Болотонь Елена

Любимая для колдуна. Огонь

Пролог

Перстень. Роскошный перстень с крупным камнем в очередной раз приковал внимание. Мужская рука, удачно попавшая в объектив зеркалки, навсегда застыла в указующем жесте, явив странный минерал, до сих пор неизвестный этому миру. Камень словно играл на свету огненными всполохами.

Полина помнила красно-рыжие блики на солнце так же хорошо, как и того, кто носил причудливую татуировку на предплечье, охватывающую руку широким кольцом языков пламени с незнакомыми символами. Хотя почему незнакомыми? Такими же, как на старой картинке под кругом из четырёх драконов.

О да! Удача улыбнулась ей второй раз в том же городке, что находился неподалёку от поместья влиятельного бизнесмена. Счастливый билет в виде необычной книжки, купленной в старой лавке, оказался величайшим сюрпризом. Не жаль стало всех сбережений, когда на случайном развороте высветился замысловатый рисунок.

Теперь обветшалый фолиант с полуистёртым переводом на полях лежал на письменном столе. Её личная реликвия и веское доказательство существования других миров. Драконы — не просто миф. Один из представителей чужой цивилизации живёт на Земле.

Девушка сидела в кресле и рассматривала фотографии. Крутила колёсико мышки, то увеличивая снимки на экране ноутбука, то уменьшая их. «Дамиан. Дамиан. Дамиан...» — тарабанил осенний дождь по металлической поверхности оконных отливов. Стемнело. Редакция опустела. Даже уборщица — и та погромыхала жестяным ведром и ушла домой, напевая заунывную песенку.

Сильный и властный мужчина смотрел на Полину с монитора так, словно пытался проникнуть в душу. Режущий взгляд завораживал, как и зрелая красота. Тёмные волосы Тарийского, казалось, отливали красным золотом, губы изгибались в ироничной усмешке. Немного искривлённый нос и низко посаженные тонкие брови придавали выражению лица лёгкую хищность. Опасную и притягательную.

Загадочный и неприступный Дамиан Тарийский. О нём самом и его личной жизни почти ничего не знали. Скудные сведения в интернете, никаких интервью. За любую информацию о влиятельном бизнесмене многие мировые издания предлагали дурные деньги. И теперь всё, что удалось Полине собрать по крохам в последние месяцы, станет сенсацией. Осталось только объединить сведения в общий файл и заручиться нужной поддержкой.

Полина откинулась в кресле и довольно прикрыла глаза. Последним нажатием клавиши отправила первую пару снимков на запасную электронную почту. Глубоко зевнула и случайно удалила исходящее письмо.

— Вот чёрт!

Бросила короткий взгляд на часы. Почти полночь, а она до сих пор на работе, голодная. В желудке неприятно посасывало. Шутка ли, последний раз ела в обед! А тут ещё ждать, пока на сервер загрузится следующая пара снимков.

Значок входящих сообщений замигал очередным ответом от подружки, когда двери кабинета с грохотом распахнулись. Девушка оглянулась и обомлела. Сердце замерло, а потом бешено заколотилось в груди от неожиданного визита незваных гостей. Перехватило дыхание. Непонимающий взгляд лишь скользнул по двум громилам в чёрных костюмах, но остановился, прикованный к одному из визитёров.

Заявился ОН, человек, за которым девушка следила всё это время, собирая провокационную информацию.

— Полиночка, Полина, Полечка, — игриво протянул мужчина. — Здравствуй, милая. Не ждала?

Его широкая улыбка могла показаться обаятельной, а тембр — сексуальным, если бы не тяжёлый немигающий взгляд.

— Вы?

Голос отказал. Вместо звука вырвался шёпот.

— Испугалась? — с деланым сочувствием приподнял брови мужчина. — Тебе рот заклеить или тихо будешь сидеть?

Девушка и не заметила, когда её руки оказались заведены за спину, а кресло вместе с ней — в центре комнаты. Она судорожно закивала, плотнее смыкая губы, а Тарийский нахмурился.

— Ну и зачем вы скрутили девчонку? Полина у нас покладистая и совсем не вредная. Отпустите, — вздохнул он, обращаясь к телохранителям.

Хватка ослабла. За ноутбук сел один из телохранителей Дамиана. Полина сглотнула образовавшийся в горле ком, когда Тарийский взял фолиант и развернул его. Именно там, куда Полина вставила листок со свежим видением загадочной неизвестной символики.

— У-у-у... — усмехнулся он, нарочито медленно листая страницы. — Такая взрослая, а в сказки веришь. И где взяла?

Драгоценная реликвия глухо шлёпнулась на стол, отброшенная небрежным движением. На неё упал тёмно-серый пиджак. Дамиан посмотрел на Полину. От янтарных всполохов в карих глазах девушке захотелось съёжиться.

— Н-нашла у б-бук-киниста.

— Воды ей дайте, — поморщился мужчина. — Она же боится меня как огня.

Ухмыльнулся, довольный собственным заключением, неотрывно следя за тем, как Полина судорожно глотает воду из стакана.

— Такая яркая девочка! Одна беда — любопытная. — Дамиан прищурился. — Расслабься, Полечка. Мы просто поговорим.

— Так я вам и поверила, — сами собой вылетели слова.

— Ну-у... — задумался Тарийский. — Не убивать же тебя за это?

Он кивнул на монитор, на котором красовалось его лицо.

Полина немножко расслабилась.

— Или убить?

Сердце вновь забилось часто-часто, подстёгиваемое мощным выбросом адреналина. Кровь прилила к вискам, бешено пульсируя в жилках.

— Давай поиграем в интервью, — бархатистым голосом лениво продолжил Тарийский. — Я отвечаю на твои вопросы. Если они мне нравятся, ты едешь домой и готовишься к мировой славе. Если покажутся скучными... Никаких сенсаций. И никто тебе больше не позавидует.

И снова обаятельная улыбка вызвала лёгкую дрожь. Сильно захотелось в туалет, под мышками выступил липкий, противный пот, предвещая панику. Полина неотрывно смотрела, как Тарийский плавно поводит плечами и расстёгивает несколько пуговиц на чёрной рубашке, приоткрывая крепкую мускулистую грудь.

— Дамиан. Мы нашли файл с любопытным текстом. И ещё фотографии, — произнёс один из охранников, проверяя компьютер, как заправский хакер. — Дамочка на почту загрузила несколько, но ещё не отправила.

— Покажи.

Дамиан подошёл к ноутбуку, долго и внимательно читал очерк, рассматривал снимки. Некоторые были сделаны на его вилле возле моря, часть — на художественных коллекционных выставках, светских закрытых приёмах. Полиночка основательно залезла в его личную жизнь. Как никто другой. Удачливая, стерва! Очень удачливая.

Сухо спросил:

— Ещё есть?

Девушка отрицательно покачала головой. Чёрт возьми! Как же страшно! Зачем ОН припёрся сюда поздней ночью?

— Тогда чего боишься? — миролюбиво улыбнулся Тарийский. — Надо играть. А то столько всего потеряешь... Готова?

Полина кивнула, как загипнотизированный кролик перед пастью удава. Тогда Дамиан взял соседнее кресло, подкатил его к девушке и сел рядом. В мужских глазах клубилась тьма с безумными проблесками азарта.

— Хорошо, девочка. Твой первый вопрос.

— Вы правда дракон?

— Не могу сказать, что вопрос тянет за звание лучшего, — доверительным тоном сказал Дамиан и чуть-чуть наклонился. Его взгляд смягчился. — Но первая же попытка? Продолжай.

— Круг из драконов, изображённый в фолианте... Остальные тоже здесь?

— Нет, милая. Других драконов в этом мире нет. — Дамиан как-то нехорошо вздохнул. — Не понравился мне второй вопрос. Давай третий.

Полина почувствовала, как по спине пополз ледяной холодок, словно чья-то когтистая лапа нежно погладила её под рубашкой. Паника неумолимо подступала, грозясь вылиться нервной истерикой. Пришлось крепко-накрепко сцепить руки, чтобы сохранить остатки самообладания.

— В лег-гендах драконы обладали д-даром, — выдохнула Полина, — управлять стихиями. Какой стихией владеете вы?

— М-м-м... — закатил глаза Тарийский и нежно улыбнулся. — Ну какая из тебя журналистка?

Мужчина резко встал. Кресло с шумом откатилось в сторону и ударилась о стол коллеги Алика, заставив девушку вжать голову в плечи.

— Как всё примитивно! — с гневной досадой произнёс Дамиан. — Разве тебе по силам написать что-то получше дешёвой бульварной статейки?

Полина затаила дыхание, следя за гостем. Страшно. Очень-очень. Дамиан излучал опасность. Смертельную опасность, несмотря на вежливую манеру общения и обаятельные улыбки. Зря она вообще залезла в его личную жизнь. Зря поехала на тот остров. Зря зашла в букинистическую лавку за очередной книженцией. Всё зря. К чертям выгоду и деньги! К чертям профессию фотографа-журналиста!

Тарийский покрутил книгу как простенькую безделушку, и та вдруг вспыхнула синим пламенем. Поля вскрикнула, увидев, как ярко горит в руках мужчины доказательство существования драконов. Запах горящей бумаги и переплётной кожи заполнил комнату, но быстро выветривался сквозь приоткрытое окно. Дождь по-прежнему тарабанил, не останавливаясь. Он заглушал голоса. Заглушит и её крик о помощи.

— Догадалась, милая? — весело спросил Дамиан.

Огонь! Девушка кивнула, молясь всем богам, чтобы мужчины ушли. Пусть удаляют всё. Всё. Лишь бы оставили её живой невредимой.

— Догадалась, — подтверждая её кивок, согласился Тарийский.

Стряхнул с рук остатки жжёной бумаги, сложил пальцы перед собой домиком и словно задумался. Ненадолго. Посмотрел на Полину.

— Даже не знаю, что теперь делать с тобой. Вопросы мне не понравились, да и с книжонкой случилась оказия.

Его губы растянулись в снисходительной улыбке. Дамиан сделал пару шагов, приближаясь к дрожащей девушке. Наклонился. Глубоко вдохнул, словно втягивая запах первобытного страха, тонким флёром витающий над кожей, а затем коснулся нежной щеки губами.

Полина нервно подпрыгнула от ужаса.

— Трусишка... — мягко шепнул Тарийский. — А следить не боялась. Думал, ты смелая, сильная... — с сожалением заключил он. — Сама хоть фотографировала?

— Д-да.

Дамиан выпрямился, а затем обратился к сопровождению:

— Удалить всё.

Он молча смотрел на Полину, дожидаясь выполнения приказа. Спокойный, с непроницаемым лицом и этим ещё более страшный в своей непредсказуемости. Когда с файлами было покончено, незваный гость опять обаятельно улыбнулся.

— Ну вот. Фотографий больше нет, Полечка. Работа на износ, как видишь, иногда приводит к пренеприятным последствиям и потерям. — Дамиан взял в руки пиджак. — Отдыхать надо.

Шагнул к дверям. Развернулся.

— Да пошутил я, Поль. Расслабься, — добродушно засмеялся дракон. — Отправляйся домой, девочка. Отсыпайся.

Девушка с усердием закивала. По щекам потекли слёзы. Легко отделалась. Неужели она и правда решила, что Тарийский её убьёт? Из-за каких-то фотографий и книжки? Судорожный смех подступал к горлу, вырываясь трудом удерживаемыми всхлипами.

***

Дамиан молча покинул комнату. Почти невидимыми тенями выскользнула свита. Быстро спустился по лестнице, сел в машину. Дождался, когда рядом окажется Петро.

— Дождит, — хмыкнул Тарийский, — и река переполнена. Мосты — такие ненадёжные.

Петро в ответ улыбнулся:

— Мы проводим её, Дамиан.

— Опасно ездить за рулём уставшей девчонке после работы...

И снова обаятельная улыбка вызвала лёгкую дрожь. Сильно захотелось в туалет, под мышками выступил липкий, противный пот, предвещая панику. Полина неотрывно смотрела, как Тарийский плавно поводит плечами и расстёгивает несколько пуговиц на чёрной рубашке, приоткрывая крепкую мускулистую грудь.

— Дамиан. Мы нашли файл с любопытным текстом. И ещё фотографии, — произнёс один из охранников, проверяя компьютер, как заправский хакер. — Дамочка на почту загрузила несколько, но ещё не отправила.

— Покажи.

Дамиан подошёл к ноутбуку, долго и внимательно читал очерк, рассматривал снимки. Некоторые были сделаны на его вилле возле моря, часть — на художественных коллекционных выставках, светских закрытых приёмах. Полиночка основательно залезла в его личную жизнь. Как никто другой. Удачливая, стерва! Очень удачливая.

Сухо спросил:

— Ещё есть?

Девушка отрицательно покачала головой. Чёрт возьми! Как же страшно! Зачем ОН припёрся сюда поздней ночью?

— Тогда чего боишься? — миролюбиво улыбнулся Тарийский. — Надо играть. А то столько всего потеряешь... Готова?

Полина кивнула, как загипнотизированный кролик перед пастью удава. Тогда Дамиан взял соседнее кресло, подкатил его к девушке и сел рядом. В мужских глазах клубилась тьма с безумными проблесками азарта.

— Хорошо, девочка. Твой первый вопрос.

— Вы правда дракон?

— Не могу сказать, что вопрос тянет за звание лучшего, — доверительным тоном сказал Дамиан и чуть-чуть наклонился. Его взгляд смягчился. — Но первая же попытка? Продолжай.

— Круг из драконов, изображённый в фолианте... Остальные тоже здесь?

— Нет, милая. Других драконов в этом мире нет. — Дамиан как-то нехорошо вздохнул. — Не понравился мне второй вопрос. Давай третий.

Полина почувствовала, как по спине пополз ледяной холодок, словно чья-то когтистая лапа нежно погладила её под рубашкой. Паника неумолимо подступала, грозясь вылиться нервной истерикой. Пришлось крепко-накрепко сцепить руки, чтобы сохранить остатки самообладания.

— В лег-гендах драконы обладали д-даром, — выдохнула Полина, — управлять стихиями. Какой стихией владеете вы?

— М-м-м... — закатил глаза Тарийский и нежно улыбнулся. — Ну какая из тебя журналистка?

Мужчина резко встал. Кресло с шумом откатилось в сторону и ударилась о стол коллеги Алика, заставив девушку вжать голову в плечи.

— Как всё примитивно! — с гневной досадой произнёс Дамиан. — Разве тебе по силам написать что-то получше дешёвой бульварной статейки?

Полина затаила дыхание, следя за гостем. Страшно. Очень-очень. Дамиан излучал опасность. Смертельную опасность, несмотря на вежливую манеру общения и обаятельные улыбки. Зря она вообще залезла в его личную жизнь. Зря поехала на тот остров. Зря зашла в букинистическую лавку за очередной книженцией. Всё зря. К чертям выгоду и деньги! К чертям профессию фотографа-журналиста!

Тарийский покрутил книгу как простенькую безделушку, и та вдруг вспыхнула синим пламенем. Поля вскрикнула, увидев, как ярко горит в руках мужчины доказательство существования драконов. Запах горящей бумаги и переплётной кожи заполнил комнату, но быстро выветривался сквозь приоткрытое окно. Дождь по-прежнему тарабанил, не останавливаясь. Он заглушал голоса. Заглушит и её крик о помощи.

— Догадалась, милая? — весело спросил Дамиан.

Огонь! Девушка кивнула, молясь всем богам, чтобы мужчины ушли. Пусть удаляют всё. Всё. Лишь бы оставили её живой невредимой.

— Догадалась, — подтверждая её кивок, согласился Тарийский.

Стряхнул с рук остатки жжёной бумаги, сложил пальцы перед собой домиком и словно задумался. Ненадолго. Посмотрел на Полину.

— Даже не знаю, что теперь делать с тобой. Вопросы мне не понравились, да и с книжонкой случилась оказия.

Его губы растянулись в снисходительной улыбке. Дамиан сделал пару шагов, приближаясь к дрожащей девушке. Наклонился. Глубоко вдохнул, словно втягивая запах первобытного страха, тонким флёром витающий над кожей, а затем коснулся нежной щеки губами.

Полина нервно подпрыгнула от ужаса.

— Трусишка... — мягко шепнул Тарийский. — А следить не боялась. Думал, ты смелая, сильная... — с сожалением заключил он. — Сама хоть фотографировала?

— Д-да.

Дамиан выпрямился, а затем обратился к сопровождению:

— Удалить всё.

Он молча смотрел на Полину, дожидаясь выполнения приказа. Спокойный, с непроницаемым лицом и этим ещё более страшный в своей непредсказуемости. Когда с файлами было покончено, незваный гость опять обаятельно улыбнулся.

— Ну вот. Фотографий больше нет, Полечка. Работа на износ, как видишь, иногда приводит к пренеприятным последствиям и потерям. — Дамиан взял в руки пиджак. — Отдыхать надо.

Шагнул к дверям. Развернулся.

— Да пошутил я, Поль. Расслабься, — добродушно засмеялся дракон. — Отправляйся домой, девочка. Отсыпайся.

Девушка с усердием закивала. По щекам потекли слёзы. Легко отделалась. Неужели она и правда решила, что Тарийский её убьёт? Из-за каких-то фотографий и книжки? Судорожный смех подступал к горлу, вырываясь трудом удерживаемыми всхлипами.

***

Дамиан молча покинул комнату. Почти невидимыми тенями выскользнула свита. Быстро спустился по лестнице, сел в машину. Дождался, когда рядом окажется Петро.

— Дождит, — хмыкнул Тарийский, — и река переполнена. Мосты — такие ненадёжные.

Петро в ответ улыбнулся:

— Мы проводим её, Дамиан.

— Опасно ездить за рулём уставшей девчонке после работы...

Дракон наклонил голову вправо, затем влево. С усилием, до хруста в позвонках. Он никому не позволит вмешиваться в свою жизнь. Никому и никогда. Этот мир нравился ему гораздо больше, чем все остальные вместе взятые. И возвращаться в старую жизнь Дамиан не собирался.

Часть 1. Возвращение. Глава 1

Охота была удачной. Но увы, любимое занятие не принесло колдуну ни радости, ни удовлетворения, несмотря на убитую косулю, притороченную к седлу. Стихия, управляемая Ридериком, вынесла мужчину на холм. Разгорячённый конь замедлился и перешёл на шаг.

Ноздри животного широко раздувались, от крупа жеребца исходила тёмная дымка, окутывая всадника полупрозрачным пологом. Ледяные копыта звонко выбивали мелкие крупинки, похожие на градины, раскидывая их по сторонам. Снегопад резко стих, не мешая обзору. Дракон в очередной раз посетил местные руины на бывших землях Дилирис. Снова явился туда, откуда всё началось.

Ирония судьбы. Ирония любви. Могущественный ледяной колдун оказался заложником собственного решения. Закрытый в прошлом портал с лёгкостью мог привести его к любимой женщине, но увы, самоуверенность вышла боком. Тонкая связующая нить между мирами порвалась, и след потерялся. Где-то там, в одной из многочисленных вариаций вселенной, Ева теперь жила без него.

Без него!

Ридерик проехал мимо полуразрушенной беседки. Следовало ожидать, что магия ключа окажется здесь наиболее сильной, но сейчас, как и пару десятков лун назад, дракона встретила звенящая тишина, перемежаемая хрустом рыхлого наста под копытами лошади.

Мужчина усмехнулся. Первое время он приходил в бешенство от одной мысли о Каменном, рвал и метал в ярости, безотчётно засыпая королевства толстым слоем снега и усиливая холода. Теперь успокоился и почти смирился. Осталось лишь глухое саднящее беспокойство за девушку.

Сделка, в которую Вальд вовлёк Еву, была весьма опасной. Тарийский и без того не отличался совестью и добродетелями. Вряд ли изменился в другом мире.

Сирисский молчал. Каменный ни за что не станет рисковать жизнью Евы. Не настолько он циничная сволочь, как Огненный. Но идти к Вальду Ледяной не собирался, предпочитая раз в несколько дней охотиться в этой долине в надежде уловить ответное чувство искренней нежности и любви, чтобы восстановить утраченную связь.

Но тщетно. Ра'кшам! Дракон не слышал ключа.

Лошадь медленно направлялась к остаткам небольшой деревеньки. После гибели хозяев поместья многие ушли с насиженных мест в поисках лучшей доли. Но кто-то остался, занимаясь промыслом рыбы и дичи. Сначала люди пугались, когда видели всадника на ледяном коне, но вскоре привыкли, хотя и предпочитали сидеть по домам.

Возле покосившейся ветхой избы Ридерик остановил коня, затем скинул жёлтую косулю на землю. Из окна на мгновение выглянула курносая девчушка и радостно улыбнулась.

Ридерик развернул жеребца. Пора во дворец. Завтра Колин покинет его владения. Её надлежало проводить так, чтобы навсегда отсечь любые мысли об упрёках со стороны будущей семьи. Тщательный отбор претендентов в мужья для оставшихся был проведён сразу после решения о роспуске гарема. Всех женихов постепенно представили девушкам, не мешая знакомствам.

Милен доехала до места своего постоянного пребывания. Она стала наложницей зажиточного рыбака одной из приграничных деревень. Узнав, что ему предлагают девушку из дома дракона, тот с радостью согласился. Не каждый день получаешь красивую рабыню задаром. Приплаты не было, но Ридерик специально устроил так, чтобы десять дней, проведённых в дороге, бывшая «любимая» мучилась от страха.

Судя по донесениям стражников план удался, девушка вкусила все прелести неопределённости будущего. Та, что покушалась на безопасность Евы, та, что нарушила главные правила его дворца, понесла заслуженное наказание. Что касается строптивости — дальше всё зависит только от самой Милен, её покладистости и умения усвоить урок.

Леми пропала, как снег в тёплый день. Сначала её следы читались в столице третьего королевства, но спустя луну исчезли с концами. Скорей всего, Млисская покинула этот мир.

Ледяной сам удивлялся, вспоминая вечер, когда к нему с плохой новостью заявился начальник стражи. Альд трясся от страха, как заяц-подранок в лесу. Ридерик хмыкнул. Да он чуть не убил за тот проступок Дивейра и его солдат, сопровождавших Леми! Вовремя остановился. Слова Евы о необоснованной жестокости неожиданно всплыли из памяти. Потому стража оказалась нещадно выпорота, Альд же получил шанс избежать наказания при условии, что Млисская будет найдена.

Потянулись дни ожидания. Дивейр занимался поисками беглянки, но всё, что нашёл, — глухонемую девушку, чем-то похожую на Млисскую. Отпускать всё на самотёк Альросский не собирался. Он найдёт Леми. Рано или поздно. Это уже дело принципа.

До дома Ридерик добрался быстро. Спешился, бросив поводья лошади конюху. Сам направился к Колин. Проститься.

Девушку отыскал в музыкальной комнате. Она наигрывала лёгкую мелодию на небольшой семиструнной гитаре, наклонив голову и выпятив губы дудочкой. Яркая рыжеволосая Колин, казалось, полностью сосредоточилась на уроке, медленно перебирая струны.

Дракон прислонился к дверному косяку и засмотрелся на красавицу, которую не видел много дней. В наигрыше узнавалась популярная в народе песенка. Радужные нотки звенели в просторном зале маленькими колокольчиками, легко поднимаясь и закручиваясь в мотиве. Падали и рассыпались мелким живым бисером, чтобы расцвести новым витком напева.

Вдруг Колин подняла голову, взгляды встретились, и песенка прервалась. Девушка улыбнулась, откладывая инструмент в сторону.

— Милорд, — быстро встала и поклонилась. — Такая честь.

— Завтра ты покинешь дворец, — вместо приветствия сухо сказал Ридерик, отметив про себя ироничный тон бывшей «любимой».

Со снисходительной усмешкой дракон заметил огоньки нетерпеливой радости в зелёных глазах. Подошёл, с интересом наклонил голову. Похоже, Колин давно ждала разрешения.

— Ты, смотрю, счастлива.

— Конечно, — улыбнулась Колин. — Лучше выйти замуж и уехать, чем существовать в одиночестве рядом с мужчиной, зная, что он тебя никогда не полюбит.

— А ты любила меня? — насмешливо прищурился Ридерик, заприметив шальные искорки в женском взгляде.

— Если милорд узнает правду, накажет?

— Обещаю не вредить тебе.

Колин вмиг посерьёзнела, поощрённая его милостью, чтобы в следующий миг поразить:

— Я никогда не любила вас, Ридерик.

— Никогда?

Острые коготки рыжей кошки ощутимо царапнули самолюбие. Дракон помнил, как был увлечён этой девушкой. Пусть недолго, но он часто и много думал о ней, искренне желая сделать её счастливой.

— Влюблена, наверно, была, — улыбка тронула уголки пухлых губ. — Потом появилась Леми. Я ревновала вас. Но поняла, что живу неправильно, когда увидела настоящую мужскую любовь. Вашу любовь к Еве, милорд. Ведь вам никто не нужен кроме неё. Даже сейчас, когда её нет. Даже зная, что вы с ней никогда больше не встретитесь. Она ушла от вас. Но разве она любила?

— Считаешь, принц Феорвен тебя беззаветно любит? — скептически усмехнулся Ридерик, пряча эмоции как можно глубже от откровений нахалки.

— Феорвен не так привлекателен как вы, милорд. Он немолод и смотрит на меня с нежностью.

Колин задумалась, смотря куда-то поверх Ридерика. Альросский понимал: так она выплёскивает накопленную боль. И, помня о данном обещании, великодушно позволял обиженной девушке выговориться. Впрочем, не жалко. Колин сама выбрала судьбу, соглашаясь на все условия.

Пожалуй, единственный раз условия отбора оказались нарушены, когда он не встретился с Евой после церемонии с кубками, а сразу оставил любимую во дворце. Кто знает, как бы он повёл себя, сложись всё иначе? Хотя...

Нет. Поступил бы так же. С той самой секунды, поймав в тронном зале изумлённый внимательный взгляд, безотчётно понял, что никогда эту женщину не отпустит.

Тишина прервалась, вырывая дракона из мрачных раздумий.

— Так смотрели на меня вы. Когда-то. Принц покладист характером. А ещё он доказал преданность королю. Вдовец. — В глазах девушки загорелась надежда. — Я буду счастлива с ним.

Альросский невольно улыбнулся. И даже ощутил толику уважения. Совсем чуть-чуть. За то, что Колин многое поняла.

— Ты уж точно справишься, — тонко подметил Ридерик.— Тем более с моим подарком.

— Вы очень добры, — со смирением и благодарностью улыбнулась Колин. — Свобода, приданое, достойный муж. О чём ещё может мечтать девушка вроде меня?

— Дай руку, — поморщился Ридерик, уловив иронию в её голосе.

Дождался, когда нежные пальчики коснутся его ладони. Почти не удивился собственному равнодушию. Рядом стояла красивая женщина, но внутри него царил лёд. Он восхищался её красотой, но не испытывал ни любви, ни страсти. Крепко сжал тонкую кисть. Колин вдруг отскочила и ахнула от боли, выдёргивая руку. На её ладошке проявился нежным мерцанием голубой рунический знак.

— Что это, милорд?

— Руна. Поможет тебе в сложных ситуациях. Трижды. Но с каждым разом её сила будет слабеть. Поэтому будь осмотрительна, используя магию на необдуманные желания. Это твоя защита от обидчиков и моя поддержка.

— Милорд... — Колин прикусила губу и нахмурилась. — Вы... Вы так великодушны!

Девушка сделала к нему неуверенный шаг. Смятение на её лице, сожаление и даже раскаяние засветились в широко распахнутых глазах. Колин явно не ожидала, что откровения будут восприняты так спокойно.

Ридерик с усмешкой наблюдал за замешательством бывшей любимой.

— И вы не злитесь на меня? — недоверчиво уточнила она.

Альросский покачал головой и улыбнулся, глядя, как Колин протянула руки.

— Можно вас обнять, милорд?

— Можно.

Он раскрыл объятья, несильно прижал к себе девушку. Вдохнул сладковатый, давно знакомый запах её волос. Тонкий, даже нежный, но не такой, как у Евы. У любимой волосы пахли мягкой горечью редких цветов, растущих высоко в горах на его родине в Раниндаре. Каким образом Еве удалось смешать доступные ароматы, выбирая себе духи у дворцового парфюмера, что медовые искры вельеса, свежая прохлада и тёплая умиротворённость левды притягивали его и манили так, как дикую красную пчелу привлекают белые бутоны, цветущие лишь несколько дней в году?

— Будь счастлива.

— Благодарю вас, милорд. — Колин отстранилась, словно прочувствовав его внезапную холодность.— Я пойду?

— Иди, — отпустил её дракон.

Печаль ядовитой топью захлестнула Ридерика, пока он провожал Колин взглядом. Нет, на самом деле Альросский был рад за девушку. Счастливая улыбка, блеск в глазах не оставили его равнодушным. Оказывать милость так же приятно, как утверждать волю и власть. Только вот её радость разительно контрастировала с горечью его вынужденного одиночества, а язвительные слова, сказанные ранее, магическим клеймом легли на сердце, причиняя боль.

Пусть рыжая бестия не знала тонкостей переходов между мирами и всех способностей Ледяного дракона, у неё получилось зацепить его и всколыхнуть подавляемые тёмные чувства. Воспоминания о Еве подстегнули Альросского, словно вентайрская плеть. Её перевитые полоски из тонко выделанной кожи мёртвого дракона во время наказания вызывали у жертвы не только физические, но и адские душевные страдания.

Ридерик снова поднялся в мастерскую. Там, в просторном зале с поделками и рисунками, хранившими прикосновения и частички души Евы, он был ближе к любимой. Дракон подошёл к резному столику расположенному недалеко от окна, взял красный камень с недорисованной жар-птицей.

— Ну что ж ты... Снежинка моя... Не скучаешь... Не думаешь обо мне... — с горечью произнёс Ридерик, крепче сжав поделку. — Неужели так уверена, что сможешь избавиться от меня?

Видимо, уверена... А любила ли? Стал ли он ей дороже, чем вот эти бессмысленные игрушки? Чем тот шелудивый пёс, место которому — на кладбище? Альросский даже скривился, представив радостную Еву в объятьях другого. Желание смести всё со стола, разгромить мастерскую усилилось, камень уже больно впивался в ладонь.

— Милорд...

Тихий женский голос за спиной заставил его на миг вскинуть брови от удивления. Алиа. А ей-то что нужно здесь?

Страстный порыв девушки и просьбу не выдавать её замуж, не отлучать от себя, Ридерик помнил до сих пор. Как и то, что стремление утешить Алиа вылилось в бегство Евы. Скромная эдерейская фиалка не спешила покидать дворец, но и не надоедала присутствием. Он тоже не гнал «любимую». Честно говоря, попросту о ней забыл.

Дракон развернулся и... опешил. Так и встал ледяной глыбой, глядя на девушку, одетую в полупрозрачную кисейную накидку, едва скрывавшую нежные прелести. Сквозь ткань просвечивались тёмные маковки небольших грудей, чуть выступающий округлый животик. Взгляд невольно скользнул ниже, к тёмному треугольнику, и вернулся к светлым глазам, обжигающим неприкрытой решимостью. Скромности в них не осталось и следа.

— Зачем ты здесь?

Голос предательски прозвучал глуше и сдавленней, чем обычно. Дракон прищурился. Волосы... Причёска! Вдруг Альросский понял, что не так. Алиа осветлила волосы и заплела их в косу как Ева, став неуловимо похожей на неё.

— Милорд скучает, — с мягкой улыбкой произнесла девушка. — Любимая обязана делать всё зависящее от неё, чтобы его осчастливить.

Босая Алиа вошла в мастерскую, и только тогда Ридерик увидел оставшуюся лежать на полу плотную меховую шубку. Усмехнулся, пристально наблюдая, как соблазнительно покачиваются бёдра девушки в лёгкой грациозной походке. Вот Алиа сделала несколько последних шагов и остановилась напротив. Изысканный горьковатый шлейф духов коснулся его, и Альросский замер.

Притягательный, почти забытый аромат женщины, растопившей лёд сердца дракона, взвинтил до апогея чувства, заставив кровь забурлить от страсти. Горячая жгучая лава заструилась по жилам. Как же он соскучился по ней... Очень соскучился.

Шагнул, приближаясь к девушке, привлёк к себе тонкий стан. Наклонился, касаясь бархатной щеки губами. Вдохнул запах и замер, наслаждаясь оттенками очарования и пробуждённой чувственности. Несравненна. Превосходна. Совершенна. Ева. Не девушка, стоящая перед ним.

— До сих пор не могу забыть ваши слова, — страстно шепнула Алиа. — В ту самую, нашу, ночь...

Ридерик сжал челюсти, когда в памяти всплыли минуты близости. Уж лучше бы молчала. Заблуждаться было приятней, думая, что любимая с ним. А так... Он даже не помнил, в чём Алиа встретила его в покоях. И что говорил ей тогда. Нёс, наверное, как всегда что-то ласковое, ничего не значащее. Влюблённые дурочки так падки на нежные слова... Ему вообще было безразлично, с кем проводить ту ночь. Любая, первой подавшая кубок, оказалась бы в его постели.

Сам не заметил, как задышал чаще, напрягся, раздражаясь от присутствия нелюбимой.

— Не ругайте свою малышку, господин. Умоляю, — голос девушки дрогнул. — Мне так хочется быть похожей на неё. Стать ей. Хотя бы на мгновение. Понять, кого вы полюбили... Облегчить вашу боль.

Она очень чутко улавливала его настроение. Ридерик порывисто отстранился.

— Вот как? — Он схватил Алиа за руку и потащил к столику с кисточками и красками.— Ей хочешь быть?

— Господин? — нахмурилась девушка, покусывая губу. — Что вы задумали?

— Стой, милая! — приказал дракон, а затем взял палитру.

Адовы демирры, наверное, делали эти краски, раз они до сих пор не высохли, ожидая свою хозяйку.

— Ридерик? — чуть более нервно улыбнулась Алиа, когда тонкая кисть коснулась её лица.

— Не двигайся! — ещё раз приказал дракон.

Девушка терпеливо стояла, пока Ридерик восстанавливал в памяти ту детскую игру. Полоски появлялись на девичьем лице одна за другой. Он рисовал сначала кисточками, потом пальцами. Ледяные глаза горели демирровским огнём, на губах светилась улыбка. И видел он не Алиа, стоящую рядом, но свою потерянную Снежинку.

Наваждение скользящими движениями и мягкой нежностью окутывало Ридерика, погружая его в прошлое как в сладостный, позабытый сон.

Закончив, Ледяной отступил на шаг. Результат получился лучше прежнего. Радужная тришка что надо. Дракон широко улыбнулся. Щёлкнул пальцами, подзывая один из магических светильников. Коснулся, превращая матовую поверхность — в зеркальную. Теперь — ход девушки. Что предпримет она? В предвкушении смотрел, как Алиа коснулась лица.

— Господин? — вдруг ужаснулась рабыня. — За что вы наказали меня, господин?

По раскрашенному лицу побежали слёзы. Алиа упала на колени, обхватила его ноги. Краски текли по щекам, смазывая рисунок и подсказывая дракону, что палитра ему попалась нестойкая. Обман. Всё вокруг — сплошной обман.

Девушка подняла на него расширенные от ужаса глаза.

— Прошу вас! Скажите... Как долго мне так ходить?

Тогда Ридерик наклонился к Алиа и запустил руку в осветлённые волосы. Потянул, заставляя отодвинуться.

— Никогда тебе не стать ей. И не пытайся, — жёстко процедил он сквозь зубы. — Ты — ничтожная и жалкая. Завтра же отправишься домой. Видеть тебя не хочу.

— Господин, — девушка заплакала навзрыд. — Не гоните меня! Простите!

— Лицо отмоешь водой, — не скрывая презрения бросил Ридерик, отступая от девушки, как от прокажённой. — Вон отсюда! Чтобы я тебя здесь больше не видел!

Алиа снова попыталась обхватить мужские ноги, но свирепый взгляд дракона остановил её от опрометчивого действия. Девушка вздрогнула, обожжённая неприкрытой брезгливостью, вскочила и кинулась из мастерской, не сдерживая горьких стонов. Он же смотрел ей вслед, провожая дурочку невидящим взглядом.

Демирры! Ра'кшам! Как же он злился. Не на Алиа. На себя. Вот кретин! Поддался минутному помешательству в попытке найти утраченное. Обманулся в собственной боли и чувствах. И поделом!

Подошёл к окну, распахнул тяжёлые створки. Башня была высокой. Легко запрыгнул на подоконник. Сгущались тучи, предвещая снежный буран. Промозглые порывы ветра захлёстывали и цепляли колючими лапами, обещая неограниченную свободу. Парковые деревья царапали кронами тёмно-серые, почти чёрные облака. Каменные стены дворцовых построек подпирали остовами тяжёлый низкий небосвод. Сегодня он казался дракону особенно мрачным.

Мгновения не прошло, как над площадью мелькнула огромная тень. Призванная магия охладит чувства и физическое влечение, превратит его в снег и лёд. Она поможет стать холодным и равнодушным, пусть и не спасёт от тоски.

Ледяной дракон слился со своей стихией, получая временное облегчение.

На следующий день угрюмый и невозмутимый Альросский молча стоял на балконе. С несказанным облегчением дракон наблюдал, как богатый кортеж увозит Колин в одно из девяти королевств. За девушкой приехал сам Феорвен лично. Богатое приданое и защитная магия помогут «любимой» выставить границы в общении с новой семьёй. Если не дура, жить будет хорошо.

Через несколько часов придёт черёд Алиа. Видеть девушку не хотелось, но обещание, данное в прошлом, заставило дракона отправить пересмешника на её поиски. Он оставит ей такую же руну, как подарил Колин. Этим снимет с себя необходимость присматривать лично.

Алиа пришла в кабинет довольно быстро. Одетая в тёмное дорожное платье, со спрятанными под тонкой шапочкой волосами девушка выглядела бледнее обычного. Под глазами пролегли круги, намекающие на бессонную ночь, проведённую в рыданиях. Скорбная улыбка неизгладимой печатью застыла на красивых губах, в забитом взгляде затаилась надежда.

— Милорд, — всхлипнула Алиа, еле сдерживаясь от плача. — О, милорд!

— Подойди, — подозвал к себе.

Взял за руку, оставил знак. Люди всегда болезненно реагировали на магию дракона. Алиа даже не поморщилась, лишь крепче сжала пальцы в кулак. Отчасти Ридерик понимал её. Когда душа болит, не обращаешь внимания на боль физическую.

— Руна поможет тебе трижды, — Альросский сухо повторял слова, сказанные Колин, — используй её в сложных ситуациях, при крайней необходимости. Получишь защиту. — Он взял девушку за плечи, легко встряхнул, заставляя посмотреть на него более внимательно. — Три раза, Алиа. Только три. Будь разумна.

— Я никогда больше не увижу своего господина?

Губы девушки задрожали.

— Не знаю. Тебе пора.

— Оставьте меня во дворце, господин, — прошептала девушка. Её колотило от нервного возбуждения. — Я умру без вас.

— Нет, — отрезал Альросский. — Хочешь — умирай. Но не здесь.

На глазах Алиа появились слёзы. Ридерик смотрел на девушку, но не испытывал жалости. Скорее — досаду и раздражение. От прилипчивости «любимой» без чувства собственного достоинства хотелось отмыться. И все же этот последний день навсегда отсечёт прошлое от настоящего. Будущего не было, но оставалась надежда.

Магический пересмешник отделился от плеча дракона и выскользнул в приоткрытую дверь. Саяна проконтролирует отъезд «любимой». Он не выйдет её провожать.

— Прощай, Алиа, — произнёс Ридерик и оставил девушку.

Видеть женские стенания не было никакого желания. На сердце разливался холод, покрывая душу ледяной неприступной корой. Та, кого он хотел, не желала его. А то, что Ева ответила недоверием на недоверие, отравляло кровь. Хороши они оба. И поговорить нет возможности.

Ридерик вышел на дворцовую площадь. Дворовые только закончили ремонт, вымостив площадку новёхонькой плиткой, привезённой в подарок от Каменного. Каждый брусочек был выточен с особой тщательностью, но дракон видел неровности и шероховатости материала. Нет ничего идеального. Ни в этом мире, ни в любом другом.

Альросский поднял руку ладонью вверх, создал над ней маленький снежный торнадо. Вихрь закручивался по спирали, радуя глаз. Он успокаивал, повышал концентрацию. С каждым днём стихия сливалась с Ридериком и слушалась его всё лучше. Магический потенциал нарастал, превращая мужчину в одного из сильнейших колдунов Раниндара.

Нет бы радоваться трансформациям, ведь он так этого хотел! Но думать, что сумеешь контролировать любовь, — глупо. Всю абсурдность прежних мыслей дракон прочувствовал как никогда, вобрав в себя глубину и пронзительность ноющей боли.

Ридерик закрыл глаза, наслаждаясь тишиной и смирением, когда лёгкое и тонкое веяние коснулось его губ и лица. Нежное, как прохлада лепестков эдельвейса с ароматом солнечного, чуть горчащего мёда.

— Ев-ва-а, — радостно выдохнул Ридерик.

Ошибка исключена. Она!

Невыразимая лёгкость и счастье нахлынули и растворились вместе с исчезновением призрачной дымки, чтобы вернуться с утроенной силой. Альросский расплылся в улыбке, не веря обретённому счастью.

— Снежинка, — тихо прошептал он, боясь спугнуть нежность любимой. — Вспоминай меня чаще. Скучай.

Зов был услышан, ниточка проявилась. Любимая сама не заметит, как быстро встретится с ним. Дело за малым — укрепить связь, создав между мирами надёжно защищённый от огненной стихии портал.

Глава 2

Наслаждаться жизнью очень легко. На самом деле для этого нужно не много. Вдохнуть свежий воздух ранним утром, распахивая окно. Почувствовать на коже капельки прохладной воды после бодрящего душа. Заварить чай с мятой и лимоном и с удовольствием вкусить его аромат за завтраком. А может, прочувствовать все оттенки спелой малины, вишни или осенней сладости яблока, разминая нежную мякоть во рту. Быть счастливой не трудно. Достаточно просто жить настоящим, получая удовольствие от каждой отпущенной минуты, уметь и хотеть видеть радости в мелочах.

Ключ привычным движением повернулся в сердечнике, и дверь в квартиру открылась. Я зашла домой, с наслаждением вдыхая тонкий запах утреннего кофе. Аромат сохранился спустя несколько часов. Вот уже второй день, как я превратилась в полноценную самостоятельную личность. Хотя доктор Мальдин сказал, что будет наблюдать меня ещё минимум месяц, как уникальный в его практике феномен. Что он нашёл такого уникального во мне, я не знала. Да и не стремилась к познаниям, предпочитая любопытству неведение и крепкий сон.

Мой уютный диванчик с расшитой думкой и клетчатым пледом, небольшая горка с любимыми книгами и милыми сердцу безделушками, столик, за которым я работала, рисуя на камнях... Я окинула взглядом зал. Дворцовые покои и роскошь — это хорошо, но какое счастье жить свободной женщиной и чувствовать независимость в привычной родной обстановке!

Удобно устроившись на диване, я вытянула ноги и закрыла глаза. Господи. До сих пор не верится, что я дома. Не в средневековье, не в клинике для умственно отсталых и душевнобольных, нуждающихся в реабилитации. А просто дома, на планете Земля ранней осенью.

Если честно, Евке сильно повезло. А вместе с Евкой — и мне. Страшно представить, что могло случиться, окажись девчонка более глупой или болтливой. Но обошлось. И всё же лучше расставить мысли по порядку.

Спустя несколько часов после моего исчезновения обезумевшую от страха девушку, выскочившую из леса на трассу, чуть не сбила машина. Водитель рассказывал, как сильно ругался, когда вытащил практически из-под колёс странное существо в длинной ночнушке. Пытался выяснить у Евки кто она, что здесь делает, но в ответ слышал нечленораздельное мычание, в котором угадывалось: «Не бейте. Пощадите».

Истерика девушки водиле совсем не понравилась. Мужчина оказался решительным. Недолго думая, затолкал Евку в машину и отвёз в ближайший пункт полиции, где сдал успешно властям, написав объяснительную.

К счастью, моя замена повела себя благоразумно. В силу ли собственного ума, или под влиянием обстоятельств от страха, но Евка замолкла. Совсем. Просто онемела и ушла в себя, сидя в приёмнике до выяснения личности. Документов-то у крепостной отродясь не водилось, а люди в форме у иномирянки доверия не вызывали.

Пока Евка «осваивалась» в новом мире, Эрик вернулся с чехлом на место, где оставил меня. И, разумеется, не нашёл. К машине я тоже не выходила, мобильник упрямо молчал, скудно отвечая голосом оператора, что абонент находится вне зоны доступа. Ругательства Эрика и крики водителя в ночи запросто могли напугать Евку и заставить её бежать куда глаза глядят, спасаясь от «неадекватов».

Дальше всё было просто. Эрик сообщил маме. Та быстро позвонила моей сестре, они вместе обратились в полицию. «Меня» довольно быстро нашли. Увиденный результат ни маме, ни Ольге не понравился. Молчание, слёзы, страх в глазах — всё указывало на явный психологический шок.

Бедный Эрик! Ему досталось. Ну и не только ему. Мужики клялись и божились, что ни при чём и мне никоим образом не вредили. Им вскоре даже поверили, но Евку пришлось отправить на лечение в «санаторий». Специфический, частный, на всякий случай. Понаблюдать.

Так как Евка не бузила и вела себя очень смирно, стало понятно, что она не представляет опасности для других. Потому никаких санитаров и смирительных рубашек девушка не видела, психотропные таблетки не пила. Только лёгкое успокоительное и беседы с психологом в попытке выяснить, что всё-таки произошло. К сожалению мамы и отдела расследования Евка ничего толком не вспомнила. То ли правда случился провал в памяти, то ли прикинулась дурочкой.

В её карту вписали диагноз — амнезия — и порекомендовали маме подержать дочку под наблюдением месяц-другой. Мама согласилась и заплатила деньги за проживание в частной клинике. Она очень за меня переживала.

Ну а когда мы с Евкой поменялись местами, память к пациентке вернулась. Частично. Ведь что со мной произошло в последние два месяца здесь, я не знала. Могла только предполагать по рассказам мамы и врачей. Меня тестировали, опрашивали, беседовали, пока доктор Мальдин не сказал: «Здорова. Провалы в памяти есть. Часть событий, которая могла вызвать шок, останется навсегда утерянной. Главное, Ева вспомнила основное». На том тему закрыли через несколько дней, а меня с кучей рекомендаций, витаминов и «валерьянки» отпустили домой.

Настырно разорвался рокотом мобильный. Я подскочила к сумке, нашла новенький телефон. Ну, Рейно! Поставила на свои вызовы любимую музыку. Ни с кем теперь не перепутаешь. Включила громкую связь.

— Е-е-евик! — радостно заорали в квартире. — Приве-е-ет!

— Давно не здоровались!

Я тепло улыбнулась, вспоминая утренний звонок.

— Ты уже дома?

— Угу.

— Очень хорошо. Сегодня приеду к тебе.

— Спагетти приготовить?

— И бутылочку красного привезу.

Я улыбнулась.

— Привези.

Жизнь быстро входила в привычную колею. Если бы не тоненькое каменное кольцо на пальце и обещание, данное Вальду, всё произошедшее в том жутком мире давно показалось бы сном. Сном... Угу, как же. Кошмаром! С главным действующим лицом в роли Ледяного дракона.

Знать, что делает Ридерик, как и с кем живёт, я не хотела. Почему? Очень просто. Проживать чужую жизнь вместо своей глупо, тешить себя надеждами на будущую встречу и объяснения с мужчиной глупо вдвойне. Мы расстались. На этом всё.

Любил ли он меня, был ли влюблён? После откровений Вальда и попыток Ледяного заставить меня признать вину ответов не прибавилось. Альросский мне не доверял.

Я думала о нас часто, пока сидела в клинике перед выпиской. Позволила себе вспомнить прошлое, проведённое в средневековье, разобраться в собственных поступках. И оказалась мужчине под стать. Ушла из дворца к Каменному, услышав признание Рида, предназначенное другой, в котором последней каплей стали его слова: «Я тебя никогда не оставлю, Алиа. Ты можешь мне доверять».

Могла ведь зайти в кабинет, но не стала. Могла ещё раз поговорить с Альросским, но предпочла сбежать. Почему? Честность бывает горькой. Пришлось признать: я тоже не доверяла Ридерику. Любила ли я дракона?

А что такое любовь?

Я до сих пор вспоминала его улыбку, насмешливый взгляд серых глаз и снежную магическую позёмку. Ледяной прозрачный мост, раскинувшийся в небе от дворца до самых гор, и наши волшебные прогулки. Мне не хватало общения со вспыльчивым и ярким мужчиной из сказки. Это был красивый, но короткий роман. Девушка из мира без магии — и Снежный дракон на чудной лошади.

Обида на него растворилась быстро. Во-первых, я могла поспешить с выводами насчёт Алиа. Во-вторых, упрекать в недоверии дракона, когда у самой рыльце в пушку, не имела права. И всё же Рид многому меня научил. Невольно, не зная этого, дракон сделал меня сильнее. А забыть его помогут время и настоящее.

Прошлого не вернёшь. Да и нужно ли возвращать, когда у тебя единственная жизнь, другой не будет? Будущего ещё нет. Тешить себя надеждами о великой и всепрощающей любви нет смысла. Клятв верности мы не давали. Кольца на пальцы не надевали. Как выяснилось, не доверяли друг другу, иначе бы не расстались так глупо.

Каково это, представлять будущую встречу, которая никогда не состоится? Букеты с поцелуями, признания... Или состоится, но ты увидишь его в обнимку с беременной женой? Спрашивается, чего ждала? О чём мечтала?

Тем более что в настоящем передо мной стояла сложная задача найти потерянного дракона. Как искать и где, я не имела ни малейшего представления. Зато имела представление об ужине.

Спагетти с морепродуктами я готовить умела и всегда предавалась процессу с удовольствием. Потому, выкинув из головы мысли о Ридерике, направилась на кухню — вытаскивать замороженный пакет с мидиями, креветками и осьминожками. Рейно сто процентов примчится с работы уставшая и очень голодная. С ней и поговорю. Может, надоумит, как искать Огненного. Не зря же работает в отделе расследований местного представительства интернациональной полиции.

Ольга приехала сразу, как только освободилась. Уже стемнело. Не успела открыть дверь, как оказалась в любящих объятьях сводной сестрёнки.

— Ах ты, солныш мой! — возликовала она, ещё крепче сжимая мне рёбра. — Ну наконец-то дома! Ну, милая, попала ты на долгий откровенный разговор!

— Да какие там откровения, — отмахнулась я, целуя сестрёнку в щёку. — Паста стынет. Пойдём сначала поедим.

— Руки только помою, — кивнула Оля, и мне дали спокойно вдохнуть.

Чуть выше меня, худенькая Рейно отличалась железной хваткой. Жилистая, крепкая, с короткими волосами цвета заката, сестра взяла многое от отца. Рыжей в семье была она, а «солнышом» обзывали меня. Прозвище, слетающее с родных губ, звучало тепло и привычно, по-солнечному.

Паста получилось умопомрачительной, и уже вскоре от неё ничего не осталось. Я наматывала последние макаронины на вилку, когда Рейно, отпив глоток тёмно-вишнёвого напитка, привезённого из Франции, поставила бокал на стол, а затем сложила руки перед собой.

— Ну, Ева, давай. Рассказывай. Где тебя носило два месяца, и как ты оказалась в клинике вместо той девицы, так похожей на тебя?

— Что?

Вилка застыла на полдороге и вернулась обратно в тарелку.

— Неужели ты думаешь, я дура и не смогу отличить сестру от какой-то там пришлой девчонки?

— А мама? Она тоже догадалась?

— Не знаю, — качнула головой Ольга и посерьёзнела. — Тамара Николаевна переживает за тебя сильно. Если и догадалась, будет молчать, пока не поймёт, что с тобой всё в порядке.

— Со мной всё в порядке.

Я добродушно усмехнулась.

Рейно смотрела насмешливо.

— Вижу. Потому давай сразу к делу.

Я медленно доела спагетти.

— Боюсь, дело заставит тебя сдать меня обратно в дурдом...

— Даже так... — Ольга задумалась, отпила ещё глоток вина. — Ну ты попробуй объясниться. Вдруг повезёт?

Настал черёд моего напитка. Вино вмиг оказалось в желудке. Для храбрости. Признаюсь, я несколько пасовала перед старшей сестрой. Пусть разница между нами — целый год, Ольга умела играть роль строгой родительницы. Или следователя по особо важным делам.

— Ну?

— Я жила в средневековье. Два месяца.

— Квест, что ли, проходила?

— Квестами там называют лесных птиц.

— Хм... — Ольга откинулась на спинку стула. — А вернулась как?

— Колдун помог.

— Хм...

— Что? — Я спокойно пожала плечами, внимательно наблюдая за реакцией сестры. — Ты спросила, я честно ответила.

Ольга встала из-за стола.

— Ева, как ты смотришь на то, чтобы съездить в отпуск?

— На море?

— Да. В тёплую страну, на солнышко. Скоро придёт зима. Возьмём путёвки?

— С превеликим удовольствием!

Я улыбнулась, пристально наблюдая за Ольгой.

Развивать тему своих приключений пока не было никакого желания. Судя по всему Рейно подумала, что я проходила квест. Современные игры с полным погружением в придуманную реальность в последнее время набирали дикую популярность. Квесты делались длинными, короткими, дешёвыми или стоили безумных денег. Всё зависело от таланта организатора и желания участников щекотать себе нервы. А пока... Никто не сможет мне помочь так, как это сделает сестрёнка.

— Оль...

— М-м-м?

Сестра стояла спиной и смотрела в окно.

— Мне человека надо найти одного.

— Квест продолжается?

Оля развернулась. Испытующий взгляд, в зелёных глазах плещутся нотки обиженного раздражения. Рейно покусывала нижнюю губу и щурилась, что-то обдумывая.

Я не ответила на вопрос.

— Его зовут Дамиан Тарийский. Всё, что знаю — у него есть перстень с красным камнем. Таким, знаешь, огненным камнем. Необычным. И татуировка на предплечье огненная.

— Дамиана, значит, найти.

Ольга подошла к столу, упёрлась в него руками и наклонилась ко мне. Сестричка определённо злилась.

— Почему ты не сказала маме или мне, что будешь принимать участие в игре?

— Всё произошло внезапно.

— Эрик помог?

— Нет. И сообщить не могла. Полностью закрытая зона. Связи не было.

— Чёрт! — выругалась Ольга и звонко хлопнула ладонями по столу. — Ты не хотела принимать участия. Эрик не виноват. Кто-то другой тебя в это втянул?

— Нет. Попала сама. Случайно.

— Тебе грозит опасность?

— Нет, — вздохнула я, — наверное.

— Наверное, нет? — Рейно ужасно удивилась. — Ты сейчас что мне такое сказала?

— Я просто не знаю, как тебе отвечать.

— На вопросы отвечай, — глаза Ольги сердито блестели. — Где они нашли твою копию? Почему та девчонка молчала и ничего не помнила? Специально? Но с ней работали лучшие врачи! Они действительно определили провалы в её памяти!

Я встала.

— Оль... Оль. Ты просто поверь, что я хотела к вам каждый день. К маме хотела. К тебе. Стремилась домой. Даже сбежала раз.

— Сбежала? — охнула сестра. — Тебя украли? Пытали? Мучили? Ты боишься рассказывать? Тебе угрожают?

— Нет. На все вопросы — нет, — поморщилась я.

— Добровольно пошла играть?

— Нет. Случайность. И вылезти никак.

— Организаторов знаешь?

— Нет.

— Нет. Сплошные «нет»! — Ольга опустилась на стул. Она хмурилась. — А этот Та...

— Тарийский.

— Да. Он кто?

— Колдун. Где-то в нашем мире живёт.

— Где-то в нашем мире? — ехидно передразнила Рейно. — Ты хоть представляешь, как искать человека среди нескольких миллиардов?

— Может, нам повезёт?

— Угу. Повезёт кошке без когтей не упасть по крыше в водосток. — Она хмыкнула и снова воззрилась на меня: — Что с тобой произошло? Теперь давай подробно и ещё раз!

— Попала в другое измерение. Поменялась местами со своим двойником. Там есть колдуны, умеющие открывать врата, и я заключила сделку с одним из них, — выдала я как на духу, когда устала от напора сестрёнки. — Найду Тарийского, от меня отстанут. Буду жить долго и счастливо.

— Тьху! — Ольга даже скривилась. — Предлагаешь мне поверить в магию и другие миры?

— Оль. Мне надо найти мужчину здесь и забыть об этой игре.

Я улыбнулась.

— Это ладно, — отмахнулась Рейно. — Завтра запрошу информацию по нашей базе данных. Но... Не понимаю...

— Когда у тебя отпуск?

— Через месяца полтора поедем. — Ольга снова села за стол, оперлась подбородком на руку и внимательно уставилась на меня. Долго смотрела молча. — Я рада, что ты вернулась. И даже когда-нибудь выслушаю рассказ о твоём квесте подробнее. И попытаюсь в твоих словах найти логику. И даже буду молчать.

— Но...

— Не «но». Я скучала по тебе. С ума сходила. А ты... Я до сих пор не знаю, что с тобой произошло.

— Просто поверь и помоги...

Наши взгляды встретились.

В прищуренных глазах Рейно я видела праведное негодование, беспокойство за меня и поддержку. Так было всегда. Ольга всячески старалась опекать меня как младшую, и я не мешала. Как можно запрещать человеку выражать любовь и заботу? Любви никогда не бывает много. Даже когда она проявляется в недовольстве и претензиях, чувства показывают, что человек требует к себе чуть больше внимания, чем раньше. Тем более моя сестра обычно знала, когда перегибает, и вовремя останавливалась, не мешая моей самостоятельности.

— Эрика видела?

— Нет. И не хочу. Собираюсь вернуться к работе. Снова начать рисовать. Есть идеи.

— Не забыла, как это делается? — подколола сестрёнка.

Я покачала головой, пальцами покручивая на руке каменное кольцо. Забудешь тут... Навсегда запомню те краски без запаха, горячий камень с Пустоши, жар-птицу.

— Ну хорошо, — вздохнула Ольга ещё раз. — Неси постельное бельё. Переночую на диване.

Долгого разговора не вышло. Через пять минут сестричка уснула без задних ног. Я же ещё долго лежала в кровати и вертела камень с ледяным драконом. Не спалось. За окном тарабанил осенний дождь. Приближались холода. Но по сравнению с тем миром сейчас было о-очень тепло. И мне это безумно нравилось. Хотелось отогреться хорошенько после снега и буранов, после ледяных дождей с каплями, похожими на острые тонкие иглы. И никогда больше не видеть странную зелень во время заморозков, забыть об отсутствии цветов.

Допрос сестры заставил меня снова вспомнить приключения в средневековье. Валюну и Кротту. Михи. Гарем. Поджатые губы Саяны, следящей за тем, чтобы все девушки «правильно» стояли на рисе. Единственный танец с вуалью и терпкое вино. Последний поцелуй Ридерика, похожий больше на сердитый укус обиженного мальчишки. И нашу первую ночь.

Я встряхнулась, бросила камень с драконом в тумбочку и потёрла усталые глаза. Определённо нужно выбираться из прошлого и заниматься делом. Жить на что-то надо. А если с отпуском на море сложится удачно, так и вовсе лишний заработок не помешает.

Надеюсь, Ольга поможет найти Тарийского, а я пока навещу Ингу. Как ни крути, подружка не только сама была моей хорошей заказчицей, но именно благодаря ей у моего творчества всегда появлялись обеспеченные покупательницы.

***

Леми заколола волосы булавкой и вздохнула. Крупной бусинкой на ней белел последний портальный шарик на случай крайней нужды. Если план провалится, Альросский рано или поздно найдёт её. Что сделает с ней Ледяной, Леми не знала, но в жилах стыла кровь от мыслей о гневе дракона. Ищейки лорда, без устали днём и ночью опрашивающие население городов и деревень, вездесущие пересмешники, носящиеся вместе со снегом и ветром в воздухе, объявленная награда за поимку живой рабыни или голову мёртвой от колдуна ясно предостерегали, что церемониться Альросский не собирается. После обвинений, выдвинутых перед побегом, дракон с лёгкостью отправит её на казнь.

Нарушены основные законы мира. Но самое страшное — она чуть не обрекла на смерть любимую игрушку Ридерика. Как же эта дрянная девка за столь короткое время умудрилась так приблизиться к дракону, что любой недоброжелатель мерзавки сразу превращается в его смертельного врага? Всего восемь лун прошло с момента побега, а кажется, что целая жизнь.

Бедняжка Леми была уверена, что отец спрячет её у себя в замке или хоть каком-нибудь далёком поместье. Но нет! Не-е-ет! Жестоким разочарованием стали его слова.Холодный и безразличный голос до сих пор стоял в ушах, безжалостно и цинично раня достоинство родной крови:

— Уходи, Леми. Не гневи небеса. Наделала глупостей — разбирайся. Иначе выдам тебя дракону сам.

Всё, что удалось получить от мужчины, называвшегося её отцом — приличную сумму денег. Откупился, Пустошь его дери! От родной дочери, трус, откупился. Трус! Трус!

Но благодаря его деньгам стало известно, что Ева тоже сбежала из дворца. И не просто сбежала, а исчезла в объятьях каменной горы давнишнего друга Альросского. Неужто другой колдун переманил?

Леми злорадно ухмыльнулась, вспоминая рассказы служанки о том, как лютует от ревности и обиды дракон, наводя ужас на всю прислугу. Больно тебе, Ридерик? Поделом! Почувствуй на своей шкуре предательство и страх неизвестности. Твоя безграничная ярость льётся сладкой яйской патокой на боль маленькой обиженной Леми.

Но пока помутнение рассудка у Альросского не пройдёт, лучше держаться от него подальше. Ведь пожалеет потом! А терпеливая Леми обязательно дождётся дня, когда дракон положит к её ногам миры в надежде заслужить прощение.

От холодной стихии можно спрятаться. Достаточно не выходить на улицу, когда идёт снег или дождь. Удручало, что ясных дней почти не было. Портальные шарики быстро закончились из-за частых перемещений сквозь пространство в надежде спрятаться от пронырливых собак Альросского. Они нюхом чуяли, где её искать, подгоняемые злостью милорда. День за днём. Ночь за ночью. И вот шарики кончились, а новые искать крайне опасно.

Без связей и охраны маленькая Леми может вмиг оказаться на плахе — выдадут за щедрое вознаграждение. Всех денег откупиться не хватит. Драггеровская жестокая собака! Загнал свою маленькую девочку, словно дикую волчицу! Он ещё поплатится за всё!

Новый приступ злости и обиды на дракона, жалости к себе захлестнул с головой, заставив девушку прикусить губу до крови. Тёплая струйка потекла по подбородку, но Леми не стала её вытирать. Сильнее кутаясь в дорожный плащ, она поднесла руку к деревянной старой двери и постучала.

— Кто там? — раздался хриплый мужской голос.

— Друзья, — громко ответила Млисская. — Я принесла новости от друзей.

Заскрежетал железный засов, и вот полоска тусклого света на мгновение ослепила девушку. В нос ударили лёгкие запахи дыма и сладости горных трав, используемых для приготовления взвара.

— Кто вы?

Девушка приспустила бесформенный капюшон, позволяя себя узнать.

— Леди Леми? — изумился мужчина. — Вы? Как вы здесь? Небеса... У вас... Кровь?

— Ева... — глухо выдавила Млисская. — Ева сказала, что я могу рассчитывать на твою поддержку.

— Леди Ева? Как она? Что с ней?

— Он... Он с ума сошёл. Казнил её, потом убил леди Милен... — Девушка вдруг горько заплакала. — А я... успела сбежать.

— Что?

Сильные руки вцепились в плечи девушки, встряхнули.

— Что ты сказала?

— Он ведь так и не простил её за тот ваш поцелуй. Грег, Ева рассказывала...

Девушка быстро отвернулась, прячась от промозглого порыва ветра. Начинался снегопад. Растёрла кровь и слёзы на лице. Снова повернулась к мужчине.

— Искал повод. Все видели. А тут... Кто-то подкинул ей портальные шарики. Она говорила, что хотела бежать. Сказала, ты знаешь, где спрятаться можно. — Слёзы текли по щекам Леми. — Сказала, что поможешь.

— Заходи, — мрачно ответил бывший стражник дома дракона и посторонился, пропуская незваную гостью в дом.

Леми чуть улыбнулась. Прекрасно! Теперь осталось выяснить, что знает Грег Варлайм. Весь дворец шептался, как стражнику чудом удалось избежать мучительной казни. А ещё шептались о каких-то «фатакрафиях», бабушке Грега, чудном мире, где тепло и нет рабов. И даже! — даже поговаривали о том, что Ева пришла именно оттуда. Спокойное место, рай, где можно переждать напасть в виде взбесившегося дракона.

Тесная хибарка с покосившимися стенами стала пристанищем Варлайма. Нехитрая деревянная мебель заполняла жилище. Треснувшая от старости скамья, выщербленный белёсый стол с круглыми прожженными отметинами от тяжёлых котелков и кастрюль, белёная печка с весело потрескивающими дровами. В углу не кровать, — лежанка, покрытая штопаной на двадцать раз дерюжкой. Небольшая комната чуть подальше. Тоже с кроватью. Неужто Грег живёт не один?

— Садись. Есть будешь?

Мрачный, вмиг осунувшийся от горестных новостей стражник пристально смотрел на неё.

— Взвару бы горячего.

— Погоня за тобой?

— Нет.

— Ты не сможешь здесь находиться долго.

— Нельзя... — кивнула Леми. — Бежать надо. Но я не знаю, куда. Везде опасно. Я спать не могу, — зарыдала девушка. — Вздрагиваю постоянно. Плачу. Всё кажется, дракон сейчас зайдёт.

— В другой мир тебе надо бежать.

— Да разве можно?

Леми захлопала ресницами, словно наивный ребёнок.

Грег присел рядом. Вздохнул.

— Послушайся Ева меня тогда... Мы бы давно уже были в безопасности. — Вскинулся сердито: — А ты не врёшь?

— Что?.. — Губы Леми задрожали, на глазах опять появились слёзы. — В моём положении — врать?

— Да. И верно. Зачем это тебе...

Грег снова вскочил и бросился к печке. Схватил кочергу, поворошил красные от жара угли. Видно было, как мужчина мечется в раздумьях. Вот он встал, достал кастрюлю с горячим взваром, плеснул в деревянную плошку. Потом подал девушке:

— Пей.

— Помоги! — взмолилась Леми, принимая из его рук чашку.

Предчувствие подсказывало, что Грег скрывает что-то очень важное. Нужно заставить стражника доверять. Заставить поверить, что она жертва жестокого дракона. У парня к нему свои счёты. Плети, темница, клеймо не оставят равнодушным даже раба. А тут свободный стражник превратился в отбросы общества.

— Если бы мог! — вздохнул Грег.

Леми отпила взвар, стараясь не морщиться. Пойло. Какое же пойло! С тоской вспомнила о ливарнийском сладком вине, принудила себя улыбнуться.

— Вкусно.

Варлайм молчал, задумчиво глядя на тлеющие угли. Лишь руки время от времени сжимались в кулаки, да подёргивалась губа.

— А почему ты до сих пор не ушёл?

— Как я уйду? Если у меня отобрали чёрное зеркало? — неожиданно вспылил мужчина.

— Чёрное зеркало? Купить его можно?

— Слишком дорого стоят...

Леми вытащила последний мешочек с золотом.

— У меня деньги есть. Хватит?

Развязала бечёвку, и монеты с тяжёлым звоном посыпались на стол.

— Ого! Откуда столько? — глаза Грега заблестели.

— Приданое. Вот, хранила — и пригодилось.

— Ну... — Стражник трясущейся рукой взял монету, надкусил её. — Золото?

— А ещё что нужно? Кроме зеркала?

— Кольцо у меня есть, — вдруг повеселел Варлайм.

Он вскочил, побежал в соседнюю комнатку и вернулся с небольшим свёртком. Развернул красную тряпицу. На стол посыпались чёрно-белые карточки. На них Леми увидела странные штуки с колёсами и дивные дома. Людей. Как на портретах, но даже лучше. Словно живых, но без красок. А ещё колечко. Маленькое, с тремя красными камушками. Тускло поблескивая, оно лежало на столе.

— Что это?

— От бабушки.

— И как всё это работает? — прошептала Леми, перебирая твёрдые бумажки.

— Чёрное зеркало нужно бросить в огонь и произнести заклинание.

— Ох... А ты разве его знаешь?

— Нет, — хитро улыбнулся Грег. — Но оно здесь, — повернул одну из карточек. — Её тоже надо бросить в огонь. Кольцо — ключ. Зеркало откроет портал.

— Легко-то как! — Леми задумалась. — Иди же. Покупай зеркало! Надеюсь, ты не передумал бежать?

— Я — нет. А ты как пройдёшь? У тебя же ключа нет от дверей.

— Ну... — Леми вдруг всхлипнула снова, смахнула слезу, а затем показала тоненькое колечко. — Ева подарила. Мы виделись с ней перед... — слёзы покатились сильнее, — перед...

— Не плачь!

Грег сгрёб деньги обратно в мешочек.

— Жди здесь и никуда не выходи!

— А ты один живёшь? — испугалась девушка. — А вдруг кто придёт?

— Подельщик мой сегодня углём хозяйский дом топит. Бал у лордов, — махнул рукой Варлайм. — Не бойся. Не придёт.

Дальше небеса благоволили маленькой Леми. Грег вернулся с зеркалом. Забытый небесами городок оказался богатым на запрещённые артефакты. Как только парень отвлёкся, посильнее разжигая огонь, девушка насыпала в чашку со взваром соньтрав, что постоянно носила в медальоне. Стражник даже не понял, что произошло, когда замертво упал на пол. Дрова весело трещали, разбрасывая искры, колечко с красными камушками Леми с лёгкостью сняла с мизинца Варлайма.

Жаркие языки пламени сулили свободу. Млисская бросила зеркало вместе со всеми фатакрафиями в огонь, с удовольствием и благоговением наблюдая за тем, как из печки потянулся чёрный дым, формируясь в нечто, похожее на двери. В руке девушка крепко сжала кольцо.

— Прощай, дурачок, — снисходительно произнесла Леми и шагнула прямо в открывшийся проход.

Внутри всё сжалось от жара, сердце забилось чаще, когда Млисская увидела перед собой женщину. Немолодая, с затянутыми в пучок седыми волосами, та металась по небольшой комнате, прижимая руки к груди. При появлении Леми незнакомка с удивлением посмотрела на гостью.

— Ты кто? Оттуда? А где мой мальчик?

— Вон лежит, — Млисская показала назад, на лежащего Грега.

— Что с ним? Он живой?

Женщина с тревогой бросилась к парню.

— Да не переживайте вы так! Просто спит!

Леми засмеялась и легонько хлопнула по руке незнакомки. А потом... Потом стало трудно дышать, затошнило и потемнело в глазах.

Когда самочувствие улучшилось, Леми обнаружила себя на полу в маленькой комнатушке со странной мебелью. Немолодой женщины рядом не было, зато в двери кто-то ломился. Хотя что там — ломился! Их просто вынесли одним ударом. И Млисская закричала от страха, увидев незнакомого мужчину. В глаза сразу бросился перстень. Почти такой же, как у Ридерика, только с красным камнем. Голос пропал, и Леми замолчала, поражённая внезапной догадкой.

Незнакомец остановился. Наступившая тишина оборвалась внезапно.

— Так-так, — усмехнулся дракон, хлопнув ладонью по выбитому косяку, — сюрпризы за сюрпризами. — Он прищёлкнул пальцами и наклонился к сидящей на полу девушке. — А где же Наталья?

Глава 3

Ранним утром Рейно смачно поцеловала меня в щёку, а затем, перехватив на ходу маленький бутерброд, сбежала на работу. Я же после завтрака вернулась к поделкам, рассматривая незаконченные работы. К маленькому ёжику, спрятанному в куче осенних листьев под снегом, требовалось дорисовать мелкие детали и покрыть его несколькими слоями бесцветного лака. А вот лисичка на срезе белого агата уже подсохла. Её можно и продать. Она получилась очень нежной, но хитрой. Характерной.

Закончив работу над ежом, я положила его сохнуть под лампу, а затем выудила из записной книжки телефон Инги. Мельская уже и думать, наверное, забыла обо мне.

Через несколько гудков подруга сонно выдохнула в трубку:

— Ева? Ты чего в такую рань?

— Да обед уже, — улыбнулась я. — Почти час дня.

Как всегда. Светская львица, оттяпавшая при разводе добрую половину состояния у незадачливого, но весьма обеспеченного муженька, ни в чём себе не отказывала и вела скорее ночную, чем дневную жизнь. Но чаще она сама звонила в обед, приглашая меня то на новую художественную выставку, то в спортивный клуб, который я посещала пару раз в неделю с удовольствием. Бассейн, беговая дорожка и сауна вполне способствовали поддержанию фигуры. Дневной абонемент был дешевле для меня, вечерние занятия стоили дороже. Инга нигде не работала.

— Обед? — В трубке на миг замолчали. — Ева? — снова уточнили с недоверием. — О! Ева! Ты вернулась?

— Ну, можно и так сказать.

— Тебя выписали из психушки?

— Сбежала, — поддакнула ей.

— Ка-ак? — ошарашенно спросила Инга.

— Через забор. А потом по полям, по лесам. Теперь вот около дома твоего стою. Пустишь?

За время «коммерческой дружбы» пришлось хорошенько изучить Ингу. Мельская наверняка уже всем растрезвонила о несчастной подружке-художнице. Ну а чего можно ждать от не в меру болтливой женщины, любящей жить в центре внимания окружающих?

Моя история не могла остаться вне интересов многочисленных подружек Мельской. Надо же — творческая личность съехала с катушек от переизбытка эмоций! А если сюда добавить ночные приключения Евки, о которых наверняка поведал Эрик в своём желании поддержать полезные связи, так и вовсе. Обсуждай — не хочу в подробностях, наслаждаясь собственной нормальностью.

Впрочем, пересуды и чужие оценки никогда не влияли на мою жизнь. Привычка принимать себя как есть, без прикрас, равно как и объективное представление, на что я способна и чего хочу от жизни, здорово помогали с безразличием взирать на мнения людей, не являющихся для меня авторитетными. Они частенько любят искать изъяны в других и за их счёт поднимать собственную заниженную самооценку. Знание этой истины позволяло не обижаться на подобное поведение.

В трубке как будто икнули, и связь прервалась. Через несколько минут телефон снова разорвался вызовом.

— Ну ничосе ты сказала! Я же поверила!

— У меня есть пара новых работ. Фотографии выслать?

— Фотографии? — Инга наигранно возмутилась. — Давай-ка приезжай! Столько нового! Я же выставку тут организовала художественную. На днях открытие.

— Вот как?

— Да! И ты... Угадай! А впрочем, не утерплю, — радостно поведала Мельская. — Ты тоже примешь участие!

— В смысле?

— Ну... Сначала я хотела в память о тебе... А теперь... А ты точно нормальная?

— Мельская! — цыкнула я, — что за бред ты несёшь! Я не знаю, что со мной случилось. Не помню. Всего лишь амнезия. Потеря памяти, понимаешь?

— Понимаю, — хихикнула Инга. — Я, между прочим, никому про тебя ничего не рассказывала.

Моё воображение быстро нарисовало тонкие поджатые губы Мельской. Я усмехнулась. Верилось с большим трудом, но поблагодарила подругу с чувством.

— Спасибо.

— Цени! — бросила Мельская. — И приезжай сегодня же!

— Хорошо. Приеду. Часов в шесть.

— Нет. Давай в семь. Я хочу съездить на маникюр.

Ну в семь, так в семь.

До назначенного часа я успела поработать над одной из поделок, набросать эскиз огненного дракона и даже прибраться в квартире. С удовольствием вытерла пыль с полочек, дверей и шкафов, наслаждаясь получаемым результатом.

Время пролетело незаметно, но к назначенному часу моё такси подъехало к особняку подруги. Как давно я здесь была в последний раз! Дворец, отделанный красным кирпичиком, обособленно стоял на обширной территории зрелого леса. Проникнув через охрану, я увидела на площадке перед домом знакомый «Мерседес» и мысленно застонала, почувствовав обречённость. Только этого мужчины мне не хватало для полного счастья. У Инги в гостях был Эрик де Лавье.

Двери открыл дворецкий. Фёдор Александрович работал у Инги давно. Немолодой, облачённый в костюм, сшитый по специальному заказу Мельской, он выглядел солидно и респектабельно. Подтянутый, с сухой улыбкой на губах, Фёдор Александрович вдруг напомнил мне Саяну характером и повадкой. Раньше было не до разглядывания и наблюдений. Ну есть человек и есть. Но именно сейчас его приветствие и жесты почему-то сильно бросились в глаза.

Дворецкий проводил меня в просторную, хорошо знакомую по светским вечеринкам гостиную. На одном из кожаных светлых диванов я увидела Ингу и де Лавье. Наши взгляды пересеклись, и Эрик поднялся с места.

Вот вроде ничего не изменилось в бывшем. Тот же рослый шатен в светлой рубашке, та же обаятельная улыбка, привычный приветственный жест. Но как-то вдруг и нечаянно Лопаточкин мне показался ненастоящим. Искусственным. Словно сахар-рафинад. Фотограф и модный продюсер предстал передо мной изнеженным и крайне скользким. Я и раньше подмечала в нём избалованность и слащавость, но чтобы увидеть их столь ясно, потребовалось не встречаться с ним несколько долгих недель.

— Боже мой! Ева! — радостно ахнул мужчина. — Глазам не верю. Котёночек!

Я не успела и слова сказать, как оказалась в объятьях. Крепко прижатая к де Лавье даже охнула, получив в ответ хрипловатый смешок.

— Ночами не спал. Всё думал, как ты... Что ты... — Он отстранился, всмотрелся в мои глаза. — Ты правда всё забыла?

— Ну почему же, — тихо сказала я. — Помню всё кроме той ночи, когда осталась на холме в одиночестве.

— Я сто раз пожалел, не поверишь, что потащился туда за чехлом, — сетовал Эрик, не обращая внимания на мои попытки освободиться. Он широко улыбнулся: — Но ты здесь! Ты рядом! А я... Так соскучился!

— Ну хватит уже, голубки, — хихикнула Мельская, с ехидным прищуром наблюдая за душещипательной встречей.

Наконец Эрик меня отпустил. Правда, выбрать другой конец дивана не получилось. Собственническим жестом бывший захватил меня, заставляя сесть рядом. Устраивать шум не хотелось. Во-первых, де Лавье понятия не имеет, что мы расстались. Во-вторых, очередной спектакль обязательно станет поводом для пересудов. Ни к чему.

— Прекрасно выглядишь, подружка! Не поправилась совсем! Разве чуть-чуть, — воскликнула Мельская, ревниво оглядывая мою фигуру. Взмахом показала на бёдра и грудь. — Или мне кажется?

— С чего бы это?

Добродушно усмехнулась. Весы стабильно показывали идеальные килограммы. Ну вот и снова здравствуй, змея! Да по сравнению с тобой Колин — невинная душка!

Инга широко улыбнулась.

— Ну... антидепрессанты увеличивают объём тела. Ты не пила таблетки? — Она вопросительно вскинула брови, в голосе послышалось разочарование. — Ах, не-ет! Хочешь чай?

— Да. С лимоном, — кивнула я, с любопытством следя за Мельской.

Как всегда ухоженная, с собранными наверх каштановыми волосами. Чуть-чуть волнуется. Интересно, почему? В отличие от Инги, Эрик казался излишне расслабленным и очень спокойным. Он явно чувствовал себя здесь как дома. В доску своим. Хозяином.

— Ну и что случилось? — спросила я. — Откуда загадочность?

— Ева! — торжественно начала Мельская, — ты должна согласиться.

— На что?

Эрик убрал руку, потянулся за твёрдым жёлтым конвертом, лежащим перед нами на журнальном столике. Достал его, а затем вывалил на стол фотографии.

— Это мои лучшие работы, Ева! — восторженно заявил он. — Будет ещё несколько новых картин Корески, одного художника современной живописи, ты его не знаешь. На днях открывается выставка!

— А я при чём?

— Инга — спонсор. А нам... Нужно твоё согласие.

— Раз уж я появилась, да?

Иронично улыбнулась. Вот жуки! Они бы провели показ, не спрашивая моего разрешения. Картины всё равно продаются в частные коллекции. Делов-то! Ни мама, ни Ольга не интересуются современным искусством. Все мероприятия обошли бы их стороной.

— Ты только посмотри!

Эрик подсунул мне фото.

О да! Талант де Лавье в них проявился как никогда. Не знаю, каким образом сыграло на руку фотографу моё настроение в тот вечер, освещение, руины и вспышки, но то, что лежало передо мной, как минимум привлекало взгляд. Снимки завораживали средневековым языческим мистицизмом и лёгкой мрачностью.

Нежность и безысходность. Суровость и борьба. Чувственность девушки на застывшей картинке — и холодность кирпичных, изъеденных временем стен. Вернее, их древних остатков. Глубокие голубые глаза на почти обескровленном лице с собранными или распущенными волосами.

Цветные фотографии в красных всполохах летнего оранжевого заката. Чёрно-белые, с различными спецэффектами. Сепия, под старину, в лунном свете отражённого солнца.

Вспомнилась разрушенная мраморная беседка с Евкой. Я на мгновение закрыла глаза, снова переживая первые минуты в чужом мире. Но не себя видела, а девушку, сидящую на земле. Свою копию. И холод вокруг. И лёд...

— Падший ангел в разрушенном городе, — выдохнул с благоговением Лопаточкин. — Ты посмотри, какие фактуры, какой взгляд! Сколько чувств и эмоций!

— Послушай, Ева, — ревностно произнесла Инга, — соглашайся. Тебе же деньги нужны?

Я вспомнила о море и пляже.

— Нужны.

— Вот! — Эрик похлопал меня по спине. — Уверен, выставка окупится. Мы ещё можем показать твои работы. Талантливая художница и модель.

— А ты сегодня что привезла?

Инга переключилась на другую тему. Ей надоело разговаривать о делах. Я открыла сумочку и вытащила холщовый мешочек. Развязала шнурок и показала лисичку. Глаза девушки тут же загорелись при виде разрисованного камня.

— Она мне чем-то напоминает тебя, — улыбнулась я. — Характерная, знает себе цену.

— Да-а-а, — протянула Мельская. — Хороша. Как и всё остальное...

Принесли чай. Провела я в этом доме ещё не меньше часа, слушая о грандиозной рекламной акции, которую ждёт выставка де Лавье. Лисичка за хорошие деньги отправилась в коллекцию Мельской. Расщедрившаяся на добрые дела Инга решила включить в экспозицию все мои работы, приобретённые ранее.

Эрик с энтузиазмом делился планами. Во взгляде царило обожание, с которым он смотрел на мою подругу. Инга же выглядела королевой, позволяя себе поклоняться. В общем и целом у них случился весьма гармоничный тандем. Если раньше они лишь планировали сотрудничество, то в этот раз наконец-то договорились. Устроительница выставки получит народную любовь, а де Лавье заработает. Что послужило толчком к соглашению — неизвестно, да и я не особо горела желанием узнать.

— Пожалуй, мне пора. — Я взяла телефон и зашла в мобильное приложение, чтобы вызвать такси. — Думаю, до окончания выставки смогу предложить ещё пару-тройку работ.

— Уже уходишь? — удивилась Инга.

— Да.

— Зря. Я жду Корески и Лихштайма. Знакомство тебе не повредит.

— Успеем ещё познакомиться...

Я не успела ввести в бланк заказа свой номер для обратной связи, как рука Эрика накрыла экран, заставляя меня поднять глаза.

— Отвезу тебя, — произнёс он, а потом посмотрел на Ингу: — И вернусь.

— О нет. Не нужно! — Я улыбнулась. — В моём районе — страшные пробки.

— Не будем спорить, котёнок, — не отступал де Лавье, буравя меня недовольным взглядом.

— Ты можешь её просто проводить, — пожала плечами Инга. — До такси.

О да! Мельская в этот раз помогла. Не нужно много времени, чтобы сообщить мужчине главное. Дорогу домой в компании Эрика я посчитала лишним, абсолютно не нужным мероприятием. Разводить тоску, оттягивая неизбежное в попытке подобрать слова — занятие неблагодарное. Я себя знала. Мы не успеем свернуть на трассу, как Лопаточкин узнает всё о наших «отношениях». Но увы, я также имела представление о том, как поведёт себя творческая истеричная личность, когда услышит слова прощания.

Встав с дивана, я посмотрела на Ингу с толикой благодарности за содействие, а затем подтвердила вызов такси. Как раз останется двадцать минут, чтобы попрощаться и решить дела.

— Евик? — в глазах Эрика появилась обида. — Я не понял. Ты сейчас мне отказала?

— Проводи меня, пожалуйста, — попросила я и улыбнулась подруге. — Инга, была рада встрече.

Мельская смерила меня задумчивым взглядом.

— Взаимно. Точное время открытия выставки сообщу.

Дорога из гостиной до ворот особняка показалась долгой и длинной как никогда. Несчастные двести пятьдесят метров сущего ада. Сначала, в просторном коридоре, отделанном позолотой и белой лепниной, Эрик попытался меня обнять. Когда я мягко сняла его руку со своей талии, стало ещё хуже. Де Лавье резким и быстрым движением развернул меня и стиснул в объятьях. Чудом успела увернуться, и мужские губы мягко скользнули по щеке. Бывшего это не остановило. Теперь он покрывал поцелуями моё лицо, пытаясь добраться до губ.

— Эрик. Пожалуйста.

— Ева, я так соскучился. С ума сходил. А ты? Разве нет?

— Нет. Прости.

— Что?

И снова обиженный взгляд пытается вызвать во мне чувство вины.

— Эрик... Мы расстаёмся. Отношения между нами больше невозможны, — выдала я, чувствуя, как вмиг ослабла хватка.

Этого оказалось достаточно, чтобы отступить от Лопаточкина, определённо впавшего в замешательство. Его губы изогнулись в глуповатой неверящей ухмылке. Я даже понимала — почему. В силу избалованности и эгоизма Эрик не предполагал, что его могут бросить. Это за ним всю жизнь бегали. Это он всегда заканчивал отношения первым. Успешный, в меру обеспеченный мужчина считал себя кладом для девушек, обладающих мало-мальскими талантами. Ведь благодаря ему у опекаемых им дам появлялась возможность заявить о себе и обрести популярность.

— Ты серьёзно? — скептично приподнял брови он.

— Мы не подходим друг другу.

— Это мне решать! — надменно произнёс Эрик.

— Боюсь, не только тебе.

Я пожала плечами и снова двинулась по коридору.

Фу-ух, можно выдохнуть. Главное, я сказала. Как и думала, де Лавье меня догнал и пошёл рядом, приноравливаясь к моим шагам. Разговор продолжался, чего и следовало ожидать.

— Евик... Котёночек! Ты режешь меня без ножа, милая, — как будто даже расстроился Эрик. — Ты до сих пор не в себе, раз говоришь такие слова.

— Не в себе?

Теперь остановилась я. Какое-то время смотрела на бывшего. Попытке меня задеть язвительными словами поставим галочку. Теперь любое моё несогласие будет списываться на психушку. Здорово! Но... не получится.

Я кивнула. Провокация скандала провалилась.

— Думай как угодно.

— Даже так? — сузил глаза де Лавье. — Что изменилось между нами? Мы же пожениться хотели.

— Это ты хотел. Я сомневалась. Потом поняла, что не зря. Боюсь, мы только испортим друг другу жизнь, — добавила на всякий случай.

— Ев-ва, подумай хорошенько. Ты не понимаешь, от чего отказываешься.

— Прости...

Эрик явно начал злиться на мою непонятливость. Схватил за запястье. Крепко сжал. Я попыталась вытащить руку из его ладони, но тщетно. Вместо свободы получила новые объятья. Только теперь Лопаточкин действовал жёстче.

— Не будь дурой, Ева, — раздражённо заговорил он. — Без меня ты окажешься в глубоком дерьме очень скоро. Пройдёт эта выставка — и что дальше?

Я упёрлась руками ему в грудь.

— Отойди! Справлюсь. Жила же до тебя как-то.

— Ева! Да подожди ты! — Эрик схватил меня за плечи и легонько встряхнул. — Советую хорошенько подумать. Пожалеешь же...

— Ты угрожаешь?

— О нет. Что ты. Просто вспомни, кто тебя познакомил с Ингой. И откуда берутся все твои чудесные платежеспособные клиенты.

Лопаточкин весь светился самодовольством. Самоуверенный негодяй решил шантажировать меня куском хлеба, зная, какое значение имеет для меня творчество. Без состоятельных клиентов придётся искать другую работу, а рисование переводить в разряд хобби.

— Руки убери! — процедила я сквозь зубы.

— Евик, — нехотя Эрик выполнил мой приказ, — котёночек. Послушай... Я сейчас говорю всё не так как должен, да? Ну прости меня, милая.

Самодовольство на мужском лице быстро превратилось в глубокое раскаяние.

На телефоне пискнуло входящее сообщение, что подъехало такси. Ничего не ответила Лопаточкину, смерив взглядом «замечательного» актёра. Сняла с вешалки кардиган, в котором приехала на встречу, и с усилием толкнула тяжёлую входную дверь.

Ещё этот Фёдор Александрович куда-то запропастился! Видимо, не хотел мешать. И зря! Я бы не возражала против его персоны именно здесь и сейчас. И чуть не застонала от досады, когда заметила Эрика, выходящего следом. Понеслась от дома по площадке, вымощенной красной квадратной брусчаткой, к спасительной машине.

— Ева, слушай. Ну постой же! — Он всё ещё пытался разговаривать. — Ну прости. Ну погорячился.

Снова схватил меня за плечи, заставляя остановиться.

— Я никогда не причиню тебе зла, ты же знаешь! — с жаром заговорил он. — Но я правда не понимаю... Ты вернулась, чтобы уйти от меня? Единственная женщина, которую люблю и ценю? Которой дорожу? Ты сама подумай! Нам же хорошо было вместе!

Пафосно, с придыханием в голосе Эрик пытался добиться отклика. Не равнодушия, но выяснения отношений, чтобы зацепиться хоть за что-нибудь в попытках манипулировать. Его глаза зло поблёскивали, обещая многие неприятности и возмездие в будущем за то, что он тут пытается меня удержать.

Нет-нет-нет! Это я раньше хотела высказать претензии, указывая на затёртые следы помады на рубашках и томные удовлетворённые женские взгляды наподобие тех, что бросала сегодня на Лопаточкина подруга Инга. На алкоголь и придирки, когда мужчина был не в настроении. На ревнивые истерики без повода. Да на многое, чему красноречивый де Лавье находил тысячу оправданий, порой пытаясь сделать меня виноватой. Сколько помнила наши встречи, он больше брал, ничего не отдавая взамен. Было удобно видеть рядом спокойную женщину, не закатывающую истерик, обслуживающую его по первому требованию.

Сейчас же я смотрела на бывшего и понимала, что сравниваю. Сравниваю его с Ридериком. Дракон хотя бы старался в отношениях. Он шёл на уступки, пытаясь делами доказать свои чувства. И пусть обоюдное недоверие сильно омрачило память о нас, с Ридом я чувствовала себя легко. Он был каким-то... настоящим. Искренним. Несмотря ни на что. Несмотря на вспыльчивость и эгоистичность, несмотря на существование гарема и те, последние слова, сказанные Алиа, о двусмысленности которых я уже успела догадаться.

— Ева! — Эрик снова привлёк моё внимание. — Ты не можешь выбросить меня, наши отношения в мусорку!

— Послушай. Мы можем сотрудничать и дальше.

— Мне этого мало, — поморщился мужчина.

Мы стояли в сумерках под светом уличных фонарей на площадке перед воротами Мельской, когда внезапный порыв холодного северного ветра заставил меня закутаться в кардиган и поёжиться. Юбка облепила ноги, на нос упала ледяная капля.

— Снег? — Эрик запрокинул голову, щурясь на свет. — В сентябре?

Сердце вдруг забилось чаще, когда я увидела редкие тяжёлые хлопья, медленно летящие к земле.

— Рановато тепло кончилось, — констатировал Лопаточкин, подставляя ладонь под мокрые снежинки. — Хотя о похолодании предупреждали.

Снег? Ранний снег? Я улыбнулась собственным мыслям, быстро открыла кованую массивную дверь, пока Эрик не спохватился, и чуть ли не побежала к припаркованной возле забора машине. Господи! Сколько времени я буду видеть в природных катаклизмах проделки дракона, которого здесь по определению быть не должно?

Ридерик заперт где-то там, в другой реальности. Но даже если это и он...

Я смотрела на летящие в ночи деревья вдоль трассы и отчётливо понимала, что жду сказки и жажду встречи, если таковой суждено быть. Я соскучилась по мужчине с серыми ледяными глазами и бархатистым голосом, которым он нежно шептал ласковые слова. Пришлось снова это признать, равно как и то, что на других мужчин смотреть пока не получалось.

Возле дома порыв холодного ветра настиг меня снова. Я расплатилась с таксистом, прошла через арку в тихий небольшой дворик и неожиданно оказалась в снежном водовороте. В жёлтом свете фонарей вокруг меня завихрялись снежинки. Их было не много. Они мерцали и поблёскивали. Несколько упали на подставленную ладонь, но не растаяли. Так и лежали, пока я не стряхнула их на землю. Но и тогда они опять взметнулись и закрутились в танце стихии.

Зрелище зачаровывало. Теперь я понимала, что вокруг — колдовство. Маленькие пушистые точки кружились всё сильнее, объединяясь между собой, пока не стали отчётливо читаться контуры цветка. Я протянула руку, и на ладонь упал небольшой белоснежный бутон. Тонкие мягкие лепестки были плотно прижаты друг к другу, переливаясь гранями на свету.

— Милай-а, скажи, где здесь находится третий подъезд дома осемь? — громом среди ясного неба раздался сзади женский скрипучий голос.

Наваждение тут же пропало. Бутон вмиг превратился в холодную воду, стекая между пальцев на землю. Я быстро повернулась. Низенькая старушка в пуховом платке смотрела на меня озадаченно.

— Милай-а. Чагой задумалась? Нездешняя, что ль?

— Там, — махнула я мокрой рукой в нужном направлении.

— Бог с тобой, милай-а, — закряхтела старушка, — А то заблудилась малость. И народу нет. Спра-асить не у кого.

Я смотрела вслед женщине, плетущейся в сторону указанного дома. Ридерик меня нашёл. Да и кто это, если не он? Вдруг сердце забилось чаще. От радости. От волнения. Вне сомнений, это магия Ледяного дракона. Или... Или мне пора обратно в ту клинику. Теперь уже лечить галлюцинации.

Глава 4

Дамиан был в лёгком недоумении. В замешательстве смотрел на незнакомку. Та, за кем он пришёл, сбежала. Везучая, мерзавка! Пригрел, доверил дом, а что получил взамен? Выкрала книгу легенд и продала в одну из дешёвых лавок! Что двигало этой человечишкой — неизвестно, но старый букинист уже никому и никогда не расскажет про увиденные им летописи драконов. Журналистка тоже умолкла. Фотографий больше нет.

Пришёл черёд Натальи поплатиться за воровство и предательство, но вместо неё на полу сидела девчонка в дорожном платье не самого плохого кроя. Страх в синих глазах раздражал, а наряд гостьи сильно напомнил мир, где Тарийский виделся с драконами в последний раз.

— Как-кая Наталья? — заикнулась девушка, отвечая на вопрос.

— Откуда ты взялась?

— Пришла через портал. — Незнакомка попыталась улыбнуться. — Я — Леми Млисская.

— Твоё имя меня не интересует, — прищурился Тарийский. — Лучше расскажи, как тебе удалось попасть сюда?

— Чёрное зеркало и фатакравии. На них было написано что-то.

— Забавно... Где ты их взяла?

— У Грега. Стражника. Он рассказал секрет, а потом...

Девушка запнулась.

— Что — потом?

— Я его усыпила.

На губах Дамиана появилась непроизвольная улыбка. Всё это время он думал, что на место наглой воровки когда-нибудь придёт отпрыск... Но появилась девка. Значит, его зеркала ещё не перебились в Леврии, раз всякая шелуха пользуется ими до сих пор. Печально. Когда же они закончатся, эти демирровы артефакты?

Дракон выпрямился и шагнул к дверям.

— Убейте девку, — приказал головорезам, охраняющим его днём и ночью. Или нет. Не охраняющим. Просто самому пачкать руки было... неправильно.

— Милорд! — вдруг услышал жалобный оклик. — Я могу быть полезной!

Дамиан развернулся к девушке. Маленькая рыбка заглотила крючок, а он любит играть. Забавно наблюдать за потугами добровольных жертв. Все они так трогательно цепляются за жизнь, что хочется дёргать и дёргать за верёвочки, наслаждаясь их страданиями. Новенькая приняла правила его игры.

— Это чем же ты будешь полезной? — мягко улыбнулся Тарийский.

— Вы ведь дракон, — почти бескровными губами прошептала Леми, — а я жила до недавнего времени у одного из вас.

— Хм...

Огненный наклонил голову. Определённо, девчонка испугалась ещё сильнее. Достаточно посмотреть на дрожащие пальцы, на взгляд загнанного зверька и услышать чушь, слетающую с пухлых губ. Мягких, наверно, и нежных. Хотелось верить, что гостья не испортит всё своими слезами. Дамиан точно знал, что рыданий не потерпит. Развернётся и уйдёт, поощряя свиту исполнить приказ.

— И у кого ты жила?

— Ридерик Альросский был моим хозяином. У него такой же перстень, как у вас. Только...

— Я знаю, какой у него перстень.

Тарийскому стало интересно. Пожалуй, они поговорят. Он присел на корточки рядом с девушкой, внимательно разглядывая почти кукольное личико. Вдохнул сладковатый запах её духов, пытаясь угадать цветочный аромат. Если гостья не врёт, то сможет многое рассказать о жизни оставшихся в том мире драконов.

— Ледяной был твоим хозяином... — задумчиво повторил он. — И где же лорд Альросский сейчас?

— Не знаю.

Леми осмелела и пожала плечами, увидев неприкрытый интерес в мужских глазах. И вдруг задрожала, когда поняла, что ответила неправильно.

Резким движением Дамиан схватил девушку за волосы, а затем сильно потянул вниз, роняя на пол. Так, что Леми застонала, обхватив ладонями его руки, пытаясь ослабить хватку. Он сознательно доставлял боль, показывая действием, кто здесь главный.

— Не знаешь? А может, врёшь? Будешь сдыхать мучительно долго, дрянь...

— Милорд! — отчаянно завизжала Леми. — Я говорю правду! Я сбежала из дворца. Сбежала порталами... Потому что подставила мерзавку, в которую влюбился Ридерик, а он меня за это чуть не казнил!

Захват резко ослаб.

Тарийский разжал пальцы, с силой отталкивая от себя девку. Она упала на бок, тут же подскочила и забилась в угол, тихонько поскуливая и глядя на него округлившимися глазами, как бездомная собачонка.

Ледяной влюбился? Да ладно? Настолько, что готов убить одну из своих рабынь за интриги? Значит ли это, что Альросский хочет обрести истинные чувства, чтобы слиться со своей стихией? Или просто увлёкся очередной девчонкой и пытается играть в благородство? Слишком много вопросов. Интересных, но ненужных, способных отравить жизнь.

Огненный обаятельно улыбнулся и снова присел на корточки. Протянул руку в примиряющем жесте.

— Леми. Девочка. Я напугал тебя, — тихо заговорил он. — Прости, милая... Но так неожиданно было получить сведения о старом друге! Потерянном через время и миры. Сорвался.

— Вы... Вы убьёте меня?

— Ну что ты. — Дамиан поманил девушку пальцем. — Будешь умницей — мы даже поладим.

И с удовольствием увидел, как задрожали губы гостьи. Поверила? Хм... Она медленно поползла к нему. Медленно, покорно. Протяни он руку, и девчонка начнёт лобзать её в надежде на чудесное милосердие. О да! Дружок выдрессировал рабыню как нужно.

— Вернёмся к разговору, крошка... Ридерик, значит, влюбился. Насколько сильно?

— Как с ума сошёл... А главное — в кого-о? — обиженно протянула девушка. — Она же дрянь... Холодная, бесчувственная стерва!

Глубоко и отрывисто дыша, Леми быстро вытерла с лица набежавшие слёзы.

Правильно сделала. Дамиан ненавидел их. Гораздо больше, чем животный страх, пронизывающий человеческие недоразумения при общении с ним.

— Ненавижу её... — горячо зашептала рабыня. — Он потакал высокомерной девке, которая строила из себя невинность. Дрянь!

— Это я уже слышал, милая. И что же было потом?

— Она сбежала к другому дракону.

Тарийский нахмурился.

— Зачем?

— Может, ей понравился лорд Каменный, и она решила стать его любимой? Она хитрая и коварная! Нашла дракона сильнее, богаче!

С надеждой на понимание Леми заглянула в тёмно-карие, почти чёрные глаза.

— Чушь какая, — поморщился Огненный и встал. — Ну и что делать с тобой, крошка?

И снова пришлая девка задохнулась в ужасе. То, как красивое личико скукоживается от страха, пока забавляло. Пока.

— Милорд, прошу! Позвольте вернуться в Леврию!

Леми сначала кинулась к ногам Тарийского, выпрашивая милости, но вдруг остановилась. Догадалась, похоже, что сейчас он пнёт её, как поганую собаку. Жалости не было. Может, чуть презрения и отвращения. И... всё ещё любопытство.

— И как же ты собираешься вернуться в свой мир? — хмыкнул Огненный.

— Я... я... н-не знаю... Может, вы меня вернёте? Вам же нужна Наталья.

С каждым словом голос Леми звучал всё тише под его мрачнеющим взглядом. В наступившей тишине, казалось, можно разобрать учащённый стук сердца девчонки. Её грудь быстро-быстро вздымалась. Ей явно не хватало воздуха. Вверх-вниз. Вверх-вниз.

Интересно... А какая у неё грудь?

Тарийский обошёл Леми, подмечая, как от безысходности и страха она втягивает голову в плечи. Наклонился и потянул шнуровку на платье, подзабытым, но привычным движением распуская жёсткий корсет. Девушка беспомощно всхлипнула, обхватила себя руками, но осталась на месте.

— Не мешай! — приказал Дамиан и дёрнул платье вниз.

Ткань легко поддалась, сползая с тела, оставляя Млисскую в тонкой, почти прозрачной рубашке. Зрелище оказалось вполне себе занимательным.

— Ридерик меня найдёт, — вдруг прошептала гостья. — Я его собственность...

— Ты дура! — вдруг расхохотался Дамиан.— Явилась в чужой мир, не знаешь, как выбраться отсюда. Бывший хозяин хочет тебя казнить, а ты... Хочешь, чтобы он тебя нашёл?

Тарийский давно так не смеялся. Забавная игрушка. Кто знает, что ещё она может рассказать и как пригодится. Спешить не стоит. Сжать пальцы на её нежной шейке он успеет всегда.

— Я...

— Ты, — Тарийский заговорил очень медленно, — отныне будешь слушаться моих приказов и делать всё, что я скажу. Иначе я тебя просто убью. Поняла?

Девчонка сглотнула слюну, не сводя с него умоляющего взгляда.

— Кивни, если поняла.

Леми кивнула.

— Умница. — Тарийский опустился в мягкое глубокое кресло. — Раздевайся.

— А они?

Леми с ужасом посмотрела на двух головорезов, по-прежнему стоящих в дверях.

— Они посмотрят, — кивнул Дамиан. Он придумал новую игру. — Если ты не сможешь удовлетворить меня, будешь учиться на них, — показал дракон на телохранителей. — Если останусь доволен... Получишь награду. Договорились?

Леми покорно кивнула в ответ и потянула платье вниз.

— И улыбайся.

Дамиан откинулся в кресле. Змеиная ухмылка тронула кончики его губ.

— Просто советую, с чего начать.

Тарийский следил за тем, как тяжёлая ткань упала на пол, укрывая ноги девушки толстым покрывалом. Леми покачнулась, переступая плотные складки, и встала на мягкое. Чуть наклонила голову, на миг закрыла глаза. Распахнула их, словно заново знакомясь с ним.

Свет, падающий из широкого окна, немного слепил, но плавно обтекал девушку, лаская её своими лучами. Сквозь невесомую ткань нижней рубашки можно было прочесть все изгибы женской фигуры. Маленькие ладошки медленно заскользили вверх, очерчивая контуры тела. Коснулись упругой груди, сжали её, и Дамиан на миг затаил дыхание.

Леми призывно улыбнулась, облизнула губы, а затем распустила тонкие завязочки на плечах. Сначала на левом, потом — на правом. Нижнее бельё лёгкой волной в мгновение стекло на пол, полностью обнажая гостью.

— Повернись. Покажи себя, — равнодушно приказал дракон.

Он с удовлетворением наблюдал, как девушка кружится перед ним. Медленно, грациозно. Леми остановилась и потянулась к дракону.

— Смелее, детка, — усмехнулся Дамиан, когда она опустилась на колени. — Тебе понравится.

— Да, милорд.

Пальцы Млисской проворно занялись ремнём. Она взглянула на него, как только справилась с застёжкой. В синих глазах появилось... желание? Хорошо играет, девка! Циничная ухмылка исказила лицо Тарийского, и рабыня быстро опустила глаза. Леми наклонила голову, и мягкие влажные губы коснулись его. Они и правда оказались тёплыми и нежными.

Хороша... Весьма хороша... Ледяной знал толк в женщинах. У его ног всегда были лучшие. Пожалуй, он не отдаст её своим псам. Достаточно и того, что они сейчас смотрят, пуская похотливые слюни, на усердную работу девчонки.

Когда всё закончилось, а Леми сползла на пол, глядя на него с немым вопросом в глазах, Дамиан поднялся с кресла. Неспешно привёл себя в порядок.

— Мне не понравилось, — жёстко заявил он, глядя на свою рабыню сверху вниз.

— Что?

В дрожащем разочарованном голосе было столько неверия, что Тарийский еле сдержал смех. Девушка подалась вперёд, готовая разразиться истеричным плачем. На лицах телохранителей появились плотоядные ухмылки.

— Ты плохо старалась.

— О, милорд! Не наказывайте! — вскрикнула Леми, вскинув руки к груди в умоляющем жесте. — Прошу вас! Я буду служить вам верно и преданно!

Дамиан наклонился.

— А по-другому и не получится, милая, — ласково произнёс он.

Выпрямился. Он наслаждался страданиями Млисской, её почти осязаемым страхом, ласкающим его не менее приятно, чем пухлые губы и нежные пальчики. Искренняя дрожь, внутренний трепет девчонки нравились больше, чем лживые улыбки. В страхе люди честны. Только страх позволяет увидеть их истинное обличье.

— Отвезёте её на виллу, — приказал головорезам. — Девку не трогать. Скажете Ровану, пусть даст работу. Такую, чтобы не попортить пальчики. Они ей ещё пригодятся. Наверное.

— Дамиан! — вдруг разочарованно протянул Алик. — Ты же обещал отдать шлюху нам, если она тебе не понравится.

— Заткнись, придурок! — тут же остановил его Ефрем.

Но было поздно. Ненужные, крайне глупые слова уже слетели с губ. Тарийский прищурился, с интересом разглядывая псов. Алик работал недавно и, похоже, кое-чего до сих пор не знал. Дракон подошёл к телохранителю, который возвышался перед ним чуть ли не на голову. Ефрем молча отступил в сторону.

— Что ты сказал? — тихо спросил Тарийский.

В голубых глазах Алика мелькнул страх, но тут же сменился недовольством. Мужчина подобрался, готовясь отстаивать правоту.

— Ты обещал отдать шлюху, если она тебе не понравится.

— Ах, ну конечно! — Дамиан задумчиво коснулся пальцами подбородка. Потёр его. — А я-то думаю, что сделал не так?

— Ну... Обещания же...

Не договорил. Тарийский отвернулся от Алика, а потом резким выбросом, размашисто и тягуче ударил прямо в живот, помогая всем корпусом. Пёс захрипел и согнулся от боли, принимая удар Огненного.

Драконы всегда были на порядок сильнее людей, пусть казались неотличимыми от обитателей этого мира. В Раниндаре даже десятилетний запросто завалил бы этого... ублюдка. Это он ещё легко ударил. Играючи.

Молниеносным движением Дамиан схватил Алика за шею и сжал пальцы. Как пушинку приподнял мужчину, не позволив тому повалиться на пол. Не дал упасть. Какое-то время наблюдал за болевыми конвульсиями, за страдальческой гримасой на смуглом лице.

— Никто и никогда не обсуждает мои приказы, — процедил сквозь зубы прямо в ухо телохранителю. — Никто и никогда не имеет права перечить. Понял?

И отбросил в сторону, как ненужный надоевший балласт.

— Кха-а-а-а-а, — зашёлся в жутком кашле мужчина. Скрючился червяком. Заелозил.

— Не советую идти против меня. — Дамиан коснулся его носком туфли. Постучал ногой по плечу. — Спалю заживо, понял?

— П-п-понял...

Алик начал сплёвывать кровь, тихо постанывая.

— А ты всё поняла, крошка?

Тарийский снова глянул на съёжившуюся возле кресла Млисскую. В синих огромных глазах плескался неподдельный ужас.

Широко улыбнулся.

— Делай, как сказал, — обратился к Ефрему дракон. Потом кивнул на Алика. — Этого... Отвези в больницу, что ли. Как-то неудачно он упал. Но если сдохнет... Не жалко.

— Сделаю, Дамиан, — кивнул пёс.

Этот работал долго и много не вякал. Что немудрено. Следы ожогов на ногах каждый день напоминают ему, с кем связался. Впрочем, головорезы получали за свою работу приличные деньги.

Тарийский вышел из квартиры. Наталью не нашёл, зато нашёл новую игрушку. Ридерик, похоже, ищет способы приумножить магический резерв, но его новая девка, если Леми не врёт, сбежала к Каменному. Почему? Задачка...

Когда раздался звонок мобильного, машина Дамиана поворачивала на главный проспект. Звонила его помощница. Вера. Исполнительная во всём, красивая и даже умная девушка. Она прекрасно управлялась с его делами, не надоедала. За это он хорошо платил и регулярно пользовал. Вера прекрасно умела угодить и горячо стонала в моменты близости. Почти идеальна. До поры до времени, конечно.

— Говори.

— Пришли новые сведения. На следующей неделе открывается несколько выставок. Одна — в Европе. Другая — в России. Третья — в Китае.

— Что за выставки?

— Античной живописи, современного искусства и шёлкового мастерства.

— Собрала сведения об экспонатах?

— Разумеется. Агенты поработали. Папки с представленными экспозициями и предполагаемыми ценами у вас на столе.

— Привези их. В девять. Что-то ещё?

— Да. На сегодня — не много. Баффс хочет встречи. Планирует провести благотворительный бал по случаю выкупа контрольного пакета акций своего рудника. Велтрансбанк перечислил следующий транш, снижены ставки по длинным кредитам в Онионбанке, стекольный завод предоставил квартальный отчёт.

— Что там?

— Получена прибыль. В размере...

Тарийский сбросил звонок. Утомила.

— Домой, — приказал водителю, откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Хотелось отдохнуть. А перед этим посмотреть, чем живёт окружающий мир. Античная живопись — уже пройденный этап, но оценить свежие работы современников не помешает. Ведь среди них могут найтись экспонаты, которые уже через пятьдесят — сто лет станут достоянием искусства. Драконы живут долго. Он никуда не торопится.

И, пожалуй, стоит усилить слежку за пространством вокруг себя. Появление рабыни Ледяного может быть случайностью. А может, и нет. Пусть поживёт пока под присмотром. Лучше предупредить проблему, чем позже её решать.

В назначенный час Вера приехала к нему в особняк. Дамиан как раз вышел из душа в спальню, вытираясь большим махровым полотенцем. Добрис стояла перед ним в тонком кружевном красном белье. Длинные каштановые волосы мягкими локонами спадали на спину и плечи. Стройная девушка держала в руках небольшую папку.

— Дамиан, — нежно улыбнулась она. — Как ты приказал. Экспозиции.

Тарийский хмыкнул, оценивающим взглядом скользя по модельной внешности. Высокая грудь, крутые бёдра, длинные ноги и тонкая талия — предел мечтаний любого мужчины. Но... Почему-то сейчас понял: Вера наскучила.

Забрал документы. Помощница хотела подойти, но он покачал пальцем, запрещая к нему приближаться. Подошёл к кровати, открыл папку и замер.

Первые же фотографии вызвали изумление. Знакомый овал лица, небольшой носик, светлые волосы и голубые глаза, в которых навсегда запечатлелись уверенность и спокойствие. Ни грамма покорности и смирения. Мрачный антураж позднего средневековья и атмосферность оттеняли внутреннюю гармонию модели. Фотограф мастерски сумел передать сокровенные чувства и эмоции красивой девушки на контрасте напряжённой обстановки.

— Да ладно... — прошептал дракон. — Не может быть!

Скинул фотографию на кровать. Внимательно посмотрел новую. Следующую. Чёрно-белые и цветные снимки один за другим падали на белое покрывало, расцвечивая его яркими фактурными пятнами.

Поразительная мягкость и царственный взгляд. Нет забитости. Нет страха. Всё так, как он когда-то хотел. Сильно хотел и добивался...

Пальцами непроизвольно провёл по красивому лицу на одной из фотографий, чувствуя прилив возбуждения. Почти болезненного. На грани.

— Дамиан, — услышал имя за спиной. — Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Повернулся к Вере.

— Иди сюда, — коротко приказал.

— Есть особые пожелания? — улыбнулась девушка, касаясь пальцами его груди.

— Заткнись, — процедил, а затем развернул её.

Толкнул, опрокидывая на кровать. Прямо на раскиданные снимки. Но так, чтобы видеть лицо. Лицо девушки на фотографиях.

В этот раз дракон не задумался о партнёрше. Брал её грубо, жёстко и, наверное, быстро. Не обращая внимания на отрывистые тихие всхлипы. Когда закончил, сказал:

— Где проходит выставка? Кто организатор? Закажешь мне билеты.

— Хорошо. — Вера встала и невозмутимо поправила нижнее бельё. — Папку забирать?

— Не нужно.

— Я могу идти?

— Иди.

Девушка быстро покинула спальню. Понятливая помощница быстро смекнула, что представляет для него интерес, а вернее — кто. Дамиан поднял одну из фотографий. Долго и задумчиво смотрел на неё.

— Ну вот ты и нашлась, девочка... — усмехнулся.

Если бы кто-нибудь видел его улыбку, то, наверное, испугался бы. Слишком мрачной и зловещей она была. Слишком ядовитой.

Жестокой.

Глава 5

Время до выставки пролетело незаметно. Я целыми днями писала миниатюры, полностью наслаждаясь процессом созидания. Ольга молчала, и я не надоедала сестре. Рейно никогда не оставит просьбу без внимания, поэтому нет смысла напоминать. Процесс поиска нужного человека может затянуться. Мы обе это знали.

Ридерик не появлялся. Чудес больше не случалось, кроме циклона, пришедшего с севера. Конец сентября оказался промозглым, дождливым и очень холодным. На всех телеканалах усилились дебаты о глобальном потеплении, остановке Гольфстрима и ещё много о чём, что привело к таким погодным изменениям. Как по мне, так просто нагоняли шуму. Если вспомнить историю, то и летом частенько снег наблюдали, да в шубах расхаживали, как в мире девяти королевств.

Наваждение... Я вспоминала хрупкий бутон и улыбалась. Когда хочется выдать желаемое за действительное, ещё и не то привидится.

Свежий чай только заварился в моей любимой чашке, как мобильный задрожал и запищал от входящего вызова. Кому-то я понадобилась ранним утром. Подошла к телефону и вздохнула. Де Лавье. Снова он. Как было тихо и спокойно первые несколько дней, пока Эрик строил из себя ущемлённую гордость! Но вдруг на бывшего напала новая блажь. И теперь вместо игнорирования я получила полный набор знаков внимания под прикрытием сотрудничества, начиная от цветов с открытками каждый вечер, заканчивая ласковыми сообщениями и звонками с пожеланиями доброго утра, приглашениями на прогулки и ещё чёрт знает чем.

Просьбы не беспокоить по пустякам пропускались мимо ушей. Доводы не помогали. Скандалить самой не хотелось. Казалось, Лопаточкин хочет взять меня измором. Но чем больше он старался, тем противнее становился. Я уже мечтала побыстрее пережить эту выставку, чтобы послать прилипчивого бывшего в далёкое светлое путешествие.

Включила громкую связь. Подносить телефон к уху не было никакого желания.

— Евик, привет, — довольным, даже весёлым голосом поздоровался де Лавье. — Сегодня открытие. Помнишь?

— Да.

— Тебе понравилось новое платье, которое я прислал вчера?

— Нет.

— Почему?

— Размер не мой.

Эрик озадаченно хмыкнул и замолчал. Видимо, соображал, в чём ошибся. На самом деле платье я даже не доставала из коробки. Так и отправила с посыльным обратно в магазин. Удивительно, что курьер до сих пор ему не отзвонился с докладом.

— Но... В чём ты пойдёшь?

— В джинсах.

В трубке снова осеклись. Ну а что? Я не просила меня опекать. Если быть честной, для этого мероприятия у меня было припасено коктейльное платье. Тёмно-синее, до колен, с глубоким V-образным вырезом, оно идеально сидело и словно струилось по телу, мягко облегая его. Бежевые туфли на высоком каблуке и кожаный клатч отлично дополняли образ. Не вычурно, но и не слишком скромно.

— Ты серьёзно?

— Приеду в пять, как и договаривались, — ответила де Лавье и оборвала связь.

В салоне красоты мне уложили волосы и обновили маникюр. Спустя несколько часов я подъехала на такси к зданию художественной галереи с арендованными залами.

Мои чувства... Что чувствовала я, поднимаясь по широким гранитным ступенькам к центральному входу выставки, так просто не описать.

Разумеется, при участии модели презентация станет более эффектной и доходной. Знакомиться с людьми — приятно. Но понимание, что как минимум две стены увешаны твоими фотографиями, несколько смущало. Впрочем, это не танец с вуалями, а всего лишь художественные картинки.

Я подбадривала себя ровно до тех пор, пока не зашла в просторный зал. Меня встретили приглушённый свет и тишина. Тёмные мраморные полы, светлые стены и подсвеченные снимки в чёрных и золочёных деревянных рамах придавали некую мистичность обстановке. Под стать фотографиям.

В нескольких местах располагались стойки. Участие в выставке принимал незнакомый мне ювелир Лихштайм. Именно его работы переливались блеском драгоценных камней под толстым стеклом с усиленной защитой. Где-то здесь находился и мой стенд с миниатюрами. Вместе с Ингой мы отобрали работы, выполненные перламутром, золотом и серебром.

— О, Ева, — с небольшим акцентом приветствовал меня сзади Корески. — Tu sei bella! Соблазнительная! Ты сегодня звьезда!

— Не то слово.

Я повернулась к старому доброму другу, преподнёсшему незатейливый комплимент. Как и думала, спокойствие итальянца оказалось наносным. Когда Корески волновался, то сильнее перевирал слова.

— Привет, Паоло.

— Прийятно видеть тебя в добром здравии, — загадочно улыбнулся мужчина.

— Взаимно.

— Де Лавье никак не прийехал! Инги нет! — неожиданно прорвало Корески. — Открытие через десьять минут! Это полный провал!

— Всё будет хорошо!

Я пожала руку друга, пытаясь его поддержать.

На самом деле причин для паники я не видела. Фуршетный стол накрыт, официанты наготове с подносами и шампанским. Всё будет в лучшем виде. На выставку приглашён светский бомонд, популярные критики. Эрик ни за что не захочет ославиться. Слишком любит деньги и свою репутацию.

Только подумала, как двери выставочного зала распахнулись, являя Лопаточкина и хозяйку мероприятия. Спустя несколько мгновений мы здоровались.

— Ева! Как хорошо, что ты уже здесь! — Инга быстро смерила меня взглядом. — И платье, смотрю, достойное подобрала. Это прошлогодняя коллекция Дорчесте?

— Нет, — пожала плечами. — Сшито на заказ по собственному эскизу.

— А-а-а, — многозначительно протянула Мельская. — Ну... Со вкусом. Да.

— Котёнок! — тут же подключился Эрик, пытаясь меня облапать глазами. — Ты такая... аппетитная.

Я натянула на лицо вежливую, чуть ироничную улыбку. Буду терпеть. Несколько часов выставки, помпезная вечеринка в честь открытия не оставят меня равнодушной к происходящему, точно!

Постепенно зал заполнялся людьми, в том числе и довольно известными в творческих кругах. Инга приветствовала всех, кого знала, знакомилась с гостями, заставляла меня принимать поздравления, приглашения на вечеринки, слова восхищения.

Примерно через два часа мне порядком надоело всем подряд улыбаться и приветливо отвечать на вопросы, в том числе и глупые. Улучив минуту, я сбежала от Мельской освежиться. И отдохнуть.

Дамская комната предстала передо мной настоящими апартаментами. С лёгкой руки талантливого дизайнера в просторном зале располагались пять удобных и мягких диванов, акцентируя зоны отдыха. Возле каждого уголка стояли невысокие столики с развлекательными журналами, в изящных вазонах тянулись к потолку живые растения с мясистыми зелёными листьями. В воздухе витал тонкий ненавязчивый запах благовоний, тихо играла музыка. Несколько дверей вели в короткие коридоры, где, собственно, и располагались места женского уединения.

Минут десять я провела в блаженстве, вытянув ноги и наблюдая за посетительницами. Позже подкрасила губы перед зеркалом. Улыбнулась отразившейся миловидной девушке со светло-каштановыми волосами. Отдохнув, отправилась искать Ингу.

Я шла вдоль стены по залу с живописными работами Корески, когда меня испугали. Некто, особо не церемонясь, схватил меня за шею и плечо. Длинные горячие пальцы едва ли не сомкнулись на горле. Жуть! Я вздрогнула от чужого тела, на мгновение прижавшегося сзади. Густой аромат мужских дорогих духов коснулся меня, обволакивая тяжестью древесных оттенков и виски.

Ухо обожгло низким тембром:

— Ну и куда ты направляешься?

— Что?

Захотелось взвизгнуть от неожиданности, чудом сдержалась. Что вообще происходит? Люди ведут себя как ни в чём не бывало. Ходят и смотрят картины. Вдох, внезапная свобода, резкий разворот. Перед глазами — незнакомый мужчина. Взгляд откровенно пугает. Голодный, с огоньками безумия. И, кажется, злой. Очень злой. Не сердитый. Язвительная ухмылка не оставляет сомнений во враждебной настроенности гостя.

— Ну что, Евлина? Вот и свиделись.

Я нахмурилась, изумлённая произошедшим. Видать, некая Евлина хорошо насолила этому солидному парню, раз он готов без приветствия с неё шкурку спустить. Но я-то при чём? Отвратительные бестактность и поведение при жуткой самоуверенности.

— Руки уберите, — поморщилась я.

— Что ты сказала? — с лёгким раздражением спросил незнакомец.

— Вы сделали мне больно. Надеюсь, непреднамеренно. И определённо ошиблись.

По сощуренным карим глазам поняла, что грубиян как минимум озадачился. Я изучала мужское лицо: чуть искривлённый нос, прямой разлёт бровей, тяжёлый подбородок, которого задумчиво касалась изящная рука. На среднем пальце незнакомца красовался перстень с огненно-красным камнем. Тут же перехватило дыхание от догадки. Вне сомнения, передо мной стоял дракон. Тот самый, потерянный.

— Ева! Amore mio, вот ты где! — Громкий вопль Корески вырвал меня из ступора. — Потерял! И снова нашёл!

Знойный вихрь закрутил и сместил меня в сторону. Подальше от самоуверенного цепкого взгляда, зловещей ухмылки и загребущих лап. Корески переключил внимание на себя и тем самым дал мне возможность перевести дух и собраться с мыслями.

Огненный вскинул брови, сосредоточенно рассматривая итальянца. Поджарый и сухой, слегка лысеющий художник выглядел маленьким и щуплым по сравнению с драконом.

— Вы её муж? — спросил.

— О! — расплылся в улыбке мой спаситель. — Я бы с радостью стал достойным marito этой женщине, но увы, она неприступна вот уже восемь лет!

Да-да. Ровно столько я и знала Корески. Мы познакомились в художественной школе и до сих пор общались. Друзья, коллеги, люди, живущие на одной волне.

— Восемь лет?

Определённо, дракон удивился.

— Ровно восемь лет и uno, due, tre, — Паоло считал на пальцах, — месяца! Ева! Уже три!

— Хм... — сузил глаза Огненный. — Видимо, я и правда ошибся. Приношу свои извинения, милая девушка, за... грубость. — Он обаятельно улыбнулся и протянул руку. — Дамиан Тарийский.

— Ева Влас, — произнесла я, холодно рассматривая дракона.

Руки не подала. На призыв не ответила. Сомнительно, что Дамиан не знаком с этикетом. Интуиция подсказывала не спешить. Резкая смена настроения Тарийского вызвала не только недоумение, но и некоторые опасения. Похоже, Огненный — импульсивный мужчина. А значит, с большой вероятностью — непредсказуемый. Мужчина, способный с лёгкостью сжать руки на шее женщины, которую ищет, определённо не был безобидным, как маленький плюшевый котёнок.

— Ева Влас, — словно смакуя, повторил за мной Тарийский, засовывая руки в карманы.

Между нами повисло молчание. Дамиан чуть перекатил вес вперёд, приподнимаясь на носках, вернулся обратно. Изучающий взгляд, тонкая полуулыбка, тронувшая уголки его губ, просто вопили о любопытстве, вызванном нашим знакомством.

— Так это ваши фотографии висят на стенах.

— Да.

— Они великолепны. Фактурны. Атмосферны. Достойны лучших коллекций.

— Приятно видеть разбирающегося в современном искусстве человека, — улыбнулась я, понимая, что какой бы неприятной ни была наша случайная встреча, нельзя упустить этого мужчину. — Могу предположить наличие в вашем доме интереснейших шедевров мирового искусства.

— Вы правы, Ева, — произнёс Дамиан, жадно изучая моё лицо. — Кое-что есть. И я готов вам показать. Когда пара картин с этой выставки украсит мои стены.

— Очень заманчивое предложение, — улыбнулась я.

— Тогда ждите приглашения, — легко поклонился Огненный, затем достал из кармана небольшую золотую визитницу. — Если вас не затруднит, передайте визитку организатору выставки. На ней — контакты моей помощницы. Им придётся обговорить детали покупки.

— О да, mio vita! Жизнь моя! — вступил в диалог Корески, внимательно наблюдавший за нами до этого момента. — Тебя как раз Эрик ищет.

— Не смею задерживать, — улыбнулся Дамиан и протянул карточку.

Его пальцы словно невзначай коснулись моих, на мгновение задержались. Тут же по спине пополз противный леденящий холодок. Я чувствовала его всё время, пока медленно шла из зала, расправив плечи и мило улыбаясь посетителям. Первое впечатление меня редко обманывало. Дамиан — опасный и неприятный тип, пусть и чертовски сексуальный.

Эрика отыскала в кабинете директора галереи. В административную часть, находящуюся в боковом крыле здания, меня привёл Корески. Выставка его картин вызвала неожиданный ажиотаж, поэтому итальянец был доволен как верблюд, добравшийся до оазиса после длительного перехода по пустыне.

Лопаточкин сидел в кресле за столом, курил сигару и пил коньяк. Тридцать два зуба бывшего показались мне звериным оскалом.

— Евочка. Я тебя жду.

— Что стряслось?

— Не сбегай никуда, — попросил де Лавье и допил спиртное. — На вечеринку едем вместе. Присутствие обязательно. Там соберутся почти все гости выставки. Лицо экспозиции просто обязано быть на виду и в памяти даже после пьянки.

Я пожала плечами.

— Без проблем. Ты пригласил меня только за тем, чтобы сообщить о вечеринке?

Условия договоренностей подразумевали моё присутствие на неофициальной закрытой части выставки в течение нескольких часов.

— Соскучился по тебе, — подтвердил вопрос Эрик.

Я достала из клатча телефон, сфотографировала визитку Дамиана, а затем положила её перед Лопаточкиным.

— Вот контакты помощницы заказчика. Он хочет приобрести пару твоих картин.

— Вот как? — Эрик с жадностью схватил картонку. — Вера Добрис. И... Кто этот счастливый покупатель?

— Понятия не имею.

— Но зато как он на тебя смотрел, tesoro mio. Как на сокровище! — добродушно восхитился Корески. — Я думал, он тебя украдёт прямо с выставки вместе с работами, — хохотнул итальянец. — Столько страсти! Столько огня!

— Ева — красавица сегодня. Неудивительно! — согласился Эрик, нарочито подчёркивая свою солидарность с Полем.

— Конечно, bellissima! Признайся, amore mio, он тебе тоже понравился? — обратился ко мне Корески. — Скажи, ты поэтому согласилась посмотреть его частную коллекцию? Ну конечно, не только! — заключил он. — Это притяжение с первого взгляда и, возможно, amore.

— Аморэ?! — тут же нахмурился и встал в боевую стойку Эрик. — Ева! Так ты за этим забрала себе копию его визитки?

— Я опять сболтнул лишнего? — тут же смутился художник. В голосе появилось сожаление. — О, Ева! Но ты же сама сказала, что вы расстались. Или просто поссорились?

— Мы не расстались, — обиженно поджал губы де Лавье, не сводя с меня глаз. — Евочка просто решила поиграть мне на нервах. Да, родная?

— Ни в коем случае, — посерьёзнела я. — Мы расстались.

— Дай сюда телефон, — протянул руку Лопаточкин.

— Зачем?

— Дай сюда! Хочу удалить контакты чужого мужика.

— Господин де Лавье, держите себя в руках, — нахмурилась я. — Мы расстались. Это не значит, что мы временно в ссоре или снова станем встречаться после ревнивого приступа. Ведите себя в рамках нашего договора.

— Я... Ты не представляешь, Евик, как меня злишь сейчас.

Желваки Лопаточкина заходили ходуном. Смиряться с новыми обстоятельствами он никак не собирался.

— Думаю, доберусь до ресторана сама. — Кивнула бывшему и повернулась к озадаченному Корески. Художник определённо мучился угрызениями совести, как зачинщик скандала. — Паоло. Всё хорошо. Когда-нибудь Эрик поймёт, что два раза в одну и ту же реку не входят.

— При чём здесь река? — заморгал итальянец.

— Не заморачивайся! — Я легонько похлопала его по предплечью. — Наслаждайся успехом. Меня Инга ждёт.

— Ты не можешь просто взять и уйти! — почти истерично заявил Эрик, когда я дотронулась до дверной ручки.

Не обращая внимания на отчаянные призывы, я вышла и плотно затворила за собой двери. Сейчас меня больше беспокоил Тарийский.

Я надеялась, что дракон меня не забудет и обязательно захочет повторной встречи. Выбора у меня нет. Будь моя воля, бежала бы от него сломя голову. Но уговор с Каменным не позволял этого сделать. Всего-то надо попросить артефакт и открыться. Но с первых секунд знакомства инстинкт самосохранения уберёг от поспешных действий, заставляя проявить осторожность. Вальд ничего не говорил об опасности Тарийского. И всё же от взгляда Дамиана в жилах стыла кровь. Интерес — да, скрытое пламя неутолённого голода дракон даже не скрывал. В карих глазах клубилась тёмная страсть. Не обязательно ко мне. Как он меня назвал? Евлина?

Евлина... Евлина...

Имя-то какое странное. Не помнила, чтобы у нас в ходу были такие. Или родители проявили фантазию, или он искал девушку из... Я замерла. Догадка, как разряд молнии в грозовую ночь, ослепила яркой вспышкой, мелькнула тревожной мыслью и растворилась, отметаемая противоречиями. И вернулась подозрениями, нуждающимися в проверке.

Надеюсь, я выказала достаточно интереса, чтобы Дамиан захотел продолжить знакомство. Если нет, придётся искать варианты новой «случайной» встречи. Крайне необходимо сначала разведать, что произошло у драконов.

Выставка продолжалась. Теперь я чисто машинально улыбалась людям, что-то говорила, обещала автографы, выискивая в зале Тарийского. Хотела убедиться, что мне не привиделся этот яркий и властный мужчина с жестоким взглядом и чуть неправильными чертами лица.

С момента нашего расставания прошло не более пятнадцати минут, но увы, Дамиан исчез. Существовала вероятность, что Огненный появился на выставке с целью увидеть лично модель, а вернее — девушку, которую он искал. И только.

Надо рассказать Ольге обо всём.

Едва закончилась официальная часть, я быстро накинула плащ и выскочила из галереи. Основной причиной было нежелание ехать на закрытую часть вечеринки с Эриком. Придётся заглянуть домой, чтобы переодеться, а нахальный Лопаточкин наверняка увяжется следом. Лишняя нервотрёпка ни к чему.

К счастью такси приехало быстро. Машина тронулась с места, когда на крыльцо выскочил разъярённый и не менее раздосадованный продюсер. Никогда не любила злорадствовать, но сейчас, глядя на разочарованное лицо, весело рассмеялась. Сколько ещё потребуется поступков, пока настырный де Лавье поймёт?

Дома у меня остался примерно час на отдых, который я решила использовать для беседы с сестрой, но дозвониться не получилось. Мобильный телефон раскалился от сообщений Лопаточкина. Тот рвал и метал, будучи под впечатлением от моего отъезда, пытаясь надавить, уговорить и извиниться одновременно. Его неуверенность и поруганный эгоизм расцветали во всей красе с каждым моим «нет», приобретая всё более чёткие формы в виде показной самоуверенности и бахвальства.

Похоже, с ним всё окажется гораздо сложнее, чем я думала. Удивительно, как меняет людей расставание с партнёрами. Сразу проявляются такие черты характера, о которых мы можем только догадываться. Не каждый умеет принять чужой выбор и расстаться достойно. Но подобные выходки де Лавье стали для меня ещё одним доказательством верно принятого решения.

Закрытая вечеринка проходила в модном ресторане, находящемся в старой парковой зоне города. Именно там, среди вековых дубов и лип, на площади, изрезанной витыми асфальтовыми дорожками и украшенной невысокими коваными фонарями и ажурными скамейками, находилось нужное здание. Такси подъехало прямо к центральному входу. Массивные деревянные двери главного входа распахивались и словно проглатывали многочисленных гостей. Инга не поскупилась и решила отпраздновать открытие своей первой выставки с размахом. Дорогие автомобили всё подъезжали и подъезжали.

Я медленно поднялась по лестнице, затем вошла в холл ресторана. Захватило дух от роскоши и великолепия интерьера. Много белого мрамора, позолоты, тёмного и красного дерева. Это место соответствовало запрашиваемой цене. Впрочем, стоимость фотографий и картин, выставленных на экспозиции, тоже была звёздной, если учесть астрономически огромное количество нулей, прибавляемых к первым двум цифрам. Лично я бы ни за что не заплатила такие деньги за мишуру, пусть и симпатичную, но высший свет требовал зрелищ, роскошной обстановки и безумных цен. Безумных цен с точки зрения обычного рядового человека вроде меня.

Ко мне подлетела Инга.

— Как хорошо, что ты здесь! Уверена, тебе надо обязательно развлечь беседой Борина. Не могу понять его настроения. То ли собрался разнести нас в своей колонке, то ли ему понравилась выставка. Ты сможешь выяснить намерения и сгладить острые углы в случае необходимости.

Мельская показала на низкорослого лысеющего мужчину в смокинге. Внимательно посмотрела на меня, явно сравнивая с собой. В глазах мелькнула зависть.

— Это платье тоже на заказ?

— Да.

Я пожала плечами.

Приталенное лазурное, с цветочным, на тон темнее самого платья, принтом, с роскошными юбками из струящегося шёлка и тафты до пола, оно напоминало мне наряды мира девяти королевств.

— Неплохой выбор. — Подруга мило улыбнулась и подтолкнула меня в спину. — Евик! Ты ему понравишься. Надеюсь на тебя!

Ну хорошо.

Модный критик откровенно скучал, разглядывая прибывающий бомонд. Я захватила со стола бокал шампанского и медленно направилась к Борину.

— Здравствуйте.

Улыбнулась, рассматривая незнакомое лицо и очки в роговой оправе.

— О! Вы — модель, запечатлённая на фотографиях?

Светло-голубые глаза воззрились на меня с интересом.

— Ева, — протянула руку.

— Очень приятно, Вадим. — Борин взял мои пальцы, крепко и уверенно пожал. — Признаться, ваши фотографии — лучшее, что я видел за последние несколько лет.

— Мне очень нравятся работы де Лавье. Он — профессионал.

— Да ну, позвольте! — поморщился критик так, словно только что съел добрую порцию лимона. — У него посредственные снимки. В этот раз ему просто необычайно повезло. Совпало несколько факторов. Красивая девушка, погода, руины. Но поверьте моему опытному взгляду, эта коллекция приобретёт мировую известность.

— Иногда бывает и так, что творческая личность запоминается единственной работой в жизни, — задумчиво отметила я.

— И то верно, — рассмеялся Борин. — Поэтому лично вам я желаю всяческих благ. Вы ведь и сами пишете? Это же ваши миниатюры я видел под стеклом?

— Да, — ответила я и осеклась.

Глотнула шампанского. Лопаточкин. Среди нескольких залов и обилия гостей бывший меня нашёл, а теперь направлялся в мою сторону с пренеприятной ухмылкой. Хм... Это в какой, интересно, момент его коронная ослепительная улыбка стала мне так противна?

— Весьма недурственно, — похвалил мои работы Вадим. Кивнул на приближающегося де Лавье. — А вот и ваш фотограф. Только вспомнили.

— Господин Борин! — приветствовал Эрик критика. — Приятно видеть вас на нашем мероприятии. Признаться, я сам поражён оживлением вокруг своего творчества.

Лопаточкин хозяйским жестом положил руку мне на талию.

— Вы вместе? — чуть приподнял брови критик.

— Да!

— Нет! — одновременно воскликнула я.

— Мы с Евочкой немного поссорились. — Плотоядная улыбка Эрика и остекленевшие глаза подсказали, что бывший пьян. — Уверен, пара медленных танцев с моей Музой решит все наши проблемы.

Он заговорщически подмигнул критику и, не обращая внимания на моё нежелание идти с ним, потащил меня в зал, где уже танцевали пары.

Вот чёрт! Стальной захват был неприятен, а я ничего не могла поделать. Лопаточкин был сильнее. Вырываться из его объятий — значит, привлекать внимание. Публичный скандал, конечно, вызвал бы небывалый ажиотаж. Кто знает, может, этого и добивался Эрик, но становиться поводом для пересудов я не желала.

Глава 6

В молчаливом противостоянии мы прошли через несколько стаек гостей. Люди веселились, пили спиртное, закусывали с фуршетных столов и, казалось, никому до нас дела не было. Если не считать пары-тройки поздравлений и одной просьбы оставить визитку.

Все мои попытки избавиться от бывшего с треском терпели крах. По-моему, их даже никто не замечал. Со стороны, наверное, мы выглядели как милая пара, решившая развлечься на танцевальной площадке.

— Котёночек, ты не представляешь, как я зол, — прошипел Эрик, намеренно прижимаясь ко мне, — и намерен раз-зрешить наш конфликт сегодня же. Мои тёплые пол-целуи, — запнулся де Лавье, — и ласки помогут тебе понять, что лучше меня ты всё равно никого не найдёшь.

— Ну что за самоуверенность!

Я выдернула руку из его пальцев, но Лопаточкин оказался быстрее.

Схватил меня за талию, сделав стремительный выпад. Снова прижался. Запах дорогого коньяка стал совершенно невыносимым. Попытка закружить в танце вызвала лёгкий приступ тошноты.

— Да хватит уже! — разозлилась я, но затихла на время, чтобы усыпить бдительность де Лавье.

— Котёночек... А ты помнишь эту песню? — горячо и противно бухтел мне в ухо Эрик. — Мы под неё танцевали в первый раз. Слышишь? Это музыканты играют для нас. По моей просьбе!

— Господи! — простонала я. — Когда же ты поймёшь, что между нами быть ничего не может, и отстанешь?

— Никогда! — с жаром выдал де Лавье.

— А это ты зря! Ева ясно сказала, что ты ей не нужен.

Насмешливый бархатистый голос, по которому я соскучилась и который, наверное, никогда не забуду, раздался совсем близко. Чуть ли не над ухом. Мелькнула тень. Эрик вдруг подался назад как-то уж слишком легко и быстро, а в следующее мгновение мой партнёр по танцу сменился.

Я на миг зажмурилась и выдохнула, чтобы в следующее мгновение утонуть в серых, пронзительно чистых глазах Ридерика.

— Привет, Снежинка.

И всё-таки я вздрогнула, когда мужские руки легли мне на талию. Лёгкое движение — и я в тесных объятьях Альросского. Радостная улыбка на его губах и пытливый ласковый взгляд заставили меня прикусить нижнюю губу и нахмуриться.

— Рид? Ты как здесь?

— Удивлена? — В любимых глазах — шальное пламя. — Я за тобой пришёл. Украду тебя сейчас.

— Даже не думай, — тихо ответила, чувствуя, как сильнее сжимается кольцо его рук, а сама оказываюсь на невозможно близком расстоянии от дракона. Тепло его близости приятно обожгло, заставляя думать о нём, о его поцелуях и ласках.

— Ваши танцы слишком вызывающи, — глухо прошептал Ридерик. — Мужчинам много дозволено. Как и женщинам. Всё очень странно. Танцевать с чужими партнёрами, страстно обнимаясь, можно, а более откровенные отношения считаются изменой.

— Ты кто такой?

Злобное рычание Эрика прервало слова дракона.

Бывший определённо попытался оттеснить Альросского.

Ридерик повернул голову. Он так спокоен! Невозмутим и очень красив в укороченном чёрном сюртуке с воротником-стойкой, расшитым золотыми вензелями. Смотрела на него с жадностью, терзаемая любопытством. С чем он пришёл? Как нашёл? Что с тем миром?

— Не исчезнешь — долго не проживешь, — лаконично и без эмоций заявил дракон, разворачиваясь к Эрику. Достаточно громко и твёрдо. Ровно настолько, чтобы Лопаточкин услышал и проникся.

Ледяной крепко прижал меня к себе, словно боясь потерять, но у меня не было желания сбегать. Наоборот. Хотелось оставаться в надёжных и тёплых объятьях. В каждом движении, каждом жесте, в каждом взгляде Альросского сквозила властность, но я чувствовала абсолютную защищённость и спокойствие.

Двое мужчин друг напротив друга, оба привлекательны, но разные, как небо и земля.

Лопаточкин недоверчиво ухмыльнулся в ответ на предупреждение. Зря: Рид не шутит. Бывший перевел взгляд на меня, и я кивнула. Сочувственно и даже радостно. Вот уж кто способен навсегда отвадить ненужного кавалера, так это Альросский. Выгода уже ощутима. Эмоции наверняка отразились на моём лице, и де Лавье в замешательстве отступил. Видимо, у него всё-таки есть инстинкт самосохранения.

— В моём мире нельзя так просто ходить и убивать людей из ревности, — прошептала я Ридерику.

Губы Ледяного скользнули по моей щеке.

— Я очень соскучился, Ева.

— Ты оставил тот мир погибать?

— Нет. Моих сил достаточно, чтобы сдерживать огонь. — Рид отстранился, пытливо всматриваясь в моё лицо. — Нам надо о многом поговорить. Верно, Снежинка?

— Думаю, да.

— Идём.

Он взял меня за руку и повёл вон из зала.

— Сначала к Инге.

Краем глаза заметила, как залпом глотнул спиртное из стакана де Лавье, провожая нас разъярённым ревнивым взглядом. Хочется верить, что бывшему хватит ума не лезть к Ридерику с претензиями. Сомневаюсь, что Альросский спокойно стерпит наглость «соперника».

— Кто такая Инга? — спросил дракон.

— Подруга. Устроительница выставки и главная здесь. Сегодня я работаю у неё.

— Работаешь? — нахмурился Рид. — Ты её рабыня?

— Слава Богу, нет! — Я улыбнулась.— Рабство в нашем мире запрещено.

Сказала — и снова оказалась в мужских объятьях. Ридерик прижал меня к себе так, что я уткнулась носом в его грудь, на мгновение потеряв связь с реальностью. В небольшом коридоре между залами, среди людей, разговоров и музыки, мы остались вдвоём. Будто и не было той неприятной разлуки.

— Так вкусно пахнешь... — глухо прошептал дракон, вдыхая с явным наслаждением. — Я не смог забыть.

Промолчала, соглашаясь с его словами. Мужской запах, смешанный с ароматом изысканных духов, в которых читаются нотки бергамота, мускуса и сандала, я не забуду никогда. Насыщенно свежий и одновременно горьковато-мягкий, мне безумно нравится. Запах моего мужчины. Надеюсь, моего.

Кажется, можно так стоять вечно. Но Рид отстранился, и мы пошли на поиски Мельской.

Голубое платье Инги я заприметила ещё с порога чайного зала. Хозяйка вечера веселилась в компании двух респектабельных мужчин. Мило улыбаясь, подруга повернула голову. Её взгляд остановился на нас.

О да! Я знала, какое впечатление производил Ридерик на женщин. В моём мире его магнетизм, похоже, действовал так же. Я не видела, как смотрят на него гостьи. Не до этого было. Но здесь и сейчас не заметить женский интерес сложно.

Как по мгновению волшебной палочки на лице Инги засветилась обаятельная улыбка. Во взгляде появилась хищность, плечи расправились, живот втянулся, зато вперёд подалась её объёмная грудь. Мельская смотрела на нас во всеоружии, облизывая и покусывая губы. Она определённо старалась придать им более пухлый вид, совершенно забыв, что делает это прилюдно. Двинулась навстречу, покачивая соблазнительно бёдрами. Остановилась напротив, не отрывая глаз от Ридерика.

— Добрый вечер! Инга Мельская.

Подруга подала Ледяному руку с алыми ноготками.

— Ридерик Альросский. — сдержанно улыбнулся дракон, аккуратно пожав её пальцы.

— Вам понравилась выставка?

— К сожалению, не видел.

Мельская с видимой неохотой убрала руку. Даже затаила дыхание, наигранно сдерживая грустный вздох. И всё же вздохнула, захлопав ресницами, всем видом выражая искреннее сожаление.

— О! Тогда я просто обязана вам её показать. В любое удобное для вас время. Хотите завтра?

— Завтра я занят, — приобнял меня Ридерик.

— Как жаль, — огорчилась Инга, отслеживая его жест. Вдруг нахмурилась. — А вы... Вы вместе?

— Ещё нет, — Альросский был откровенен как никогда, — но весьма на это надеюсь. Отпустите Еву со мной?

— Вы хотите покинуть нас? — Грудь Инги часто вздымалась. — Но впереди ещё столько интересного! Развлекательная программа начнётся совсем скоро. Я приглашаю вас за свой столик.

— Нет времени. В другой раз.

Дракон обворожительно улыбнулся, сглаживая очередной отказ, и Мельская растаяла, как мороженое в жаркий день. Облизнула губы, томно прикрыла глаза.

— Вы обещаете?

— Скорее, оставляю надежду, — галантно парировал Альросский.

— Буду ждать. — Инга открыла клатч и достала визитку. — Вы можете позвонить мне по этим номерам.

Визитка перекочевала в мужские руки, а затем упала в карман Альросского. В серых глазах Рида издевательски играли смешинки. Ну что ж... Дракон привык к женскому вниманию и обожанию.

— В любое время, — с придыханием добавила подруга. — Хоть ночью, хоть ранним утром. Вам понравится моя выставка.

Ридерик шагнул к моей подруге.

— Вы не ответили на вопрос. Ева свободна?

— Как я могу вам отказать? — чуть ли не со стоном произнесла Инга.

— Благодарю вас.

Альросский слегка поклонился и развернул меня в сторону выхода, уводя с помпезного мероприятия.

— Хорошего вечера!

Я обернулась к Мельской, испытывая несказанное удовольствие от инициативы дракона. Как настоящий мужчина, Ридерик взял на себя все объяснения и весьма в этом преуспел, не оставляя Инге шансов на отказ.

***

Дамиан обходил уже третий зал, выискивая девушку среди многочисленных гостей. Загадочная Ева Влас должна присутствовать на вечеринке, как официальное лицо от устроителей выставки. Пристальный взгляд Тарийского медленно скользил по особям женского пола, но тщетно. Призывные улыбки любительниц чужих денег раздражали и вызывали досаду.

Дамиан признался себе, что Ева Влас произвела на него сильное впечатление. Сомнения быстро развеялись, когда художник подтвердил, что Ева и Евлина — разные женщины, похожие друг на друга как две капли воды. Хорошенькая модель держалась превосходно. Она не только не испугалась некоторой... резкости, но и заставила его принести извинения за поступок. Немыслимо. Где он — и где извинения? Дамиан даже улыбнулся.

Сначала Тарийский ушёл с экспозиции с твёрдыми намерениями приобрести пару перспективных работ Лопаточкина-де Лавье. И только. Но чем больше времени проходило с момента знакомства с Евой, тем сильнее Дамиан хотел продолжить его.

Глаза. Красивые голубые глаза незнакомки, смотрящие холодно и спокойно, и её гордая, царственная походка заставили Тарийского резко изменить планы. Дракон знал, как влияет на людей. Знал, как его взгляд заставляет оборачиваться и съёживаться. Но только не с ней. Девушка ни разу не оглянулась, но лишь расправила плечи, чем вызвала неподдельное любопытство.

Насколько она искренна в своём достоинстве? Что может вывести её из себя? Такая же, как и все вокруг, или особенная? Ведь люди так легко и быстро ломаются. Их можно испугать или купить. У них всегда есть слабости, болевые точки, которые можно искать, а затем давить на них, наслаждаясь человеческой жалкостью.

— Ева-Ева... — задумчиво прошептал Огненный, — игра с тобой обещает быть весьма занимательной. Где же ты, милая?

В наушнике раздался лёгкий щелчок активного вызова.

— Говори, — лениво разрешил Дамиан.

— Домашний адрес и телефоны Евы Влас установлены, — раздался голос начальника службы безопасности.

— Прекрасно, Петро, — довольно кивнул дракон.— Отправь ей завтра с курьером цветы и шоколад.

— Есть какие-то предпочтения?

— Нет. Выбери сам. Цена не имеет значения.

— Есть.

И собеседник отключился.

Дамиан улыбнулся. Новая игра началась. Дракон очень надеялся, что на этот раз ему повезёт, и Ева окажется сильной. И настоящей. Не такой, как та демиррова девка, пропавшая без вести сотни лун назад. Он спал и видел, как на тонкой и нежной шейке Евлины сжимаются его пальцы, навсегда запрещая дышать.

***

Мельская проводила Ридерика задумчивым взглядом. Хорош. Ох, как хорош этот новый знакомый Евы! Красивый и статный мужчина с обольстительной улыбкой обвёл её вокруг пальца с поразительной лёгкостью, ничего не обещая взамен. Ему не стоило труда умыкнуть Еву, и теперь Инге, хозяйке мероприятия, придётся с двойным усердием общаться с гостями.

Мельская всегда гордилась способностью быстро определять статус любого человека. Так и сейчас. Манеры умного и обходительного мужчины подсказывали, что перед ней стоял не просто рядовой предприниматель или «вольный художник» вроде де Лавье. Нет. Влас, сама того не зная, поймала в лапки весьма крупную дичь. И где только эта простушка успела познакомиться с ним? На выставке?

Дорогая обувь, перстни, странноватая, явно сшитая на заказ одежда, украшенная золотыми вензелями на воротнике и манжетах, выдавали в Ридерике состоятельного аристократа. А фамилия? Как он представился? Альросский? Такой фамилией вполне мог обладать титулованный дворянин, хотя Инга, сколько ни старалась, не смогла припомнить ничего похожего в известных ей генеалогических древах.

Определённо, рядом с подобными мужчинами должны находиться женщины вроде неё. Успешные, богатые, умеющие держать себя на людях. Уж точно не такие простушки, как Влас!

Мельская улыбнулась и направилась в кабинет директора, чтобы забрать папку со списками приглашённых. Если там есть знакомая фамилия, Инга непременно узнает, кто такой этот интересный и таинственный гость. И обязательно найдёт способ увести красавчика у подружки.

Включив в кабинете свет, Инга замерла, глядя на сидящего в кресле мужчину. Эрик медленно поднялся. Чуть пошатываясь, приблизился к ней.

— Ты пьян? — прищурилась девушка.

— Как сволочь.

— Плохо, — усмехнулась Инга. — Успех настолько вскружил тебе голову, что ты решил не дожидаться окончания вечера и нажрался, как скотина?

— Да какая р-в-разница! — Лопаточкин нервно засмеялся. — Всё будет на высоте! Там же Ев-ва! Она умеет охмурять кобелей.

— Ева ушла.

— К-куда?

— Я её отпустила с нашим гостем.

— С кем?

— С тем, кого ты назвал кобелём, надо полагать.

Инга подошла к столу, чтобы найти нужную папку. Жёлтая, с коричневой окантовкой, та лежала среди груды свежих фотографий с выставки. Мимоходом бегло просмотрела новые снимки, откладывая в сторону несколько наиболее удачных. Для региональных журналов.

— Куда они пош-шли? — раздалось рядом лёгкое шипение Эрика.

— Понятия не имею, — не поворачивая головы, ответила Инга.

— Она обязана находиться здесь до завершения.

— Я отпустила, — недовольным тоном повторила Мельская.

Она терпеть не могла тех, кто пытался оспорить её решения.

— Ну и дура!

Инга повернула голову и с недоумением воззрилась на Лопаточкина. Тот стоял рядом, чуть покачиваясь, глядя на неё осоловелыми злыми глазами.

— Ревнуешь?

— Да пошла она! Знать её больше не хочу.

— Нет, дорогой, — Мельская усмехнулась и развернулась к Эрику, — никуда она не пойдёт. А ты, господин фотограф, сделаешь всё возможное и невозможное, чтобы её вернуть.

— С чего бы это? — вдруг набычился де Лавье. — Ты будешь диктовать, с кем мне встречаться?

— Именно так.

— А не пойти ли тебе на хрен, дорогая?

Эрик качнулся прочь из кабинета, но Инга остановила его, направив указательный палец.

— Лучше стой на месте! — властно приказала она. — Если не хочешь, чтобы я вышла из доли и разорвала наш контракт.

— Чего-о?

— Того! Я имею право прекратить досрочно наше сотрудничество, а ты будешь обязан выплатить мне обязательную неустойку. Тебе жизни не хватит погасить все долги, даже если продашь свои работы, заложишь машину, недвижимость и трусы.

— Ты... — выдохнул Эрик, пытаясь собраться с мыслями.

Инга ухмыльнулась

— А теперь быстро трезвей и внимательно слушай. Ты будешь и дальше, как ни в чём не бывало, ухаживать за Евой. Ясно?

— Зачем это тебе?

Кислая улыбка растеклась по лицу опешившего от нападок Лопаточкина.

— Ну... — Мельская чуть расслабилась. — Тебе нужна Ева. Мне нужен тот мужчина, с которым я её видела. Кстати, не знаешь, кто он? Кто его пригласил?

— Ингочка... Ингусик... — Кислая улыбка стала вдруг слащавой. — На кой нам Ева и её новый кобель? Теперь я свободен и весь твой.

— Даже так? — скептично приподняла брови Мельская. — Послушай... Ты реально сегодня перебрал. Ты и я вместе? — Она расхохоталась. — Ну и бред! У тебя ни денег, ни положения в обществе.

— А трахалась зато с каким удовольствием! — цинично произнёс Лопаточкин.

— Просто попробовала член своей подруги.

— Оно и видно. Сама найти не можешь что-то стоящее, вот и цепляешься за чужое.

— Лучше тебе сейчас заткнуться, Лопаточкин, — процедила сквозь зубы Инга. — Пока я совсем не разозлилась.

— Ну-ну. — Эрик оглядел Мельскую с ног до головы. Насмешливо произнёс: — Посмотрим, как у тебя получится обойти Еву. До сих пор не получалось.

— Вот ты-то мне и поможешь!

Де Лавье презрительно фыркнул и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Настроение было отвратительным. Мало того, что сучка Ева где-то нашла себе кобеля, так ещё и коварная Мельская поставила его в безвыходное положение. Ничего не оставалось, как подчиниться её требованиям. А ведь договор на первый взгляд казался таким прозрачным...

Вот и поплатился, благодаря собственной лени читать внимательнее важные документы! Наверняка юристы Мельской позаботились о лазейках, чтобы наделить хозяйку неограниченными правами.

Ни ради Евы, ни ради своей поруганной гордости рисковать деньгами Лопаточкин был не готов. Вот потом, когда пройдёт выставка, он получит прибыль и пошлёт Мельскую туда, куда собирался. И Еву вернёт. А затем сделает всё, чтобы она пожалела о своей неверности.

Эрик вышел из ресторана и пошёл по направлению к машине. Залез в салон, завёл двигатель и включил фары. Прищурился. Впереди, в ксеноновом свете, заворачиваясь исполинской змеёй, крутились мелкие снежинки.

— К-какого чёрта? — недоверчиво спросил Лопаточкин и протёр глаза.

Наваждение прекратилось. Де Лавье включил скорость и нажал педаль газа, небрежно выруливая со стоянки. По дороге едва не зацепил чужую машину.

— Что за хрень! — громко выругался.

Облачко пара вылетело изо рта. Почему-то сильно похолодало. На лобовом стекле появился иней. Пришлось включить печку, чтобы согреться и увеличить обзор. Бред, но, кажется, начиналась метель.

Лопаточкин остановил машину и попытался открыть двери, чтобы выйти и осмотреться. Но замки словно вмёрзли в пазы. Стекла стремительно леденели, покрываясь морозным рисунком. Печка уже работала на полную мощность.

— С-сентябрь же!

Стуча зубами от страха, вмиг протрезвевший фотограф и продюсер наблюдал, как скрипит и ноет от нарастающей стужи металл автомобиля. Двигатель должен был давно заглохнуть, но нет. Он исправно работал, выдавая живительное тепло. Изморозь медленно и упорно расползалась по лобовому стеклу. Невидимый художник развлекался: там на глазах появлялся дракон.

Что делать дальше, Эрик и представления не имел. И подпрыгнул на месте, когда сначала застонали, а затем одновременно полопались боковые и заднее стёкла, щедро засыпая его мельчайшими осколками, словно дождём.

Лопаточкин вжался в кресло, чувствуя, как оно стремительно теплеет под ним. Мокрые штаны мгновенно задубели.

— Пожалуйста, пожалуйста, — стенал фотограф, не имея ни малейшего представления, что происходит.— Я не буду больше пить. Никогда не буду. Никогда. Я буду ходить в церковь и подавать бедным. Только пусть всё закончится...

Его словно услышали. Искрящаяся снежная змея вокруг заледеневшей машины внезапно растеклась бело-голубым потоком. Лопаточкин смотрел сквозь дырку разбитого окна, как мощные кольца раскручиваются и рассыпаются на крохотные частички, удаляясь вглубь парка и поднимаясь в небо. Наконец они вспыхнули и пропали. Резко потеплело.

Эрик повернул голову и часто задышал от нового приступа паники. Узор на лобовом стекле превратился во вполне читаемый текст, но буквы на глазах стекали крупными каплями.

Ридерик злорадно улыбнулся, сжав пальцами маленькую белую искорку, прилетевшую с донесением. Шутка удалась. При случае предупреждение быстро превратится в возмездие. Этот шелудивый пёс теперь и близко не подойдёт к его любимой Снежинке.

Глава 7

Запах осенней влаги. Фонари, освещающие тёмную площадь перед рестораном. Ридерик, обнимающий меня на парадном крыльце. Чёрный роскошный «Майбах», останавливающийся прямо перед лестницей...

Все эти события чётко отпечатались в памяти в тот тёплый поздний вечер. Эти и многие другие, произошедшие чуть позже. Я часто грелась воспоминаниями, когда становилось совсем невмоготу.

Ласковая улыбка Ридерика и любящий взгляд. Дуновение ветерка и крохотные снежинки, парящие в окружающем воздухе как маленькие искорки, вопреки законам физики.

— Уедем отсюда, — тихо сказал дракон и повёл меня прямиком к машине.

Водитель предупредительно открыл дверцу, приглашая нас в комфортабельный светлый салон. Я подождала, когда дракон сядет в соседнее кресло. Взгляд уперся в серебряные фужеры, стоящие на специальной подставке. Мягко играла музыка, приятно пахло ветивером и чем-то ещё. Чувствовались и сладкие оттенки сандала. Двигатель еле слышно завёлся, и седан плавно тронулся с места.

Господи. Нет. Это не сон. Отчётливо поняла, что Альросский здесь уже не первый день, а вполне освоился в моём мире. Машина аккуратно вырулила из парковой зоны на трассу и набрала скорость так, что меня мягко вжало в удобное сиденье.

— Куда мы едем? — спросила Ридерика.

— Нашёл в твоём мире чудесное шампанское, — по-своему ответил дракон и открыл бутылку. — Попробуй.

Игристый напиток полился в фужер. С улыбкой на губах дракон пригласил меня выпить с ним. Я не отказалась и сделала небольшой глоток. Охлаждённая жидкость приятно согрела, даря расслабление.

— Ты давно здесь?

— Не очень. Несколько дней. — Ридерик чуть улыбнулся. — Пока разобрался в вашем мироустройстве. Но всё равно, многое ещё непонятно.

Я кивнула.

— Мало времени прошло.

— Ева, — Альросский взял меня за руку, — почему ты сбежала и не поговорила со мной?

— Ты не хотел меня слышать.

Понятно, что об Алиа рассказывать я не собиралась. Если Ледяной всевидящ, он и так знает, что я была свидетелем их разговора. Упоминать о других девушках, проявляя интерес к гарему — значит, выказывать слабость. Глупую, никчёмную зависимость от мужчины. Даже простое женское любопытство дракон может интерпретировать на свой лад, приняв за ревность. Что уж говорить о подслушивании! Додумывать и быть уверенным — разные вещи.

— Я хотел тебя защитить.

— Только мне об этом не сказал.

— Все указывало на тебя. — В голосе Ридерика слышались оттенки вины. — Потребовались часы, чтобы разобраться. Но когда виновница нашлась, ты уже ушла.

Я молчала, спокойно глядя ему в глаза. Альросский не требовал ответов и хотел выговориться сам. Серьёзность сквозила в его взгляде, а горечь, как заправская художница, лёгкими штрихами скользила по чертам мужественного лица, усиливая суровость дракона. Сейчас, в машине, я с жадностью рассматривала Ледяного и любовалась им. И понимала, что мой уход заставил дракона... переживать?

Словно в подтверждение моих догадок Рид нахмурился и продолжил:

— Я злился. Не хотел верить, что значу для тебя слишком мало. Сходил с ума, когда думал, что потерял.

— Каменный сказал, что драконы не умеют любить. Максимум — чувство собственности.

Желваки дракона плотно сжались.

— У Вальда свой интерес. — Ридерик взял меня за руку, коснулся каменного колечка, покрутил его. — И он добился своего. Так ведь?

— Зачем ты пришёл?

Я вытащила руку из мужской ладони.

— За тобой, Ева.

— А как же обещание, данное Каменному?

— Послушай меня, Снежинка, — помрачнел Альросский. — Вальд не имеет права диктовать тебе условия. Хотя бы потому, что не рассказал всё до конца. Поэтому пусть только сунется с обвинениями или требованиями — сразу будет иметь дело со мной. Ты в безопасности, пока я сам не разберусь с проблемами.

Последние слова Рида не только вызвали тепло в моей душе, но и мягко намекнули, что Ледяному легче меня «экспортировать» обратно в холодный мир, чем охранять здесь. Там буйствовал огонь, драконы были скованы обязательствами по отношению друг к другу. О самом мире я умолчу. Только благодаря возникшим ограничениям девять королевств ещё существовали.

Иначе — слишком просто. Сам Вальд мог бы найти Огненного и решить все вопросы. В магических силах Каменного сомнений не было, но Сирисский просил меня о помощи взамен на возвращение. Драконы хотели свободы, а получить её самостоятельно отчего-то не могли. Потому убеждённость Альросского вызвала некую долю скепсиса, хотя и подтверждала его чувства. Он действительно хотел меня защитить. Но готов ли Ледяной лорд прислушиваться ко мне?

— Хочешь запереть меня в ледяном дворце?

Я улыбнулась, за шуткой скрывая тянущее беспокойство. С него станется. Выкрадет, и ни за что не выберусь обратно. Порталы открывать не умею. Рейно и мама в очередной раз сойдут с ума. Попробуй объясни, что их кровиночка отправится жить туда, куда не ходят поезда. Утрировано, но ведь так? А с Ридом случится что? Я навсегда застряну в чужом мире. Да и вообще! Мне мой мир не успел разонравиться.

— Я ещё не решил, — удивил ответом Ридерик. — Но и рисковать тобой тоже не собираюсь.

Такая забота стала ещё одним трогательным подтверждением небезразличия. Но чем объясняются его поступки? Эгоизмом дракона, проявленным через чувство собственности, или любовью? Всё же Сирисский умудрился посеять сомнения глубоко в моей душе, раз я неожиданно задумалась об этом вместо того, чтобы радоваться.

Кстати, собой рисковать я тоже не хочу. Жизнь — одна-единственная. Не черновик. Набело не перепишешь, не переиграешь. Нужно сделать выбор, но, не зная мелочей, ошибиться легко.

Машина продолжала мягко и бесшумно лететь по ночной трассе, фарами освещая лес и дорогу перед собой. Куда вёз меня Ледяной, понятия не имела. Да и неважно. Пока что неважно.

— Чего я не знаю о Тарийском? — повернулась к Риду.

— Огненный — жестокий, коварный игрок. И поверь, не знает жалости. С ним рядом любому человеку опасно даже просто находиться. Слишком непредсказуем.

— И что предлагаешь?

— Я найду Дамиана сам и выясню, почему он исчез.

— Рид...

Альросский молчал, и небольшая пауза, как назло, усилила значимость моих слов.

— Сегодня я познакомилась с Тарийским на выставке.

— Что?

Серые глаза гневно сверкнули.

— Рид... Тарийский спутал меня с другой девушкой. Он был уверен, что я — какая-то Евлина. И чуть не задушил меня. Вернее, её.

Машина повернула и остановилась, светом обозначив тяжёлые кованые ворота. Ледяной молчал, и я не стала больше ничего спрашивать и рассказывать.

Спустя несколько минут водитель помог мне выбраться из машины. Мы приехали в отдельно огороженный частный дом, если так можно назвать настоящий дворец или резиденцию, стоящую в глубине ухоженного старого парка среди фонтанов и широких дорожек, вымощенных крупной старой брусчаткой.

Осмотревшись, я бросила взгляд на Ридерика и увидела довольную ухмылку. Он занимался чем угодно, но никак не обдумыванием моих слов. Дракон подставил ладонь под крутящиеся в свете фонарей снежинки. Сжал пальцы. Снова посмотрел на меня. Хитро прищурился.

— Минус один.

— Что — минус один? — не поняла я.

— Проблем стало на одну меньше, — подмигнул Рид и протянул руку. — Пойдём, покажу тебе дом. Поужинаем.

Новое жилище Ледяного могло поразить воображение любого неискушённого человека, если бы тот не знал, что в другом мире у дракона есть настоящий дворец. Этот частный особняк практически ничем ему не уступал. В нём было всё. Просторные залы, столовые большая и малая, спальни, спа-комплекс с подогреваемым бассейном, комнаты отдыха, кабинеты, библиотека.

Высокие своды парадной подпирали белые мраморные колонны. Паркет из розового, красного, эбенового дерева и палисандра играл на свету, отбрасываемом хрустальными массивными люстрами, всеми оттенками радуги. От шагов раздавалось лёгкое поскрипывание. Хотелось встать на цыпочки, чтобы ненароком не испортить настоящее произведение искусства под ногами. Не говоря о том, чтобы рассматривать и любоваться им, как в музее.

Не уступающая паркету роскошная антикварная мебель — трёхногие карточные столики и ажурные банкетки, глубокие кресла и кожаные диваны — отражалась в огромных зеркалах. Стены украшала орнаментальная лепнина, а в углублениях деревянных панелей я заметила несколько явно дорогих картин. Копий или подлинников — неизвестно.

У меня дыхание перехватило. Такие дома в аренду не сдают. Сразу видно, что тот, кто его обустроил, вложил в него сердце и душу. И обладал изысканным вкусом. Дом Инги вмиг показался мне аляпистым набором дорогих вещей, собранных в угоду статусу. Здесь же всё было на месте. Впрочем, как и сам дракон. Глядя на мужчину, я поняла: такому дому нужен именно этот хозяин.

— Нравится? — улыбнулся Ридерик.

Я кивнула.

— Мне тоже здесь всё понравилось. С первого взгляда. Не стал даже торговаться с бывшим владельцем.

— Ты купил этот дом? Так быстро?

— Люди жадные. Всему есть своя цена, — усмехнулся дракон. Он приблизился ко мне. — Моя Снежинка заслуживает лучшего. Жаль, не было времени обустроить интерьер по твоему желанию. Но если хочешь, можешь переделать.

Пока Альросский говорил, мои глаза медленно расширялись от удивления. Это что такое я сейчас слышу? Меня тут в хозяйки записать решили без согласия? Я прикусила нижнюю губу и отпустила её, но всё же решилась сказать, хотя прошлый опыт подсказывал, что моя инициатива может быть воспринята в штыки.

— Рид, отвезёшь меня сегодня домой? Хочу вернуться к себе.

— Снежинка, — наклонился дракон к моему уху, — ты хочешь сказать, что место, где живёшь сейчас, лучше и удобнее, чем это?

Я пожала плечами.

— Скорее — привычней и уютней.

— Нам уже накрыли ужин. — Альросский ничего не сказал на тему моего возвращения, но заговорщически отметил: — Повар здесь — настоящий итальянец. Он умеет создавать шедевры.

Хм. В очередной раз поняла, что дракон уходит от прямых ответов на неудобные темы, выигрывая время. То ли не желая спорить и ссориться, то ли преследуя другие цели. Ледяной вёл себя... осторожно. Как человек, который сильно обжёгся, а теперь опасался всего тёплого.

— Ты уклоняешься от ответов, — насупилась я.

То не сказал, куда везёт. То «решил проблему», но умолчал, какую именно. Понятно, что проблема наша, общая. Вот... Домой возвращать не хочет. В конце концов! Убегать от сложностей — последнее дело. Надо решать их по мере возникновения. А здесь прямо какая-то игра в кошки-мышки между драконом и его Снежинкой.

Я, по-моему, чуть не фыркнула от возмущения.

— Ева, — прошептал Ридерик, продолжая обнимать меня. — Не нужно сопротивляться. Тебе не нравятся мои решения, но и я отказать не могу. Вот тайно надеюсь, что ты передумаешь, — озвучил он мои подозрения. — Доверяй мне.

— Тогда помоги мне доверять. Расскажи. Я ничего о тебе не знаю. Почти ничего.

Альросский засмеялся.

— Хорошо. Расскажу. Только давай сначала поедим?

В уютной столовой, похожей на небольшой зал средневекового замка, отреставрированного и модернизированного современниками, стоял накрытый на двоих стол. В бронзовых подсвечниках горели тонкие, в золотистой оплётке свечи. Аккуратная, но при этом массивная мебель светлыми пятнами выделялась на тёмно-коричневом и бежевом фоне декоративно-каменных стен. Приглушённый свет люстр, висящих на цепях не слишком высоко под потолком, придавал обстановке романтичность.

Ридерик помог мне разместиться на мягком стуле, обитом узорчатой шёлковой тканью, сел рядом. Официанты бесшумными тенями заскользили вокруг, подавая блюда. Нежная рыба под сливочным соусом, запечённое мясо с томатами, зелёные свежайшие салаты, разнообразные мягкие и твёрдые сыры и спелые фрукты. В хрустальные фужеры полилось янтарное и тягучее красное вино. Решила попробовать белое.

Меня здесь, безусловно, ждали. Наслаждались тем, что смотрят на меня, ужинают со мной. Разговаривают. Видеть это и осознавать было очень приятно.

— Расскажи о драконах, Рид, — попросила я, доев рыбу.

Ледяной также утолил голод, и теперь должен был выполнить обещание. По крайней мере, моё терпение подходило к критической отметке. Любопытство, желание узнать больше о нём и о Тарийском усиливалось с каждой минутой, приближающей откровения.

— Что ты хочешь знать о нас, Ева? — сдержанно улыбнулся Альросский.

— Всё, — ответила твёрдо. — Должна же я понять, почему ты так переживаешь обо мне.

В наступившей тишине звякнул хрустальный фужер Альросского, поставленный на стол. Мягко потрескивали в пламени фитили свечей. Краткая пауза показалась вечностью. Ледяной лорд невольно хмурился, обдумывая ответ. Наконец молчание прервалось.

— Колдуны, управляющие стихиями, действительно коварные и жестокие создания, Ева. — Пристальный взгляд Ридерика был серьёзен как никогда. — Мы эгоисты. Живём как хотим, а безнаказанность делает нас ещё хуже. Многие драконы стремятся к усилению своего влияния.

— И тогда вы ищете женщину, любовь которой приносят в жертву, — вспомнила я разговор с Вальдом. — И обретаете Силу.

Взгляд, полный непонимания, был настолько искренним, что я засомневалась в правдивости слов Сирисского.

— Что за бред?

— Ну как же? Ты сам говорил, что для обретения сил нужно немного. Всего лишь полюбить.

Ридерик чуть повеселел.

— Именно, Ева. Полюбить. Но полюбить должен дракон. При чём здесь жертва любимой?

И тут я озадачилась. Альросский укоризненно вздохнул, а затем доверительно подался вперёд, ближе ко мне.

— Легенда гласит, — продолжил он, — что колдун, познавший истинную любовь, обретёт высшую степень Силы. Сольётся со своей стихией, сможет ей лучше управлять. Некоторые драконы всю жизнь занимаются поиском истинных чувств. Только вот найти настоящую любовь очень и очень сложно. Почти невозможно. Во всём виноваты наши природные циничность и равнодушие.

— Хорошо, — кивнула я. — А если любовь безответна?

— Не имеет значения. Важно, чтобы чувства познал дракон. Только вот никто не рассказал, что помимо Силы любовь приносит боль и тоску, желание сделать другого счастливее, заставляет переживать.

— Любовь — это сила, Рид, — ободряюще улыбнулась я. — Хотя сначала может показаться слабостью. Она окрыляет любого. Важно правильно направлять энергию, даже если чувства безответны. Можно разрушить себя, страдая. А можно достичь новых высот.

И я на самом деле так думала. Любовь, даже безответная, не может быть слабостью. Боль и тоска, желание помочь другому и страсть — не признаки нашей уязвимости перед другими людьми, а всего лишь переживания, присущие нашей жизни. А слабости — это неуверенность в себе, неумение встать на место другого человека и попытаться понять его. Это зависть и трусость.

Не поверив Альросскому, я тоже оказалась слабой. Не доверилась любимому, предпочла пойти на сделку с Каменным. Но чувства вины за своё решение я не испытывала. Ни тогда. Ни сейчас. Именно любя и принимая себя можешь спокойно относиться как к своим ошибкам, так и к ошибкам других.

Ридерик поднялся из-за стола. Распрямил сильнее плечи, слегка помрачнел. Я залюбовалась в очередной раз волевым безукоризненным профилем, наслаждаясь спокойствием и достоинством, которые исходили от дракона и ощущались на расстоянии. Меня не покидала уверенность, что за время нашей разлуки Ледяной... повзрослел. Стал терпеливее и рассудительнее. Такими становятся люди, когда переосмыслят ценности вследствие знаковых жизненных событий. И таким Ридерик мне нравился ещё больше.

— Это я тоже понял. — Дракон приблизился ко мне. — Пока жил без тебя.

— Скажи, — тихо произнесла я, — если бы ты знал заранее, что будет так, всё равно провёл бы отбор?

— Зная, что встречу тебя? — Ридерик хитро прищурился и наклонился, чтобы шепнуть на ухо: — Да, Ева. Даже не сомневайся.

— Но почему ты не рассказал о легенде ещё тогда?

— А зачем? — Ридерик пожал плечами. — Я уже тогда не хотел вмешивать тебя в свои проблемы. Хотел оградить от угроз. Подсознательно. Не отдавая отчёта.

Лёд между нами таял от его близости, от сказанных слов. Альросский пересёк барьеры между мирами, готов меня защищать, искать Тарийского, не бросил тот мир... Получается, дракон обрёл Силу, как и хотел. Если так, значит... Он полюбил. Меня полюбил.

А вот Каменный... Вальд солгал и переиначил легенду. Вот сукин сын!

Я резко встала и тут же оказалась в объятьях Рида. Он крепко прижал меня к себе.

— Ева... Люблю тебя. Веришь?

— Да, — шепнула, внимательно рассматривая дракона.

Его лицо оказалось совсем близко. Нос. Губы. Глаза. Я провела пальцами по мужской щеке, чувствуя пробивающуюся щетину, всмотрелась в серый пепел любящего взгляда. И неосознанно потянулась к любимому, приподнимаясь на цыпочки.

— Соскучилась по тебе, — тихо произнесла, вызывая у Рида улыбку. — Веришь?

Его губы коснулись моих с трепетной нежностью, ласково. Застывшие от разлуки чувства разом вспыхнули, как разгорающийся в огненных объятьях костёр. Поцелуй не прекращался, но становился всё более страстным, порывистым. Наше дыхание смешивалось. Сердце забилось ещё чаще, когда Рид подхватил меня на руки.

Я лишь крепче обвила его шею и прижалась. Сильный, он нёс меня бережно, как бесценное сокровище. Наверх по лестнице, в одну из роскошных спален. Так же бережно опустил на пол.

Пальцы проворно пробежались по крохотным пуговичкам вечернего платья, расстёгивая их одну за другой. Ласковые уверенные прикосновения обжигали, заставляя сладко вздрагивать от предвкушения. Тонкая ткань лазурным ручьём стекла на пол, оставив меня в нежно-голубом кружевном белье, выгодно оттеняющем кожу. Именно к голубому цвету в последнее время я испытывала необъяснимую слабость, предпочитая его остальным.

Рид чаще задышал и отступил, оглядывая меня с головы до ног. Серые глаза дракона потемнели от желания.

— Какая же ты красивая... Ев-ва, — выдохнул он. — Никогда не устану тебе это повторять.

Опьянённая его страстью, я повернулась вокруг своей оси, показывая себя. Руками повела по телу, подчёркивая соблазнительные изгибы. Повернулась ещё раз, оглянулась, призывая мужчину к действиям. Чуть прикусила губу.

Завороженный, Рид смотрел на импровизацию пристально, ласково. Хмельной от пробуждённых инстинктов, шальной от моей игры. Бесхитростная забава явно пришлась по вкусу дракону, потому что в следующее миг я весело взвизгнула. Быстрым движением Рид, как дикий зверь, бросился на меня, опрокидывая на кровать.

Его губы сомкнулись на маковке моей груди. Дракон играл с ней, с другой, чуть прикусывая, ласкал. И заставлял меня извиваться под ним, всхлипывать от чувственных переживаний. Настойчивые мужские губы скользили ниже, покрывая жаркими поцелуями бёдра, живот.

Я и подумать не могла, что смогу когда-нибудь настолько раскрыться перед мужчиной. Все мои опасения и нежность, доверие и боль разлуки смешались, превращаясь в безудержное желание. Никогда не знала, что стану такой искренне ненасытной. И сладко стонала, как можно крепче сжимая мужские плечи. Я вела руками по горячей бархатной коже, впивалась пальцами в мускулы, наслаждалась сильным рельефным телом и таяла, горела и сгорала от ласк. И возрождалась, как птица-феникс из пепла, для новых.

— Не останавливайся, — попросила я, неистово прижимаясь к мужчине.

— Не дождёшься, — яростно прошептал дракон, чудом сдерживаясь на пике страсти.

Жёсткие ладони Ридерика сжимали меня, медленно и настойчиво скользили вниз. Стискивали, утверждаясь. Обжигали, доводя до безумства. Воздуха не хватало, затуманивались поволокой глаза. Сон и явь, реальность и миры, любовь и влечение — всё смешалось, когда Рид прижал меня крепче к постели и наконец овладел. Плавно. Медленно проникая глубже. Как зверь, сладостно и глухо зарычал, ведомый первобытным инстинктом. Я выгнулась от удовольствия, отдаваясь своему Ледяному лорду, и двинулась ему навстречу, ощущая давление твёрдых губ на своих губах.

— Ри-и-ид! — застонала, уже не сдерживаясь.

Мир искрился и расширялся от нарастающего напряжения, в воздухе пахло свежестью, первым снегом, дождём. Глаза моего дракона превращались в лёд. Светлели, становились бездонными. С бездумной жадностью я впитывала в себя уверенные глубокие толчки, приближаясь к пику. И медленно сходила с ума от невероятного ощущения единства.

От пронзившей тело сладкой судороги я впилась в мужские губы, по-моему, их даже слегка прикусив. И сразу же ощутила, как мощный вихрь разрядки настиг Ледяного дракона. Наш общий мир рушился, рассыпаясь на крохотную мозаику изо льда. Мелкие льдинки крутились вокруг, сверкая острыми идеальными гранями. Волшебство продолжалось, как и осенняя ночь.

В безмятежно усталом и сонном блаженстве я лежала на Риде и слушала, как глухо бьётся сердце дракона. Лениво рассматривала своё нижнее бельё, невесть каким образом оказавшееся на ближайшем кресле. Впрочем, почему это — невесть каким? Очень даже известно, каким. Но лежать долго и наслаждаться превосходством своего положения не получилось. Рид быстро подмял меня под себя. Его рука скользнула вниз и остановилась на животе.

— Ева. У тебя шрам. Откуда?

Серые глаза дракона смотрели взволнованно, изучающе.

— В десять лет была операция. Удалили аппендикс. У вас в мире есть хирургия?

— Да, — кивнул Альросский. — Но раньше шрама не было.

— Там он исчезал.

Я слегка нахмурилась.

— С ним ты ещё более настоящая, — вдруг добродушно фыркнул мужчина.

С проникновенной нежностью поцеловал и снова перевернулся на спину, заложив руки за голову. Грудь Ридерика мерно вздымалась, на губах играла лёгкая полуулыбка. Сейчас дракон напоминал большого сытого медведя, растянувшегося в своей берлоге. Довольный, он не меньше меня наслаждался моментом. Я легла на бок, повела пальцами по мужской руке.

— А как ты оказался в мире девяти королевств?

— Леврия. Тот мир назывался Леврия, пока не появился огонь, — улыбнулся Альросский. — Мы пришли туда вчетвером. Развлечься. Тот мир гораздо раньше нашёл Тарийский. Он и пригласил нас поохотиться.

— Что было потом?

— Мы обосновались. Разделили территорию. Хорошо проводили время, пока круг драконов не распался.

— Драконы зависимы друг от друга?

— Нет. Мы всегда были свободны. О легенде узнали позже, когда стало ясно, что покинуть Леврию так просто не получится.

Рид задумался.

— Если бросить королевства погибать, огонь переметнётся в другие миры?

— Да. Сдержать стихию можно только в Леврии. Там, где всё началось.

Сейчас, размышляя о нашем разговоре с Каменным, сопоставляя услышанное, вдруг поняла, что Вальд особо не лгал. Мне тогда грозила смертная казнь, и любовь Ледяного принесли бы в жертву его Силе. Какая разница — живая любимая или мёртвая? Колдун обретает могущество, отправляется на поиски Огненного, решает общие проблемы. Драконы освобождаются от бремени и становятся свободными.

Что такое один человек, когда речь идёт о спасении Вселенной? Мудрая жестокость, ничего не скажешь. Такое можно попытаться понять, когда не касается тебя или твоих близких. Я же геройством никогда не отличалась, потому даже поёжилась от удручающих мыслей. Меня хотели, да и хотят использовать как пушечное мясо для решения проблем.

Может, и не казнили бы, но, пользуясь обстоятельствами, к Огненному отправили на разведку. Можно не сомневаться — Каменный и Водный заодно. А вот Ледяной хочет вернуть меня в Леврию.

Сам Ридерик говорит, что Огненный крайне опасен. Но он может быть опасным и для Рида, если с самого начала Тарийский задумал подобный исход событий. Интуиция, шестое чувство, логика... Думай, Ева. Думай.

Я села на кровати.

— Сколько тебе лет?

Вдруг поняла, что безумно хочу знать ответ на этот вопрос. На вид Риду не больше тридцати пяти.

Он тепло улыбнулся.

— Тридцать. По исчислению Раниндара,— спокойно ответил Альросский.

— Сколько живут драконы?

— Долго. По людским меркам — очень долго. Не меньше трёхсот ваших лет. Вальд — самый старший. Я и Дамиан — младшие.

— А Евлину ты знал?

— Евлину? — Ридерик прищурился. — Дамиан всегда был скрытным.

— А другие драконы могли знать о ней?

— Вряд ли. Огненный и мне-то всё не рассказывал. А Водному и Каменному — тем более не стал бы.

Подозрения разрастались. Вот и Евлина оказалась тёмной лошадкой. Тем не менее, эта женщина реально существовала в жизни Тарийского. И, судя по всему, внесла особенный вклад.

— Знаешь, если Дамиан меня с ней перепутал, вполне может быть, что Евка, с которой я поменялась местами, и Евлина...

— ...одно и то же лицо.

Фразу мы закончили одновременно.

— А ещё он был очень зол на неё. Как будто она совершила то, чего не следует.

— Это я уже понял, — на лице Рида мелькнула тень. — Куда ты клонишь, Ева?

— Просто странно, что Дамиан позвал вас охотиться в открытый им мир, а потом вы оказались в нём заперты. Будет ли откровенен Тарийский, когда вы встретитесь?

Ридерик угрюмо молчал. Он поднялся с кровати и подошёл к окну. Раздвинул тяжёлые портьеры. В свете ночных фонарей за стеклом падали редкие снежные хлопья. Я невольно залюбовалась мужчиной, обстановкой, исполненной романтичной мистичностью, но тут же сосредоточилась. Проблема требовала решения.

— Тарийский знает легенды драконов?

— Думаю, да.

— Рид. Выслушай меня. — Мысли в моей голове складывались в чёткую последовательность. — Что, если Тарийский не хочет возвращаться в Леврию и решать проблемы? Дамиан показался мне вполне довольным своей жизнью здесь. Ты не видел его несколько лет. Кто знает, что у него сейчас на уме? В одиночку ты не сможешь заставить его вернуться, несмотря на обретённую Силу. Девять королевств по-прежнему нуждаются в драконах. Зато Огненный может провести параллель между Евлиной и мной. Двойники, открытые врата между мирами, ваша встреча. Если он заподозрит, что я помогла тебе выйти на него, кто знает, чем всё обернётся?

На лице Альросского отразилось сомнение. Риду определённо не понравились мои опасения, но и не обращать на них внимания было нельзя. Каменный предполагал, что у Огненного находится его артефакт, который надлежало изъять. Но чётких доказательств этого не было.

— Вальд не просто так хочет всё лучше разузнать. Поэтому и попросил меня. Так появится шанс выяснить, подстроил Огненный вам ловушку в Леврии или произошла случайность.

— Он опасен.

— Рядом со мной будешь ты. Я верю, что ты защитишь меня в нужный момент.

Ридерик снова отвернулся. Он молчал. Я потихоньку сползла с кровати, подошла к нему, приобняла сзади. Ему предстоял сложный выбор: прислушаться ко мне или поступить по-своему. Чем закончились прошлые попытки оставить меня за ситуацией, мы оба знали.

— Отвези меня домой.

— Хорошо, — глухо ответил он. Повернулся, обжёг сердитым взглядом. — Только не рассчитывай избавиться от меня.

— И не хочу, — улыбнулась я.

Обратная дорога пролетела как миг. Альросский пару раз пытался переубедить меня, но тщетно. Мои доводы оказались сильнее.

Дракон сердился. Он пошёл на уступки, но сделал это вынужденно, и теперь всячески пытался усмирить эмоции разумом. Я понимала, что над Ридом довлеет беспокойство за меня. Возможно, ревность. Но не вмешивалась.

В конце концов, ещё ничего не произошло! Проблемы надо решать по мере поступления. Сейчас их нет. Ничего нет кроме страха и тревоги за будущее.

— Волков бояться — в лес не ходить, есть у нас такая пословица, — произнесла я, подбадривая Ледяного.

— Ты просто не знаешь Дамиана, — мрачно ответил Рид.

— Он мог измениться.

Альросский хмыкнул, следя за тем, как ключом открывается входной замок. Дверь распахнулась, я скользнула внутрь, приглашая его войти следом. По сравнению с дворцовыми хоромами квартира выглядела скворечником с крохотной площадью. И Ридерик в этом убедился.

Нет. Никоим образом я не испытывала ни стеснения, ни неудобства за своё жильё. Скорее наоборот — гордость. Ведь именно эту квартирку я купила сама на заработанные деньги, с трудом преодолевая преграды. Это материальное проявление моей независимости и самодостаточности.

— И ты здесь хочешь жить? — скептически произнёс Альросский.

— Не нужно привлекать внимание переездом в твой дом. У Тарийского могут возникнуть вопросы.

— Какие вопросы?

— Откуда у меня такие деньги или кто мой покровитель.

Ридерик ничего не сказал. Только тяжело вздохнул. Он уже прошёлся по комнатам и осмотрелся. Вдруг залез в карман и вытащил визитку Мельской.

— Выбрось это, пожалуйста, — попросил, роняя картонку на стол.

Я пожала плечами. Его поступок стал приятной мелочью. Впрочем, отыскать человека для Ридерика — не проблема. Меня он нашёл без Мельской, безошибочно приехав на праздник. Подтверждая эти мысли, дракон протянул руку и разжал пальцы, раскрывая ладонь. В воздух поднялись крохотные светлые искорки. Снежинки плавно закружились вокруг меня.

— Познакомься, Ева, с пересмешниками. Теперь они будут находиться рядом с тобой, как маленькие шпионы. Так я буду знать, что с тобой происходит.

— Всегда и везде?

— Это моё условие.

В голосе Рида проявились властные нотки.

— А Тарийский не почувствует твою магию?

— Пока ты вне подозрений, ему незачем проверять пространство. К тому же мои пересмешники умеют вести себя так тихо, что даже при сканировании их тяжело обнаружить. До сих пор у Дамиана не получалось, — самодовольно улыбнулся Ридерик.

— Они помогли найти меня?

— Они. И твои чувства. — Альросский подошёл ближе, заключая меня в объятья. Его голос зазвучал глуше. — Ты скучала по мне, вспоминала. Верно?

— Да.

Я молчала, когда тёплые, успокаивающие надёжностью объятья стали крепче. С улыбкой на губах позволила себя поцеловать. Наслаждалась проникновенно нежным поцелуем, подарившим чувственное откровение, и спустя несколько минут проводила любимого, в очередной раз восхищаясь его волевой решительностью.

Уходить Ридерик не хотел, но попрощался и покинул квартиру. Вокруг парили причудливые снежинки, искрясь и переливаясь в рассветных солнечных лучах.

Часть 2. Игра в прятки. Глава 8

Утро началось через четыре часа сна, с назойливого звонка. В смутном предчувствии выползла из тёплой постели и поплелась к дверям, завернувшись в любимый халатик. Сразу решила: если это Эрик, не стану открывать. Заглянула в глазок и увидела щупленького парня в синей униформе. С грандиозной корзиной цветов. Посыльный.

— Ева Влас. Доброеутроэтовам! — Широченная улыбка на лице мальчишки и протянутые розы не могли скрыть наигранной радости. — Куда прикажете поставить?

— Пока туда.

Я посторонилась, показывая на ближайшую тумбочку.

— От кого они?

— Это ещё не всё. — Мальчишка сбросил с плеч рюкзак, достал коробку и небольшой блокнот. — Шоколадные конфеты тоже вам. Распишитесь, пожалуйста, в получении.

Я не ответила. Если это от Лопаточкина, придётся парню ехать с цветами обратно. Подошла к корзине, чтобы выудить из неё маленькую красную карточку.

«Моё искреннее восхищение — Вам. Дамиан», — было написано золотыми буквами.

Пять слов, заставивших меня сделать глубокий вдох. Неужели заинтересовала? Маленькая искрящаяся точка упала на карточку и снова взвилась вверх.

Я повернулась к посыльному.

— Где расписаться?

— Здесь.

Чиркнув подпись в протянутом блокноте, проводила гостя и подошла к цветам. Шикарные красные розы источали глубокий аромат. Надеюсь, у Рида достаточно терпения и мудрости не ревновать. Если предположить, что Тарийский начнёт ухаживать за мной, Ледяному предстоит понервничать. Пересмешники покажут ему всё без прикрас. Но именно надежда на близкие отношения и видимость этих отношений позволят мне приблизиться к Дамиану. Как деловой партнёр я вряд ли могу представлять для Огненного интерес. Как друг — и подавно.

Домашний телефон был следующим продолжателем беспокойства. На дисплее высветилось имя Мельской. Время — десять утра. Инга не спит после бурной ночи на вечеринке?

— О, Ева, ты дома? — удивлённо спросила подруга.

— Да.

— Одна?

Ну конечно! Заговорщический вопрос должен вызвать меня на откровения.

— Инга, ты чего ни свет ни заря?

— Я? — На той стороне осеклись, чтобы грандиозно заявить: — Это успех! Это бешеный успех, Ева! Больше половины работ Эрика расписаны под заказ, оставлена предоплата!

— Здорово!

— Критики в восторге! Я видела черновики будущих статей. Не знаю, чем ты зацепила Борина, но его опус просто искрит комплиментами в твой адрес. Что ты ему сказала?

— Правду, — хмыкнула я.

— Послушай, — замялась Мельская чуть позднее, когда запас восторгов иссяк, — а тот мужчина, с которым ты ушла... Он тебе кто?

— Знакомый.

— Знакомый? Но он так на тебя смотрел!

— Я не могу запрещать людям смотреть на меня так, как они хотят.

Я весело улыбнулась, глядя на снежинку, прилепившуюся к телефонной трубке.

— Послушай... Если он тебе не нужен, может, расскажешь, как его найти? Что он любит, где появляется?

— Инга, — злорадно улыбнулась я, выбрасывая визитку Мельской в мусорное ведро. — Ты и так оставила ему свои контакты. Не надо навязываться мужчине. Если захочет, сам тебя найдёт.

Я не стала распространяться о степени нашей близости с Ридериком. Мало ли, вдруг Огненный начнёт наводить справки. Не настолько Инга мне подруга, чтобы делиться с ней сокровенным. Рейно бы рассказала. Особе, ищущей выгоду — нет. Тем более Инга постоянно делала стойку на всех моих мужчин, пытаясь таким образом решить проблему своих комплексов. Только не с Ридом. Он — мой.

— Ну...

По междометию поняла, что подружка весьма недовольна.

— Ты сегодня приедешь на выставку? — уточнила Мельская, сменив тему.

— Нет. Планировала довести до ума один кулон. Сусальное золото, чёрный агат, красный дракон, — рассказала ей коммерческую тайну.

Уже несколько дней я занималась отрисовкой драконов, увиденных в книге легенд. Начала с Огненного.

— Надеюсь, тебе не надо напоминать, что право первой увидеть твои работы — у меня.

— Всегда у тебя и только у тебя, — успокоила я Мельскую.

— Ну тогда жду звонка, — по-прежнему недовольно попрощалась Инга, и связь прервалась.

Снежинка взвилась в воздух, мигнула и пропала. Похоже, отправилась с донесением. Чувствую, у Рида началась весьма насыщенная жизнь. Но это его дело, а моё лежало на соседнем столике: несколько аккуратных камней, подобранных под будущие миниатюры, и отрисованные эскизы.

Когда я окончательно перенесла изображение нового дракона на камень, ожил мой мобильный телефон. Абонент номер скрыл, поэтому я ответила с явной неохотой.

— Добрый день, Ева, — приятный мужской голос с бархатцой показался очень знакомым. — Вам понравились цветы?

— Дамиан?

— Не удивляйтесь. Очень тяжело долгое время находиться в стороне от красивой девушки, а я не отличаюсь особой терпеливостью.

Голос Тарийского был завораживающе мягким. Воображение почему-то подкинуло картинку маленького безобидного котёнка, умеющего превращаться в свирепого льва. Сейчас котёнок усиленно прятал острые зубы и когти, стараясь произвести хорошее впечатление.

Я промолчала. Вот правда! Спросить у девушки, понравились ли ей цветы, и не дождаться ответа? Характеризует самовлюблённого типа, которому безразличны и эти самые цветы, и чувства той, кому они предназначались. Рассыпаться в радостных восклицаниях на его оправдания тоже желания не было. Но пауза оказалась недолгой.

Дамиан едва уловимо хмыкнул и продолжил:

— Скажите, Ева... Что вы делаете сегодня вечером?

— Работаю.

Мой ровный мягкий голос удивил даже меня.

— Поужинаете со мной? — не растерялся Тарийский.

— С удовольствием, но не сегодня.

— Может, завтра? Но... Хм. К сожалению, завтра не смогу я. — Дамиан как будто удивился и даже расстроился. — Мне нужно срочно покинуть страну на несколько дней. Дело совершенно не терпит отлагательств. Думал увидеть вас сегодня, обговорить условия заказа одной из ваших миниатюр, провести вечер в приятной компании.

Я слушала Огненного и поражалась разительным переменам, произошедшим с ним. Сейчас он ничем не напоминал того грубияна на выставке. Тарийскому очень приспичило встретиться со мной, и он весьма старался. Даже о миниатюрах вспомнил.

— Скажите, Ева, есть у меня шанс изменить ваши планы? Поверьте, я умею быть благодарным клиентом.

Отношения с Дамианом плавно перетекли в деловое русло, заставив меня слегка озадачиться. Только что он планировал свидание, но изменил цель. Или заказ миниатюры был первоначальным планом? Так или иначе, но мягко и очень настойчиво Огненный подталкивал меня ко встрече в нужное ему время. Повод стал серьёзнее, и причины к отказу себя исчерпали. Я уже выбрала работу вместо свидания. Теперь мне предлагали обговорить условия заказа, мотивируя недостатком времени в другой день. Хитро!

— Тогда в другой раз, Дамиан, — улыбнулась я, не поддаваясь на манипуляции.

— Вы режете меня без ножа, Ева.

— К моему великому сожалению.

— Хорошо, Ева. Приятного вечера, — произнёс Огненный и отключил связь.

Я снова улыбнулась. Похоже, Тарийский — весьма талантливый манипулятор. Он закончил разговор так, чтобы оставить за собой последнее слово, исчез в неизвестном направлении. Любая неискушённая девочка была бы уверена, что мужчина обиделся и решил бросить ухаживания. Ведь он не сказал, что позвонит или приедет. Не сделал ни одного намёка на продолжение знакомства. Как часто потом девочки ошибаются, мучаясь угрызениями совести, что оказались недостаточно ласковыми с мужчиной и не были более сговорчивыми? А заканчивается чаще всего очередным звонком манипулятора и желанием жертвы бежать на свидание, уже готовой на всё.

В том, что Огненный появится вновь, сомнений не было. Такие отказов не любят и не сдаются. Чем больше я буду сопротивляться его попыткам «продавить» меня, тем сильнее разгорится желание меня сломать. При условии, что мужчина самоуверен и силён. Это условие даже доказывать не требовалось. Ридерик знал Дамиана и предупреждал об этом.

Что ж. Я потянулась руками вверх, вставая на цыпочки. Проведу это время с пользой. Дорисую одну из миниатюр.

Вот уже целую неделю каждый день начинался для меня по-особенному. Это утро не стало исключением. Сегодня на подушке я обнаружила красивую розу из пересмешников. Маленькие аккуратные снежинки взвились в воздух, как только я прикоснулась к цветку, наполняя ароматом зимней свежести комнату. На окне, расписанном тонкой вязью изморози, уже красовалось очередное послание моего дракона:

«Сильно соскучился. Встретимся вечером?»

Подошла к стеклу, выдохнула тёплый воздух на иней, размораживая поверхность. Нарисовала пальцем небольшое сердце на буквах и в нём написала «Да». Конечно, мы встретимся, любимый. Я тоже соскучилась.

Чашечка свежесваренного кофе с тёплым бутербродом, покрытым тонким ломтиком плавленого сыра, заставила меня окончательно проснуться. Осень всё сильнее вступала в свои права, привнося больше холода, дождей и сырости. Становилось промозглее, и я уже с нетерпением ждала отпуска Ольги.

Мы с Рейно собирались лететь на море. Тёплое лазурное море, белый песок на пляже и личное бунгало мне снились по ночам. Путёвки лежали у сестры, мой чемодан красовался в углу комнаты, ни на минуту не давая забыть о приятном путешествии. Всегда любила собираться долго. Именно во время таких неспешных сборов чувствуешь всю прелесть наступающего счастья.

Я как раз раскладывала инструменты на рабочем столике, когда позвонил Дамиан.

— Ева, доброе утро. — Казалось, мужчина улыбался. — Решил услышать вас пораньше, пока вы не успели запланировать вечер. Вы же не успели?

Своим подходом Тарийский мне даже помог. Отказывать нельзя. Мне крайне нужно общение с драконом. А построение диалога автоматически позволяло воспользоваться ситуацией.

— Вечер? Нет, не успела.

— Я помню, вы обещали мне встречу.

— Обещала.

— Вы поужинаете со мной?

— С радостью, — мягко ответила ему.

— В семь часов я пришлю за вами машину.

— Хорошо. Договорились.

Ровно в назначенное время в дверь моей квартиры позвонили. Я только закончила одеваться, нанеся на запястья и мочки ушей капельки любимых духов.

Немолодой мужчина с лёгкой сединой на висках вежливо поклонился.

— Лимузин подан, госпожа Влас.

— Дамиан в машине?

— Никак нет. Он будет ждать вас на месте. Господин Тарийский решил лично удостовериться в том, что всё приготовили, как он пожелал.

Водитель меня заинтриговал.

— Вот как? И куда мы поедем?

— Поместье Риванширдов, — ответил мужчина, пристально глядя на меня.

Замерев от удивления, почувствовала, как по спине прокатился холодок. Старый заброшенный замок за чертой города в непролазной глуши — место первого свидания? Мрачное строение, обросшее жуткими историями об убитых там хозяевах, замученных несчастных жертвах гражданской войны и привидениях? Куда более чем оригинально, Дамиан! Браво!

В очередной раз порадовалась своей нулевой реакции. Так уж сложилось, что любой шок выражался у меня лёгким ступором, за время которого можно было прийти в себя. Остальным я казалась в такие моменты эталоном невозмутимости. Если не присматриваться к лёгкой бледности и не трогать вмиг леденеющих рук.

В детстве мне очень нравился мальчик. Мы не дружили, но часто общались в одной компании. Так вот. Я геройски выдержала нашествие огромного зелёного богомола и не пискнула, пока он сидел на моей юбке. Почему? Да очень просто. Леди не ведут себя как истеричные девки. Так и сидела перед всеми белая как смерть и смотрела на медленно дефилирующее насекомое. Оно ползло по белой ткани в сторону оголённой ноги, пока я собиралась с мыслями, а вернее — выпутывалась из объятий паники. Избавиться от врага помог один из друзей, случайно заприметив захватчика. Помню, купила Герке на следующий день мороженое. В знак благодарности. Правда, ему об этом не сказала. Придумала отговорку, мол, проспорила девчонкам.

Так и сейчас. К следующему вопросу я уже успела взять себя в руки.

— Знаете это место?

— Наслышана. Странный выбор.

— Мой хозяин несколько... эксцентричен. Но если вы отказываетесь, достаточно одного звонка. В городе забронирован столик в ресторане «Континент».

— О нет. Не нужно.

Я наблюдала за тем, как снежинки садятся на плечи водителя.

Такая ерунда, как заброшенное полуразвалившееся поместье, никоим образом не выведет меня из себя. Минутная растерянность из-за непредсказуемого выбора дракона уже прошла. Уж очень он оказался специфичным. Видимо, Огненный решил пощекотать мне нервы за первый отказ.

Я улыбнулась.

— Всегда хотела посмотреть это место.

— Тогда едем.

Мужчина поклонился мне и пошёл вниз по лестнице, как только я закрыла дверь.

Дорога до замка пролетела быстро. Я сидела на заднем сиденье и наслаждалась одиночеством. Впрочем, оно было несколько утрированным. Вокруг парило несколько пересмешников, прятавшихся до этого в волосах. Они весело порхали — ну точно крохотные бабочки — по салону лимузина, залезая везде, куда только могли. Любопытство магических созданий веселило — известно, что исследует машину Рид. Как выяснилось, Альросский мог наблюдать за происходящим так, словно сам находился рядом. А пропадающие пересмешники — просто магическая энергия, исчерпавшая свой ресурс.

Одна из снежинок коснулась лица, другая попыталась прилепиться к губам, заставив закрыться от неё ладонями, сдерживая рвущийся наружу смех. Ещё не хватало, чтобы водитель Тарийского доложил потом дракону, что дама сама с собой веселилась в машине. Впрочем, кто знает, не привлечёт ли моя неадекватность Огненного ещё больше? Всё же два сапога — пара.

От подобных мыслей становилось смешнее. Воображение рисовало забавные эпизоды, Рид продолжал развлекаться, волноваться было некогда. Потому когда машина пересекла покосившиеся от времени массивные кованые ворота и скользнула в темноту, подсвеченную редкими тусклыми фонарями, я была вполне спокойна и добродушна.

Узловатые стволы старых деревьев выглядывали исполинскими стражниками из глубины запущенного парка, играя тенями в жёлтых отблесках светильников. Гравий дорожного покрытия под покрышками колёс монотонно скрипел и трещал в наступившей тишине. Сквозь приоткрытое водителем окно слышались редкие крики ночных птиц.

Автомобиль плавно остановился перед крыльцом. Ещё минута — и дверца открылась, приглашая меня наружу. Дунуло порывом северного ветра, когда я выскользнула из машины и встретилась глазами с Тарийским. Гордо расправленные плечи, цепкий прохладный взгляд и давящая обстановка должны были по умолчанию заставить меня прочувствовать властность пригласившего, подчеркнуть его безусловное преимущество.

Я подошла к дракону и улыбнулась, ожидая приветствия. Повисла пауза. Хмыкнула про себя и протянула руку.

Дамиан на мгновение прищурился, потом вдруг расплылся в широкой приветливой улыбке. Взял мои пальцы, коснулся их губами.

— Счастлив видеть вас. Вы, — взгляд быстро скользнул по мне, — очаровательны, Ева. Зелёный цвет вам идёт.

— Цвет спокойствия и долголетия.

— Вот как? Не знал.

Дамиан не выпускал мою ладонь.

— Надеюсь, вас не сильно смутил мой выбор?

— Всегда желала осмотреть это место, — спокойно ответила я. — Но поместье закрыто для посещений.

— Захотелось увидеть вас на фоне древних руин. Простите мне эту слабость, — обаятельно улыбнулся Тарийский.

— Вам очень понравились фотографии де Лавье?

Во взгляде Огненного блеснул опасный огонёк.

— Понравились. Но я уверен — лишь потому, что на них ваше изображение.

— Или изображение Евлины, которую вы искали.

Я решила не умалчивать этот факт. Важно выяснить, насколько информация о Евке закрыта.

— Да перестаньте! — тут же отмахнулся Дамиан. — Вы с ней очень разные.

— Но эта девушка чем-то расстроила вас?

— Скажем... Да. — Тарийский снова улыбнулся. — Временная слабость. Но не будем о ней. Хочу всё знать о вас.

В милой беседе мы поднимались по старой лестнице, освещённой факелами на протяжении трёх этажей. Поднимались, пока не вышли в один из залов. В центре помещения с выщербленными каменными стенами стоял небольшой накрытый стол. Горели свечи и декоративные светильники. Чуть поодаль от стола стояли инфракрасные обогреватели. Благодаря им в импровизированной столовой было тепло, несмотря на то, что одна стена замка отсутствовала. Вместо неё зияла чернотой дыра, открывая доступ к небу, расчерченному россыпью звёзд, и луне, одиноко висящей справа.

— Не хотите взглянуть на вид, открывающийся сверху? — пригласил меня к проёму Тарийский.

— Хочу, — кивнула головой и снова заледенела.

Какое точное попадание! Я действительно боюсь высоты, а вернее — старых полуразрушенных лестниц, что могут осыпаться под ногами. Шаткости и неуверенности в перекрытиях. Так и кажется: сделай шаг — и всё развалится, превратившись в пыль. Странно, что с Ридом, когда-то давно, словно в другой жизни, я играла на ледяном мосту. Но там было другое. На тот момент происходящее казалось нереальным. Каким-то затянувшимся дурацким сном. Сейчас же... Я была в своём мире, недалеко от города, в котором родилась и выросла. Чувства обострились вмиг. И мужчина рядом совершенно не вызывал доверия.

Дамиану ни в коем случае нельзя показывать уязвимость. Заставила себя собраться, и спокойно пошла прямо к проёму. Медленно приблизилась. Остановилась, рассматривая кроны деревьев, протянувших к звёздам корявые тёмные лапы с остатками листьев, парковые дорожки, чуть белеющие в лунном свете отполированными камнями.

Вдох. Выдох. Ну не станет же он меня убивать? Вдруг холодная мысль липким щупальцем погладила моё сознание. А что, если Тарийский всё знает? Знает, что я пришла вместо Евки. Знает, что в моих волосах спрятались магические пересмешники Ледяного. Такая возможность подстроить в глуши несчастный случай и поглумиться над нами!

Камни вдруг посыпались под ногами. Я качнулась и оступилась. Крик, застрявший в горле. Взмах руками — и бездна раскрывает пасть... И сильный рывок обратно, в объятья Огненного дракона.

— Ева!

Смешок Тарийского, горячее дыхание возле скулы, лёгкий запах виски с ароматом пачули. Крепкий захват, из которого невозможно выбраться, показавшийся мне кольцами королевского питона. Мои ледяные пальцы и учащённый стук сердца. Кажется, оно выскочит из груди!

— Ну что же вы? Неужто испугались?

— Немного.

Врать не стала. Нельзя.

— Я пригласил вас полюбоваться видом, но никак не прыгать вниз в надежде на острые ощущения. Вы в порядке?

Подалась назад. Дамиан будто нехотя расцепил руки. Во взгляде — озабоченность происходящим и бескрайний интерес, выдающий его с потрохами. Не знаю, причастен ли он к ситуации, но интуиция вкупе с инстинктами просто ревели бежать от Тарийского без оглядки.

Ещё раз выдохнула и улыбнулась.

— Да. Не понимаю, что произошло.

— Старое строение, — недовольно поморщился Огненный. — Думал его купить, привести в порядок. Но вижу, вложений потребуется гораздо больше, чем хотелось бы. Пойдёмте за стол. Мой повар изумительно готовит.

Дамиан шагнул ко мне, чуть приобнял, утягивая за собой.

— Думаю, вам надо выпить немного вина. Оно тебя успокоит, Ева, — тихо произнёс он. — Если бы я знал, что так произойдёт, поверь, ни за что бы не подпустил тебя к проёму ближе чем на метр.

— Вы очень заботливы, Дамиан, — нашла в себе силы улыбнуться я.

— Мне будет приятно, если мы перейдём на ты.

«Хм. Ну, собственно, ты уже перешёл».

Я согласно кивнула. Настроение оставляло желать лучшего, но что такое настроение, когда важен дракон? Улыбка вернулась на лицо, взгляд загорелся любопытством и открытостью для нового знакомства.

Мясо действительно оказалось нежным и сочным, а зелень — свежей и ароматной. После нескольких глотков красного вина стало спокойнее и теплее, ушла мелкая дрожь с кончиков пальцев, но расслабляться нельзя. Не покидало ощущение, что я нахожусь на минном поле без миноискателя и даже без сапёрной лопатки.

— Так ты не профессиональная модель, Ева?

Тарийский отложил приборы в сторону, позволяя официантам убрать посуду, и внимательно посмотрел на меня.

— Нет, — покачала головой. — Чистая случайность.

— Прекрасная случайность. Она позволила мне познакомиться с тобой.

— Взаимно.

Ну а что? Я сидела в компании чудесного заботливого мужчины, сильно раскаявшегося в том, что он привёл меня в опасное место. Беседа текла плавно, находились общие интересы. Нам обоим нравилось современное искусство, вкусы в отношении всемирно известных художников совпадали. Идиллия близких по духу людей, не иначе!

— Ты сильно любишь мать и сестру?

— Разве можно не любить родных? — парировала в ответ.

— Они отвечают тебе взаимностью?

Теперь Тарийский интересовался моей семьёй. К чему эти вопросы? Разве Огненный не выяснил всё обо мне в тот самый час, когда получил от своих людей мой адрес и телефон?

— Мы прислушиваемся друг к другу, помогаем при необходимости, поддерживаем. В горе и в радости, как говорится. Почему ты спрашиваешь?

— Очень интересно тебя узнавать, — улыбнулся Дамиан. — Ты не похожа на других девушек.

— Это чем же?

— Наверное, более искренняя, но всё равно загадочная. Вот и семья у тебя любящая.

— Может быть иначе?

Я знала, что может. Но меня интересовал ответ Тарийского: что думает о семейных ценностях дракон, какими принципами живёт.

— Скорее — всегда иначе. Мы принимаем за любовь собственную выгоду. А первопричина всем бедам — эгоизм и нежелание понять другого.

— Ты говоришь так, словно сам обжёгся.

Огненный выказывал чудеса мудрости. В жизни бы не подумала после рассказов Альросского.

Дамиан лениво откинулся в кресле. В колдовских глазах с новой силой вспыхнул интерес.

— Ты проницательна, Ева. Это приятно. Скажи, ты встречаешься с кем-нибудь из мужчин? Или женщин? — Огненный весело прищурился от собственного вопроса.

— Кхм, — невольно хмыкнула я. — Недавно рассталась.

— Значит, — Тарийский встал и подошёл ко мне, приглашая подняться, — у меня нет соперников?

Я молча понялась, решив оставить вопрос без ответа. Облегчать жизнь Огненному, а вернее, моё завоевание, не было никакого желания. Чем дольше отношения задержатся на стадии лёгких платонических свиданий, тем лучше.

— Молчание — знак согласия? — Дракон расцвёл в плотоядной улыбке и самоуверенно добавил: — Это радует. Поедем в ночной клуб или развлечёмся в казино?

Дамиан попытался привлечь меня к себе, но я шагнула в сторону. Невзначай, как будто между прочим, заприметив на небе пролетающий спутник, но абсолютно намеренно. Остановилась, провожая взглядом искорку. Показала на неё Дамиану.

— Завтра утром у меня важная встреча. Совсем рано. И опаздывать нельзя. Поэтому буду признательна, если ты отвезёшь меня домой.

— Вот как?

Дамиан явно скрыл разочарованную усмешку. Тут же взял себя в руки. Его голос потеплел.

— Только при условии, что ты пообещаешь мне новое свидание.

— С удовольствием.

Я улыбнулась Огненному.

Ну вот. Собственно, началось. Рыбка попалась на крючок. Только вот кто из нас рыбак — в этом ещё предстояло разобраться.

Глава 9

Дамиан сдержал слово и привёз меня домой. Как обещал — сразу после ужина. Он не сделал ни шага, ни намёка на то, чтобы снова приблизиться ко мне. Резко охладел, превратившись в галантного и внимательного собеседника. Предложил выпить шампанского на прощание, затем проводил до подъезда.

Его густые, коротко стриженые волосы в свете уличного фонаря отливали красным. Даже тёмно-бордовым, похожим на густой цвет венозной крови. Редкостная особенность, отличающая драконов от простых людей. У Рида волосы при определённом освещении казались светлыми. У Каменного меняли оттенок от русого — к тёмно-каштановому.

— Доброй ночи, Ева, — вежливо пожелал Дамиан, задержав в своей руке мои пальцы. — Я получил истинное наслаждение, общаясь с вами.

Тёмные глаза Тарийского в полумраке стали почти чёрными, зловещими, колдовскими. Сам дракон сохранял невозмутимую самоуверенность с толикой равнодушия, несмотря на произносимые слова. Огненный говорил формальности, и я это понимала так же чётко, как он сам. Вечер закончился. И снова всё вышло по-моему, поэтому интерес Дамиана никуда не пропал.

— Всего хорошего, Дамиан, — улыбнулась я, чиркнула магнитным ключом по замку и скрылась за тяжёлой дверью.

Быстро взлетела по лестнице на свой пролёт и зашла домой. И чуть не заорала от страха, когда сзади на меня напали, закрывая тёплой ладонью рот. Сильный захват, приятно знакомый запах, горячий поцелуй в шею, такой, что захватило дух.

— Ева! — шикнул Ридерик. — Мы же договаривались!

— Ты бы ещё ночью ко мне в постель залез без предупреждения! — выдохнула я, когда вновь обрела способность дышать. Ей-богу, заикой оставит! Надо же, какая внезапность!

— С удовольствием! — Дракон хитро улыбнулся и вдруг сердито произнёс. — Ева! Ты не хочешь объясниться?

— Что?

Что не так? Удивлённо повернулась к Альросскому, пытливо всматриваясь в нахмуренное лицо. Гневный блеск в глазах и плотно сомкнутые губы ясно показывали: меня ждут разборки. Но почему у него так резко испортилось настроение?

Слава Богу, Рид не стал выжидать.

— Какого ра'кшама ты пошла к открытому проёму? — возмутился он.

— Нужно было показать Дамиану свой страх?

— О чём ты думала, когда встала на самый край? — сильнее рассердился Ледяной. — Понимаешь, что ещё миг, и мне пришлось бы проявить себя?

— Каким образом?

— Думаешь, я позволил бы тебе упасть? Ты задумалась и потеряла равновесие.

— Разве не Тарийский подстроил падение? Он с таким интересом за мной наблюдал...

Ридерик махнул рукой.

— Нет, не он. На этот раз чистая случайность, хотя с него станется.

— Рид...

— Послушай меня, Снежинка, — в голосе Альросского проявились металлические нотки. — Ты должна быть осторожнее, если хочешь придерживаться своего плана.

— Нашего плана.

Альросский возмущённо фыркнул, недвусмысленно показав, что разобрался бы с проблемой по-своему. Упуская кучу важных мелочей, ещё больше рискуя. Но я могла его понять. Дракон и правда за меня переживал.

Он медленно сел в кресло, не спуская с меня тяжёлого взгляда. Видно было, что Ридерика обуревают серьёзные сомнения в правильности принятого решения. Если Огненный ни при чём, значит, это я раззява, и гнев Ледяного более чем справедлив. Нельзя забываться, находясь рядом с таким мужчиной, как Дамиан. В другой раз удача может отвернуться. Рассказывать же Риду, что я на мгновение там, возле разрушенной стены, испугалась разоблачения, ни в коем случае нельзя.

— Ева, ты должна уяснить раз и навсегда, что Дамиан — опасный и непредсказуемый дракон. Он не знает жалости. У него нет совести. Даже я не могу предугадать, как поведёт себя Огненный при встрече. Но превосходство будет на его стороне, пока ты рядом с ним.

— Почему?

— Потому что он ничем не рискует и не боится никого потерять.

Я подошла к любимому и опустилась к нему на колени, обвив шею руками. Закопалась пальцами в жёсткие волосы, приблизилась к губам. Коснулась своими, неспешно пробуя вкус. Чуть горький, сухой и уже безмерно родной.

— Прости, — зашептала. — В следующий раз буду осторожнее. Обещаю.

Ридерик тяжело вздохнул.

— Ты заставила меня сильно волноваться, Ева. Не знаю, зачем решил пойти на уступки.

— Наверное, потому что доверяешь мне? И понимаешь, что так у нас больше шансов добиться желаемого?

Рука Ледяного скользнула вниз, крепче прижимая меня. Другая легла на затылок, не давая уклониться от ласки. Поцелуй стал более порывистым, страстным. Более жёстким, как будто грубоватым, но в то же время исполненным нежности и беспокойства. Ридерик словно соглашался со мной и тут же ругал меня, ласкал и нежил одновременно.

— По-моему, я сохранила самообладание в том мрачном месте только из-за тебя... — шепнула, когда поцелуй прервался.

— В смысле?

— Знала, что ты рядом, — протянула я руку к одному из кружащихся вокруг пересмешников.

Снежинка села мне на ладонь.

— Одно твоё слово — и ты больше никогда не увидишь Дамиана, — глухо ответил Альросский.

— Я знаю, Рид. Скажи, ты разговаривал с Каменным?

***

Да. Он разговаривал с Каменным, пока был в Леврии, решая дела. Требовалось срочно подтвердить догадку насчёт Евлины-Евки. Поэтому, не задерживаясь во дворце, Ридерик направился к Лейской гряде на встречу с Сирисским.

Ледяной пик встретил его неприступным молчанием. Основные врата владений Каменного были закрыты. Наглухо. Отсутствовало даже каменное плато, на котором он разговаривал с Вальдом в последний раз.

Ридерик только собрался заявить о себе, проморозив скалы до основания, как начался камнепад, в очередной раз меняя рельеф. Снова появился уступ, а чуть дальше зачернел проём, приглашая его во дворец.

Ледяной дракон переметнулся, возвращая человеческий облик, а затем твёрдым шагом направился по площадке ко вновь образовавшимся дверям.

Навстречу вышел Вальд

— Ридерик! Давно не виделись! Извини, не приглашаю. С чем пришёл?

— Я должен увидеть девчонку, — холодно произнёс Альросский.

— Какую девчонку?

— Не прикидывайся. Евлина. Евка. Она живёт у тебя.

— Не знаю таких.

Каменный улыбнулся.

Ридерик усилием воли сдержал раздражение. Несмотря на луны, разделяющие их последнюю ссору, несмотря на восстановленные отношения с Евой, злость на друга не ослабевала. Скорее — усиливалась, но с каждым днём становилась всё холоднее, насквозь вымораживая хорошее отношение к Сирисскому.

Ведь именно Каменный втянул его Снежинку в общение с Дамианом, заставив её играть с огнём. Благодаря усилиям Вальда Ева вбила себе в голову, что именно она сможет разобраться в тайнах Тарийского, и от неё зависит благополучный исход задуманного. Даже магический кубок Сирисского — не повод бежать в объятья огненного мерзавца!

Желание любимой Ридерику крайне не понравилось. И только страх потерять Еву ещё раз сдерживал Ледяного в порыве выкрасть любимую, спрятать её во дворце и самому разобраться с Тарийским.

Кто-то назвал бы его стремление излишней самоуверенностью, но за Еву Ридерик с лёгкостью мог перегрызть горло любому, вставшему у него на пути. Пусть даже ценой гибели мира, в котором основался Дамиан. В войне стихий всегда будут жертвы. Но что такое мир, когда любимая в опасности под пристальным вниманием безжалостного ублюдка?

— Не зли меня, Вальд, — процедил дракон.

— И не думал, — развёл руками Каменный и приветливо улыбнулся. — Любуюсь вот переменами. Расставание и примирение с Евой тебе явно на пользу. Ты научился сдерживаться.

— Ты испытываешь моё терпение.

— Тихо-тихо, — примиряюще произнёс Каменный. — Ты никогда не отличался злопамятностью. В отличие от Тарийского. Кстати! Еву можно поздравить. Огненный нашёлся!

— Я смотрю, ты хорошо осведомлён?

— Ну конечно! — Вальд мельком показал на перстень. — Каменное кольцо помогает быть в курсе происходящего.

— В курсе происходящего, значит? — всё-таки рассердился Ридерик.

— Спокойнее, дракон. Уверяю тебя... Нет, клянусь! Я не подслушивал и не подсматривал за вами! — несколько развеселился Каменный.

— Когда-нибудь ты ответишь за свои шуточки...

Ледяной покачал головой.

— Обязательно, — кивнул Вальд, — но давай лучше к делу. Хочешь встретиться с девчонкой? Идём. — Каменный развернулся к дверям, быстро оглянулся. — Надеюсь, ты не вцепишься мне в спину?

Ридерик лишь презрительно поморщился, направляясь следом за хозяином под рельефные своды. Полупрозрачная скалистая бахрома опускалась с потолков, освещая матовым голубым светом коридоры и переходы, пол под ногами слегка пружинил, подсказывая, что дорога, по которой ведёт его бывший друг, выстроена колдовством.

По сути, они шли внутри огромной каменной змеи, двигающейся к центру владений Сирисского в глубине горной гряды. Ридерик всегда восхищался умению Вальда подчинять твёрдую материю и теперь вспоминал, как в уже далёком прошлом Каменный, тратя свой магический резерв, помогал ему лучше прочувствовать лёд.

Память отзывалась глухой тоской и обидой на предательство. Уж от кого, но от Вальда такой подлости Альросский не ожидал. Они могли придумать новый план, не вмешивая девушку. Но нет. Каменный решил действовать по-своему. Теперь приходилось мириться с излишней наглостью Огненного, сдерживать желания и беспокоиться за безопасность Снежинки.

Евлина нашлась в одной из комнат. Она что-то вышивала на пяльцах и встрепенулась при виде мужчин, зашедших в её покои. Быстро соскочила с места, озираясь по сторонам.

— Тихо, Ев-ев. Не бойся его, — заговорил Вальд мягким голосом. — Ридерик просто хочет поговорить. Расскажи сама. Мне он не поверит.

— Евлина или Евка?

Альросский разместился на каменной скамье, жестом приглашая девушку присесть.

Она нахмурилась и отступила ещё на шаг, заставив Ледяного вскинуть подбородок с насмешкой. Евка его боялась! Интересно, почему? Ведь он ничего плохого ей не сделал!

— Она хорошо помнит синего ужасного дракона с зубастой пастью, — усмехнулся Вальд, случайно отвечая на мысленный вопрос. — Не знаешь такого?

— Тьфу ты... Демирры! — выругался Ридерик, снова вспомнив последнюю встречу с Каменным. — Так как тебя называть? — снова обратился к девчонке.

— Меня зовут Ев-ев, — тихо ответила она, продолжая оставаться на месте.

Девушка заворожённо смотрела на белую позёмку, стелящуюся возле его ног. Магические пересмешники парили в воздухе, искрясь и переливаясь в голубых лучах подсветки дворца, тщательно впитывая в себя лица присутствующих, их голоса, слова и фразы. Его верные помощники и свидетели — духи снежной стихии.

— Почему вы меня назвали Евлиной или Евкой?

— Какое из этих двух имён твоё?

— Не знаю, — замотала головой девушка. — Первый раз слышу.

— Да ладно, — с сарказмом произнёс Ледяной и посмотрел на Каменного. Тот развёл руками. — Ты как здесь появилась?

— Я мало что помню, — ещё тише произнесла Евлина и вопросительно посмотрела на Сирисского. Тот отвернулся.

— Рассказывай, что помнишь.

— Помню лес ночью. Помню вспышку света и мужчину. И железную штуку такую, — Евка подняла руки, — телегу закрытую. Извозчик сильно ругался. Потом люди странные. Одеты одинаково. Они были добрыми ко мне. Тоже хотели, чтобы я вспомнила. Но я всё забыла, — простонала девушка. — Что я должна вспомнить? Комнату с кроватью помню. Девушку. Она была так похожа на меня. Руку протянула вот так... И Вальда помню.

Евлина снова посмотрела на Сирисского. Её голубые глаза засветились теплом. Так Ева смотрела на самого Альросского в минуты нежности. Как же они похожи! Просто одно лицо, фигура, голос.

Ридерик наклонил голову, с интересом разглядывая двойника.

— И всё? Что ты знаешь о Дамиане Тарийском?

— В первый раз слышу.

— Даже так?

Ледяной поднялся и прищурился.

— Она и правда ничего не помнит, — вступился Вальд. — Ев-ев потеряла память.

Ридедрик молчал и всё больше мрачнел. Он был уверен, что завеса тайны Огненного приоткроется благодаря девчонке, но её рассказ вводил в замешательство. Не поможет. Или играет? Присмотрелся к Евке. Непохоже. Ведёт себя естественно, ни рук, ни глаз не прячет. Знает, что под защитой Сирисского? Впрочем, Каменный заинтересован в свободе не меньше других драконов. Он не станет скрывать важную информацию.

— Ридерик, — Вальд прервал возникшую паузу, — вспомни законы перехода. У людей новый мир что-нибудь всегда меняет. Ты забыл?

Альросский кивнул. У Евы в Леврии пропали шрамы и восстановилась девственность. Значит, Евлина, предположительно, жила в одном из королевств здесь, раз при переходе в мир Евы потеряла память, а вернувшись, помнила, что происходило с ней на Земле.

— Нам нужен Лидосский, — ухмыльнулся Ридерик.

— Зачем тебе Арден? — насторожился Каменный.

— Он хороший менталист.

— Тебе девчонку не жалко?

— Когда ты отправлял Еву к Огненному, тебя не заботили мои чувства, — холодно процедил Альросский, испытывая некоторое удовлетворение от проявленных чувств Каменного.

— Не сравнивай Еву и это запуганное создание. Похоже, девчонка настрадалась.

— Тем более нужно знать, кто причина её переживаний. — Ридерик был неумолим. — Мне отправить послание Водному, или ты это сделаешь сам?

— Сам.

— Прекрасно. — Ледяной позволил себе злорадство. — Надеюсь, Евлина нас порадует рассказом в ближайшее время.

— Тебе пора, Ридерик, — с досадой процедил Вальд.

— Тоже так думаю. — Альросский показал на своды потолков, усмехнулся. — Убирай свои камни. Встретимся, когда явится Арден.

***

Объятья Ридерика стали крепче, в глазах промелькнула хитринка. Дракон чуть помрачнел, поглощённый воспоминаниями последних минут общения с другом. Задумчивость сменилась удовлетворённостью. Такой, какую может вызвать тонкая и от этого ещё более сладкая месть. Сменилась всего на миг и пропала, тщательно скрываемая улыбкой. Снова подтвердив, что за внешней мягкостью и нежностью Ридерика скрывается жёсткая и расчётливая натура. Таким он был с теми, кто посмел причинить ему вред. Ему и мне — ведь Ледяной, как любящий мужчина, по умолчанию взял меня под своё покровительство.

— По-моему, Каменный остался недовольным, — заключил Альросский.

— Почему ты так решил?

— Сухо попрощался и выгнал.

— Мне жалко Евку. Сомневаюсь, что Вальд будет беспокоиться понапрасну. Водный может причинить ей вред?

— Он — менталист и способен управлять сознанием. Может вложить ей в память много ненужного. Но если всё пройдёт под контролем, Арден не посмеет манипулировать.

— Нейролингвистическое программирование?

— Что? — Дракон внимательно посмотрел на меня. — Любимая. Ты разговариваешь весьма странно.

— Техника такая.

— Я понял. — Рид хитро улыбнулся, снимая с меня каменное кольцо. — Давай лучше я тебе покажу свою технику? — Он быстро поднялся вместе со мной и направился в спальню. — Уверен, она тебе больше понравится...

И следующий поцелуй меня в этом убедил. Проблемы и заботы растворились вместе с прикосновением рук и губ любящего мужчины. Мир сузился, оставляя в памяти горячий шёпот, тихие всхлипы и стоны от откровенных ласк и ощущение счастья в душевной близости с Ридериком. В воспоминаниях остались белые простыни и наши тела, рассеянный свет магических шаров и парящие в его отблесках крохотные снежинки.

Сон пришёл на рассвете. Я уснула в объятьях любимого, убаюканная мягкими прикосновениями к волосам и нежными словами, сказанными шёпотом. В спокойствии, чувствуя абсолютное доверие и защищённость, впитывая сказочное настоящее.

Отсыпаться после бессонной ночи — удовольствие. Отсыпаться, нежась рядом с любимым, — вдвойне. Но рано или поздно всё заканчивается, так и сейчас из безмятежной неги меня выхватил дверной звонок.

— Ох! — воскликнула я, слетев с кровати в белую тучу пересмешников, взвившихся снежной пылью в воздух. — Это же Рейно!

— Хочу познакомиться с твоей сестрой, — лениво потянулся на кровати Рид, наблюдая за поисками халатика среди разбросанных вещей.

— Считай, тебе представилась эта возможность.

Я завязала поясок и выскочила в коридор, прикрыв за собой двери спальни.

Спустя минуту передо мной стояла нахмуренная Оля. Чем-то обеспокоенная, сестра сжимала в руках небольшую папку и смотрела на меня так, будто видела в последний раз. Всё не могла насмотреться. И в конце концов заразила меня тревогой.

— Оля! Что случилось?

— Солныш. У меня для тебя кое-что есть.

— Солныш? — На пороге спальни вырос уже одетый Ридерик. — Это производное от солнца, да?

Я улыбнулась дракону, со скрытым облегчением отмечая отсутствие магических созданий вокруг, перевела взгляд на сестру. Та пристально посмотрела на Альросского и вдруг отшатнулась, крепче прижав папку к груди.

— О, Ева, прости! — Рейно откровенно смутилась. — Я не вовремя! Могла бы и написать.

— Всё в порядке. — Я подошла к Риду и взяла его за руку. — Ридерик. Познакомься с моей сестрой. Оля. Это — мой мужчина.

— Ридерик Альросский, — дракон улыбнулся сестре. — Ева много рассказывала о вас.

— Да? И как?

Ольга продолжала пребывать в замешательстве от неожиданного знакомства. Она коснулась свободной рукой рыжей копны волос и взбила их попышнее. Так она делала всегда от неуверенности.

Ридерик с интересом смотрел на Рейно.

— Исключительно с любовью.

— Может, чай попьём? — вклинилась я. — Мы ещё не завтракали.

— Чай? — Оля наконец собралась и шагнула к Ридерику. — Очень приятно! — протянула руку для приветствия.

Улыбнулась, когда Альросский галантно коснулся её губами. С первого взгляда Рид обаял и Рейно. Как это у него получается? Магнетизму колдуна невозможно противиться долго. Вкупе с безупречными манерами Ледяной мог понравиться кому угодно.

— Ева. Ты должна кое-что узнать о человеке, которым интересовалась.

Оля с трудом оторвала любопытный взгляд от Рида.

Я кивнула.

— О Дамиане? Ридерику тоже нужно послушать.

— Даже так? — Оля хмыкнула, с ещё большим интересом взглянув на дракона. — Ну хорошо.

Рейно прошла на кухню, положила папку на стол. Быстро налила воду в белый керамический чайник, разрисованный разноцветными бабочками, и включила его. Дождалась, пока мы разместимся за столом, затем вытащила фотографии.

— Это он? — спросила сестра, показывая снимки.

На одном из них был Тарийский, прикрывающийся от солнца рукой. На другом — огненно-красный перстень крупным планом. На третьем Дамиан стоял возле машины где-то в жаркой стране, потому что на заднем фоне росли пальмы.

— Да. Откуда это?

— Несколько недель назад без вести пропала журналистка Полина Никитина. В базу данных поступил запрос на розыск. В одном из почтовых ящиков девушки было найдено письмо с вложением. Вложение перед тобой.

— Я с ним уже познакомилась, Оль.

— Что? Когда?

Громкое негодование заставило меня поморщиться. Но это была Рейно. Такая Рейно.

— Приходил на выставку. Теперь хочет встречаться.

— А ты?

— Я согласилась.

— И ты это говоришь так спокойно при... Ридерике? — Оля непонимающе перевела взгляд на невозмутимого дракона, потом снова на меня. — Солныш... Свободные отношения, это, конечно, ваше дело и лезть не буду. Но ты должна знать: Тарийский опасен.

— Я знаю.

— Знаешь? Ну кто бы сомневался... — Оля вздохнула и зажмурилась, пробубнила себе под нос, словно сгоняя морок: — Я не хочу делать преждевременных выводов, но предчувствие подсказывает, что без его участия та история с пропажей девушки не обошлась. Мы выясняем. Судя по перстню, окружению и отсутствию информации, парень обеспечен и весьма скрытен.

Я сходила за мобильным телефоном в соседнюю комнату, вложила в одно из личных сообщений визитку Веры Добрис, а затем отправила её Ольге.

— Эти контакты Дамиан оставил мне на выставке. Сказал, что через эту женщину будет обсуждать покупку нескольких работ Лопаточкина.

— Отлично. Мы проверим, — кивнула Ольга. — Ты собрала чемодан?

— Почти.

— Хорошо, — удовлетворилась моим ответом Рейно и перевела взгляд на Альросского. — А вы? Вы как познакомились с Евой?

— Совершенно случайно, — улыбнулся Рид. — Она чуть не попала под лошадь.

— Под лошадь? Где это произошло? Когда?

— Месяца три назад.

Я сама ответила на вопрос, не распространяясь о подробностях.

Если Рид сейчас скажет, что мы встретились несколько десятков лун или звёзд, да ещё и на городском рынке, где я сидела в шубе на площади, вопросов станет в три раза больше.

— Так три месяца назад ты... — Оля наклонила голову, не сводя глаз с дракона. — Он тоже с квеста?

— С квеста? — Рид прищурился.

— Да, Оль. Именно оттуда.

Рейно сложила руки перед собой.

— И какие у вас планы на мою сестру?

Ну началось! Дорогой моему сердцу офицер в юбке решила взять нахрапом мужчину. Выведать у него всё без обиняков, по-мужски. Лёгкая полуулыбка призвана нивелировать прямые вопросы в лоб. Угу. Хотелось надеяться, что она вовремя остановится, хотя было интересно, как выкрутится Ридерик.

— Любить и защищать, конечно, — тут же нашёлся дракон, отвечая со всей серьёзностью. — Родить детей. Троих, не меньше. Можно четверых.

— Троих? Сыновей хотите?

— Да. И дочерей.

— И Ева согласна?

Взгляды обратились на меня. Изучающий — Ольги, со смешинками — дракона.

— Угу, — кивнула я, удерживаясь от пояснений. — В четверг. Как только после дождика рак на горе свистнет.

— Поня-я-ятно, — многозначительно протянула Рейно.

Сестрёнка наконец сообразила, что залезла не в своё дело. Но точно не со зла! Военное образование сказывалось, а чувство такта и Оля не всегда понимали друг друга. Рейно пыталась уберечь меня от разочарований, заботилась как умела, поэтому я позволяла ей это и принимала сестру как есть.

— Ладно, сдаюсь, — смиренно выдохнула она. — И правда сами разберётесь. А чем вы занимаетесь, Ридерик?

— Снегом. Иногда — дождём, — невозмутимо ответил дракон, отпивая из чашки чай.

— Метеоролог?

— Угу, — кивнула я. — Метеоролог он. Работает над климатом.

— Интересная профессия. Малооплачиваемая? — вдруг выдала Оля и тут же округлила глаза, хитро улыбаясь. — А что я такого спросила, солныш? Моей сестре предстоит растить с этим мужчиной троих детей!

— Не переживайте, Ольга, — Альросский обаятельно улыбнулся. — Ни Ева, ни дети ни в чём не будут нуждаться.

— Ну посмотрим.

Рейно неопределённо хмыкнула, а потом встала. Быстро собрала фотографии со стола в папку, аккуратно перекладывая листами.

— Ладно, ребята. Мне пора. В департаменте давно ждут, я и так задержалась.

В коридоре мы остались с сестрой вдвоём. Ольга кивнула, растягивая губы в улыбке, а потом подняла большой палец вверх и в сторону, показывая, что положительно оценила выдержку и воспитанность Ридерика.

— Поскорей бы прошли эти дни, — громко вздохнула. — Ну почему чем ближе к отпуску, тем время тянется медленнее?

— Устала?

— Не представляешь, как. — Ольга порывисто обняла меня и поцеловала в щёку. — Хорошего дня, солныш, и береги себя.

Я благодарно улыбнулась сестрёнке. Закрыла дверь, развернулась и замерла. На пороге кухни стоял Ридерик, опираясь на дверной косяк. Его внимательный взгляд и чрезмерная серьёзность озадачили. Таким он бывал, когда принимал неоспоримые решения. Я помнила этот взгляд на балконе во время экзекуции Грега. Или когда Ридерик заносил меня в дом Валюны на руках после обнаружения в том жутком чулане.

— Что?

— Ева, я не шутил.

— Насчёт чего?

— Что хочу от тебя детей.

— Рид...— мягко произнесла я, вспоминая, чем закончился наш последний разговор о контрацепции. — Давай вернёмся к этой теме чуть позже.

Ну правда! О каких детях может идти речь, когда надо решить столько проблем? Впереди неизвестность, расследование, непредсказуемый Дамиан. Как можно думать о радости материнства и пелёнках, когда все силы и самообладание нужны для борьбы? Да и не хотела я четверых детей! Мне бы одного для начала родить.

Я надеялась на понимание. Альросский молчал.

Как ни странно, но вокруг моего Ледяного лорда царило спокойствие. Никаких снежинок, пересмешников, позёмки. Ни-че-го. Я подошла к дракону, крепко прижалась, пытаясь без слов передать своё доверие и чувства.

— Обязательно вернёмся, — пообещала и улыбнулась, когда его руки обвили мою талию, а губы коснулись волос.

Глава 10

Леми ненавидела жару. Ненавидела странные чешуйчатые деревья (здесь их называли пальмами), постоянную влажную духоту и уборку. Никогда не думала, что столкнётся с работой служанки. Поэтому девушка ненавидела и дракона, заставившего её жить в этом доме и назвавшего своей рабыней. И боялась его до холодной дрожи и липкого пота, выступающего мелкими бисеринками после гнетущих мыслей. Избитый стражник до сих пор являлся в жутких снах по ночам. Он подползал к её ногам и молил о помощи, выплёвывая изо рта кровавую пену.

Но сильнее всего Леми ненавидела Ридерика и его мерзкую девку. Это они причина всех её бед. Ещё Млисская хотела удавиться с горя в самые трудные минуты, но сдерживалась в страхе перед смертью.

«Накладывать на себя руки нельзя», — учил оццэ, грозя ещё большими муками после смерти, и память о его словах заставляла её снова и снова тереть ненавистные лестницы и полы. С утра и до вечера. И так каждый день. Бедная девочка Леми.

Натруженные руки и ноги гудели, когда Млисская наносила на них тонкий слой крема. Крем утром, перчатки, чтобы сохранить тонкую кожу, крем вечером. И боль.

Леми потрясённо вскрикнула, когда во рту вновь что-то щёлкнуло. Сплюнула на ладонь и горько разрыдалась, разглядывая выпавший зуб. Уже пятнадцатый. Ни разговаривать, ни кушать нормально не получалось. Зажившие же раны на дёснах безмерно чесались и доставляли неудобство.

Чем она так провинилась в жизни? За что судьба так жестока? Разве она не хотела стать опорой дракону? Не делала всё для него? Да! Она боролась за своё счастье как могла, как умела. Ну и что с того?

Слёзы катились крупными каплями по лицу, когда Леми взглянула на своё отражение в одной из зеркальных дверок резного шкафа. Бледная, осунувшаяся, сжимающая в кулаке зуб.

— Всё равно сбегу отсюда, — прошипела она в пустоту. — Найду тебя, мерзкая дрянь, и убью!

— Леми! — раздался сверху грозный окрик Марты. — Ты закончила мыть гостиную? Шагом марш в хозяйскую спальню! Господин скоро вернётся, а там на полу пятна! Учти! Он увидит — будешь вылизывать языком! Попомни мои слова!

— Всё равно сбегу... — прорычала девушка, поднимаясь с колен.

Бросила зуб в мусорную корзину, подхватила ведро с тряпками и пошла по коридору к лестнице.

Она обязательно найдёт способ быть полезной господину Тарийскому, чтобы заслужить поощрение. Может, повезёт, и дракон выделит ей монет. Она попросит на одежду, а на самом деле прибережёт на побег и поиски Евы. Интуиция подсказывала, что гадкая рабыня здесь.

Леми снова вспомнила о зубах, и слёзы потекли по щекам. Да кому она такая нужна? Вот что с ней происходит? А вдруг она скоро умрёт? Знать бы раньше, что в её жизни начнётся чёрная полоса... Разве Леми кинулась бы в тот ужасный портал?

***

Самолёт плавно пошёл на снижение, подлетая к международному аэропорту самого крупного города субтропического острова. Вот он чиркнул выпущенными колёсами по белой завесе туч, разрезал плотный водянистый туман острыми крыльями и спустя пару минут мягко соприкоснулся с твёрдой поверхностью посадочной полосы, завершая долгий перелёт.

— Поздравляю! Мы на месте! — обрадованно заключила Ольга, рассматривая в иллюминаторе мокрый асфальт и буйную растительность на горизонте. — Наконец-то!

— Как же я соскучилась по солнцу и тёплому морю!

Я отмахнулась от серебристой пыли, пытавшейся во что бы то ни стало залезть мне в ухо.

Нет, я всё понимаю, соскучился, но ухо-то при чём? Нашёл укромное место! Ну и сидели бы его пересмешники в волосах! Тогда я ещё не знала, что магические создания можно использовать лучше любого мобильного гаджета для разговора с Ридом. Может, и к лучшему, что не знала? Представляю взгляд и выражение лица Рейно, если бы я заговорила с Альросским. Нескольких реплик хватило бы для внеплановой встречи с доктором Мальдиным и его специфической клиникой.

Прохождение границы и получение багажа, небольшой микроавтобус от принимающего отеля, дорога в прохладном микроклимате салона пролетели незаметно и весело. Шутка ли? После нескольких месяцев холода и зимы я погрузилась в лето. В настоящее лето, которое не смогут испортить ни снег, ни ветра, ни дожди!

Просторный номер из нескольких комнат со всеми удобствами и видом на море окончательно переключил сознание на будущее безделье в течение нескольких дней. Я как раз заканчивала переодеваться, когда в дверях появился служащий отеля с огромной корзиной разнообразных фруктов и дорогим шампанским.

Нахмуренная Рейно попыталась объяснить, что ничего в номер не заказывала, но не вышло. Мужчина лишь улыбался и что-то лепетал на своём языке, пока не поставил подношение на маленький столик. Поставил и спешно ретировался, сбегая от «агрессивной» сестры.

— Ничего не понимаю, — хмурилась Оля, пока разглядывала подарок.

Взяла в руку манго, покрутила и вернула обратно к личи и рамбутанам. Потом осмотрела шампанское, со всей дотошностью вычитывая этикетку.

— Коллекционное?

— Похоже на то.

— А карточки визитной нет?

— Нет. Ничего нет, — пожала плечами Ольга. — Это и странно.

Через полчаса удалось выяснить, что отель не имеет к подарку никакого отношения. От слова совсем. Событие интриговало всё больше. Может, кто перепутал что? Телефонный звонок в номер оказался таким же неожиданным. Мы с Ольгой переглянулись.

— Подойдёшь? — спросила она. — Кажется, кто-то не знает, что бывшая хозяйка комнаты съехала.

— Сейчас проверим, — с улыбкой подняла трубку я.

Услышала Дамиана и даже присела на кровать.

— Доброе утро, Ева. Как долетели?

— Здравствуй, Дамиан, — тихо ответила, собираясь с мыслями. — Какими судьбами?

— Я искал тебя. Не нашёл. Пришлось задействовать связи. — Тарийский был предельно серьёзен. — Не люблю, когда теряется красивая девушка. Нехорошо.

— Что нехорошо? — насторожилась я.

— Нехорошо получилось. Я должен был позвонить тебе раньше. Но не успел. Когда понял, что соскучился, — опоздал.

— Ничего страшного, — ободряюще сказала я.

— Когда я узнал, куда ты улетела, тоже так подумал.

— Почему?

— У меня на этом острове вилла. Поэтому завтра вечером приглашаю тебя на ужин.

— Ужин?

Шок. Дамиан снова меня удивил. Похоже, провести время в полной релаксации от задания не получится. Сбежала — так Огненный сам меня нашёл.

Я пристально смотрела на Ольгу. Та жестами показывала, что хочет увидеть дракона. «Во что бы то ни стало», — обещал мне большой палец, проведённый лезвием возле шеи.

— Не хочу бросать сестру.

— Я прикажу накрыть стол на троих, — невозмутимо парировал Дамиан. — Завтра отправлю за вами машину.

— Хорошо.

Мой взгляд упал на корзину с фруктами.

— Шампанское я прислал из своей коллекции, Ева. — Огненный оказался быстрее моего вопроса. — Оно тебе понравится. Отдыхайте.

В трубке зазвучали отрывистые гудки. Я опустила её на колени, задумчиво всматриваясь в сестру. И снова меня удивила покладистость Дамиана. Хорошо сети вьёт.

— Как-то слишком быстро он нас нашёл, — произнесла вслух.

— Он уже следит за тобой, Снежинка, — голос Ридерика в ухе заставил меня от неожиданности подпрыгнуть на кровати.

— Ты сейчас от радости, что ли, запрыгала? — приподняла брови Рейно.

— Господи! — выдохнула я, никак не отвечая на вопрос.— Оля! Пойдём-ка на море. Мы же сюда купаться приехали!

— Ну-ну...

Сестра задумчиво смотрела, как я бросаю в пляжную сумку полотенца и попутно пытаюсь выколупать из ушной раковины пересмешника.

— Я Рида при встрече убью! — пообещала Ледяному за то, что не рассказал.

— Не советую, — Рейно нахмурилась.

— Ева, ну прости меня, пожалуйста, — подлый дракон веселился. — Я думал, ты знала. С помощью пересмешников я всегда разговаривал с толпой.

— Я не толпа!

— Что ты сказала?

Ольга выскочила из ванной в закрытом купальнике, подчёркивающем довольно аппетитные формы. Настоящая кровь с молоком. Сбитая, сильная, с крутыми бёдрами и пышной грудью.

— Говорю, что я не толстая.

— А-а-а, — Рейно скептично меня осмотрела. — На мой взгляд ты даже тощая!

— Очень красивая! — со знанием дела заключил Ридерик.

Я сердито фыркнула, и снежинка вылетела из уха. Ей я погрозила на будущее кулаком. С Тарийским тоже буду разбираться завтра. Пляж, покрытый белым сверкающим песочком, лазурное море и бездонное небо сейчас были важнее всего.

***

Дамиан выключил мобильный телефон и усмехнулся. Он не такой наивный мальчик, чтобы упускать из вида игрушки, в которых заинтересован. А Ева ещё не наскучила. Скорее, наоборот: с каждым разговором, каждой встречей распаляла всё больше. Всё сильнее хотелось сломать эту девчонку, вывернув наизнанку самодостаточность и спокойствие. Доказать, что прикидываться и быть — разные вещи. Ну или пусть убедит его в своей естественности. После всех сюрпризов, что он уготовит. Главное — пока не спугнуть. Ещё интересней будет, если получиться влюбить.

Удивительно, как эта девушка спокойно и мягко обходила его ловушки, настаивая на своём. Мышка никак не хотела попадаться в мышеловку, и этим привлекала. Дракон прикрыл от удовольствия глаза, вспоминая самые сладкие моменты встречи. Страх падения, мелькнувший в глазах, усилием воли быстро вернувшееся самообладание. Умением держать эмоции под контролем Ева ещё сильнее его раззадорила. А то, что она красива, приятно вдвойне. Таким же приятным бонусом в его постели станут её тело и ласки, умоляющие стоны и страстный блеск в глазах.

Самолёт к вылету готовят на завтра. Впереди у него больше недели интересной и горячей игры. Одна лишь помеха — её сестра. Но эту Ольгу Рейно он уберёт, как только подвернётся возможность. Заодно и проверит Еву на выдержку.

Двери бесшумно открылись, и в кабинет зашла помощница.

— Дамиан. картины отправлены в замок Бранфорш.

— Хорошо.

Тарийский улыбнулся, скользнув ленивым взглядом по фигуре Добрис. Стрелки часов давно миновали полуденную отметку, до встречи с советом директоров оставался ещё час. Хотелось расслабиться. Вера поняла его без лишних слов, на ходу снимая жакет и расстёгивая пуговички блузки.

— Как всегда или особые пожелания? — уточнила она, вставая за его спиной.

— Как всегда, — кивнул Огненный и закрыл глаза, почувствовав, как пальцы девушки коснулись его шеи. Определённо. Добрис была пока ещё полезной сотрудницей.

***

Сутки до ужина с Дамианом пролетели в мгновение. Вот вроде бы только искупались, освоили окрестности отеля и выспались после долгого перелёта, как новая корзина фруктов и карточка от Огненного заставили время понестись вскачь.

Честно говоря, я где-то в глубине души мечтала о том, что Тарийский заблудится в воздушном пространстве на самолёте или перенесёт встречу на более поздний срок. Но нет. Не заблудился и не перенёс. В атмосфере абсолютной расслабленности приходилось быть сосредоточенной и собранной.

Честно? Это очень и очень тяжело. Практически невозможно. Солнце, влажность, монотонный шум прибоя в любое время дня и ночи, буйная тропическая растительность здорово отвлекали и манили, призывая бросить всё и наслаждаться отпуском.

Дамиан обещал машину в шесть. Мы с Ольгой закончили собираться к назначенному сроку, но... Машина не пришла. Ни в шесть. Ни в четверть седьмого. Ни через двадцать минут от шести.

— М-да... — усмехнулась Рейно. — Ждать будем?

Я пожала плечами.

— Нет. Звони на ресепшн, заказывай такси.

Старая добрая манипуляция вызвала улыбку. Неужели Тарийский думает, что я накрашенная и разодетая сяду ждать его возле окна до победного? Нет уж. Обойдётся.

— Зачем?

— Поедем в центр. Думаю, мы прекрасно проведём вечер.

— Хочешь в город?

— У меня есть визитка отличного ресторана на верхней террасе небоскрёба под стеклом. Недорого. Шикарный вид. Морепродукты.

— Да... Вид и правда шикарный, — согласился Альросский, оценивая моё белое платье миди с глубоким декольте и босоножки на шпильках. — К демиррам слежку! Так бы ни за что не отпустил тебя одну.

— Я с Рейно, — тихо произнесла, скрываясь от сестры на балконе.

— Сестра не в счёт, — не согласился дракон-собственник.

— Ревность разрушает не только людей, но и драконов.

— Соскучился по твоим поцелуям, — жалобно протянул Рид, и маленькие искорки взвились с волос и облепили лицо. — Давай завтра отправим Рейно на экскурсию? Пришлю ей личного гида, лимузин и ящик с шампанским?

— Угу. Ещё не забудь стриптизёров парочку и вразумительный ответ. Она обязательно спросит, почему я хочу избавиться от неё с помощью таких сокровищ.

— Тогда придётся тебя похитить! — тут же нашёлся Альросский и засмеялся.

Я не успела ответить — Ольга уже махала рукой. Заказанное такси подъехало к главному входу отеля. Спустя несколько минут мы спустились в просторный холл гостиницы, отделанный тёмным мрамором и позолотой, и уже практически садились в машину, когда мой мобильный разразился требовательной мелодией.

Номер абонента неизвестен, я не на работе, роуминг денег стоит. Причин не отвечать более чем достаточно. Я сбросила звонок, предполагая, кто меня хочет слышать. И да! Через минуту звонок повторился. Теперь уже со вполне читаемым номером. Включила звук и на приветствие ответила с лёгкой улыбкой:

— Здравствуй, Дамиан.

— Мне только что доложили, — деловито начал он, — что машина задерживается из-за пробок. Кратчайшая дорога оказалась на ремонте, и для меня это крайне неприятная ситуация.

— Заторы на дорогах в любой стране — зло, — снисходительно улыбнулась в ответ.

— И всё же я заставил вас ждать?

— Ну... Не совсем.

Я внимательно смотрела на Ольгу. Хитрый Дамиан! Поняв, что птичка выпорхнет из гнезда, тут же объявился. Не дал даже дойти до машины, совершив очередной ход. Между нами определённо разыгрывалась партия на стрессоустойчивость и умение не поддаваться манипуляциям.

— Что значит — не совсем?

Вот скажи ему сейчас, что мы решили отужинать в ресторане в городе, и у него появится повод оказаться жертвой, вызвав во мне чувство вины. И тем самым красиво захлопнуть ловушку. У него машина из-за ошибки водителя в пробках, он сразу позвонил, извинился. А я, неблагодарная такая, даже подождать не захотела.

— Мы решили, что не следует портить столь чудесный вечер ожиданием в гостинице, — безжалостно произнесла я, — и выбрали прогулку в город, забронировав столик в ресторане.

Секундная пауза. Сам виноват. Да-да.

— Интересное решение, Ева. — Дамиан казался спокойным. Но именно казался. В голосе появились раздражённые оттенки. — Я ещё могу надеяться на встречу?

— С удовольствием. Может, завтра?

С этими словами я села в такси, показав жестами сестре сделать то же самое. Машина тронулась, покидая пределы гостиницы. Интересно, ищейки Тарийского докладывают ему обо всём?

Огненный не отступал.

— Почему завтра?

— Дело в том, что мы уже едем в город. Минут семь. Таксист везёт нас по адресу, указанному на визитке, и ничего на нашем языке не понимает.

Я изо всех сил пыталась скрыть веселье в голосе.

И ничего ты мне не предъявишь! У меня даже телефона твоего нет. Впрочем, ни за что бы не стала сама звонить. Не тот уровень отношений.

— Это единственная причина отказа? — по-моему, Дамиан ухмыльнулся.

— Конечно.

Не стоит забывать, что главная цель — отучить манипулировать мной в таких вопросах, а не разругаться с драконом. Маленькая месть за опоздание разыгрывалась как по нотам.

— Включи, пожалуйста, громкую связь, Ева. Хочу кое-что сказать таксисту, — попросил Тарийский.

Я сделала, как он сказал, и обомлела. Огненный заговорил на местном языке. Бегло, не теряясь в словах, свободно. Мужчина за рулём кивал, потом усиленно кивал, потом начал заверять в чём-то, раболепно отвечая дракону, а потом... Потом развернул машину.

— Он отвезёт вас ко мне на виллу, Ева, — произнёс Дамиан довольным тоном. — Не хочу, чтобы глупая ситуация с водителем испортила наш вечер.

Вот так. Один-один. Тарийский разрешил ситуацию и вышел победителем. Впрочем, проигравших на этот раз не было.

Ровно до наступившей ночи. Потому что в отеле случился пожар. Бедствие оказалось по-настоящему тяжёлым испытанием и проверкой на прочность. Потом, уже в больнице, я анализировала события, но всё больше убеждалась, что в произошедшем виноват Дамиан. Да и Рид утверждал то же самое.

Но лучше обо всём по порядку.

Вилла дракона располагалась в южной части острова на обширном участке, обособленном от чужих застроек. Загородная резиденция утопала в буйной зелени у подножья пологих холмов недалеко от побережья. Среди высоких пальм и бамбуковых зарослей выделялась белоснежным пятном хозяйская усадьба с бассейном неправильной формы. Полумесяц насыщенного голубого цвета плавно огибал не менее половины трёхэтажного дворца со стороны моря, создавая эффект ступени, ведущей к большой воде.

Всё это мы с сестрой увидели ещё из окон автомобиля, так как дорога, огибающая виллу Огненного дракона, проходила через невысокий холм. И только когда такси остановилось возле главного входа усадьбы, миновав небольшие невзрачные домики прислуги, спрятанные среди невысоких цветущих магнолий, вдруг осознали, чьим жильём восторгались недавно.

Дамиан ждал на площади. Белая одежда ярко выделялась в начинающихся сумерках, а руки в карманах брюк и распахнутый ворот рубашки определенно должны были подчеркнуть, что хозяин — на отдыхе. Обаятельная улыбка на миг показалась мне звериным оскалом, а вся его поза и приветствие — приглашением в ад.

— Ева, я очень рад видеть тебя, — тепло приветствовал он. — Здравствуйте, — чуть прищурился Тарийский, обращаясь к Рейно.

Сестра протянула ему руку.

— Ольга.

Дамиан слегка сжал в ладони её пальцы, затем отпустил, снова переключаясь на меня.

— Мне очень жаль, что так получилось сегодня, — рассыпался дракон в извинениях. — Водитель будет наказан. Чуть не потерял вечер.

Тарийский галантно предложил локоть, бросил короткий взгляд на Ольгу, приглашая присоединиться.

— Стол накрыт. Свечи зажжены. Морепродукты ждут своего часа, чтобы быть приготовленными по вашему первому требованию, — говорил он, ведя нас на террасу, выходящую прямо к бассейну.

К ужину Дамиан готовился. Подсвеченная вода бассейна и красивые цветочные букеты с зажжёнными чайными свечками, плавающие в специальных вазочках, тихая инструментальная музыка, льющаяся из невидимых динамиков, должны были вызвать романтичное настроение. Накрытый на троих круглый стол со специальной вращающейся серединой и удобные кресла предполагали доверительное общение. Дракон сел напротив нас, чтобы видеть обеих, и теперь внимательно за нами наблюдал.

— Вам понравился остров, девушки?

Тарийский вальяжно откинулся в кресле, сложил пальцы домиком, задумчиво поднёс их к губам.

— Очень, — произнесла я. — Климат другой. Культура.

Рейно отпила вино из бокала и одобрительно кивнула. Парень-сомелье улыбнулся и отошёл в сторону, замерев невидимым призраком.

В глазах сестры загорелся интерес.

— Шикарный климат, море, пальмы. Хочется находиться здесь постоянно. Вам нравится здесь жить, Дамиан?

— К сожалению, я тут редкий гость.

В глазах дракона проявился стальной блеск. Он в мгновение раскусил тактику моей сестры: узнать о нём больше. Ольга начала игру с огнём но, кажется, не понимала этого.

— Предпочитаешь жить в другой стране?

Я решила ей помочь и переключить на себя внимание Огненного.

— Нет определённого предпочтения.

— Слышала, вы занимаетесь бизнесом. — Ольга поставила фужер. — Наверное, находитесь в постоянных разъездах?

— Всё верно. Дела не дают сидеть на месте, — улыбнулся Тарийский и жестом приказал подавать на стол.

В зале появились девушки с блюдами в руках. Светлокожие и черноволосые, с миндалевидным разрезом глаз, разодетые в длинные шёлковые халаты с роскошными яркими принтами цветов и птиц, они, казалось, появились из восточной сказки, наполняя особой атмосферой вечер. Ольга улыбнулась. Отступать она явно не собиралась.

— А где вы родились, Дамиан?

— Интерполу до сих пор это неизвестно? — вдруг широко улыбнулся дракон, своим вопросом показывая, что прекрасно осведомлён о профессии Ольги.

— Интерполу — нет. Но мне, как сестре девушки, за которой ухаживает такой влиятельный мужчина, весьма интересно узнать о нём много больше, чем известно полиции, — не растерялась Рейно.

— Давайте лучше поужинаем, девушки, — властно закончил расспросы Огненный. — Безмерно приятно, что моя персона вызвала столь искренний интерес, но отвечать на вопросы можно вечность, а лобстеры и устрицы не любят ждать.

Лобстеры и устрицы, мидии, зелень, соусы и вино. Ужин и правда оказался королевским. Сплошной набор афродизиаков и роскоши от радушного хозяина.

— Не хотите попробовать фугу? — Тарийский внимательно посмотрел на Ольгу. — Мой новый повар превосходно готовит эту рыбу.

Дракон показал на тарелку с только что принесённым смертельным деликатесом. Нежный цветок, собранный из полупрозрачных белых ломтиков толщиной с бумажный лист, лежал на синем фарфоре.

— Так уж вышло, что старый погиб по досадной оплошности. Неправильная разделка, — излишне печально вздохнул Дамиан. — И в общем... Не спасли.

«Можно догадаться, почему его повар был не аккуратен», — в ухе зазвучал тихий голос Ридерика. — «Несчастный хотел отравить дракона и, видимо, поплатился».

— Эта рыба не прощает ошибок, но мясо изумительно нежное. — Дамиан щёлкнул пальцами официантке. — Ольга, попробуете?

— Разумеется, — кивнула сестра.

Официантка щипчиками достала несколько ломтиков и положила их на тарелку Рейно.

— Мне тоже, — попросила я, чувствуя, как леденеют кончики пальцев.

Всё же аттракцион «съешь смерть» заставил напрячься. Тем более когда нервы напряжены до предела. Выказывать Огненному недоверие нельзя. До сих пор дракон нам ничего плохого не сделал, не считая нескольких манипуляций. Потому чуть прикусив губу, наблюдала за ухаживаниями девушки. Рядом появились уксусный соус и специи.

— Как-то я играл с конкурентом в импровизированную рулетку, — произнёс Тарийский. — Нам принесли фугу. Представьте себе подобный нашему стол и одиннадцать блюд, закрытых крышками. Из одиннадцати две тарелки — отравленные. Никто добровольно не хотел уходить с рынка.

— И?

В жилах застыла кровь.

— И всё, — поморщился Дамиан. Зловеще улыбнулся. — Удушье в полном сознании — не самая приятная смерть.

— А вы любитель острых ощущений, я смотрю.

Ольгин пристальный взгляд словно хотел прожечь Тарийского.

— Ну... Я тоже рисковал, — пожал плечами.

«Ага... рисковал», — усмехнулся Рид. — «Яды нас не берут».

Сестра ощутимо насторожилась. Я видела, что она Дамиану совершенно не доверяет.

— Попробуйте.

Тарийский показал на ломтики с лёгкой полуулыбкой.

Возникла пауза. Очередная проверка, цена которой — жизнь. Я взяла палочками кусочек рыбы, обмакнула в соус, а затем съела под пристальным взглядом дракона, не обращая внимания на выражение лица сестры, которая явно сомневалась в моей нормальности. Но вкус! Боже мой! Экстаз, когда нежнейший ломтик похожей на желе мякоти буквально растаял, а за ним и следующий, оставляя чудесное послевкусие, я не забуду никогда.

— Восхищён твоим доверием, Ева, — кивнул Тарийский. — Ольга, — рассмеялся он, — вам подана наименее ядовитая часть рыбы. Её спинка. У повара — лицензия. Он обязан сам пробовать блюдо перед подачей на стол.

Рейно невольно усмехнулась, но последовала моему примеру. На лице Дамиана проявилось удовлетворение. Дракон довольно кивнул.

— Признайтесь, когда трапеза проходит под популярные «страшилки», она становится незабываемой.

— Так всё вымысел?

Я вернулась к вину. Просто необходимо было расслабиться.

— Конечно, Ева. Бизнесмен отлежался в реанимации под аппаратом искусственной вентиляции лёгких. Яд не действует на сердце и мозг. А повар... Повар просто уволился.

Я улыбнулась. Надеюсь не нервно, потому что в счастливый исход событий верилось с трудом. Слова — лишь слова, а что произошло на самом деле — не узнать. И доказательств не найти.

Огненный поднялся и подошёл ко мне.

— Не могу удержаться от желания пригласить столь очаровательное и смелое создание на танец, — произнёс Дамиан, предлагая руку. — Потанцуем?

«Обойдётся. Откажись», — недовольно фыркнул Рид.

— Да, конечно.

Вставая, я подала ладонь, вмиг оказавшись в цепком захвате.

Музыка заиграла громче. Дамиан отвёл меня в сторону от стола, так, чтобы нас не слышала Рейно, а затем прижал к себе, сократив расстояние до непозволительно близкого. В крепких объятьях дракона хорошо ощущалась игра мускулов под тонкой рубашкой, а сам Тарийский напоминал мне сильного и коварного, но очень грациозного хищника. Тигра. На охоте.

— Я выкупил несколько работ Лопаточкина, Ева.

Дамиан наклонился к моему уху и словно невзначай коснулся его губами.

— Вот как? Приятно слышать, — ответила с улыбкой, чуть отстраняясь.

— Ты говоришь таким тоном, словно сомневалась, что я это вообще сделаю, — добродушно рассмеялся дракон.

— Ну, скажем... немного, — поддержала я сомнения дракона.

— Зря. Они станут украшением моей коллекции. И будут напоминать о тебе.

— Они здесь?

Дамиан изучающе посмотрел на меня.

— Нет. Здесь их нет. Они в одном замке, но я их обязательно тебе покажу. Как обещал.

— Хорошо, — кивнула я, размышляя над поводом исчезнуть из поля зрения Тарийского и осмотреть виллу.

Ну или хотя бы предоставить возможность пересмешникам Ридерика покинуть мою причёску и разлететься на разведку. Так хотелось надеяться, что артефакт стоит где-нибудь на полочке и ждёт меня... Такой позабытый-заброшенный. Конечно, подобные вещи не оставляют просто так, но обследовать дом нужно.

Перед отъездом мне потребовалась туалетная комната. Но как только я проникла в дом, все пересмешники исчезли. Растворились. Опасения Рида подтвердились — дом Огненного охранялся. На нём стояла магическая защита, за которую не было доступа никому без ведома хозяина.

Сама же туалетная комната оказалась недалеко. Одна из девушек-прислужниц проводила меня и оставила там. Даже заблудиться невозможно! Плюс времени в обрез. Чёрт возьми, сегодня не повезло!

***

Леми смотрела из окна за тем, как от виллы отъезжает лимузин. Дамиан решил проводить гостей лично.

Гостей. Млисская еле сдержала смешок, похожий на гневный рык раненой тигрицы. Боги! Да ей сами Тёмные помогают отомстить дряни, лишившей её счастья! Она не поверила глазам, когда увидела Еву с какой-то женщиной за хозяйским столом. Так и смотрела из-за угла колонны, прислушиваясь к тихому разговору, пока не убедилась, что гостья Огненного и есть Ева Влас.

Что она делает в доме другого дракона? Почему принимает его ухаживания? Где, в конце концов, Ридерик? Вопросы роились в голове, сменяясь друг другом. Ответов не было, зато появилась уверенность, что месть свершится. Леми пока не знала, что произойдёт, но чувствовала, что на этот раз всё получится.

Или она не дочь своего отца.

Глава 11

Дамиан знал, что со стороны выглядит воплощением спокойствия и невозмутимости, однако внутренне бесился от присутствия Рейно. До скрипа в зубах. Очень хотелось подойти к этой рыжей бестии и закинуть её в ледяной бассейн. Заставить сидеть там до тех пор, пока не околеет от холода. Дотошные вопросы следователя выводили из себя. Определённо: сестра Евы мешала, и сильно. Но он не позволит ей испортить игру!

Решение пришло быстро. Для этого дракон лично проводил свою игрушку, наслаждаясь её близким присутствием. И снова девушка умело обошла манипуляции с опозданием. Ещё чуть-чуть — и ему пришлось бы извиняться за своё поведение, чтобы сохранить отношения. Вовремя сориентировался и сделал так, как удобно ему.

Маленькая победа поднимала настроение, общение с Евой нравилось. Танец с ней вызвал приятное возбуждение, её запах и трепет, попытки отстраниться — ещё больший азарт уложить девушку в постель. Он станет безусловным победителем в этой игре, но в глубине души дракон надеялся, что Ева будет сопротивляться до последнего. Не хотелось разочарований.

Новый план показался Дамиану идеальным, поэтому перед тем, как привести его в исполнение, он вышел из машины следом за девушками.

— Благодарю за приятно проведённый вечер, — довольно прохладно произнесла Рейно. — Ужин оказался весьма насыщен событиями. Незабываемый вечер.

— Очень рад, что у вас сложилось такое впечатление, — слегка поклонился Тарийский, а потом посмотрел на Еву. — Мы можем ненадолго остаться наедине?

Спросил так, чтобы сразу отсечь любые попытки сразу уйти с сестрой.

— В этом отеле, говорят, неплохой лаунж-бар.

И с затаённой радостью отметил разочарование на лице Ольги. Нет уж. Маленькую птичку Еву он уведёт за собой. В номере ей делать нечего.

— С удовольствием, — произнесла Ева. — Оля, буду позже.

— Надолго не задерживайся, — смирилась с поражением Рейно и отправилась прямиком в комнату.

Дамиан уже не пытался скрывать радость. Ева будет думать, что эти улыбки предназначены ей? Пусть думает. Главное, он добился своего и завладел её вниманием на ближайший час.

***

Ольга поднялась в номер чуть уставшей. Она определённо не понимала, зачем Еве этот самовлюблённый эгоист. Нездоровый блеск в глазах Тарийского во время жутких рассказов подсказывал, что Дамиан врёт. Жуткие сказочки, как же.

Уж она-то видела глаза многих преступников! Может с уверенностью сказать, что в глазах Тарийского горел такой же злорадный огонь. Противный самодовольный тип, который зачем-то понадобился сестре. То ли дело — другой? Но Ридерик потакает Еве в желаниях. Либо он полный дурак, не может проявить мужскую жёсткость, либо...

Ольга остановилась на лестнице.

Либо Тарийский нужен ему. С Евой Ридерик познакомился на квесте, но с безграничной любовью смотрит на солныша. Вреда точно не желает, хочет защитить, вызывает доверие.

Рейно хмыкнула. Тихушники! Она вытащила мобильный из сумочки и набрала знакомый номер.

— Стас. Нужна твоя помощь. Пиши.

Ольга обстоятельно зачитывала другу по телефону адрес гостиницы и местоположение виллы Тарийского.

— Зачем это тебе? — произнёс Стас. — Нет никаких оснований для слежки, а тем более — проверок.

— Просто сделай это для меня.

— Ты заставляешь меня идти на риск. Если вскроется своеволие, будут проблемы. Тем более подозреваю, Тарийский — рыбка не простая.

— Так сделаешь или будешь искать отговорки? — чуть насмешливо уточнила Ольга.

— Да.

Рейно сбросила вызов и улыбнулась. Стас знает нужных людей, и Дамиану не скрыться от них даже здесь. Так будет спокойнее. Когда Дамиан под присмотром.

В номере девушка скинула туфли, сняла платье, затем прошла в ванную комнату. Она приняла душ, наслаждаясь горячими струями, а спустя полчаса легла в кровать. Расслабленная и умиротворённая, Ольга открыла электронную книгу, твёрдо решив дождаться Еву с прогулки. Крайне необходимо прояснить подозрения и выслушать сестрёнку. Интересно, что расскажет солныш.

В какой момент в помещении появился дым, Рейно не запомнила. Что-то треснуло в розетке, заискрилось. Огненные капли словно вырвались из стены и полетели во все стороны, попадая на постельное бельё, шторы, пол.

Ольга соскочила с кровати, пытаясь с ходу сообразить, где видела огнетушитель. Ну конечно! Он лежал возле сейфа, в шкафу. Быстро добежав и толкнув дверцу, Рейно подхватила небольшой баллон и вернулась к розетке. Тонкий синтетический тюль не выдержал натиска искр и теперь быстро плавился и горел от жара. Рейно сорвала пломбу и открыла клапан, направляя пену прямиком на огонь. И охнула от ужаса, когда вместо того, чтобы стихнуть, огонь разгорелся сильнее, ну точно проклятый.

Вспышка ослепила. Ещё одна — и шторы трещат от огня. Ядовитый смрад растёкся по комнате, не давая дышать. Глаза резало, из горла рвался кашель.

— Да где эта грёбаная система пожаротушения? — разозлилась Ольга. — Уже пора сработать!

Несколько шагов до выхода из номера. Ольга протянула руку и, зашипев, отдёрнула её от раскалённой дверной ручки. В коридоре вовсю бушевал пожар. Девушка чертыхнулась. Комната горела. На балкон не выйдешь. В коридор тоже нельзя.

Инстинктивный ужас обуревал сильнее, мешая думать, решать. От дыма мутило. Языки пламени вылизывали стены и ковры так, словно их облили бензином.

Рейно заскочила в ванную комнату и открыла холодную воду. Набрать некуда, спрятаться тоже — поддон душевой кабины для ныряний не предназначен. Но угарный дым задержат мокрые полотенца. Быстрыми движениями Ольга заткнула тканью дверные щели.

В комнате раздавались шум и треск. Пожар набирал обороты, огонь явно сошёл с ума. Дверь накалялась, сдавая позиции. От неё пошёл сизый смрад, грозящий химическим отравлением.

Ольга смотрела на душ как на единственное спасение. И вдруг поняла, что и он стал недоступен — вода перестала течь. С насадки сочились редкие капли, несмотря на полностью открытый кран.

Верить происходящему Рейно отказывалась. Нервы взвинчены до предела. Воды нет, система пожаротушения не работает, в комнату возвращаться — верная смерть. Здесь она скоро задохнётся, если в ближайшее время не придет подмога.

— Боже, — прошептала девушка в отчаянии, — помоги.

— Я не «боже», — вдруг раздался в ухе знакомый голос, — но попробую.

— Что? — Ольга вскрикнула от неожиданности.

Она развернулась, пытаясь увидеть мужчину, но никого не увидела. В ванной была только она. Галлюцинации, не иначе. Но всё же произнесла, проверяя, скорее, себя:

— Ридерик?

— Отойди от двери подальше, — попросил он.

Словно в дурмане Рейно отошла к противоположной стене, наблюдая за тем, как дверь неожиданно зашипела, покрываясь каплями пара. Девушка не верила глазам: дверное полотно замерзало, покрываясь толстой ледяной коркой. Холод заблокировал огонь и дым, резко остудив ванную. Теперь Ольга находилась в некотором подобии саркофага, надёжно запечатанная от одуревшей стихии.

— Как это возможно? — то ли выдохнула, то ли прокашлялась она.

— Возможно, — ответил Ридерик. — Прости. Вывести тебя отсюда не могу. Нельзя. Придётся дожидаться людей. Только прошу, сделай так, чтобы тебя увезли в больницу дня на два. Придумай что-нибудь.

— Кто ты такой... Где была Ева три месяца назад? — До Ольги вдруг начало доходить, что сестра с самого начала говорила правду. — Ты правда колдун?

— Значит, Ева рассказывала обо мне?

Рейно чувствовала, как Альросский улыбается. Словно видела его перед собой. Его по-настоящему украшала улыбка, смягчая суровые черты.

— Ольга?

— Я не поверила — Девушка сникла и медленно опустилась по стене на пол. — Солныш говорил, что жил в средневековье, а вернуться колдун помог. Это был ты?

— Нет, — ответил Ридерик.

— А ты?

— Думаю, если Ева сочтёт нужным, сама всё расскажет.

Мужчина определённо не хотел распространяться ни о себе, ни о том времени и месте.

— Ридерик? — тихо позвала Рейно. — Вы здесь?

Никто не отозвался.

— Приятно познакомиться, Ридерик. — тихо произнесла девушка и нервно хихикнула. — Метеоролог, блин.

Время тянулось медленно. Его хватило, чтобы немного успокоиться. Нервная дрожь стала тише, захотелось пить. Мысли прыгали от события к событию. Тарийский и Ева, огонь на этаже, ледяная дверь и голос спасителя. Спасителя...

Голова кружилась всё сильнее. Тошнило. Дверь постепенно оттаивала. Вскоре девушка услышала снаружи стук и шорох.

— Выжившие есть? Эй! Кто-нибудь есть? — кричали на русском и английском языках.

Голоса то приближались, то отдалялись, напоминая морской прибой.

Ольга с трудом встала, подошла к двери, коснулась мокрой холодной ручки, а затем надавила, открывая выход наружу. Клубы чёрного дыма ввалились в ванную, а сразу за ними появилось лицо. Лицо мужчины в одежде пожарного, закрытого непроницаемой маской. Последнее, что увидела Рейно, теряя сознание. Мелькнула мысль: рано открыла дверь. Надо было подождать, пока всё не выветрится.

***

Лаунж-бар находился возле небольшого искусственного пруда, среди ярких цветущих кустарников. Дамиан заказал пару коктейлей. Тарийский не давал скучать, активно интересуясь моим детством, взрослением, расспрашивая о семье, друзьях, привычках. Приходилось тщательно обдумывать ответы, делая их максимально нейтральными.

Когда завыли пожарные сирены, сердце больно укололо. Тревога леденяще растеклась внутри, когда со стороны крыла, где находился наш с Ольгой номер, послышались истеричные крики о помощи и плач.

Я резко подалась вперёд.

— Что происходит?

— Похоже, случилось что-то серьёзное, — нахмурился Дамиан. — Скоро узнаем.

С порывом ветра стремительно разнёсся запах гари. Защипало ноздри, глаза.

— Пожар?

Как ужаленная, я вскочила с кресла. Нельзя забывать с кем проводишь время. Рядом со мной сидел колдун, владеющий стихией огня. Вдруг что-то случилось с Ольгой? Могла ли она помешать Дамиану? Запросто!

Не задерживаясь, я бросилась на шум.

— Ева, успокойся. Ольга в порядке, — услышала голос Рида.

Дракон показался задумчиво-спокойным, даже несколько отвлечённым.

— Чуть наглоталась дыма.

— Что случилось?

— Сильное возгорание на вашем этаже. Дамиан постарался.

— Сволочь! — Я разозлилась. — Как он это сделал?

— Ему тоже помогают духи. И он идёт следом за тобой.

— Он может следить за людьми с помощью пересмешников?

— Пересмешники есть только у меня. У Дамиана — огневики. Они помогают управлять стихией, но не умеют собирать сведения.

Как же я благодарна Альросскому, кто бы знал! За то, что владел ситуацией, сохраняя спокойствие. За то, что был рядом. Именно благодаря Риду я не потеряла голову от страха за сестру. Своевременные разъяснения сохранили способность трезво мыслить и казаться более хладнокровной.

А потом из дымящегося здания вынесли Рейно. Без сознания. Из головы вылетело всё, осталась только сестрёнка. Она таки пострадала! Ридерик уверял, что не сильно, но, глядя на мертвенно-бледное лицо, я испугалась.

Потом были больница, отделение интенсивной терапии и бессонная ночь. Я сидела на небольшом диванчике недалеко от блока реанимации, ждала вердикта врачей. И всё это время рядом был Дамиан. Злобная насмешка над происходящим. Тарийский вёл себя как настоящий мужчина, подставляющий плечо и желающий обеспечить поддержку любимой женщине. Рядом был Дамиан, но я хотела видеть и слышать лишь Ридерика.

— Ева. С Ольгой всё будет хорошо. Я слышал разговор врачей, — тихо рассказывал Альросский, пока Огненный ходил за кофе. — Её здоровью ничего не угрожает. Завтра переведут в обычную палату. Сегодня понаблюдают.

Я нахмурилась.

— Вот как? Тогда почему мне ничего не говорят?

— Что не говорят?

Передо мной внезапно вырос Дамиан. Тарийский смотрел на меня сверху вниз и очень внимательно. Протянул кофе. Услышал мой последний вопрос? Не думала, что драконы обладают таким острым слухом. Впредь нужно быть аккуратней с высказываниями в его присутствии.

— Врачи до сих пор не сказали, как чувствует себя Оля!

— Разгильдяи! Их надо всегда подгонять. — Дамиан усмехнулся и повёл плечами, готовясь «принести себя в жертву» помощи мне. — Я разберусь.

И снова ушёл. Теперь уже в сторону блока реанимации. Через несколько минут на нашем этаже всё оживилось. Побежали санитарки и медсёстры, мимо быстрым шагом прошёл врач. Второй. Третий направился прямиком ко мне. За его спиной медленно шёл Тарийский. Губы дракона были искривлены и плотно сжаты, в глазах застыло пренебрежение. Огненный с презрением взирал на всех, на ком останавливался его холодный взгляд. Циничный мерзавец старательно играл выбранную им роль защитника.

— Прошу прощения за задержку информации. — Похоже, врач боялся смотреть мне в глаза. — Ваша сестра в порядке. Завтра переведут в обычную палату, а сегодня понаблюдают. А вам, — интонация в голосе приобрела заискивающие оттенки, — вам нужно отдохнуть. Вас сегодня к сестре не пустят.

Слова доктора переводил Тарийский. Потом были какие-то дежурные вопросы о страховке, суммах на лечение. Огненный «благородно» взял на себя расходы.

— Не обсуждается, Ева, — произнёс он жёстко. — Меня сейчас больше волнуешь ты. Тебе нужно выспаться.

В пристальном тёмном взгляде дракона невозможно было прочитать что-либо. Никаких эмоций. Ни сожаления, ни беспокойства, ни ненависти. Всего лишь лёгкое безразличие к происходящему вокруг, и... Пожалуй, нетерпение. Он хотел моего послушания, и его условие стало лишь формальностью.

— Да. Отвези меня в отель.

— В отель? — Дамиан как будто удивился. — Моя вилла ближе. В гостевой спальне ты будешь чувствовать себя лучше, чем в гостинице.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Отчего же? — Тарийский обаятельно улыбнулся. — Идея — одна из лучших. Ваш номер сгорел, а сезон в самом разгаре. Пока отель найдёт тебе свободную комнату, пройдёт несколько часов и, возможно, даже дней. Мало того. Мне будет гораздо спокойнее, если ты будешь под присмотром. Под моим присмотром. Поэтому оставайся до конца отпуска у меня.

Коварный дракон предлагал пожить у него? Забавно. Только недавно я переживала, что не получилось осмотреть дом. А сейчас всё изменилось — Огненному самому интересно заполучить меня «под присмотр».

Внутри всё противилось двусмысленному предложению. Хотелось вцепиться дракону в лицо, но было понятно: это ничего не изменит. Кажется, впервые в жизни я почувствовала настоящую ненависть. Ненависть, смешанную с яростью и бессилием. Ради своих целей Тарийский может пройтись по головам и не заметить этого. Да он едва не убил мою сестру!

Разумом понимала: другого случая обыскать виллу Огненного не представится. Тем более что Ридерику туда вход заказан. Иначе ради чего всё затевалось?

— Ева… — Дракон обхватил моё лицо ладонями. Приблизился так, что я перестала видеть что-либо кроме его дьявольских глаз. — Милая. В этой стране тебе не найти лучшего гида и помощника, чем я. Ты это и сама понимаешь. Соглашайся, девочка.

Тарийский говорил тихим, проникающим в душу голосом. Отравлял меня, как самый настоящий яд. Коснулся моих губ своими. Слегка. Всего лишь коснулся. Дразняще-нежно, с лёгким намёком на продолжение.

— Поедем?

Раздражённый Рид вывел меня из ступора:

«Убью его!»

— Мне очень приятна твоя забота, Дамиан. Ты прав. Нужно отдохнуть. Лучше тебя гида и помощника не найти.

Я заставила себя улыбнуться.

— Ещё бы, — кивнул Тарийский. — Поедем. Утром вернёмся сюда.

К счастью, гостевая спальня закрывалась на щеколду, чем я воспользовалась, даже не задумываясь. Сомнительная защита от такого мерзавца, как Дамиан, но всё лучше, чем ничего. Остаток ночи прошёл спокойно. Насколько спокойным может быть сон в логове зверя без поддержки Ридерика и с тревожными мыслями о Рейно. Впрочем, рано утром, примерно через четыре часа, я уже была на ногах.

Дел ожидалось невпроворот: навестить сестру, заехать в отель. Я надеялась, что, несмотря на масштабы бедствия, в сейфе сохранились деньги, документы и обратные билеты. Нужно купить вещи. Потом меня ждали возвращение на виллу, Дамиан и, возможно, его приставания. Я давно не маленькая девочка, прекрасно понимаю, в каких случаях мужчины помогают женщинам в «исключительном» порядке. «Ты — мне, я — тебе», — стандартная поведенческая модель. Но самое главное — обыск. Я должна во что бы то ни стало обыскать дом Огненного, внимательно осмотреть всё. Если повезёт, то и найти кубок Каменного, чтобы раз и навсегда отвязаться от обязательств.

Пока Тарийский плавал в бассейне, я обстоятельно прогулялась по верхнему этажу. Заглянула в каждый доступный уголок, куда смогла, и, к превеликому счастью, ни с кем не встретилась. Слуги вели себя как мыши и не маячили перед глазами, опасаясь потревожить хозяина и гостей. Правда, ничего не нашла. Дом как дом. Роскошь. Картины, вазы, статуи. Ничего, что могло показаться странным, непонятным, раритетным. Никаких потайных дверей, сейфов. Всё предельно просто. Кольцо оставалось холодным. В случае успеха камень должен был проявить себя — так обещал когда-то Сирисский.

С Дамианом я встретилась в холле. Дракон только вышел из бассейна. Он вытирался полотенцем, когда наши взгляды пересеклись.

— Ева, — приторно ласково улыбнулся он. — Ты рано проснулась.

— Я собираюсь в больницу.

— Позавтракаем — и поедем.

Дамиан небрежно бросил мокрое полотенце на пол, и теперь стоял передо мной в одних плавках. Что ни говори, но вот уже третий колдун из виденных мной физически идеален. Мироздание определённо с любовью позаботилось о драконах, наделяя их расу великолепным телосложением и красотой. Дамиан прекрасно знал, какое впечатление производит на женщин. Сильный мужчина с развитой мускулатурой, словно срисованный с античной картинки, привлекал внимание даже против моей воли.

Взгляд я не отвела. Несмотря на всю сексуальность, Тарийский меня почти взволновал. Что значит «почти»? Невозможно не оценить по достоинству такого врага. Мужественность, красивое тело, острый ум, помноженный на умение добиваться цели, решительность и властность не могут не привлекать. Но…

Привлекать со знаком минус? Да. Когда перед тобой сильный и опасный противник.

Привлекать со знаком плюс? Нет. Двести тысяч раз «нет», после того, что он совершил.

Тарийский отравлял. Как сильнейший долгоиграющий яд растекался по жилам, заражая тёмными эмоциями, вызывая ненависть и волнуя кровь. Дракон присутствовал в моей жизни, придумывал планы и ставил цели. Создавал в моей душе ад, парализовывал способность думать трезво и не поддаваться эмоциям, выбрасывал из зоны комфорта.

Дамиан стал моей отравой. Быстро, незаметно, внезапно. Изучающий взгляд Огненного дракона, тяжёлый из-за обуревающих его желаний, медленно скользил по моему телу, приглашая отдаться. Самодовольная циничная усмешка вызывала ответное стремление навсегда стереть её с холёного породистого лица.

Сердце глухо стучало, дыхание срывалось. Адреналин выжигал из крови страх, превращая меня в расчётливого хладнокровного врага. Никогда не думала, что такое возможно. Дамиан будил во мне всё самое худшее. То, чего во мне не было. Не должно было быть!

Я должна стать для Огненного сладчайшим нектаром, вызвать доверие, проникнуть в жестокую душу. Осталось только выработать иммунитет, найти внутри себя противоядие и добиться поставленной цели.

— Ева, признайся… Я тебе нравлюсь? — вдруг услышала низкий голос Огненного прямо над ухом.

Тарийский воспользовался кратким замешательством и оказался рядом. Его руки уверенно обвили мою талию. Нетерпеливым, даже привычным движением он легонько дёрнул меня, привлекая к себе. Вовремя выставила ладони, пытаясь увеличить расстояние между нами.

— Сейчас это моё единственное платье, — как можно мягче произнесла, отталкивая дракона. — Будет плохо, если оно вымокнет перед тем, как я выйду из дома.

Тарийский послушно подался назад, всем видом показывая, что настроен на игру в подчинение.

— Купим новых.

— Благодарю. После больницы нужно заехать в гостиницу. Документы и деньги лежали в сейфе. Есть шанс, что их не повредил огонь.

— Позавтракаем? — резко сменил тему Тарийский.

— Хорошо.

— Столовая там, — Дамиан показал рукой в сторону левого крыла. — Я скоро буду.

Я кивнула. Уходила, не оглядываясь. Уверенность, что дракон смотрит мне вслед, была крепкой, как никогда. Сдаваться на радость дракону я не собиралась. Пусть добивается моей благосклонности вечность. Правда, такие как Дамиан не гнушаются ничем. Сейчас он играет роль милого доброго друга, завтра предъявит счёт. И попробуй только откажи — врожденные цинизм и наглость прокатятся огненным торнадо по чувствам выбранной жертвы, выжигая дотла. Такие эгоисты, как Дамиан, сострадать не умеют. Любить — тем более. Но правила установлены. Игра началась.

В больницу я попала спустя два часа. Огненный остался на улице.

— Ева, — произнёс он немногим ранее в коридоре больницы после разговора с врачом, — не буду мешать. Мне необходимо сделать несколько звонков и решить кое-какие проблемы. Как освободишься, выходи.

— Сколько у меня времени?

— За тобой придёт водитель, — едва улыбнулся Дамиан и тут же удалился, не забыв бросить доктору отрывистый приказ на китайском.

Ольга не спала. Вокруг неё в воздухе кружились крохотные белые точки. Практически неразличимые снежинки, похожие на пыль, парящую в солнечных лучах. Как только я увидела пересмешников Ледяного, настроение сразу улучшилось. Рид снова был рядом.

Не задерживаясь возле магических созданий, села на кровать поближе к сестре, обхватила руками её небольшую ладонь. Крепко сжала, любуясь родным порозовевшим лицом.

— Солныш, привет, — Рейно тепло улыбнулась. — Я ждала тебя.

— Как ты?

— Хорошо. Если бы не Рид, лететь мне домой обратно в цинковом ящике.

— Рид?

— Он.

«Мне пришлось поучаствовать немного в игре Дамиана», — скромно прокомментировал Ридерик высказывание Ольги через пересмешника.

— Немного? — Рейно усмехнулась. — Ты превратил дверь в айсберг! Если бы я не видела это своими глазами... Впрочем, я всё равно подумала, что рехнулась. Но магия существует!

«Начинается...» — недовольно фыркнул Альросский. — «Обязательно это обсуждать?»

— Я — плохая сестра, солныш. Удовлетворилась собственными выводами и не выслушала тебя.

Вид виноватой Рейно отчего-то меня смутил.

— Оль, ну что бы я рассказала? Как ходила в шубе, вывернутой наружу, и жила в гареме?

— Где-е-е? — вытаращила на меня глаза сестрёнка. — В чьём это ты жила гареме?

— Оу!

«Про гарем я ей не рассказывал», — как-то очень странно хмыкнул Ридерик. — «Снежинка, знаешь… пожалуй, я оставлю вас наедине».

— Рид! — Я потребовала дракона обратно, но тщетно.— Рид, вернись!

Сбежал! Альросский, как истинный мужчина, предпочёл провалиться сквозь землю, нежели участвовать в объяснениях, где я жила, и с кем. Трус! Сам ретировался, но пересмешников оставил. Они по-прежнему крутились вокруг, норовя прилепиться к рукам и лицу.

— У Ридерика есть гарем, — с довольным видом заключила сестра.

Я молча кивнула.

— Мда-а, солныш… — Ольга задумчиво подложила руку под подбородок. — У тебя потрясающая способность выбирать в поклонники ненормальных.

— Рид как раз самый нормальный.

— Ага. И Рид, и Лопаточкин, и этот мерзавец, — поиграла сестра пальцами, показывая «опупенность» Огненного, — Тарийский. Он с тобой приехал?

— Ждёт.

— Береги себя, пожалуйста.

— Постараюсь.

— Да. Постарайся. Документы и деньги из отеля уже привезли. Всё сохранилось и лежит у меня. Возьми на расходы и ни о чём не переживай. А я пока побуду здесь. Тем более врач сказал, что в ближайшие три дня меня точно никуда не отпустит.

Я помрачнела.

— Его заслуга. Ты ему мешаешь.

— Кто мешает, того бьют, родная, — улыбнулась Ольга.— Поэтому я выхожу из игры, но буду рядом с тобой.

— Рид тоже рядом.

— Именно поэтому я спокойна, — кивнула Рейно. — Только поэтому.

***

В отличие от Ольги, Ридерика жгло беспокойство. Пересмешники донесли неприятную новость. Беглянка Млисская жила на вилле Тарийского, прислуживая Огненному. Кто бы мог подумать, что коварная девка найдёт способ вырваться из Леврии! Зная Дамиана, дракон злорадно ухмыльнулся. Хорошего она нашла себе хозяина. Поделом!

Судя по тому, что Огненный сопроводил Еву до больницы, а сам был в прекрасном настроении, Леми не успела вмешаться и раскрыть тщательно скрываемую тайну любимой.

Тарийский... Ридерик еле сдержался, чтобы не выругаться. Дамиан определённо увлёкся Евой. Хищный блеск в глазах, выдающий разгорающуюся страсть, как и ненасытное стремление быть рядом чётко свидетельствовали, что Огненный вцепился в девушку мёртвой хваткой, а теперь, как голодный харр, сужает круги, приближаясь к намеченной цели.

Порядком бесила невозможность увидеть, что происходит за стенами жилища Тарийского. Защиты Огненного делали Ледяного глухим и слепым. Не прийти на помощь. Не проконтролировать происходящее.

Зато воображение рисовало отвратительные картины. Одну за другой.

То Ева прижимается к Огненному и с пылкой страстью отвечает на жадный поцелуй. Тонкое платье слетает на пол, оставляя любимую в нижнем белье. Дамиан укладывает её на кровать, а Ева чувственно стонет под напором откровенных ласк. То наоборот, кричит и пытается высвободиться из ненавистных объятий. И страдает от жестокой грубости отъявленного мерзавца.

— Ра'кшам! — громко выругался Альросский, отгоняя наваждение. — Ты справишься с ним, Снежинка. Моя, Ева. Только моя. Я тебя не отдам.

Колючая метель стремительнее закружилась вокруг колдуна, показывая раздражение и досаду Ледяного. Вихрь набирал обороты, поднимаясь и полностью скрывая дракона за белым холодным пологом, и вдруг резко осыпался на землю обильным снегом и мелким льдом. Близлежащий холм в мгновение ока укрылся мягким холодным покрывалом, искрящимся в лучах заката оранжевой Леврии.

Ридерик протянул руку к пересмешнику, подставляя ладонь. Казалось, дракон внимательно рассматривал появившегося помощника, хотя на самом деле видел другое: Млисская вышла из большого дома и направилась в сторону хозяйственных построек.

Пришло время выходить из тени. Привлекать внимание и шуметь нельзя. Если Дамиан засечёт чужую магию на своей территории, всё сильно усложнится. Особенно если версия Евы верна. Придётся уговорить Млисскую сбежать, чего бы это ни стоило. Хотелось верить, что Огненному нет дела до Леми, и он не хватится девки в ближайшие часы.

Глава 12

Леми шла в комнатушку, выделенную ей в домике для прислуги. Последний прятался среди обильной зелени и был практически не виден с дороги, ведущей к хозяйской усадьбе. Девушка с опаской озиралась по сторонам. Она терпеть не могла эти прогулки «домой» по жуткому агрессивному лесу. То под ноги, то на голову, то просто мимо летела, ползла, падала всякая живая дрянь. Мухи, комары, гусеницы, здоровые улитки и змеи пугали до дрожи. Ноги и руки гудели от усталости, в душе всё сильнее разрасталась обида. И ведь было на что!

Жизнь определённо несправедлива к ней. Почему Ева получает от судьбы всё, а бедная Леми вынуждена терпеть унижения и издевательства? Что Ледяной, что Огненный сходят с ума, пытаясь исполнить любое желание пришлой мерзавки. Гадина! Как у неё получается управлять мужчинами, словно они дрессированные собачки? Готовы выполнять любые её прихоти днём и ночью. Даже жуткий Огненный дракон — и тот просто душка с ней. Ласковый, улыбается, ухаживает!

Леми глухо застонала от мучительной боли, раздирающей душу. Стены домика уже виднелись среди кустов, когда на тропинке появился ОН. Девушка ойкнула от неожиданности и подалась назад, намереваясь бежать.

Тот, о ком она мечтала, кого боялась, но так хотела заполучить, вышел из светящегося белого портала. Ридерик приветливо улыбался. Милорд всё-таки нашёл её! Пришёл за ней через миры!

— Малышка, привет!

— Я сейчас закричу! — с надрывом в голосе произнесла Леми, следя за мужчиной. — Лучше не приближайтесь!

Альросский убрал протянутую руку.

— Не надо кричать. Давай поговорим.

— Зачем вы здесь, милорд? — шокированно выдавила Млисская.

— Наконец нашёл тебя. Так соскучился, — признался дракон и мягко шагнул навстречу.

Девушка снова отступила. Она прикрыла рот рукой, лихорадочно обдумывая, как быть. Чего он хочет на самом деле? Лишить жизни или любить? Его улыбка вводила в замешательство. Взгляд откровенно пугал.

— Леми, девочка, — Ридерик наклонил голову, — ты боишься меня?

Млисская молчала, недоверчиво и жадно разглядывая мужчину. Вот он стоит перед ней, красивый и статный. Совсем не изменился. Такой же сильный, уверенный. О! Как же она соскучилась!

— Леми, малышка. Меня не следует бояться. Я пришёл за тобой, моя любимая.

О, всемилостивый Бог! Леми впитывала характерные жесты и голос дракона, вслушивалась в слова. Как же она ждала их! Долго ждала! Столько терпела! Вынесла столько лишений! Погони, унижения, тяжёлый труд. И вот сейчас милорд здесь, стоит напротив в окружении магической белой позёмки и признаётся в любви. Это сон?

Девушка крепко зажмурилась. Снова посмотрела на Ридерика. Она всхлипнула, чувствуя, как обида накатывает волной и перехватывает горло.

— Вы хотели казнить меня!

— Я ошибался, Леми! — Альросский говорил медленно и вкрадчиво. — Когда нашёл тебя, ужаснулся твоим страданиям. Жить в доме Огненного — трудно придумать худшее. Даже смерть не сравнится с вывертами Дамиана. Но я здесь. Я пришёл. Уйдём вместе?

Девушка сделала маленький шажочек и снова отступила. На её лице отразились страх и недоверие. Взгляд дракона мешал броситься в мужские объятья. В нём не было эмоций. Только холод и лёд. С таким безразличием милорд никогда не смотрел на свою маленькую Леми.

— Да что не так, малышка? — с интересом прищурился Ридерик.

— Ваши глаза, милорд...

Повисла пауза, разрываемая отдалённым шумом двигателя заезжающей на виллу машины.

— Леми, не молчи. Чего ты испугалась?

— Ваш взгляд холодный. В нём нет любви. Ваши глаза... Они похожи на лёд.

— Они не могут быть другими у колдуна, использующего магию, — снисходительно улыбнулся Ридерик, протягивая руку. — Смотри!

Над его ладонью взвились пересмешники, превращаясь в небольшую снежную бабочку. Та подлетела к Леми, а затем рассыпалась белым пухом в воздухе. Губы Леми задрожали, во взгляде появилась злость.

— Как я вас ненавижу, милорд! Вы не представляете, как я вас не-на-ви-жу! — вскрикнула она, сжав кулаки. — Вы причинили мне столько боли! Вы издевались надо мной, развлекаясь с этой... мерзавкой! Вы! Вы заставляли меня страдать!

Она смотрела в серые глаза, выплёвывая в его лицо слова разочарования и злости. Всё, что накопилось за долгие недели мучений. Всё, что заставляло плакать ночами. Но... Ридерик вдруг усмехнулся и открыл портал. Ледяной колдун определённо намеревался шагнуть в него и снова её оставить на милость другого, более жестокого дракона.

— Милорд! — испуганно вскрикнула Леми. — Стойте!

Альросский медленно развернулся. Молчание становилось осязаемо тяжёлым. Он ждал решения. Спокойно, с толикой снисхождения к женским слабостям. И Леми шагнула к нему.

С жаром заговорила:

— Я вас люблю! И простила! Только обещайте, что никогда не бросите меня.

— Ты до сих пор сомневаешься? — Ридерик чуть улыбнулся.

Леми не верила своему счастью. Ледяной понял, что она — лучшее в его жизни? Губы девушки непроизвольно расплывались в улыбке. Ровно до тех пор, пока Млисская не вспомнила, как жестоко наказал её этот мир. Горько расплакалась, забыв о злости. Истерично, с надрывом.

— О, милорд! Посмотрите! Этот мир изуродовал меня. Вы сможете помочь?

Ридерик подошёл к Млисской и приобнял за плечи.

— Тебе надо вернуться, малышка. Дома ты станешь прежней.

Воздух перед ними сгущался, портал Ледяного набирал плотность, превращаясь в светлую серебристую дверь. И Млисская покорно пошла, утягиваемая драконом в открывшийся проход. По щекам текли горячие слёзы радости.

Леми с воодушевлением прижималась к мужчине, слыша удары собственного сердца, и когда открыла глаза, удивилась незнакомой обстановке. Незнакомые стены, украшенные картинами и барельефами, расписные своды высоких потолков вызвали волнение. Неужели Ридерик изменил обстановку дворца, чтобы она не напоминала о прошлом?

— Милорд? Где мы? — спросила девушка, улыбаясь догадке. — Неужели все изменения ради меня? Для нас?

— Нет, — сухо ответил Ридерик, отстраняясь.

Взял за руку и повёл за собой. Млисская еле поспевала за ним.

— Куда вы ведёте меня? Да постойте же! Я так соскучилась по вам, по вашим поцелуям!

Леми смеялась, пока не вскинула руку к лицу. Не увидев изменений, она нахмурилась.

— Мы не вернулись в Леврию?

— Нет.

— Но почему?

— Помолчи, Леми!

Молчать? Конечно, Леми будет молчать! Не следует раздражать любимого по пустякам. Скорей всего, у такого поведения есть причины.

Они пересекли гостиный зал и вышли в коридор. Млисская увидела двух мужчин в одинаковой чёрной одежде. Безошибочно поняла: стража.

— Проводите мою любимую на третий этаж левого крыла, — распорядился Альросский, легко подталкивая девушку к стражникам. — Иди, Леми. Отдохни, приведи себя в порядок. Ты устала.

— Милорд, вы оставите меня одну?

— Ненадолго. — Альросский улыбнулся, снова перевёл взгляд на мужчин. Жёстко произнёс: — Глаз не спускать. Отвечаете головами.

— Я твоя пленница? — хихикнула Леми.

Ридерик сдержал усмешку.

— Драгоценная гостья, милая. Жди меня и ни в чём себе не отказывай.

— Любимый! — воскликнула Млисская, всё ещё не веря своему счастью.

Это сказка!

***

На ужин Дамиан пригласил меня в элитный ресторан в центре города. По иронии судьбы именно в тот, куда мы не попали с Ольгой. Теперь же я сидела напротив Тарийского, любовалась с высоты птичьего полёта видом ночного города и пила тосканское вино с приятным терпким вкусом и ароматом. Безумно старого года розлива, почти янтарного цвета. Дракон не скупился.

— Ты так ничего не рассказал о себе, — произнесла я, пользуясь доверительной беседой и расслабленностью мужчины.

— Думаю, подобный рассказ мало кому покажется увлекательным. Бизнес, встречи, переговоры....

— А друзья?

Взгляд дракона стал более отчуждённым.

— Друзья... Их никогда не было. Дружба нужна для удобства. Как средство получать желаемое. У меня всё есть.

— А серьёзные чувства, любовь?

— Ева. Ева. Ева.

Не скрывая ироничной улыбки, дракон наклонился и взял меня за руку.

— Сейчас я уверен, что ничего серьёзного до встречи с тобой не испытывал. Поэтому о чувствах мы поговорим позже.

Стол был небольшим, поэтому ему не составило труда поднести мои пальцы губам. Дамиан слегка прикусил один из них, намекая, что думает о «любви» в её практическом применении. Карие глаза уже поглотила тьма, превращая их цвет в почти чёрный.

— Не будем о прошлом, милая, — как-то слишком по-доброму произнёс дракон, целуя место укуса. — Лучше думай о будущем. О нашем будущем.

Мои опасения подтверждались. Огненный не хотел разговаривать о минувших событиях даже отвлечённо. Мог бы обмануть, приукрасить, переиначить. Но нет. Не стал. Значит, ему есть что скрывать.

— Сегодня был весьма насыщенный день. — Я аккуратно вытащила пальцы из захвата Тарийского. — Чувствую себя разбитой.

— Поедем домой? — пристальный взгляд Дамиана обещал приставания.

— Да. Спасибо.

Вечер приближался к завершению. Уже в лимузине Дамиан извинился за необходимость просмотреть важные документы, и всю дорогу домой цедил виски, листая толстую папку. Я же переписывалась с Ингой. Та делилась впечатлениями о прошедшей выставке, рассказывала о планах на новую, теперь уже в другом городе, спрашивала, куда отправить деньги от продажи моих работ. Другого времени Мельская, конечно, найти не могла, бесцеремонно отрывая меня от отдыха. Но именно сейчас я была рада ей. Как и хорошим новостям, существенно поднявшим мне настроение.

Путь до виллы пролетел гладко, не считая наезда на искусственную неровность. Водитель явно спешил и проехал лежачего полицейского, не успев снизить скорость. Дамиан чертыхнулся, когда чуть не облился виски, но на мой вопросительный взгляд лишь улыбнулся.

Минут через сорок лимузин остановился возле особняка. Водитель открыл двери. Первым машину покинул Дамиан. Он же подал мне руку, помогая выйти из автомобиля. Как только захлопнулась дверца, Тарийский чуть наклонил голову и с неприязнью посмотрел на водителя.

— Ты кем работаешь у меня?

— Как же... — парень непонимающе смотрел на Огненного. — Я — ваш водитель. Вадим Тор...

— Ты что, мерзавец, брёвна возишь? — прервал Вадима дракон.

— Простите, Дамиан... Но вы сами распорядились ехать быстро.

— Когда?

— Ну как же... Мы выезжали. Вы сказали...

Мужчина запнулся.

— Ну же, смелее.

Улыбка Дамиана стала похожей на радушный оскал.

— Вы сказали: «Вадим, на вилле мы должны быть в десять».

— И?

— За сорок минут невозможно преодолеть расстояние без помех.

— Да что ты? — дракон шагнул к Вадиму и взял его за ворот рубашки. — Так когда я просил ехать быстрее?

— Дамиан. Мы бы опоздали. Поэтому...

Тарийский глубоко вдохнул дёрнул мужчину на себя, а затем, как досадное недоразумение, с силой отбросил в сторону. Парень на ногах не удержался, но быстро вскочил. Взгляд водителя показался мне затравленным. Осталось только представлять масштабы и пределы воспитательных методов Дамиана.

— Ты уволен! — рявкнул дракон.

— Сэр! Прошу вас! — Вадим подался вперёд. — Мне нельзя терять работу. У меня же сестра здесь на лечении.

— Сестра?

Огненный вдруг улыбнулся. Миролюбиво. Почти дружелюбно.

Резкая перемена в поведении Тарийского пробуждала интерес к дальнейшему развитию событий. Непредсказуемость поражала, вызывая настороженность и опаску.

— Ну конечно! Это меняет дело. Совсем меняет. Действительно уважительная причина. И на что ты готов пойти, чтобы сохранить работу?

— На всё, сэр. На что угодно!

— На всё?

Зловещая ухмылка Огненного мне не понравилась. Назревала очередная проверка.

— Я люблю дорогой виски, — вдруг задумчиво произнёс Дамиан. — Но не тогда, когда вижу его на своих туфлях. Не знаешь, как он туда попал?

— Сэр?

Пару секунд парень лихорадочно соображал, потом вытащил из кармана платок и упал на колени. А дальше… Дальше я смотрела, как он усердно натирает туфли Тарийского. Мне было искренне жаль сестру Вадима. Я уважала самоотверженность её брата и сильное желание ей помочь. Каждый сам выбирает пути достижения цели. Даже если это унижение перед мерзавцем.

Всё время, пока водитель пыхтел над туфлями, Тарийский внимательно смотрел на меня. Пытливый взгляд обжигал. Властный манипулятор не только самоутверждался, но и выводил меня на эмоции. Методично и обстоятельно искал мои слабости. Стремился сделать меня уязвимой. Ольги ему показалось мало!

Чёрная кожа туфель быстро покрылась глянцем. Парень поднялся с колен. На губах Вадима играла виноватая полуулыбка. Дамиан вздохнул.

— Ты уволен. Позвони Стасу. Пусть пришлёт тебе завтра замену.

— Что? Но почему?

— Мне нужен водитель, а не чистильщик обуви.

Огненный улыбнулся и взял меня под руку, направляясь к дому.

— Ева! Прости за сцену, дорогая! Ты же понимаешь, что воспитание персонала начинается с мелочей. Почему молчишь? Чем-то расстроена?

— Нет, всего лишь устала. Я говорила об этом.

Уверена, на моём лице не дрогнул ни один мускул. Дамиану достались лёгкая снисходительная улыбка и спокойный взгляд. Если люди сами позволяют с собой так обращаться, это их личное право. Каждый живёт так, как ему удобно.

— Может тебе сделать массаж?

— Нет. Просто нужно выспаться.

Надеюсь, он понял, что я не желаю общаться дальше. Скорее всего, дракон рассчитывал, что заставит меня проявить чувства. А там — по обстоятельствам. Можно проиграть и ссору, и примирение, и пойти на уступки. Финальным аккордом стали бы поцелуи, объятья и совместная постель. Но... Нет. Уставшая и спокойная, я направилась в комнату.

— Благодарю за приятный вечер, — только и произнесла на пороге.

— Ева, ты уверена?

— Абсолютно, — легко кивнула дракону. — Спокойной ночи, Дамиан.

Отрадой для меня стал его режущий разочарованный взгляд.

Огненный снова себя показал. Яркая и неприятная сцена запомнится навсегда. Поиздевался над парнем, заставил меня присутствовать на «дрессировке». Что ж. Будет тебе, Дамиан, сюрприз. Я вернусь в отель и проведу там остаток отпуска, потому что приехала сюда купаться и загорать. А ночью успею обыскать первый этаж. Непредсказуемость Тарийского диктовала жёсткие условия: рассчитывать на отъезд Дамиана нельзя. Мало ли как развернутся события?

Я дождалась четырёх часов утра, а затем выскользнула в коридор. Ночники горели исправно, слуги ночевали в домиках по соседству, что сильно облегчало задачу по поиску артефакта. Бесшумно спустилась по лестнице, обошла холл, библиотеку и кабинет. Ни-че-го. Кольцо оставалось холодным. Похоже, эта вилла для Тарийского — всего лишь недвижимый объект. Дракон говорил правду: бывает редко, ценностей не хранит. Коллекция картин в этой резиденции оказалась качественной подделкой работ лучших мировых мастеров.

Зашла на кухню через столовую. Бросила на диван банный халат (увы, другого в этом доме для меня не нашлось) и осталась в пижаме. Подошла к раковине, взяла стакан. Жажда была моим алиби на случай, если меня кто-нибудь увидит. От громкого хлопка за спиной чуть не подпрыгнула на месте. Верхний свет зажёгся мгновенно.

— Ева! Ты что здесь делаешь?

Повернулась. Тарийский стоял передо мной обнажённым и нисколько этого не смущался. Подумаешь, гостья в доме! Он тут хозяин. Голый. Угу. Впрочем, эксгибиционизм был оправдан — дракон планировал перевести наши отношения в горизонтальную плоскость. И явно как можно скорее.

— Не спится? — Дамиан шёл ко мне мягкой кошачьей походкой. — Я вот тоже проснулся. Пить захотел, а тут сюрприз. Как думаешь? Может, это знак свыше, и нам пора стать ближе друг к другу?

— Ты торопишь события.

Шаг назад заставил меня упереться в столешницу. Вот чёрт!

— Разве? Что плохого в сексе, Ева?

— Не имею ничего против секса с любимым.

Пальцы Дамиана оказались на моей щеке. Он подошёл совсем близко и теперь нависал надо мной. Другой рукой Тарийский сдвинул вниз пижамную майку, натягивая бретельки и тонкую ткань. Коснулся спины. Повёл кончиками пальцев по позвоночнику вверх и снова вниз, нехитрой лаской вызывая мурашки.

— Какая нежная и бархатистая кожа, — глухо прошептал Огненный, дотрагиваясь губами до моего виска.— Ну же, Ева. Полюби меня сегодня.

— Ты не понял, Дамиан. Я тебя не люблю, а значит и секса не будет.

Попытка отдалиться от дракона провалилась там же, где началась. Зато моё запястье оказалось в надёжном захвате. Принудительно Дамиан опустил мою руку, заставляя обхватить его напряжённую плоть. Дракон не на шутку возбудился.

— Перестань ломаться.

— Отпусти, — холодно процедила я.

— У тебя таких и не было никогда, — самоуверенно заявил Тарийский. — Тебе понравится.

— Чрезмерная наглость не может нравиться.

Разжать пальцы не получалось. Дамиан контролировал захват.

— Наглость? — Тарийский начал теснить меня к выходу. — Ты себя кем возомнила?

В какой момент он отстранился? Вдруг почувствовала резкий грубый толчок. На ногах не удержалась, полетела, упала навзничь. На кожаный жёсткий диван, который длинной змеёй шёл по центру кухни, отделяя рабочую зону от столовой. Дракон смотрел сверху вниз, улыбался.

— Сучка! — злобно произнёс. — Я привык получать всё, чего хочу.

Огненный буквально упивался своим превосходством, пока внутри меня поднималась холодная злость. Она выравнивала дыхание, пульс становился спокойным. Страха не было. Я думала, как избавиться от мерзавца. Остынет, глядишь — успокоится. Находиться в его доме стало опасно. Здесь наши отношения точно закончены, осталось только выбраться подобру-поздорову.

— Вот как? — Я прищурилась, медленно вставая на мягкое основание и подбирая халат. — А по любви, значит, тебе не дают?

Дамиан угрюмо молчал. Напряжение стремительно нарастало. На предплечье дракона замерцала татуировка. Языки пламени зашевелились вокруг символьного кольца. В воздухе заплясали искры. Красно-жёлтые, похожие на капли огня. Хищник готовился к броску.

Двигаться мы начали одновременно. Сначала я кинула халат. Он отвлёк внимание дракона, пока я перепрыгивала спинку дивана. Три метра до стеклянных дверей. Одна приоткрытая створка. Секунды хватило, чтобы опередить сбрендившего дракона и вылететь на балкон. Низкий, он фиктивной преградой отделял глубокий холодный бассейн от террасы.

Я не смотрела назад. Не думала о том, что Тарийский меня настигнет. Просто прыгнула вниз. Ледяная вода обожгла тысячами острых иголок. Перехватило дух. Хотя нет, его вышибло на миг.

— Ева, стой! — раздался сзади приказ.

Да, счас! Сзади услышала плеск. Главное, не отвлекаться!

Память выбросила в соревнования по лёгкой атлетике.

«Предельная концентрация, Ева! — наставлял тренер Илья. — Любые помехи извне заставят потерять силы и время. Отвлекаясь, проиграешь. На соревнованиях нет никого, кроме тебя. И только тебя».

Взмах, ещё один… Бортик бассейна. Подтянулась, чувствуя, как по бедру и голени скользнула мужская рука.

Бежать! Я стремительно понеслась через лужайку. Бесшумно, в ночной глуши. Ближайшие кусты спрячут меня от Дамиана. Помогут выиграть время и отдышаться. Я бежала что было сил. Влетела в заросли, и... провалилась в холод. Словно наступила зима. И я в коротеньких шортах и майке! Кожа вмиг стала гусиной. Вскрикнула, когда тёплые спасительные руки Рида подхватили меня, как пушинку. Вот уж кому я обрадовалась, как никогда. Ледяной нёс спасение и защиту.

— Ева! — Ридерик, по-моему, злился. — Демирры, куда ты бежишь? Что случилось?

— Х-хол-лодно, — всхлипнула я, а в следующее мгновение оказалась укрыта мягкой, почти горячей шубой, сохранившей мужское тепло. — Гд-де твои пересмешники?

— А почему я здесь, как думаешь? Чего хотел Дамиан?

— С-с-с-скотина!

— Что он сделал?

— Довёл меня до бешенства!

— Почему мокрая и в пижаме?

— Ныряла на с-спор в бассейн.

Я поправила шорты и майку.

— Среди ночи?

— С-сам же г-говорил — он непредсказуемый тип!

Рассказывать Риду о домогательствах? Нет уж. Волновать своего мужчину, заставлять его лишний раз беспокоиться и менять планы я не собиралась.

— Хочется горячего кофе. И можно коньяк? — попросила дракона и по глазам поняла, что мои желания исполнятся быстро. — Как же я соскучилась, Рид! — кинулась ему на шею, покрывая твёрдые губы, небритые щёки и скулы радостными поцелуями. — Просто жуть как соскучилась!

Глава 13

Когда Ева скрылась в кустах, Дамиан от души расхохотался. Давно он не ощущал себя так хорошо, как сейчас. Ледяная вода быстро остудила желание и взбодрила, оставив чувство внутреннего удовлетворения. Игра с Евой была шикарной!

В самый последний момент, когда он был готов схватить девушку, вдруг отпустил. Погладил по ноге, как хорошую племенную кобылку. Пусть думает, что сумела сбежать. Что люди против драконов? Он на порядок сильнее и быстрее. Интересно, вернётся за вещами и телефоном?

Дамиан лёг на воду и поплыл на спине, сильными уверенными движениями разбивая воду. Ева волновала кровь. Нечто тёмное, инстинктивное разливалось по артериям и венам, когда он думал о девушке. Секс сейчас не так важен, как желание продолжить игру. Подумаешь, тело? Рано или поздно, но своё он возьмёт.

Сейчас же его суть требовала покорности от несносной нахалки. По любви, значит, ему не дают? Ничего. Это он как-нибудь переживёт, и дерзость в Еве переломает. Её непринуждённое спокойствие и улыбки притягивали новизной. Её естественность заставляла искать новые и новые способы узнать пределы характера маленькой человечки.

Дракон следил за ней пристально, безотрывно, и чем дольше следил, тем сильнее хотел одержать победу и забрать её чувства как ценный трофей. Их он использует, чтобы восполнить утраченное. Они станут тем, что он не смог получить от Евлины.

Дамиан выбрался из бассейна и зашёл в дом. Заглянул на кухню, где лежал на полу длинный махровый халат. Улыбнулся, вспомнив наивную попытку Евы выиграть драгоценное время. Мягкий ворс хранил запах её тела и духов. Дракон вдохнул аромат, а затем накинул халат на себя. Лёг на диван. Ева — не Евлина. Ева совсем другая. Не та глупая пародия на храбрость.

***

— А разве это не твоя рабыня? — Синие, почти прозрачные глаза Ардена словно впились в девушку. — Я видел вас не так давно вместе.

— Это её двойник.

— Забавно. Какая чудесная девочка... — Водный обошёл вокруг Евки. — Чистая-чистая память. Незамутнённое сознание. Белый лист. Что хочешь, то и пиши.

— Только попробуй! — рыкнул Каменный, с опаской наблюдая за драконом.

— Ладно-ладно! — засмеялся Лидосский. — Успокойся... Отдашь мне её потом в гарем? Буду обращаться очень аккуратно, обещаю.

Ридерик усмехнулся, наблюдая, как вытянулось от злости лицо Вальда. Так-то. Прочувствуй все прелести ревности. Драконы — собственники. Драконы слишком эгоистичны, чтобы спокойно переносить посягательство на милые сердцу игрушки.

— Восстанови её воспоминания, Арден, — глухо произнёс Ледяной. Жестом приказал приблизиться одной из служанок. — А ты, — обратился к девчонке, похожей на сероглазую тень, — принеси что-нибудь выпить.

— Будет сладко покопаться в её хорошенькой головке. Посмотри на меня, детка. — Водный сел рядом с девушкой и, когда она взглянула на него, чуть не застонал: — Шика-арные голубые глаза. Это же небо Раниндара. Чудесный цвет.

Недовольное рычание Каменного не услышал бы только глухой. Громкий стон девушки заставил драконов напрячься.

— Дамиан. Прошу вас! Умоляю, пощадите!

— Тс-с-с, маленькая. Успокойся, — Лидосский взял её руки в свои.— Давай начнём с начала.

— Да. Правда-правда, — горячо заговорила девушка. На лице выступили капельки пота, на глаза опустилась светлая пелена. — Да, Дамиан, я люблю вас! Больше жизни люблю! — И обречённо зашептала, ведомая прошлым: — Только, пожалуйста... Пожалуйста, милорд... Не убивайте...

В подземелье всегда было темно. Она любила бывать в подземелье, потому что сырые холодные стены ненавидел милорд. Евлина часто пряталась там, когда Дамиан возвращался с охоты домой. Счастьем было видеть его в компании с другими драконами. Это значило, что Огненный про неё и не вспомнит, позволив провести день или ночь в тишине. В подземелье или в покоях на женской половине дворца. Это уже не имело значения.

Когда она прогневала небо, что оказалась под пристальным вниманием лорда Тарийского? Почему удача отвернулась от неё в тот тёплый день, когда дракон проезжал мимо их скромного дома? Огненный ужасный колдун. Мужчина, державший в страхе всю Леврию. Его боялись сильнее, чем остальных колдунов. Поговаривали, лорд Дамиан охотился на людей и нещадно расправлялся с обидчиками. Мог заживо выжечь поля, дома... Испепелить провинившихся. Даже нечаянно брошенный взгляд мог оказаться последним и повлечь ужасное наказание. Никто не знал, как поступит и что сделает своенравный колдун. Слишком непредсказуемым он был, слишком жестоким. Магические безделушки Тарийского на рынках стоили дорого. С их помощью можно было грабить, убивать и творить всеугодные тёмным духам дела.

Как давно это было? На рыжей дымящейся лошади с копытами, похожими на расплавленный жёлтый металл, лорд Дамиан остановился перед девушкой и с интересом её разглядывал.

— Ты кто такая? — спросил он и широко улыбнулся.

— Евлина, — ответила она.

Скрывая животный панический страх, гордо вскинула подбородок, смело рассматривая дракона. Он был красивым, как бог. С длинными волосами и тёмными глазами, похожими на сэльский подземный мёд.

— Евлина. Покатаемся? — лорд протянул ей руку.

— Я не хочу.

Она на самом деле не хотела. Её ждали в лавке. Нужно срочно забрать ткань для платья одной из сестёр. Обычно Евлину сопровождал брат, но в этот раз ему пришлось срочно уехать на службу.

Губы дракона искривились в змеиной довольной улыбке.

— Почему?

— Лавка господина Пестье закрывается через час. Меня там ждут.

— Прекрасно! Я довезу!

Он нетерпеливо дёрнул рукой.

Это была самая страшная ошибка. В тот день Дамиан её просто украл. Какая там ткань? Какая лавка? От огненного ветра под ногами лошади нещадно тошнило, темнело в глазах. Она не смогла выдержать путь. Помнит лишь, как очнулась во дворце Тарийского. В одной из просторных комнат, что стали жуткой темницей.

Дальше время текло как в тумане. Несколько служанок, портные, швеи. Её мыли, одевали, расчёсывали как дорогую, красивую куклу. Натирали душистыми маслами, готовили для него. В ту ночь она стала женщиной. А он... Он, как довольный сытый зверь, лежал на кровати и смотрел на неё, заставляя танцевать обнажённой, размазывать по себе кровь. А потом... Потом показывал её танцы всей страже на площади.

И весело смеялся, когда она хотела уничтожить его. Унижений она не простила. Как сейчас помнит злополучный нож, выхваченный из рук и вновь приставленный к горлу. Уже к её горлу. И гневный, но предвкушающий взгляд Огненного дракона. Глупая-глупая! Тогда она не знала, каким злым и бездушным может быть Дамиан.

— Хочешь поиграть, Евлина? — спросил он, нависая над ней. — Так этого хочешь, милая... Как я могу отказать?

Дракон стал её личным кошмаром. Он вёл себя с ней, как хищник с добычей. То отпускал, то ловил. Она дважды пыталась сбежать, но оба раза Дамиан её возвращал. Возвращал и наказывал. Или любил, оставляя на коже следы.

— Мне кажется, я смог бы тебя полюбить... — говорил он, когда поймал её летящей с обрыва. — Твоя непокорность сводит с ума. Ты противоречива, ты хочешь сражаться.

— Отпустите, лорд, — плакала она в ту ночь, привязанная к столбу перед поркой.

— Никогда, Евлина. — смеялся дракон. — Скорее, ты полюбишь меня. Когда поймёшь, как слаба передо мной.

И Евлина сдалась. Он называл свои безумные дурные капризы игрой. Она же говорила ему всё, что дракон хотел слышать. Каждый раз, когда пересекала новую грань, вновь и вновь мечтая бежать. Между жизнью и смертью. Между страхом наказания и неожиданными ласками и подарками. Каждый день, каждый час жила, скользя по лезвию острого боевого ножа над жерлом огнедышащего вулкана. То становилась жертвой, то смотрела на тех, над кем издевался дракон, то получала его ласки и страсть, от которых безумно хотелось отмыться.

— Я люблю вас, милорд, — улыбалась она, размазывая по себе кровь. Иногда свою. Иногда чужую.

— Люблю, сильно люблю, — шептала она, глотая горькие слёзы после экстаза.— И сделаю для вас всё, что потребуется, Дамиан.

Евлина хотела жить. Больное и сумасшедшее, как беспросветная тьма, влечение Огненного дракона мучило и заставляло страдать. И лишь изредка дарило подарки в виде встреч с родными вне стен сказочного дворца. Родные молчали, плакали, но ничего не могли сделать, боясь навлечь ещё большую беду. Но даже за это Евлина была Огненному благодарна. Ему. Мужчине, которого мечтала убить. Мужчине, который собрался провести с ней старый, забытый драконами ритуал по усилению своего колдовства.

— Новый мир мне понравился, — говорил дракон, глядя на неё сверху вниз. — Заберу тебя с собой вместе с Натальей. Будешь меня там развлекать.

— Для меня это счастье, — покорно отвечала Евлина, вспоминая время, когда ещё могла и умела ему возражать.

Она ловила на себе сочувственные взгляды Натальи и тихо ненавидела ту, хотя и понимала: по-другому поступить служанка Огненного не могла. Спасая жизнь, вынуждена была рассказать Дамиану о мире, в который так мечтала вернуться. Выторговать свободу у Огненного — неслыханная удача! Всё, о чём она, Евлина, грезила днём и ночью.

Магическое кольцо расцвело вокруг ног дракона, быстро превращаясь в стихийное пламя. Рыже-красные языки закручивались в воронку, постепенно перерастая в гигантский поток. Огненный смерч стремился поглотить дракона, и было видно, как Дамиан с трудом сдерживает его, воюя с породившей его стихией.

— Лживая трусливая дрянь! — В чёрных смоляных глазах колдуна разгорался пожар. — В подземелье сгною!

Что-то пошло не так. Тарийский не скрывал ярости. Портал приобрёл сильную зыбкость, воздух, казалось, подрагивал и трепетал под действием разбушевавшейся стихии. Евлина понимала, что умрёт, если не воспользуется единственным призрачным шансом. Портальный шарик, переданный родителями в последнюю встречу «на счастье», разорвался под ногами одновременно с открывшимися вратами Тарийского. Ей подсказали не загадывать место падения, а просто довериться магии и судьбе. Так больше шансов, что дракон её не найдёт. А потом надо будет спрятаться, затаиться, пока колдун не забудет.

— И она добровольно согласилась на рабство? — Ридерик не стал прятать насмешку.

— Затеряться среди рабов, осмотреться. Всё лучше, чем Дамиан. — Арден встал, потянулся. — Надеялась выждать время, пока Тарийский о ней забудет. Такой вот план. Но какой он мерза-авец!

— Так издеваться над девочкой, — поморщился Вальд. — Сволочь!

— Девчонка забыла всё, как только покинула Леврию и перешла в мир своего двойника, — отмахнулся от слов Каменного Лидосский. — А вот Тарийский втихаря провёл ритуал! Ошибка привела его стихию к безумству. И вместо того, чтобы сделать носителя сильнее, огонь вышел из-под контроля. И вот мы здесь, а Дамиан — там.

— Чтобы не погибнуть, Тарийский сбежал. И хорошо себя чувствует в другом мире, — усмехнулся Альросский.

— Возвращаться и решать свои проблемы наш друг не собирается?

Арден внимательно смотрел на Ридерика.

— Понятия не имею, — усмехнулся дракон. — До сих пор не вернулся. Сколько уже закатилось в прошлое лун?

В наступившей тишине раздавалось лёгкое сопение спящей девушки. Она свернулась калачиком на широкой каменной лавке. Вальд подошёл к ней, погладил Ев-ев по волосам.

— Огненного надо вернуть, — вздохнул Каменный. — Его стихия, ему с ней и разбираться. Или она его уничтожит, или он найдёт способ её усмирить.

***

Разбираться со своей стихией Тарийский и не думал. Он не слился с огнём, как должен был после ритуала инициации. Потерял много сил. Стихия словно обезумела. Теперь её излишки глотал мир, в котором остались драконы.

Он же... Сначала решал проблемы, потом передумал. Здесь, где Дамиан обитал сейчас, было весело и легко. Земля пропахла алчностью и развратом. Секс, деньги и власть управляли судьбами. Техническое развитие приближалось к Раниндару. Всё лучше средневековья. А самое главное — магией владел только он. Неуязвимый, сильный, могущественный дракон. Одним словом, сказка, где в декорациях люди-игрушки, сытая и роскошная жизнь.

Рассвело. Дамиан лениво потянулся, когда в тишине услышал вибрирующий звук мобильного. Не вернётся его девочка за вещами. Ну ничего. Кто придумал игру, тот правила и устанавливает.

Ева будет принадлежать ему.

***

Ева никогда Огненному не достанется.

Ридерик прекрасно понял, что произошло. Дамиан к Снежинке приставал. За это Огненный ещё поплатится. Чуть позже. Холодной злости на Тарийского прибавилось. У Евы не осталось выхода, кроме как сбежать. Иначе как понять его ночные купания голышом, грозный оклик, довольный смех вдогонку? Хорошо, что самоуверенность Огненного сыграла на этот раз против него, и Дамиан не погнался за Евой. Ведь мог с лёгкостью её догнать. Тогда отношения пришлось бы выяснять там же, чего делать ни в коем случае нельзя! Теперь, когда всё изменилось.

Воспоминания Евки оказались поворотным пунктом, доказывающим правоту Каменного: колдуны не должны вмешиваться до тех пор, пока окончательно не прояснятся цели Тарийского. Если Дамиан возвращаться в Леврию не собирается, он с лёгкостью отследит и закроет все порталы. Никаких сил и возможностей не хватит, чтобы пересечь границы и вернуть зарвавшегося дракона обратно. Решат проблему только хитрость и холодный расчёт. И надежда на Еву, его любимую девочку.

— Сукин сын! — выдохнула она, выслушав новости.

— Ещё какой...

Ридерик перебирал пальцами волосы своей любимой и как никогда понимал, насколько Ева изменила его. Чем он отличался от Огненного? Разве что не издевался над «любимыми», как Дамиан... Именно слова Евы о необоснованной жестокости научили его быть терпимее к людям, заставляли контролировать эмоции, делая его лучше.

Девушка лежала у него на груди, умиротворённая и спокойная. Ридерик слышал, как бьётся её сердечко, и наслаждался откликом любимой на нежность. Когда её руки обвили шею, а сама Ева прижалась к нему, внутри разлились глубокие тёплые чувства. Дракон почти физически ощущал, как девушка с жадностью впитывает его защиту и незыблемую уверенность. Она нуждалась в нём. Сладкие, незабываемые ощущения.

— Он прекрасно знал, что огонь нас не убьёт. Что мы будем сдерживать стихию, чтобы та, как неуправляемая зараза, не распространилась по всем мирам.

— К дисбалансу, значит, привело его больное влечение.

— Дамиан был уверен в своих чувствах, но, как оказалось, так и не полюбил. Результат ритуала почти уничтожил Леврию. Евлину выбросило в мои владения. Да и Огненному стало не до неё.

Ридерик подмял Еву под себя. Соблазнительные изгибы желанной женщины горячили кровь. Время шло, насытиться любимой не получалось. Ева жила своей жизнью, в которую с удовольствием пускала его, но не возносила на пьедестал. Ему всегда было мало её внимания, её поцелуев и ласк. Подобные ощущения необъяснимо притягивали. Еву постоянно приходилось завоёвывать, поэтому интерес к любимой не ослабевал и даже усиливался. До сих пор ни у одной женщины не получалось держать его в таком напряжении и постоянной готовности доказывать свою любовь.

— Ри-ид! — мурлыкнула Снежинка, почувствовав на себе его вес.

В ответ гибкое тело захотелось сжать крепче. Стиснуть и никогда не выпускать. Поддался невольному порыву, и Ева сладко застонала. Её губы чуть приоткрылись, и он смял их в тягуче-медленном поцелуе. И сам чуть не задохнулся от резкого прилива желания. Знала бы Ева о его постоянных мыслях о ней, как он хочет спрятать её от всего мира и защитить! Или защитить, а потом спрятать?

Да разве важно?

Когда от её губ он может оторваться с трудом. Когда внутри всё сильнее разгорается голод. Взглядом заскользил по её шее, налитой и упругой груди. Роскошная и манящая. Любимая. Принадлежащая ему полностью и без остатка хотя бы в эти минуты.

Сам не заметил, как из горла вырвался глухой рык. Единственная женщина, с которой ему по-настоящему хорошо. Единственная, подарившая ему столько разнообразных эмоций. И вот только что хотел быть нежным, но внутренний зверь одержал верх. К нежности они ещё вернутся чуть позже, а сейчас... Крепче сжал бёдра, не давая Еве ни единого шанса управлять ситуацией, и едва ли не ворвался в неё, ловя губами невольный стон. Проникая глубже. Своевольно устанавливая такт и наслаждаясь её послушанием.

Жадно и размеренно получал своё. Жадно и самодовольно впитывал её чувственный отклик. Радовался жгучему нетерпению получить разрядку, и... тянул, доводя любимую до предела. Провоцировал, искушал. Возбуждал и ласками усиливал ощущения. Её ощущения и свои, постепенно приближаясь к экстазу.

Сейчас Ева принадлежала ему, и только ему. Восхищая и завораживая собственным совершенством. Раскрепощённая и чуть раскрасневшаяся, она самозабвенно отдавалась ему с каким-то диким и даже хищным восторгом. Уверенная в себе, желанная и красивая. Сама природа в ней буйствовала и ликовала, покоряясь мужчине. Ему. Дракону Ридерику Альросскому. А он позаботится, чтобы так было всегда.

Глава 14

Дамиан пропал, и вот уже две недели не появлялся. Не звонил, не пытался увидеться. Жизнь после возвращения домой могла бы течь своим чередом, словно и не было нашего с ним знакомства. Пересмешники Ридерика приносили известия — Огненный жив, здоров, развлекается в свободное время, продолжает вести дела. Дракон просто исчез из моей жизни как обычный самовлюблённый эгоист, решивший переключиться на более доступную цель.

Если бы...

Если бы не открытка, переданная мне с местным посыльным вместе с мобильным и сумочкой на следующее утро после побега. На тёмно-красном фоне с огненным сказочным драконом красовались... иероглифы: 有时候，水是助长了火灾

Несколько слов или фраза, заставившая меня искать переводчика.

Я ткнула пальцем в затейливую вязь:

— Что значат эти слова?

— Yǒu shíhòu, shuǐ shì zhùzhǎngle huǒzāi, — прочитал гид в отеле и улыбнулся. — Вам признались в любви, госпожа, — радостно поведал он.

— А дословно?

Я хмурилась. Витеватость сейчас ни к чему.

— Здесь написано: «Иногда вода разжигает огонь». — Служащий цвёл, точно подснежник. — Открытку явно прислал романтик.

— Спасибо, — задумчиво кивнула я. — Шихуа хусай, значит... Ну-ну.

И отправилась в номер. Там меня ждал Ридерик.

Романтик. Признание в любви. Как же. От такого как Дамиан подобный набор слов может запросто означать и угрозу. Искупалась в бассейне, называется. Мне вообще крупно повезло, что получилось сбежать от Тарийского. И всё же Рид серьёзно сомневался, что побег удался исключительно за счёт собственных сил.

— Драконы гораздо сильнее и быстрее, чем ты думаешь, — говорил он, нежа меня в объятиях. — Я скорее поверю в то, что Огненный тебя сам отпустил.

— Значит, он появится.

— Всё может быть. Слежку он так и не снял.

Дамиан оставил наблюдателей, но сам не появлялся. Улетел на следующий день с острова, оставил нас с Ольгой в покое. Искать его, звонить, пытаться наладить общение не представлялось возможным. Ситуация была крайне серьёзной. Спускать происшествие без адекватного ответа нельзя, вседозволенность расповаживает. Дам слабину, потом не справлюсь. Зная натуру Огненного, всё необходимо продумать до мелочей. Такой с лёгкостью заставит умолять о пощаде, манипулируя всем, что дорого.

Склонность к насилию делала Дамиана ещё опасней, чем предполагалось.

Наступило затишье, разбавляемое работой и редкими встречами с Ридом.

Приближалась зима. Погода всё чаще портилась, проливаясь холодными дождями. Деревья сбрасывали пожелтевшую листву, готовясь к морозам. Я аккуратно разрисовывала крылья дракона, когда мобильный телефон проявил признаки жизни. Увидев номер абонента, улыбнулась.

— Ну, Ева, здравствуй. — Эрик говорил снисходительно. — Как поживаешь?

— Всё хорошо, — вздохнула, заметив на потолке в зале расходящуюся трещину. Нужен левкас, а значит, скоро ремонт. Не то чтобы я против обновления собственного жилища, но будет хлопотно.

— А Инга мне рассказала, что не очень. Кобель тебя бросил, да?

Я наигранно возмутилась:

— Хм... Так и знала, что Мельская будет болтать.

— Да перестань. Свои же люди, — усмехнулся Лопаточкин в трубку. — Давай вечером встретимся? Разрешу тебе поплакаться в жилетку. Как доброму старому другу. Хочешь?

Моя улыбка становилась всё шире. Призрачная идея приобретала более чёткие очертания.

— Давай, — кивнула я. — Приезжай часов в восемь. Успею приготовить что-нибудь на ужин.

— Вино привезти?

— На свой вкус.

— Увидимся, — самодовольно закончил де Лавье.

Я же от радости захлопала в ладоши. Лопаточкин появился вовремя как никогда! Дело за малым — выяснить, чем живёт мой бывший, какие у него планы на будущее, и определить для себя дальнейшие действия по возвращению мужчины. Да-да.

Неуверенность в интересе Дамиана заставила меня искать новые меры для привлечения его внимания. Сегодня следит, завтра окончательно исчезнет. Инициативу самой проявлять нельзя. Ни в коем случае! Даже ничтожный шанс нужно использовать, чтобы зажечь собственнические инстинкты дракона, вызвать ревность и заставить вернуться. Важно, чтобы первый шаг к возобновлению общения не был моим.

Ровно в восемь мой «будущий-бывший» уже стоял на пороге в костюме и с цветами. Широченная улыбка во всё лицо, горящие страстью глаза и хорошее настроение должны были сразить меня наповал. И, конечно, сразили. Я потупилась от «смущения и стыда», приглашая Эрика в дом.

— Вкусно пахнет! — жеманно произнёс он. — Биточки?

— Ты их уже не любишь? — разволновалась я.

— Ну почему?

Лопаточкин всучил мне букет и прошёл на кухню. Вальяжно, по-хозяйски развалился в кресле. Осмотрел помещение, словно пытаясь найти отличия.

— Его ты сюда приводила? — чуть более высокомерно, чем должен был, спросил де Лавье.

— Кого?

— Кобеля своего.

— Временное помешательство.

Я смотрела на Лопаточкина и сквозь него, наблюдая за тем, как на окне вдоль рамы по стеклу вьётся морозный узор. Ледяной развлекался, наблюдая за свиданием с бывшим. На стекле всё чётче проступало нахмуренное лицо дракона. Чудо-художник прорисовывал мелкими деталями Эрика и удавку на его шее, Эрика без головы. Топор. Виселицу.

Быстрым шагом подошла к окну и задёрнула шторы. Развернулась к Лопаточкину.

— Как выставка? Много продал работ?

— Все. И ранние, и даже более поздние, — похвалился де Лавье. — Моё имя набирает всю большую популярность.

— Очень рада за тебя, — улыбнулась я. — Ты давно об этом мечтал.

— А ещё я мечтал, чтобы ты вышла за меня замуж. — Эрик встал и подошёл ко мне. — А ты...

— Хочешь упрекать меня в этом — лучше уходи.

Я отвернулась.

— Упрекать? — Лопаточкин усмехнулся. — О да! Я мог бы. Но не хочу.

— Вот как?

Я посмотрела на Эрика с интересом, побуждая к большим откровениям.

— Ева, я люблю тебя! Как ты этого не понимаешь? Ты же ни с кем не будешь счастлива, кроме меня. Да мы созданы друг для друга. Вспомни! Наши прогулки по лесу, купания в озере на рассвете, горячий глинтвейн!

Лопаточкин разливался соловьиными трелями, вспоминая наши свидания одно за другим. Я же... Хорошо, что прикрыла шторы. Впрочем, над головой Эрика уже вились белые мухи. Правда, Лопаточкин их не замечал. Ой-ёй. Альросский определённо сердился.

— Выйдешь за меня? — вдруг спросил де Лавье, закончив пламенную тираду.

— Хм... — Я попыталась отойти от бывшего. — Прости. Не могу ответить тебе сейчас.

— Не отвечай. Подумай. Прими решение. Правильное решение, Ева.

На слове «правильное» Эрик сделал акцент.

***

Лопаточкин смотрел на присмиревшую Еву и едва не лопался от злости. Если бы не шантаж Мельской и напоминание, заставившее позвонить, с каким удовольствием он выплеснул бы в лицо этой шлюхе обиду и боль! Ева унизила его и оскорбила в самых лучших чувствах. Он к ней со всем теплом, соскучился, а она променяла его на другого! Обожглась, но гордость не растеряла. И этим до сих пор волновала, пробуждая желание.

Ничего. Он потерпит. Пусть выйдет за него замуж. Уж он её крови попьёт! Так, что мало не покажется, Ева! Он ведь её любил. А теперь она как брошенная и побитая сучка стоит перед ним с виноватым видом, и — подумать только! — снова ломается! Никуда не денется, согласится. Он её хорошо изучил.

— Ну же, Ева, — произнёс де Лавье, наслаждаясь горечью на её лице. — Правильное решение.

— Эрик...

— Давай лучше поедим. Что ты там наготовила?

Бывшая улыбнулась и засуетилась на кухне, как в старые добрые времена. Поди оценила, кого чуть не потеряла. Вон как от счастья-то расцвела.

***

Радости я не скрывала. Эрик де Лавье, сам того не зная, развил мою идею, превратив её в отличный план. Осталось только доиграть роль гостеприимной раскаявшейся хозяйки, выпроводить гостя вон и встретиться с Ридериком.

Что я и сделала часом позже. Излишне откровенные намёки Эрика закончить вечер в постели я «не поняла», а после прямого предложения и вовсе отказалась.

— Видишь ли... Между нами столько всего произошло. Мне до сих пор не по себе... Так глупо всё вышло.

Я жалась, как девка на выданье, и смущалась, пока Эрик не сдался.

— Ну хорошо, котёночек, — тяжело вздохнул де Лавье. Ещё потоптался. — Позвоню завтра.

— Буду ждать.

Одна из моих самых тёплых улыбок должна была сгладить его уход.

Через несколько минут машина де Лавье покинула двор. Провожали мы её взглядом вместе с Альросским. Рид обнимал меня со спины, крепко прижимая к себе.

— Теперь я по-онял... — загадочно протянул он.

— М-м-м?

— Так вот для кого ты научилась готовить столь отвратительный глинтвейн, — подколол меня дракон. — Прекрасно помню, как отравился.

— О да! — парировала с улыбкой (отравился он, как же!). — Всегда знала, что этот навык мне пригодится.

— Знаешь, — уже мрачнее произнёс Рид, — мне совсем не нравится поведение этой со... мнительной личности. Он будет руки распускать.

— Мне тоже не нравится перспектива, — согласилась с драконом.

Одна только мысль о приставаниях Эрика вызывала стойкое отвращение. Но ради дела, конечно, я была готова вытерпеть и некое подобие отношений. Например, поцелуи, объятья. Не больше.

— Пожалуй, я знаю, чем можно помочь...

Альросский медленно убрал волосы, открыв шею, а затем поцеловал её. Тёплая дрожь растеклась по телу, откликнувшись на случайную ласку.

— И чем же?

Оказалось весьма любопытно. Средством защиты от приставаний Эрика де Лавье стала «Настойка покладистости» в небольшом флаконе. Её дал мне Арден Лидосский. Лично. Белокурый красавец-дракон с синими глазами и лисьими повадками. Обаятельный и хитрый льстец сам принёс колдовское зелье. Это было его условием. Сторговался с Альросским, и это в такой ситуации!

— Здравствуйте, Ева, — наклонился к руке неожиданный гость, аккуратно поцеловав кончики пальцев. — Давно мечтал познакомиться с девушкой, укравшей сердце Ледяного дракона.

Я улыбнулась в ответ.

— Не знаю, не знаю. Разве можно выжить без сердца?

Лидосский шутку не поддержал.

— Жить нельзя. Выживать — можно.

Дракон выпрямился, и наши взгляды встретились. Тёмно-синий цвет с чёрной каймой по радужке переливался, завораживал, заставляя всматриваться в глаза Ардена всё внимательнее. Казалось, я проваливаюсь в тёмную бездну. Бездна знала всё. В том числе и обо мне. Никаких тайн и секретов. Наоборот, всё сильнее хотелось поделиться с ней чувствами, знаниями, эмоциями. Ровно до тех пор, пока перед моим носом не замаячила мужская рука, мешая минутному помешательству.

— Арден! Напрашиваешься! — рявкнул Рид.

— Прости, Ридерик. Не удержался. Она такая... м-м-м...

— Оставь определения при себе.

— Да-да, конечно. — Лидосский тепло мне улыбнулся. — Я хотел сказать, что, глядя на вас, и сам испытал надежду.

— Для начала попробуй не распыляться на всех своих женщин. — Рид приобнял меня. — Ну же, Арден. Ты сюда зачем пришёл?

— Познакомиться с Евой.

— Арден!

— Посмотреть на новый мир хоть одним глазком. Так устал сидеть взаперти! Душа требует свободы. Ева, покажете мне город, как всё закончится?

— Арден!

Нетерпение в интонации Рида заметила не только я.

— Альросский! Сегодня ты зануден, как никогда.

Водный поморщился, а затем протянул мне флакон.

Небольшая голубая капля переливалась на свету мелкими гранями и притягивала взгляд тонкостью работы. Изящность формы, безупречность линий показывали мастерство ремесленника. Стекло или камень? Непонятно. А сколько внутри жидкости? Пять-семь миллилитров, не больше.

— Добавь пару капель в напиток. Эта настойка сделает твоего будущего «мужа» очень покладистым. Успевай только желания загадывать.

— Сам пользуешься? — прищурился Ледяной.

— Бывает.

— Ха! — воскликнул Ридерик. — С её помощью обходишь женскую ревность? Неужто своего обаяния недостаточно, чтобы удержать гарем в рамках?

— Лень.

Лидосский небрежно пожал плечами. Ничего себе! Подпаивает девушек, и те спокойно мирятся со своей участью, наверняка радуясь дружбе и всеобщему пониманию?

— А как же внушение? — не останавливался Рид. — Магический резерв жалко?

— Ну... — замялся Водный. — Влиять на неокрепшие умы не так интересно, как следить за метаморфозами личности в процессе действия любовных напитков.

— Сво-олочь! — ласково произнёс Ридерик. — Экспериментируешь, значит.

— От сволочи слышу, — взаимно оскалился Арден. — На себя посмотри. Твой кукольный театр всегда меня восхищал. — Он перевёл взгляд на меня. — Но Ева, похоже, раскусила тебя?

Ледяной начал сердиться.

— Ар-рден. Прекращай.

— Всё, Ридерик! Как скажешь! — Восклицание показалось мне наигранным. — Да и Ева нас слышит!

Не дракон, но ангел во плоти. Радушный и милый, обходительный Лидосский. Если не знать о мелочах его обыденной жизни. Скользкий, двусмысленный тип.

— Не обращайте на нас внимания, милая Ева, — миролюбиво закончил Водный. — Старая дружба не обходится без взаимной вражды.

Интересное умозаключение Ардена я оставила без комментария. А есть ли здесь настоящая дружба? Собственно, что могло объединять циничных и эгоистичных драконов? Тут даже ответа не нужно. Взаимная выгода, общие интересы и охота. Случись что не так — пройдутся по головам «друзей» и растопчут. Как это сделал Огненный ради себя. Может, только Каменный пытается сделать что-то для остальных. Хотя... Кто знает, что ему важнее — друзья или собственная свобода и возвращение артефакта? Подобное притягивается друг к другу, как шарики ртути. Интересно, что изменится в будущем для Ледяного? Изменится ли?

***

Несколько капель в вино. Альросский уверял, что с Лопаточкиным ничего не случится. И вот Эрик сидит напротив меня и внимает так, словно я для него — царица. Взгляд не изменился, вполне осмысленный. Интересно, уже послушный?

— Знаешь... Я согласна выйти за тебя, — произнесла спокойно.

— Для меня это счастье, — голос де Лавье даже не дрогнул. — Когда сыграем свадьбу? В следующем месяце?

— Давай через девять дней?

— Хорошо. Устроим пышную вечеринку. Это станет дополнительной рекламой.

— Нет. Свадьба пройдёт тихо и без громких заявлений.

— Хорошо. Тихо — так тихо. — Лопаточкин продолжал улыбаться. — Я был уверен, что ты не откажешь, и купил у ювелира кольцо.

Маленькая коробочка из красного бархата щёлкнула в его пальцах, и передо мной предстало тоненькое колечко с двумя аккуратными камушками.

— Красивое. Что за камни?

— Бриллианты.

— Это правда?

— На самом деле — фианиты. Но кольцо действительно золотое.

— Красивое, да.

Эрик де Лавье сидел перед Евой и не мог возразить.

Она хочет тихую свадьбу? Да Ева с ума сошла! Упустить такую возможность устроить очередную шумиху! Мало того, что он женится на этой блудливой дряни, так ещё и не может всё устроить по-своему!

А это?! Почему он признался, что колечко — подделка? И этот странный перенос сроков свадьбы... Ева что, боится не успеть замуж выйти? С чего вдруг?

Внутри всё буйствовало от негодования, одновременно раздирая желанием. Улыбка упорно отказывалась покидать лицо, а возражения застревали в горле. Он растекался перед Евой как влюблённый юнец, но даже страх не мог прорваться через психологический заслон. Что, чёрт возьми, с ним происходит?

Де Лавье наклонился ниже.

— Хочу тебя поцеловать.

— Дождёмся первой брачной ночи.

Ева положила ладонь на его руку и ободряюще пожала.

— Хорошо, — сами собой вылетели слова. — Как хочешь.

— Вот и замечательно. Завтра поедем подавать заявление, покупать платье. А сейчас езжай домой. — Девушка встала, приложила руки к груди. — Снова вместе, так здорово!

Здорово? Чёрт подери — это ни разу не здорово! Свадьбы уже не хотелось. Подозрение, что его провели, росло в геометрической прогрессии. Шлюха воздействует на него гипнозом? Способность мысленно возражать осталась. Только вот внешне... Эрик покорно кивнул и направился в коридор, надевать туфли и пальто. Оглянулся. Взгляд упал на окно. Увиденное на стекле заставило его вздрогнуть: там красовалось сердце, а внутри расцветала снежинка. Затейливой росписью разрастались грани и распускались мелкими чёрточками. Бред! У него из-за усталости уже галлюцинации начались!

Эрик мотнул головой и вышел из кухни. Чёрт с ней, с этой свадьбой. Пусть всё будет, как она хочет. Главное, что произойдет потом.

***

Леми металась по комнате, обуреваемая разочарованием и недовольством. За столько дней Ридерик не сделал и шага, чтобы порадовать её хотя бы нехитрой лаской. Дракон появлялся часто, но ограничивался простыми расспросами:

«Как дела, Леми? Всё ли тебе нравится?»

«Ты думаешь, я тебя не простил? Зря. Лучше расскажи, как попала в этот мир. Я сражён твоей находчивостью».

«Милая, о чём ты думаешь? Такой хорошенькой головке не нужны мужские заботы».

Сколько раз Леми пыталась слиться с любимым в объятьях? И каждый раз дракон ссылался на неотложные дела. Какие такие заботы у него в мире Евы? С Огненным что-то решает? А что делала Ева рядом с этим отвратительным Дамианом? Неужели встречается с ним? Потаскушка!

Недели отдыха хватило, чтобы набраться сил. Млисская выспалась, посвежела. Она даже чувствовала себя почти счастливой. Именно что почти! Для полного счастья не хватало любви колдуна. Ридерик темнил. Скрывал от своей умной маленькой девочки какую-то тайну.

Леми выскочила из спальни и направилась по коридору, не обращая внимания на охранника, сопровождавшего её буквально всюду. Ридерик сам сказал, чтобы она ни в чём себе не отказывала. Она и не будет. Подслушав разговор охранников, узнала: хозяин в доме. Значит, не помешает его найти.

Пора всё брать в свои руки. Выглядит она прекрасно, грудь снова округлилась и налилась, щёки зарозовели, губы тоже. Улыбаться и разговаривать не обязательно, когда нужно соблазнять.

Как только Млисская пересекла зал, отделяющий северное крыло от южного, она вдруг согнулась и застонала. Потихоньку осела на пол.

— Госпожа! — подскочил охранник. — Что случилось?

— Воды-ы, — протянула она. — Прошу! Принесите воды.

— Что с вами?

— Дурно мне. Жуткая жажда. Так бывает. Прошу вас. Быстрее, — заохала она, корчась сильнее. — Помогите, пожалуйста!

— Ждите, — кивнул мужчина и рванул вниз по лестнице.

Натужно охая, Леми поднялась и быстро направилась в крыло, принадлежащее Ридерику. Пока охранник хватится, она найдёт своего дракона, как сотни раз делала это в Леврийском дворце. Обмануть стражников несложно, они такие доверчивые, когда девушки обессиленно падают на пол!

Млисская улыбалась своей проделке. Только завернула за угол, как из дверей спальни вышла служанка. Леми резко остановилась и отвернулась, не желая быть узнанной.

— Ева? — воскликнула девушка. — Вот так сюрприз!

Леми напряглась. Свойское обращение слуг к своим господам и без того раздражало донельзя, так ещё и девка её чужим именем назвала.

Медленно повернулась на оклик. Смерила взглядом сверху вниз, насмешливо и надменно.

— Как ты меня назвала?

— Ой, простите! — неожиданно смутилась служанка. — Госпожа Леми! А вы что тут делаете?

— Заблудилась... — выдавила Млисская и развела руками. — Пошла искать коллекцию картин, и... А Ева — это кто?

— Ева? Подозреваю, будущая жена нашего хозяина. Вы с ней чем-то похожи. Я видела её пару раз. Очень милая и приветливая. Хозяин так её любит! Просто пылинки сдувает, — восхищённо болтала служанка.

— Вот как?

Леми прикусила губу. Слова девчонки медленно проникали в сознание, заставляя застыть каменным изваянием. Мельчайшие детали, поступки Альросского и события стремительно складывались мозаикой в полноценную картину.

Какая же она дура!

Млисская вскинула руку, прикрывая рот. Острая догадка пронзила сердце, словно Ледяной дракон превратил его в хрупкий лёд. Лёд трескался и рассыпался на мелкие холодные крошки.

Её милорд. Её любимый... Ридерик приставил стражу. Он не выпускает её из дома. Не хочет разговаривать о Еве. Ни разу не поцеловал, не обнял. Всячески избегает близости и кормит отговорками. Обращается как с человеком, который может помешать или... выдать любимую?

Во рту пересохло.

— Госпожа Леми! С вами всё в порядке?

— Не-на-ви-жу! — прошептала Млисская и, кажется, зарычала. Глухо, утробно, с глубокой болью. — Обма-анщик.

Слова застревали в горле.

— Госпожа! Что вы тут делаете? — вывел её из ступора голос охранника.

Леми перевела хмурый тяжёлый взгляд на мужчину, молча развернулась и пошла к себе в комнату. У неё остался последний портальный шарик. Теперь она знает, как использовать единственный шанс. Улыбка тронула кончики губ. Теперь она точно пойдёт до конца, и Ева сдохнет. Действовать надо наверняка. К мерзавке идти нельзя, рядом с ней может оказаться милорд, но есть дракон, которому будет весьма интересна правда.

Глава 15

День свадьбы. Н-да. Не думала, что пойду замуж за Эрика. Насмешка какая-то эта наша связь. Я стояла в белом платье возле зеркала и смотрела на отражение. Повернулась направо. Налево. Тяжёлые юбки шелестят, ракурс со всех сторон годный. Белое кружево, глубокий вырез, открывающий грудь. Серьги, колье. Одним словом — красотка! Одно «но»: на трепетную влюблённую не похожа. Ещё этот чёртов Дамиан слежку снял! Теперь он по-настоящему исчез.

Пересмешники видели Огненного в саванне. Устроил себе там сафари. Охотился на зверей, рассекая просторы горячей пустынной местности на джипе. Веселится дракон, наслаждаясь жизнью в моём мире, пока Леврию пожирает огонь.

Идея с замужеством больше не казалась такой удачной, как неделю назад. Но сбрасывать со счетов Тарийского нельзя. Он — игрок. Никогда не знаешь, как с ним всё повернётся.

Лопаточкин, благодаря каплям Ардена, оставался покладистым. Правда, для поддержания эффекта приходилось встречаться каждый день. Впрочем, влюблённые всегда неразлучны, а значит, плану наши свидания не противоречили. Скорее — наоборот. Помогали.

Эрик покорно пил настойку, подмешанную в напитки, и пытался разузнать, хочу ли я по-прежнему замуж. Я же надеялась, что до регистрации дело не дойдёт, и Тарийский расстроит свадьбу, не дожидаясь обручальных колец. Что всё случится в самых лучших традициях.

«Если кто-нибудь против, выскажитесь сейчас!» — рисовалась в уме картинка.

«Я против!»

И Огненный заходит в торжественный зал.

Маму с отчимом мы отправили в отпуск. Подарили на годовщину свадьбы морской круиз. Не без помощи Рида, конечно. Ольга помогала с организацией вечеринки, с нарядом, всё это время просто поддерживала морально.

— Какая ты красивая, Ева! — в очередной раз констатировала сестра.

Рейно зашла в комнату для невесты и улыбнулась, рассматривая меня сзади в зеркало. Она и сама была несказанно хороша в светло-голубом платье и с собранными наверх волосами. Нежный и одновременно яркий цветок.

— Смотри, Рид, какую девчонку теряешь! — пошутила она. — Замуж выйдет Ева, не найдёшь.

Белый пушок взвился с моей заколки в воздух и превратился в летающий пушистый снежок.

— Пу-у-х! — разорвался он маленькой снежной бомбой, нещадно залетая Ольге в глаза и нос.

Рейно тут же расчихалась.

— Шуток не понимаешь, ревнивец? — засмеялась она. — Теперь придётся макияж подправлять!

На зеркале проявился отпечаток мужских губ. Я коснулась их пальцами, стирая влажный холодный налёт. Вот и поцеловались.

Час регистрации приближался.

Лопаточкин приводил себя в порядок в комнате жениха. Чтобы обеспечить достоверность происходящего, нам пришлось пригласить на свадьбу с десяток людей. Все они были друзьями-сослуживцами Ольги. Общих знакомых привлекать мы не захотели, иначе объяснений не избежать. Свадьба всё равно фарс, будущее представлялось туманным.

— Ну что, невеста? — Рейно накрыла моё лицо фатой. — Пошли к алтарю.

— Лопаточкин?

— Куда он денется? — Она пожала плечами. — Дашь мне потом свою «валерьянку»? Отдам в нашу лабораторию. Хочу сделать детальный анализ этой дряни.

— Химический состав узнать?

— Нельзя исключать, что настойка имеет интересные компоненты.

И Ольга повела меня в общий зал под звуки свадебного марша.

Воздушные шары, праздничные ленты и купидоны с крыльями в различных позах. Улыбки гостей, пришедших к другим невестам и женихам. Счастливые лица парочек, ожидающих своей очереди на регистрацию в комнатках женихов и невест. Шампанское, хлопки, шипение напитков, тонкий звон фужеров. Сладкий запах цветов, щекочущий ноздри. Я, сжимающая в руке букет невесты. Эрик де Лавье счастливо улыбается рядом.

Мой взгляд скользит по толпе, выискивая рослую фигуру Тарийского. Но увы и ах, Дамиан не пришёл. Дальше время несётся вскачь. Столик регистрации, нарядно одетый служащий с папкой в руках.

— Мы рады приветствовать вас, дорогие Ева и Эрик, в нашем торжественном зале в ваш самый знаменательный день.

Заученный текст льётся монотонно привычно. Кольца в коробочке. Кольца на пальцы. Подписи. Свидетельство о заключении брака в руках де Лавье. Касание сухих губ Эрика в знак любви и верности...

Господи! Да я же замуж только что вышла! Поздравления, звуки фанфар, аплодисменты и лепестки цветов, падающие на голову, плечи. Группа поддержки играла свою роль как нужно, но... Дамиан так и не появился. Не играя, выиграл.

— Поехали в ресторан! — Рейно мягко коснулась губами щеки. Шепнула: — День ещё не закончен. Считай эту свадьбу репетицией перед своей настоящей.

Ридерик подключился к Рейно:

«Снежинка, я тебя ему не отдам. Сделаю вдовой уже завтра».

— С ума сошёл! — воскликнула я, привлекая внимание Эрика. — У нас официально разрешены разводы.

«Какой удачливый, гадёныш!»

Дракон определённо ухмыльнулся.

— Ева? — в глазах Лопаточкина мелькнул страх. — Что ты задумала? О чём ты?

— Ресторан. Будем отмечать нашу свадьбу, — мило улыбнулась бывшему. — Здорово, верно?

— Да! Я только за! — радостно заключил де Лавье. — Но сначала — кататься!

— Сначала выпьем шампанское за молодых! — весело засмеялась Рейно. — Жениха и невесту необходимо чуть-чуть подогреть.

Ольга всё поняла. Эрик начал возражать, а значит, нуждался в каплях. И чем быстрее, тем лучше. Дружной ватагой мы направились в одну из комнат, предназначенных для молодожёнов. Полчаса нам отводилось для поздравлений и небольшого отдыха перед дальнейшим забегом за «милым семейным счастьем».

Мы стояли возле стола и пили шампанское, когда входные двери с грохотом распахнулись. Створки разлетелись в стороны, открывая широкий проход. Я медленно повернулась на звук, чтобы увидеть Тарийского с огромным букетом цветов. Дамиан шёл ко мне. В тёмном костюме, одетый с иголочки, он улыбался. Почти чёрные глаза казались непроницаемыми.

— Мои поздравления молодым! — громко воскликнул дракон. — Шикарно выглядишь, Ева. Роль замужней жены тебе очень идёт!

«Не понимаю, почему его не засекли мои пересмешники», — услышала озадаченный голос Рида.

Дамиан не смотрел на остолбеневшего Эрика. Он остановился возле меня. Всучил букет Лопаточкину, заставляя того отодвинуться. Шагнул ко мне, захватнически привлекая в объятья. Тесные, стальные, такие, что сложно стало дышать.

— Ну здравствуй, Ева, — глухой шёпот обжег мне ухо.

Оторвался от меня, вгляделся в глаза. Сама не заметила, как его рука оказалась на затылке. Голову не отвернуть. Ещё рывок — и жёстким поцелуем Дамиан накрыл мой рот. Нахально смял губы, с силой раскрывая их.

Вот же ж! Радость от внезапного появления Тарийского смешалась с лёгкой растерянностью от его беспринципного напора. Столь яркое проявление чувств оказалось для меня неожиданным. Уверена, дракон специально опоздал! Дамиан продолжал игру. Коварный и хитрый змей. Чего теперь он хотел добиться?

Ладонями упёрлась в мужскую грудь, пытаясь оттолкнуть Тарийского, и поплатилась за это. Как только Огненный почувствовал сопротивление, хватка стала жёстче, объятья — более тесными, а поцелуй превзошёл все рамки по откровенности и разврату.

Дракон заставлял меня покориться. Насильно, ломая любое противодействие. Пока я чуть не укусила его за губу. Отстранился он вовремя. Так же резко и порывисто, словно почуяв опасность. Схватил меня пальцами за подбородок, приподнял лицо.

— Ну что, Ева? В моём доме ты была более раскованной и податливой. Что сейчас не так?

В ответ я лишь насмешливо прищурилась. Хотелось верить, что убедительно и с лёгким презрительным оттенком. Страха не было, а вот радость от победы усилилась.

— Вы, простите, кто? — попытался вмешаться Эрик.

Ой, глупец! Лучше бы стоял и молчал. Тарийский медленно повернул голову к де Лавье. Под его пристальным взглядом Лопаточкин быстро начал съёживаться и обезличиваться. Эрик и сам понял, что зря вмешался, и теперь был готов провалиться сквозь землю, лишь бы нежданый гость на него не смотрел.

Чуть приподняв брови, дракон обратился ко мне:

— Счастливый муж? Признайся, Ева, ты когда-нибудь думала об изменах?

— К чему ты спрашиваешь, Дамиан?

— А может, тебя просто сделать вдовой? Давай же. Пожелай.

— Другое желание можно?

— В качестве подарка на свадьбу? — Огненный усмехнулся. — Попробуй.

Я смотрела на вмиг присмиревшего Лопаточкина, явно мечтающего побыстрее сбежать. Бедный Эрик косился в сторону двери. Букет в руках мелко дрожал.

М-да... Только что рассмеяться сквозь слёзы. Вот уже второй дракон предлагает прибить продюсера. Для бедного фотографа жизнь без меня уже должна раем казаться! То Ридерик с угрозами, теперь вот Дамиан, ещё более хищный и опасный... Интересно, де Лавье уже достаточно впечатлений или продолжит ухаживать?

— Хочу, чтобы мой «муж» жил долго и счастливо.

— Подловила? — Тарийский резко прищурился. — Ну тогда уважь и меня.

— Чего хочешь ты?

— В ресторан поедешь в моей машине.

— Сумочку возьму?

— Возьми. — Дамиан наконец отвёл глаза от Эрика и посмотрел на Рейно. — Поздравляю с праздником, — коротко улыбнулся сестре. — Чем-то недовольны?

Ольга отрицательно покачала головой. Желания возражать Тарийскому не возникло ни у кого. Всем своим видом, одним своим присутствием Огненный умудрился изменить атмосферу в комнате. Сделать её тяжёлой и практически невыносимой. Аура излишней властности и вседозволенности дракона окутывала здесь каждого, мешая рационально думать, действовать, отвечать. Даже коллеги Рейно, парни и девушки, стояли в безмолвном оцепенении. Впрочем, они были предупреждены: не вмешиваться ни во что.

— Вот и чудесно!

Дамиан широко улыбнулся.

Взял меня под руку, крепко сжав локоть, и быстрым шагом повёл к выходу. Я с интересом смотрела на Тарийского и видела, как играют желваки на породистом лице. Что у него в голове? С чем пришёл? Ревность или что-то другое?

«Ева. В воздухе огневики. Их не видно, но много. — Мрачная ярость Рида читалась в каждом слове дракона. — Тарийский сильно зол. Он усилил защиту. Мои пересмешники горят».

Машины Огненного стояли возле крыльца, загораживая проезд. Из-за них возле зала торжеств уже образовался затор. Кое-где щёлкал фотоаппарат, в стороне слышался недовольный ропот. Ну да, ну да! Завтра во всех местных газетах появится статья о том, как из загса невесту украли. И мои фотографии в сопровождении Огненного. Хотя... С выводами я поспешила. Дамиан зыркнул на одного из своих людей. Тот кивнул и быстро заговорил по рации, передавая другим негласный приказ дракона.

Водитель тем временем распахнул дверцы автомобиля.

— Садись, Ева, — отрывисто бросил Тарийский.

Я послушалась. Подобрала юбки, села в машину, устроилась поудобнее. Через секунду Дамиан оказался рядом. Лимузин тронулся. Тарийский внимательно смотрел на меня.

— Ну и зачем этот фарс? — Уголок губ дракона раздражённо дёрнулся вниз. — Хотела увидеть ревность?

— Ты всё понял сам, — примиряюще улыбнулась я. — Адрес ресторана назвать?

— Нет. Ты едешь со мной.

— Куда?

— Не всё ли равно?

— Нет. Не всё.

— Значит, узнаешь, — отрезал Дамиан и откинулся на сиденье.

Дракон сложил руки на груди, окончательно закрываясь. Он продолжал меня рассматривать, мрачнея всё сильнее. Крепко задумался. Я повернулась к окну. Следует молчать. Так у меня остается тактическое преимущество.

Машина быстро двигалась в южном направлении. Я достала из сумочки мобильный, чтобы позвонить сестре, но тут же пожалела об этом. Дамиан мягко, но бесцеремонно вытянул телефон из рук. Через мгновение гаджет был разобран на составные части и отброшен в сторону.

На мой немой вопрос дракон прищурился и отрицательно покачал головой, предостерегая от действий. В ушах до сих пор стояло предупреждение Ридерика, что Огненный очень зол. Напрашиваться на грубость я не стала, выбрав оскорблённое молчание.

Оставшееся время Тарийский пил виски и решал свои вопросы, словно меня и не было. Похоже, разыгрывался самый отвратительный сценарий из всех возможных. Позвонить нельзя. Ридерик пропал. Я в машине с Тарийским еду в неизвестном направлении. Чрезмерная открытость Дамиана усиливала страх, заставляя думать о самом плохом исходе из всех возможных.

Господи! Страшно-то как!

Когда в окнах автомобиля показался аэропорт, я не поверила глазам. Огненный меня украл! Уж точно везёт не для того, чтобы нежно попрощаться возле трапа. Двадцать раз пожалела, что ввязалась во все тяжкие с этими драконами. Идиотка! Чего стоило согласиться на предложение Ридерика и остаться в его владениях в Леврии?

О не-ет! Я не хотела, чтобы меня похищали! На что только понадеялась? На порядочность Тарийского? Дура! Но откуда было знать? До сих пор Огненный вёл себя вполне прилично, не считая последней выходки с приставаниями. Нужно было предусмотреть и такое развитие ситуации.

Кровь стыла в жилах, когда я пыталась предугадать дальнейшие действия Дамиана. Впрочем, это все равно невозможно. Тарийский слишком непредсказуем и опасен, слишком жесток и не менее изобретателен.

Хотелось кричать, но слова превращались в камни, застревая в горле.

Машина пересекла охраняемый периметр и выехала на стоянку частных самолётов. Вскоре остановилась возле довольно крупного воздушного судна. Дамиан покинул лимузин, а через несколько минут водитель Огненного открыл дверцу с моей стороны.

— Госпожа, прошу вас, — подал руку.

Это конец!

От ужаса меня била мелкая дрожь. Порывистый холодный ветер продирал до костей. Несмотря на меховую накидку, я замёрзла. Безоблачное небо заволакивало тучами. С тёмных, почти чёрных облаков косо сыпались ледяные крупинки, оседая мне на голову, плечи. Непогода постепенно усиливалась, она могла помешать вылету. Я надеялась услышать Ридерика, но тщетно. Пересмешников рядом не было.

Тарийский разговаривал с лётчиками, время от времени посматривая на меня. На лице блуждала улыбка. Ликующая улыбка победителя. Она-то меня и разозлила. С Дамианом у меня личные счёты, о которых нужно помнить до последнего.

Тогда я глубоко вдохнула, заставляя себя собраться. Злость придала сил. Огненный — игрок. Выход из его игры будет расценен как поражение. Вряд ли дракон обрадуется сложившимся обстоятельствам. Столько усилий — и такая лёгкая победа. Скучно! Страшно представить, что случится с проигравшим. Рано или поздно. Поэтому единственно верным решением будет продолжать игру.

И пусть внутри я умирала от страха (нет, уже превратилась в замёрзший труп), но заставила себя улыбнуться, когда дракон вдруг прекратил беседу и направился ко мне.

— Ты дрожишь, Ева. Что-то не так? — приторно ласково спросил Тарийский.

— Этот наряд — не лучший выбор для прогулок по лётному полю.

— Ничего. Сейчас согреешься, — хмыкнул дракон, оглядев меня. — Я решил порадовать тебя путешествием.

— Плохая идея — лететь в такую погоду.

— Мои лётчики — профессионалы. Справятся.

— Ты забрал мой телефон. Сестра беспокоится. Я не умею радоваться в таких ситуациях.

— Не переживай. Рейно сообщат, что ты жива и здорова. Так как насчёт ещё одного свадебного подарка? — Дракон радостно оскалился собственной шутке. — Ну же, Ева!

Я молчала как партизанка. Отвратительная выходка. Ужасная ситуация. Жуткий собеседник и ухажёр.

Дамиан не сводил с меня испытующего взгляда.

— Ну же, Ева! Неужели тебе не интересно, куда ты сейчас отправишься? — не выдержал он.

— Интересно.

— Хочу, чтобы ты погостила некоторое время в моём замке.

— Может, для начала ты дашь мне собрать вещи и взять паспорт? Переодеться, в конце концов!

Улыбка Тарийского мне не понравилась.

— У тебя будет всё необходимое, Ева.

Дамиан взял меня за локоть, не оставляя ни единого шанса развернуть ситуацию в свою пользу.

— Идём.

И повёл по направлению к трапу.

Успокаивало одно: дракон везёт меня в Бранфорш. Интуиция подсказывала, что именно там я найду ответы на многие вопросы. Оставалось только уповать на высшие силы и своевременную помощь в новом раунде игры. В этом же безусловным победителем стал Тарийский.

***

Дамиан смотрел на Еву и впервые в жизни сгорал от бессильной ярости. Противоречивые чувства жгли душу и не находили выхода. Не сейчас. Не сегодня. И даже не завтра. Игра продолжается. Ева теперь у него. Необходимо во всём разобраться.

Женщина, не дававшая ему покоя вот уже несколько недель, сидела рядом. В её взгляде по-прежнему сквозило спокойствие. Холодное, уравновешенное, притягивающее многомерностью и гармонией. Да, Ридерик вполне мог влюбиться в эту... снежинку. Истинная королева льда. А могла бы стать королевой пламени. Но Ева решила играть по своим правилам, и жестоко поплатится за это. Дамиан заставит её признаться. Заставит! Или он не дракон.

Огненный любовался Евой и пребывал в бешенстве одновременно. Так, что духи летали вокруг него как сумасшедшие, закручиваясь в магическую воронку. Они могли спалить всё, как уже спалили ледяных пересмешников... Но разорванная связь со стихией делала магию нестабильной. То, что раньше не составляло труда, теперь требовало больших усилий. Может и к лучшему. Ева нужна ему живой. Он с этой девчонкой ещё не наигрался. Пусть игра теперь в разы опасней, но убить её сейчас — значит, признать поражение в искусстве манипуляций над душами и сознанием людей.

Теперь стало понятнее безразличие Евы при виде его магической татуировки. Огненные руны всегда вызывали у поклонниц благоговение, любопытство и страх. Ева Влас видела подобные знаки раньше. На предплечье Ледяного дракона.

Зря он отпустил девчонку в бассейне. Надо было взять её там же, посмеяться над Ридериком. Но нет же. Отпустил, ошибся. Думал, сама прибежит. Не прибежала, устроила свадьбу.

Он следил за ней все эти дни и потешался. Наивная попытка привлечь его внимание и заставить ревновать вызывала смех. Потому и разрешил ей выйти замуж, хотел переждать «медовый месяц», а потом феерично вернуться... Но в планы вмешалась Млисская. Сюрприз сюрпризов!

В тот вечер Дамиан с наслаждением рассматривал замковую коллекцию. Фотографии Евы отлично вписались в экспозицию, радуя экспрессией и контрастом форм. Настроение было ровным, спокойным, в том числе — благодаря хорошей охоте.

Внимание привлёк лазурный цвет открывающегося портала. Сначала Огненный хотел уничтожить его вместе с наглецом-путешественником, но вовремя остановился. Такой портал мог работать только внутри мира. Эта магия не открывала Врата.

В коридор шагнула Леми. У пришлой рабыни, оказывается, был артефакт?! Девка увидела его, сложила руки на груди и бросилась на колени.

— Милорд! Прошу вас! Давайте поговорим!

От такой наглости Дамиан вспыхнул. Подошёл к ней, схватил за волосы и потащил в одну из ближайших комнат. Там было светлее. Хотелось лучше видеть её лицо.

— Милорд! Прошу вас! Прошу вас! — визжала Леми от страха, пытаясь высвободиться из железной хватки. — Я не сбежала... Меня украли...

— И кому же оказалась нужна такая «ценность»? — ухмыльнулся Тарийский.

— Ледяной! Это был Ледяной!

— Что-о? — Дамиан даже опешил. Разжал пальцы, отбрасывая девчонку. — А теперь давай сначала.

Леми быстро вытерла слёзы.

— Я всё расскажу, милорд. И даже больше, чем вы думаете. Только...

— Торговаться собралась? — Тарийский хищно улыбнулся. — Ты хоть понимаешь, что если информация окажется неинтересной, я придушу тебя здесь же?

— Милорду будет крайне интересно.

— Такая уверенность… — Огненный шагнул к креслу и опустился в него. — Даже любопытно. Ну... Чего ты хочешь?

— Свободы и возвращения в Леврию.

— И всё?

Леми скромно потупила глаза.

— Нет.

— Нет? — Тарийский расхохотался. — Вот это наглость! Ну же, давай смелее!

— Мне нужна ваша защита от Ледяного дракона.

— Та-а-ак, — Дамиан наклонил голову. — Допустим, ты всё получишь. А пока ответь на вопрос. Как ты сбежала от Альросского? Он тебя не охранял?

— Охранял. Днём и ночью под стражей. Он хорошо знает, какую я представляю для него опасность. — Леми изо всех сил старалась придать себе важности. — Я много лун жила с пересмешниками.

— Ты уже испытываешь моё терпение, — по-звериному ощерился дракон.

— В Леврии запрещены портальные шарики. Но их продают всё равно. Люди научились обходить досмотры и хранить артефакты.

— И где же они хранятся?

Дамиан задумчиво постучал холеными ногтями по палисандровому подлокотнику. Эта блондинка всё-таки сумела зажечь интерес.

Леми вытащила из волос заколку, а затем отломила от неё одну из крупных розовых бусин. Что-то щёлкнуло в её пальцах. Девушка протянула Тарийскому узкую ладонь, на которой лежали две полые половинки шарика.

— Обработанный жемчуг, милорд, не пропускает магию. Сбежать мне помог портал.

— И ты сбежала сюда! Почему?

— Чтобы отомстить!

Глаза Млисской злобно блеснули.

— Кому?

— Ледяному дракону и его новой подстилке! — Леми гордо вскинула голову. — Я её видела с вами!

— Да что ты говоришь? — Не удержался от ехидства Огненный. — И какая же моя знакомая радует Ридерика?

— Вам интересно, милорд?

— Ты меня уже раздражаешь!

Потяжелевший взгляд дракона обещал рассказчице многие беды. Угрожающий вид Тарийского заставил Млисскую в страхе податься назад.

— Ева Влас — новая подстилка Ледяного дракона Ридерика Альросского. Я видела её с вами на острове, но не успела рассказать. Меня выкрал Ридерик.

Огненный медленно поднялся с кресла. Драконы нашли его, получили доступ в этот мир? Ридерик и Ева Влас — любовники? Ридерик обрёл Силу, что до сих пор недоступна даже самому Дамиану?

Леми говорила складно, её мотивы вернуться Тарийский хорошо понимал. Месть допустима. Тогда… Не помешает напугать эту девку так, чтобы она выдала всё: и что знала, и то, о чем только догадывалась. Играть на его страсти к Еве он этой пришлой рабыне ни за что не позволит.

— Ты отдаёшь отчёт своим словам?

— Я честна перед вами, милорд.

— Чем же докажешь, что Ева Влас — любовница Ледяного дракона? Как, по-твоему, она могла попасть в Леврию? — вкрадчиво поинтересовался Дамиан.

Леми снова подалась вперёд, прижала руки к груди.

— Милорд! Я лично помогала ей бежать из дворца Альросского с помощью портального шарика к какой-то беседке в лесу. А ещё у неё был кулон на шее, — сбивчиво заговорила Леми. — Такой, знаете, с синим драконом. Она говорила, что сама рисовала. Потом во дворце тоже рисовала. Такие маленькие картинки на камнях...

— И это твои доказательства?

— Мне незачем обманывать вас. Я ненавижу её! — с жаром выдохнула Млисская.

— Да. Ненавидишь, — задумчиво протянул дракон, потирая пальцами подбородок. — Ты получишь всё, что попросила, если сказала правду. Если нет...

— Милорд? — Леми нахмурилась, заподозрив неладное. — Но я не лгу!

— Я проверю, — обаятельно улыбнулся Огненный. — Когда сомнений не будет, отправишься домой под моей защитой от Ледяного дракона.

— Вы так великодушны, милорд! Что мне делать сейчас?

— Останешься здесь. Внизу найдёшь дворецкого. Жить будешь в комнате для прислуги. Получишь новую одежду и работу. Поняла?

— Да, милорд.

— Сиди тихо и не вздумай играть со мной. От этого зависит твоя жизнь.

— Вы так добры, — снова пролепетала Леми, глядя щенячьими преданными глазами.

Дамиан недовольно поморщился, наблюдая, как Млисская, пятясь, пытается скрыться от его взгляда. Удивительно, как в одном человеке могут одновременно сочетаться смелость и абсолютная трусость. Гнилая и глупая душа в красивой физически оболочке.

Дракон вышел из комнаты вслед за Леми. Требовалось срочно связаться с Добрис. Ева хотела выманить его? Ну что ж! Пусть считает, что у неё получилось. Остановился возле фотографии девушки. Провёл кончиками пальцев по её лицу.

Ева Влас. Откуда Млисская знает эту фамилию, если пришла из Леврии?

Любовница Альросского — художница. Ева Влас тоже художница.

Если сказанное бывшей шлюхой Ледяного правда, Ридерику не следовало сводить Дамиана со своей любимой. Никогда. Обратно он Ледяному Еву не отдаст. «Отлюбит», а потом убьёт. Проучит и Еву, и друга. С огнём играть опасно. Огонь плавит лёд.

Часть 3. Инициация и дракон. Глава 16

Летели мы около двух часов. Когда приземлились на местном аэродроме, более тёплый ветер и стоящее в зените солнце подсказали, что мы сейчас гораздо западнее, чем раньше. Европа?

Ридерик молчал. Расстояния для Ледяного не были помехой, поэтому отсутствие Альросского могло значить две вещи: либо Огненный защищает своё пространство, либо Рид занят чем-то более важным.

Замок Бранфорш встретил меня грозным каменным остовом, расположенным на скалистой гряде. Мрачное строение одиноко возвышалось над вековыми елями, опоясывающими невысокую гору, и выглядело под стать хозяину: величественно и угрюмо. Даже ласковое солнце, бликующее в витражных окнах, не могло сгладить общее впечатление.

Винтовые наружные лестницы, маленькие бойницы сторожевых башен усиливали ощущение неприступности. Естественная защита была крайне продуманной ещё со времён средневековья, а магический дар Тарийского превращал замок в хорошо вооружённую крепость.

Дамиан торжествующе улыбался, наблюдая за тем, как я задумчиво рассматриваю место своего будущего заточения. Машина заехала во внутренний двор через массивные кованые ворота, прошелестела шинами по древней брусчатке площади и остановилась возле парадного крыльца.

— Добро пожаловать, Ева. — Тарийский наклонился и взял меня за руку. Сжал пальцы. — Этот замок был отреставрирован согласно моим пожеланиям. Окунись в атмосферу замкнутого пространства, прочувствуй защищённость от внешнего мира. Оторванность от людей и одиночество могут быть весьма интересными.

Вот змеёныш! Дамиан продолжал играть на нервах, прозрачно обозначая моё место. Место узницы в каменных стенах. И одиночество. История Евлины повторяется? Нет уж! Я — не Евлина.

Я расплылась в счастливой улыбке.

— Всегда мечтала побывать в подобном месте. Тихо. Спокойно. Одиночество никогда меня не страшило.

— Вот как? И чем же отличается твоё одиночество от одиночества других людей?

— Человек боится оставаться один, потому что ему страшно заглянуть внутрь себя. Поэтому тянется к другим людям, пытаясь заполнить внутреннюю пустоту внешней жизнью. И всё равно не находит счастья.

— И где же, по-твоему, находится счастье?

Я показала на сердце.

— Здесь. Достаточно принять свой внутренний мир, себя. Как есть. Без сожалений за свою жизнь и поступки.

— Хочешь сказать, никогда не испытывала чувства вины?

— Нет — когда действовала по совести. И бывало, когда против неё. Но в этом случае произошедшее — опыт. Я делаю выводы, иду дальше, — наклонила голову. — Ну же, Дамиан, коллекция картин находится здесь? Покажешь?

— Ты угадала. — Тарийский улыбнулся и щёлкнул пальцами водителю, показывая, что готов покинуть машину. — Покажу. Тебе — с удовольствием.

Мы поднимались к входным дверям по широким каменным ступеням, изъеденным временем, когда навстречу вышла темноволосая девушка модельной внешности в деловом костюме. Сразу вспомнилась выставка картин и брюнетка в туалетной комнате. А мы, оказывается, раньше встречались! Незнакомка увидела нас и остановилась. В её глазах мелькнуло неподдельное любопытство, которое быстро сменилось показным равнодушием. Пухлые губы тронула любезная приветственная улыбка.

Дамиан поравнялся с ней, остановился, жестом останавливая и меня.

— Вера. Ты давно здесь?

— Сутки.

Сразу вспомнилась визитка, оставленная Тарийским на выставке. Передо мной стояла Вера Добрис, личная помощница Огненного. Определённо, дракону нравилось украшать свою жизнь молодостью и красотой.

— Еве нужна другая одежда.

— По вашему вкусу, Дамиан?

— Разумеется.

Вера осмотрела меня ещё более внимательно и кивнула, сделав пометку в планшете. Ну здорово! Вещи мне выберут, ориентируясь на предпочтения Тарийского. Надеюсь, у дракона не слишком извращённый вкус и не придётся щеголять в платьях, которые носят проститутки непосредственно на работе.

Не говоря ни слова, Дамиан пошёл дальше, уводя меня за собой. Тяжёлая кованая дверь легко поддалась под рукой дракона. Он подтолкнул меня вперёд, заводя в просторное помещение. Впервые в жизни я оказалась в готическом замке.

Узкий длинный холл с высоким потолком, сформированным ажурными арками, заканчивали две изогнутые лестницы с широкими ступенями, ведущие на верхние этажи. Через узкие витражные окна внутрь залов падал яркий свет, расцвечивая каменные полы и стены в синий, жёлтый и оранжевый. Вдоль стен стояли скульптуры, от одного вида которых захотелось поёжиться. Мифические чудовища с огромными когтями, с распахнутыми крыльями и раскрытыми клыкастыми пастями не вызывали особого эстетического удовольствия. Нет, они были по-своему красивы, но специфика и атмосфера сильно давили на нервы. Тёмно-красный, бордовый и чёрный цвета в избытке усиливали мрачность.

М-да. Если у Тарийского такой же дворец в Леврии, страшно представить, как подобный антураж мог воздействовать на психику Евки. Даже я, человек, не понаслышке знакомый с искусством, впечатлилась насколько, что ещё сильнее захотелось сбежать отсюда. И побыстрее.

В помещении было немногим теплее, чем снаружи. Я поплотнее закуталась в меховую накидку, и это действие не осталось незамеченным.

Дамиан прищурился и остановился.

— Ты замёрзла, милая? — заботливо спросил.

— Сомневаюсь, что здесь бывает тепло.

— Боюсь, в твоей спальне будет прохладно.

— Система отопления не работает?

Дамиан многозначительно улыбнулся и, не задумываясь, с самодовольным видом решил проблему:

— Ты можешь остановиться в моей спальне, провести эту ночь со мной.

— Исключено.

— И почему же?

Дракон стремительно качнулся вперёд и попытался заглянуть мне в глаза. Расслабленность мгновенно сменилась настороженностью. Зверь внимательно наблюдал за мной. Бесцеремонно вторгнувшись в личное пространство, он заставил меня отступить, чтобы избавиться от незримого давления агрессивной властности на мои мысли и чувства.

— Ты спросил недавно, думала ли я когда-нибудь об изменах. Я не успела ответить.

— Как интересно! — Наигранность восклицания не вызывала сомнений. — Вышла замуж мне назло и собираешься хранить верность мужу?

— Мужу изменять не буду.

Я вцепилась в повод, как в спасительную соломинку. Призрачную такую, но чётко обозначающую принципы и позицию. Удачную соломинку. Хотя, как бы я ни тешила себя надеждами, всё равно прекрасно осознавала, кто передо мной.

— Ева-Ева, — протянул Тарийский и наклонил голову. — Ты обладаешь удивительной способностью меня провоцировать, Ева.

— Так не провоцируйся.

— А я хочу. Иначе... Скучно.

От многообещающей улыбки Дамиана моя кровь словно остановилась. Не в пример мышцам, превратившимся в стальные натянутые струны.

И куда я теперь от него сбегу?

Мне даже защиты просить не у кого. Никто и пальцем не пошевелит. Просто потому, что не сможет ничего противопоставить дракону.

В горле сразу же пересохло. История Евки вспомнилась в мельчайших подробностях. Захотелось развернуться и побежать. Бежать сломя голову, забиться куда-нибудь в тёмный уголок, лишь бы этот дракон никогда меня не нашёл. Но истерику разводить нельзя. Брыкаться — тоже. Любое агрессивное действие будет расценено возбуждённым мужчиной как страсть.

Дыхание прервалось, когда Тарийский привлёк меня к себе.

— Ева, — глухой шёпот на ухо.

Горячее дыхание, опаляющее кожу.

Движение руки по спине, прямо по шнуровке корсета. Недвусмысленное действие, направленное на освобождение меня от платья.

Вдох зверя, обнюхивающего добычу.

Жадный поцелуй в шею, такой же жадный шутливый укус.

— Ева. Не бойся! — приказ-команда, действующая наоборот.

— Ничего не изменилось с прошлого раза, Дамиан. — Как ни странно, мой голос прозвучал громко и уверенно. — Насильно добиться женщины можно, но душой таким способом не завладеть.

— А с чего ты взяла, что мне нужна твоя душа? — иронично заметил Тарийский.

— Иначе для чего было потрачено столько усилий?

— Да плевать! — Дамиан сжал меня крепче, продолжая распутывать шнуровку. — Разберусь с твоей душой позже.

— Предпочитаешь живых кукол в постели?

Я ударила его по плечам, отвлекая от платья.

— Это мы ещё посмотрим, какой ты будешь куклой, — с вызовом произнёс дракон и подхватил меня на руки.

— Отпусти!

— Замолчи!

— Дамиан!

Чужой оклик заставил Огненного выполнить мой приказ. Дракон не отпустил, а почти скинул меня на пол. В недовольном взгляде мелькнула откровенная злость. Он развернулся к Добрис. Та стояла с планшетом и внимательно смотрела на дракона. Миловидное лицо напомнило манекен. Никаких, вообще никаких эмоций.

— Это срочно. Россин готов продать контрольный пакет акций. Но есть и условие. Единственное. На заключение сделки и перевод денег — час.

— Что так?

Дамиан был похож на грозовую тучу. Угрюмо и мрачно буравил взглядом Веру.

— Форс-мажорная ситуация. У него выкрали ребёнка. Требуют выкуп. Нужны средства.

— Так переводи! — рыкнул Огненный.

— Сумма слишком крупная. Нужна твоя цифровая подпись для банка. Требуют отпечатки пальцев. Сначала проверка. Потом — ещё одно подтверждение. На всё — минут пятнадцать-двадцать.

Дамиан хмыкнул и посмотрел на меня. Повезло? Неожиданный фактор в виде Добрис может сильно помочь.

В голове появилась идея. Я подобрала юбки свадебного платья и направилась к ближайшим дверям.

— Стой на месте, Ева! — приказал дракон.

— Не буду мешать, — небрежно бросила через плечо и, не оглядываясь, вышла из залы.

Пусть не рассчитывает, что я испугалась, и займётся делами. А там, может, повезёт, и он передумает домогаться силой.

Только дверь захлопнулась, я ускорила шаг. Пока они заняты, нужно успеть осмотреть всё, что возможно.

Приятная неожиданность подстерегала за первым углом: кольцо Каменного потеплело. Так! Артефакт Вальда всё-таки находится в Бранфорш. Интуиция не обманула. Найти бы его побыстрее и выбраться отсюда.

Ещё один тёмный длинный коридор, ведущий в глубины замка. Кольцо ощутимо нагрелось. Схватила его, потянула в попытке снять.

— Не глупи, Ева.

От голоса Вальда я чуть не подпрыгнула на месте. Чудом сдержалась, но выругалась.

— Чёрт! Я испугалась! Где Рид?

— Ридерик за этими стенами. Ближе подобраться не может. Пока не может. А ты молодец. Держишься.

А то! Иначе почему сразу захотелось радостно… послать Вальда? Послать к чёртовой матери, на кулички, в лес и заблудиться. Всё это время Каменный был рядом, но никак не проявлялся. Мог бы поддержать, успокоить. Вот правда!

Я громко выдохнула, сдерживая ругательства. Настроение стремительно улучшалось. Даже сил прибавилось. Ридерик здесь! Одна мысль, что он за стенами замка, окрыляла.

— Кольцо не снимай, — наставлял Сирисский. — Так я буду рядом.

— Придёте на помощь в самый ответственный момент?

Не смогла отказать себе в удовольствии съехидничать. Вальд видел приставания Огненного и моё нежелание с ним спать.

— Найди артефакт и предмет, сдерживающий стихию Тарийского. Что-то блокирует её здесь и не даёт дракону вернуться. Чем быстрее найдёшь, тем быстрее мы вытащим тебя.

— Замок под защитой. Как вы собираетесь это сделать?

— Не переживай. Вытащим. Что передать Ридерику?

Чёрт… С Вальда станется над ним измываться.

— Со мной всё в порядке, — зло бросила я. — Мечтаю сбежать.

Следующие минут тридцать я играла в позабытую детскую игру «горячо-холодно». Ориентируясь на ощущения, двигалась из комнаты в комнату в поисках артефакта, пока не остановилась в библиотеке. Здесь кольцо было наиболее горячим, но не меняло цвет. Оно не стало прозрачным, а лишь незначительно посветлело. Сильно порадовало, что не пришлось бегать по этажам, сканируя замок.

— Не знаю, куда дальше, — выдохнула я.

— Тут есть тайный ход, — Сирисский снова со мной общался. — Надо найти. У меня ещё один сюрприз. Сюда идёт Огненный.

— Вот уж правда сюрприз, — в моём голосе отчётливо прозвучала досада.

Я села на один из высоких диванов, спиной к двери. В помещении царил полумрак. Любой вошедший в библиотеку ни за что не увидит человека на этой огромной глыбе из дерева и чёрной кожи.

«А вдруг Тарийский меня не найдёт? — мысленно успокаивала себя.— Продолжу поиски, найду всё, что потребуется, и сбегу».

И потихоньку втянула голову в плечи, когда услышала в коридоре вкрадчивый низкий голос.

— Ева-а. — ласково звал он. — Где же ты, Ева?

Дамиан разговаривал со мной как с маленьким ребёнком, который спрятался от родителей.

— Спряталась, моя девочка. Совсем не думает, что будет, когда я её найду... Выходи, маленькая. Выходи, пока не стало хуже.

Жуткие призывы заставляли непроизвольно дрожать. Тарийский вёл себя как маньяк, одержимый жаждой власти над жертвой. Рано или поздно он меня найдёт. И если поздно — неизвестно, в каком будет настроении. Вот тогда я совсем потеряю контроль над ситуацией.

Двери с грохотом распахнулись, ударяясь о держатели. Дракон зашёл в библиотеку. Остановился, прислушиваясь к тишине. Я затаила дыхание. Раз. Два. Три. Потянулась к выключателю торшера, стоявшего перед диваном.

Щелчок. Жёлтый свет залил зал.

— Ев-ва!

В голосе Тарийского я чётко расслышала разочарование. Дракон цокнул от досады.

— Вот ты где...

— Мне нравится здесь. Приятное место.

Я медленно поднялась с дивана и повернулась к дракону. Спокойно улыбнулась внимательному взгляду почти чёрных глаз.

— Здесь пахнет книгами.

Тарийский подошёл ко мне, провёл рукой по моему лицу, пальцами очерчивая контур скул и губы. Тепло его прикосновений обжигало раскалённым железом. Только двигаться было нельзя.

— Нравится. Тебе здесь нравится... — Огненный был задумчив. — Ты что же, совсем не боишься? Почему?

— Какой смысл? Я всё равно не знаю, что будет дальше. Предпочитаю жить настоящим.

Вот здесь я почти соврала. Боялась, несмотря на то, что драконы находятся рядом, а сам Тарийский обескуражен и даже миролюбив. Боялась непредсказуемости. Неизвестно, что взбредёт в голову Дамиану в следующий момент.

Дракону взбрело в голову поужинать, и он любезно пригласил меня составить ему компанию. Меня и Веру Добрис. Огненный снова решил играть роль гостеприимного хозяина.

За ужином Тарийский решал срочные дела, накопившиеся за время его сафари. Я больше молчала, являясь вынужденным слушателем отчётов и детальных инструкций. Некоторые были непонятны от слова «совсем». Большей частью решались финансовые вопросы — дракон был сказочно богат. Состояние исчислялось миллиардами, деньги хранились в недвижимости и драгоценных металлах.

После ужина доставили новые вещи. Несколько десятков пакетов и магазинных коробок подняли куда-то наверх. По количеству пакетов поняла: если Рид меня отсюда не вытащит, сгнию здесь заживо. Огненный, как самый настоящий дракон, негласно присвоил мне статус собственности как минимум до смерти. Скорей всего, моей.

— Свободна. — Тарийский взмахом руки отпустил Добрис, перевёл взгляд на меня. — Пойдём, Ева. Покажу свою коллекцию, как обещал.

На второй этаж вела широкая лестница, покрытая тёмно-бордовой дорожкой. Белое платье на тёмном фоне — единственное светлое пятно. Спокойный и даже уравновешенный Дамиан показывал дорогу. Случайный встречный слуга чуть не растёкся по полу от страха и раболепия перед хозяином.

А потом — коллекция картин в массивных рамах. Дракон собирал мировые шедевры и свозил в Бранфорш. Некоторое время мы провели, обсуждая работы. В современной части коллекции я увидела фотографии, сделанные де Лавье. Как же это было давно… В другой жизни.

— Мне нравится твой взгляд… — Тарийский отвёл глаза от работы Эрика и посмотрел на меня. — Сейчас он такой же. О чём ты думала в тот момент?

— Хотела домой.

— Посмотрим, как твой взгляд изменится через месяц, — хитро прищурился дракон.— Пойдём, покажу тебе спальню.

Я осталась на месте.

Нормально, да? Угрозу ввернул мимоходом. О чём, спрашивается, будет думать потенциальная жертва, и как избежать худшей участи? Что касается спальни... Лучше ночевать в коридоре, чем идти за драконом, выражая готовность ему покориться.

— Могу показать и свою, — снисходительно усмехнулся Дамиан. — Если хочешь.

Неужели он решил отступиться? Хищный блеск в глазах коварного змея я распознала слишком поздно. Почти поверила в удачу, когда Дамиан взял меня за руку возле спальни. А потом взвизгнула от боли. Острый жар растёкся по ладони, руку зажгло, словно в ней побывала раскалённая сковородка. Бросило в пот. На тонкой коже медленно проступала и расплывалась красно-оранжевая руна Тарийского.

Что? Он меня заклеймил? Теперь мне отсюда не выйти?

— Ты права, Ева. Не хочу брать тебя силой. — Улыбка Огненного показалась зловещей. — Подожду, пока сама придёшь.

— Что это за дрянь? — прошипела я, пряча руну в кулак. Боль стала тише.

— Узнаешь. Посмотрим, на сколько тебя хватит. — В пристальном мужском взгляде плескалась откровенная похоть. Он кивком указал направление. — Моя спальня чуть дальше. Найдёшь. Разбудишь нежно.

Огненный наклонился и коснулся моего холодного влажного лба губами. Улыбнулся и быстро ушёл к себе.

В комнате я первым делом подбежала к окну. За свежим воздухом, оценить обстановку. Распахнула створки и отшатнулась. Внизу слышался шум воды, пахло прохладной свежестью, солью. В темноте штормовые волны бились о камни. Другая сторона замка нависала прямо над морем.

Оставила окно открытым. Взгляд упал на кровать и гору нераспакованных свёртков. Одежда! Нужно переодеться. Подошла к одному из пакетов, заглянула. Нижнее бельё. Кружево, тонкие лямки, всё очень открыто и почти неприлично. Кто бы сомневался?

Фу-ух! Снова бросило в жар. Я вытерла пот. Казалось, кровь закипела внутри, растекаясь в теле вулканической лавой. Сердце забилось чаще. И снова — холод. Руна мерцала, роняя зловещие неяркие отблески. Потянуло низ живота. До женских дней далеко. Что вообще со мной происходит?

В следующем пакете я нашла несколько платьев. К слову, вполне приличных. Потом — туфли, косметику, нижнее бельё для сна. Брюки, шорты, капри отсутствовали в принципе, хотя именно в этой одежде я бы чувствовала себя спокойнее.

Взяла шёлковое тонкое платье. Дамиан в своём уме? Я же замёрзну в этом здесь! Хотя нет... Как я могу замёрзнуть, когда мне жарко, а ткань такая гладкая и прохладная, так приятно струится между пальцев? Низ живота стремительно наливался тяжестью, кожу кололо миллиардами тонких иголочек. Поднесла платье к щеке и потёрлась об него, наслаждаясь нежностью ткани.

Коснулась рукой груди, сжала её в корсете и глухо застонала от приятной болезненности. Снова потёрлась щекой о ткань, представила, как платье сядет на тело, будет меня обнимать. Свадебный наряд досаждал. Он казался неприятно грубым, царапающим. Безумно хотелось его снять.

Потянулась к шнуровке корсета, но не смогла развязать. Чёрт! Я хотела сорвать это проклятое платье! Очень хотела, но силы меня покинули. Если сама не могу, кто поможет? Что будет, если его снимет... мужчина? Например, Дамиан? Он снимет платье, и я смогу насладиться мягкостью и прохладой шёлка. Мысль показалась бредовой, и я хихикнула. Перевела взгляд на руну. Знак медленно увеличивался, расползаясь по коже золотистой сеточкой. Боли больше не было. Хотя нет — была. Меня терзала боль неудовлетворённости и желания.

Вдруг поняла, чего хочу больше всего на свете. Хочу физической близости, животной, страстной. Хочу отдаться инстинктам. Всё равно с кем, лишь бы в венах прекратился пожар. Пожар... Огонь надо тушить водой.

Пошатываясь, прошла в ванную комнату, включила холодную воду, засунула руки под кран и вздрогнула. Вожделение резко схлынуло. Я медленно возвращалась в реальность.

— Ри-и-ид... — глухо простонала я. — Ру-у-на...

Противоестественное желание заняться сексом с первым встречным стремительно возвращалось. Тогда я набрала ледяной воды, плеснула в лицо. Снова пришло облегчение. Ненадолго. Я собралась лезть под холодный душ прямо в платье, когда в ушах послышался голос Вальда.

— Ева, ты в порядке?

— Что со мной происходит? — прохрипела я после глотка воды.

— Жить будешь. А будешь слушаться — в спальню к Тарийскому не побежишь.

— А не буду слушаться — побегу?

Я натянуто усмехнулась.

— Побежишь. Руна только начала действовать. Ты не продержишься и двух часов.

— Что надо делать?

— Сними кольцо, приложи к руне. Сожми руку в кулак.

— Может, придёшь и снимешь руну?

— Рисковать нельзя. Мы не знаем, на что способен Тарийский, какими силами обладает после бегства. Замок точно под защитой. Проверять её — значит, привлекать внимание Дамиана.

— А ты моя личная галлюцинация, да?

Я наконец стащила с пальца кольцо.

— Стены замка каменные, камень древний, кольцо как проводник, — снисходительно объяснил Сирисский. — Думал, ты догадаешься.

— Догадалась, конечно.

— Зачем тогда спрашиваешь?

— Отвлекаюсь.

Я и правда чувствовала большее облегчение, общаясь с Каменным драконом.

Уж не знаю, что происходило с магией Огненного и чем помогал Вальд, но приливы желания стали гораздо слабее. Я вполне могла контролировать себя. Началась борьба, и противостояние продолжалось до самого утра, не давая спать. Бросало то в жар, то в холод, но можно было терпеть. Лишь с рассветными лучами тело устало сражаться с приступами болезненной страсти, и я просто провалилась в сон.

Глава 17

Дамиан стоял возле кровати, смотрел на спящую девушку и восхищался. Непонятно, как она обошла магию руны, но сам факт противостояния, а главное, победы в такой сложной ситуации, приятно удивлял. И вызывал досаду. Он хотел Еву. Но больше, чем тело, он хотел получить её душу. Хотел сломать, увидеть в голубых прозрачных глазах раболепный страх. Но пока не везло. Ева боролась, проявляя чудеса выдержки и хладнокровия. Естественная, красивая, гармоничная.

Как равноценный и сильный противник, Ева заставляла думать, изобретать способы давления, принимать решения. Это привлекало и раздражало, вызывало ярость и тянущее чувство в груди, стремление быть рядом, проводить с ней всё свободное время. Давить, уничтожать, отступать и вновь восхищаться. Откуда она такая взялась? Женщина-загадка с искренней и сильной душой.

Дверь тихонько приоткрылась, и на пороге выросла служанка. При встрече с Дамианом девушка побледнела, глаза округлились от страха, но дракон жестом приказал зайти. В руках дрожащей девчонки он увидел сумочку Евы.

— Госпожа оставила в библиотеке, — тихонько произнесла она.

— Дай! — приказал Тарийский и, как только личная вещь Евы оказалась в его руках, указал на дверь.

Щёлкнул замочком, открывая сумочку, и улыбнулся. Арден, Арден. Продолжает спаивать своих женщин, неисправимый развратник. Маленький флакон из тёмно-синего стекла заиграл бликами на солнечном свету.

Ну что ж, «снежинка»… Пора просыпаться. Пусть не рассчитывает, что дракон даст отдохнуть после столь бурной ночи, проведённой без него.

Тарийский подошёл к кровати и сел рядом с девушкой.

— Никуда ты не денешься, девочка моя, — произнёс он, нежно касаясь пальцами её волос. — Тебе нравится игра. Нра-авится. Я вижу. Сама не заметишь, как полюбишь меня и сдашься.

Мягкие, шёлковые на ощупь, густые волосы разметались на подушке. Дракон с силой сжал несколько прядей. Отпустил.

— Ева! Просыпайся. Моя смелая, отважная девочка.

***

Во сне я ругалась с Альросским. Он ревновал. Ледяные глаза Рида были злыми как никогда. От дракона веяло холодом, вымораживая душу. Сердце замерзало от недоверия и пустоты, откликаясь на слова тупой болью.

— Но он же тебя целовал? Понравилось?

— Во время поцелуев я вспоминаю тебя. Твои глаза и губы, руки.

— Это тебя не оправдывает. Признайся, ты уже любишь Дамиана? Тебе интересно с ним, ты получаешь удовольствие от игры, — уверял меня дракон. — И скоро сдашься ему, как безусловному победителю.

— Что за бред! Не дождётся!

***

— Ева-Ева, — выхватил меня из сна мягкий голос Тарийского. — Смелая, отважная девочка. Всю ночь провела с руной и без мужчины.

Дамиан сидел на кровати и внимательно смотрел на меня. Его лицо было совсем близко. Настолько, что я смогла рассмотреть мелкие морщинки вокруг дьявольских глаз, длинные ресницы. В тёмном взгляде сквозило неприкрытое уважение.

— А ты упряма! Мне нравится.

— Если так, может, выйдешь из комнаты? Я хочу переодеться.

Дамиан отстранился.

— Я помогу, недотрога. Вставай.

Поднимаясь с кровати, я заприметила кольцо, которое выронила во время сна. Незаметно подхватила украшение с простыни и надела на палец, пока не увидел Огненный. Тут же обнаружила и отсутствие руны. Магический знак пропал, словно его и не было. Растворился. То ли с приходом утра, то ли сам дракон его снял. А может, Каменный помог избавиться?

Я показала чистую ладонь дракону.

— Что это такое вчера было? Странный знак и боль. Я потом чувствовала себя плохо. Мне было страшно.

— Не понимаю о чём ты, — пожал плечами Дамиан. — Повернись.

— Не понимаешь?

Я разозлилась, но выполнила приказ. Стоило усилий сдержаться и не вздрогнуть, когда дракон уверенно потянул шнуровку.

— Кто ты такой, Дамиан?

— Всему своё время, — хмыкнул мужчина сзади. — Узнаешь.

Моя грудь часто вздымалась от возмущения. Нашёл способ свести с ума, заставив жертву терзаться неведением? Прекрасный ход. Мне следует быть взволнованной? Хорошо, подыграю. Злость поможет быть максимально естественной.

— Неудобно, наверное, спать всю ночь в нём? — сочувственно произнёс дракон, переводя тему разговора на платье.

— Ну отчего же. Очень понравилось. Могу одолжить на пару ночей, — съязвила я. — Пока не попробуешь — не узнаешь.

— Мне жаль, что я доставил тебе неудобство, Ева, — никак не отреагировал на мой выпад Дамиан, продолжая расслаблять корсет. — Готов искупить вину завтраком на террасе с видом на море. И интересной прогулкой. Такой день сегодня приятный! Солнце.

— Хорошо. Если ненадолго оставишь меня одну, — попросила я уже спокойнее. — Хочу привести себя в порядок.

— Я в восхищении, Ева.

Пальцы дракона дотрагивались до моей беззащитной спины.

— Ты единственная женщина, сумевшая покорить моё сердце искренностью и самообладанием.

Поцелуй в обнажённое плечо заставил меня снова напрячься. Сухие мужские губы коснулись кожи и словно застыли. Собственническим жестом Дамиан обвил руками мою талию, стиснул в объятьях. Губами заскользил по ключице, шее, опаляя горячим дыханием, обжёг мочку уха. Тарийский пытливо изучал меня с нетерпеливым предвкушением. Так дикие звери обнюхивают вожделенную добычу перед последним броском, готовясь перекусить шею несчастной жертве.

— Мне нравится твой запах, — глухо произнёс он. — Ты очень сладкая...

Дамиан захватил губами мою серёжку, втянул её в рот. Дрожью непроизвольно прошило тело. От страха. Одно резкое движение, и... Но дракон отпустил серёжку и медленно выдохнул.

— Буду ждать тебя в холле, моя королева.

Что он такое сейчас сказал? Я проводила Дамиана озадаченным взглядом. Дракон сменил тактику или маятник качнулся в сторону покладистости и благородства? Надолго ли? Времени на раздумья не было.

Я быстро приняла душ, переоделась. В одном из пакетов нашла юбку до колен и блузку. Даже обрадовалась находке. Подняла волосы, заколола в простую причёску, и спустя несколько минут спустилась по лестнице в холл.

Колдун сидел в одном из кресел, прикрыв веки. На звук моих шагов открыл глаза. Цепким внимательным взглядом осмотрел меня, словно облапал. Улыбнулся плотоядно, поднялся. Как только я подошла, взял меня под локоть и повёл через просторную столовую, предназначенную для приёма гостей.

Скажем, ужинали мы вчера в более уютном месте. А может, мне так помнилось из-за присутствия Добрис и деловой непринуждённой обстановки в свете множества горящих свечей.

Тёмно-красные, бордовые и чёрные цвета стен и мебели в дневном свете показались особенно мрачными. Впрочем, таким здесь было всё. Замок чудовища чудовищу под стать, и этим всё сказано.

— Тебе понравились вещи, дорогая? — уточнил Тарийский, наклонив голову.

— У тебя хороший вкус.

— Боялась, что будет хуже? — засмеялся Дамиан.— Признайся?

— Проницательности у тебя не отнять, — ответила очень любезно.

Мы шли в сторону террасы, когда навстречу из небольшого смежного коридора вышла девушка в длинном платье. В руках она несла целую охапку цветов. Видимо, возвращалась с прогулки, наслаждаясь осенними ароматами. Увидела нас, оторвалась от рыжих и жёлтых соцветий и улыбнулась.

Леми! Это она!

— Подойди! — приказал ей Дамиан.

Девушка направилась к нам. Да. Это была она — Леми Млисская. Синие огромные глаза, похожие на глубокое море, светлые волосы, небольшой аккуратный нос… Совершенную красоту бывшей любовницы Ридерика невозможно перепутать. Ошибка исключена. В немигающем взгляде Млисской сквозила зловещая тень насмешки.

Моя рука продолжала лежать на мужской руке. Дамиан не сводил с меня глаз, пока я... вспоминала Рида и наш разговор о Млисской, порталах и законах перемещения.

Ещё там, на острове... После жуткого пожара и переезда к Тарийскому.

— Ева, у меня неприятная новость, — Ледяной хмурился. — Леми жила у Дамиана.

Помню, тогда ёкнуло сердце. В памяти быстро прокрутила ужин с драконом, пожар, ночь в его доме, завтрак. Я не видела Леми, а Дамиан был вполне милым и обходительным. Мог ли он тогда играть? Вслух, помню, произнесла:

— Она успела рассказать Тарийскому о нас?

— Не уверен. Иначе он не был бы таким самоуверенным и спокойным.

— Что будешь делать?

— Уже сделал, — усмехнулся Альросский. — Поймал за шкирку и скоро отправлю на эшафот. Нужно только найти того, кто заменил её в Леврии.

— Это важно для отправки Леми домой?

— Важно. Пока не восстановлен баланс, портал можно открыть только из Леврии. У человека-замены должен быть ключ.

— А если ключа нет?

— Леми здесь умрёт.

Ледяной помрачнел. Я помрачнела вместе с мужчиной, вдруг осознав, что Ридерик лично исполнит собственный приговор. Сам уничтожит Леми. Дракон так решил задолго до нашего разговора. Это выбор Альросского, и вмешиваться я не хотела. Его гарем, ему и разбираться.

— А нельзя человека-замену подменить другим? Открыть портал с Земли?

— Нельзя. Врата, открытые с ошибкой, могут затронуть Чёрную Пустошь, и тогда огонь найдёт выход из Леврии. Именно поэтому под страхом смертной казни запрещено пользоваться порталами в королевствах. По этой же причине драконы следят за случайными брешами и закрывают их.

— Так ты в целях безопасности закрыл мой портал?

— Ну... Безопасность на самом деле была вторична, — хитрым тоном произнёс Ридерик. — Я очень не хотел тебя отпускать.

— Коварный драконище! — праведно возмутилась я. — Вот погоди! Доберусь до тебя!

— Может, сегодня? — тут же отозвался мужчина, наблюдая за примеркой платья в одном из торговых центров.

Шёлковое, голубое, до колен и на широких лямках, оно прекрасно смотрелось на фигуре. Наряд всё же остался в магазине. Красоваться в нём перед Тарийским — значило дразнить огонь.

Как раз в тот день я попросила Огненного оставить меня в покое на несколько часов. Терпеть не могу, когда мне мешают советами при покупках. И, как оказалось, не зря: Ледяной принёс чрезвычайно важные вести.

— Я вообще-то живу у Дамиана. Забыл?

— Забудешь тут! — ревниво фыркнул Альросский.

Потом Лидосский раскрыл страшную тайну Евлины-Евки. Девушки с несчастной судьбой, так некстати оказавшейся жертвой Тарийского.

Драконы занялись поиском бабушки Грега, что оказалось не так легко и просто, как они думали. Грег и Наталья исчезли. В том городке их больше не видели. Для поиска в других местах требовалось время. Опасаясь преследования, Варлаймы могли затаиться, использовать эликсиры преображения, которые в неимоверных количествах поставлял на местные рынки Водный.

Млисская сидела под арестом. Присутствие пересмешников и поверхностный магический досмотр не смогли выявить у Леми никаких артефактов. Ридерик не стал вымещать гнев на Млисской, оставив её козни правосудию Леврии, назначил круглосуточную охрану и запер в поместье. Без разницы, большая тюрьма или маленькая, смысл он видел тем же. Главное — Леми поверила в его чистые намерения и осталась в неведении.

И всё же… Раз эта коварная мерзавка нашла способ вырваться из-под стражи, что-то пошло не так. Заблаговременное предупреждение о змее и знание, на что способна Млисская, помогли мне. Я спокойно смотрела, как бывшая Рида приближается с самодовольной улыбкой на красивых губах.

Интересно, как я отреагировала бы на её появление, если бы ничего не знала?

— Ева, привет. — Леми артистично облизала губы. — А где Ридерик?

Я улыбнулась.

— Здравствуйте. Вы меня, наверное, с кем-то путаете, девушка.

— Ева, перестань прикидываться! — уже злее произнесла Млисская. — Признайся! Ты же бежала из Леврии. Из дворца! Ридерик — твой любовник!

— Откуда бежала? Какой Ридерик? — Я нахмурилась. С искренним интересом посмотрела на Тарийского. — Дамиан, что происходит?

— Может, лучше ты объяснишь, что происходит? — недоверчиво прищурился дракон. — Похоже, эта дама узнала тебя?

— А может, она узнала не меня? Ты ведь меня тоже с кем-то перепутал в самом начале. Я не знаю эту девушку. Кто она?

Наступила пауза. Я сохраняла относительное спокойствие, требуя объяснений. Дамиану определённо стало не по себе. Очередная попытка вывести меня из равновесия, выбить почву из-под ног закончилась полным фиаско. Испытание я прошла, и Огненный это понял. Чаша весов снова склонилась в мою сторону.

И всё же Тарийский коварен и очень умён. И до конца разобраться, в чём заключался замысел нашей встречи с Леми, я не могла. Уверена была в одном: не просто так она появилась именно в поместье Бранфорш.

Дамиан оценивающе прищурился и перевёл взгляд на Леми. Уголок его губ нервно дёрнулся. Млисская резко сникла. Потупила взгляд, отступив на шаг.

Дальше. Что будет дальше? Дамиан знает обо мне с Ридериком? Что успела рассказать Леми? Поверил ли он бывшей любовнице Ледяного? Были у Млисской веские доказательства против меня? Вопросы, вопросы… До нервной тошноты.

И солнце... На полу солнечные лучи разрисовали мозаику из разноцветных квадратиков витражных окон. Жёлтый смешивался с синим, превращаясь в зелёный на стыках цветов. Получалась дивная картинка, похожая на калейдоскоп. Я разглядывала блики так, словно они были здесь самыми важными.

— Пошла вон! — вдруг рявкнул Огненный.

Я даже вздрогнула, взглянув на Тарийского. Дамиан гневно сузил глаза. Белая как снег Млисская пятилась прочь. Похоже, она очень сильно боялась Огненного. Взглядом художника я ухватила дрожащие губы, испарину на лбу, резко побледневшие щёки. Боялась? Нет. Дракон внушал ей смертельный ужас.

— П-простите, милорд! — вскрикнула она, развернулась и бросилась вон из зала.

Дракон перевёл взгляд на меня и ласково улыбнулся. Лев в одно мгновение превратился в пушистого котёнка.

— Прости, милая. Не хотел напугать.

— Зачем ты накричал на эту девушку? Она же не нарочно. Не делай так больше, — сухо попросила я и чуть теплее добавила: — Ты меня оглушил. А погода и правда чудесная. Ты обещал завтрак.

Тарийский озадаченно хмыкнул. Что ж. В этом раунде я, похоже, выстояла. Только вот... Только вот Огненный теперь исполнен глубочайших подозрений, а то и докопался до правды. Скорей всего. Не зря ведь сгорели пересмешники Ридерика.

М-да. Всё сильно осложнилось. Теперь главное — до последнего не признаваться. У меня с Тарийским по-прежнему личные счёты. Посмотрим, как развернётся наша игра. Специально вышла Леми или это случайность — неизвестно. Чего он добивался — неизвестно. Какое решение? Продолжу играть роль девушки, благосклонности которой добивается влиятельный жестокий мужчина. А он... Пусть играет свою. Поэтому пускать ситуацию с Леми на самотёк нельзя. Тарийский должен видеть, что я открыта для разговора на эту тему.

— Дамиан, кто эта девушка?

— Служанка. Недавно здесь, — нехотя пояснил дракон. — Не думай о ней. Она ненормальная.

— Но и ты меня с кем-то перепутал. Не хочешь рассказать о… — Я щёлкнула пальцами, пытаясь вспомнить имя Евки. — Ев...

Дамиан остановился и развернул меня к себе. Наклонился так, что кроме его тёмных глаз не осталось ничего. Я медленно погружалась во тьму, насыщенную удушливой лавой. Лава обжигала, приглашая сдаться и сгореть в смертоносном огне.

— Ева, — тихо прошептал дракон. — Забудь об этом недоразумении.

— О каком из двух?

Тарийский недовольно прищурился, и я, соглашаясь, вздохнула. Ну забудь — так забудь.

Удивительно, но завтрак прошёл в спокойной обстановке. Мы сидели на свежем воздухе, я ела нежнейший омлет, пила свежесваренный кофе. Пыталась понять, чем отличается дорогой сорт, прошедший через желудок мусанга, от моего привычного напитка. Кислит, без характерной горечи, но вкус сохранён. Нежный.

— Никогда не пробовала «Капе Мусанг».

— Мне его привозят по личному заказу.

Дамиан охотно делился подробностями, рассказывал о поездках. Сама любезность. Словно и не было Леми. Словно и не было ничего на острове, на свадьбе, вчера...

Но я не собиралась сдаваться.

— Ты не расскажешь, что за рисунок оставил мне на ладони?

— Смотри, Ева, — Тарийский взял меня за руку, — если я расскажу, то больше никогда не отпущу. Готова ли ты остаться со мной навсегда?

— Ты торопишь события. — Я смотрела Дамиану в глаза. — Сильный, умный и проницательный мужчина. Умеешь быть нежным и ласковым. Зачем давишь?

— Но ты отвергаешь меня, Ева! — Дракон наклонился ближе. — Почему? Я так противен тебе?

— Знаешь, в свете последних событий... Мне сложно сказать о своих чувствах.

— Чего тебе не хватает для любви?

— Не хочу спешить. И... я всё-таки замужем,— закончила уже шутливо. — По твоей вине.

Дракон должен расценить мои брачные узы как укор. Укор за то, что не пришёл раньше. Как намёк на мои симпатию и эмоции.

Огненный откинулся на стуле, долго смотрел на меня. В колдовских глазах проявилась насмешка.

— И ведь не сделаешь тебя вдовой, — громко засмеялся он. — Сам же пообещал. Ну что ж, Ева. Хорошо. Не будем спешить. Но ты готова услышать правду?

— Да.

Роль любопытной дурочки я примерила с радостью Чем быстрее дракон раскроет тайны, думая, что получил меня в безраздельную собственность, тем быстрее выберусь отсюда. Главное — сдвинуться с мёртвой точки.

Дамиан вышел из-за стола.

— Ну хорошо, Ева. Я всё покажу.

Он протянул руку, приглашая подняться.

Предложение приняла. Вложила ладонь в его горячие жёсткие пальцы, улыбнулась и бросила взгляд на небо. Сизое холодное облако в форме драконьей головы уже нависало над лесом, переместившись за время завтрака с одного края неба — на другой.

Как и следовало ожидать, дракон повёл меня в библиотеку. Именно там кольцо Каменного проявляло себя наиболее активно.

— Стой здесь, — приказал Дамиан, а сам подошёл к столу.

Небольшой бронзовый дракон на подставке украшал письменный стол. Я трогала его, когда искала тайный ход. Но не знала, что статуэтку нужно повернуть вокруг собственной оси, чтобы книжный стеллаж задвигался, отходя в сторону и открывая очередной коридор. Длинный, пологий, резко уходящий вниз.

— Пойдём, — пригласил Огненный следовать за собой.

С каждым шагом приближающим меня к новой зале, кольцо грелось всё сильнее. Оно набирало прозрачность, превращаясь в горный хрусталь. И стало невидимым, как только я вошла в невероятно просторное помещение, освещённое магическими шарами, подобными тем, какие я видела во дворце Ридерика.

Тарийский щёлкнул пальцами, и свет разгорелся ярче. Ещё ярче. Ещё. До тех пор, пока не стала хорошо видимой противоположная стена, похожая на чёрно-угольное блестящее стекло. Стена казалась живой. Она вибрировала, подёргивалась рябью и переливалась золотыми бликами, не ослепляя, но завораживая. Странное, жуткое зрелище.

Я стояла на пороге и не решалась выходить в центр залы.

— Что это?

— Врата, Ева. Это Врата.

Дамиан подошёл к стене и коснулся её. Огненная рябь побежала по стеклу, формируясь в пламенный тонкий поток. Магический ручей потянулся к пальцам дракона, а потом начал словно вливаться в Тарийского, насыщая его. Колдун повернулся — в чёрных глазах появились красно-рыжие всполохи.

— Ну же, Ева. Ты не догадываешься, кто я?

Я отрицательно покачала головой. Если назову его циничным, расчётливым и жестоким чудовищем, он вряд ли обрадуется.

«Да, Ева! — Вальд ликовал. — Умница! Ты нашла чёрное зеркало. Он закрылся им. И кубок чувствую рядом, но не вижу».

Дамиан оторвался от портала и пошёл ко мне.

— Моя раса очень древняя. Я умею пересекать миры, и магия — часть моей сущности. Мой мир называется Раниндар.

Я осталась на месте. Дамиан приблизился, коснулся моих волос, провёл пальцами по лицу, приложил руку к щеке. Задержал на несколько долгих мгновений. В окружении магии, в своей стихии дракон казался могущественным и зловещим. То ещё зрелище — увидеть колдуна во всеоружии!

— Мы умеем подчинять выбранную в детстве стихию, — довольно улыбнулся Дамиан. — Дыхание учащённое, сердечко стучит. Волнуешься?

— Неожиданно.

— Догадываешься, какую из стихий выбрал я?

Пришлось кивнуть. Мне стало страшно. Что он сейчас придумает? Рассказал, признался… Знает, что я была с Альросским? В горле пересохло. Я облизала сухие губы, приковав к себе мрачный взгляд.

— Рассказать о таком кому-либо — высшая степень доверия. — Тарийский наклонился ко мне и прямо в губы ласково прошептал: — Видишь, насколько я с тобой откровенен? А ты? Ты так же открыта со мной?

— Мне нечего от тебя скрывать.

— Правда, Ева?

Губы Дамиана щекотали мои. Дыхание обжигало. Потребовалась вся сила воли, чтобы не показать дракону истинные чувства. Я будто замёрзла, пытаясь абстрагироваться от происходящего хотя бы на миг. Сохранить хотя бы видимость самообладания и спокойствия.

— Видишь ли... Я не прощаю лжи.

— Ты снова давишь.

— Хорошо, милая. — Дракон отстранился. — Пообедаешь сегодня со мной?

Я молчала. Очередное приглашение провести время с ним снова ставило меня на опасную грань. После обеда всё может начаться сначала. Легче отказать, сослаться на желание отдохнуть, чтобы связаться с Каменным и решить, что делать дальше. Выбираться отсюда нужно подобру-поздорову. Выбираться, чтобы вернуться.

— Молчишь... — ласково произнёс Дамиан, проводя пальцем по моим губам. — Думаешь, снова не сдержусь и буду добиваться ласк безумно привлекательной женщины?

Я слегка улыбнулась.

— Этого нельзя исключать.

— Если что-то между нами и произойдёт, то только с твоего согласия, Ева. Обещаю, — Огненный тепло улыбнулся. — Соглашайся же.

— Хорошо, Дамиан. — Я показала ладонь. — Без провокаций?

— Без, — с ухмылкой покачал головой Тарийский. — И надень, пожалуйста, синее платье. Холодный цвет будет тебе к лицу.

Я вернулась в спальню, чтобы переодеться. В честность и порядочность Дамиана верилось с трудом. Подсознательно ждала подвоха. Дракон не из тех, кто упустит своё.

В одной из коробок нашла заказанное Тарийским платье. Молния сбоку, глубокий вырез. Тело обтягивает так, что места для мужских фантазий не будет. Всё слишком вызывающе и открыто. Еще через полчаса пришлось признать, что попытки найти под платье подходящее бельё провалились. Подразумевалось носить его на голое тело. Класс! Ну что ж. Он хочет честности и доверия? Придётся ответить тем же, даже против желания.

После недолгих размышлений облачилась в откровенный наряд. Противоречить дракону не следует, хитрость — лучшая провокация. Правильный поступок должен смутить Дамиана, снова заставить его сомневаться в пользу моих честности и открытости.

— Это платье тебе идёт, — произнёс Вальд.

— Вы за мной наблюдали?

Я прищурилась, разглядывая своё отражение.

— Чего я не видел в женской красоте? — фыркнул Каменный. — Мне надо тебе кое-что рассказать.

Открыла рот, желая поторопить. Время поджимало, опаздывать нельзя. Лишний повод портить настроение Огненному и влипать в оправдания — ни к чему.

— Молчи и слушай. — Вальд, казалось, стоял рядом со мной. — Невозможно измерить степень моей благодарности. Но теперь, чтобы закончить начатое, нужно найти артефакт. Кубок находится в замке. Его роль чрезвычайно важна. Он используется не только для ритуалов. Камень, из которого сделан кубок, является мощнейшим накопителем Силы. Именно этот редчайший камень сдерживает огонь, не давая ему прорваться за Дамианом. Зеркало — лишь заслонка. Благодаря кубку зеркало, а значит, и сам Дамиан, в этих стенах неуязвимы для магии других драконов.

— Что нужно сделать с кубком? — прошептала я.

— Уничтожить.

— Как можно уничтожить камень?

— Он очень хрупкий.

— Если бы Дамиан хотел показать кубок, показал бы. Но не счёл нужным. Почему?

— Огненный — отменный игрок, — мрачно прокомментировал Вальд. — Он бросил нам вызов. Тебе следует быть осторожней. Будь внимательнее в словах и поступках.

— Куда уж внимательнее?

Каменный как будто улыбнулся.

— Я буду рядом. На мою помощь можешь рассчитывать.

— Спасибо, Вальд, — поблагодарила дракона.

— Не за что.

— Вальд, а Ридерик... Как он?

— Он занят сейчас, — ответил Каменный, — но просил передать, что любит и целует тебя.

Ну хорошо. Заколка щёлкнула в волосах, надёжно закрепляя в причёску. Макияж нанесла свежий и очень лёгкий, отдавая дань привычкам и желанию видеть себя ухоженной в любых обстоятельствах. Чуть-чуть — тушь на ресницы, капелька тонального крема на кожу.

К назначенному часу я была готова. Обед — значит, обед. Предстояло придумать, как вытащить из лап Огненного артефакт Каменного дракона.

Глава 18

Очередной сюрприз поджидал меня в коридоре. Одна из дверей комнат спального этажа быстро приоткрылась, в холл выскочила Леми. Млисская смерила меня ненавидящим взглядом, схватила за руку и потащила за собой.

— Вы? Что вам нужно? — возмутилась я. — Отпустите!

— Молчи. Пожалуйста, молчи, — прошипела девушка. — Мы просто поговорим.

Млисская шустро утянула меня в одну из комнат и плотнее прикрыла дверь. Видимо, думала, что в закрытом помещении я стану более откровенной. Прищурившись, я смотрела на бывшую девушку Ридерика и ждала.

— Ева, ты хорошо играешь! Актриса что надо, — язвительно, чуть ли не сквозь зубы процедила Млисская. — В танце с вуалями, с Ридериком… Теперь — с Тарийским.

Я приподняла брови, выказывая высшую степень удивления.

— Не понимаю, о чём вы? Чего хотите?

Леми усмехнулась.

— Да ничего. Только высказать тебе своё восхищение. На самом деле. Теперь я понимаю, почему Ридерик выбрал в помощницы именно тебя.

Мои ироничная усмешка и молчание словно подстегнули девушку. Её глаза заблестели, на лице проявились пятна. Розовые, они придавали Млисской какую-то нездоровую болезненность. Впрочем, Леми давно больна. Чрезмерной гордыней и слепотой.

— Пока ты здесь подыгрываешь Дамиану, это не мешает лорду Альросскому продолжать искать себе любимую. Ту, которая разделит с ним радость победы над Огненным, — выпалила она. — Ты-то наверняка подохнешь... Так было уже. Не ты первая, не ты последняя. Мужские игры, они такие... Ты здесь решаешь его вопросы, а он развлекается с гаремом. Ты знаешь, что когда я убегала из Леврии, милорд объявил новый отбор? Да и зачем тебе об этом знать? Он же не говорил?

— Послушайте. Если вы сейчас же не посторонитесь, мне придётся рассказать Дамиану о нашем разговоре. О том, как мешали мне быстрее встретиться с ним. Как думаете, ему понравится ваше самоуправство?

— Ты... — губы Млисской задрожали от разочарования. — Ты... Ну ты и дрянь, Ева.

— Вы — очень невоспитанная прислуга, — произнесла я и направилась к дверям. — Я расскажу вашему хозяину. Пусть вам сделают выговор.

Собиралась оттеснить Млисскую от двери, но та сама отодвинулась и только обожгла меня взглядом, полным ненависти и презрения. А я...

Я шла на встречу с Дамианом и думала о Ледяном. Словам Леми в общем-то не поверила. Разве можно верить женщине, мечтающей меня уничтожить? Ридерику же доверяла. Очень хотела доверять.

Но... Я устала. Устала от постоянного ожидания подвоха и необходимости правдоподобной лжи, от постоянной игры. Рядом с усталостью поджидало и нервное истощение. Дамиан истощал, выпивая силу, энергию, спокойствие своей жестокостью, непредсказуемостью, собственническими инстинктами.

Постоянный самоконтроль потихоньку сводил с ума. Хотелось бросить всё, признаться, отдаться на милость победителя. Хотелось стать слабой, поверить в каплю человечности Огненного. Ну не может же он быть конченым подлецом? Такой умный, проницательный, не чуждый искусства...

А нужно искать артефакт. Вальд, кажется, рядом, но Альросский занят. Чем-то занят мой дракон? Чем? Пропал Ридерик, давно его не слышала, не видела. Он не пытался выйти на связь, а если и пытался, то я об этом не знала. Рядом — только Каменный, изначально заинтересованный в возвращении кубка. Может ли быть так, что я — лишь пешка в игре могучих драконов?

Я действительно очень устала. Но... Спокойная улыбка расцвела на моём лице, как только я переступила порог замковой мрачной столовой и встретилась взглядом с Тарийским.

— Привет, Дамиан.

***

Снег падал крупными хлопьями прямо в тронной зале роскошного подземного дворца. Мокрые плиты пола потрескивали и расходились под действием холода. Казалось, сами стены шумно похрустывают под усиливающимся морозом. Ледяной дракон испытующе смотрел на каменную стену, благодаря которой видел Еву и Дамиана, встретившихся в столовой замка.

С тех пор, как Дамиан нагло выкрал Еву, Ридерик разрывался между Землёй и Леврией. В мире Евы Альросский наблюдал за замком в поисках любой возможности пробраться внутрь и разрушить защиту Тарийского, готовую спалить любого нежелательного гостя. У Каменного он мог видеть и слышать любимую.

Ярко-голубые глаза Альросского светились в полумраке, когда он следил за Огненным и его попытками стать ближе к Снежинке. Неспособность контролировать ситуацию в замке становилась невыносимой. Каждый час, проведённый девушкой у Тарийского, сжигал жаждой мщения, отзываясь ревностью и страхом за любимую. Ледяная стихия свирепствовала всё сильнее. Альросский чудом сдерживал свою колдовскую ипостась, находясь на границе превращения.

— Ридерик. Прекрати ломать камни, — недовольно попросил Вальд. — Ты мешаешь мне держать ситуацию под контролем. Не забывай, мой магический резерв сейчас гораздо меньше твоего.

Альросский презрительно фыркнул. Всё резко стихло. Стихия Ледяного успокоилась в одно мгновение, вызвав одобрительный взгляд Каменного: дракон полностью контролировал снег и лёд.

Сам Ридерик был мрачным. Он пристально наблюдал за обедом, на который Дамиан пригласил Еву. От одного вида откровенного платья, облегающего контуры тела любимой, дракон едва не скрипнул зубами. Злился. То ли на Дамиана, который попросил Еву надеть неприличный наряд, то ли на Еву, выполнившую дурацкую просьбу.

— Повернись, Ева. Ты очень красива в этом платье.

Дамиан с нескрываемым удовольствием следил за действиями девушки.

— Спасибо, — с достоинством ответила Ева на комплимент.

Тарийский взял со стола два бокала, наполненных рубиновым напитком. Затем медленно направился к Снежинке, напоминая плавными и неторопливыми повадками сильного и опасного хищника, сокращающего расстояние до выбранной жертвы.

— Синий цвет прекрасно подчеркивает твои глаза.

Тарийский протянул вино.

— Выпьешь со мной?

— Конечно.

— За доверие, — улыбнулся Огненный. — И за любовь.

Тонкий яркий звон хрусталя наполнил столовую замка Дамиана и зал каменного дворца. Ева пригубила вино, из-под ресниц наблюдая за Огненным. О чём думает сейчас его девочка?

Огненный протянул руку, приглашая Еву за стол.

— Что будешь — мясо или рыбу?

— Пожалуй, рыбу.

— Давай мясо?

— Хорошо. Пусть будет мясо.

Дамиан опять улыбнулся. Чуть дрогнули кончики губ, изгибаясь в торжествующей насмешке. Именно так улыбался дракон, когда делал очередной ход, будучи уверенным в предстоящей победе.

Кровь с силой выплеснулась из сердца с очередным ударом, разгоняя магию по жилам. Белая позёмка взвилась вверх, окутывая лютым холодом. Ридерик пытался успокоиться. Всё под контролем. Всё идёт так, как нужно.

Мерзавцу явно нравилась покладистость девушки. Сама же Ева казалась счастливой. Они обедали, перебрасываясь любезностями, смеялись. Ева, как прирождённая актриса, спрашивала о Раниндаре, о драконах так, будто слышала всё в первый раз.

Ридерик смотрел на девушку и гордился её самообладанием, стойкостью. И понимал, что медленно сходит с ума от невозможности повлиять на события. Роль любимой в возвращении баланса была слишком велика, но Ева находилась в опасности. В постоянной опасности.

Впервые в жизни Ридерик видел настолько расслабленного и довольного Тарийского, его жадный заинтересованный взгляд, искренние улыбки. Дамиан наслаждался общением с Евой и не скрывал этого. Он действительно хотел добиться её любви.

Альросский видел это и злился от понимания, что Тарийский не остановится. Пойдёт до конца. Пусть Ева до сих пор стойко выдерживала все нападки дракона, но огненная сволочь умеет быть обаятельной и вводить в заблуждение. Дамиан настойчив и будет стремиться к своей цели всеми правдами и неправдами.

— Иди, милая, в душ, — ласково произнёс Огненный, — я скоро присоединюсь.

— Хорошо.

Ева поднялась из-за стола.

Ридерик хмурился. Перевёл взгляд на Каменного. Сирисский был полностью погружён в колдовство. Отвлекать Вальда нельзя, настраиваться на замок Огненного — долго и сложно. Ведь их разделяют не только расстояние, но и миры.

Ева медленно поднималась по лестнице, ещё медленнее шла в спальню. Добравшись до комнаты, открыла дверь, подхватила с кресла сумочку, вытряхнула содержимое на кровать. Ключи, документы, флакон из синего стекла, оставленный Арденом... Снежинка, казалось, задумалась о чём-то, но быстро отвлеклась. Закинула мелочь обратно. Бросила сумочку и зашла в ванную комнату. Взялась за застёжку молнии и потянула вниз, расстёгивая вечернее платье.

Ридерик следил за тем, как тонкая синяя ткань льётся на пол, застывая у ног маленькой шёлковой лужицей. Ева переступила платье и включила воду.

В горле как-то вдруг пересохло. Альросский не верил глазам. Ева выполняет приказ Дамиана? Зачем? Что она задумала?

Дверь в ванную с грохотом распахнулась. Ридерик сжал кулаки, наблюдая за тем, как небрежно и не спеша сбрасывает одежду Тарийский.

Дракхи! Что происходит?

Сам собой вырвался звериный рык, когда Дамиан шагнул в душевую. Ева вздрогнула и отступила. Огненный обхватил её руками, прижался к ней и что-то зашептал, убрав с аккуратного ушка мокрую прядь волос.

Минуты превратились в века, растягиваясь в ревнивых мучениях. Острыми когтями распарывая сердце и любовь. Ледяной медленно цепенел, превращаясь в айсберг, пока изнутри не вырвался буран и не закрутился неистовым бешеным вихрем. Стены каменного дворца вмиг покрылись толстой коркой льда. Прозрачные голубые плиты тут же растрескались и с грохотом посыпались на пол, отдаваясь гулкими звуками в коридорах владений Сирисского.

Ридерик кинулся к Вальду и вцепился в плечи дракона.

— Какого ра'кшама ты смотришь? — рассвирепел он. — Чего ждёшь? Встряхни его демирров замок! Или я сам отправлю Дамиана к дракхам прямо сейчас!

— У меня не хватит сил помешать им в должной мере, — процедил Каменный. — Пространство между мирами сожрёт большую часть моей энергии.

— Мою возьми! — прорычал Ридерик, не сводя глаз с девушки.

Пора раздавать долги.

Снежинка запрокинула голову, засмеялась. Повернулась к Огненному и вдруг ответила на поцелуй, обнимая дракона за плечи. Струи горячей воды с силой хлестали по их обнажённым телам, пар поднимался и окутывал всё вокруг, частично скрывая обзор. Но оставлял достаточно, чтобы видеть, как Дамиан ласкает Еву, сгорая от вожделения.

Альросский не верил глазам. Услышать что-либо из-за льющейся воды — невозможно.

Вокруг всё сильнее бушевала метель. Снежные потоки закручивались в несколько воронок, вливаясь в плиты каменного дворца. Казалось гора впитывает ледяную стихию, выпивает досуха, обуреваемая неутолимой жаждой.

Дворец вдруг содрогнулся, а затем Дамиан отстранился от Евы. Тарийский наклонился, прислушиваясь к чему-то, понятному только ему. Нахмурился.

От нового толчка Альросский сам еле устоял на ногах. Не только дворец, но и замок Огненного заходил ходуном. Ридерик видел, как с полочек в ванной комнате посыпались полотенца и разноцветные пузырьки. По коридорам растекался равномерный, еле внятный гул, похожий на глухой рык разбуженного зверя, прячущегося в подземелье.

— Ева, оденься — и вон из замка! — послышался громкий приказ. Дракон злорадно ухмыльнулся. — Позже продолжим.

Девушка подхватила первую попавшуюся одежду и выскочила из ванной.

Следом вышел и Дамиан, осматриваясь, пока Ева спешно надевала платье. Тарийский добрался до окна и распахнул его. Замок трясло. Земля заунывно стонала, содрогаясь от воздействия Каменного.

Ева бросилась из комнаты. Выскочил и Дамиан. Картины срывались со стен, падали статуи от воздействия сумасшедшей стихии. Бедствие вызвало панику. На лице Каменного выступил пот. Глаза Вальда стали похожими на светло-зелёные камни. Дракон что-то шептал. На мгновение Альросский сам стал Каменным в способности видеть и чувствовать происходящее. Стихии смешались.

В коридорах появлялись люди. Они спешили наружу, уклоняясь от падающей каменной крошки. От новой волны толчков посыпались и крупные осколки.

— Быстрее! — рявкнул Ридерик, когда один из вываливающихся камней чуть не затронул Еву.

Девушка чудом успела проскочить и уже неслась выходу из замка. Испуганные женские крики и стоны в одной из комнат заставили Ледяного напрячься. Ева! Она вдруг остановилась, задерживая и Тарийского. Потянула ручку двери. Заблокировано.

— Ева! — рыкнул Огненный. — Вон отсюда!

— Там женщина... — Девушка смотрела на Дамиана. — Погибнет!

— Я вытащу, — раздражённо бросил дракон и заорал на Еву, заставляя её броситься наружу: — Пошла отсюда!

Сам же рванул дверь на себя. Одна из деревянных балок перекрыла выход из комнаты. Дамиан вырвал тяжёлое полотно, освобождая загромождённый проход. Потеряв упор, балка грохнулась на пол.

— Господин! — закричала служанка из комнаты, увидев Огненного. — Спасибо! Спасибо вам!

Ева выскочила во двор, когда по фасаду замка зазмеилась ещё одна трещина. Разветвляясь и расширяясь прямо на глазах, пронеслась по древней каменной кладке, зацепила брызнувший цветными стёклами витраж. На плиты внутреннего дворика посыпались яркие смертоносные осколки. Пыль, летящие камни и крики людей — всё смешивалось, превращаясь в жуткий безумный хаос.

Каменный вдруг затрясся и посмотрел на Ридерика.

— Не могу больше, — глухо сказал он и без сил опустился на пол.

Женский истошный крик тревожным набатом разнёсся по залу, и к Сирисскому кинулась Евка. Откуда взялась — непонятно. Девчонка в голос разрыдалась.

Ридерик с удивлением посмотрел на неё. Влюблена? Действительно влюблена в Сирисского, несмотря на то, что проделал с ней Дамиан?

— Вальд! Не умирай, пожалуйста! Пожалуйста, прошу!

Вдруг вскинулась, с яростью бросилась к Ледяному.

— Что с ним? Что с ним случилось? Вы убили его!

— Жить будет, — отстраняя Евку, ответил Ридерик. Он отвернулся и пошёл к выходу из зала. — Магический резерв исчерпал. Очнётся.

Новый сильный толчок застал Альросского уже на широком каменном плато. Перед глазами стояла улыбающаяся Ева, обнимающая Дамиана. Её нежность. Готовность Тарийского выполнять её просьбы.

Ева не могла знать, что видят драконы с помощью магического кольца. Холодная неприкрытая ярость захлестнула Альросского. Захлестнула, накрыла с головой, превращая в свирепое чудовище, исполненное желания отомстить огненному мерзавцу.

Ведь не хотел! С самого начала не хотел пускать Еву к Тарийскому, но пошёл на поводу, прислушиваясь к её доводам, просьбам. И вот теперь пожинает плоды своей уступчивости и покладистости. Горькие и неприятные. Дамиан покусился на его сокровище, на самое драгоценное в его жизни. Но пусть не рассчитывает, что он, Ледяной дракон, покорно отойдёт в сторону и даст забрать у него любимую. Достаточно с него этих игр!

Сейчас, когда известно, где Тарийский спрятал зеркало и артефакты, Ридерик найдёт и вернёт его в Леврию сам. САМ. А перед возвращением умоет кровью так, чтобы Дамиан навсегда запомнил, как покушаться на его любимую женщину.

Возле замка Огненного царила суматоха. Та часть, что ещё совсем недавно нависала над волнами, была практически срезана землетрясением и покоилась в морских глубинах. Разрушилась и северная стена. Крики и шум подсказывали, что беспорядок затянется. Пересмешники беспрепятственно летали над территорией Бранфорш, но Дамиана не видели. Зато быстро нашли ту, ради кого пришёл Ледяной.

Ева направлялась к скалам. Широкая трещина в каменном ограждении позволила ей без труда выбраться за периметр магической защиты Тарийского. В лёгком синем платье девушка бежала по пляжу, не опасаясь бурлящих волн. О чём она думала? Непонятно. Что хотела найти? Ридерик тоже не знал.

На пересмешников Ева не обращала внимания. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся остановилась возле треугольного камня, грандиозной стелой упирающегося в тёмно-синее небо. Прижалась спиной к скале, медленно осела на землю. Закрыла глаза.

Ридерик не выдержал. Портал открылся в нескольких шагах от скалы, замерцав серебряным прямоугольным полотном. Считаные мгновения отделяли дракона от Евы, когда девушка услышала его приближение. Их взгляды встретились. В голубых глазах Альросский увидел сожаление и... неприязнь.

Бросился к ней, подхватил и поставил на ноги.

— Ева! Ты в порядке?

Ридерик пристально смотрел на Снежинку. На лице нет следов слёз. Спокойна, чуть-чуть хмурится. Она всегда так хмурилась, когда пыталась вспомнить подробности. Вдруг прищурилась и схватила его за запястья.

— Отпусти, — прошипела зло. — Мне больно. Не прикасайся.

Обескураженно послушался, убирая руки в полном смятении от настроения девушки. Что происходит? Обижается? Или случилось что-то, о чём Вальд не рассказал?

Ева отошла в сторону, запустила пальцы в мокрые волосы и взъерошила их для лучшей просушки. Вела она себя слишком отстранённо, слишком спокойно.

— Ты в порядке? — нетерпеливо переспросил дракон.

Пересмешники летали поблизости, контролируя скалистый безлюдный пляж.

— В порядке. Было сильное землетрясение, — девушка хмурилась. — Дамиан разбирается с этим.

— Что произошло в душевой? — не удержался от вопроса Ледяной, раздираемый ревностью.

— В душевой? — Ева даже не смутилась. — А что произошло в душевой?

— Расскажи, — глухо чеканил слова Ридерик, — чем Дамиан заслужил такое отношение моей женщины?

— Не хочу. И не твоей.

— Ты сейчас серьёзно?

Ридерик шагнул к Еве, но замер, остановленный её отрицательным жестом.

— Не приближайся. Ты лезешь не в своё дело.

— Что? — Дракон мгновенно помрачнел, внутри появилось неприятное жжение. — Что ты сказала? Что значит «не в своё дело»? Ты принимала душ с Тарийским, целовалась с ним, смеялась...

— Ну и что?

— Да он чуть не поимел тебя там же в душе! — разозлился Ридерик.

Дракон сердился всё сильнее, свирепея от непонимания и ревности, от холодности любимой женщины, от странных слов, ледяными осколками разбивающих радость минутной встречи.

— Чего ты добивалась, Снежинка? — вкрадчивый голос звучал зловеще.

Ева снисходительно улыбнулась, словно и не чувствовала усиливающегося раздражения дракона.

— А чего я добивалась?

— Вот и мне интересно. Ты хоть знаешь, что всё это, — Ридерик показал на полуразвалившийся замок, — устроили драконы, чтобы не допустить вашей близости?

— Вас никто не просил вмешиваться.

Альросский смотрел на Еву. С девушкой произошли разительные перемены. Её ожесточённое упрямство и отстранённость приводили в отчаяние. Именно такой Ева была в Леврии, когда они познакомились. Нет. Не такой. Тогда в её глазах лучился интерес, дыхание учащалось при его приближении, сердечко стучало. Сейчас же в голубых любимых глазах явственно сквозило безразличие к нему.

— Я не ослышался? — Альросский гневно прищурился. — Ты готова лечь с Дамианом в постель?

— Да.

— И чем же тебе так понравился Огненный? Решила меня променять на него?

— Уходи, — мрачно произнесла Ева. — Оставь меня в покое.

Эти её ответы… Они сводили с ума. Уйти и оставить её рядом с этим мерзавцем? Знать, что собственным доверием отправил любимую женщину в лапы огненного змея? О да! Ридерик уверен, что Ева сумеет укротить и лютого зверя Дамиана! Тот и так уже практически пляшет вокруг неё. Неужели она спрячется под защиту Тарийского и будет наслаждаться жизнью, пока Огненный продолжит игру? Как такое могло случиться?

— Оставить тебя в покое? — Ридерик всё-таки рассвирепел. — Не дождёшься!

Ледяные врата открылись в нескольких шагах от девушки. Замерцали голубыми, белыми переливами. Он пришёл за ней и заберёт её. Пусть объяснится с ним позже.

С твёрдой решимостью Альросский направился к Еве, но девушка начала отступать. Шаг, другой, вдруг развернулась и побежала. Наивная! Думает сбежать от дракона!

В этот момент забили тревогу пересмешники. Ра'кшам! Их сжигал Дамиан. Терялись секунды.

Ридерик бросился за Евой. Догнал, но в объятья захватить на успел, лишь на мгновение коснулся. Огненный вихрь скрутил его и как пушинку отмёл в сторону от девушки, рассекая руки, спину и плечи когтями, похожими на острые сабли. Ледяной в одно мгновение оказался отброшенным в песок. Его портал захлопнулся под воздействием пламени, закрывая пространственный коридор.

Огненный дракон переметнулся, превращаясь в Тарийского. Дамиан смотрел на Альросского и торжествующе улыбался.

— Ты что же, так и уйдёшь не здороваясь? — цинично прорычал. — Друг называется!

Ридерик следил за тем, как Ева бежит к развороченной каменной стене. Бежит от него, теряя последний шанс на спасение.

— Ева, вернись! — приказал девушке.

Точно знал, что порыв ветра и пересмешники донесут его голос, но Ева даже не остановилась, перепрыгивая через разрушенные плиты. Через мгновение скрылась за стеной, оставив лишь горькое разочарование.

Наступила тишина, прерываемая шумом волн. Ветер поднимал мелкий песок и хлестал острыми крупинками по ногам, бил в лицо. В Огненном драконе Ридерик видел разрастающуюся тьму. Тьма сгущалась, превращаясь в сумасшедшую бездну. Бездна смеялась над ним, празднуя блистательную победу.

— Какая глупая самоуверенность, — злобно процедил Ридерик, проводив убийственным взглядом любимую. — Дамиан… Дамиан. Теперь легко не отделаешься.

— Захотел ещё раз украсить лицо? — засмеялся Тарийский. — За вторым шрамом приш?..

Договорить не успел. Лишь охнул, когда от жёсткого удара, хрустнул хрящ. От сильного толчка свалился в песок. Закрыл рукой нос, из которого хлынула кровь, пачкая красными пятнами белую дорогую рубашку.

— В прошлый раз я тебя недостаточно украсил, — ухмыльнулся Ледяной, встряхивая разбитый кулак. — Кривизны чуть добавил. Можешь не благодарить.

— Начина-ается, — с излишней наигранностью протянул Дамиан, вставая. — Сколько раз можно повторять? Дракон не убьёт другого дракона, пока они зависят друг от друга.

— Я смотрю, ты начитался легенд.

— А Ева хороша. Я тебе даже сначала завидовал, — поддел его Огненный и бросился на Ридерика.

От удара Ледяной почти увернулся, ловко ушёл в сторону. Рука Дамиана скользнула по рёбрам, и только. Подставленная подножка — и Огненный кубарем прокатился по песку. Быстро вскочил.

— Играешь с ней, играешь, а всё не насытиться никак.

Дамиан вытер кровь с подбородка, посмотрел на неё, слизнул с ладони, пробуя вкус.

— Разозлил же! — сказал и свирепо улыбнулся.

Огонь возник из ниоткуда. Стихия мгновенно окружила Тарийского. Непроницаемый щит всегда давал ему неоспоримое преимущество в стычках с Ледяным. Пламя всегда сильно осложняло Ридерику возможность дотянуться до друга-врага. Пламя сильнее льда. И Огненный не забывал о неоспоримых преимуществах, пользуясь ими при необходимости.

— А это ты правильно, — с насмешкой кивнул Ледяной, отвечая на выпад Дамиана.

Снежная стихия в мгновение ока смяла огонь, вымочив Тарийского до нитки. Серия ударов в живот заставила снова упасть на мокрый песок и скорчиться от боли.

— Вот видишь... Я прав, — холодно добавил Ридерик. — Потратил резерв на дракона. Стал чувствительнее и слабее.

Альросский не удержался, с силой пнул Дамиана в грудь, живот. Со всей яростью, с лютой ненавистью, испытывая неудержимое желание превратить врага в аморфное беспомощное существо.

— Больно?

Ледяной стоял над поверженным драконом, готовый добить соперника, но Огненный всё-таки извернулся и снёс Ридерика с ног. Молниеносно налетел, нанося удары куда придётся. Один, другой, третий. Как свирепый зверь, мстил за сокрушительное поражение в схватке. Бил хладнокровно, решительно, беспощадно.

Драка завязалась не на шутку жестокой. Кровавая, яростная, без права на ошибку и выбор. Резкое и удачное движение позволило Ридерику оседлать Тарийского и пережать тому шею, не оставляя шансов пошевелиться.

— Ещё одно движение, — прохрипел Дамиан, — и защита замка сработает и убьёт всех, кто находится в Бранфорш. Ева уже там. Ты же сдохнешь следом за мной.

— Заткнись.

— Ева хорошо трахается, да?

— Я тебя всё равно уничтожу, — тяжело дыша прорычал Ридерик, крепче пережимая сосуды. — Рано или поздно.

Стальной захват дракона мог убить кого угодно, только не того, кто был виноват в разрыве кольца. Краем взбешённого сознания Альросский понимал, что ничего хорошего из смерти Дамиана не выйдет. Дракона может убить другой дракон, но последствия ощутят на себе все. Никто не выживет, а значит, и выгоды от убийства не будет. Это понимали все без исключения. Огненный. Каменный. Водный. Он сам, даже в порывах лютой ярости. И всё что мог сделать сейчас... лишь предупредить.

— Только коснись её — и хуже врага не найдёшь. Клянусь ра'кшамом!

Хотелось верить, что к угрозе Огненный прислушается.

Ридерик резко встал. Ревность застилала глаза. Не удержался, и несколькими пинками напоследок добил Тарийского. Оставил лишь тогда, когда Огненный отключился. Мразь!

Ледяной посмотрел на каменное строение, высившееся неприступной крепостью, и открыл переходный портал. Путь в замок Тарийского заказан. Ева... Мысли о девушке отзывались мучительной и саднящей болью в груди. Что толку от угроз, если Ева ушла? Равнодушие, сухие слова, холодный блеск в глазах не могли лгать. Побег же стал доказательством. Горечь разливалась внутри едким ядом, отравляя остальные чувства. Требовалось перевести дух и решить, что делать дальше.

Глава 19

Я бежала в замок. Быстрым шагом удалялась от раздражённых мужчин, которые явно хотели подраться. Дамиан прав — ни к чему находиться возле Альросского, ни к чему слушать его вопросы. Ледяной, как всегда, устроил сцену ревности, пытаясь упрекнуть меня в чувствах к Дамиану.

Аккуратно переступила через разрушенный забор. Площадь была завалена цветными витражными каплями и камнями. Мелкими, средними, целыми глыбами. Землетрясение было сильным. Разрушено много. Северная сторона старинного замка выглядела печально. Всегда жаль, когда в развалины превращается что-то по-настоящему красивое. Хорошо, что фасад остался почти нетронутым.

«Ты меня любишь, Ева?»

Мягкий вкрадчивый вопрос, заданный Тарийским в душевой, не давал мне покоя.

«Ведь любишь же. Признайся. Кто, кроме меня будет держать тебя в таком тонусе? Кто, кроме меня будет так восхищаться тобой?»

Его руки ласкали меня, сжимали грудь, скользили по телу, ощупывая бёдра, живот. Губами он касался шеи, возвращался к мочке уха и снова шептал: «Ты будешь счастлива только со мной. Я твой единственный мужчина, хозяин и покровитель. Ты только моя. Запомни это раз и навсегда. Держись от мужчин подальше. Иначе буду наказывать. Наказывать и любить. Любить так, как не сможет ни один мужчина».

Кружилась голова. Наверно, от переживаний. Очень хотелось спать. Настолько сильно, что я мечтала забиться в какую-нибудь комнатушку и забыться.

Что и сделала. Почти не помню, как нашла тихое местечко. Какой-то чулан или подсобное помещение. Там было тихо и темно. Там же нащупала самодельный топчан, на котором лежали шкуры. Выделанные шкуры диких зверей. Похоже, сюда привозили добычу, убитую Тарийским на охоте. Я улеглась и укрылась одной из шкур. По-моему, львиной. Глаза слипались, тошнило.

***

Весь в крови и злой, как сто тысяч ра'кшамов, Тарийский возвращался домой. Ненавидя Ридерика, разделавшего его, как мальчишку. Получается, Альросский снова обошёл его и сделал то, к чему он, Дамиан, сам так долго стремился, используя все возможные и невозможные средства? Добился своего и стал сильнее огня? Вот дерьмо!

Дракон глухо зарычал от бессильной ярости. И в кого Альросский влюбился? Кого полюбил по-настоящему? Еву Влас! ЕВУ ВЛАС! Женщину, которую он, Огненный дракон Тарийский, до сих пор не смог разгадать и продавить под себя.

Воспоминания согревали душу.

— Ты готова лечь с Дамианом в постель? — бесился от ревности Ридерик.

— Да.

— И чем же тебе так понравился Огненный? Решила меня променять на него?

— Оставь меня в покое.

Её голос лился музыкой в его уши. Слышать подобное было приятно.

Демиррова девка! Дрянь! Всё-таки была любовницей Ридерика. Впору захлебнуться от романтичности... Это бесило неимоверно. Неужели она могла влюбиться в Альросского?

Ева. Ева. Ева.

Она должна испытывать уважение и любовь к нему, Дамиану Тарийскому. Он сильный соперник и серьёзный игрок. Ева должна к нему что-то чувствовать. Ведь какая была игра! Ещё ни с одним человеком, ни с одним драконом он не получал такого запредельного удовольствия.

Ева заставляла Тарийского думать о ней и желать её. Жаждать её признаний, мечтать. До скрипа в зубах хотелось увидеть преданный взгляд, поставить девушку на колени, чтобы раз и навсегда показать ей, что он сильнее. И проверить её слова.

Дамиан широко улыбнулся. Надо Еву найти. Ей придётся о многом ему рассказать, во многом признаться. А потом решится её судьба.

Тарийский искал Еву методично и упорно, обходя уцелевшие комнаты. Спрашивал прислугу. Девушку никто не видел. Неужели сбежала? А может, её выкрал Альросский или другой дракон? Что, если Ева вдруг ослушалась приказа и не вернулась в замок?

Чем больше проходило времени, тем сильнее злился Тарийский. Тело болело после драки, Ева словно растворилась. Разочарование уже готово было захлестнуть дракона, вызывая растерянность от потерянной любимой игрушки, когда навстречу выскочила Леми Млисская.

— Милорд! Вы живы, милорд! Почему на вас кровь?

Огненный остановился. Наклонил голову и прищурился, словно в первый раз увидел девушку. Смотрел на неё изучающе долго. Так, что Млисская покрылась пятнами.

— Что ты сказала?

— На вас кровь! Вы в порядке, милорд?

— Ты — невоспитанная сучка! — вдруг вспылил Огненный. — Почему лезешь к своему господину с расспросами? Забыла своё место?

— О, простите меня! Пожалуйста! — Леми ахнула. — Это Ева нажаловалась на мою невоспитанность?

Глаза девушки забегали, губы прошептали: «Мерза-авка!». Достаточно громко, чтобы услышал дракон.

— Ты её видела? — чуть мягче спросил Дамиан. Почти ласково, с придыханием. Так, что Млисскую прошибла непроизвольная дрожь.

— Видела, да. До разрушения замка...

Млисская нервно сглотнула и попятилась.

— А она... Она вам ничего не рассказывала?

Огненный видел, как к Леми постепенно пришло осознание. Проговорилась! Не подумала! Дамиан же приказывал не высовываться…

Губы Тарийского повело в кровожадной улыбке.

— Подойди ко мне, — чётко разделяя слова, произнёс Дамиан. — Подойди.

— Милорд!

Леми замерла, вздрогнула, но послушалась. Пошла короткими шажочками, надеясь умилостивить господина.

— Я так виновата! Обещаю… Обещаю, что никогда больше ничего не скажу без вашего разрешения...

— Нет. Не скажешь, — покачал головой Тарийский.

Злость требовала выхода, выливаясь в открытую ярость. Страх и догадка мелькнули в синих глазах рабыни, но было поздно. Его пальцы стальным и горячим ошейником обвили тонкую нежную шейку.

— Боюсь, ты просто разучишься говорить, — прошептал Дамиан прямо в её губы и нежно поцеловал, инстинктивно чувствуя вкус нарастающей паники.

Девушка попытался брыкаться, вырываться, но дракон прижал её к стене, не давая возможности пошевелиться. И смотрел. Смотрел в наполненные ужасом красивые глаза, пока из них не выскользнула душа, прислушивался к последним конвульсиям. Только тогда разжал пальцы и позволил бездыханному телу сползти на пол.

— Ева. Евочка, — с сожалением произнёс он. — Ну где же ты, моя хорошая... Я так соскучился по своей Евочке. Очень сильно соскучился!

Дамиан зашёл в один из узких сводчатых залов и остановился возле зеркала в затейливой антикварной раме. Посмотрел на засохшую на щеках и подбородке кровь, разодранную в жёсткой схватке рубашку, грязные брюки. Усмехнулся.

Если Ева в замке, то скоро найдётся. Если сбежала — потребуется чуть больше времени для поисков. А себя нужно привести в порядок. Не нужно пугать его девочку сейчас. Она ещё успеет испугаться.

Губы непроизвольно растянулись в улыбке.

***

Из лихорадочного болезненного забытья меня вырвал жёсткий приказ Дамиана.

— Ева, вставай!

Грубый властный голос, безжалостно отброшенная львиная шкура, под которой сохранялось тепло, и холод. Внезапный холод, вызывавший дикий озноб.

Быстро соскочила и застонала, сжав виски. Снова упала на топчан.

— Что? — В голосе Тарийского промелькнули нотки наигранного беспокойства. — Что-то не так, дорогая?

На лице почувствовала мужские пальцы. Лёгкое касание, словно дракон проверял температуру. Я нашла силы открыть глаза, несмотря на жуткую тянущую боль в висках. Боль до тошноты, до звёздочек перед глазами.

— Плохо, да? — посочувствовал Дамиан.

— Очень... Видимо, на пляже замёрзла, потом плохо спала... Вода есть?

Дракон выразительно хмыкнул, но через минуту стакан с водой оказался передо мной. Крупными глотками я залила в себя спасительную прохладную жидкость. Через минуту стало легче.

— Спасибо, — тихо произнесла.

Набралась мужества и взглянула Огненному в лицо. Распухший нос с растёкшимся кровоподтёком показался впечатляющим, как и заплывший глаз. Хорошо подрался дракон.

— Больно?

— Ты ещё спрашиваешь?

Дамиан чуть ли не прошипел слова, наклоняясь. Схватил меня за платье и потянул. Пришлось подчиниться. Тарийский не выглядел злым, скорее, раздражённым и недовольным. Обиженным. Поставил перед собой, схватив за предплечья. Крепко сжал, намеренно причиняя боль.

— Ты сердишься?

— Не понимаешь? — Губы дракона дрогнули в зловещей усмешке. — Не хочешь рассказать, какого дракха рядом с тобой был Ридерик?

— Отпусти. Больно.

От железной хватки я даже поморщилась. Иногда Дамиан слишком груб. Особенно когда хочет подчеркнуть свою властность.

Стало ещё больнее.

— Я расскажу. Не обязательно меня так хватать.

Тарийский послушался.

— Твоя безграничная смелость восхищает и умиляет. Иногда я думаю... Ты в самом деле такая бесстрашная? Или манипулируешь мной?

— Кто ещё кем манипулирует? — Надеюсь, моя улыбка была выдержанной и спокойной. Пользуясь возможностью, отступила. — Это ты постоянно ищешь слабые места и пытаешься на них надавить. Играешь людьми, как куклами.

— В проницательности тебе не откажешь.

Тарийский вдруг засмеялся, повторив мои же слова. Смех рассыпался громкими металлическими нотами по коридорам, просачиваясь через открытую дверь. Растёкся в полуразрушенном замке, как холодный бездушный поток.

— Пожалуй, ты единственная, кто противостоял мне так долго.

— Что-то изменилось?

Я улыбнулась.

— Конечно. Ты, наверное, забыла. Я не прощаю лжи.

Тарийский уверенно распрямил плечи. Сильный и опасный дракон выглядел угрожающе. Но, пожалуй, я начала привыкать. Потому подняла подбородок, не сводя глаз.

— Я не лгала тебе, Дамиан.

— Да что ты! — ухмыльнулся Тарийский. — Как интересно, милая. Как интересно.

Огненный сложил руки на груди, закрываясь от меня. Циничная насмешка расцвела на побитом лице. Стало ясно: чтобы убедить дракона в чистоте намерений, придётся сильно постараться. Я совершенно не хотела умирать из-за его справедливой обиды и злости. Не здесь и не сейчас. Нужно узнать, в чём меня обвиняют. Так легче защищаться. Появится возможность разоружить самолюбивого жестокого колдуна. Я верила, что Огненный не планирует избавляться от меня. Верила, что Дамиан испытывает ко мне не только злость и равнодушие. Если так, он даст шанс оправдаться.

И едва ли не выдохнула с облегчением, когда Огненный заговорил:

— Ты находишься здесь, потому что помогаешь драконам. Тебя всё это время прикрывал Ридерик. Ты втёрлась в доверие, чтобы добраться до кубка Сирисского?

— За всё время нашего знакомства инициативу проявлял ты, Дамиан. Ты — и только ты.

Огненного я не звала и ни на что ему не намекала. Он сам привёз меня в Браншфорд. Сам запер от внешнего мира. Лгала? Нет, лишь умалчивала. И Леми не в счёт. Это моё право — кого признавать, а кого и за знакомых не считать.

Тарийский подошёл ко мне. В тёмных глазах плеснулось понимание моей правоты. Я стояла на месте, едва сдерживая мелкую противную дрожь. Нервы потихоньку сдавали. Ещё и холодно.

— Что с тобой Ева?

— Замёрзла.

— Вот как? — Огненный сделал выпад и схватил меня за шею. Сжал пальцы так, что стало трудно дышать. — Чуть сильнее сожму, и моя птичка согреется. Хочешь, Ева? — Он наклонился. — Ну же. Шепчи.

— А ты хочешь получить такую победу? — Губы дёрнулись в непроизвольной улыбке. — Хочешь?

Тарийский не сводил с меня глаз. Чёрных от ярости, шальных, с дьявольской искрой. Видела — дракон несколько озадачен. Но пальцы разжал, позволяя разговаривать и дышать. Погладил места сжатия, внимательно рассматривая красные пятна.

Ему вновь стало интересно?

— Ты не такой жестокий, каким хочешь казаться, — тихо произнесла я, потирая шею там, где её секунду назад касались горячие мужские пальцы. — Одиночество мучительно, да?

— Ты слишком... — ухмыльнулся Огненный, — слишком хорошо думаешь обо мне.

— Я уверена. И разобралась в своих чувствах.

— Та-а-ак, — Огненный обаятельно улыбнулся. — Да это всё меняет! Ева, как всегда, уверена в себе и даже разобралась в чувствах! Вот радость! Лгала мне, а теперь вдруг разобралась в чувствах?

— Я была честна с тобой. Тебе же нравилось играть!

— Вот именно — нравилось!

— Игра продолжается. Разве нет?

По глазам дракона поняла: права. Тарийский не наигрался. Неподдельный азарт по-прежнему захлёстывал Дамиана. Колдун ещё не получил от меня всё, что планировал.

— Ев-ва, — выдохнул Огненный. — Моя любимая Ев-ва. Откуда ты такая взялась?

— Ты сам меня нашёл. — Шагнула к дракону и коснулась его гладко выбритой щеки. Провела ладонью, ощущая тепло. — Всё, что ты захочешь, можешь узнать и сам.

Огненный перехватил мою руку. Крепко сжал. До боли. И опустил вниз. Я нахмурилась, перевела взгляд на запястье. Наверное, и здесь останутся синяки. Прикусила губу и снова подняла глаза на мрачного, как сама тьма, Дамиана. Он мне не верил. И правильно делал.

— И что ты чувствуешь ко мне, Ев-ва? — глухо задал вопрос Дамиан.

— Нечто новое. Не могу до конца разобраться. Хочу, но ещё не могу. Ты притягиваешь и одновременно отталкиваешь. Я тебя боюсь и хочу доказать, что ты надо мной не властен. И при этом мечтаю почувствовать твою силу и уверенность. Твою власть. Я всегда знала, что если полюблю, то мужчину, способного меня победить. Мужчину, который сильнее меня. Ты сейчас побеждаешь. Ты искренний. Настоящий.

— Но ты до сих пор борешься. Хочешь меня переиграть! — рыкнул дракон, привлекая меня в объятья.

— Хочу. И буду к этому стремиться. Но всякий раз буду желать, чтобы ты доказал обратное. — Я опустила глаза. — Ты сильнее меня.

Дамиан схватил меня за волосы, потянул, поднимая лицо. Тёмные глаза обжигали не хуже пламени. Они требовали, спрашивали и отвечали. В них горел жадный голодный огонь. Огонь безумия, смешанный с вожделением и разумом одновременно.

— Что же Ридерик? Не смог тебя покорить? — испытующе прищурился дракон. — Чем тебе не угодил Ледяной?

— Я сбежала от него. Каменный поспособствовал. Решил, что я буду помогать ему за услугу. Наивный.

— Почему не призналась при Леми?

— И доставить ей удовольствие? Показать уязвимость? — Я самоуверенно улыбнулась. — Думала, ты знаешь меня лучше. Ещё эта сучка пыталась меня шантажировать.

— Больше не будет.

— Почему?

— Потому что разучилась дышать.

— А Ледяной так и не смог её уничтожить, — презрительно протянула я. И меня до сих пор не поймал. Интересно, если я сбегу от тебя, ты тоже будешь меня долго искать?

— Ты не сможешь сбежать.

Дамиан облизал губы, подтверждая догадку. Сейчас убийство в его планы уже не входило.

— Конечно. Главное, держи меня крепче, пока не доказала обратное.

— Ев-ва... — Дамиан наклонился. — Ты меня провоцируешь.

— А ты говорил, игра закончена!

Я улыбнулась в предвкушении. Так, что у мужчины захватило дух.

— Дракхова девка! Ты всегда уверена в себе и спокойна!

Тарийский наклонился к моим губам, чтобы поцеловать, но поморщился, когда носом коснулся щеки. Всё-таки отстранился. Хрипло, сбивчиво произнёс:

— Скоро ты будешь принадлежать мне и только мне. А потом я тебя возьму. Так, как сам захочу. Если выживешь.

— Что?

— Я проверю твои чувства, любимая. Ты не знаешь, что испытываешь ко мне. Инициация сделает тайное — явным.

— Инициация?

— В Раниндаре есть ритуал. Свадебный ритуал драконов. Ты выпьешь вина с моей кровью. С колдовской кровью. Если любишь меня, будешь жить. Если не любишь, сдохнешь, как последняя тварь, в муках и боли.

— Думаешь, испугаюсь?

— Смелая девочка.

Дамиан отступил, подарив мне взгляд, исполненный безусловного восхищения.

— Умная, красивая, смелая. Если ты умрёшь, мне будет искренне жаль.

Я следила за тем, как Тарийский достаёт мобильный.

— Вера, — насмешливые циничные нотки невозможно перепутать с другими, — привези в Бранфорш свадебное платье. Сегодня.

Наступила пауза, во время которой на лице Дамиана расцвела плотоядная улыбка. Я смотрела на него и видела перед собой властного самоуверенного дракона. Тарийский всегда знал, чего хочет. Искусный прирождённый манипулятор, умный, красивый. Опасный для всех без исключения, но чуть менее — для тех немногих, кто мог ему противостоять. Превосходный хищник, умеющий жить и брать от жизни всё.

— У меня свадьба. Ты ещё не догадалась, кто невеста? — съехидничал дракон, выслушав Добрис. — Теряешь квалификацию?

Не знаю, что она ответила, но внутренне почувствовала: и Вера сгинет когда-нибудь. Так же, как Млисская. А у меня впереди была... инициация. Интересно, пройду?

Испытание на чувства смертью. Весьма и весьма находчиво со стороны Дамиана проверить меня, показать кубок Сирисского. Вальд говорил и о таком назначении магического артефакта. Бранфорш надёжно защищён, значит, ни один дракон не сможет помешать Дамиану. Нам.

Голова ещё болела. До инициации время есть. Я направилась к выходу, чтобы найти уцелевшую комнату. Ноги замёрзли, под ступнями похрустывал песок. Не помешает принять душ и согреться. Заболеть в мои планы совсем не входило. Ещё нужно подумать над макияжем и причёской.

Меня остановил командный оклик:

— Ты куда?

— Поищу какие-нибудь вещи, — не оборачиваясь, произнесла я. — Надо переодеться.

Через мгновение руки Дамиана оказались на моей талии. Дракон развернул меня, а потом медленно стянул каменное кольцо. Сжал и прищурился.

— Подарок Вальда?

Я аккуратно забрала украшение, а затем бросила через плечо. С тихим стуком колечко покатилось по каменным плитам. Звук быстро стих.

— Надеюсь, ты защитишь меня от претензий его хозяина?

— Даже не сомневайся, — самодовольно произнёс Дамиан. — Только самоубийца позарится на мою собственность.

— Это радует.

Почти чёрные глаза дракона светились от предвкушения и превосходства. Наша игра продолжалась, но перешла на другой уровень. Тарийский был счастлив.

— Иди направо, — голос Дамиана потеплел. — Южная часть уцелела.

Я пошла по коридору, зная, что Огненный за мной не последует: полуразрушенный замок и суета вокруг требовали присутствия хозяина. Оглянулась. Дамиан показался крайне задумчивым. Он провожал меня взглядом. Я улыбнулась. Улыбка была исполнена восхищения и любви.

Глава 20

Время до инициации пролетело быстро. Я стояла возле окна, когда через центральные врата во внутренний двор замка въехала синяя «Вольво». Машина остановилась возле крыльца. Водитель обошёл автомобиль и открыл заднюю дверцу, помогая выйти Вере Добрис. Девушка была в ярко-красном облегающем платье, подчёркивающем фигуру. Она наклонилась, выставляя напоказ водителю свои женские прелести, и вытащила из салона букет цветов с небольшой коробкой. Водитель тоже достал из багажника несколько коробок покрупнее. Девушка что-то сказала мужчине, а затем пошла прямиком в замок.

Ну вот... Начался следующий этап моей жизни, который окажется решающим. Я постаралась дышать глубоко, несмотря на подкатывающее волнение. Ни Добрис, ни Дамиан не заставили себя долго ждать. Через несколько минут дверь в спальню распахнулась.

— Ева! Заждалась, милая?

Дракон многозначительно улыбнулся и направился ко мне. Нетерпение в глазах Тарийского подогревалось неотвратимостью приближающегося момента. Дамиан подошёл, взял пальцами мой подбородок, приподнял лицо.

— Ты поразительная женщина, Ева.

— Чем же я поразила тебя? — чуть удивлённо приподняла брови я.

— Ты не волнуешься, не боишься. Ведёшь себя так, словно происходит нечто обыденное. Думаешь, я пожалею тебя и не доведу инициацию до конца?

— Предпочитаю не думать за других.

— Тогда почему?

— Странный вопрос, Дамиан.

Тарийский наклонился ближе. Его губы раздражённо дёрнулись.

— Ответь. Просто ответь.

— Нет. Пусть это останется для тебя моей неразгаданной тайной.

Я насмешливо улыбнулась колдуну и получила за это. Поцелуй оказался грубым и страстным. Даже болезненным, потому что дракон прикусил мою губу. С нажимом, предельно сердито. Дамиан словно пил меня, моё дыхание, эмоции и чувства, наказывая за такой ответ. Он хотел услышать иное, но я не дала ему такой возможности, подогревая мужской интерес.

Крепко стиснул в объятьях, мешая отдышаться.

— Дракхова девчонка, — яростно прошептал он. — Я мечтаю о том, чтобы ты выжила. Ты заставляешь меня страстно этого желать.

— Мечтай, — удовлетворённо протянула я и потёрла губу, приковав его взгляд. — Мне привезли платье?

— И не только.

Тарийский отстранился и повернулся к Добрис. Всё это время Вера стояла в дверях и внимательно за нами наблюдала. На пухлых губах сквозила еле видимая усмешка, — единственное, что можно было прочитать на спокойном лице. Красивый преданный манекен на страже интересов Огненного дракона. И только.

— Ну? — обратился к ней Дамиан.

— Да, конечно.

Вера вытащила из сумочки сложенный вчетверо лист и подошла к Тарийскому. Протянула бумагу двумя пальцами. Дамиан аккуратно забрал лист и развернул, показывая мне гербовую печать с текстом.

— Твой развод, Ева, — насмешливо произнёс дракон и бросил свидетельство на кровать. — Пусть ничто не омрачает твоих мыслей о первой брачной ночи.

— Разве сам факт развода не может омрачать? — мягко парировала Дамиану.

— Более развода может омрачать факт вдовства, Ева, — не поддался на поддёвку Тарийский.

— Ты обещал.

Дамиан добродушно хмыкнул, провёл согнутым пальцем по моей щеке и посмотрел на Веру.

— Поможешь ей одеться и приведёшь к вратам.

— Как скажешь, — согласилась Добрис. — Платье сейчас принесут. Я выбрала на свой вкус. Ева, надеюсь, вам понравится.

— А если не понравится, привезёте новое? — съехидничала я, заставив помощницу Тарийского снова взглянуть на него.

— Ей понравится. Даже не сомневайся, — с излишней ласковостью ответил за меня Дамиан. — Ева шутит.

Дракон обаятельно улыбнулся и покинул комнату, оставляя меня наедине с Добрис. Я отвернулась от Веры к окну. За ним светило солнце. Голубое небо казалось неимоверно далёким. Вся моя жизнь изменилась, прошлое откатилось в безвременье, унося многие мысли и чувства. Безвременье. Так говорят в Раниндаре.

Впереди ждало испытание. Была ли я к нему готова? Да. Была. Кровь спокойно текла по венам и артериям, подгоняемая ритмичными ударами сердца.

— Дамиан не любит ждать.

Мысли прервал сухой голос Веры.

— Вы будете одеваться?

Я развернулась к девушке и подошла к платью, предусмотрительно разложенному на кровати. Надо же! Даже не заметила, как в комнату принесли привезённые Добрис коробки.

— Нравится?

— У вас хороший вкус. Будете смотреть, как я переодеваюсь?

Помощница Тарийского пренебрежительно хмыкнула и отошла к окну. Теперь она стояла ко мне спиной, загораживая солнечные лучи.

Я быстро скинула юбку и блузку, чудом найденные среди вороха прошлых покупок. Добрис ничего не забыла, начиная от белоснежного нижнего белья и чулок, заканчивая заколками для волос и перчатками. Я заново собрала и заколола волосы, нанесла макияж. Подчеркнула контуры глаз и губ, накрасила ресницы. Затем надела платье с обилием кружев и воланов. Наряд подошёл идеально, словно его сшили для меня.

— Поможете зашнуровать корсет?

— Как скажете, — улыбнулась Вера.

Через секунду завязки больно впились в голую спину. Натянулись, прошили током, причиняя жуткий дискомфорт.

— Полегче нельзя?

— Простите. Я думала, вы привыкли, — поддела Добрис. — Мой хозяин не из тех, кто ласков как милый домашний котик.

— Ваш хозяин — сильный и уверенный в себе мужчина. К нему нужен особый подход, — произнесла я и снова поморщилась от жёстких и уверенных действий Веры.

— Вы прекрасно выглядите, — сделала комплимент Добрис, глядя на моё отражение в зеркале. — Жаль, если такая красота погибнет.

— Смотрю, Дамиан ничего от вас не скрывает?

— Я — его доверенное лицо.

— Поздравляю вас, — чуть усмехнулась.

— Вам правда не страшно?

— Я верю в свою судьбу.

— Вы на самом деле любите Дамиана?

— Мы это проверим.

— Вы счастливы? — чуть насмешливо уточнила Вера.

— Вполне. Притворяться больше не нужно.

Я вышла из спальни. Ждать Добрис не стала. Не обязательно меня провожать. Дорогу знаю, дойду. Шла по коридору быстро, исполненная желания встретиться с Дамианом, когда сзади услышала женский вскрик.

Остановилась и вернулась обратно. Вера морщилась от боли, потирая ногу.

— Что случилось?

— Подвернула.

Только женщина может понять другую женщину в подобной ситуации.

— Аккуратнее надо, — посочувствовала ей. — Я не могу ждать.

— Ева, пожалуйста, — взмолилась Добрис. — Если я не приведу вас, Дамиан меня уничтожит.

— Думала, вы привыкли, — не удержалась от издёвки в ответ. — Вставайте же. Не думайте, что потащу вас до библиотеки на себе.

— Я и сама прекрасно дойду. Просто каблук высокий.

Добрис выпрямилась. Её улыбка подтвердила: рядом со мной настоящая охотница и карьеристка. За готовностью услужить Тарийскому девушка определённо скрывала твёрдый и дерзкий нрав.

— Идёмте же!

Тайный ход в помещение, где находилось чёрное зеркало, был открыт. Тёмный коридор тускло освещался магическими шарами. Лишь на пороге сердце учащённо забилось, когда я увидела Дамиана среди огня. Дракон играл со своей стихией и... был абсолютно здоров. Не осталось никаких следов от прошлой стычки с Ледяным. Никаких намёков на повреждения.

Всполохи пламени отбрасывали на освещённые стены рваные тени. Дыма не было, но воздух пропах неизвестной горечью. В носу еле уловимо защекотало. За спиной тихо чихнула и выругалась Добрис, сетуя на сезонную аллергию.

Тарийский повернул голову, и наши взгляды встретились. Губы дракона тронула насмешливая улыбка.

— Ева, ты красавица! Как всегда. Иди ко мне.

Я прикусила нижнюю губу, отпустила её и улыбнулась. Комплименты — это хорошо. Хорошее настроение Дамиана — прекрасно! Медленно направилась к Огненному, откровенно опасаясь его стихии. Быть спалённой заживо не хотелось, но и выказывать трусость нельзя. Остановилась в нескольких шагах от Тарийского, прищурилась, ожидая дальнейших действий.

Дамиан смотрел поверх моей головы.

— Вера! Где вино?

— Ты не говорил, Дамиан.

— Должна была догадаться. Принеси.

Тарийский недовольно поморщился и посмотрел на меня.

— Ну что, милая? Готова приобрести неуязвимость и молодость лет на двести?

— Первый раз слышу о бонусах.

— Подарок после инициации с драконом, если выживешь, — снисходительно объяснил дракон. — Станешь моей парой, пока не надоешь. Родишь от меня детей. Скажи, ты готова к такому шагу?

— Готова. Только не уверена, что другие драконы позволят нам спокойно жить и наслаждаться игрой, — улыбнулась я.

— Замок под защитой. С каждым днём, проведённым в Леврии, магический резерв драконов снижается. Когда придёт их срок, я найду способ укротить свой огонь.

— За что ты их так?

— Им просто не повезло.

Я усмехнулась. Чёрные глаза Тарийского казались бездонными, как непроглядная ночь. Сам же дракон был умиротворён и спокоен. Дамиан всё давно решил. Цинично, расчётливо, в своей жестокой манере, не считаясь с чужими желаниями. Таким он был. Врагом. Теперь — женихом.

— Куда ведут эти врата?

— В Леврию. На Чёрную Пустошь. Туда, где всё началось.

— Магия чёрных зеркал — твоя магия?

Дамиан не ответил. Он подошёл к вратам и по локоть погрузил руку в зеркало. Угольная мерцающая поверхность сомкнулась, потом снова разошлась, открывая взору прозрачной чистоты кубок из материала, похожего на горный хрусталь. Сказочный, он был необычайно красив. Тарийский поднёс его к свету магической сферы, и прозрачный кристалл засверкал тонкими ювелирными гранями.

— Тебе нравится?

— Так вот что искал Вальд?

— Хочешь рассмотреть ближе?

Дракон протянул кубок, который я не спешила забрать. Хрупкая изящная вещь приковывала внимание и заставляла любоваться, наслаждаться искусностью Мастера.

— Дамиан, твоё вино!

Вера незаметно появилась с матовой тёмной бутылкой, хрустальными фужерами и штопором.

Тарийский прищурился, рассматривая третий бокал.

— А это зачем?

— Хочу отпраздновать с вами. Можно?

Дамиан хмыкнул и посмотрел на меня. В глазах засветился лукавый блеск.

— Ева, тебе свидетели нужны? Вдруг ты начнёшь корчиться в муках на этих плитах? Сомневаюсь, что пена изо рта и выкатывающиеся глаза будут смотреться живописно.

— Сомневаюсь, что в этой ситуации меня будет волновать, как я выгляжу, — с улыбкой парировала я. — Пусть останется.

Тарийский весело улыбнулся, молча забрал бутылку из рук Добрис и разлил по бокалам вино. Красная тягучая жидкость в артефакте Каменного стала ярко-рубиновой. Бутылка вновь перекочевала к Добрис. Дамиан достал из ножен на поясе небольшой кинжал. Быстро надрезал запястье, смешал кровь с вином. Напиток снова изменил цвет, темнея на глазах. Теперь жидкость стала практически чёрной.

Тарийский протянул кубок.

— Держи, милая.

Я приняла артефакт. Улыбнулась дракону, проникаясь торжественностью момента. Настало время откровения. Опасное, долгожданное. Огненный смотрел на меня, пока Вера подавала ему фужер.

Не задумываясь, я развернулась и с размаху бросила кубок Сирисского в стену. Молясь только об одном: чтобы долетел и разбился. Оглушительный звон и сотни мелких осколков, красные пятна на стене и каменных плитах пола вызвали ликование. Которое мгновенно омрачилось звоном разбивающегося стекла и бурными аплодисментами Огненного.

— Браво, Ева! Браво! Проверку ты не прошла! — развеселился Тарийский.

Быстро развернулась к Дамиану. Злые насмешливые глаза, прожигающие меня насквозь, не менее злорадная ухмылка, осколки фужера в ногах.

— Разбился не артефакт?

— Ну кто тебе даст его в руки? — Огненный смеялся. — Только дурак!

— И что дальше?

Смех резко стих.

— Дальше? Не знаю, Ева. Просто убью тебя. А может, покажу артефакт и заставлю выпить драконьей крови. Не знаю, Ева. Не знаю.

По магическому чёрному стеклу неожиданно растеклась первая рябь. Будто нежный ветерок тронул до сих пор спокойную воду. Проявился лёгкий гул и треск пламени, прячущегося за порталом. Дракон настороженно прищурился и пошёл к вратам. Оттуда же, из глубины магического зеркала, всё-таки вытащил настоящий артефакт. Поднял кубок на свет, внимательно рассматривая.

Кубок Вальда оказался простым. Предельно простым, без изысков. Это был он — каменный, похожий на небольшую чашу из светло-коричневого стекла ли оникса. Артефакт заблестел глянцем от окружающего нас магического свечения.

— Видишь, Ева, как глупо ты проиграла? — самодовольно произнёс дракон.

— Дашь мне второй шанс? — иронизировала я.

— Нет. Я подумал. Не дам.

Я следила за Дамианом. Сердце глухо билось от волнения, дыхание срывалось от страха. Тарийский был ужасен. Жуток в своей власти и самолюбовании в окружении огня, завихряющегося вокруг него рыжими кольцами. Дракон праздновал победу. И был прав. Даже Вера Добрис застыла рядом со мной каменным изваянием, заворожённо наблюдая за Огненным.

Дамиан вновь коснулся ножен и вытащил кинжал. Стальной блеск узкого тонкого лезвия с кровавыми пятнами приковал внимание. Не к добру!

— Смотри, Ева, — улыбнулся Тарийский, направляясь ко мне. — На острие — кровь дракона. Как думаешь, тебе повезёт?

Я улыбнулась в ответ.

— Ты неисправим. Умру, будешь потом жалеть. Но недолго. Потому что обязательно придёт Ридерик, и тогда ты сдохнешь. Так же больно и мучительно, как все твои жертвы.

— Не исключено.

Резкий выпад — и Огненный бросил кинжал. Вдох ужаса — и лихорадочная мысль о смерти, похожая на молниеносный разряд. Последний шаг назад в попытке уйти от возмездия.

Вера дёрнулась в сторону, её нога будто подвернулась на тонкой высокой шпильке. И девушка полетела как раз между мной и драконом. Нож вошёл под ключицу по самую рукоятку, вызвав тонкий болезненный вскрик.

— Вера! Ну что за! — разочарованно воскликнул Тарийский. — Ты зачем всё испортила?

Добрис разогнулась, вытащила лезвие и с отточенным мастерством стремительно вернула Тарийскому. Острие кинжала мягко, как в тёплое масло, вонзилось Огненному в живот, заставляя дракона согнуться.

— Дракхи!

Дамиан выругался, схватился за рукоять и, морщась, потянул нож обратно. Пачкая шёлк рубашки, из раны хлынула кровь. Внезапно остановилась и почернела, когда лезвие стукнулось об пол.

— Как? — с нескрываемой досадой произнёс дракон. — Ну скажи, как ты сюда попал?

Я посмотрела на Добрис. Вокруг девушки проявилась тёмно-серая дымка, замерцавшая в отблесках магических шаров. Вера словно размывалась, увеличиваясь в размерах и превращаясь в мужчину. Все изменилось буквально в секунды. Добрис больше не было. Возле меня стоял Ледяной дракон.

— В Раниндаре остались драконы, знакомые с твоими секретами, — усмехнулся Альросский, показывая Огненному перстень. — Главное — знать, где искать.

— Проклятье! Варрхайм! — выругался Тарийский, видимо, узнав артефакт.

— Ты вспомнил язык Раниндара? И Леврию вспомнил?

Ридерик не сводил глаз с кубка Сирисского. Огненный снова поморщился. Артефакт стремительно светлел, истончаясь под действием магии. Камень превращался в тонкий прозрачный лёд. Ледяные грани трескались, мелкие крошки сыпались на пол, опадая пушистым снегом.

— Высшая степень? — в голосе Дамиана послышалась откровенная зависть. — Ра'кшам!

На поверхности врат появилась рябь, когда крупная капля с тающего кубка упала на пол, оставляя на плите влажный след. Огненный язык вытянулся гибким щупальцем и коснулся Тарийского. Дракон распрямил плечи, вбирая в себя стихийный огонь. С досадой отбросил артефакт Вальда к вратам. От удара тот распался на части.

Ридерик внимательно смотрел на меня. В серьёзном взгляде светилось искреннее беспокойство.

— Ева, уходи. Я тебя скоро найду.

Тут же на выходе из зала поднялась огненная стена.

— Лучше беги, Ева, отсюда! — засмеялся Тарийский. — Беги!

— Дамиан! — угрожающе процедил сквозь зубы Ридерик. — Убери огонь. Пусть она уйдёт.

Но пламя вспыхнуло сильнее, распространяясь вдоль стен. Не прошло и мгновения, как вокруг нас разгорелось огненное кольцо, отбирая последний шанс сбежать. Стихия Тарийского рвалась на свободу вместе с усилением ряби на магическом полотне.

Дамиан отступать не собирался. Возле ног Ридерика закрутилась позёмка. Снежная змея набирала силу, захватывая пространство. Теперь я стояла посреди метели, пока вокруг неистовствовал страшный пожар.

Два дракона. Две противодействующие стихии. Друг против друга. И в центре — я. Огонь касался снега и проливался дождём, пока свирепая метель не начала отвоёвывать территорию, прогрызая выход в толще огня.

В зале развернулось нешуточное противостояние. В бурных завихрениях природных потоков читались очертания мистических чудовищ. Мелькала лапа, нанося удар по огненному крылу, огромная рыжая пасть впивалась частоколом зубов в снежный хвост. Шла война. Непримиримая, упорная. Не на жизнь, на смерть.

Несмотря на разрушенный артефакт Дамиан не сдавался, получая подпитку от врат. Казалось, он на ходу брал под контроль пламя, превращаясь в одного из могущественных раниндарских драконов.

В колдовских глазах Ледяного горел азарт уверенности и собственного превосходства. Страх окончательно растворился, когда из эпицентра снежного бурана вырвался ледяной шквал. Острые иглы, заточенные, как тонкие ножи, отбросили Огненного к зеркалу. Несколько сильных ударов стихии выбили из-под ног Тарийского землю. Альросский расчётливо и хладнокровно мстил Огненному за всё произошедшее, загоняя дракона в Леврию.

— Уходи, Дамиан, — зловеще прорычал Ридерик. — Ты проиграл.

— Не думай, что ты победил, — усмехнулся Тарийский, вставая возле границы врат.

Чёрное глянцевое полотно становилось всё более зыбким, пропуская в зал внушительные щупальца пламени. Они пытались слизнуть Тарийского, но тот сдерживал их, заставляя слушаться, не подпуская близко. Если бы не метель Ридерика… Как можно выжить в горящем пекле? Вокруг царили ад и хаос, укрощаемые Ледяным.

Альросский остался безразличным к выпаду Дамиана.

— Уходи, дракон! Возьми стихию под контроль, но лучше сдохни. Это будет хотя бы достойно.

Тарийский хитро улыбнулся, шагнул в сторону и поймал мой взгляд. Я отступила за спину Ледяного. Так было спокойнее. Гораздо спокойнее.

— Ева, девочка, пойдём со мной? — Тарийский протянул руку.

— Нет.

— Зря, — Дамиан цокнул и облизал губы. — Мне будет тебя не хватать.

Огненный не сводил с меня глаз, словно не мог насмотреться. Вдруг улыбнулся, поднёс пальцы к губам и отправил мне в сгустке пламени поцелуй. Облачко огня разрушилось от снега Альросского.

— Моё восхищение тебе, королева! Умри вместе со мной!

— Ра'кшам! — почему-то выругался Ридерик.

Драконы задвигались одновременно. Снежная буря усилилась. Ридерик потянул меня к выходу из зала, когда Огненный развернулся и с натягом, размашисто нанёс по зеркалу сокрушительный мощный удар.

Я оглянулась на бегу и даже зажмурилась, поняв, что портал разбила не рука, а здоровая когтистая лапа. Прочертила наотмашь несколько полос от верха до низа, раскраивая светящееся полотно.

Огонь вырвался из врат бешеным потоком, охватывая настоящего дракона с кожистыми крыльями и гребнем, разбивая магическое стекло на миллионы крупных и мельчайших осколков. Остроугольный дождь рассыпался во все стороны, ослепляя меня нестерпимыми бликами. Смертельный ливень наполнил каждый сантиметр воздуха. Повсюду просачивался угольно-чёрными блёстками, проникал мелкими частичками через завихряющийся снежный буран.

— Не успеем! — рявкнул Ридерик.

Ледяной сильно встревожился. Я взвизгнула, почувствовав подножку, и повалилась на пол, поддерживаемая драконом. Альросский накрыл меня телом, закрывая от неизвестности.

Жгучая боль в горле неожиданно разорвала сознание. Всё смешалось, рассеялось, поплыло.

— Ри-ид, — простонала я. — Ри-и-ид!

— Любимая? Что? — дракон чуть отодвинулся.

— Почему так жарко?

Слабость нарастала стремительно. Горло дико жгло, точно туда затолкали раскалённую спицу. Я схватилась рукой за шею, но дракон убрал мою руку. Лицо Рида вдруг изменилось. Дракон испугался.

— Демирры! Ева!

— Что?

— Ты вдохнула зеркальную пыль!

Ливень из магических осколков сыпался и сыпался с оглушительным звоном на каменный пол. Тарийский исчез. Остались только каменные стены, почерневшие и оплавившиеся от огня, и лужи воды вокруг. Становилось всё жарче. Меня уже порядком тошнило. Голова сильно кружилась, хотелось пить. Я застонала от мучительной разливающейся боли в груди.

— Мне плохо...

— Потерпи, Ева, — успокаивал Рид. — Скоро я помогу.

Как только всё стихло, Ридерик вынес меня в библиотеку и положил на диван. Поверхность мягко покачивалась, предлагая уснуть и забыться. По телу вместо крови уже давно текла ядовитая лава, вызывая дикую жажду.

— Что с ней?

Я услышала знакомый голос, только не смогла понять, кому он принадлежит. А вот Ридерика узнала.

— Осколки Тарийского. Вдохнула зеркальную пыль.

— Плохо, — мягко ответил незнакомец. — Она не проживёт и двух часов, если ты не предпримешь меры.

Влажная прохладная рука коснулась лба, вызвав у меня жалобный стон. Хотелось пить. Воды мне дали, и много, но от неё не было толку. В горле сыпалась песком пустыня. В теле горел пожар. В голове разливались странная лёгкость и нежелание думать.

— Сгорит. Она просто сгорит.

— Артефакт разбит, — бархатный голос Рида ласкал мой слух. — Мне нужно время.

— Я побуду с ней. Посмотри на меня, Ева.

Мягкий приказ, проникающий в сердце, заставил открыть глаза и провалиться в синее море.

— О, девочка! — тихо рассмеялось море. — Зачем ты пробовала настойку из моего флакона? Она не предназначалась тебе.

— Дракхи! — рыкнул Ридерик. — Я предполагал, что она под воздействием!

— О нет! Действие капель давно закончилось. Просто запах магии остался в крови. Чудесная, такая чудесная девочка. Не дай ей погибнуть, дракон.

***

Альросский смотрел на любимую. Всё ещё без сознания. Сжалось сердце, заставляя спешить. Дракон вернулся в зал, где остался кубок Сирисского. Осколки зеркала уже растаяли, и каменные массивные плиты впитали сожжённую чёрную воду. В этом замке навсегда сохранятся влажные, еле видимые следы.

Ридерик вызвал метель, поднимая стихией все расколотые части кубка, не упуская ни малейшей частички. Прозрачный влажный бисер из замерзающих капель воды стекался в единую форму, восстанавливая магический артефакт. Капля к капле, снежинка к снежинке, сливаясь, формируя острые грани, медленно превращаясь в лёд.

Там, на пляже, после драки с Тарийским, Ридерик твёрдо знал, что вернётся в замок за любимой. Минутное помешательство и ревность уступили место... услужливой памяти. Дракон до конца осознал доверие и любовь.

Кто в тот день знакомства с иномирянкой мог знать, что всё сложится именно так? Что ледяной эгоизм и равнодушие будут растоплены достоинством и самоотверженностью девушки, решившей от него сбежать? Сейчас колдун как никогда понимал затворничество Сирисского. В далёком прошлом тот потерял любимую, а потом превратился в отшельника. Вальд стал сильным драконом — он сумел полюбить.

Отчасти Ридерик понимал и желание Вальда спасти гибнущий от пламени мир. Драконы могли обособиться на меньшей территории, отыскать выход из создавшейся ситуации, но Каменный решил спасти людей, отдавая дань памяти женщине, сгинувшей в безвременье из-за случайно разбитого артефакта.

Такова уж особенность стихийных зеркал — при разрушении проливаться грозным опасным дождём. Поэтому защиту врат люди прозвали «чёрной». Люди слишком хрупки, они гибнут мгновенно.

Мысль о том, что благородные помыслы Вальда и его собственная покладистость довели Еву до такого состояния, вызвала горечь. Каменный заставил её пройти через пламя и лёд. Ледяной не прекратил вовремя опасную для его Снежинки игру. И пусть Сирисский неоднократно помогал Еве, о чём поведал, как только очнулся, а Ридерик сумел пробраться в замок, минуя магическую защиту Огненного, ответственность за произошедшее Ледяной дракон возлагал исключительно на себя.

Он прекрасно знал, каков Дамиан. Искренне желал, чтобы Тарийской погиб. Пусть дракона уничтожит его собственная стихия. Уничтожит, а затем исчерпает себя и сгинет следом за Огненным. У стихии нет разума, нет милосердия, нет чувств. Поделом жестокому самоуверенному игроку.

Ледяной дракон держал в вытянутой руке артефакт Каменного. Кубок чистого льда играл на свету тонкими прозрачными гранями. Время пришло.

Ридерик вернулся в библиотеку. Сердце пропустило удар. Ева металась в бреду, ругалась, плакала, о чём-то просила. Тайное стало явным и причиняло сильную боль не только девушке, но и ему. Боль и чувство вины. Как же сильно она устала, находясь вблизи Дамиана.

Надрез на запястье — и несколько капель крови дракона смешались с хрустальной водой, насыщая её силой и долголетием.

— Надеюсь, она любит тебя, Ридерик, — усмехнулся Лидосский.

— Лучше заткнись, — тихо произнёс Ледяной.

Дракон верил — Ева выживет, когда приподнимал её на руках. Она обязательно будет жить! Не сомневался, касаясь краями кубка пересохших губ любимой Снежинки. Кровь дракона исцелит. Подарит долгие годы жизни и молодости. Ева любит и доверяет ему, поэтому всё получится.

***

Жар отступал. Расплавленная лава остывала в моей крови. Время замедлилось, застыло как лёд, принеся облегчение и спокойствие. Ледяное, но, как ни странно, приятное. Даже уютное. Выдох-вдох. Горло не жжёт, не раздирает острыми крючьями. В теле — ощущение лёгкости, парения в воздухе, словно я превратилась в снежинку. И любовь... Сильная, такая тёплая любовь, смешанная с тревогой мужчины, находящегося рядом. И ровное дыхание.

Дракон терпеливо ждал.

Я проснулась.

— Привет, Ева. Как ты?

В тёмно-серых глазах, похожих на вечерний туман, — обеспокоенность.

— Хорошо.

Выдох облегчения — и кончики решительных губ тронула любимая улыбка. Морщинки вокруг глаз стали глубже. Мягкое прикосновение руки к щеке, нежный ласковый поцелуй.

— Я что-то пропустила?

— Немного.

— Где Дамиан?

— Надеюсь, сдох, — с ядовитой насмешкой ответил Альросский.

— Ты меня спас. Как ты? Всё хорошо? Почему не сказал, что пришёл вместо Добрис? Думал, хочу инициации с Огненным?

— Тише, Ева. — Шутливо улыбаясь, дракон, закрыл мой рот пальцем. — Ты показалась мне странной ещё на пляже. Позже я только укрепился в мысли, что с тобой что-то не так. Потом Вальд рассказал о руне.

Я нахмурилась.

— Дамиан не останавливался и шёл напролом. Он меня разозлил.

— Вот поэтому я решил не мешать твоему настрою. Просто был рядом.

— Ты не умеешь ходить на каблуках.

— Нет, — качнул головой Ридерик и улыбнулся. — И не хочу учиться.

— Но как ты сюда попал?

— Магия преображения Ардена.

— Моя помощь оказалась кстати, — неожиданно перебил Ридерика Водный дракон. — В Леврии я тайно изучал магическую защиту Тарийского, способную распознать любого чужака на территории замка. Знания пригодились. Ридерик перевернул Раниндар в поисках нужного артефакта.

Мой взгляд остановился на красавце-блондине. Я снова чуть не утонула в пронзительно-синих глазах. Изучающий взгляд Лидосского и загадочная полуулыбка определённо характеризовали этого дракона, как самого таинственного колдуна из всех, кого я знала.

— Шпионаж?

— Нет. Я помогал ему становиться сильнее, — усмехнулся Арден. — Разумеется, не безвозмездно.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся Ридерик. — Оставь уже нас ненадолго, а?

— Пойду, осмотрю здесь всё.

Лидосский равнодушно пожал плечами и вышел из библиотеки.

— А Вера Добрис где?

— За ней следили. Её задержали люди Рейно, когда решили использовать доверенное лицо Дамиана для проникновения в замок. Я провел с помощницей Тарийского около пары часов. Достаточно, чтобы перенять манеру поведения и разговора.

Я улыбнулась. До сих пор не верилось, что всё кончилось. Слишком всё хорошо. Ридерик рядом, Дамиан в Леврии, я в порядке. Осталась только слабость. При одной мысли о том, чтобы встать и куда-то пойти, накатывала тошнота. Но и спать не хотелось. Не было жажды или голода.

— Что случилось со мной?

— Защита врат разрушилась. Чёрное зеркало превратилось в смертельный дождь. Люди уязвимы к осколкам. Ты вдохнула частички, несмотря на снежный буран и мои попытки защитить.

Ридерик помрачнел. Дракон явно винил себя. Мне не понравились его чувства, словно пронизавшие моё сердце. Между нами всё стало острее и тоньше. Странные ощущения лучшего понимания мужчины рядом со мной...

Он винил себя, хотя я сама решила помогать Каменному и отказалась от предложения Ридерика. Ледяной уступил, уважая моё решение. Каких сил ему стоило сдерживаться, не вмешиваясь в борьбу, никто не знал.

— Но я выжила.

— Да, любимая. В нашей сказке Каю пришлось срочно спасать свою Герду, — ласково улыбнулся Рид.

— Ты запомнил? И прочитал?

— Сразу, как только сюда пришёл. Мне не давали покоя твои слова о заколдованном Кае.

— Это было так давно...

В ответ дракон заговорщически подмигнул и наклонился к моим губам. Он целовал меня проникновенно-медленно, нежно, вкладывая в поцелуй заботу, восхищение и любовь. Когда поцелуй закончился, Рид подхватил меня на руки.

— Куда? — спросила, обвив руками шею дракона.

— Ольга приехала. Мне нужно вернуться в Леврию и закончить начатое. Потом я приду за тобой.

Я нахмурилась.

— Ты так говоришь, словно собрался меня куда-то забрать.

Альросский посерьёзнел.

— Это не обсуждается. Не хочу тебя отпускать. Больше никакой самодеятельности, если она покажется мне опасной.

— Но я не хочу жить в других мирах! Рид!

Разумеется, возмутилась на всякий случай. Ридерику не мешало напомнить, что здесь у меня любящая семья. Что касается самодеятельности, разберёмся позже. Сейчас я нуждалась в защите и поддержке любимого и не собиралась ему возражать.

Ридерик молчал всю оставшуюся дорогу. Не ответил на мои возражения, словно не слышал их. Просто крепко прижимал к себе. Так крепко, что я слышала глухое и ровное биение его сердца. Всю дорогу по длинному мрачному коридору замка, по каменной площади внутреннего двора до скопления полицейских машин.

Альросский остановился. Мой взгляд упал на Ольгу. Рейно, казалось, даже не поняла, что появилась я. Сестра что-то тихо рассказывала Ардену, не скрывая заворожённой улыбки. Ольга любовалась колдуном, попав под его сверхъестественный магнетизм.

— Я уже познакомился с твоей сестричкой, Ева, — мягко промурлыкал Водный змей, не поворачивая головы. — Она такая... Чуде-е-есная...

Лидосский посмотрел на нас. В синих глазах явственно горели предвкушение и азарт. Так мужчины реагируют на понравившихся женщин перед тем, как сделать очередной шаг.

— Изумительно я-яркая, сильная, с тонкой ранимой душ-шой. Глубокой душ-шой.

Рейно смотрела сквозь меня и улыбалась, словно витала в облаках или иллюзиях. Мне это не понравилось. Предчувствия — они такие. Не обманешь.

— Арден! Что с Ольгой?

— Что с Ольгой? — невинно улыбнулся дракон и щёлкнул пальцами перед лицом Рейно. — Просыпайся, милая. Как тебе мир?

— Это было...

Во взгляде Ольги появилась осознанность, на лице вдруг отразились эмоции. Восхищение, неверие, даже негодование.

Рейно выдохнула.

— Как ты это сделал?

— Потом расскажу. Ева здесь.

— О! Ева! — И Рейно кинулась ко мне. — Солныш!

Радостная, она пыталась ущипнуть меня, потрогать и убедиться, что со мной всё в порядке. Я постаралась успокоить сестру, несмотря на собственную тревогу. Драконы очень коварны и опасны, особенно те, которые ничего не знают о любви. Лидосский — типичный представитель равнодушного циничного эгоиста. Очень хитрого, скользкого. Одним словом — змей, выбравший стихию по духу. У Водного есть гарем. Он не гнушается ментальных воздействий, капель послушания и тьма ещё знает чего.

— Ева, успокойся, — произнёс Ридерик. — Арден не посмеет навредить тебе и твоей семье. Да, Арден?

Альросский говорил негромко, но от уверенного властного тона даже у меня по спине поползли мурашки. Решительный взгляд Ледяного, обращённый на Водного, был холоден как никогда. Я сразу вспомнила, каким жёстким и жестоким может быть Ридерик.

— Арден знает, что будет иметь дело со мной.

— Да перестань! — отмахнулся Лидосский. — Как можно пройти мимо красивой женщины и не выразить восхищение?

— Нам пора в Леврию, — Альросский был неумолим. — Я предупредил тебя, Арден.

Потом Рид оставил меня в машине Ольги, а сам ушёл с Водным. Помогать миру девяти королевств выжить в смутное время войны Огненного и его стихии. Драконы решили не бросать людей до полного исчезновения всех последствий.

Восстановление баланса, как сказал Рид, всегда проходит болезненно. Возрождение к новой жизни возможно через страдания. Очищаются души людей, очищается пространство мира, восстанавливается природа самого бытия.

Огненная стихия будет бушевать ещё несколько дней, пытаясь уничтожить всё живое, пока не затихнет, исчерпав ресурс. А потом наступит долгожданная свобода для драконов и жителей освобождённого мира. Только вот что ждёт меня? Альросский по-прежнему собственник и дракон. Как бы он ни любил.

Эпилог

За окном шёл снег. Белый, он кружился и падал на землю мягкими крупными хлопьями, засыпая дома, деревья и машины, припаркованные возле подъезда. Прошла неделя, как я вернулась из замка Бранфорш. За это время полностью пришла в себя и снова начала рисовать. Вернее, дорисовывать разноцветных драконов.

Это странно, но мне казалось, что как только я закончу начатое, всё позабудется: Бранфорш, снежный буран вперемешку с осколками врат, жар в крови и Дамиан. Особенно Дамиан, бросающий в меня острый кинжал, а позже разрывающий магическое зеркало своими когтями. Я знала, что выжила благодаря крови Ледяного дракона. Обо всех подробностях мне позже рассказал Ридерик.

День, когда драконы подрались, навсегда останется одним из самых жутких и решающих в моей жизни. Дамиан подлил мне за обедом капли Ардена. Я поняла это сразу, как только не смогла ему отказать. Сначала при выборе блюда, чуть позже — согласившись принять душ вместе с драконом. Пусть я видела флакон Лидосского в своей сумочке, но Огненный — умный враг, и наверняка нашёл способ совершить подмену.

Осталось только смириться перед неизбежным, несмотря на усиливающуюся ярость к Огненному, и надеяться на помощь остальных драконов. Я до последнего верила Вальду и Ридерику. Верила в удачный исход. Землетрясение убедило: драконы рядом, они защищают. Разбушевавшаяся стихия предоставила шанс сбежать из замка и отдышаться. В идеале бы не мешало поспать. Арден говорил, что эффект действия капель сильно снижается после сна. Настолько, что можно контролировать себя силой воли. Но отдохнуть не получилось. Пришёл Ридерик.

Что я чувствовала, когда увидела любимого, шагнувшего ко мне сквозь пространство? Словами не передать. Радость, надежду и веру, что он пришёл вытащить меня из этого непрекращающегося кошмара. Видела, как Ледяной сердится и ревнует меня к Дамиану. И ничего не смогла рассказать. Внушение прочно засело в сознании, заставляя действовать против воли. А потом... Последовал приказ Тарийского, и я вернулась в замок. На смерть.

Казалось, Дамиан победил. Всё пошло не так, как планировалось изначально. И когда Огненный меня нашёл и разбудил, решила полностью изменить поведение. Через боль, усталость и слабость. Сказать, что было страшно — ничего не сказать. Но это решение оказалось единственно верным.

Чёрные от гнева глаза и ласковая улыбка убийцы, его пальцы на моей шее заставляли меня думать, думать и отвечать. Правильно отвечать. Ошибаться было нельзя. Я не поверила в удачу, когда услышала об инициации. Кубок Вальда стал ближе. Сама Вселенная пошла мне навстречу. Тарийский повысил ставки, начался новый этап игры.

Ни в коем случае я не отключала эмоции. Их нет только у мёртвых. Моё желание выстоять в схватке с драконом подстегнула непреходящая злость. Ей помогли терпение, умение не додумывать за мужчину и опираться только на факты.

Я достигла совершенства в умении управлять эмоциями, фильтруя разумом все внешние проявления чувств. Именно внешние проявления и видел Тарийский, не догадываясь, какая буря бушует внутри.

В маленькой кладовке, лишённая тёплой шкуры, я осознала, что придётся идти до конца. И продолжала верить Альросскому, сгорая от страха перед Тарийским. На чашах весов лежали доверие или смерть, выбора не было. И Рид вмешался. Вмешался феерично и неожиданно, в образе Добрис. Главное — вовремя. В самый нужный момент.

Я снова прокрутила к голове все наши диалоги с драконом, вспомнила, как вёл себя при лжеВере Тарийский. Потом были нож, смертоносный дождь и пламя. И ледяная вода, принесшая облегчение. Быстрый сон и возвращение к жизни.

Ледяной взял на себя всю ответственность за произошедшее, показал чудеса выдержки и терпения. Мой дракон повзрослел, и этим стал ещё ближе, дороже.

Впечатлений осталось так много, что, прилетев домой, я никому из друзей и знакомых не сообщила о возвращении, предпочитая уединение и работу. Мамы и Рейно было вполне достаточно. И пересмешников Ридерика. Сам дракон находился в Леврии, помогая Каменному и Водному наводить порядок на территориях, сожжённых неуправляемым пламенем. Заодно драконы обследовали земли Тарийского. Дворец Огненного был разрушен до основания, никаких следов колдуна не нашли.

— Смотри-ка, а Лазурный хорошо получился, — услышала голос любимого и улыбнулась.

— Мне тоже нравится. Но не слишком похож на дракона из книги легенд.

Лёгкое прикосновение губ к волосам, и моя улыбка стала счастливей. Я быстро развернулась.

— Рид!

— Ева, привет.

Дракон подхватил меня на руки. Поднял с кресла как пушинку, крепко прижал к себе, потёрся носом о щёку.

— Я жуть как соскучился! — радовался встрече Альросский. — С Леврией всё! Я свободен и весь твой!

— Мой личный дракон? Ого! — пошутила я. — С настоящими крыльями и хвостом?

— Только твой, — засмеялся Ридерик и осмотрелся. — Тебе надо решить, что ты заберёшь с собой.

— Что?

Ледяной прищурился.

— Ева. Я не буду жить в такой... клетке. В этом городе у меня есть вполне приличное жильё, которое нуждается в любящей и умелой хозяйке. Возражений я не приму.

— Фух! — выдохнула я с облегчением. — Сразу бы сказал.

Ридерик посерьёзнел.

— Мы можем жить на Земле. Или путешествовать по мирам. Если ты захочешь, конечно.

— Путешествовать? Знакомиться с чужими культурами?

В глазах Альросского загорелись лукавые огоньки.

— Правильно, Снежинка. В тебе теперь течёт кровь любящего тебя дракона. Больше не нужна замена для переходов через врата. Миры открыты. Я покажу тебе Раниндар, место, где родился и вырос. И рожать лучше всего тоже там.

— Рожать?

— Если ты захочешь и когда захочешь. — Ридерик смотрел с нежностью. — Как я могу приказывать тебе?

— Конечно, захочу. При одном лишь условии. — Я хитро улыбнулась. Ультиматум надо предъявлять исключительно когда уверен в том, что его выполнят. — Ты распустишь гарем. Мой дракон должен быть только моим.

— Ева-Ева... — Альросский весело прищурился. — Гарем я распустил до твоего побега к Сирисскому. Только ты не успела об этом узнать.

— И ты молчал?

— Разве нужны слова? Ты обозначила условия наших отношений. Кроме тебя мне никто не нужен.

— А мне не нужны другие мужчины.

— Это самое главное, — улыбнулся дракон. — Пойдём домой.

Домой... Слово, сказанное любимым, прозвучало тепло и естественно, навсегда растворяя лишние мысли и сомнения. Я касалась губами его щеки, крепко обнимая за шею, пока Рид чертил в воздухе письмена и говорил на раниндарском, открывая портал. Шагнул в него, прижимая к себе. Прямиком в спальню.

Эта близость стала особенной. Возможно, потому, что завершила инициацию на крови дракона, навсегда скрепляя нашу пару узами любви. Всё, что было раньше, померкло и растворилось. Остались только мы. Я и Ледяной дракон, нежно сжимающий меня в крепких объятьях. И его губы, страстно исследующие каждую мою клеточку, каждую ямочку, каждую впадинку. И ласковые слова, произносимые хриплым от страсти голосом. И мои откровенные стоны в желании отдаться дракону и принадлежать ему лет минимум двести.

В момент слияния наших тел обострилась чувственность, мы стали единым целым. Мой сладостный стон был нежно выпит драконом, словно медовый нектар. Кровь струилась в жилах тёплым пьянящим потоком, рассказывая о чувствах и переживаниях Ридерика, о его желании беречь меня и защищать.

Любовь дракона раскрылась и засверкала как ледяной кристалл, сияя идеальными гранями. Я чуть не задохнулась от избытка эмоций и нахлынувшей нежности к Риду. Внутри вспыхнуло маленькой искрой, разгорелось и вырвалось наружу ответное желание подарить дракону поддержку и веру в него.

Стихийный взрыв и стремительное движение куда-то вверх. Я в объятьях Рида среди снежной метели, надёжно укрытая синими крыльями, как мягкой зимней шубой. Они не дают замёрзнуть, согревают и дарят защиту.

— Ева! — изумлённо шепчет дракон. — Твои чувства! Идеальная для меня. Моя Ева. Только моя.

Тёмно-серые глаза дракона светлеют, приобретая голубой, прозрачно-яркий оттенок. В Леврии они даже в минуты близости оставались серыми, но не сейчас.

— Смотри, любимая, какая ты!

Метель кружится всё сильнее, воронка из мириадов снежинок сливается в единое целое, превращаясь в мерцающее зеркальное полотно. Я вижу своё отражение. Внимание приковывают глаза. Мои глаза яркого небесно-голубого оттенка, как чистый прозрачный лёд. Из них лучатся счастье и удовольствие. Взгляд скользит ниже, останавливается на предплечье. На моей руке мягко мерцают и дарят тепло светлые, почти белые знаки. Я озадаченно хмурюсь. Татуировка в мои планы не входит.

— Что это?

— Не переживай. Знаки будут проявляться только в момент нашей близости и при переходе через миры. Ты — моя пара, любимая.

Я смотрю по сторонам и вижу вокруг лишь метель. Совсем не похоже на домашнюю обстановку. Мы парим в воздухе, будто сами стали магическими пересмешниками.

— Где мы сейчас?

— Пора возвращаться, — тихо смеётся дракон и открывает портал.— Вышли ненадолго в пространство между мирами. Такая страсть не оставит от нашего дома и камня на камне.

***

Я сидела на коленях дракона перед камином, завёрнутая в тёплый пушистый плед, и медленно пила яблочный сок, внимательно слушая Ридерика. Он рассказывал о себе.

— Мы выбираем стихию в детстве, потом она неотступно присутствует в нашей жизни до самого конца. Не знаю, Ева, что первичней. Стихии породили драконов, или колдуны научились их покорять? Но так сложилось, что подчинить природу может лишь искренняя любовь.

— У вас есть свобода выбора?

— Есть, но драконы чаще выбирают отцовскую стихию.

— Расскажи... — попросила я. — Как я попала в Леврию? Евлина открыла портал? Насколько наша встреча была случайной?

— Вселенная слишком сложна и многогранна. Драконы тоже не знают всего. Известно только, что Дамиан, пересекая пространство, разрушил хрупкий баланс. Думаю, с самого начала всё было предначертано Высшим Иерархом. Ошибка в ритуале. Разрыв стихийного кольца. Выбор мира драконом. Ты и Евлина — одинаковы внешне как сёстры-близнецы. Ты и попала в Леврию иначе, чем другие путешественники. Возникла случайная брешь, но насколько она была случайной?

— Но как Вальд меня отправил обратно? Как нашёл Евку? Мне показалось, это было несложно.

— Вы с Евлиной двойники. Она — твой зеркальный образ. Сила притяжения в законе одинаковости. Других объяснений нет.

— Ох уж эта книга драконьих легенд, — улыбнулась я.

Серые глаза Рида лучились любовью.

— Согласно одной из них мы и встретились. Ты не представляешь, как я этому рад.

Рука дракона скользнула по спине и легла на затылок. Он привлёк меня к себе и страстно поцеловал.

— Давай поженимся здесь? — вдруг спросил, чуть отстраняясь. — Раниндарский ритуал пройден, осталось отпраздновать событие по законам твоего мира. Вы умеете весело праздновать.

— Давай. Но предупреждаю, — я сделала страшные глаза, — никаких свадебных платьев!

— А что тогда? — засмеялся Рид.

— Хочу галстук и брючный костюм.

— Разве так допустимо?

— Почему нет? — тихо спросила я с лукавой полуулыбкой. — В нашем мире девушки носят брюки. Конечно, если ты не против...

Сильный и свирепый дракон был в моих руках мягким пушистым котёнком. Этим я пользовалась, правда, очень разумно. В семье муж — голова. Муж никогда не должен заподозрить обратное. По хитрой улыбке Ледяного видела: согласился.

Хорошими новостями принято делиться. Об изменениях в моей жизни пора узнать и родным. Я сходила за мобильным и увидела пять пропущенных от Рейно. Внутри от предчувствия что-то оборвалось.

Перезвонила Ольге. Никто не ответил. Мама тоже ничего не знала. Беспокоить её тревожной новостью — преждевременно. А потом магические пересмешники принесли в воспоминаниях жуткую весть. Рейно исчезла, потому что её украл наглый и опасный дракон. Её след терялся на первой же границе миров.

Я застыла, сразу вспомнив свои мытарства в Леврии, а потом — в Бранфорш. Страшно представить, что ждёт мою сестрёнку в чужом мире, в гареме, в обществе эгоиста. Кровь отхлынула от лица, руки задрожали. Моё предчувствие исполнилось так, что хуже и не представишь.

Ридерик рассердился.

— Я ведь его предупреждал! Дракхов дракон!

— Что теперь?

Беспомощно посмотрела на Альросского, как на единственную надежду. Он тоже дракон, прекрасно знает своих собратьев, сильный колдун.

Рид уловил моё беспокойство, чуть улыбнулся, пытаясь успокоить.

— Для начала — принять, что Лидосский не посмеет обидеть Рейно. Арден прекрасно знает, что Ольга — твоя сестра. Он не из тех, кто будет открыто провоцировать более сильного.

— Зачем он это сделал?

— Понравилась она ему. — Альросский помрачнел и зловеще усмехнулся. — Настолько, что он пренебрёг осторожностью в пользу коварства.

— Ему не поздоровится!

Страх сменялся боевым настроением.

— Рейно не из тех, кто так просто сдаётся. Арден не знает, с кем связался.

— Мы их найдём.

— Но как?

— Рейно — твоя сестра. Между вами есть связь.

— Не родная сестра.

— Неважно, — улыбнулся Ридерик, стискивая меня в объятьях. — Главное между вами — любовь. Одно вызывает досаду.

— М-м-м?

— Боюсь, придётся отложить нашу свадьбу здесь в пользу будущих поисков.

— Это не самое страшное.

Дракон меня успокоил, придав уверенности. Арден поступил опрометчиво и скоро это поймёт. Рейно, я и Ридерик быстро докажем, что воровать людей нехорошо. И оправдания не помогут! Осталось только предупредить маму, чтобы нас не теряла. Скажу, что Ольга уехала в срочную командировку. Возможно, надолго.

Я зашла в квартиру, чтобы забрать каменный ключ. Ридерик ушёл за девушкой, которую Арден подкинул вместо Рейно. Обещал вернуться минут через пятнадцать.

Впереди нас ждали неизведанные миры. Нужно найти сестру и устроить Водному головомойку.

Я прошла в зал, в уголок мастерской. Внимание привлёк камень с огненно-красным драконом. Как он здесь оказался? Насколько я помнила, с подставки его убрала ещё перед поездкой в Бранфорш. Прищурившись, медленно приблизилась к украшению. Поделка словно дымилась. Страшно не было. Мало что может меня убить.

Протянула руку, осторожно тронула кулон. Камень сорвался. Он упал на пол, открывая тыльную сторону. Я пригляделась и вздрогнула. На обратной стороне мерцали и таяли иероглифы:

有时候，水是助长了火灾

«Иногда вода разжигает огонь»

Конец истории

ЗАКОНЫ ПУТЕШЕСТВИЙ ЧЕРЕЗ ВРАТА

ЗАКОН МНОГОМЕРНОСТИ

Многомерность миров разнообразна. Миры могут быть похожими друг на друга, могут значительно отличаться. Могут отличаться полностью, а могут — лишь элементарными частностями.

ЗАКОН ОДИНАКОВОСТИ.

Подобное притягивает подобное. Легко двойникам перемещаться через Врата. Сложнее — простым путешественникам. Закон можно легко обойти, использовав чёрное зеркало. Оно же помогает исполнить закон. Артефакт помогает притягивать двойников. Артефакт искажает непохожесть, превращая её в одинаковость.

ЗАКОН ЗАМЕЩЕНИЯ.

Одно заменяется другим. В одном месте ушло, в другом — прибавится. И наоборот. Так сохраняется баланс.

ЗАКОН КЛЮЧА.

Вернуться в свой мир открывающему Врата возможно только при использовании ключа. Ключом может стать не всякая вещь родного мира. Без ключа можно открыть Врата, но в свой мир не попасть.

ЗАКОН ХАОСА (СЛУЧАЙНОСТИ)

Закон провидения Высших сил, доказывающий, что случайности не случайны.

Толковый словарь:

有时候，水是助长了火灾(кит.) — Иногда вода разжигает огонь

Врата — порталы, создаваемые колдунами для пересечения миров

Демирры (Раниндарское) — Демоны

Дракхи (Раниндарское) — Чёрти

Духи правдивости — аромат, содержащий в своём составе элементы раскрывающие истинные чувства и желания.

Магия преображения — магия, позволяющая временно менять облик на неузнаваемый.

Настойка покладистости — зелье, благодаря которому можно заставить выполнять команды любого человека

Портальный шарик — мини-портал, служащий для перемещения в отдельно взятом мире. Не может служить средством для смены мира.

Ра'кшам (Раниндарское) — Дьявол

Чёрное зеркало — магический артефакт, служащий защитой врат

Content

Болотонь Елена Любимая для колдуна. Огонь

Пролог

Часть 1. Возвращение. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 2. Игра в прятки. Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 3. Инициация и дракон. Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог