Матей Вишнек

История медведей панда, рассказанная одним саксофонистом, у которого имеется подружка во Франкфурте

Frumoasa călătorie a urşilor Panda povestită de un saxofonist care avea o iubită la Frankfurt: Matei Vişniec (1998)

Перевод Натальи Санниковой

Утро

В комнате беспорядок. Постель. Очертания двух тел под одеялом. Мужчина начинает ворочаться. Просыпается он с трудом. Что-то его беспокоит. Он чувствует странный, незнакомый запах духов. Он открывает глаза, но это стоит ему больших усилий. Тогда он закрывает глаза и ждет.

Он прислушивается к дыханию, — чужое. Он открывает глаза, протягивает руку и неуверенно трогает тело, лежащее рядом с ним. Замешательство.

Он закрывает глаза, пытаясь снова уснуть. Уснуть не получается. Он опять открывает глаза. Осторожно приподнимает одеяло и смотрит на тело, — это женщина.

Она медленно просыпается. Открывает глаза. Они долго глядят друг на друга. Она ему улыбается. Он отвечает улыбкой.

Он. Ты кто?

Она. Я!

Он. Мы знакомы?

Она. Не очень.

Он. Мы у тебя дома?

Она. Нет, у тебя.

Он. Ты шутишь?

Она. Нет, правда, у тебя.

Он. Исключено.

Она. Во всяком случае, ключи были у тебя.

Он. И что мы тут делаем?

Она. Не знаю.

Он. Мы занимались любовью!

Она. У тебя есть утюг?

Он. Что?

Она. Я спрашиваю, есть ли у тебя утюг.

Он. Она спрашивает, есть ли у меня утюг. Это уж слишком! Надеюсь, я сплю!

Он прячется под одеялом.

Он. Сплю я или нет?

Она. Спишь.

Он. Гадство!

Она. Что такое?

Он. Голова… Я еще жив?

Она. Не похоже.

Он. Ты права. Мы занимались любовью?

Она. Ты совсем ничего не помнишь?

Он. Помню… (Протягивает руку, ищет что-то на полу.) Если честно, я помню только то, что положил сигареты куда-то сюда. (Нащупывает пачку, достает из нее последнюю сигарету, зажигает.) Хочешь затянуться?

Она. Нет, я пойду. Который час?

Он. Как тебя зовут?

Она (оглядываясь вокруг). Где мой будильник?

Он (машинально протягивая руку к полу). У меня нет будильника.

Она. Я не спрашиваю, где твой будильник, я говорю «мой будильник»! Мой собственный. Я его заводила. Где он?

Он. Найдем, когда зазвенит.

Она. Он уже должен был зазвенеть.

Он. Ты что, всегда берешь его с собой, когда идешь куда-нибудь ночевать?

Она. Да. Мне нужен мой будильник.

Он (еще раз водя рукой по полу в поисках будильника). Послушай, раз будильник твой, значит, он должен быть с твоей стороны.

Она. Его там нет.

Он. Ну… тогда не знаю…

Пауза.

Она. Дай сигарету.

Он (протягивает ей свою сигарету). Это последняя.

Молча курят, передавая друг другу сигарету.

Она. У тебя есть утюг?

Он. Ты не обидишься, если я задам тебе дурацкий вопрос?

Она. Задавай.

Он. Где мы познакомились?

Она. Значит, ты ничего не помнишь?

Он. Ну почему, что-то помню: в какой-то момент кто-то открыл бутылку Пюлиньи Монтраше, сорок пятого года. А потом… черная дыра.

Она. Уже немало. Раз ты помнишь, что это был Пюлиньи Монтраше сорок пятого, еще не все потеряно…

Он. Да, до сих пор привкус во рту.

Она. И часто с тобой случается, что ты помнишь вкус выпитого накануне вина, и забываешь, как соблазнил женщину, с которой потом переспал?

Он. Значит, мы занимались любовью!

Она. Успокойся, душа моя, ничего не было.

Он. Это ты меня раздела?

Она. Нет, ты был голым.

Он кажется искренне смущенным.

Он. Как я это сделал?

Она. В смысле, как ты меня соблазнил? Это не ты, это сакс.

Он. В самом деле?!

Она. Да. Ты волшебно играешь на саксофоне.

Он. Ты думаешь?

Она. Да.

Он. Подожди, я был без саксофона.

Она. Тебе его кто-то дал.

Он. Хм.

Она. А потом ты зацепил меня Бодлером.

Он. Я? Бодлером? Удивительно!

Она. Да, ты прочитал мне наизусть чуть ли не половину Бодлера.

Он. Ты надо мной издеваешься?

Она. Нисколько. Ты читал Бодлера, и мне это нравилось.

Он. Черт, я же из него ни строчки не помню.

Она. Ты ошибаешься. Ты помнишь больше, чем тебе кажется. В тебе бездна обаяния, когда ты пьяный читаешь Бодлера.

Он. Правда?

Она. Перед тобой живое доказательство. Разве иначе я бы здесь оказалась?

Он. Где это было?

Она. Что?

Он. Сакс, Бодлер и… все остальное?

Она. У Кики.

Он. Кто такой Кики?

Она. Один из твоих приятелей, я полагаю.

Он. Один из моих приятелей…

Она. Большой знаток вин.

Он. Мой приятель, большой знаток вин…

Она. Только что открывший свое кафе.

Он. Кики… (Пытается вспомнить.) Кики, большой знаток вин, только что открывший свое кафе…

Она. Очень славный.

Он. Ладно, так ты говоришь, у него свое кафе… Может, ты помнишь адрес. Ты там работаешь?

Она. Нет, я просто пришла на вечеринку в день открытия.

Он. Кафе…

Она. Под названием «Атмос».

Он. А я как там оказался?

Она. Понятия не имею.

Он. В котором часу?

Она. В котором часу ты туда пришел? Около двух ночи.

Он. Да? А откуда?

Она. Послушай, я не могу знать все!

Он. Да?

Она. Что да?

Он. Ничего. Просто я пытаюсь сопоставить это с черной дырой. Но от того, что ты мне рассказала, дыра становится только чернее и глубже.

Она. Тебе нужно выспаться.

Он. Много было народу?

Она. Да, человек сорок сумасшедших.

Он. Кто они?

Она. Не знаю. Я тоже попала туда в первый раз, случайно.

Он. А после своего выступления я прямиком направился к тебе и начал читать Бодлера?

Она. Нет, сначала тебя вырвало мне на платье.

Он. Врешь, это не мой жанр.

Она. Ладно, шучу.

Он. Спасибо. Люблю хорошую шутку с утра пораньше.

Она. Ну, все, мне пора. Где у тебя утюг?

Он. Подожди, мы могли бы вместе выпить кофе. Быстренько, исключительно для знакомства, ты как?

Она. Зачем?

Он. Мы все-таки вместе ночь провели.

Она. Закрой глаза!

Он. Зачем?

Он. Мне надо в ванную.

Он. Иди!

Она. Говорю тебе, закрой глаза!

Он. Если я правильно понимаю, ты тоже совершенно голая?

Она. Да.

Он. Это значит, что мы занимались любовью!

Она (осторожно ударяя его по щекам). Ничего это не значит, душа моя. Ровно ничего.

Он. Так занимались мы любовью или нет?

Она. Смешной ты. Занимались, не занимались, разве в этом дело.

Он. Послушай, я имею право знать, было у нас что-то или нет. Ты в моей постели, ты совершенно голая, я совершенно голый, и я имею право…

Она. Хватит, закрой глаза.

Он. Хочу добавить: люблю целомудренных женщин. Целомудрие… стыдливость… ужасно меня возбуждает. Так у нас все-таки что-то было?

Она (закрывая ему глаза). Замри вот так, договорились? Не смотри, не двигайся, не говори. Хорошо?

Она идет в ванную комнату. Он с закрытыми глазами ищет что-то среди разбросанных вокруг трупов опорожненных пивных бутылок.

Он. Этот Кики, он снабдил нас бутылочкой перед уходом, правда? Или я ошибаюсь? Когда мы сюда пришли, у нас была бутылка, у нас должна быть полная бутылка… Или я ошибаюсь? Где моя бутылка?

Она (из ванной). На кухне.

Обернувшись одеялом, он идет на кухню. Слышен грохот его падения. Затем он выходит с бутылкой вина в одной руке и будильником в другой. Он устраивается возле двери в ванную и отпивает из бутылки.

Он. Как тебя зовут?

Она. Соланж.

Он. Ночью ты мне называла другое имя…

Она. Кристина.

Он. Нет.

Она. Матильда.

Он. Неправда.

Она. Анни.

Он. Прекрати.

Она. Коринна, Натали. Ивон… Бернар…

Он. Послушай… Анни, Натали, Ивон…

Она. Что?

Он. Ты уверена, что тебе надо идти?

Она. Да.

Пауза.

Она (приоткрывая дверь ванной и протягивая руку). Пожалуйста, дай мне утюг…

Он. Да, Соланж… Да, Матильда… Да… (Находит и передает ей утюг.) Ты есть не хочешь? На кухне полно еды.

Она. Нет, не хочу.

Он. Осталось три яйца, кусок сыра… штук пять сухарей… Дом полная чаша, можем закатить пир горой.

Она. Я должна идти…

Он. Обезжиренный йогурт…

Она выходит из ванной в великолепном вечернем платье. Ее манера держаться полностью изменилась, теперь она исполнена изящной простоты и утонченности.

Она. Нет, спасибо, я должна идти.

Он глупо смотрит на нее.

Она. Мой будильник! Где он был?

Он хочет что-то сказать, но у него перехватывает дыхание.

Она (разглядывая будильник). Странно. Он не звенел. Хотя я его заводила… В первый раз такое.

Он (запинаясь). Ты… тебя… тебя зовут не Соланж.

Она. Хорошо, зови меня, как хочешь.

Он. Нет, я тебя так просто не отпущу!

Она. Так надо. Я уже опаздываю.

Он. В субботу у меня день рождения…

Она. То есть, ты мне предлагаешь остаться здесь до субботы?

Он. Подожди, я сейчас оденусь, чтобы тебя отвезти. Тебе куда?

Она. Нет, послушай. Сначала ты должен отдохнуть. Хорошо? Ты почти не спал. А когда ты придешь в себя, тебе не мешало бы заглянуть к Кики, забрать машину. ОК? Ту самую, которую ты бросил где-то возле его кафе, а под утро не смог найти. Понятно? Дальше видно будет. Хорошо, птенчик мой? Ну все, пока, отдыхай.

Он. Нет, не хорошо! Просто отвратительно! Я играл тебе на саксе, я читал тебе Бодлера, меня вырвало тебе на платье… Я хочу знать твой номер телефона.

Она (подставляя ему щеку). Давай, чмокни меня, и иди спать… Договорились?

Он. Нет, так не пойдет. Ты провела у меня ночь, ты меня раздела, ты использовала мой утюг, я хочу знать твое настоящее имя!

Она. Почему?

Он. Потому… потому… Потому что я хочу, вот гадство, потому что я хочу лучше тебя узнать, вот!

Она. Я же сказала, ты можешь выбрать мне имя.

Она открывает дверь. Он возвращается в постель и съеживается под одеялом.

Он (ошеломленно). Это несправедливо! Нет! Так нельзя, нельзя, нельзя! Я читал тебе Бодлера… Я… Черт, я сошел с ума. Мне нужно где-то спрятаться… Мне нужно временно исчезнуть… Это несправедливо, нет! Я читал тебе Бодлера… Ты могла бы ненадолго задержаться… Это несправедливо, ты ко мне несправедлива…

Она возвращается к нему.

Она. Ты правда считаешь меня несправедливой?

Он. Чудовищно несправедливой!

Она. Сколько тебе нужно ночей, чтобы меня узнать?

Он (из-под одеяла). Одну.

Она. Отлично, одну.

Он. Нет, две.

Она. Две. Прекрасно.

Он. Нет! Неделю! Семь ночей!

Она. Семь ночей, это слишком. Ты гурман.

Он. Восемь!

Она. Восемь? Да это же целая жизнь.

Он. Девять, пожалуйста, девять!

Она. Ладно, девять. Но больше ты ничего просить не станешь.

Он. Нет.

Она. Слово чести.

Он. Девять ночей, и больше… ничего.

Она. Что ж, сделка состоялась. Я приду девять раз. (Она оставляет будильник на матрасе.) Итак, девять раз, и все. Согласен? А ты сыграешь мне на саксофоне!

Он (дает ей ключи). На, возьми.

Она. Зачем?

Он. Мне будет приятно знать, что ты можешь войти когда угодно.

Она. А ты, как ты отсюда выйдешь?

Он. Я не собираюсь выходить. Я буду ждать тебя.

Она уходит. В темноте.

Он. Когда в морском пути тоска грызет матросов…

Они, досужий час желая скоротать…

Беспечных ловят птиц…

Беспечных ловят птиц, огромных альбатросов,

Которые…

Которые суда…

Которые суда…

…

Гадство!

Которые суда…

Которые суда так любят… так любят провожать…

Которые суда так любят провожать…

Которые суда так любят провожать…

Звонит телефон. Он не берет трубку. Включается автоответчик.

Привет, это Кристиан… Ты где шляешься… Слушай, срочно мне перезвони, короче, есть предложение. Пока.

Первая ночь

Темнота. Она включает лампу.

Она. Это я.

Он (подскакивая в постели). А? Что?

Она (включая вторую лампу). Это я.

Он. Как ты вошла?

Она (снимает обувь). Ты забыл, что дал мне ключи?

Он. Это были ключи от подвала.

Она (снимает пальто и вешает его, смеясь). Зачем ты мне их дал?

Он. Не знаю. Тоже хотел пошутить. Прости.

Она (снимает шапку и распускает волосы). Прощаю. Ты свинья, но я тебя прощаю.

Он. Как ты вошла?

Она (идет на кухню за яблоком). Дверь была открыта.

Он. Правда?

Она (садится в кресло-качалку и ест яблоко). Конечно. Держи, я захватила твою почту.

Он. Ты умеешь открывать любые двери. (Просматривая почту.) Может, ты ее уже прочла?

Она. Да, ничего интересного. Одни счета.

Он. Я по уши в дерьме.

Она. Ты сегодня никуда не выходил?

Он. Нет, тебя ждал.

Она. Неправда. Ты спал как сурок.

Он. Нет, я ждал тебя. Видишь ли, я понял, что этого парня, этого Кики, не существует.

Она. В самом деле? Кики не существует?

Он. Я позвонил всем своим друзьям. Никто вчера не был на открытии кафе.

Она. Неправда. Никому ты не звонил.

Он. А ты откуда знаешь?

Она. Умею же я открывать любые двери.

Пауза.

Он. Не думал, что ты вернешься.

Она. Я дала тебе слово.

Он. В полночь я играл для тебя на саксофоне.

Она. Я слышала.

Он. Может, ты и есть моя новая соседка, та, что поселилась подо мной?

Она. Нет, я поселилась у тебя.

Он. Да, на девять ночей.

Она. За это время можно девять раз жизнь прожить.

Пауза.

Он. Я рад, что мы заключили с тобой этот пакт.

Она. Тебя не смущает сознание того, что ты потеряешь все?

Он. А еще я чувствую себя виноватым из-за этой истории с ключами. Я был уверен, что ты водишь меня за нос.

Она. И попытался мне отомстить.

Он. Честное слово, я сразу об этом пожалел. (Пауза.) Можно, я тебя поцелую?

Она. Нет, сначала в душ.

Он. Что?

Она. От тебя ужасно пахнет. А еще нужно открыть окна и навести хоть какой-то порядок. Не могу же я спать с тобой девять ночей в таком бедламе.

Он (бежит в ванную). Слушаюсь!

Она. А еще тебе придется побриться. Держи. Утром я заметила, что у тебя закончилась туалетная вода.

Он. Как ты догадалась?

Она. У меня аллергия на пустые емкости.

Он. Тогда тебе лучше не заходить на кухню, там сплошь и рядом пустые емкости.

Она. Не беспокойся, по дороге я заскочила в магазин.

Он идет в ванную. Она — на кухню. Слышен шум воды в ванной и звуки обстоятельной уборки; звонит телефон. Включается автоответчик.

Записанное сообщение.

Привет, Мишель, это Элизабет. Ты дома?.. Возьми трубку… Дома ты… или нет… Дома ты… или нет… Ты возьмешь трубку?… Значит, не возьмешь… Ладно, как знаешь, это была Элизабет. Пока.

Она возвращается из кухни, наводит порядок в комнате и открывает окно. Затем сервирует стол, зажигает свечи и т. д. Несколько раз уходит на кухню и опять возвращается. Когда он появляется из ванной, стол накрыт.

Он. Вот это да! Я уже несколько лет не зажигал свечей.

Она. Ты больше совсем не слушаешь сообщений на автоответчике?

Он. Пусть катятся со своими сообщениями. Я хочу, чтобы меня все оставили в покое.

Она. Ты сегодня ничего не ел.

Он. Не хотел.

Она (целуя его). Ты в самом деле ждал меня?

Он. Да.

Она. Тогда быстро за стол. Можешь открыть вино.

Он. Что это? Пюлиньи Монтраше сорок пятого! Господи, это же целое состояние!

Она. Вот именно. Мы заключили сделку, сегодня наша первая ночь, надо это отметить.

Он. Пюлиньи Монтраше сорок пятого. Мне это что-то напоминает.

Она. Что?

Он. Что-то такое… Странно, я чувствую, у меня с ним что-то связано. Но… не знаю, что именно.

Она. Не соблаговолит ли месье занять свое место? Прошу? (Он садится, она наливает в его бокал немного вина.) Не соблаговолит ли месье отпробовать вина? Прошу?

Он (долго смакуя вино). Да… Точно… Этот аромат точно мне что-то напоминает… Вы позволите? (Наполняет два бокала.) Попробуйте, мадам! Не может быть, чтобы он вам ничего не напоминал…

Стук в дверь.

Она (с интересом). Ты кого-то ждешь?

Он. Я?

Голос за дверью. Месье Пайоль.

Она (шепотом). Кто это?

Он. Они все сумасшедшие.

Она. Подожди…

Он. Сборище придурков! (Громко.) Эй, вы там, вы все придурки!

Голос за дверью. Месье Пайоль…

Она (шепотом). Открой, узнай, что ему нужно.

Он (шепотом). Тс!.. У меня нет ни малейшего желания знать, что ему нужно.

Она (шепотом). Хочешь, я открою?

Снова слышны удары.

Голос за дверью. Месье Пайоль…

Он (шепотом). Идем, пора отсюда сматываться.

Она. Что?

Он. Скорее, скорее! Если мы останемся, они нас поймают! Они все сумасшедшие, все! (Лихорадочно ее раздевает.) Скорее, скорее… (Выключает лампу.) Не задерживайся… Бежим отсюда, скорее…

Она (с интересом). Тебя зовут Пайоль?

Он (громко). Слышите, вы, здесь никого нет! В этой квартире никого нет, гадство, вы что, не видите? Сборище придурков! (Шепотом.) Скажи им, скажи, что они все придурки!

Она (громко). Придурки!

Он увлекает ее к постели. Снова слышны удары.

Голос за дверью. Месье Пайоль…

Он (громко). Здесь никого нет! Никого! (Шепотом.) Скажи им! Скажи, что нигде никого нет!

Она (громко). Нас здесь нет!

Он. Скажи им, что нас нигде нет!

Она (прячась вместе с ним под одеялом, пока он гасит лампу у изголовья). Нас нигде нет! Поняли, вы, уроды!

Темнота.

Он. Молодец! (Взрыв смеха под одеялом.) Видала? Нет, ты видала? Как мы от них удрали.

Она. О! А это еще что?

Он. Бутылка. Это все что мне удалось спасти.

В темноте.

Тихонько, сам для себя, он играет на саксофоне. Время от времени можно различить блики инструмента. Он играет несколько минут. Звонит телефон. Он не берет трубку. Включается автоответчик. Он прекращает играть, чтобы прослушать сообщение.

Привет, это Кристиан… Опять тебя нет дома. Скажи, мог бы ты сыграть в Гренобле, числа двадцать седьмого или двадцать восьмого? Через две недели, короче… Если ты свободен, немедленно мне перезвони! Это срочно. И еще… Хочу тебе предложить еще одну вещь, подожди, сейчас ежедневник возьму… в конце мая, на всю неделю… Хотя ладно, потом об этом поговорим. Я все еще торчу в Гренобле, а ты пятнадцатого будешь в Лионе, я знаю, а меня в Лионе пятнадцатого еще не будет, я еще буду в Гренобле… Ладно, короче, я тебе перезвоню, надо понять, где ты собираешься спать, дома или нет, и как разобраться с ключами, скажешь потом, сколько времени ты пробудешь в Лионе, как-нибудь пересечемся, хотя бы вечер вместе проведем… Так, завтра у нас пятница, с утра я буду дома, созвонимся. Надеюсь, у тебя все в порядке, ну, давай, обнимаю. Пока, Мишель.

Молчание.

Вторая ночь

В сумерках. Быть может, они только что занимались любовью. Они отдыхают, лежа на полу, спиной друг к другу, прижавшись головами. Она ест виноград. Он держит во рту незажженную сигарету, а в пальцах — зажигалку.

Она. Скажи «а».

Он. а.

Она. Мягче, «а».

Он. а.

Она. Шепотом, «а».

Он. а.

Она. Я хочу услышать нежное «а».

Он. а.

Она. Теперь громко, но нежно, «а».

Он. а.

Она. Скажи «а», как будто ты мне объясняешься в любви.

Он. а.

Она. Скажи «а», чтобы я поняла, что ты меня никогда не забудешь.

Он. а.

Она. Скажи «а», чтобы я поняла, какая я красивая.

Он. а!

Она. Скажи «а», чтобы я поняла, что ты придурок.

Он. а.

Она. Скажи «а», чтобы я поняла, как сильно ты меня хочешь.

Он. а.

Она. Скажи «а», как будто ты этим говоришь «останься!»

Он. а.

Она. Скажи «а», как будто ты этим говоришь «разденься!»

Он. а.

Она. Скажи «а», как будто ты этим спрашиваешь, почему я опоздала.

Он. а.

Она. Скажи «а», чтобы поздороваться.

Он. а.

Она. Скажи «а», чтобы попрощаться.

Он. а.

Она. Скажи «а», чтобы узнать, что я тебе принесла.

Он. а?

Она. Скажи «а», чтобы объяснить, как ты счастлив.

Он. а.

Она. Скажи «а», чтобы объяснить, что ты больше не желаешь меня видеть.

Он. а!

Она. Нет, так не считается…

Он. а!

Она. Если ты не будешь меня слушаться, я перестану с тобой играть.

Он. а…

Она. Тогда скажи «а», чтобы объяснить, что ты больше не желаешь меня видеть.

Он. а…

Она. Отлично. Теперь скажи «а», чтобы объяснить, что ты не мог глаз сомкнуть без меня, что мечтал обо мне одной и что утром проснулся совершенно разбитым и без малейшего желания жить.

Он. а…

Она. Хм… Скажи «а», как будто ты хочешь мне объяснить что-то важное.

Он. а.

Она. Скажи «а», чтобы попросить меня больше не мучить тебя этими «а».

Он. а!

Она. Скажи «а», чтобы дать понять, как прекрасно говорить одними «а».

Он. а.

Она. Попроси меня сказать «а».

Он. а.

Она. Попроси меня сказать нежное «а».

Он. а.

Она. Попроси меня сказать шепотом нежное «а».

Он. а.

Она. Спроси у меня, люблю ли я тебя так же сильно, как ты меня?

Он. а?

Она. Скажи мне, что я тебе надоела.

Он. а!

Она. И что с тебя хватит!

Он. а!

Она. Ну хорошо, хорошо… Не хочу ли я, скажем, кофе?

Он. а?

Она. Конечно, хочу.

Он встает и наливает ей кофе.

Он. а?

Она. Спасибо, один кусочек.

Он (протягивая ей пачку сигарет). а?

Она. Нет, у меня есть.

Достает пачку сигарет. Вынимает одну сигарету.

Он (протягивая ей зажигалку). а?

Она. Нет, подожди.

Он. а?

Она. Не знаю… По-моему, все-таки лучше поужинать дома…

Он. а.

Она. Допустим, а соус есть?

Он. а.

Она. Тогда давай куда-нибудь сходим.

Он. а!

Она. Тогда давай останемся.

Он. а…

Она. Подойди ко мне.

Он. а…

Она. Посмотри мне в глаза.

Он. а.

Она. Мысленно скажи «а».

Он. - …

Она. Нежнее…

Он. - …

Она. Громче. И разборчивей, чтобы я могла услышать.

Он. - …

Она. Теперь мысленно скажи «а», как будто ты мне объясняешься в любви…

Он. - …

Она. Повтори.

Он. - …

Она. Мысленно скажи «а», чтобы объяснить, что ты меня никогда не забудешь.

Он. - …

Она. Мысленно скажи «а», чтобы объяснить, какая я красивая.

Он. - …

Она. А теперь я хочу задать тебе один вопрос… Очень важный вопрос… А ты мне мысленно ответишь. Готов?

Он. - …

Она. «а»?

Он. - …

Она. - …

Он. - …

Темнота. Звонит телефон. Он не берет трубку. Включается автоответчик.

Здравствуй, Мишель, это опять Жан-Марк, когда надумаешь отправить мне авторский договор, не забудь выписку из банка. Ну вот, собственно, и все. Если есть вопросы, звони либо Иоланде, либо сегодня вечером мне домой. Пока.

Молчание.

Третья ночь

Она сидит за столом. Он выходит из кухни с блюдом.

Он. Вот! Готово. Называется тошинель.

Она. А это съедобно?

Он. Еще бы.

Она. Наверно, что-то еврейское, да?

Он. Нет. Скорее, польское. Мама готовила мне тошинель, когда я был ребенком. Попробуй. Только сливок добавь.

Она. Его подают на сладкое?

Он. Нет, это блюдо. Пожалуй, даже основное блюдо.

Она. Ммм.

Он. Вкусно?

Она. Неужели картошка?

Он. Да.

Она. Ммм. Ничего себе. Даш рецепт?

Он. Не могу.

Она. Почему?

Он. Семейный секрет.

Она. Тогда я не буду есть.

Он. Ладно, дам, так и быть… Сначала чистишь картошку, потом натираешь ее на терке.

Она. Как морковку?

Он. Как морковку… Затем добавляешь два яйца, немного муки, соли, специй… взбиваешь до нужной консистенции… выливаешь на разогретую сковородку… как для омлета… и все… Мама готовила мне такую штуку, когда я был ребенком… Я уже лет тридцать ее не пробовал… Знаешь, в детстве я был страшным гурманом… Любил вкусно поесть… Отец мне часто повторял, что у меня слишком большая голова для такой тонкой шеи… Неправда… Разве у меня слишком большая голова, а шея, разве у меня такая уж тонкая шея? По-моему, это неправда… Как летит время, просто безумие… Отец всегда вставал в шесть утра… Можешь себе представить, чтобы ты просыпалась каждый день, тридцать пять лет кряду, в шесть утра? А мой отец, кроме всего прочего, работал на вредном производстве… Точно не знаю, на какой-то там мебельной фабрике… Рабочим выдавали по бутылке молока в день, бесплатно, для выведения токсинов… Но отец всегда приносил молоко домой… Я думаю, мы тогда жили довольно бедно… Ладно, неважно… Помню, однажды я поспорил с приятелем, что выпью всю бутылку разом… Мне тогда было лет семь или восемь… Я ее выпил… Но с тех пор больше не пью молока…

Разве что сливки… и то по чуть-чуть… Просто безумие, как летят годы… Еще у нас был сад… А в нем яблоня, которую отец посадил в день моего рождения… Он был такой… Каждый раз, когда мама рожала ему ребенка, он садил дерево… Когда я родился, в саду уже росли абрикос, слива, вишня и орех. Абрикос — это моя старшая сестра Брижит. Слива — мой брат Жан, вишня и орех — близняшки Мари-Жанна и Мари-Сесиль. Странным человеком был мой отец… Никто не понимал, почему он выбирал для ребенка именно то, а не иное дерево… Я всегда считал, что орех совершенно не подходит Мари-Сесиль… Но отец… в общем… в общем, он был упрямым, он никогда не отказывался от своих идей… Уже после моего рождения в саду появились ель, груша, и еще какое-то экзотическое дерево, кажется, эбеновое, которое почти не растет. Эбеновое дерево предназначалось моей сестре Карине, она потом стала танцовщицей… Знаешь… Несколько лед назад я ездил к матери и снова встретился с садом… Он оставался цел и невредим, деревья были в цвету, а мама, увидев меня, так удивилась, как будто к ней вошел не я, а сама яблоня… Впрочем, я думаю, у матери не было необходимости встречаться с нами, со мной и с братьями, ей и без нас было хорошо. Для нее мы остаемся в саду, все рядом… всегда рядом… она в самом деле привыкла проводить время сидя на веранде, глядя на деревья, глядя на нас… ожидая, когда мы принесем плоды… когда… Ладно, неважно… Надо ей как-нибудь позвонить… Сейчас пришло время яблок… моя мать… я чувствую, как она меня ест… Удивительно то, что идея старика с деревьями оказалась не лишена смысла… Как будто он знал, что однажды мать останется совсем одна… По крайней мере, у нее теперь круглый год свежие фрукты… Все начинается с вишни, еще весной… Позже появляются сливы… абрикосы… Еще позже приходит время яблок, а в конце осени созревают груша и орех… Зимой ель продолжает зеленеть, и мать может задерживать на ней свой взгляд… А эбеновое дерево… Оно растет так медленно, что создается впечатление, будто это ребенок, гуляющий возле дома. Понимаешь, это совершенное безумие… она тайком нас поедает, чтобы восполнить наше отсутствие… Ладно, что-то я разболтался. Могла бы меня остановить.

Она. Вкусный получился тошинель.

Затемнение.

Четвертая ночь

Она приносит птичью клетку в черном чехле.

Она. У меня для тебя кое-что есть.

Он. Что?

Она. Существо.

Он. Птица?

Она. По правде говоря, его форма точно не установлена.

Он. Я не понимаю.

Она. Его форма… то есть, скорее, его тело… В общем, у него его нет.

Он. Оно невидимое?

Она. Не то чтобы невидимое, но его не видно.

Он. Тогда откуда ты знаешь, что оно здесь, в клетке?

Она. Когда на клетку надет чехол, оно шевелится.

Он. В самом деле?

Она. Да. Оно шевелится только в темноте. Вот послушай.

Они вместе прислушиваются.

Он. Чем это оно занимается?

Она. Точно неизвестно. Может быть, ест. Может, гуляет. А может, спит и видит сны. Или, может, поет.

Он. Поет, сейчас?

Она. Во всяком случае, оно все время что-то говорит. Но что — никому неизвестно.

Он (прислушиваясь). Тебе не кажется, что это был крик?

Она. Не уверена.

Он. Зачем оно мне?

Она. Для красоты.

Он. Для красоты?

Она. Украсишь дом. Лучше спальню. Ему не нравится оставаться в одиночестве.

Он. А мне не нравится животное, которого нельзя увидеть.

Она. Ты вполне можешь его увидеть.

Он. Каким это образом? Оно же невидимое?

Она. Ты можешь увидеть его присутствие. Этого достаточно. А если тебе так уж необходимо убедиться в том, что оно здесь, можешь его покормить. Это просто. Снимаешь с клетки чехол, кладешь ему что-нибудь поесть, только обязательно в чистую тарелку, снова надеваешь чехол и ждешь. Оно всегда все съедает, и очень быстро. Потом, когда оно поест, снимаешь чехол и видишь пустую тарелку. Это все равно что увидеть его самого.

Он (пораженный). И вижу пустую тарелку.

Она. Это все равно что увидеть его самого.

Он. Да, конечно…

Пауза.

Она. Ну что?

Он. Что что?

Она. Ты согласен?

Он. Чем его лучше кормить? Что оно любит?

Она. Абрикосовые косточки, петрушку… Шарики из горячего хлебного мякиша… Знаешь, вообще-то оно очень много ест… Его нужно кормить каждые четыре часа.

Он. Нет, исключено, днем меня нет дома.

Она. Не понимаю, что тут особенного? Всего-то заглядывать домой раз в четыре часа. Да, и еще соблюдать осторожность, потому что иногда оно приносит детенышей.

Он. Вот как! Одно, без пары? Яйца оно, что ли, несет?

Она. Точно неизвестно. Мне кажется, это из-за света. Всякий раз, когда с клетки снимают чехол, оно оплодотворяется светом.

Он. Значит, это самка.

Она. Возможно. Хотя, по-моему, этот вид вообще представлен только самками.

Он. Ну хорошо, а что мне делать с детенышами?

Она. Сначала можешь их погладить. Новорожденные позволяют себя гладить первые две-три минуты жизни…

Он. А чем их кормить?

Она. Понимаешь, с ними есть одна проблема.

Он. Их тоже нужно кормить каждые четыре часа?

Она. Нет, первым делом их нужно отделить от матери. Это совершенно необходимо, детеныши данного вида умирают, если сразу этого не сделать. Так что тебе придется постоянно держать под рукой маленькую клетку. Как только увидишь в большой клетке искру света, значит, малышам пора отделяться. Тогда ты открываешь клетку, три раза произносишь «цып цып цып», и малыш перебирается из одной клетки в другую.

Он. Надо же, какие умные.

Она. Да, и еще у них фантастическая память. Если ты им расскажешь какую-нибудь историю, все новорожденные малыши могут потом повторить ее тебе слово в слово. Потому что есть такие редкие моменты, когда с ними можно разговаривать.

Он. Когда?

Она. Во время затмений.

Затемнение.

Пятая ночь

Он бреется перед зеркальцем, стоящим на столе в гостиной. Она гладит ему рубашку. Создается впечатление, будто она помогает ему подготовиться к гала-концерту. Шкаф открыт, вполне возможно, что именно она выбирала ему костюм, носки, галстук, которые разложены на стульях.

Он. Скоро восемь.

Она. Откуда ты знаешь?

Он. Сосед сверху… Слышала? Он только что вернулся.

Она. Я ничего не слышу.

Пауза.

Он. Он всегда возвращается около восьми. Сейчас он снимает обувь… Несколько дней назад у меня вдруг, непонятно отчего, резко обострился слух. Я слышу все, что происходит в доме. Вот сейчас, например, он включает все четыре лампы в своей гостиной.

Она. Перестань.

Он. Нет, правда… Я слышу шаги, голоса, дыхание… Даже насекомых в стенах… Особенно в темноте… С некоторых пор все звуки этого дома проходят через мой мозг… (Он наклоняет зеркало так, чтобы в нем отражался потолок.) Даже когда они молчат, я слышу их молчание.

Она. Он живет один?

Он. Да. Он здесь уже три месяца. Чувствуешь, как он ходит по комнате?

Она. Нет.

Он. Кладет свою почту на кухонный стол.

Она (подходит и смотрит в зеркало). Открывает холодильник…

Он. Достает бутылку молока.

Она. Ты уверен на счет молока?

Он. Послушай, как он пьет. Так пьют только молоко.

Она. Ты прав.

Пауза.

Она. Он ставит бутылку в холодильник и закрывает дверцу.

Он. Браво!

Она. Возвращается в гостиную.

Он. А сейчас?

Она. Прослушивает автоответчик.

Он. Отлично.

Она. Включает телевизор. Жмет кнопки на пульте.

Он. Находит свой тупой канал.

Она. Что там показывают?

Он. Мультяшки.

Она. Как ты думаешь, сколько ему лет?

Он. Лет тридцать.

Она. Он возвращается на кухню.

Он. Достает замороженный бифштекс.

Она. Кладет его на сковородку. Ставит сковородку на плиту. Включает плиту. Открывает банку кукурузы.

Он. Ты уверена, что это кукуруза?

Она. Абсолютно.

Он. Ты хорошая ученица.

Она. Черт! А это еще что?

Он. Это внизу. Мальчишка с первого этажа помешался на компьютерных играх.

Она. Слева от нас кто-то слушает в наушниках симфоническую музыку.

Он. Это месье Морисерти.

Она. Кажется, он слушает Вивальди?

Он. Нет, Алессандро Марчелло.

Она. Подожди. Внизу кто-то открыл дверь.

Он. Наверно, мадемуазель Верне. Она всегда возвращается в восемь пятнадцать.

Она. Почему-то она поднимается по лестнице пешком.

Он. Она живет на втором этаже.

Она. У нее усталый вид.

Он. Да, она много работает.

Она. Она снимает перчатки. Ищет в сумке ключи.

Он. На поиски ключей у нее каждый раз уходит от сорока секунд до минуты тридцати.

Она. Как она не уверена в себе!

Он. Я всегда думал, что ей идеально подходит тот парень сверху. Представляешь, они до сих пор ни разу не встретились. Утром он выходит полвосьмого, она — без пятнадцати восемь. По воскресеньям она отправляется на рынок с утра пораньше, когда он валяется в постели. А когда он идет в бассейн, она возится на кухне. И даже когда они выходят что-нибудь купить или просто прогуляться, то все равно не сталкиваются, разминувшись на пару минут.

Она. Она снимает обувь. Раздевается. Вешает пальто.

Он. Сейчас пойдет прослушивать автоответчик.

Она. Да, уже слушает.

Он. Мать как всегда просит ее перезвонить. Сейчас она пойдет на кухню.

Она. Уже идет.

Он. Сейчас возьмет яблоко.

Она. Мне кажется, на этот раз она взяла грушу.

Он. А сейчас она, наконец-то, включит телевизор.

Она. По-моему, она смотрит тот же канал, что и тот тип наверху.

Он. Странные они оба. Жаль, что они смотрят свои глупости не вместе.

Она. Мы должны для них что-нибудь сделать.

Он. Что?

Он бреется, она держит ему зеркало.

Затемнение.

Шестая ночь

Он входит. Зажигает две лампы в гостиной. Кладет на стол почту. Идет на кухню и открывает холодильник. Возвращается с бутылкой пива. Пьет. Включает обратную перемотку, чтобы прослушать автоответчик.

Она (голос на автоответчике). Где ты был? Я не застала тебя дома. Может, ты хочешь от меня отделаться? Ты же обещал меня ждать. Или ты выходил забрать почту? Надеюсь, ты ее еще не открывал. Положи ее обратно в ящик, хорошо? Только осторожно, чтобы тебя никто не увидел. Мне очень жаль, но я не смогу вернуться сегодня вечером. Завтра обязательно увидимся. Утром я где-то забыла перчатки. Наверно, на подушке… Ты их видишь? Можешь их там оставить, мне будет приятно знать, что ты спишь, уткнувшись лицом в мои ладони. Ладно, будь умницей и постарайся лечь сегодня пораньше. А главное, не слушай второй раз это сообщение. Договорились? Ты мне обещаешь? Скажи, что обещаешь. Громче, чтобы я услышала твой голос…

Он. Да…

Она (голос на автоответчике). Громче! Мне не слышно. Пожалуйста, говори громче…

Он. Да, да, да…

Она (голос на автоответчике). Спасибо. Я тебе верю… Целую тебя крепко-крепко… До завтра… И не забудь положить почту обратно в ящик… Договорились? Я твоя, я с тобой, даже сейчас. Понимаешь ты это? Теперь до завтра.

Конец сообщения. Долгая пауза. Он нажимает кнопку «запись», а затем обратную перемотку, чтобы прослушать сообщение еще раз. Слушая сообщение, он идет на кухню, открывает банку моркови. Ест.

Она (голос на автоответчике). Где ты был? Я не застала тебя дома. Может, ты хочешь от меня отделаться? Ты же обещал меня ждать. Или ты выходил забрать почту? Надеюсь, ты ее еще не открывал. Положи ее обратно в ящик, хорошо? Только осторожно, чтобы тебя никто не увидел. Мне очень жаль, но я не смогу вернуться сегодня вечером. Завтра обязательно увидимся. Утром я где-то забыла перчатки. Наверно, на подушке… Ты их видишь? Можешь их там оставить, мне будет приятно знать, что ты спишь, уткнувшись лицом в мои ладони. Ладно, будь умницей и постарайся лечь сегодня пораньше. А главное, не слушай второй раз это сообщение. Договорились? Ты мне обещаешь? Скажи, что обещаешь. Громче, чтобы я услышала твой голос…

Он. Да…

Она (голос на автоответчике). Громче! Мне не слышно.

Он. Да, я тебе обещаю…

Она (голос на автоответчике). Спасибо. Я тебе верю… Целую тебя крепко-крепко… До завтра… И не забудь положить почту обратно в ящик… Договорились? Я твоя, я с тобой, даже сейчас. Понимаешь ты это? Теперь до завтра.

Конец сообщения. Он наливает себе выпить, пьет. Долгая пауза. Он нажимает «запись», а затем обратную перемотку, чтобы прослушать сообщение в третий раз.

Она (голос на автоответчике). Где ты был? Я не застала тебя дома. Может, ты хочешь от меня отделаться? Ты же обещал меня ждать. Надеюсь, никто не видел, как ты выходил. Жаль, но сегодня я прийти не смогу. Нет, это не потому, что ты не выполняешь своих обещаний. За это я тебя прощаю. Увидимся завтра. Договорились? А теперь будь умницей и постарайся лечь пораньше. Да, вот еще что. Забудь о своем беспокойстве. Ты все равно никогда не найдешь ни Кики, ни всего остального… Забудь, ладно? Спасибо… До завтра. И помни, я твоя, я с тобой, даже сейчас. Потому что эта ночь — наша шестая ночь. До завтра.

Конец сообщения.

Он. Нет! (Включает перемотку, затем прослушивание.) Нет! Нет! Нет! Ты украла у меня одну ночь. Я так не согласен!

Она (голос на автоответчике). Разумеется, это наша шестая ночь. С тобой я сейчас или нет? Это будет восхитительная ночь, вот увидишь. У тебя на подушке остались мои перчатки… И предыдущие пять ночей тоже остались с тобой… А теперь пора выключить свет, чтобы научиться слушать тишину… Вытянись на кровати… Закрой глаза… Слушай только тишину… И больше не прикасайся к автоответчику… Будем вместе слушать тишину, хорошо? Представь, что тишина говорит моим голосом… что я и есть тишина… та самая ласкающая тебя тишина… Успокойся, я здесь… Слушай…

Кассета автоответчика продолжает перематываться. Он слушает тишину, записанную на автоответчик.

Седьмая ночь

Она входит. Снимает обувь. Включает две лампы в гостиной. Снимает пальто, весит его на вешалку. Снимает шапку и распускает волосы. Идет на кухню за яблоком. Садится в кресло-качалку, ест яблоко. Гостиная заполнена маленькими клетками в чехлах.

Она. Хватит, выходи.

Молчание.

Она. Выходи, не паясничай.

Молчание.

Она. Ты что, правда на меня сердишься?

Молчание.

Она. Ты сегодня ел?

Молчание.

Она. Если хочешь, я что-нибудь приготовлю.

Молчание.

Она. Будешь спагетти?

Молчание.

Она (заглядывая в холодильник). Или омлет?

Молчание.

Она. Или тошинель?

Молчание.

Она. Скажи что-нибудь, не дуйся. Я не сделала тебе ничего плохого.

Он (невидимый, только его голос отражается ото всех стен). Сделала.

Она. Не сделала.

Он (невидимый). Сделала.

Она. Может, помиримся?

Он (невидимый). Нет.

Она. Я приготовлю ужин. Посуду вымою.

Он (невидимый). Не надо.

Она. Я принесла бутылку вина. Того самого, которое ты любишь.

Он (невидимый). А мне плевать. Я пью только молоко.

Она. Зачем тебе столько клеток?

Он (невидимый). Не твое дело.

Она. Ты не хочешь меня поцеловать?

Он (невидимый). А смысл?

Она. Иди сюда, поцелуй меня, я так хочу.

Он (невидимый). Подожди. Сначала мне нужно накормить малышей.

Она открывает бутылку и наполняет два бокала.

Она (пьет). Вино в самом деле чудесное. Я понимаю, почему ты забыл все, кроме его аромата.

Он (невидимый). Передай мне, пожалуйста, клетку.

Она. Какую?

Он (невидимый). Большую. Спасибо. Уй!

Она. Что с тобой?

Он (невидимый). Ничего.

Она. Они кусаются?

Он (невидимый). Что? (Вспышка света в клетке.) Прекратите, прекратите!

Она. Что ты там делаешь?

Он (невидимый). Они просто ненормальные, ненормальные, ненормальные! Не успеют сами появиться на свет, а туда же, сразу давай плодить потомство! И при этом они воображают меня своим отцом!

Она. Конечно ты их отец! Разве ты не понимаешь, что они размножаются благодаря тебе?

Он (невидимый). Я их даже не трогаю!

Она. Неужели!

Он (невидимый). Да нет же, нет! Это они, они сделались извращенцами. Они спят с моим запахом, с моей тенью, с моим дыханием, с ударами моего сердца. Когда я говорю, они совокупляются с моими словами… Когда я смотрюсь в зеркало, они спят с моим отражением… Я никогда не видел такой жажды жизни! Что мне делать? Куда я их всех дену через несколько дней? Передай мне, пожалуйста, другую клетку, вон, возле тебя.

Она. Какую? Маленькую?

Он (невидимый). Да. В шкафу еще есть, открой, пожалуйста, шкаф.

Она открывает шкаф, клетки выкатываются на пол. Во всех клетках вспышки, как фейерверк.

Она. Хватит. Выходи, пусть подождут.

Он (невидимый). Господи, откуда мне выходить? Я нигде. На самом деле, я сам не знаю, где я. Ты можешь сказать, откуда я говорю?

Она. Да.

Он (невидимый). Откуда?

Она. Отовсюду.

Он (невидимый). Значит, я повсюду.

Она. Ты так умрешь от голода.

Он (невидимый). Я не могу умереть от голода, потому что еда не может умереть от голода.

Она. Подожди, они что, съели тебя?

Он (невидимый, со вздохом). Кажется, да.

Она. Ты уверен?

Он (невидимый). Да. Я думаю, они меня слопали раньше, чем я успел что-нибудь сообразить.

Она. Тебе было больно?

Он (невидимый). Наоборот, мне даже понравилось. Жаль только, что приходится теперь плавать по всей комнате. Их это ужасно возбуждает, потому что они продолжают размножаться с невероятной скоростью. (Безнадежно.) Брысь! Брысь! Брысь!

Она. Что им еще нужно?

Он (невидимый). Они только что занимались любовью с представлением, возникшим в моей голове…

Она. Отключи ты свою голову! Иначе они заполонят весь квартал!

Он (невидимый). Не могла бы ты тоже подойти ко мне с той стороны? Я хочу, чтобы они занялись любовью с минутами нашей любви.

Серия вспышек. Сплетение теней.

Восьмая ночь

Он. Выходи за меня замуж.

Она. Я согласна.

Он. Надеюсь, ты не замужем.

Она. Нет.

Он. Отлично.

Пауза.

Он. Ну так что?

Она. Что что?

Он. Ты выйдешь за меня?

Она. Надеюсь, ты не женат?

Он. Нет.

Она. Отлично.

Пауза.

Он. Ну так что?

Она. Что что?

Он. Мы поженимся?

Она. Да.

Он. Я хочу это сделать немедленно.

Она. Я согласна.

Пауза.

Он. Прямо сейчас.

Она. Сейчас?

Он. Сейчас.

Она. Сегодня?

Он. Не сегодня, сейчас.

Она. Сейчас?

Он. Да.

Она. Я согласна.

Пауза.

Он. Ну так что?

Она. Что что?

Он. Мы это сделаем?

Она. Да.

Он. Отлично.

Пауза.

Он. Нам нужен свидетель.

Она. Не думаю.

Он. Ты права. Нам не нужны свидетели.

Она. Нет.

Он. Прекрасно.

Пауза.

Он. Нам никто не нужен.

Она. Нет.

Он. Прекрасно.

Она. Но какая-никакая церемония нам все-таки нужна.

Он. Если хочешь, можем подняться на крышу.

Она. Я согласна.

Он открывает люк на потолке, они поднимаются на крышу.

Он. Ты готова?

Она. Да.

Он. Тогда объявляю нас мужем и женой.

Она. Да.

Звонит телефон. Один раз, второй, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой, восьмой. Звонки прекращаются.

Девятая ночь

Она. Что тебе снится?

Он. Мне снится, будто ты говоришь со мной.

Она. Ты меня слышишь?

Он. Мне снится, будто я тебя слышу.

Она. Ты боишься?

Он. Да.

Она. Чего ты боишься?

Он. Что кто-нибудь нас разбудит.

Она. Я тоже присутствую в твоем сне?

Он. Да.

Она. Ты можешь ко мне прикоснуться?

Он. Мне незачем к тебе прикасаться, я знаю, мы видим один и тот же сон.

Она. Ты можешь его описать?

Он. Пока довольно смутно. Но мне кажется, что мы постепенно отделяемся от нас самих.

Она. От наших тел?

Он. Да, мы от них тихо отходим.

Она. Ты видишь их, наши тела?

Он. Да. Они сплелись во сне. Им хорошо.

Она. Тогда слушай меня внимательно. Наши тела еще нужны нам?

Он. Кажется, нет.

Она. А мы им? Жалеют они о расставании с нами?

Он. Кажется, нет.

Она. Ты чувствуешь, как мы удаляемся от нашего настоящего?

Он. Да.

Она. От нашей памяти?

Он. Да.

Она. От наших пяти чувств? Они остаются позади, как пятиугольник, нарисованный на асфальте.

Он. Да.

Она. Это причиняет тебе боль?

Он. Нет, это наполняет меня легкостью.

Она. Наши сплетенные тела уже далеко. Все дальше и дальше. Ты их еще видишь?

Он. Похоже на две маленькие раковины.

Она. Мы превратились в два голоса, мы всего лишь два летящих голоса.

Он. Мы нечто большее.

Она. Что же?

Он. Скорее, два взмаха летящих крыльев.

Она. Два взмаха белых летящих крыльев.

Он. Да, два взмаха белых летящих крыльев.

Она. Мы парим высоко над нами самими, правда?

Он. Это нечто большее.

Она. Что же?

Он. Не знаю. Мы поднялись надо всем, что нам больше не нужно.

Она. И реем над миром?

Она. Надо всем.

Она. Может быть, мы стали неразделимы. В конце концов, мы стали неразделимы…

Он. Как крылья одной птицы.

Она. Странно, что мы еще можем общаться друг с другом. Мы уже должны были бы иметь один общий голос.

Он. Я думаю, так оно и будет.

Она. Ты слышишь моими ушами как своими собственными?

Он. Да.

Она. Ты видишь моими глазами?

Он. Да.

Она. Ты больше не можешь ко мне прикоснуться, потому что нельзя прикоснуться к своему собственному прикосновению.

Он. Именно так.

Она. Грустно тебе лишиться формы и очертаний?

Он. Нет, я приближаюсь к совершенству.

Она. Ты еще видишь что-то вокруг себя?

Он. Да, я как веко, заключающее все видимое глазу.

Она. А в центре всего, что ты видишь в центре всего?

Он. Нас.

Она. А что ты слышишь?

Он. Музыку. Музыку падения в самом падении.

Она. Это плохо. Ты все еще меня боишься.

Он. Возможно.

Она. Ты больше не должен мне отвечать.

Он. Все равно я знаю все ответы…

Она. Ты по-прежнему боишься тишины?

Он. Нет, потому что тишины больше нет.

Она. Мы будем так разговаривать целую вечность?

Он. Да. Потому что я боюсь, что если мы прекратим разговаривать, то потеряем равновесие и упадем.

Она. Ты еще помнишь то место, которое мы покинули?

Он. Нет.

Она. Ты помнишь мой последний вопрос?

Он. Нет.

Она. Ты помнишь вопрос, который я задам тебе через мгновение?

Он. Нет.

Она. Ты все еще слышишь звук падения?

Он. Нет.

Она. Сколько времени прошло между моим последним вопросом и твоим ответом?

Он. Я ответил раньше, чем ты задала вопрос.

Она. Видишь, как это просто?

Он. Никогда бы не подумал, что это так просто.

Она. Ладно, теперь решай. Перебираться нам на другую сторону или нет?

Он. Да.

Она. Ты уверен?

Он. Да.

Она. В последний раз спрашиваю, ты уверен?

Он. Да.

Она. Каких животных ты любил в детстве больше всего?

Он. Медведей панда.

Она. Назови город, в котором ты хотел бы жить.

Он. Франкфурт. Там потрясающий зоопарк.

Она. Ладно, тогда в следующей жизни ты станешь медведем панда.

Он. А ты?

Она. А я загляну к тебе во Франкфурт.

Затемнение.

Утро

Полутемная пустая комната. Снаружи доносятся голоса.

Первый голос. Это здесь.

Голос Комиссара. Вы уверены, что…

Первый голос. Вы не чувствуете запаха? По-моему, это как-то ненормально, запах этот.

Удары в дверь.

Голос Комиссара. Месье Пайоль…

Первый голос. Бесполезно. Он уже дней десять не отвечает.

Голос Комиссара. Вы уверены, что он там?

Первый голос. Боюсь предположить самое худшее… (К кому-то, кто приоткрывает дверь.) Мадам Фалабрег! Пожалуйста, подойдите к нам на минутку.

Голос Мадам Фалабрег. Здравствуйте, здравствуйте…

Первый голос. Это месье Комиссар.

Голос Комиссара. Комиссар Мулен. Вы хозяйка?

Голос Мадам Фалабрег. Да.

Голос Комиссара. У вас в самом деле нет ни одного запасного ключа?

Голос Мадам Фалабрег. Был… Но… Месье Пайоль все время терял ключи, и я каждый раз давала ему запасные, а в результате…

Четвертый голос. Здрасьте…

Другие. Здравствуйте…

Четвертый голос. Ну что? Начнем?

Второй голос. Подождите, нам нужен еще один свидетель.

Первый голос. Мадемуазель Верне! Мадемуазель Верне, может, подниметесь к нам на минутку?

Голос девушки. Здравствуйте…

Первый голос (поднимается этажом выше и стучит в дверь). Месье Обер… Могли бы вы на минутку спуститься?

Голос молодого человека. Здравствуйте…

Первый голос. Месье Обер живет на третьем этаже, как раз над этой квартирой. Он уже десять дней не слышал ни малейшего шума в квартире снизу, вообще ни звука. Если не считать автоответчика, который записывает сообщения.

Голос Комиссара. Вы знакомы с вашим соседом снизу?

Голос молодого человека. Не совсем. Я здесь живу всего три месяца. К несчастью, мы ни разу не сталкивались.

Голос девушки. Иногда я слышала, как он играл на саксофоне…

Голос молодого человека. Я тоже.

Голос девушки. Но уже две недели я его больше не слышу.

Голос молодого человека. Я тоже.

Четвертый голос. Ну что? Начнем?

Голос Комиссара. Да… Мадемуазель… Мадам… Месье… Мы приступаем к освидетельствованию замка…

Голос Мадам Фалабрег. Ради Бога, только осторожно…

Замок взламывают снаружи. Слышен скрежет инструментов и новые комментарии.

— А в самом деле…

— По моему, этот запах…

— Я всегда говорила, что…

— Простите?

— Месье Морисерти… Месье Морисерти…

— Может, имело смысл позвонить…

— Это господин комиссар…

— Ладно…

— Мама, иди сюда, скорее…

Замок взломан. Слесарь толкает дверь.

— Хм, дверь заклинило…

Сильнее нажимают на дверь, она приоткрывается. При этом дверь толкает стул. Стоявшая на нем корзина падает на пол и по комнате рассыпается множество яблок. В комнату никто не входит. Комната остается пустой, освещенной только лучами света, проникшими в момент открытия двери.

Может быть, одновременно с этим происходят еще две вещи: сильный запах яблок проникает в зрительный зал, и где-то, неизвестно где, начинает играть саксофон.

FIN

Content

Матей Вишнек
История медведей панда, рассказанная одним саксофонистом, у которого имеется подружка во Франкфурте

Утро

Первая ночь

Вторая ночь

Третья ночь

Четвертая ночь

Пятая ночь

Шестая ночь

Седьмая ночь

Восьмая ночь

Девятая ночь

Утро