Хлобустов Олег Максимович

Госбезопасность России от Александра I до Путина

Госбезопасность России от Александра I до Путина

Издание 2-е, переработанное и дополненное

Хлобустов О.М.: Госбезопасность России от Александра I до Путина.

Научно-популярное издание.

Издание 2-е, переработанное и дополненное. – М., издательский дом Ин-Фолио, 2008.

"Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, когда она умеет защищаться!" - эта, ставшая хрестоматийной, ленинская фраза хорошо известна многим поколениям советских людей.

Однако функция защиты государства, обеспечения его безопасности, имеет более давнюю историю. Об этом эта книга. Помимо этого, она даст читателю ответы на такие вопросы как:

Чем занималось Ш Отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии?

Чем знаменита Гороховая, 2 в Петербурге?

Как в России возникла контрразведка?

Каковы масштабы репрессий в СССР?

Что такое было КГБ?

Сколько сотрудников работало в 5-м управлении КГБ и чем оно занималось?

Сколько "инакомыслящих" было привлечено к уголовной ответственности в СССР?

Что такое "профилактика"?

Что мы знаем и что думаем о КГБ?

Насколько актуальны сегодня слова легендарного спартанского правителя Ликурга: «Государство существует, охраняемое личным участием каждого!»?

Основанная на архивных документах, эта книга рассказы вает об образовании и деятельности Комитета государственной безопасности СССР, а также его исторических предшественников и правопреемников.

С Хлобустов О.М., 2007

Предисловие

Тем, кто достоин

Когда-то, наверное, будет написана

исчерпывающая история нашей эпохи.

Ю.В. Андропов[1]

В Петербурге, недалеко от Дворцовой площади, напротив всемирно известного Адмиралтейства, около парадного входа старинного четырехэтажного особняка висит скромная вывеска:

«Министерство культуры Российской Федерации

Управление по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области

Музей социально-политической истории России

Филиал «Гороховая, 2» - Музей истории

политической полиции России XIX – XX веков».

Здесь, в здании, тысячью незримых нитей связанном с губернским жандармским отделением, Отделением по охране общественной безопасности и спокойствия при Петербургском градоначальнике, ВЧК и Петроградской ЧК, расположился единственный в мире музей истории органов государственной безопасности от императорской России до современной Российской Федерации.

И присутствие здесь такого культурно-просветительского учреждения кажется нам не случайным.

Ведь каждое вступающее во «взрослую жизнь» поколение по-своему узнает и постигает историю своей страны, а значит, и свою собственную историю. Но, поскольку ежегодно в самостоятельную жизнь вступают миллионы наших юных сограждан, то даже многие знаковые, важные события недавнего прошлого страны, события двадцати-пятнадцати летней давности, остаются для них практически неизвестными, неосмысленными, по сути дела terra incognita, то есть целым неизведанным историческим континентом.

А общественный интерес к некоторым таким событиям, особенно, имеющим важное социально-политическое значение как для прошлого, так и настоящего и будущего страны, как объективно присутствует, не затухает в общественном сознании, так и нуждается в правдивых ответах. И, прежде всего, основанных на документах прошедших эпох:

Большое видится на расстоянии...

20 декабря 2007 года исполнилось 90 лет со дня образования Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, явившейся лишь одной из преходящих исторических форм существования органов государственной безопасности страны.

Несколько ранее, 13 марта 2004 г. исполнилась другая знаменательная дата в политической истории Советского Союза - 50 лет со дня образования Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР…

Абревиатура КГБ также хорошо известна во всем мире, как "СМЕРШ" и НКВД, обе из которых также исторически и генетически связаны с этим учреждением, вызывавшим панический страх и ужас – у одних, чувство гордости - у других, и даже зависть - у третьих.

Не доживший 13 лет до своего полувекового юбилея, КГБ по праву считался одной из сильнейших спецслужб мира. И ставшие достоянием гласности в последние годы факты лишь подтверждают это заслуженное международное признание.

В этой связи мы решили рассказать о деятельности Комитета государственной безопасности Советского Союза (КГБ СССР).

Эта книга - итог более чем двадцатилетнего изучения автором истории отечественных органов безопасности и спецслужб.

История отечественных органов государственной безопасности неотделима от истории государства российского, а, поскольку они всегда являлись и одним из средств осуществления внутренней и внешней политики государства, их история неотделима и от политической истории нашей Родины.

В этой связи в процессе работы с историческими материалами закономерно встала проблема о соотношении и взаимовлияния государственной власти и органов безопасности. Свое видение и понимание ее

я постарался представить в этой книге.

Термины "госбезопасность", "органы", "КГБ" являлись и являются не только хорошо известными многим поколениям советских людей понятиями повседневной жизни, но и важными лексическими единицами современного исторического и политологического лексикона и анализа.

Несмотря на то, что термин государственная безопасность получил широкое применение после образования НКВД СССР, а также его появления в тексте Конституции СССР 1936 г., понятие это родилось значительно раньше.

Встречается он уже в начале XIX века в "Русской правде" декабриста П.И.Пестеля. В этом проекте автором предлагалось поручить особому государственному органу ("высшему благочинию") следить за справедливостью правосудия, не "образуются ли тайные и вредные общества, готовятся ли бунты, делаются ли вооружения частными людьми и противузаконным образом во вред обществу... происходят ли запрещенные собрания и всякого рода разврат..., собирать заблаговременно сведения о всех интригах и связях иностранных посланников и блюсти за поступками всех иностранцев, навлекших на себя подозрение, и соображать меры противу всего, что может угрожать государственной безопасности"[2].

Однако за термином «государственная безопасность» скрывалось и подчас скрывается неоднозначное и далеко не всеми адекватно понимаемое содержание. Как преодолеть это противоречие? Лучший способ для этого -- спокойное, обстоятельное и беспристрастное рассмотрение всего комплекса вопросов, связанных с обеспечением государственной и национальной безопасности.

Однако подобное исследование, несмотря на предпринимавшиеся многочисленные попытки, еще только ждет своего автора.

Истории отечественных органов государственной безопасности посвящено немалое число работ[3]. Однако лишь малая толика из них касается непосредственно становления и деятельности КГБ СССР, в то время, как в настоящее время и за рубежом, и в нашей стране немалый интерес вызывает именно этот исторический период, во многом связанный и определяемый политикой «холодной войной», так и начинавшимся процессом разрядки международной напряженности.

Прекрасно осознавая всю сложность и практическую неподъемность задачи освещения истории СССР с 1954 по 1991 год, ставит перед собой более локальную, но от этого не менее важную задачу.

А именно: опираясь на реальные документы и факты, рассказать историю становления и деятельности Комитета государственной безопасности СССР, предоставляя возможность читателям делать самостоятельные выводы на этой основе.

Думается, что для многих современных читателей эти малоизвестные или забытые страницы недавнего прошлого страны станут подлинным откровением.

Ранее рассмотрение истории отечественных органов безопасности и специальных служб традиционно начиналось с 20 декабря 1917 г., со дня образования Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК), что, конечно же, является необоснованным и методологически несостоятельным.

В этой связи, поскольку изложение истории КГБ было бы нелогично без рассказа о его предшественниках, мы предваряем его кратким очерком истории отечественных органов безопасности, начиная с XIX века.

Документальный рассказ об органах КГБ СССР я посчитал возможным завершить как краткой мемуарной зарисовкой, имеющей самое непосредственное отношение к рассматриваемым вопросам, так и очерком о разведывательной работе "Штази" - Министерства государственной безопасности (МГБ) Германской Демократической Республики, на протяжении многих лет являвшегося надежным и высоко результативным зарубежным партнером КГБ СССР. Судьба этих двух наиболее результативных спецслужб мира - увы!, уже навечно оставшихся только в истории ХХ века, - во многом схожа и поучительна. Но это тема уже другого исследования.

Поскольку терроризм признан ныне одним из главных вызовов и угрозой наступившего века, автор посчитал возможным также подробнее остановиться на проблеме противодействия и борьбы с ним как в ее историческом, так и современном аспектах.

В приложениях представлен ряд документов, характеризующих деятельность и задачи органов безопасности России в различные периоды их исторического существования.

Работая над рукописью книги, автор стремился еще раз отдать дань памяти и заслуженного уважения тем поколения сотрудников российских органов безопасности, что самоотверженно трудились во благо и во имя будущего нашей Родины.

Полученные автором многочисленные отзывы после выхода в свет в 2005 году первого издания этой книги, ставшие известными с тех пор новые факты и документы, события последних лет, некоторые архивные находки, позволили мне дополнить это повествование новыми главами, уточнить содержание и интерпретации некоторых событий, рассказать о некоторых забытых героях и участниках «тайной войны» XIX – XX веков.

Я надеюсь, молодые читатели с удовлетворением познакомятся с этой книгой. Поскольку, согласно мнению легендарного спартанского правителя Ликурга, «государство существует, охраняемое личным участием каждого».

Автор выражает искреннюю благодарность товарищам, помогавшим ему в многолетней работе над этой темой, а особенно кандидату исторических наук А.А.Здановичу, д.в.н. А.И.Цветкову, В.С.Аркову, В.М.Мерзлякову, ученому секретарю Общества изучения истории отечественных спецслужб И.И.Васильеву, другу и единомышленнику С.Г.Федорову.

Фотоматериалы для книги любезно предоставлены В.М.Мерзляковым, В.Г.Вороновым, П.И.Нищевым, В.В.Шараповым, а также Музеем истории политической полиции России XIX – XX веков «Гороховая, 2».

Особая признательность -- коллективу издательства, без участия и труда

которого читатель не встретился бы с этой книгой.

С уважением - О.М.Хлобустов, полковник запаса.

Отзывы и пожелания автору читатели могут направить по электронной почте hipostasy@rambler.ru.

Часть I. Политический сыск и контрразведка в России в XIX - начале XX веков

На службе Его Величества

Несмотря на то, что разведка, контрразведка и политический сыск родились в незапамятные времена и, по крайней мере в России, ведут свою родословную со времен царя Ивана IV Грозного, как особая государственная функция и соответствующие ей специальные государственные институты, в наиболее развитом виде, они сформировались лишь к концу XIX - началу XX веков.

В лекции «О государстве», прочитанной в Свердловском университете 11 июля 1919г. председатель Совета народных комиссаров РСФСР В.И.Ульянов(Ленин) пояснял "...всегда, когда было государство, существовала в каждом обществе группа лиц, которые управляли, которые командовали, господствовали и для удержания власти имели в своих руках аппарат физического принуждения, аппарат насилия, того вооружения, которое соответствовало техническому уровню каждой эпохи"[1].

Мы привели здесь эту цитату для того, что бы показать, каким было видение проблемы обеспечения безопасности государства и общества у лидера большевиков, которое, по сути, было положено и в основу создания советской системы органов государственной безопасности.

В XVII - XVIII веках функции политического сыска в России и отчасти борьбы с «иностранным шпионством» последовательно выполняли Преображенский приказ, Тайная канцелярия и Тайная экспедиция, которые уже тогда становятся важной составной частью аппарата государственного управления в империи.

Убийство в результате очередного дворцового переворота императора Павла I и восшествие на престол его старшего сына Александра Павловича принесли с собой реформу всего государственного аппарата управления делами империи, сопровождавшуюся ликвидацией Коллегий и учреждением новой системы государственного управления.

На образованное 8 сентября 1802 г. Министерство внутренних дел в числе прочих функций было возложено и "попечение о повсеместном благосостоянии народа, о спокойствии, тишине и благоустройстве всей империи". На вторую экспедицию министерства были возложены "дела благочиния".

В связи с войной с Наполеоном 1805-1807 годов, ставшей важнейшим внешним фактором обеспечения безопасности государства, 13 января 1807 г. был учрежден Комитет охранения общей безопасности, формально просуществовавший до января 1829 г., но пик деятельности которого пришелся на 1807-1810 годы.

Задачей его было "предупреждать пагубные замыслы внешних врагов государства", а также организовать политический сыск и "предписывать порядок следствий и наблюдать за производством оных".

Фактически же на Комитет возлагалась и контрразведка - он ведал делами о "переписывающихся с неприятелем, подозреваемых в зловредных разглашениях, в государственной измене", а также о возбуждении народа "слухами и наветами", о составлении "возмутительных воззваний и вредных сочинений", об "обществах и запрещенных сходбищах"[2].

С образованием в 1810 г. министерства полиции последнему было поручено вести все дела "внутренней безопасности". На учрежденную царским указом от 25 июня 1811 г. Особенную канцелярию, в числе прочих "дел благочиния" были возложены дела об иностранцах, шпионаже, деятельности масонских лож, религиозных сект, распространении всевозможных слухов и толков.

Во главе Особенной канцелярии был поставлен М.Я. фон Фок, оказавшийся непревзойденным мастером агентурной работы[3]. С упразднением министерства полиции в 1819 г. Особенная канцелярия во главе с фон Фоком вновь вошла в состав МВД.

В губерниях организация работы по "делам благочиния" и политическому сыску возлагалась на губернаторов.

Несмотря на сообщения о появлении многочисленных "тайных" обществ, активную деятельность масонских лож - последняя, правда, была запрещена царем в 1822 г., сообщения доносчиков и агентов о брожении в офицерском корпусе и появлении оппозиционных организаций с конституционно-республиканской программой, вооруженное выступление на Сенатской площади в Петербурге 14 декабря 1825 г. стало полной неожиданностью для властей[4].

В январе 1826 г. генерал Александр Христофорович Бенкендорф[5] представил новому императору Николаю первую "верноподданическую записку" о проекте тайной полиции, "какую бы боялись и уважали".

Примечателен тот факт, что в период работы в следственной комиссии по делу декабристов, Бенкендорф знакомится с идеями П.И.Пестеля об организации "высшего благочиния", изложенными «государевым преступником» в подготовленном проекте «Русской правды», многие из которых и были реализованы впоследствии в деятельности возглавлявшегося им ведомства.

III Отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии (С.Е.И.В.К.) под началом генерал-адъютанта Бенкендорфа было учреждено указом императора от 3 июля 1826 г..

Ныне истории III Отделения С.Е.И.В.К. в отечественной историографии посвящено немалое число работ. Накануне 180-летнего юбилея со дня образования этого органа госуправления их список пополнился новыми интересными исследованиями А.Г. Чукарева и И.Симбирцева[6].

Однако одним из первых в историографии этого государственного учреждения является очерк, помещенный в юбилейном издании 1902 года «Министерство внутренних дел России. 1802 – 1902 годы», подготовленном под руководством министра Д.С.Сипягина и изданном по его «дозволению». Основным автором текста этого труда являлся чиновник МВД С.А. Андрианов.

В этой связи представляется небезынтересным познакомить читателей с фрагментами этого ПЕРВОГО официального очерка истории головного органа политического сыска империи.

«Высочайшим указом 3 июля 1826 г. Особая канцелярия Министерства Внутренних дел преобразована в Третье Отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии.

Круг ведения нового учреждения определен так:

1) Все распоряжения и известия по всем вообще случаям высшей полиции;

2) Сведения о числе существующих в государстве разных сект и расколов;

3) Известия об открытиях по фальшивым ассигнациям, монетам, штемпелям, документам и проч., коих розыскание и дальнейшее производство остаются в зависимости министров финансов и внутренних дел;

4) Сведения подробные о всех людях, под надзором полиции состоящих, равно и все по сему предмету распоряжения;

5) Высылка и размещение людей подозрительных и вредных;

6) Заведывание наблюдательное и хозяйственное всех мест заключения, в коих заключаются государственные преступники;

7) Все постановления и распоряжения об иностранцах, в России проживающих, в пределы государства прибывающих и из оного выезжающих;

8) Ведомости о всех без исключения происшествиях;

9) Статистические сведения, до полиции относящиеся».

В 1828 г. к этим обязанностям присоединена была еще и театральная цензура.

«Таким образом, - писал официальный полицейский историограф С.А.Андрианов, - высшая полиция и жандармская часть соединялись под начальством одного лица и вступали в тесную связь, которая значительно видоизменила круг обязанностей жандармских чинов».

Граф Бенкендорф в своих записках так объясняет возникновение вверенного ему учреждения: «Император Николай стремился к искоренению злоупотреблений, вкравшихся во многие части управления и убедился из внезапно открытого заговора (имеется в виду дело декабристов, - О.Х.), обагрившего кровью первые минуты нового царствования, в необходимости повсеместного, более бдительного надзора, который окончательно стекался бы в одно средоточие. Государь избрал меня для образования высшей полиции, которая бы покровительствовала угнетенным и наблюдала бы за злоумышлениями и людьми, к ним склонным». Таким образом, писал полицейский историограф, император создавал орган, при помощи которого он мог непосредственно следить не только за появлением антигосударственных элементов в обществе, но и за действиями всей сложной административной машины. Поэтому Высочайшее повеление об учреждении Третьего Отделения гласит между прочим: «Предписать всем Начальникам губерний и сообщить всем другим лицам, до которых сие касаться может, дабы они о всех предметах, входящих в состав III Отделения Собственной Моей Канцелярии, доносили прямо на мое имя, с надписью: по Ш-му Отделению сей Моей Канцелярии».

14 июля 1826 г. Бенкендорф представил на утверждение Николаю структуру и штат нового отделения императорской канцелярии, а уже 27 июля новое государственное учреждение приступило к работе.

Первоначальная организация Ш Отделения С.Е.И.В.К. была следующая.

Первая экспедиция «ведает предметы высшей полиции и сосредотачивает сведения о лицах, состоящих под полицейским надзором.

Вторая экспедиция «ведала» делами секты и церковных расколов, а также делами по фальшивым монетам и документам и хозяйственную часть всех мест заключения государственных преступников.

Выполнение контрразведывательных функций по наблюдению за иностранцами и их выдворению за пределы империи возлагалось на третью экспедицию.

Четвертая экспедиция занималась составлением отчетов и «перепиской о всех вообще происшествиях в империи».

Личный состав Ш Отделения в 1826 г. был определен в 16 человек; в 1829 г. он был увеличен до 20 человек, а в 1841 – до 28. Затем, в 1842 г. была образована Пятая экспедиция (для театральной цензуры) в составе трех лиц; в 1849 г. определены еще 3 чиновника для содержания архива, и наконец, в 1850 г. разрешено усилить Ш Отделение еще 6 чиновниками.

В апреле 1856г. штат Отделения включал 41 чиновника и еще 8 прикомандированных лиц. А к моменту его ликвидации в августе 1880г. штат III Отделения составляли 72 сотрудника.

Правда, к этому необходимо прибавить также около пяти с половиной тысяч служащих Отдельного корпуса жандармов. Корпус жандармов был учрежден 28 апреля 1827 г., с 1835 г. – он стал именоваться Отдельным корпусом жандармов (ОКЖ), и к концу уже следующего года насчитывал 4 278 служащих. А всего на 1 января 1880 г. в штате ОКЖ состоял 521 офицер и 6 287 "нижних чинов".

В отличие от своих предшественников, III Отделение было не только головным органом политического сыска, но и координировало деятельность полицейских и жандармских властей на всей территории империи.

Помимо прочего Отделение готовило ежегодные нравственно-политические отчеты "о состоянии народного духа", представляющие и ныне интереснейший источник по социально-политической истории страны.

Процитируем первый из ежегодных отчетов о деятельности Ш Отделения. Не являясь, собственно отчетом «о деятельности», он был составлен на французском языке управляющим канцелярией Ш Отделения Максимом Яковлевичем фон Фоком, что свидетельствует как о степени доверия Бенкендорфа этому сотруднику, так и о его роли в истории страны.

Стремясь представить императору полное представление о назначении и «методологии» деятельности политической полиции, фон Фок осмелился начать «всеподданнейший краткий обзор общественного мнения за 1827 год» следующими словами:

«Общественное мнение для власти то же, что топографическая карта для начальствующего армией во время войны. Но составить верный обзор общественного мнения также трудно, как и сделать точную топографическую карту. Чтобы ознакомиться с мнением большинства во всех классах общества, т.е. с мнением лиц, пользующихся в своем кругу наибольшим влиянием, органы высшего надзора использовали все находящееся в их распоряжении средства, также содействие достойных доверия и уважения лиц. Все данные проверялись по нескольку раз для того, чтобы мнение какой-либо партии не было принято за мнение целого класса. Представляем здесь краткий обзор результатов этого исследования….».

На наш взгляд, здесь следует подчеркнуть два важных обстоятельства.

Во-первых, это понимание политической элитой того времени объективного факта, что структура общества складывается из различных групп населения, уже тогда именовавшихся классами.

Во-вторых, это наличие внутри подобных «классов» течений и групп различной ориентации и взглядов, именовавшихся партиями, хотя понятно, что подобные группирования и не являлись политическими партиями в прямом и современном смысле этого слова.

Далее в этом документе Ш Отделение информировало монарха о настроениях двора, «высшего общества», представленного классами «довольных» и «недовольных» политикой нового императора, «среднего класса», к которому были отнесены помещики, купцы первых гильдий, «образованные люди» и литераторы, чиновничества, армии, крепостных и духовенства. Помимо этого давался обзор «умонастроений» населения национальных провинций империи: Эстляндии, Ливонии, Курляндии, Финляндии и Польши.

Приведем также полностью заключение этого документа, автор которого дерзнул представить на «высочайший суд» не только оценку состояния социальной ситуации в стране, но и видение необходимых мер для укрепления авторитета самодержавной власти в различных классах общества:

«Отличительной чертой нашего века является его активность. Пружины

правительственного механизма в большинстве случаев действовали плохо, ход дел пришел в расстройство; первые места были заняты людьми неспособными или нерадивыми; хищения и взяточничество не прекращались.

Вот что породило то неудовольствие, то болезненное настроение умов,

которое так пагубно проявилось за эти последние два года. Деятельность Государя императора влила новую жизнь в умы и сердца. Большинство суждений ему благоприятно, но вся Россия ждет с нетерпением перемен как в системе, так и в людях. Требуется вновь завести машину. Ключами для этого являются: правосудие и промышленность. Вот чего не хватало России. Чтобы у каждой пружины иметь верных двигателей, надо урегулировать воспитание и образование юношества. Самые благонамеренные люди изнывают в ожидании и не перестают повторять: «Если этот Государь не преобразует Россию, никто не остановит ее падение. Российскому императору нужны только ум, твердость и воля (последние три слова подчеркнуты в подлиннике документа М.Я. фон Фоком, - О.Х.), а наш Государь обладает этими качествами во всей их полноте»[7].

Следует отметить, что с момента своего образования III Отделение С.Е.И.В.К., как и его исторические предшественники и преемники, взяло на вооружение в качестве главных методов борьбы с "крамолой" внутренее (агентурное) осведомление, наружное наблюдение за "злоумышленниками" и "неблагонадежными" и перлюстрацию частной и деловой корреспонденции ("черные кабинеты"), в том числе и иностранных граждан. Методы эти отнюдь не являлись собственным российским изобретением и применялись и применяются доныне разведывательными и контрразведывательными службами и правоохранительными органами всего мира.

Впрочем, как и во все времена, среди агентов политической полиции было немало авантюристов и проходимцев, причем не составляет исключения в этом плане и период истории советских органов безопасности. Многие из них стремились использовать сотрудничество с "органами" для достижения собственных, сугубо личных и корыстных целей, не гнушаясь при этом оговорами, провокацией и фальсификацией "доказательств".

Нередко провокация - как это было во времена III Отделения, а затем Г.П.Судейкина, П.И.Рачковского, С.В.Зубатова - возводилась в организационный принцип оператвино-розыскной работы.

Вернемся, однако к цитированию очерка истории политической полиции России С.А.Андрианова: «Имея основною целью своей деятельности охранение устоев русской государственной жизни, Ш Отделение С.Е.И.В. Канцелярии сосредоточивало преимущественное внимание свое на разных вопросах, выбирая те стороны жизни, которые по обстоятельствам данного времени получали преобладающее значение.

Политическая часть в первые годы царствования императора Николая Павловича не требовала особых усилий, потому что почти все революционные элементы, образовавшиеся в предшествующую эпоху, были захвачены процессом декабристов. Поэтому деятельность Ш Отделения по политическому надзору ограничивалась почти исключительно распоряжениями касательно осужденных декабристов.

Вполне спокойное настроение массы общества не подлежало сомнению, но некоторые отдельные личности и особенно кружки молодежи привлекали внимание Ш Отделения, которое стояло на той точке зрения, что со злом надо бороться в его зародыше, так как отвлеченные разговоры в тесном кружке легко могут получить распространение и перейти в недопустимые поступки, а тогда неизбежной каре придется подвергать уже значительно большее количество лиц…

Спокойное течение общественной жизни в коренных русских губерниях, продолжал полицейский историограф, дало возможность Ш Отделению внимательно отнестись и ко второй задаче его деятельности, т.е. к наблюдению за недостатками общественного строя и администрации. С первых же месяцев своего существования Ш Отделение занялось изучением состояния России и раскрытием тех сторон ее жизни, которые, не соответствуя современным требованиям действительности, уже вызвали отрицательное отношение лучших и наиболее сознательных умов, а в будущем, хотя бы и далеком, могли повести к массовому недовольству и, следовательно, нарушить общественное спокойствие.

Так, после тщательного изучения крестьянского вопроса, Ш Отделение пришло к зрелому выводу о необходимости и даже неизбежности отмены крепостного состояния в непродолжительном времени….

Подчеркнем и следующий абзац цитируемого документа: «Особое значение придавало Ш Отделение и рабочему вопросу, о котором у нас в то время мало кто думал, так как самое количество профессиональных рабочих было в России ничтожно и достигало некоторой значимости только в столицах. Заботясь об улучшении быта столичных рабочих, Ш Отделение настояло на устройстве в С.-Петербурге постоянной больницы для чернорабочих, а вскоре по ее образцу была открыта такая же больница и в Москве.

Усиление деятельности по политической части, продолжаем мы цитирование первой официальной истории политической полиции империи, - возобновилось в Ш Отделении с 1848 г., когда Февральская революция во Франции и ряд политических движений, взволновавших почти всю Европу, нашли отражение и у нас в Западном крае. Поляки с живейшим интересом следили за европейскими революционными движениями; появились многочисленные прокламации, пошла усиленная пропаганда, местами вспыхивали беспорядки, много поляков эмигрировало за границу ( в течение 1848 – 1849 гг. – свыше 1 500 человек)».

Однако «остальные части империи оставались совершенно спокойны и не было никакого повода опасаться волнений или беспорядков».

Хотя Ш Отделение и беспокоил тот факт, что «… мнения, господствовавшие в некоторых наших литературных кружках, казались органически связанными с крайними учениями французских теоретиков». А поэтому «…состоялось Высочайшее повеление принять энергичные и решительные меры против наплыва в Россию разрушительных теорий; часть этих мер была возложена на Ш Отделение».

Андрианов так пишет о самом главном политическом процессе времен Николая I «В такую то тревожную пору и возникло дело о кружке Буташевича-Петрашевского. Впрочем, к делу Петрашевского Ш Отделение имело только косвенное отношение, так как ведение следствия и самый суд над виновными были сосредоточены в военном ведомстве».

Появление за границей политической эмиграции, состоявшей в основном из поляков, покинувших Родину после подавления очередного восстания, вызвало как зарождение института заграничной агентуры, так и усиление надзора за иностранцами, прибывающими в пределы России. При этом, как и во времена Екатерины II, свободолюбивая мысль Европы считалась одной из главных внешних угроз спокойствию империи.

Готовя на основании полученных от заграничных агентов сообщений обзоры внешнеполитического состояния империи, III Отделение фактически выполняло также функцию внешнеполитической разведки.

Правда, ее выполняли также посольства и посланники министерства иностранных дел и военные агенты (атташе) военного министерства.

Революционные события 1848 г. в Европе привели еще к более тесному сплочению для "борьбы с крамолой" не только III Отделения и Отдельного корпуса жандармов, губернской полиции, но и усилий министерств иностранных и внутренних дел, юстиции и просвещения. Поскольку, по мнению III Отделения "умственная зараза" проникала в Россию тремя основными путями : "путешествиями наших по Европе, просвещением и ввозом к нам иностранных книг".

Первые оперативные контакты со своими зарубежными "коллегами" III Отделение установило в 1835 г., командировав в Австрию по приглашению ее канцлера жандармского подполковника Н.И.Озерецкого[8].

В 50—60-е годы III Отделение самое пристальное внимание уделяло слежке за герценовской "Вольной русской типографией" в Лондоне, издания которой, нелегально переправляемые в Россию, встречали здесь большой интерес и отклик.

Но деятельность агентуры III Отделения не оставалась секретом и для поднадзорных. В декабре 1860 г. Герцен и Огарев уведомляли издателя газеты "Daily News" о приезде в Лондон управляющего III Отделения А.Е.Тимашева, целью которого являлась организация преследований "Вольной русской типографии" и ее создателей[9].

Позднее не меньшее беспокойство политической полиции империи стали внушать эмигранты С.Г.Нечаев, М.А.Бакунин, П.Л.Лавров, Н.Г.Чернышевский.

В конце 50-х годов XIX века губернаторы и жандармские штаб- офицеры все чаще доносили в III Отделение об усилении "глухого брожения" среди крестьянства. И действительно, только в 1857-1861 годах в России произошло 2 165 крестьянских волнений, причем 1 340 или 61,9% из них приходится на январь-май 1861 г.

Как отмечалось в официальном обзоре деятельности III Отделения за 50 лет работы, оно, совместно с Отдельным корпусом жандармов, "принимая участие в предупреждении крестьянских волнений... в то же время следило за беспристрастием и правильным ходом дела и постоянно обращая внимание на те уклонения от закона, которые извращали высочайшую волю"[10].

С середины 50-х годов все чаще стали возникать также студенческие волнения в университетах. Как отмечалось в нравственно-политическом отчете III Отделения за 1858 г., студенты "начали предъявлять неудовольствие на существующий порядок, желать преобразований, обращаться к начальству с разными просьбами...", а с 1861 г. волнения студентов приобретают "хронический характер" и будут продолжаться до "даровавшего свободы" царского манифеста 17 октября 1905 г.

Так, только при разгоне сходки 12 октября 1861 г. были арестованы и отправлены в Петропавловскую крепость 300 студентов петербургского университета. В тот же день в Москве были задержаны за участие в демонстрации перед домом генерал-губернатора 300 человек, 39 из которых впоследствии были высланы под надзор полиции.

"Волнения в университетах, - писал в 1888 г. один из первых аналитиков-криминологов Департамента полиции Н.Н.Голицын, - которые принимали иногда очень серьезный размер, открыли собою начало революционных волнений в русском обществе. Дурные примеры прививались очень быстро и 17 октября 1861 г. уже имел место первый "политический процесс", рассмотренный Сенатом (процесс Михаила Михайлова)[11]. Переживалось тяжелое время... разгул печати, беспорядки в высших учебных заведениях, появление нового типа женщины - "нигилистски", "стриженной"... нового и совершенно неизвестного до сих пор типа русского бунтаря, анархиста и "нигилиста"; собрания, темные слухи, сильное экономическое потрясение вследствие изменений отношений между помещиками и крестьянами и т.п. - таковы были новые факторы в первые годы освободительной эпохи. Подпольное движение начало приобретать устойчивость; политические процессы продолжались непрерывно: в 1861 г. их было 2; в 1962 г. - 8, в 1863 - 6, в 1864 - 4. Становилось очевидным, что приходится иметь дело с известной силой, если не организованной, то во всяком случае широкой, завладевшей частью общества, главным образом молодежью, этой представительницей ближайшего будущего, силы которой были столь необходимы стране для того чтобы довершить дело реформ, уже дарованных и тех, которые должны были еще последовать".

Движение начало уже развиваться, продолжал тот же автор, "и выдвигать тип смелых характеров, вроде "Рахметова" (один из персонажей известного романа Чернышевского "Что делать?" – пояснял позднее полицейский историограф специально для своих французских коллег, не знакомых с отечественной литературой - последнее уточнение мое - О.Х.) - тип непоколебимого физического колосса, вышедшего из низших слоев общества, нечто вроде Геркулеса, каких мог еще в то время выставлять русский народ".

Поставив здесь временно точку, поясним, что данная цитата принадлежит официальному отчету, "Хроника социалистического движения в России. 1878-1887.", подготовленному в Департаменте полиции по поручению министра чиновником для особых поручений Николаем Николаевичем Голицыным.

Труд был подготовлен для передачи французской полиции с целью укрепить сотрудничество с нею в деле борьбы с российской политической эмиграцией. В выходных данных издания 1890 г. на французском языке значилось: «Типография МВД. Тираж 100 экземпляров». В начале революции 1905 г. экземпляр этого издания попал в руки революционеров и был ими легально опубликован в Москве в типографии книгоиздательства В.М.Саблина весной следующего года.

Выстрел Д.В.Каракозова в императора 4 апреля 1866 г. у Летнего Сада Санкт-Петербурга открыл новую эпоху в истории России - эпоху политического терроризма.

«События 4 апреля», как в официальных документах того времени именовалось покушение на Александра II, и расследование связанных с ними обстоятельств, положили начало ужесточению карательной политики самодержавия, в чем проявляется известный алгоритм, действующий и поныне - террористическое покушение ведет к ужесточению политических репрессий, в том числе и необоснованных, а последние, в свою очередь, - к новым террористическим акциям и создают благодатную почву для них.

Только в Петербурге в апреле 1866 г. было проведено около 450 обысков и арестовано до 200 человек. Такой же вал "розыска" прошелся и по Москве, где была вскрыта целая организация, вынашивавшая планы цареубийства.

Учитывая сегодняшнюю актуальность борьбы с терроризмом для современной России и всего мира, далее мы остановимся на данной проблеме подробнее.

В связи с последовавшим после покушения Д.В.Каракозова усилением реакции, все учреждения, порожденные реформами 60-х годов берутся под жандармско-полицейский контроль, в том числе суды, земства, губернские и творческие собрания, преподаватели университетов и школ, народных училищ.

Особый интерес для III Отделения представляли высшие учебные заведения и их студенты. По его сведениям, с 1873 по январь 1877 г. учащиеся высших и средних специальных заведений составляли свыше 50% общего числа лиц, "причастных к антиправительственной пропаганде и деятельности"[12].

Покушение Каракозова закономерно резко усилило "охранительные" настроения, прежде всего в придворных и правительственных кругах.

В записке нового начальника III Отделения и шефа жандармов П.А.Шувалова указывалось, что "под внешностью общего спокойствия и порядка некоторые слои общества подвергаются разрушительным действиям вредных элементов, выпускаемых отчасти из извращенных ученых и учебных заведений", которые "проникнутые самым крайним социализмом... образуют себе приверженцев, распространяющих в народе вредные теории"[13].

13 мая 1866 г. появился царский указ, определявший задачи "воспитания юношества" в духе истин религии, уважения к правам собственности и соблюдения основных начал общественного порядка". Александр II при этом апелировал к содействию "здравых, охранительных и добронадежных сил" общества.

В мае последовало также закрытие журнала "Русское слово", а в июне - "Современника", с точки зрения властей - главных источников "крамолы".

Во "Всеподданейшем отчете о действиях III Отделения СЕИВК и Корпуса жандармов за 1866 год" подчеркивалось, что "обстоятельства дела о событиях 4-го апреля представили фактические доказательства, что те разрушительные начала и пагубное направление, которые вкоренелись в известной среде нашего общества, преимущественно в юношестве, не только продолжают существовать, но и приобретали все более последователей, не останавливающихся ни перед какими преградами и готовых на самые безнравственные и кровавые преступления"[14].

Правительство, писал уже упоминавшийся нами автор официальной полицейской хроники террористической деятельности в России Н.Н.Голицын, "которое до сих пор мягко относилось к вопросу о нигилизме и нигилистах, теперь прибегнуло к более энергичным мерам... В 1867 г. был один только политический процесс, а с 1868 по 1870 - ни одного. Преследуемые внутри России нигилисты и социалисты принуждены были эмигрировать за границу, и в этот именно период началось усиленное бегство и паломничество в Цюрих и Женеву"[15].

В сентябре 1867 г. вместо ранее существовавших жандармских округов создаются губернские жандармские (ГЖУ) и Жандармско-полицейские управления железных дорог (ЖПУЖД, первоначально их было 6). Однако, в отличие от губернских управлений, жандармско-полицейские управления железных дорог до 1906 г. они не принимали участия ни в ведении политического розыска и надзора, ни в дознании по делам о государственных преступлениях, исполняя обще полицейские функции и расследование преступлений и проступков общего характера.

Эти преобразования должны были осовременить систему политического розыска, приспособить ее к изменяющейся обстановке и изменениям в оппозиционном движении в стране. При этом им вменялось в обязанность приобретать "секретную агентуру" для "освещения" действий неблагонадежных лиц.

Как уточнялось в циркуляре шефа жандармов А.Л.Потапова N 17 от 14 февраля 1875 г. основной задачей жандармских управлений являлось наблюдение "за духом всего населения и за направлением политических идей общества", а также раскрытие и преследование любых попыток "к распространению вредных учений, клонящихся к колебанию коренных основ государственной, общественной и семейной жизни" в соответствии с законом от 19 мая 1871 г. "О порядке действий чинов корпуса жандармов по исследованию преступлений"[16].

О масштабах деятельности III Отделения как головного органа политического сыска империи свидетельствует тот факт, что только в 1869 г. им было представлено царю 897 "всеподданейших доклада", заведено 2 040 новых дел, получено 21 215 входящих и разослано 8 839 исходящих документов[17].

После "нечаевского процесса" 1871 г.[18] вновь стали образовываться противоправительственные кружки.

В 1871 г. в Петербурге возникает знаменитый кружок Н.В.Чайковского, который просуществовал восемь лет, привлек в свои ряды тысячи участников и явился одним из главных организаторов знаменитого "хождения в народ" 1874-1875 годов.

"После нечаевского процесса, начался период образования и деятельности "кружков самообразования" среди молодежи; кружки эти должны были заменить революционную организацию и преследовать их было труднее. Кружки эти ... возникали повсюду, они были во всяком большом провинциальном городе", сокрушался по этому поводу поцейский историограф Н.Н.Годицын[19].

В этой связи правительством изыскиваются новые способы борьбы "с крамолой". Закон 19 мая 1871 г. вернул III Отделению права производства дознания по всем государственным и политическим преступлениям - оно временно было лишено этого права после введения судебных уставов 1864 г., - а также выносить "частные определения" об отправлении "неблагонадежных" в ссылку или под надзор полиции.

Этот же закон, в связи с увеличением числа "политических" процессов в судах возложил ведение дознаний и следствия по "государственным преступлениям" на жандармские управления минуя "судебных следователей", как это было предписано судебной реформой 1865 г.

Были заведены "Алфавит лиц, политически неблагонадежных", а также фототеки государственных преступников и неблагонадежных, начала создаваться библиотека "всех противоправительственных изданий".

С 1871 г. III Отделение начинает ежегодно рассылать в жандармские управления "алфавитные списки" всех лиц, состоящих под негласным наблюдением политической полиции, а также тех, кто подлежал "задержанию в случае попытки приникнуть в Россию".

Также ГЖУ обязывались высылать в Петербург фотографические портреты лиц политически неблагонадежных.

В 1872 г. под негласным надзором 59 губернских жандармских управлений - не считая Петербурга и ряда уездов Петербургской губернии, - состоял 1 061 человек, а к январю 1878 г. эта цифра увеличилась до 2 575 человек, не считая поднадзорных в Польше, Финляндии и на Кавказе.

Если в административной высылке на 1 января 1875 г. – исключая Сибирь, Кавказ и Закавказье, - находилось 15 829 человек, то к маю того же года их число возросло до 18 945 человек.

Начальник московского ГЖУ генерал И.Л.Слезкин сообщал в III Отделение, что в ноябре 1872 г. здесь под тайным наблюдением находились 382 человека и он считал необходимым учредить секретное наблюдение еще за 250 лицами, в том числе присяжным поверенным Ф.Н.Плевако по подозрению "в сочувствии к социально-демократическим идеям".

В числе находившихся под негласным наблюдением в Москве – 118 дворян и разночинцев, из них 64 женщины, 207 студентов или бывших студентов, 12 кандидатов прав, 8 присяжных поверенных, 8 медиков, 8 профессоров и учителей гимназий, 2 гимназиста, 2 домашних учительницы, 1 надзирательница женской гимназии и 1 содержательница частного учебного заведения.

"Преимущественная часть всех этих лиц ведет большое знакомство и старается в своих целях расширить круг его, - продолжал начальник московского ГЖУ. - Лица, с коими находящиеся под наблюдением знакомы и кои своим поведением обращают на себя внимание, жандармскому управлению частью уже известны. За сими последними... представляется также необходимость иметь самое строгое и бдительное наблюдение"[20].

В целях усиления борьбы с разраставшимся оппозиционным движением в стране, 18 марта 1877 г. царем была образована Особая комиссия "для исследования и обнаружения причин быстрого распространения разрушительных учений в среде молодого поколения" (материалы работы этой комиссии историками обнаружены не были).

Но, как впоследствии писал полицейский историограф А.С.Андрианов, «Брожение в некоторых слоях интеллигенции, начавшееся в 60-х годах, быстро усиливалось, несмотря на меры правительства, направленные к пресечению его, и во вторую половину 70-х годов приняло террористический характер. Для искоренения зла требовались, очевидно, чрезвычайные меры».

После второго террористического покушения на Александра II А.К.Соловьева 2 апреля 1979 г. деятельность III Отделения заметно активизируется: если в 1866 г. расходы на содержание и деятельность его составили около 250 тысяч рублей, то в следующем году - свыше 320 тысяч, а в 1869-1876 годах ежегодно составляли около 400-500 тысяч рублей и 2100 червонцев.

В 1877 г. смета III Отделения составляла 307 454 рубля, при этом 30,5% пошло на содержание личного состава, 8,7% - на хозяйственные расходы, 60.8% (почти 187 тысяч рублей) - на "секретные расходы", то есть на содержание агентуры и филеров. Если при этом в 1865 г. расходы "на известное его императорскому величеству употребление", т.е. на оплату агентуры, составили 54 574 рубля, то только за май - июль 1866 г. они выросли на 203 процента, и составили 165 877 рублей.

На содержание созданной в мае 1879 г. Охранной стражи (всего 89 человек), призванной впредь предупреждать покушения на императорскую фамилию, ежегодные расходы составляли 52 тысячи рублей.

Дополнительно 29 тысяч рублей было выделено на содержание "Секретного отделения" при петербургском обер-полицмейтере и 7,5 тысяч рублей на деятельность "политического отдела" при московском генерал-губернаторе (будущих Охранных отделений). Всего же к 1880 г. "секретные расходы" III Оделения возросли до 559 тысяч рублей ( с учетом 300 тысяч на "противодействие пропаганде")[21].

Но деятельность "секретной агентуры" не осталась втайне и от самих «разрабатывавшихся» революционеров. Внедренный народовольцем А.Д.Михайловым первоначально в III Отделение С.Е.И.В.К., а затем перешедший "чиновником для письма" в Департамент государственной полиции Н.В.Клеточников (январь 1979 -- январь 1881 г.) раскрыл революционерам имена более 100 агентов тайной полиции, действоваших как в империи, так и в "заграничной агентуре"[22]. Именно Клеточниковым был "провален" П.И.Рачковский[23], ставший впоследствии видным деятелем политического розыска империи. Среди разоблаченных Клеточниковым агентов - более 30 студентов петербургского университета, Технологического института, Медико-хирургической и Духовной академий, Бестужевских высших женских курсов, Надеждинских акушерских курсов[24].

О некоторых наиболее важных направлениях деятельности III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, получивших дальнейшее развитие в деятельности Департамента государственной полиции Министерства внутренних Российской империи, мы расскажем далее.

Неизвестная разведка: на задворках великой империи

В истории нашей страны есть немало событий забытых или почти забытых. Да и сама история наша, до относительно недавнего времени, была во многом «обезличена», лишена имен и характеристик ее участников, а порой и

инициаторов, организаторов и непосредственных творцов тех или иных событий, ставших впоследствии историческими. Короче говоря, роль конкретной личности в истории, за очень небольшим исключением, была практически сведена к нулю.

Но всегда ли оправдан подобный подход? Попытаемся взглянуть на некоторые события более чем полутора вековой давности именно под углом зрения персонально-личностно вклада в их развитие конкретных исторических фигур.

Работая над этой книгой мне хотелось не только рассказать о становлении и развитии отечественных органов безопасности, но и возвратить из небытия имена людей, внесших немалый личный вклад в историю страны, еще раз отдать заслуженную дань памяти и уважения людям, беззаветно трудившимся и служившим во благо России. Во имя ее будущего.

Важная роль в охране и защите рубежей Российской империи, как известно, принадлежала Отдельному корпусу пограничной стражи, образованному 15 октября 1893 года. Но и до этого дня существовали и действовали и другие специальные органы по охране границ империи. Одним из таких ныне почти забытых органов была в первой половине XIX века Оренбургская пограничная комиссия (ОПК).

Практически забытая в настоящее время история деятельности ОПК содержит немало уроков не только по организации охраны границы страны, но и творческого решения иных задач по обеспечению национальной безопасности, а также примеров беззаветного и самоотверженного служения Родине[1].

В начале XIX века Оренбургский край являлся приграничным регионом империи, примыкавшим к сопредельным владениям Бухары, Коканда и Хивы - феодальных среднеазиатских государств, ныне почти забытых, и располагавшихся на территории современных Туркменистана, Узбекистана, Казахстана и Таджикистана. Через него шли торговые и дипломатические сношения России не только с этими странами, но также с Афганистаном и Индией.

В то же время Оренбург являлся не только военно-политическим форпостом на границе, но и важным центром дипломатической активности в регионе, а также, центром организации разведывательной работы по сопредельным государствам.

Учитывая пограничное положение края, на его границах в 40-е годы XIX века была возведена так называемая Оренбургская укрепленная линия - система воинских гарнизонов, располагавшихся в крепостях и фортах, и являвшихся военным прикрытием границы, которая, впрочем, представляла в известном смысле условное понятие.

К югу от Оренбурга и укрепленной линии простирались земли Младшего и Среднего казахских жузов, находившихся под протекторатом и защитой Российской империи.

Отметим сразу еще одно важное обстоятельство, способное ввести в заблуждение неосведомленного современного читателя. В XIX, и даже в начале XX века, коренное казахское население этих мест в официальных документах именовалось... киргизами. Этот термин мы и будем использовать, по мере необходимости.

В начале XIX в. обстановка в крае была достаточно сложной и напряженной. С одной стороны, "киргизская" родоплеменная знать не всегда была довольна российской политикой. С другой стороны, Бухарский эмират, Кокандское и Хивинское ханства не только настороженно наблюдали за действиями России у собственных границ, но и плели многочисленные интриги, в том числе, подстрекая казахскую аристократию на антироссийские выступления и даже обещая ей всяческую поддержку, включая и военную.

При этом постоянных дипломатических отношений России с сопредельными государствами не существовало, хотя оренбургский губернатор

и принимал первым прибывавшие в Россию "посольства" и миссии правителей этих стран, а также готовил и отправлял в них собственные внешнеполитические миссии.

Вместе с тем, государства Средней Азии и даже Индия, с незапамятных времен вели достаточно бойкую торговлю с Московским государством, что являлось важной составной частью их экономики.

При этом единственным средством сообщения служили торговые караваны, насчитывавшие порой от нескольких сот, до двух тысяч верблюдов. Из Бухары и Хивы караваны выходили в марте, а достигали поселений Оренбургской военной линии лишь в начале июня. Назад же караваны отправлялись с августа по ноябрь. Караваны также выполняли функции почты и даже печати.

Первым Российским дипломатом-разведчиком, проникшим в Хиву в 1819 г. стал 25-летний капитан Николай Муравьев. Правда, служил он не в Оренбургском корпусе, а при штабе военного губернатора Кавказа Ермолова. Выбор Муравьева объясняется тем, что до этого он уже под видом паломника побывал в Персии, приобретя, таким образом, некоторый опыт разведывательной деятельности.

Официальная сторона миссии - попытаться установить дипломатические отношения с хивинским ханом, предложить ему новые товарные маршруты через один из каспийских портов, подлинная цель – изучить политическое и военно-экономическое положение ханства. Причем ему выпал еще нехоженый европейцами маршрут – из Баку по Каспию в Красноводск, а оттуда, с туркменским караваном через пустыню Каракум в Хиву.

Блестяще выполнив за три месяца порученные ему миссии, капитан Муравьев в конце декабря вернулся к Красноводску, где его ожидал корабль.

Немаловажным итогом поездки стал тот факт, что Муравьеву удалось установить контакт с находившимися в рабстве российскими поданными, которых насчитывалось около 3 тысяч, борьба за освобождение которых стала еще одним из направлений среднеазиатской политики МИД России.

О выполнении задания Н.Н.Муравьев в Петербурге докладывал лично императору Александру I, которому и передал привезенное из Хивы письмо российских пленников.

Впоследствии Николай Николаевич Муравьев (1794 – 1866) стал генералом от инфантерии, в 1854-1856 гг. был наместником Кавказа и главнокомандующим Кавказским корпусом. За руководство штурмом крепости Карс получил почетную приставку к фамилии Карский.

Еще одной стороной жизни оренбургского приграничья были нападения на казахские и русские поселения, торговые караваны, многочисленных разбойничьих шаек, кочевавших по степи, грабивших и угонявших скот, уводивших в плен русских для последующей продажи их в рабство на невольничьих рынках Хивы. Причем захват пленников и торговля ими были весьма распространенным и прибыльным видом промысла. "Степные хищники" - так именовались тогда эти разбойники различных национальностей.

Учитывая все названные обстоятельства, главой края являлся назначаемый "по высочайшему повелению" генерал-губернатор, бывший также одновременно по должности еще и командиром Отдельного Оренбургского корпуса (ООК) и Главным начальником края.

Пограничное расположение края и другие его особенности ставили перед оренбургским генерал-губернатором особые, отличные от внутренних губерний империи, задачи по управлению им и обеспечению его безопасности.

Жизненно важной необходимостью являлось обеспечение безопасности границы и населения, наблюдение за политикой сопредельных государств, содействие развитию трансграничной торговли и обеспечение ее безопасности, а также защита интересов купцов как от разбоя "степных хищников", так и от произвола ханских чиновников.

Отметим также, что не только Россия, но и Европа, даже могучая Великобритания, в начале позапрошлого века не имели подробной информации о среднеазиатских государствах и чиновники оренбургской администрации подчас становились, в буквальном смысле этого слова, первопроходцами, открывавшими миру таинственный и манящий мир Востока.

Для ориентации в среднеазиатских делах, а позднее - и для выявления действий англичан в центре Азии, правительство и министерство иностранных дел России нуждались в получении регулярной и достоверной информации по этим вопросам. И, ввиду отсутствия иных каналов получения такой информации, задача добывания разнообразных сведений о сопредельных государствах в интересах Азиатского департамента российского МИДа также была возложена императором на главных начальников Оренбургского края.

Однако специального ведомства по организации и ведению разведывательной работы в системе управления Оренбургским краем не было, как, впрочем, не было его и во всей Российской империи.

Добыванием разведывательных сведений - политического, экономического, военного и иного характера, - необходимых и русскому правительству, и правителям Оренбуржья, занимались три учреждения, принадлежавшие трем различным ведомствам.

Ими являлись: - Оренбургская пограничная комиссия (ОПК) – орган министерства иностранных дел; специальное отделение штаба Отдельного Оренбургского корпуса (далее - РОШ) - орган военного министерства, и Оренбургский таможенный округ, входивший в систему министерства финансов.

Обращает на себя внимание слаженная, согласованная работа этих учреждений по добыванию необходимой развединформации. Объясняется это в значительной мере и тем, что подчинялись они непосредственно генерал-губернатору, он же координировал их деятельность, получал сообщения, оценивал их значимость, принимал решения, ставил задачи, давал указания по дополнительной проверке или перепроверке полученных данных, готовил и санкционировал проведение наиболее важных разведывательных мероприятий.

И только за его подписью регулярно разведывательная информация отправлялась в Петербург, откуда он сам получал соответствующие указания.

Все разведывательные сведения, поступавшие из ОПК, РОШ и таможенного округа, обобщались в канцелярии генерал-губернатора в соответствии с его указаниями и, в форме докладов или рапортов, направлялись военному и иностранных дел министрам за его подписью.

Нередко частично совпадая по содержанию, донесения этим двум адресатам Оренбургского генерал-губернатора различались между собой по акцентам: в МИД шли сведения, главным образом, политического характера - о внутреннем положении ханств, об отношениях между ними, о проникновении в них и происках англичан, а военному министру - о вооруженных силах Бухары, Коканда и Хивы, их военных укреплениях, действиях мятежников и т.д.

В разные периоды времени органами разведки Оренбургского края решались различные задачи. На начальном периоде - в 20-е годы XIX века, главной среди них являлось "умиротворение степи" и борьба с бандами "степных хищников".

Позднее на первый план выходит добывание информации об обстановке в сопредельных странах и о намерениях их правителей.

В 30-е годы все более важной задачей, при сохранении и двух названных, становится выявление, наблюдение и противодействие британской экспансии в регионе.

Подробнее о британо-российском противоборстве в Средней Азии мы расскажем далее.

Понятно, что каждая из этих задач различалась как сложностью ее разрешения, используемыми силами и средствами, так и различной степенью риска.

Наиболее трудными из них являлось ведение стратегической разведки в сопредельных государствах и выявление деятельности английских эмиссаров. Как же решались перечисленные задачи?

По целому ряду причин, главным разведывательным органом края стала Оренбургская пограничная комиссия, образованная царским указом еще в мае 1799г., что объясняет более значительные масштабы ее работы по сравнению с разведдеятельностью РОШ и таможенного округа.

ОПК была учреждением Азиатского департамента МИДа, которому подчинялась через генерал-губернатора, являвшегося ее непосредственным начальником.

Штат комиссии был сравнительно невелик: изменяясь и совершенствуясь, он в разное время состоял из 25-40 человек и к моменту ее упразднения в 1859 г. не превышал 50 человек со всем техническим персоналом.

Председатель комиссии в чине генерал-майора по представлению главного начальника края назначался МИДом и утверждался лично царем. На эту должность назначались или военные чины - П.Ф.Генс и М.В.Ладыженский, или ученые-ориенталисты - В.В.Григорьев.

Кроме офицеров и чиновников, в состав комиссии включались 3-5 представителей казахской аристократии.

В силу ранее отмечавшейся специфики положения края, Оренбургская пограничная комиссия, как распорядительный и исполнительный орган, сочетала в себе функции губернского правления, палат уголовного и гражданского судов и казначейства по управлению оренбургскими "киргизами", то есть казахами бывших Малой и Средней Орды.

Комиссия занималась административным и хозяйственным управлением подведомственными ей населением и территориями, по ее представлениям, главными начальниками края назначались и смещались султаны-правители, при каждом из которых находился чиновник генерал-губернатора и двухсотенный казачий отряд в качестве реальной военно-полицейской силы, с помощью которой султаны-правители проводили в жизнь политику российского правительства, а также старшины родов и отделений и другие должностные лица из числа казахов.

Помимо этого ОПК решала вопросы отведения кочевок отдельным родам, раскладывала и взимала государственные налоги, рассматривала уголовные и гражданские дела, разбирала взаимные претензии, возникавшие между казахами.

Суммируя эти функции можно сказать, что на пограничную комиссию возлагалась задача привнесения и утверждения в казахской степи основ российской государственности.

Несмотря на столь пространный перечень задач комиссии, наряду с ними решались также и разведывательные, а позднее - и контрразведывательные задачи.

ОПК состояла из 4 отделений: исполнительного, судного, уголовного и счетного; каждое из которых, в свою очередь, делилось на "столы", ведавшие конкретными участками работы внутри отделений.

Первый "стол" исполнительного отделения комиссии занимался всеми политическими делами: вопросами дипломатических сношений, получал, собирал и изучал сведения о положении в сопредельных странах. И именно он же организовывал разведывательную работу и обрабатывал получаемую информацию, готовил на ее основе сообщения генерал-губернатору и в соответствующие инстанции в Петербург.

Вся поступавшая в ОПК по различным каналам и из различных источников информация представлялась председателю комиссии. По его указаниям она обобщалась и систематизировалась и не реже трех раз в месяц рапортами или докладными записками представлялась главному начальнику края.

Непосредственно же разведывательную и контрразведывательную работу "под прикрытием" официальных должностей ОПК вели "попечители прилинейных киргизов", т.е. чиновники, занимавшиеся всеми делами по управлению выделенными районами и проживавшие в населенных пунктах "военной линии", а также переводчики ОПК.

Их постоянное общение с местным населением позволяло выявлять лояльных России лиц, из числа которых подбирались доверенные лица для выполнения конкретных поручений как разового характера, так и на постоянной основе, позднее подбирались штатные разведчики - лазутчики.

Сотрудники комиссии - офицеры и штатские чиновники - назначались для встречи прибывающих в Оренбург официальных посланцев правителей сопредельных государств. Общение с ними и их свитами позволяло собирать сведения о характере и назначении посольств, получать характеризующую информацию на членов посольств, влиятельных чиновников отправившей их страны и о положении в ней. Сотрудники ОПК также включались в состав дипмиссий, направлявшихся российским правительством за рубеж.

В разведотделении штаба Оренбургского отдельного корпуса сосредотачивались сведения главным образом военно-стратегического характера: о вооруженных силах соседей, их военных укреплениях и гарнизонах, боеготовности и боеспособности, о караванных путях и наиболее благоприятных маршрутах для движения собственных войск, о топографии местности, характере рельефа, растительности и водных ресурсах.

Поскольку даже географические сведения и данные о природных и климатических условиях сопредельных государств были в то время чрезвычайно скудны, то не удивительно, что и эти сведения приходилось получать по собственным разведывательным каналам, в том числе и агентурным путем. Например, отделение организовывало и под воинским прикрытием осуществляло топографические съемки местности, все далее и далее продвигаясь на юг и восток.

Помимо обычной войсковой разведки, с начала 40-х годов РОШ стало вести и агентурную разведку в прикардонье, поручив эту работу комендантам укреплений военной линии. Для этого им было вменено в обязанность приобретать штатных разведчиков - "лазутчиков", которые для прикрытия официально оформлялись порученцами, курьерами или почтальонами при комендантах.

И последние регулярно доносили командиру корпуса, т.е. генерал-губернатору, о всех поступавших с сопредельной стороны сведениях, которые в дальнейшем сосредотачивались и обрабатывались в штабе ООК.

В интересах и целях организации военной разведки РОШ также принимало деятельное участие в формировании дипломатических миссий в Хиву и Бухару, готовило вопросы, по которым там надлежало получить информацию; из его состава в миссии включались офицеры с возложением на них разведывательных функций и постановкой конкретных задач.

В отличие от двух названных органов, разведывательная деятельность таможенной службы ограничивалась сбором информации путем опросов прибывавших вожатых караванов (караван-баши), купцов и их приказчиков. Проведение опроса было обязательным правилом для таможенных застав не только Оренбурга, но и Орска, Троицка, Уральска и других линейных пунктов.

В ходе опросов выяснялись сведения о ценах на товары на среднеазиатских рынках в текущем году и в перспективе, товарах, доставляемых туда из соседних государств, в том числе английских, поступавших из Афганистана и Ост-Индии, о событиях в ханствах, смене их властителей, влиятельных лицах у престолов, а позднее - и о деятельности английских агентов, племенных и родовых междоусобицах и столкновениях, каким маршрутом следовал караван и условиях пути, наличии подножного корма, были ли и где, когда и какими силами нападения степных разбойников, какие еще караваны находятся в пути и тому подобные.

Как правило, через купцов и караванщиков поступали первые сведения о предстоящем прибытии посланцев и миссий от правителей соседних государств и характеризующие сведения о них. Причем эта информация порой имела не только разведывательный, но и контрразведывательный характер.

Информация о положении дел в ханствах начальником таможенного округа докладывалась генерал-губернатору в письменном виде.

До конца 20-х годов XIX века опрос купцов и караванщиков был основным каналом получения разведывательной информации.

Чиновникам ОПК и отделения Генерального штаба корпуса требовалось немало усилий и знаний, чтобы из такого массива, подчас сумбурной и противоречивой, отрывочной информации выбрать то "рациональное ядро", которое бы позволяло воссоздать ситуацию, максимально приближенную к действительности.

В тоже время это был вид "пассивной разведки" когда информация поступала без специально затрачиваемых на это сил и средств, без активного поиска путей ее целенаправленного добывания.

Но постепенно в практику пограничной комиссии вошли подготовка и проведение активных мероприятий, направленных на получение конкретной информации, необходимой в данный момент главному начальнику края.

В ряду оренбургских генерал-губернаторов ярко выделяется генерал-адьютант Василий Александрович Перовский (1795-1857гг.), занимавший эту должность дважды - с 1831 по 1841 и с 1851 по 1857годы.

Правда, в последний период он именовался генерал-губернатором Оренбургским и Самарским. И именно при нем разведка сопредельных государств достигла наиболее высокого уровня своего развития.

С заступлением на должность генерал-губернатора генерал-майора В.А.Перовского разведка с позиций Оренбургской пограничной комиссии стала приобретать более активный, наступательный характер.

Перовский руководил организацией разведывательной работы подчиненных ему органов не только формально, по должности, но и глубоко осознавая ее необходимость для укрепления безопасности страны и края, поднятия и упрочения международного престижа России.

Какие новшества в организацию разведывательной работы внес генерал Перовский?

Во-первых, проведение разведывательных опросов он вменил в обязанность чиновникам ОПК, которые вели их более целенаправленно, нежели чиновники таможенного ведомства, отбирая и уточняя информацию, необходимую военному и иностранных дел министерствам России.

Во-вторых, ОПК из числа вожаков караванов (караван-баши) и иностранных купцов стала приобретать постоянных информаторов, получивших некоторый опыт первичного отбора информации в процессе контактов с сотрудниками пограничной комиссии, вследствие чего ведших наблюдение и разведку уже более целенаправленно, более профессионально, что позволило существенно повысить качество и достоверность получаемой информации.

В-третьих, он ввел штатные должности лазутчиков под прикрытием при комендантах военных укреплений и чиновниках ОПК, ассигнуя средства как по их официальным должностям прикрытия, так и на проведение разведывательной работы.

Комендантам приграничных военных поселений вменялось в обязанность "собирание и представление по начальству возможных верных и подробных сведений о происходящем в соседних среднеазиатских владениях и надзоре за действиями их относительно того, что может касаться наших интересов" (здесь и далее при цитировании исторических документов сохранен их стиль). В помощь им в необходимых случаях командировались опытные чиновники пограничной комиссии. Так, при образовании в 1853 г. Сырдарьинской военной линии для налаживания разведывательной работы туда был командирован коллежский асессор О.Я.Осмоловский под прикрытием переводчика.

Через пять месяцев после заступления на должность, в 1832 г. Перовский направил в Азиатский департамент МИДа письмо, в котором, отмечал: "рассказы азиатцев бывают почти всегда неудовлетворительны по невежеству их и часто неверны по свойственной им недоверчивости, а потому весьма было бы полезно послать, по крайней мере, в Бухарию, людей образованных и свободных от предубеждений, служащих причиной неискренности азиатцев. Потребность сия кажется сделалась еще необходимее с появлением в Бухарии и Хиве двух путешествовавших англичан".

Упомянутыми британскими путешественниками являлись сотрудник Ост-Индской компании Вильям Муркрофт и Джордж Требек. Более 10 лет изучавший труднодоступные уголки сопредельных с Индией государств Азии, Муркофт в марте 1820 г. отправился в свое последнее путешествие, растянувшееся более чем на 5 лет, и благодаря которому его имя стало достоянием британской истории. На этот раз Муркрофта сопровождал капитан политического департамента британской индийской армии Джордж Требек, что, как показали дальнейшие события, оказалось отнюдь не лишней предосторожностью.

Первоначально Муркрофт и его спутники планировали не только стать первыми европейцами, посетившими Бухару, но и намеревались пройти туда по неведомому пути через «китайский Туркестан», как тогда именовался нынешний Синцзянь-Уйгурский район Китая.

Однако, несмотря на оказанный ему радушный прием в столице края Лехе его правителем, он не позволил им продолжить планировавшееся путешествие. Но здесь же Муркрофта и Требека ждало и второе разочарование.

Им стало известно о посланнике Александра I кашмирском купце Ага Мехди, который в этот раз направлялся к правителю Пенджаба с личным письмом императора. Муркрофту удалось даже раздобыть копию этого письма, пересланного им впоследствии в Лондон, из которого он делал вывод о стремлении русского царя расширить свое влияние в регионе.

Ранее Аге Мехди удалось успешно выполнить аналогичное задание по установлению контактов русского правительства с правителем Кашмира, за что он был удостоен золотой медали и русского имени Мехди Рафаилова. Но «пенджабская миссия» Ага Мехди осталась неосуществленной – покинув Леху, он вскоре умер.

Тогда Муркрофту пришлось идти в Бухару через Афганистан. Движимый идеей «спасения британской Индии от угрозы с севера», то есть со стороны России, впредь во всех своих сообщениях, отправляемых в Бомбей, где находилась штаб-квартира Ост-Индской компании, но адресованных преимущественно Лондону, Муркрофт будет обосновывать и отстаивать политику «оттеснения России» от региона, начиная с Афганистана, и кончая Бухарой, Кокандом и Персией.

Лишь в феврале 1825 г. Муркрофту и Требеку удалось достигнуть Бухары, но вновь их ждало повторное разочарование: оказалось, что здесь хорошо знали европейцев, а именно - посланцев «северного царя», а на рынках было немало российских товаров, что ставило под вопрос возможности завоевания этого рынка британскими и индийскими производителями.

Муркрофт выяснил и подробности пребывания в Бухаре царского посольства, в 1820 г. наладившего постоянные «дипломатические» отношения с шахом.

Так англичане получили начальную разведывательную информацию о политико-дипломатической активности России в Средней Азии.

Коварные и подозрительные властители азиатских государств, недолюбливая навязчивых европейцев, исповедовавших «варварскую» религию, стремились тщательно оберегать от посторонних глаз и ушей свои владения, думы и замыслы. Согласно господствующей версии, осторожный бухарский шах повелел, в нарушение законов гостеприимства и дипломатического протокола, тайно отравить Муркрофта и его спутников, вследствие чего сначала он, а потом и Требек, пали жертвой «неизвестной болезни». Хотя на этом земные приключения Муркрофта еще не кончились.

Как для русских, так и для англичан, значительный интерес его весьма обширный путевой архив который еще на многие годы стал желаемой добычей для разведчиков обеих государств. Предприимчивые узбеки и персы тоже не желали упустить своего шанса и на рынках многих среднеазитских государств еще не один год продавались путевые заметки Муркрофта не непонятном аборигенам языке….

Обратим внимание читателей и на следующее немаловажное обстоятельство. Если упомянутые государства являлись ближайшими территориальными соседями России, чьи действия подчас непосредственно затрагивали ее интересы, будь то безопасность караванных путей, ее пограничных воинских гарнизонов, торговля или участь плененных подданных, обращенных в рабство, то, отдаленные от метрополии многими тысячами миль, они не являлись даже непосредственными соседями британской Индии, окруженной территориями «дружественных» Лондону государств.

Так что прав был чиновник III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, «верноподанически» доносившего императору Николаю, что главным мотивом британского соперничества с Россией в Средней Азии являлись меркантильно-корыстные интересы ее буржуазии.

Далее в письме к царю В.А.Перовский предлагал направить от своего имени посланца к Хаким-бею - первому министру бухарского эмира для переговоров об обеспечении безопасности караванов в качестве официального прикрытия его конфиденциальной миссии.

Это предложение оренбургского генерал-губернатора было "высочайше" одобрено лично Николаем I, что дополнительно свидетельствует о важности как Оренбургского края, так и о внимании, которое уделялось императором вопросам сбора разведывательной информации.

Подробнее о миссии П.И.Демезона мы расскажем далее, здесь же приведем выписку из еще одного письма Перовского в Петербург. Сообщая в МИД о возвращении своего посланца из Бухары и кратко информируя о результатах его командировки, Перовский отмечал: "Г-н Демезон не избегнул трудностей и опасностей, встречающих обыкновенно европейца в этих странах; фанатизм и недоверчивая политика азиатцев были для него на каждом шагу помехою в его действиях, но с помощью совершенного знания восточных языков и обычаев, особенно же основательным характером и осторожным обращением, чиновник сей успел преодолеть все затруднения... без чего, быть может, подвергался бы он участи английского путешественника Муркрофта, погибшего в Бухаре...".

Далее мы еще не раз встретимся со свидетельствами личного участия Перовского в подготовке и проведении разведывательных акций.

Пусть и неудачный, в военном отношении, поход Перовского зимой 1839-1840 годов в пределы хивинского ханства, и не достиг конечной цели, но он обеспокоил хана, заставил его искать мира с северным соседом, а также в качестве жеста доброй воли отпустить всех русских рабов, томившихся в неволе.

В 1853 г. войска Оренбургского отдельного корпуса овладели крепостью Ак-Мечеть, которая после этого более 70 лет - до 1925г., - носила имя Форт Перовский (ныне г. Кзыл-Орда в Казахстане).

И в этой победе, также, как и в разгроме кокандских войск, пытавшихся контратаковать ее, велика роль оренбургской разведки.

Успехам разведывательной работы Оренбургской пограничной комиссии способствовал высокий уровень образования и подготовки ее сотрудников и руководителей, их длительное пребывание в крае и доскональное знание его особенностей.

Председатели комиссии, непосредственно организовывавшие и отвечавшие за ведение разведки, менялись редко: с 1825 г. этот пост занимал Г.Ф.Генс, в 1844 г. его сменил М.В.Ладыженский, а последнего через десять лет - востоковед В.В.Григорьев.

Генерал-майор Генс начал свою службу поручиком Оренбургского корпуса, в 1821 г. в чине капитана в составе дипломатической миссии выезжал в Бухару. Он настолько хорошо знал и ориентировался в обстановке, что его мнением дорожили не только генерал-губернаторы, но и царь, а занимавший пост министра иностранных дел с 1816 по 1856 г. К.В.Нессельроде, по отзывам современников, "на положение среднеазиатских дел в большинстве случаев смотрел глазами Генса".

Как уже отмечалось, с 40-х годов в деятельности ОПК, наряду с использованием разведывательных возможностей направлявшихся за рубеж официальных посольских миссий, а также информаторов из числа купцов и караван-баши, стали активно использоваться лазутчики.

О объеме и масштабах разведдеятельности ОПК свидетельствует тот факт, что только в период подготовки похода на Ак-Мечеть, с февраля по июль 1853 г., то есть до момента выступления войск, Ладыженский направил генерал-губернатору 26 докладов и рапортов со сведениями по крепости, о состоянии дел в ханствах и в приграничной полосе, и еще 19 записок о реакции кокандских и хивинских властей на ее падение и о попытках ее контрзахватов.

В этой связи нельзя не сказать и о судьбе Осипа Яковлевича Осмоловского (1820-1862). После окончания восточного факультета Казанского университета, в 1844 г. Осмоловский был направлен в Азиатский департамент МИДа, а через год - командирован в Оренбург переводчиком ОПК. И эта временная командировка растянулась на всю его жизнь.

Осип Яковлевич оказался незаменимым сотрудником для Пограничной комиссии, поскольку владел турецким, персидским, арабским, татарским и китайским языками, а в Оренбурге изучил также казахский и узбекский.

Летом 1852 г. он участвовал в рекогносцировочном походе российских войск к крепости Ак-Мечеть.

В рапорте на имя военного министра от 3 сентября 1852 г. Перовский отмечал, что "без пособия этого отличного чиновника полковник Бларамберг нашелся бы в больших затруднениях при сношении с кокандцами и киргизами во время экспедиции" и ходатайствовал о его награждении. Так Осмоловский получил орден Святой Анны III степени.

С апреля 1853 г. из Аральского укрепления Осмоловский организует постоянное наблюдение за Ак-Мечетью и его лазутчики снабжают генерал-губернатора ценной информацией о крепости и ее гарнизоне.

В конце августа и сентябре он принимает участие в отражении контратак хивинских войск, по численности многократно превосходивших русский гарнизон захваченной Ак-Мечети. Помимо этого, через своих доверенных лиц он привел на помощь гарнизону Форта Перовский отряды степных "киргизов", которые вместе с русскими войсками разгромили и отбросили отряды хивинского хана.

Правда, генерал Перовский попенял ему за то, что Осмоловский лично рвался в бой, а не отсиживался за стенами форта. С этого времени Осмоловский становится главным резидентом ОПК в Форте Перовский. Умер этот талантливый разведчик от апоплексического удара на боевом посту, возвращаясь в Оренбург из командировки на укрепленную линию.

С июля 1858 г. по предложению заменившего Перовского А.А.Котенина вся разведывательная информация из РОШ и ОПК стала концентрироваться у чиновника МИДа по дипломатической части Галкина, состоявшего при генерал-губернаторе.

В 1859 г. в связи с изменением административного управления в крае - оно передается из ведения МИД в министерство внутренних дел, - Оренбургская пограничная комиссия преобразуется в Областное управление оренбургскими киргизами.

Как отмечалось ранее, ОПК занималась также вопросами подготовки и направления в сопредельные страны российских дипломатических миссий, в состав которых со специальными разведывательными заданиями включались сотрудники комиссии и РОШ.

Первый такой случай относится к 1807 году. Тогда с личным посланием Александра I к бухарскому эмиру был направлен поручик Абдулнасыр Субханкулов.

В беседах с куш-беги - первым министром, - Субханкулов должен был заверить его в дружественном расположении русского правительства, и что его единственной целью является забота о процветании торговли между двумя странами и обеспечение безопасности купеческих караванов.

Помимо этого, секретной инструкцией ему предписывалось выяснить взаимоотношения Бухары с Хивой и Персией, с кем и в какой мере ведется там торговый обмен, имеется ли судоходство по Амударье, каково отношение к России караколпаков.

По возвращению Субханкулов представил ценные сведения о положении в бухарских владениях, о войне эмира с хивинским ханом, о состоянии торговли и о русских пленниках. Его отчет был изложен на 34 страницах, а еще 30 страниц занимало описание маршрута следования.

Перед главой отправлявшейся в 1820 г. в Бухару по "высочайшему повелению" миссии были поставлены задачи собрать сведения о личных качествах эмира, о его взаимоотношениях с Турцией, Персией, Хивой и Афганистаном, состоянии этих государств, получить сведения о городах Туркестане и Ташкенте, а также афганских Кабуле, Кандагаре, странах Кашмир, Тибет и Пенджаб.

Включенному в состав миссии переводчику ОПК Шапошникову генерал-губернатором были поставлены задачи "разведать верным образом об именах чиновников, облеченных властью по управлению... Узнать, какою формой отправляются, куда поступают бумаги, от нас посылаемые... Весьма было бы полезно, если бы Вы успели снискать дружбу в ком-нибудь из чиновников бухарских и могли бы продолжить с ним переписку по возвращению вашего в отечество. Сие могло бы весьма часто облегчать сношения нашего пограничного начальства и предупреждать оное из того края сведениями".

К слову сказать, в состав этого посольства "для проведения научных изысканий" были включены 4 офицера Генерального штаба во главе с капитаном Мейендорфом.

В 1822 г. Мейендорф опубликовал в одном из петербургских научных журналов статью "Краткое начертание путешествия Российского посольства в Бухару в 1820 г.", в которой описал административное устройство, состояние торговли, экономических и политических связей эмирата с соседними странами, впервые опубликовал сведения о городах Самарканде, Мерве, Чарджуе (ныне г.Чарджоу, Туркменистан), Каргии, самой Бухаре, дал характеристику бухарским войскам и основным военным укреплениям.

В 1833 г. в качестве спецпосланника генерал-губернатора в Бухару был направлен чиновник 10-го класса Петр Иванович Демезон, преподаватель арабского и персидского языков Неплюевского кадетского корпуса в Оренбурге.

Перовский лично подготовил "Записку о предметах, долженствующих обратить внимание г-на Демезона при поездке его в Бухарию", на основании которой председатель ОПК Генс дополнительно разработал для него вопросник из 25 пунктов. В их числе губернаторову посланцу надлежало выяснить какова степень расположения правительства и народа Бухары к России, характеристику наиболее значительных ханских чиновников, какое мнение имеют бухарцы об англичанах и их Ост-Индской компании, в чем состояли действия побывавших в Бухаре англичан, какие русские товары - хлеб, железо, ткани пользуются особым спросом, состояние торговли с Китаем, Индией, Персией.

Отдельным пунктом задания предусматривалась возможность добыть "бумаги" англичанина Муркрофта, погибшего в 1825 г. при возвращении в Индию (в Оренбурге было известно, что сохранившиеся бумаги этого путешественника продавались на базаре в Бухаре).

Осенью Демезон, переодетый как татарский мулла под именем Мурзы Джаффара, - что было призвано обеспечить его безопасность в период следования по пустыне, - отбыл с караваном.

Вскоре от прибывших в Оренбург купцов стало известно, что Хаким-бей удовлетворен направленными ему генерал-губернатором подарками, благосклонно принял его посланца и создал ему нормальные условия для проживания.

26 июня 1834 г. Демезон возвратился в Орскую крепость, а затем выехал в Петербург для подробного личного доклада в МИДе об итогах своей поездки.

Еще одним источником важной разведывательной информации были прибывающие в пределы Оренбургского края официальные иностранные посольства и миссии. Как правило, информацию о следовании посольств в торговых караванах в Оренбурге получали заранее.

Прибывавшие в столицу края иностранные посланцы и их свита размещались на предоставлявшихся губернатором частных квартирах и брались на содержание за счет российской казны с учетом личности посла - его места, занимаемого в иерархии ханской аристократии, важности официальной части его миссии, а также заинтересованности МИДа в развитии отношений с пославшим их властителем в данный момент.

В Оренбурге послы и их свита проживали месяцами, иногда до полугода, ожидая решения правительства - принять ли посольство "на высшем уровне" в Петербурге, или поручить генерал-губернатору решить вопросы на месте.

Через прикомандировывавшихся к посольствам переводчиков и чиновников ОПК собиралась информация о служебном и общественном положении посланца на его родине, его близости к правителю, степени влияния на государственные дела, его способностях, склонностях и чертах характера. Аналогичная информация собиралась и о его сопровождающих.

При этом, учитывая ньюансы и сложности межгосударственных отношений на востоке, от посланцев Хивы, например, удавалось получать информацию о Бухаре, от бухарских - о Коканде, а от последних – о двух первых, а также об Афганистане, Персии и происках англичан в регионе.

Вся полученная информация докладывалась в МИД, и на основе ее анализа вырабатывалась как тактика переговоров, так и долгосрочная стратегия в отношении пославших посольство правителей. В процессе изучения иностранных миссий добывалась и контрразведывательная информация.

Так, например, в 1836 г., узнав о намерении бухарского посланника взять с собой в Петербург постоянно проживавшего в Оренбурге купца Назарбая Байкишева, Перовский информировал Азиатский департамент, что он "есть человек неблагонадежный и даже вредный, у здешнего начальства он давно уже на худом замечании. Желательно было бы, чтобы в столицах ему был прегражден доступ к значительным лицам, дабы он не мог употреблять во зло снисхождение это".

Изучение другого посланника, Хайруллы Амир-Ахирова, начавшееся еще до его появления в крае, позволило выяснить, что ранее он совершил хадж в Мекку, несколько лет проживал в Константинополе, где свел близкое знакомство с сановниками султана, а по возвращению в Бухару стал токсабой (министром), пользуется большим доверием эмира и влиянием на государственные дела.

В докладной записке в Азиатский департамент по результатам личных бесед председателя ОПК с Амир-Ахировым сообщалось: "...агенты английского правительства предлагали эмиру войти в дружественные сношения с лондонским кабинетом с правом иметь в Бухаре своего консула и обещали неисчислимые от этого сближения выгоды, каких, будто бы, Бухария не может ожидать от союза с Россиею, тем более что бухарцы все европейские товары получают через посредство англичан из Герата".

Ведя длительные, неспешные беседы с хивинским посланником Мискиновым, офицеры ОПК Ладыженский, Батыршин и Аитов, ранее побывавший в Хиве в плену, получили от него сведения о положении дел в Коканде и Бухаре, о завоевании Афганистана англичанами и войне с ними кабульского владетеля Дост Мухаммед-хана, о происках англичан в Коканде и Бухаре.

Однако при всей важности сведений, получаемых от направлявшихся за рубеж российских дипломатических миссий, или получаемых через иностранных посланников, они не могли обеспечить постоянные и оперативные потребности генерал-губернатора в информации о положении дел в сопредельных землях.

Каждый прибывавший в поселения Оренбургской военной линии караван ставился в карантин на специально выделенной для него площадке - предпринималась эта мера для предотвращения возможного завоза из-за рубежа эпидемий и эпизоотий.

С сопровождающими караван лицами переводчики и чиновники ОПК начинали беседы, позволявшие подчас получать и уточнять разведывательную информацию. Позднее, по мере накопления оперативного опыта, как уже говорилось ранее, с купцами и караванщиками стали устанавливаться длительные доверительные отношения, что позволяло получать от них более ценную в разведывательном отношении информацию.

Одним из таких добровольных помощников российских властей более 20 лет являлся богатый казахский купец Б.Шагиморданов. Подолгу проживая в Хиве, он хорошо знал ее торговцев и чиновников, что позволяло ему собирать информацию о взаимоотношениях хана с Бухарой, Кокандом, Персией и Афганистаном.

Так в 1840 г. он сообщал о прибытии капитана Аббота, который склонял хана к союзу с Англией в борьбе против России.

В декабре 1952 г. Шагиморданов представил информацию о реакции хана на результаты переговоров его посланника с генерал-губернатором Оренбургского края, о впечатлении от действий русского военного отряда в районе Ак-Мечети, о захвате англичанами афганского города Герат, а также о сыне кабульского эмира Мамедхане, перешедшем на сторону англичан.

В сентябре 1854 г. Шагиморданов подробно описал обстоятельства занятия англичанами провинции Бадахшан и города Балх. В январе следующего года он обнаружил в одном из "киргизских" аулов лазутчика кокандского хана, находившегося там под видом учителя и пытавшегося возбуждать среди населения вражду по отношению к России.

В ответ на одно из письменных сообщений Шагиморданова председатель ОПК В.В. Григорьев писал ему: "Вы спрашиваете моего согласия на отправление в Хиву благонадежного киргиза для удостоверения на месте о справедливости означенных сведений - что я считаю вполне нужным и прошу Вас отправить такого немедленно и без потери времени...".

В ноябре 1852 г. другой информатор Ладыженского докладывал о неудачном походе хивинского хана на туркменский город Мерв (ныне Мары), о том, что хан и его окружение напуганы действиями русского военного отряда в районе Ак-Мечети и склоняются к мнению о невозможности противостоять продвижению российских войск.

Эта информация была направлена в МИД, а лазутчик получил от председателя ОПК саблю с надписью "За усердие" и 30 рублей серебром.

Следует отметить также, что русские купцы долгое время не отваживались самостоятельно отправляться в сопредельные страны, направляя туда приказчиков из числа татар, казахов и башкир. Первым русским, рискнувшим в 1840 г. отправиться в Среднюю Азию, был приказчик ярославских купцов С.Я.Ключарев.

В 1851 г. Ладыженский предложил, а Перовский согласился направить его с разведывательным заданием в Ак-Мечеть. Но купцы, снаряжавшие караваны Ключарева, решили в это время свернуть свою торговлю со Средней Азией.

Тогда Ладыженский обратился к ним с официальным письмом о необходимости поддержать престиж русского купечества в азиатской торговле и, тонко намекая на "высочайшую волю", предложил направить караван товаров в Коканд. Письмо председателя ОПК оказало должное воздействие и караван начал готовиться в путь.

Для Ключарева Ладыжинским были подготовлены "Записка о сведениях, которые нужно собрать во время следования каравана и там на месте" и "Наставление", в котором разъяснялось, как этого можно и следует достигать.

За 9 месяцев караван посетил Ташкент, Туркестан и Коканд. По итогам своей "спецкомандировки" Ключарев представил информацию о положении в Коканде, о ходе боевых действий Худояр-хана против взбунтовавшегося Ташкента, о его отношениях с Бухарой и Хивой, изложил причины возникавших смут и междуусобиц в государстве, о природных условиях и наиболее удобных путях в Коканд от российской границы.

И работа эта была отнюдь не простой - одного из приказчиков Ключарева, привлеченного им к сбору разведывательных сведений, чуть не казнили в Ташкенте вследствие его неосторожного поведения и возросшей подозрительности узбеков в связи с обострившейся ситуацией. Однако его спутники за время его отсутствия уничтожили все компрометировавшие их записи.

На основе полученных от С.Я.Ключарева сведений в сентябре 1852 г. Перовский направил в Азиатский департамент подробный доклад о положении в кокандском ханстве.

Первое мероприятие по привлечению к разведывательной работе иностранцев относится к 1820-1821 годам. А сложилось это следующим образом.

Тогдашнему военному губернатору края Эссену в г. Златоусте был представлен 24-летний немец, подданный Пруссии Эдуард Эверсман, работавший по контракту врачом при оружейных заводах. Эверсман рассказал Эссену о намерении посетить Бухару, Коканд и Индию с исследовательской целью, о чем у него имелось соглашение с академией наук Пруссии.

Собранные для Эссена сведения о личности, характере, поведении, жизни и устремлениях немецкого доктора были самые благоприятные.

Информируя об этом российский МИД, губернатор предложил использовать Эверсмана для сбора сведений "на пользу наших торговых сношений с соседними нам азиатскими областями". Мероприятие это было санкционировано лично Александром I, который повелел ассигновать на него 3 тысячи рублей серебром. Инструкция Эверсману была разработана Азиатским департаментом МИДа и утверждена лично царем.

В октябре 1820 г. Эверсман отправился в Бухару с караваном российской дипломатической миссии, намереваясь по ее окончанию продолжить путешествие в Индию.

А уже в январе следующего года он прислал с оказией в Оренбург доклад с описанием Бухары, личности эмира, его деловых качеств и наклонностей, а также с характеристикой его приближенных. В нем же он сообщал об антироссийских действиях бухарского купца Н.Байкишева, постоянно проживавшего в Оренбурге, но выехавшего вместе с миссией в Бухару: "Байкишев доносит куш-беги, обо всем, что происходит в миссии, прибавляет от себя...".

Когда в марте миссия готовилась вернуться в Оренбург, Байкишев донес куш-беги, что немец является "подкупленным Россией лазутчиком".

Но начальнику охраны каравана русского посольства стало известно об этом, а также о том, что эмир распорядился тайно умертвить Эверсмана, как только тот покинет Бухару, в связи с чем разведчику пришлось вернуться в Оренбург.

Отметим, что в 1823 г. в Берлине вышла книга Эверсмана "Путешествие из Оренбурга в Бухару", а в 1840 г. он опубликовал "Естественную историю Оренбургского края", переведенную с немецкого Владимиром Ивановичем Далем, сотрудником канцелярии оренбургского генерал-губернатора.

Следующий подобный случай привлечения иностранцев на службу российскому правительству, относится к 1853-1854 годам. И тогда в Бухару по просьбе МИДа был отправлен по частным делам персидский подданый Мирза Якуб-хан. По своему возвращению он представил для Азиатского департамента письменный доклад о выполнении поставленных перед ним задач.

Как уже отмечалось, с 20-х годов XIX века Средняя Азия становится объектом пристального изучения британским правительством.

Первыми англичанами, приблизившимися к российским пределам и в 1810 г. попавшими в Герат на границе Персии с Афганистаном были, лейтенант Генри Поттиджер и капитан Чарльз Кристи, совершившие много мильные путешествия под видом коммивояжеров Ост-Индской компании. Но основной целью их экспедиции являлись задания, полученные от посланника в Тегеране генерала Малькольма. Поттиджер впоследствии стал полковником, прочно связавшим свою судьбу с Центральной Азией.

Судьба Ч.Кристи сложилась более трагически: командуя подготовкой персидской пехоты, он в 1812 г. принял участие в одной из вылазок против российских войск, и был убит в перестрелке.

Еще в 1825 г. Бухару посетили У.Муркрофт и офицер Дж.Требек, но их миссия закончилась неудачно, поскольку оба погибли, возвращаясь в Индию.

Но еще при своей жизни Муркрофт (а лишь собранный и сохраненный англичанами его архив насчитывает более 10 тысяч страниц), бомбардировал британское правительство Индии и Лондон паническими сообщениями о «русской угрозе», обосновывая необходимость активного противодействия укреплению позиций России в Средней Азии.

И его идеи находили полное понимание у некоторых представителей британского правящего класса.

В 1828 г. в Лондоне появилась книга отставного полковника британской армии Джорджа Эванса «Замыслы России», в которой утверждалось, что российский император планирует напасть на Индию и прочие британские владения.

Как свидетельствует английский историк П. Хопкирк, опубликовавший в 1997 г. большое фундаментальное исследование истории британо-российского соперничества в центрально-азиатском регионе, книга эта, несмотря на то, что она была довольно противоречива и недостаточно обоснована, стала не только политическим «бестселлером» того времени, но и своеобразной «библией» для сторонников «жесткой политической линии» в отношении России.

Осенью следующего года, вскоре после завершения русско-турецкой войны 1828 – 1829 гг., Эванс издает вторую книгу – «Осуществимость вторжения в Британскую Индию», в которой впервые цитируются свидетельства британских разведчиков Г.Поттиджера, Ч.Кристи и Вильяма Муркрофта.

Питер Хопкирк свидетельствует[2], , что британский посол в Петербурге лорд Хейтсбери имел шпиона, обладавшего доступом к секретным военно-дипломатическим документам империи, из которых следовала военно-экономическая несостоятельность похода на Индию и отсутствие у России подобных планов.

Однако эта информация была отвергнута в Лондоне, а лорд Элленборо, возглавивший Контрольный совет по Индии в кабинете министров Англии, стал непосредственным разработчиком и проводником жесткого курса в отношении России и активизации разведывательной деятельности в Средней Азии с позиций разведывательного департамента британской индийской армии.

Эта политика получила в британской версии истории англо-российских отношений название «Большой игры», честь наименования которой принадлежит Александру Бернсу. Причем первым свидетельством и рассказом о «Большой игре» стала появившаяся еще в 1879 г. книга английского журналиста Д.Ч. Боулджера «Англия и Россия в Центральной Азии» («England and Russia in Central Asia» by D.C. Boulger, London, 1879).

Вернемся однако в 1828 год, когда отставной полковник Эванс призвал правительство «его величества» обратить самое пристальное внимание на «происки русских» в направлении индийских владений британской короны….

Эта деликатная миссия была возложена на 24-летнего лейтенанта Артура Конолли, который для прибытия к месту новой службы в Индии избрал следующий весьма неудобный маршрут: Лондон – Петербург – Москва – Тифлис – Тегеран – Хива – Герат – Кандагар….

Лейтенанту Конолли надлежало собрать сведения как о положении дел и русских войсках на Кавказе, где только что завершилась русско-турецкая война, о прикаспийских землях и пустыне Каракум, особенно с точки зрения возможности ее преодоления военными отрядами с целью атаки на Хивинский эмират, дальнейшего наступления на Герат, являвшийся важным центром на границе Персии и Афганистана.

К чести Конолли, можно сказать, что наблюдениями своими он в 1834 г. поделился с читателями в книге «Путешествие в Северную Индию из Британии через Россию, Персию и Афганистан», принесшую ему широкую известность. В ней Конолли обращал внимание на стратегическое значение в регионе Оренбургского края, который был наиболее удобным плацдармом для продвижения на юг, а также в Афганистан.

Что касается Афганистана, то почти за 6 лет до британского похода на Кабул он предупреждал лондонское правительство, что «если афганцы, как нация, решат сопротивляться захватчикам, трудности похода легко могут стать непреодолимыми»: они будут сражаться до последнего, непрерывно атакуя агрессора из горных укрытий, нарушая снабжение и линии связи, маршруты передислокации войск….

Прошедшие с той поры более чем 170 лет истории лишь подтвердили гениальную прозорливость молодого британского разведчика, к предупреждениям которого остались глухими очень многие….

Будучи профессионалом и заботясь о безопасности колониальных владений британской империи, стремясь оградить Индию от мнимой, по сей день не доказанной, угрозы со стороны России, позднее Конолли выступил с идеей объединения под британским протекторатом Хивы, Бухары и Коканда, которые, вкупе с Афганистаном, должны были стать заслоном на возможном пути продвижения русских войск.

Хотя малую вероятность создания такой «конфедерации» понимали очень многие его современники и коллеги по политическому департаменту Ост-Индской компании.

Другой британский разведчик и ветеран «Большой среднеазиатской игры», Александр Бернс в то время писал, что «в конечном счете, экспансия России в Центральной Азии может быть ограничена только через Лондон, оказывающий силовое давление на Санкт-Петербург, а не посредством шатких союзов с капризными и ненадежными ханами».

Тем не менее, предложение Конолли о попытке создания подобной антироссийской «среднеазиатской защитной линии» было в конце концов санкционировано политическим департаментом и в 1840 г. он отправился в свое последнее путешествие, о котором мы расскажем далее.

Посетивший Бухару в 1832 г. капитан А.Бернс вел переговоры с первым министром эмира о расширении торговли, а также собирал сведению об экономике, вооруженных силах ханства и сопредельных странах.

За 15 лет пребывания и в итоге многочисленных разведывательных поездок по региону, Бернс стал авторитетнейшим британским экспертом, во многом определявшем политику Ост-Индской компании. Но об этом позже.

Еще во время англо-афганской войны 1838-1842 гг. афганский Герат становится опорным пунктом британской разведывательной деятельности в Средней Азии. Летом 1839 г. здесь обосновался майор Д. Арси Тодд, который и возглавил всю работу по противодействию российской политике в регионе и по созданию благоприятных условий для последующего включения Бухары, Коканда и Хивы в состав британской империи.

Впрочем, эта деятельность, имевшая явную антироссийскую направленность, не осталась без внимания российских специальных служб.

В ежегодном «всеподданнейшем отчете» III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии Николаю за 1839 год читаем:

«… Англия, принимая возможность за самое дело, всегда подозревает Россию в интригах к разрушению английского могущества в Индии и влияния в Средней Азии. Кроме того, к этой мысли Англия склоняется тем более, что, употребляя политику единственно для возвышения своих торговых интересов, она обязана отчасти России упадку своей континентальной торговли и кредита. Все ее внимание обращено на Восток и в Среднюю Азию. Она знает, что при распространении торговой и мануфактурной промышленности в России сия держава никуда не может высылать избытков своих произведений, как на тот же Восток и в ту же Среднюю Азию! Оттого соперничество и козни англичан на Востоке, в Персии и ханствах, соседних с Персиею и на Кавказе, примыкающем к морю. В публике слышен ропот, что наша дипломатия пожертвовала нашими интересами Англии, и последние ноты наши по восточным делам привели в негодование многих. По общему мнению, нет никакого сомнения, что Хива подстрекается англичанами к грабежу наших караванов. Когда разнеслись слухи, что генерал-адъютанту Перовскому поручена экспедиция в Хиву, здешнее английское посольство улыбалось, и в публике утверждали, что Англия уничтожит своим золотом все проекты России на основании влияния или владычества в Азии. Но русские находят эту экспедицию необходимою и делом справедливым, тем более что она послужит ясным доказательством прямоты действий русского правительства, что оно идет своей дорогой и не обращает внимание на то, найдет ли Англия сие предприятие полезным или будет осуждать оное.

Несмотря на то, что Англия есть центр всех политических интриг, она имеет однако же слабое влияние на Польшу, хотя и покровительствует польских эмигрантов и даже дает деньги эмиссарам, В польском народном духе гнездится предрассудок против Англии: ей не верят, зная, что она не может поддержать на суше и продаст несколько чужих царств за один выгодный пункт в торговом трактате…»[3].

В 1840 г. Арси Тодд командирует в Хиву капитана Джеймса Аббота, перед которым ставится задача вовлечь хана в орбиту британской политики и настроить его против России. Аббот также склонял хана Аллакулу к выступлению против Бухары, лояльной в отношении России, и угрожая, в случае отказа, вступлением британских войск в Среднюю Азию.

Однако о происках Аббота стало известно оренбургскому генерал-губернатору и Азиатскому департаменту МИДа, в связи с чем российским посланником в Лондоне был принесен официальный протест британскому Форрин Офису, который, однако, был оставлен последним без внимания.

1 мая 1840 г. при проведении рекогносцировки в окрестностях укрепления Ново-Александровского на российской территории Аббот и его сопровождающие были задержаны патрульным казачьим разъездом и доставлены к коменданту крепости. Оттуда они были направлены в Оренбург, а об инциденте сообщено в МИД. Во избежание дипломатического скандала Аббот был оставлен на свободе "под честное слово", а для устранения его из столицы края и для "предоставления «высокому гостю» возможности более глубокого ознакомления с ним" английский агент в сопровождении офицера из РОШ был направлен в захолустный город Златоуст.

В процессе допросов сопровождавших Аббота афганцев были получены сведения о его действиях в Хиве, а также о деятельности там еще одного британского агента - Ричмонда Шекспира.

В июне Аббот был препровожден в Петербург, откуда он был выслан на родину.

Но в том же месяце в Хиве объявился новый военно-политический агент - по терминологии того времени, - то есть специальный посланник Рэймонд Шекспир. Помимо дальнейшего склонения хана в русло британской политики, перед ним была поставлена задача по организации дальнейшей разведки российских рубежей, для чего он должен был проникнуть в Оренбург.

Как уже упоминалось, в начале 1840 г., встревоженный походом российских войск, хан своим фирманом (указом) повелел освободить всех русских, находящихся в Хиве в неволе. И летом русские пленники готовились к возвращению на родину.

Этим обстоятельством и решил воспользоваться Шекспир, выставляя себя в письме на имя генерал-губернатора их "освободителем" и вызвавшись быть их сопровождающим.

19 сентября Шекспир прибыл в Оренбург, но ранее проинформированный о его антироссийских действиях за границей Перовским, МИД предложил генерал-губернатору ни в какие официальные переговоры с ним не вступать, а отправить его в Петербург в качестве частного лица.

Позднее Перовский докладывал в Азиатский департамент, что Шекспир "...дал уразуметь, что целью посылки его в Туран было подготовить хивинского владельца к могущему вскоре последовать занятию англичанами Балха и Кундуза как прежних провинций Кабула и замене нынешнего бухарского эмира вассалом Шахи Суджи, если Насрулла (эмир бухарский -О.Х.), воспротивится занятию Балха и не принесет приличных извинений за дурное обращение с подполковником Стоддартом".

Из Петербурга, как и его предшественник, Шекспир был выслан в Англию.

Одновременно с Абботом в начале 1840 г. в Бухаре появился британский подполковник Чарльз Стоддарт. Целью его командировки являлось как изучение военно-политической обстановки, так и усиление английского влияния на Насруллу, вплоть до склонения его к заключению союза о совместных действиях против России.

Высокомерие, заносчивость и откровенный шантаж, к которому прибегал британский посланник, породили негативное отношение к нему и вскоре по приказу эмира он был взят под стражу. Стремясь избежать грозившей ему смертной казни, Стоддарт пошел на принятие ислама и совершил обряд обрезания. Впрочем, деятельность Стоддарта в Бухаре не ускользнула от зоркого ока ОПК.

В то же время в Петербурге бухарский посланник Мукин-бек от имени эмира делился с русским министром К.В. Нессельроде опасениями по поводу роста британской активности в регионе.

Лондон, стремясь спасти своего незадачливого агента в Бухаре, был вынужден обратиться к своему геополитическому сопернику, российскому МИДу с просьбой о содействии в вызволении из плена Стоддарта. В этой связи отправившейся в эмират дипломатической миссии подполковника корпуса горных инженеров Бутенева, наряду с другими задачами, предписывалось добиться согласия Насруллы на освобождение Стоддарта и отправку его в Оренбург.

Той же осенью 1840 г. в Хиву прибывает известный нам Артур Конолли одержимый идеей создания антироссийского «санитарного кордона» из армий среднеазиатских государств. Но на аудиенции у хана он быстро выяснил, что тот отнюдь не разделяет британскую идею установления союзнических отношений со своими восточными соседями.

Не говоря уже о том, что подобное предложение, даже если не учитывать его явной антироссийской направленности, представляло собой не что иное, как попытку вмешательства во внутренние дела третьих стран. Правда, данное обстоятельство, соединенное с заносчивым высокомерием британских колониальных чиновников, пренебрежением к чувству собственного достоинства местных правителей, попытки их подкупа, шантажа силовым давлением и угрозами, нередко приводили к прямо противоположным результатам, что порой сказывалось и на личной судьбе проводников британской политики.

Испытав чувство разочарования, Конолли вернулся в Кабул, откуда в следующем году он отправится в свою последнюю миссию.

В ноябре 1841 г. Конолли прибыл в Бухару, где помимо уже названной цели – попытаться вновь склонить ее правителя к антироссийскому британскому протекторату, у него было и еще одно деликатное поручение – спасти подполковника Стоддарта, уже более года находившегося в заключении в зиндане (подземной тюрьме). Несмотря на первоначально дружественный прием, оказанный ему эмиром Насруллой, постепенно Конолли утратил его расположение.

В немалой степени этому способствовали новые попытки британских агентов подтолкнуть хивинского хана Аллакулу к походу на Бухару. Осведомленный об этом Насрулла, первоначально отдалил от себя Коннолли, а после и вовсе присоединил к Стоддарту.

В конце концов, даже не смотря на ходатайства русского посланника Бутенева, оба британских агента были публично казнены на главной площади Бухары в июне 1842 г.

Активная деятельность англичан в Средней Азии не прекращалась и в последующие годы, когда Коканд и Бухара были завоеваны русскими войсками и было образовано новое генерал-губернаторство с центром в Ташкенте.

Но этот раунд политико-дипломатического поединка также остался за российской разведкой.

Однако есть еще два сюжета «Большой игры» Великобритании в Средней Азии, достойные внимания читателей.

Специалистам по истории российской дипломатии в Азии хорошо известно имя Ивана Викторовича Виткевича (1808-1939). О его нелегкой и драматической судьбе широкой аудитории впервые рассказал в 1959 г. другой наш востоковед, ставший впоследствии известным писателем, Юлиан Семенов в повести "Дипломатический агент".

Поляк по происхождению, Виткевич родился в 1808 г. под Вильно и учился в гимназии м. Крожи. В 1823 г. царские власти раскрыли среди старшеклассников гимназии "тайную организацию антиправительственного направления". У "злоумышленнников", к числу коих принадлежал и Иван Виткевич, были обнаружены стихи "возмутительного содержания".

Попечитель Виленского учебного округа настоял на строжайшем наказании "крамольников" и все они предстали перед военным судом.

Двое из них были приговорены к пожизненному тюремному заключению, а остальные - к отдаче в солдаты.

На «деле» Виткевича царский наместник в Польше Великий князь Константин собственноручно наложил резолюцию «В солдаты. Без выслуги. С лишением дворянства. Навечно. Конст.».

Так 16-летний юноша в марте 1824 г. оказался рядовым 5-го линейного батальона ООК, стоявшего в крепости Орской.

Любознательный и пытливый от природы, Виткевич в свободное от службы время за несколько лет овладел персидским, узбекским и казахским языками, в дополнение к немецкому, французскому и английскому, которые он знал ранее.

В 1829 г. по приглашению российского правительства Оренбуржье посетил известный немецкий естествоиспытатель и путешественник Александр Гумбольд, переводчиком к которому был представлен И.В.Виткевич.

К немалому своему изумлению, на квартире Виткевича ученый обнаружил хорошую библиотеку по ориенталистике, которую тот собирал на деньги, присылаемые ему родственниками, в том числе и собрание собственных сочинений.

Тронутый судьбой молодого человека, Гумбольд по прибытию в Оренбург хлопотал о смягчении его участи перед оренбургским губернатором, а затем и в Петербурге. В силу этой протекции, в 1831 г. Виткевич был переведен в Оренбург и прикомандирован переводчиком к Пограничной комиссии, где и началась его разведывательная деятельность.

Уже в августе того же года он ведет переговоры с прибывшим афганским принцем Шах-Заде, и впоследствии докладывает генерал-губернатору о личности самого принца, его родственных и других связях в Афганистане и Бухаре, степени их влияния там на государственные дела, а также характеризующие данные на членов его свиты.

Перовский планировал отправить Виткевича в Бухару еще в 1832 г. в качестве своего личного посланца, но кандидатура эта была отклонена лично Николаем I.

Через два года прапорщик Виткевич командируется вглубь "киргизской" степи для разбора различного рода претензий между казахскими родами, причем Перовский писал, что "пребывание его, в особенности на Сырдарье, может доставить нам полезные сведения и о странах Средней Азии".

В инструкции, разработанной для него лично Генсом, Виткевичу предписывалось "личными внушениями и советами направить ордынцев к преданности правительству, покорности законам и послушанию начальству; ...для успешнейшего принятия мер к упрочению спокойствия в самой Орде и для ограждения ее от смущения со стороны внешних врагов... и притворных доброжелателей;... Самое бдительное внимание обратить на слухи и сведения о Средней Азии".

2 января 1836 г. Виткевич прибыл в Бухару, где занимался сбором информации о положении в Средней Азии, взаимоотношениях между ханствами, об отношении их правителей к России, и о британских агентах.

Одновременно с ним там находился и британский агент Низаметдин, ежедневно направлявший сведения своему резиденту в Кабуле.

Встретившись с ним, Виткевич получил информацию о конкретных интересах англичан к российскому приграничью. Также он вел переговоры и с куш-беги бухарского эмира, настаивая на выдаче русских пленников. Куш-беги лавировал, угрожал сближением с Англией, ссылаясь при этом на ранее побывавшую здесь миссию Александра Бернса.

Но Виткевичу удалось изменить настрой куш-беги, разъяснив ему, что англичане не станут покупать хлопок и сушенные фрукты, а больше Бухаре торговать нечем, но тогда эмират лишится железа, меди и других российских товаров, чего англичане ему доставлять не станут.

Так, за тысячи километров от Петербурга, Лондона, Кабула и Калькутты, где располагалась штаб-квартира британской колониальной администрации, впервые пересеклись пути двух разведчиков.

В апреле 1837 г. Виткевич возвращается в Оренбург, но не один, а с послом кабульского шаха Гуссейн-Али, с которым он был знаком еще с 1831 г., со времени пребыванию последнего в России.

В мае Перовский направляет в Азиатский департамент МИДа письмо с предложением поддержать предлагаемый кабульским шахом Дост-Мухаммедом договор о дружбе и помощи, отмечая, что "англичане имеют агентов своих в Кабуле и даже в Бухаре, которые действуют там совершенно против нас и поэтому необходимо... чтобы наше правительство вошло в ближайшие связи с владельцами азиатскими, сопредельными владениям Ост-Индской компании, а ближайших к нам удерживало непрерывным наблюдением за действиями их и мерами твердыми в пределах уважения к могуществу и достоинству империи Всероссийской".

Репутация Доста была хорошо известна за границей. Британский агент Александр Бернс оставил следующую его характеристику: «Справедливость этого вождя являлась постоянной темой гордости всех слоев общества. Крестьяне радовались отсутствию тирании, горожане - безопасности своих жилищ и строгому соблюдению городских правил, купцы – справедливости его решений и защите их собственности. Властитель не может снискать более высокой похвалы, чем эта»(Хопкирк П., указанная работа, сс. 187-188).

После визита совместно с Гуссейн-Али в Петербург, Виткевич получает назначение от Азиатского департамента МИДа в Афганистан.

Но там при дворе Дост-Мухаммеда казалось, прочно обосновался хорошо известный в Оренбурге и Петербурге британский капитан А.Бернс.

Целью миссии Бернса было склонить Дост-Мухаммеда принять покровительство британской короны и превратить, тем самым, Афганистан в форпост и плацдарм для продвижения британского влияния в Среднюю Азию.

Осенью 1837 г. лейтенант Генри Роулинсон, советник политической службы, прикомандированный к британскому посольству в Персии, будущий председатель Королевского географического общества Великобритании, с удивлением и тревогой обнаружил недалеко от Герата отряд казаков.

Отрядом командовал «молодой человек, изящного телосложения, с прекрасным цветом лица, яркими глазами и очень живым взглядом».

В результате короткого обмена любезностями, Роулинсон узнал, что русский офицер направляется в лагерь персидского шаха.

Встреча показалась ему подозрительной и Роулинсон поспешил проинформировать о таинственном русском своего посла в Тегеране, а тот – британского резидента в Кабуле. Лорд Окленд, генерал-губернатор Индии, получив сообщение о таинственном русском, также встревожился не на шутку…

Казалось, начали сбываться самые страшные предсказания о гипотетической угрозе со стороны далекой России.

Этим «таинственным русским» был отправлявшийся в Кабул Виткевич.

Так британская разведка начала изучение первой российской дипломатической миссии в Афганистане.

…. В декабре 1837 г. отряд Виткевича прибыл в Кабул и представился при дворце шаха.

Христианского единоверца пригласил на рождественский ужин советник шаха и по совместительству британский резидент в Афганистане уже подполковник Александр Бернс. Эта многозначительная встреча двух дипломатов-разведчиков перед их решающей схваткой вдали от родины, но во имя ее интересов, стала единственной.

О Виткевиче Бернс написал, что он «вполне джентльмен, приятен, интеллигентен и хорошо информирован». К тому же бывший «бессрочный рядовой» оренбургского корпуса по месту службы-сылки выучил турецкий и персидский языки.

Хозяин был велеречив, ведь он надеялся вызвать гостя на ответную откровенность, вызвать ответный поток честолюбивых признаний и стремление также «блеснуть» личной осведомленностью и значимостью….

Еще бы! Бернсу было чем поразить воображение и чувства молодого русского.

Он красочно описал, как прибыл в Кабул в сентябре, хотя бывал здесь и ранее, а с шахом Дост-Мохаммедом вообще близко знаком более 5 лет….

В знак особого уважения со стороны шаха, Бернса усадили на слона и торжественно провезли по городу к его резиденции в известной на всю Азию крепости Бела Хиссар. До Кабула, владевший персидским, арабским и хинди языками Бернс побывал также в Пенджабе и в Бухаре, но был разочарован, узнав что его русский гость бывал в Бухаре трижды….

Еще бы! Ведь его первому визиту в сердце Азии придавалось столь важно значение, что Бернс был вызван для доклада в Лондон и даже удостоился аудиенции у короля.

Выпущенная в Лондоне в рекордные сроки книга Бернса «Путешествие в Бухару», принесла автору известность и славу, а Королевское географическое общество наградило его золотой медалью.

Умолчал гостеприимный хозяин лишь о том, что в приложение к своей книге для соответствующих ведомств его величества были представлены военный и политико-экономический доклады о путешествии, где доказывал необходимость расширения британского присутствия в Центральной Азии и ограничения «экспансии русского царя».

Бернс с уважением отзывался о храбрости афганских солдат, но в тоже время предлагал открыть в Кабуле миссию, которая помимо политической и разведывательной работы должна была содействовать продвижению британских товаров на Туркестанский рынок….

Умолчал перед гостем Бернс и о том, что уже в следующем, 1835 г. в Лондоне появилась книга Дэвида Укварта, ранее тайно совершившего нелегальное путешествие в Черкессию, «Британия и Россия», в которой также отстаивалась идея необходимости борьбы с «русской экспансией».

А накануне прибытия Виткевича в Кабул лондонская «Таймс» так писала о России: «От границ Венгрии до сердца Бирмы и Непала (??! – О.Х.), русский дьявол неотступно преследует и терзает весь человеческий род и неустанно совершает свои злобные аферы, раздражая нашу трудолюбивую и исключительно мирную империю»[4].

Ведя ни о чем конкретном не говорящую беседу, гость также сдержанно рассказал гостеприимному хозяину о своих многочисленных путешествиях по приграничным землям Оренбургского края, хотя главного – цели его миссии в Кабул, любопытному англичанину узнать не удалось.

В начале января русский посланник посетил шахский дворец и передал свою верительную грамоту.

Афганцы столь мало знали о России, а влияние советника Бернса столь велико, что шах решил даже проконсультироваться у него по поводу подлинности верительной грамоты Виткевича и личного письма Нессельроде, с которых были сняты копии и отправлены в Бомбей.

Таким образом, как окажется впоследствии, шах Дост-Мухаммед подорвал собственные позиции в глазах англичан, а Бернс станет заложником британских амбиций и еще невиданного в истории британского поражения и унижения.

Из разных источников осведомленный о таинственной миссии русских в Кабуле, британский генерал-губернатор Индии лорд Окленд, наделенный всей полнотой власти в регионе, направил через Бернса Дост-Мухаммеду резкое письмо, в котором весьма недипломатичным тоном требовал «не иметь с русскими посланцами никаких дел без одобрения подполковника Бернса».

А самому Бернсу предписывалось дополнительно устно предупредить правителя Кабула о крайне неблагоприятных для него лично последствиях его возможных «недружественных» действий в отношении интересов Британии.

Бернс признавался впоследствии, что был поражен вызывающе-ультимативным тоном письма, но был вынужден подчиниться указаниям своего шефа.

Российский капитан при личной аудиенции 21 апреля 1838 г. произвел крайне благоприятное впечатление на шаха и последний удостоил его чести стать постоянным собеседником.

Так начался первый закат счастливой звезды подполковника Бернса.

Вынужденный подчиниться указаниям лорда Окленда, Бернс прибегнул к откровенным угрозам шаху и шантажу, но в ответ последовало лишь холодное повеление покинуть Афганистан.

В то же время кабульский правитель принял предложение российского посланника о союзе с Россией, гарантировавшем независимость и целостность Афганистана.

Уже через неделю после приема Виткевича шахом, 27 апреля, разгневанный своей неудачей, Бернс вынужден был оставить Кабул.

Впрочем, здесь для наблюдения за русскими и шахом остался другой опытный британский агент -- Чарльз Мессон, известный антиквар, историк-любитель, знаток и коллекционер древностей, едва ли не единственный европеец, проживавший в столице Афганистана уже 6 лет.

Но победителем в разгоревшейся в далеком Кабуле политико-дипломатической схватке вышел российский разведчик и дипломат поручик Виткевич.

И не вина Виткевича в том, что позднее Петербург, под давлением англичан, отказался от достигнутых им договоренностей, дезавуировав заключенный им договор и, тем самым, открыв дорогу британскому вторжению в Афганистан.

Обеспокоенный фиаско в Кабуле, только что проведя вполне успешную «малую военную акцию» против Персии, когда англичанам удалось заставить войска шаха отступить от осажденного ими Герата (его оборона была организована британским офицером Элдредом Поттиджером), в сентябре 1838 г. Форрин Офис заявил российскому послу в Лондоне весьма энергичный протест против «враждебной деятельности» Виткевича, что «серьезно угрожает отношениям между двумя державами».

Британский министр Пальмерстон потребовал отзыва Виткевича, а также и российского посла в Персии Симонича….

А что Виткевич? 1 мая 1839 г. с обширным архивом он прибыл в Санкт-Петербург и поселился в гостинице "Париж" на Малой Морской улице.

Советские историки писали, что в МИДе Виткевич был принят благосклонно, хотя его и обвинили в том, что он явно превысил свои полномочия, что вполне объяснимо в реально существовавших тогда условиях, в которых он один находился в Кабуле за тысячи километров от столицы империи.

Хопкирк, ссылаясь на донесения британской агентуры в Петербурге, отмечал, что наоборот, Виткевич был принят Нессельроде весьма холодно, что представляется нам вполне вероятным в свете произошедшего позже (Хопкирк, цитировавшаяся работа, сс. 236-237).

Утром 9 мая Виткевич был обнаружен в своем номере застреленным, а привезенные им из Афганистана бумаги бесследно исчезли.

Некоторые историки, в том числе и Ю.С.Семенов, придерживаются той версии, что это была запоздалая британская месть за поединок, проигранный в Кабуле.

Но, помимо Виткевича, британское правительство не забыло и о «недружественном» Дост Мухаммеде.

Небезынтересен тот факт, что авторы британской энциклопедии Хатчинсон, в 2004 г. изданной в Москве, откровенно признают, что все три англо-афганские войны - 1838-1842, 1878-1880 и 1919 годов, - были начаты «с целью ликвидации угрозы возрастающего российского влияния в Афганистане» (энциклопедия «Хатчинсон» была издана под названием Новый большой иллюстрированный энциклопедический словарь (М., 2004), сс. 72-73).

Подлинным «автором» и сценаристом первой афганской войны стал секретарь политического департамента британской администрации в Индии Вильям Макнагтен.

Жаждавший реванша за понесенные унижение и оскорбление, подполковник Бернс весной 1838 г. направился в Кабул с одним из отрядов британской армии. Хотя даже союзник, хан белуджей предупреждал англичан, что они «затеяли дело огромных размеров и трудное для исполнения».

1 июля 1839 г., после ряда кровопролитных стычек, англичане вступили в Кабул. Осведомленный о вероломстве англичан, Дост-Мухаммед сначала скрывался в отрядах своих сторонников, а затем посчитал за благоразумие сдаться победителям, которые отправили его в «почетную» ссылку в Индию, подальше от Афганистана.

Однако возведенный англичанами на трон шах Шудшук своей жестокостью и мздоимством даже слишком быстро обратил против себя своих подданных.

1 ноября 1841 г. в Кабуле началось восстание, первыми жертвами которого стали Александр Бернс и его брат Чарльз.

Восставшие не только разгромили кабульский гарнизон англичан, но и казнили ненавистного им фактического правителя-временщика Макнагтена.

Поражение англичан было столь значительным, что единственным подходящим вариантом сохранения своего «политического лица» в Азии они посчитали возможным возвращение на трон…. свергнутого ими же тремя годами ранее Дост-Мухаммеда.

После понесенного поражения в Афганистане, пишет Хопкирк, «последовал период разрядки в британо-российских отношениях в Азии, который, несмотря на взаимные опасения и подозрения, продлился целое десятилетие. Но в борьбе за господство в Центральной Азии это была просто короткая передышка».

В 1858 г. Александр П миссию возобновления дипломатических отношений с Афганистаном возложил на Николая Хаников.

Но, ставший осторожным Дост-Мухаммед, к тому времени уже осведомленный о печальных для России итогах Крымской войны, отклонил «дружеское предложение русского царя», даже не приняв его посланника.

Постскриптум.

В 1865 г., когда русские войска овладели городами и крепостями Кокандского ханства Аулие-Ата, Туркестан, Чимкент и Ташкент, на присоединенных землях была образована Туркестанская область, вошедшая в состав Оренбургского генерал-губернаторства. С этого момента масштабы и объем разведывательной работы, проводившейся с позиций Оренбуржья, резко снижается, так как ведение разведки переносится в штабы войск, передислоцировавшихся в названные города.

В 1867 году было образовано Туркестанское генерал-губернаторство с центром в Ташкенте. Оренбургский край перестал быть приграничным, в связи с чем он утратил и свое былое военно-политическое значение как оплот империи на ее юго-восточных границах. Вся разведывательная работа переносится в Ташкент, ставший главным военно-политическим и административным центром России в Туркестане.

В следующем году Бухарский эмират стал вассалом Российской империи.

А в 1873 году Хива также признала протекторат России, сохранив при этом - до 1920г., - внутреннюю автономию. Кокандское ханство в 1876г. вошло в состав Российской империи как Ферганская область.

Эти серьезные геополитические перемены на политической карте мира XIX века вряд ли стали бы возможными без самоотверженного, кропотливого, но незаметного и ныне почти забытого труда российских разведчиков и пограничников. Которые, по образному выражению Валентина Пикуля, "на задворках великой империи" творили ее будущее.

Политический сыск империи в 1880-1917 годы

О реформах системы политической полиции в империи в конце царствования Александра II и вызвавших их причинах полицейский историограф С.А. Андрианов писал следующее: «Брожение в некоторых слоях интеллигенции, начавшееся в 60-х годах, быстро усиливалось, несмотря на меры правительства, направленные к пресечению его, и во вторую половину 70-х годов приняло террористический характер»[1].

В то же время шел интенсивный процесс возникновения все новых противоправительственных организаций - от "Народной расправы" С.Г.Нечаева в 1869 г., "Земли и воли" в 1876 г,, до "Черного передела" и до "Народной воли", взявшей на вооружение политический террор в качестве главного средства и метода политической борьбы.

Очередное покушение народовольцев на Александра II 5 февраля 1880 г., знаменовавшее собой очевидный провал в деятельности III Отделения СЕИВ канцелярии, привело к его сначала фактической, а в августе того же года, и юридической ликвидации.

По сложившемуся в то время мнению, «для искоренения зла требовались,

очевидно, чрезвычайные меры», но какие именно?

Следует отметить, что одним из направлений начатой еще в недрах Ш Отделения перестройки, связанной именно с поисками наиболее эффективных мер «борьбы с крамолой», стали попытки налаживания аналитической работы, продолженные в больших масштабах уже в Департаменте государственной полиции МВД Российской империи.

Одним из первых информационно-обзорных документов, вскрывавших существо и механизм возникновения протестных социальных процессов в империи с полным правом можно назвать записку министра юстиции графа К.И. Палена 1875 г., анализировавшую историю возникновения и организации «хождения в народ».

Как известно, записка эта, предназначавшаяся только для высших сановников империи, попала в руки народовольцев и была опубликована ими за границей с последующей неоднократной перепечаткой в качестве информационно-пропагандистского материала[2].

Одним из первых собственно полицейских аналитиков-исследователей революционного движения стал А.П.Мальшинский. Первое издание Большой Советской энциклопедии – в последующие годы его имя в отечественных публикациях уже не встречается, - писало о нем следующее:

Мальшинский Аркадий Павлович (1841-1899), журналист, реакционер. Окончил юридический факультет Петербургского университета. В 1879 г. по поручению Ш Отделения привлекался к написанию секретного «Обзора социально-революционного движения в России». В 1881 г. как агент «Священной дружины» был направлен в Париж.

По словам самого Аркадия Павловича, с подготовленным им обзором объемом 322 печатных листа знакомился лично Александр П, подвергший его «высочайшему запрещению». Причины этого, возможно, заключены в некотором «либерализме» автора, дерзнувшего указать власть предержащим на «причины недовольства, заслуживающие особого внимания правительства». А также на «своевременность, полезность необходимого для общего блага вмешательства государства в отношения нанимателя-фабриканта к работнику».

В заключении он подчеркивал, что анализ развития революционных процессов «…приведет беспристрастного исследователя к тому существенному выводу, что не занесенные извне учения и лишенные всякой почвы мечтания породили и питают в нашем отечестве дух крамолы и разрушения…. На ясно сознанном разложении общества, потерявшего свое равновесие, основаны все расчеты подпольных бунтовщиков – продукта того же процесса разложения».

Как криминолог Мальшинский приводит в своем обзоре следующие статистические данные «о лицах, привлекавшихся к дознанию» с 1874 по 1877 год: из 1 611 человек 557 были освобождены без последствий; а из оставшихся 1 054 обвиняемых, или 49,5% были уличены в противоправной деятельности. 79 из них «усвоили вполне вредные направления относительно участия в ней, а остальные 450 «не принимали особого участия»[3].

Следующим специальным аналитическо-криминологическим документом стал весьма интересный обзор «Революционное движение в России в 1861 – 1871 годы», подготовленный С.С.Татищевым.

Как писали советские историки М.Карнаухова и А.Шилов, занимавшиеся изучением документов Департамента полиции, весьма позитивно оценивавшие это исследование, оно ценно тем, что «…все его недостатки, свойственные вообще департаментским «историческим трудам», с лихвой исправляются тем богатым фактическим материалом, который составитель извлек из подлинных дел Ш Отделения»[4].

В обзоре «Революционное движение в России в 1861 – 1871 годы», предназначавшемся исключительно для руководителей политического сыска и высших сановников империи, приводится описание наиболее важных и значимых расследований Ш Отделения со ссылками на конкретные дела, документы, цитаты из перлюстрированных документов, изложения нелегально распространявшихся «противоправительственных» прокламаций.

Своеобразным дополнением к этой работе М.Карнаухова и А.Шилов назвали главу Х труда «История социально-революционного движения в России 1861 – 1881 годов», отпечатанную в количестве 50 экземпляров в Петербурге в 1887 г..

Составителем этого интереснейшего аналитического документа является Николай Николаевич Голицын (1836 – 1893), бывший ранее подольским вице-губернатором, в 1883 – 1888 годах - чиновником Департамента полиции, ставший затем известным журналистом и писателем-историком.

Однако основным его аналитическим трудом стала уже упоминавшаяся «Хроника социалистического движения в России. 1878 – 1878. Официальный отчет». Наиболее известен «обратный перевод» с французского этого «конфиденциального» отчета, изданный в Москве в 1906 г.. Более подробно об истории появления, назначении и содержании данного документа мы скажем далее, здесь же отметим, что он представлял - и представляет собой и поныне!, - добротный источник не только исторической, но и криминологической информации по государственной преступности в России в XIX веке.

Сохранившиеся документы свидетельствуют о том, что в Департаменте полиции была задумана подготовка фундаментального криминологического исследования под названием «История социально-революционного движения в России в 1861 – 1881 годы».

Над реализацией этого замысла и работали прикомандированные к Департаменту сотрудники А.П.Мальшинский, Н.Н. Голицын, С.С.Татищев, которых с полным правом можно назвать первыми отечественными исследователями-криминологами.

Сергей Спиридонович Татищев (1846 – 1906), был в свое время широко известен как дипломат, историк и публицист. Однако в 1881 – 1883 годах он служил чиновником особых поручений при министрах внутренних дел Игнатьеве и Толстом.

Перу Сергея Спиридоновича также принадлежит опубликованная в 1903 г. монография «Император Александр П. Его жизнь и царствование», которой содержится интересный взгляд на историю «социально-революционного движения», над которой он работал в Департаменте полиции.

По нашему мнению, оценки и свидетельства современника описываемых событий, историка и криминолога, представляют немалый интерес и сегодня для тех, кто интересуется отечественной историей XIX века[5].

Уже в следующем веке наиболее последовательным продолжателем дела первых отечественных криминологов стал полковник А.И.Спиридович.

Следует особо подчеркнуть, что, в отличие от Татищева и Голицына, Аркадий Павлович Мальшинский был не только «теоретиком», но и практиком борьбы с «крамолой»: летом 1881 г. в качестве агента «Священной дружины» он был командирован в Женеву для организации противодействиям «разрушительным социальным теориям».

С августа 1881 г. в Женеве на средства «Священной дружины» и Департамента полиции Мальшинский начал выпускать еженедельную русскоязычную газету «Вольное слово» от имени якобы существовавшего некоего либерального «Земского союза». (Последний являлся псевдонимом «Священной дружины», под которым она вела переговоры с остатками Исполнительного комитета о прекращении террористической деятельности в России).

Деятельность редактора-учредителя «Вольного слова» была настолько успешной, что ему удалось привлечь к сотрудничеству таких известных политэмигрантов, как П.Б.Аксельрод и М.П.Драгоманов, причем последний в начале 1882 г. даже становится главным редактором газеты.

Весьма успешное полицейско--пропагандистское предприятие завершилось в марте 1883 г., когда в «Календаре Народной Воли» появилось сообщение о том, что Мальшинский (в тексте было напечатано Мальчинский) является агентом Ш Отделения. (Об этом еще в 1879 г. сообщал Н.В.Клеточников).

Подитоживая деятельность III Отделения следует сказать, что на заключительном этапе его существования в круг решаемых им задач входили охрана императорской фамилии, надзор и контроль над всеми сторонами политической и общественной жизни, за деятельностью государственного аппарата и выборных - после 1861г. - и земских учреждений, а основной функцией являлась борьба со всеми антиправительственными и антимонархическими проявлениями, будь то в области идеологии или политики.

5 февраля 1880 г., писал С.А. Андрианов, «совершена была террористическая попытка, дерзостью своею превзошедшая все предшествовавшие – взрыв в Зимнем дворце. Вопрос о решительных и действенных мерах борьбы с крамолою снова вступил в очередь».

Продолжим цитирование очерка С.А.Андрианова, поскольку он отражает официальную, публичную версию происходивших событий.

«8 февраля император собрал на совещание в Зимнем дворце высших сановников. Присутствовавший на совещании наследник цесаревич Александр Александрович (будущий Александр III, - О.Х.), предложил учредить Верховную следственную комиссию с обширными полномочиями, которые распространялись бы на всю Россию. Государь император принял эту мысль и решил поставить во главе комиссии генерал-адъютанта графа Михаила Тариеловича Лорис-Меликова, одного из героев Русско-турецкой войны 1877-1878 гг., прославившегося взятием крепости Карса. Вскоре после окончания войны в начале 1879 г., - продолжал полицейский историограф, - граф Лорис-Меликов был послан по Высочайшему повелению в Астраханскую губернию для борьбы с появившуюся в Ветлянке чумою. Благодаря энергии и распорядительности его страшная зараза была быстро подавлена на самом месте ее зарождения. Вслед затем граф Лорис-Меликов был назначен на пост Временного Харьковского генерал-губернатора и в короткое время успел водворить спокойствие во вверенном ему генерал-губернаторстве, в котором до того революционные проявления достигали крайней напряженности. Теперь Высочайшая воля призывала графа Лорис-Меликова на пост чрезвычайного значения»[6].

Но еще большее значение имела деятельность Лорис-Меликова на посту временного харьковского генерал-губернатора в апреле 1879 г., на должности убитого террористами князя Д.Н.Кропоткина, в период участившихся террористических акций на Юге России. Как отмечают современные российские историки, «усилив полицию и ужесточив репрессии, Лорис-Меликов одновременно попытался привлечь на свою сторону либерально настроенную часть общества, призвав «представителей местных интересов» к сотрудничеству с властями. С целью искоренения причин, толкавших молодежь на участие в революционном движении, Лорис-Меликов выдвинул программу преобразований системы учебных заведений, которая после обсуждения была одобрена в июле 1879 г. Особым совещанием под председательством П.А. Валуева и послужила одним из главных источников принятых в том же году «Правил для студентов», а также Университетского устава 1884 г. и так называемого «циркуляра о «кухаркиных детях»[7].

Выработать «основания деятельности» Верховной распорядительной комиссии и определить ее полномочия Александр I поручил Особому Совещанию под руководством председателя Кабинета министров П.А. Валуева. Особое Совещание окончило свою работу в два дня. Император немедленно утвердил поднесенный к Его подписи указ и надписал на нем: «Дай Бог в добрый час».

Указ от 12 февраля гласил, что учреждение Верховной распорядительной комиссии по охранению государственного порядка и общественного спокойствия и назначение графа Лорис-Меликова ее Главным начальником вызваны «твердым решением» Верховной Власти «положить предел беспрерывно повторяющимся в последнее время покушениям дерзких злоумышленников поколебать в России государственный и общественный порядок».

А через три дня на главного начальника ВРК возлагается "прямое ведение и направление следственных дел по государственным преступлениям" в пределах российской империи. Лорис-Меликову были временно подчинены Ш Отделение и Отдельный корпус жандармов «с целью сосредоточить в одних руках высшее заведывание всеми органами, призванными к охранению государственного спокойствия, и внести в деятельность этих органов полное единство».

Верховная распорядительная комиссия, подчеркивал С.А.Андрианов, ставила себе двойную задачу: с одной стороны – уничтожить внешние проявления крамолы средствами охраны, с другой – выяснить причины, вызвавшие и поддерживающие столь упорную болезнь, и на основании этого выяснения указать способы коренного оздоровления русской государственной и общественной жизни. Результаты работы Комиссии по обоим указанным вопросам изложены были в пространном докладе, представленном графом Лорис-Меликовым государю в начале апреля 1880 г. и подробно изображавшем современное состояние русского общества и администрации».

Одним из главных выводов Верховной распорядительной комиссии[8] состоял как в необходимости дальнейшей централизации и активизации всего дела политического розыска, так и в необходимости взвешенного, осторожного отношения к "неблагонадежным", дабы не озлоблять их произвольным лишением свободы, преследованиями, укреплением в противоправительственных настроениях и действиях.

Одобрив предложения М.Т.Лорис-Меликова император предоставил ему

карт-бланш, то есть полную свободу действий для осуществления предлагавшихся мероприятий.

Ревизия дел III Отделения, предпринятая Верховной распорядительной комиссией, констатировала низкую эффективность его деятельности, связанную с застоем в работе, волокитой, запущенностью делопроизводства, бюрократизацией, слабым знанием положения дел в революционных организациях.

Современник со слов сенатора И.И.Шамшина, записал, что пересмотрев около 1 500 дел о лицах, высланных "за неблагонадежность", он обнаружил, что многие из них были сосланы без всяких оснований, и что "при таком направлении деятельности III Отделения не удивительно, с одной стороны, что ему частенько вовсе были неизвестны выдающиеся анархисты, а с другой стороны - что оно без разбора ссылало всех подозрительных ему лиц"[9].

В марте Лорис-Меликов вышел с иницитивой учреждения в Петербурге секретного Отделения по охране общественного порядка и спокойствия, чуть позднее такое же Отделение, получившее в народе прозвище "Охранки", было образовано в Москве при канцелярии обер-полицмейстера.

Многочисленные правоохранительные инициативы Лорис-Меликова получали неизменное "высочайшее" одобрение, но ирония истории состоит в том, что они не спасли самодержца, решившегося "даровать" стране конституцию.

Парадоксальность ситуации состояла в том, что из показаний арестованного в Одессе Г.Д. Гольденберга, III Отделение уже в марте 1880 г. было информировано не только о предыдущей деятельности "Исполнительного комитета Народной воли", но и о его активистах А.Д.Михайлове, Л.А.Тихомирове, А.И.Желябове, С.Л.Перовской, Н.И.Кибальчиче (всего по его показаниям проходили более 60 народовольцев)[10].

К августу 1880 г. Михаил Ториелович, наделенный императором широчайшими полномочиями, стал самым влиятельным чиновником, "диктатором", призванным определить стратегию и тактику правоохранительной деятельности империи.

Более того, период с марта по июль 1880 г., в стране не было совершено ни одного террористического акта, и, писал А.С.Андрианов, «казалось, что для поддержания государственного порядка, нет более надобности в чрезвычайных мерах», Лорис-Меликов посчитал наиболее подходящим моментом для ликвидации как ВРК, так и III Отделения С.Е.И.В.К, с сосредоточением всех жандармско-полицейских и следственно-розыскных функций в руках министра внутренних дел.

Исторической правды ради следует подчеркнуть, что М.Т.Лорис-Меликов отнюдь не представляется грубым, прямолинейным охранителем самодержавного режима, а, судя по имеющимся документам и свидетельствам современников, был мудрым политиком, пытавшимся найти наиболее безболезненные способы и методы преодоления антагонистических конфликтов. Именно поэтому краткий период его властвования до апреля 1881 г. и был назван "диктатурой сердца".

В "всеподданейшем докладе", представленном 11 апреля 1880 г. Лорис-Меликов отмечал, что для вывода страны из кризиса, нормализации обстановки и успокоения общества необходимо проведение реформ различных сторон общественной жизни. В части, касающейся "охранения государственного порядка и общественного спокойствия" он предлагал "идти твердо и решительно в деле преследования злоумышленников, но не смешивать с ними людей, виновных лишь в проступках, не имеющих прямого отношения к социально-революционным проявлениям". В то же время подчеркивалась необходимость "побуждать правительственные учреждения... к более внимательному отношению к ... насущным потребностям населения и его представителям".

В своей следующей записке Лорис-Меликов указывал, что основную задачу видит в том, чтобы отнять "у крамолы" почву для эксцессов, что "возможно только в результате объединения усилий правительственной власти и общества".

На основании "верноподданнейшей записки", представленной царю 26 июля, указом 6 августа в структуре МВД был образован Департамент государственной полиции, ставший высшим розыскным органом империи взамен упраздненного этим же указом III Отделения. Поскольку с февраля 1883 по февраль 1917г. он носил наименование Департамента полиции (ДП), мы и будем именовать его так в дальнейшем.

Департамент полиции ведал вопросами предупреждения и пресечения преступлений и охраны общественной безопасности и порядка, "ведением" ( т.е.контролем за ходом расследования) дел о государственных преступлениях, наблюдения за всеми видами культурно-просветительской деятельности и утверждением уставов различных обществ, наблюдением за деятельностью полицейских учреждений, охраной границ империи и пограничных сообщений, а также выдачей видов на жительство иностранцам и их высылкой из России [11].

Фактически выполнение в империи контрразведывательной функции также было возложено на Департамент полиции и систему подчиненных ему жандармских управлений и охранных отделений, которую он выполнял вплоть до начала нового века. При этом функция военной контрразведки осуществлялась командованием военных округов (отделениями генерал-квартирмейстерской службы, как это повелось еще со времен Петра I).

15 ноября 1880 г. при МВД был учрежден также Судебный отдел, ведавший вопросами административной высылки "неблагонадежных" лиц, на которых не было достаточных оснований для предания их суду. Подобное право было предоставлено начальникам губернских жандармских управлений еще 1 сентября 1878 г. С 13 февраля 1883г, этот отдел был влит в структуру Департамента полиции как его 5-е делопроизводство.

Основной упор в деятельности Департамента полиции делался на "правильную постановку агентуры". И, по сравнению с предшествовашим периодом времени, определенные результаты, вследствии перетряски, устроенной Верховной распорядительной комиссией, были достигнуты, хотя тогда же начал, особенно Г.П.Судейкиным, активно применяться и метод провокации.

Но приходились на долю Департамента полиции и неудачи, несла охранка, как и ранее, потери.

Если первым крупным провалом нового сыскного ведомства стало разоблачение в январе 1881 г. Н.В. Клеточникова как агента "Исполнительного комитета "Народной воли", то в 16 декабря 1883 г. народовольцами был убит инспектор Департамента полиции в Петербурге Г.П.Судейкин, отличившийся при разгроме народовольческих групп, и являвшийся не только сторонником активной разработки противоправительственных элементов, но и использования против них провокации[12]. Причем покушение на него готовилось как в Петербурге, так и Париже, и было "санкционировано" членом Исполкома "Народной воли" Л.А.Тихомировым.

В подготовленном в 1881 г. Г.П.Судейкиным, фактически ставшим полновластным руководителем политического розыска в России, циркуляре, рекомендовалось:

"1). Возбуждать с помощью особых активных агентов ссоры и распри между различными революционными группами.

2). Распространять ложные слухи, удручающие и терроризирующие революционную среду.

3). Передавать через тех же агентов, а иногда с помощью приглашений в полицию, кратковременных арестов обвинения наиболее опасных революционеров в шпионстве, вместе с тем дискредитировать революционные прокламации и разные органы печати, придавая им значение агентурной, провокационной работы"[13].

Эти наставления были подхвачены, прежде всего, помощником Судейкина П.И.Рачковским и в том или ином виде использовались в работе органов политического сыска империи.

Но подлинным провалом политической полиции империи стало убийство народовольцами Александра II 1 марта 1881 года.

«Мученическая кончина Царя-Освободителя, писал А.С.Андрианов, показала, до каких размеров дошла смута в известных кругах так называемого образованного общества…Выяснилась необходимость многотрудной работы в двух направлениях: прежде всего искоренить смуту и восстановить государственный порядок, а затем урегулировать и привести в стройную систему результаты предшествовавшей реформационной деятельности, сохраняя и развивая плодотворные элементы ее, с одной стороны, устраняя, с другой стороны, те недостатки, которые обнаружились многолетним практическим применением новых порядков».

В Манифесте от 29 апреля 1881 Александр Ш призвал «…всех верных подданных наших служить нам и государству верой и правдой к искоренению гнусной крамолы, позорящей землю Русскую и утверждению веры и нравственности, к доброму воспитанию детей, к искоренению неправды и хищения – к водворению порядка и правды в действия учреждений, дарованных России Благодетелем ее, Возлюбленным Нашим Родителем».

В мае 1881 г. было «высочайше утверждено» Положение о мерах по охранению государственного порядка и общественного спокойствия, введенное 14 августа 1881 г. сроком на три года, но впоследствии постоянно пролонгировавшееся вплоть до февраля 1917 г., и ставшее главным правовым основанием для деятельности политической полиции империи.

Положение это предусматривало возможность введения в губерниях двух степенней исключительного положения - состояния усиленной охраны и состояния чрезвычайной охраны, наделявшего полицию неограниченными правами и предоставлявшего генерал-губернаторам по своему усмотрению передавать любые дела судам военного трибунала. Применение этого Положения привело к тому, что в начале XX века режим усиленной охраны распространялся более чем на 1/3 населения страны[14].

Ставший 30 мая 1882 г. министром внутренних дел граф Д.А.Толстой в всеподданнейшем докладе так сформулировал свое видение будущего России: «При осуществлении реформы надлежит руководствоваться не отвлеченными принципами или чуждыми нам идеалами западно-европейской государственной теории и практики, а ясным пониманием коренных, самостоятельных основ русской государственной жизни и сознанием настоятельной необходимости строго последовательного, с духом оных сообразованного развития нашего законодательства».

В соответствии со статьей 34 Положения о мерах по охранению государственного порядка и общественного спокойствия было образовано Особое совещание (ОС) из 4 представителей министерств внутренних дел и юстиции под председательством товарища(заместителя) министра внутренних дел для рассмотрения вопросов об административных высылках «политически неблагонадежных» лиц.

Эта порочная практика впоследствии была воспринята и НКВД-МВД СССР, где Особое совещание просуществовало с июля 1934 по 1 сентября 1953 г.

Вот как деятельность царского Особого совещания характеризовал ранее упоминавшийся нами Н.Н. Голицын: Если за шесть с половиной лет, с 1 июля 1881 г. по 1 января 1888 г., судебных приговоров было 224, то "в административном порядке" наказания были определены 2 822 лицам.

При этом по суду к смертной казни были приговорены 25 человек, к каторжным работам - 128, к ссылке в Сибирь - 46 и к меньшим видам наказания - 224. Большее число осужденных - 423 человека, нежели количество приговоров объясняется тем, что по одному делу могли быть осуждены три-пять и более лиц.

В административном же порядке были направлены в ссылку в Сибирь 635 человек, высланы под гласный надзор полиции 1 500 человек, и меньшее наказание без передачи под надзор полиции было наложено на 668 человек. 10 иностранцев были высланы из России[15].

Основным оперативно-розыскным подразделением Департамента полиции первоначально стало 3-е (секретное) делопроизводство, в ведении которого находились организация наблюдения за общественными организациями - группами и кружками, "неблагонадежными" элементами и их связями и противодействие их деятельности.

Как головным органом сыска, Департаментом полиции с 1882 года готовились и рассылались подведомственным ему органам ежегодные Обзоры важнейших дознаний, производившихся в жандармских управлениях империи по государственным преступлениям, призванные знакомить с развитием революционно-оппозиционного движения в стране.

В связи с постоянным возрастанием работы 3-го делопроизводства, на его основе в 1898 г. был образован Особый отдел Департамента полиции (ООДП). В нем, помимо непосредственной организации оперативно-розыскной работы в империи и за ее пределами - через институт Заграничной агентуры, - концентрировались материалы наблюдений за всеми общественными процессами, будь то оппозиционное политическое, студенческое или рабочее движения, или деятельность Всероссийского учительского союза, съезд фабричных врачей или Пироговское врачебное общество, Союз земств и городов, Общество женской взаимопомощи, издание энциклопедического словаря Павленкова, или иные проявления гражданских инициатив, возникавших без "высочайшего соизволения".

В записке, обосновывавшей необходимость образования Особого отдела, директор Департамента полиции С.Э.Зволянский, указывая на рост социал-демократической пропаганды среди рабочих, подчеркивал, что "в ближайшем будущем предвидится еще более быстрое возрастание дел, ввиду увеличивающегося рабочего движения и признанной необходимости упорядочения розыскного дела в более крупных центрах"[16].

Первоначально штат Особого отдела состоял из 13 человек, реально же, за счет "прикомандированных сотрудников", он был больше, и в 1911 году, с учетом прикомандированных, насчитывал 59 человек, трудившихся на четвертом этаже здания по Фонтанке, 16. А к декабрю 1916 г. штат Особого отдела разросся до 100 сотрудников.

На сотрудниках отдела, не считая руководства агентурой, включая зарубежную, которая возглавлялась штатным сотрудником полиции, лежала как систематизация информации, поступающей из местных розыскных органов, так и ее аналитическая обработка, подготовка отчетов, обзоров, аналитических записок министру внутренних дел и самому Николаю II, а также разработка и рассылка в подведомственные учреждения указаний по организации и осуществлению розыска. [17].

В циркулярных указаниях Департамента полиции указывалось, что критерием успешности деятельности охранных отделений является не количество произведенных ими "ликвидаций", то есть арестов лиц, типографий, складов литературы и т.п., а число предупрежденных преступлений и процентное отношение количества арестов к количеству дел, переданных в суды.

В докладной записке от 2 февраля 1902 г. заведующий Особым отделом Л.А.Ратаев отмечал, что "революция идет вперед, захватывая все более и более широкие слои общества, изобретает новые формы.... Студенческие волнения, стачки, забастовки застигли высшую администрацию провинциальных городов совершенно неподготовленной к борьбе".

В связи с этим он полагал, что сотрудники розыскных учреждений, включая и жандармские управления, должны "быть ознакомлены со всеми новейшими явлениями общественной жизни и могли бы стоять на уровне современного течения и развития общественной мысли"[18].

Содержание процитированной записки позволяет подойти к непростой и крайне важной проблеме обеспечения безопасности страны, а именно - подготовки кадров для органов государственной безопасности российской империи.

Со времен Николая I политическим розыском занимались две категории лиц - "статские" чиновники III Отделения или МВД и жандармские офицеры, проходившие службу как в подразделениях Отдельного корпуса жандармов и его управлениях, так и в розыскных учреждениях - отделениях, пунктах - империи.

При этом в Отдельный корпус жандармов зачислялись только армейские офицеры, выдержавшие вступительный экзамен и имевшие не менее трех лет военной выслуги.

Они имели за плечами кадетские или военные училища, могли иметь тот или иной уровень общего образования в зависимости от личных наклонностей и интересов, но специальную розыскную подготовку с начала 90-х годов XIX века получали на краткосрочных курсах при Штабе жандармского корпуса.

Обучение на курсах было организовано в разные сроки, в среднем от 3 до 6 месяцев, а общее число учебных часов было не менее 100[19].

Важнейшие юридические вопросы - Уложения о наказаниях уголовных и исправительных и Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, - считались "второстепенными" и на них отводился всего 1 час учебного времени.

Для облегчения освоения вопросов сферы будущей профессиональной деятельности был разработан "Вопросник по истории революционного движения" на 46 листах, содержавший 179 вопросов.

Сохранившийся экземпляр вопросника датируется историками 1910 г. и в нем подробно освещается деятельность РСДРП, в частности ее съезды и принятые на них решения.

В курсе истории изучались также подпольные оппозиционные и революционные издания, а курсанты должны были разбираться в идеологии и тактике политических партий.

Занятия на курсах, помимо штатных преподавателей, проводили также вице-директор Департамента полиции С.Е.Виссарионов, начальники Особого отдела А.В.Герасимов и А.М.Еремин, известные "историки-жандармы" А.И.Спиридович[20], Ф.С. Рожанов.

В 1912 г. было разработано "Положение о повторных курсах", целью которых являлось "повысить познания в области розыска" офицеров, назначаемых на руководящие должности в ГЖУ и розыскных учреждениях. Они были рассчитаны на 2-3 месяца и особое внимание на них уделялось событиям 1905-1907 годов, углубленно изучались эсеровкая, социал-демократическая и национальные партии.

В 1915 г. в условиях военного времени принимается новое "Временное положение об офицерских жандармских курсах".

Для нужд охранных учреждений в 1907 г. начальником московского охранного отделения Е.К.Климовичем была подготовлена "Краткая таблица важнейших политических партий России", а в 1912 г. - "Записки по истории революционного движения" Ф.С.Рожанова.

Отметим и такой небезынтересный факт, что первое исследование "История революционных движений в России" было подготовлено профессором базельского университета А.Туном и опубликовано на немецком

языке еще в 1883 году (издано на русском языке в 1906 г.).

Однако, несмотря на предпринимавшиеся меры по повышению уровня "профессиональной подготовки" охранников, она оставляла желать много лучшего.

Как вспоминал о середине 90-х годов XIX века П.П.Заварзин, "в то время политический розыск в империи был поставлен настолько слабо, что многие чины его не были знакомы с самыми элементарными приемами той работы. которую они вели, не говоря уже об отсутствии умения разбираться в программах партий и политических доктринах. Зубатов первый поставил розыск в Империи по образцу западно-европейскому, введя систематическую регистрацию, фотографирование, конспирирование внутренней агентуры и т.д.."[21].

Хорошо знавший состояние политического розыска, опытный сотрудник Особого отдела Г.М.Трутков писал в 1903 г. в докладной записке, что "революционная среда оказалась прочно организованной, действовавшей в полном согласии со своими центральными органами", в связи с чем охранные органы должны были "подняться не только до уровня, выставляемого противоправительственным движением, но стать выше этого уровня"[22].

Но, по сути дела, эта задача осталась для системы политического сыска империи неразрешенной. И в 1911 г. в одной из своих докладных записок вице-директор Департамента полиции С.Е.Виссарионов подчеркивал, что проверка деятельности охранных отделений и ГЖУ показывает "явную неспособность весьма многих чинов жандармского надзора к розыску... были бездеятельны в деле политического розыска, некоторые не знали дела, а некоторые отрицательно-сознательно относились к нему"[23].

Жандармские офицеры, как наиболее подготовленные для розыскной работы кадры, как правило, возглавляли розыскные отделения и пункты в губерниях и городах - единственное исключение из этого правила составлял С.В.Зубатов[24], являвшийся яркой исторической личностью, вызывавшей значительный интерес как у своих современников, так и их потомков.

Став в 1894 г. помощником начальника, а через два года - начальником Московского отделения по охране общественного порядка и спокойствия - а деятельность этого отделения распространялась на 13 губерний, включая Вологодскую и Архангельскую, Зубатов не только существенно модернизировал организацию розыскной работы, но и создал школу агентурной работы и наружного наблюдения, воспитал целую плеяду будущих руководителей политического сыска империи, в числе которых А.И.Спиридович, П.П.Заварзин, Е.П.Медников, Л.П.Меньшиков и многие другие.

Один из них так описывал "уроки" Зубатова: "Охранение общественной безопасности невозможно без политического розыска, а розыск без информации - это гончая собака без нюха. Жизнь меняется. При царе Иване Грозном преступников четвертовали, при нашем государе мы поставлены на пороге парламентаризма. Но как при Иване Грозном, так и при нынешнем монархе невозможно выкорчевать оппозицию правительству и революционные тенденции. Однако быть в курсе деятельности оппозиционеров - наш долг. Быть в курсе и наносить неожиданные удары. И единственное, решительное средство для этого - иметь своих людей в каждой ячейке общества. Внутреняя, совершенно секретная и постоянная агентура - главное и единственное основание политического розыска. И задача жандармского офицера, главная забота - организовать сеть секретных осведомителей во всех слоях общества"[25].

Зубатов, вспоминал А.В.Герасимов, "наряду с задачей перетягивания на сторону своих идей отдельных улавливаемых душ..., стремился наиболее непримиримых революционеров, не поддающихся его увещеваниям, толкать влево, в радикализм, в террор, рассчитывая таким образом их скорее и легче обезвредить и ликвидировать"[26].

О некоторых других инициативах Зубатова мы скажем далее, здесь же отметим то любопытное обстоятельство, что находясь в отставке, в 1906 г. он, в связи с широкой критикой в печати использования в розыскной деятельности агентов, выражал намерение написать "брошюру об агентуре и ее в общественном мнении реабилитировать"[27].

То есть, разъясняя сущность и назначение агентуры в правоохранительной деятельности, защитить ее как неизбежный и необходимый государственный институт, эффективное средство борьбы с преступностью, в том числе и государственной.

Cтав в сентябре 1902 г. заведующим Особым отделом, Зубатов получил возможность реализовать свои сыскные начинания в несравнимо больших масштабах, а его позорное изгнание со службы через девять месяцев и высылка под надзор полиции, положили конец практике "полицейского социализма", бывшего попыткой внедрить новый метод борьбы "с крамолой": заменить репрессии очень популярным сегодня "социальным партнерством" и патернализмом со стороны самодержца.

Как представляется, по долгу службы знакомый с новинками зарубежной социально-политической мысли, Зубатов намного опередил своих современников, являлся, по сути дела, проводником идеи либерально-конституционных социальных преобразований в империи, но остался не понятым как собственным полицейским руководством, так и политическими оппонентами.

На известной встрече с московскими предпринимателями 26 июля 1902 г. Зубатов предлагал создать на предприятиях рабочие комитеты для разрешения трудовых конфликтов, что, естественно, вызвало неприятие и отторжение этой идеи его собеседниками. Объективно позитивная и передовая, с точки зрения социального прогресса, тенденция развития социально-экономических отношений в России была отвергнута косными самодержавно-охранительными кругами, что и привело к неминуемым эксцессам двух российских революций.

И в этой связи не случайно его современник, российский премьер С.Ю. Витте позднее замечал, что "все революции происходят от того, что правительства во время не удовлетворяют назревшие народные требования... остаются глухими к народным нуждам".

Отказываясь от очередного предложения вернуться на охранную службу, 12 декабря 1906 г. Зубатов писал: "моя продолжительная и бессменная служебная деятельность, с массою людских встреч и предложений, привела меня к убеждению, что вся политическая борьба носит какое-то печальное, но тяжелое недоразумение, не замечаемое борющимися сторонами. Люди отчасти не могут, а отчасти не хотят понять друг друга и в силу этого тузят один другого без милосердия.

Между тем и с той, и с другой стороны в большинстве встречаются прекрасные личности. Начиная с 1897 г., я пытался найти почву для примирения... взывал к реформам, доказывал выгодность всего этого и с полицейской точки зрения, и с личной точки зрения тех, "кому вольготно, весело живется на Руси". Выйдя на волю, освобожденные из-под стражи глубокомысленно объясняли мои действия "заигрыванием", провокаторством, а консервативный элемент видел в них "гениальничание", отрыжку революции"[28].

На наш взгляд, Зубатов был не службистом-карьеристом, бездумным исполнителем охранительных приказов, а государствено мыслящей личностью, стремившейся личным вкладом реализовать собственные, пусть и амбициозные, проекты.

А политическая полиция империи в начале прошлого века переживала трудные времена.

В октябре 1900 г. Штаб корпуса жандармов разослал в губернские управления предписание "о представлении в Штаб своих соображений относительно изменений организации и порядка деятельности этих учреждений".

В представленном в этой связи обзоре начальника воронежского ГЖУ Н.В.Васильева, эдакого жандарма-философа, выделялся следующий пассаж, свидетельствующим о том, что реализм мышления был отнюдь не чужд некоторым представителям охранки. Он писал: "Убить идею нельзя. Эволюция человеческой мысли совершается безостановочно, неудержимо трансформируя взгляды, убеждения, а затем и социальный строй жизни народов. История революционных движений учит нас, что остановить ход крупных исторических событий невозможно, как невозможно человеку остановить вращение Земли. Но та же история приводит на своих страницах слишком полновесные доказательства того, что пионеры революции, полные энергии и увлечения, всегда бывали утопистами и в своей борьбе с общественной косностью, в своем стремлении воссоздать новые формы жизни, обыкновенно не только не содействовали прогрессу своей родины, но нередко служили тормозом правильному ходу развития общественного самосознания. Роль пионеров в истории осуждена самой историей. Человечеству свойственно заблуждаться, и

передовики-теоретики, как бы ни были, по-видимому, идеальны их стремления, не были и не будут истинными вождями народа..."[29].

Особый отдел Департамента полиции был призван организовывать и направлять политический розыск посредством рассылки подведомственным учреждениям розыска - охранным отделениям (московскому, петербургскому, варшавскому), губернским и жандармско-полицейским управлениям железных дорог, розыскным пунктам и районным охранным отделениям, соответствующих ориентировок и указаний.

В июле 1902 г. заведующий Особым отделом Л.А.Ратаев отмечал, что "революционная пропаганда охватила весьма широкий район, что в настоящее время нет такого уголка в империи, где бы не воспроизводились ... революционные воззвания... при настоящем своем составе Особый отдел совершенно лишен возможности справиться с делом и с каждым днем положение его становится затруднительнее".

В изданном в 1904 г. сборнике «Министерство внутренних дел: его права и обязанности» по вопросам политического сыска в империи сообщалось следующее:

«Департамент полиции находится под особым ведением одного из товарищей министра и непосредственным начальством директора. Состоит из 6 делопроизводств и Особого отдела.

Ведению Департамента подлежат дела: по предупреждению и пресечению преступлений по охранению общественной безопасности и порядка; о государственных преступлениях; по устройству полицейских учреждений, наблюдению за их деятельностью и за правильным течением дел в них; по определению, перемещению, увольнению и награждению чинов полиции и назначению им пенсий и других установленных законом денежных выдач; об охранении и возобновлении государственной границы; о пограничных сообщениях и о снабжении иностранцев видами на проживание в России и о высылке иностранцев; по проверке показаний лиц, именующих себя за границей русскими подданными; по передаче в Россию русских подданных, задержанных за границею, дезертиров и обвиняемых в разных преступлениях; об учреждении опек в особых случаях; по надзору за питейными и трактирными заведениями; о мерах безопасности от огня и по надзору за приготовлением, хранением, торговлею и перевозкой пороха и других взрывчатых веществ; по утверждению уставов разных обществ, клубов и разрешению публичных лекций, чтений, выставок и съездов; по наблюдению за исполнением узаконений о правилах и паспортах и беглых и о правах на место жительства евреев»[30].

Убийство 2 апреля 1904 г. министра внутренних дел Д.С.Сипягина, знаменовавшее собой начало нового этапа террористической борьбы в России,

выход на арену «Боевой организации» партии социалистов-революционеров, о чем еще не подозревала полиция, показало неэффективность предпринимаемых охранно-розыскных мер.

"Впечатление в рядах правительства, - вспоминал о покушении на Сипягина А.И.Спиридович, - было потрясающим. Власть в полном смысле слова не знала что, как, откуда и почему".

Дополнительный удар как по самодержавию, так и по Департаменту полиции нанесла революция 1905 г.

Как впоследствии вспоминал товарищ министра внутренних дел С.П.Белецкий, "события 1905 г. - результат непринятия своевременно решительных мер, что в свое время было результатом неосведомленности розыскных органов вследствие неудовлетворительной постановки политического розыска, почему все подготовительные работы революционеров происходили незамеченными или были учтены недостаточно серьезно местными розыскными органами".

События, последовавшие за "кровавым воскресением" 9 января 1905 г., показали как слабость охранно-полицейских органов империи, провал их предыдущей стратегии "умиротворения" общественных движений, так и повлекли перестройку всей их охранительной работы в связи с появлением царского манифеста 17 октября "о даровании свобод".

При этом первостепенное внимание было уделено борьбе с насильственными посягательствами на общественную безопасность, связанным как с террористическими действиями, так и попытками инспирировать вооруженное противодействие властям.

Одной из важнейших задач Департамента полиции в начале XX века явилась борьба с терроризмом эсеровских организаций. При этом наибольшее число террористических акций приходится на 1905-1907 годы.

За этот период, согласно оглашенным на заседаниях Государственной Думы России, к 1907 г. число жертв террористического и "революционного" насилия составило около 20 тысяч человек.

В ответ властями только в 1906-1909 годах были казнены 3 796 человек, в основном террористов. Хотя многие дела по-прежнему решались путем ссылки в "административном порядке". Кроме того, во время карательных экспедиций были расстреляны 1 172 человек[31].

В связи с чрезвычайной актуальностью проблемы противодействия политическому терроризму для нашей страны сегодня, мы подробно остановимся на данном вопросе далее, а здесь же приведем только его политическую и историческую оценку одним из современников.

Выступая в сентябре 1911 г. в Государственной Думе А.И.Гучков, один из лидеров кадетской партии, отмечал: "Поколение, к которому я принадлежу, родилось под выстрелы Каракозова; в 70-80-х годах кровавая и грязная волна террора прокатилась по России... Какую тризну отпраздновал террор над нашей бедной родиной в дни ее несчастья и позора! Это у нас у всех в памяти.

Террор тогда затормозил и тормозит с тех пор поступательный ход реформы. Террор дал оружие в руки реакционерам. Террор своим кровавым туманом окутал зарю русской свободы"[32].

В циркуляре Департамента полиции от 24 августа 1905 г. N 10950 отмечалось:

"Противоправительственное движение, органами борьбы с которым являются, главным образом, жандармские управления и охранные отделения, получило за последнее время весьма широкое развитие, выразившееся в образовании целого ряда самостоятельных революционных партий и организаций, действующих каждая по собственной программе и системе.

Ближайшее знакомство с характером, целями и способами действий тайных организаций несомненно должно составлять первейшую обязанность офицеров Отдельного корпуса жандармов, призванных к непосредственной борьбе с ними, т.к. только полная в этом отношении осведомленность может дать розыскным органам правительства правильный взгляд на дело и содействовать выработке целесообразных приемов борьбы, которые в противном случае будут сводиться к временному, чисто случайному изъятию из преступной среды отдельных ее представителей"[33].

Но в том же циркуляре подчеркивалось, что многие представители розыска на местах "не проявляют надлежащего интереса к теоретическому ознакомлению с программами и тактикой отдельных революционных организаций, не имеют посему ясного представления о характере противоправительственного движения во ввереных им районах".

На опыте 1905-1906 годов Особым отделом вырабатываются новые организационные подходы к борьбе с оппозиционным движением в стране. Так с 1 января вводится линейный принцип организации работы этого охранно-розыскного органа:

2-е отделение организует и ведет оперативно-розыскную работу по партии эсеров, связанным с нею союзам и группам, анархистам и террористическим организациям;

3-е отделение - по РСДРП;

4-е - по профсоюзам и несоциалистическим партиям.

Об успешности этой работы по проникновению в политические партии свидетельствует тот факт, что отчет на 100 листах об итогах V съезда РСДРП, закончившего работу 19 мая 1907 г., был представлен Заграничной агентурой в Особый отдел уже 26 мая. При этом он содержал описание каждого дня работы съезда, содержание выступлений и характеристику ораторов, принятые и отклоненные резолюции, список избранного ЦК и кандидатов для кооптации в случае провала – всего 163 фамилии.

Материалы агентурных донесений о планах и деятельности партии социалистов-революционеров также опубликованы в настоящее время.

В этот период Особым отделом была проделана большая работа по систематизации всех данных о партиях и движениях, профсоюзах, оппозиционных деятелях, подготовлены обстоятельные обзоры об их деятельности, разосланные в подведомственные розыскные учреждения[34].

Был разработан Центральный справочный аппарат (ЦСА), содержавший адресную информацию о персоналиях, проходящих по полицейским делам. Если к 1 января 1907 г. в 1400 алфавитных ящиках ЦСА Департамента полиции находилось около 1,5 миллионов именных наблюдательных карточек, то к февралю 1917 г. их насчитывалось уже около 2 миллионов[35].

Небезынтересно отметить, что в феврале 1907 г. впервые руководителям охранных отделений была разослана "Инструкция по организации и ведению внутреннего секретного наблюдения". До этого времени эта работа, по словам П.П.Заварзина, строилась "на охранной традиции".

Вскоре, однако, она была переработана, т.к. фактически допускала провокацию как метод противодействия революционному движению.

Следует подчеркнуть, что в значительной степени поводом к разработке нормативных документов Особого отдела по работе с агентурой стала разоблачительная деятельность В.Л.Бурцева[36], снискавшего даже славу "руководителя революционной охранки". По его материалам в 1908 г. Государственная Дума вносила запрос министру внутренних дел П.А.Столыпину о провокаторской деятельности агентуры полиции.

В то же время и сам Бурцев был объектом пристального внимания Заграничной агентуры и его деятельность освещали 4 агента.

В 1910-1912 годах Особым отделом проводилась активная работа по дальнейшему совершенствованию политического розыска в империи.

В утвержденной в 1911 г. Инструкции по организации и ведению внутреннего (агентурного) наблюдения подчеркивалось, что "лица, ведущие розыск, должны проникнуться сознанием того, что лучшим показателем успешной и плодотворной их деятельности будет то, что в местности, вверенной их надзору, совсем не будет ни типографий, ни бомб, ни складов литературы, ни агитации, ни пропаганды. Это достигается при серьезной осведомленности о революционной деятельности и умении систематически и планомерно пользоваться этим знанием, достигнуть того, что революционеры вынуждены будут прекратить в данной местности свою преступную работу... Необходимо помнить, что все стремление политического розыска должно быть направлено к выяснению центров революционных организаций и к уничтожению их в момент проявления ими наиболее интенсивной деятельности... Изъятие типографии или складов оружия только тогда приобретает особо важное значение, если они послужат к изобличению более или менее видных революционных деятелей, к уничтожению организации"(параграф 8)[37].

В этой связи по результатам ревизии за неспособность к руководству розыскными органами в 1911-1912 гг. были уволены 14 начальников только ГЖУ, а еще 4 начальника ГЖУ были перемещены.

Предвидя возрастание революционной активности в стране, Департамент полиции предпринимает в 1911-1912 гг. ряд мер по изысканию наиболее эффективных методов и приемов противодействия ей. Но, как известно, они не смогли предотвратить революционного взрыва в России.

Одно из аналитических указаний, касающееся стратегических задач политического розыска империи, подготовленное Особым отделом Департамента полиции в связи с началом империалистической войны в сентябре 1914 г., будет приведено нами далее.

В заключение отметим, что если центральный аппарат политического розыска - Особый отдел Департамента полиции был немногочисленным, то того же нельзя сказать о других органах политического сыска империи. К 1917 г. только в структуре Отдельного корпуса жандармов имелись 67 губернских, 3 областных, 2 территориальных, 4 городских - Кронштадт, Одесса, Омск, Севастополь, 30 уездных - в Царстве Польском - жандармских управлений, 32 жандармско-полицейских управления железных дорог с 321 отделением. А его штатная численность выросла с 9 243 человек (721 из них - генералы и старшие офицеры) в 1895г., до 15 718 ( в том числе 1 051 генералов и старших офицеров) к моменту его упразднения указом Временного правительства 4 марта 1917г.[38].

Штаты охранных отделений были различными, в зависимости от их дислокации. Так, в самом многочисленном столичном Санкт-петербургском охранном отделении работал 151 человек.

В конце февраля 1917 г. здание Департамента полиции, располагавшегося в Петрограде по адресу Фонтанка, 16, было подожжено участниками антимонархических манифестаций.

Спасение архивов учреждений охранки было организовано по инициативе историка и издателя известного журнала «Былое» П.Е.Щеголева и его ближайших сотрудников Б.Л.Модзалевского и Н.А. Котляревского.

19 марта 1917 г. Отдельный корпус жандармов был распущен, а его дела переданы военному ведомству.

Примерно в это время Павел Елисеевич Щеголев писал министру юстиции Временного правительства А.Ф.Керенскому: «С момента упразднения Департамента полиции на местах осталось множество мелких архивов подведомственных ДП учреждений (районных охранных отделений, жандармских управлений и розыскных пунктов), частью разгромленных и наполовину уничтоженных во время переворота, частью приведенных в некоторый порядок местными силами.

Для того, чтобы создать архив, который мог бы отразить во всей полноте деятельность бывшего Департамента полиции, необходимо принять экстренные меры к охране и сосредоточению материалов и документов, относящихся к деятельности бывшего ДП, разбросанных по обширному пространству государственной территории».

Частично это было сделано, о чем свидетельствуют многочисленные документы, отложившиеся в фондах Центрального государственного архива Российской Федерации (ЦГА РФ) и областных государственных архивов.

Однако необходимость мер по предупреждению и пресечению преступных проявлений была очевидна и для Временного правительства.

В его постановлении от 2 августа 1917 г. отмечалось, что "долг правительства: предотвратить возможность преступным замыслам дозревать до начала их осуществления, ибо во время войны даже краткое нарушение общественного спокойствия таит в себе великие опасности.

Поэтому правительство, защищая гражданские и политические права каждого и охраняя право на существование и открытую деятельность всех политических течений, будет в самом корне пресекать указанную выше опасную для государства деятельность отдельных лиц, для чего предоставляются военному министру и министру внутренних дел в настоящий исключительный момент исключительные полномочия...

1) постановлять о заключении под стражу лиц, деятельность которых представляется особо угрожающей обороне государства, внутренней его безопасности и завоеванной революцией свободе, и

2) предлагать указанным в п. 1 лицам покинуть, в особо назначенный для сего срок, пределы государства Российского с тем, чтобы в случае невыбытия их или самовольного возвращения они заключались под стражу...

2. Предоставить военному министру и министру внутренних дел установить правила о порядке принятия мер, указанных в разделе 1"[39].

Рассмотрев кратко историю становления органов политического сыска империи в XIX - начале XX веков, представляется необходимым подробнее остановиться на двух доминировавших направлениях его деятельности, представляющих определенный интерес и для сегодняшнего дня.

Борьба политической полиции империи с рабочим движением

Помимо вопросов борьбы с политическим терроризмом, небезосновательно считавшимся одной из главных угроз безопасности империи, представляется необходимым также коснуться борьбы политической полиции с рабочим движением в России, являвшимся лишь одной из составляющих зарождающегося оппозиционного движения в стране.

О его развитии свидетельствует тот лишь факт, что только в 1875-1879 гг. произошло 165 волнений и стачек фабрично-заводских рабочих, из них 98, или более 59% приходились на 1878-1879гг.[1].

Полицейский историограф С.С.Татищев так описывал зарождение рабочих организаций в России: «С начала 70-х годов отдельные личности из социалистов искали сближения с простонародьем, водворяясь в деревнях и приурочивая себя к деятельности сельских учителей, фельдшеров и других профессий, близких к крестьянскому быту. В 1872 г. петербургские кружки занялись систематическим совращением рабочих столичных фабрик и заводов. С этой целью они… под предлогом обучения грамоте, заводили с ними речь о бедственном положении их (рабочих, -- О.Х.), положении, несправедливости распределения богатств между трудом и капиталом, об успехах рабочего сословия на Западе в борьбе за свое освобождение из-под ига хозяев, читали им лекции по истории и естественным наукам, стараясь подорвать в них веру в Бога и царя. Пропаганда эта велась целые 2 года и не в одном Петербурге, но и во многих других городах, преимущественно университетских. Она обратила на себя внимание полицейских властей лишь в конце 1873 и в начале 1874 годов. В Петербурге произведено по этому поводу несколько обысков, задержано несколько лиц, но только немногие подверглись административным взысканиям, большая же часть выпущена на свободу за недостатком улик»[2].

Необходимо только отметить, что полицейский историограф несколько лукавит относительно «мягкости» отношения властей с революционным «пропагаторам».

Известно, что в 1874 г. к «дознанию о зловредной пропаганде» в качестве обвиняемых были привлечены 770 человек (612 мужчин и 158 женщин), из них арестованы были 265. Несмотря на то, что обвинительные приговоры были вынесены только в январе 1878 г. 193 подсудимым, за 2 года следствия 43 человека умерли в тюрьме, 12 совершили самоубийства и еще 3 пытались его совершить, 38 человек сошли с ума[3].

Из 90 оправданных судом присяжных обвиняемых по «большому» политическому процессу 1877-1878 годов («процессу 193-х»), но 80 из них были сосланы в «административном порядке».

В это период заявили о себе и первые пролетарские организации - в 1875 г. Южнороссийский, а в 1878 г. - Северный рабочие союзы, не на шутку встревожившие власти своим появлением. Об этом, в частности, свидетельствует беспримерная жестокость расправы с их членами. Так, в мае 1877 г. создатель "Южнороссийского союза рабочих" Е.О.Заславский был приговорен к десяти годам каторги, а 14 других членов этой организации были осуждены на различные сроки каторги и ссылки в Сибирь.

В 1878 г. уже в самой столице империи Санкт-Петербурге был образован "Северный союз русских рабочих", объединивший около 200 человек под руководством С.Н.Халтурина и В.П.Обнорского. Программа Союза предусматривала борьбу за демократические свободы, изменение социального строя, свержение самодержавия. Союз вел пропаганду в рабочих кружках, создал нелегальную типографию, в которой выпускал газету "Рабочая заря", сотрудничал с народнической организацией "Земля и воля", а также организовывал стачки на предприятиях города. Через два года "Союз" был разгромлен полицией, а часть его членов, включая С.Н.Халтурина, примкнула к "Народной воле".

Следующей попыткой создания самодеятельной рабочей организации стал "Южнорусский рабочий союз", существовавший в Киеве в 1880-1881 годы. Союз этот также обзавелся типографией и установил связи с рабочими кружками в Одессе и Ростове-на-Дону. В 1882 г. его участники были осуждены Киевским военным судом, а руководители - Е.Н.Ковальская и Н.П.Щедрин были приговорены к вечной каторге, которую, до ее ликвидации в 1890 году, отбывали в заполярной Каре, известной самым суровым режимом содержания осужденных.

Следует отметить, что появление организованного пролетарского движения в России явилось закономерным объективным явлением социально-исторического процесса, отражающим эволюцию всей системы общественных отношений в стране. Явлением, обусловленным появлением и стремительным ростом первоначально новой социально-профессиональной группы - наемных работников, ставших в скором времени новым классом общества - пролетариатом.

Согласно материалам госстатистики, за 25 лет, с 1865 по 1890 год, число рабочих, трудившихся только на крупных фабриках, заводах и железных дорогах Российской империи выросло более чем в двое - с 706 тысяч до 1 433 тысяч человек. А уже к концу 90-х годов количество занятых на крупных предприятиях только 50 губерний Европейской России выросло до 2 207 тысяч человек, а по всей стране - до 2 792тысяч.

Понятно, что эта стремительно росшая социально-профессиональная группа, становящаяся основным производителем материально-технических ценностей, проходила как фазу самоосознания своего места и роли в обществе, так и вырабатывала основы собственного корпоративно-группового мировоззрения, отражавшего как свои интересы и необходимые права, так и средства их защиты, а также необходимость борьбы за их достижение "своею собственной рукой".

В этой связи зубатовская идея "социального партнерства", "социальной ответственности капитала" теоретически представляется весьма рациональной и, по сути дела, через десятилетия нашла свое воплощение в появившейся на Западе концепции социального государства, ставшей своеобразным политико-философским ответом на глобальный вызов Октябрьской революции в России 1917 года.

Наиболее развитые представители рабочего класса, также как и представители иных классов и социальных групп общества, начали активно искать ответы на вопросы, которые ставило стремительное развитие капиталистических отношений в России.

Не будет большим преувеличением сказать, что история рабочего движения России писалась самими охранниками, причем яркие штрихи в нее вносились подчас самим самодержцем, о чем со всей убедительностью свидетельствуют полицейские архивы.

Александр II еще в апреле 1869 г. настоятельно рекомендовал начальнику московского губернского жандармского управления генералу И.Л.Слезкину обратить "особенное внимание на фабрики и фабричных рабочих". В свою очередь последний, отмечая, что "рабочие... весьма легко могут быть увлекаемы к разным беспорядкам и даже стачкам", предписывал своим подчиненным "иметь самое тщательное наблюдение за фабриками, заводами, мастерскими и вообще за всеми теми местами, где находится приток рабочих, стараться узнавать негласно, не находятся ли между ними злонамеренные лица".

В июне того же года в циркуляре III Отделения начальникам ГЖУ подчеркивалось, что "в среде молодежи сильно распространяется вредное в общественном и политическом отношениях направление, и молодежь эта предполагает действовать в возмутительном духе преимущественно среди нижних слоев населения...", причем "агитирующие обращают особое внимание на рабочие артели, в среде которых предполагают развивать социализм"[4].

В том же 1869 г. появилось интереснейшее исследование В.В.Берви (1829-1918, литературный псевдоним "Н.Флеровский") "Положение рабочего класса в России". В виду его яркой социальной направленности, первое его издание было запрещено для публичных библиотек, а второе издание 1872г., с подачи III Отделения, было уничтожено по специальному постановлению Комитета министров.

В этой книге, наряду с характеристикой изменения социально-экономического положения всех классов пореформенной России, В.В.Берви основное внимание уделил условиям труда и быта крестьян и рабочих, которых считал "одним рабочим классом". И два десятилетия спустя эта работа Берви использовалась оппозицией для пропаганды, а ее появление оказало сильнейшее социально-нравственное воздействие на современников автора.

А летом 1870 г. III Отделение предписало всем губернаторам осуществлять "самое строгое и неослабное наблюдение за фабричным и заводским населением", и "при первом полученном известии о стачке... не допуская дела до судебного разбирательства, немедленно по обнаружении полицией главных зачинщиков", высылать "таковых не испрашивая на то разрешения министра внутренних дел" в одну из 8 специально определенных для этого губерний.

Информируя об этом указании начальников ГЖУ управляющий III Отделением Н.В.Мезенцов подчеркивал, что "Его величеству благоугодно, чтобы чины корпуса жандармов со своей стороны обратили на этот предмет самое бдительное внимание".

В соответствии с этим указанием уже известный нам генерал Слезкин, помимо требования "обращать особенно строгое и бдительное внимание" на надзор за рабочими, конкретизировал его необходимостью выявления лиц, "которые могут иметь вредное влияние на рабочих, поселять между ними смуты, волнения, а затем производить беспорядки и общие стачки..., наблюдать за сношениями с рабочими лиц подозрительных: выгнанных студентов, семинаристов, гимназистов и вообще молодых людей, обращающих на себя внимание чем-либо".

Аналитическая работа в полиции и жандармерии была поставлена неплохо, о чем свидетельствует циркуляр начальникам губернских и жандармско-полицейских управлений железных дорог(ЖПУЖД) 1875 г. о том, что "молодые люди стремятся пропагандировать преимущественно в среде заводских и фабричных рабочих, снабжая их книгами революционного содержания" и содержавший требование по выявлению подобных лиц[5].

Но никакие действия охранки и жандармов не могли переломить объективную тенденцию роста и развития рабочего движения как одной из важнейших составляющих оппозиционного движения в стране.

В 1873 г. появилась листовка "К вам, интеллигентные люди,...", в которой образованная молодежь призывалась идти в народ, "чтобы возбудить его к протесту во имя лучшего общественного устройства".

Вокруг ее автора, А.В. Долгушина в Петербурге сложился кружок, в который входило около 20 его активных единомышленников. Члены этого кружка полагали, что в народе необходимо вызвать "сознательное чувство протеста" посредством распространения конструктивных социальных идей. Для этого они организовали агитацию среди работников мастерской, которой заведовал А.В.Долгушин, с целью подготовить из них агитаторов для последующей пропаганды среди крестьян.

"Долгушинцы" установили связи с В.В.Берви, который по их просьбе подготовил ряд агитационных брошюр, в том числе "Как должно жить по закону природы и правды", отпечатанную в подпольной типографии.

В своих изданиях "долгушинцы" пропагандировали идеи экономического равенства, всеобщего передела земли и распределения ее между всеми "по справедливости", уничтожения правления дворян и чиновников и установления правительства, избранного народом.

В августе 1873 г. "долгушинцы" начали распространять свои издания среди крестьян московской губернии и рабочих Реутовской мануфактуры, а партия брошюр и прокламаций была доставлена в Петербург и использовалась членами разночинного кружка Н.В.Чайковского для пропаганды среди рабочих.

Но через месяц все члены кружка были арестованы и судом Особого присутствия Правительствующего Сената двое были приговорены к 10, один к 8, и еще двое - к 5 годам каторги (все они, кроме И.И.Папина, умерли в заключении).

Но особенностью социально-политических идей является то, что, даже потерпев поражение, они не умирают, а продолжают свое существование, будучи подхваченными современниками, и даже намного переживают своих творцов.

Уже через два года после осуждения "долгушенцев" в Петербурге случилось невиданное событие, наглядно показавшее всему миру рост оппозиционных настроений в империи: 6 декабря 1876 г. на площади перед Казанским собором состоялась первая политическая демонстрация, участие в которой приняло несколько сот студентов и рабочих.

После молебна "во здравие раба божьего Николая" – отбывавшего ссылку в Вилюйске Н.Г.Чернышевского, - перед собравшимися выступил двадцатилетний студент Георгий Плеханов, а рабочий Я.С.Потапов поднял Красное знамя с надписью "Земля и воля!".

Полиция под руководством градоначальника Ф.Ф.Трепова избила многих демонстрантов и арестовала свыше 30 из них; Г.В.Плеханову рабочие помогли скрыться.

Из 21 подсудимого по этому делу 3 были оправданы, 3 приговорены к 15 и 10 годам каторги, остальные - к различным срокам ссылки в Сибирь.

Пропагандистскую деятельность среди рабочих и крестьян в 30 губерниях империи в 1877 г. в духе идей известного "хождения в народ", продолжили "чайковцы". Как известно, эта первая широкомасштабная агитационно-пропагандистская кампания закончилась большим показательным "процессом 193-х" (на первоначальном этапе к дознанию было привлечено около четырех тысяч человек, а из числа представших в январе 1878 г. перед судом обвиняемых 28 были приговорены к каторге, 75 - к ссылке, 90 - оправданы, но 80 из них были сосланы в административном порядке).

В 1880 г. появился первый номер нелегальной газеты "Рабочая заря", в 1880-1881 годы в Москве и Петербурге распространялась нелегальная "Рабочая газета", а 1885 г. появилась газета "Рабочий".

А Плеханов в Женеве в 1883 г. создал из числа русских политэмигрантов "Группу "Освобождения труда" с целью организации пропаганды марксизма в России для последующего образования политической партии рабочего класса и разработки важнейших вопросов российской общественной жизни с точки зрения интересов трудящихся.

Группе удалось установить связи с действовавшими в России группами Д.Благоева, П.В.Точисского, М.И.Бруснева, московским "Рабочим союзом", а впоследствии - и петербургским "Союзом борьбы за освобождение рабочего класса".

Одной из первых марксистских групп в России считается группа Д.Благоева, сложившаяся в октябре 1883 г. и насчитывавшая около 30 активных членов, главным образом студентов университета и технологического института Петербурга. В следующем году этот кружок принял название "Партии русской социал-демократии", а после установления контактов со швейцарской группой "Освобождения труда" - "Петербургской группы партии русской социал-демократии".

Группа Благоева организовала около 15 рабочих кружков - до 10 участников в каждом, - в которых изучались история культуры, политическая экономия, основы марксизма, создала кассу взаимопомощи, распространяла общеобразовательную и нелегальную литературу. Она организовала первую библиотеку для рабочих кружков, выпускала прокламации и распространяла получаемые из Швейцарии произведения К.Маркса, Ф.Энгельса и Г.В.Плеханова в Москве, Киеве, Одессе, Самаре, Саратове, Туле, создала нелегальные типографии, организовала выпуск двух номеров газеты "Рабочий" тиражом в одну тысячу экземпляров.

В 1885 г. "благоевцы" направили во Францию адрес санкт-петербургских рабочих к годовщине Парижской Коммуны, в апреле того же года опубликованный в германской социал-демократической газете.

Группа продолжала действовать даже после ареста полицией ее руководителей и окончательно распалась только в марте 1887 г.

Следующей значительной рабочей организацией явилось "Товарищество санкт-петербургских мастеровых", организованное в 1885 г. П.В.Точисским как "общество поднятия морального, культурного и материального уровня рабочего класса". Согласно уставу, целью "Товарищества ..." являлась борьба за улучшение материального положения пролетариата в форме стачек и других коллективных выступлений, повышение культурного уровня и развития самосознания путем создания кружков самообразования, библиотек, касс взаимопомощи". Главной своей задачей "Товарищество..." считало подготовку рабочих вожаков, способных руководить будущим массовым движением.

Несмотря на малочисленность основного состава, группа Точисского развернула работу на крупных предприятиях. Центральный кружок "Товарищества..." был разгромлен полицией в 1888 г., но сохранились организованные им кружки на заводах.

Преемницей дела Д.Благоева и П.В.Точисского стала петербургская группа М.И.Бруснева, объединившая в 1889 г. ряд как рабочих, так и студенческих кружков. Группа приняла название "Рабочего союза" и ставила своей целью также подготовку руководителей рабочего движения.

В рабочих кружках по 5-7 человек проводились занятия по общеобразовательным вопросам, а также истории, философии, политэкономии. В одних из них занятия вели "интеллигенты" - студенты университета, технологического, горного и лесного институтов, в других - сами рабочие-пропагандисты, уже прошедшие "университеты" в аналогичных кружках.

"Брусневцам" также удалось установить связь с швейцарской группой "Освобождения труда", и было принято решение руководствоваться ее программой. В то же время они выступали за необходимость союза с крестьянством и отвергали террор как возможный метод политической борьбы. В начале 1891 г. к "брусневцам" с просьбой об оказании помощи в издании за границей русской социал-демократической газеты обратился Г.В.Плеханов.

В 1890-1891 гг. члены группы участвовали в стачках рабочих порта и фабрики Торнтона, выпускали прокламации, организовали сбор денег бастующим. В 1891 г. "брусневцы" организовали первую в России маевку - участвовало в ней около 80 человек, а уже годом позже - более 200.

Речи выступавших на маевке рабочих И.Д.Богданова, Ф.А.Афанасьева, Е.А.Климанова и В.Л.Прошина были отпечатаны в виде брошюры в Петербурге, а также группой "Освобождения труда". Группа наладила связи с рабочими организациями в Москве, Нижнем Новгороде, Казани, Туле, Харькове, Екатеринославе, Варшаве, Тифлисе.

В "Открытом письме к польским рабочим" члены группы приветствовали первомайские стачки лодзинских рабочих 1892 г. В начале того же года "брусневцы" провели совещание с представителями рабочих кружков Москвы для выработки программы и планов совместных действий. После первых арестов 25 апреля 1892 г., члены группы приняли решение разъехаться по стране и организовать работу в новых местах.

Разумеется, не только в Петербурге, но и других городах империи, также возникали и действовали, несмотря на наносимые по ним полицией удары, и иные рабочих группы и организации.

Так в 1889 г. в Варшаве был образован "Союз польских рабочих", а годом позже - социал-демократия Королевства Польского и Литвы.

Позднее здесь издавалась нелегальная газета "Справу работничу" ("Рабочее дело"). Как и Вильно, Варшавская губерния стала одним из центров зарождения рабочего движения России.

Паралельно с группой Бруснева, ориентировавшейся на марсистскую социал-демократическую программу, в Петербурге осенью 1891 г. сложилась группа студентов, придерживавшихся народовольческих взглядов (так называемая "группа народовольцев"), опиравшаяся на традиции ранее разгромленной "Народной воли", и допускавшая террор в качестве метода политической борьбы и также имевшая связи с рабочими кружками. Одним из таких кружков руководил Е.А. Климанов, поддерживавший связи с другими рабочими кружками города. В 1892 г. эта группа выпустила на гектографе два издания брошюры "Первое мая 1891 г.", в которой были опубликованы речи рабочих на первой маевке, а в 1894 г. подготовила "Рабочий сборник", посвященный проблемам рабочего движения в России.

В декабре 1894 г. многие ее участники были арестованы одновременно с руководителями петербургского "Союза борьбы за освобождение рабочего класса", начавшегося складываться еще летом 1893 г. и сыгравшего видную роль в организации стачек в Петербурге в 1896-1897 годах.

А в Москве наиболее значительной "противоправительственной" организацией стал "Союз рабочих" Хотя еще в марте 1877 г. здесь был ликвидирован студенческо-рабочий кружок, члены которого были осуждены по известному "процессу 50-ти", в том числе 14 рабочих и 16 женщин. Из них были приговорены 10 человек - к различным срокам каторги, 11 - к тюремному заключению и 26 человек - к сибирской ссылке.

Во второй половине 1891 г. в Москве, главным образом, студентами университета и технического училища - всего свыше 20 человек, был образован кружок для самообразования, в частности, изучения марксизма(кружок Круковского-Мандельштама). Его члены получали литературу, издававшуюся в Швейцарии группой "Освобождение труда".

Однако 30 марта 1892 г. полицией были арестованы Г.Н.Мандельштам и Н.Н.Шатерников, а через 8 месяцев - еще ряд членов кружка. Оставшиеся на свободе его участники вскоре примкнули к новому кружку Винокурова-Мицкевича.

Но естественный процесс образования все новых и новых самодеятельных организаций, их роста и укрепления, невозможно было остановить никакими репрессиями.

А еще в 1892 г. студентами медицинского факультета университета А.Н.Винокуровым и С.И.Мицкевичем был образован рабочий кружок, члены которого установили связи с единомышленниками из других городов. В частности, в августе 1893 г. и в январе следующего года к ним приезжал В.И.Ульянов, который на квартире А.Н.Винокурова встречался с руководителями кружка и, надо полагать, использовал их опыт при создании петербургского "Союза борьбы за освобождение рабочего класса".

28 сентября 1893 г. была образована центральная группа, так называемая "шестерка", которая провела значительную организационную работу по объединению разрозненных рабочих кружков Москвы и ставшая ядром будущего московского "Союза рабочих". Члены группы Винокурова-Мицкевича также занимались переводами политической литературы, писали и гектографировали оригинальные статьи, которые распространяли среди рабочих 20 предприятий Москвы. В том же году члены группы принимали участие в организации стачек на ряде предприятий города.

К январю следующего года "шестерка" объединила около 20 рабочих кружков. При центральном кружке были образованы библиотека нелегальных изданий и касса, а осенью - образован "женский" кружок.

30 апреля 1894 г. в лесу близ Вешняков была проведена первая московская «маевка», на которой присутствовали около 300 представителей 35 предприятий горда и было принято название созданной организации - "Союз рабочих".

Союз имел нелегальную типографию, издавал листовки и брошюры, организовал воскресные и вечерние школы для рабочих и к июлю 1896 г. насчитывал уже около 2000 членов.

В июне 1896 г. от имени своих членов Союз направил В.И.Засулич мандат для представительства на Международном социалистическом конгрессе в Лондоне.

Аресты полицией его членов в 1895-1897 годах, естественно, затрудняли работу Союза, но он не прекратил своего существования: в 1896 г. агитация велась на 55 предприятиях города, члены его организовывали стачки солидарности с бастовавшими питерскими рабочими.

Деятельность Союза привлекла пристальное внимание начальника московского охранного отделения С.В.Зубатова, который начал с вербовки некоторых его арестованных членов реализовывать свою политику "полицейского социализма".

В декабре 1897 г. оставшиеся на свободе члены московского "Союза рабочих" переименовали его в "Союз борьбы за освобождение рабочего класса" и приняли самое деятельное участие в подготовке проведения I съезда РСДРП, состоявшегося в Минске в марте 1898 г., и признали его решения.

Руководящей группой "Союза" в первых числах марта был образован первый московский комитет РСДРП. Об этом, однако, стало известно охранному отделению, которое в ночь на 12 марта арестовала 42 человека, причастных к деятельности "Союза", что и привело к его фактической ликвидации.

По сути дела, эти кружки и группы являлись праобразами будущих политических партий. И именно эта альтернативно-оппозиционная направленность их деятельности вызывала со стороны государственной власти суровые кары за инакомыслие и "недозволенную" социальную активность их членов.

Однако под натиском рабочего движения правительство в 1897 г. было вынуждено принять закон, впервые законодательно ограничивавший рабочий день 11,5 часами.

Продолжая свою работу, петербургский "Союз борьбы за освобождение рабочего класса" подготовил и провел ряд массовых политических акций. В их числе - демонстрация рабочих и студентов на площади у Казанского собора 4 марта 1901 г., в которой приняли участие около 15 тысяч человек. И это несмотря на то, что стремясь предотвратить проведение этой демонстрации, полицией 1 и 3 марта были арестованы около 120 ее организаторов и пропагандистов.

Над демонстрантами были подняты красные знамена с лозунгами "Да здравствует политическая свобода!" и "Долой Временные правила!" ( речь шла о царском указе 1899 г. об отдаче в солдаты участников "студенческих беспорядков").

На разгон демонстрации были брошены полиция, казаки и жандармы. Несколько человек были ими убиты, свыше 100 ранено и более тысячи арестованы. Впоследствии 26 из них были в высланы в Сибирь в административном порядке.

С протестом против расправы над демонстрантами выступил "Союз взаимопомощи русских писателей", который подписали 79 его членов, в том числе А.М.Горький, Д.Н.Мамин-Сибиряк, Д.В.Стасов.

Но и через год, 3 марта 1902 года перед Казанским собором состоялась рабоче-студенческая демонстрация, организованная "Союзом борьбы за освобождение рабочего класса". Не смотря на то, что полиция превентивно арестовала около 200 предполагавшихся ее участников, а также блокировала рабочие районы города, на площадь вышли несколько тысяч человек, открыто выдвинувших лозунг "Долой самодержавие!". При разгоне демонстрации полицией было арестовано около 500 человек, более 70 из которых впоследствии были высланы в Восточную Сибирь в административном порядке.

Эти демонстрации показали как безусловный рост численности сторонников "Союза борьбы..." и политических преобразований в обществе, так и рост их самоотверженности, организованности, дисциплинированности, политической сознательности, солидарности с другими слоями населения, переход подспудно развивавшегося рабочего движения к фазе открытой политической борьбы.

Рабочее движение, соединенное с социал-демократическим и иными оппозиционными движениями в стране, поддерживаемое широкими слоями населения, в том числе интеллигенцией и студенчеством, ширилось и набирало силу, о чем, в частности, наглядно свидетельствует лишь наиболее видимая его часть, выражавшаяся в массовых первомайских манифестациях.

Отметим один примечательный факт. Как бы ни казалось это парадоксальным, но о маевках, стачках и демонстрациях 1 мая 1890-1900 годов в России не упоминалось даже в "Кратком курсе истории ВКП(б)". Объясняется это, по-видимому, тем обстоятельством, что эти рабочие выступления имели "внепартийный" характер и только весьма опосредованно были связаны с зарождающимися социал-демократическими организациями.

Как известно, решение о проведении рабочих демонстраций ежегодно 1 мая было принято в июле 1889 г. первым конгрессом II Интернационала в знак солидарности с демонстрацией чикагских рабочих 1886 г.. Тогда, из-за провокации анархистов, полиция открыла огонь по демонстрантам, вследствие чего среди них имелись убитые и раненые.

Впервые в мае 1890 г. демонстрации прошли в Австро-Венгрии, Бельгии, Германии, Дании, США, Испании, Италии, Норвегии, Франции, Швеции и Великобритании, а также в столице Царства Польского, входившего тогда в состав Российской империи, Варшаве, где прошла десятитысячная стачка.

Выступавшие на первой петербургской маевке 1891 г. рабочие, которых собралось около 200 человек, говорили о необходимости объединения для совместной борьбы за свои права.

В 1892-1894 гг. 1 мая отмечалось в Петербурге, Москве, Туле, Варшаве, Лодзи, Вильно, Казани, Киеве и Нижнем Новгороде.

Как вспоминал впоследствии один из видных руководителей политического сыска Российской империи генерал А.И. Спиридович, к 1 мая 1897 г. одна из киевских рабочих групп издала специальную прокламацию, в которой "обрисовывала характер всемирного рабочего движения, его успехи и конечную цель - социалистический строй, разъясняла значение первомайского праздника и указывала, что успех борьбы западно-европейских рабочих обусловливается их политическими правами, призывая рабочих к борьбе не только за свои экономические права, но и за политические права"[6].

В первомайской демонстрации 1899 г. в Либаве (ныне Лиепая, Латвия) участвовали свыше 20 тысяч рабочих. В следующем году открытые демонстрации, сопровождавшиеся маевками и стачками, прошли также в Харькове, Киеве, Варшаве, Вильно и Гельсингфорсе.

Размах рабочих выступлений заставил царское правительство в марте 1901 г. предписать губернаторам "быть наготове".

В.И. Ленин ответил на этот призыв в предисловии к брошюре "Майские дни в Харькове", изданной редакцией "Искры" в январе 1901г.

В нем он отмечал, что "рабочие будут праздновать 1 мая первого года нового века, - и пора позаботиться о том, чтобы это празднество охватило как можно больше центров, чтобы оно было как можно внушительнее не только числом своих участников, но и их организованностью, их сознательностью, их решимостью начать бесповоротную борьбу за политическое освобождение русского народа, а тем самым и за свободное поприще классового развития пролетариата и открытой борьбы его за социализм... Харьковская маевка показывает, какой открытой политической демонстрацией способно стать празднование рабочего праздника и чего недостает нам для того, чтобы это празднование действительно стало великой общерусской демонстрацией сознательного пролетариата"[7].

В 1901 г. в подготовку майских мероприятий включилась редакция социал-демократической "Искры", издававшейся за границей. Впервые была издана общепартийная первомайская прокламация РСДРП, сформулировавшая политические задачи организаций пролетариата.

На демонстрациях в Гомеле, Тифлисе и Харькове впервые прозвучали лозунги "Долой самодержавие!" и "Да здравствует республика!", а в Петербурге произошло первое столкновение рабочей демонстрации с войсками ( так называемая "Обуховская оборона").

В тот год рабочие демонстрации проходили также под лозунгами протеста против произвола властей в отношении студентов, и в целом эти выступления стали началом массового объединенного рабочего движения.

В 1902 году рабочие демонстрации состоялись в 15 городах империи, в 1903 - в 23, причем в 14 из них они сопровождались забастовками.

13 августа 1902 г. директор Департамента полиции А.А.Лопухин разослал начальникам губернских жандармских управлений циркулярную информацию о создании особых "розыскных пунктов" в целом ряде городов - Вильно, Екатеринославе, Казани, Киеве, Одессе, Саратове, Тифлисе и Харькове. Это решение Департамента полиции мотивировалось тем, что в предыдущие годы произошло "развитие кружков, занимающихся пропагандой социал-демократических идей в рабочей среде, брожение среди учащейся молодежи и ...наконец возникновение революционных организаций, задавшихся целью перенести преступную пропаганду в среду сельского населения для подстрекательства крестьян к устройству аграрных беспорядков"[8].

Первомайские демонстрации 1905 года в ряде мест сопровождались столкновениями с полицией и войсками. В Варшаве в результате расстрела демонстрации было несколько сот убитых и раненых. На эту акцию самодержавия рабочие ответили всеобщей забастовкой протеста: весь месяц не прекращались стачки и демонстрации, в которых участвовало более 200 тысяч человек.

В 1912 г., после расстрела войсками демонстрации рабочих на Ленских приисках, в мае бастовали 400 тысяч рабочих, в 1913 г. - 420 тысяч, в 1914 г. - более 500 тысяч. В 1915 г., не смотря на условия военного времени, в стране прошла 31 первомайская забастовка.

Следует отметить, что потенциальную угрозу основам самодержавия, исходившую от роста рабочего движения, хорошо осознали власть предержащие уже в конце XIX века.

В этой связи, с одной стороны, они отвечали на его расширение как усилением политических уголовных и административных репрессий, с другой стороны, были озабочены поиском действенных мер как противодействия этой угрозе, так и увода рабочего движения от "политики" и "революции".

Одним из таких альтернативных путей стала поддерживавшаяся руководством Департамента полиции "политика полицейского социализма" или "зубатовщина".

Свое название она получила от фамилии начальника московского охранного отделения С.В. Зубатова. Как известно, по его инициативе, поддержанной первоначально московским генерал-губернатором Великим князем Сергем Александровичем и обер-полицмейстером Москвы Д.Ф.Треповым, здесь впервые охранным отделением через свою агентуру из числа бывших участников "Союза рабочих" были образованы легальные рабочие организации, выступавшие в защиту социально-экономических прав и интересов трудящихся.

С мая 1901 г. в Москве, в противовес социал-демократическим маевкам, в здании Политехнического музея по воскресеньям стали проводиться еженедельные собрания и "чтения по рабочему вопросу". Тогда же было образовано "Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве" (просуществовавшее до 1910 г.), а в дальнейшем - аналогичные "сберегательные кассы" работников иных отраслей.

Существует весьма распространенное мнение о том, что Зубатов, пытался таким способом лишь отвлечь рабочее движение от "тлетворного влияния революционных идей".

На наш взгляд, на эту точку зрения, родившуюся именно у его современников, в том числе - и яростных его критиков в лице социал-демократов, ныне следует взглянуть несколько шире, учитывая весь комплекс вопросов как мировоззрения и деятельности самого Зубатова, так и исторические последствия этой инициативы, а также отношение к ней тогдашней политической "элиты" империи.

По нашему мнению, убежденный монархист Зубатов, в отличие от многих других, вследствие своего служебного положения, хорошо осознавал растущую угрозу самодержавию и, предвидя его возможное крушение, склонялся к необходимости экономических и социальных преобразований в империи во имя ее самосохранения, даже идя на ряд либеральных уступок, уже имевших место в европейских странах и способствовавших стабилизации политической обстановки в них.

В этой связи можно предположить, что Зубатов надеялся собственными стараниями содействовать установлению в стране конституционно-монархического строя, а очевидный крах его страстных тайных надежд и чаяний в феврале 1917 г. и привел его к самоубийству.

Впрочем, подобное же мнение о необходимости реформ разделяли и некоторые представители тогдашней властной элиты, и не случайно новая полицейская тактика Зубатова встретила понимание и одобрение в правительственных верхах, вследствие чего он с сентября 1902 г. фактически возглавил весь политический сыск империи, став заведующим Особым отделом Департамента полиции.

А апофеозом зубатовской инициативы стала невиданная до той поры в Москве верноподданическая демонстрация к памятнику Александру II в Кремле 19 февраля 1902 г., участие в которой приняли более 50 тысяч горожан.

Стремительный рост "зубатовских" организаций в 1901-1903 годы, а затем попытка их возрождения через петербургского священника Г.Гапона, однозначно свидетельствуют как о стремлении трудящихся к объединению для коллективного отстаивания, приобретения и защиты своих законных экономических и социальных прав, так и о понимании полицейским руководством объективно-неискореннимого характера этого движения, которое, однако, надо какими-либо способами "вписать" в социально-политический процесс самодержавной России.

Поводом для скандального увольнения Зубатова из Департамента полиции, имевшего, впрочем, в своей основе и мировоззренческие различия во взглядах Зубатова и его напосредственного начальника - министра внутренних дел В.К.Плеве, стали массовые стачки июля 1903 г. на юге России, когда "зубатовские" рабочие, выйдя из под влияния агентов полиции, выдвинули не только экономические, но и политические лозунги.

В то же время, об осознании трудящимися важности совместных коллективных действий для борьбы за свои права свидетельствует также многотысячная демонстрация петербургских рабочих к Зимнему дворцу для передачи своих пожеланий в виде верноподданнической петиции царю 9 января 1905 года, расстрел которой стал началом первой революции в России.

После этого "деполитизированные" Гапоном рабочие также поднялись на вооруженную борьбу, поддержанную широкими слоями населения.

И именно поэтому правительство два с половиной года практически безуспешно пыталось выкорчевать в народе "крамолу".

А многие из вырванных у самодержавия 17 октября 1905 г. декларации и являлись содержанием идеологии зубатовского "полицейского социализма".

Интереснейшие анализ и обзор развития рабочего движения в империи после 1905г. был представлен в циркулярном указании Департамента полиции № 175641 от 2 октября 1914 года, в связи с чем мы и приводим некоторые выдержки из него[9].

«В переживаемый ныне нашим отечеством исторический момент, объединивший, по-видимому, людей всех политических партий, наблюдается почти полное отсутствие революционных эксцессов.

Было бы ошибочным, однако, заключить из этого, что революционное движение в России прекратилось. Наоборот, изучение революционного движения в проявлениях последнего перед войной времени указывает, что движение приостановилось, ибо естественно, оно было бы не только непопулярно теперь, но и вызвало бы колоссальный взрыв контрреволюции и приостановилось с тем именно, чтобы даже при благоприятном окончании для нас войны, напрячь все усилия для новых безумных попыток достигнуть ниспровержения установленного основными законами образа правления в России.

Из изложенного явствует, что все розыскные органы империи, деятельность коих объединяется Департаментом полиции, настоящее время должны использовать для всемерного подготовления к подавлению внутренней смуты с тем, чтобы предупредить своевременно все выступления в этом отношении разрушительных антигосударственных сил.

Вследствие сего Департамент полиции считает необходимым наметить вкратце тот путь, по которому должны идти розыскные органы при выработке сказанных предупредительных мер. В этих целях представляется полезным охарактеризовать тот момент революционного движения в России, на котором оно застигнуто было текущими событиями.

Как известно, главную руководящую роль в русском революционном движении играло и продолжает играть так называемое общественное или оппозиционное движение. Оставаясь в стороне от активного участия в революционных эксцессах, за исключением периода 1904-1905 гг., либеральная часть общества всегда была интеллектуальным участком его, вызывая и поддерживая во всех слоях населения оппозиционное настроение по отношению к правительству и создавая тем благоприятную в стране почву для пропаганды и агитации явно революционных идей, а также широко снабжая революционные партии материальными средствами.

Изучение революционной смуты 1904-1905 гг. выяснило, что в организации ее первенствующее руководящее значение имели представители той оппозиционной части общества, которая с разделением русского общества на политические партии, образовала всем известную конституционно-демократическую партию, а в частности, левое крыло ее, скрывающее под флагом "конституционно-демократической партии" - республиканские стремления.

С трибуны Государственной думы была выяснена роль представителей этой партии, совместно с представителями революционных русских партий, выработавших план, по которому осуществлялась смута 1904-1905 годов.

И по настоящее время положение вещей в революционном лагере остается то же: несмотря на совершенную ненависть доминирующих революционных партий - партий социалистов-революционеров и Российской социал-демократической рабочей партии к конституционно-демократической партии, несмотря на сознание революционных партий, что они являются лишь физической силой в руках, отвергающих лицемерно в своей программе насильственный путь изменения государственного строя левых "кадетов", все же и та, и другая партия, следуя революционному лозунгу "врозь идти, вместе бить", признают неизбежным единение с оппозицией, рассчитывая, что на том этапе движения, до которого доведет общее мятежное выступление революционных сил, представители кадетской партии займут важнейшие правительственные посты, почему будет достигнуто расширение свободы слова, союзов, собраний и т.п., то есть, создадутся такие условия, при которых усиленная социалистическая пропаганда и агитация почти не будут встречать противодействия, что, в свою очередь, ускорит приближение к осуществлению программы всех социально-революционных партий – к водворению в России республики.

Из изложенного явствует, что розыскные органы на местах обязаны выяснить и всегда иметь на учете таких представителей конституционно-демократической партии, которые, не выходя внешне за пределы лояльности, являются тайными руководителями революционных организаций.

Переходя затем, от этого, так сказать управляющего революцией, элемента к революционной армии, как с гордостью себя именуют обе социал-революционные русские партии, необходимо отметить, что во главе этой "армии" стоит ныне, как и ранее, рабочая масса и что также, как и прежде, понятия "революционное" и "рабочее" движения являются синонимами.

Поэтому Департамент полиции считает необходимым упомянуть здесь о состоянии рабочих организаций, независимо от партийности последних, в том виде, как они представляются после 1905 года.

Должно сказать, что в то время, как до означенного года, рабочее движение находилось в подполье и являлось результатом деятельности тайных организаций, - после возникновения в 1905 году смуты оно как бы вышло наружу, благодаря возможности вести преступную деятельность под прикрытием внешних легальных форм.

В разгаре смуты в октябре-декабре 1905 года, как известно, все тайные, частные рабочие организации, заменились одной общей, наименовавшей себя "Советом рабочих депутатов", роль которого в мятежах в Петрограде и в Москве достаточно известна, чтобы останавливаться на ней.

Достаточно отметить, что эта организация впервые взяла в свои руки как политическую, так и экономическую сторону рабочего движения и первая пыталась провести явочным революционным порядком 8-ми часовой рабочий день.

Эта же организация дала новый вид революционных вожаков - так называемую теперь "рабочую интеллигенцию", которая должна заменить постепенно прежних "буржуазных интеллигентов"-организаторов, пропагандистов и агитаторов в рабочей среде из учащихся высших учебных заведений, врачей, учителей и др. Уже теперь значение этой рабочей интеллигенции громадно. Кадры ее создались из тех распропагандированных социальных рабочих, получивших революционную подготовку в подпольных организациях и усовершенствовавшихся в тюрьмах и ссылках, где и восприняли немудренную технику революционной пропаганды и агитации, усвоив, в виде теоретической подготовки, ту массу революционных брошюр, которая выброшена была на книжный рынок в конце 1905 года и начале 1906 годов. Почувствовав свои силы, эта рабочая интеллигенция прежде всего стала вытеснять из организации буржуазную интеллигенцию, к которой всегда существовало отрицательное отношение со стороны рабочих из-за требований ею себе права домогательства организационных реформ в подпольных организациях и т.п., и мало-по-малу взяла руководящую власть, добившись таким образом, демократизации движения.

Возобновление рабочего движения на "новых" началах относится к концу 1906 и началу 1907 г.г., когда стали основываться рабочие клубы,явившиеся первой попыткой использовать новые законы о собраниях и союзах для революционной работы при легальных возможностях, затем клубы эти вскоре заменились культурно-просветительскими обществами, больничными кассами и профессиональными союзами.

Особенно привились, развились и заняли угрожающее положение последние. Безошибочным будет сказать, что все рабочее движение, а также и движение среди приказчиков и др. категорий лиц профессионального труда теперь находится в руках профессиональных союзов, которые сделались центром организации рабочей массы, одной из задач которых партиями поставлено подготовлять новый строй, пробуждая инициативу пролетариата и формируя органы действия, которые, будучи применены в коммунистическом строе, сделаются органами администрации.

С возникновением профессиональных союзов, на заводах явился новый род пропагандистов и агитаторов за вступление в эти союзы, так называемые уполномоченные, которые являются фактически авторами и проводниками решений союзов.

Что касается чисто революционной работы в этих организациях, то надо отметить следующее. Культурно-просветительные общества занимаются чисто революционной работой. В их делах происходят непрерывные дискуссии большевиков с меньшевиками, ликвидаторов с партийцами, а также социал-революционеров с социал-демократами и синдикалистами. Этим и исчерпывается культурно-просветительная деятельность среди рабочих. Эти общества выработали тип пропагандистов и агитаторов, в виде рабочих дискуссантов, рабочих лекторов и рабочих референтов.

Что касается профессиональных союзов, то здесь, как выше сказано, собран цвет революционеров - рабочих интеллигентов. Первейшее значение в этих союзах имеют правления их, на которых лежат всецело организационные и агитационные обязанности.

Дезорганизация этих правлений должна составлять одну из самых неотступных задач розыска (Выделено в тексте циркуляра его составителями – О.Х.).

На должности в этих правлениях - председателей, секретарей и казначеев, а также в члены ревизионных и разных специальных комиссий попадают рабочие интеллигенты исключительно с солидным революционным прошлым, основательно разбирающиеся в политических и социальных вопросах, чтобы надлежащим образом руководить организацией.

В то время, как культурно-просветительные общества и профессиональные союзы привлекают в свои ряды революционную боевую и активную молодежь, больничные кассы притягивают к себе "революционных инвалидов", "потерпевших" рабочих более пожилого возраста, которые занимают в них места или в правлениях касс или же в качестве уполномоченных от рабочих и также составляют солидное революционное ядро.

Наконец, в самое последнее время, в рабочем движении стали принимать более или менее видное участие и женщины-работницы; во всяком случае, заметны настойчивые стремления сорганизовать для революционных выступлений и их, есть случаи, что женщины являются членами правлений профессиональных союзов, должностными лицами в просветительных обществах и даже уполномоченными и членами правлений больничных касс. Всякое выступление женщины в организациях искусственно раздувается с целью привлечения в организации наибольшего числа их. Отмечается роль женщин-работниц и в забастовочных движениях, где их агитационное значение иногда больше, чем мужчин.

Настоящий очерк о рабочей интеллигенции был бы не полон, если не сказать, что одной из главнейших задач перечисленных здесь новых революционных рабочих организаций, является вовлечение во все эти общества, союзы самой зеленой молодежи, как материал, наиболее подходящий для революционизирования.

Объединение и направление деятельности всех рабочих организаций лежит на легальной профессиональной прессе, причем состав редакций рабочих газет необходимо рассматривать как бывшие местные "комитеты". Так как в рабочем движении доминирует социал-демократическая партия, то и большинство профессиональных органов прессы являются как бы и органами этой партии. В таких же партийных органах партии социалистов-революционеров рабочему движению отводится второе место, так как первое отводится крестьянскому движению, находящемуся, по-прежнему, в руках этой партии и ее правого крыла трудовиков, о чем будет сказано ниже.

В профессиональной прессе с самого ее возникновения принимают участие "рабочие публицисты" - представители всех рабочих организаций. Этим рабочим публицистам принадлежит корреспонденция с мест, заметки дискуссионного характера, статьи на злободневные темы и, наконец, фельетоны и обзоры. Что же касается буржуазной интеллигенции, то ее исторической привилегией в профессиональной прессе остались пока передовые статьи о задачах движения и общие стачечные обзоры.

Как только что сказано, руководящая роль в революционной работе в крестьянской среде осталась за партией социалистов-революционеров, в частности, в виду дезорганизации, наблюдаемой ныне в этой партии, работа эта ведется тщательно законспирированной организацией, так называемой трудовой народно-социалистической партией. Истинное значение ее выяснилось в 1906 году, когда учредители ее, пользуясь некоторое время чрезмерной свободой печати, высказались, что, в сущности, партия эта представляет собою замаскированную часть партии социалистов-революционеров.

Начало трудовой народно-социалистической партии ("трудовики") положил кружок литераторов, группирующихся по преимуществу около журнала "Русское богатство" (Вл.Короленко, Пешехонов, Мякотин, Тан, Стааль и др.). Основатели ее, не отрицая важности и необходимости существования революционных социалистических партий, действующих на конспиративных началах, поставили себе задачей составить свою программу так, чтобы партия могла существовать открыто и не отталкивала от себя широких масс трудового народа, подразумевая под таковым рабочих и крестьян, а равно и не давала бы властям прямого указания на преступность замыслов партии. В этих целях "трудовики", оставляя, так сказать, сердцевину, идейное основание программы партии социалистов-революционеров без всякого изменения, обратили внимание на внешнюю формулировку отдельных положений программы: так, из программы "трудовой партии" выкинут путь вооруженной борьбы, а вопрос о тактике оставлен как бы открытым, в расчете, что при общем революционизированном настроении, вопрос о действиях только насильственным путем разрешится сам собою; затем, некоторые понятия заменены аналогичными, но не содержащими в себе явных социалистических признаков преступления, так "диктатура класса" заменена "силой и волей всего народа", "демократическая республика" заменена "всей полнотой законодательной власти народного представительства" и т.п.

Эта трудовая партия выдвинула в 1905 году активную организацию под партийным флагом - "Всероссийский крестьянский союз", который именно благодаря сохранению в тайне даже от видных представителей и организаторов союза истинных революционных целей его, получил громадное распространение, тем более, что проводниками идей его, якобы, вполне лояльных, явилась громадная армия народных учителей, объединившихся в "Союз учителей", почва для возникновения которого всегда существует, фельдшеров, фельдшериц, статистиков и т.п., заменяющих рабочую интеллигенцию социал-демократов, работающих на этом поприще под руководством партийных земских деятелей, земских врачей и т.п.

Борьба с разрушительной работой трудовиков или, как они называют себя в легальной прессе, "народников", благодаря описанной замаскированной тактике их, крайне затруднительна и требует громадного напряжения внимания со стороны розыскных органов, ибо медленная, подтачивающая деятельность Всероссийского крестьянского союза и крестьянских братств партии социалистов-революционеров, этих двух идущих рука об руку опаснейших революционных организаций, трудно поддается обследованию обычными розыскными приемами, и требует проявления в каждом отдельном случае личной инициативы и находчивости представителя розыска.

В то время, как профессиональные союзы служат, как выше было отмечено, социал-демократам для соорганизования рабочих масс, сплачивания их, объединения общностью профессиональных интересов, социалистами-революционерами и народниками используются с теми же целями легко прививающиеся в деревне кооперативы (объединения мелких производителей в товарищества для производства кредитных операций и различные артели). При этом указанными элементами проводится мысль, что кооперативы могут достигнуть своей благотворной цели тогда, когда они не будут находиться под опекой, как теперь, правительства, а будет пользоваться полнейшей свободой, что может быть достигнуто только путем завоевания "гражданской свободы". К объединению для такого завоевания и призывают крестьян руководители кооперативного движения, убеждая, что с достижением этой свободы разрешится благоприятно для крестьян и аграрный вопрос, так как тогда последние будут обладать средствами производства на правах полной собственности.

Как подготовительная мера к такой борьбе за гражданскую свободу и является, по толкованию агитаторов, объединение отдельных лиц в первичные ячейки - кооперативы (а последних - в коалиции), которые подразделяются - по однородности на сельско-хозяйственные, потребительские лавки, скотородные и т.п. и по территориальным условиям - на уездные, губернские, областные для удобства управления ими из революционных центров.

Крестьянская рабочая пресса партии социалистов-революционеров и трудовой находится главным образом в руках активных интеллигентных деятелей, в том числе и находящихся заграницей. Перу сознательных крестьян-рабочих принадлежит лишь корреспонденция с мест.

Говоря о партии социалистов-революционеров, уместно будет напомнить о той ее особенности, которая привлекает в ее ряды и заставляет выступать под ее флагом таких отдельных лиц и такие организации, которые в обычное время держатся вдали от явно революционного пути, тая в себе лишь революционные стремления. Особенность эта - "активный" дух партии, мало обращающей внимания на теоретическую сторону дела, которой так увлекаются социал-демократы, а прямо начинающей с "действия" (партия социалистов-революционеров так и называет себя "партия действия").

Поэтому мы видим, что в 1904-1905 гг. в ее именно ряды вступили боевые элементы, а также под ее флагом выступили такие почти внезапно возникшие организации, сыгравшие столь видную роль в смуте, как "Всероссийский железнодорожный союз" и "Почтово-телеграфный союз". Отсюда вытекает, что нельзя оставлять без внимательного наблюдения сохранившиеся ячейки этих организаций, готовых также внезапно возникнуть при первом благоприятном к тому случае.

Что касается партий националистических, окраинных, то в программах их за это время существенных перемен не произошло, тактика же их применяется к тактике доминирующих русских партий, к которым они тяготеют. Так, например, "Бунд" и другие еврейские организации - к социал-демократической рабочей партии, "Дашнакцутюн" - к партии социалистов-революционеров и т.д.

Обращаясь к оценке успехов, достигнутых революционным движением в момент возобновления его и до последнего времени, необходимо прежде указать ту постепенность, в которой осуществляется, как показал опыт, революционные выступления. Постепенность эта такова: 1) устная и письменная пропаганда с целью распространения идей социализма, 2) таковая же агитация с целью организации масс, 3) частичные экономические забастовки с той же целью организации масс и внедрения в них партийной дисциплины; 4) частичные и общие в отдельных местностях явно политические забастовки как средство организации больших масс и проверка партийной дисциплины; 5) демонстрации и манифестации по важным поводам и без всяких поводов в целях придать сорганизованным массам боевое настроение; 6) вооруженные демонстрации как подготовка к боевым выступлениям; 7) террор единичный (направленный против определенных лиц) и массовый (в отношении известной категории правительственных агентов); 8) партизанские выступления для развития инициативы и смелости в отдельных боевых дружинах; 9) экономический террор (аграрный и фабричный); 10) всеобщая политическая забастовка; 11) частичные вооруженные восстания; 12) общее вооруженное восстание.

В таком порядке шли события до 1905 года, в таком порядке дошли они до вооруженных демонстраций, имевших место в Петрограде в июле сего года.

Ко всему изложенному необходимо присовокупить, что сами революционные партии возлагают большие надежды на долженствующие возникнуть при последующих выступлениях такие выработанные опытом 1905 года общепартийные объединяющие и руководящие центральные организации, как "Совет рабочих депутатов", "Совет крестьянских депутатов", а в подготовительный период на такие способствующие организации масс, как профессиональные союзы и Всероссийский крестьянский союз.

Конечно, в текущий момент невозможно предположить даже, в какие именно формы выльется новая революционная волна, но, тем не менее, представляется соответственным быть готовым встретить более сложные революционные эксцессы и, сообразно этому, направить розыскную работу.

Для этого Департамент полиции считает необходимым, чтобы теперь же, без всякого отлагательства, лица, ведущие политический розыск на местах, приняв во внимание сказанное в настоящем циркуляре, ориентировались бы в положении вещей в обслуживаемых ими местностях, с тем чтобы, не предпринимая никаких активных частных мер, если, конечно, таковые не будут вызваны необходимостью предупредить или пресечь определенные революционные эксцессы, были бы готовы в каждый данный момент, когда в том встретиться надобность, принять решительные и в то же время действенные меры к парализованию злоумышлений, имея в виду, главным образом, что существеннее всего должно будет обезвредить руководящие "верхи", "центры", а никак не начинать снизу, с неотдающей себе отчета массы, которая в большинстве случаев, как известно, является жертвой пропаганды и агитации сознательных врагов существующего строя.

Подписал: Директор Брюнь-де-Сент-Ипполит».

Однако главной «внутренней угрозой» самодержавию Департаментам полиции небезосновательно рассматривался терроризм.

Из истории борьбы с политическим терроризмом в России

Поскольку и сегодня терроризм называют одним из главных вызовов и угроз безопасности общества и государства, в рассказе о российских органах государственной безопасности нельзя обойти этой крайне важной, причем не только в историческом аспекте, проблемы.

В то же время, учитывая, что вопросу борьбы с политическим терроризмом в России посвящено немалое число cпециальных работ[1], остановимся на нем только под углом зрения мер, предпринимавшихся правоохранительными органами империи для ликвидации этой угрозы.

Следует однако подчеркнуть, что появление политического терроризма в России не было чем-то уникальным в тогдашней Европе: террористические идеи развивались, и по-видимому, оказывали влияние на умы и настроения наших соотечественников, в работах германских, итальянских, французских революционеров[2].

Первым актом политического терроризма в России XIX века явилось покушение на Александра II Д.В. Каракозова 4 апреля 1866г., приведшее к выявлению замысла создания целой террористической организации.

Покушение это, как отмечал полицейский историограф Н.Н.Голицын, "однако, исходило почти из личной инициативы, потому что заговор[3] имел очень мало участников и не обладал действительными связями с тогдашними революционными кружками"[4].

В ответ на покушение, "император призвал все общественные классы и сословия стать на путь порядка, отказаться от разрушительных, крайних идей, показать блительность и строгость; он призывал к умиротворению умов и сердец"[5].

О справедливости сказанного свидетельствует известная мягкость приговора в отношении членов замышлявшейся террористической организаци, но, что требуется подчеркнуть особо, не приступивших к реализации своих преступных намерений. Из 200 арестованных по делу о покушении, только 32 осенью 1866 г. были преданы суду. Пяти приговоренным к смертной казни заговорщикам она, "по высочайшей конфирмации", была заменена каторжными работами на 20 лет, но в 1871 г. все находившиеся на каторге были переведены на поселение[6].

Отметим также то чрезвычайно важное, на наш взгляд, обстоятельство, что террористические замыслы "ишутинцев" были вдохновлены слухами о некоем "Европейском комитете", ставившем своей целью совершение цареубийств, привезенными одним из членов кружка (И.А.Худяковым) из-за границы в 1865 г.. А также покушением на императора Наполеона III 4 января 1858 г. Тогда Ф.Орсини была брошена бомба, вследствие чего погибли около десятка человек. Это был не только первый случай применения в террористических целях взрывного метательного устройства, но и первый акт "рассеяного", "слепого терроризма"[7].

В то же время в нелегальной печати стал дебатироваться чрезвычайно важный политико-теоретический вопрос: а допустим ли террористический метод как средство революционной борьбы вообще?

Обстоятельный ответ на него, на наш взгляд, дает теоретико-политическая дискуссия, активно развернувшаяся в российском обществе в конце XIX - начале XX веков, на чем мы еще остановимся далее. А, в середине позапрошлого века, как известно, практический ответ на него дала сама история.

Отметим также и то обстоятельство, что полицейские чиновники, готовившие официальный обзоры революционного движения в России, не обвиняли его огульно в приверженности исключительно насильственным, террористическим методам борьбы.

Так, сообщая о деятельности петербургского комитета "Земли и воли", Н.Н.Голицын подчеркивал, что он отличался "от чисто террористических комитетов тенденциями более мирными, более реформаторскими и, прежде всего, демократическими"[8].

Хотя, как мы показали ранее, демократическая оппозиция подвергалась царским правительствам репрессиям подчас более жестоким, нежели лица, причастные к террористической деятельности.

Следующим шагом в развития политического терроризма стала известная попытка С.Г.Нечаева организовать "Народную расправу". И, по нашему мнению, ошибочным явилось опубликование в официальном "Правительственном вестнике" известного "Катехизиса революционера", обнаруженного в ходе одного из обысков по делу Нечаева.

Вместо дискредитации заговорщиков, на что рассчитывали власти, эта неосмотрительная публикация, по сути дела, стала своеобразным «учебным пособием» для будущих террористов.

Проходивший в Москве в 1869 г. суд над участниками «кружка» Нечаева – сам он в то время скрылся за границу, стал первым открытым процессом над террористами в России. Особенностью его явилось еще и то, что осуждение в 1873 г. самого Нечаева стало возможным благодаря его экстрадиции (выдаче) швейцарскими властями России как уголовного преступника.

Апофеозом развития террористических тенденций в российском социально-политическом движении стало образование в 1879 г. достаточно многочисленной "Народной воли", осуществившей в том же году ряд известных террористических акций, и приобретшей широкую известность как вследствие выпуска ее одноименной нелегальной газеты, прокламаций, так и установления связей с многочисленными революционными кружками.

Выстрел В.И.Засулич 24 января 1878 г. в петербургского градоначальника Ф.Ф. Трепова, констатировал Н.Н.Голицын, "освятил собой начало террористического периода, к которому ни правительство, ни полиция не были достаточно готовы".

В то же время оправдание Засулич судом присяжных показало, что

"а) правительство в некоторые моменты может оказаться в затруднительном положении, и б) что большая партия "либералов" была в состоянии серьезно поддержать дело революционеров. Убеждение это, которое превратилось вскоре... в преувеличенное мнение о своем могуществе и уверенность в слабости сопротивления, которое может быть им оказано, довело террористов до покушений на самых высоких представителей власти"[9].

Покушение Засулич стало предвестником целой серии террористических акций 1878-1881 годов, покушений на различных государственных сановников.

А начиналась эта полоса отечественной истории так.

23 февраля 1878 г. в Киеве был убит товарищ прокурора М.М. Котляревский. 25 мая там же убит жандармский ротмистр Г.Э. Гейкинг. А 4 августа удар наносится в Петербурге: здесь среди белого дня был смертельно ранен шеф Отдельного корпуса жандармов Н.В. Мезенцов.

В связи с этим убийством 20 августа в "Правительственном вестнике" было опубликовано специальное правительственное заявление. В нем, в частности, подчеркивалось: "Правительство отныне с неуклонной твердостью и строгостью будет преследовать тех, которые окажутся виновными или прикосновенными к злоумышлению против существующего государственного устройства, против основных начал общественного и семейного быта и против освященных законов прав собственности...".

Порочный круг, как это еще не раз бывало в истории, замкнулся: "революционный" террор закономерно вел к усилению репрессий.

В связи с покушением на Александра II 2 апреля 1879 г. А.К.Соловьева, 5, 11 и 17 апреля последовал ряд новых узаконений, передававших дела о "политических" преступлениях в ведение военных судов.

Затем последовали указы 9 мая и 9 августа 1879 г. А 1 сентября дела о сопротивлении полиции также были отданы под юрисдикцию военных судов.

Но, как бы ни показалось это парадоксальным, но извращенная логика терроризма была так откровенно изложена в "Листке "Земли и воли" в марте 1879 года, ставшего особенно "урожайным" по числу проведенных террористических актов: "...3-4 удачных политических убийства заставили наше правительство вводить военные законы, увеличивать жандармские дивизионы, расставлять казаков по улицам, назначать урядников по деревням - одним словом, выкидывать такие salto mortale самодержавия, к каким не принуждали его ни годы пропаганды, ни века недовольства во всей России, ни волнения молодежи, ни проклятия тысяч жертв, замученных на каторге и в ссылке... Вот почему мы признаем политическое убийство за одно из главных средств борьбы с деспотизмом"[10].

Вот уж поистине: чем чуже - тем лучше! Ведь только с 1 июля 1881 по 1 января 1888 года, то есть за шесть с половиной лет, Департаментом полиции было заведено 1500 дел на 3046 человек[11].

Та же порочно-извращенная логика терроризма брала верх впоследствии и в 1902-1907 гг. Такова же была логика "белого" и "красного" террора в 1918 г. и в последующие годы.

И, если отказаться от цинично-нигилистического вывода о том, что единственный урок истории состоит в том, что потомки не извлекают из истории никаких уроков, следует признать, что уже в начале кровавой террористической эпопеи становилось все более очевидным, что этот путь ведет в никуда.

Понял это и М.Т. Лорис-Меликов, пожелавший прервать «дурную бесконечность» политического произвола и насилия "диктатурой сердца".

Увы! Быть может, было уже слишком поздно, но его попытка не увенчалась успехом. А за ней последовали очередные политико-правовые "заморозки".

Понял всю абсурдность и пагубность террора и деятельный член "Исполнительного комитета "Народной воли" Лев Александрович Тихомиров.

В предисловии к книге "Почему и перестал быть революционером", он писал: "Я не буду настаивать на моральной стороне этой системы деятельности…. Я говорю только о политической выгоде, на этой точке зрения нахожу террористический принцип совершенно ложным. Одно из двух: или имеется достаточно сил для изменения режима путем ниспровержения правительства, которое противится этой перемене, - или их нет. В первом случае нет никакой нужды в политических убийствах; во втором - эти убийства не приведут ни к чему…. Бесполезный или бессильный, терроризм не есть система политической борьбы... Надежды на террор показывают недостаточное понимание социологических законов…. Только здоровые, положительные идеи одни могут его разъяснить, одни могут указать путь России - не для пролития крови, а для развития ее сил».

Отметим, правда, и то обстоятельство, что брошюра эта впервые была издана на французском языке в Париже при деятельном участии П.И.Рачковского, стремившегося склонить Тихомирова к "идейному разоружению"[12]. Однако, не смотря на это, последующие поступки и выступления Тихомирова свидетельствуют именно о его осознанном и искреннем отказе от террористических воззрений, о чем мы еще скажем далее.

Еще ранее, в декабре 1885 г., когда правительству только-только удалось наконец подавить народовольческое движение, Тихомиров признавал в частном письме, перехваченном полицией, что "все движение, в особенности в последнее время, сделало огромную ошибку, слишком отдавшись террористическим идеям и действиям, что оно потеряло из виду существенную цель, потому что страна не видит больше в лице партии "своего представителя", в этом и есть причина того, почему движение затихло, подорвано".

Вернемся, однако, к покушению на шефа жандармов Мезенцова. Из трех покушавшихся - Михайлов был осужден петербургским судом в мае 1880 г., правда, уже по другому делу, Баранников - в январе 1882 г.

Третий, нанесший смертельный кинжальный удар, Сергей Кравчинский позднее был установлен российской полицией проживающим в Париже.

«Политическое значение» убийства Мезенцова разъяснялось в специальной прокламации "Смерть за смерть", написанной Кравчинским и изданной народовольцами. В ней утверждалось: "само правительство толкнуло нас на тот кровавый путь, на который мы встали. Само правительство вложило нам в руки кинжал и револьвер. Оно довело нас до этого своей циничной игрой десятками и сотнями человеческих жизней и тем наглым презрением к какому бы то ни было праву, которое оно всегда обнаруживало в отношении к нам....

...выслушайте наши требования:

1. Мы требуем полного прекращения всяких преследований за выражение каких бы то ни было убеждений как словесно, так и печатно.

2. Мы требуем полного уничтожения всякого административного произвола и полной ненаказуемости за поступки какого бы то ни было характера иначе, как по свободному приговору народного суда присяжных.

3. Мы требуем полной амнистии для всех политических преступников без различия категорий и национальностей - что логически вытекает из первых двух требований.

Вот чего мы требуем от вас, господа правительствующие..."[13].

На наш взгляд, следует подчеркнуть то немаловажное обстоятельство, что периодам начала наиболее активной "террористической борьбы" практически всегда предшествовало появление и циркулирование разного рода пропагандистских и "теоретических" материалов, содержащих "апологию террора" с точки зрения его "допустимости", "оправданности" и "политической целесообразности". В период "народовольческого" террора 1878-1881 гг. таковыми являлись прокламации, листовки, воззвания, печатавшиеся как отдельно, так и в нелегальных газетах, брошюрах.

Позднее, в 1897-1990 г.г., появление такого рода пропагандистских материалов также предшествовало началу эсеровского терроризма, главным организатором которого выступала "Боевая организация" (БО) партии социалистов революционеров (эсеров).

Аналогичные примеры дает и история некоторых зарубежных террористических организаций уже XX века, что следует, по-видимому, считать одной из общесоциологических закономерностей возникновения террористических организаций и их перехода к активной террористической «борьбе».

Как отмечал один из весьма информированных отечественных исследователей феномена политического терроризма генерал А.И.Спиридович,

"выработав программу ("программу Исполнительного комитета") и разработав всесторонне вопросы о задачах деятельности и о принципах организации, "Народная воля" широко развернула свою деятельность: проникла в революционные кружки в разных городах, в военную среду, создав там даже несколько "офицерских организаций", оборудовала ряд типографий"[14].

К ноябрю 1879 г. была принята программа "Народной воли", опубликованная в январе следующего года в третьем номере одноименной нелегальной газеты.

В ней, подчеркивалось: "террористическая деятельность… имеет своей целью подорвать обаяние правительственной силы, давать непрерывное доказательство возможности борьбы против правительства, поднимать таким образом революционный дух народа и веру в успех дела и, наконец, формировать годные и привычные к бою силы"[15].

То есть здесь мы уже видим отход от "требований", выдвигавшихся С.М.Кравчинским. Что вполне объяснимо: очень часто каждый террорист-исполнитель выступает от имени организации, выражая лишь собственную точку зрения и волю.

В числе "руководящих принципов действий" в программе "Исполнительного комитета"(ИК) отмечалось:

"1) по отношению к правительству как к врагу, цель оправдывает средства, т.е. всякое средство, идущее к цели мы считаем дозволительным...

3) лица и общественные группы, стоящие вне нашей борьбы с правительством, признаются нейтральными, их личность и имущество неприкосновенны;

4) лица и общественные группы, сознательно и деятельно помогающие правительству в нашей с ним борьбе, как вышедшие из нейтралитета, принимаются за врага".

В числе задач "Исполнительного комитета" указывалось и на "приобретение влиятельного положения и связей в администрации, войске, обществе и народе". На это и была направлена информационно-пропагандистская деятельность "Народной воли", которая приносила свои результаты - к деятельности террористов "общество", по крайней мере до 1 марта 1880 г., пока оно было знакомо только с пропагандистскими воззваниями организации, относилось с некоторым сочувствием и пониманием, о чем, например, говорит как факт оправдания В.И.Засулич, так и устроенная по этому поводу манифестация солидарности с ней у здания суда.

После взрыва в Зимнем дворце 5 февраля 1880 г., в очередной раз продемонстрировавшего потенциальные возможности и намерения террористов, Лорис-Меликов пошел на беспрецедентный шаг - 15 февраля он выступил в "Правительственном вестнике" с обращением "К жителям столицы", в котором обещал "приложить все старание и умение к тому, чтобы, с одной стороны, не допускать ни малейшего послабления и не останавливаться ни перед какими строгими мерами для наказания преступных действий, позорящих наше общество, а с другой стороны - успокоить и оградить законные интересы его здравомыслящей части" и просил "здравомыслящие силы общества" оказать правительству помощь в противодействии терроризму[16].

Следует подчеркнуть, что основную массу террористов составляли молодые люди в возрасте до 27-28 лет, выходцы из всех слоев и сословий общества - от дворян и разночинцев - до крестьян, рабочих, детей священослужителей. Отметим также привлечение в ряды организации подростков и женщин. Подчеркнем также, что, как показывает история, и в тот период, и в XX веке за рубежом, женщины составляли до трети участников террористических организаций.

Члены "Народной воли" были знакомы как с методами деятельности полиции, так и с правилами конспирации с целью «сбить полицию со следа».

Необходимо особо отметить, что все эти тактические приемы, способы действия, свойственные как современным террористическим организациям на Западе, так и группировкам организационной преступности, широко представлены в современном кинематографе, а также в литературе - от исторических исследований о народовольцах и эсерах, от романов Р.Б.Гуля и М.Алданова "Азеф", до мемуаров А.А.Аргунова, Б.В.Савинкова,В.Л.Бурцева, а также в современных исследованиях о терроризме.

Все это в совокупности воспитывало особый "образ жизни" террористов, возможно, сформировавшийся не без влияния официальной публикации нечаевского "Катехизиса революционера".

Следует отметить и последовательное совершенствование средств совершения теракций - от кинжалов и револьверов, до мин (включая электроприводные) и метательных снарядов. Помимо этого, уже в 1907 г. БО эсеров также рассматривала возможность использования в террористических акциях аэропланов и маломерных быстроходных морских судов, торпед.

"Профессиональных" революционеров-террористов отличали фанатизм, доходящий до самопожертвования (отказ от ухода с места покушения), и готовность давать развернутые показания на судебных процессах в целях пропаганды своих идей.

Эти характерные черты деятельности "Народной воли" были впоследствии взяты на вооружение ее последователями.

Члены "Народной воли" также впервые использовали как эмиграцию своих членов за границу, так и попытки создания заграничных "представительств", баз, и даже "групп поддержки", что стало весьма распространенным явлением для деятельности различных террористических организаций уже в XX веке.

Однако и после окончательного разгрома "Народной воли", датируемой полицейской историиографией 1886 г., радикализация общественных настроений, нередко приводившая к формированию террористических намерений и групп, продолжалась.

Так в 1886 г. члены кружка продолжателей "Народной воли" в Харькове предполагали, наряду с агитационной и пропагандистской работой, вести и деятельность "террористическую и разрушительную»….

В их программе появляется уже и "слепой", безадресный, «рассеянный» терроризм. Члены группы установили связи с единомышленниками в Одессе, Екатеринославле, Москве и Петербурге.

В феврале 1887 г. принятая программа "Террористической фракции Народной воли" (С.-Петербург) сочла строгую централизацию террористической деятельности нецелесообразной, полагая, что "организация террора должна быть более гибкой, она должна быть подсказана всей окружающей обстановкой, условиями жизни"[17].

Возникшая в Москве в 1887 г. "социально-революционная партия" взяла эту тактическую установку на вооружение. Проект ее программы был разослан в Петербург, Орел, Курск, Харьков, Киев и Одессу, но встретил возражения из-за ярко выраженного террористического характера.

В январе 1888 г. в Цюрихе (Швейцария) вышел первый номер журнала "Самоуправление" с программой "Социалистов-революционеров" в которой провозглашалось, что "...не отдельный террористический факт, но ряд таких фактов... заставит монархизм... положить оружие" (до февраля 1889 г. вышло еще три номера журнала, после чего издание прекратилось).

Следующей в российской истории разветвленной террористической организацией стала "Боевая организация" партии социалистов-революционеров(эсеров).

Однако, как и ранее, в период "народовольческого терроризма", возникновению ее предшествовал длительный «инкубационный» период пропаганды "террора как метода борьбы".

А.И.Спиридович новый подъем террористической, более строго говоря - скорее теоретико-подготовительной, активности после разгрома "Террористической фракции Народной воли" в марте 1887 г., связывал с голодом, охватившим в 1891-1892 гг. 20 российских губерний, с холерной эпидемией и обусловленных ими беспорядками в деревнях, всколыхнувшими общество.

В 1890-1892 гг., писал он, возник ряд "террористических кружков", правда, так и не успевших перейти к реальной террористической деятельности (большинство из них ликвидировалось полицией в течение 3-8 месяцев). Однако некоторые из них установили связи с единомышленниками-эмигрантами в Европе (Швейцария, Франция, Великобритания), а также созданными ими "обществами друзей свободы в России" (в США и Лондоне), и "Фондом вольной русской прессы", получали издававшуюся за рубежом литературу, пропагандировавшую терроризм[18].

Группы «русских террористов» были ликвидированы в Париже (в 1890 г.) и в Берне (1894 г.). Правда, они не только "освещались" Заграничной агентурой (ЗАГ) Департамента полиции, и были ликвидированы ею во взаимодействии с местной полицией, но и стали следствием провокации, учиненной руководителем ЗАГ П.И.Рачковским.

Разоблачение в июле 1909 г. участия агента русской полиции Ландезена (он же А.Геккельман, он же А.М.Гартинг), с 1905г. возглавлявшего всю зарубежнуб агентуру Департамента полиции, в инспирировании образования "кружка русских террористов" в 1890 г. в Швейцарии привело к его отставке с этого поста и спешному бегству из Парижа.

В 1901 г. так называемый "Северный союз партии социалистов-революционеров" выпустил листовку, посвященную 20-летию цареубийства 1 марта 1881 г., что можно считать началом нового этапа систематической пропаганды терроризма.

А в конце мая 1901 г., N 2 эсеровской газеты "Революционная Россия" по поводу убийства министра просвещения Н.П.Боголепова писал: "Не теоретизировать теперь время, а действовать. Борьбу, начавшуюся стихийно, ведущуюся эпизодически, надо сделать сознательной и планомерной. В этом неотложная задача. Для ее осуществления должна быть проявлена вся мощь их ума, весь запас их чувств, вся энергия их воли".

В связи с начавшейся кампанией пропаганды террора, в докладе директора Департамента полиции от 20 июля 1902 г. высказывалось обоснованное предположение, что вскоре могут вновь начаться террористические акции.

"Боевая организация" партии социалистов-революционеров сложилась осенью 1901 г. для осуществления "центрального" террора, однако впервые заявила о себе в апреле 1902 г. издав листовку по поводу убийства министра внутренних дел Д.С.Сипягина.

БО партии эсеров просуществовала с перерывами до 1908 г.. Распускалась в ноябре 1905 г., а также в 1907 г., деятельность БО была также"приостановлена" ЦК ПСР "на время работы Государственной Думы" в 1906 г.. В то же время, связанная лишь с узким кругом членов ЦК ПСР (руководитель БО Е.Ф.Азеф и его заместитель Б.В.Савинков входили в состав ЦК партии), "Боевая организация", не смотря на финансирование ее ЦК партии, считалась автономной и даже "внепартийной".

Официально БО была объявлена распущенной ЦК ПСР весной 1909 г. вследствие разоблачения ее руководителя Азефа В.Л.Бурцевым как агента Департамента полиции. В разное время в состав БО входило от 10-15 до 30 участников, а общее число ее членов составляет около 80 человек.

БО в значительной степени восприняла опыт и теорию "террористической борьбы "Народной воли". В 1903-1907 гг. БО и ее отделения ("летучие отряды") совершили ряд громких террористических акций.

Многочисленные аресты и казни ее членов, а также наличие агентуры полиции в ее рядах, не могли помешать ее восстановлению после наносимых ударов, что, по-видимому, определяется не только одной ролью Азефа как агента-провокатора.

Еще одной особенностью деятельности БО было ее противоборство с полицейскими силами, выразившееся, в частности, в убийстве министров внутренних дел Д.С.Сипягина и В.К.Плеве, ряда других сотрудников Департамента полиции и его агентов (Татаров и др.)[19].

Следует также отметить тот парадоксальный факт, что деятельность "БО" встречала сочувствие и содействие не только в обществе, но и в самой полиции. Через эсеровские организации и близких к ним лиц с ЦК ПСР фактически сотрудничали и некоторые полицейские чиновники (Е.М.Бакай, Л.П.Меньшиков, бывший директор Департамента полиции А.А.Лопухин).

А.И. Спиридович впоследствии так характеризовал начало деятельности "БО": "убийство Плеве, принесшее изменение внутренней политики и убийство великого князя, за которым последовали акты 18 февраля[20], как бы служили лучшим доказательством правильности революционных способов борьбы и необходимости террора как средства борьбы против правительства..."[21]. Пример "БО" толкал к терроризму и местные партийные организации эсеров, отмечал он, при которых также стали создаваться "боевые группы".

Как бы не показалось это парадоксальным, но не деятельность агентуры Департамента полиции привела к фактической ликвидации "Боевой организации" эсеров, а именно разоблачение В.Л.Бурцевым Азефа в качестве агента-провокатора охранки[22].

Еще одним экстремистским течением в начале XX в. являлись анархисты - по некоторым данным, в 1903-1910 г. в России насчитывалось около 7 тысяч последователей этой социально-политической доктрины, а анархистские группы объединяли до 80-150 членов.

Анархистами также был создан ряд "боевых групп", которые активно участвовали в "партизанской террористической войне", одним из главных средств которой считали "экспроприации", то есть захват личной или казенной собственности и денежных средств.

Вслед за французскими анархистами, впервые в начале 90-х годов XIX века осуществивших ряд акций "рассеянного террора" путем организации «безадресных» взрывов, анархисты - "безмотивники" также организовали взрывы в ресторане "Бристоль" в Варшаве (ноябрь 1905 г.), у кафе в Одессе (декабрь 1905 г.), ряд взрывов на пароходах (1906 г.).

В мае 1906 г. в Петербурге возникла "Боевая организация максималистов" (БОМ), в которую входило около 30 человек. БОМ вынашивала планы захвата Госсовета в момент заседания там министров, готовила покушения на ряд министров.

В июле 1906 г. БОМ организовала покушение на командующего Одесским военным округом, в августе того же года организовала взрыв на даче

премьер-министра П.А.Столыпина, в результате которого погибло более 10 человек[23].

Однако параллельно с "организованной» террористической «идейной борьбой" эсеров, "максималистов" и анархистов, на фоне революционного подъема 1904-1906 гг. развивался также и "неорганизованный", т.е. не проводимый конкретной партией, организацией, терроризм, а также так называемые "аграрный" и "фабричный" террор.

Первый из них состоял в призывах к осуществлению в деревне традиционных (разгромы и поджоги имений, убийства помещиков и т.п.) форм крестьянской борьбы, что получило известное распространение в 1905-1907 гг. а также впоследствии - в 1915-1918 гг..

Начало этой тактики положила резолюция Женевской группы эсеров в

ноябре 1904 г., которая была поддержана частью ПСР в России, Крестьянским союзом, Союзом эсеров - максималистов[24].

"Фабричный" же терроризм состоял в признании необходимости нападений на представителей администрации предприятий, чиновников, штрейкбрехеров и т.д.

Следует также отметить, что значительное распространение в 1905-1907 гг. получил и так называемый "грабительский терроризм" связанный с осуществлением "экспроприаций" материальных средств, шантажом и тому подобными деяниями, причем нередко он был мотивирован не политическими, а корыстными мотивами.

Не являясь по сути проявлениями политического терроризма, эти акции, в свою очередь, также создавали своеобразный морально-психологический фон, настрой в обществе, следствием которого являлось все более укреплявшееся в сознании масс убеждение в том, что "винтовка рождает власть!", столь притягательное для любых последующих поколений террористов и политических радикалов.

Следует также особо подчеркнуть, что "наряду с "революционными", "левыми" террористическими организациями в 1905-1907 гг. возникали и действовали «в противовес» им и "правые" террористические группы в виде "боевых дружин" при "Союзе русского народа", "Союзе Михаила Архангела" и "Обществе активной борьбы с революцией". Эти организации также осуществляли ряд террористических акций, причем некоторые из них пытались представить как акции "левых экстремистов"[25].

Представляется небезинтересным рассмотреть также вопрос о начале международного сотрудничества государств в борьбе с терроризмом.

Ведь в конце XIX – начале ХХ веков, терроризм, особенно анархотерроризм, получил также значительное распространение во Франции, Испании, Германии, что способствовало и облегчало установление и налаживание контактов между правоохранительными органами европейских государств.

Например, еще в январе 1880 г. российское посольство в Париже, располагавшееся на бульваре Гренель, через свою агентуру установило, что под именем польского эмигранта Эдуарда Мейера здесь скрывается опасный государственный преступник, член Исполнительного комитета Народной воли и участник покушения на Александра II 30-летний Лев Гартман.

Произошло это важное для Ш Отделения открытие не без участия Петра Васильевича Корвин-Круковского (1844-1899), русского эмигранта, женатого на французской актрисе, и по совместительству осведомлявшего посольство о новостях эмигрантского мира.

Летом 1881 г., когда перепуганные монархисты решили начать карательный «крестовый поход» против «врагов трона и империи», Корвин-Круковский в качестве агента «Священной дружины» возглавил парижскую агентуру Департамента полиции.

Вскоре в помощь Петру Васильевичу из Петербурга прибывает проваленный на родине агент III Отделения Петр Рачковский, уже в марте 1884 г. сменивший Круковского на посту заведующего Заграничной агентурой (ЗАГ) Департамента полиции.

Мы уточнили эти обстоятельства потому, что ранее традиционно появление постоянной полицейской резидентуры во Франции связывали с именем Рачковского и, тем самым, затушевывали ее деятельность в предшествовавшие годы.

С хорошими связями в обществе, в том числе в политических и полицейских кругах, с немалыми личными амбициями, Рачковский на десятилетия стал проводником политики российского МВД во Франции, причем весьма успешным, не смотря на многочисленные авантюры и провалы…

3 февраля 1880 г. Гартман был арестован французской полицией по настоянию российского посла графа Орлова. Однако, несмотря на доставленные из Петербурга документы, свидетельствовавшие о причастности Гартмана к террористической деятельности, 7 марта он был освобожден из под ареста по настоянию прессы, будоражившей общественной мнение, с чем вынуждены были считаться французские республиканские власти.

Эти события, повлекшее известные осложнения в российско-французских отношениях, вошедшие в историю дипломатии как "инцидент Гартмана", казалось, могли надолго отвратить Петербург от развития отношений с Францией.

Но российское руководство решило избрать иной путь, установив доверительные отношения с МВД Франции, не забывая при этом, как будет показано далее, и о своих собственных интересах.

Будучи информированным через заграничную агентуру о приобретавших все большую популярность во Франции анархистах, не только призывавших, но и реально готовившихся "взрывать бомбы на улицах Парижа", российское правительство решило предостеречь своих коллег, подробно рассказав им о деятельности собственных "террористов", "анархистов", "нигилистов" и "социалистов", резонно рассчитывая, на взаимную помощь со стороны французской полиции.

С этой целью в Департаменте полиции был подготовлен уже неоднократно упоминавшийся ранее обзор хроники террористической деятельности в России в 1878-1887 годы.

Составители полицейской хроники объясняли появление терроризма в России разочарованием в действенности политической пропаганды (что в значительной степени верно), недовольством имеющимися в наличии "ресурсами революционной деятельности", "нигилизмом", то есть отрицанием существующего государственного устройства, разочарованием революционеров вследствие «пассивности» народа, весьма равнодушно воспринимавшего призывы к началу строительства "новой жизни".

В переданной французским властям в приложение к уже упоминавшейся "Хронике..." ориентировке на российских эмигрантов, проживающих за границей, читаем под номером 76:

"Кравчинский Сергей (36 лет), известный под псевдонимом "Степняка", эмигрировавший в 1878 году, один из убийц генерала Мезенцова. В 1884 году находился в Париже, потом поселился в Лондоне".

Такого рода информация представлялась французской полиции для возможной в будущем передачи властям России (экстрадиции) разыскиваемых преступников.

В том же списке под номером 50 значится: Геккельман Абраам, еврей (33 года), эмигрировавший в 1884 году, при помощи подложного паспорта, жил в Париже"[26].

Отметим, однако, что Департамент полиции лукавил в этом вопросе, поскольку уже тогда Геккельман был его агентом "спрятанным" заграницей ввиду его разоблачения в России.

Позднее этот агент-провокатор под фамилией Гартинга дослужился до весьма высокой должности Заведующего заграничной агентурой Департамента полиции, стал кавалером многих правительственных наград не только России, но и Франции, Великобритании, Германии, правда, был разоблачен в 1909 г. В.Л.Бурцевым.

А пока и сам Владимир Львович значился в этом списке наиболее опасных российских эмигрантов под номером 17.

Отметим и еще одно любопытное обстоятельство. Официальный полицейский историограф не обходит умолчанием и такой вопрос, как организационные предпосылки возникновения контрреволюционного, "белого террора", хотя и сообщает об этом крайне скупо: "доведенная до отчаяния (покушением на Александра II 1 марта 1881 г. - О.Х.) группа мужественных добровольцев решила организовать с оружием в руках тайный крестовый поход против врагов народа; целью этого похода было вырезать анархистов (род тайных судилищ в средние века). Другой кружок добровольцев со специальными намерениями помочь суду и полиции в их сыскной деятельности, как в России, так и за границей, действительно соорганизовался; в его состав вошли лица, занимавшие самое высокое положение в столице; эта ассоциация носила имя "дружина" и функционировала до осени 1882 года".

К этой организации, более известной как "Священная дружина", был приставлен, в частности и будущий глава ЗАГ Департамента полиции П.И.Рачковский.

Нехотя Н.Н.Голицыну пришлось также признать, что "Дружина" оказалась причастной и к организации первого еврейского погрома в апреле 1881 г. в Киеве. Излишнее "усердие" дружинников по наказанию "врагов порядка" привело к "высочайшему повелению" о самороспуске "дружины", хотя идея эта и прижилась на отечественной почве до лучших времен[27].

То, что один вид терроризма - будь то "правый" или "левый", с неизбежностью порождает своего идейного антипода, также является еще одной характерной чертой социологии и логики терроризма, что подтверждает вся история XIX--ХХ столетий и уже начавшегося XXI века.

Следует также заметить, что еще в 1884 г. Россия вела переговоры с Германией о заключении соглашения об экстрадикции лиц, совершивших или подготавливавших совершение террористических действий.

Убийство анархистами в декабре 1884 г. во Франкфурте агента тайной полиции Румпфа произвело сильное впечатление на общественное мнение Германии, склонявшееся к необходимости энергично бороться против терроризма.

Тексты сответствующего соглашения прошли согласование в Берлине и Петербурге и были опубликованы почти одновременно: 23 января 1885 г. в "Дойче Райхсанцайгер" и 22 января 1885 г. в № 5 "Сборника законов и распоряжений правительства". И хотя этот документ не был ратифицирован германским рейхстагом в виду его неожиданного роспуска, "Россия и Германия могут гордиться, - писал Н.Н.Голицын, - что первыми заложили основу международного соглашения", целью которого являлась борьба с терроризмом.

Заметим попутно, что первое подобное многосторонее соглашение - Европейская конвенция о борьбе с терроризмом, - было заключено почти через столетие - только в 1977 году.

Следует сказать и о том, что осознание правительствами европейских государств степени и масштаба реальной угрозы, исходившей от террористических организаций, привело к проведению в 1898 г. в Риме первой в истории международной конференции по борьбе с терроризмом. Россию на этой конференции представлял директор Департамента полиции С.Э.Зволянский.

В коммюнике по итогам конференции отмечалось: "Опыт многих лет показывает, что единичные стремления отдельных государств недостаточны для искоренения зла. Для борьбы с ним необходимы совокупные усилия, основанные на международных договорах". Однако достигнутые соглашения, как и многие последующие, оказались недостаточно действенными[28].

На наш взгляд, значительный интерес представляет также дискуссия о "месте и роли террористической борьбы" в освободительном движении, развернувшаяся в российском обществе в конце XIX - начале XX веков.

При этом в последние два десятилетия нередко приходится сталкиваться с мнением о том, что российские социал-демократы - большевики являлись, якобы, сторонниками, а их руководитель В.И.Ульянов(Ленин) -- был чуть ли не "идеологом" политического терроризма в России[29].

Известный специалист по истории политического терроризма в России О.В.Будницкий, например, также писал по этому поводу, что террористических идей "не чурались, вопреки распространенному мнению, не только эсеры и анархисты, но и социал-демократы", но не приводит никаких доказательств справедливости этого утверждения[30].

Наиболее обстоятельно тему участия большевиков в терроризме пытается развивать американский исследователь Анна Гейфман[31], хотя она и оговаривается, что большевистская "Искра" выступала с критикой террористических идей. Хотя, на наш взгляд, автор недостаточно глубоко изучила, прежде всего, партийную прессу РСДРП, являвшуюся, по известному выражению, "и коллективным пропагандистом, и коллективным организатором", что представляется чрезвычайно важным для понимания действительной позиции партии по вопросу о терроре.

В этой связи, вслед за ней, некоторые действия представителей местных партийных организаций, то, что в уголовно-правовой науке именуется "эксцессом исполнителя", то есть действием, не бывшим целенаправленным и заранее оговоренным, необоснованно экстраполируется на позицию партии и ее руководства по столь важному и актуальному политическому вопросу.

Меньшивики же, с которыми большевики вели непримиримую полемику по вопросу о терроризме, показаны Гейфман как более последовательные противники террора, хотя автор и признает, что они, и национальные социал-демократические группы также, участвовали в террористических актах и экспроприациях[32].

Парадоксально, но факт, что олицетворение Ленина как идеолога революционного террора встречается как у наиболее радикальных противников большевизма, так и у представителей крайне левых политических фракций современной России.

В этой связи исследование этого чрезвычайно актуального и для современности вопроса представляет, на наш взгляд, предмет не только восстановления исторической справедливости, но и имеет важное общественное значение.

А его ложные интерпретации вряд ли отвечают интересам общества и обеспечения его безопасности.

Встречаются, подчас, и прямо противоположные точки зрения. Например, в статье Л. Криштаповича "Что такое терроризм?", в частности, содержалось утверждение о том, что терроризм "...по природе своей - это западное явление"[33]. Как будет показано далее, это отнюдь не безобидная ошибка.

Проведенный нами анализ заставляет однозначно опровергнуть подобные утверждения. И, в то же время, он показывает, что политический терроризм, или как он тогда назывался, террор, имел действительно немалое распространение в России и и имел немалое число своих апологетов в различных слоях общества.

Не даром же большевики во главе с Лениным вели активную борьбы против идеологии и практики политического террора.

Этот вопрос крайне актуален и важен и сегодня для последовательной борьбы против идеологии "левацкого" терроризма, в 70-е годы прошлого века получившего весьма широкое распространение по всему миру. И слава "ультра-р-р-революционеров" не дает покоя кое-кому и сегодня.

В этой связи обратимся к ленинской критике "революционного авантюризма", как он именовал заигрывание с идеей «допостимости» террора в революционной борьбе.

Это необходимо, во-первых, для того, чтобы показать истинное отношение большевиков к практике и идеологии политического терроризма. Во-вторых, чтобы показать и раскрыть содержание дискуссии, развернувшейся в российском обществе в конце XIX - начале XX веков по вопросу о "допустимости и правомерности" политического терроризма.

В-третьих, для того, чтобы представить развернутые и обоснованные аргументы для борьбы с экстремистско-террористическими настроениями и пропагандой, опирающимися на ложные идейно-теоретические посылки.

Кстати сказать, автор не одинок в своей оценке отрицательного отношения основоположников научного социализма к терроризму.

Германский исследователь Х.Линке, профессор университета Св.Августина, также подчеркивал отрицание К.Марксом и Ф.Энгельсом терроризма, сформировавшееся в процессе спора с анархистами (М.А.Бакунин и другие).

Позицию Маркса и Энгельса по вопросу о терроре Х.Линке подытоживает следующим образом:

- индивидуальный террор не разрушает государственную систему, но во всяком случае ведет к замене руководящих персон и таит в себе опасность, что атакуемый режим, обороняясь, станет еще более жестоким и респрессивным;

- опыт показывает, что при применении террора убивают больше не причастных к нему лиц из числа того самого народа, за интересы которого якобы ведется борьба, чем действительно виновных в его угнетении;

- террор не воодушевляет угнетенные массы, но делает их недееспособными и обостряет чувство бессилия и апатию.

Подытоживая эти возражения, Х.Линке считает, что их можно привести к одному общему знаменателю: ндивидуальный терроризм, т.е. террор против конкретных лиц, "больше чем преступление, это - политическая ошибка"[34].

Отметим, что аналогичную точку зрения высказывал также и старший криминолог Австралийского Института криминологии Гранд Вордлоу в своей монографии "Политический терроризм: теория, тактика и меры противодействия" (Political terrorism. Theory, tactics and cuonter-measures)[35].

Обратимся теперь непосредственно к работам на эту тему одного из признанных лидеров российской социал-демократии В.И.Ленина (Ульянова).

Был ли Ленин, являвшийся одним из признанных идеологов и вождей российской социал-демократии, сторонником политического, пусть и "революционного", терроризма? Как нам представляется, отнюдь нет.

Еще в 1897 г., в написанной в ссылке брошюре "Задачи русских социал-демократов", явившейся своеобразным ответом на развернувшуюся в обществе дискуссию о месте терроризма в политической борьбе, он писал о предшественниках партии социалистов-революционеров: "безыдейность и беспринципность ведут их на практике к "революционному авантюризму", выражающемуся... в их шумной проповеди "систематического" террора..."[36].

Как видно из приведенной цитаты, Ленин не только терроризм, но и пропаганду его, относил к "революционному авантюризму".

В 1899 г., в "Проекте программы нашей партии", говоря о вопросах тактики, он отмечал: "сюда же относится... и вопрос о терроре: обсуждение этого вопроса, и, конечно, не с принципиальной, а с тактической стороны, непременно должны поднять социал-демократы, ибо рост движения сам собой, стихийно приводит к участившимся случаям убийств шпионов, к усилению страстного возмущения в рядах рабочих и социалистов, которые видят, что все большая и большая часть их товарищей замучивается насмерть в одиночных тюрьмах и в местах ссылки. Чтобы не оставлять места недомолвкам, оговоримся теперь же, что, по-нашему лично мнению, террор является... нецелесообразным средством борьбы, что партия (как партия) должна отвергнуть его... и сосредоточить все свои силы на укреплении организации и правильной доставки литературы" (Т.4, с.223).

Как видим из уже приведенных цитат, вопрос о терроризме широко дискутировался в обществе в то время. Достаточно сказать, что в начале 900-х годов определенную его "допустимость" признавал и будущий лидер кадетов Павел Николаевич Милюков, слывший за либерала.

При встрече с Лениным в 1903 г. в Лондоне "он очень упрекал "искровцев" (т.е. большевиков), за полемику против террора после убийства Балмашевым Сипягина и уверял... что еще один-два удачных террористических акта - и мы получим конституцию"[37].

В статье "Попятное направление в русской социал-демократии" Ленин, передавая психолого-политическую атмосферу того времени, писал: "В либеральных и радикальных салонах буржуазного "общества" социал-демократы могли слышать нередко сожаления о том, что революционеры оставили террор: люди, дрожавшие больше всего за свою шкуру и не оказавшие в решительный момент поддержки тем героям, которые наносили удары самодержавию, эти люди лицемерно обвиняют социал-демократов в политическом индифферентизме и жаждали возрождения партии, которая бы таскала для них каштаны из огня. Естественно, что социал-демократы проникались ненавистью к подобным людям и их фразам и уходили в более мелкую, но зато более серьезную работу пропаганды среди фабрично-заводского пролетариата" (Т.4, с.266-267).

Исторической справедливости ради отметим также, что последовательную критику идеологии, теории и практики терроризма в то время вел не только Ульянов и другие будущие большевики.

Не менее, если не еще более ощутимый удар по теории и идеологии терроризма в то время нанесла публикация в "Московских ведомостях" осенью 1895 г. цикла статей известного и уже упоминавшегося нами народовольца Льва Александровича Тихомирова под названием "Почему я перестал быть революционером?". (Этот цикл статей являлся переработанным изданием ранее вышедшей в Париже одноименной брошюры Тихомирова).

Однако теперь бывший народоволец напрямую говорил своими согражданами о пагубности терроризма, предчувствуя его вероятное возрождение в России. Это поступок ответственного гражданина, стремящегося отвести, предотвратить серьезную беду и угрозу.

По нашему глубокому убеждению, в этом цикле статей Тихомирова содержится блестящая социалогическая критика идеологии и практики политического терроризма, не утратившая, по нашему мнению, своего значения и актуальности и сегодня.

Отметим при этом, что это публицистическое выступление явилось ответом на вопросы и дискуссию, которая в то время уже поднимались в некоторых радикально настроенных кругах и через семь лет привели к возобновлению "террористической борьбы" против государственной власти партии социалистов-революционеров.

В частности, Л.А.Тихомиров отмечал: "Не буду касаться нравственной стороны подобной (террористической -О.Х) системы действий, хотя предвижу серьезные опасности, которые в нравственном отношении может породить привычка решать вопрос о жизни человеческого существа, основываясь только на собственном, личном усмотрении.... Ограничиваясь даже разбором вопроса политического и с этой точки зрения террористическую идею должно признать абсолютно ложной.

Одно из двух: или имеются политические силы ниспровергнуть данный режим, или нет. В первом случае нет надобности в политических убийствах, во втором они ни к чему не приведут. Мысль запугать какое-нибудь правительство, не имея силы его низвергнуть - совершенно химерична: правительств настолько несообразительных, не бывает на свете....

Или не нужен, или бессилен - вот единственная дилемма для терроризма как системы политической борьбы"[38].

И далее он прозорливо продолжал: "Надежды на политическое убийство обличают полное непонимание законов общественности. Кинжал и динамит способны только запутывать всякое положение. Распутать его способны лишь идеи - здоровые, положительные, умеющие указать России дорогу не для пролития крови, а для развития силы. Нужно иметь идею созидательную, идею социального творчества. Только тогда стоит толковать о политических вольностях"[39].

Позднее Тихомиров вновь повторял казавшуюся ему очень важной мысль: "Идея террора сама по себе слаба: терроризм как система политической борьбы или бессилен, или излишен; он бессилен, если у революционеров нет средств низвергнуть правительство; он излишен, если эти средства есть"[40].

Похожую аргументацию далее мы встретим и в работах Ульянова-Ленина.

Однако сторонниками террора выступала не только партия эсеров, но и некоторые зарубежные эмигранты, связанные как с "экономизмом" (журнал "Рабочее дело"), так и ставшие впоследствии меньшевиками (Ю.О.Мартов и другие).

Газета "Искра" в номере за 1 мая 1901 г. писала: "Нам говорят уже, что "исторический момент" выдвинул перед партией "совершенно новый" вопрос - о терроре... Вопрос о терроре совершенно не новый вопрос, и нам достаточно вкратце напомнить установившиеся взгляды русской социал-демократии".

Приводимая далее цитата из центрального органа РСДРП, на наш взгляд, однозначно свидетельствует об отрицательном отношении будущих большевиков к терроризму: "Суть дела именно в том, что террор выдвигается как самостоятельное и независимое от всякой армии средство единоличного нападения. Да при отсутствии центральной и слабости местных революционных организаций террор и не может быть ничем иным. Во поэтому-то мы решительно объявляем такое средство борьбы при данных обстоятельствах несвоевременным, нецелесообразным, отвлекающим наиболее активных борцов от их настоящей, наиболее важной в интересах всего движения задачи, дезорганизующей не правительственные, а революционные силы... Наш долг со всей энергией предостеречь от увлечения террором, от признания его главным и основным средством борьбы, к чему так сильно склоняются в настоящее время очень и очень многие" (Т.2, с.7-8).

Далее по этому поводу в декабре 1901 г. Ленин писал в "Искре", что "не взяв в свои руки руководство общедемократическим движением, социал-демократия не может свергнуть самодержавия" (Т.5, с.365).

В предисловии к программной работе "Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения", написанной в январе 1902 г., Ленин вновь подверг критике журнал "Рабочее дело", который "в одно и то же время преподносит нам заявление: "мы думаем, что задачей социал-демократии не может и не должно быть противодействие подъему террористических настроений" ("Р.Д." N 10, С. 23) и резолюцию съезда: "Систематический наступательный террор съезд (зарубежных российских социал-демократических организаций) - признает несвоевременным..."" "Как это замечательно ясно и связно! - иронизировал Ленин, - Не противодействуем, но объявляем несвоевременным, притом объявляем так, что несистематический, а оборонительный террор "революцией" не отменяется!" (Т.6 С. 73).

Понятно, что в работе, призванной стать своего рода "альфой и омегой" партии, требовалось дать ясный и недвусмысленный ответ на отношение этой партии к терроризму. Причем ответ этот не мог быть лишь для "внутреннего употребления", а должен был стать составной частью партийной идеологии.

И, разбирая одну из публикаций того времени, Ленин дает обстоятельный ответ всей "философии терроризма", которой, по его мнению, страдали тогдашние, - да и многие нынешние, - "революционисты". Отметим попутно, что эта "критика из прошлого" объективно оказывается направленной и против эсеровской и бакунинской аппологии терроризма, которая, по-нашему мнению, служила также и идейно-теоретической базой "левого" терроризма 50-80-х годов нашего века на Западе.

"Очень интересно отметить ту особенную аргументацию в защиту террора, которую выдвинула "Свобода" (журнал одной из революционно-социалистических групп российских эмигрантов, издававшийся в Швейцарии - О.Х.). Устрашающую роль террора она "совершенно отрицает"..., но зато выдвигает его "эксцитативное (возбуждающее) значение". Это характерно, во-первых, как одна из стадий разложения и упадка того традиционного (до социал-демократического) круга идей, который заставляет держаться за террор. Признать, что правительство теперь "устрашить", - а, следовательно, - и дезорганизовать, - террором нельзя, значит, в сущности, совершенно осудить террор как систему борьбы, как программой освещаемую сферу деятельности.

Во-вторых, это образец непонимания наших насущных задач в деле "воспитания революционной активности масс". "Свобода" пропагандирует террор как средство "возбуждать" рабочее движение, дать ему "сильный толчок". Трудно себе представить аргументацию, которая бы более наглядно опровергала сама себя! Неужели, спрашивается, в русской жизни мало еще таких безобразий, что нужно выдумывать особые "возбуждающие" средства?" (Т.6, с.76-77).

По ироничному ленинскому определению, "революционисты" пасуют перед господствующим кустарничеством, не верят в возможность избавления от него, не понимают нашей первой и самой настоятельной задачи: создать организации революционеров..." (Т.6, с.105).

И вновь, возвращаясь к казавшейся ему крайне актуальной критике идеологии террора, Ленин пишет: "Группа "Свобода", внося в программу террор, тем самым зовет к организации террористов, а такая организация действительно отвлекла бы наше войско от сближения его с толпой, которая еще, к сожалению, не спрашивает или мало спрашивает нас о том, когда и как открывать военные действия" (там же, с.175).

В связи с опубликованием Донским комитетом РСДРП прокламации "К русским гражданам" по поводу убийства министра внутренних дел Сипягина он рекомендовал не впадать "в ту ошибку, которую делают социалисты-революционеры. На первый план социал-демократы выдвигают рабочее (и крестьянское) движение. Требования к правительству они ставят от имени рабочего класса и всего народа (здесь и далее выделено мной - О.М.), а не связывают их с угрозой дальнейших покушений и убийств" (Т.6, с.371).

В мае 1902 г. в редакционной статье "Смерть Сипягина и наши агитационные задачи"[41] Г.В. Плеханов, предупреждая об опасности "заражения идеей террора", писал: "Русское "общество" опять переживает теперь то оппозиционное настроение, в котором оно находилось лет двадцать тому назад и благодаря которому оно сочувствовало "террористической борьбе" партии Народной воли... Некоторые социал-демократы начинают поговоривать о том, что демонстрации обходятся слишком дорого и что террористические действия скорее поведут к цели. Опыт семидесятых годов показал, что от таких разговоров недалеко и до мысли о "систематическом терроре". Но тут и заключается серьезная опасность для нашего освободительного движения. Если бы это движение стало террористическим, то оно тем самым подорвало бы свою собственную силу. Его сила состоит в том, что идея политической свободы, увлекавшая некогда одну интеллигенцию, проникла в некоторые слои рабочего класса. Сознательная часть пролетариата является теперь самым надежным борцом за политическую свободу... Терроризм при наших нынешних условиях привел бы к тому, что из нее (революционной армии рабочего класса - О.Х), выделились бы и слились бы с терроризмом отдельные личности и группы личностей, вся же остальная масса ее стала бы гораздо менее активной".

Как видим, Плеханов повторяет основные доводы Ленина, что можно считать общей позицией будущей группы большевиков и ЦК РСДРП по вопросу о терроризме и отношению к нему.

В следующем номере "Искры" в сообщении об избиении по приказу виленского губернатора фон Валя участников первомайской демонстрации, упоминалось, что "вполне достойным и при данных условиях необходимым ответом явилось произведенное 5-го мая покушение на фон Валя" (Валь был легко ранен, покушавшийся Г.Д.Леккерт – казнен, О.Х.).

Однако и это замечание вызвало резкие возражения Плеханова, в связи с чем Ленину пришлось специально разъяснить, что эта строчка стала вынужденным компромиссом, поскольку члены редколлегии Ю.О.Мартов и В.И.Засулич считали необходимым выразить "моральную солидарность" с Леккертом (см. Т.46, С.449).

По просьбе Ленина Плеханов подготовил для очередного номера "Искры" пространную статью "Русский рабочий класс и полицейские розги", в которой, в частности, писал: "герой погиб, но иго царизма по-прежнему давит на израненные плечи рабочего класса, и по-прежнему розги угрожают всему трудящемуся населению России за малейшее проявление самосознания и независимости. Как избавиться от этой угрозы, одно существование которой есть кровная обида всему трудящемуся населению?

Наша ближайшая практическая задача не в том, чтобы карать отдельных слуг царя, - мы все равно не в состоянии были бы покарать каждого из них, - а в том, чтобы вообще отбить у правительства охоту отвечать на демонстрации розами".

На покушение Леккерта откликнулся и Виктор Михайлович Чернов, один из лидеров партии социалистов-революционеров.

В статье "Террористический элемент в нашей программе"[42], солидаризируясь с Лениным в том, что "вопрос о своевременности или несвоевременности, вреде или пользе террористических действий вновь возродился в революционной литературе", он заявлял: "сколько ни высказывалось сомнений, сколько возражений ни выставляли против этого способа борьбы партийные догматики, жизнь в который раз оказывалась сильнее их теоретических предубеждений, террористические действия оказывались не то что просто "нужными" и "целесообразными", а необходимыми, неизбежными".

Здесь мы видим прямо противоположную точку зрения по вопросу о терроре, что подтверждает и сам автор цитируемой статьи: "Даже "Искра", выставившая в последнее время (см., например, N 20 от 1-го мая), положения, что терроризм изолирует революционную партию и тем "обрекает ее на поражение", "террор мешает организации, а следовательно, и вообще политическому воспитанию рабочих", - даже "Искра" не может закрывать глаза на действительность, и все ею сообщаемые фактические известия идут вразрез с принципиально антитеррористической тенденцией газеты... Но "Искра" против террора. Ей кажется почему-то, что такой поворот в современном революционном движении... "означал бы его сужение и грозил бы ему неудачей""[43].

В июле 1902 г. Ленин писал: "ставя в свою программу террор и проповедуя его как средство политической борьбы в современной ее форме, социалисты-революционеры приносят этим самым серьезный вред движению, разрушая неразрывную связь социалистической работы с массой революционного класса... Организация террористических актов отвлекает наши крайне немногочисленные организаторские силы от их трудной и далеко еще не выполненной задачи организации революционной рабочей партии, что на деле террор социалистов-революционеров является не чем иным как единоборством, всецело осужденным опытом истории.

Даже иностранные социалисты начинают смущаться той крикливой проповедью террора, которую ведут теперь наши социалисты-революционеры... Эти вредные иллюзии могут привести только к быстрому разочарованию и к ослаблению работы по подготовке натиска масс на самодержавие" (Т.6, с.375-376).

В августе и сентябре того же года "Искра" (N 23 и 24) поместила статью Ленина "Революционный авантюризм", в которой, констатируя "новый поворот к террору в настроениях некоторых революционеров", он подчеркивал "социалисты-революционеры наивно не замечают того, что их склонность к террору связана самой тесной причинной связью с тем фактором, что они с самого начала стали и продолжают стоять в стороне от рабочего движения, не стремясь даже сделаться партией ведущего свою классовую борьбу революционного класса" (Т.6, сс.380-384).

В ноябре 1902 г. ("Искра" N 26) тот же автор вновь бичует "голоса в пользу повторения старой тактики отдельных политических убийств как необходимого и обязательного в настоящее время приема политической борьбы", "нелепость и вред предпринятой социалистами-революционерами попытки реставрировать народовольчество со всеми его теоретическими и тактическими ошибками" (Т.7, сс.58-59).

Полемика большевиков по вопросу о терроре с эсерами и их печатным органом "Революционная Россия" продолжалась и позднее.

Летом 1903 г. Ленин подготовил ко II съезду РСДРП резолюцию, специально посвященную вопросу о терроре, в которой говорилось: "съезд решительно отвергает террор... как способ политической борьбы, в высшей степени нецелесообразный... отвлекающий лучшие силы от насущной и настоятельно необходимой организационной и агитационной работы, разрушающий связь революционеров с массами революционных классов населения, поселяющий и среди самих революционеров и среди населения вообще самые превратные представления о задачах и способах борьбы с самодержавием" (Т.7, с.251).

Газета "Вперед", ставшая преемницей большевистской "Искры", в редакционной статье в декабре 1904 г. писала по поводу убийства министра внутренних дел В.К. Плеве "Боевой организацией" социалистов-революционеров: "и чем удачнее было это террористическое предприятие, тем ярче подтверждает оно опыт всей истории русского революционного движения, опыт, предостерегающий нас от таких приемов борьбы, как террор. Русский террор был и остается специфически интеллигентским способом борьбы. И что бы ни говорили нам о важности террора не вместо народного движения, а вместе с ним, факты свидетельствуют неопровержимо, что у нас индивидуальные политические убийства не имеют ничего общего с насильственными действиями народной революции. Массовое движение в капиталистическом обществе возможно лишь как классовое рабочее движение". И продолжала: "у нас так часто встречается сочувствие террору среди радикальных (или радикальничающих) представителей буржуазной оппозиции. Неудивительно, что из революционной интеллигенции особенно увлекаются террором (надолго или на минуты) именно те, кто не верит в жизненную силу пролетариата и пролетарской классовой борьбы" (Т.9, с.130).

В вышедшей в феврале 1905 г. редакционной статье в N 7 "Вперед" Ленин писал, что социал-демократия России "боролась всегда не только против террора, но и против тех шатаний в сторону террора, которые обнаруживали не раз представители интеллигентского крыла нашей партии. Как раз поэтому спорила против террора и "старая" "Искра", когда она писала в N 48 "теперь же, когда демонстрации переходят в открытое сопротивление власти, наш старый терроризм перестает быть исключительно смелым приемом борьбы. Теперь героизм вышел на площадь; истинными героями нашего времени являются теперь те революционеры, которые идут во главе народной массы..." (Т.9, сс.276-277).

Как видим, вопрос об отношении к политическому терроризму в России в начале текущего века обсуждался весьма активно, причем далеко не большевики были его апологетами.

В июле 1908 г. в "Пролетарии" вновь критикуется эсеровская газета "Знамя труда" за "перепев на тысячу ладов призывов к террору, за неумное, неумелое, наивное приспособление к этому якобы новому, на деле старому и очень старому приему взглядов на революцию, на массовое движение, на значение партии вообще и т.д." (Т.17, с.140).

В 1910 г. в статье "Уроки революции" в качестве первого и основного урока революции 1905 г. Ленин называет тот, что "никакая героическая борьба одиночек-террористов не могла подорвать царского самодержавия" (Т.19, с.419).

В резолюции совещания ЦК РСДРП в 1913 г. отмечалось, что "партия социалистов-революционеров продолжает официально отстаивать террор, история которого в России совершенно оправдала социал-демократическую критику этого метода борьбы и закончилась крахом" (Т.2, с.60).

В речи на съезде швейцарской социал-демократической партии в ноябре 1916 г. Ленин вновь подчеркивал, что "опыт революции и контрреволюции в России подтвердил правильность более чем двадцатилетней борьбы нашей партии против террора как тактики" (Т.30, с.183).

А в интервью корреспонденту шведской газеты "Фолькете дагблат политикен" 1 мая 1918 г. он вновь отмечал, что "история русской революции показывает, что партия всегда прибегает к индивидуальному террору, если она не пользуется поддержкой масс" (Т.36, с.482).

Уже в мае 1920 г., в обращенной к делегатам II Конгресса Коминтерна книге "Детская болезнь "левизны" в коммунизме" В.И.Ленин в числе уроков российской социал-демократии счел нужным особо подчеркнуть, что "...1900-1903 годах, когда закладывались основы массовой партии... большевизм воспринял и продолжал борьбу с партией, всего более выражавшей тенденции мелкобуржуазной революционности, именно с партией "социалистов-революционеров", по трем главным пунктам. Во-первых, эта партия, отрицавшая марксизм, упорно не хотела (вернее, пожалуй, будет сказать: не могла) понять необходимость строго объективного учета классовых сил и их взаимоотношения перед всяким политическим действием. Во-вторых, эта партия видела свою особую "революционность" или "левизну" в признании ею индивидуального террора, покушений, что мы, марксисты, решительно отвергали" (Т. 41, сс.15-16).

Таков вывод, и таков урок для коммунистического движения делал идеолог будущей компартии России.

Поскольку нередко и сегодня доводится слышать и о том, что, якобы, коммунисты в последующие годы "героизировали" террористов-эсеров. Для опровержения подобных суждений и утверждений представляется необходимым обратиться к главному историко-идеологическому документу 30-х - 50-х годов прошлого века - так называемому "Краткому курсу истории ВКП(б)".

В нем подчеркивалась ошибочность политического терроризма исторических предщественников социал-демократов, его бесполезность:

"Убийством отдельных лиц нельзя было свергнуть царское самодержавие, нельзя было уничтожить класс помещиков. На месте убитого царя появился другой - Александр III, при котором рабочим и крестьянам стало жить еще хуже.

Избранный народниками путь борьбы с царизмом посредством отдельных политических убийств, посредством индивидуального террора был ошибочным и вредным для революции"( Выделено мной - О.Х.)[44].

На наш взгляд, в этих словах прослеживается сходство с антитеррористической аргументацией, ранее представленной в цитируемых работах Л.А.Тихомирова.

Далее в этом учебнике вновь подчеркивалось, что "Ленин в ряде своих работ этого периода (конца XIX - начала XX века - О.Х.) подвергал критике те средства политической борьбы народников, которыми пользовалась основная группа народников - народовольцы, а позднее - продолжатели народников - эсеры, в особенности тактику индивидуального террора. Ленин считал ее вредной для революционного движения, так как она подменивала борьбу масс борьбой одиночек-героев. Она означала неверие в народное революционное движение"[45].

Предпринятый нами исторический экскурс показывает, что проблемы терроризма и борьбы с ним не только волновали, но и широко обсуждались в российском обществе еще в конце позапрошлого и начале прошлого века. К сожалению, содержание этой дискуссии оказывается актуальным для нашей страны и сегодня. Вот почему анализ воззрений идеологов большевизма на роль и место терроризма в общественной жизни страны не утратил своей злободневности и сегодня.

В статье "О "терроризме" и опять о наших партиях"[46] ее авторы обсонованно констатируют, что "... с первых лет возникновения научного социализма он (Ленин-О.Х.), постоянно боролся против тактики личного террора (направленного против отдельных ненавистных представителей и слуг капитала), именно с разоблачения бесполезности и вредности проповедуемого народниками массового террора против царя и его слуг началась теоретическая борьба российских марксистов". Но, в то же время, ставшая хрестоматийной фраза "Мы пойдем иным путем!", "известная больше, чем теоретические работы Плеханова (и затем и самого Ленина) против терроризма народников, эсеров и анархистов, но она верно отражает отношение социал-демократов к индивидуальному террору".

Закончив рассмотрение истории становления и деятельности органов политического сыска империи, перейдем теперь к истории появления в России органов контрразведки.

Становление отечественной контрразведки

Как уже отмечалось ранее, с упразднением III Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии функции контрразведки, в числе прочих задач, также были возложены на Департамент полиции, существовавшие охранные отделения, и губернские жандармские управления - на местах. Помимо этого, частично функцию контрразведки осуществляли также Военно-ученый комитет (ВУК) Главного штаба, военные агенты (военные атташе) военного министерства, а с момента своего учреждения 15 октября 1893г. - и Отдельный корпус пограничной стражи министерства финансов.

В армии и на флоте функции военной контрразведки традиционно, еще с начала XIX века, осуществляла генерал-квартирмейстерская служба.

Как бы ни показалось это сегодня парадоксальным, но подобное положение существовало и в других странах, где даже разведывательные службы существовали лишь в зачаточном состоянии. Много позже – в 1909 году в Великобритании появилась знаменитая «Сикрет интеллиджент сервис» (СИС), официально именуемая Ми-6. Также только в 1910 г. возникла контрразведывательная служба США, первоначально именовавшаяся просто Бюро расследований, а с 1925 г. ставшая Федеральным бюро расследований (ФБР).

Французский генерал Левель, считающийся одним из основателей французской военной разведки, и автор, по-видимому, первой в мире книги, посвященной разведке, вышедшей в 1881 г. в Париже, небезосновательно писал: «Все говорят о разведке, хвалят предусмотрительность тех, кто ее имеет, и бранят пренебрегающих ею…. На разведку смотрят как на нечто второстепенное, не нуждающееся в изучении, каждый считает себя в ней компетентным». (Левель, Tactique des rensigements, 1881).

Генералу Левелю, возглавившему французскую разведку в 1870 г. во время франко-прусской войны принадлежат и следующие слова из книги «Тактика разведки», получившей всемирную известность и признание специалистов: «Все великие полководцы были хорошо осведомлены. Они знали местность, силы, позиции, средства, а часто и намерения их противников, которые, со своей стороны, не знали ничего или почти ничего. Этим объясняется успех одних и поражения других».

В лекциях об организации разведывательной работы, читавшихся для слушателей Военной академии Генерального штаба генерал-майор профессор П.Ф.Рябиков цитировал слова генерала Левеля: «Разведка – есть дерево, приносящее плоды, спустя много лет после посадки».

А задачи и назначение разведывательной деятельности Рябиков, сам более десяти лет посвятивший службе в разведотделениях штабов, характеризовал следующим образом: «Чем разведка больше знает, чем шире и правильнее она раскрывает обстановку начальнику, тем легче ему принять правильное и наиболее выгодное для нас решение», а одним из основных требований к разведке он называл ее непрерывность. Добываемая разведкой информация должна быть достоверна, правдива и беспристрастна. «Лучше меньше сведений, - подчеркивал он, - но надежных, чем много, но недостаточно обоснованных»[1].

Собственно же специализированный государственный орган, уполномоченный вести контрразведывательную работу в масштабах всей страны, появился в России только 20 января (2 февраля нового стиля) 1903 г., когда Николай II по докладу военного министра А.Н.Куропаткина согласился с

предложением о создании особого отделения Главного штаба, которое было названо разведочным отделением. Несмотря на терминологическую неточность, оно призвано было вести именно контрразведывательную деятельность.

В докладе о необходимости образования данного органа Куропаткин подчеркивал: "обнаружение государственных преступлений военного характера до сего времени у нас являлось делом чистой случайности, результатом особой энергии отдельных личностей или стечения счастливых обстоятельств ввиду чего является возможность предположить, что большая часть этих преступлений остается нераскрытыми и совокупность их грозит существенной опасностью государству в случае войны. Возложить принятие мер к обнаружению лиц, занимающихся сею преступной деятельностью на Департамент полиции не представлялось бы соответственным, во-первых, потому, что названное учреждение имеет свои собственные задачи и не может уделить на это ни достаточных сил, ни средств, во-вторых, потому, что в этом деле, касающемся исключительно военного ведомства, от исполнителей требуется полная и разносторонняя компетентность в военных вопросах... Деятельность сего органа должна заключаться в установлении негласного надзора за обыкновенными путями тайной военной разведки, имеющими исходной точкой иностранных военных агентов, конечными пунктами - лиц, состоящих на нашей государственной службе и занимающихся преступной деятельностью, и связующими звеньями между ними - иногда целый ряд агентов, посредников в передаче сведений..."[2].

Фактически начавшее действовать с июня того же года разведочное отделение - с 4 июня его возглавил и руководил им до 9 августа 1910г. ротмистр, впоследствии полковник В.Н.Лавров[3], - к концу года насчитывало 13 штатных чинов и 9 нештатных сотрудников.

Уже накануне русско-японской войны 1904-1905 годов разведочное отделение вскрыло ряд фактов шпионажа в пользу иностранных государств, в том числе и Японии[4].

В связи с началом военных действий против Японии к контрразведывательной работе была привлечена и заграничная агентура Департамента полиции. В частности ее заведующий А.М.Гартинг в 1905 г. обеспечивал безопасность прохода вдоль европейских берегов 2-й тихоокеанской эскадры русского флота под командованием З.П.Рожественского, позже погибшей в Цусимском сражении.

В годы первой мировой войны заграничная агентура Департамента полиции также привлекалась к решению некоторых задач по указаниям руководителя миссии русской контрразведки в Париже Н.А.Игнатьева[5].

Мы не будем подробно останавливаться на деятельности отечественной контрразведки в начале прошлого века, адресуя заинтересованных читателей к имеющимся источникам[6]. Нам же представляется необходимым коротко рассмотреть именно эволюцию данного государственного института.

В июне-августе 1906 г. контрразведывательные отделения стали формироваться при штабах военных округов.

Однако, ввиду обнаружившейся явной недостаточности созданной системы контрразведывательных органов и ее эффективности, в декабре 1908 г. принимается решение об образовании межведомственной комиссии по совершенствованию работы против иностранного шпионажа.

В "Протоколе заседаний межведомственной комиссии по организации контрразведывательной службы в России" от 28 марта 1909 г. отмечалось, что комиссия, "ознакомившись с материалами, имеющимися по означенному вопросу, и с постановкой контрразведки (борьба с военным и морским шпионством) в России в настоящее время пришла к заключению, что: ...не говоря уже про японцев, все наши европейские соседи, признавая за военной разведкой первенствующую важность, не останавливаются для достижения своих целей ни перед какими расходами, так как последние есть почти единственное средство для успеха...".

В этом же документе формулировались цели и задачи контрразведывательной службы, с некоторыми поправками на современные правовые нормы, остающиеся актуальными и для сегодняшнего дня:

"Контрразведка (борьба со шпионством) заключается в своевременном обнаружении лиц, занимающихся разведкой для иностранных государств, и в принятии мер для воспрепятствования разведывательной работе этих государств в России. Конечная цель контрразведки есть привлечение к судебной ответственности уличенных в военном шпионстве лиц на основании ст.[атей] 108-119 Уголовного уложения 1903 года, или прекращение вредной деятельности названных лиц хотя бы административными мерами"[7].

По итогам двух с половиной лет работы указанной комиссии, в ходе которой рассматривались варианты организации центральной контрразведывательной службы как в МВД (сторонником данного подхода был

П.А.Столыпин), так и в военном министерстве, 8 июня 1911 г. военный министр утвердил "Положение о контрразведывательных отделениях" (КРО), Инструкцию начальникам КРО[8], и штаты контрразведывательных отделений.

А закон от 7 апреля . того же 1911 года "Об отпуске из государственной казны средств на секретные расходы Военного министерства" выделил для обеспечения разведывательной и контрразведывательной деятельности дополнительно 1 миллион 443 720 рублей - эта сумма в три раза превосходила предыдущие ассигнования на "секретные расходы"[9].

В отличие от разведочного отделения, которое было задумано и действовало негласно, контрразведывательные отделения (КРО) являлись уже официальными государственными органами, в связи с чем дата их образования считалась ранее днем рождения отечественной контрразведки, поскольку, не смотря на то, что они входили в систему военного министерства, деятельность их не ограничивалась только сферой военной контрразведки.

При этом по предложению министра внутренних дел П.Г.Курлова на Департамент полиции и подведомственные ему органы - ГЖУ и охранные отделения (пункты) возлагалось лишь содействие и оказание помощи КРО в их работе. Непосредственно в Департаменте полиции эта задача, а также ведение дел по шпионажу и государственной измене была возложена на 4-е отделение Особого отдела.

Контрразведывательные отделения были образованы при штабах военных округов в Москве, Вильне, Варшаве, Киеве, Одессе, Тифлисе, Ташкенте, Иркутске, Хабаровске, а разведочное отделение ГШ было преобразовано в Санкт-Петербургское городское КРО[10].

Необходимость создания контрразведывательной службы и правового обеспечения ее деятельности была связана с происходящими в мире изменениями, в том числе и в плане геополитического соперничества государств.

В годы, предшествовавшие началу первой мировой войны, вопросы организации разведывательной работы также активно изучались и за рубежом.

Даже изданные в те годы в России переведенные с французского работы убедительно свидетельствуют об этом. В частности, военным министерством были изданы книги: Роллэ Н. Военно-разведывательная служба в мирное и военное время. (СПб., 1909); Лянуар П. Немецкое шпионство во Франции. (СПб., 1910); Рюдевель Р. Разведка и шпионаж. Практические указания строевым офицерам. (2-е издание, СПб., 1912).

Весьма любопытна ретроспективная оценка этого периода и бывшим в годы мировой войны руководителем германской разведки полковником Вальтером Николаи.

В 1920 г. он одним из первых так писал о роли разведки в минувшей мировой войне: «По пути к будущему развитию идет разведка, стремящаяся этот путь распознать и на него повлиять…. Тайная сила разведки будет в будущем гораздо более значительной, нежели была в прошлом и есть в настоящее время».

Впрочем, Германия была отнюдь не одинока в стремлении получить секреты своих геополитических конкурентов на мировой арене.

В.Николаи в своей книге приводил следующие данные об иностранном шпионаже на территории Германии:

1907 г.

Всего было арестовано подозревавшихся в шпионаже --

Из них были осуждены - 3

1908

- « - 66

- « - 9

1909

- « - 47

- « - 6

1910

103

10

1911

119

14

1912

221

21

1913

346

21

1914(первая половина)

154

51

По мнению германской контрразведки, в 74 случаях шпионаж проводился в пользу Франции, в 35 – в пользу России, в 15 – в пользу Англии, и в 9 случаях в пользу нескольких стран одновременно.

В 1914 – 1918 г. в Германии были выявлены 175 фактов шпионажа в пользу Франции, 59 – в интересах Англии, 55 – России, 21 – Бельгии, 2 – Италии и 144 случая разведки в пользу нескольких из указанных государств одновременно[11].

В совместной "Объяснительной записке к проекту изменений действующих законов о государственной измене путем шпионажа" от 3 марта 1912 г. военный министр В.А.Сухомлинов и министр юстиции И.Г.Щегловитов по этому поводу отмечали следующее. Ранее, "государство, интересующееся планами соседей, посылало к ним шпионов и ставило последним задачу проникнуть, главным образом, в политические их замыслы, в предложения относительно возможных с их стороны агрессивных действий самостоятельно или же в союзе с другими державами. В связи с этим и те сведения, которые пытались добыть шпионы, касались, главным образом, государственных тайн в обширном смысле, тайн, имеющих международный характер и находящихся в близкой связи с внешними интересами государства. Сведения же о военных силах собирались шпионами старого времени попутно, наряду с выполнением главных их задач. Отмеченными обстоятельствами обусловливался как случайный характер самого шпионства, так и выбор лиц для этой деятельности". Но "наше время - время вооруженного мира... вызвало изменение самого понятия военной мощи, главнейшею основою которой ныне представляются прогрессирующие технические усовершенствования.

В силу этого представилось необходимым быть в курсе постоянных изменений в состоянии вооруженных сил вероятных противников, всех нововведений в вооружении и военных приспособлениях, которые почти ежедневно вводятся ныне в армиях европейских государств... Практика войн показала, что шпионство не может в период войны принести пользы, если оно не организовано задолго до открытия военных действий и если в числе шпионов нет весьма опытных в этом деле агентов. Русско-японская война наглядно подтверждает только что отмеченное явление: несмотря на большие траты денег и труда, во время войны нам уже не удалось организовать действительное шпионство ".

Ссылаясь на информацию Генерального штаба и Департамента полиции, авторы указанной записки также подчеркивали, что "шпионство получило небывалое ранее развитие и в настоящее время уже не имеет, как прежде, случайного характера, а сделалось систематическим и постоянным, обнимая собою собирание самых разнообразных сведений о состоянии вооруженных сил соседних государств... Судебная практика свидетельствует, что иностранные власти прилагают большие усилия насадить в пределах России своих агентов..."[12].

Обосновывавшиеся в указанной записке необходимые изменения в уголовно-правовй квалификации шпионажа были введены в действие 5 июля 1912 г. законом "Об изменении и дополнении действующих узаконений о государственной измене путем шпионства".

Следует также подчеркнуть, что помимо созданной в предвоенное время системы контрразведывательных отделений военного министерства, часть функций по контрразведке по-прежнему выполнял Департамент полиции и подчиненные ему органы на местах.

Непосредственно в 1914-1917 гг. в Департаменте полиции некоторые контрразведывательные функции - наблюдение за иностранцами, а также надзор за военнопленными, - были возложены на 9-е делопроизводство.

Отметим, что для ознакомления, прежде всего, офицерского корпуса армии с организацией и ведением разведывательной работы против России были изданы книги В.Н.Клембовского "Тайные разведки" (СПб, 1911), а в 1915 г. А.С.Розанова "Немецкое шпионство", составленная "по данным судебной практики и другим источникам".

Эти работы являются первыми из числа отечественных исследований по проблемам борьбы со шпионажем.

Следует также особо подчеркнуть, что в 1915 г. массовым тиражом была издана в качестве бесплатного приложения к журналу «Трудовая копейка» брошюра «Современный шпионаж».

Подчеркнем также, что уроки разведывательного противоборства в ходе мировой войны извлекались и оперативно подводились непосредственно в этот период. О чем свидетельствует не только опубликование уже упомянутой работы А.С.Розанова, но и лекции, читавшиеся в 1915 – 1917 годах в Академии Генерального штаба П.Ф.Рябиковым. На их основе уже в 1919 г. автором была подготовлена докторская диссертация[13].

С началом Первой мировой войны, в соответствии с Наставлением по контрразведке в военное время, утвержденным Верховным главнокомандующим 6 июня 1915 г., на театре военных действий формируется следующая система органов контрразведки: КРО Ставки (штаба Верховного главнокомандующего); КРО штабов фронтов, армий, входивших в состав фронтов; КРО отдельных армий; КРО военных округов на театре военных действий.

В тот же день непосредственно для личного состава КРО утверждается и Инструкция наблюдательному агенту по контрразведке. Система контрразведывательных органов в тыловых районах империи осталась без изменений.

В сентябре 1915 г. было принято Положение о морских контрразведывательных отделениях и учреждены Морское КРО Морского Генерального штаба и, соответственно, еще 5 морских КРО - Финляндское, Балтийское, Черноморское, Беломорское и Тихоокеанское[14].

Однако в целом постановку контрразведывательной работы в годы первой мировой войны в России нельзя назвать успешной.

Летом 1915 г. по инициативе главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, в полном соответствии с бюрократической традицией, создается еще одна комиссия для выработки мер повышения эффективности борьбы с разведывательной деятельностью спецслужб Германии и Австро-Венгрии. И хотя работа ее не имела практических результатов, некоторые ее материалы дают представление о видении путей решения этой проблемы.

Так председатель этой комиссии директор Департамента полиции в 1915-1916 гг. Г.Г.Моллов в "Записке о мерах борьбы со шпионством" подчеркивал: "...дело борьбы с иностранным шпионажем должно быть популярным, национально-патриотическим, широко охватывающим население, все слои общества, все правительственные учреждения, независимо от того, к какому они принадлежат ведомству.

Стыдится борьбы с такой серьезной для родины опасностью, разрушающей оплот государства, подрывающей его военную мощь и силу средств обороны от врага, угрожающей отечеству потерей нескольких сот тысяч молодых жизней и миллиардными убытками, - казалось бы, нет оснований".

В записке, представленной в комиссию Моллова В.А.Ерандаковым, в 1910-1915 гг. возглавлявшим Петроградское КРО, подчеркивалось, что германская разведка осуществляет не только сбор военных сведений о действующей армии, но и активно ведет дипломатическую, торгово-промышленную (экономическую) разведку, организует акты саботажа и диверсий, ведет подрывную пропаганду. По его мнению, военные власти не могли самостоятельно вести борьбу с таким противником и в этом им требовалась более активная помощь со стороны Департамента полиции и его периферийных органов. По его мнению КРО -"хилые и бесправные, влачат малополезное существование, так как деятельность их направлена исключительно лишь на борьбу с военным шпионством.... И если иногда деятельность этих органов является успешной, то в большинстве случаев благодаря лишь постоянной и энергичной помощи жандармских управлений и охранных отделений, а также перлюстрационным данным, поступающим в ГУГШ".

В целях повышения эффективности контрразведывательной работы, особенно в тыловых районах, комиссией предлагалось усилить координацию и взаимодействие КРО и ГЖУ, охранных отделений, для которых была разработана специальная инструкция по ведению контрразведки.

Однако эти предложения остались нереализованными[15].

"В результате этого небрежения, - писал впоследствии Н.С.Батюшин, - мы всю Великую войну вели вслепую". Главная причина этого, по его мнению, заключалась в общей "недооценке на верхах" значения разведки и контрразведки, всей сферы тайного противоборства: "...опыт тайной разведки мирного времени был сведен почти на нет во время войны... За все это небрежение... мы заплатили потом сотнями тысяч жизней, миллионами денег и даже существованием самого государства"[16].

В связи с ликвидаций Временным правительством в марте 1917г. Департамента полиции и подведомственных ему органов - жандармских управлений и охранных отделений, - 23 апреля принимается Временное положение о контрразведывательной службе во внутреннем районе, а 5 мая - Инструкция по организации и осуществлению негласного наружного наблюдения за лицами, подозреваемыми в военном шпионстве.

Несколько позже - 2 мая министром юстиции утверждается Временное положение о контрразведывательной службе на театре военных действий[17].

В мае 1917 г. КРО Штаба Петроградского военного округа переименовывается в Отдел контрразведки с подчинением министерству юстиции.

На него возлагались задачи:

1) борьба с попытками шпионажа воюющих с Россией держав;

2) борьба с попытками насильственного восстановления старого строя.

Хотя высказывалось, и в конечном счете победило другое мнение, согласно которому эта задача должна была быть возложена на Уголовный розыск[18].

Приведенные факты свидетельствуют о том, что Временное правительство понимало необходимость наличия контрразведывательной службы и ведения соответствующей работы.

Фактически же осуществлением контрразведки продолжали заниматься существовавшие КРО в Действующей армии и штабов военных округов.

Ретроспективно оценивая уроки и итоги деятельности российской контрразведки в начале XX века можно сказать, что становление этого важного государственного института было непростым. А подчас значение контрразведки для обеспечения безопасности страны и защиты ее национальных интересов попросту недооценивалось политическим руководством при самодержавии.

Многочисленные комиссии затягивали свою работу, а их результаты оставались невостребованными и нереализованными.

Можно также констатировать, что, в эпоху начавшихся глобальных и тотальных войн, открытую первой Мировой войной, российская контрразведка оказалась не на должной высоте. Хотя приобретенные ею в те годы сведения и опыт - контрразведка сильна своими архивами!, любил повторять руководитель германской разведывательной службы в годы Первой мировой войны Вальтер Николаи, - а также попытки их практического осмысления, являлись и являются поныне бесценным источником знаний для специалистов.

Не осталась в стороне от анализа итогов и уроков войны и русская военная эмиграция. Уроки деятельности контрразведки в годы Империалистической войны анализировались генерал-майором Н.С.Батюшиным в лекциях на Высших военных курсах в Белграде.

Позднее эти лекции составили книгу "Тайная военная разведка и борьба с ней".

Однако практические и теоретические наработки первых российских контрразведчиков, оказались востребованными позднее и у себя на родине уже в советский период. Об этом со всей очевидностью свидетельствуют работы К.К.Звонарева, С.С.Турло и некоторых других авторов.

Хотя и следует согласиться с мнением С.Н.Галвазина о том, что генетическая и историческая преемственность дореволюционных и советских ведомств специального назначения многие годы были скрыты под грифом "секретно"[19].

Рассмотрение первого этапа истории существования отечественных органов безопасности, позволяет сделать вывод о том, что этим государственным управленческим структурам присущи две взаимоисключающие тенденции.

С одной стороны, это осознанная потребность в наличии эффективных институтов, выполняющих государственно-охранные функции, и, с другой стороны, неизбежность их последовательного реформирования в зависимости от изменений во внутри-политической и международной обстановке.

"В оперативной обстановке", - как скажут профессионалы сегодня, хотя само это понятие появилось лишь в начале прошлого века.

Но обе обозначенные тенденции указывают на то важное обстоятельство, что ведущей в непростом тандеме отношений "власть - органы государственной безопасности", первична именно государственная власть.

Которая определяет правовое положение, функции, задачи, направления и формы деятельности органов государственной безопасности, решает кадровые и иные вопросы организации их деятельности.

И на государственной власти, в этой связи, лежит и вся полнота ответственности как за эффективность, так и результаты деятельности органов государственной безопасности и спецслужб.

В истории деятельности органов безопасности значительную роль играет личность их руководителей. Далеко не все из них объективно были крупными, государственно мыслящими политическими фигурами.

К числу выдающихся исторических личностей - вследствие значимости именно их персонального вклада в историю государства Российского, по моему личному мнению, можно отнести А.Х.Бенкендорфа, М.Т.Лорис-Меликова, С.В.Зубатова, предлагавших концептуальное видение путей решения объективно назревающих проблем общественно-государственного развития России.

В советский период истории такими фигурами, при всей их безусловной разноплановости, и различиях в оценках итогов их деятельности, были Ф.Э.Дзержинский, Л.П.Берия, Ю.В.Андропов, В.А.Крючков.

Другие же руководители этого периода, по нашему мнению, были лишь "техническими" исполнителями, проводниками политической - персонифицированной или коллективной - воли.

Отметим и то чрезвычайно важное обстоятельство, что концепция, то есть официально принятая на государственном уровне, программа обеспечения безопасности страны, государства и общества, отнюдь не равнозначна личностному, персонифицированному пониманию путей и методов решения объективно возникающих задач государственного управления.

Хотя концептуальность видения объективной реальности также, бесспорно, относится к числу интеллектуальных новаций уже XX века.

После подобных маргоналистических замечаний, перейдем к рассмотрению советского периода истории отечественных органов государственной безопасности.

От ВЧК - к НКВД

В Петербурге на Адмиралтейском проспекте, между Исаакиевским собором и Дворцовой площадью, в старинном четырехэтажном особняке конца XVIII века разместился единственный в мире музей истории политической полиции России. И место его расположения является отнюдь не случайным, ибо дом этот на протяжении многих лет самым тесным образом было связано с обеспечением государственной безопасности России: Сначала с 1804 г. в бывшем владении лейб-медика Екатерины П барона Фиттингофа располагались губернские присутственные места, где трудились будущие декабристы Кондратий Рылеев и Иван Пущин. Затем, с в 1887 г., в связи с передачей особняка санкт-петербургскому градоначальтву сюда же переезжают Отделение по охране общественной безопасности и спокойствия и губернское жандармское отделение. Правда, позднее они сменили свои «прописки»: в 1898 г. Жандармское управление переехало на Миллионную улицу в дом 11, а в 1906 г. Охранное отделение перебралось на Мойку 12, в бывшую квартиру Александра Сергеевича Пушкина.

А на Гороховой, 2 осталась канцелярия градоначальника, являвшегося высшей административной властью столицы империи.

Именно здесь, в ныне мемориальном кабинете Ф.Э.Дзержинского, еще 25 февраля 1917 последний царский градоначальник А.П.Балк и командующий Особым Петроградским военным округом генерал С.С.Хабалов вырабатывали планы «борьбы с «возмутительной смутой в столице», положившей конец более чем трехсотлетнему царствованию династии Романовых в России.

И здесь, в известном всему Петербургу доме по адресу Гороховая, 2 в январе 1878 г. Вера Засулич стреляла в градоначальника генерала Ф.Ф.Трепова. Сюда же доставляли покушавшихся на императора Александра Соловьева, Николая Рысакова, Николая Кибальчича, Петра Шевырева и Александра Ульянова…

В кабинете на втором этаже, ныне воссозданном в интерьере конца XIX века, после Трепова восседал жандармский подполковник Георгий Порфирьевич Судейкин – несмотря на столь скромный чин являвшийся фактическим руководителем политической полиции России и в декабре 1883 г. убитый собственным агентом – знаменитым провокатором Сергеем Дегаевым….

Но, по иронии судьбы, здесь же в течение 80 дней с 20 декабря 1917 по 10 марта 1918 года располагалась Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем, а ее председатель – «железный рыцарь революции» Феликс Дзержинский ненадолго занял кабинет Трепова, Судейкина, и Балка…. После отъезда советского правительства в г. в Москву на Гороховой, 2 размещалась Петроградская ЧК, затем, до переезда на Литейный 4 в ноябре 1934 г. Полномочное представительство ГПУ, ОГПУ и Управление НКВД СССР.

Здесь же располагался и первый музей истории ВЧК-ОГПУ, правом посещения которого обладали все члены ВКП(б)….

Приказ президиума ВЧК всем губернским и чрезвычайным комиссиям по этому поводу от 2 февраля 1920 г. гласил:

«В минувшем году при ВЧК открылся музей, ставящий своей целью собирание разных документов и материалов, относящихся как к бывшей эпохе царской охранки (альбомы чиновников, царских слуг, материалы удушения социалистического движения), так и к настоящей войне и белогвардейщине (фотографии и документы участников и жертв гражданской войны, белого террора и белогвардейских зверств), специальной работе Чрезвычайных комиссий, характерные эпизоды их деятельности, фотографии и документы сотрудников, павших на революционном посту и другие.

Собирание названных предметов представляет громадное историческое, научное и практическое значение и на него сегодня должно быть обращено серьезное внимание.

Исходя из этого, ВЧК обязывает всех сотрудников Чрезвычайных комиссий, в первую голову их руководителей, принять все меры к собиранию вышеуказанных предметов.

Для этого тщательно должны быть рассмотрены архивы Комиссий для всего подходящего, а самое главное, к данной работе сознательно привлечь весь служебный аппарат Комиссий»…

Конечно, данный приказ не был и не мог быть выполнен в условиях гражданской войны, однако он со всей убедительностью иллюстрирует стремление запечатлеть для будущих поколений «переживаемый страной исторический момент»….

13 марта 1925 г. Дзержинский вновь обращается по этому поводу к сотрудникам ОГПУ:

«Дорогие товарищи!

История ВЧК-ОГПУ как органа диктатуры пролетариата имеет громадное значение не только при изучении Октябрьской революции и последовавшей затем борьбы за сохранение и укрепление власти пролетариата, но и практическое для европейского в его борьбе с капитализмом.

В будущем историки обратятся к нашим архивам, но материалов, имеющихся в них, конечно, совершенно недостаточно, так как все они сводятся в громадном большинстве к показаниям лиц, привлекавшихся к ответственности, а потому зачастую весьма односторонне освещают как отдельные штрихи деятельности ВЧК-ОГПУ, так и события, относящиеся к истории революции. В то же время кадры старых чекистов все больше распыляются, и они уносят с собой богатейший материал воспоминаний об отдельных моментах, не имеющих зачастую своего письменного отражения.

Поэтому мы, учитывая необходимость подбора материалов, которые полностью и со всех сторон осветили бы многогранную работу всех его органов, обращаемся ко всем старым чекистам с просьбой заняться составлением воспоминаний , охватывая в них не только работу органов ВЧК в разных ее направлениях, но и политическую и экономическую, сопровождающую описываемых событий, а также характеристики отдельных товарищей, принимавших активное участие в той или иной работе, как из числа чекистов, так и местных партийцев вообще».

Но, завершал Дзержинский это письмо, «Все составленные таким образом материалы считаются совершенно секретными, пишутся от руки, на машинках не перепечатываются и в подлинниках (не оставляя у себя копий) направляются через фельдъегерский корпус лично заместителю председателя ОГПУ».

Конечно, ныне трудно даже установить, насколько была выполнена эта просьба Дзержинского. Однако можно утверждать, что уничтожение этих материалов в последующие годы неоднократных кровавых «чисток» не только органов госбезопасности, но и всего советского общества, когда безжалостно уничтожались эти ценные исторические свидетельства современников, самым негативным образом сказалось не только на исторической памяти народа, но и на историографии органов ВЧК-ОГПУ-НКВД-КГБ.

И именно поэтому важно постараться объективно взглянуть на историю нашей страны, опираясь на сохранившиеся архивные документы.

Ведь, как говорил наш величайший историк Н.М.Карамзин, история -- единственная наука, превращающая человека в Гражданина.

И еще. История не выставляет оценок. Она лишь наказывает за неизвлеченные уроки.

С учетом этих замечаний мы и продолжим рассказ об истории отечественных органов госбезопасности, предуведомляя читателей, что он определяется не политическими пристрастиями и предпочтениями автора, а только его стремлением объективно отразить, в меру своего понимания, ход исторического процесса. А стремление понять и есть, в конечном счете, главный побудительный мотив исторического познания.

Как бы ни казалось это парадоксальным, но у пришедших к власти в октябре 1917 г. большевиков и их руководителей, конечно же, не было ни концептуального видения, ни даже предварительного понимания объективного характера задач обеспечения безопасности государства и общества, хотя осознание таких задач начало приходить довольно быстро.

Отметим, что уже 1 (14 нового стиля) декабря 1917 г. на заседании Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета(ВЦИК) Председатель Совета Народных Комиссаров (СНК, правительства России) В.И.Ульянов(Ленин) пояснял: "Когда революционный класс ведет борьбу против имущих классов, которые оказывают сопротивление, то он это сопротивление имущих классов должен подавлять; и мы будем подавлять сопротивление имущих всеми теми средствами, которыми они подавляли пролетариат, - другие средства не изобретены" (выделено мной - О.Х.)[1] .

7 (20 нового стиля) декабря 1917 г. на заседании Совета Народных Комиссаров принимается решение об образовании Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК).

Ранее, в первые послереволюционные дни эти задачи в столице решал Военно-революционный комитет при Петроградском Совете, образованный еще 25 октября (здесь и далее все даты приводятся по новому стилю), с 7 ноября ставший исполнительным органом СНК и ВЦИК, а на местах - местные Советы рабочих и крестьянских депутатов.

Как сообщала газета "Правда" 13 ноября 1917 г. "в настоящий момент к ведению ВРК относятся: охрана революционного порядка; борьба с контрреволюцией; охрана учреждений, являющихся пунктами Советов и Совета Народных Комиссаров".

Постановлением СНК 20 декабря на ВЧК возлагались следующие задачи:

1. Пресекать и ликвидировать все контрреволюционные и саботажнические попытки и действия по всей России, со стороны кого бы они ни исходили.

2. Предание суду Революционного трибунала всех саботажников и контрреволюционеров и выработка мер борьбы с ними.

3. Комиссия ведет только предварительное расследование, поскольку это нужно для пресечения[2].

Первоначальная структура ВЧК менялась неоднократно, и уже с февраля 1918 г. она стала именоваться Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и преступлениями по должности, что свидетельствует о существенном расширении предметов ее ведения.

После переезда в Москву 12 марта 1918г. в ВЧК были созданы отделы: Иногородний (с задачей руководства периферийными ЧК), борьбы с контрреволюцией, а также отделы борьбы с преступлениями по должности и спекуляцией.

Структура ВЧК и в дальнейшем менялась неоднократно, но важнейшими ее элементами оставались следующие подразделения: контрразведывательные отделы или отделения (КРО), отделы военной контрразведки (Особый отдел, образованный 19 декабря 1918 г.), подразделения внешней разведки (Иностранный отдел ВЧК был образован 20 декабря 1920 г.).

Учитывая наличие значительного числа работ, посвященных деятельности ВЧК, мы коснемся только некоторых, на наш взгляд, недостаточно освещенных в настоящий момент и методологически значимых вопросов ее истории, отсылая читателей к соответствующим источникам.

Впервые вопросы организационной структуры и принципы деятельности Чрезвычайных комиссий в центре и на местах рассматривались на Всероссийской концеренции чрезвычайных комиссий 11-14 июня 1918г., на которой присутствовали представители всех 43 созданных к тому времени комиссий.

Конференция приняла резолюции: об организации чрезвычайных комиссий, о борьбе со спекуляцией, о борьбе с преступлениями по должности, о связи с массами и об издании еженедельной газеты ВЧК.

Во исполнение последнего решения с августа 1918 г. начал издаваться "Еженедельник ВЧК", о судьбе которого мы расскажем далее.

Также были утверждены Основные положения организации ЧК и положение об отделе по борьбе с контрреволюцией[3].

Отметим, что, в отличие от "чрезвычайных комиссий", роль ОГПУ в государстве определялась главой IX Конституции СССР 1924 г. Но, к сожалению, ряд ее положений, также как и положений Конституции СССР 1936 г., и Конституции Российской Федерации 1993 г., не соблюдались на практике.

В деятельности ВЧК и ГПУ-ОГПУ, НКВД и МГБ СССР это касалось полномочий на внесудебную расправу, хотя, согласно Конституции РСФСР И СССР, правосудие должно было отправляться только судом.

Непростым было также становление советских органов военной контрразведки, всегда являвшихся важной составной частью системы обеспечения безопасности страны.

Первоначально, с мая 1918 г. контрразведывательную работу в войсках вели органы Военного контроля (ВК), образованные Реввоенсоветом Республики по аналогии с контрразведывательными отделениями царской армии и Временного правительства. Затем, помимо них, стали создаваться Чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией на фронтах - первой из них стала ЧК на Чехословацком (Восточном) фронте, образованная 16 июля 1918г. Ее председателем был назначен член Коллегий НКВД и ВЧК М.Я.Лацис[4].

Для руководства деятельностью фронтовых ЧК при отделе по борьбе с контрреволюцией ВЧК 29 июля был образован военный подотдел.

Особенно активно работа по укреплению отделов военного контроля (ОВК) велась с сентября 1918 г., а 3 октября Реввоенсоветом было принято Положение о военном контроле, согласно которому ВК вошел в качестве отдела в Регистрационное (то есть, разведывательное) управление Полевого штаба РККА[5].

Для ликвидации параллелизма в работе, для сосредоточения борьбы с контрреволюцией и шпионажем в армии в одном органе, учитывая также факты предательства со стороны отдельных военспецов, работавших в Военном контроле, 19 декабря 1918 г. был образован Особый отдел ВЧК, штат которого первоначально составляли 11 сотрудников. Так в структуре ВЧК – ОГПУ – НКВД возник орган военной контрразведки.

В сентябре 1919 г. для "борьбы с контрреволюцией и саботажем в промышленности" создается Экономический отдел ВЧК.

Отметим и еще одно чрезвычайно важное обстоятельство.

В феврале 1919 г. был организован так называемый секретный (с 3 июня 1919 г. - секретно-оперативный) отдел, задачей которого являлось наблюдение за членами и деятельностью антисоветских партий, политических групп и организаций, а также борьба с контрреволюционной угрозой со стороны этих сил.

3-я Всероссийская конференция чрезвычайных комиссий 1-3 июня 1919 г. приняла положение о секретно-политических отделах, задачей которых была "охрана революционного порядка и предупреждение и пресечение подготавливающихся или совершенных контрреволюционных явлениях"[6].

Поскольку вопрос о кадрах ВЧК всегда вызывал неизменный интерес, приведем на этот счет некоторые факты и цифры.

Постановлением Совета труда и Обороны Республики от 17 сентября 1920 г. "все лица, состоящие на службе в учреждениях, подведомственных ВЧК, как в центре, так и на местах", приравнивались к военнослужащим действующей Красной армии, с возложением на них ответственности наравне с военнослужащими действующих полевых частей... и на них распространяются все законоположения, утвержденные ВЦИК в отношении воинской дисциплины"[7].

В то же время штат ВЧК к 10 марта 1918 г., до переезда советского правительства из Петрограда состоял из 133 человек, включая технических работников, и лишь к сентябрю он вырос до 600 человек. А периферийные - губернские, уездные и транспортные ЧК по сути дела начали формироваться лишь в июне-августе того же года.

Подробно вопросы кадрового состава органов ВЧК нами рассматриваться не будут ввиду наличия обстоятельной монографии О.И.Капчинского, специально посвященной этим вопросам[8].

Всего же к концу 1918 г. имелось 40 губернских и 365 уездных ЧК, а также армейские ЧК, ЧК на железных дорогах и в пограничной полосе (пограничные ЧК)[9].

Другое дело, что к концу 1921 г. численность ВЧК, с учетом приданных ей частей особого назначения (ЧОН), возросла до 110 тысяч человек, а, с учетом численности рабоче-крестьянской милиции (130 тысяч), превосходила численность МВД российской империи (84 тысячи человек). Но такой их рост объясняется чрезвычайно жестокой Гражданской войной и отражением иностранной военной интервенции.

Окончание гражданской войны и реорганизация органов ВЧК позволили существенно сократить их штат. Так на 1 августа 1922 г. штат ГПУ состоял и 49 487 сотрудников, а также 12 492 секретных сотрудников и 52 345 осведомителей. И если к 1 декабря того же года общая численность приданных ГПУ войск - Отдельного пограничного корпуса, корпуса внутренних войск и конвойной стражи составляла 116 тысяч человек, то к концу 20-х годов она сократилась до 68 941 человек рядового и младшего командного состава.

Однако и с образованием ГПУ при НКВД РСФСР численность его штатного состава продолжала сокращаться. Так на 13 апреля 1923 г. общая численность сотрудников ГПУ составляла 24 717 человек (2 232 из них приходилось на центральный аппарат), при этом членами ВКП(б) являлись 48,3% сотрудников центрального аппарата и 52,6% работников его периферийных органов. Но руководители, начиная с должности заместителя начальника отделения, были членами ВКП(б). Причем 45,1% руководящих работников ОГПУ вступили в РСДРП до октября 1917 г., 28,1% - в 1918 г., 17% -- в 1919 г., и 8.4% - в 1920 г.[10].

Решение об обязательной партийности сотрудников оперативных подраздедений НКВД было принято лишь в ноябре 1934 г.

Если приведенные данные характеризуют "количественную" сторону кадрового вопроса, то не меньший интерес представляет и его "качественная" составляющая, связанная с профессиональной подготовкой кадров для органов ВЧК-ОГПУ-НКВД.

Вопрос создания специальных курсов подготовки чекистов рассматривался Коллегией ВЧК уже 5 апреля 1918 г. Предложение Коллегии ВЧК встретило поддержку ЦК РКП(б).

Газета "Известия ВЦИК" 7 июля 1918 г. писала, что " в настоящее время, как это выяснилось на Всероссийской конференции ЧК, на многих местах ощущается острый недостаток в сведующих, подготовленных работниках по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией. Исходя из этого, ВЧК организует инструкторские курсы, которые в скором времени начнут функционировать". А 13 августа она сообщала читателям, что с 8 августа в помещении ВЧК - Б.Лубянка, Варсонофьевский пер.,д. 7, с 11 до 14 часов проводится запись на курсы, как лиц, имеющих рекомендации РКП(б), так и представителей губернских и уездных ЧК.

В сентябре состоялось открытие трехнедельных курсов с количеством обучавшихся в 100-120 человек. Программа курсов предусматривала изучение истории рабочего движения, международное значение Октябрьской революции, права и обязанности комиссаров ВЧК, производство дознания, формы и методы борьбы с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности - такими виделись главные угрозы безопасности нового государства рабочих и крестьян. Занятия на курсах вели члены Коллегии и руководящие работники ВЧК И.К.Ксенофонтов, Д.Г.Евсеев, И.Н.Полукаров, Г.С.Мороз, В.В.Фомин и другие.

11 августа следующего года начали работать уже двух-, с января 1921 года, - трехмесячные курсы по подготовке следователей, разведчиков и комиссаров чрезвычайных комиссий. Эти курсы располагались в старинной усадьбе XYIII в. на Покровке, д. 27.

В 1922 г. они были преобразованы в Высшие курсы ГПУ, ставшие предшественником как сети курсов и школ ГПУ, так и будущей Высшей школы КГБ имени Ф.Э. Дзержинского (с 15 июля 1952 г. - ВШ МГБ СССР).

Одно из первых пособий для контрразведчиков "Красная контрразведка" было подготовлено С.С.Турло в 1920 г. В 1924 г. им же при помощи И.П.Залдата была подготовлена новая книга "Шпионаж", на многие годы ставшая, по сути дела, одним из лучших учебных пособий по контрразведке[11].

В 20-е годы появляются также первые учебные пособия по специальным дисциплинам для курсов ВЧК-ОГПУ: "Краткие сведения из агентурной разведки" (1919), "Канва агентурной разведки" (1921). В 1925 г. появилось пособие "Техника контрразведывательной службы", через три года - "Экономическая контрреволюция", "Очерки истории карательных органов", "Азбука контрразведки", "Краткие очерки антисоветских политпартий" и другие учебные издания.

Из числа важнейших теоретических выводов работы А.И. Кука «Канва агентурной разведки» отметим два.

Агентурная разведка не разграничивает понятий мирного и военного времени.

Второй: к числу важнейших политических задач разведки относится оказание целенаправленного воздействия на население враждебного государства посредством прессы, пропаганды, распространения слухов, распространения определенных идей и взглядов, подрывающих веру во власти собственной страны.

История Первой мировой, особенно деятельность германской разведки, давали немало оснований для подобного умозаключения.

Идея о достижении всеобщего, «всесветного» мира, писал А.И.Кук, по-прежнему кажется далекой от осуществления, а поэтому, «…учитывая неизбежность войны, каждое государство… всемерно стремится и должно стремиться к созданию выгоднейшей для себя обстановки для разрешения возникающих конфликтов».

Важнейшими признаками шпионов – неприятельских тайных агентов, подчеркивал Кук, - «…является тайный образ их действий и ложные предлоги, используемые для получения необходимой информации».

Однако, как подчеркивал Кук, сама жизнь показывает, что оправданное презрение населения к агентам иностранных государств, «…зачастую переносится и на тайных агентов своего государства. Тут – прискорбное недоразумение…. Не могут не вызывать полного уважения и восхищения люди, движимые на эту работу высокими побуждениями: определенной идеей или искренним желанием исполнять опасные и тяжелые задачи на пользу своего государства» (с.12).

В учебном процессе также активно использовалась книга К.К.Звонарева "Агентурная разведка"[12].

В этих работах осмысливался и анализировался опыт работы как советской разведки и контрразведки, так и органов безопасности российской империи.

В феврале-мае 1928 г. курс лекций по контрразведке на Высших курсах читал член Коллегии ОГПУ А.Х.Артузов[13], один из признанных авторитетов и асов советской контрразведки.

8 сентября 1930 г. была образована Центральная школа, преподавание в которой вели руководящие сотрудники ОГПУ - В.А.Стырне, Н.Г.Николаев-Журид, Б.И.Гудзь. Курс истории ВЧК преподавал Я.С.Агранов. В марте 1939 г. Центральная школа была переименована в Высшую школу НКВД СССР[14].

К февралю 1941 г., к моменту разделения единого союзно-республиканского НКВД на наркомат государственной безопасности (НКГБ) и НКВД 30% руководителей республиканских наркоматов, а также краевых и областных управлений НКВД были выпускниками Высшей школы.

В связи с подписанием Союзного договора между существовавшими тогда Советскими республиками и образованием 30 декабря 1922 г. Союза Советских Социалистических Республик, ГПУ РСФСР было преобразовано в Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ СССР), а 15 ноября 1923 г. ЦИК СССР утвердил положение об ОГПУ и его органах на местах. Председатель ОГПУ входил в состав СНК с правом совещательного голоса.

Отметим и то чрезвычайно важное и значимое обстоятельство, что положение ОГПУ как государственного правоохранительного органа было зафиксировано и в главе IX Конституции СССР 1924 г. (статьи 61-63).

При этом статья 63 устанавливала, что "надзор за законностью действий ОГПУ Союза ССР осуществляется прокурором Верховного Суда Союза ССР на основе специального постановления ЦИКа Союза ССР»[15].

Следует подчеркнуть, что помимо функции обеспечения «внутренней безопасности» страны, которая в деятельности правоохранительных органов и служб безопасности присутствует всегда, но значение которой особенно возрастает как в периоды кризисного развития, гражданских войн и иностранных военных интервенций, органы ВЧК-ОГПУ выполняли также функцию обеспечения внешней безопасности советского государства.

Мы уже приводили высказывания отечественных и зарубежных авторов по вопросам защиты собственных национальных интересов и необходимости борьбы со шпионажем иностранных государств.

Эта объективная необходимость осознавалась и советским руководством, в том числе и военным.

Первая отечественная открытая работа, посвященная этому вопросу, учитывавшая опыт первой мировой войны появилась еще в 1925 г.

Ею стала изданная в серии «Библиотека командира» книга В.Латынина «Современный шпионаж и борьба с ним»(М., Воениздат, 1925).

Примечательно, что в ее библиографии автор указал работы российских офицеров Резанова А.С., Измостьева П.И., Мартынова Е.И., а также опубликованный за границей работы иностранных авторов[16].

В предисловии В.Латынин писал: «В настоящее время шпионаж во всех государствах развился необычайно. Опыт показал, что многие из нас не имеют более или менее ясного представления о том, что такое современный шпионаж, какие его задачи и стремления и в чем он выражается.

Не имея точного понятия о шпионаже, мы не в состоянии успешно бороться с ним, мало того, зачастую своими ошибками облегчаем деятельность неприятельских шпионов.

Работа контрразведывательных органов может быть успешной в том случае, если сами граждане, отдавая себе ясный отчет в том, что такое шпионаж, умеют собственными средствами бороться с ним»[17].

Далее он подчеркивал, что «уже с древнейших времен всеми государствами сознавалась необходимость тщательного анализа будущего противника с одной стороны и с другой, принимались меры к возможно полному сохранению своих военных тайн».

Приведя ряд ставших с той поры «хрестоматийными» высказываний известных полководцев от У Цзе и Эпаминонда до Барклая де Толли, Латынин пророчески писал: «Современная война разыгрывается не только на полях сражений, но в промышленно-экономической и политической области, и такая война часто ведется задолго до объявления мобилизации.

Кроме того, особенность современных войн заключается в том, что войну ведет не одна армия, а весь народ. Все граждане «от мала до велика» так или иначе участвуют в борьбе против внешнего врага. И на этом основании будет истребляться одинаково как армия, так и весь народ».

На основе анализа истории русско-японской, Первой мировой и советско-польской войн, Латынин отмечал, что многие стороны в ходе военных действий ставят задачи «… создания в тылу противника условий, ослабляющих оборонительную силу», то есть саботажа. Кстати сказать, этот же вывод позже сделают и зарубежные специалисты в области разведывательной и контрразведывательной борьбы.

В завершении своего повествования автор вновь повторяет главный вывод: «для успешной борьбы со шпионажем необходимо содействие самых широких общественных кругов нашим контрразведывательным органам».

Так начиналось формирование понимания необходимости информационно-пропагандистского обеспечения контрразведывательной деятельности.

Причем этот вывод не был оригинальным для нашей страны, поскольку, как вполне понятно, за рубежом также началось осмысление опыта разведывательного противоборства в годы мировой войны. В том числе и роли пропаганды и контрпропаганды в тотальной войне.

Уроки и итоги «другой», то есть тайной мировой войны, ведшейся спецслужбами воюющих государств, в то время извлекались и анализировались со всех сторон фронтов – не только в России, но и в Германии, Франции, Великобритании и даже в США, позже других государств вступивших в войну, в немалой степени благодаря именно успеху английской дешифровальной службы и ее тайной дипломатии[18].

Первым отечественным учебником по контрразведке для сотрудников стала уже упоминавшаяся книга С.С.Турло «Шпионаж», изданная в 1924 году.

С.С.Турло обращал внимание читателей на то обстоятельство, определившееся именно опытом недавней мировой войны, что, «в современную эпоху война прежде всего ведется на экономическом, политическом, дипломатическом фронтах, а в последнюю очередь на фронте военном. Поэтому значение современной разведки выросло до громадных размеров, и наряду с значением расширилась и область разведки»( С. 41. Здесь и далее при цитировании работы С.С. Турло в скобках будут указываться соответствующие страницы издания 2002 года).

Цель же разведывательной работы «заключается в сборе сведений для применения и использования их в нужный момент».

В период мировой войны, подчеркивал С.С. Турло, «стороны уже не ограничивались только разведыванием…, а по раскрытии тайн стремились всячески тайным же образом подорвать осуществление, проведение в жизнь этих тайн – тайная разведка приобрела активный характер. Эта черта тайной разведки как носящая признаки терроризации, дезорганизации государственной жизни и военной системы противной стороны является чрезвычайно серьезной и ставит тайную разведку в совершенно иную плоскость, чем до мировой войны»(С. 14).

О значении данного вида разведки, названного им активной разведкой, Станислав Степанович также писал: «…выгоднее расстроить планы противника активным вмешательством, расшатать его международное и подорвать внутреннее политическое положение, ослабить его экономическое благосостояние, уничтожить запасы военных материалов, внести разложение в ряды войск и командного состава, скомпрометировать или путем террора устранить государственных или общественных деятелей, наиболее вредных для разведывающего государства»(С. 22).

Подытоживая ранее написанное об активной разведке А.И. Куком, Турло подчеркивал, что активная разведка выявляет «…признаки нового вида войны – тайной; она опаснее и изнурительнее открытых вооруженных столкновений».

В заключении главы «Значение разведки» автор пророчески писал: «Вообще вопрос о тайной разведке, уже теперь крайне серьезный, имеет тенденцию в будущем развернуться во всей широте, преследуя цель – уже в мирное время тайной войной (выделено мной, - О.Х.), до того подорвать мощь соседа, что вооруженная рука последнего в решительную минуту останется или неподвижной, или же удары поднятой руки будут бессильными»(С. 15).

Автор предуведомлял читателей, что «область работы разведки весьма широкая и разносторонняя и охватывает почти все стороны государственной жизни…. Разведка, имеющая целью облегчить путем разоблачения явных и тайных обстоятельств, действий и намерений противника, борьбу своего государства или класса с другими государствами или классами, должна проникнуть во все области их жизни. И сообразно этому она распадается на виды: военную разведку, экономическую, политическую и дипломатическую».

Намного опережая своих современников, Турло прозорливо отмечал, что «… существует еще разведка психологическая, упускаемая ныне из виду всеми теоретиками разведывательной службы»(С.22).

Характеризуя сущность и задачи психологической разведки Станислав Степанович писал: «Всякое познание противника имеет целью отыскание в нем опасных для себя качеств на предмет обезвреживания их и одновременно с этим находить его слабые стороны для нанесения ему решительного и наиболее чувствительного удара». При этом он подчеркивал, что «психология массы в войне играет решающую роль, однако она зависит от экономических, социальных, национальных и иных свойств этой массы…. В этой области более чем в какой-либо другой разведка может активными действиями достигнуть максимальных результатов при минимальных потерях со своей стороны»(Сс. 35, 36). Эти положения целесообразно сопоставить с более поздними теоретическими положениями зарубежных авторов и теоретиков «психологической» или «информационно-психологической войны».

Турло скромно отмечал, что «психологическая сторона в деле разведки не новшество, не открытие…. Весь вопрос в том, что она не была систематизирована, не была в достаточной мере научно обработана… Но в настоящее время идет усиленная работа над организацией этой области работы [разведывательных служб, - О.Х.], над систематизацией ее».

Задачи психологической разведки были сформулированы автором следующим образом:

1)… стремится исследовать быт, мировоззрение настроения, обычаи, традиции, стремления, нравственные качества, материальные и семейные обстоятельства командного состава, дипломатов, крупных чиновников, политических и общественных деятелей различных партий и групп, крупных коммерсантов, артистов, художников, поэтов, преступников.

2) Выясняет стремления и настроения отдельных национальностей и, учитывая причины антагонизма, разжигает национальную вражду, искусственно поддерживает автономные вожделения и поощряет стремления к отделению.

3) Зорко следит за всеми проявлениями классовых противоречий, искусственно обостряет взаимную вражду, толкает классы на борьбу друг с другом, разрушая единство, разлагая массы населения и армию»(Сс. 38-39).

Главное назначение контрразведки С.С.Турло определял следующим образом: «Ловля шпионов – дело абсолютно необходимое, но еще важнее предупреждать зловредную работу шпионов. Контрразведка обязана бороться со всяким злом, разлагающим тыл страны, и охранять фронт от покушения со стороны неприятельских шпионов, своих собственных изменников и предателей»(с. 293). Сведения, получаемые контрразведкой, подчеркивал Турло, должны предупреждать события(с. 332).

Поскольку, «если государства, не уделившие достаточного внимания организации разведки платили за это ценою колоссальных потерь, то та же участь неминуемо постигнет и те из них, которые будут у себя держать в запущении контрразведку. …иностранному шпионажу необходимо противопоставить свой контршпионаж. И тем более теперь, когда шпионаж принимает такие грандиозные размеры»(С.290). А для этого «необходимо иметь специалистов, изучивших контрразведывательное дело и с любовью относящихся к нему… …ибо здесь приходится оперировать мыслями и намерениями людей, очень тщательно и хитро скрываемыми, а не с конкретными ощутимыми объектами».

Говоря о помощи населения контрразведке в борьбе с происками спецслужб иностранных государств, автор подчеркивал: «Если бы все прониклись сознанием того, какую опасность представляет собой шпионство противника, какой вред причиняет его деятельность, то борьба с ним была бы легкой…. Те, которые сознают вред и опасность шпионства, не посвящены во все сложнейшие махинации его работы, почему и не могут оказать широкого содействия контрразведывательным органам в деле борьбы с ним»(С. 291).

Следуя известной логике «подобное лечится подобным», пояснял Турло, «контрразведка борется со шпионажем теми же средствами, каковые этот последний применяет для достижения своих целей…. Знание своего противника есть залог победы, поэтому и контрразведка должна изучать своего противника, его оружие и способы употребления его».

Турло дает следующую весьма образную и близкую к действительности социально-психологическую характеристику труда оперработника: «Контрразведчик, как крот, роется, ходит, ползает, на него смотрят как на отпетого отверженного человека часто свои же люди, враги его ненавидят, обывательщина от него сторонится, боится его… Работа контрразведчика сложная и ответственная, на первый взгляд кажется неинтересной и отталкивающей. Но необходимо в нее внести такое содержание, чтобы она стала интересной, одухотворить ее и помнить, что она нужна и полезна для государства. Необходимо воспитать себя самих, расширить свой кругозор, чтобы при столкновении с врагом превосходить его нравственно»(с. 293-294).

Далее в разделе «Средства и способы борьбы со шпионажем» автор этого учебника излагал основы и приемы методов получения, проверки и оценки информации о возможной противоправной деятельности.

Талантливо написанная книга С.С.Турло, как и работы других отечественных авторов раскрывают подлинное назначение и роль специальных служб – разведки и контрразведки в обеспечении безопасности, независимости и мирных условий жизни граждан своего государства.

Именно это и составляло основное предназначение и содержание деятельности органов ОГПУ – НКВД – МГБ – КГБ СССР.

Однако, начиная с 1987 г., причина чего будет указана позднее, в отечественной прессе неоднократно поднимался вопрос о репрессиях, в том числе осуществлявшихся и органами ВЧК в 1918-1921 годы и их преемниками.

Не обошли его молчанием и участники дискуссии по проблеме "Власть и государственная безопасность", проходившей в рамках уже ставших традиционными Исторических чтений "На Лубянке" 2-3 декабря 2003 г.

Но при этом подчеркивалось, что разбираться с ним следует объективно и на строго научной основе.

Например, вина за многие жертвы периода 1918-1920 гг. возлагалась исключительно на ВЧК и ее органы на местах. Но при этом сознательно или неосознанно из виду упускается целый ряд важных обстоятельств.

Во-первых, что в этот период гражданской войны значительная часть территории страны была оккупирована и на ней действовали более полутора десятков различных "белых правительств" - от казанского "Комитета членов Учредительного собрания" ("Комуча"), и Добровольческой армии Юга России, до "Верховного правительства" А.В.Колчака и многих других, у каждого из которых были своя контрразведка и прочие карательные органы[19].

Во-вторых, что в стране в тылу и "белых", и "красных", вспыхивали многочисленные вооруженные восстания, жертвы которых являлись и жертвами непосредственных боевых действий.

В-третьих, что помимо ВЧК, были и иные чрезвычайные органы, наделенные правом внесудебных репрессий, от чрезревкомов ("чрезвычайных революционных комитетов", существовавших до 1920 г.), до продовольственных отрядов и некоторых других.

Уместно напомнить и о так называемой "дискуссии о ВЧК", точнее, о подчинении ее органов на местах, начавшейся в августе 1918 года, после V съезда членов губернских исполкомов.

В N 3 "Еженедельника ВЧК" в этой связи было помещено следующее циркулярное указание N 47:

"Всем губернским ЧК. Копии - наркомвнудел Петровскому, наркомюст Курскому, всем председателям губернских исполкомов:

За последнее время происходят в многих местах большие трения между отделами управления (губернских исполкомов - О.Х.) и ЧК. Отделы управления во многих местах пытаются подчинить ЧК себе, ссылаясь на резолюцию съезда представителей губисполкомов.

Разъясняем: что это только резолюция, которая не утверждена ни Совнаркомом, ни ВЦИКом. А посему Иногородний отдел в дальнейшем предлагает руководствоваться следующим: ВЧК подчиняется СНК. Комиссары юстиции и внутренних дел имеют контроль над ней. В своей деятельности ВЧК совершенно самостоятельна проводя обыски, аресты, расстрелы, давая отчет Совнаркому и ВЦИК".

Конец дискуссии о подчинении чрезвычайных комиссий положило появление Положения о ВЧК от 28 октября 1918 г, утвержденное ВЦИК, высшим законодательным органом страны того времени.

Думается, что в этом, одном из первых "парадов суверенитетов", совпавшим по времени с началом проведения политики "красного террора", приведшем к фактическому выводу из подчинения ВЧК ряда губернских комиссий и переподчинению их местным губисполкомам, и кроется немало драм и ошибок "красного террора".

В этой связи приведем полностью и еще один ныне забытый исторический документ, касающийся этой проблемы и опубликованный в том же номере "Еженедельника ВЧК":

«Народным Комиссаром Внутренних дел тов. Петровским разослан всем Советам следующий телеграфный приказ:

"Убийство Володарского, убийство Урицкого, покушение на убийство и ранение председателя Совета Народных Комиссаров Владимира Ильича ЛЕНИНА, массовые десятками тысяч расстрелы наших товарищей в Финляндии, на Украине, и, наконец, на Дону и в Чехословакии, постоянно открываемые заговоры в тылу наших армий, открытое признание правых эсеров и прочей контрреволюционной сволочи в этих заговорах, и в то же время чрезвычайно ничтожное количество серьезных репрессий и массовых расстрелов белогвардейцев и буржуазии со стороны Советов, показывает, что, несмотря на постоянные слова о массовом терроре против эсеров, белогвардейцев и буржуазии, этого террора на деле нет.

С таким положением должно быть решительно покончено. Расхлябанности и миндальничанью должен быть немедленно положен конец. Все известные местным Советам правые эсеры должны быть немедленно арестованы. Из буржуазии и офицерства должны быть взяты значительное количество заложников. При малейших попытках сопротивления или малейшем движении в белогвардейской среде должен приниматься безоговорочно массовый расстрел. Местные Губисполкомы должны проявлять в этом направлении особую инициативу.

Отделы управления через милицию и чрезвычайные комиссии должны принять все меры к выяснению и аресту всех, скрывающихся под чужими именами и фамилиями, лиц, с безусловным расстрелом всех замешанных в белогвардейской работе.

Все означенные меры должны быть проведены немедленно.

О всяких нерешительных в этом направлении действиях тех или иных органов местных Советов Зав[едующие]от[делами]управ[ления] обязаны немедленно донести Народному Комиссариату Внутренних Дел.

Тыл наших армий должен быть, наконец, окончательно очищен от всякой белогвардейщины и всех подлых заговорщиков против власти рабочего класса и беднейшего крестьянства. Ни малейших колебаний, ни малейшей нерешительности в применении массового террора.

Получение означенной телеграммы подтвердите.

Передать уездным Советам.

Наркомвнудел Петровский".

Мы привели здесь этот документ для того, чтобы указать еще один субъект, наряду с ревкомами (революционными комитетами), - непосредственно проводивший политику красного террора и несущий ответственность за нее и ее последствия.

Не следует забывать, что чекисты решали также задачи по содействию восстановлению транспорта и промышленности страны, обеспечению населения продовольствием, борьбы со спекуляцией и хищениями, и, по замечанию А.А.Здановича, стали мощным контрольным органом, компенсировавшим недостатки функционирования нового государственного аппарата.

Напомним, что уже с февраля 1918 г. ВЧК стала именоваться комиссий "по борьбе с контрреволюцией и преступлениями по должности", а мздоимство и вымогательство, что ныне цивилизовано именуется коррупцией, было весьма распространено на фоне послевоенной разрухи.

Не секрет, что в 1918 г. шел быстрый и бурный рост рядов РКП(б), и что к правящей партии, естественно, старались примазаться разного рода проходимцы и авантюристы, стремившиеся не упустить возможности урвать собственный кусок.

И наказания за вскрытые должностные преступления, и, ввиду его особой общественной опасности бандитизм, - а их было немало, - нередко налагались органами ВЧК. Вот только ли можно их отнести к числу "невинных" жертв "необоснованных политических репрессий"?

Следует, однако, отметить, что в целом проблема эта не только в общественном сознании, публицистике, но и в исторической литературе, в значительной степени мифологизирована и демонизирована.

Причем не только А.И. Солженицыным и его "Архипелагом Гулаг", но и ставшей еще одним бестселлером в конце 80-х годов книгой С.П.Мельгунова "Красный террор в России. 1918-1922 гг."[20], а позднее "Большим террором" Роберта Конквеста. Не останавливаясь подробно на вопросе о "красном терроре" 1918-1920 годов,, отошлем читателя к обстоятельному исследованию А.С.Литвина[21].

Отметим только, что в уже упомянутой книге Мельгунов сообщал и о намерении написать вторую ее часть, а именно "Белый террор", с которым участник многих антисоветских организаций Мельгунов также был знаком не по наслышке.

В своем "опыте художественного исследования" Солженицын, в частности, не упоминал о том факте, что приговоренный в августе 1920 г. Верховным ревтрибуналом вместе с семью другими организаторами и руководителями "Тактического центра" к расстрелу, а всего к суду были привлечены 28 человек, Мельгунов был амнистирован ВЦИК вместе с другими осужденными по этому делу[22].

В опубликованных через 8 лет после смерти автора в Париже мемуарах Мельгунов откровенно рассказывал о собственном участии в антисоветских организациях, об их планах вооруженных выступлений при поддержке посольств стран Антанты. Примечательно, что эта книга открывается "Воспоминаниями, написанными в сентябре 1918 г. во внутренней тюрьме Особого отдела ВЧК",то есть в период осуществления политики "красного террора"(следует только уточнить, что Особого отдела ВЧК в сентябре еще не существовало). В более позднем предисловии к этому очерку он подчеркивал: "Справедливость требует сказать: сажали меня часто большевики в тюрьму за "контрреволюцию", но всегда давали возможность работать, допускали широкую передачу книг и письменных принадлежностей".

"Воспоминания и дневники" Мельгунова в 2003 г. впервые изданы в Москве.

Подчеркнем и то важное обстоятельство, что беспристрастные свидетельства Мельгунова полностью соответствуют советской историографической концепции гражданской войны в России.

Следует отметить и то, что ныне осуждаемая акция по высылке из России в октябре 1922 г. 200 семей известных философов, историков и писателей, в действительности, на наш взгляд, явилась актом гуманизма, ибо она однозначно спасла этих лиц и членов их семей от жерновов сталинских репрессий последующих лет.

Отметим и такое немаловажное обстоятельство, что Уголовный кодекс РСФСР 1920 г. предусматривал в качестве наказания высылку из страны взамен "высшей меры социальной защиты", то есть расстрела.

Сегодня, конечно, трудно представить, что в СССР легально до 1926 г. действовал "политический красный крест", обладавший правом посещения и оказания помощи арестованным, "числящимся за ВЧК", и находившихся в небезысвестной Бутырке. (Не менее известный екатерининский тюремный замок в Лефортово был передан в ведение МГБ только в конце 40-х годов). К счастью, документы о деятельности "Политического красного креста" были опубликованы в журнале "Отечественная история" несколько лет назад.

Небезынтересно указать и тот факт, что в сентябре 1918 г. во исполнение известного декрета ВЦИК о "Красном терроре" было образовано 3 концентрационных лагеря - 2 в Москве и 1 в Петрограде.

Другое дело, что с 11 апреля 1919 г. стали создаваться лагеря принудительных работ, которых к апрелю 1924 г. насчитывалось 124.

При этом более половины их обитателей составляли военнопленные гражданской войны и участники антисоветских выступлений. Однако режим содержания в них был не особенно строг. Так, при проверке в 1921 г. Кожуховского лагеря в Москве было установлено, что из 8 тысяч числящихся за ним человек, 6 тысяч находились на "внешних работах", в том числе и за пределами губернии.

Отметим и тот малоизвестный факт, что в 1921-1922 годах, в период подготовки реорганизации ВЧК в конституционный государственный орган мирного времени, ее председатель Ф.Э.Дзержинский консультировался и много дискутировал с В.Ф.Джунковским, являвшимся в одним из руководителей политического розыска России в 1912-1916 гг.

К теме политических репрессии нам еще придется вернуться не раз, здесь же, касаясь периода деятельности чрезвычайных комиссий, приведем следующие данные.

Как отмечал в 1992 г. официальный орган Верховного Совета РСФСР "Россия", в 1917-1919 гг. органами ВЧК был расстрелян 6 671 человек. Военными трибуналами в 1920 г. к расстрелу были приговорены 6 541 человек, а всего с 1921 по 1954 год к высшей мере наказания по "контрреволюционным" статьям были приговорены 642 980 человек[23].

Безусловно, цифры эти огромны, но такова подлинная историческая "социальная цена" революции и контрреволюции, гражданской войны, но они далеки от тех "десятков, и даже сотен миллионов" жертв, о которых некоторые политические деятели говорят и поныне.

Исторической справедливости и правды ради, коснемся и вопроса о некоемом прогнозе численности населения России к началу XXI века в 400 миллионов человек, основанном на данных первой общероссийской переписи населения 1898 г., несоответствие которому и служит-де доказательством «преступлений и массовых репрессий большевиков».

Не оспаривая возможной справедливости предпринятых в конце XIX века демографических расчетов, заметим только для сведения черезчур доверчивых интерпретаторов и комментаторов этих цифр, что их надо сопоставлять с современной численностью населения не только Российской Федерации и ряда бывших союзных республик СССР, но и... Финляндии, Польши, губерний Лифляндской, Эстонской и Курляндской, некогда входивших в состав единой империи, для которой и составлялся данный прогноз.

Не забыв, при этом, конечно, сделать поправки на две мировые и прочие гражданские войны, бушевавшие на этих территориях. Желающим объективно познакомиться с политической историей нашей страны, и, в частности, органов госбезопасности, рекомендуем прочитать многотомный сборник документов из архива ФСБ России "Совершенно секретно: Лубянка - Сталину о положении в стране (1922-1934 гг.)», а также "Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Январь 1922 - декабрь 1936" (М., 2003).

В связи с наличием многочисленных доступных современному читатателю источников по истории органов ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД, в том числе и монографии А.М.Плеханова "ВЧК - ОГПУ.1921-1928.", остановимся лишь на трех малоизвестных сюжетах из их истории.

Прежде всего представляется необходимым познакомить читателей с первым регулярным открытым изданием ВЧК, представляющим непреходящую историческую ценность и сегодня.

Речь идет об "Еженедельнике Чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией" - уникальном издании, выпускавшемся ВЧК в сентябре-октябре 1918 года, в период проведения так называемой "политики красного террора".

Вместе с некоторыми другими аналогичными изданиями - "Бюллетенем Пермской окружной комиссии по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией", "Бюллетенем Царицынской ЧК", журналами "Власть Советов" и "Вестник НКВД", он является интересным и ценным источником по послереволюционному периоду истории нашей страны.

"Гласность весьма полезна и необходима для нашего дела", подчеркивалось в редакционной статье "Наш журнал", помещенной в первом его номере, датированном 22 сентября 1918 года.

В ней отмечалось (здесь и далее при цитировании текстов сохранена стилистика оригиналов): "приступая к изданию настоящего "Еженедельника", редакция ставит своей целью ряд задач, которые вытекают из самого хода русской революции, которая обусловливает создание и работу таких органов, как Чрезвычайные комиссии, нуждающиеся в связи и руководстве, в выработке общих планов и энергичное проведение последних. Таковым органом должен являться наш журнал. И, наконец, "Еженедельник" будет представлять из себя историческую ценность, поскольку в нем будут разрабатываться и вскрываться все виды и планы наших врагов".

Всего вышло 6 номеров "Еженедельника", каждый объемом 31 лист.

Главным редактором издания являлся член Иногороднего отдела ВЧК В.Фомин. Каждый выпуск "Еженедельника" уведомлял: "Адрес редакции и конторы: Москва, Большая Лубянка д.9. Принимается подписка на "Еженедельник Чрезвычайных комиссий". Подписная цена - на 12 месяцев 48 рублей" (подписка была также возможна на 1, 3 и 6 месяцев).

Содержание выпусков имело следующие разделы:

- редакционная статья - статьи сотрудников Всероссийской и периферийных ЧК как о деятельности комиссий в целом, так и по отдельным вопросам их работы;

- "официальный отдел", где публиковались (повторная перепечатка) некоторые Декреты СНК, циркуляры ВЧК;

- из архивов царской охранки;

- по Советской России;

- разное.

В статье члена Коллегии ВЧК С.Никольского "Революция и контрреволюция" в первом выпуске «Еженедельника» отмечалось: "что касается непосредственно белогвардейских стратегических операций, то они происходят по инструкциям из тайного штаба, опять-таки в расчете исключительно на пробуждение упомянутой "стихии" (народного недовольства - О.Х.). Отсюда, историческая задача Ч.К. по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией заключается в создании мощной организации, способной конкурировать с организацией белогвардейских тайных штабов. Залог успеха в ней - привлечение к этой активной борьбе с контрреволюцией самих трудящихся масс, в объединении их на лозунгах пролетарской революции...". (Выпуск N 1, с.5).

Вопросам гласности в деятельности Чрезвычайных комиссий уделялось большое внимание руководством ВЧК и редакцией "Еженедельника".

В рецензии на N 2 Бюллетеня Пермской окружной ЧК, помещенной в первом выпуске "Еженедельника", отмечалось: "Издание бюллетеней Чрезвычайными комиссиями можно только приветствовать. Освещая приемы и методы борьбы с контрреволюционными явлениями и спекуляцией, Чрезвычайные комиссии взаимообразно обогащаются полезными знаниями, опыты одной из них могут оказаться полезными и плодотворными для многих других.

По отношению к населению освещение деятельности Ч.К. подкупает симпатии и доверие широких слоев народных масс и вместе с этим увеличивает число помощников и защитников Советской власти...".

В третьем выпуске "Еженедельника" опубликовано следующее обращение ко "Всем губернским Ч.К.":

"Настоящим Редакционная коллегия "Еженедельника" обращается ко всем комиссиям в целом, а также к их отдельным ответственным работникам, работающим по следствию, присылать статьи и главным образом документы контрреволюционного характера, как старого времени, так и времен Керенского, и возможные документы, имеющие общественное значение, отобранные у контрреволюционеров. Присылать характеристики, заключения следователей и комиссий по спекулятивным делам. Вообще шлите все материалы и документы (можно в копиях), имеющие общественный интерес.

Только при дружном сотрудничестве самих Ч.К. и их сотрудников журнал сумеет обслуживать и общество, и комиссии".

В N 5 "Еженедельника" помещено извещение о созываемой 15 ноября "Всероссийской конференции Чрезвычайных комиссий", а в следующем выпуске, в силу ряда причин ставшем последним - отчет о конференции Чрезвычайных комиссий Северной коммуны, с публикацией докладов членов коллегии ВЧК Г.И.Бокия и Г.И.Мороза, выступления Г.И.Зиновьева, резолюцией конференции.

В официальном разделе первого выпуска "Еженедельника" была помещена следующая инструкция Чрезвычайным комиссиям:

Инструкция Чрезвычайным Комиссиям

1) Основной задачей Чрезвычайных Комиссий является беспощадная борьба с контрреволюцией, проявляющейся в деятельности как отдельных лиц, так и целых организаций.

2) Все дела, по которым закончено следствие, ликвидируются Комиссией, за исключением дел, относительно которых состоится особое постановление Комиссий о передаче этих дел в другие инстанции. Об этих делах состоится специальное Совещание, совместно с Комиссариатом Юстиции, - о передаче этих дел для окончательного разрешения или дальнейшего направления в соответствующую инстанцию: - Революционный трибунал (Верховный и Местные, Народные Суды и т.п.).

3) Из преступлений по должности Чрезвычайные Комиссии должны принимать к своему производству только дела особой важности, представляющие опасность для советской Республики. - Все остальные дела о преступлениях по должности, возникшие в Чрезвычайных Комиссиях, передаются ими в Народные Суды и Революционные Трибуналы.

4) В области спекуляции в пределах "Декрета о спекуляции", опубликованного 22/VII 1918 г., Чрезвычайные Комиссии пресекают преступления, передавая дела об уличенных спекулянтах с наложением ареста на все их имущества в Народные Суды. - Что-же касается обнаруженных у спекулянта продовольственных продуктов и всех других предметов, имеющих характер товара, реквизируются в самый момент наложения на них ареста и которые передаются в соответствующую организацию самими Чрезвычайными Комиссиями. Стоимость реквизированного товара вносится той организацией, которая этот товар приняла в депозит чрезвычайной Комиссией впредь до разбора дела в соответствующей инстанции.

Председатель Ф.Дзержинский.

17 сентября 1918 г."

Много справедливых слов было сказано в последние годы о существовавшем институте заложничества. Однако не следует думать, что институт заложничества отдавал жизнь человека всецело на усмотрение чрезвычайных комиссий.

Приказ ВЧК от 7 октября 1918г. N 62 начальникам губернских ЧК гласил:

"Отдайте распоряжение, чтобы все подведомственные Вам Чрезвкомы прекратили самостоятельные расстрелы. Отныне каждый приговор, вынесенный подведомственным Вам чрезвкомом, чтобы санкционировался Вами. Имеют право самостоятельного расстрела Всечрезвком и губчрезвком.

Зам. Председателя комиссии Я. Петерс

Зав.Иногородним отделом В.Фомин

Секретарь Г.Мороз»[24].

А вот что говорилось в приказе N 7 Мартына Лациса, возглавлявшего Чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией на Восточном (Чехословацком) фронте:

"Предписывается обращаться со всеми заложниками корректно, щадя их здоровье и жизнь, не забывая, что своим отношением к заложникам мы улучшаем или ухудшаем участь наших товарищей, находящихся у неприятеля в качестве заложников.

Расстрел заложников производить лишь в том случае, когда неприятель применяет эту меру к нашим товарищам, и то лишь с моего разрешения".

Этот приказ был опубликован в первом и ставшем единственным номере журнала "Красный террор", изданным в Казани ранее названной ЧК, упоминание о котором часто, причем совершенно безосновательно, используется для иллюстрации "кровожадности Лациса".

В том же номере "Красного террора" приводятся следующие данные о мерах наказания, применявшихся ЧК на Восточном фронте с момента ее образования в середине июля по конец октября 1918 года. Напомним при этом, что деятельность этой комиссии распространялась на 8 приволжским губерний и Арзамасский уезд Нижегородской губернии.

Всего по приговорам было расстреляно 66 человек, из них 13 человек - за выдачу коммунистов белочехам, а другие - в ходе подавления вооруженных восстаний. В то же время заключены в тюрьму 146 человек, отправлены на передовые позиции (!) - 104, оштрафованы на сумму свыше 5 000 рублей, взамен заключения в тюрьму, - 23 человека, оштрафованы на сумму менее 5 000 рублей - 50 человек. За участие в контрреволюционных вооруженных выступлениях разыскивалось 403 человека.

И, по нашему мнению, нет оснований сомневаться в объективности этих данных, ибо официальная публикация их выполняла функцию устрашения противников большевиков.

В этой связи представляется целесообразным привести еще одну циркулярную телеграмму НКВД от 3 октября 1918 г., напрямую связанную с ранее цитировавшимся "приказом о заложниках":

"По поступающим в Наркомвнудел сведениям, значительным большинством Советов не приняты достаточно решительные меры по обеспечению тыла наших армий от всевозможных провокационных выступлений и контрреволюционных заговоров. С другой стороны, некоторыми Советами нередко "красный террор" направляется не против крупных представителей буржуазии и старой власти, а против мелкого мещанства и интеллигентной обывательщины. Подтверждая настоящим свое распоряжение от 2 сентября 10159 о "красном терроре" по отношению к врагам рабоче-крестьянской власти, Наркомвнудел предлагает всем губисполкомам принять меры к выяснению целесообразности арестов Советами губернии тех или иных лиц в качестве заложников. Мелкое мещанство и обывательская интеллигенция может быть освобождена с возложением на нее трудовой повинности, образуя трудовые роты. Списки заложников из представителей крупной буржуазии, старой власти и правых эсеров должны быть опубликованы в местных газетах с предупреждением о расстреле при повторении контрреволюционных выступлений. Выполнение настоящего распоряжения возложите на отделы управления с губернскими чрезвычкомами.

Нарком внудел Петровский".

Опасность, говоря современным политическим языком "парада суверенитетов" была настолько велика, что VI Всероссийский чрезвычайный съезд Советов 8 ноября 1918 г. принял специальное постановление "О точном соблюдении законов", предписывавшее всем должностным лицам строжайше соблюдать законы РСФСР, а также издаваемые высшими органами власти постановления, положения и распоряжения.

Интерес исследователей вызовут и публиковавшиеся в "Еженедельнике ВЧК" очерки о деятельности белогвардейских организаций, в частности, о малоизвестном "Союзе возрождения России", сыгравшим важную роль в создании Правительства Северной области во главе с известным народником Н.В.Чайковским.

Любопытна также публикация материалов из архива царской охранки. Например, доклада начальника Петербургского отделения по охранению общественной безопасности и порядка министру внутренних дел от 23 июля 1907 года о состоявшейся в Териоках (Финляндия) конференции РСДРП "с целью выяснения отношения партии к предстоящим выборам в третью Государственную Думу". В докладе цитируются слова Ульянова (Ленина) о том, что причинами отступления революции являются "понижение революционного настроения среди рабочих и буржуазии, недостаток средств и систематические постоянные провалы".

Причиной же закрытия журнала стала публикация в его третьем номере письма председателя Чрезвычайного штаба по борьбе с контрреволюцией г. Нолинска Вятской губернии "Почему вы миндальничаете?", в котором требовалось ужесточение репрессий.

Эта публикация рассматривалась в октябре на совещании в ЦК РКП(б) и была признана ошибочной.

В решении ЦК РКП(б) от 25 октября 1918 г. отмечалось:

"...В N 3 "Вестника чрезвычайных комиссий" (имеется ввиду "Еженедельник ЧК" - О.Х.) была напечатана статья за подписью Нолинского исполнительного комитета и партийного комитета, восхваляющая пытки, при этом редакция в примечании не указала на свое отрицательное отношение к статье нолинцев.

Решено осудить нолинцев за их статью и редакцию за ее напечатание. "Вестник ЧК" должен прекратить свое существование. Назначить политическую ревизию ВЧК комиссией от ЦК в составе Каменева, Сталина, Курского. Поручить комиссии обследовать деятельность чрезвычайных комиссий, не ослабляя их борьбы с контрреволюцией".

В тот же день вопрос о деятельности ВЧК в связи с публикацией указанной статьи рассматривался и на Президиуме ВЦИК. В постановлении по этому вопросу отмечалось, что "высказанные в статье мысли находятся в глубоком противоречии с политикой и задачами Советской власти". В нем также подчеркивалось, что "прибегая по необходимости к самым решительным мерам борьбы с контрреволюционным движением, помня, что борьба с контрреволюцией приняла форму открытой вооруженной борьбы, в которой пролетариат и беднейшее крестьянство не могут отказаться от мер террора, Советская власть отвергает в основе как недостойные, вредные и противоречащие интересам борьбы за коммунизм меры, отстаиваемые в указанной статье"[25].

Следует отметить, что, по нашему мнению, закрытие "Еженедельника ВЧК" явилось ошибочным в историческом плане, сделав, тем самым, информацию о деятельности чрезвычайных комиссий менее открытой, менее доступной населению, контролирующим органам.

Хотя статьи и членов ВЧК (М.Я.Лациса и других), и о деятельности ВЧК и местных ЧК регулярно появлялись в центральной ("Правда", "Известия ВЦИК") и местной печати.

Приведем в этой связи выдержку из приказа ВЧК от 7 августа 1920 г. N 101. В нем, помимо прочего, подчеркивалось:

"...Необходимо обратить внимание на осведомление окружающих нас о деятельности ЧК.

Необходимость этого объясняется следующим: многие нас ругают, многие неверно освещают нашу работу и очень немногие знают по существу нашу работу. Все это вредно отражается на деле и происходит потому, что почти все ЧК не пользуются должным образом местной печатью.

Чтобы устранить этот недостаток, предлагается всем ЧК систематически освещать в органах местной печати деятельность ЧК, а также делать чаще доклады рабочим".

Появились и официальные издания о деятельности ВЧК, представляющие значительный интерес и поныне.

В том же 1920 г. вышла первая книга члена Коллегии ВЧК М.Я.Лациса "Два года борьбы на внутреннем фронте", а в следующем году - "Чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией".

Прошли многие годы, прежде чем политика перестройки вновь остро поставила проблему расширения гласности в деятельности органов государственной безопасности СССР и России.

Одной из ее форм стали регулярно проводимые с 1997 г. Центром общественных связей (ЦОС) ФСБ России ежегодные Исторические чтения "На Лубянке", на которых выступало немало историков из различных вузов, архивов и исследовательских организаций страны.

А излишняя "закрытость", подчас необоснованное и чрезмерное засекречивание деятельности органов КГБ давали неожиданные и отрицательные результаты, о чем речь будет далее.

Представляется необходимым подробнее остановиться и еще на одной ныне почти забытой стороне деятельность ВЧК-ГПУ.

Речь пойдет об участии чекистских коллективов в борьбе с детской беспризорностью. Тем более, как известно, и сегодня борьба с детской беспризорностью и безнадзорностью является одной из актуальных задач для нашей страны.

По подсчетам историков, уже первая мировая война к 1916 году породила в России около 2,5 миллионов беспризорных детей и подростков. Но к 1921 году их число составляло уже более 5 миллионов человек.

Беспризорность и бездомность порождали и питали детскую преступность, эпидемии и иные антисоциальные последствия. Впрочем, проблема эта не была характерна исключительно для России: она стояла и перед другими странами, пережившими "империалистическую" войну. Но в нашей стране она была отягощена прошедшей гражданской войной и разрухой экономики.

Однако сразу после завоевания мирной передышки правительство РСФСР приступило к ликвидации беспризорности. Несмотря на то, что опыт этот впоследствии был использован в 1943-1948 годы, а также заимствован многими другими государствами, проблема эта казалась настолько забытой для России, что большинство справочных изданий ныне ограничивается лишь кратким упоминанием об этом факте.

А, по злой иронии судьбы, проблема ликвидации массовой детской безнадзорности и беспризорности оказалась вновь актуальной как для России, так и для других государств, возникших в бывших республиках СССР.

Уже 27 января 1921 г. постановлением правительства при Всероссийском центральном исполнительном комитете под председательством Ф.Э.Дзержинского была учреждена особая Комиссия по улучшению жизни детей (Деткомиссия при ВЦИК). В ее состав вошли представители ВЦСПС (центрального органа профсоюзов), наркоматов просвещения и рабоче-крестьянской инспекции, здравоохранения, ЦК комсомола, женотдела и отдела агитации и пропаганды ЦК РКП(б) и ВЧК.

Непосредственно под руководством Дзержинского разрабатывалась перспективная стратегия борьбы с беспризорностью, но параллельно с образованием местных детских комиссий предпринимались и неотложные меры по детскому призрению.

Однако это вовсе не значит, что этому вопросу не уделялось внимание раньше: еще в феврале 1919 г. при Совете Народных Комиссаров был создан Государственный Совет защиты детей под председательством наркома просвещения А.В. Луначарского.

Но голод 1920 г. в Поволжье показал, что обычными, гражданскими мерами Совет защиты детей не способен справляться со своими обязанностями.

В этой связи по указанию председателя ВЧК Ф.Э. Дзержинского при всех губернских, уездных и городских чрезвычайных комиссиях по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем были созданы группы содействия детским учреждениям. Чекисты обследовали эти учреждения, выявляя недостатки в их работе, а также местные отделения Совета защиты детей, и вместе с администрацией принимали необходимые меры по улучшению их работы[26].

В конце 1920 г. Дзержинский предложил А.В.Луначарскому и В.И.Ленину объединить усилия различных государственных учреждений и общественных организаций в борьбе с детской беспризорностью.

Он говорил по этому поводу наркому просвещения: "Ведь когда смотришь на детей, так не можешь не думать - все для них! Плоды революции не нам, а им! А между тем сколько их искалечено борьбой и нуждой! Тут надо прямо-таки броситься на помощь, как если бы мы видели утопающих детей. Одному наркомпросу справиться не под силу. Нужна широкая помощь всей советской общественности. Нужно создать при ВЦИК широкую комиссию, куда бы вошли все ведомства и все организации, могущие быть полезными в этом деле... Я хотел бы сам встать во главе этой комиссии; я хочу реально включить в работу аппарат ВЧК. К этому меня побуждают следующие соображения: я думаю, что наш аппарат один из наиболее четко работающих. Его разветвления есть повсюду. С ним считаются, его побаиваются... Я и думаю: отчего не использовать наш боевой аппарат для борьбы с такой бедой, как беспризорность?"[27].

После образования Деткомиссии при ВЦИК Дзержинский распорядился мобилизовать на борьбу с беспризорностью весь личный состав ВЧК: руководители периферийных комиссии по борьбе с контрреволюцией получили указание о создании совместно с органами, отвечающими непосредственно за организацию помощи детям, и широкой общественностью ее местные отделения.

Архивные фонды Государственного архива Российской Федерации (в частности, фонд 5207 - материалы Деткомиссии при ВЦИК), хранят немало документов, рассказывающих о деятельности чекистов, направленной на оказание помощи детям. В центральном аппарате ВЧК многие задачи по деятельности Деткомиссии легли на плечи заместителей председателя И.С.Уншлихта и И.К.Ксенофонтова.

Ликвидация беспризорности требовала проведения санитарной обработки обитателей подвалов и улиц, в необходимых случаях - их лечения, организации питания и учебы детей, предоставления жилья и работы подросткам. Для этого на предприятиях были введены специальные семипроцентные квоты для производственного обучения и трудоустройства подростков.

Уже в 1921 году в голодавших губерниях Поволжья через Деткомиссию было направлено одежды и питания для 5 миллионов детей, 150 тысяч из них было эвакуировано в более благополучные районы, более 200 тысяч были приняты на содержание частями Красной Армии, подразделениями ВЧК, профсоюзами, крестьянскими организациями.

В том же году Деткомиссия при ВЦИК сотрудничала с фондом помощи норвежского полярника Фритьофа Нансена, а также с Американской организацией помощи (АРА), но вскрытое в конце 1921 г. активное использование АРА американской разведкой в подрывной деятельности привело к свертываю ее деятельности в РСФСР.

Наряду с проведением Всероссийских недель беспризорного и больного ребенка, требовалось и создание специальных детских учреждений: приемников-распределителей (временного пребывания), детских домов, "коммун" и детских "городков". Последние представляли собой объединение нескольких детских домов, школ, фабрично-заводских училищ (ФЗУ) с обслуживающей их инфраструктурой и подсобными учреждениями. Активное участие в работе с детьми и подростками "с улицы" принимали и комсомольцы.

Через 200 созданных в 1921 г. приемников-распределителей, расчитанных на прием от 50 до 100 детей одновременно, в первый год целенаправленной государственной борьбы с беспризорностью прошло более 540 тысяч детей. Для сравнения отметим, что ныне, по данным МВД, только в России ежегодно из семей бегут, надо думать, не от хорошей жизни, до 500 тысяч детей. В то время как только в Москве в 1920-1921 гг. по семьям были расселены 24 тысячи бездомных детей.

В отличие от детских домов, рассчитанных на детей до 12-14 лет, организовывавших их воспитание и обучение, трудовые коммуны принимали подростков старших возрастов, где наряду с общеобразовательным велось и их трудовое обучение, широко применялись принципы трудового самообеспечения и самоуправления.

Многие чекисты сыграли заметную роль в организации учебной и воспитательной работы в детских коммунах и колониях, участвуя в процессе перевоспитания бывших беспризорников и правонарушителей.

Известно следующее высказывание Дзержинского: "забота о детях есть лучшее средство истребления контрреволюции. Поставив на должную высоту дело обеспечения и снабжения детей, Советская власть приобретает в каждой рабочей и крестьянской семье своих сторонников и защитников, а вместе с тем - широкую опору в борьбе с контрреволюцией".

Несмотря на очевидные трудности восстановительного периода, через четыре года в РСФСР имелось более 280 детских домов, 420 трудовых коммун и 880 "детских городков".

Если через созданные при участии комсомола 43 школы фабрично-заводского обучения за 1921 год прошло только 2 тысячи учащихся, то в 1924 году 927 таких школ окончило более 90 тысяч подростков. Часть подростков направлялась также в музыкальные команды Красной Армии.

Конечно, можно говорить о "недемократичности" этой политики, не дававшей якобы подросткам "свободы выбора", что является принципиально неверным утверждением. Ибо, то что на языке социологов именуется "вертикальной социальной мобильностью", то есть возможность реализации гражданами своих личных устремлений и планов в 20-е, да и в последующие, годы в России была несравнимо выше, чем в последнее десятилетие XX века.

Укажем лишь, что 8 бывших беспризорников стали впоследствии академиками АН СССР, и в числе их всемирно известный генетик Николай Петрович Дубинин.

Нельзя также упускать из вида и того факта, что дети уходили нередко в прямом смысле "из под открытого неба", приобретая взамен кров и уход, образование и возможность самореализации в дальнейшем.

Государство по мере возможности выделяло средства для развития сети детских воспитательных учреждений, идя навстречу обращениям и ходатайствам Дзержинского. Подчиненные ему ведомства - ВЧК (с 6 февраля 1922 г. - ГПУ) и Народный комиссариат внутренних дел активно участвовали в борьбе с беспризорностью, передавали в детские учреждения часть своих пайков и денежного довольствия, организовывали шефство над ними, налаживали спортивную и культурную жизнь.

Разумеется, столь масштабное асоциальное явление как послевоенная беспризорность, тем более, постоянно подпитываемое не урегулированостью социально-экономических проблем мирного строительства, - напомним, что борьба с детской беспризорностью велась в самом начале НЭПа, не могло быть искоренено быстро. Однако уже к 1928 г. численность беспризорных детей сократилась до 200 тысяч.

С "проклятым наследием прошлого" было покончено. Но мог ли тогда кто-нибудь предполагать, что России придется неоднократно, сначала в 1941-1948 годах, а затем в последнее десятилетие, вновь и вновь возвращаться к этой проблеме?

На проходивших в декабре 1997 года первых Исторических чтениях "На Лубянке", многие выступавшие отмечали, что вклад сотрудников органов ВЧК-ОГПУ в дело ликвидации детской беспризорности неоспорим, и уже этим они заслуживают благодарной памяти потомков.

Следующий наш сюжет связан с малоизвестными страницами крупной контрразведывательной операции органов ОГПУ "Трест", направленной против антисоветской деятельности монархических эмигрантских объединений во многих странах Европы.

Это одно из второстепенных, "боковое" ответвление операции "Трест" связано с судьбой видного политического деятеля Василия Витальевича Шульгина, почетного гостя ХХII съезда КПСС, депутата II-IV Государственных Дум России (1907-1917 гг.), одного из идеологов и активных участников "белого движения", антисоветского публициста и писателя, чьи книги "Дни" и "1920 год" Ленин рекомендовал издать в Советской России, автора "Писем к русским эмигрантам" (1961 г.), в свое время широко известных как в нашей стране, так и за рубежом.

Гораздо менее известен тот факт, что монархист и эмигрант Шульгин не только добросовестно выполнил адресованное лично ему ответственное поручение Дзержинского, но и выступил весьма удачным "агентом влияния" ОГПУ за рубежом. Впрочем, обо всем по порядку.

С начала 1918 года Шульгин оказался в ряду активных создателей Добровольческой армии генерала Деникина и вместе с ней в ноябре 1920 г., казалось, навсегда покинул Советскую Россию, с которой он активно боролся.

Но в России у него остался сын, офицер деникинской армии, по семейному звавшийся "Лялей". Понятно стремление отца разыскать пропавшего сына.

И в конце 1925 года сорокасемилетний Шульгин предпринимает то, что все его знакомые назвали "немыслимой авантюрой" - он подпольно едет в Россию на поиски сына. Свои впечатления от увиденного Шульгин изложил в книге "Три столицы", вышедшей в январе 1927 года в Париже.

"Она вознесла меня на необычную высоту, - вспоминал впоследствии Василий Витальевич, - некоторое время я был самой яркой фигурой в эмиграции... Затем последовало падение. С вершины восхищения - в бездну насмешек".

Выход книги вызвал в эмиграции неоднозначную реакцию: одни читатели назвали автора "предателем белой идеи", другие - угрожали расправой за то, что он якобы "раскрыл контрреволюционную организацию".

О чем же писал Шульгин в книге, представляющей своеобразный симбиоз личного путевого дневника, захватывающего детектива и политической программы?

До его путешествия Шульгину, не верилось в возрождение разоренной и растерзанной войной России. Но уже в конце декабря 1925 г. (он перешел границу 23 декабря) в Киеве он воочию видит: "Россия встает", что рефреном пройдет через всю книгу, даря ее читателям радость и надежду.

Кстати сказать, "Три столицы", за исключением, разве что, бросающегося в глаза юдофобства автора, и сегодня представляет интерес в качестве свежего взгляда на нэповскую Россию.

Шульгина потряс тот факт, что "В городе Киеве есть дети. Есть много детей, есть здоровые дети. Одеты - ничего, не мерзнут". Надо думать, его, как и всю эмиграцию, поразило, что, ожидая увидеть "вымирающий русский народ, я вижу несомненное его воскресение..", "думал, что еду в умершую страну, а я вижу пробуждение мощного народа".

Правда, звучит в этом произведении и иной рефрен: "Все как было, только - хуже", но при этом поправку надо делать на 6 долгих лет кровопролитной войны и только пятый год мирной передышки.

Думается, что не только современникам были обращены слова Шульгина "нужно совершенно отстраниться от зоологической ненависти, от упрощенного мировоззрения: все, что было при большевиках, должно быть уничтожено. Если мы так будем рассуждать, мы бог знает куда зайдем! Перед нами какое-нибудь явление. Мы должны себе давать отчет, хорошо оно или плохо с точки зрения чисто объективной. То есть соответствует ли оно ...общим представлениям о том, что есть благо для государства".

И наконец, резюме опасного путешествия в ненавидимую "совдепию", ибо Россию, Шульгин безусловно любил, подобно многим, потерявшим "старую Россию" в феврале или октябре 1917 года:

" - Когда я шел туда, у меня не было родины. Сейчас она у меня есть!".

"Путевая" часть книги включает живописные описания перехода границы с "контрабандистами", которые вызывают явное восхищение Шульгина. В "Трех столицах" Шульгин отрицает наличие у некого каких-либо иных, кроме поиска сына, целей, хотя в шутку и называет себя "шпионом" - "я приехал подсмотреть, как живет и работает Россия под властью коммунистов" - не таков же был организатор офицерской разведывательно-контрразведывательной организации, называемой им "Азбука", которую, правда, Деникин не признал официально.

Для оценки этого произведения Шульгина следует подчеркнуть, что в политических кругах за рубежом Шульгин имел репутацию человека объективного и принципиального - написал же он в книге "1920 год":

"Белое движение было начато почти что святыми, а кончали его почти что разбойники", признавая, что проклял не белую армию, "а тех отступников белого дела, которые запятнали белые знамена грабежом и насилием".

Стремясь, по мере возможности, всю жизнь служить богине Правды, Шульгин позднее был вынужден также признать: "Красные, начав почти что разбойниками, с некоторого времени стремятся к святости...".

Эту же мысль, подчеркивал сам Василий Витальевич, выразил в 1918 году и Александ Блок в поэме "Двенадцать":

Впереди - с кровавым флагом,

и за вьюгой невидим,

и от пули невридим,

нежной поступью надвьюжной,

снежной росыпью жемчужной,

в белом венчике из роз -

впереди - Исус Христос!

Чем же было вызвано столь резкое изменение - от почитания – до насмешки, - отношения читателей к популярному в эмигрантских кругах бестселлеру и его автору?

А тем обстоятельством, что в конце апреля - напомним, что книга появилась только в январе того же 1927 г., стало известно, что автор, тщательно стремившийся избегать "лап ОГПУ" с самого первого шага вручил свою жизнь... в руки той самой "Лубянки".

Впрочем, об этом, свидетельствовал писатель Дмитрий Жуков, знавший Шульгина на протяжении ряда лет, он не любил вспоминать. А началась эта поистине детективная история более чем за год до описываемых в книге событий....

Летом 1923 г. в берлинской квартире генерала А.А. фон Лампе, являвшегося представителем командующего Добровольческой армии генерала П.Н.Врангеля, в присутствии генерала Евгения Константиновича Климовича - бывшего начальника московского жандармского управления, бывшего начальника Особого отдела Департамента полиции, и бывшего начальника контрразведки Добровольческой армии Юга России в присутствии Шульгина и Н.Н.Чебышева, бывшего сенатора, встретили долгожданного представителя подпольной организации в России, ставившей своей целью свержение большевиков.

Господина лет пятидесяти (на самом деле на 10 лет старше), с золотым пенсне на носу, с внешностью и манерами большого петербургского чиновника представил сам хозяин квартиры: - Федоров Александр Александрович.

На самом деле это был агент Иностранного отдела ОГПУ Александр Александрович Якушев, ключевая фигура чекистской операции "Трест", ставшей с 1925 года "головной разработкой ОГПУ".

Шульгину он показался "интеллигентным, смелым, энергичным, весьма информированным о внутреннем положении России и полным веры в ее национальное возрождение". К слову сказать, теплые, дружественные чувства у Якушеву Шульгин сохранил на всю жизнь, а умер он во Владимире в 1976 году в возрасте 98 лет.

- Россия, господа, - обратился Федоров-Якушев к присутствующим, - несмотря на большевистский гнет, не умерла. Она борется с коммунизмом и в конечном счете изживет его...

Следует отметить, что в том же и в последующие годы "Федоров" и другие посланцы МОЦРа - "Монархической организации центра России" - в Париже, Берлине, Талине, Варшаве и других европейских городах встречались как с последним "послом России" во Франции В.А.Маклаковым, претендентом на престол великим князем Николаем Николаевичем (неоднократно), которого "Трест" прочил на место блюстителя российского престола, великим князем Дмитрием Павловичем, прославившимся личным участием в убийстве ненавистного Распутина, так и с представителями разведок Эстонии, Польши, Германии, Великобритании, белой эмиграции, генералами Миллером, Кутеповым, фон Лампе, Климовичем и другими.

Но это, однако, совсем другая повесть, не имеющая отношения к судьбе В.В.Шульгина.

Гость упрекал собравшихся на квартире фон Лампе в бездеятельность (в чем они сами упрекали друг друга), был против террора (как и каждый из присутствовавших, хотя другие эмигранты, входившие в "Союз русских террористов" Кутепова, ставшего впоследствии председателем РОВС, стремились к пролитию чужой и собственной крови), ратовал за перерождение русской жизни, хотя и не знал, как.

Шульгину запали в голову следующие слова московского гостя:

- Если, господа, кому-нибудь из вас угодно было бы лично посмотреть, что делается в России, и проверить мои слова насчет того, что она живет, не смотря ни на что, то - милости просим. Разумеется, мы не можем гарантировать абсолютной безопасности, но и настолько сильны, чтобы гарантировать безопасность относительную....

По каналам "Треста" в Россию уходили эмиссары, в частности, племяница генерала А.П.Кутепова М.В.Захарченко (Шульц), неоднократно возвращавшаяся в Париж и Берлин, проследовали по нему и личный друг военного министра Великобритании лейтенант Сидней Рейли и известный террорист Борис Савинков, шокировавший эмиграцию своим отрытым письмом "Почему я признал Советскую власть?".

Кстати сказать, хотя многие современные историки считают "признание" Савинкова вынужденным, мне же думается, оно было искренним. Потому, что наверняка, на Лубянке внимательно прочитали датированное еще маем 1923 года предисловие к повести В.Ропшина (литературный псевдоним Савинкова) "Конь вороной": "субъективно, конечно, все правы. Правы "красные", правы "белые", правы "зеленые" ... Но объективно правы либо те, либо другие, - либо красные, либо противники их", и показал, что герой повествования Жорж - не может быть прав.

Я не исключаю, что Артур Христианович Артузов, вполне мог придти к обоснованному выводу, что "клиент созрел" и вполне готов для серьезного и обстоятельного разговора, как оно и оказалось в действительности. Впрочем, это тоже совсем другая повесть. Хотя, отправляясь в Россию, Шульгин оставил своему доверенному лицу письмо, в котором заранее отрекался от всяких возможных последующих "отречений", если вдруг он окажется "на Лубянке".

Ходатаем за Шульгина перед МОЦР выступал сам Евгений Константинович Климович, ведавший в РОВСе всей разведывательной работой в России.

На маленьком вокзале в Сремских Карловицах (Сербия) в сентябре 1925 года - на подготовку перехода границы ушло 4 месяца, - пришла вся русская колония, включая самого П.Н.Врангеля - таков был эмигрантский обычай.

Официальная версия - поездка в Польшу, в бывшее имение Шульгина.

На пероне его напутствовал Климович:

- Я Якушеву верю, иначе не стал бы вам помогать. Но не до конца... Вы - отец, риск - ваше дело. Но..., - генерал понизил голос, - разузнайте поподробнее о "Тресте" ("Трест" - это псевдоним, присвоенный в Париже и Берлине деятельности "МОЦРа" в России).

- Задание! Классическое разведывательное задание!

Оказывается, и депутаты Государственной Думы, друзья "особ приближенных" - ведь Шульгин вместе с А.И.Гучковым в марте 1917 г. принял из рук покойного императора Николая акт об его отречении от престола, - руководители эмиграции и далее, далее, далее, - не считали ниже своего достоинства служить тому делу, в которое они верили.

И не только "частный интерес", но и желание своими глазами увидеть и понять МОЦР - ведь "белому делу" Шульгин служил не за страх, а за совесть, - двигали его в Россию.

И Артузов играл не с несмышленным штатским "штафиркой", а с агентом, имевшим солидный опыт разведывательной деятельности. Но уже из Варшавы его "вел", точнее, вез, сотрудник "Треста" Ланский.

А через границу свежеиспеченного совответработника И.К.Шварца (в "Трех столицах" - Эдуард Эмильевич Шмитт) сотрудник ОГПУ Михаил Иванович Криницкий, выведенный в книге под псевдонимом "Иван Иванович", а в Киев и Москву сопровождал "Антон Антонович" - Сергей Владимирович Дорожинский - "тонкое сухое лицо в пенсне, которое блеснуло как монокль... Он был бы на месте где-нибудь в дипломатическом корпусе".

Кстати сказать, Сергей Владимирович Дорожинский, которого Чебышев тоже знал лично, бывший товарищ прокурора Киевского окружного суда, помнил В.В.Шульгина еще по Киевскому университету, где последний верховодил "правыми" студентами выпускного курса.

4 января 1926 г. на Киевском вокзале Москвы Шульгина встречал "Петр Яковлевич" (Шатской, некогда, по утверждению белоэмигрантской печати, жандармский полковник, ставший сотрудником ОГПУ).

Описанный Шульгиным в "Трех столицах" разговор с неизвестным "главой контрабандистов", изложившим ему политическое "Кредо" своей организации "приспособившихся" к новой власти - это беседы автора с А.А.Якушевым.

При первой из них 13 января присутствовал генерал Потапов - кстати сказать, в Красной армии к концу гражданской войны служили 1400 генералов и офицеров Генерального штаба императорской армии - 13 полных генералов, 30 - генерал-лейтенантов, 113 - генерал-майоров. По количеству старших офицеров, в то время в Добровольческой армии едва ли их было больше.

По заданию Якушева "Антон Антонович" (Дорожинский) познакомил Шульгина с "Петром Яковлевичем" - Василием Степановичем Радкевичем - третьим мужем Марии Владиславовны Захарченко-Шульц - "Прасковьи Мироновны", бывшей "ответственным секретарем "Треста", рассказывавшей длинными зимними вечерами на даче в Лосиноостровской Шульгину о своем трудном нелегальном путешествии в Россию.

Много позже Шульгин рассказывал, что она призналась ему:

- Я старею (тогда ей было около 30 лет). Чувствую, что это последние мои силы. В "Трест" я вложила все, если это оборвется – я жить не буду.

В Москве от Якушева Шульгин также получил несколько деликатных поручений: первое - попытаться изменить точку зрения Врангеля, не вполне, по сведениям Якушева, доверившего "Тресту" в благоприятную сторону.

"Должен сказать, - признавал в 1927 г., уже после разоблачения "Треста", Шульгин, - что я с величайшим удовольствием и даже, можно сказать, с энтузиазмом принял это поручение".

Вот каковы были главные тезисы, продиктованные Шульгину начальником ИНО ОГПУ, и переданные затем лично генералу Врангелю:

- "Трест" обладает достаточными силами, чтобы сбросить советскую власть. Но он "готовит" следующий день, т.е. первый день после победы, "потребующий сознательного созидательного действия. И вряд ли удастся удержать захваченную власть, погубив лучшие свои силы в уличном бою....

Время работает на нас. И рисковать в нашем положении нельзя. Надо бить наверняка. А для этого надо ждать и уметь вовремя воспользоваться благоприятными обстоятельствами".

Шульгин не скрывал, что был "в совершеннейшем восторге от моих "контрабандистов" и одновременно огорчен тем, что П.Н.Врангель моими чувствами не воспламенился и "контрабандистами" заинтересовать не захотел".

Второе:

- Мы хотели бы, - продолжал Якушев, - чтобы вы, благополучно вернувшись, написали книгу, такую же талантливую, как "Дни" и "1920 год". Мы все поклонники вашего литературного таланта. Эмиграция должна знать, что, несмотря на большевиков, Россия жива и не собирается помирать.

- Как я могу быть уверенным, что мои рассказы не подведут вас?, - много лет спустя описывал этот диалог Шульгин. - Меня убеждали, чтобы я ничего не боялся.

Наконец, он сдался:

- Я исполню ваше желание только под одним условием.

- Именно?

- Можете ли Вы устроить так, чтобы вся моя рукопись побывала у Вас и чтобы Вы вычеркнули из нее все, что представляет опасность?

Подумав, Якушев ответил:

- Это возможно.

И действительно: рукопись Шульгина побывала в Москве на Лубянке и вернулась к автору в Париж. "В ней, - вспоминал Шульгин, - Якушев вычеркнул только две строки...".

Современник описываемых событиий записал в дневнике: "Шульгин уверяет, что Россия наливается соками жизни и что в этом ее спасение".

А друг Шульгина Н.Н.Чебышев 26 октября 1926 г. записал:

«Странно! Или я чудовищно ошибаюсь в моих предположениях, или Кутепов, Гучков, Шульгин - жертва чудовищной провокации".

Кстати сказать, Шульгин поддерживал конспиративную переписку с Якушевым весь 1926 год.

А чего же этому удивляться? Ведь чекист Якушев был кумиром Марии Владиславовны Захарченко-Шульц, посланной в Россию специальным эмиссаром генерала Кутепова (ее вместе с Якушевым в Париже генерал провожал лично).

От Захарченко Кутепов требовал "постановки террористической борьбы" в России, Якушев же требовал сдержанности и осторожности, называл террор "вредной отсебятиной", требовал "сдержать зуд бросать бомбы".

И Шульгин, к которому Мария Владиславовна обратилась за советом, поддержал Якушева.

Чтобы "реабилитировать" Шульгина приведем и такие факты: в ноябре 1926 г. Якушев вместе с М.В.Захарченко в Ревеле (ныне г.Таллин) ведет переговоры с руководством эстонской разведки.

В декабре в Париже Якушев встречался с великим князем Николаем Николаевичем, от которого получил его очередное "воззвание" к Красной Армии, а также Кутеповым. Кстати, последний, вместе с РОВСом полностью находился под контролем ОГПУ: его штаб-квартира в Париже находилась на 2 этаже особняка, любезно предоставленным мужем известной певицы М.Плевицкой. Оба они были ценными агентами ОГПУ в Париже.

И вот в конце апреля 1927 г. в русской церкви на рю Дарю к Шульгину бросился один из офицеров:

- Василий Витальевич, катастрофа! Вы уже знаете об Опперпуте? (Опперпут был еще одной из ключевых фигур "Треста"). Вас просит зайти генерал Кутепов.

Кутепов сообщил Шульгину, что получил две телеграммы: из Финляндии от Захарченко и из Вильно от ее мужа. Обе сообщали, что "Трест" - колоссальная мистификация чекистов.

9 июля Врангель писал: "...разгром ряда организаций в России и появившиеся на страницах зарубежной печати разоблачения известного провокатора Опперпута - Стауница - Касаткина вскрывают в полной мере весь крах трехлетней работы А.П.Кутепова. А.П. попал всецело в руки советских Азефов, явившись невольным пособником излавливания именем Великого князя (Николая Николаевича - О.Х.) внутри России врагов советской власти".

Сама же Захарченко признавала, что "чекисты обманули всех - эмиграцию, англичан, поляков, эстонцев".

Стремясь "соблюсти" лицо и отомстить чекистам, Кутепов направляет в Россию 30 террористов во главе с Захарченко-Шульц. Но планировавшаяся серия терактов была сорвана: часть террористов была поймана, некоторые вернулись зарубеж. О.О.Опперпут и М.В.Захарченко были убиты в перестрелке 18 июня 1927 г..

8 октября в газете "Иллюстрированная Россия" известный разоблачитель агентуры и секретных операций российского Департамента полиции и ВЧК Владимир Бурцев опубликовал статью "В сетях ГПУ", в которой рассказал о заграничных поездках Якушева и Опперпута, о доверии к ним эмигрантов, о "человеке необычной смелости" В.В.Шульгине, которому устроили нелегальный поиск сына под непосредственным руководством ОГПУ и даже попросили написать книгу воспоминаний и отредактировали ее.

Это было тяжелым ударом: достоверность "Трех столиц" и репутация Шульгина были подорваны.

Несколько позже Шульгин опубликовал "Послесловие к "Трем столицам", где, в частности, писал:

"Якушев знал, приблизительно, мое настроение. Я не скрывал, что считаю погромное разрешение еврейского вопроса великим бедствием для России со многих точек зрения, а также разделял его точку зрения, что террор надо применять с умом.

Кроме того, было совершенно ясно, что возрождающаяся, несмотря на большевиков, Россия, произвела на меня сильное впечатление и это не может не отразиться на том, что я пишу...".

Когда в начале 1945 г. Шульгин был арестован в Сремских Карловцах, допрашивавший его "умный и культурный" полковник "СМЕРШ" спросил, почему он отошел от участия в политической жизни с 1927 г., тот ответил:

- "Трест" был разъяснен как политическая провокация. Значит, меня обманули, как ребенка. Дети не должны заниматься политикой.

И, хотя, сегодня, быть может, и неактуально звучат слова Шульгина "мы, монархисты, мечтали о сильной России, коммунисты ее создали", - и в этом на протяжении его долгой жизни Шульгину приходилось убедиться не раз, они, тем не менее, были произнесены.

После освобождения в 1956 г. из Владимирской тюрьмы, Шульгину все же пришлось вернуться в "большую политику".

Он написал "Письма русским эмигрантам", а в 1965 г. сыграл самого себя в документальном фильме "Перед судом истории". Фильм этот, незаслуженно забытый, запечатлел для нас последнего из идеологов "белого дела", признавшего свое историческое поражение.

НКВД СССР в 1934-1941 годы

Правопреемником ОГПУ в области обеспечения государственной безопасности стал Народный комиссариат внутренних дел СССР, хотя в целом сфера его компетенции была намного шире. Наряду с пограничными войсками, Главным управлением рабоче-крестьянской милиции, Главным управлением пожарной охраны, он ведал также записью актов гражданского состояния, тюрьмами и лагерями (ГУЛАГ), государственными архивами, причем функции и структура наркомата неоднократно изменялись на протяжении до февраля 1941 г..

Подробно изменения структуры НКВД мы рассматривать не будем, остановившись подробнее лишь на оперативно-чекистских его функциях, или "советской разведке", как они стали именоваться в тот период.

НКВД СССР был образован 10 июля 1934 года, а его первым руководителем стал председатель ОГПУ СССР Г.Г.Ягода.

Осуществление контрразведывательных и разведывательных функций в его структуре нового народного комиссариата было возложено на Главное управление государственной безопасности - ГУГБ НКВД СССР.

Поскольку о НКВД СССР и его "железных наркомах" Г.Г.Ягоде, Н.И.Ежове, Л.П.Берии написано сегодня немало, это обстоятельство позволяет нам лишь кратко коснуться некоторых моментов образования и деятельности этого грозного ведомства сталинской эпохи.

Между тем, уже в начале 30-х годов в недрах ОГПУ шли сложные и весьма противоречивые процессы. Наряду с уходом из органов ОГПУ по разным причинам опытных сотрудников "школы Дзержинского", на смену им приходило молодое пополнение, как не знавшее в должной мере контрразведывательной работы, так и стремившееся добиваться результатов любой ценой, в том числе незаконными методами ведения следствия, фабрикацией уголовных дел.

Первые тревожные симптомы проявились уже в начале 30-х годов. В частности, летом 1931 г., когда в ГПУ Украины были вскрыты факты фальсификаций в процессе проведения "операции "Весна", явно умышленно раздутой. Но эта практика получила поддержку Г.Г.Ягоды[1]. Хотя и встретила сопротивление со стороны заместителя председателя ОГПУ С.А.Мессинга, начальника Административно-организационного управления И.А.Воронцова, начальника Секретно-оперативного управления Я.К.Ольского (все они впоследствии были репрессированы), других руководителей чекистских органов.

Но на совещании в ЦК ВКП(б) в августе 1931 г. Ягоду поддержал Сталин, а по результатам обсуждения было принято решение разогнать "гнилых либералов" в руководстве органов безопасности, чья деятельность якобы вела к "расшатыванию железной чекистской дисциплины и ослаблению бдительности органов ОГПУ".

Вскрытые факты массовых необоснованных репрессий, сопровождавших сплошную коллективизацию, были объявлены "отступлением от правильной судебной политики", а циркуляр наркомата юстиции предписал прокурорским работникам впредь "бороться против ненужного массового привлечения и огульного применения репрессий".

Получив, после образования НКВД, всю полноту власти в свои руки и пользовавшийся доверием Сталина Ягода как провел расстановку преданных ему кадров на ключевые посты, так и принялся насаждать собственные представления о методах чекистской деятельности.

Всего при образовании НКВД штат ГУГБ составлял 1 410 сотрудников, работавших в его центральном аппарате, а возглавляли его первый заместитель наркома Я.С.Агранов[2], и замнаркома Г.Е.Прокофьев, ранее занимавшие посты заместителей председателя ОГПУ.

Первоначально в ГУГБ НКВД были сформированы отделы:

- Иностранный (ИНО, занимавшийся организацией и ведением разведки за рубежом, в котором работал 81 сотрудник, и который возглавил А.Х.Артузов);

- Особый (255 сотрудников, М.И.Гай);

- Секретно-политический (СПО,196 сотрудников, Г.А.Молчанов);

- Экономический (ЭКО, 225, Л.Г.Миронов);

- Оперативный ( Оперод, в задачи которого, наряду с охраной высших руководителей партии и государства, входили также осуществление наружного наблюдения, производство арестов, обысков; 293 сотрудника, К.В.Паукер);

- Специальный (шифровальная работа, обеспечение режима секретности в ведомствах, 100, Г.И.Бокий);

- Транспортный (ТО, 153, В.А.Кишкин);

- Учетно-статистический (107, Я.М.Генкин)[3].

Следует особо подчеркнуть тот факт, что никакого Положения о НКВД СССР и его органах на местах принято не было, в связи с чем в правовом отношении его деятельность, а также деятельность подчиненных ему подразделений госбезопасности, не была урегулирована правовом плане должным образом. А это создавало предпосылки для произвола, беззакония и злоупотреблений властью, что крайне отрицательно сказалось на их деятельности.

Помимо того, как известно, в день убийства первого секретаря Ленинградского обкома ВКП(б) С.М.Кирова 1 декабря 1934 г. Президиум ВЦИК СССР принял постановление "О порядке ведения дел по подготовке или совершению террористических актов", устанавливавшее 10 дневный срок ведения следствия по данной категории дел, не дававший обвиняемым фактического права на защиту, так как исключал участие в заседаниях суда адвоката, а также права кассационного обжалования приговоров.

Аналогичный порядок был распространен 14 сентября 1937 г. и на рассмотрение дел о вредительстве, диверсиях и контрабанде. (Эти нормативные акты, как противоречащие Конституции СССР, были отменены только 19 апреля 1956г.).

К этому следует также добавить образование 5 ноября 1934 г. Особого совещания (ОСО) при наркоме внутренних дел СССР для рассмотрения конкретных обвинений, что явилось прямым нарушением положений Конституции СССР 1936 г. об отправлении правосудия только судом.

Но помимо этого, приказом наркома от 27 мая 1935 г. в НКВД-УНКВД республик, краев и областей были образованы "тройки" - органы внесудебной репрессии, получившие право выносить решения о ссылке, высылке и о заключении в лагеря на срок до 5 лет.

30 июля 1937 г. права республиканских, краевых и областных "троек" НКВД были еще более расширены, вплоть до «высшей меры наказания» [4].

Хотя в целом, после выхода работы О.Б.Мозохина «Право на репрессии: внесудебные полномочия органов государственной безопасности в 1918 -1953 годы» (М., 2006), а также трехтомника документов «Реабилитация: Как это было….» и ряда других, тема эта представляется достаточно глубоко исследованной и освещенной сугубо на документальной основе[5].

Таковы были причины и механизм для осуществления незаконных репрессий, реализации карательной политики государства.

Эти обстоятельства, в сочетании с, по сути дела, чрезвычайным законодательством 1934 и 1937 годов, самым негативным образом сказались на поднявшейся в стране волне репрессий, на морально-психологическом климате в обществе.

Сами же по себе репрессии были в значительной мере обусловлены борьбой за власть и ее сохранение, обличенной в теоретико-идеологические лозунги "защиты социализма".

В то же самое время нельзя не сказать и о том, что многие причины репрессий коренились в особенностях существовавших тогда правовых норм, подлинным "отцом" которых являлся, как известно, Генеральный прокурор

СССР А.Я.Вышинский.

В частности, это касается обоснования "достаточности" для осуждения признания обвиняемым собственной вины без предъявления суду иных доказательств его виновности, а также в ряде случаев "упрощенный" процессуальный порядок рассмотрения уголовных дел, без представителей защиты и права на обжалование.

А также признание возможности "объективного вменения" ответственности за поступки, «преступления» которые обвиняемыми в действительности не совершались.

А все эти постулаты в совокупности давали прокурорским и судейским работникам, следователям и оперативным работникам госбезопасности основания для вынесения субъективных, волюнтаристских решений.

Не говоря уже о различных высших должностных лицах государства, которые в 30-е - 50-е годы, вне всяких пределов своих компетенции и полномочий, давали многочисленные и разнообразные "санкции" (от "допустимости применения мер физического воздействия", до "применения смертной казни" еще до завершения следствия).

И только знание этих реальных фактов, понимание их значения в системе причинно-следственных связей механизма, обусловившего массовое

беззаконие и необоснованные репрессии в прошлом, способны избавить наше общество и его членов от повторения подобных чудовищных ошибок и преступлений, позволяет выработать действенные преграды на пути беззакония и самоуправства.

Конечно, как юрист и гражданин, я не могу не испытывать чувства боли, горечи и глубокого стыда, и сожаления по поводу этих фактов, но такова, в действительности, правда об истории нашей Родины.

Следует особо отметить, что, несмотря на существовавшую систему вынесения несудебных репрессий - Судебной Коллегии ОГПУ, образованной в 1929 г., и Особых совещаний при наркомах внутренних дел, "троек", - подавляющее большинство приговоров по "контрреволюционным преступлениям" в 20-е - 50-е годы выносилось все же судами, при участии государственных обвинителей (прокуроров), в процессуальных рамках и на основе существовавших тогда правовых норм.

Ведь понятие законности неотделимо и взаимосвязано с действующими нормами права.

Таким образом, абсолютно необоснованным является возложение вины и ответственности за имевшие место в те годы репрессии исключительно на органы государственной безопасности, поскольку они являлись лишь одной из составных частей механизма государственного управления в сфере обеспечения безопасности страны и осуществления уголовной политики, посредником и соисполнителем воли законодателя, выраженной в форме Закона. А, как говорили древние - Dura lex - sed lex! Что значит: закон суров, но это - Закон!

Другое дело, что абсолютно не могут быть терпимы и иметь какое-либо оправдание нарушения принципа законности, связанные с отступлениями от существовавших правовых (законодательных) норм.

Отстаивание мнения об "исключительной виновности" в нарушениях законности органов безопасности ведет лишь к затушевыванию, сокрытию существа и содержания проблемы обеспечения законности в правоприменительной деятельности и создания действенных гарантий против

произвола и беззакония на будущее.

Подобные упрощения ситуации не позволяют извлечь правдивые уроки из трагического исторического прошлого страны, а значит - и выработать действенные барьеры на пути нарушения прав граждан.

И именно в отмеченных нами ранее роковых стечениях обстоятельств и кроются корни и причины многих человеческих трагедий ушедшего века.

Массовые политически мотивированные репрессии породили, не могли не породить, закономерную фальсификацию отечественной истории, когда многие политические деятели предавались забвению, а на вершину власти и славы возносились временщики, "калифы на час".

Следует, на наш взгляд, подчеркнуть то важнейшее обстоятельство, что в связи с репрессиями, анафеме и забвению предавались труды и идеи репрессированных. Это в равной мере касается как трудов Н.И.Вавилова, юристов, так и первых советских контрразведчиков - А.Х.Артузова, К.К.Звонарева и других, что не могло не сказаться как на уровне профессиональной подготовки чекистов, так и на результативности и эффективности контрразведывательной и следственной работы в органах безопасности в 30-е -- 50-е годы.

Так начиналась фальсификация, "демонизация" и мифологизация как истории страны, так и отельных политических фигур прошлого. В частности, так был порожден миф о "железных Ежовых рукавицах" - по имени "сталинского наркома" Н.И.Ежова, впрочем, в скором времени развеянный его преемником на этом посту Л.П.Берией.

Как известно, составной частью этого мифа, его "постановочной частью", являлись фальсифицированные политические процессы 30-х годов. Немалую лепту в нагнетание обстановки политической истерии в стране, раздувание шпиономании, подозрительности и доносительства в то время внесла и пресса.

В сентябре 1936 г., запустившего маховик внеправовых беззаконных массовых репрессий Ягоду, на посту наркома сменил секретарь ЦК ВКП(б) по кадрам Н.И.Ежов, рассматривавший свой долг в непосредственной и бездумной реализации указаний И.В.Сталина.

Первоочередной своей задачей он поставил "очищение" органов госбезопасности, вследствие чего только за первые три месяца из системы ГУГБ НКВД "за принадлежность и связи с контрреволюционерами, троцкистами, правыми, националистами, за предательство и шпионаж" были изгнаны 1 361 сотрудник, из которых 884 были арестованы[6].

Доклад Ежова на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 г. "Уроки вредительства, диверсий и шпионажа японо-немецко-троцкистских агентов" был призван обосновать получивший официальное признание тезис о "неизбежности обострения классовой борьбы по мере продвижения страны по пути строительства социализма", что дало дополнительный импульс и подвело "теоретический базис" под последующие репрессии. Следует отметить, что впервые этот тезис прозвучал еще на Пленуме ЦК ВКП(б) в апреле 1929 г., но в качестве политического лозунга дня он был поставлен именно в марте 1937 г..

Оценивая деятельность Ежова на посту наркома на торжественном собрании по случаю 20-й годовщины образования ВЧК член Политбюро ЦК ВКП(б) А.И.Микоян подчеркивал, что "Т. Ежов создал в НКВД замечательный костяк чекистов, советских разведчиков, изгнав чуждых людей, проникших в НКВД и тормозивших его работу. Т. Ежов сумел проявить заботу об основном костяке работников НКВД – по-большевистски воспитать их в духе Дзержинского, в духе нашей партии, чтобы еще крепче мобилизовать всю армию чекистов".

А об НКВД было сказано "советские разведывательно-карательные органы - один из авангардов нашей партии и нашей революции, поставленный на передовую линию огня для защиты советского народа от всяких и всяческих врагов"[7].

Однако, несмотря на внешний юбилейный антураж, в действительности не все было столь лучезарно.

Ведь еще 2 июня 1937 г. на расширенном заседании Военного совета Сталин говорил, имея ввиду предстоящий судебный процесс по делу «военно-фашистского заговора в РККА» и иные политические процессы этого года:

«…в области разведки оказались битыми как мальчишки. Разведки нет, настоящей разведки. Наша разведка по военной линии плоха, слаба, она засорена шпионажем. Наша разведка по линии ГПУ возглавлялась шпионом Гаем»[8].

Конечно, далеко не все чекисты могли и мирились с валом беззакония, творимого в стране.

А через год, в конце своей карьеры, в письме в ЦК ВКП(б) с просьбой об отставке, Ежов дал следующую "самокритичную" оценку своей деятельности: "Вместо того, чтобы учитывать, что заговорщикам из НКВД и связанным с ними иностранным разведкам за десяток лет минимум удалось завербовать не только верхушку ЧК, но и среднее звено, а часто и низовых работников, я успокоился на том, что разгромил верхушку и часть наиболее скомпрометированных работников среднего звена. Многие из вновь выдвинутых, как теперь выясняется, также являются шпионами и заговорщиками"[9].

Анализ 571 биографии руководителей НКВД в 1936 г. показывает, 80% из них было за сорок лет, причем две трети из них работали в ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД с 20-х годов. Более 50% из них были «не пролетарского происхождения», но только 14,5% из них имели высшее образование, почти половина – среднее[10].

Как было подсчитано историком М. Улем, к началу 1940 г. из 322 руководителей центрального аппарата НКВД СССР и республиканских наркоматов и областных управлений внутренних дел был арестован 241 человек или 75% руководящего состава[11].

О масштабах репрессий в самих органах безопасно свидетельствуют данные об убыли сотрудников ГУГБ НКВД СССР с 1 октября 1936 по 1 января 1938 г., приводимые историографами ФСБ России.

Из 24 500 сотрудников ГУГБ за этот период выбыло 5 898 человек, или почти четверть его кадрового состава. При этом были арестованы 1 373 человека, 153 из них - работники центрального аппарата ГУГБ.

Из 1 220 арестованных работников периферийных органов ГУГБ НКВД обвинения в контрреволюционной деятельности были предъявлены 884.

По должностному положению арестованные составляли:

- наркомы, начальники УНКВД, их заместители и помощники - 59;

- начальники отделов УГБ, их заместители и помощники - 98;

- начальники ОКРО, ГОРО, их заместители и помощники - 23;

- начальники райгоротделений, начальники отделений,

их заместители и помощники - 351;

- оперуполномоченные и помощники оперуполномоченных - 485,

- другие сотрудники - 204.

За этот период только в Контрразведывательном отделе центрального аппарата были арестованы 20 сотрудников ранга начальников отдела и отделений, 26 их заместителей и помощников, то есть практически трижды произошло обновление руководящего состава контрразведки страны.

Не менее 60% cотрудников контрразведывательных подразделений в Москве и на периферии составляли вновь пришедшие сотрудники.

Была полностью нарушена преемственность поколений, утрачен опыт оперативной работы, контрразведывательное мастерство, оперативные позиции, профессионализм кадров.

Многие оперативные работники осуждались за "причастность к заговору в органах НКВД", изобретенному Ежовым. Основанием являлась критика и протесты против утверждавшихся методов оперативной и следственной работы. Таким образом, чекисты сами становились жертвами репрессий, при этом ответственность за массовые репрессии впоследствии была возложена Берией и другими на самих работников НКВД, представлялась как результат "деятельности врагов народа", пробравшихся в НКВД.

В коллективах подразделений ГУГБ формировалась атмосфера подозрительности и недоверия, сковывавшая инициативу работников, порождавшая стремление перестраховаться, придержать собственное мнение.

Сам факт длительной работы в органах ВЧК-ОГПУ-НКВД становился поводом для подозрительности и репрессий, либо "за шпионаж" и "связь с врагами народа", а в действительности как нежелательных свидетелей произвола и беззаконий.

В 1933-1938гг. репрессии осущевлялись в том числе по обвинениям "в осуществлении репрессий по заданию иностранных разведок в целях компрометации линии партии путем расправы с невинными людьми".

Впоследствии Ежов заявлял: "Я почистил 14 тысяч чекистов. Но огромная моя вина заключается в том, что я мало их почистил... Кругом меня были враги народа, мои личные враги..."[12].

О размахе "внутренних" репрессий в НКВД свидетельствует тот факт, что только в 1934-1939 годах за "контрреволюционные преступления" были расстреляны 21 880 бывших и действовавших сотрудников органов безопасности[13].

Естественно, что вал репрессий оказывал крайне тяжелое воздействие не только на органы НКВД, но и на все общество.

Принятое 17 ноября 1938 г. совместное постановление ЦК ВКП(б) и СНК "Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия" перекладывало ответственность за массовые репрессии с их вдохновителей и организаторов на исполнителей.

В нем, в частности, говорилось: "…работники НКВД совершенно забросили агентурно-осведомительную работу, предпочитая действовать более упрощенным способом, путем практики массовых арестов, не заботясь при этом о полноте и высоком качестве расследования... отвыкли от кропотливой, систематической агентурно-осведомительной работы...

Органы Прокуратуры со своей стороны не принимают необходимых мер к устранению этих недостатков, сводя, как правило, свое участие в расследовании к простой регистрации и штампованию следственных материалов... не только не устраняют нарушений революционной законности, но фактически узаконивают эти нарушения.

Все эти отмеченные в работе органов НКВД и Прокуратуры совершенно нетерпимые недостатки были возможны только потому, что пробравшиеся в органы ... враги народа всячески пытались оторвать органы НКВД и Прокуратуры от партийных органов, уйти от партийного контроля и руководства, а тем самым облегчить себе и своим сообщникам возможность продолжения своей антисоветской подрывной деятельности. Они сознательно извращали советские законы, совершали подлоги, фальсифицировали следственные дела."[14].

Однако о том, что дела обстояли далеко не так, свидетельствует следующая шифртелеграмма, направленная ЦК ВКП(б) 10 января 1939 г. секретарям обкомов и крайкомов, в ЦК компартий республик СССР, а также наркомам и начальникам управлений НКВД: "...ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП(б)... Известно, что все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении представителей социалистического пролетариата и притом применяют его в самых разнообразных формах. Спрашивается, почему социалистическая разведка должна быть более гуманна в отношении заядлых агентов буржуазии, заклятых врагов рабочего класса и колхозников. ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружившихся врагов народа как совершенно правильный и целесообразный метод"[15].

Назначенный 25 ноября 1938 г. наркомом внутренних дел Л.П.Берия должен был исправить наиболее вопиющие преступления и ошибки своего предшественника. При нем прошли первые реабилитации невинно осужденных лиц. В то же время "за допущенные ошибки и нарушения законности" были осуждены к высшей мере наказания Ежов и его заместители Агранов, Фриновский, Берман, Прокофьев, Жуковский, Заковский. Также был расстрелян ряд действовавших и бывших руководителей ГУГБ и ОГПУ - А.Х.Артузов, М.И.Гай, В.А.Кишкин, Л.Г.Миронов, Г.И.Бокий, Г.А.Молчанов, К.В.Паукер, В.А.Балицкий, А.Г.Белобородов, Г.С.Мороз, М.И.Лацис, И.А.Акулов, С.А.Мессинг, Я.Х.Петерс, М.А.Трилиссер, И.С.Уншлихт и многие другие.

На XYIII съезде ВКП(б) в марте 1939 г. массовые репрессии и разного рода "чистки" были подвергнуты критике, что и привело к окончательному развенчанию мифа о "железных Ежовых рукавицах", давивших "гадину контрреволюции".

К крайне актуальному и интересующему многих читателей вопросу о подлинных масштабах репрессий в СССР в 30-50-е годы прошлого века мы еще вернемся, а сейчас представляется необходимым обратиться к еще одному не менее важному вопросу.

В решениях съезда был записан тезис о том, что основные усилия социалистической разведки, как тогда именовали органы госбезопасности, должны быть направлены не внутрь страны, а на борьбу с иностранными спецслужбами.

Представляется необходимым проанализировать получивший широкое распространение в предыдущие годы пропагандистский тезис о том, что-де «в Советском Союзе в предвоенных годы искусственно раздувалась «шпиономания», насаждалась психология «осажденной крепости».

В этой связи целесообразно проанализировать вопрос о том, насколько обоснованы эти суждения, насколько они реально отражают объективные процессы, имевшие место на европейском континенте в годы, предшествовавшие началу Второй мировой войны.

Следовательно, возникает далеко не праздный на сегодняшний день вопрос о том, насколько выводы советских теоретиков соответствовали выводам их зарубежных коллег. Особенно в связи с начавшимся уже в те годы явно ощущаться «процессом глобализации», то есть усиления взаимосвязи и взаимовлияния государств в системе международных отношений.

Особо подчеркнем тот факт, что как Первая, так и Вторая мировая войны начались, по сути дела, с террористических актов, вызвавших «широкий международный резонанс». В первом случае это было убийство наследника австрийского престола в Сараево, во втором – провокационное нападение группы агентов «Абвера» на немецкий же городок Гляйвице.

В предисловии к опубликованной в Париже за полтора года до начала Второй мировой войны книге «Центр германской секретной службы в Мадриде в 1914 – 1918 гг.» Л. Ривьера, бывший в то время вице-председателем Высшего военного совета Франции генерал М. Вейган пророчески писал:

«Вероятно, никогда еще столько не говорили о войне, как теперь. В разговорах все сходятся на том, что если бич войны снова поразит Европу, то на этот раз война будет «всеобъемлющей» («тотальной»). Это значит, что в борьбе будут участвовать не только люди, способные носить оружие, но будут мобилизованы и все ресурсы нации, в то время как авиация поставит самые отдаленные районы под угрозу разрушения и смерти».

Напомним, что писалось это еще за полтора года до начала реализации гитлеровских планов по «расширению германского жизненного пространства», но когда уже предчувствие новой большой беды стало постепенно овладевать элитами сопредельных Германии государств.

«Наряду с открытым нападением на врага, - продолжал Вейган, - в широких масштабах развернется и так называемая «другая война» - война секретная и также «всеобъемлющая», в задачу которой войдут деморализация противника, восстановление против него широкого общественного мнения (пропаганда), стремление узнать его планы и намерения (шпионаж), препятствование снабжению (диверсии в тылу)….».

Здесь следует отметить, что Максимилиан Вейган хорошо знал, предмет о котором он говорил, поскольку до этого в течение 5 лет возглавлял французский Генеральный штаб, которому подчинялось знаменитое «2 бюро» - военная разведка Франции.

А в описываемый период он лично вел переговоры с турецкими властями и представителями антисоветской кавказской послереволюционной эмиграции об организации разведывательно-подрывной работы на территории СССР[16].

Давая общую оценку работе Ривьера Вейган достаточно прозорливо отмечал, что «подобные книги, разъясняя факты минувшего, дают читателю возможность до некоторой степени проникнуть в тайны будущего»[17].

Уроки и итоги «другой» Мировой войны извлекались и подводились со всех сторон фронтов - в России, Германии, Франции, Великобритании и даже в США, позже других вступивших в войну, в немалой степени благодаря успеху английской дешифровальной службы[18].

И именно поэтому работы зарубежных авторов по вопросам разведки и контрразведки, их роли в современной войне стали издаваться также в СССР:

Представляем эту библиографию в хронологическом порядке:

Герма К. Тайная война: Записки бывшего начальника тайной полиции, прикомандированной к VI германской армии. М., 1932

Берни А. Разведка на войне. М., 1934 ;

Ринтельн Ф. Воспоминания о секретной войне. М., 1935

Букар Р. За кулисами французской и германской разведок. М., 1935, 1938;

Массар Э. Шпионаж и шпионы в Париже. М., 1936

Вальд Г. На службе шпионажа во время мировой войны (Пер. с немецкого). М., 1937;

Ландау Г. Секретная служба в тылу немцев (1914 – 1918). М., Воениздат, 1937, (2-е изд., М., Соцэгиз, 1943)

Лаказ Л. 4 года разведывательной работы (1914 – 1918). М., 1937;

Россель И. Разведка и контрразведка. М., 1937;

Роуан Р. Разведка и контрразведка. М., 1937;

Букар Р. В недрах секретных архивов. М., Воениздат, 1938; 2-е изд. 1943.

Вудхолл Э. Разведчики мировой войны. М., Воениздат, 1938 (2-е издание – 1943);

Ньюмен Б. Английский шпион в Германии. М., 1938

Томсон Б. Шпионаж во время войны. М., 1938

Астон Д. Британская контрразведка в мировой войне. М., 1939;

Байуотер Г. Морская разведка и шпионаж. Эпизоды из мировой войны. М.-Л., 1939;

Ронге М. Разведка и контрразведка. М., 1939;

Тохай Ф. Секретный корпус. М., 1940.

Помимо этого публиковались и работы отечественных авторов (также в хронологическом порядке):

О методах и приемах иностранных разведывательных органов и их троцкистско-бухаринской агентуры. М., 1937;

Фашистская разведка (Сборник статей и материалов). Сталинград, Сталинградское областное книжное издательство, 1938;

Савельев Л.Е. Шпионы перед Советским судом (О коварных методах иностранных разведок). М., 1940;

Сейдиметов Д., Шляпников Н. Австро-германская разведка в царской России // Исторический журнал, М., 1938, № 1, СС. 29-40;

Сейдиметов Д., Шляпников Н. Германо-австрийская разведка в царской России. М., Воениздат, 1939;

Минаев В. Фашистская разведка и ее гнусные методы. М., ОГИЗ, 1941, 1942;

Минаев В. Разведка и шпионаж на флоте М.-Л., 1941;

Минаев В. Разведка и контрразведка Великобритании. М., Воениздат, 1941;

Немецкий шпионаж в России во время войны 1914 – 1918. М., 1942;

Никитинский И., Софинов П. Немецкий шпионаж в России во время войны 1914-1918. М., ОГИЗ, 1942.

Разумеется, на последующее восприятие угрозы шпионажа со стороны иностранных спецслужб и предпринимавшиеся в этой связи меры по повышению бдительности населения не могли не влиять политические выступления и директивы И.В.Сталина. Особенно его заключительное слово на мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 г.

Тогда вождь призывал «Помнить и никогда не забывать, что пока есть капиталистическое окружение, - будут и вредители, диверсанты, шпионы, террористы, засылаемые в тыл Советского Союза разведывательными органами иностранных государств, помнить об этом и вести борьбу с теми товарищами, которые недооценивают значения факта капиталистического окружения, которые недооценивают силы и значения вредительства»[19].

Эта установка «Верховного главнокомандующего» объясняет последовавшую вскоре весьма широкую публикацию в СССР переводных работ иностранных авторов о роли разведки в мировой войне, а также их последующие переиздания в 1942 – 1944 годах.

Однако подобное политико-конъюктурное отношение к работам зарубежных авторов отнюдь не умаляет значения содержащихся в этих работах

объективных выводов и суждений о роли спецслужб в мирное и военное время.

Тем более, что многие из них нашли свое подтверждение в совместной борьбе стран Антигитлеровской коалиции с фашизмом во Второй мировой войне.

В связи с явным усложнением международной обстановки, особенно в Европе, ростом внешней угрозы безопасности страны, существенным возрастанием объема разведывательных задач, к 1939 г. был значительно увеличен разведывательный, 5-й отдел ГУГБ, в котором теперь трудились 225 штатных и 8 664 нештатных сотрудника.

Конкретнее о некоторых итогах работы внешней разведки НКВД мы расскажем далее.

Возвращаясь к реорганизациям органов госбезопасности в предвоенные годы, следует отметить, что к январю 1940 г. штат центрального аппарата ГУГБ, с учетом Главного экономического, Транспортного управлений, Следственной части и некоторых других подразделений к январю 1940г. составлял 2 689 гласных и 11 637 негласных сотрудников.

При очередной реорганизации, произошедшей 3 февраля 1941 г., оперативно-чекистские подразделения были выделены из НКВД в самостоятельный наркомат государственной безопасности[20].

В совместном постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 8 февраля 1941 г. решение о разделении НКВД мотивировалось "необходимостью максимального улучшения агентурно-оперативной работы органов государственной безопасности и возросшим объемом работы, проводимой НКВД".

При этом на создаваемый новый наркомат возлагались следующие задачи по обеспечению государственной безопасности СССР:

- ведение разведывательной работы за границей;

- борьба с подрывной, шпионской, диверсионной, террористической деятельностью иностранных разведок внутри СССР;

- оперативная разработка и ликвидация остатков всяких антисоветских партий и контрреволюционных формирований среди различных слоев населения, в системе промышленности, транспорта и сельского хозяйства;

- охрана руководителей партии и правительства.

Руководству НКВД и НКГБ предписывалось завершить разделение в месячный срок и разработать положения о новых ведомствах.

Наркомат государственной безопасности возглавил В.Н.Меркулов, а его заместителями стали А.И.Серов, Б.З.Кобулов, М.В.Грибов.

В структуре нового наркомата госбезопасности были образованы:

1-е управление (разведка за границей, возглавил его П.М.Фитин);

2-е управление (контрразведывательное, П.В.Федотов);

3-е управление (секретно-политическое, С.Р.Мильштейн);

Следственная часть (Л.Е.Влодзимирский).

Одновременно военная контрразведка была передана в наркоматы обороны и военно-морского флота и на безе особых отделов были образованы третьи управления НКО - его возглавил А.И.Михеев, и НКВМФ (А.И.Петров). В структуре НКГБ для оперативного обслуживания пограничных и других войск НКВД был образован 3-й отдел (А.М.Беляев).

В связи с начавшейся войной 20 июля 1941 г. НКГБ и НКВД вновь были объединены в единый наркомат.

В его структуре важнейшими оперативно-чекистскими подразделениями стали:

1 управление (разведка за границей, П.М.Фитин);

2 управление (контрразведка, П.В.Федотов);

3 управление (секретно-политическое, Н.Д.Горлинский);

4 управление ( с февраля 1942 г., организация зафронтовой работы на временно оккупированной советской територии, П.А.Судоплатов);

Управление особых отделов (В.С.Абакумов);

Транспортное управление (Б.З.Кобулов);

Экономическое управление (П.Я.Мешик);

Следственная часть по особо важным делам (Л.Е.Влодзимирский).

Как известно, в апреле 1943 г. органы военной контрразведки вновь были реорганизованы и преобразованы в Главное управление контрразведки "СМЕРШ" (ГУКР "СМЕРШ") НКО, Управление контрразведки НКВМФ и Отдел контрразведки "СМЕРШ" НКВД СССР(для оперативного обслуживания войск наркомата).

Не касаясь последующих многочисленных реорганизаций 1946, 1949 и 1953 годов, представляется необходимым подробнее остановиться на деятельности органов госбезопасности в предвоенный период и в годы Великой Отечественной войны.

Деятельность органов государственной безопасности CCCР

накануне и в годы Великой отечественной войны

Накануне и в годы Великой Отечественной войны органы НКВД и НКГБ СССР решали многие вопросы обеспечения государственной и национальной безопасности страны.

Важнейшими в их ряду являлось добывание информации о происходящих в Европе процессах, а также о планах, замыслах и намерениях сопредельных европейских и азиатских держав.

Следует отметить, что ценная оперативная информация, в том числе и о политических и военных планах сопредельных государств, добывалась как разведывательными, так и контрразведывательными подразделениями органов госбезопасности. При этом и контрразведка нередко добывает информацию, которую можно назвать разведывательной.

В этом отношении понятия "разведывательная" и "контрразведывательная информация" являются в значительной степени условными, и главным образом указывают на источник ее получения.

Нельзя также не отметить, что, как известно, репрессии и чистки в конце 30-х годов прошли как в самом НКВД, так и в РККА, и в военной разведке.

Начало им положил известный «Заговор маршалов», процесс на которыми проходил в Москве и 11 июля Специальное судебное присутствие Верховного Суда СССР огласило приговор, означавший для всех обвиняемых - М.Н.Тухачевского, И.Э.Якира, И.П.Уборевича и других – «высшую меру социальной защиты» расстрел.

Начало дальнейшему витку репрессий в органах военной разведки положило выступление И.В.Сталина 21 мая 1937г. на совещании в НКВД, где он заявил, что "…управление разведки вместе со своим аппаратом попало в руки немцев. Разведсеть надо распустить. Лучше всего - всю".

2 июня по сути та же оценка прозвучала и на Военном Совете наркомата обороны: «Наша разведка по военной линии плоха, слаба, она засорена шпионажем…. Наша разведка по линии ГПУ возглавлялась шпионом Гаем, и внутри чекистской разведки у нас нашлась целая группа хозяев этого дела, работавшая на Германию, на Японию, на Польшу….

Разведка – это та область, где мы впервые за 20 лет потерпели жесточайшее поражение. И вот задача стоит в том, чтобы разведку поставить на ноги. Это наши глаза, это наши уши»[1].

Разумеется, что подтверждают последующие события, сталинская оценка была далека от действительности, но за этими устрашающими заявлениями последовали аресты в июле 1937 г. 20 сотрудников Разведупра РККА как «врагов народа». С августа по октябрь НКВД были арестованы еще 23 человека, а в ноябре – декабре более 50 руководителей ГРУ были смещены со своих должностей.

И это при том, что Разведуправление НКО СССР в 1937 г. имело в своем штате всего 403 сотрудника (234 из них были военнослужащими, а 169 – гражданскими работниками)[2].

В начале 1940 г. начальник военной разведки И.И. Проскуров докладывал Сталину, что за «последние два года чистки разведорганов от чуждых и враждебных элементов», были арестованы свыше 200 человек, «заменен весь руководящий состав до начальников отделов включительно. …только из центрального аппарата и подчиненных ему частей отчислено по различным политическим причинам и деловым соображениям 365 человек. Принято вновь 326 человек, абсолютное большинство из которых без разведывательной подготовки»[3].

Как было подсчитано немецким исследователем М.Улем, более половины репрессированных сотрудников военной разведки занимали должности от начальника отделения и выше, а всего были арестованы 33 начальника отделений, 17 зарубежных резидентов, 16 военных атташе, 12 заместителей начальников отделов, 22 начальника отдела, 3 заместителя начальника и 4 начальника разведывательного управления[4]..

Помимо этого были арестованы и осуждены 5 руководителей Разведывательного управления РККА: С.П.Урицкий (начальник Разведупра с апреля 1935 по июнь 1937 г.), Я.К.Берзин (возглавлял РУ РККА в 1924 – 1935 и 1937 гг.), Гендин С.Г. (сентябрь 1937 – май 1938 г.), А.Г.Орлов (1938—1939),

И.И.Проскуров (апрель 1939 – июнь 1940 г.).

Понятно, что эта волна репрессий представляла собой сильнейший удар по системе военной разведки в предвоенный период.

На смену смещенным сотрудникам пришло молодое поколение офицеров - средний возраст около 35 лет, с академическим образованием за плечами, но без опыта практической оперативной работы.

И тем не менее, начинается работа по восстановлению разведывательных позиций за границей, восстановлению связей со старыми и поиск новых источников информации.

И все же определенная доля правды, как и собственной вины, есть в словах наркома обороны К.Е.Ворошилова на Пленуме ЦК ВКП(б) 28 марта 1940 г.: «Разведки как органа, обслуживающего и снабжающего Генеральный штаб всеми нужными данными о наших соседях и вероятных противниках, их армиях, вооружениях, планах, а во время войны исполняющего роль глаз и ушей нашей армии, у нас нет или почти нет.

Военную разведку, достойную нашей страны и армии, мы обязаны создать во что бы то ни стало и в возможно короткий срок. Необходимо ЦК выделить достаточно квалифицированную группу работников для этой цели»[5].

Столь же печальная участь постигла и внешнюю разведку НКВД.

И, пожалуй, самое трагичное заключается в том, что вместе с созданной секретной базой организации отпора врагу в случае агрессии против СССР, созданной усилиями И.Г. Старинова по линии военной разведки и Я.И.Серебрянского по линии НКВД, были уничтожены и подготовленные ими кадры для этой работы[6].

В 1937-1938 годах были ликвидированы многие зарубежные резидентуры ГРУ и НКВД, что самым неблагоприятным образом сказалось на работоспособности советской разведки.

Понятно, что вызовы в центр, аресты, увольнения и осуждения сотрудников разведки разрушали тонкий механизм систематического получения информации о процессах в разведываемых странах и планах их руководства.

Таким образом, самые сильные удары в предвоенный период советская разведка – и Разведуправление РККА и НКВД получили отнюдь не со стороны противника. Достаточно сказать, что в 1941 г. в Берлине и Токио в составах резидентур НКВД имелось всего по три оперативных работника, причем некоторые из них даже не владели языком страны пребывания.

В мае 1939 г. внешнюю разведку НКВД – 5 отдел ГУГБ - возглавил 32-летний Павел Михайлович Фитин, к моменту назначения на эту должность прослуживший в разведке лишь 7 месяцев.

Следует однако подчеркнуть, что этот почти случайный выбор, оказался удачным – все годы Великой Отечественной войны П.М.Фитин возглавлял советскую разведку, которая добилась не только немало успехов, но и создала сильные оперативные заделы на будущие годы.

Уже в 1940-1941годах 1-м управлением НКВД были восстановлены 40 ранее распущенных зарубежных резидентур.

Следует также отметить, что исключительный вклад в восстановление разведывательной работы в Германии внес лично Александр Михайлович Коротков, обеспечивший получение Советским Союзом разведывательной информации из Германии и после начала Великой Отечественной войны[7].

И эти созданные разведчиками НКВД-НКГБ резидентуры, в том числе и «берлинская нелегальная резидентура», в которую входили 14 немецких антифашистов, стали составной частью знаменитой "Красной капеллы", добывавшей в 1941 -- 1942 годы для советского командования ценнейшую разведывательную информацию.

Приведем один поразительный факт: за рубежом во многих городах Европы ежегодно проводятся памятные мероприятия, посвященные арестам гестапо участников «Красной капеллы». Так наши современники отмечают подвиг антифашистов, боровшихся от спасения всего мира от «коричневой чумы» ХХ века.

Одним из важнейших в истории предвоенного периода является вопрос о степени осведомленности советского руководства о подготовке немецкого нападения на СССР, а также о предпринимавшихся в этой связи мерах.

Отметим, что одно из первых разведывательных донесений о концентрации германских войск на территории оккупированной Польши датировано 16 февраля 1940 г. и поступило от закордонных источников разведотдела погранвойск НКВД Украинского пограничного округа[8].

Понятно, что сообщения об усилении германской военной группировки в Восточной Пруссии, Генерал-губернаторстве (оккупированной Польше), Словакии, Румынии и Финляндии объективно составляли основной поток информации о действиях Германии на территории сопредельных государств.

Наиболее интенсивно, как о том свидетельствуют опубликованные документы НКВД -- НКГБ , информация о подготовке Германии к нападению на СССР стала поступать с начала июля 1940 года, когда вермахт, после разгрома Франции, активизировал переброску боевых частей к границам Советского Союза.

Так, еще 9 июля 1940 г., задолго до утверждения Гитлером известной директивы N 21 ("Барбаросса"), начальник 5-го отдела ГУГБ П.М.Фитин направил в Разведуправление РККА письмо с просьбой – дать оценку материалам о подготовке Германии к войне против СССР.

В ответном письме РУ ГШ РККА от 7 августа 1940г. подчеркивалось: "Сведения о перебросках германских войск в восточном направлении представляют интерес и являются ценными. В основном они подтверждают имеющиеся у нас данные, а в некоторых случаях почти дублируют их. В дальнейшем желательно получить освещение следующих вопросов...".

В тот же день в соответствии с высказанной просьбой заместитель развупраления ГУГБ дал указание: "Вопросник срочно направить наркомам в Киев, Минск, начальнику УНКВД по Ленинградской области, а также начальникам ГУПВ, ГТУ (Главного транспортного управления НКВД - О.Х.) с просьбой ориентировать закордонную агентуру на добывание новых сведений о военных приготовлениях немцев на территории генерал-губернаторства...".

Подобный обмен разведданными между ГУГБ и РУ РККА продолжался и далее, однако отметим, что ряд сообщений органов НКВД-НКГБ направлялся только И.В.Сталину и В.М.Молотову, минуя как Разведуправление, так и Генеральный штаб РККА.

В этой связи вряд ли можно считать объективной негативную оценку, данную работе Разведуправления РККА 7 декабря 1940 г. в Акте о приемке наркомата обороны СССР маршалом С.К.Тимошенко "...организованной разведки и систематического поступления данных об иностранных армиях не имеется. ...К моменту приема наркомат Обороны такими данными не располагает".

Как отмечал по этому поводу в 70-е годы Г.К.Жуков, не вся, добываемая даже по линии военной разведки, информация поступала руководству Генштаба. Начальник Разведуправления НКО СССР Ф.И.Голиков стремился докладывать ее сначала напрямую Сталину, а последний оценивал ее, опираясь при этом на мнение Л.П.Берии. Только та информация, которая вызывала у Сталина полное доверие, считалась "проверенной" и представлялась Жукову, как начальнику ГШ РККА. (Об этом же писал в своих воспоминаниях и бывший в то время начальником Информационного отдела РУ РККА В.А. Новобранец).

Приведем следующий любопытный факт. 11 марта 1941 г. НКГБ СССР сообщал в ЦК ВКП(б) и СНК о том, что 6 марта английский посол в СССР Криппс провел своеобразную пресс-конференцию. Предупредив присутствовавших на ней корреспондентов английских и американских газет о том, что "его информация носит конфиденциальный характер и не подлежит использованию для печати." В частности, Криппс заявил: "советско-германская война неизбежна. Многие надежные дипломатические источники из Берлина сообщают, что Германия планирует нападение на Советский Союз в этом году, вероятно, летом... Другая причина, по которой советско-германская война должна начаться в этом году, заключается в том, что Красная Армия все время крепнет, тогда как мощь германской армии, если война с Англией затянется, будет ослаблена. Поэтому Гитлеру выгоднее попытаться сломить Красную Армию до того, как будет закончена ее реорганизация".

Отвечая на вопросы, Криппс заявил, что германский генеральный штаб убежден, что Германия в состоянии захватить Украину и Кавказ вплоть до Баку, за 2-3 недели.

Можно предположить, что "пресс-конференция" была проведена как дополнительный канал доведения этой информации до Сталина после ряда официальных попыток руководства Великобритании и США предупредить советское руководство о готовящейся агрессии Германии[9].

Однако эта попытка вызвала у Сталина реакцию скорее обратную ожидавшейся в Великобритании, лишь усилив его подозрительность в отношении подлинных намерений Великобритании и США.

Слухи о предстоящем нападении Германии на СССР, появившиеся еще в феврале 1941 г. среди дипломатического корпуса в Москве были настолько распространены, что военно-морской атташе Германии Баумбах был даже вынужден направить 24 апреля 1941 г. своему руководству следующую шифртеграмму:

"1. Циркулирующие здесь слухи говорят о якобы существующей опасности германо-советской войны, чему способствуют сообщения проежающих через Германию.

2. По сведениям советника итальянского посольства, британский посол называет 22 июня как дату начала войны.

3. Другие называют 20 мая.

4. Я пытаюсь противодействовать слухам, явно нелепым".

До сих пор многие задаются вопросом: почему же Сталин, располагая информацией об агрессивных намерениях гитлеровской Германии, не принял адекватных мер обороны?

На наш взгляд, одна из причин этого коренится в особенностях человеческой психологии, точнее, в том феномене, что получил у прогнозистов название "эффекта Эдипа". Суть его состоит в том, что, стремясь избежать нежелательных последствий, человек неосознанно лишь ускоряет их неизбежное приближение.

Конкретно в анализируемой ситуации, он связан с тем, что на протяжении длительного времени - более 7 месяцев, еще до официального утверждения Гитлером директивы N 21 «План "Барбаросса", в разведывательных донесениях в Москву фигурировали разные даты начала военных действий.

Если в сообщениях 1940 г. указывалось начало следующего года, то в последующих - его весна, затем - март-апрель. Наконец, в сообщениях появляются - май, конкретно - 15 мая. Как известно, накануне последней даты - 9 мая в Кремле состоялось известное выступление И.В.Сталина перед выпускниками военных Академий столицы. В котором была подчеркнута вероятность близкой войны.

Подобные, объективно обусловленные, многочисленные переносы даты дня "Д", чисто психологически не могли не породить у Сталина, как у любого другого человека на его месте, иллюзии безопасности, уверенности в том, что ожидаемый нежелательный вариант развития событий "не наступит и на этот раз". Особенно если самому не пытаться их ускорить, не спровоцировать развитие нежелательных событий собственными активными действиями. Отсюда - и известное "Заявление ТАСС" от 14 июня 1941 г. в отношении советско-германских отношений.

По-человечески понятно, что Сталин стремился таким образом отсрочить военный конфликт, надеясь, что планы Гитлера могут измениться под воздействием каких-либо привходящих внешних обстоятельств, например, начала британского наступления. И немедленного вооруженного конфликта удастся вновь избежать. Известно, например, что дата нападения в СССР в начале мая была изменена ввиду агрессии против Югославии, которая ранее не входила в планы Гитлера.

В связи с появившейся в начале 80-х годов и ныне весьма популярной в некоторых кругах "версией" перебежчика В.Резуна ("Суворова") причин и условий начала Великой Отечественной войны, отметим два немаловажных обстоятельства.

Во - 1-х, отсутствие упоминаний о якобы "вскрытых планах" военного "нападения со стороны СССР на Германию" в "Военном дневника" начальника штаба сухопутных войск вермахта Ф.Гальдера.

Во - 2-х, что информация о военных приготовлениях Германии к вероломному нападению на СССР имеется в дипломатических, военных и разведывательных архивах США и Великобритании, а также давно введена в научный оборот[10].

В этой связи распространение "версии" Резуна объясняется только исключительно политическими, идеологическими и пропагандистскими соображениями психологических операций "холодной войны".

Остается только сожалеть и недоумевать по поводу того, что эта фальшивка, неоднократно разоблаченная, до сих пор пользуется спросом и способна вызывать интерес и внимание к себе.

Хотя, впрочем, история знает немало подобных артефактов, то есть искуственно сконструированных "исторических фактов", порождавших немалое число исторических мифов.

Среди многочисленных сообщений о германских военных приготовлениях у советских границ за период с 15 по 21 июня 1941 г., наибольший интерес представляет "Календарь сообщений агентов берлинской резидентуры "Корсиканца" и "Старшины" с 6 сентября 1940 по 16 июня 1941 года"[11].

Поскольку его роль в истории и страны, и органов безопасности, советской разведки чрезвычайно велика, расскажем о нем подробнее. А предистория его появления такова.

16 июня, ознакомившись с очередными разведывательными донесениями из Берлина, Сталин вызвал к себе наркома госбезопасности В.Н.Меркулова и начальника внешней разведки НКГБ П.М.Фитина.

Генсека интересовали подробности об источниках берлинской резидентуры НКГБ "Старшине" и "Корсиканце". Отвечая на вопросы, Фитин объяснил, почему разведка им доверяет. Завершая беседу, Сталин заметил: "Идите, все уточните, еще раз перепроверьте эти сведения и доложите мне".

Выполняя указание Сталина, "немецкое" отделение разведки и подготовило к 19 июня указанный "Календарь ...", включая в него сообщения этих агентов с 6 сентября 1940 г. по 16 июня 1941 г..

В этом документе, подготовленном заместителем начальника «немецкого» отделения З.И.Рыбкиной, ставшей позднее известной писательницей З.И.Воскресенской, были сконцентрированы все основные донесения, предупреждавшие о подготовке к войне. Следует также особо подчеркнуть, что информация "Старшины" и "Корсиканца" подтверждалась также и многочисленными сообщениями иных источников НКГБ, как разведывательными, так и контрразведывательными, а также данными разведотделов пограничных войск НКВД СССР.

В то же время следует отметить, что специального аналитического подразделения в разведке, да и в НКГБ в целом, еще не существовало, что не могло не порождать определенных трудностей и проблем в организации их работы.

20 июня "Календарь..." был передан Фитиным наркому для повторного доклада Сталину. Однако, опасаясь отрицательной реакции генсека, Меркулов отказался его подписать и направить в Кремль.

22 июня "Календарь" был возвращен Фитиным начальнику немецкого отдела разведки П.М.Журавлеву с резолюцией: "Журавлеву. Имейте у себя. П.Ф. 22.VI".

Достаточно долго, до июня 1991 года, об этом документе вообще не было известно. Однако он, по-видимому, спас жизни многим разведчикам, доказавшим как свой высокий профессионализм, преданность Родине, так и свою "невиновность" в стратегическом просчете, допущенном высшим политическим руководством страны.

В целом же ныне опубликованные документы советской разведки об агрессивных приготовлениях вермахта на советской границе в пух и прах разбивают так называемую "новую историческую концепцию" предателя В.Резуна.

Значительный интерес представляют также ориентировки военной контрразведки - Особого отдела ГУГБ НКВД, а с марта 1941 г. - 3 Управления НКО СССР, - об устремлениях и деятельности иностранных разведок против вооруженных сил СССР.

В одной из них, от 30 ноября 1940 г., освещались "некоторые моменты работы германской разведки", установленные в процессе агентурной работы и следствия: "...Наиболее заслуживающими внимания и характерными являются: установка на разложение воинских частей Красной Армии, попытки склонить военнослужащих к измене Родины и использование самого различного элемента из числа жителей западных областей Украины и Белоруссии...".

Это обстоятельство целесообразно особо подчеркнуть потому, что как показывал Международному военному трибуналу для главных нацистских преступников бывший начальник отдела "Абвер-1" Г.Пиккенброк, "уже с августа-сентября 1940 г. со стороны Отдела иностранных армий Генштаба значительно увеличились разведзадания абверу по СССР ... О более точных сроках нападения Германии на Советский Союз мне стало известно в январе 1941 г.".

В ориентировке 3 Управления НКО СССР о деятельности германской разведки от 25 мая 1941 г. приводятся конкретные задания, получаемые агентурой противника и, в частности, отмечается, "основным контингентом агентуры, используемой германскими разведывательными органами, забрасываемой к нам через западную границу являются поляки - 52,4%... Второе место по численности среди агентуры занимают украинские националисты, которые составляют около 30 % ... Около 20 % агентуры составляют белорусы, литовцы, латыши, эстонцы, русские белоэмигранты и незначительное количество евреев. Среди агентуры - до 10 % женщин молодых, с красивой внешностью... Больше половины всей агентуры, засылаемой на нашу территорию, имеет возраст до 25 лет, 3/4 всех агентов имеют возраст до 30 лет.".

В разведсводке НКГБ СССР N 1510 от 20 июня, направленной начальнику РУ РККА, отмечалось "...Германская разведка направляет свою агентуру в СССР на короткие сроки - 3-4 дня. Агенты, следующие в СССР на более длительные сроки - 10-15 суток, инструктируются о том, что в случае перехода германскими войсками границ до их возвращения в Германию, они должны явиться в любую германскую часть, находящуюся на советской территории".

Приведем также данные о лицах, арестованных и высланных органами НКВД в связи с угрозой агрессии в июне 1941 г.: в Молдавии были арестованы 4550 и выселено 13 980 человек (далее указываются категории арестованных и выселявшихся), в Литве - 5664 и 10187 человек, в Латвии - 5625 и 9546 человек, в Эстонии - 3178 и 5978 человек[12]. Основанием для проведения этой акции послужили следующие события.

В начале апреля 1941 г. НКГБ Латвии были арестованы 73 агента германской разведки, входившие в антисоветскую организацию "Тевияс Саргс" ("Страж отечества"). Последняя, в частности, ставила перед собой задачи "...1) объединения всех националистически настроенных латышей и подготовку вооруженного восстания с целью свержения Советской власти и восстановления "независимой национальной Латвии";

2) практически приступила к объединению под своим руководством ряда других подпольных ячеек и групп в Риге, так и в других городах и местечках (Двинск, Виндава, Любава, Елгава и др.);

3) создала несколько нелегальных контрреволюционных ячеек в частях РККА ("Латвийский национальный корпус") из числа бывших офицеров латвийской армии и развернула работу по скупке и хищению оружия...

По показаниям арестованного Вятиньша, руководство организации "Тевияс саргс" было информировано через Шинке (немецкий резидент в Риге - О.Х.) в феврале 1941 г. о том, что через 2 месяца политическая ситуация изменится, Латвия будет оккупирована Германией и после 25 марта, когда окончится репатриация и комиссия (по репатриации немцев - О.Х.) вернется в Германию, начнутся активные военные действия германских войск, которые предпримут одновременное наступление с юга (Украина) и с севера (Финляндия)...

Следствием установлено, что возглавляемая Шинке резидентура Абвера

имела своими задачами:

1) сбор сведений о дислокации частей РККА, их вооружений и политико-моральном состоянии;

2) сбор данных об экономическом и политическом состоянии Советского Союза;

3) контрразведывательную работу для выявления нашей агентуры, забрасываемой в Германию в связи с репатриацией немцев;

4) создание на тарритории Латвии после репатриации шпионской сети, связанной с местными антисоветскими повстанческо-диверсионными формированиями...".

27 мая 1941 г. НКГБ Литовской ССР сообщал в Москву: "В декабре 1940 г. из Германии в г. Кретинга нелегально приходил бывший капитан литовской армии Михелькявичус, который на подпольном собрании, состоявшемся 20 декабря в м. Якубово ... сделал доклад следующего содержания: "Поддержка литовским повстанцам изначально обеспечена со стороны Германии, где уже создано Литовское национальное правительсво во главе со Шкирпой (бывшим литовским послом в Берлине. Несколько забегая вперед, все-таки необходимо отметить, что 5 августа 1941 г. оккупационный режим ликвидировал просуществовавшее менее полутора месяцев "независимое национальное правительство" во главе со Шкирпой. - О.Х.). Наше объединение "Литовский союз активистов" на территории Восточной Пруссии имеет крупную военную организацию - легион, во главе с генералом Плехявичусом. Нападение на Советский Союз Германия произведет весной 1941 г. Мы, литовцы, должны поднять восстание в тылу Красной Армии и развернуть большую диверсионно-подготовительную работу по взрыву мостов, разрушению железнодорожных магистралей, нарушению коммуникаций...".

Арестованный в начале июня в Эстонии участник подпольной организации Тийт Борис, бывший участник профашистской организации "Вабс", показал, что созданная в марте 1941 г. организация, связанная с немецкой репатриационной комиссией, ставила своими целями:

- оказание вооруженной помощи Германии во время войны с СССР;

- сбор разведывательных данных о частях Красной армии и передача их в Германию, для чего имела радиостанцию.

Активная диверсионно - подрывная работа гитлеровской "пятой колонны" велась и на Украине. В период с 1 января по 15 июня 1941 г. в

западных областях Украины были ликвидированы 38 политических и 25 уголовных банд с общим количеством 273 активных участника, арестованы 212 пособников и укрывателей бандитов, арестованы 747 участников "Организации украинских националистов" (ОУН). Во время операций по задержанию были убиты 82 и ранено 35 бандитов.

Потери НКВД составили 13 убитых и 30 раненых оперработников.

На 15 июня 1941 г. имелись данные о наличии в Западной Украине 77 бандгрупп и 366 участников, 51 из них с 274 участниками - оуновские.

Появившиеся в британских и шведских СМИ в начале войны сообщения о якобы имевших место "повсеместных выступлениях в тылу Красной Армии" подтверждают тот факт, что противником заблаговременно была подготовлена "пятая колонна", которая, как известно, проявила себя весьма активно в первые дни войны в западных и северо-западных районах СССР.

Отметим и то обстоятельство, что если разведывательно-подрывная деятельность спецслужб гитлеровской Германии против СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны довольно хорошо известна, то об аналогичной деятельности ее союзников, и, в частности, Финляндии, известно гораздо меньше, хотя эта страница истории ХХ века также представляет несомненный интерес.

Как известно, в реализации агрессивных планов в отношении СССР значительное место отводилось германским спецслужбам, и прежде всего военной разведке абверу, приобретшему значительный боевой опыт за период военных действий в Европе в 1939-1941 годы.

По замыслам германского верховного командования, агенты и диверсанты абвера должны были дезорганизовать советскую оборону и тылы Красной Армии, парализовать ее коммуникации, обеспечив, тем самым, победу в "блиц криге".

Несмотря на достигнутые в начальный период войны некоторые успехи в этом направлении, германские спецслужбы потерпели поражение в разведывательном противоборстве с советскими органами безопасности.

Первоначально, в соответствии со стратегическими планами "молниеносной войны", основной удар разведки направлялся на передовые позиции советских войск и ближние их тылы.

Так, уже к концу 1941 г. органами НКВД было обезврежено около 5000 германских агентов, более половины из которых были ликвидированы непосредственно в зоне боевых действий.

С учетом опыта боевых действий в Европе, советским руководством был сделан обоснованный вывод о возможном широком использовании агентов-парашютистов и парашютных десантов для дезорганизации тыла и осуществления иных диверсионно-подрывных действий.

Уже известная директива НКВД СССР от 22 июня 1941 г. ставила задачу по предотвращению диверсий на объектах промышленности и транспорта. В дальнейшем эта задача, с учетом получаемых новых данных о тактике действий противника, конкретизировалась в целом ряде директив и приказов по органам госбезопасности.

В соответствии с приказом НКВД от 25 июня в управлениях НКВД западных областей СССР были образованы оперативные группы для борьбы с агентами и десантами противника, в качестве боевых подразделений которым были приданы истребительные батальоны, сформированные из местных граждан.

Но по мере краха стратегии "блиц крига", центр тыжести разведывательно-подрывной деятельности германской разведки начал переноситься на тыловые области и районы СССР.

Для реализации этой новой стратегии в марте 1942 г. Главным управлением имперской безопасности (РСХА) Германии был разработан специальный план под кодовым названием "Унтернемен "Цеппелин". Для его непосредственной реализации в составе VI - разведывательного - управления РСХА был создан специальный реферат (отдел), которому первоначально были приданы 4 фронтовые зондеркоманды при оперативных группах полиции и службы безопасности на оккупированных территориях СССР, а также было образовано несколько разведывательно-диверсионных школ по подготовке агентов для заброски в советские тылы.

При этом зондеркоманды "Цеппелина" должны были также взаимодействовать с фронтовыми абверкомандами и абвергруппами.

В рамках операции "Цеппелин" предусматривалась организация массовой заброски агентуры с разведывательными, диверсионными, пропагандисткими и организационно-повстанческими заданиями для инспирирования вооруженных антисоветских выступлений.

В плане РСХА прямо указывалось: "нельзя ограничиваться десятками групп для разложенческой деятельности, они для советского колосса являются только булавочными уколами (что явно означало признание прежних стратегических просчетов германского командования и разведки - О.Х.). Нужно забрасывать тысячи".

Однако деятельность "Цеппелина" и абвера не осталась незамеченной для советской контрразведки.

В виду того обстоятельства, что документы, опубликованные в сборнике "Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. 1941-1945 годы", раскрывают систему и методы деятельности гитлеровской разведки на советско-германском фронте, лишь кратко остановимся на некоторых моментах этой неизвестной войны.

Как показали дальнейшие события, руководство НКВД СССР своевременно разгадало стратегический замысел германских спецслужб и были создали условия для централизованного руководства борьбой с забрасывавшейся агентурой противника, что позволило парализовать его планы по дестабилизации советского тыла.

25 апреля 1942 г. НКВД докладывал Государственному комитету обороны (ГКО), что только в марте-апреле были задержаны 76 агентов противника, переброшенных как в одиночном порядке, так и в составе разведывательно-диверсионных групп в города Вологду, Ярославль, Иваново, Пензу, Молотов, Тамбов, Куйбышев, Сталинград, Казань, Горький, у которых была изъята 21 радиостанция для связи с разведцентрами противника[13].

В целях ограничения активности германской разведки в указанных городах и создания видимости "успешной" работы заброшенной агентуры по 12 радиостанциям была установлена радиосвязь и начаты оперативные игры с абвер командами 102,103 и 104, абвергруппами 104 и 111, а также зондерштабом абвера "Р".

Допрос только 2 групп задержанных парашютистов позволил чекистам получить данные на 154 агента и сотрудника главной команды "Цеппелина" "Руссланд Зюйд".

Ведение радиоигр с противником - с 1942 г. были организованы 89 таких игр, 65 из которых были прекращены НКВД к июню 1943 по различным соображениям, - позволяло при целенаправленном их ведении, когда передача всех дезинформационных материалов санкционировалась контрразведывательным управлением НКВД, вводить в заблуждение германское военное командование и разведку.

Помимо осуществления стратегической операции "Цеппелин" германская разведка проводила и тактические разведывательные мероприятия, направленные, в частности, на обеспечение проведения наступательных операций вермахта.

Следует подчеркнуть, что финская разведка также принимала участие в заброске агентуры в тылы Ленинградского и Карельского фронтов.

О конкретных масштабах и целях разведывательно-диверсионной деятельности финской и германской разведок на северо-западном театре военных действий свидетельствуют следующие данные о забросках в советский тыл агентов противника.

В 1942 г. только в Вологодскую область были заброшены 7 групп из 23 парашютистов, успешно ликвидированных истребительными батальонами областного УНКВД. Причем две из этих групп были заброшены финской разведкой.

Уже к июню 1942 г. органами НКВД была выявлена новая школа финской разведки в Петрозаводске, которая к октябрю того же года подготовила для заброски в тыл РККА около 100 агентов. Согласно показаниям арестованных в январе 1943 г. финских агентов, для заброски в Вологодскую и Архангельскую области и Карело-Финскую ССР были подготовлены еще 27 агентов.

О действия и устремления разведок противника наглядно свидетельствуют данные о заброске парашютистов в 1943 году только в одну Вологодскую область, являвшуюся «глубоким тылом».

Месяцы

Количество

Заброшенных групп

Количество агентов в группах

Характер полученных заданий (по группам)

январь

1

2

разведка

Март

1

2

разведка

Май

5

15

разведка -3,

диверсии -2

Июнь

1

1

разведка

Июль

2

9

диверсии - 2

август

4

11

разведка - 4

сентябрь

11

41

разведка – 3,

диверсия – 5,

организация «повстанческого» движения - 3

октябрь

5

18

разведка и диверсии – 3, разведка – 1, организация «повстанчества» - 1

ноябрь

2

17

диверсии - 2

Всего в 1943 г. на территории области были обезврежены 32 агентурные группы противника (3 из них финские), общей численностью в 115 человек. 14 из них имели диверсионные задачи.

И если Вологодская область являлась глубоким тылом, то можно себе представить, какова была интенсивность заброски агентуры в ближайшие тылы советско-финского фронта, где, помимо воздушного способа заброски агентов, мог использоваться и пеший переход линии фронта или высадка на побережье разделенных линией фронта озер.

Как показали арестованные в августе 1943 г. в Вологодской области парашютисты, германской разведкой в разведывательной школе в м. Вано-Нурси (Эстония) были подготовлены еще 75 агентов для осуществления диверсий на Северной железной дороге (Архангельск-Центр и Мурманск-Центр), являвшейся в этой связи стратегической транспортной артерией советско-финского фронта. Важность ее усиливалась также транспортировкой по ней из портов Мурманска и Архангельска поставок из США по ленд-лизу.

Все ранее указанные группы противника, за исключением одной, снятой в июне 1943 г. после выполнения задания гидросамолетом, - использование гидроавиации для заброски и возвращения разведывательных групп являлось отличительной особенностью финской разведки, - в течение 3-5 дней после выброски ликвидировались истребительными батальонами УНКВД по Вологодской области.

С сентября 1943 по сентябрь 1944 года советской контрразведкой из г. Вологды велась радиоигра с Головной командой Абвера "Русланд Норд" ("Русский север") под кодовым названием "Подрывники", позволившая обезвредить более 20 агентов противника и сковать его диверсионную деятельность в области в отношении Северной железной дороги.

Крайне интересна также контрразведывательная операция, проведенная органами НКВД в сентябре-ноябре 1942 г. по обезвреживанию нескольких группы парашютистов противника.

В ночь на 1 сентября в Коношском районе Архангельской области была выброшена разведывательная группа противника. Обнаружив, что они замечены ночевавшими в поле колхозниками, парашютисты поспешно покинули район выброски, оставив на месте приземления часть снаряжения, включая и рацию.

Для организации розыска парашютистов в район прибыла оперативная группа УНКВД по Архангельской области. В ночь на 2 сентября была обнаружена выброска еще одной группы парашютистов, как выяснилось позднее, состоявшей из 8 агентов противника. В районе вероятного нахождения парашютистов 5 сентября были совершены две диверсии на железной дороге.

На основании этих и других подобных фактов НКВД СССР 8 сентября 1942 года издал специальную директиву об активизации работы по предотвращению диверсий на железнодорожном транспорте. Для оказания помощи в розыске парашютистов в Архангельск была направлена группа сотрудников наркомата, включая и специалистов радиоконтрразведки.

Анализ материалов радиоперехвата позволил установить, что в этом районе действуют две радиостанции противника, поддерживавшие связь на эстонском языке с разведывательным центром в Таллинне и друг с другом. На этом основании была выдвинута подтвердившаяся впоследствии версия о том, что заброшенные агенты являются членами эстонской националистической организации "Кайтселиит".

Анализ обстановки - показания задержавшихся ранее агентов противника, интенсивность их заброски, развернутая в полосе фронта войсковая радиосеть, характерная для направлений главного удара противника, - свидетельствовали, по мнению руководителей контрразведывательной операции, о вероятной подготовке финско-германским командованием крупной операции с задачей выхода к Северной железной дороги и блокирования ее.

Ставшая известной после войны директива командования вермахта от 21 июля 1942 г. подтверждает правильность этого вывода контрразведчиков.

В течение длительного времени поиск парашютистов противника по засекаемым пеленгам и физическим следам их отхода из зафиксированных районов в условиях малонаселенной лесисто-болотистой местности и бездорожья оказывался безрезультатным.

Учитывая исключительную важность ликвидации этой группы парашютистов, 27 сентября нарком внутренних дел Берия утвердил единый план проведения операции, предусматривавший взаимодействие в ходе ее осуществления оперативных групп Архангельского УНКВД, Транспортного управления, радиоконтрразведывательной службы и частей НКВД по охране Северной железной дороги, а также меры по своевременному выявлению и ликвидации агентуры противника в случае ее новых забросок.

О ходе операции регулярно информировался Архангельский обком и ЦК ВКП(б), и ежедневно - Второе (контрразведывательное) управление НКВД СССР.

Вечером 27 сентября при проческе местности группа бойцов истребительного батальона натолкнулась на замаскированную палатку парашютистов. В ходе завязавшейся перестрелки двое из них были убиты, но оставшимся четырем удалось скрыться.

Анализ обнаруженных у убитых карт подтверждал, вывод о том, что противником готовится наступательная или десантная войсковая операция, причем уточнял место ее вероятного проведения – Коношский район, район озера Лача.

4 октября была зафиксирована кратковременная - на 2-3 минуты, посадка гидросамолета в Няндомском районе, что было расценено как проверка возможности приводнения на Нигменское озеро. (В действительности же, как это было установлено в процессе следствия по делу арестованных парашютистов, финская разведка сняла здесь группу диверсантов, которая и осуществила ранее указанные диверсии).

С начала октября радиоконтрразведка получила возможность расшифровать записи радиопереговоров противника.

Рано утром 22 октября, через семь часов после получения данных радиоперехвата, оперативно-войсковые группы блокировали район озера Лача, куда ожидалось прибытие гидросамолета.

В 8 часов 20 минут приводнившийся гидросамолет принял на борт группу агентов. Расположение чекистских оперативных групп должно было исключить возможность подъема самолета в воздух. Но, обстрелянный и поврежденный, гидросамолет все же взлетел и позднее совершил вынужденную посадку на Юнг-озеро в Пудожском районе Карело-Финской ССР. Здесь он был обнаружен войсками по охране была Карельского фронта и отсюда был продолжен поиск и преследование скрывшихся с места приземления агентов противника.

В тот же день самолеты противника дважды совершали облеты озера Лача, один раз обстреляв из пулемета оставленную засаду, в результате чего среди бойцов опергруппы имелись жертвы.

На рассвете 2 ноября четверо парашютистов и один из оставшихся в живых членов экипажа подбитого гидросамолета были задержаны разведывательно-поисковой группой батальона войск НКВД 7-й Отдельной армии.

8 ноября оставшиеся три агента были задержаны в Коношском районе Архангельской области.

Всего в розыске парашютистов были задействованы 57 контрразведчиков, 166 бойцов и командиров войск НКВД и 130 бойцов РККА, 94 бойца истребительных батальонов и местный актив.

На сообщении УНКВД по Архангельской области о задержании агентов противника имеется резолюция Берии: "Хорошо получилось. Надо проинформировать ГКО".

10 ноября в Государственный Комитет Обороны было направлено информационное спецсообщение, в котором, после описания процесса поиска парашютистов, отмечалось: "Предварительным расследованием установлено, что диверсанты - по национальности эстонцы - в течение года обучались в диверсионно-разведывательной школе германской разведки в Таллинне, руководимой офицером германской разведки Целлариусом-Келлером[14].

Для ведения следствия арестованные затребованы в Москву".

В результате следствия было установлено, что задержанные парашютисты действительно являлись членами "Кайтселиита", известными в прошлом спортсменами, некоторые из них в прошлом являлись чемпионами Эстонии. Все они с июля 1941 г. принимали участие в боях против Красной Армии. Один из них являлся агентом абвера с 1939 г. и еще до войны нелегально забрасывался в СССР, а трое других - перебрасывались в советский тыл летом 1942 г.

Группа из 14 человек была завербована в декабре 1941 г. и подготовлена заместителем начальника абвернебенштелле "Ревал" майором Кристианом. С февраля по апрель 1942 года группа проходила подготовку в финской разведывательной школе в м. Вазен.

Как показали арестованные, немецкое командование планировало в октябре 1942 г. высадку крупного воздушного десанта в районе станции Коноша с целью перерезать Северную железную дорогу, изолировать Карельский фронт и развивать наступательную операцию в южном направлении на Вологду. Перед группой в этой связи были поставлены разведывательные задачи и отношения к диверсиям на железной дороге она не имела. Как показал анализ черновиков радиограмм, поставленных перед нею задач группа не выполнила.

Так советские контрразведчики далеко от линии фронта, а также активные действия советских войск на фронтах, в том числе и под Сталинградом и на Северном Кавказе, сорвали одну из планировавшихся наступательных операций вермахта.

И не случайно поэтому на совещании 15 февраля 1943 г. рейхс-фюрер СС Г.Гиммлер вынужден был признать: "Результаты разведывательной работы "Цеппелина" были удовлетворительными (Откуда ему было знать, что она представлялась таковой во многом с подачи советской контрразведки, в значительной степени, контролировавший всю деятельность "Цеппелина"! - О.Х.), но свою главную задачу - провести в большом масштабе диверсионную и подрывную работу "Цеппелин" выполнил, несомненно, плохо".

Еще одним важным направлением деятельности органов госбезопасности в годы войны, как известно, являлась организация зафронтовой работы оперативно-чекистских групп. Расскажем лишь о двух подобных операциях органов НКВД.

Начнем с вклада чекистов в успешное осуществление стратегической Белорусской наступательной операции (23 июня - 29 августа 1944 г.) под кодовым наименованием "Багратион". Хотя ранее говорить об этом было не принято.

Но, уже "Военный энциклопедический словарь" (М.,1986,с.74), отмечал, что "В Белорусской операции принимали активное участие партизанские части и ссоединения".

В мемуарах "Солдатский долг", вспоминая о подготовке операции "Багратион", Маршал Советского Союза К.К.Рокоссовский писал: "Партизаны получили от нас конкретные задания, где и когда ударить по коммуникациям и базам немецко-фашистских войск. Они взрывали поезда на железнодорожных магистралях Бобруйск - Осиповичи - Минск, Барановичи - Лунинец (запомните эти названия!, - уважаемые читатели) и других. Все их удары наносились в тесном взаимодействии с планом и были подчинены интересам предстоящей операции".

Так писал Маршал Советского Союза, ибо тогда писать всю правду было не принято.

А начало этой неизвестной странице операции "Багратион" положило следующее письмо командования Белорусского фронта в НКВД СССР от 24 декабря 1943 г.:

"Учитывая успешную работу в тылу спецотрядов вашего наркомата, действовавших под командованием т.т.Каминского, Матвеева, Шихова и оказавших существенную помощь фронту в деле разрушения Унечского и Гомельского железнодорожных узлов противника, мы просим оказать дальнейшую помощь Белорусскому фронту посылкой ваших диверсионных отрядов для воздействия на перевозки и разрушения основных железнодорожных коммуникаций в тылу противника.

В интересах фронта наиболее актуальной задачей является вывод из строя железнодорожных линий противника: станций Старушки, Лунинец, Пинск, Бобруйск, Минск - Бобруйск, а также получение разведданных о мероприятиях и действиях противника на этих участках.

В связи с намеченной вами выброской спецотрядов для действий в тылу врага на участке Белорусского фронта мы просим учесть наши пожелания в этом отношении и ориентировать часть ваших отрядов в самое ближайшее время на диверсионно-разведывательную работу в районах указанных выше железнодорожных линий противника.

Ваш представитель, ознакомленный с обстановкой на фронте, доложит о существующем положении на месте. Как и прежде, нами будет оказана необходимая помощь для переброски отрядов, связи с нами и успешного выполнения поставленных им задач.

Командующий войсками Член военного совета

Белорусского фронта генерал-лейтенант

Рокоссовский Телегин

Начальник штаба фронта

генерал-полковник Малинин"

Понято, что для Рокоссовского, самого испытавшего на себе "дружеские объятия" НКВД, необходимость обращения на Лубянку не вызывала особенно радостных эмоций. Но тем не менее, превыше личных чувств и амбиций Константин Константинович ставил интересы дела, возможность сохранения солдатских жизней и скорейшего решения боевых задач.

Во исполнение просьбы командования фронта уже 3 января 1944 г. в тыл противника были направлены разведывательные группы 4 Управления НКГБ СССР под командованием старших лейтенантов А.Н.Шихова, Д.П.Распопова и Д.Н.Кузнецова. Одновременно с этим задание усилить разведывательную работу было передано и другим оперативным чекистским группам, действовавшим в указанных районах.

Об этой просьбе был ориентирован и НКГБ Белоруссии, и уже 7 января Рокоссовскому было направлено следующее разведывательное сообщение:

"Из тыла противника получены следующие военно-разведывательные данные: Здания и территория Быховского аэродрома, ацетоновый завод и мосты через Днепр противником заминированы и подготовлены к взрыву... На участке фронта между Быховым и Новым Быховым действуют 640-я и 395-я пехотные дивизии противника. Кроме того, сюда подтянуты крупные силы мотопехоты и танковых частей. Командует группировкой генерал Прахель. Ранее действовавшая в этой районе 263 пехотная дивизия переброшена на Рогачев...".

Всего же на начало 1944 г. в тылу противника действовали 66 оперативных групп только НКГБ Белорусской ССР, насчитывавших 1 341 бойца.

В частности, в Логошинском районе Брестской области действовала оперативная группа "Храбрецы" под руководством А.М.Рабцевича, комиссаром которой был немецкий антифашист Карл Линке.

Оперативной группой 4 Управления НКГБ СССР под руководством подполковника С.А.Ваупшасова только в апреле 1944 г. было взорвано 12 эшелонов на линии Минск-Бобруйск.

По состоянию на 1 мая 1944 г. в тылу германских войск действовали уже 120 опергрупп НКГБ Белоруссии, насчитывавших 1700 человек. В апреле в тыл противника было направлено 3 опергруппы в Барановичскую, Вилейскую и Минскую области.

В процессе разведывательной деятельности опаративных групп вскрывались и такого рода факты, о которых сообщалось в Совет народных комиссаров БССР:

"По сообщению руководителя агентурно-диверсионной группы "Храбрецы" капитана государственной безопасности т.Рабцевича, в связи с приближением линии фронта немцы принимают меры к сокрытию следов своих преступлений. В частности, в 5 километрах севернее г.Пинска у д.Галево разрываются девять массовых могил, в которых похоронено свыше 30 тыс. военнопленных и мирного населения еврейской и белорусской национальности, расстреляных немцами в 1941-1942 г.г. Извлеченные из могил труппы обливаются горючим и сжигаются."

24 мая НКГБ БССР сообщал К.К.Рокоссовскому:

"От оперативных групп, действующих в тылу противника в Минской области, получены данные о том, что в г.Минске и его окрестностях немцы возводят оборонительные сооружения.

В районе ... идут параллельно сплошные три траншеи шириной 1 метр, глубиной 1,5 метра, одна от другой 300 метров, пересекающие Логойский тракт, Заславльское шоссе. Вдоль траншей подготавливаются места для установки орудий.

Между Слепянкой и Городском поселком установлено 12 зенитных орудий... Севернее 3-й инфекционной больницы установлено 12 зениток...".

Начиная с мая 1944 г., с момента вступления подготовки операции "Багратион" в заключительную стадию, такого рода разведывательная информация направлялась командующему 1-м Белорусским фронтом регулярно.

В июне НКГБ БССР сообщал, что 22 мая на указанных командованием фронта линиях подорвалось 4 эшелона противника.

Одновременно оперативно- чекистскими группами проводилась значительная работа по разложению германских войск и националистических формирований, типа "Белорусской краевой обороны", менее известной, чем ее "южная" сестра - Украинская повстанческая армия (УПА), с помощью которых оккупанты стремились создать видимость "борьбы населения" временно оккупированных территорий против "нашествия москалей".

Деятельность разведки в этом направлении была настолько эффективна, говорилось в одном из документов, что "солдаты РОА переходили к партизанам целыми подразделениями. Так, например, из восточного запасного полка РОА в г.Бобруйске оперработник НКГБ БССР Костюкович вывел к партизанам 487 солдат и офицеров".

Опергруппой "Активные" из состава так называемого "Грузинского добровольческого легиона", дислоцировавшего в г.Борисове было выведено к партизанам около 40 человек с оружием, после чего немцами "легион" был разоружен, а "добровольцы" возвращены в лагерь военнопленных.

23 марта 1944 г. под влиянием разведчика "Ичиана" ( уроженца Туркмении Ага Бердыева) на сторону одной из оперативных групп, действовавшей в районе г.Барановичи, перешли 49 солдат и офицеров "Ост-мусульманского полка СС", предназначенного для борьбы с партизанами.

Несколько позже "Ичиану" удалось склонить к переходу на сторону партизан еще более 70 военнослужащих этого полка. "В результате перехода к партизанам большой группы солдат и офицеров, - сообщало 4 Управление НКГБ БССР, - в полку началось разложение, 250 человек были направлены в концлагеря и несколько человек расстреляно за связь с партизанами".

20 июня, практически накануне начала наступательной операции "Багратион", командованию 1-го Белорусского фронта были переданы дополнительные разведданные о количестве самолетов на Лидском аэродроме, воинских эшелонах на линии Барановичи-Минск.

Разведдонесения НКГБ продолжали поступать командованию войск и непосредственно в ходе начавшейся операции по освобождению Белоруссии.

Вот как была отмечена деятельность одного из руководителей спецгруппы НКГБ Алексея Никитовича Шихова:

"В дни Великой Отечественной войны Шихов А.Н. 17 ноября 1941 г. добровольно вступил в войска особой группы НКВД СССР (впоследствии реорганизованной в 4 Управление НКВД-НКГБ - О.Х.).

В составе Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) НКВД СССР, а затем отдельного отряда особого назначения НКГБ СССР участвовал в Действующей армии с 10 октября 1941 г. в обороне г.Москвы. Командуя отделением, а затем взводом, т.Шихов нередко под огнем противника проводил минирование шоссейной дороги Дмитров-Москва и зоны канала Волга-Москва, а также сооружение заграждений на ближних и дальних подступах к столице.

В 1943 г. Шихов, командуя спецотрядом, действовавшим с 29 мая по 25 сентября 1943 г. в тылу врага на направлении Центрального фронта в Гомельском районе БССР, проявил себя умелым, мужественным и бесстрашным командиром. За это время диверсионные группы отряда под его руководством подорвали на железнодорожных линиях Гомель-Макошино и Гомель-Брянск 13 воинских эшелонов с живой силой, боеприпасами, продовольствием и военной техникой противника. При этом было уничтожено и повреждено 13 паровозов и 173 вагона...

Отряд потерял из своего состава 7 человек убитыми.

В результате успешных диверсионных действий на коммуникациях противника в районе Гомельского железнодорожного узла движение воинских эшелонов в сторону фронта на линиях Гомель-Брянск и Гомель-Макошино было нарушено в течение трех с половиной месяцев.

Будучи вторично послан в тыл врага на направление 1-го Белорусского фронта в Полесскую и Барановичскую области БССР, т.Шихов, командуя спецотрядом, за время с 17 января по 1 июля 1944 г. со своими диверсионными группами подорвал на железнодорожных линиях Минск-Барановичи и Барановичи-Лунинец 42 воинских эшелона с живой силой, боевой техникой, продовольствием и горючим и один бронепоезд противника.

В результате крушений уничтожено и повреждено...

За это же время отряд выдержал 11 боевых столкновений с противником, уничтожив в боях 74 солдата и офицера противника и потеряв со своей стороны только 2 человека.

Кроме того, отрядом т. Шихова проведена большая разведывательная работа по установлению численности, концентрации, оснащения и передвижений войск противника и передаче этих данных в центр и командованию 1-го Белорусского фронта.

За отличные боевые действия на фронте и в тылу врага и проявленные при этом доблесть, мужество и геройство достоин представления к званию Героя Советского Союза.

Командир отдельного отряда

особого назначения НКГБ СССР

полковник Орлов М.Ф.

Заключение вышестоящих начальников:

Ходатайствую о присвоении т.Шихову А.И. звания Героя Советского Союза.

Начальник Четвертого управления НКГБ СССР

генерал-лейтенант П.А.Судоплатов"

Звание Героя Советского Союза Алексею Никитовичу было присвоено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 г.

Этим же Указом звание Героев Советского Союза было присвоено еще 6 командирам оперативно-разведывательных групп 4 Управления НКГБ, в том числе и действовавшим в полосе наступления 1-го Белорусского фронта Станиславу Алексеевичу Ваупшасову и Евгению Ивановичу Мирковскому.

Однако и в дальнейшем Рокоссовскому направлялась развединформация, поступавшая от зафронтовых оперативно-чекистских групп НКГБ СССР.

Спецсообщение НКГБ СССР от 25 октября 1944 г.(передано шифрограммой):

"Командующему войсками 1-го Белорусского фронта.

Маршалу Советского Союза К.К.Рокоссовскому.

В соответствии с Вашей просьбой нами сформированы и направляются в тыл противника в указанные Вами районы оперативные группы под командованием майора госбезопасности Викторова, ст.лейтенанта Шихова, гвардии ст.лейтенанта Семченка общим количеством 115 человек. Одновременно даны указания об усилении диверсионно-разведывательной работы оперативным группам НКГБ Украинской ССР, действующим на территории Польши в указанных Вами районах..."

Война продолжала катиться на Запад.

Еще одной героической и малоизвестной страницей истории органов госбезопасности СССР является участие оперативно-чекистских групп в освобождении захваченных нацистами государств Восточной Европы.

Об этой стороне зафронтовой работы 4-го управления НКГБ расскажем на примере участия чекистов в Словацком национальном восстании.

Начавшееся 29 августа 1944 г. Словацкое национальное восстание по праву является одной из ярких страниц в истории борьбы народов Европы против гитлеровской оккупации. Несмотря на наличие ряда весьма обстоятельных источников, включая мемуары Густова Гусака "Свидетельство о Словацком национальном восстании" (М., 1965 г.) и генерал-майора А.Н.Асмолова "Фронт в тылу вермахта" (М., 1983 г.), многие страницы этой героической эпопеи остаются по-прежнему неизвестными широкой читательской аудитории.

Мы расскажем лишь о некоторых эпизодах этой борьбы сухим языком официальных документов.

4 августа 1944 г. 4 Управление НКГБ СССР сообщало в ГКО:

"Руководитель оперативной группы майор госбезопасности Карасев доносит, что опергруппа в районе юго-западнее г.Санок перешла чехословацкую границу и, продвигаясь в глубь Словакии, была встречена командованием словацких частей, занимающих оборону вдоль границы.

По сообщению Карасева, личный состав словацкой армии настроен против немцев и готов действовать совместно с Красной Армией.

Командование словацких частей, проявляя интерес к оперативной группе, стремится выяснить, является ли опергруппа передовой частью прорыва Красной Армии в Словакии и располагает ли она достаточной силой для того, чтобы совместно со словацкой армией занять территорию Словакии.

Словацкая армия, по заявлению ее офицеров, вопреки всем приказам немецкого командования не окажет сопротивления Красной Армии и присоединится в ходе военных операций к ней.

Карасев просит указаний о том, как действовать ему на территории Словакии".

10 августа НКГБ СССР докладывал в ГКО: "...Руководитель оперативной группы, действующей в Словакии в районе г. Прешов, майор государственной безопасности Карасев в ночь на 7 августа лично встретился с командиром 1-й дивизии словацкой армии полковником Маркусом, являющимся уполномоченным генерала Малара... Полковник Маркус сообщал, что весь личный состав 1-й и 2-й словацких дивизий будет содействовать Красной Армии в момент перехода границы, а затем присоединится к ней для совместной борьбы против немцев и мадьяр...

Маркус заявил также Карасеву, что все минные заграждения и танковые препятствия будут устранены в момент подхода Красной Армии к границам Словакии, а передовым частям Красной Армии могут быть приданы словацкие офицеры связи".

К середине августа 1944 г. на территории Словакии, помимо оперативных групп 4 Управления НКГБ СССР, действовал также ряд разведывательных групп I Украинского фронта и Украинского штаба партизанского движения (УШПД).

15 августа Первый секретарь ЦК КП(б)У Н.С.Хрущев сообщал в ГКО о сведениях, полученных от А.П.Величко, заброшенного с группой из 11 человек 26 июля по линии Украинского штаба партизанского движения:

"Имеется возможность высадки больших десантов. Словацкие войска готовы перейти на сторону Красной Армии.

Народная организация Словакии имеет свою армию. Центр находится в Банска-Бистрица. С представителями организации мы связались...".

Далее сообщалось: "За последние дни Украинский штаб выбросил в Чехословакию (точнее - на территорию Словакии - О.Х.) на базу Величко 4 новых организаторских отряда, вооружение, боеприпасы и продовольствие".

Осведомленное о неблагонадежности словацкой армии и о сильных антигерманских настроениях населения, немецкое командование 29 августа начинает оккупацию Словакии, на что словацкий народ ответил началом вооруженной борьбы против ненавистного режима Тисо. До этого, в марте 1944 г. нацисты оккупировали Венгрию, ранее также считавшуюся "независимым" союзником Германии.

Немецкое командование предприняло попытку разоружить 1-ю и 2-ю словацкие дивизии, прикрывавшие восточные границы страны, что сопровождалось вооруженным сопровождением словацкой армии.

11 сентября верховную власть на освобожденной от оккупантов территории взял на себя Словацкий национальный совет (СНС), в состав которого, наряду с коммунистами, входили представители и других демократических партий страны. Были образованы Комитет обороны Словакии и Главный штаб партизанского движения во главе с Карлом Шмидке, первым заместителем которого в конце сентябре стал представитель УШПД полковник Алексей Никитич Асмолов.

В рядах словацких партизан сражались около 3 тысяч советских граждан, а также французские, польские, болгарские, румынские, венгерские, югославские и немецкие антифашисты.

12 сентября 1944г. НКГБ СССР сообщал: "действующие на территории Словакии оперативные группы подполковника госбезопасности Прокопюка и майоров госбезопасности Карасева и Коваленко в связи с оккупацией немцами Словакии приступили к созданию партизанских отрядов и боевых групп и числа солдат и офицеров словацкой армии, не желающих сотрудничать с немцами.

Карасевым в районе г. Прешов было создано 20 боевых групп во главе с выделенными им командирами, имевшими опыт боевой деятельности в тылу врага.

Прокопюком и Коваленко было сформировано соединение из 3 отрядов и артиллерийского дивизиона, общей численностью более 270 человек.

В письме в ЦК КП(б) Украины генеральный секретарь компартии Чехословакии Клемент Готвальд 18 сентября 1944 г. писал: "Установлено, что партизанские отряды, во главе которых стоят такие опытные советские командиры как Величко, Егоров, Волянский, в первые дни боев несли главную тяжесть обороны на всех участках борьбы против наступающих немецких захватчиков.

Без них словацкие части, не имеющие боевого опыта, не смогли бы устоять перед кадровыми немецкими частями, поддерживаемыми танками, тяжелой артиллерией и авиацией.

Большую роль играли и партизанские соединения (командиры Шукаев, Якубов и др.) в Восточной Словакии, которым удалось собрать тысячи словацких солдат, разошедшихся из своих частей вследствие натиска наступавших немцев, и включить их в организованную антифашистскую борьбу бок о бок с партизанами.

Эти большие результаты вашей помощи войдут в историю борьбы за освобождение Чехословакии.

Убедительно прошу вас оказывать помощь и на дальнейшем этапе нашей народно-освободительной борьбы, при организации центра и руководства партизанского движения на освобожденной территории Словакии.

Прошу оказать помощь кадрами (несколько штабных работников в качестве советников, опытных партизанских командиров и радистов) и оружием".

Посильная помощь словацкому народу - она была ограничена, в частности, и в связи с потерей в начале октября партизанского аэродрома "Три дуба" в районе Банска-Бистрица, - была оказана. Но силы были слишком неравными.

Вот что докладывал НКГБ СССР в ГКО о деятельности оперативной группы Виктора Александровича Карасева 5 октября:

"На территории Словакии, в районе Прешов - Бардева, с 4 августа сего года действует оперативная группа НКГБ СССР под командованием майора государственной безопасности т.Карасева.

Майор госбезопасности Карасев В.А., 1918 года рождения, кандидат в члены ВКП(б), в органах НКВД с 1935 г., возглавляет оперативную группу численностью в 300 человек, находящуюся в тылу противника с января 1943 г.

В первые дни пребывания в Словакии местное население, опасаясь провокации со стороны немцев, относилось с подозрением к бойцам оперативной группы, но через несколько дней, когда жители убедились, что имеют дело с советскими людьми, отношение к опергруппе резко изменилось. Местное население стало оказывать помощь оперативной группе продуктами и одеждой, и вскоре к т.Карасеву начали прибывать словаки с просьбой принять их в оперативную группу.

Обосновавшись в лесном массиве в районе м. Криже (12 км юго-западнее г.Бардева), оперативная группа пополнилась за счет местного населения и приступила к диверсионной работе на коммуникациях противника.

С 13 по 29 августа, то есть до момента начала оккупации Словакии немецкими войсками, оперативная группа провела ряд диверсионных актов на железных и шоссейных дорогах. За этот период было взорвано 2 железнодорожных и 2 шоссейных моста, подорвана одна автомашина с немцами и взорвана железнодорожная станция Маргецаны (20 км юго-западнее г.Прешов). Взрывом на станции были уничтожены входные и выходные стрелки, водонапорная башня, поворотный круг, блокировочная установка, 5 паровозов и сожжены 2 эшелона.

30 августа, в связи с оккупацией Словакии немецкими войсками, т.Карасеву было дано указание об усилении диверсионной деятельности и привлечении к этой работе солдат и офицеров словацкой армии.

В течение 1-2 сентября немцы заняли города Прешов, Бардева и другие населенные пункты Словакии, разоружая при этом словацкие гарнизоны. В отдельных случаях разоружение сопровождалось расстрелами словацких офицеров и мирных жителей.

Словацкая армия, в особенности офицерский состав, была деморализована и оказалась не в состоянии вести какую-либо борьбу против немцев. Солдаты и офицеры разбегались и уходили в леса. Из числа бежавших разрозненных групп словацких солдат и офицеров оперативной группой т.Карасева в течение 2 дней было сформировано 20 боевых отрядов по 100 человек в каждом. Сформированные отряды под руководством опергруппы постепенно втягиваются в диверсионную работу против немцев.

За период с 3 по 15 сентября опергруппой совместно со словацкими отрядами подорвано 25 автомашин, один автобус, 3 бронемашины, 6 танков, в том числе один типа "Тигр", сбит и уничтожен вместе с экипажем из 5 человек самолет "Фокке-Вульф", убито и ранено свыше 270 немецких солдат и офицеров.

Кроме того, оперативной группой взорвано и сожжено 9 железнодорожных и шоссейных мостов, в результате чего были парализованы

главные коммуникационные линии противника Прешов - Бардева - Дукля и Прешов - Краков.

4 сентября сего года группой майора словацкой армии Васатки совместно с отделением оперативной группы в бою с противником уничтожено 14 автомашин и один автобус. Убито и ранено до 100 немцев. Майор Васатка погиб в этом бою.

5 сентября оперативная группа совместно с отрядом словаков вела бой против немцев в районе западнее и юго-западнее Бардева. Немцы в этом бою применили тяжелую артиллерию и бросили в бой 2 танка типа "Тигр", более 10 бронемашин и горно-стрелковые подразделения.

Бой продолжался в течение всего дня и, не смотря на превосходящие силы противника, оперативной группе удалось удержать свою базу и нанести немцам значительные потери в живой силе и технике. В этом бою было сожжено 7 немецких автомашин с боеприпасами, подорван один танк типа "Тигр" и одна бронемашина, убито и ранено до 80 немецких солдат и офицеров.

В ночь с 6 на 7 сентября оперативная группа вела бои с противником при переходе железной дороги Прешов - Краков в 35 км северо-западнее г. Прешов. В результате боя противник был рассеян и в панике бежал, побросав вооружение и снаряжение. В бою было убито и ранено до 15 солдат противника.

15 сентября оперативная группа, организовав охрану железнодорожной магистрали и патрулирование вдоль полотна железной дороги, совершила погрузку в эшелон и 16 сентября выгрузилась в районе г.Банска-Быстрица, где продолжает вести бои с немцами".

Однако главные битвы Словацкого национального восстания были еще впереди.

В завершение рассказа о деятельности органов госбезопасности Советского Союза в годы Великой Отечественной войны представляется необходимым подвести некоторые итоги.

Как сообщал НКВД СССР в Государственный комитет обороны, только из числа задержанных с 1 мая 1942 г. по конец апреля 1943 г. 223 немецких агентов-радистов 76 использовались в радиоиграх с разведывательными органами противника в целях их дезинформирования о положении на фронте, планах советского военного командования и положении в тылу.

С января 1943 к 29 апреля 1943 г. в целом ряде «тыловых» областей СССР от Архангельска на севере до Калмыкии на юге, были задержаны 979 германских и финских агентов-парашютистов (705 из них были задержаны транспортными и территориальными органами НКВД).

Из числа задержанных вражеских агентов 442 явились с повинной добровольно, 448 были арестованы в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий, 52 были убиты при задержании.

Помимо этого агентура противника забрасывалась и непосредственно в зоне боевых действий советско-германского фронта и ближайшие войсковые тылы, где контрразведывательная деятельность осуществлялась органами военной контрразведки – с июля 1941 г. Особыми отделами НКВД, а после образования 19 апреля 1943 г. ГУКР НКО «СМЕРШ» - управлениями контрразведки «СМЕРШ» фронтов.

В связи с передачей в июне 1943 г. функции ведения радиоигр со спецслужбами противника в ГУКР НКО «СМЕРШ», НКВД докладывал в ГКО, что в июне 1943 г. продолжалось ведение 24 радиоигр с противником (65 из ранее проводившихся радиоигр уже были прекращены по оперативным соображениям или в связи с исчерпанием запаса батарей).

При этом радиоигры НКВД с «Цеппелином» велись из Москвы, Свердловская, Вологды, Ярославля, Солигалича (Костромская область), Волоколамска и Люберец (Московская область), Рязани, Тамбова, Воронежа, Куйбышева, Горького, Уфы, Новосибирска, что дает наглядное представление о пространственно-географическом размахе диверсионно-разведывательных планов и замыслов «Цеппелина»….

В процесс ведения радиоигр с противником только в первом полугодии 1943 г. на советскую территорию были выведены и арестованы 15 агентов-связников, посланных к «действовавшим» немецким агентам, ожидалась заброска еще нескольких агентов-курьеров….

Всего же, по данным Радиоконтрразведывательной службы (РКС) НКГБ СССР, за годы войны в советский тыл были переброшены 1 078 агентов вражеских спецслужб с радиостанциями, из которых задержаны были 631 и 28 вернулись по выполнению задания на сторону противника (по справке РКС, отсутствовали данные о судьбе 419 радистов).

При этом в 1942 г. в советский тыл были заброшены 222 агента-радиста, из которых были задержаны 174, и отсутствовали сведения о 47 контролировавшихся РКС действовавших агентурных радиостанциях противника.

В 1943 г. разведками воюющих с СССР государств (помимо Германии это были Финляндия, Венгрия, Румыния, Италия и Испания) были заброшены 305 агентов-радистов противника, задержаны из них были 225, 5 вернулись к противнику после выполнения задания и отсутствовали сведения о судьбе 75 переброшенных радистов (они могли погибнуть при десантировании, либо, будучи заброшенными в советский тыл, отказаться от выполнения заданий германской разведки).

В 1944 г. в СССР были заброшены 412 радистов, из которых были задержаны 176, вернулись через линию фронта, были убиты при задержании или погибли при десантировании 23, отсутствовали сведения о 213 агентах-радистах.

В 1945 г., до 8 мая, были заброшены 140, задержаны 56, отсутствовали сведения о 82 радистах.

Германскими спецслужбами из этого числа были заброшены 945 агентов-радистов, 556 из них были арестованы органами НКВД-НКГБ.

Финской разведкой за годы войны были переброшены 54 радиста, из числа которых арестованы были только 26.

Всего, согласно справке 6 отдела 2 управления НКГБ СССР от 13 ноября 1945 г., за годы Великой Отечественной в тыловых областях Советского Союза были задержаны 1 854 германских агента, у которых были изъяты 376 коротковолновых радиостанций. При этом органами НКВД были обезврежены 172 диверсионные группы, в состав которых входили 554 агента, 35 разведывательно-диверсионных групп (в составе 302 агентов противника), 109 диверсантов-одиночек, 242 разведывательные группы (в которые входили 663 немецких агента) и 224 разведчика-одиночки.

При этом 681 немецкий агент добровольно явился в органы власти и сообщил о полученном от немецкой разведки задании, остальные были задержаны в процессе проведения оперативного розыска заброшенных агентов.

127 германских агентов при задержании оказали сопротивление и были убиты в процессе завязывавшихся перестрелок.

В заключение нам представляется принципиально важным сказать и о репрессиях, имевших место в годы Великой Отечественной войны. Тем более, что цифры эти несопоставимы с «большим террором» 1937 г.

Согласно архивным данным, за период 1941-1945 годов органами госбезопасности СССР всего были арестованы 452 292 человека, причем 227 742 из них - на территориях, освобожденных от временной оккупации немецкими войсками.

При этом арестованным предъявлялись обвинения в совершении следующих преступлений: измена Родине - 37 056 человек; шпионаж - 18 583, в том числе за шпионаж в пользу Германии 15 976 человек (3 136 из них были арестованы в тылу), в пользу Японии - 403 человека, в пользу других разведок - 2 204 человека; предательство и пособничество врагу - 142 105 человек; участие в повстанческих организациях и бандитизме - 25 919 человек; в терроризме и террористических намерениях - 5 089 человек (3 495 из них в советском тылу); диверсия и диверсионные намерения - 1 771 человек; вредительство - 2 724 человека; саботаж - 4 789 человек.

И даже при том, что позднее некоторые из этих дел были пересмотрены и проходившие по ним лица реабилитированы, речь не может идти о "десятках миллионов" жертв политических репрессий военного периода.

Также не могут быть оправданы меры по депортации (выселению с мест проживания) некоторых национальных групп на территории СССР (калмыков, крымских татар, турок-месхетинцев, чеченцев, ингушей и других), что, безусловно, являлось «коллективным наказанием», «объективным вменением» вины лицам, не совершавшим никаких правонарушений.

Но условия военного времени и оперативно-стратегические соображения имеют свою собственную логику развития, которые требуют понимания, и которые существенно отличаются от условий мирного времени.

От союзнических отношений - к политике "холодной войны"

И ныне, по прошествию более чем полувека после Окончания Второй мировой войны, не утихают споры о причинах возникновения "холодной войны", которую некоторые авторы небезосновательно называют "третьей мировой войной".

Каковы же были ее подлинные причины и кто является подлинным «отцом» этого феномена международных отношений?

Правдивый ответ на этот важный политический вопрос представляется необходимым. Правы ли те зарубежные исследователи, да и некоторые наши соотечественники, которые заявляют о якобы "односторонней виновности" СССР в выходе из союзнических договоренностей 1941-1945 годов, об экспансионистских устремлениях и планах Советского Союза? Не являются ли они жертвами необъективной информированности?

Попробуем ответить на эти непростые вопросы методом сравнительного исторического исследования, опираясь на один из интереснейших документов из архива российской внешней разведки.

Представляется возможным с достаточно большой долей вероятности предполагать, что он был получен советской разведкой благодаря ее ценному источнику Джону Кернкроссу[1].

Оговоримся, однако, что предпринятый нами анализ позволяет утверждать, что в основе нового раскола мира, знаменовавшегося началом проведения недавними западными союзниками политики "холодной войны", лежали геополитические интересы Великобритании и США, а одним из подлинных ее отцов являлся экс-премьер британского правительства У.Черчилль. При этом он иногда дословно повторял установки, изложенные в шифртелеграмме Имперского министра иностранных дел Германии Иоахима фон Риббентропа германским послам в Испании, Португалии, Ватикане и Ирландии.

Речь идет о радиоперехвате 16 февраля 1945г. британской контрразведкой этой шифртелеграммы. Разумеется, тогда этот документ имел гриф "совершенно секретно", причем равно как в Германии, так и в Великобритании, а так же и в Советском Союзе.

Представляем читателю самому судить, насколько предложения казненного по приговору Международного трибунала для главных нацистских военных преступников Риббентропа совпадает с печально известной "фултоновской речью" У. Черчилля, которой и датируется обычно начало эры "холодной войны".

Для более объективной и адекватной оценки данного документа следует также отметить, что в целом наличие тайных контактов нацистских эмиссаров с представителями "западных демократий" не являлось секретом для советского руководства[2].

Мало известен, быть может, только тот факт, что первая попытка установить сепаратные контакты нацистскими эмиссарами с представителями западных держав была зафиксирована советской разведкой уже в июне 1942 года. Переговоры с посольством США в г.Берне (Швейцария) велись уже летом того же года. По сообщению посла "вишистской" Франции в Берне, "крупные английские и американские банки отправили в Швейцарию своих представителей, которые уже имели несколько секретных встреч с представителями германских банков. На этих встречах обсуждались вопросы послевоенного финансирования Германии и экономического устройства Европы".

Другой дипломат так характеризовал фашистские внешнеполитические замыслы в начале 1943 г.: "Немцы думают, что союзники в конце концов усмотрят в советской победе опасность не только для Европы, но и для Англии и Америки. Немцы очень хорошо знают, что между англичанами и американцами, с одной стороны, и русскими, с другой, что-то не ладится. Немцы были бы плохими политиками, если бы не учитывали данные обстоятельства".

В подготовленном летом 1944 года для Государственного Комитета Обороны СССР в докладе разведслужбы НКГБ отмечалось: "С самого начала мировой войны, а особенно в ходе советско-германской войны, усилия германской дипломатии были направлены на недопущение и срыв блока антифашистских государств, на ликвидацию угрозы войны на два фронта. Для достижения этих целей германская дипломатия действовала в 2-х направлениях:

а) распространение провокационных слухов о якобы ведущихся мирных переговорах с одной из стран антифашистского блока, чтобы посеять раздоры и недоверие в лагере союзников (по антигитлеровской коалиции - О.Х.);

б) действительные попытки зондирования возможности заключения сепаратного мира с Англией и США... Все попытки фашистской Германии договориться с Англией и США за счет СССР успеха до сих пор не имели.

... Группы крупных промышленников и банкиров и выражающие их интересы политические группы в Англии и США опасаются "советизации" Германии и стремятся к сохранению в Германии реакционного режима.

Несомненно, что по мере приближения разгрома гитлеровской Германии мирные попытки ее правящей верхушки, а также торгово-промышленных, военных и церковных кругов будут актуализироваться".

В начале июля того же года германский посланник в Швеции Ганс Томсен передал представителю Великобритании следующие предложения:

"Ввиду преобладающей необходимости для Германии защищать себя и Европу против большевистской угрозы Германия согласна (здесь и далее выделено мной - О.Х.) допустить вступление в Германию англо-американских войск с Запада без сопротивления или только с показным сопротивлением".

За это Англия и США должны были гарантировать "категорический отказ в разрешении русским войскам (?!) вступить на германскую территорию к западу от линии, проходящей между Одером и Вислой.

Англичане и американцы в своей послевоенной политике по отношению к Германии проявят разумную умеренность".

В еженедельной разведывательной сводке Управления стратегических служб (предшественника ЦРУ) США - а такие документы также регулярно докладывались советскому руководству! - от 21 июля 1944 г. отмечалось:

"Нацистские руководители намерены продолжать борьбу до конца в надежде, что упорное сопротивление ослабит англо-американскую решимость воевать и что конфликт между западными державами и СССР будет развиваться в направлении, дающим возможность Германии маневрировать и добиться заключения компромиссного мира.

Пропаганда, рассчитанная на иностранцев, в основном проводит идею необходимости компромиссного мира, в то время как внутренняя пропаганда готовит население к дальнейшим военным поражениям.

Представляя большевизм как угрозу всему человечеству, немецкая пропаганда призывает западные страны прекратить "абсурдную" войну."

Шаги гитлеровской дипломатии подчас находили поддержку и понимание на Западе. По сообщению советской разведки, в августе 1944 г. Черчилль после аудиенции у Папы Римского встретился с германским послом в Ватикане Эрнстом Вейцзекером, которому передал британские условия - что можно считать официальным ответом Лондона на ранее сделанные через Томсена предложения гитлеровского МИДа: полная капитуляция Германии (чего не желала допустить фашистская клика), а также последующее сотрудничество немцев "в устранении опасности коммунизма".

Предлагаемая вниманию читателей телеграмма главы берлинского МИД является как бы ответом на эти предложения, последней попыткой направить англо-американские усилия " дранг нах остен" (на восток), именно опираясь на известные антикоммунистические воззрения британского премьера.

Ознакомившись с этим документом, представляем читателям самим судить, кто же был настоящим "автором" политики "холодной войны", "железного занавеса", и чье же "завещание" начало претворяться в жизнь вскоре после того, как замолкли последние залпы Второй мировой войны.

Отметим только, что данный документ был получен советской разведкой в середине февраля 1945 г.[3].

Подчеркнем и то чрезвычайно важное обстоятельство, что западным специалистам он стал известен еще в 50-е годы, наши же отечественные историки узнали о нем только 42 года спустя.

Телеграмма министра иностранных дел Иаохима фон Риббентропа

германскому посланнику в Ирландской республике

«16 февраля 1945 г.

Ниже передается директива только для главы миссии, а также его уполномоченных. Изложенное здесь должно быть использовано в разговоре с особо важными политическими лицами, которые в состоянии передать его сущность высокопоставленным и влиятельным англичанам и американцам.

Мне не известно, на каких англичан и американцев вы можете расчитывать в конкретном случае. Если представится возможность, то прошу передать сущность этой директивы через представителей наиболее важной английской или американской службы. Ни в коем случае от вас не должно исходить чего-либо в письменном виде.

Содержание директивы следующее.

Согласно достоверной информации, авторитетные берлинские политические круги характеризуют ситуацию таким образом:

1. Германия сейчас, как и всегда, намерена непоколебимо бороться на стороне своих союзников, защищая империю всеми возможными средствами и продолжать войну до тех пор, пока враг Германии не поймет, что она и ее союзники не могут быть побеждены.

2. Современное международное положение порождает в берлинских кругах следующие мысли: новым и самым важным фактом, вскрытым нынешней войной, является военная мощь Советского Союза. Насколько силен Советский Союз сегодня, свидетельствует его зимнее наступление. Оно показало, каким образом действует Советский Союз. Сталин подчинил своей власти фактически всю Восточную Европу и Балканы....

Меры, к которым обращаются русские в этих странах, показывают (хотя русские иногда пытаются скрывать факты), что они не имеют никакого намерения отказаться от них и в конечном счете хотят преобразовать их в коммунистические государства как часть Советского Союза.

Даже во Франции и Италии коммунисты исключительно активны....

3. ... Однако наступление против Германии показывает, что Сталин добивается, помимо всего этого, осуществления более великой цели: он планирует завоевание и оккупацию Германии и этим думает завершить свою программу осуществления господства над Европой... Германия на сегодня является единственной силой, которая борется против Советского Союза. Германия представляет собой стену, которую Сталин должен разбить, если он хочет пробить себе путь в Европу.

Если Сталину удастся сломить сопротивление Германии на восточном фронте, то большевизация Германии, а отсюда и всей Европы будет навсегда свершившимся фактом.

Если один русский солдат когда-либо войдет в Берлин, тогда без всяких сомнений Европа станет Коммунистической. И с этой точки зрения наивно и нереалистично верить в то, что англичане и американцы, выполнив свой план подчинения Германии посредством использования большевизма, смогут затем нанести полное поражение замыслам Сталина путем соглашений о разделе на зоны оккупированной территории Германии. Даже если бы Сталин пошел бы на такое соглашение во время конференции глав трех правительств, то это была бы просто тактика и ни в коем случае не меняются его замыслы о большевизации Европы и о полном ее подчинении сюзеренству Кремля....

Если большевизм когда-либо победит в Германии, то он не ограничится районом Эльбы, Везера или даже Рейна, а распространится по всему европейскому континенту. Что это будет означать для Англии довольно очевидно".

Данный пассаж германского министра целесообразно сравнить со следующей выдержкой из знаменитой речи бывшего британского премьер-министра У. Черчилля, произнесенной в качестве главы Консервативной партии Великобритании в г. Фултоне (США) в присутствии президента Г. Трумена 5 марта 1946 г., в которой он призвал к созданию военно-политического союза против СССР и других стран народной демократии[4].

"От Штеттина на Балтике до Бреста на Адриатике железная завеса спустилась на континент... Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София - все эти знаменитые города и население в их районах находятся в советской сфере и все подчиняются в той или иной форме не только советскому влиянию, но и в значительной степени увеличивающемуся контролю Москвой...

Коммунистические партии, которые были очень незначительны во всех восточных государствах Европы, достигли исключительной силы, намного превосходящей их численность...

Русские в Берлине пытаются создать квазикоммунистическую партию в своей оккупационной зоне в Германии... Если в настоящее время советское правительство пытается при помощи сепаратного действия создать прокоммунистическую Германию в своей зоне, то это вызывает серьезное затруднение в английской и американской зонах и дает побежденным немцам возможность сыграть на противоречиях между советскими и западными демократиями".

Продолжим, однако, цитирование телеграммы Риббентропа: "В данное время Сталин все еще осторожно продолжает вести дела с мистером Черчиллем. Но, как только германский противовес исчезнет с пути, Сталин покажет себя Черчиллю в своей настоящем виде. ... Нефтяной интерес Англии в Иране и на Ближнем Востоке будет потерян для нее в течение короткого времени и никакая сила в мире не помешает Сталину пробить себе дорогу к Суэцкому каналу. Крайняя опасность для английского флота остаться без своей собственной нефти и опасность для империи встать перед фактом прерванного морского пути в Индию являются очевидными. Однако даже это не является конечной целью Кремля".

У Черчилля в этой связи читаем:

"Турция и Персия глубоко встревожены и обеспокоены претензиями, которые выдвигает московское правительство", что свидетельствует о том, что доводы нацистского министра отнюдь не кажутся ему лишенными оснований.

Подстраиваясь под известные антисоветские настроения Черчилля, Риббентроп предписывал германским послам подчеркивать в беседах с представителями западных держав:

"Решающим фактором является (как хорошо известно), то, что Сталин ненавидит англичан. Поэтому после покорения Европы уничтожение Британской империи Советским Союзом будет только вопросам времени. Для каждого политически грамотного человека достаточно бросить взгляд на карту, чтобы убедиться в данном факте. Уничтожение британского империализма, как цитадели капитализма, что уже проповедовалось Лениным, будет тогда путем продвижения в направлении Индии и установления там коммунизма.

Отношение Сталина к современному господствующему классу в Америке хорошо известно в Берлине. С Рузвельтом Сталин также ведет только тактическую игру. Америка совершенно одна предстанет перед созданным таким образом мощным европейским блоком, который еще никогда не существовал в мировой истории.

Нет нужды вдаваться в подробности о том, что это будет значить для Америки в Восточной Азии: всякое влияние США в Восточной Азии сразу же прекратится и большевизация в самих США этим гигантским мировым блоком вновь будет только вопросом времени.

5. Предложения американцев и англичан о том, что Германия может быть демократизирована, а не советизирована, рассматриваются в Берлине как пустая иллюзия. Помимо всего прочего, наличие миллионов немцев, дома которых разрушены во время налетов (англо-американских ВВС. - прим. О.Х.), и огромный экономический и моральный ущерб, причиненный войной, делают определенным то, что Германия станет большевистской, если национал-социалистский режим будет уничтожен. Но существенный момент заключается в следующем: Сталин рассматривает налеты англо-американской авиации как манну небесную, ибо знает, в какой степени это способствует осуществлению политических задач Кремля. Утверждают, что он назвал англо-американские воздушные силы своей "европейской артиллерией", а американские и английские соединения охарактеризовал как выполняющие исторические задачи, ибо они помогают Советам завладеть Европой.

Если германский восточный фронт будет действительно когда-нибудь разбит, вышеупомянутая советская программа начнет осуществляться немедленно. Всякая попытка изменить направление современной английской и американской военной политики тогда станет совершенно невозможной. Будет правильным сказать, что со дня нашего поражения на восточном фронте судьба Европы, Британской империи, в конечном счете Америки будет решена, так как там, где Советы воткнут свой штык, ГПУ немедленно уничтожит всю интеллигенцию, с тем чтобы потом перевоспитать оставшихся в живых в коммунистическом духе, то есть сделать так, как того требует Сталин, а он, в частности, требует полного подчинения конкретной страны.

Таким путем Сталин создает однозначную политическую действительность, которая совершенно исключает возможность всякого влияния со стороны каких-либо кругов в стране, оккупированной Советским Союзом.

Единственным политическим и духовным противовесом несомненно грозной доктрине коммунизма является сейчас национал-социализм, то есть именно тот фактор, который англичане и американцы намерены уничтожить. Поэтому английская корона, английская консервативная партия и американские правительственные классы должны иметь только одно желание, а именно: чтобы не случилось никакого несчастья с Адольфом Гитлером.

Во время войны 1914-1918 годов положение было иным. В то время коммунизм не распространялся еще за пределы России. Однако даже тогда невозможно был принять эффективных военных и политических мер против коммунизма в России: английские войска, находившиеся в Архангельске, были очень быстро отозваны из этого района, так как они не только не могли ничего сделать в военном отношении, но уже сами начали заражаться коммунизмом.

Однако сейчас за спиной агрессивного духа коммунистической концепции о международной политике стоит Сталин приблизительно с 650 дивизиями, готовыми прийти на помощь туда, где любая европейская или неевропейская держава, то есть сами англичане или американцы, выступят против большевизации и насаждения коммунизма в Европе, не в состоянии будут многого сделать в конце концов в борьбе против мощного блока России и Германии с его огромными людскими и материальными резервами.

Надежда англичан и американцев на то, что в случае поражения Германии они могут положить конец коммунизму в оккупированных ими районах, в то время, как Советы будут вводить коммунизм в оккупированных ими районах, является в глазах политических деятелей, знакомых с методами большевизма, ошибочной и наивной. В действительности же коммунизм может в течение короткого времени победить также и в англо-американских оккупационных зонах. Ни один немец не поднимет руки для того, чтобы помешать этому. Ненависть по отношению к англичанам и американцам за бомбардировки ими Германии слишком велика для этого. Очевидно, английские и американские штыки бессильны в борьбе с коммунистической идеей.

Видимо, также придется учитывать опасность проникновения большевистской заразы в английские и американские армии, находящиеся в Европе, так как следует принять во внимание, что со времени первой мировой войны пропаганда и подрывная деятельность Советов поставлены гораздо более широко и эта опасность стала бесконечно большей.

6. Исходя из военного и политических моментов, никто в Берлине не понимает политики Англии и США, ибо эти государства делают все возможное для уничтожения фактора, который является единственным противовесом и препятствием для объединения Советским Союзом крупных людских резервов и материальных ресурсов всей Европы. Таким фактором является Германия.

После того, как станет очевидной колоссальная мощь России, не только Германия, но и вся Европа должна будет тратить свои силы на протяжении поколений на защиту от опасности, идущей с Востока. Поэтому для Англии не возникает больше никакой опасности со стороны Европы. В Берлине сложилось мнение, что вместо прежней системы равновесия в Европе должна возникнуть в будущем новая система среди великих держав. Принимая во внимание огромную силу России, в будущем сможет существовать установка равновесия в западном полушарии только в том случае, если европейские страны будут стоять плечом к плечу против России, а морские пути, идущие в США, будут открытыми.

Подобным же образом существование Японии как великой державы является обязательным условием для уравновешивания сил в восточно-азиатском районе, так как сила России огромна: Россия, несомненно, является самой богатой страной в мире, исключительно сильной в биологическом отношении (высокая и все еще повышающаяся рождаемость). Ее военная промышленность, созданная в течении всего нескольких лет, разбросана по всей стране и практически не подвержена опасности атак.

Решающим фактором, однако, является пробуждение и техническая подготовка самих русских. Это помогло Кремлю использовать естественные ресурсы страны и народ, создать наиболее мощную военную ма

шину из всех существовавших когда-либо ранее. Если Германия будет когда-либо уничтожена, то чаша весов раз и навсегда упадет в сторону Советской России. Однако с германским, и, в дополнение к этому, европейским потенциалом в людях и технике, которые будут иметься в его распоряжении, Советский Союз будет всесильным. Германия искала честного союза с СССР и с этой целью она заключила с ним соглашение летом 1939 г.

Сталин, однако, питал надежду на то, что Германия будет вовлечена в длительную войну на Западе, и надеялся, что ему удастся воспользоваться данной войной для того, чтобы подорвать Германию посредством пропаганды и использовать ее в своих интересах.

В момент начала войны в Берлине было уже более тысячи русских агентов в так называемой советской делегации, которые использовали каждый час вечера с тем, чтобы заразить германских рабочих идеей коммунизма.

Когда после поражения Франции Сталин увидел, что его расчеты были ошибочны, он стал проводить более агрессивную политику (действия, направленные на захват Прибалтийских государств и Румынии, визит Молотова, во время которого он претендовал на Дарданелы и на выход из Балтийского моря). Наконец, в своей речи, произнесенной перед слушателями академии им. Фрунзе в мае 1941 г., он совершенно открыто проповедывал войну против Германии[5].

О последнем факте стало известно от трех русских офицеров, видных военных чинов, которые были взяты в плен в разное время и допрашивались отдельно. Эти офицеры присутствовали на военном банкете и полностью подтвердили факты".

Прерывая дипломатические указания Риббентропа, подчеркнем тот важный факт, что приводимые здесь аргументы об "агрессивных намерениях СССР" в отношении Германии доказывают, что в действительности никаких данных о наступательных приготовлениях РККА у абвера и немецкого военного командования не было.

А ведь еще в июне 1941 г. абвер создал специальную команду для поиска документов о якобы "планировавшемся нападении со стороны СССР".

Однако как показывал на допросе в 1945 г. ее бывший руководитель, несмотря на все усилия, ей не удалось добыть никаких доказательств наступательных военных приготовлений со стороны СССР.

В этой связи примечательно, что Риббентроп, за которым стоит, как это видно из текста, руководство рейха, даже не считает нужным оправдывать нападение на СССР ссылками на якобы имевшие место военные приготовления в СССР.

Сам по себе приводимый пассаж Риббентропа служит еще одним неопроверживым опровержением "мифа ледокола", созданного перебежчиком Резуном, укрывшимся под псевдонимом "Суворов".

Риббентроп требовал заверить западных партнеров по переговорам, что "Германия будет вести борьбу против Советского Союза до конца. Однако подойдет время, когда Германия должна будет выбирать между Востоком и Западом. Широкие круги германского народа, особенно население, имущество которого погибло во время бомбардировок, а также широкие партийные круги совершенно определенно устремляют свои взгляды на Восток. На основе этой тенденции должны быть сейчас сделаны выводы. В течение последнего времени эта тенденция все больше и больше дает себя чувствовать. Несомненно, это будет рассматриваться англичанами и американцами как блеф, однако, с точки зрения Берлина, это что угодно, но не блеф, и в случае, если не удастся удержать восточный фронт, Германия и народ решили, несмотря на серьезные бедствия, которые в результате этого падут на Германию, продолжать этот путь до самого конца. Если американцы и англичане не верят этому, то их научат события, которые произойдут в этом случае. Во всяком случае Германия при таких обстоятельствах не в состоянии будет изменить в каком-либо отношении ход событий. Если Запад упустит психологический момент, тогда Германия будет вынуждена неизменно ориентироваться на Восток.

7. По концепции Берлина, мировое равновесие не является обязательным фактором для того, чтобы предотвратить дальнейшее... В современном мире с существующим развитием техники никогда более не может быть где-либо пустота в политическом или военном отношении. Самая сильная держава все время будет заполнять такую пустоту своей силой".

Вновь обратимся к выступлению Черчилля 5 марта 1946 года:

" Я не верю в то, что Советская Россия хочет войны. Она хочет плодов войны и безграничного распространения своей силы и своих доктрин.... Русские больше всего восхищаются силой, и нет ничего такого к чему бы они питали меньше уважения, чем военная слабость. По этой причине наша старая доктрина равновесия сил является несостоятельной.

Мы не можем позволить себе полагаться на незначительный перевес в силах, создавая тем самым соблазн для пробы сил.... Если население Содружества наций, говорящих на английском языке, добавить к США и учесть, что будет означать подобное сотрудничество на море, в воздухе, в области науки и промышленности, то не будет существовать никакого шаткого и опасного соотношения сил".

А Риббентроп давал все новые и новые аргументы для выстраивания нового антисоветского курса западных союзников России:

"Поэтому в интересах Англии и Америки важно, чтобы Германия и в Восточной Азии Япония продолжали существовать как великие державы и чтобы эти две великие державы участвовали в предстоящем соглашении великих держав мира как могущественные факторы силы.

Цель Германии в войне ясна. Она желает уйти вместе со своими собственными народами в пределы ее границ. Германия желает, чтобы все нации в Европе были свободными. Утверждение о том, что Германия стремится к господству в Европе, является продуктом иностранной пропаганды.

Политика, которую Германия проводила во Франции и на Балканах, показывает, что Германия никогда не имела намерений нарушать свободу отдельных наций. Даже внутренняя политика национал-социализма настолько извращена пропагандой противника, что ни один англичанин или американец в действительности не представляет себе, что значит национал-социализм.

В Берлине убеждены, что каждая страна, включая Англию и Америку, должна окончательно разрешить социальную проблему без промедления и если она не пойдет по пути все разрушающего большевизма или коммунизма, то она может в социальном отношении только следовать по пути Адольфа Гитлера. В Берлине убеждены, что национал-социализм является упорядоченным синтезом капитализма, а поэтому он является формой отрицания коммунизма.

Еврейский вопрос[6] является делом внутренней политики и должен быть разрешен в Германии, если она не станет жертвой коммунизма. Еврейский вопрос в других странах не интересует Германию. Вместе с тем на практике в Германии придерживаются мнения, что немцы могут сотрудничать с другими странами в разрешении еврейского вопроса во всем мире.

Клевета особенно велика в связи с церковным вопросом. Несомненно, что радикальное крыло партии (НСДАП - О.Х.) придерживается антиклерикальных взглядов. Однако в течение нескольких лет в данном вопросе происходит все усиливающаяся эволюция даже внутри самой партии. В результате этого все церкви в Германии больше посещаются, чем когда-либо ранее. В основном партия, как всегда, настаивает на принципах партийной программы, то есть ее отношение к христианству является положительным. Программа устанавливает, что каждый человек может иметь свою собственную веру. Однако то, что церковь не может вмешиваться в государственные дела, является принципом, который теперь утвердился на практике и не вызывает вопросов в руководящих кругах, несмотря на случайное вмешательство со стороны радикальных кругов, которое могло иметь место.

Как интересный симптом в связи с этим можно отметить, что государство ежегодно предоставляет в распоряжение германских церквей более миллиарда марок из национального дохода.

В экономическом отношении в Берлине придерживаются такой точки зрения, что следует стремиться к максимальному производству необходимых товаров в пределах собственной территории страны и что базис максимального самообеспечения необходимыми товарами является основным условием экономического переустройства и обмена товарами между различными странами и таким образом процветания мировой торговли.

8. В Берлине ясно представляют себе, что только сотрудничество великих держав между собой и участие Германии в будущем устройстве мира поможет добиться согласия и обеспечить сотрудничество мировых держав. Сотрудничество мировых держав, которое должно занять место военных союзов и в котором Германия должна принимать активное участие, поможет само по себе предотвратить возникновение третьей мировой войны. Однако все требования, предъявляемые Германии ее противниками[7], направлены на предотвращение всякого сотрудничества такого рода в будущем и на создание условий для вечной войны. Безоговорочная капитуляция и предполагаемые отправки немцев, закованных в цепи, в Сибирь будут означать только сдачу Германии на откуп коммунизму.

В Берлине удивлены тем, что никто в Лондоне и Вашингтоне не признает этого факта и того обстоятельства, что настоящая политика Англии и Америки привела и должна привести не к обеспечению длительного мира, а как раз наоборот - к состоянию вечной войны.

Эти мысли, которые вскрывают глубину эволюции, происходящей сейчас в Германии, в то же время содержат в себе предупреждение о будущих событиях. Но если момент будет упущен и германская империя будет уничтожена большевизмом, тогда больше не представится возможности договориться с Германией, так как она никогда больше не сможет быть демократическим государством, а станет только коммунистической страной и будет лишь влачить свое существование. День поражения на германском восточном фронте будет поэтому в полном смысле слова поворотным пунктом в мировой истории".

Как нетрудно заметить из этого документа, доводы Черчилля о необходимости создания "антибольшевистского блока народов демокра-тических государств" во многом заимствованы у Риббентропа. А подчас и перекликаются с тем, что приходится слышать и сегодня.

В заключении представляется возможным подчеркнуть, что полная и подлинная история "холодной войны" еще не написана. И вряд ли есть основания говорить об "односторонней виновности" СССР в ее возникновении[8]. Даже если согласиться с выдвигаемыми обвинениями в "советском экспансионизме", то следует также признать, что и предложения Риббентропа западным союзникам СССР и их последующие действия есть также ни что иное, как тот же самый экспансионизм,

и являющийся подлинным "отцом" политики "холодной войны".

Важно ли знание истории, в том числе и возникновения "холодной войны" для современности и будущего?

- Безусловно!, - считают историки и политические деятели на Западе.

Именно поэтому Центр исследования политики имени Вудро Вильсона в США уже не один год финансирует и реализаует международный исследовательский проект "Холодная война", в том числе, и с привлечением документов из советских - ныне российских, - архивов, с тем чтобы раскрыть и исследовать технологии ее ведения и отражения. Делается это, разумеется, с прицелом на будущее.

Целью этого проекта является раскрытие, на основании архивных документов и сравнительных исследований, подлинной подоплеки и содержания тех или иных событий эпохи 1945-1989 годов. И делается это, надо полагать, не только из "любви к исторической истине", но и для выработки механизмов достижения собственных внешнеполитических целей и решения возникающих проблем. Хотя, как показывает история, это и не исключает повторного наступления США "на те же самые грабли". Как это было, например, с интервенцией 2003г. против Ирака.

Российская же наука сегодня, насколько нам известно, аналогичных исследований не проводит. И вряд ли это является разумным и обоснованным.

Подытоживая историю зарождения политики "холодной войны", следует отметить, что именно она породила глобальный и тотальный характер соперничества и противостояния двух сложившихся в мире после окончания Второй мировой войны социально-политических систем, тем самым, определив и характер разведывательного противоборства, которое органам госбезопасности СССР пришлось вести в последующие годы.

Был ли «фальшивкой» «План Даллеса»?

История ХХ века хранит еще немало тайн и загадок. Одной из них является история так называемого «Плана Даллеса для СССР», и поныне вызывающего немало споров. Тем более, что недавно была доказана его якобы «недостоверность».

Но обо всем по порядку. Сначала приведем оспариваемый документ полностью:

"Окончится война, все как-то утрясется. И мы бросим все, что имеем, - все золото, всю материальную мощь на оболвание и одурачивание людей... Посеяв там (в России - О.Х.) хаос, мы неизменно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как?

Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России... Мы будем браться за людей с детских, с юношеских лет, главную ставку будем делать на молодежь. Станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников и космополитов...

Эпизод за эпизодом будет развиваться грандиозная по своему масштабу трагедия самого непокорного на земле народа, окончательного его угасания. Из литературы и искусства мы ...вытравим социальную сущность, отучим художников заниматься изображением...

Литература, театры, кино - все будет изображать и прославлять самые низменные чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства - словом всякой безнравственности.

В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности.

Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться. Хамство и наглость, пьянство и наркоманию, ложь и обман, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу - все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом"[1].

20 января 2005 г. газета "Московский комсомлец» опубликовала этот текст так называемого "Плана Даллеса для СССР", снабдив его анализом известного журналиста Марка Дейча. Опубликовал с единственной целью - "разоблачить" эту фальшивку[2].

Скажем сразу, что М.М. Дейч продемонстрировал вполне убедительный для неспециалистов, лексический и источниковедческий анализ "сомнительного" текста. И, именно не обнаружив "первоисточника" появления "пресловутого "Плана Даллеса", Марк Дейч пытается убедить читателей, в том, что этот документ фальшивка!(?).

Пожалуй, только в одном соглашусь автором "опровержения": «план» этот, действительно, не план в прямом смысле слова - в нем не указываются конкретные исполнители, их задачи, этапы и сроки, формы и методы их деятельности т.д.. И в этом смысле "зловещий план Даллеса" представляет собой ничто иное как проект, в то время не утвержденный руководством США

и не принятый на доктринальном уровне. Он представляет собой не более чем оперативный замысел, в свою очередь, предполагающий разработку и реализацию соответствующих мероприятий...

Прежде чем ответить на кажущийся Дейчу самым главным вопрос - об источнике появления анализируемого документа, а его мы дадим и в узком, и в широком смысле слова, - сформулируем, как это полагается в источниковедческой экспертизе, вопросы, требующие конкретного, определенного ответа.

Этих вопросов четыре:

1. Мог ли этот документ появить в указанное время - в апреле 1945 г.?

2. Мог ли этот документ в то время стать достоянием советского руководства?

3. Есть ли свидетельства идентичности содержания документа взглядам приписываемого ему автора?

И, наконец, реализовался ли он на практике?

Мы представляем на суд читателя развернутые ответы на каждый из этих вопросов.

Поскольку, после кончины президента США Рузвельта 12 апреля 1945 г., вопрос о будущем мира внезапно встал перед недостаточно компетентным и информированным вице-президентом Гарри Трумэном. Естественно, что он вызвал также оживленные дебаты и в политической элите Америки.

Нет ничего удивительного и в том, что было запрошено мнение и главного резидента Управления стратегических служб (УСС, разведки США, предшественника ЦРУ) в Европе Аллена Даллеса. Да и в разведке Даллес не был новичком - работать в ней он начал еще в 1915 году и прослужил на европейском театре военных действий четыре года.

Мнением резидента УСС мог поинтересоваться и Конгресс, перед которым Даллес не счел нужным скрывать свои взгляды, тем более, надеясь найти им поддержку со стороны законодателей.

Таким образом, цитируемое Дейчем выступление Даллеса в Конгрессе США представляется вполне вероятным.

Но мог ли он, в этом случае, стать достоянием советской разведки?

Это тоже весьма вероятно. Одним из возможных источников информации об этом документе мог, например, быть Элджер Хисс, высокопоставленный сотрудник администрации президентов США Рузвельта и Трумэна. По крайней мере, выдача государственных секретов инкриминировалась ему в вину в 1950 г. (Сотрудничество Хисса с советской разведкой доказано не было).

Мы не случайно упомянули лексический анализ, проделанный Марком Дейчем, на основании которого он делал вывод о том, что авторство документа не могло принадлежать Даллесу. В частности, в виду различия трактовок понятия термина «космополитизм» в то время на Западе и в СССР.

На наш взгляд, как раз известная кампания конца 40-х годов по "борьбе с безродными космополитами", с значительной степенью вероятности свидетельствует о том, что Сталину был известен этот план.

А сама кампания являлась весьма недвусмысленным завуалированным сигналом Западу о том, что враждебные замыслы против нашей страны известны и что ситуация в СССР находится под контролем.

В пользу того, что высшее советское руководство - И.В.Сталин и еще 2-3 его ближайших сподвижника, - знали о "плане Даллеса", свидетельствует и появление в апреле 1947 г. плана "мероприятий по пропаганде советского патриотизма". Понятно, что патриотизм - антипод и антитеза космополитизму, в том числе, и в его американской интерпретации.

Обратим внимание и на тот факт, что план этот был секретным[3].

Равно как и сообщение разведки Сталину о содержании "плана Даллеса". И мы полагаем, что в весьма непродолжительном времени оно "всплывет" в "Особой папке" Сталина, а может быть, и спокойно ожидает там своего публикатора. В указанном нами сборнике текста сообщения советской разведки нет, но в связи с этим еще раз подчеркнем, что в нем опубликованы только документы Отдела пропаганды ЦК ВКП(б).

Показательно - в плане переклички, то есть противопоставления "плану Даллеса", и выступление члена Политбюро ЦК Г.М.Маленкова на совещании представителей компартий 22 сентября 1947 г.[4].

При этом очевидно, что советские представители, даже осведомленные, не должны были показать США, что им известен "замысел" Даллеса.

В стратегию логического продолжения противодействия "плану Даллеса" ложится и выступление на упомянутом совещании 25 сентября секретаря ЦК ВКП(б) А.А.Жданова, в котором подчеркивалось, что "...одним из направлений идеологической кампании... порабощения Европы, является нападение на принцип национального суверенитета, призыв к отказу от суверенитета прав народов..."[5].

При этом мы отнюдь не будем утверждать, что "план Даллеса" начал немедленно осуществляться с апреля 1945 г.. Наоборот, слишком многие факты свидетельствуют о том, что он был до поры до времени «положен под сукно». И именно поэтому конфиденциальное высказывание Даллеса могло "не отложиться" в официальной историографии США.

В этой связи не вполне корректна ссылка М.Дейча и на американский документальный сборник "Сдерживание", тем более, что большинство американских историков и политологов относят формулирование внешнеполитической концепции "Сдерживания коммунизма" к 1947 г.[6].

Самый сильный -- для неосведомленного читателя, -- аргумент Дейча это отсутствие - или незнание им(!), "первоисточника" появления этого документа, действительно, способное озадачить читателя.

Откроем, однако, и эту тайну, содержащуюся в "Записках начальника нелегальной разведки" генерал-майора Ю.И.Дроздова, хотя он упоминался и в более ранних газетных публикациях.

Действительно, в тексте книги Юрия Ивановича нет ссылки на «первоисточник» его осведомленности. Но не будем задавать неуместных, неделикатных вопросов бывшему резиденту КГБ в Нью-Йорке.

В конце концов, никто же не спрашивал Аллена Даллеса, откуда он получил текст "секретного" доклада Н.С.Хрущева ХХ съезду КПСС.(Сам директор ЦРУ позднее писал: "Я всегда рассматривал это дело как одну из самых крупных разведывательных операций за время моей службы в разведке. Поскольку доклад был полностью опубликован госдепартаментом, добывание его текста было также одним из тех немногих подвигов, о которых можно было сказать открыто, лишь бы источники и методы приобретения документа продолжали оставаться тайной").

Прежде чем поставить точку в этой истории, обратимся, однако, к третьему и четвертому из сформулированных нами вопросов экспертизы.

А именно: есть ли свидетельства идентичности содержания документа взглядам самого Аллена Даллеса и реализовался ли он на практике?

Для этого в свидетели призываются ... Аллен Даллес и его заместитель в ЦРУ Рэй Клайн.

Для удобства читателя мы будем пользоваться изданием книги Даллеса "ЦРУ против КГБ: Искусство шпионажа" 2000 г. издания (предыдущее издание 1992 г. имеет множество редакционных купюр, вызванных заявленным стремлением издателей "избавиться от наследия "холодной войны", что значительно исказило как смысл сочинения Даллеса, так и снизило познавательную ценность данного издания).

В специальной главе "Разведка в "холодной войне" Даллес писал в 1963 г., что главным орудием разведки является разложение населения стран противника. "Неудачи, которые потерпели коммунисты, произошли не в последнюю очередь в результате применения специальных средств разведки, и не только нашей, но и наших друзей и союзников".

Отметим, что Даллес отнюдь не был первооткрывателем этой стратегии, и отечественные и зарубежные исследователи делали аналогичные выводы задолго до него, основываясь на уроках Первой мировой войны.

Далее Даллес подробно описывает то, что получило в дальнейшем название "экспорта контрреволюций".

Обратимся к заключительным строкам указанной главы сочинения Аллена Даллеса: "Стратегия и тактика государства... должны определяться дальнозоркой политикой, учитывающей в первую очередь коренные национальные интересы, а не абстрактные принципы, какие высокие цели они бы ни преследовали... Мы сами должны определить, когда, где и каким образом нам действовать, по возможности, вместе с другими ведущими государствами свободного мира, готовыми оказать такую поддержку..."(выделено мной, - О.Х).

Заместитель директора ЦРУ Рэй Клайн позднее писал: "ученым известно, что судьбы народов формируются комплексом трудно улавливаемых социальных, психологических и бюрократических сил. Обычные люди, чья жизнь - к худу ли, к добру ли, - зависит от игры этих сил, редко понимают это, разве что смутно и весьма поверхностно. Одной из таких сил – с начала 40-х годов стала разведка".

При Трумэне - мы цитируем русскоязычное издание книги Клайна "ЦРУ от Рузвельта до Рейгана", выпущенное в Нью-Йорке в 1988 г., - Совет национальной безопасности в декабре 1947 г. возложил на ЦРУ проведение тайных операций и акций психологической войны, хотя этой задачи ЦРУ и не было указано в законе о его образовании, принятом двумя месяцами ранее.

В мае 1948 г. для проведения тайных акций в ЦРУ создается Управление координации политики (УКП).

Интересная деталь: если в 1949 г. в УКП были 302 сотрудника, то в 1952 г. -- уже 2 812 человек трудились только в его вашингтонской штаб-квартире, не считая 3 142 сотрудников, работавших за границей. Бюджет УКП увеличился с 5 млн. долларов в 1949 г. до 82 млн. долларов в 1952 г., поглощая львиную часть средств, ассигновывавшихся для работы ЦРУ.

К февралю 1953 г., то есть к тому моменту, когда Даллес возглавил американскую разведку, подчеркивает Клайн, "ЦРУ располагало материальными ресурсами и прочими возможностями для реализации большей

части планов, вынашивавшихся Даллесом задолго до этого".

Марк Михайлович Дейч безаппеляционно, но бездоказательно категоричен в своем выводе. Мы не навязываем читателю своего мнения, предоставляя ему самостоятельно делать выводы и умозаключения на основании предоставленной и проверяемой информации.

Так что для утверждения о том, что "фальшивка" разоблачена", время еще не пришло.

Можно, конечно, сказать, что подобные взгляды на назначение разведки уже канули в Лету, как канула туда и породившая их политика "холодной войны". Однако, предостерегая от подобных скоропалительных выводов, хочется посоветовать повнимательнее прислушиваться и повнимательнее обдумать очень многие голоса и призывы, раздающиеся из-за океана и сегодня.

Хотелось бы также высказать мнение о том, какие исторические фонды могли бы поставить окончательную точку в дискуссии о "плане Даллеса для СССР".

В нашей стране это - Архив президента Российской Федерации, где, как известно, отдельным фондом помещена "Особая папка" И.В. Сталина.

В США это также, помимо архива Конгресса США и его библиотеки, Архив национальной безопасности и архив Центра по изучению истории "холодной войны" при университете им. Вудро Вильсона.

Целью деятельности последнего является исследование и раскрытие на основании архивных документов и сравнительных исследований подлинной подоплеки и содержания тех или иных событий этой эпохи всемирной истории.

В рамках этого международного исследовательского проекта, в частности, издается одноименный периодический журнал.

И делается это, надо полагать, не только из "любви к исторической истине", но и с определенным прицелом на будущее. Хотя, как показывает история, это и не исключает повторного наступления США "на те же самые грабли". Как это было, например, с интервенцией 2003 г. США против Ирака.

В России же, насколько нам известно, аналогичных исследований не проводится. И вряд ли это является оправданным.

В заключении остается только выразить недоумение и сожаление по поводу того, что редакция "Московского комсомольца", гордящаяся своей многотиражностью, не пожелала, в духе "демократии и свободы слова", опубликовать настоящую точку зрения, не разделяющую сомнительные "доказательства" М.М.Дейча.

Часть II. Комитет государственной безопасности СССР

Становление КГБ

Традиционно, раскрывая историю образования той или иной государственной структуры, исследователи указывают причины или мотивы, обстоятельства и условия, порождавшие необходимость ее создания или коренного реформирования.

Когда же речь идет о спецслужбах - указываются внешние факторы и причины, приведшие к их реформированию. Мы не будем подробно останавливаться на этих вопросах, адресуя читателей к имеющимся многочисленным источникам по данной проблеме[1]. Подчеркнем, что необходимость укрепления системы обороны и обеспечения национальной безопасности СССР и непосредственно органов госбезопасности проистекала из объективного усиления геополитического противоборства двух сложившихся мировых социально-политическими систем, политики "холодной войны", вдохновлявшейся внешнеполитической доктриной «отбрасывания коммунизма», утвержденной президентом США Д. Эйзенхауэром 14 февраля 1953 г.

Политическое решение о выделении структур органов госбезопасности из МВД в самостоятельное ведомство было принято Президиумом ЦК КПСС 8 февраля 1954 г. на основании записки министра внутренних дел СССР С.Н.Круглова.

В ней, в частности, отмечалось, что МВД "...не в состоянии обеспечить должного уровня агентурно-оперативной работы в свете задач, поставленных перед советской разведкой Центральным комитетом КПСС и Советским Правительством", и содержалось в этой связи предложение выделить оперативно-чекистские управления и отделы – всего их было 16 из 40 структурных подразделений министерства, - и на их базе образовать Комитет по делам государственной безопасности при СМ СССР[2].

Сразу отметим, что в результате проведенных преобразований в МВД СССР осталось 20 управлений и самостоятельных отделов.

Кругловым также предлагалось в процессе реформирования органов госбезопасности сократить численность их оперативного состава на 20%, что должно было составить 15 956 штатных единиц, и что должно было дать годовую экономию в 346 миллионов рублей. А в целом, с учетом сокращения численности МВД (на 8 839 штатных единиц), реформа обещала экономию в сумме 860 млн. рублей.

По результатам обсуждения этой докладной записки и с учетом высказанных в ходе него предложений и замечаний, 13 марта 1954 г. Президиум Верховного Совета СССР принял Указ об образовании Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР, а его председателем был назначен генерал-полковник И.А.Серов, бывший до этого заместителем министра внутренних дел.

Приказом председателя КГБ от 18 марта 1954 г. была определена структура нового ведомства, в котором, не считая вспомогательных и обеспечивающих подразделений, были образованы:

Первое Главное управление (ПГУ, разведка за границей);

Второе Главное управление (ВГУ, контрразведка);

Третье Главное управление (военная контрразведка);

Восьмое Главное управление (шифровально-дешифровальное);

Четвертое управление (борьба с антисоветским подпольем, националистическими формированиями и враждебными элементами);

Пятое управление (контрразведывательная работа на особо важных объектах);

Шестое управление (транспортное);

Седьмое управление (наружное наблюдение);

Девятое управление (охрана руководителей партии и правительст-

ва);

Десятое управление (управление коменданта Московского кремля);

Следственное управление, а также 5 самостоятельных специальных отделов, отдел (в дальнейшем - управление) правительственной связи и учетно-архивный отдел.

2 апреля 1957 г. КГБ при СМ СССР были переданы из структуры МВД пограничные войска и для управления ими образовано Главное управление пограничных войск (ГУПВ).

В целом эта структура раскрывает задачи и функции нового союзно-республиканского ведомства.

В июне 1954 г. прошло Всесоюзное совещание руководящих работников КГБ, на котором с программной речью выступил Первый секретарь ЦК КПСС Н.С.Хрущев.

Согласно решению ЦК КПСС, в числе задач КГБ была сформулирована и такая: "В кратчайший срок ликвидировать последствия вражеской деятельности Берия и добиться превращения органов госбезопасности в острое оружие нашей партии, направленное против действительных врагов нашего социалистического государства, а не против честных людей".

Отметим и тот факт, что в 1953 г. в последний раз было вынесено решение "в особом порядке" об административной высылке членов семей бывшего министра Л.П.Берии и лиц, проходивших по его уголовному делу(всего в отношении 54 человек). После этого Особое совещание (ОСО) при МВД СССР было упразднено 1 сентября 1953 г.

Следует особо подчеркнуть, что образование КГБ СССР знаменовало собой действительно серьезный шаг по утверждению законности в нашей стране, хотя сам принцип законности неотделим от существующей системы права, имеющегося законодательства. А последнее, и прежде всего, уголовное и уголовно-процессуальное законодательство также претерпело существенные изменения в конце 50-х годов.

После снятия на Пленуме ЦК КПСС 2 июля 1953 г. Л.П. Берии с поста первого заместителя председателя Совета министров и министра внутренних дел СССР и его ареста, в органы прокуратуры и ЦК КПСС стали поступать многочисленные заявления и жалобы осужденных и их родственников по поводу пересмотра ранее возбужденных уголовных дел, и незаконных методов ведения следствия.

В записке в Президиум ЦК от 19 марта 1954 г. Прокурора СССР Р.А.Руденко и министра внутренних дел С.Н.Круглова отмечалось, что в лагерях, колониях и тюрьмах содержатся 467 946 осужденных за контрреволюционные преступления, немалую долю среди которых составляли предатели, каратели и пособники немецко-фашистских оккупантов, и еще находятся в ссылке после отбытия основного наказания за контрреволюционные преступления 62 462 человека.

В то же время отмечалось, что с августа 1953 по 1 марта 1954 г. в органы прокуратуры поступило 78 982 обращения граждан с ходатайствами о реабилитации, в связи с чем предлагалось создать специальную Центральную комиссию по пересмотру дел осужденных[3].

По этому письму в мае 1954 г. по решению Президиума ЦК КПСС была образована Центральная комиссия по рассмотрению жалоб граждан, осужденных за "контрреволюцонные" преступления (статья 58 УК РСФСР 1928 г. Данная статья имела 10 частей - различных составов преступлений - от шпионажа, диверсии, вредительства, терроризма до антисоветской агитации и пропаганды).

На основании выявленных Центральной комиссией фактов в КГБ при СМ СССР, КГБ союзных и автономных республик Союза ССР, управлениях КГБ по краям и областям под руководством Генеральной прокуратуры СССР и ниже стоящих прокуроров были созданы аналогичные специальные комиссии для пересмотра следственных и уголовных дел. В процессе работы этих комиссий вскрывались многочисленные факты нарушения законности в процессе ведения следствия и необоснованного привлечения к уголовной ответственности граждан, что влекло пересмотр их дел, смягчение формулировок обвинения с досрочным освобождением осужденных либо сокращение сроков наказания вплоть до фактически отбытого.

О результатах работы Центральной комиссии в отношении осужденных за "контрреволюционные преступления" Прокурор СССР Р.А. Руденко докладывал Президиуму ЦК КПСС 29 апреля 1955 г., что комиссией были пересмотрены уголовные дела на 237 412 человек, при этом было отказано в смягчении наказания 125 202 проходившим по ним лицам.

В то же время были отменены приговоры или прекращены уголовные дела в отношении 8 973 человек, что означало их реабилитацию, были освобождены из мест лишения свободы 21 797 человек, отменена ссылка 1 371 осужденному. Помимо этого были сокращены сроки наказания 76 344 осужденным и в отношении 2 891 из них были переквалифицированы составы преступления на менее тяжкие[4].

В соответствии с Указом ПВС СССР от 17 сентября 1955 г. "Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны" были освобождены из заключения бывшие военнослужащие РККА и ВМФ, осужденные за сдачу в плен врагу.

Таким образом, процесс реабилитации необоснованно репрессированных граждан начался задолго до начала работы ХХ съезда КПСС в феврале 1956 г.

В конце 1955 г. в ЦК КПСС для оценки деятельности органов НКВД-НКГБ-МГБ-МВД СССР в 30-е - 50-е годы в связи с выявленными в ходе проделанной работы обстоятельствами, в том числе о нарушениях законности сотрудниками органов безопасности, была образована специальная Комиссия во главе с секретарями ЦК КПСС П.Н. Поспеловым и А.Б. Арестовым[5].

Результаты работы этой комиссии, ее выводы и оценки, легли в основу доклада Президиуму ЦК КПСС, на основе которого и был подготовлен известный доклад Н.С.Хрущева делегатам ХХ съезда партии о культе личности И.В.Сталина и его последствиях, в подготовке которого помимо самого первого секретаря принимали участие секретари ЦЕ А.Б.Арестов и Д.Т.Шепилов.

Всего же, как отмечалось в записке КГБ СССР от 3 июня 1988 г. в Комиссию Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30-х - 40-х и начала 50-х годов, в 1953-1962 годы были реабилитированы 1 197 847 человек, а к концу 1983 г. - еще 157 055 человек[6].

Нам представляется необходимым подробно остановиться на крайне болезненной, но в то же время, очень важной для понимания истории нашей страны теме репрессий.

Отметить, что, согласно справкам Спецотдела МВД СССР от 11 декабря 1953 г. о количестве осужденных по материалам органов ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-МВД СССР в 1921-1953 годах, всего за указанный период в судебном и несудебном порядке по материалам органов госбезопасности были осуждены 4 060 306 человек (в 1921-1929 годы – 208 863 человека, 1930-1936 годы - 1 391 093 человека, 1937-1938 годы - 1 344 923 человек, в 1939-1953 (первое полугодие) - 1 115 427 человек).

Однако реальное число «репрессированных», то есть лиц, отбывавших наказания, было реально даже несколько меньше указанной цифры, поскольку некоторые лица осуждались неоднократно. (А уголовная статистика фиксировала именно факты вынесения приговоров, не учитывая их возможно повторный характер).

Так, на основании совместной директивы Прокуратуры и МГБ СССР от 26 октября 1948 г. N 241/66сс из 45048 человек, ранее осужденных за "контрреволюционные преступления", и освобожденных после отбытия наказания, 12 081 человек были арестованы органами МГБ и направлены в ссылку "в отдаленные районы Сибири и Крайнего Севера".

Отметим, однако, что эта директива была издана во исполнение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 г. о ссылке на поселение в отдаленные районы бывших шпионов, диверсантов, террористов, троцкистов, "правых", меньшевиков, эсеров, анархистов и националистов, освобожденных по отбытию наказания из лагерей и тюрем после окончания Великой Отечественной войны[7].

Разумеется, подобные решения не имели никаких юридических и иных оснований, являлись грубым нарушением принципов отправления правосудия и конституционных прав граждан, вследствие чего являются бесспорным основанием для реабилитации лиц, ставших жертвами беззакония и правового произвола.

Помимо этого повторные осуждения, как юридически обоснованные и мотивированные, так и юридически необоснованные, осуществлялось и в индивидуальном порядке.

Показателен пример повторного осуждения фашистского пособника Васюры. В 1952 г. Военным трибуналом Киевского военного округа к 25 годам лишения свободы был приговорен Г.Васюра, бывший старший лейтенант РККА, попавший в плен 29 июня 1941 г. и служивший в украинских полицейских частях, созданных оккупантами. В 1955 г. Васюра был освобожден по амнистии. В последствии, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами об участии гауптмана СС Васюры, начальника штаба 118 полицейского батальона, в руководстве уничтожением жителей белорусского села Хатынь, в январе 1987 г. трибуналом Белорусского военного округа он был приговорен к высшей мере наказания[8].

Из общего числа осужденных по материалам органов НКВД – МГБ за «контрреволюционные преступления» 799 455 человек были приговорены к высшей мере наказания, остальные осуждены к лишению свободы, ссылке и высылке, иным мерам наказания (выдворению за границу, принудительному лечению, к исправительно-трудовым работам, осуждены условно).

Представляется необходимым особо подчеркнуть, что из общего числа 1 115 427 человек осужденных за контрреволюционные преступления в период 1939 - первая половина 1953 года, на годы Великой Отечественной войны - 1941-1945 годы, приходятся 476 617 осужденных[9].

Также ЦК КПСС информировался о том, что в несудебном порядке Особым совещанием (ОСО) при наркоме/министре внутренних дел и госбезопасности в 1934-1953 годах было осуждены 442 531 человек, большинство из них - по "политическим обвинениям" (эти лица были включены в ранее указанное общее число осужденных, но это обстоятельство было выделено отдельно в связи с особыми условиями вынесения приговоров).

В 1941-1944 годах ОСО также рассматривались дела на разоблаченных агентов германских спецслужб, фашистских карателей и пособников оккупантов.

Из этого общего числа осужденных ОСО за 19 лет его существования (оно было ликвидировано 1 сентября 1953 г.) к высшей мере наказания были приговорены 10 101 человек, к лишению свободы на различные сроки - 360 921, к ссылке и высылке - 67 539 человек[10].

Помимо осужденных по делам о контрреволюционных преступлениях судами и внесудебными органами НКВД—НКГБ—МГБ, с 1940 по 1952 г. в целом по стране было выселено (направлено в ссылку) около 2 млн. 300 тысяч человек[11].

В записке КГБ СССР «О выселении в 40-х – 50-х годах некоторых категорий граждан из западных районов СССР» в Комиссию Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30-х - 40-х и начала 50-х годов от 23 сентября 1988 г. (№ 16441-Ч) подчеркивалось:

«…В послевоенный период, в условиях деятельности организованного и вооруженного националистического подполья, большого числа террористических и диверсионных актов, нелегальной заброски спецслужбами противника своей агентуры, в соответствии с решениями инстаний были арестованы и высланы из западных районов СССР крупные помещики, белогвардейцы, участники профашистских организаций, репатриированные из Англии бывшие военнослужащие армии Андерса, бандпособники и немецкие пособники, кулаки, активные иеговисты и их семьи, а также члены семей оуновцев, главарей и активных участников националистических банд.

Перечисленные выше категории лиц на основании постановлений инстанций арестовывались и направлялись в лагеря на срок от 5 до 8 лет с последующей ссылкой на 20 лет, а члены семей выселялись в отдаленные местности Советского Союза на 20 лет. Имущество конфисковывалось.

Всего из западных областей СССР в предвоенный и послевоенный периоды было выселено 618.084 чел., из них 49.107 арестовано. В том числе по республикам:

из Латвии 57.546 чел., 7.682 арестовано (1941 г. – 15.171, 1949 г. – 42.322, 1951 г. – 53);

из Литвы – 108.034 чел., 11.308 арестовано (1941 г. – 15.851, 1948 г. – 39.766, 1949 г. 29.180, 1950 – 1952 гг. – 22.804);

из Эстонии – 30.127 чел., 4.116 арестовано (1941 г. – 9.156, 1949 г. – 20.702, 1951 г. – 269);

с Украины – 250.376 чел., 11. 121 арестовано (1940 г. – 121.996, 1941 г. – 41.645, 1947 г. – 77.751, 1951 г. – 8.984);

из Белоруссии – 105.257 чел., 9.401 арестовано (1940 г. – 73.521, 1941 г. – 31.754);

из Молдавии – 66.726 чел., 5.479 арестовано (1941 г. – 29.839, 1949 г. – 34.270, 1951 г. – 2.617).

Мероприятия по выселению осуществлялись органами НКГБ и НКВД с участием партийного актива, представителей местных советов депутатов трудящихся. Выселявшимся разрешалось брать с собой деньги, ценности, одежду, продукты питания, мелкий сельскохозяйственный инвентарь общим весом до 1,5 тыс. кг на семью.

Подлежавшие выселению лица направлялись на жительство в районы Казахстана, Башкирской, Бурятской, Якутской и Коми АССР, Красноярского края, Архангельской, Иркутской, Новосибирской, Омской и ряда других областей под административный надзор органов милиции….

Кроме того, в период войны по постановлениям ГКО были выселены в отдаленные районы страны: советские немцы – 815 тыс. чел., калмыки – 93.139 чел, крымские татары – 190 тыс. чел., чеченцы – 387.229 чел., ингуши – 91.250 чел., балкарцы – 37.103 чел., карачаевцы – 70.095 чел., турко-месхетинцы – свыше 90 тыс. чел.

Таким образом, с 1940 г. по 1952 г. в целом по стране было выселено около 2 млн. 300 тыс. человек.

После ХХ съезда КПСС указами Президиума Верховного Совета СССР ограничения со всех выселенных лиц были сняты и они освобождены из-под административного надзора. При этом снятие ограничений не влекло за собой компенсацию стоимости конфискованного имущества.

В связи с отменой ограничений значительная часть выселенных лиц возвратилась на прежние места жительства….

Как свидетельствует анализ архивных материалов, мероприятия по выселению из западных районов страны являлись чрезвычайной мерой и обусловливались сложившейся внешней и внутриполитической обстановкой, деятельностью агентуры вражеских разведок и значительным количеством лиц, выступавших против Советской власти, вплоть до совершения террористических актов в отношении партийного и советского актива, а в послевоенный период и вооруженными выступлениями националистических бандформирований. В 1941 – 1950 гг. в республиках Прибалтики бандформированиями совершено 3 426 вооруженных нападений. Убито советских активистов – 5 155 человек. Органами государственной безопасности ликвидировано 878 вооруженных банд.

Однако в процессе осуществления мероприятий по выселению имели место факты нарушений социалистической законности – необоснованные аресты ряда граждан, огульный подход в оценке их социальной опасности. В течение 60-х – 80-х годов по ходатайствам граждан часть дел на лиц, арестованных и высланных, пересмотрена и они полностью реабилитированы.

С учетом изложенного, Комитет госбезопасности СССР считает, что вопрос об обоснованности административного выселения отдельных граждан целесообразно рассматривать индивидуально при наличии ходатайств, как это и делается в настоящее время в республиках Прибалтики.

Что касается предложения ЦК компартий Литвы, Латвии и Эстонии о признании неправомерными решений союзных инстанций о выселении в 40—50-х годах, то одновременная реабилитация всех категорий высланных была бы неоправданной, поскольку значительное число лиц, подвергшихся выселению, активно боролось против Советской власти».

Особо подчеркнем, что какими бы горькими не были эти цифры, уже в 1988 г. они имелись в распоряжении специальной Комиссии ЦК КПСС, возглавлявшейся А.Н.Яковлевым, но не были тогда объявлены официально, вызывая массу всевозможных домыслов, слухов и политических спекуляций, самым негативным образом сказывавшихся на морально-политической обстановке в обществе.

Говорить об этих драматических страницах нашей истории и знать правду необходимо потому, что, как говорил наш известный соотечественник Н.М. Карамзин – История, единственная наука, превращающая человека в гражданина! Напомним, что история не выставляет оценок за невыученные ее уроки, она лишь наказывает за их незнание!

В процессе работы комиссий по пересмотру архивных следственных дел по контрреволюционным преступлениям также вскрывались факты нарушений законности, применения недопустимых методов ведения следствия и необоснованного привлечения обвиняемых к уголовной ответственности. И эти факты не оставались без должной правовой оценки работниками прокуратуры и последствий.

По обстоятельствам, вскрывавшимся в процессе пересмотра уголовных дел в 1954 – 1957 годы, а также по результатам следствия в отношении высокопоставленных работников органов госбезопасности, началось выявление и привлечение к ответственности лиц, виновных в нарушениях социалистической законности.

В отчете Комиссии партийного контроля при ЦК КПСС о работе в 1956 - 1961 годах отмечалось, что ею было рассмотрено 387 персональных дел на виновных в грубом нарушении законности, и 347 из них были исключены из КПСС. Среди них - 10 бывших министров внутренних дел и госбезопасности (союзных и республиканских) и их заместителей, 77 "ответственных работников" центральных, областных, краевых и республиканских аппаратов НКВД-МГБ, 72 начальника городских и районных отделов МГБ[12].

Председатель КГБ при СМ СССР И.А.Серов сообщал в 1957 г. в ЦК КПСС, что, с момента образования Комитета в марте 1954 г. "из органов" было уволено более 18 тысяч человек, в том числе "более 2 300 сотрудников за нарушения социалистической законности, злоупотребления служебным положением и служебные проступки". Он также отмечал, что, по сравнению с 1954 г., численность личного состава КГБ была сокращена более чем на 50%, а в 1955 г. численность личного состава была дополнительно сокращена еще на 7 678 единиц и 7 800 офицеров были переведены на положение рабочих и служащих[13].

Как позднее подчеркивал в выступлении на сессии Верховного Совета СССР в июле 1989 г. последний председатель КГБ СССР В.А.Крючков, только в 1954-1957 годах за грубые нарушения законности, приведшие к необоснованным репрессиям, к уголовной ответственности были привлечены 1 342 сотрудника НКВД-МГБ, при этом некоторые из них были приговорены к расстрелу, в том числе и ряд бывших руководителей органов НКВД-МГБ в центре на местах. 2 370 человек понесли наказания в партийном и административном порядке (уволены из органов КГБ, исключены из КПСС, лишены пенсий, воинских званий и т.д.)[14].

Следует особо подчеркнуть, что образование 13 марта 1954 г. Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР знаменовало собой действительно серьезный шаг по утверждению законности в нашей стране, хотя сам принцип законности неотделим от существующей системы права, имеющегося законодательства. А последнее, прежде всего, уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, также претерпело существенные изменения в конце 50-х годов.

Первоначально Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1956 г. были отменены постановления Президиума ЦИК от 1 декабря 1934 г. "О порядке ведения дел о подготовке или совершении террористических актов" и от 14 сентября 1937 г. "О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик".

В соответствии с Постановлением ЦК КПСС "О мерах по дальнейшему укреплению социалистической законности и усилению прокурорского надзора " от 19 января 1955 г. было разработано Положение о прокурорском надзоре в СССР, утвержденное Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 мая 1955 г. Для осуществления надзора за следствием в органах КГБ в Прокуратуре СССР был создан специальный отдел.

Важное значение для обновления всей правовой основы деятельности правоохранительных органов имело принятие 25 декабря 1958 г. Верховным Советом Основ уголовного законодательства и "Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик". Основы уголовного законодательства вводили понятие и систему особо опасных и иных государственных преступлений.

Статья 29 Основ уголовного судопроизводства СССР определяла подс-ледственность по особо опасным и иным государственным преступлениям.

Непосредственно компетенция КГБ в сфере правоприменения определялась уголовными и уголовно-процессуальными кодексами союзных республик СССР. Так в Российской Федерации она определялась статьей 126 УПК РСФСР 1960 г.

В соответствии с этой статьей к компетенции (подследственности) органов КГБ были отнесены 18 составов преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом РСФСР 1960 г. Ими являлись: измена Родине (статья 64 УК РСФСР), шпионаж (ст. 65), террористический акт (статьи 66 и 67), диверсия (ст. 68), антисоветская агитация и пропаганда (ст. 70), организационная антисоветская деятельность (ст. 72), вредительство (ст. 73), разглашение государственной тайны (ст. 75) и утрата документов, содержащих государственную тайну (ст.76), контрабанда (ст.78) массовые беспорядки (ст.79), незаконный переход государственной границы (ст. 83), незаконные валютные операции (ст. 88), и еще по 15 составам преступлений была предусмотрена альтернативная подследственность совместно с органами прокуратуры.

Согласно данным доктора юридических наук В.В.Лунеева, из 10 938 человек, привлеченных к уголовной ответственности "за контрреволюционные преступления" (ст. 58 УК РСФСР 1928 г.) за период 1954-1958 годов были осуждены 9 406 человек (в том числе 283 из них были приговорены к высшей мере наказания)[15].

Всего же в 1959-1991 годах, то есть за 32 года существования КГБ, за государственные преступления были осуждены 14 689 человек. Из них 5 483 были осуждены за особо опасные государственные преступления, в том числе 2 781 человек - за антисоветскую агитацию и пропаганду[16].

С момента образования КГБ при СМ СССР 13 марта 1954 г. контроль за его деятельностью осуществлялся ЦК КПСС (в частности, Отделом административных органов, в который поступали все жалобы и заявления граждан в отношении действий сотрудников КГБ, адресованные в партийные инстанции, и который организовывал их проверку и рассмотрение), Советом министров и Генеральной прокуратурой СССР, а также некоторыми другими государственными органами, например, министерством финансов.

В то же время, деятельность органов КГБ в 50-е - 60-е годы не была свободна от влияния субъективизма и волюнтаризма их руководства, хотя именно в этот период в полной мере утверждается прокурорский и партийно-государственный контроль за их работой.

В этой связи однозначно недопустимо отождествлять КГБ СССР с его историческими предшественниками НКВД и МГБ, несмотря на недостатки, а подчас и серьезные упущения, имевшие место в его работе.

Следует также отметить, что в нашей стране, к сожалению, не получила полной реализации идея построения общенародного государства, провозглашенная в новой Программе КПСС, принятой на XXII съезде партии в октябре 1961 г.

Необходимо также сразу и особо подчеркнуть, что серьезная критика деятельности органов госбезопасности в 30-е - 50-е годы, начатая в специальном докладе Первого секретаря ЦК КПСС Н.С.Хрущев на ХХ съезде коммунистической партии в феврале 1956 г., о чем речь пойдет далее, оказала самое непосредственное воздействие на формирование, комплектование и деятельность органов КГБ, однако имевшее как позитивные, так и существенные негативные последствия.

Известно, что Н.С.Хрущев неоднократно официально заявлял, что "органы госбезопасности вышли из-под контроля партии и поставили себя над партией", что не в полной мере соответствует исторической правде, означало очередную мифологизацию истории органов госбезопасности СССР.

Ныне этот миф убедительно развеивается изданными сборниками документов из архива Президента Российской Федерации "Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Январь 1922 - декабрь 1936". (М.,2003) и "Сталин и ГУГБ НКВД. Декабрь 1936-1937г .» (М.,2004).

Под лозунгом "исключить возможность возврата к 1937 году", органам госбезопасности, в нарушение конституционного принципа равенства всех граждан перед законом, ЦК КПСС было запрещено собирать компрометирующие материалы на представителей партийно-советской и профсоюзной номенклатуры о их возможной причастности к противоправной деятельности. Правда, подобное решение принималось еще и ранее, в декабре 1938 г., но тогда номенклатура не могла чувствовать себя в безопасности перед грозными очами генсека ЦК ВКП(б).

По мнению многих исследователей, это ошибочное и противоправное политическое решение 1956 г. положило начало росту коррупции и зарождению организованной преступности в нашей стране, ибо вывело значительные контингенты лиц, наделенных административными властно-распорядительными, контрольными и хозяйственными полномочиями, из-под контроля правоохранительных органов, в том числе КГБ СССР.

С одной стороны, создавая некое подобие касты "неприкасаемых", оно в то же время, способствовало зарождению "телефонного права", получившего особое распространение в середине 80-х годов прошлого века.

В то же время, это облегчало зарубежным спецслужбам попытки вербовочных подходов и оперативной разработки партийно-государственных функционеров различного ранга, в результате чего руководящая элита страны оказалась без должного контрразведывательного прикрытия от разведывательно-подрывного воздействия спецслужб иностранных государств.

А в совокупности это решение имело самые негативные последствия для судьбы страны и советского государства.

Отметим также, что нечто похожее произошло в нашей стране и в 1988 г., после выхода закона СССР "О кооперативах", когда органам ОБХСС фактически было запрещено контролировать хозяйственно-административную деятельность новоявленных хозяйствующих субъектов, реагировать должным образом на многочисленные факты хищений, жертвами которых становились предприятия и их трудовые коллективы. Следствием этого решения стал уход в 1991 г. из отделов по борьбе с экономическими преступлениями МВД высококлассных профессионалов, ибо они прекрасно понимали, что этот раунд борьбы они уже безнадежно проиграли зарождающейся мафии.

Однако и в плане нормативного регулирования деятельности КГБ далеко не все складывалось благополучно. Так Положение о КГБ и его органах на местах, утвержденное Постановлением Советом министров СССР, появилось только 9 января 1959 г.

Но, имея гриф "Совершенно секретно", оно было недоступно и оставалось неизвестным даже сотрудникам, слушателям учебных заведений КГБ.

В его первом пункте , подчеркивалось, что органы государственной безопасности "... являются политическими органами, осуществляющими мероприятия коммунистической партии и Правительства по защите Социалистического государства от посягательств со стороны внешних и внутренних врагов, а также по охране государственной границы СССР.

Они призваны бдительно следить за тайными происками врагов советской страны, разоблачать их замыслы, пресекать преступную деятельность империалистических разведок против Советского государства....

Комитет государственной безопасности работает под непосредственным руководством и контролем Центрального Комитета КПСС."

В пункте 11 раздела "Кадры органов и войск государственной безопасности" Положения отмечалось:

"Работники органов государственной безопасности должны воспитываться в духе беспощадной борьбы с врагами нашей Родины, умения предотвращать преступления, выполнять свой служебный долг, не щадя своих сил, проявляя при этом решительность и инициативу. В органах государственной безопасности не должно быть места карьеристам, подхалимам и перестраховщикам".

В пункте 12 подчеркивалось "Органы государственной безопасности обязаны непосредственно и через соответствующие организации принимать меры предупредительного характера в отношении тех советских граждан, которые допускают политически неправильные поступки в силу своей недостаточной политической зрелости.

Надзор за следствием в органах госбезопасности осуществляется Генеральным прокурором СССР и подчиненными ему прокурорами в соответствии с Положением о прокурорском надзоре в СССР".

Руководители и партийные организации органов и войск КГБ обязывались воспитывать сотрудников "... в духе партийной принципиальности, беззаветной преданности Коммунистической партии и социалистической Родине, в духе бдительности, честного отношения к делу и строжайшего соблюдения социалистической законности.

Партийные организации проводят партийно-политическую и организационную работу и обеспечивают развитие деловой критики и самокритики. Партийные организации и каждый коммунист имеют право, руководствуясь уставом КПСС, сигнализировать о недостатках в работе органов государственной безопасности в соответствующие партийные органы"[17].

К сожалению, в Положении не закреплялись права и обязанности сотрудников КГБ. Это Положение продолжало формально действовать - поскольку личный состав КГБ с ним не знакомился, - до 16 мая 1991 г., когда был принят первый в отечественной истории закон "Об органах государственной безопасности в СССР".

С момента образования КГБ при СМ СССР, по устоявшейся традиции, формирование его штата шло по рекомендациям партийных или комсомольских организаций предприятий, воинских частей или ВУЗов, после тщательной проверки и изучения кандидатов, или "партийным набором", то есть направлением партийных работников на, как правило, руководящие должности после соответствующей краткосрочной подготовки.

С 1954 г. подготовка сотрудников велась в Высшей школе КГБ при СМ СССР, ставшей высшим учебным заведением с трехлетним сроком обучения. В новом пополнении кадров КГБ доля выпускников специальных учебных заведений КГБ составляла в 1966 г. 75%, а в 1967 г. - 51%.

Несмотря на то, что первый секретарь ЦК КПСС Н.С.Хрущев с явным подозрением смотрел на органы государственной безопасности, И.А.Серов в мае 1954 г. сумел впервые за послевоенные годы добиться присвоения генеральских званий 10 работникам органов КГБ.

В то же время шел процесс проверки всего личного состава органов КГБ на предмет причастности к имевшим место в предшествовавшие годы нарушениям законности - часто подобные факты выявлялись в процессе пересмотра архивных уголовных дел по заявлениям граждан и обращениям с просьбой о реабилитации.

В 1957 г. Серов докладывал в ЦК КПСС, что, с момента образования КГБ, " было уволено 18 тысяч человек, в том числе более 2 300 сотрудников за нарушения социалистической законности, злоупотребления служебным положением и аморальные поступки. Около 2 000 человек были уволены из Центрального аппарата КГБ, 48 из них являлись начальниками отделов и выше, 40 были лишены генеральских званий". Заменены были почти все руководящие работники главных управлений, управлений и отделов центрального аппарата. Более 60 человек были направлены на эти должности ЦК КПСС "с руководящей партийной и советской работы". Он также отмечал, что, по сравнению с 1954 г., численность личного состава КГБ была сокращена более чем на 50%, а в 1955 г. численность личного состава была дополнительно сокращена на 7 678 единиц и 7 800 офицеров были переведены на положение рабочих и служащих[18].

По этому поводу в одном из своих выступлений в феврале 1959 г. Н.С.Хрущев отмечал, что "мы... наши органы государственной безопасности значительно сократили, да и еще нацеливаемся их сократить".

В записке в ЦК КПСС в июне 1957 г. по итогам работы КГБ Серов отмечал, что в ЦК КПСС (лично Н.С.Хрущеву) было направлено 2 508 информационных сообщений, полученных от резидентур ПГУ за рубежом, 2 316 сообщений было направлено в Совет министров, также разведывательная информация направлялась в отдел ЦК КПСС по внешним связям, в министерства обороны, иностранных дел, внешней торговли, среднего машиностроения и здравоохранения[19].

За этими сухими цифрами стоит повседневная кропотливая и опасная работа советских разведчиков.

Далее в этом же документе непосредственно о деятельности иностранных разведок против СССР говорилось следующее: "В своих разведывательных целях американская разведка использует многочисленные эмигрантские организации, в том числе т.н. "Национальный трудовой союз" (НТС)[20], организацию украинских националистов (ОУН) и другие антисоветские организации.

Направляя антисоветские эмигрантские организации на борьбу против СССР и стран народной демократии, американская разведка затрачивает огромные средства на их содержание. Как известно, США ежегодно ассигнуют более 100 млн. долларов для подрывной деятельности против социалистических стран.

За последние три года органами безопасности при активной помощи советского народа были пойманы на советской территории десятки шпионов, проникших нелегальным путем (морем, воздухом, через сухопутные границы), у которых были изъяты радиостанции, оружие, фотоаппараты, средства тайнописи, яды, фиктивные документы и значительные суммы советских денег и иностранной валюты.

По изъятым у этих шпионов документам и по их личным показаниям, а также по материалам, полученным нами из других источников, видно, что разведки капиталистических государств всеми силами стремятся добывать сведения о наших вооруженных силах, о новой технике и достижениях советской науки, пытаются проникнуть в важные промышленные центры страны и объекты оборонного значения и атомной промышленности.

Наряду с заброской специально обученной агентуры на территорию Советского Союза, вражеские разведки принимают активные меры к сбору разведывательных данных через своих разведчиков, прибывающих в СССР под видом дипломатов, туристов и членов различных делегаций.

В этих целях они используют не только поездки по стране, но и новейшую технику, рассчитанную на добычу секретных данных большой государственной важности....

Организуя подрывную работу против Советского Союза, американская разведка рассчитывает на использование отдельных вражеских элементов внутри нашей страны и создание с их помощью антисоветского подполья.

Органы госбезопасности за последние три года вскрыли ряд антисоветских групп, проводивших подрывную работу и поддерживавших связь с некоторыми иностранными посольствами в Москве. ...капиталистические разведки усилили враждебную деятельность против Советского Союза, широко используя в этих целях все имеющиеся у них возможности, в том числе и разного рода шпионско-эмигрантские центры.

Под воздействием международной реакции жалкие остатки антисоветских элементов в нашей стране кое-где пытаются поднять голову, используя в своих гнусных целях имеющиеся еще трудности и недостатки, возводят клевету на политику партии и правительства, распространяют провокационные слухи.

Имеющиеся в органах госбезопасности материалы свидетельствуют о том, что разведки империалистических государств, наряду с усилением шпионско-диверсионной деятельности, развернули бешенную пропаганду против основ политического строя в СССР и странах народной демократии".

Прервем здесь цитирование этого чрезвычайно важного документа для одного необходимого замечания по его дальнейшему содержанию.

Объективные основания для подобной пропаганды действительно имелись. И содержались они в докладе Н.С.Хрущева делегатам XX съезда КПСС. Несмотря на закрытый характер этого выступления, его содержание стало достаточно широко известно, а уже в апреле того же года ЦРУ получило его текст, который с прямой подачи директора ЦРУ А.Даллеса, 4 июня был опубликован газетой "Нью-Йорк таймс".

"Выступление Хрущева стало событием исторического значения, - вспоминал заместитель директора ЦРУ Рей Клайн, - ибо документировано обличив сталинизм как невиданных размеров политическое зло, он был вынужден перейти к более мягким формам тоталитарного управления страной"[21].

Съезд в целом одобрил доклад Хрущева, и призвал партийные и советские органы, всех советских людей бдительно стоять на страже социалистической законности, решительно и сурово пресекать всякие проявления беззакония, произвола, нарушения социалистического правопрядка[22].

Опубликованное 5 июля 1956 г. постановление ЦК КПСС "О культе личности Сталина и преодолении его последствий" не отвечало на насущные и актуальные вопросы, что не могло не породить как разного рода слухи, так и недоумение, возмущение, что искусно стимулировалось и инспирировалось западной радиопропагандой.

Именно половинчатость этого постановления высшего партийного органа и породила в интеллектуальных кругах общества дискуссию о сталинизме и путях дальнейшего общественного развития, что стала лейтмотивом, главной темой духовно-творческих исканий, причиной появления "демократического" и "правозащитного" движений в Советском Союзе.

Продолжим, однако, цитирование прерванной нами записки Серова в ЦК КПСС: "...Особую активность проявляют бывшие участники троцкистско-националистических и других враждебных организаций, а также отдельные антисоветские элементы, которые ведут работу против партии, используя в этих целях неустойчивых и политически незрелых лиц из числа рабочих, интеллигенции, молодежи, призывая их к борьбе против советской власти.

Оживлению антисоветской деятельности после венгерских событий в значительной мере способствовали вражеские элементы из числа лиц, возвратившихся из мест заключения, отбывавших наказание за контрреволюционные преступления. Эти лица пытаются группировать вокруг себя политически неустойчивых граждан с целью привлечения их к враждебной подрывной работе.

Органы госбезопасности с помощью партийных, комсомольских и профсоюзных организаций бдительно следят за происками враждебных элементов и, в соответствии с законами советской власти, своевременно пресекают их преступные действия".

Ставший 25 декабря 1958 г., после ухода Серова на должность начальника Главного разведывательного управления Министерства Обороны СССР, председателем КГБ А.Н.Шелепин продолжил политику дальнейшего сокращения кадров органов госбезопасности.

В апреле 1959 г., он предложил сократить штат оперативных работников в центре и на местах еще на 3200 единиц, а штат рабочих и служащих - на 8500 человек.

Нельзя не отметить, что подобная затянувшаяся кампания "чисток" и сокращений не лучшим образом сказывалась как на результатах оперативно-следственной работы органов КГБ, так и на состоянии морально-психологического климата в чекистских коллективах, порождая у сотрудников чувства неуверенности, недооценки важности и нужности работы по обеспечению безопасности государства и его граждан.

В феврале 1960 г. в помощь пришлому "штатскому варягу" в органах госбезопасности А.Н. Шелепину при председателе КГБ была организована Группа по изучению и обобщению опыта работы органов безопасности и данных о противнике со штатом 10 человек, трансформировавшаяся впоследствии в Группу консультантов председателя КГБ.

В целом данное организационно-кадровое решение позволило значительно повысить уровень разрабатываемых планов разведывательных и контрразведывательных операций и оперативных мероприятий.

Также в феврале 1960 г. постановлением Совета министров были упразднены 4, 5 и 6 управления, а их функции были переданы в ВГУ КГБ.

Второе Главное управление, а фактически, - всю контрразведку страны, - с момента образования КГБ и до его упразднения последовательно возглавляли П.В.Федотов, О.М.Грибанов(1956-1964гг), С.Г.Банников (1964-1966гг.), Г.К.Цинев (1967-1970гг.), Г.Ф.Григоренко (1970-1983гг.), И.А.Маркелов(1983-1989гг), В.Ф.Грушко(1989-1991), Г.Ф.Титов (1991) [23].

Однако вследствие непродуманной кадровой политики руководства страны в 50-е - 60-е годы проводилось сокращение числа контрразведчиков в органах КГБ. Если в марте 1954 г. по линии контрразведки работало 25 375 сотрудников, то к июлю 1967 г. - только 14 263[24].

Соответственно в 1954-1991 годы военную контрразведку страны - 3 Главное управление КГБ, - последовательно возглавляли Д.С. Леонов (1954-1959), А.М.Гуськов(1960-1963), И.А.Фадейкин(1963-1966), Г.К.Цинев(1966), В.В.Федорчук(1967-1979), И.Л.Устинов(1970-1974), Н.А.Душин(1974-1987), В.С.Сергеев(1987-1990), А.В.Жардецкий(1990 --1991)[25].

Выступая 26 октября 1961 г. на XXII съезде КПСС председатель КГБ А.Н. Шелепин подчеркивал: "Идеологи империализма... открыто провозглашают, что в борьбе за мировое господство подрывная деятельность их разведок призвана сыграть видную роль. Правящие круги империалистических держав активно и цинично используют разведывательные органы в своей политике, придавая ей все более зловещий и провокационный характер....

Советский Союз и другие социалистические страны - это главный объект для империалистических разведок. Засылая в нашу страну своих агентов, они широко используют для шпионажа и сбора разведывательной информации наши все более расширяющиеся международные связи, и особенно туристические.

Не имея среди советского народа социальной базы для подрывной работы, они пытаются обрабатывать отдельных неустойчивых в политическом и моральном отношениях наших граждан в антисоветском духе, вербовать их в качестве своих агентов, идут на всякого рода ухищрения и провокации, осуществляют диверсии на идеологическом фронте.

Учитывая все это, органы КГБ сосредотачивают свои главные усилия на разоблачении и решительном пресечении действий вражеских разведок. Эта борьба станет тем успешнее, чем выше будет бдительность советских людей, чем активнее они будут помогать органам безопасности, чем решительнее и беспощаднее вся наша общественность будет выступать против фактов политической беспечности, благодушия и ротозейства.... Святая обязанность советских людей - надежно хранить партийную, государственную и военную тайну. Само собой разумеется, что не должны допускать в наших рядах шпиономании, сеющей подозрительность и недоверие среди людей.

В США очень модным сейчас является термин "разведывательный потенциал"... Но это "секретное американское оружие", образно говоря, разбивается о моральный потенциал нашей страны, о монолитное единство советского народа, его горячий патриотизм и высокую революционную бдительность".

Далее, приведя ряд фактов нарушения законности, в частности, при проведении следствия, председатель КГБ заявлял, что "в органах госбезопасности полностью ликвидированы извращения в работе и нарушения социалистической законности. Решительными мерами ЦК КПСС и Советского правительства с этим покончено навсегда. Тяжкие злоупотребления, процветавшие в период культа личности, никогда, никогда не повторятся в нашей стране, в нашей партии.

Органы государственной безопасности реорганизованы, значительно сокращены, освобождены от несвойственных им функций, очищены от карьеристских элементов. На работу в них партия направила большой отряд партийных, советских и комсомольских работников. Комитет государственной безопасности и его органы на местах имеют сейчас хорошо подготовленные, грамотные, беспредельно преданные партии и народу кадры, способные успешно решать сложные задачи обеспечения государственной безопасности нашей страны.

Вся деятельность органов КГБ проходит теперь под неослабным контролем Партии и Правительства, строится на полном доверии к советскому человеку, на уважении его прав и достоинства.

Никто сейчас не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут наказанию иначе, как по приговору суда....

Чекисты опираются на народ, тесно связаны с трудящимися, с широкой советской общественность. Органы государственной безопасности - это уже не пугало, каким их пытались сделать в недалеком прошлом враги - Берия и его подручные, а подлинно народные политические органы нашей партии в прямом смысле этого слова. Исключительно большую роль в деятельности органов КГБ играют партийные организации, которые заняли достойное, подобающее им место во всей нашей работе.

Теперь чекисты могут с чистой совестью смотреть в глаза партии, в глаза советского народа. Принципиально новым в работе органов государственной безопасности является то, что наряду с усилением борьбы с агентурной работой вражеских разведок они стали широко применять предупредительные и воспитательные меры в отношении тех советских граждан, кто совершает политически неправильные поступки, порой граничащие с преступлением, но без всякого враждебного умысла, а в силу своей политической незрелости или легкомыслия. Это является, на мой взгляд, одной из форм участия органов КГБ в обеспечении воспитательной функции социалистического государства….

Советские чекисты понимают свою большую ответственность перед партией и народом, полны стремлением и дальше под руководством партии всемерно укреплять органы государственной безопасности, оттачивать их острие, направленное против происков империалистических держав и их разведок..."[26].

А.Н.Шелепина на посту председателя КГБ 13 ноября 1961 г. сменил его друг, бывший заместитель по работе в ВЛКСМ и протяже В.Е.Семичастный, сам же Шелепин еще 31 октября был избран секретарем ЦК КПСС.

Как вспоминал сам Владимир Ефимович, недавний председатель КГБ напутствовал его словами: "Это нелегкая работа, но ничего страшного в ней нет. Это политическая должность"[27].

Первый секретарь ЦК КПСС Н.С.Хрущов был более многословен. В ответ на сомнение кандидата на должность в собственной профпригодности он заявил:

- Профессионалов там и так более чем достаточно. Но раз мы уже на них обожглись, они дров наломали столько... Нам нужны политики, люди, которые проводили бы в КГБ партийную линию: честные, добросовестные, на которых партия может полностью положиться и с которыми может быть уверена, что они не заведут ее в сложные лабиринты, как уже было раньше. Инструкций и конкретных советов давать не буду. Шелепин все вам скажет, знает дело лучше меня!"[28].

Семичастный, как и Шелепин, оставил по себе, мягко выражаясь, не особо "добрую память" у сотрудников КГБ. В начале своей деятельности он информировал ЦК КПСС, что за период с 1954 по 1961 год из органов госбезопасности было уволено 46 тысяч офицеров. Взамен их пришли 10 тысяч новых сотрудников[29], без сомнения, с более высоким уровнем общего образования, но не имевшие как специальной подготовки, так и опыта практической работы в правоохранительных органах.

Подобное массовое замещение должностей, нередко и руководящих, сопровождавшееся далеко не объективной оценкой деятельности органов госбезопасности в предшествовавшие периоды времени, не могли не сказываться на морально-психологическом климате в подразделениях. Тем более, в отсутствие четких государственно-политических директив со стороны руководства страны.

В годы пребывания В.Е.Семичастного на посту председателя КГБ в жизни этого ведомства произошло немало знаковых событий.

Это и первый в истории обмен советского разведчика В.Г.Фишера ("полковника Абеля") на американского летчика Ф.Г.Пауэрса, и побег в СССР "суперагента" советской разведки в британской СИС Кима Филби, освобождение из тюрьмы другого разведчика Джорджа Блейка, свидетельствующие об активной и весьма результативной работе советской разведки и контрразведки.

Поясним молодому поколению читателей, что под именем "полковника Рудольфа Абеля" на Западе и в нашей стране был известен советский разведчик-нелегал полковник Фишер Вильгельм Генрихович (1903 - 1971), оперативный псевдоним "Марк".

В Иностранном отделе ОГПУ Фишер служил с 1927 г., работал в нелегальных резидентурах в Европе. В ноябре 1948 г. нелегально прибыл в США, где работал до своего ареста 21 июня 1957 г. вследствие предательства одного из его помощников.

10 февраля 1962 г. Фишер был обменен на американского летчика-шпиона Пауэрса, осужденного в Москве. Обмен "полковника Абеля", под чьим именем он был осужден на 30 лет лишения свободы, стал первым в ряду подобных обменов. Об нем бывший директор ЦРУ США А.Даллес писал: "Абель находился на своем посту 9 лет, пока не был арестован. И нет никаких оснований думать, что он не остался бы в США еще на протяжении многих лет, если бы один из его сотоварищей, тоже нелегальный агент советской разведки, не перешел бы на нашу сторону".

И добавлял: "Я хотел бы, чтобы мы имели таких трех-четырех человек в Москве"[30].

Через 2 года последовал обмен на осужденного в СССР британского агента Гордона Лонсдейла. Под этим именем Запад знал советского разведчика-нелегала полковника Молодого Конон Трофимовича (1922 - 1970), оперативный псевдоним "Бен".

Во время Великой Отечественной войны К.Т.Молодый служил в войсковой разведке. На работу в разведку был принят в конце 1951 г. А в 1954 г. был направлен на нелегальную работу в Великобританию. Арестован ее спецслужбами в январе 1961 г., приговорен к 25 годам тюрьмы.

Вместе с "Беном" были арестованы его радисты - Леонтина и Моррис Крогеры (Коэны), сотрудничавшие с советской разведкой с конца 30-х годов. С 1948 г. работали в США под фамилией Коэнов в нелегальной резидентуре "Марка" (Фишера-Абеля), а с 1954 г. - в резидентуре «Бена» в Лондоне. О деятельности Молодого-Крогеров, о так называемом "Портлендском деле о советском шпионаже" в Англии был снят художественный фильм "В кругу шпионов". Эта лента, призванная прославить британскую контрразведку МИ-5, завершалась дикторским закадровым текстом: "Внимательно посмотрите кто сидит рядом с вами в зрительном зале! Кто знает, может быть рядом с вами сидит еще один русский полковник!".

В 1964 г. К.Т.Молодый-"Бен" был обменен на арестованного КГБ английского агента Г.Винна, супруги Крогеры были обменены в августе 1969 г.

В 1996 году супруги Коэны посмертно были удостоены звания Героев Российской Федерации.

"Лонсдейл" стал прототипом советского разведчика Ладейникова в фильме "Мертвый сезон", который по сценарию в Англии действовал под фамилиями Дейл и Лонгсфилд. В прологе к фильму выступает В.Г.Фишер ("полковник Абель").

В Лондоне в 1965 г. были изданы весьма интересные мемуары Лонсдейла

(Lonsdael G. Тне Мемuirs of the Soviet Spy. London, 1965) – разумеется, в них автор сообщал далеко не всю правду о себе. В СССР и России эта книга не издавалась.

Гарольд Адриан Рассел (Ким) Филби (1912-1988), одно время исполнявший обязанности заместителя начальника британской разведки СИС, долгие годы считался самым высокопоставленным сотрудником западных спецслужб, сотрудничавшим с КГБ СССР. Связь с ним советской разведкой была установлена в Вене в 1934 г. В 1963 г., спасаясь от ареста, был выведен в Советский Союз из Бейрута. Автор мемуаров "Моя молчаливая война" - впервые изданных в Нью-Йорке в 1968 г., и с 1977 года неоднократно переиздавались в нашей стране.

В предисловии к английскому изданию коллега Филби по работе в СИС в годы Второй мировой войны и его друг писатель Грэм Грин отмечал: "... в книге нет никакой пропаганды, если не считать таковой достойное уважения заявление о своих убеждениях и мотивах поступков"[31].

Еще один высоко поставленный сотрудник СИС и легендарный советский разведчик Джордж Блейк родился в Голландии в 1922 году. В годы Второй мировой войны участвовал в голландском антифашистском сопротивлении. В 1942 г. бежал в Англию, где через два года был принят на работу в голландскую секцию британской "Сикрет интеллидженс сервис" (СИС). В 1948 г. был направлен резидентом СИС в Сеул (Южная Корея), где после начала Корейской война и занятия Сеула войсками Ким-Ир Сена в июле 1950 г., был интернирован. В период нахождения в лагере для интернированных, дал согласие сотрудничать с советской разведкой. После возвращения в 1953 г. в Лондон - на руководящей работе в СИС. Благодаря ему, в частности, была раскрыта подготовка совместной с ЦРУ США операции "Золото", по организации подслушивания сетей связи командования Группы советских войск в Германии. Созданная СИС и ЦРУ станция перехвата на протяжении более полугода использовалась советскими спецслужбами для дезинформирования западных разведок. Весной 1961 г. выдан предателем -польским перебежчиком М.Голеневским. Приговорен к 42 годам заключения. В 1965 г. бежал из тюрьмы и был вывезен в СССР.

Следует отметить, что многими негласными помощниками советской разведки из числа граждан иностранных государств двигали как симпатии к идеям социализма, так и неприятие идеологии pax-americana ("мира по-американски"), отражавшей стремление правящих кругов США к мировому господству.

И оба эти морально-психологических фактора не утрачивали своего значения многие годы.

Не стоит сбрасывать со счетов и первого из названных нами факторов - симпатии к идеям социализма. Ведь, как бы ни казалось сегодня это парадоксальным, еще двадцать лет назад один из идеологов антисоветизма откровенно признавал:

"Порожденный нетерпеливым идеализмом, отвергавшим несправедливость существующего порядка вещей, он (социализм, который автором цитируемого фрагмента, именуется коммунизмом - О.Х.), стремился к лучшему и более гуманном обществу, но привел к массовому угнетению. Он оптимистически отражал веру в мощь разума, способного создать совершенное общество.

Во имя морально мотивированной социальной инженерии он мобилизовал самые мощные чувства - любовь к человечеству и ненависть к угнетению. Таким образом, ему удалось увлечь ярчайшие умы и самые идеалистические души, он привел к самым ужасным преступлениям нашего, да и не только нашего столетия".

Прежде чем раскрыть читателю тайну имени цитируемого автора, отметим, что партийно-политическая оценка преступлений и злодеяний 30-х - 50-х годов была уже дана ХХ съездом КПСС и приводилась нами ранее. И опять, исторической правды ради, скажем и о том, что после разоблачения преступлений периода культа личности Сталина, некоторые зарубежные источники ПГУ КГБ отказались от продолжения сотрудничества с органами госбезопасности СССР по идеологическим соображениям.

Приведем и еще один, на наш взгляд, весьма интересный отрывок из сочинения еще не названного нами американского автора.

"Более того, коммунизм представлял собой ложно направленное усилие навязать общественным явлениям тотальную рациональность. Он исходил из представления, что грамотное, политически сознательное общество может осуществлять контроль над общественной эволюцией, направляя социо-экономические перемены к заранее намеченным целям. Так что история уже более не была бы просто спонтанным, преимущественно случайным процессом, но стала бы орудием коллективного разума человечества и служила бы моральным целям. Таким образом, коммунизм домогался слияния, посредством организованных действий, политической рациональности с общественной моралью".

Признаемся, что нами цитировалась книга бывшего помощника президента США по национальной безопасности профессора Збигнева Бжезинского, причем ее русскоязычное нью-йоркское издание[32].

В то же время мемуары В.Е.Семичастного раскрывают механизм государствено-партийного руководства обеспечением государственной безопасности страны в тот период: ЦК КПСС, Политбюро и, прежде всего, первый секретарь Н.С.Хрущев "участвовали в разработке комплексных планов деятельности органов КГБ, в определении их места в советском обществе, в решении кадровых вопросов. Политбюро утверждало основные инструкции, положения, регулировавшие нашу работу, но в конкретные операции не посвящалось - информировалось по результатам.

Члены Политбюро знали ту часть нашей работы, которая выполнялась в соответствии с Конституцией СССР и решениями съездов партии. Техника и технология исполнения этих задач, в том числе и нелегальными методами, осуществлялась аппаратами КГБ без их ведома.

Для первого секретаря не было секретов, но подлинных имен (источников информации - О.Х.), мы не называли.

Принятие решений по повседневным оперативным вопросам возлагалось на меня, моих замов и в ряде случаев на начальников управлений. Хрущеву сообщалось лишь о самых принципиально важных вещах, которые могли бы серьезнейшим образом отразиться на политике страны".

Подчеркнем и то немаловажное обстоятельство, что бывший председатель КГБ подчеркивал, что "во времена хрущевской "оттепели" американские стратеги начали предпринимать попытки перенести игру на территорию СССР, приступив к созданию "организованного движения сопротивления"[33].

Вынужденно упоминая об известном процессе над писателями Ю.Даниэлем и А.Синявским, получившем широкий резонанс как внутри страны, так и за рубежом, Семичастный, у которого, казалось бы, не было причин для каких-либо выпадов и обвинений в адрес сменившего его Ю.В.Андропова, в то же время счел нужным подчеркнуть, что при его руководстве КГБ в 1962 - 1967 годы "арестов по политическим мотивам почти не было", что свидетельствует о том, что они якобы были в последующие годы. Подробнее на вопросе о конкретной интерпретации тех или иных конкретных фактов и событий мы остановимся далее, здесь же, исключительно исторической правды ради, отметим, что, согласно данным уголовной статистики, в указанные Семичастным годы к уголовной ответственности "за антисоветскую агитацию и пропаганду" к уголовной ответственности было привлечено 600 человек[34].

В своих мемуарах В.Е.Семичастный небезосновательно приводил записку председателя КГБ и Генерального прокурора СССР Р.А.Руденко в ЦК КПСС о том, что с декабря 1965 г. в Москве участились случаи выступлений с требованием пересмотра законодательства, отмены статьи 70 УК РСФСР, освобождения задержанных за распространение антисоветских листовок. При этом по его свидетельству "эти действия не имели случайного характера, а были инспирированы извне", упоминает о группе из 35 - 40 человек, связанной с НТС[35].

Процитируем в этой связи один из официальных документов середины 80-х годов, раскрывающий сущность, назначение и содержание деятельности иностранных спецслужб по инспирированию так называемого "демократического движения" в СССР.

"Демократическое движение" (историческое) - выражение, использовавшееся специальными службами противника и зарубежными антисоветскими центрами в акциях идеологической диверсии в 1965-1977гг. для создания видимости наличия в нашей стране оппозиционного течения и склонения отдельных лиц к активным враждебным действиям.

В целях стимулирования "Д.д" ЦРУ совместно с НТС подготовило для распространения в СССР "Программу демократического движения Советского Союза", в которой ставилась задача ликвидации советской власти в СССР и создания так называемого "союза демократических республик", основанного на принципах буржуазного государства.

В порядке осуществления практического руководства "Д.д." в 1969 г. противником были разработаны "Тактические основы демократического движения", содержавшие развернутые рекомендации по организации подрывной работы. Одной из главных была рекомендация блокирования враждебных элементов с националистами, в том числе сионистами, а также реакционными церковниками и сектантами".

Отметим, что имеющиеся в настоящее время работы по "диссидентскому движению" в нашей стране, несколько по иному трактуют историю его возникновения[36]. Однако и они свидетельствуют о том, что оно было крайне малочисленным и пользовалось широкой поддержкой населения.

Нельзя также не сказать и о том, что в деятельности советских органов госбезопасности бывали и неминуемые провалы, связанные с условиями исключительно жесткого противоборства со спецслужбами иностранных государств. Следует также подчеркнуть, что череда реорганизаций и сокращения штатов органов госбезопасности, в совокупности с другими факторами и обстоятельствами, негативно повлияли как на разведывательные, так и контрразведывательные возможности органов КГБ.

Особенно тяжелый урон наносили предательства и побеги сотрудников разведки, как военной (ГРУ), так и внешнеполитической (ПГУ КГБ).

Так в апреле 1954 г. изменили Родине, попросив политического убежища и рассказав о своей работе в советской разведке, супруги Петровы в Австралии, и капитан госбезопасности Н.Хохлов в Германии.

Эти побеги привели как к усложнению условий деятельности советских разведчиков за рубежом, так и к раскрытию ряда ценных источников информации.

Некоторые перебежчики из КГБ в те и последующие годы - А.Голицын, А.Шевченко, О.Гордиевский, О.Калугин активно использовались спецсужбами зарубежных государств для попыток дискредитации органов госбезопасности СССР и ныне Российской Федерации.

В целом следует сказать, что провалы в деятельности разведки и контрразведки это следствие того объективного обстоятельства, что они действуют в условиях реального и непрекращающегося противоборства с реальным и потенциальным противником, стремящимся как скрыть, замаскировать свои подлинные цели и намерения, так и проводящим специальные дезинформационные и отвлекающие кампании, активные мероприятия.

Сопутствуют этому и те субъективные обстоятельства, что в последние годы получили наименование "человеческого фактора". При этом речь идет как о неосознаваемых просчетах и ошибках, так и о целенаправленном предательстве.

О масштабах урона, наносимого интересам национальной и государственной безопасности страны предательством некоторых сотрудников КГБ свидетельствует тот лишь факт, что измена только одного В. привела в 1981 г. к раскрытию имен около 70 информаторов в 15 странах и 450 действующих сотрудников советской разведки[37].

Предательство не может иметь никакого оправдания. И поэтому вполне уместно недоумение по поводу того факта, что некоторые отечественные СМИ пытаются "ваять благородные" образы В.Резуна, О.Гордиевского, О.Калугина и подобных им перебежчиков.

Автор ряда книг по истории отечественной разведки Д.П.Прохоров в одной из своих последних работ приводит фамилии 155 человек, предавших советскую разведку и военную, и внешнеполитическую, в разные периоды ее существования[38].

Для сравнения отметим, что в год пятидесятилетия существования ЦРУ США, в 1997 г., огласке был предан тот факт, что в недрах этой структуры были разоблачены 102 сотрудника, работавших на спецслужбы иностранных государств.

В то же время, уже в 50-60-е годы органами КГБ СССР был разоблачен ряд как сотрудников разведок посольских резидентур в Москве, так и работавших на них агентов из числа советских граждан, в том числе и военнослужащих. Так в 1958 г. был арестован подполковник ГРУ П.Попов, а в октябре 1961 г. - полковник О.Пеньковский. В то же время ряд весьма ценных агентов спецслужб противника остался не разоблаченными, например агент ЦРУ США "Цилиндр"(Д.Поляков)[39].

Предательство Полякова - работал "под крышей" военного представителя Вооруженных Сил СССР при ООН, - привело к самоубийству при попытке ареста агентами ФБР нелегала ГРУ Марии Дмитриевны Добровой[40].

Предпринятый нами краткий исторический экскурс показывает работу органов КГБ СССР под руководством А.Н. Шелепина и В.Е.Семичастного, а также то немаловажное обстоятельство, что многие разведывательные операции продолжаются многие годы, начинаясь в одну эпоху, они завершаются уже при иных социально-политических условиях.

Еще одним важным событием международной жизни периода руководства КГБ Семичастным является так называемый Карибский кризис осени 1962 г..

История Карибского кризиса, помимо всего прочего, показала, в частности, несостоятельность упований американских стратегов на то, что возможности различных видов технических разведок могут гарантировать полную защищенность страны, что «традиционная» разведка и агентурные сведения по-прежнему играют важную роль в освещении и понимании содержания и сути происходящих в мире процессов.

Это вызвало как пересмотр как сложившейся в США доктрины "тайной войны" против СССР, так и ответное изменение концепции и содержания контрразведывательной защиты государственных интересов СССР, хотя на ее эффективность продолжали влиять ранее отмеченные факторы, связанные с бездумным реформированием и сокращением органов КГБ СССР.

Карибский кризис, приблизивший человечество к грани термоядерной войны, и его последствия также заставил президента США Кеннеди пересмотреть концепцию "отбрасывания коммунизма", что, как уже отмечалось, привело к выработке в "мозговых центрах" США внешнеполитической доктрины "наведения мостов", стратегической целью которой являлось обеспечение "функционального проникновения в советскую систему". Причем на ее различных уровнях и в различные подсистемы: военную, политическую, разведывательную, научную, духовную и так далее.

А связанный с этими событиями фактический провал американской разведки в предкризисный период и продемонстрировал всю недостаточность имевшихся разведывательных возможностей США.

Общая канва тех давних событий хорошо известна: 14 октября 1962г. самолеты разведки ВВС США обнаружили на "Острове свободы", как тогда именовалась республика Куба, советские ракеты ПВО, по мнению американских военных, представлявшие реальную угрозу безопасности США.

(О наличии уже в то время на Кубе балистических ядерных ракет и атомных бомбардировщиков разведке США известно не было. Об этом представители США, включая и бывшего министра обороны Р. Макнамара, узнали иолько в 1993 г. и это сообщение повергло их в шок от осознания того факта, насколько тонка была грань, отделявшая мир от термоядерной войны).

Американский президент Джон Кеннеди, обвиняя СССР в агрессивных намерениях, потребовал от руководства советского правительства вывода обнаруженных ракет, что с стало началом оживленных дипломатических переговоров между Вашингтоном и Москвой.

Такова краткая фабула той далекой истории, до сих пор не имеющей адекватной оценке в нашей стране, за кулисами которой скрываются кардинальные повороты мировой политики, подлинные триумфы и мнимые поражения.

К числу последних многие наши соотечественники относили и относят поныне как эвакуацию советских ракет с Кубы, так и мнимое "унижение" вследствие этого СССР, причиной чего стал якобы "авантюризм и волюнтаризм" тогдашнего советского руководителя Н.С.Хрущева, о чем на октябрьском (1964 г.) Пленуме ЦК КПСС заявил его недавний сподвижник и выдвиженец А.Н.Шелепин.

При этом некоторые отечественные, да и зарубежные, исследователи говорят о якобы "односторонней вине СССР" в возникновении опасного международного кризиса, получившего в нашей стране название Карибского, в США - Ракетного, а на Кубе - Октябрьского.

Напомним, что к тому времени администрация США руководствовалась внешнеполитической стратегией "отбрасывания коммунизма", или «балансирования на грани войны», основой которой являлось военное, в том числе ядерное, превосходство США и угрозы применения вооруженной силы.

К 1962 году США не только увеличили число своих военных баз по периметру границ СССР, но и развернули батареи стратегических ракет "Юпитер" в Турции и планировали их размещение в Японии и Италии, что было призвано сократить "подлетное время" для достижения целей на территории СССР, являющееся важной стратегической характеристикой ядерного сдерживания. При этом США обладало преимуществом в ядерных вооружениях против СССР в пропорции 1:17.

Подчеркнем и следующее важное, но практически неизвестное современникам обстоятельство. Опираясь на свое мнимое научно-техническое превосходство, США полагали, что отныне космические и иные технические средства разведки надежно гарантируют безопасность страны и, в этой связи, решили сместить акцент в приоритетах разведывательной деятельности с агентурной разведки на техническую. Из этой, оказавшейся впоследствии ложной, посылки, между прочим, был сделан и достаточно сомнительный вывод о том, что в разведывательном противоборстве центр тяжести отныне также следует перенести с агентурной защиты государственных секретов на техническую, акцентировав основное внимание на противодействии техническим видам разведки противника.

При этом США удалось добиться в разведывательной области крупного успеха - офицер ГРУ полковник О.Пеньковский (арестован 22 октября 1961г.), пользуясь своей близостью к маршалу артиллерии С.С.Варенцову, сумел добыть и передать ЦРУ данные о ракетных войсках стратегического назначения (РВСН) СССР. Между прочим, Пеньковский рекомендовал ЦРУ в случае возникновения вооруженного конфликта разместить в Москве и привести в действие миниатюрные ядерные боезаряды, тем самым парализовав стратегический центр управления страной.

За полтора года до начала событий, вошедших в историю под названием Карибского кризиса, в марте 1961 г., только вступивший в Белый дом президент США Джон Кеннеди санкционировал проведение подготовленной при прежней администрации операции по высадке десанта кубинских контрреволюционеров на Кубе, полный провал которой 17 апреля стал причиной отставки многолетнего директора ЦРУ Аллена Даллеса. При этом в августе того же года Кеннеди санкционировал подготовку новой тайной операции против Кубы под кодовым названием "Мангуста" с целью свержения ее правительства Фиделя Кастро при поддержке десанта "контрас" ВМС и армией США. Отметим при этом, что о подготовке и осуществлении плана "Мангуста" стало известно только в 1975 г. в процессе расследования деятельности ЦРУ США комиссией сенатора Черча.

Оперативный план "Мангуста" предусматривал:

- на первом этапе - август - сентябрь 1962 г. - подготовку и инспирирование антикастровского "повстанческого" движения на Кубе,

- на втором этапе - октябрь - организацию "народного восстания" при поддержке американских спецслужб и возможной высадке американского десанта на остров.

Подготовку кубинских "контрас" для высадки на Кубу осуществляло специальное подразделение ЦРУ 2"W" в Майами, насчитывавшее более 600 оперативных сотрудников этого ведомства, подготовивших более трех тысяч кубинских контрреволюционеров-наемников.

Антикастровские силы имели свыше 80 судов, которые неоднократно в октябре выходили в море и 17 ночей подряд ждали сообщения о "начале антикастровского восстания на острове", что должно было стать сигналом для начала высадки десанта "контрас".

С мая 1962 г. к подготовке заключительной фазы операции "Мангуста", о которой знали не только в Москве, но и в Гаване, был подключен Пентагон, готовивший планы интервенционистских действий против "острова Свободы".

23 августа 1962 г. Кеннеди приказал активизировать меры по "намеренному разжиганию полномасштабного восстания против Кастро". Что, помимо прочего, свидетельствует о полном фиаско американской разведки по получению объективной информации о происходящих на острове событиях, в частности, о развертывании здесь советского воинского контингента.

Отметим также, что лишь 16 октября, после обнаружения советских зенитных ракет на Кубе, президент США отказался от завершения оперативного плана "Мангуста".

Специально подчеркнем, что мы описывали деятельность США против Кубы на основании статьи "Mongoos" ("Мангуста") в американской "Энциклопедии шпионажа" (М.,1999). Обратим при этом внимание на следующие чрезвычайно важные обстоятельства. Авторы указанной энциклопедии Н.Полмер и Т.Б.Аллен, как и многие другие исследователи истории Карибского кризиса, сознательно разрывают событийно-хронологическую последовательность действительного развития конфликта, с тем чтобы вывести США из-под обвинений в создании этого опасного международного кризиса. Так Полмер и Аллен говорят о том, что якобы операция "Мангуста" не влияла на принятие советским руководством решения об оказании военной помощи Кубе.

Однако уже в апреле 1962 г. советская разведка получила информацию о содержании плана "Мангуста" и реальных мерах по его реализации (Некоторые сообщения зарубежных резидентур ПГУ КГБ СССР по этой проблеме опубликованы в приложении к пятому тому "Очерков истории российской внешней разведки"). Аналогичной информацией располагала и разведслужба республики Куба.

Для кубинского, да и советского, руководства к маю 1962 г. сложилась ситуация, во многом аналогичная периоду перед началом Великой Отечественной войны - они знали об агрессивных планах и приготовлениях "западного соседа" и в этой связи должны были принимать соответствующие политические решения.

Именно в этой обстановке Совет Обороны СССР принял 18 мая 1962 г. решение об оказании военной помощи Кубе и развертывании на ее территории Группы советских войск (ГСВК) численностью в 51 тысячу военнослужащих - реальная же ее численность к концу сентября составила 41 тысячу человек.

Также предполагалось развертывание здесь Отдельной ракетной дивизии, что должно было служить гарантией независимости и суверенитета Кубы. Всего же планировалось поставить здесь на боевое дежурство 36 балистических ракет Р-12 (по западной терминологии "СС-4"), 24 ракеты Р-14 ("СС-5"), 6 бомбардировщиков Ил-28 и истребители прикрытия Миг-21.

В целом подобные "ассимитричные" меры должны были изменить стратегическую расстановку сил на мировой арене, а о создании советской военной и военно-морской баз на Кубе планировалось объявить в ноябре того же года в ходе первого официального визита Н.С.Хрущева на Кубу.

Следует особо подчеркнуть, что подобная практика заключения секретных межгосударственных соглашений имела и имеет поныне широкое распространение в мире, и единственно, в чем можно упрекнуть советского лидера - это в отступлении от официально провозглашенного "ленинского принципа" отказа от заключения тайных договоров.

В то же время эта мера в конкретных условиях обстановки была абсолютно оправдана с военной и политической точек зрения и не противоречила нормам и принципам международного права.

В конце мая Генеральный штаб ССР приступил к подготовке и осуществлению стратегического мероприятия "Анадырь", как официально именовалось операция по созданию советской военной базы на Кубе.

Несмотря на разветвленную разведывательную сеть, в том числе и на Кубе, наличие здесь американской военной базы в Гуантамоа, дальние морские коммуникации, вовлечение в подготовку транспортных караванов десятков тысяч военнослужащих и гражданских специалистов, десятков судов, американская разведка просмотрела переброску многотысячного воинского контингента и средств вооружения, включая ракетные комплексы, бомбардировочную и истребительную авиацию и ядерные боезапасы - всего на остров были доставлены 158 ядерных боезарядов, причем только 24 из них к моменту начала "горячей фазы" конфликта оставались неразгруженными.

Первые эшелоны советских войск прибыли на Кубу 26 июля и приступили к оборудованию стартовых позиций ракет и военных городков.

При этом, как уже отмечалось, 22 августа, - когда советские войска уже приступили к строительству стартовых позиций на Кубе, - Кеннеди санкционировал активизацию военных приготовлений по плану "Мангуста", а 21 сентября по просьбе Р.Макнамары утвердил активизацию разведывательных полетов самолетов У-2 над Кубой.

При этом к 19 сентября Кеннеди получил 4 сводки оценок национальной разведки - главный информационный документ разведсообщества США для президента и других высших должностных лиц администрации, - в которых ничего не говорилось о присутствии советских войск на Кубе или об угрозах безопасности США со стороны СССР и Кубы.

Только 16 октября 1962 г. специалисты авиаразведки США уверено дешифровали на полученных аэрофотоснимках стартовые позиции батарей ПВО, о чем в тот же день было доложено президенту. В этой связи только 17 октября было совершено 6 разведывательных полетов авиации США над Кубой. А всего с 4 октября по 8 ноября были зафиксированы 124 разведывательных полета самолетов США.

В тот же день, 16 октября в Овальном кабинете Белого дома в Вашингтоне собралось заседание кризисного штаба в составе вице-президента Л.Джонсона, госсекретаря Д.Раска, министров обороны Р.Макнамары и министра юстиции Р.Кеннеди, директора ЦРУ Д.Маккоуна.

"Все были в шоке, - вспоминал об этом заседании его участник министр юстиции Роберт Кеннеди. - Такого поворота событий никто не ждал. Да, Хрущев обманул нас, но мы и сами себя обманули...".

Это был крупнейший провал американской разведки – не только ЦРУ, но и Разведывательного управления министерства обороны (РУМО), Агентства национальной безопасности (АНБ), разведок видов вооруженных сил - ВВС и ВМС, призванных выявлять существующие и возникающие угрозы безопасности США.

ЦРУ оценивало численность советского воинского контингента на Кубе в 8 тысяч человек, не предполагая наличия развернутых батарей балистических ракет и ядерных боезарядов, а посему одним из первоначальных предложений было уничтожение стартовых позиций батарей советской ПВО, при том, что участники совещания полностью отдавали себе отчет в том, что они являются оборонительным оружием, и не могут представлять угрозу безопасности США.

На прямой вопрос президента министру обороны Макнамара ответил, что он не может гарантировать стопроцентное уничтожение батарей ПВО в результате воздушного удара, в связи с чем это предложение не было принято.

Но Пентагон привел вооруженные силы страны в состояние повышенной боеготовности.

В обстановке строгой секретности 20 октября полученные разведснимки были переданы правительствам Великобритании, Канады, Франции и ФРГ с тем, что бы подготовить их к участию в конфликте на стороне США, а 25 октября они были опубликованы в американской печати.

В обращении к нации 22 октября Джон Кеннеди заявил об установлении морской блокады с целью "остановить процесс размещения балистических ракет на Кубе".

27 октября зенитной ракетой во время разведывательного полета был сбит американский самолет-разведчик У-2, при падении которого погиб 25-летний пилот майор Р.Андерсон, ставший единственной американской жертвой этого кризиса. Но Кеннеди не стал педалировать этот инцидент, понимая, что право не на его стороне, а также делая ставку на прямые и секретные переговоры с советским лидером.

Как известно, 28 октября Н.С.Хрущев впервые признал факт наличия советских ракет на Кубе и согласился на их эвакуацию под международным контролем при участии США.

Но при этом США конфиденциально обязались демонтировать свои "Юпитеры" в Турции и отказаться от их размещения в Италии и Японии, а также гарантировали неприкосновенность "острову Свободы".

Тогда же США согласились на открытие советской военной базы в Лурдасе на Кубе, являвшейся форпостом советской технической разведки в западном полушарии, и ликвидированной в 2002 году.

При этом подчеркнем, что принятые на себя американской администрацией обязательства свято соблюдались даже после гибели Джона Кеннеди в ноябре 1963 г.

Эти взаимные обязательства участников конфликта привели, с одной стороны, к началу деэскалации кризиса, установлению прямой "горячей линии" телефонной связи между руководителями двух мировых держав. А, с другой стороны, к коренному пересмотру США всей своей внешнеполитической стратегии.

Что нашло свое законодательное завершение в переходе к доктрине "наведения мостов" или "расшатывания социализма изнутри", утвержденной 14 февраля 1964 г., что также означало коренную перестройку всей разведывательно-подрывной деятельности против государств социалистического содружества.

Необходимо, однако, сказать и еще об одной стороне этого процесса, оставшейся по сути дела "за кулисами" истории.

Речь идет об участии в разрешении конфликта посольских резидентур Главного разведывательного управления (ГРУ) министерства обороны и Первого Главного управления (ПГУ) КГБ СССР.

Эта, не афишировавшаяся, сторона дела состоит в том, что еще в мае 1961 г. братом президента и министром юстиции Робертом Кеннеди по собственной инициативе был установлен контакт с резидентом ГРУ Георгием Никитовичем Большаковым[41], пребывавшем в Вашингтоне в должности атташе посольства СССР по вопросам культуры и редактора журнала "Soviet Life Today".

На одной из встреч Роберт Кеннеди предложил Большакову "установить неофициальный обмен мнениями" по различным вопросам международного и двустороннего характера. При этом обоими собеседниками ясно понималось, что речь идет о конфиденциальных отношениях высшего уровня, идущих от имени руководителей государств и в целях установления лучшего понимания позиций друг друга.

Следует отметить, что в принципе, подобная практика "неофициальных", зондажных отношений имела и имеет широкое распространение в мире.

Вопрос о предложении Кеннеди рассматривался Президиумом ЦК КПСС, который и дал соответствующую санкцию Большакову на контакты с министром США. Всего по октябрь 1962 г. между ними состоялось более 40 встреч, в том числе в неформальной обстановке, в кругу семьи Р.Кеннеди.

После 16 октября Роберт Кеннеди обратился к Большакову за соответствующими разъяснениями, но, следуя установкам из Москвы, советский разведчик вполне искренне отрицал наличие советских ракет на Кубе, что подорвало доверие президента Кеннеди к этому конфиденциальному каналу связи с Москвой. В связи с чем с 22 октября встречи Большакова с Р.Кеннеди прекратились.

Следует также отметить, что достоверной информацией о "мероприятии "Анадырь" не располагал даже советский посол в США А.Ф.Добрынин, председатель КГБ В.Е.Семичастный.

"Тайный канал" связи с советским руководством через Большакова был дезавуирован Р.Кеннеди в книге мемуаров "Тринадцать дней", появившейся в 1969 г.

На наш взгляд, следует подчеркнуть, что политическая мудрость президента Кеннеди была столь велика, что он, допуская возможную неискренность лично Большакова, либо связанных с ним советских представителей, решился на беспрецедентный по мужеству поступок - обратиться напрямую к советскому резиденту в Вашингтоне.

В этой связи 22 октября советника посольства СССР "Фомина" - под этой фамилией в США работал резидент ПГУ Александр Семенович Феклисов[42], - попросил о встрече известный в то время обозреватель телеканала "Эй-би-си" Джон Скали.

После ряда зондажных бесед, 26 октября Скали "по поручению высшей власти", передал Феклисову американские предложения по урегулированию конфликта:

1. СССР демонтирует и вывозит с Кубы ракетные установки под контролем ООН;

2. США снимают морскую блокаду Кубы;

3. США публично берут на себя обязательство не вторгаться на Кубу.

Поясняя, кого он имеет в виду, называя "высшей властью", Скали назвал Джона Фитцжеральда Кеннеди. При этом он подчеркнул, что президент США "не хочет войти в историю как второй Тодзио" и добивается разрешения кризиса мирным путем. (Тодзио был премьер-министром и военным министром Японии в 1941-1944 годах, начавшим войну против США, и был казнен в 1948 г. как военный преступник по приговору Международного военного трибунала в Токио).

Парадоксально, но факт - посол Советского Союза А.Ф.Добрынин отказался отправить официальную правительственную телеграмму с предложениями от имени президента США в Москву и информация эта ушла в Центр по каналу советской разведки.

Вечером того же дня в посольстве СССР в Вашингтоне Роберт Кеннеди подтвердил советскому послу условия соглашения, ранее переданные "советнику Фомину". Но тут же ему было передано встречное требование демонтировать американские "Юпитеры" в Турции. Роберт Кеннеди, после телефонной консультации с братом, дал согласие и на это, обговорив, что, во-первых, демонтаж будет осуществлен через 3-5 месяцев после вывоза советских ракет, и, во-вторых, что эта договоренность должна храниться в тайне и что ее не включат в официальный текст соглашения по деэскалации кризиса. Это было необходимо Кеннеди для "сохранения своего лица" в период подготовки к очередным президентским выборам.

Американские компромисные предложения, как известно, были приняты, и на следующий день в прямой диалог с Кеннеди вступил Н.С.Хрущев.

А продолжением этой истории стало заключение в последующие годы договоров о запрете ядерных испытаний в трех средах(1963 г.), и о нераспространении ядерного оружия (1964 г.).

За этим последовало интенсивное обсуждение учеными последствий "обмена ядерными ударами" и открытие эффекта "ядерной зимы", фактически исключившего ядерное оружие из военного арсенала человечества.

Изменились также внешнеполитическая стратегия и тактика США в мире, но это уже совсем другая история.

... В зале ресторана "Оксидентал" в Вашингтоне, над одним из столиков в настоящее время висит следующая мемориальная бронзовая табличка:

«В напряженный период Карибского кризиса (октябрь 1962 г.) таинственный русский мистер "Х" передал предложения о вывозе ракет с Кубы корреспонденту телекомпании Эй-би-си Джону Скали.

Эта встреча послужила устранению угрозы возможной ядерной войны".

В этом тексте сокрыта попытка американской стороны задним числом "подправить" реальный ход исторического процесса, заставить СССР "капитулировать" вопреки исторической правде.

Остается только добавить, что за многолетнюю плодотворную службу в советской разведке, в том числе за решительные смелые действия советского резидента в напряженные дни октября 1962 г. Александру Семеновичу Феклисову в августе 1996 г. было присвоено звание Героя Российской Федерации.

Подорванное в значительной степени доверие граждан к органам государственной безопасности, было восстановлено лишь к концу 60-х годов благодаря продуманной и кропотливой работе руководства и, прежде всего, председателя КГБ СССР Ю.В.Андропова.

ХХ съезд КПСС и органы государственной безопасности СССР

Поскольку ХХ съезд Коммунистической партии Советского Союза стал одним из важнейших событий истории ХХ века, и поскольку в нашем дальнейшем повествовании нам придется еще не раз возвращаться к его значению для истории нашей страны и ее органов государственной безопасности, представляется необходимым подробнее познакомить читателя с его работой и документами.

ХХ съезд КПСС, ставший вскоре отправной точкой отсчета нового этапа отечественной истории, «Оттепели", как его с легкой руки писателя И.Г.Эринбурга вскоре окрестили публицисты, начал свою работу в Большом Кремлевской Дворце утром 14 февраля 1956 г.

Его итоги, особенно "секретный" доклад Первого секретаря ЦК КПСС Н.С.Хрущева делегатам съезда 25 февраля, были встречены отнюдь неоднозначно как в нашей стране, так и за рубежом.

Как вспоминал по этому поводу бывший в то время заместителем директора Центрального разведывательного управления США Рей Клайн, "Выступление Хрущева стало событием исторического значения, ибо документировано обличив сталинизм как невиданных размеров политическое зло, он был вынужден перейти к более мягким формам тоталитарного управления страной"[1].

Неожиданный для делегатов доклад Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева о культе личности И.В.Сталина, уже после завершения работы съезда, расколол советское общество, а затем - и международное коммунистическое движение.

Неоднозначность восприятия и оценки итогов ХХ съезда КПСС показывает также полемика, проявившаяся в материалах, посвященных полувековому юбилею этого события.

Нередко рефреном в ходе нее повторялись слова о том, что-де мало еще известно как о подготовке самого ХХ съезда, так и о реализации принятых им решений, что на наш взгляд, представляется необоснованным.

В то же время, учитывая то обстоятельство, что многие цитируемые нами

далее документы в силу целого ряда причин неизвестны современному молодому читателю, или же являются ныне библиографическими раритетами, нам представляется целесообразным и оправданным прибегнуть к достаточно пространному воспроизведению значительных фрагментов некоторых из них.

В самом Отчетном докладе ЦК КПСС делегатам съезда критика культа личности Сталина и порождавшихся им ошибок в государственном строительстве и управлении, прозвучала лишь в третьей части доклада, да и то достаточно обтекаемо. В частности, Н.С. Хрущев подчеркивал:

"Опыт показывает, что малейшее ослабление социалистической законности враги Советского государства пытаются использовать для своей подлой, подрывной работы. Так действовала разоблаченная партией банда Берия, которая пыталась вывести органы государственной безопасности из-под контроля партии и Советской власти, поставить их над Партией и Правительством, создать в этих органах обстановку беззакония и произвола. Во враждебных целях эта шайка фабриковала лживые обвинительные материалы на честных руководящих работников и рядовых советских граждан.

Центральный Комитет проверил так называемое "ленинградское дело" и установил, что оно было сфабриковано Берия и его подручными для того, чтобы ослабить ленинградскую партийную организацию, опорочить ее кадры. Установив несостоятельность "ленинградского дела", Центральный Комитет партии проверил и ряд других сомнительных дел.

ЦК принял меры к тому, чтобы восстановить справедливость. По предложению Центрального Комитета невинно осужденные люди были реабилитированы.

Из всего этого ЦК сделал серьезные выводы. Установлен надлежащий контроль Партии и Правительства за работой органов госбезопасности. Проведена значительная работа по укреплению проверенными кадрами органов госбезопасности, суда и прокуратуры. Полностью восстановлен в своих правах и усилен прокурорский надзор.

Необходимо, чтобы наши партийные, государственные, профсоюзные организации бдительно стояли на страже советских законов, разоблачали и выводили на чистую воду всякого, кто посягнет на социалистический правопорядок и права советских граждан, сурово пресекали малейшее проявление беззакония и произвола.

Следует сказать, что в связи с пересмотром и отменой ряда дел у некоторых товарищей стало проявляться известное недоверие к работникам органов государственной безопасности. Это, конечно, неправильно и очень вредно. Мы знаем, что кадры наших чекистов в подавляющем своем большинстве состоят из честных, преданных нашему общему делу работников, и доверяем этим кадрам.

Нельзя забывать, что враги всегда пытались и будут пытаться впредь мешать великому делу построения коммунизма. Капиталистическое окружение засылало к нам немало шпионов и диверсантов. Наивным было бы полагать, что теперь враги оставят свои попытки всячески вредить нам. Всем известно, что подрывная деятельность против нашей страны открыто поддерживается и афишируется реакционными кругами ряда капиталистических государств. Достаточно сказать, что США выделяют, начиная с 1951 года, 100 миллионов долларов ежегодно для подрывной деятельности против социалистических стран. Поэтому мы должны всемерно поднимать в советском народе революционную бдительность, укреплять органы государственной безопасности".

В числе важнейших задач в Отчетном докладе ЦК КПСС предлагалось:

"…Бдительно следить за происками тех кругов, которые не заинтересованы в смягчении международной напряженности, своевременно разоблачать подрывные действия противников мира и безопасности народов.

Принимать необходимые меры для дальнейшего укрепления оборонной мощи нашего государства, держать нашу оборону на уровне современной военной техники и науки, обеспечивающем безопасность нашего социалистического государства"[2].

При подготовке текста предварительно не обозначенного в повестке дня работы съезда специального доклада о культе личности Сталина и его последствиях Хрущев опирался на материалы, представленные ему Прокуратурой СССР, КГБ при СМ СССР, Комиссией П.Н.Поспелова и А.Б.Арестова, Комиссией партийного контроля ЦК КПСС.

В отчете о работе последней за период с октября 1952 по 1 марта 1956 года отмечалось:

"...В результате разоблачения ЦК КПСС банды Берия и его сообщников выяснилось, что они, злоупотребляя властью, творили вопиющий произвол, грубо нарушали социалистическую законность - без всяких оснований зачисляли в число врагов народа честных и преданных партийных работников, пытались поставить органы госбезопасности над партией.... КПК проводилось расследование и рассмотрение дел на работников НКВД - МГБ, допускавших фальсификацию следственных материалов... установлено, что бывшее руководство Прокуратуры СССР (т. Сафонов) и Главной военной прокуратуры (т. Васильев) не выполняло своей первой партийной и государственной обязанности - высшего надзора за соблюдением социалистической законности судебно-следственными органами. Давая санкции на арест советских граждан по политическим обвинениям, они слепо верили материалам следствия НКВД-МГБ и в дальнейшем не осуществляли контроля и надзора за следствием по этим делам, штамповали обвинительные заключения, составленные фальсификаторами... Военная Коллегия Верховного Суда СССР... глубоко не разбиралась, на каких конкретных материалах и доказательствах основаны эти обвинения, не изучала обстоятельства того или иного дела, в результате чего выносились неправедные приговоры... В ряде случаев приговоры Военной Коллегией выносились заочно, заявления подсудимых о невиновности не принимались во внимание, дела рассматривались в течение 10 - 15 минут, свидетели не опрашивались..."[3].

Необходимо сразу пояснить, что сам текст доклада, без опубликования его в печати, после съезда в качестве закрытого документа ЦК КПСС был разослан во все партийные организации и зачитывался на партийных и комсомольских собраниях. Было ознакомлено с ним и руководство зарубежных коммунистических партий.

Прежде чем познакомить читателей с отдельными его положениями, отметим следующее чрезвычайно важное обстоятельство.

Не смотря на то, что текст доклада имел конфиденциальный характер, уже в июне 1956 г. его содержание стало широко известно по всему миру. К широкой публикации текста доклада Хрущева о культе личности, полученного, как потом выяснилось, из Польши по каналам израильской разведки[4], приложили руку непосредственно государственный секретарь и директор Центрального разведывательного управления США братья Джон Форстер и Аллен Даллесы.

Позднее в своей книге "Искусство разведки" в 1963 г. А.Даллес писал: "Я всегда рассматривал это дело как одну из самых крупных разведывательных операций за время моей службы в разведке. Поскольку доклад был полностью опубликован госдепартаментом, добывание его текста было также одним из тех немногих подвигов, о которых можно было сказать открыто, лишь бы источники и методы приобретения документа продолжали оставаться тайной"[5].

В США доклад Хрущева был опубликован газетой "Нью-Йорк таймс" 4 июня 1956 г., а затем зачитывался в передачах контролировавшихся ЦРУ радиостанций "Свобода" и "Свободная Европа".

Впоследствии текст этого доклада помешался за рубежом во многих сборниках выступлений и интервью Н.С. Хрущева с пометкой "в соответствии с текстом, переданным для ознакомления делегациям зарубежных коммунистических партий"[6].

Обращаясь к делегатам съезда, Н.С.Хрущев пророчески предрек, что "сейчас речь идет о вопросе, имеющем огромное значение и для настоящего, и для будущего партии"[7].

Первый секретарь ЦК КПСС подчеркивал необходимость "серьезно разобраться и правильно проанализировать этот вопрос для того, чтобы исключить всякую возможность повторения даже какого-либо подобия того, что имело место при жизни Сталина, который проявлял полную нетерпимость к коллективности в руководстве и работе, допускал грубое насилие над всем, что не только противоречило ему, но казалось ему... противоречащим его установкам".

Тот же руководитель, кто старался доказать свою точку зрения, "тот был обречен на исключение из руководящего коллектива с последующим моральным и физическим уничтожением".

В период 1935-1938 годов, неслось с трибуны партийного съезда, "сложилась практика массовых репрессий по государственной линии сначала против противников ленинизма,... а затем и против многих честных коммунистов, против тех кадров партии, которые вынесли на своих плечах гражданскую войну, первые самые трудные годы индустриализации и коллективизации.... Это привело к вопиющим нарушениям революционной законности, к тому, что пострадали многие совершенно ни в чем не виновные люди, которые в прошлом выступали за линию партии".

Вполне естественно, что на партийном съезде Хрущев говорил о репрессиях прежде всего против членов ВКП(б), хотя они непосредственно затронули и многих беспартийных граждан. Такая вполне объяснимая непоследовательность и недосказанность породили впоследствии немало вопросов, дискуссий и споров.

Для борьбы с "инакомыслием", продолжал докладчик, «мнимыми и подлинными преступлениями была изобретена удобная формулировка, лишенная юридического содержания - "враг народ".

Сталин, констатировал первый секретарь ЦК КПСС, отбросил "ленинский метод убеждения и воспитания, переходил на путь административного давления, на путь массовых репрессий, на путь террора. Он действовал все шире и настойчивее через карательные органы, часто нарушая при этом все существующие нормы морали и советские законы. Произвол одного лица поощрял и допускал произвол других... Массовые аресты и ссылки тысяч и тысяч... порождали неуверенность в людях, вызывали страх и даже озлобление... Если бы в этой борьбе [ c "уклонистами" от партийной линии - О.Х.], был проявлен ленинский подход, умелое сочетание партийной принципиальности с чутким и внимательным отношением к людям, желание не оттолкнуть, не потерять людей, а привлечь их на свою сторону, то мы, вероятно, не имели бы такого грубого нарушения революционной законности, применения методов террора в отношении многих тысяч людей...".

Хрущев информировал съезд, что рассмотрение ЦК КПСС в 1953 -1955 годах ряда уголовных дел в отношении репрессированных лиц "обнаружило неприглядную картину грубого произвола, связанного с неправильными действиями Сталина".

Признававшиеся "враги народа" в действительности никогда врагами, шпионами, вредителями и т.п. не являлись. Но были оклеветаны, а иногда, не выдержав зверских истязаний, сами на себя наговаривали (под диктовку следователей-фальсификаторов) всевозможные тяжкие и невероятные обвинения….

Значительная часть этих дел сейчас пересматривается и большое количество их прекращается как необоснованные и фальсифицированные. Достаточно сказать, что с 1954 г. по настоящее время Военная Коллегия Верховного Суда уже реабилитировала 7 679 человек, причем многие из них реабилитированы посмертно...».

Репрессии, массовые аресты, делал вывод докладчик, «нанесли огромный ущерб нашей стране, делу строительства социализма, активизировались всевозможные клеветники и карьеристы...

За последние годы, когда мы освободились от порочной практики культа личности и наметили ряд мер в области внутренней и внешней политики, все видят, как буквально на глазах растет активность, развивается творческая инициатива широких масс трудящихся, как благотворно начинает сказываться это на результатах нашего хозяйственного и культурного строительства....

(Именно эта особая морально-психологическая атмосфера, возникшая в обществе после частичного обнародования на закрытых собраниях партийно-комсомольского актива и публикации соответствующего постановления ЦК в газете «Правда» 5 июля 1956 г., и получила, с легкой руки писателя Ильи Эренбурга, наименование «оттепели» - О.Х.).

«Нам нужно решительно, раз и навсегда развенчать культ личности, - подводил итог Н.С.Хрущев, - сделать надлежащие выводы как в области идейно-теоретической, так и в области практической работы".

Для этого конкретно предлагалось:

- искоренить как чуждый духу марксизма-ленинизма и несовместимый с принципами партийного руководства и нормами партийной жизни культ личности, вести беспощадную борьбу против всех и всяческих попыток возродить его в той или иной форме;

- последовательно и настойчиво проводить работу по строжайшему соблюдению во всех партийных организациях сверху донизу ленинских принципов партийного руководства и прежде всего высшего принципа - коллективности руководства, по соблюдению норм партийной жизни, закрепленных Уставом КПСС, по развертыванию критики и самокритики;

- восстановить ленинские принципы демократизма, выраженные в Конституции СССР, вести борьбу против произвола лиц, злоупотребляющих властью.

По докладу Н.С.Хрущева съезд поручил вновь избранному Центральному комитету КПСС "…последовательно осуществлять мероприятия, обеспечивающие полное преодоление чуждого марксизму-ленинизму культа личности, ликвидацию его последствий во всех областях партийной, государственной и идеологической работы, строгое проведение норм партийной жизни и принципов коллективности руководства"[8].

Доклад Н.С.Хрущева, отмечал его современник, "произвел прямо-таки ошеломляющее впечатление. Сразу воспринять все сказанное было просто невозможно, настолько тяжелыми и неожиданными оказались впервые обнародованные факты столь масштабных нарушений законности и чудовищных репрессий... Нужно было как следует осмыслить все сказанное, понять, как такое могло произойти в социалистической стране.... В стратегическом плане выбранный курс был единственно верным, без него невозможно было здоровое развитие общества. Тактически же мы совершили серьезную ошибку, пойдя на этот шаг без соответствующего пропагандистского обеспечения... Огромные же массы советских людей оказались в положении без вины виноватых, испытывая чувство горького разочарования и опустошенности"[9].

Дальнейшую конкретизацию комплекс мер по восстановлению законности и исторической правды и справедливости получил в постановлении ЦК КПСС "О преодолении культа личности Сталина и его последствий", опубликованном в центральном органе ЦК КПСС газете "Правда" 5 июля 1956 г.[10].

В данном постановлении, в частности, отмечалось, что выдвинутые ХХ съездом КПСС "важные принципиальные теоретические положения о мирном сосуществовании государств с различным социальным строем, о возможности предотвращения войн в новую эпоху, о многообразии форм перехода стран к социализму оказывают благотворное влияние на международную обстановку, содействуют разрядке напряженности, укрепляют единство действий всех сил, борющихся за мир и демократию".

В то же время отмечалось, что в капиталистических странах развернута широкая пропагандистская антисоветская кампания, связанная с осуждением КПСС культа личности И.В.Сталина. При этом подчеркивалось, что "организаторы этой кампании прилагают все усилия к тому, чтобы "замутить воду", скрыть тот факт, что речь идет о пройденном этапе в жизни Советской страны; они хотят замолчать и извратить то, что последствия культа личности ликвидируются с исключительной настойчивостью и решительностью....

Развертывая клеветническую кампанию, идеологи буржуазии пытаются бросить тень на великие идеи марксизма-ленинизма, подорвать доверие трудящихся к первой в мире стране социализма - СССР, внести замешательство в ряды международного коммунистического и рабочего движения.

Съезд поручил ЦК последовательно осуществлять мероприятия, обеспечивающие полное преодоление чуждого марксизму-ленинизму культа личности, ликвидировать его последствия во всех областях партийной, государственной и идеологической работы, строгое проведение норм партийной жизни и принципов коллективности партийного руководства...

Обнародованные партией факты нарушений социалистической законности и других ошибок, связанных с культом личности И.В.Сталина, естественно, вызывают чувства горечи и глубокого сожаления. Но советские люди понимают, что осуждение культа личности было необходимо...

Советский народ видит, что партия за последние годы настойчиво осуществляет практические меры, направленные на устранение последствий культа личности...".

В постановлении также подчеркивалось, что органы госбезопасности имели несомненные заслуги перед народом и страной, но "дело изменилось тогда, когда контроль над ними со стороны партии и правительства был постепенно подменен личным контролем Сталина, а обычное отправление норм правосудия нередко подменялось его единоличными решениями", в результате чего были оклеветаны и невинно пострадали многие честные люди.

Факты говорят о том, что Сталин повинен во многих беззакониях, которые совершались особенно в последний период его жизни. Однако нельзя вместе с тем забывать, что советские люди знали Сталина как человека, который вставал всегда в защиту СССР от происков врагов, боролся за дело социализма..."

Также отмечалось, что осуждение культа личности и его последствий "…вызвало одобрение и широкие отклики во всех братских коммунистических и рабочих партиях.... Они сплачивают и укрепляют связи и сотрудничество между собой. Идейное сплочение и братская солидарность международного пролетариата, рабочих и коммунистических партий разных стран тем более необходимы, что капиталистические могикане создают свои международные агрессивные объединения и блоки, подобные НАТО, СЕАТО, Багдадскому пакту[11], направленные против миролюбивых народов, против народно-освободительных движений, против рабочего класса и жизненных интересов трудящихся".

"В то время, - подчеркивалось в постановлении, - как Советский Союз многое сделал и делает для разрядки международной напряженности..., американский монополистический капитал продолжает ассигновывать крупные суммы для усиления подрывной деятельности в социалистических странах. В разгар "холодной войны", как известно, американский Конгресс официально (помимо тех средств, которые отпускаются неофициально), ассигновал 100 миллионов долларов только для подрывной деятельности в странах народной демократии и в Советском Союзе. Теперь, когда Советский Союз и другие социалистические страны делают все возможное для ослабления международной напряженности, сторонники "холодной войны" стараются активизировать действия, осуждаемой народами всего мира "холодной войны". Об этом говорит решение американского Сената о дополнительном ассигновании 25 миллионов долларов на подрывную деятельность, которая цинично именуется "поощрением свободы за "железным занавесом".

Приводимая в цитируемом постановлении ЦК КПСС оценка американской внешней политики отражает и характеризует содержание доктрины "отбрасывания коммунизма", разработанной госсекретарем США Д.Ф.Даллесом и официально провозглашенной президентом Дуайэтом Эйзенхауэром в начале 1953 г..

В то же время, составитель "Энциклопедии российско-американских отношений XVIII-XX века" Э.А.Иванян подчеркивал, что "в последние годы в свете рассекреченных внешнеполитических документов американские историки несколько пересмотрели традиционную репутацию Даллеса как твердолобого фанатика "пактомании" и "блоковой" дипломатии... Выдвигается утверждение, что политика Даллеса предусматривала подталкивание советского руководства к взятию на себя непосильных обязательств по оказанию помощи другим странам, что нередко приводило к обострению противоречий между СССР и этими странами"[12].

Далее в заключении Постановления ЦК отмечалось: "Мы должны твердо оценить этот факт и сделать из него соответствующие выводы... Все это свидетельствует о том, что нельзя допускать беспечность в отношении новых происков империалистической агентуры, стремящейся проникнуть в социалистические страны, чтобы вредить и подрывать достижения трудящихся...».

Представляется однако необходимым пояснить современному молодому читателю некоторые идеологеммы и обстоятельства, упомянутые в Постановлении ЦК КПСС от 5 июля 1956 г.

"Холодной войной" в исторической науке и политологии именуются периоды напряженности в советско-американских отношениях, ассоциируемые с противостоянием двух ядерных сверхдержав и двух мировых социально-политических систем, условно датируемые 1946-1972 и 1980-1992 годами.

Документы Совета Национальной безопасности США по первой доктрине «холодной войны» - стратегии «Сдерживания коммунизма» (1945-1953 годов), - были опубликованы в 1978 году в сборнике «Contaiment: Documents on American Policy and Stragedy. 1945 – 1950. (New-York, Columbian Univercity Press, 1978). В 2006 г., через 18 лет после начала перестройки в СССР, этот сборник был издан в нашей стране под названием «Главный противник: Документы американской внешней политики и стратегии. 1945 – 1950» (М., 2006).

Как отмечается в современной "Энциклопедии российско-американских отношений XVIII - XX века", "холодная война велась всеми средствами - дипломатическими, политическими, пропагандистскими, - за исключением военных", хотя последнее утверждение вызывает некоторые сомнения и нуждается в уточнении, особенно в свете событий 1980 – 1986 годов в Афганистане.

Окончание "холодной войны" связывают с годами президентства Дж. Буша – старшего (1989-1993 гг.) 28 января 1992 г. президент Дж. Буш заявил: "По божьей воле, Америка выиграла холодную войну".

В ходе первой встречи Дж. Буша с президентом России Б.Н.Ельциным 1 февраля 1992 г. было заявлено об "окончании "холодной войны", и объявлено о том, что обе стороны не считают более друг друга потенциальным противником[13].

Как подчеркивает составитель "Энциклопедии российско-американских отношений XYIII - ХХ века" Э.А.Иванян, американские исследователи феномена "холодной войны" делятся на "правоверных", обвиняющих в ее развязывании Советский Союз, и "ревизионистов" 60-х - 70-х годов, считающих основным ее виновником США".

Американский дипломат и историк международных отношений Дж.Ф.Кеннан считал, что "холодная война" отражала "...долгое и дорогое политическое соперничество, разжигаемое с обеих сторон нереальными и преувеличенными оценками намерений и мощи противоположной стороны"[14].

Термин "железный занавес" вошел в политический лексикон после известного выступления британского экс-премьера У.Черчилля с программной речью 5 марта 1946 г. в американском городе Фултоне.

Однако сам этот термин был заимствован им из секретной директивы германского министра иностранных дел и военного преступника Иоахима фон Риббентропа от 16 февраля 1945 г.

Определенное представление об обстановке в стране после ХХ съезда КПСС, предания частичной огласке материалов доклада Н.С. Хрущева о последствиях культа личности, дают выдержки из закрытого Письма ЦК КПСС

"Об усилении политической работы в массах и пресечении вылазок антисоветских враждебных элементов" от 19 декабря 1956 г.[15].

В нем, в частности, отмечалось: "...Мы являемся сейчас свидетелями того, что международный империализм делает новые попытки предпринять атаки против социалистического лагеря, развернуть наступление на коммунистическое и рабочее движение, сорвать строительство социализма в странах народной демократии и восстановить там капиталистические порядки".

В то же время подчеркивалось, что "империалисты понимают, что в наше время невозможно открыто выступать за восстановление капиталистических порядков, ненавистных всем народам мира.... Под воздействием международной реакции жалкие остатки антисоветских элементов в нашей стране, будучи враждебными настроенными против социалистического строя, пытаются использовать в своих гнусных целях все еще имеющиеся у нас трудности и недостатки, возводят злобную клевету на политику Коммунистической партии и Советского государства, распространяют всякого рода провокационные слухи, пытаются подорвать доверие народа к партии и веру в могущество социалистических государств, нерушимость их братской дружбы..., а свои враждебные действия прикрывают фальшивыми словами о критике и самокритике, лозунгами борьбы "за демократию".

Нельзя не видеть, что враждебным элементам кое-где удается влиять на недостаточно стойких в идейно-политическом отношении, поддающихся воздействию буржуазной идеологии людей, которые под влиянием враждебной агитации теряют способность правильно оценивать международную и внутреннюю обстановку, становятся рупорами империалистической пропаганды, повторяя вслед за "Голосом Америки", "Би-би-си" и "Свободной Европой" разного рода клеветнические измышления о советском строе... Это не дает нам никаких оснований для беспечности и благодушия".

В этой связи ЦК КПСС потребовал от партийных организаций "мобилизоваться на решительную борьбу по пресечению вылазок антисоветских элементов".

В то же время указывалось и на недостатки в работе с молодежью:

"... Нельзя пройти мимо того, что среди некоторой части студенчества имеют место нездоровые настроения, высказываются неправильные взгляды на нашу советскую действительность. За последнее время в ряде высших учебных заведений в Москве, Свердловске, Курске, Таллине и некоторых других городов были прямые антисоветские и националистические выступления... Активизировали свою деятельность антисоветские, националистические элементы среди студенческой молодежи Литвы и Эстонии. Этими элементами выдвигаются требования буржуазно-националистического порядка, всячески разжигается национальная рознь, одобряются действия венгерских контрреволюционеров, высказываются суждения о ликвидации комсомола и замене его национальными молодежными организациями. Имеются случаи, когда среди студентов распространяются антисоветские листовки. Эти враждебные вылазки не всегда пресекаются и получают должную политическую оценку со стороны партийных организаций".

В этой связи партийным организациям предлагалось "...всемерно улучшить идейное воспитание студентов, глубоко разъяснять им политику нашей партии, прививать студенческой молодежи нетерпимое отношение к проявлениям буржуазной идеологии. Что же касается всякого рода антисоветских и враждебных вылазок, то их надо решительно пресекать... Партия не раз указывала, что мирное сосуществование стран с различными социальными системами отнюдь не означает ослабления идеологической борьбы... Наша идеологическая работа все еще носит зачастую оборонительный, а не наступательный характер... много еще декларативности и формализма, нет должной политической остроты, между тем нельзя забывать, что там, где слабо работаем мы, создаются благоприятные условия для разлагающего воздействия буржуазной идеологии, для оживления пережитков капитализма в сознании людей.

Эти пережитки подогреваются реакционной зарубежной пропагандой, они усиливаются обывателями, которые подхватывают заграничные радиопередачи, распространяют разного рода слухи и сплетни и используются

антисоветскими, враждебными элементами.

Партийные организации не всегда учитывают, что за последнее время из мест заключения возвратилось значительное число амнистированных, реабилитированных, а также лиц, отбывших свой срок заключения. Большинство из них включилось в активную производственную и общественно-политическую жизнь, добросовестно исполняет гражданские обязанности, однако есть и такие, которые злобно настроены против Советской власти... Они группируют вокруг себя антисоветские элементы и политически неустойчивых лиц, пытаются возобновить свою враждебную, антисоветскую деятельность... В отношении же тех лиц, которые пытаются проводить антипартийную и антисоветскую деятельность, партийные организации и советские органы должны принимать самые решительные меры пресечения и поступать так, как мы всегда поступали с враждебными нашему строю людьми".

Здесь нам представляется необходимым подчеркнуть то обстоятельство, что уже более пятидесяти лет назад обращалось внимание на взаимосвязь и взаимовлияние государств и процессов, протекающих в разных странах и регионах мира, что позднее получило название глобализации.

Так же в этой связи нам представляются беспочвенными и безосновательными заявления о том, что якобы «наша страна» в тот период времени «выпала из русла развития мировой цивилизации», являющиеся, по сути своей, ничем иным как еще одной идеологической формой мифологизации собственного исторического прошлого.

Разумеется, взаимосвязь и взаимовлияние социальных систем было далеко не столь элементарно-прямолинейно, как это определялось авторами цитируемого письма. Но именно на такую схему и такой механизм "обработки" населения "стран за "железным занавесом", делали ставку зарубежные теоретики и проводники политики "холодной войны".

Таким образом, как теоретические воззрения, так и практические действия вовлеченных в конфликтное противоборство сторон, были адекватно-симметричными.

В цитировавшемся ранее письме ЦК КПСС содержалось и следующее послание, имевшее конкретного специального адресата:

"Коммунисты, работающие в органах прокуратуры, суда и государственной безопасности, должны зорко стоять на страже интересов нашего социалистического государства, быть бдительными к проискам враждебных элементов и, в соответствии с законами Советской власти, своевременно пресекать их преступные действия.

Решительно разоблачая перед народом враждебную сущность вылазок антисоветских элементов, пресекая их зловещую деятельность, партийные организации в то же время должны учитывать, что часть советских людей иногда в силу недостаточной политической зрелости неправильно оценивает происходящие события и подпадает под влияние чуждой пропаганды. Таких людей нельзя сваливать в одну кучу с враждебными элементами...".

В этой связи следует также подчеркнуть, что в 1958 г. начальник УКГБ по Ленинградской области Н.Р.Миронов направил на имя Н.С.Хрущева письмо, в котором предлагал некоторые меры по улучшению деятельности органов госбезопасности, и в частности, по расширению мер предупредительно-профилактического воздействия "по отношению к тем, кто в силу ряда причин высказывал иногда нездоровые мнения и даже совершал наказуемые проступки".

Это предложение получило поддержку как у тогдашнего заведующего отделом административных органов ЦК КПСС, будущего председателя КГБ А.Н.Шелепина, так и у Первого секретаря ЦК КПСС Н.С.Хрущева.

В этой связи в Положении о КГБ при СМ СССР и его органах на местах, утвержденном в январе 1959 г., подчеркивалось, что: "Органы госбезопасности обязаны непосредственно и через соответствующие организации принимать меры предупредительного характера в отношении тех советских граждан, которые допустили политически неправильные поступки в силу своей недостаточной политической зрелости", обязаны следить за тем, "...чтобы ни один гражданин не подвергся необоснованному привлечению к ответственности. Должны сурово пресекать нарушения социалистической законности и произвол как действия, посягающие на социалистический правопорядок и права советских граждан"[16].

В заключение представляется необходимым отметить еще раз, что образование КГБ при СМ СССР знаменовало собой действительно новый подход к делу обеспечения государственной безопасности СССР, отказ от осужденных недопустимых методов действий, укрепление социалистической законности, чему в немалой мере способствовало и изменение уголовного и уголовно-процессуального законодательства страны.

Но, в то же время, не были полностью преодолены и элементы субъективизма и волюнтаризма в руководстве деятельностью правоохранительных органов, что негативным образом сказывалось на состоянии правопорядка в стране.

15 лет во главе КГБ

18 мая 1967 г. на должность председателя КГБ при СМ СССР был назначен Секретарь ЦК КПСС Ю.В. Андропов.

Юрий Владимирович Андропов, без сомнения, является одной из крупнейших политических фигур в истории нашей страны прошлого века. Но мы не ставим перед собой задачу рассказать о личности председателя КГБ - об этом написано и еще будет написано немало, - мы попытаемся показать Андропова как руководителя советских органов безопасности, чьи мысли и установки во многом определяли направления и характер их деятельности.

Как представляется, без учета мировоззрения Андропова и как публичного политика, а таковым он оставался и на посту председателя КГБ, и как руководителя органов государственной безопасности одно из крупнейших государств мира, трудно понять и деятельность возглавляемого им ведомства. В этой связи представляется необходимым обратиться к ряду его публичных выступлений.

Однако необходимо одно важное замечание. Придя на пост руководителя советской спецслужбы, Андропов естественно должен был понять как назначение и задачи возглавляемого ведомства, так и стратегические и тактические установки противостоящих ему иностранных разведок.

В этой связи ему пришлось досконально изучить воззрения на сущность деятельности и задачи современной разведки одного из наиболее авторитетных

«ассов» шпионажа бывшего директора ЦРУ США Алена Даллеса.

В вышедшей в 1963 г. книге «Искусство разведки», адресованной, прежде всего, представителям политического эстеблишмента западных государств,

Делясь своими соображениями о необходимой стартегии «отбрасывания коммунизма», Даллес сознательно доходчиво раскрывал деятельность разведывательного сообщества США, стремясь сделать ее максимально понятной и оправданной.

Им приводились слова президента Дж. Кеннеди на церемонии открытия нового здания штаб-квартиры ЦРУ 28 ноября 1961 г.: "О ваших успехах никогда не говорят, а о ваших неудачах трубят повсюду. Ясно, что вы не можете говорить о тех операциях, которые идут хорошо. Те же, которые идут плохо, обычно говорят сами за себя". И подчеркнул: "Я уверен, что вы понимаете, как важна ваша работа и как высоко будут оценены в далеком будущем ваши усилия". (Здесь и далее нами, в целях передачи «духа эпохи», цитируется "прогрессовское" издание ограниченного распространения, с грифом "Рассылается по особому списку", 1964 г.. Мы рекомендуем читателям пользоваться изданием: Даллес А. ЦРУ против КГБ: Искуство шпионажа.(М.,2000), поскольку издатели первого перевода 1992 г., оговаривались, что сделали купюры текста, преследующие цель "по возможности устранить идеологические наслоения периода "холодной войны" и явные анахронизмы», что значительно снизило ценность этого варианта как информационного источника. Рекомендуемое нами издание содержит все приводимые нами цитаты с учетом ньюансов стиля переводчиков).

При этом сам Даллес признавал, что "Мы не находимся "в мире" с коммунистическими странами и не находились с тех пор, как коммунизм объявил войну нашему образу государственного управления и жизни".

В то же самое время, оправдывая право США на «превентивные действия», бывший директор ЦРУ откровенно писал: "Мы же со своей стороны должны много делать и немало делаем для того, чтобы укрепить позиции слабых стран и не дать коммунистам возможности захватить их в свои руки. Безусловно, мы не можем ограничиваться лишь оборонительными действиями; в ряде случаев мы берем инициативу в свои руки, заставляя коммунистов отступать (здесь и далее по тексту выделено мной - О.Х.), и таких случаев должно быть больше".

Во многих случаях, скромно признавался Даллес, "в гораздо большем числе, чем это известно, у нас были успехи, причем некоторые из них существенные. Однако, пожалуй, еще не время афишировать эти действия или те средства, которые были использованы".

Выделим для читателей следующий крайне важный для понимания филисофии действия американской разведки фрагмент сочинения: "Мы сами должны определять, когда, где и каким образом мы должны действовать (надо полагать, при поддержке других ведущих стран свободного мира, которые смогут оказать помощь), учитывая при этом требования нашей собственной национальной безопасности... Важную роль должны сыграть разведывательные службы с их особыми методами и средствами. Это нечто новое для нынешнего поколения, тем не менее, весьма важное для успеха дела". Напомним, что писалось это всего лишь через год после Карибского кризиса и через два года после провала высадки кубинских "контрас" на Кубу в заливе Плайя Херон, о чем мы уже говорили ранее.

Раскрывая глобальный характер разведки, ведущейся правительственными органами США, бывший директор ЦРУ подчеркивал, что "В наши дни разведка вынуждена вести постоянное наблюдение во всех районах мира, независимо от того, к чему привлечено в данный момент внимание дипломатов или военных... Обязанность разведки -- предупреждать о возникающих опасностях так, чтобы правительство могло принять должные меры. В поисках информации теперь уже нельзя ограничиваться рамками лишь некоторых стран. Ареной нашего конфликта является весь мир... Наше правительство должно быть заблаговременно предупреждено и вооружено. Бдительность разведки, заблаговременное предупреждение ею об опасности уже само по себе могло бы явиться одним из наиболее эффективных средств сдерживания воинственных аппетитов потенциального противника... Разведывательный анализ должен проводиться по всем странам, где могут оказаться затронутыми наши интересы... Естественно, для нас может иметь значение политическая, экономическая и социальная обстановка в различных странах. Обязанность разведки - объявлять тревогу до того, как ситуация приобретает кризисный характер".

Работа Даллеса изобилует и явно комплиментарными характеристиками советских спецслужб: "В лице Советского Союза мы имеем перед собой противника, поднявшего искусство шпионажа на небывалую высоту. ...Информация, которую посредством секретных операций смогла добыть советская разведка во время Второй мировой войны, содействовала военным усилиям Советов и представляла собой такого рода материал, который является предметом мечтаний для разведки любой страны".

Да и упоминавшиеся Даллесом имена советских разведчиков, действовавших на Западе в 50-е - 60-е годы - Абеля, Лонсдейла, Крогеров, Филби, Фукса и других, также свидетельствуют о весьма эффективной работе ПГУ КГБ СССР.

Отдавая должное техническим достижениям, появившимся в то время ЭВМ, Даллес подчеркивал, что "то, для чего аналитику потребовалась бы неделя поиска и изучения архивных материалов, машина может сейчас выполнить в считанные минуты ... Наука будет и впредь важнейшим средством разведки. Мы находимся в напряженнейшем соревновании с коммунистическим блоком, и особенно с Советским Союзом, в области развития науки и должны позаботиться о том, чтобы сохранить за собой первенство"(выделено у Даллеса - О.Х.).

"Хотя цели контрразведки являются оборонительными, - писал он далее, - однако действует она преимущественно наступательными методами. Ее идеальной целью является раскрытие планов вражеской разведки на самой ранней их стадии, а не после того, как они начнут осуществляться и приносить вред. Чтобы выполнить эту задачу, контрразведка стремится проникнуть во внутренние сферы разведывательных служб противника вплоть до самого высокого уровня - туда, где разрабатываются планы операций, где отбирают и готовят агентов; и если это достигнуто, то становится цель привлечь на свою сторону "инсайдеров" из лагеря противника".

Председателя КГБ заинтересовали и следующие характеристики перебежчиков из социалистических государств: "Я не утверждаю, что все так называемые дезертиры (dezerters) бежали на Запад по идеологическим мотивам. Некоторые стали на этот путь потому, что их постигла неудача в работе, другие поступили так из опасения, что при очередной перетряске государственного аппарата они могут быть понижены или могут иметь еще худшие неприятности; были и такие, кого привлекли физические соблазны жизни на Западе - как моральные, так и материальные... Жизнь в коммунистическом мире опротивела им, и они жаждут чего-то лучшего. Вот почему применительно к таким людям я употребляю термин "дезертир" очень осторожно и заранее извиняюсь. Я предпочитаю называть их добровольцами".

Обращаясь к своим западным коллегам, дипломатам и государственным деятелям, Даллес делился сокровенным, хотя эти его сентенции не могли не привлекли внимание также и шефа КГБ: "За железным занавесом имеется много неизвестных нам недовольных людей, которые всерьез думают о побеге из своей страны... Таким людям можно помочь, убедив их в том, что они будут тепло встречены и обретут у нас безопасность и счастливую жизнь. Всякий раз, когда вновь прибывший политический перебезчик, выступая в передаче "Голоса Америки", скажет что он уже находится у нас и что к нему хорошо относятся, другие люди за железным занавесом, которые обдумывают такой же шаг, наберутся решимости и вновь начнут обдумывать, как бы получить назначение за границу...".

От государственных чиновников, которым, по сути дела и была адресована эта книга Даллеса, автор не считал нужным скрывать, что "Часть дезертиров со стороны коммунистов оказывается совсем не тем, за кого их можно принять. Некоторые, например, в течение долгого времени работали за железным занавесом в качестве наших агентов "на месте" и перебежали на Запад лишь после того, как они (или мы) пришли к выводу, что дальше оставаться в им стране стало слишком опасно... Дезертирство кадрового разведчика противной стороны является, естественно, большой удачей для контрразведки. Ведь с точки зрения количества и содержания полученной при этом информации такой источник равноценен прямому проникновению на какой-либо срок в разведывательные штабы противника. Один такой доброволец-разведчик может буквально парализовать на несколько месяцев работу покинутой им разведслужбы. США всегда будут приветствовать тех, кто не хочет больше работать на Кремль".

Не могли не привлечь внимание Андропова и следующие рассуждения автора о вербовочной работе в "странах железного занавеса", то есть европейских социалистических государств: "В каждой коммунистической стране много людей, пострадавших от рук государственных органов или имеющих пострадавших среди близких им людей. Таких людей зачастую достаточно лишь слегка подтолкнуть, чтобы они согласились заниматься шпионажем против режима, который не уважают, который их обидел или в котором они разочаровались".

Но в тоже время опытный разведчик Даллес не мог не понимать, что "Среди людей, берущихся за шпионаж, некоторые делают это потому, что испытывают финансовые затруднения, имеют долги, которые не могут выплатить, либо растратили государственные средства... Человек, расчитывающий таким образом уйти от уголовной ответственности, сам запутывает себя в сети шпионажа, и, вероятно, будет хорошо работать на разведку, поскольку не видит иного выхода. В конце концов разведка всегда может найти способ разоблачить его в любое время перед его властями".

Отметим, что Даллес вовсе не говорил о возможной идейно-политической основе сотрудничества советского гражданина с разведкой США, видимо, хорошо зная цену подобным «дезертирам».

Особое внимание нового председателя КГБ привлекла 15 глава, озаглавленная "Роль разведки в "холодной войне"".

В ней Даллес раскрывал собственное видение содержания мирового противостояния и противоборства: "...На выборах за коммунистов голосует гораздо большее число людей, разделяющих коммунистические идеи, но не оформивших свое членство. Наиболее многочисленные коммунистические партии за пределами коммунистического блока находятся во Франции, Италии, Индии и Индонезии, однако цифры в данном случае вовсе не отражают истинного положения дел. Для проведения подрывной деятельности более важным фактором может оказаться наличие прочного ядра преданных делу и дисциплинированных активистов, чем высокая численность партии.... К несчастью, коммунистические партии во многих странах превратились в крупнейшие политические организации, находящиеся в оппозиции к правящим режимам. Поэтому они привлекают к себе - не обязательно в качестве членов, но сочувствующих, - массы избирателей, используя как националистические лозунги, так и лозунги движений за трезвость, реформы или же против атомного оружия.... Когда начинается предвыборная кампания, аппаратчики компартии собирают под свои знамена всех этих людей и многих других, ожидающих перемен и наивно полагающих, что эти перемены могут быть дос-

тигнуты только с помощью коммунистов.... Всемирный конгресс мира, различные молодежные и женские организации и творческие союзы также входят в число замаскированных коммунистических структур. Они пытаются завлечь в свои ряды доверчивых и легковерных, выступая с позиций солидарности и порядочности и используя лозунги "защиты мира" и "запрета на атомную бомбу".

Далее в качестве "подрывных" акций Даллес описывал проведение Фестивалей молодежи и студентов, "коммунистическое проникновение" в профсоюзные движения, радиовещание СССР, умалчивая, о внешнепропагандистской деятельности радиостанций "Радио "Свобода" и "Свободная Европа", в то время тайно финансировавшихся ЦРУ США.

"Собранные воедино, - продолжал идеолог американской разведки, - эти организации могут составить, так сказать, московский "оркестр ниспровержения" существующего в данном государстве строя. Многие его инструменты в отдельности, а иногда и сразу весь оркестр, начинают действовать по знаку дирижерской палочки из Москвы, чтобы оказать давление на страну, которая избрана в качестве объекта подрывной деятельности. Такой "оркестр" играет даже в тех государствах, где процесс "захоронения капитализма" предвидится, даже по оценкам Кремля, в весьма далеком будущем(например, в США). Так выглядит аппарат подрывных действий, которому мы противостоим ныне в "холодной войне", навязанной нам коммунистами".

Оставим на совести Даллеса подобные пассажи о могуществе пресловутой "руки Москвы", но в то же время отметим, что подобные сентенции не могли, разумеется, не оказывать влияние на часть населения капиталистических государств, в том числе и их элиты, не способствовать нарастанию антикоммунистической истерии.

Гораздо важнее рецепты от Даллеса по спасению западного мира: "К активным средствам против этой угрозы относится, во – первых, провозглашаемая нами внешняя политика, полную ответственность за которую несут Государственный департамент и президент. Во - вторых, занимая оборонительную позицию можно убедить свободный мир, что мы и наши союзники достаточно сильны и готовы решительно ответить на советские военные угрозы....

Третьим позитивным фактором является вклад, который вносит разведывательная служба. Она должна:

1). своевременно предоставлять правительству информацию о том, в каких странах коммунисты наметили начать подрывные действия;

2). внедрять агентуру в важные структуры их подрывного аппарата,... предоставлять правительству анализ используемых средств, а также данные о доверенных лицах противника, проникших в состав правительства;

3). помогать странам свободного мира, насколько это возможно, в создании собственных оборонительных структур против инфильтрации коммунистов и заблаговременно предупреждать правительства этих стран о характере и размерах угрозы, а также оказывать поддержку их службам безопасности.

В тех случаях, когда это возможно, - продолжал Даллес, - «мы должны помогать правительствам, попавшим в подобного рода ситуации, и поддерживать их стремление к сопротивлению и уверенность в том, что они смогут выстоять против тоталитаризма… Западные разведки должны приступать к выполнению своих задач значительно раньше, чем этим займутся военные структуры, то есть когда подрывные акции Советов еще только готовятся... Для того, чтобы мы приступили к активным военным действиям, нам необходимо располагать надежными разведывательными данными о заговоре и заговорщиках и иметь под рукой требуемые средства для открытых или скрытых контрмер".

Порассуждав на тему "определенных рамок применения силы", которое должно быть "санкционировано на высшем политическом уровне", то есть президентом США, Даллес в то же время подчеркивал, что "мы сами должны определить, когда, где и каким образом нам действовать, по возможности, вместе с другими ведущими государствами свободного мира, готовыми оказать такую поддержку".

В цитируемой нами главе "Разведка в "холодной войне" Даллес писал, что главным ее орудием является разложение населения стран противника. "Неудачи, которые потерпели коммунисты, произошли не в последнюю очередь в результате применения специальных средств разведки, и не только нашей, но и наших друзей и союзников". Далее Даллес подробно описывает то, что получило в дальнейшем название "экспорта контрреволюций".

В заключительных строках указанной главы Аллена Даллеса подчеркивал: "Стратегия и тактика государства... должны определяться дальнозоркой политикой, учитывающей в первую очередь коренные национальные интересы, а не абстрактные принципы, какие высокие цели они бы ни преследовали...».

Заместитель Даллеса на посту директора ЦРУ Рэй Клайн позднее писал, развивая мысли своего недавнего патрона: "ученым известно, что судьбы народов формируются комплексом трудноулавливаемых социальных, психологических и бюрократических сил. Обычные люди, чья жизнь - к худу ли, к добру ли, - зависит от игры этих сил, редко понимают это, разве что смутно и весьма поверхностно. Одной из таких сил – с начала 40-х годов стала разведка".

При Трумэне - мы цитируем русскоязычное издание книги Р.Клайна "ЦРУ от Рузвельта до Рейгана", выпущенное в Нью-Йорке в 1988 г., - Совет национальной безопасности в декабре 1947 г. возложил на ЦРУ проведение тайных операций и акций психологической войны, хотя этой задачи ЦРУ и не было указано в законе о его образовании, принятом двумя месяцами ранее.

Понятно, что стратегические и тактические установки «главного противника» самым непосредственным образом влияли на содержание и тактику действий по отражению тайных подрывных акции.

И именно с учетом этих факторов стоит подходить к оценке деятельности органов государственной безопасности СССР.

В своих многочисленных публичных выступлениях, в частности, на торжественном собрании, посвященном 60-летию органов ВЧК – КГБ 19 декабря 1977 г., Ю.В.Андропов подчеркивал: "ныне источник угрозы безопасности СССР лежит вовне. Оттуда, извне, классовый противник пытается перенести на нашу территорию подрывную деятельность, активизировать и провоцировать идеологические диверсии, расчитывая на отдельных неустойчивых людей".

В то же время, органы государственной безопасности - это специальные органы, которые призваны специфическими методами и средствами борьбы в пределах своей компетенции содействовать обеспечению нормальной жизни советских людей. Но при этом "деятельность органов государственной безопасности должна строго соответствовать историческому процессу развития нашего общества и в первую очередь развитию и совершенствованию современной социалистической демократии.... Поддержка и помощь органам госбезопасности со стороны масс являлась и является важнейшим условием эффективности всей чекистской деятельности"[1].

Задача чекистов, неоднократно повторял председатель КГБ, "пресекать деятельность тех, кто становится на путь антигосударственных действий, кто посянает на права советских людей, на интересы советского общества. В сегодняшних условиях обеспечение безопасности - это обеспечение безопасности не только государства, но всего общества от посягательств классового противника"[2].

Как руководитель КГБ при СМ СССР, Юрий Владимирович не мог не обращать самое пристальное внимание на стиль работы своих подчиненных, на вопросы их воспитания и профессиональной подготовки. В этой связи он подчеркивал: "имея дело с законом, мы должны самым строжайшим образом соблюдать его и по духу, и по форме. Здесь никаких отступлений быть не может. Органы государственной безопасности должны подавать пример неукоснительного соблюдения законности, быть законопослушными. Быть законопослушным - значит не только строго соблюдать права и свободы советских граждан. Это значит также решительно и твердо принимать меры, определенные советскими законами, в отношении тех лиц, которые становятся на путь антисоветских враждебных действий". Но решительно - это не значит безрассудно: "нашим действиям, как никогда прежде, необходимы продуманность, прицельность. Надо научится каждый раз бить точно, без недолетов или перелетов, а, как говорится, в яблочко".

Говоря о возрастании значения в жизни страны общественного мнения, Андропов подчеркивал необходимость "учета реакции трудящихся на деятельность органов госбезопасности. Именно поэтому, наши действия, наши шаги должны быть понятны массам. Мы должны добиваться того, чтобы трудящиеся понимали каждую нашу акцию, осознавали ее необходимость, оказывали нам необходимую поддержку. Это само собой не приходит. Нужна серьезная разъяснительная работа. Ее нужно проводить еще активнее, чем мы делали до сих пор... Нужно думать о том, как тот или иной шаг будет воспринят советскими людьми. Нужно думать и принимать все меры к тому, чтобы наши акции получали поддержку масс"[3].

А в одном из своих первых программных выступлений, обращаясь к выпускникам Высшей школы КГБ СССР им. Ф.Э.Дзержинского в июле 1967г., Андропов подчеркивал: "в нынешних условиях, когда борьба с врагом происходит в особых условиях быстрого развития научно-технического прогресса и культуры во всех ее сферах... нужны глубокие знания, всесторонняя подготовка, умение разбираться в сложных переплетениях внутриполитической и внешнеполитической жизни. Сказанное имеет особое значение еще и потому, что за последнее время империализм все больше навязывает нам борьбу на фронте идеологии... Вот почему он пытается подтачивать советское общество с помощью средств и методов, которые с первого раза не укладываются в наше представление о враждебных проявлениях. Более того, можно сказать, что противник ставит своей целью на идеологическом фронте действовать так, чтобы по возможности не переступать статьи уголовного кодекса, не переступать наших законов, действовать в их рамках, и тем не менее действовать враждебно. ...Нам надо беречь и укреплять доверие советских людей, всего советского народа к органам государственной безопасности, потому что это доверие - залог всех наших успехов"[5].

Чрезвычайно актуально и сегодня звучат следующие слова из того выступления председателя КГБ: "важным средством завоевания доверия масс является гласность в чекистской работе. Советский народ должен быть больше и лучше информирован о подрывной деятельности иностранных разведок, зарубежных антисоветских центров, а также о подрывной деятельности антисоветских элементов внутри страны. Советские люди должны больше знать о трудной и сложной работе чекистских органов".

Как нетрудно будет заметить далее, Андропов в самом начале своей деятельности на "чекистском поприще" во многом предвосхитил те задачи и проблемно-болевые точки, что останутся по-прежнему актуальными и более чем через два десятилетия, в годы перестройки.

17 июля 1967г. по инициативе Ю.В.Андропова Политбюро ЦК КПСС приняло решение о создании в структуре Комитета самостоятельного Пятого управления по борьбе с идеологическими диверсиями противника, куратором которого по линии руководства КГБ стал первый заместитель председателя С.К.Цвигун.

В записке в Политбюро ЦК по вопросу об образовании нового управления Ю.В.Андроповым, в частности, отмечалось, что если в марте 1954 г. в контрразведывательных подразделениях КГБ работало 25 375 сотрудников, то в июне 1967 г. - только 14 263 человека. И в этой связи новый председатель просил увеличить штат Комитета на 2 250 единиц, в том числе на 1 750 офицерских и 500 вольнонаемных должностей.

Деятельность КГБ в 1980-е годы подвергалась критике в основном именно по поводу существования 5 управления КГБ СССР. В написанной для «обычных нормальных людей» книге «Мина замедленного действия: Политический портрет КГБ»(М., 1992) ее автор Е.М.Альбац писала «парадоксальным образом, именно функции тайной полиции»(в действительности, в значительной мере гипертрофированные «разоблачениями 1988 – 1991 гг., -- О.Х.), в наибольшей степени и составили «славу» этому ведомству в собственной стране». Именно поэтому подробнее о деятельности 5 Управления КГБ СССР мы расскажем в следующей главе.

20 декабря 1967 г. Андропов впервые в качестве председателя КГБ выступил перед широкой аудиторией в Кремлевском дворце съездов с докладом о 50-летии образования советских органов государственной безопасности.

В этом политически важном, знаковом выступлении новый председатель КГБ дал ретроспективно-содержательный анализ деятельности органов безопасности СССР с момента их образования.

Указав на важнейшие принципы работы ЧК: беззаветную преданность делу революции, тесную связь с народом, непоколебимую верность партии и Советской власти, твердость в борьбе с классовыми врагами и высокий пролетарский гуманизм, Андропов подчеркнул, что "эти демократические принципы были и остаются основой деятельности чекистов"[5].

Мы не вправе забывать, также подчеркивал он, что имевшие место извращения и беззакония нанесли серьезный ущерб интересам нашего государства, советским людям и самим органам госбезопасности. Но "нет и не может быть возврата к каким бы то ни было нарушениям социалистической законности. Органы государственной безопасности стоят и будут стоять на страже интересов Советского государства, на страже интересов советских людей".

Обращая внимание на то, что спецслужбам иностранных государств отводится важная роль в осуществлении их внешнеполитической стратегии, Андропов отмечал, что изменились характер, масштабы и содержание разведывательного противоборства с происками противников СССР, а органы государственной безопасности решают задачи по разоблачению и срыву его замыслов.

Залогом успешной работы органов КГБ, обращал внимание присутствовавших Андропов, "гарантией правильного подхода к выполнению возложенных на них задач являются последовательное осуществление ленинских принципов, неукоснительное выполнение директив и указаний Коммунистической партии, строгое соблюдение законов социалистического государства, постоянная и самая тесная связь с трудящимися массами".

В то же время председатель КГБ подчеркивал, что "было бы неверно закрывать глаза на то, что у нас имеются еще отдельные случаи антигосударственных преступлений, враждебных антисоветских действий и поступков, которые совершаются нередко под воздействием враждебного влияния из-за рубежа... В соответствии с лучшими чекистскими традициями органы госбезопасности ведут большую работу по предупреждению преступлений, убеждению и воспитанию тех, кто допускает политически вредные проступки. Это помогает устранять причины, могущие порождать антигосударственные преступления.

Борьба партии и Советского государства с фактами нарушения законных прав трудящихся, с пренебрежением к их нуждам, с бюрократизмом, а также воспитание людей в духе социалистического патриотизма, честного выполнения своих гражданских обязанностей способствуют устранению почвы для антиобщественных поступков. Этому содействует и повышение благосостояния трудящихся, дальнейшее развитие советской демократии, рост уровня культуры и сознательности масс в нашей стране".

21 декабря доклад Ю.В.Андропова был опубликован в «Правде» и здесь же было помещено обращение ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета и Совета министров СССР к сотрудникам органов КГБ в котором, в частности, говорилось: "...Воспитанные и закаленные Коммунистической партией, под ее непосредственным, повседневным руководством, работники органов государственной безопасности верно служат советскому народу, не жалея сил и жизни ведут борьбу с врагами Советского государства, с происками империалистических разведок.

В настоящее время, когда империалисты расширяют подрывную деятельность против СССР и братских социалистических стран, советские органы государственной безопасности призваны проводить решительную борьбу с подрывными действиями иностранных государств, пресекать враждебную деятельность их разведок и вместе с воинами Советской Армии и Военно-Морского Флота надежно охранять труд советских людей, строящих коммунизм.

Непременными условиями успешного выполнения этих задач являются повседневное руководство Коммунистической партией органами государственной безопасности, их неразрывная связь с народом, строгое соблюдение социалистической законности, повышение революционной бдительности и совершенствование чекистского мастерства".

А вот как информировал Ю.В.Андропов ЦК КПСС об итогах работы КГБ (N 1025-А/ОВ от 6 мая 1968 г.):

"...Основное внимание органов КГБ было сосредоточено на усилении прежде всего внешнеполитической разведки, с тем, чтобы она активно способствовала успешному осуществлению советской внешней политики, надежно обеспечивала своевременное выявление, срыв и разоблачение подрывных планов империалистических государств и их разведывательных органов...".

В этом документе отмечалось, что всего зарубежными резидентурами КГБ было получено 25 645 информационных материалов, и еще 7 290 материалов поступило в порядке обмена материалами от разведок социалистических государств. Наиболее сильными и результативными специальными службами в 70--80-е годы считались разведки Германской Демократической Республики (Управление "А" МГБ ГДР), а также Чехословакии и Польши.

Особо оговоримся, что здесь и далее в подлиннике документа, до самого недавнего времени имевшего гриф "Совершенно секретно. Особой важности", все цифровые данные были вписаны от руки в оставленные пропуски машинописного текста, что свидетельствует об их особо секретном содержании и значении.

На основании полученных ПГУ КГБ СССР материалов в ЦК КПСС было направлено 4 260 информационных сообщений, дополнительно в линейно-функциональные отделы ЦК КПСС было направлено 4 728 сообщений, в МИД СССР – 4 832, в министерство обороны и ГРУ – 4 639. Дополнительно членам Политбюро были направлены 42 бюллетеня внешнеполитической развединформации.

Помимо этого, в различные министерства и ведомства СССР было направлено 1 495 информаций, 9 910 материалов и 1 403 образца техники, по заданиям Военно-промышленной комиссии было добыто 1 376 работ по 210 темам и более 330 образцов техники.

По линии контрразведки "среди сотрудников дипломатических представительств и приезжающих в СССР туристов, коммерсантов, членов различных делегаций (в 1967 г. их насчитывалось свыше 250 тысяч человек), установлены 270 иностранцев, подозреваемых в причастности к специальным службам противника. За разведывательную деятельность, проведение акций идеологической диверсии, контрабанду, незаконную валютную деятельность и нарушение норм поведения выдворено из СССР 108 и привлечено к уголовной ответственности 11 иностранцев.

Аппаратами военной контрразведки КГБ совместно с органами безопасности ГДР разоблачено 17 агентов западных разведок, проводивших шпионскую работу против Группы советских войск в Германии....

Исходя из того, что противник в своих расчетах расшатать социализм изнутри делает большую ставку на пропаганду национализма, органы КГБ провели ряд мероприятий по пресечению попыток проводить организованную националистическую деятельность в ряде районов страны....

В 1967 г. на территории СССР зарегистрировано распространение 11 856 листовок и других антисоветских документов... Органами КГБ установлено 1 198 анонимных авторов. Большинство из них встало на этот путь в силу своей политической незрелости, а также из-за отсутствия должной воспитательной работы в коллективах, где они работают или учатся. Вместе с тем отдельные враждебно настроенные элементы использовали этот путь для борьбы с Советской властью. В связи с возросшим числом анонимных авторов, распространявших злобные антисоветские документы в силу своих враждебных убеждений, увеличилось и количество лиц, привлеченных к уголовной ответственности за этот вид преступлений: в 1966 г. их было 41, а в 1967 году - 114 человек...

Характеризуя состояние оперативных учетов органов КГБ, следует отметить, что в количественном отношении они продолжают сокращаться, хотя и в незначительной степени. По данным на 1 января с.г. контрразведывательными аппаратами ведется разработка 1 068 человек, разыскивается 2 293 человека, осуществляется наблюдение за 6 747 человек.

В 1967 г. органами КГБ привлечено к уголовной ответственности 738 человек, из них 263 человека за особо опасные и 475 - за иные государственные преступления. В числе привлеченных к уголовной ответственности 3 человека, совершивших диверсии, 121 человек являются предателями и карателями периода немецко-фашистской оккупации, 34 человека обвинялись в измене Родине и покушении на измену, 96 человек - в антисоветской агитации и пропаганде, 221 человек – в нелегальном переходе границы, 100 человек - в хищениях государственного и общественного имущества в крупных размерах и взяточничестве, 148 человек - в контрабанде и нарушении правил о валютных операциях, один иностранец и один советский гражданин арестованы за шпионаж....

Следственными аппаратами КГБ пересмотрено по заявлениям граждан 6 732 архивных уголовных дела на 12 376 человек; по 3783 делам вынесены заключения о их прекращении(что, добавим от себя, влекло за собой освобождение или реабилитацию проходящих по ним лиц - О.Х.).

Важное значение придавалось мерам профилактического характера, направленным на предупреждение государственных преступлений. В 1967 г. органами КГБ было профилактировано 12 115 человек, большинство из которых допустили без враждебного умысла проявления антисоветского и политически вредного характера....

Контрольно-пропускными пунктами пограничных войск и следственными аппаратами КГБ у контрабандистов и валютчиков изъято в 1967 г. золота в слитках и монетах около 30 кг, изделий из драгоценных металлов и камней, иностранной валюты и разных товаров на общую сумму 2 миллиона 645 тысяч рублей.

...на работу в органы и на службу в войска КГБ принято 11 103 человека, из них 4 502 - на офицерские должности. Одновременно уволено 6 582 человека, из которых 2 102 являлись офицерами. Чекистские кадры пополнились в отчетном году 470 работниками, прибывшими с партийной, комсомольской и советской работы".

Но в то же время в отчете подчеркивалось, что "разведывательной службой КГБ еще не создано необходимых агентурных позиций в правительственных, военных, разведывательных органах и идеологических центрах противника, что не дает возможности добывать информацию о его планах и замыслах, заблаговременно ориентировать ЦК КПСС и Советское правительство о наиболее важных действиях империалистических государств по главным направлениям их внешней и внутренней политики. По этой же причине разведывательная служба КГБ еще слабо влияет на развитие политических событий в кризисных ситуациях в выгодном для Советского Союза направлении, не всегда использует слабости в лагере империализма и противоречия между капиталистическими странами.

Контрразведывательная служба КГБ, располагая данными о наличии в СССР вражеской агентуры, не добилась в отчетном периоде ощутимых результатов в разоблачении этой агентуры, в выявлении и закрытии всех возможных каналов утечки государственных секретов....

Слабо используются контрразведывательные возможности для противодействия попыткам противника осуществлять акции идеологической диверсии, склонять политически и морально неустойчивых лиц к невозвращению на Родину. В значительной мере этим недостатком объясняется тот факт, что в 1967 году 17 человек остались за границей; не удалось также предотвратить 3 случая измены Родине военнослужащими Советской Армии"[6].

Подобная форма и структура отчетов в "инстанции", как на профессиональном языке именовались ЦК КПСС и Совет министров, сохранилась и в дальнейшем, дополняясь новыми блоками информации по вновь открывавшимся направлениям оперативной работы или в связи с образованием иных структурных подразделений органов госбезопасности.ода времени, внимание председателя КГБ и сотрудников его разведывательного управления в первую очередь привлекали следующие операции и сражения «холодной войны»:

-- война США против народов Южного Вьетнама и Демократической Республики Вьетнам (1964 – 1975 гг.);

-- «шестидневная война» 4 – 10 июня 1967 г., начавшееся нападением армии Израиля на египетские войска на Синайском полуострове и приведшая к разрыву дипломатических отношений СССР с Израилем;

-- обострение советско-китайских отношений 1968 – 1969 гг.;

-- свержение в результате государственного переворота правительства Народного единства в Чили в сентябре 1973 г.;

-- «октябрьская» арабо-израильская война 1973 г.;

-- Исламская революция в Иране 1979 г.;

-- ввод Ограниченного контингента советских войск в Демократическую республику Афганистан в декабре 1979 г.;

-- обеспечение безопасности организации и проведения XXII летних Олимпийских игр в июле – августе 1980 г. в Москве….

И многие, многие другие….

Напомним, что в числе внешнеполитических проблем того пер

Выступая на собрании партийного актива КГБ 26 апреля 1971 г. Ю.В.Андропов так характеризовал политичекую обстановку в мире: "Ареной исторического противоборства между социализмом и капитализмом является весь мир, все сферы общественной жизни - экономика, идеология, политика... Потерпев провал в расчетах добиться глобальной победы над социализмом "с позиции силы", международная реакция... стала делать ставку на подрыв социализма и коммунизма изнутри.

Враги не жалеют усилий, чтобы путем распространения клеветы, идеологической диверсии и особенно путем инспирирования проявлений национализма дискредитировать марксистско-ленинскую идеологию, подорвать роль коммунистических партий в социалистических странах, вбить клин в отношения между этими странами. Империалисты не перестают искать слабые звенья в социалистическом фронте, пытаются использовать в своих интересах трудности, возникающие внутри отдельных стран, и разногласия во взаимоотношениях между ними"[7].

Однако на годы пребывания Андропова на посту председателя КГБ СССР также приходится начало политики "детанта" (разрядки) в Европе, начало которой положил первый визит в Москву президента США Р.Никсона в июне 1972 г., последующая активизация двусторонних советско-американских, советско-западногерманских отношений, "хельсингского" процесса, приведшего к кардинальному изменению международных отношений, выразившемуся в подписании 1 августа 1975 г. Заключительного акта совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

И все это на фоне непрекращающегося противоборства спецслужб двух мировых социально-политических систем государств в духе "холодной войны", обоюдной активно-наступательной стратегии и сохраняющейся сверхподозрительности...

Как отмечал недавно доктор исторических наук В.Н.Хаустов, с началом процесса "разрядки международной напряженности" многие спецслужбы иностранных государств и зарубежные антисоветские организации и центры значительно активизировали свою подрывную деятельность, рассчитывая извлечь максимум выгоды из изменившейся международной обстановки и международных отношений. Они, в частности, активизировали засылку в СССР своих представителей - "эмиссаров", по терминологии КГБ тех лет, - под видом туристов, коммерсантов, участников различных видов научного, студенческого, культурного и спортивного обмена. Только в 1972 г. было выявлено около 200 подобных эмиссаров.

В отдельные годы число выявлявшихся только на территории СССР эмиссаров антисоветских организаций и центров превышало 900 человек[8].

Появление новых подразделений в структуре органов КГБ СССР было связано как с изменениями в оперативной обстановке в стране и на межгосударственном уровне, так и с постановкой руководством страны перед КГБ дополнительных задач. По устоявшейся в то время традиции, подобные организационно-штатные решения принимались Политбюро ЦК КПСС и оформлялись постановлениями Совета министров, после чего следовал приказ председателя КГБ.

Помимо 5 управления КГБ СССР, о котором мы подробно расскажем далее, 13 марта 1969 г. было создано 15 управление, основной задачей которого являлось "обеспечение постоянной готовности к немедленному приему укрываемых ( то есть руководства СССР - О.Х.), в защищенные пункты (объекты) и создание в них условий, необходимых для нормальной работы в особый период".

26 ноября 1969 г. было образовано "Бюро связи КГБ с издательствами и другими средствами массовой информации", чаще именовавшееся "Пресс-бюро КГБ", в мае 1990 г. преобразованное в Центр общественных связей со значительным расширением его функций и изменением методов работы.

Дальнейшая реорганизация КГБ проводилась в направлении укрупнения и усиления некоторых подразделений конттразведывательного - Второго главного управления - путем преобразования их в самостоятельные управления ( всего к 1980 г. в его структуре имелось 17 отделов).

В сентябре 1981 г. управление "Т" 2-го Главного управления, осуществлявшее контрразведывательную работу по обеспечению безопасности транспортных отраслей страны, было преобразовано в самостоятельное 4 управление КГБ СССР.

15 октября 1982 г. было образовано 6 управление - по защите экономики. Ранее, с 1967г. эту задачу решали 9, 19 и 11 отделы ВГУ, а с сентября 1980 - Управление "П" в составе Второго Главного управления КГБ СССР.

13 августа 1983 г. для контрразведывательной защиты органов МВД в составе 3 Главного управления КГБ и его органов на местах было создано Управление "В". Ранее, в соответствии с решением Политбюро ЦК КПСС от 27 декабря 1982г., на укрепление аппарата МВД из КГБ было командировано более 2000 сотрудников, в том числе 100 офицеров из "числа опытных руководящих оперативных и следственных работников".

Эти меры стали важным шагом на пути активизации борьбы с преступностью и коррупцией, укрепления законности и правопорядка, защиты законных прав и интересов советских людей.

Важным направлением деятельности Андропова на посту руководителя КГБ являлось определение кадровой политики этого специфического правоприменительного ведомства. И, учитывая общественную значимость этой проблемы для понимания истории нашей страны, представляется необходимым подробнее остановиться на этом вопросе.

Еще в июле 1967 г., Андропов подчеркивал, "в органах государственной безопасности должны работать хорошо подготовленные, высококультурные кадры чекистов"[9].

Выступая на собрании комсомольцев центрального аппарата КГБ 23 октября 1968 г., председатель КГБ обращал внимание на следующие обстоятельства: "В такой работе как наша, в силу оказанного нам доверия, в силу того, что эта работа дает нам немалые полномочия и в то же время она в определенной мере закрыта от публичной критики, довольно легко зазнаться, утратить трезвое, критическое отношение к себе. Вот почему надо быть особенно бдительным. Вот почему скромность есть и всегда будет у нас одним из важных критериев оценки работников.

...Что значит быть на высоте требований? Это значит... уметь воспитать в себе и пронести через всю жизнь такие высокие качества, как честность, чуткость к окружающим, умение видеть в людях не только плохое, но и хорошее. Об этом важно помнить, так как в нашей работе часто приходится сталкиваться с изнанкой жизни, самыми неприглядными ее чертами. Все это у людей нестойких может породить известный перекос в мировоззрении, в характере и в отношении к человеку. Для нашей работы такой перекос - дело недопустимое. Чекист без веры в советского человека, подменивший настоящую острую бдительность болезненной подозрительностью, видящий во всем одно только плохое - это плохой чекист"[10].

Для Андропова была характерна высокая требовательность к кадрам. "Четкость, конкретность, оперативность - неоднократно подчеркивал он, - должны сочетаться у нас с нетерпимостью ко всякого рода нарушениям и расхлябанности, не взирая на то, какое служебное положение занимает то или иное лицо"[11].

Много внимания как председатель КГБ Андропов уделял также проблемам повышения профессионального уровня чекистских кадров. "Но профессиональный уровень - это не какая-то "постоянная величина", -- подчеркивал Ю.В.Андропов. -- Он должен расти по мере того, как меняются и усложняются условия борьбы со спецслужбами противника. Только в этом случае мы сможем быть на высоте. Мало быть хорошо обученным. Тут надо выстоять и победить, мобилизовав для этого все своих волевые и интеллектуальные качества... Надо беззаветно верить в справедливость нашего дела, не поддаваться на провокации, в какой бы форме они не проявлялись, не забывать, что классовый враг всегда остается врагом, какими бы елейными словами он ни прикрывался. И еще один вопрос, имеющий самое прямое отношение к воспитанию чекистов. Партия, государство дали нам большие полномочия, право решать в ряде случаев судьбы людей... Мы всегда говорили и говорим о том, что действовать надо осмотрительно, что данные нам права и полномочия использовать надо разумно. Это заставляет нас с еще большей требовательностью относиться ко всем нашим действиям"[12].

Выступая 1 сентября 1981 г. перед личным составом Высшей Школы КГБ Ю.В.Андропов наметил целую программу повышения эффективности подготовки чекистских кадров. В частности, он отмечал: "было бы правильным теперь, опираясь на этот большой опыт и хорошие традиции школы, подумать над тем, как повысить уровень научной, учебной и воспитательной работы, чтобы выпускники школы и в профессиональном, и в морально-политическом отношении в полной мере отвечали бы тем возросшим требованиям, которые предъявляются к чекистам развитием советского общества, а также усложнившимся характером борьбы с противником....

Из школы выпускники должны вынести необходимую сумму знаний. Но это только одна сторона дела. Одних книжных знаний недостаточно... Чтобы быть на высоте партийных, политических требований, чтобы умело применять полученные знания на практике, выпускник школы должен обладать еще и чекистским характером. ...Важно, чтобы чекистская наука умела глубоко заглянуть в будущее, чтобы выпускники школы унесли с собой знания, необходимые для решения задач не только сегодня, но и завтра...

От чекиста требуется высокая нравственная и моральная чистота. Он должен во всех своих поступках и действиях руководствоваться благородными принципами и нормами социалистического общежития. Вместе с тем решительно бороться со всем, что чуждо нашему социалистическому образу жизни. Здесь не может быть никаких компромиссов со воей совестью. От чекиста требуются активная жизненная позиция, боевой чекистский характер"[13].

Важной составляющей подготовки и воспитании чекистских кадров являлся вопрос об отношении к гражданам, в том числе переступившим, или балансирующим на грани нарушения закона. В многочисленных обращениях Андропова к чекистским коллективам мы можем найти немало указаний на этот счет.

"Решительно пресекая враждебную деятельность, - подчеркивал он еще в апреле 1971 г., - мы должны вместе с тем избегать однобокости, уметь отделять от врага тех лиц, кто случайно попал во враждебную среду, политически заблуждаются или используются противником".

На одном из совещаний руководящего состава органов КГБ в феврале 1979 г. Ю.В.Андропов обращал внимание на то, что "чекисты призваны бороться за каждого советского человека, когда он оступился, чтобы помочь ему встать на правильный путь. В этом и заключается одна из важнейших сторон деятельности органов госбезопасности. Она имеет большую политическую значимость, вытекающую из самой гуманной сущности нашего строя, отвечает требованиям идеологической работы партии"[14].

Здесь необходимо сказать об еще одной чрезвычайно важной инициативе КГБ СССР.

25 декабря 1972 г. Президиум Верховного Совета СССР принял указ "О применении органами государственной безопасности предостережения в качестве меры профилактического воздействия".

Однако, при всей своей важности и актуальности, этот законодательный акт имел один чрезвычайно важный недостаток. А именно: по трудно объяснимой причине, он имел гриф "Не для печати", что существеннейшим образом снижало эффективность его предупредительного воздействия.

В этой связи этот Указ, а также инструкция по его применению, объявлялись приказом КГБ при СМ СССР N 0150 от 23 марта 1973 г.

Сама процедура вынесения предостережения включала в себя подготовку мотивированного заключения о вынесении профилактируемому лицу официального предостережения в связи с совершением им противоправных проступков. Далее при вызове профилактируемого в органы КГБ ему оглашалось данное заключение и предлагалось расписаться за ознакомление с ним. В случае отказа гражданина от подписания заключения, сотрудниками КГБ составлялся протокол об объявлении ему официального предостережения.

Профилактируемому лицу также сообщалось, что заключение это, вместе с протоколом объявления официального предостережения, будут переданы в прокуратуру и, в случае привлечения его к уголовной ответственности за подобные действия в будущем, будут иметь силу процессуального доказательства неоднократности совершения инкриминируемых ему противоправных деяний.

С одной стороны, процедура эта оказывала серьезное сдерживающее значение на профилактируемых лиц, с другой стороны – предоставляла им право и возможность обжаловать вынесенное официальное предостережение в органы прокуратуры.

Лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности после объявления им официального предостережения от имени органов КГБ, насчитывается буквально единицы.

К сожалению, после реорганизации системы органов безопасности в 1991-1992 гг. их предупредительно-профилактическая работа вообще не имеет законодательного регулирования, что самым негативным образом сказывается как на ее эффективности, так и содержании, масштабах.

Возможно, описанная законодательно установленная процедура, вызовет критику со стороны некоторых читателей. Я же привел ее как пример и реальный исторический факт. И, при этом, как юрист, буду настаивать на гуманистическом значении данного способа предупреждения дальнейшей враждебной деятельности, ибо речь шла уже о совершении противоправных (уголовно наказуемых) действий небольшой общественной опасности.

К числу важнейших новаций, связанных с именем Андропова, можно отнести также образование Курсов усовершенствования оперативного состава (КУОС), просуществовавших до 1993 г. На их базе позднее была организована подготовка сотрудников спецподразделений КГБ СССР.

Не менее важное значение имело также создание в КГБ подразделений специального назначения для решения оперативно-боевых задач.

Первым из них стала легендарная ныне группа антитеррора "Альфа".

Отделение "А" 7 управления КГБ, как официально именовалось это подразделение, было образовано по предложению Андропова и на основании соответствующего решения Политбюро ЦК КПСС приказом Председателя КГБ от 14 июля 1974 г.

Его задачами являлись борьба с терроризмом, захват вооруженных преступников, силовое прикрытие проведения оперативных мероприятий. Спецподготовку сотрудники "Альфы" проходили на базе КУОС КГБ, созданных годом ранее.

Вобравшая в себя лучшее из опыта как советских сил специального назначения, так и аналогичных зарубежных подразделений, "Альфа" со временем стала элитным подразделением КГБ.

Первоначально ее штат составлял 30 человек, но к лету 1991 г. он увеличился почти до 500 бойцов, что обусловливалось реальными изменениями в оперативной обстановке и потребностями оперативной практики.

Бойцы группы принимали участие в десятках операций по освобождению заложников, силовому пресечению противоправных действий и задержанию преступников.

При этом за одиннадцать лет существования группа «А» потеряла лишь трех бойцов: Дмитрия Васильевича Волкова, Геннадия Егоровича Зудина, Виктора Васильевича Шатских.

Капитаны Д.В.Волков и Г.Е.Зудин погибли 27 декабря 1979 г. в Кабуле, а лейтенант В.В.Шатских - 13 января 1991 г. в Вильнюсе.

Командирами этого элитного подразделения спецназа КГБ в советский период были: Герой Советского Союза Виктор Дмитриевич Бубенин (в 1974-1977 годах); оберт Петрович Ивон (1977); Герой Советского Союза Геннадий Николаевич Зайцев (1977-1988 и 1992-1995 годы); Герой Советского Союза Карпухин Виктор Федорович (1988-1991).

Впоследствие подразделения спецназа органов безопасности России возглавляли: Михаил Васильевич Головатый (1991-1992), Геннадий Николаевич Зайцев (1992-1995); Александр Владимирович Гусев (1995-1999), Александр Иванович Мирошниченко (1999-2000), Валентин Григорьевич Андреев (1999-2003)[15].

В отличие от призванной действовать на территории, преимущественно, собственной страны "Альфы", группа спецназначения ПГУ "Вымпел" была образована 19 августа 1981 г. для решения сложных оперативно-боевых задач за границей. Одним из непосредственных ее организаторов стал Ю.И.Дроздов, а ее первым командиром - Герой Советского Союза, начальник КУОС Э.Г.Козлов. Оба они являлись участниками операции по захвату президентского дворца Тадж-Бек в Кабуле 27 декабря 1979г.

Не останавливаясь подробно на деятельности "Альфы" и "Вымпела", подчеркнем только, что их создание было абсолютно обоснованным и оправданным, и что в дальнейшем они доказали высочайший уровень профессиональной подготовки и решения поставленных задач[16].

Приведем еще один важный документ, направленный Ю.В.Андроповым в ЦК КПСС 24 января 1977 г., но получивший огласку только в июле 1991 г.:

"О планах ЦРУ по приобретению агентуры

влияния среди советских граждан

По достоверным данным, полученным Комитетом государственной безопасности, последнее время ЦРУ США на основе анализа и прогноза своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по актививзации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию социалистической экономики.

В этих целях американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза.

ЦРУ разработало программы индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающей приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку. Кроме того, один из важнейших аспектов подготовки такой агентуры - преподавание методов управления в руководящем звене народного хозяйства.

Руководство американской разведки планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам в перспективе занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные противником задачи. При этом ЦРУ исходит из того, что деятельность отдельных, не связанных между собой агентов влияния, проводящих в жизнь политику саботажа и искривления руководящих указаний, будет координироваться и направляться из единого центра, созданного в рамках американской разведки.

По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентуры влияния будет способствовать созданию определенных трудностей внутриполитического характера в Советском Союзе, задержит развитие нашей экономики, будет вести научные изыскания в Советском Союзе по тупиковым направлениям. При выработке указанных планов американская разведка исходит из того, что возрастающие контакты Советского Союза с Западом создают благоприятные предпосылки для их реализации в современных условиях.

По заявлениям американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах жизни нашего общества, и прежде всего в экономике, что приведет в конечном счете к принятию Советским Союзом многих западных идеалов.

КГБ учитывает полученную информацию для организации мероприятий по вскрытию и пресечению планов американской разведки.

Председатель Комитета Ю. Андропов"[17].

Отметим, что до недавнего времени многие не только журналисты, историки и политологи, но и политические деятели, пытались поставить под сомнение достоверность этой информации, высказывая сомнение в наличии агентуры влияния и называя ее «досужими вымыслами КГБ» или «лично Андропова, Крючкова и т.д.».

Однако наличие и деятельность агентуры влияния отнюдь не является "изобретением", артефактом КГБ и Андропова лично.

Подобные операции влияния описывались еще в отчете …. Ш Отделения С.Е.И.В.К. за 1829 год!

Хорошо известные за рубежом «операции влияния» разведок применительно к 1915 году еще в 20-е годы прошлого века описывались в закрытом учебном пособии для офицеров разведывательного управления РККА К.К.Звонаревым. Ныне же любой желающий может познакомиться с этой работой[18].

Начальник отделения контрразведки при штабе Петроградского военного округа Б.В. Никитин так же в своих мемуарах, изданных в 1937 г. в Париже, рассказывал о деятельности в России в мае-июне 1917 г. "агента влияния" Германии некоего К.[19].

Как писали американские авторы Норман Палмер и Томас Ален, "агент влияния - лицо, используемое для оказания тайного влияния на государственных чиновников, средства массовой информации или активную часть населения в интересах и для достижения целей, преследуемых иностранной державой"[20].

Вспомним при этом то, что писалось о задачах разведки А.И.Куком, С.С.Турло, зарубежными теоретиками тайных противоборств, в частности, А.Даллесом.

Так что ответ на вопрос об "агентуре влияния", на наш взгляд, дан исчерпывающий.

В своей повседневной деятельности председателю КГБ СССР приходилось заниматься и вопросами, связанными с возникновением различного рода чрезвычайных ситуации внутри страны.

Одной из них явились события 7-8 ноября 1975 г. в порту Риги и на акватории Балтийского моря, связанные с захватом и попыткой угона военного судна ВМФ СССР в Швецию.

Бурные ветры политических перемен, ворвавшиеся в нашу жизнь в начале 90-х годов, изменили до неузнаваемости многие представления о должном и невозможном, о предательстве, морали, долге и иных непреходящих человеческих и нравственных ценностях.

Возвеличили предательство, предали забвению подлинных, пусть и неизвестных героев истории России.

Подобные мысли возникают при знакомстве с некоторой учебной и иной литературой, адресованной подрастающему поколению граждан нашей страны. Чтобы не быть голословным приведу несколько примеров.

В "Энциклопедии для детей" читаем о том, что 8 ноября 1975 г. "…на большом противолодочном корабле "Сторожевой" вспыхнуло восстание под руководством замполита капитана 3-го ранга В.Саблина... Офицеры и мичманы его не поддержали и были арестованы восставшими". Причем Саблин представлен эдаким героем-тираноборцем[21].

И - ни слова о намерении угнать военный корабль в Швецию. Что доказывается маршрутом и обстоятельствами движения корабля (в скобках также отметим, что Саблин, в отличие от других замполитов, обладал навыками кораблевождения, что позволяло ему единолично пролагать курс и вести корабль).

Несколько слов "герою" посвящены и в школьном учебнике истории. Так, девятиклассники читают: " ...Саблин сумел вывести корабль из Риги в Ленинград, с тем чтобы обратиться к руководству страны с воззванием против "казнокрадства и демагогии, показухи и лжи", царящих в обществе". Поднятые в воздух бомбардировщики остановили корабль. Саблин был расстрелян за "измену Родине"[22].

И - ни слова о том, что в апреле 1994 г. Военная коллегия Верховного Суда России, рассмотрев уголовное дело в отношении В.М.Саблина и помогавшего ему матроса Шеина, признала указанных лиц виновными в совершении воинских преступлений: Саблина в превышении власти, неповиновении и сопротивлении начальнику, а Шеина - в соучастии в указанных преступных деяниях, правда, смягчила приговоры(Шеину - до 5 лет лишения свободы, отбытых им). В определении Военной коллегии от 12 апреля 1994 г. указано, что ни Саблин, ни Шеин не подлежат реабилитации.

В уже упоминавшейся энциклопедии для детей также читаем, конечно, с оценкой "плюс", что "одним из самых необычных участников диссидентского движения оказался капитан КГБ Виктор Орехов[23].

Конечно, повествуя о том, как в 1977-1978 гг. Орехов передавал служебную информацию, что, понятно, является воинским преступлением - такие у нас сегодня "герои" и "образцы для подражания" молодежи!, - авторы статьи не упоминали - да и не могли знать!, - что сей "герой" предлагал себя на роль исполнителя или организатора террористических актов в Москве!

Да и зачем писать о том, что благодаря его предательству – будем называть вещи своими именами!, - десятки человек (в том числе и автор этих строк), оказались под подозрением? Да что душой кривить? - были взяты в оперативную разработку своими коллегами!

И авторам подобных слащавых сентенций о "чекисте-диссиденте", конечно, невдомек, что 25 августа 1978 г. Орехов был арестован только после того, как контрразведке стало известно, что уже запланирована его встреча с сотрудником спецслужб "одной иностранной державы", специально приехавшим в нашу страну на сей раз по паспорту гражданина США.

O tempora, o morale! - "О, времена, о нравы!" - восклицали в подобных случаях римляне. Но подобный вывод кажется нам очень актуальным и сегодня.

Особенно, если задуматься о том, чему и на каких примерах учим мы сегодня нашу молодежь. Надо ли только, после этого, удивляться полученным результатам?

Как известно, в начале 70-х годов международные отношения развивались в русле "политики разрядки", апофеозом которой явилось подписание 1 августа 1975 г. Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (так называемого Хельсингского акта). Но через 4 года начался период очередного обострения отношений, связанный с вводом Ограниченного контингента советских войск в республику Афганистан (ОКСВА). Не касаясь подробно этого вопроса, поскольку он освещался многими как непосредственными участниками этих событий, так и руководителями КГБ, приведем лишь некоторые, возможно, не известные современному читателю факты.

Психологам давно и хорошо известно, что потребителям информации - читателям, зрителям, слушателям, далеко не безразлично, информацию из какого именно источника они получают, что самым непосредственным образом влияет на их оценку и степень доверия конкретному информационному сообщению.

В этой связи скажем сразу, что приводимые факты почерпнуты из документального сериала британской Би-би-си "Шпионские страсти", посвященного лишь нескольким страницам забытой, а кое-кому из современных читателей и полностью неизвестной, истории "холодной войны", показанного по российскому телевидению в октябре 2000 года.

Впрочем, об этом также рассказывает интересная книга Петера Швейцера "Победа: Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря», пардоксальным образом не получившая должного общественного резонанса в нашей стране[24].

Как известно, в 80-е годы многие отечественные СМИ немало критиковались за "идеологизацию" выпускаемой информации, что подразумевало ее чуть ли не фальсифицированность, стремление непременно манипулировать чувствами, настроениями, то есть сознанием ее адресата. То есть давать ему недостоверную и необъективную картину происходящего в мире.

При этом нередко, если не отрицалось, то, по крайней мере, подвергалось сомнению наличие "холодной войны", осуществлявшейся против СССР на заключительном этапе его существования со стороны стран Запада. В этой связи "исторической ревизии" были подвергнуты и многие события, связанные с присутствием в Афганистане ограниченного контингента советских войск (ОКСВА).

А что же показал своим зрителям, а это многомиллионная аудитория во всем мире, создатель фильма Дэвид Роуз?

В нем официально признавалось, что спецслужбы западных государств в 60-90-е годы вели тайную войну против СССР и стран Восточной Европы в различных формах.

Например, в конце 70-х годов, после проведения совещания в Хельсингки, когда в Европе начало расти и шириться мощное антивоенное и, в частности, антиядерное движение, в Великобритании была создана организация под названием "Ядерное разоружение в Европе"(ЯРЕ), представлявшая, по словам одного из его бывших руководителей, "четко антисоветское движение", призванное расколоть единый антимилитаристский фронт.

ЯРЕ активно поддерживала британская разведка МИ-6, которая не только получала от активистов этой организации всю интересующую ее информацию, но и ставила перед ней конкретные задачи по... поддержанию "диссидентов" в странах Восточной Европы.

Однако деятельность ЯРЕ не представляла секрета для социалистических государств, поскольку в узком кругу ее руководителей находился агент МГБ ГДР, который освещал практику использования антимилитаризма в разведывательных целях британского эстеблишмента.

В то же время британской контрразведкой МИ-5 свой агент был внедрен в "Кампанию за ядерное разоружение", считавшуюся "неблагонадежной" организацией, связанной с социалистическими государствами.

Автор фильма - дословная цитата, - прямо заявляет, что "диссиденты" в странах Восточной Европы стали пятой колонной крестоносцев "холодной войны".

В нарушение всех международных норм, британские дипломаты принимали активное участие в "воспитании" и руководстве деятельностью "диссидентов" в таких странах как Чехословакия, ГДР и Польша.

Чешский студент Ян Кавен, обучавшийся в Лондоне, организовал нелегальную засылку в Прагу 15 тонн разного рода литературы и инструкций.

Для работы с "диссидентами" американскими и британскими спецслужбами специально создавались "независимые" организации, работавшие на ниве "расширения и углубления" международных контактов. Так в середине 80-х бывший офицер ЦРУ Уолтер Реймонд по личной просьбе президента США Р.Рейгана возглавил "Национальный демократический фонд" (НДФ), основной задачей которого и была поддержка "диссидентов" в странах «советского блока". Как признавался Реймонд авторам фильма, НДФ проводил специальные операции, подобные операциям спецслужб по поддержанию связи со своими агентами.

Другой "независимой", но связанной с ЦРУ и финансируемой им, организацией являлся нью-йоркский "Международный литературный центр".

Эмиссары этих и других подобных им организаций создали в Праге подпольный "Свободный университет", выпускникам которого даже выдавались дипломы. В сентябре 1989 г., признают авторы фильма, выпускники "Свободного университета" возглавили диссидентское движение в ЧССР.

Очередной виток этой незримой, "холодной" войны был начат в декабре 1979 г. после ввода Советских войск в Афганистан.

Уже 28 декабря 1979 г. тогдашний госсекретарь США Александр Хейг заявил, что "СССР должен заплатить высокую цену за свою инициативу".

Причем первые операции по поставкам оружия афганской оппозиции проводились британской МИ-6 уже 28-29 декабря 1979 г..

Президент США Джими Картер сделал усиление давления на СССР в связи с вводом войск на территорию ДРА главной доминантой своей международной политики в последний год пребывания в Белом доме. Одновременно он предоставил ЦРУ карт-бланш (свободу действий) в отношении СССР, включая создание вооруженных отрядов антиправительственной оппозиции и активизацию военных действий против советских военнослужащих Ограниченного контингента в Афганистане.

Участие в отражении антиправительственных атак непосредственно на территории Афганистана, помимо сотрудников посольской резидентуры в Кабуле, принимали и военные контрразведчики Особых отделов 40-й Армии (начальник ОО 40 А генерал-майор С.И.Божков), которые морозными ночами декабря входили в горную страну вместе с военнослужащими Ограниченного контингента маршем "на броне", и сотрудники оперативных групп КГБ "Зенит", "Каскад" и "Омега"[25], советники, прикомандированные к отделам ХАД (афганского Министерства государственной безопасности).

Сразу же после инагурации новый президент США Р.Рейган в январе 1981 г. санкционировал дополнительное вооружение антикармальской оппозиции в Афганистане по каналам ЦРУ и связанных с ним спецслужб Пакистана и Великобритании.

При этом условием вовлеченности ЦРУ в развязывание войны в Афганистане, как и в поддержку оппозиции в Польше, Рейганом выдвигалось требование следовать "методу активного отрицания" собственного участия в противоправной, нелегальной деятельности в названных странах.

Неназванные авторами британского документального фильма "Шпионские страсти", о котором мы говорили ранее, офицеры ЦРУ подробно рассказывали зрителям о ходе операции, которой лично руководил директор ЦРУ Билл Кейси, согласный с мнением Рейгана о том, что "авторитет США надо защищать любой ценой".

После ввода на территорию ДРА Ограниченного контингента советских войск (ОКСВА) за пределами Афганистана сложилась, по сути дела, международная коалиция по поддержанию боеспособности незаконных вооруженных формирований (НВФ) "моджахедов", в которую входили Саудовская Аравия, Иран, Пакистан, Египет, КНР, Великобритания и США. Помимо этого финансовую, материальную и военную помощь "исламским повстанцам" оказывали и иные государства мира.

Ведущую роль в организации боевой подготовки "моджахедов" в Афганистане играли Межведомственное разведывательное управление (МРУ) Пакистана и резидентура ЦРУ в этой стране.

Помимо этого, британская СИС (МИ-6) готовила "моджахедов"- инс-трукторов для партизанской войны в Афганистане на ... секретных базах в Шотландии!

Кстати сказать, сегодня многие западные аналитики признают, что Запад, и прежде всего ЦРУ США, во многом повинны в искусственном синтезировании и взращивании гомункула исламского экстремизма и терроризма, одним из представителей которого является движение Талибан и ныне объявленный "террористом N 1" современности Усама бин Ладен. Последний непосредственно поддерживал связи с офицерами СИС и ЦРУ, действовавшими в регионе афганского конфликта.

ЦРУ также регулярно получало отчеты МИ-6 о подготовке афганских боевиков, а также об операциях британской разведки в самом Афганистане.

Но первоначальные неудачи в боевых действиях "моджахедов" потребовали увеличения "афганского бюджета ЦРУ", что и было произведено в 1984 году.

По мнению Майкла Бирдена, бывшего резидентом ЦРУ в Исламабаде,

только с началом поставок через МИ-6 в сентябре 1986 г. моджахедам переносных зенитных ракетных комплексов "Стингер", что означало фактический отказ США от принципа "отрицания участия в войне", начался перелом в ходе боевых действий в Афганистане.

При этом бывшие агенты ЦРУ в Пакистане откровенно признавали создателям документального сериала Би-би-си, что в планы ЦРУ не входила возможность "мирного и достойного вывода Советских войск из Афганистана".

Отличительной особенностью этого периода международных отношений стал невиданный размах специальных тайных операций, осуществлявшихся ЦРУ с целью подрыва международного престижа и экономического потенциала СССР.

После серии забастовок, вспыхнувших весной 1980 г. в Польше, Рейган, как подчеркивают авторы фильма, заявил, что "коммунистический режим нельзя оставлять безнаказанным". Следствием этого стали массовые поставки оппозиции в Польше и Чехословакии ксероксов, компьютеров, принтеров, минитипографий для издания нелегальной прессы и даже средств радиосвязи.

Бывший начальник 11 отдела польской контрразведки Александр Маковский заявлял создателям фильма, что уже к декабрю 1981 г. были вскрыты подлинные масштабы вмешательства ЦРУ в управление деятельностью "Солидарности". Для создания видимости "дистанцирования" от польской оппозиции ЦРУ использовал для своих акций прикрытие американских, прежде всего АФТ-КПП, европейских и британских профсоюзов.

В принципе, подобные откровения не содержат ничего нового. Но здесь важно другое: ЦРУ и его союзники по "холодной войне", отказавшись от "ложной скромности", открыто заявили о своей роли в сокрушении неугодных им режимов в суверенных государствах. Авторы фильма с гордостью констатировали, что "Запад выиграл идеологическую войну у Востока".

А в СССР в мае 1982 г. Ю.В.Андропов был избран Секретарем ЦК КПСС. Новым председателем КГБ СССР стал В.В.Федорчук, а в дальнейшем этот пост занимали В.М.Чебриков (1983-1988гг.) и В.А.Крючков(1988-1991гг.).

Бесспорен тот факт, что Андропов, как никто другой из руководителей страны того времени, пользовался большим авторитетом, доверием, популярность, и даже любовью подавляющей части населения.

Однако ныне в печати подчас высказывается мнение, о том, что Ю.В.Андропов был интриганом, рвущимся к власти. Некоторые неизвестные широкой аудитории факты биографии Андропова, связанные с проведением западными спецслужбами специальной операции по дискредитации председателя КГБ, позволяют, однако усомниться в обоснованности подобных заявлений.

Действительно, кто сейчас помнит и знает, что еще в марте 1976 г. Москву посетила группа из 9 эмиссаров зарубежных антисоветских центров, в которую, между прочим, входили два конгрессмена США, которая прямо поставила перед "лидерами" советских "диссидентов" вопрос о том, кто станет преемником Л.И. Брежнева на посту генерального секретаря ЦК КПСС?

"Лидеры" обещали «подумать» над этим вопросом. И лишь на четвертый день объявили свой вердикт - Андропов! По-видимому, такой прогноз не устраивал заокеанских "кремленологов".

И действительно, в 1979-1980 годах в зарубежной печати появились статьи, в которых констатировались рост авторитета и популярности Андропова, и высказывались предположения, что он не только является реальным конкурентом престарелому генсеку, но и может, при желании, конечно, сместить его с этого поста, используя реальные властные рычаги, находящиеся в его руках. И вновь вспомним в этой связи высказывания о роли и назначении «активной разведки» С.С.Турло и А.Ф.Даллеса!!

Естественно, эта информация была доведена до Брежнева, и последний решил, по-видимому, "от греха подальше" перевести Андропова на административную должность в аппарат ЦК КПСС, чем и объясняется его избрание секретарем ЦК в мае 1982 г.

Между тем, скажем правду, многие мои коллеги даже после смерти Брежнева, не верили в возможность избрания Андропова на пост Генерального секретаря ЦК КПСС.

"Недавний шеф КГБ, - писал его библиограф Р.А.Медведев, - сумел не только быстро консолидировать власть, но и завоевать несомненное уважение значительной части населения", при этом с его деятельностью на новом поприще связывали "разные и противоречивые надежды. Одни ждали быстрого наведения порядка в виде прежде всего жестких мер против разгулявшейся преступности и мафии, искоренения коррупции и усиления расшатавшейся трудовой дисциплины"[26].

Об отношении населения к Андропову свидетельствует и следующий факт. В I квартале 1983 г. объем промышленного производства в СССР вырос на 6,3%, а производительность труда - на 4,7% по сравнению с предыдущим годом[27].

В середине апреля 1983 г. совершенно ошарашенный комментатор "Би-би-си" сообщил советской слушательской аудитории, что эти факты "свидетельствуют о колоссальных потенциальных возможностях, которые таит в себе социализм, и о чем, похоже, не подозревали сами его руководители".

Тем не менее, Андропов навсегда останется в памяти народов нашей страны человеком, который не успел завершить очень многие свои начинания.

Однако, поскольку с именем Андропова связывают, и совершенно справедливо, создание "идеологического" управления КГБ СССР, представляется необходимым подробнее рассказать об этом подразделении советской контрразведки.

То самое, 5-е Управление КГБ

В 1967 г., когда председателем КГБ стал Ю.В.Андропов, в структуре КГБ были образованы специализированные подразделения по борьбе с идеологическими диверсиями иностранных государств. Хотя сам по себе этот термин представляется недостаточно четким, и речь, по сути дела, шла и идет о политических диверсиях, нередко облачавшихся в "деполитизированную" форму "идеологических" дискуссий и исканий.

В то же время, на наш взгляд, нельзя согласиться со следующим утверждением Р.А.Медведева о том, что ""понятие "идеологическая диверсия" с трудом поддается или не поддается вовсе однозначному определению". Тем более, что сам же он далее признает, что "в юридической литературе и комментариях к уголовному кодексу РСФСР можно было прочесть следующее: "Идеологическая диверсия - это такие способы воздействия на сознание и чувства людей, которые направлены на подрыв, компрометирование и ослабление влияния коммунистической идеологии, на ослабление или раскол революционного и национально-освободительных движений и социалистического строя и осуществляются с использованием клеветнических, фальсифицированных или тенденциозно подобранных материалов как легальными, так и нелегальными путями с целью причинения идеологического ущерба" (См.: Михайлов М.П., Назаров В.В. Идеологическая диверсия - оружие империализма. М.,1969, С.16)"[1].

Следует отметить, что зарубежными теоретиками скрытого противоборства и разведывательно-подрывного воздействия на Советский Союз идеологическая диверсия рассматривалась не только как составная часть "психологической войны", но и как важнейший инструмент реализации политики "холодной войны", нацеленной на достижение победы над геополитическим противником.

По нашему мнению, идеологические диверсии представляют собой подрывные акции в сфере политических отношений, осуществляемые методами и силами спецслужб иностранных государств. Это - система взаимосвязанных и взаимоподчиненных разведывательно-подрывных, политических, пропагандистских и иных действий одного государства - причем в их реализации принимают участие не только спецслужбы, но различные иные государственные органы и неправительственные организации, - направленных против национальных интересов и целей другого государства, на дискредитацию его политики как внутри собственной страны, так и за рубежом.

Тактическими целями идеологических диверсий является создание внутриполитических трудностей, сужение социальной базы поддержки политики правительства, а стратегическими - изменение "неугодного" политического курса государства-объекта воздействия.

В этой связи идеологические диверсии - их даже правильнее было бы назвать политическими диверсиями, - являются прямым, а подчас и грубым вмешательством во внутренние дела другого суверенного государства. В том числе с использованием запрещенных международным правом методов - сотрудников и агентов спецслужб, наемников, материального стимулирования радикальных оппозиционных сил, прибегающих к насильственным методам, банального подкупа и тому подобных.

Впрочем, я не призываю на слово верить в справедливость всего сказанного. И любой читатель может попытаться опровергнуть сказанное, но для этого нужны аргументы, факты и знания. Ведь, как говорили римляне - ignjrantum non argumentum est, то есть незнание – не есть аргумент.

Советуем только еще раз вспомнить о уже приводившихся нами стратегических и тактических заветах Алена Далесса своим коллегам и продолжателям «холодной войны».

Однако, сознательно не вдаваясь далее в углубленное исследование вопроса о назначении и сущности, структуре и аппарате осуществления идеологических диверсий, что неизбежно увело бы нас далеко в сторону от рассматриваемого предмета, остановимся лишь на истории образования и деятельности пятых подразделений органов КГБ СССР. Поскольку история, назначение и деятельность 5 управления КГБ СССР вызывала, да, по-видимому, и поныне вызывает значительный общественный интерес.

Попытаемся рассказать объективно, как рекомендовал основоположник римской исторической науки Тацит, "без гнева и пристрастия", не вдаваясь в излишнюю полемику по поводу некоторых из высказывавшихся в печати точек зрения по этому вопросу. Предоставляя, в то же время, читателю право и возможность самому делать выводы из приводимых фактов.

Ныне, многие авторы, ставя в вину Андропову создание 5-го управления КГБ, которое они называют "идеологическим", указывают на появление при нем так называемых "диссидентов", которые также нередко именуются "правозащитниками".

Не вдаваясь в пространные филолого-терминологические изыскания, не слишком важные для предмета нашего анализа, отметим, что сам по себе термин диссидент отнюдь не является новацией социально-политического лексикона ХХ века, а присутствовал в нем не одно столетие. Согласно Большой Советской Энциклопедии, "Диссиденты (от лат. dissideo - не соглашаюсь, расхожусь) - лица, отступающие от учения господствующей церкви (инакомыслящие)"(Большая советская энциклопедия, 2-е издание. Том 14.М.,1952, с. 469).

Другой из недавно вышедших энциклопедических словарей уже так трактует это понятие: " Диссиденты (от лат. dissides несогласный) - название участников движения против тоталитарного режима в СССР с конца 50-х годов (выделено мной,-О.Х.). Д. в разных формах выступали за соблюдение прав и свобод человека и гражданина (правозащитники), против преследования инакомыслия, протестовали против ввода советских войск в Чехословакию (1968г.), Афганистан (1979г.). Подвергались репрессиям со стороны властей" (Отечество: История, люди, регионы России. Энциклопедический словарь. М., 1999, с. 182).

И действительно, лица, не соглашавшиеся с политикой советского правительства по тем или иным вопросам внутренней или международной жизни, в определенном смысле слова были "инакомыслящими".

Однако мы категорически против распространения этого термина применительно к лицам, привлекавшимся к уголовной ответственности за конкретные уголовно наказуемые деяния.

Поскольку в основе привлечения к уголовной ответственности лежали не убеждения, мнения, суждения и оценки, а именно совершение конкретных и определенных действий, признававшихся в то время законодательными органами общественно-опасными деяниями.

Так что «советское диссидентство» появилось отнюдь не при Андропове.

Это теперь любой школьник может прочитать, что "движение инакомыслящих (диссидентов) вобрало в себя правозащитные, национально-освободительные и религиозные течения". Что деятельность национальных движений в СССР поддерживалась зарубежными эмигрантскими центрами, такими как Антибольшевистский блок народов, различные исследователькие центры, которые оказывали участникам движений на терриитории СССР материальную поддержку.[2].

При этом мы оставляем за скобкой весьма актуальный и до сих пор открытый вопрос, а до какой степени такие поддержка и оказание материальной помощи соответствуют общепризнанным принципам и нормам международного права? - ведь рассмотрение его требует проведения специального правового анализа.

А в конце 60-х ситуация, естественно, выглядела и воспринималась по-другому.

Опять-таки, исторической правды ради, отметим, что как отмечают очень многие писавшие о деятельности "диссидентов" в СССР, например, Л.М. Алексеева и О.А.Попов, очень узок был круг этих "революционеров", и крайне далеки были они от народа, от его повседневных нужд и забот. Хотя и поднимали столь "актуальные" проблемы как защита прав геев и лесбиянок в Советском Союзе!

По данным архивов КГБ СССР, за период 1967 - 1971 гг. было выявлено 3 096 "группировок политически вредной направленности", из числа участников которых было профилактировано 13 602 человека. (В 1967 г. было выявлено 502 таких группы с 2 196 их участниками, в последующие годы, соответственно, в 1968 г. -- 625 и 2 870, в 1969 г. - 733 и 3 130, в 1970 г. -- 709

и 3102, в 1971 г. 527 и 2304[3]. То есть колличество участников названных "групп политически вредной направленности", практически, не превышало 4 - 5 человек.

Опять-таки, исторической правды ради, отметим, что возникновение "инакомыслия" и "диссидентства" в СССР было связано в равной мере как с пропагандой зарубежных радиостанций, так и решениями ХХ съезда КПСС, вскрывшего многочисленные преступления сталинизма. Мы уже приводили выдержки из отчета КГБ в ЦК КПСС по этому вопросу.

В приказе КГБ при СМ СССР "Об усилении борьбы органов государственной безопасности с враждебными проявлениями антисоветских элементов" N 00175 от 28 июля 1962 г. подчеркивалось, что "...в советском обществе пока еще имеются антиобщественные элементы, которые под влиянием враждебной пропаганды извне становятся на антисоветский путь, возводят злобную клевету на политику партии и Советского государства, распространяют различного рода провокационные слухи с целью подрыва доверия народа к партии и правительству, а при определенных условиях пытаются использовать временные трудности, возникающие в ходе коммунистического строительства, в своих преступных целях, подстрекая при этом политически неустойчивых людей к массовым беспорядкам. Несмотря на это, органы госбезопасности не всегда принимают активные меры в отношении лиц, допускающих различные антисоветские проявления...".

В этой связи всему руководящему и оперативному составу органов КГБ предписывалось "...не ослабляя борьбы с подрывной деятельностью разведок капиталистических стран и их агентуры, принять меры к решительному усилению агентурно-оперативной работы по выявлению и пресечению враждебных действий антисоветских элементов внутри страны".

В то же время органы КГБ обязывались "... знать происходяшие среди молодежи и интеллигенции процессы, вовремя и правильно определять их характер, с тем, чтобы совместно с партийными и общественными организациями предотвращать перерастание политических заблуждений и идеологически вредных ошибок в антисоветские проявления".

Руководители подразделений КГБ обязывались четко информировать партийные органы - от ЦК компартий республик до райкома КПСС "... по всем наступающим сигналам о готовящихся и совершенных враждебных проявлениях, а также о фактах и явлениях, могущих привести к массовым беспорядкам, и принимать своевременные и конкретные меры к предупреждению подобных эксцессов"[4].

В то же время нельзя не сказать и о том, что частью населения с тревогой и озабоченностью воспринимался тот факт, что из переиздававшихся учебников истории исчезали или сокращались разделы, посвященные ХХ съезду КПСС, критике культа личности И.В.Сталина и его последствий, что воспринималось как попытка "реабилитации сталинизма".

Следует однако заметить, что подобные текстовые изменения могут быть объяснены не только "ползучей ресталинизацией", как это трактовали некоторые современники тех событий, но и объективным ходом и течением исторического времени. Когда казалось, что уже единожды пережитая тяжелая "болезнь" миновала и стала безвозвратным достоянием прошлого. Хотя, безусловно, правдивая и объективная информация по столь трагическому для истории нашей страны вопросу была необходима как тогда, так и теперь.

Другое дело, что эта проблема выгодно обыгрывалась зарубежными пропагандистами, в то время как советский партийно-пропагандистский аппарат явно не мог соперничать с ними по этому вопросу.

В то же время, партийная номенклатура ставила определенные препоны развитию критики и самокритики, расширению гласности, принципов самоуправления, демократизации общественной жизни, что не могло не вызывать тревоги и озабоченности у части социально и политически активного населения страны.

Эта обеспокоенность не могла не найти каких-либо форм своего внешнего проявления.

Вот как информировал ЦК КПСС В.Е.Семичастный 15 марта 1966 г. о появлении в среде интеллигенции одного из коллективных писем:

"... в Москве распространяется письмо, адресованное первому секретарю ЦК КПСС, подписанное 25 известными представителями советской интеллигенции (в том числе П.Л.Капицей, И.М.Майским, К.Г.Паустовским, В.П.Катаевым, К.И.Чуковским, М.М.Плисецкой, М.И.Роммом, Г.А.Товстоноговым и др.), в котором выражалось опасение в связи с обозначившейся - по мнению подписантов, тенденцией на частичную или полную реабилитацию Сталина, на пересмотр в этой части решений XX и XXII съездов КПСС.

Авторы письма выражали мнение, что "реабилитация" Сталина приведет к расколу между КПСС и компартиями Запада, к серьезным расхождениям внутри советского общества, вызовет волнение интеллигенции, осложнит обстановку среди молодежи, а также в области международного сотрудничества. Инициатором письма и автором является член Союза писателей С.Н. Ростовский (Эрнест Генри)...".

Далее председателем КГБ при СМ СССР по данному письму, получившему в дальнейшем название "Письма 13-ти", отмечалось, что фактом его появления "усугубляются слухи о намечающемся якобы повороте к "сталинизму" и усиливается неверное понимание отдельных выступлений и статей, направленных на восстановление объективного, научного подхода к истории советского общества и государства, создается напряженное, нервозное настроение у населения перед съездом" (XXIII съездом КПСС, - О.Х)[5].

Подчеркнем и тот факт, что рассмотрение и принятие мер по данному "письму интеллигенции" входило в компетенцию Отдела пропаганды ЦК КПСС, возглавлявшегося в то время А.Н.Яковлевым.

Вот на фоне каких событий и имевшихся в КГБ при СМ СССР материалов родилась инициатива создания нового подразделения в структуре Комитета.

17 июля 1967 г. по инициативе Андропова Политбюро ЦК КПСС приняло решение об образовании в КГБ самостоятельного 5 управления по борьбе с идеологическими диверсиями противника.

В записке в ЦК КПСС с обоснованием целесообразности создания этого органа от 3 июля 1967г. N 1631-А Ю.В.Андроповым подчеркивалось: "имеющиеся в Комитете государственной безопасности материалы свидетельствуют о том, что реакционные силы империалистического лагеря, возглавляемые правящими кругами США, постоянно наращивают свои усилия в плане активизации подрывных действий против Советского Союза. При этом одним из важнейших элементов общей системы борьбы с коммунизмом они считают психологическую войну...

Замышляемые операции на идеологическом фронте противник стремится переносить непосредственно на территорию СССР, ставя целью не только идейное разложение советского общества, но и создание условий для приобретения у нас в стране источников получения политической информации.

Пропагандистские центры, спецслужбы и идеологические диверсанты, приезжающие в СССР, внимательно изучают происходящие в стране социальные процессы и выявляют среду, где можно было бы реализовать свои подрывные замыслы. Ставка делается на создание антисоветских подпольных групп, разжигание националистических тенденций, оживление реакционной деятельности церковников и сектантов.

В 1965-1966гг. органами госбезопасности в ряде республик было вскрыто около 50 националистических групп, в которые входило свыше 500 человек. В Москве, Ленинграде и некоторых других местах разоблачены антисоветские группы, участники которых в так называемых программных документах декларировали идеи политической реставрации.

Судя по имеющимся материалам, инициаторы и руководители отдельных враждебных групп на путь организованной антисоветской деятельности становились под влиянием буржуазной идеологии, некоторые из них поддерживали, либо стремились установить связь с зарубежными эмигрантскими антисоветскими организациями, среди которых наибольшей активностью отличается т.н. Народно-трудовой союз (НТС).

За последние годы органами госбезопасности на территории СССР захвачено несколько эмиссаров НТС, в том числе из среды иностранцев….

Под влиянием чуждой нам идеологии у некоторой части политически незрелых советских граждан, особенно из числа интеллигенции и молодежи, формируются настроения аполитичности и нигилизма, чем могут пользоваться не только заведомо антисоветские элементы, но также политические болтуны и демагоги, толкая таких людей на политически вредные действия..."[6].

В этой связи в цитировавшейся записке предлагалось создать в центральном аппарате КГБ самостоятельное управление (пятое), возложив на него функции:

- организации работы по выявлению и изучению процессов, могущих быть использованными противником в целях идеологической диверсии;

- выявления и пресечения враждебной деятельности антисоветских, националистических и церковно-сектантских элементов, а также предотвращения (совместно с органами МООП - Министерств охраны общественного порядка, так в тот период, именовалось МВД) массовых беспорядков;

- разработки в контакте с разведкой идеологических центров противника, антисоветских эмигрантских и националистических организаций за рубежом;

- организация контрразведывательной работы среди иностранных студентов, обучающихся в СССР, а также по иностранным делегациям и коллективам, въезжающим в СССР по линии Министерства культуры и творческих организаций.

При этом предусматривалось также создание соответствующих подразделений "на местах", то есть в Управлениях и городских отделах КГБ СССР.

Эта записка была рассмотрена Политбюро ЦК КПСС 17 июля 1967 г. и был одобрен проект Постановления Совета министров СССР, которое было принято в тот же день(N 676-222 от 17 июля 1967 г.).

Согласно приказу N 0096 от 27 июля 1967 г. штат образованного 5-го управления КГБ составил 201 должностную единицу, а его куратором по линии руководства стал первый заместитель председателя КГБ С.К.Цвигун.

Как отмечалось в записке Андропова в ЦК КПСС от 17 апреля 1968 г., "в отличие от ранее имевшихся в органах госбезопасности подразделений (секретно-политический отдел, 4 Управление и др.), которые занимались вопросами борьбы в идеологической области с враждебными элементами, главным образом, внутри страны, вновь созданные пятые подразделения призваны вести борьбу с идеологическими диверсиями, инспирируемыми нашими противниками из-за рубежа.

В решении Коллегии основное внимание обращается на своевременное разоблачение и срыв враждебных происков империалистических государств, их разведок, антисоветских центров за рубежом в области идеологической борьбы против Советского государства, а также на изучение нездоровых явлений среди отдельных слоев населения нашей страны, которые могут быть использованы противником в подрывных целях... Коллегия исходила из того, что результатом профилактической работы должно быть предупреждение преступлений, перевоспитание человека, устранение причин, порождающих политически вредные проявления. Задачи борьбы против идеологической диверсии противника будут решаться в тесном контакте с партийными органами в центре и на местах, под их непосредственным руководством и контролем"[7].

Как вспоминал генерал армии, Ф.Д.Бобков, один из главных руководителей 5-го управления, поясняя ему задачи создаваемого подразделения КГБ, Андропов подчеркивал, что чекисты должны знать планы и методы работы противника, "видеть процессы, происходящие в стране, знать настроения людей... Необходимо постоянно сопоставлять данные контрразведки относительно замыслов противника и его действий в нашей стране с данными о реальных процессах, которые у нас происходят. Такого сопоставления до сих пор никто не делал: никому не хотелось брать на себя неблагодарную задачу - информировать руководство об опасностях, таящихся не только в строго засекреченных, но и в открытых пропагандистских акциях противника"[8].

На наш взгляд, наиболее полное и адекватное представление о задачах деятельности и назначении нового управления КГБ дает ряд выступлений Андропова перед чекистскими аудиториями.

Так, 23 октября 1968 г. он подчеркивал: "враг не брезгует никакими средствами. В своем стремлении ослабить социалистические страны, союз между социалистическими государствами, он идет на прямую и косвенную поддержку контрреволюционных элементов, на идеологическую диверсию, на создание всевозможных антисоциалистических, антисоветских и иных враждебных организаций, на разжигание национализма... В идеологической диверсии империалисты делают ставку на идейное разложение молодежи, использование недостаочного жизненного опыта, слабую идейную закалку отдельных молодых людей. Они стремятся... противопоставить ее старшему поколению, привнести в советскую среду буржуазные нравы и мораль... Средства подрывной деятельности становятся более изощренными и замаскированными"[9].

26 апреля 1971г. председатель КГБ указывал на обязанность чекистов "видеть реально существующие явления и процессы, быстро и оперативно реагировать на изменения в обстановке, пресекать разведывательные операции вражеских спецслужб, находить действенное противоядие против идеологических диверсантов, срывать попытки перенести враждебную деятельность на нашу территорию. ...было бы неверно закрывать глаза на то, продолжал Андропов, - что у нас встречаются еще отдельные люди, которые теряют классовую ориентацию, пасуют перед трудностями, обнаруживают нездоровые настроения, вступают в конфликт с нормами и законами советского общества. Чекисты обязаны правильно оценивать обстановку и видеть, что... кое-где в стране есть еще элементы, на которые расчитывают наши враги, и которые они хотели бы поставить на службу своим подрывным целям. Поэтому понятие высокой бдительности для всех советских людей и сегодня, несмотря на наши огромные успехи, не является понятием абстрактным"[10].

Интересующиеся читатели могут также познакомиться с выступлением Ю.В.Андропова на совещании в КГБ СССР, посвященном специально вопросам борьбы с идеологическими диверсиями противника[11].

А вот что председатель КГБ говорил о замыслах противника на Пленуме ЦК КПСС 27 апреля 1973 г.: "общее усиление позиций социализма заставили империалистов отказаться от попыток сломить социализм путем "лобовой атаки". Эти перемены, безусловно, отвечают нашим интересам. Вместе с тем нельзя не видеть того, что противник не отказался от своих целей. Теперь, особенно в условиях разрядки, он ищет и будет искать иные средства борьбы против социалистических стран, пытаясь вызвать в них "эрозию", негативные процессы, которые бы размягчали, а в конечном счете - ослабляли социалистическое общество.

В этом плане немалые надежды возлагаются империалистическими силами на подрывную деятельность, которую империалистические заправилы осуществляют через свои спецслужбы. В одной из секретных инструкций американских спецслужб в этой связи прямо говорится: "В конечном счете мы должны не только проповедывть антисоветизм и антикоммунизм, но заботиться о конструктивных изменениях в странах социализма".

Ю.В.Анроповым были приведены слова сотрудника американской разведки, одного из руководителей "Комитета "Радио свобода"[12]: "Мы не в состоянии захватить Кремль, но мы можем воспитать людей, которые могут это сделать, и подготовить условия, при которых это станет возможным". Вообще, говорит он: "Зачем мы изучаем Советский Союз и положение в этой стране?... Одной наукой освободиться от коммунизма невозможно, нужны действия. Значит, за нами должны быть силы, которые в состоянии действовать".

Далее председатель КГБ познакомил участников Пленума ЦК КПСС с планом ЦРУ в этом направлении: "На первоначальном этапе предусматривается установление контактов с разного рода недовольными лицами в Советском Союзе и создание из них нелегальных групп. На последующем этапе намечается консолидировать такие группы и превратить их в "организацию сопротивления", то есть в действующую оппозицию.

...Недавно некий Аллен фон Шарк в книге, посвященной борьбе против нашего государства, писал: "если государство (т.е. Советский Союз), предпримет какие-либо шаги против подобного рода отщепенцев (обратите внимание, - подчеркивал Ю.В.Андропов, - он сам называет их отщепенцами - О.Х.), необходимо как можно шире афишировать эти меры, как несправедливые, что бы вызвать, с одной стороны, сочувствие к ним, к отщепенцам, а, с другой стороны, недовольство коммунистической системой".

Империалистическим разведкам неважно, что люди, которых они поднимают на щит, подонки и отщепенцы, важно, что это дает им повод лишний раз выступить с нападками на нашу систему, бросить тень на нашу партию, а в этом и состоит их главная цель.

В последнее время органами КГБ проведены профилактические мероприятия в отношении ряда лиц, вынашивавших враждебные политические намерения в форме злейшего национализма.

На Украине, в Литве, в Латвии, в Армении ряд националистов привлечены к уголовной ответственности за откровенную антисоветскую деятельность. Почти во всех этих случаях, как теперь признают сами виновные и профилактированные нами лица, их деятельность инспирировалась подрывными центрами, находящимися на Западе... Только в прошлом году была выявлена и пресечена деятельность свыше 200 таких эмиссаров, направленных в Советский Союз для передачи своим подопечным инструкций, денег, средств тайнописи и печатной техники.

Идеологическая диверсия осуществляется в самых различных формах: от попыток создания антисоветских подпольных групп и прямых призывов к свержению Советской власти (есть еще и такие) до подрывных действий, которые проводятся под флагом "улучшения социализма", так сказать, на грани закона"[13].

Конечно, можно попытаться оспорить подобные аргументы "из прошлого", указать автору на недопустимость использования в полемике приема "подавления авторитетом" известного политического деятеля. Тем не менее, нам кажется, что в приводимых словах Андропова содержится большая доля исторической правды.

В этой связи приведем еще ряд вполне доступных современному читателю источников, напрямую корреспондирующих с высказывавшимися Андроповым мыслями.

На вэб-сайте Фонда Форда - www.fordfound.org - любой заинтересованный читатель может прочитать, что "с 1950 г. Фонд Форда начал поддерживать проекты, ориентированные на Советский Союз и страны Восточной Европы. В 1950-1988 гг. около 60 млн. долларов было выделено на анализ ключевых проблем взаимоотношений Востока и Запада, поддержку свободы слова, культурного плюрализма и соблюдения прав человека. В 1989 г. фонд принял решение о прямой поддержке «прогрессивных» организаций в Советском Союзе, Польше, Венгрии, чтобы ускорить процесс демократизации и экономического реформирования этих государств. На эти цели в 1989-1994 гг. было направлено приблизительно 30 млн. долларов США". Подчеркнем при этом, речь идет о деятельности и расходах лишь одной из организаций, оказывавших "помощь" социалистическим странам, при этом само содержание такой "помощи" в "поддержке свободы слова" и так далее не расскрывается.

А вот что писал по этому поводу в конце 2003 г. О.А.Попов, ныне проживающий в США активный участник "правозащитного движения" в СССР: "А может, действительно справедливы обвинения в адрес российских правозащитников, что главный смысл их деятельности – это создание в стране инфраструктуры и атмосферы, благоприятных для проведения успешной идеологической и психологической войны, которую вот уже более 50 лет ведут против нашей страны США?

Что же касается защиты прав, жизненно важных для подавляющего числа советских граждан, таких как право на безопасность (здесь и далее выделено у автора - О.Х.), на труд, на образование, на жилье, то эти социальные права правозащитников, как можно судить по их заявлениям и выступлениям, не слишком заботили...

В мае 1969 г. только недавно образовавшаяся Инициативная группа по защите прав человека в СССР (ИГ) - отправила в ООН письмо с жалобами на "непрекращающиеся нарушения законности" и просила "защитить попираемые в Советском Союзе человеческие права", в том числе "иметь независимые убеждения и распространять их всеми законными способами"[14].

Из этого следует, делал обоснованный вывод О.А.Попов, что "правозащитники" не рассматривали советский народ в качестве социальной базы своего движения. Более того, "обращение правозащитников за помощью к Западу привело к отчуждению и фактической изоляции их от народа и даже от значительной части интеллигенции, симпатизаирующей правозащитникам. Сами же правозащитники стали превращаться из неформальной ассоциации советских граждан, озабоченных нарушением законности в своей стране, в отряд некоего "всемирного правозащитного движения", в небольшую группу, получавшую моральную, информационную, а с середины 70-х годов - материальную и политическую поддержку с Запада... Замкнутые на себе, оторванные от 1народа 0 и абсолютно чуждые его повседневным интересам и нуждам, эти группы не имели никакого веса и влияния в советском обществе, если не считать ореола "народного заступника", который стал складываться в 70-е годы вокруг имени А.Д.Сахарова"[15].

По нашему мнению, стоит задуматься и над следующим признанием бывшего " диссидента": "Я, автор этих строк, в течение нескольких лет собирал и обрабатывал материалы для правозащитных неподцензурных изданий.... И хотя я отвечаю за правдивость и достоверность приведенных в документах фактов, однако это обстоятельство не снимает с меня политической ответственности за фактическое участие на стороне США в идеологической и пропагандистской войне с СССР. ...Разумеется, правозащитники и диссиденты, включая автора этих строк, отдавали себе отчет в том, что подрывали имидж СССР и именно к этому стремились.

Что они, хотят того или нет, принимают участие в информационной и идеологической войне, которую США и государства стран НАТО ведут против СССР с начала 50-х годов.

До конца 60-х, как писал Дэвид Лове, "засылка советников, оборудования и денег на поддержку оппозиционных сил и организаций" в социалистических странах была основным методом идеологической войны (David Love Idea To Reality%: A Brief History of the National Endowment for Democracy, www.ned.org.). Когда же выяснилось (и это стало достоянием прессы), что в эту активность было вовлечено ЦРУ, президент Л.Б.Джонсон приостановил ее"[16], и до середины 70-х годов шел поиск новых методов и подходов в подрыве социалистических государств (как тут не вспомнить доктрину "наведения мостов", начало которой положил Д.Ф.Кеннеди!- О.Х.)

И тогда основной упор был сделан на гуманитарные проблемы, содержавшиеся в третьем разделе ("корзине") Заключительного акта Европейского совещания по миру и безопасности в Европе (август 1975 г.)".

Действия образованных вскоре после его подписания московской "хельсингской группы", как и "действия членов остальных советских Хельсингских групп, - подчеркивает О.А.Попов, - носили антигосударственный характер"[17].

"Автору этих строк, - признается он далее, - понадобилось несколько лет жизни в США, чтобы понять, что истинной целью идеологической войны было не улучшение состояния дел с правами человека в Советском Союзе и даже не установление в СССР демократического и правового государства, а уничтожение или по крайней мере ослабление геополитического соперника США, как бы он ни назывался - СССР или Россия".

Администрацией Дж.Картера, объявившего "защиту прав человека" центральным элементом своей внешней политики, в стратегию "борьбы с коммунизмом" был включен пункт о "поддержке борьбы за права человека в СССР и странах Восточной Европы".

В 1977 г., после создания Хельсингских групп в СССР, в Нью-Йорке был образован комитет по наблюдению за выполнением Советским Союзом Хельсингских соглашений (Helsiky Watch Committe).

Задача комитета - собирать информацию о нарушениях прав человека в СССР, доводить ее до сведения американского правительства, американской общественности и международных организаций и институтов, в первую очередь ООН, требовать от американского правительства и Конгресса принятия "соответствующих мер против СССР».

Задачей образованной в 1983 г. National Endowment for Democracy (NED), становится "оказание помощи всем, кто борется за свободу и самоуправление" в социалистических странах.

Как отмечала И.А.Куклина, зарубежные неправительственные организации (НПО), ориентированные на "защиту прав человека в СССР", в условиях, когда "эти НПО могли опираться на постоянно совершенствующуюся систему государственной поддержки, это означало, что их деятельность, по сути, являлась продолжением государственной политики, ... продолжением борьбы двух идеологий[18].

При этом подчас эта деятельность далеко выходила за пределы той самой "третьей корзины" (проблематику защиты прав человека, - О.Х.), ссылками на которую она непременно оправдывалась, представляла собой нарушение норм международного права и грубое и циничное вмешательство во внутренние дела суверенных государств".

Заканчивая на этом полемику по вопросу о содержании идеологических диверсий, возвратимся непосредственно к истории 5-го управления КГБ СССР.

Первоначально в нем были сформированы 6 отделов, а их функции были следующие:

1 отдел - контрразведывательная работа на каналах культурного обмена, разработка иностранцев, работа по линии творческих союзов, научно-исследовательских институтов, учреждений культуры и медицинских учреждений;

2 отдел - планирование и осуществление контрразведывательных мероприятий совместно с ПГУ, против центров идеологических диверсий империалистических государств, пресечение деятельности НТС, националистических и шовинистских элементов;

3 отдел - контрразведывательная работа на канале студенческого обмена, пресечение враждебной деятельности студенческой молодежи и профессорско-преподавательского состава;

4 отдел - контрразведывательная работа в среде религиозных, сионистских и сектантских элементов и против зарубежных религиозных центров;

5 отдел - практическая помощь местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений; розыск авторов антисоветских анонимных документов и листовок; проверка сигналов по террору;

6 отдел - обобщение и анализ данных о деятельности противника по осуществлению идеологической диверсии; разработка мероприятий по перспективному планированию и информационной работе.

Помимо перечисленных отделов в штат управления входили секретариат, финансовый отдел, группа кадров и группа мобилизационной работы, а первоначальная общая численость его сотрудников составляла 201 человек.

При этом предусматривалось также создание соответствующих подразделений - отделов-отделений - "на местах", то есть в республиканских комитетах, областных управлениях, в городских или районных отделах КГБ СССР.

Начальниками управления за период его существования были А.Ф.Кадышев, Ф.Д.Бобков (с 23 мая 1969 г. по 18 января 1983 г., когда он был назначен первым заместителем председателя КГБ), И.П.Абрамов, Е.Ф.Иванов, который позднее стал также первым начальником управления "З"("Защиты конституционного строя"), созданного на основе 5 Упраления КГБ СССР.

В августе 1969 г. был образован 7 отдел, в который были выведены из 5 отдела функции выявления и розыска авторов анонимных антисоветских документов, содержащих угрозы террористического характера, а также оперативной разработки и предупреждения враждебной деятельности лиц, вынашивавших террористические намерения.

В июне 1973 г. был образован 8 отдел по борьбе с подрывной деятельностью зарубежных сионистских центров, а в следующем году – 9 отдел

с задачей оперативной разработки антисоветских группирований, имеющих связи с зарубежными центрами идеологической диверсии и 10-й отделы. Последний отдел, совместно с ПГУ КГБ, занимался вопросами проникновения, выявления планов и замыслов зарубежных спецслужб и центров и осуществлением мероприятий по парализацией их деятельности.

В июне 1977 г., в преддверии проведения XXII Олимпийских игр в Москве, был создан 11 отдел, призванный проводить "осуществление оперативно-чекистских мероприятий по срыву идеологических акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве".

Отдел этот тесно контактировал свою работу с 11 отделом ВГУ, также занимавшимся борьбой с международным терроризмом.

На 12 отдел 5 управления позднее была возложена задача обеспечения безопасности проведения массовых общественных мероприятий в Москве - фестивалей, форумов, разного рода конгрессов, симпозиумов и т.д.

В феврале 1982 г. был образован 13 отдел для выявления и пресечения "негативных процессов, имеющих тенденцию к перерастанию в политически вредные проявления", в том числе изучения нездоровых молодежных формирований - мистических, оккультных, профашистских, рокеров, панков, футбольных "фанатов" и им подобных.

14 отдел занимался предотвращением акций идеологической диверсии, направленной в среду журналистов, сотрудников СМИ, общественно-политических организаций.

В связи с образованием новых отделов, штат управления к 1982 г. увеличился до 424 человек[19].

Всего же, как вспоминал Ф.Д.Бобков, по линии 5-го управления в СССР служило 2,5 тысячи сотрудников. В среднем в области в 5 службе или отделе работало 10 человек. Оптимальным был и агентурный аппарат, в среднем на область приходилось 200 агентов[20].

В одной из статей довелось прочитать ("Новости разведки и контрразведки", 2003, N 7-8, с.30), о том, что "по оценкам самого Андропова, "потенциально враждебный контингент" в СССР составлял 8,5 млн. человек".

При вполне понятном скептицизме в отношении подобных оценок, в то же время следует признать, что он, этот "потенциально враждебный контингент", составлял ничтожное меньшинство населения страны.

И при этом, безусловно, речь не идет о числе граждан, якобы взятых "на оперативный учет" (точное их число давным-давно известно лицам, подобным В.В.Бакатину, Г.П.Якунину, О.Д.Калугину, но не оглашается исключительно вследствие абсолютной "невыигрышности" этой цифры для противников КГБ).

Следует подчеркнуть, что фактически к сфере деятельности 5-го управления, помимо решения вышеуказанных задач, относилась также борьба с преступлениями против государства, и прежде всего с антисоветской агитацией и пропагандой (статья 70 Уголовного кодекса РСФСР), и организационной антисоветской деятельностью (статья 72).

Как отмечал в этой связи Ф.Д. Бобков, если до образования 5 управления, в 1956-1960 годах, за антисоветскую агитацию и пропаганду ( по статье 58-10 УК РСФСР 1928г.) было осуждено 4 676 человек, в 1961-1965гг. (по статье 70 УК РСФСР 1960г.) - 1 072, то в 1966-1970 гг. годы - 295, а в 1981-1985 гг. - 150 человек[21].

Сошлемся также на данные известного правозащитника С.А.Ковалева, отмечавшего по этому поводу, что всего с 1966 по 1986 год по статьям 70 ("Антисоветская агитация и пропаганда") и 190 ("Распространение заведомо ложных сведений, порочащих советский государственный и общественный строй") Уголовного кодекса РСФСР были осуждены 2 468 человек. В то же время 18 декабря 1987 г. КГБ СССР обратился с предложением в ЦК КПСС освободить от уголовной ответственности 401 осужденного и 23 подследственных по этим же статьям[22].

Но следует также отметить, что в их числе был и Затикян, осуществивший с единомышленниками известный террористический акт 8 января 1977 г. в Москве, и некий Никитенко, также осуществивший ряд подрывов в Московской области накануне игр XXII Олимпиады в Москве.

Но в уже упоминавшейся книге Дж.Баррона "КГБ сегодня" они названы лишь "безвинными жертвами КГБ".

Нередко ранее, да и сейчас еще, говорится о якобы преследовании "диссидентов" за инакомыслие, ущемлении права на собственное мнение, свободу его выражения и распространения информации.

Однако следует заметить нашим соотечественникам, что свобода слова и распространения информации, вопреки широко распространенному, но ошибочному, мнению, отнюдь не безграничны.

Часть 3 статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, ратифицированного Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973 г., устанавливает, что пользование правом на свободу слова "налагает особые обязанности и особую ответственность. Оно может быть, следовательно, сопряжено с такими ограничениями, которые, однако, должны быть установлены законом и являться необходимыми:

а) для уважения и репутации других лиц;

b) для охраны государственной безопасности, общественного по-

рядка, здоровья или нравственности населения"[23].

Еще более категорична на это счет часть 2 статьи 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Она гласит:

"Пользование этими свободами, поскольку это согласуется с обязанностями и ответственностью, может быть предметом таких формальностей, условий, ограничений или наказаний, предусмотренных в законе и необходимых в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или публичного порядка в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для защиты здоровья и морали, а также для защиты репутации или прав других лиц, для предотвращения утечки информации, полученной конфиденциально, или поддержания авторитета и беспристрастности правосудия"[24].

Так что вряд ли можно говорить о "нелегитимности" деятельности КГБ, скорее, речь можно вести лишь о несовершенстве законодательной базы, и, в частности, диспозиции статьи 70 УК РСФСР, о возникавших в этой связи трагических судебных ошибках.

Отметим также и то обстоятельство, что и ныне, более чем через тридцать лет вопрос этот также в полной мере не урегулирован российским законодательством.

В той критике, которая звучала в последующие годы в адрес КГБ СССР и лично в адрес Ю.В.Андропова, именно "идеологическая" составляющая в работе "органов" занимала главное место.

В то же время, как справедливо отмечал Р.А.Медведев, в многогранной работе Андропова на посту председателя КГБ СССР "тема диссидентов" не была главной и единственной. Это была составляющая, "мучительная составляющая" его работы в КГБ, где 9/10 времени занимали другие не менее важные аспекты обеспечения государственной безопасности. Об этом со всей убедительностью свидетельствует и отчет КГБ за 1967 г., выдержки из которого мы приводили ранее.

В первом, после Апрельского (1985г.) пленума ЦК КПСС, на котором был провозглашен курс на коренную реорганизацию всей системы общественных отношений в нашей стране, официальном выступлении на страницах журнала "Коммуниств" председатель КГБ СССР, член Политбюро ЦК КПСС В.М.Чебриков подчеркивал, что "не исключены факты антигосударственных действий отдельных враждебных нашему строю элементов, становящихся на такой путь под влиянием извне, ...действующих в интересах разведок и антисоветских центров. Борьба с такими элементами ведется твердо, в полном соответствии с законом, но она носит характер не классового подавления, как это было в переходный период от капитализма к социализму, а защиты нашего государственного и общественного строя от преступных действий отдельных лиц".

По поводу активно ведшейся в то время дискуссии о правах человека, абсолютно справедливо и в полном соответствии с международно признанными «стандартами» того, да и сегодняшнего дня, председателем КГБ подчеркивалось, что "использование гражданами прав и свобод не должно наносить ущерба интересам общества и государства, а также правам других граждан", а органы госбезопасности последовательно руководствуются принципом связи с массами, опоры на трудящихся.

При этом В.М. Чебриков отмечал: "Противник наращивает ее (идеологической диверсии -О.Х.) масштабы, стремясь распространить свою подрывную деятельность на все формы общественного сознания - политику и правосознание, философию, мораль, науку, искусство, религию"[25], а применяемые в этой связи меры защиты советского государства и общества соответствуют как международным правовым нормам, так и международным обязательствам, принятым на себя СССР, в частности, содержащимся в Международных пактах о гражданских и политических правах и об экономических, социальных и культурных правах».

Свое завершение история 5-го управления КГБ СССР получила в 1985 -1989 годы, вошедшие в историю страны как период перестройки, о чем мы расскажем далее.

Тайны Олимпиады – 80

Малоизвестной, но незабываемой стороной деятельности КГБ стало его участие в обеспечении безопасности проведения в Москве и Таллине XII летних Олимпийских игр 1980 года.

Еще за полгода до официального объявления в октябре 1974 года решения Международного Олимпийского комитета (МОК) о проведении состязаний Олимпиады-80 в столице и других городах СССР, разведка

КГБ доложила о благоприятном для Москвы раскладе мнений членов МОК.

После официального решения МОК, определившего столицу игр XXII Олимпиады, 23 декабря 1975 г. было принято закрытое постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР о подготовке к проведению этого престижного международного спортивного форума. В целом на проведение Олимпиады бюджетом страны выделялось 2 миллиарда рублей.

Одним из направлений подготовки к Олимпийским играм в СССР стало обеспечение безопасности их участников и гостей - слишком свежа еще была в памяти сентябрьская трагедия 1972 г. в Мюнхене, когда террористы уничтожили 13 членов израильской спортивной команды.

Да и в целом обстановка в мире не располагала к благодушию, о чем свидетельствовали многочисленные акты политического насилия в мире:

- 8 января 1977 г. три взрыва прогремели в центре Москвы - самый крупный и "громкий" - в прямом и переносном смысле слова, - теракт в СССР, в результате которого погибли 7 и ранения получили более 40 человек;

- летом того же года террористами был захвачен самолет немецкой Люфтганзы;

- в мае 1978 г. в Италии был убит террористами из «Красных бригад» бывший премьер Альдо Моро;

- а с осени 1978 г. неизвестный террорист распространял самодельные мины-ловушки в Подмосковье...

Напомним также и то немаловажное обстоятельство, что многие страны мира содрогались в то время от террористических атак Ирландской республиканской армии (ИРА), баскской ЭТА, "Японской Красной армии" (КАЯ) и западногерманской «Фракции Красной армии» (РАФ). Причем эти и другие террористические группировки осваивали "боевые" действия не только на собственной территории, но и за ее пределами...

Со временем к этому добавилось осложнение международных отно- шений в связи с вводом советских войск в Демократическую республику Афганистан 27 декабря 1979 г., и далеко не однозначная реакция в мире на этот шаг советского руководства, который вызвал серьезный всплеск панисламской солидарности.

Функция обеспечения безопасности участников, гостей и зрителей Олимпиады, жителей городов была возложена на Штаб по подготовке и проведению Олимпиады, а в участвующих в подготовке ее проведения ведомствах, включая и правоохранительные органы СССР - ведомственные штабы.

28 октября 1975 г. в МВД было создано "олимпийское" управление, включившееся в разработку системы мер безопасности ее участников и гостей.

Для ознакомления с опытом организации подобной работы за рубежом делегация представителей правоохранительных органов, в которую были официально включены и представители КГБ СССР, выезжала в 1976 г. в Монреаль, который в тот год стал столицей Олимпийских игр. Группу представителей КГБ в составе этой делегации возглавлял заместитель начальника 5 Управления КГБ СССР И.П.Абрамов.

В июне 1977 г. для координации всей работы по линии КГБ в 5 Управлении был образован 11 отдел, задачей которого являлось "осуществление оперативно-чекистских мероприятий по срыву подрывных акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве". Аналогичный отдел был образован и в 5 Службе Управления КГБ СССР по г. Москве и Московской области.

Впоследствии многие сотрудники этого отдела, а также оперативные работники УКГБ имели официальную аккредитацию на различных олимпийских объектах как официальные сотрудники СБП - "службы безопасности проведения", дававшую право почти повсеместного прохода по всем охраняемым зонам и олимпийским объектам, а последних в Москве было 99.

В "олимпийский" отдел 5 управления КГБ стекалась вся информация, затрагивавшая вопросы безопасности проведения Олимпиады, от кого бы она не поступала: от разведки, контрольно-пропускных пунктов погранвойск, органов военной контрразведки и территориальных органов КГБ, информация "от друзей" - от органов госбезопасности союзных с СССР государств, а также МИД СССР, ТАСС, МВД, и других министерств и ведомств.

Благодаря созданным КГБ заблаговременно контрразведывательным позициям советское руководство располагало информацией о том, что зарубежные спецслужбы и поддерживаемые ими различные антисоветские организации планируют, используя массовый въезд туристов в нашу страну, провести многочисленные враждебные акции.

Вот как об этом информировал ЦК КПСС КГБ в спецсообщении N 1213-А от 16 июня 1978 г.:

"Комитет госбезопасности при Совете Министров СССР располагает сведениями о том, что спецслужбы капиталистических государств и находящиеся на их содержании зарубежные националистические, сионистские, клерикальные и иные антисоветские организации вынашивают враждебные замыслы в связи с XXII летними Олимпийскими играми 1980 года в Москве.

По достоверным данным, западные спецслужбы изыскивают возможности для включения в составы национальных олимпийских делегаций лиц, связанных с НТС и другими формированиями, ведущими подрывную работу против Советского Союза. Вопрос о подборе и внедрении членов НТС в олимпийские команды некоторых стран в качестве переводчиков, мастеров-ремонтников, конюхов, врачей и т.п. специально обсуждался на заседании совета НТС в ноябре 1977 года.

... Одновременно установлено, что западные спецслужбы, зарубежные антисоветские организации и подрывные идеологические центры придают большое значение использованию канала международного туризма для инспирации враждебных проявлений на территории СССР в период подготовки и проведения Олимпийских игр. Противник планирует использовать этот канал для засылки в нашу страну террористов, эмиссаров и агентов различных враждебных организаций, а также бывших советских граждан, выдворенных или выехавших ранее из Советского Союза. Предполагается их использование в осуществлении террористических актов, массовом распространении антисоветской и клеветнической литературы, пропаганде антисоциалистических и антикоммунистических идей, склонении некоторых советских граждан к выезду в капиталистические страны, провоцировании антиобщественных и враждебных проявлений, сборе материалов о "нарушении прав человека", а также о некоторых негативных явлениях...".

Далее в этом сообщении приводились выявленные факты подготовки враждебных действий конкретными зарубежными организациями ("Эстонским национальным советом", Международной организацией молодых христиан (ИМКА), "Латышским национальным фондом" и другими), а заканчивалось оно следующим образом:

"...О возможном совершении террористических и иных экстремистских акций во время Олимпийских игр в Москве распространяются различные сообщения с помощью средств массовой информации капиталистических государств.

КГБ СССР учитывает изложенные выше данные при выработке мер, направленных на обеспечение безопасности в период подготовки и проведения XXII Олимпийских игр 1980 года. Об этих мерах будет доложено ЦК КПСС".

Еще более чем за полгода до ввода Ограниченного контингента советских войск в республику Афганистан, 25 апреля 1979 г. Ю.В. Андропов так информировал ЦК КПСС "О враждебной деятельности противника в связи с Олимпиадой – 80» ( регистрационный N 819-А):

"... Если в 1977 году и первой половине 1978 года наиболее характерными для его деятельности являлись призывы бойкотировать московскую Олимпиаду, то в последнее время на первый план выдвигается идея использовать Олимпийские игры 1980 года для осуществления на территории СССР террористических, диверсионных и иных подрывных акций экстремистского характера. Особую активность в этом плане проявляют главари "Народно-трудового союза" (НТС), сионистских и других зарубежных националистических формирований и антисоветских организаций....

Зарубежные украинские, литовские, эстонские, крымско-татарские, дашнакские и прочие националистические организации, различные "комитеты" и "союзы", тесно сотрудничающие с разведывательно-диверсионными службами капиталистических государств, также ведут активную подготовку своих эмиссаров и вынашивают намерения включить их в состав ряда национальных делегаций и туристических групп для поедки в СССР в период подготовки и проведения Олимпиады - 80. Перед эмиссарами и связанными с ними враждебными элементами из числа советских граждан противник ставит задачу по изучению обстановки и созданию условий для проведения провокационных акций. В этих целях рекомендуется..."

Да простят меня читатели, но они понимают, что, по определенным этическим и профессиональным соображениям, совесть не позволяет мне цитировать выработанные зарубежными спецслужбами рекомендации по подготовке и осуществлению преступных действий на территории нашей страны.

Далее в цитируемом документе отмечалось:

"... Комитетом госбезопасности получены сведения о том, что Русский отдел МИД Израиля в декабре 1978 года внес в правительство предложение об использовании Олимпийских игр в Москве для ведения сионистской пропаганды на территории СССР, разжигания националистических настроений среди граждан еврейской национальности. В этих целях предполагается максимально использовать олимпийского атташе, а также спортивную делегацию и туристические группы Израиля, в состав которых планируется включить представителей израильских спецслужб и лиц, известных своей антисоветской деятельностью, которые должны будут организовать встречи с националистически настроенными лицами, собирать тенденциозную информацию, передавать инструкции, деньги, литературу и проводить иные враждебные акции.

Для дискредитации XXII Олимпийских игр в Москве спецслужбы противника и зарубежные антисоветские центры по-прежнему пытаются использовать различного рода инсинуации "о нарушениях прав человека в СССР". В отдельных случаях им удается инспирировать провокационные действия со стороны антиобщественных элементов внутри страны, толкнуть некоторых из них на безответственные заявления клеветнического характера, способствующие раздуванию антисоветской истерии на Западе..."[1].

Теперь, по прошествии более четверти века с тех пор, нельзя объективно не признать, что все эти потуги и инсинуации вокруг Олимпиады в Москве не имели никакого отношения к спортивным состязаниям и международному Олимпийскому движению, а преследовали сугубо корыстные, узко корпоративные цели и интересы, были направлены лишь на использования Игр в качестве повода для своих провокационных действий.

И нельзя не отметить того факта, что Международный олимпийский

комитет во главе с Хуаном Антонио Самаранчем, понимая надуманность обвинений и требований, выдвигавшихся против СССР, пытался противодействовать им, попыткам вовлечения МОК в подобные сомнительные и нечистоплотные игры, последовательно заявляя, что спорт и олимпийское движение вне политики, призваны способствовать укреплению дружбы, а не недоверия и розни между народами.

Особенно лицемерными и циничными в свете сегодняшних событий в мире выглядят предпринимавшиеся в то время акции "по выяснению положения с правами человека, подавлением и угнетением национальных меньшинств в Советском Союзе", когда в целом ряде бывших союзных республик СССР эти проблемы уже давно перестали быть секретом и вызывают вполне обоснованную обеспокоенность международной общественности.

В одном из последующих сообщений в ЦК КПСС, а о всех излагаемых в спецсообщениях КГБ фактах информировался председатель государственного Оргкомитета "Олимпиада - 80" И.Т.Новиков, Андропов писал (N 1455-А от 30 июля 1979 г.):

"...Противник не останавливается перед оказанием прямого психологического давления на западную общественность. Примером этому служит опубликованная недавно в США книга Дж. Петтерсона под названием "Инструкция по совершению террористических актов", в которой обыгрывается провокационная версия о захвате группой террористов во время Московской Олимпиады заложников-спортсменов".

Фактически, по оценкам специалистов, это был своеобразный инструктаж для потенциальных террористов. И что могло подтолкнуть экстремистски настроенных и психически неуравновешенных лиц на совершение аналогичных описываемым в книге действий, или к поискам иных путей достижения провокационных целей.

Не навязывая читателю собственного мнения, предоставляю ему самостоятельно судить о нравственной допустимости подобного "творчества" - особенно в свете современной ситуации в области борьбы с терроризмом, и мерами, предпринимаемыми правительствами после известных трагических событий 2001-2007 годов. И о возможности его политико-коммерческой эксплуатации в собственных политических и иных целях.

Помимо прямого инспирирования и стимулирования возможных противоправных действий, подобные публикации преследовали цели и сократить приезд иностранных туристов в СССР на период Олимпийских игр, тем самым подорвав законные расчеты на прибыль для компенсации затрат на создание олимпийских объектов и инфраструктуры (экономическая составляющая "большого" спорта и олимпийского движения ныне ни для кого не является секретом).

Предпринимались для этого недругами СССР за рубежом и иные действия, о которых так сообщал Ю.В.Андропов (N 1455-А от 30 июля 1979 г. "О враждебной деятельности противника в связи с Олимпиадой - 80"):

"... В последнее время на Западе отмечается значительное увеличение масштабов пропагандистских кампаний, направленных на разжигание антисоветских настроений среди зарубежной общественности в связи с Московской Олимпиадой. Инспираторы пропагандистской шумихи, широко используя весь арсенал средств массовой информации, стремясь вызвать недоверие к Советскому Союзу, как организатору Игр, искусственно заостряют внимание западного обывателя на второстепенных или надуманных вопросах. Многие органы буржуазной печати дали своим сотрудникам задание приступить к сбору и подготовке материалов о "недостатках в советской экономике, торговле, сфере обслуживания, строительстве олимпийских объектов", которые якобы могут представить "серьезную угрозу для проведения Игр на должном уровне...

В акциях по психологической обработке населения стран Запада задействован широкий спектр антисоветчиков всех мастей - от парламентариев и членов правительств до деградировавших отщепенцев...

Спецслужбы противника, зарубежные центры идеологических диверсий продолжают активно использовать во враждебной деятельности против нашей страны затасканный лозунг "защиты прав человека в Советском Союзе". В этой связи за рубежом в последнее время в большом количестве возникают так называемые "комитеты" и "группы" антиолимпийской направленности...".

Мы не будем ворошить прошлое, ставя в неловкое положение некоторых весьма известных на Западе да и в нашей стране политиков, отметим лишь, что в этом письме в ЦК КПСС КГБ представлялась информация о деятельности подобных "антиолимпийских" групп в Великобритании, Бельгии, Голландии, ФРГ, Франции, Швейцарии...

А заканчивалось это спецсообщение следующими словами:

"Спецслужбы США, правая реакция Запада не прекращают кампанию за аккредитацию на Олимпиаде-80 представителей подрывных радиостанций "Свобода" и "Свободная Европа". В последнее время США предприняли ряд шагов по втягиванию НАТО в финансирование деятельности указанных антисоветских центров. На совещании руководства радиостанций в Мюнхене председатель Совета по международному радиовещанию Гроноуски заявил, что ему удалось заручиться согласием ответственных работников аппарата НАТО обратиться с соответствующей просьбой к правительствам стран-участниц блока об оказании содействия в аккредитации корреспондентов "Свободы" и "Свободной Европы" на Московской Олимпиаде.

Комитет государственной безопасности с учетом складывающейся обстановки принимает меры по выявлению и срыву замыслов противника в отношении Олимпиады-80"[2].

Разумеется, в мероприятиях по обеспечению безопасности в период проведения в СССР Олимпиады участвовали далеко не только органы КГБ и их сотрудники.

Для срыва возможных противоправных действий, в том числе недопущения и пресечения попыток осуществления террористических акций, локализации их последствий, в городах, где находились олимпийские объекты, были созданы отряды милиции особого назначения (ОМОНы).

Московский отряд ОМОНа начал подготовку по специальной программе в январе 1979 г., а уже в июне он провел перед Штабом по проведению Олимпиады показательные выступления по освоенной программе.

В рамках мероприятий по обеспечению безопасности проведения Олимпиады осень 1979 г. УКГБ по г. Москве и Московской области была проведена крупномасштабная операция "Огни Москвы", целью которой являлось выявление и ликвидация всевозможных криминальных и криминогенных очагов столицы.

В частности, в ходе этой операции были ликвидированы две банды "таксистов" (поскольку подставные "липовые" машины играли в комбинациях аферистов, действовавших под видом "сотрудников КГБ", немаловажную роль) - всего в них входило около 60 участников.

Еще одной особенностью данной операции явилось то обстоятельство, что от иностранцев, пострадавших от рук грабителей - мнимых "офицеров КГБ", - не поступило ни одного официального заявления или жалобы...

Между тем международный предолимпийский фон продолжал накаляться. Вот как складывавшаяся вокруг Олимпиады-80 обстановка характеризовалась в записке отделов пропаганды и внешнеполитической прапаганды ЦК КПСС "О враждебной кампании против летних Олимпийских игр 1980 года в Москве" к заседанию Секретариата ЦК 29 января 1980 г.:

"Президент США Картер, используя как предлог оказание Советским Союзом помощи Афганистану, выступил с требованием бойкота летних Олимпийских игр в Москве. По этому вопросу конгресс США принял соответствующую резолюцию. Враждебная акция администрации США нашла на государственном уровне поддержку 9 правительств (Великобритании, Канады, Чили, Саудовская Аравия, Египет, Австралия, Новая Зеландия, Пакистан, Голландия). Прямое давление Картера на НОК США вынудило Национальный комитет (НОК) этой страны принять решение просить МОК о переносе летней Олимпиады 1980 года в другое место, отложить или отменить ее вообще.

Администрация Картера стремится также побудить другие страны поддержать идею бойкота. С соответствующими личными посланиями президент США обратился к главам правительств более ста стран.

Единственной организацией в олимпийском движении, которая может принять решение об отмене Игр или их переносе, является Международный олимпийский комитет. До настоящего времени ни один из его 89 членов не высказался в поддержку предложения Картера. Большинство из них, в том числе президент МОК Килланин, не видят никаких оснований для отмены или переноса Игр из Москвы.

С решительным осуждением нынешней враждебной кампании администрации США выступил МОК, руководители 21 международной спортивной федерации, национальные олимпийские комитеты подавляющего большинства стран, в том числе и тех, правительства которых публично заявили о поддержке идеи Картера. Правительство и НОК Франции первыми решительно высказались за участие в Московской Олимпиаде. Правительства ФРГ, Японии и некоторых других стран занимают выжидательную позицию.

Вопрос о бойкоте предлагается обсудить в рамках НАТО и ЕЭС.

В прошлом принципиальная позиция МОК всегда состояла в том, чтобы оберегать олимпийское движение от воздействия на него политических событий. Так было во времена разгула антисоветизма в связи с событиями в Венгрии в 1956 г. (Олимпиада в Мельбурне), событиями в ЧССР в 1968 г. (Олимпиада в Мехико).

Западная печать не исключает возможных санкций со стороны МОК в отношении США, если они не прекратят попыток бойкотировать Олимпиаду в Москве. Директор МОК Д.Берлю заявила, что в случае, если НОК США поддастся оказываемому на него нажиму и поддержит кампанию по бойкоту Московской Олимпиады, то МОК может аннулировать решение о проведении летних Олимпийских игр в Лос-Анжелесе в 1984 г.

Есть основания полагать, что попытки срыва Олимпиады в Москве продолжатся и усилятся после завершения в феврале этого года зимних Олимпийских игр в Лейк-Плэсиде (США)...

Отделы ЦК КПСС считают целесообразным рекомендовать нашим средствам массовой информации занимать выдержанную, спокойную позицию в вопросе о призывах к бойкоту Московской Олимпиады, приводя высказывания противников бойкота, заявления видных спорстменов..."[3].

Если 4 января президент США Джими Картер только высказывался за приостановление связей с СССР, то после проведения игр зимней Оолимпиады в американском Лейк-Плейссиде, в апреле 1980 г. он объявил о бойкоте США московской Олимпиады и призвал другие страны мира поддержать эту его демонстартивно-политическую акцию.

МОК, кстати сказать, отреагировал на нее негативно, придерживаясь того мнения, что спорт не должен быть заложником политики.

Для выяснения мнения советских "диссидентов" о предполагаемых шагах американского правительства в отношении СССР 22 января 1980 г. на квартире жены А.Д.Сахарова состоялось "собрание", участники которого высказались в поддержку бойкота московской Олимпиады. Хотя даже многие зарубежные антисовесткие центры, например НТС и его руководитель А.Редлих, делавшие ставку на осуществление в этот период в Советском Союзе собственных акций, возражали против целесообразности бойкота Олимпиады, но были вынуждены подчиниться диктату "заказчика музыки".

В последнем из четырех пространных обзорных спецсообщений КГБ в ЦК КПСС по поводу обеспечения безопасности проведения Олимпиады подчеркивалось (N 902-А от 12 мая 1980 г.):

"... Особенно активизировалась эта враждебная деятельность в связи с беспрецедентной антиолимпийской кампанией, развязанной администрацией Картера. Отказ США от участия в Играх XXII Олимпиады может подтолкнуть экстремистские элементы к совершению подрывных акций на территории СССР.

С учетом имеющихся материалов о подрывных замыслах противника Комитетом госбезопасности разработан и осуществляется комплекс мер, направленных на обеспечение безопасности Олимпийских игр, выявление и срыв готовящихся враждебных акций. Основное внимание уделено противодействию устремлениям противника. Для этого, в частности, подготовлен альбом с установочными данными на 3 тысячи известных участников международных террористических организаций, который направлен всем заинтересованным органам КГБ, на контрольно-пропускные пункты въезда иностранцев в СССР, а также органам безопасности стран социалистического содружества с целью предотвращения въезда этих лиц в нашу страну.

Закрыт въезд в нашу страну 6 тысячам иностранцев, представляющим опасность с точки зрения возможного осуществления враждебных акций во время Олимпиады. Работа по выявлению иностранцев указанной категории и закрытию им въезда в СССР продолжается....

Комитетом госбезопасности организован усиленный контроль за лицами, подозреваемыми в совершении особо опасных государственных преступлений, а также пытавшимися незаконно приобрести огнестрельное оружие, взрывчатые и отравляющие вещества, высказывавшими намерения совершить особо опасные государственные преступления. Совместно с МВД СССР усилен контроль за состоянием учета и хранения огнестрельного оружия, взрывчатых, радиоактивных и отравляющих веществ, активизированы мероприятия по розыску похищенного оружия.

В целях предупреждения возможных дерзких антиобщественных проявлений со стороны душевнобольных лиц, вынашивающих агрессивные намерения, совместно с органами МВД и здравоохранения принимаются меры к превентивной изоляции таких лиц на период проведения Олимпиады-80.

К числу основных мер обеспечения безопасности участников и гостей XXII Олимпийских игр относятся и такие, как...(и далее в документе приводились 6 направлений этой работы - О.Х.).

Кроме того, предусматриваются специальные меры охраны израильской делегации, а также делегаций КНР, Чили и некоторых других стран, в случае их прибытия на Олимпийские игры.

В процессе разработки мероприятий по обеспечению безопасности Игр XXII Олимпиады большое внимание уделено прогнозированию возможных чрезвычайных ситуаций и других нежелательных проявлений, определены различные варианты действий по их предотвращению и локализации, подготовлены специальные оперативные группы для действий в случае возникновения такого рода ситуаций....

Комитет госбезопасности, местные органы КГБ всю оперативную и организационную работу по обеспечению безопасности в период подготовки и проведения Московской Олимпиады проводит в тесном взаимодействии с органами МВД СССР. В целях практического руководства и координации оперативной деятельности созданы объединенные оперативные штабы КГБ-МВД на всех олимпийских объектах. Руководители объединенных штабов организуют и направляют работу по обеспечению безопасности и общественного порядка на вверенных им объектах.

В интересах обеспечения безопасности во время Олимпийских игр КГБ СССР налажено взаимодействие с органами безопасности стран социалистического содружества. 7 - 10 апреля с.г. проведена (в рамках совещания по борьбе с идеологической диверсией противника) рабочая встреча представителей органов безопасности НРБ, ВНР, ГДР, ЧССР, СРВ, МНР и Республики Куба на уровне заместителей министров, в ходе которой обсуждены практические вопросы, связанные с обеспечением безопасности на завершающей стадии подготовки и во время проведения Московской Олимпиады.

С согласия ЦК КПСС, по инициативе Комитета госбезопасности, МИД СССР сделаны соответствующие обращения к руководителям ряда арабских государств с просьбой об оказании всемерного содействия нашей стране в проведении XXII Олимпийских игр в духе принципов гуманизма и мира между народами, принятия необходимых мер для предотвращения въезда в Советский Союз лиц, причастных к террористическим и экстремистским организациям.

Одновременно КГБ СССР сделаны обращения к руководителям органов безопасности некоторых развивающихся стран с просьбой о получении и передаче информации о подрывных замыслах спецслужб империалистических государств в отношении Московской Олимпиады.

Работа по выявлению и срыву враждебных планов противника, совершенствованию системы мер безопасности в период подготовки и проведения Олимпиады-80 продолжается с учетом изменяющейся международной и оперативной обстановки в мире".

Понятно, что в свете изложенных обстоятельств, подразделениями КГБ вскрывались и брались на учет конкретные враждебные замыслы извне и внутри страны - к маю 1980 г. на контроль по въезду было поставлено более 2 700 лиц, подозревавшихся в причастности к подготовке террористических и иных экстремистских акций.

В проверку были взяты более 400 человек, высказывавших намерение совершить террористические действия.

Мы не будем подробно раскрывать все меры по обеспечению безопасности на состязаниях Олимпиады, отметив только что для участия в ней прибыли 5 283 участника, более 6 тысяч журналистов, сотни тысяч туристов, к обслуживанию которых были привлечены 115 тысяч советских граждан. Непосредственно к обеспечению безопасности москвичей и гостей столицы были привлечены около 15 тысяч сотрудников правоохранительных органов, в том числе и чекистов.

Накануне открытия Олимпиады МВД также пошло на экстраординарные меры. В одно июльское утро оперативники МУРа задержали все двадцать известных "воров в законе" и криминальных "авторитетов", которые на автобусах были доставлены на Огарева, 6 в здание ... МВД СССР.

Здесь перед ними выступили министр Н.А.Щелоков и его первый заместитель Ю.М.Чурбанов, высказавшие требование "избавить столицу от нежелательных эксцессов в период Олимпиады". Подобные пожелания официальных лиц были встречены присутствовавшими «с полным пониманием сути текущего момента».

Несмотря на многочисленные упреки зарубежных СМИ в "недемократическом характере" "зачистки" Москвы накануне Олимпиады, шеф полиции Мюнхена настойчиво рекомендовал члену Оперативного штаба КГБ

по обеспечению безопасности ее проведения Ф.Д.Бобкову "не поддаваться давлению прессы" и предпринимать все необходимые меры для предотвращения нежелательных эксцессов.

А накануне открытия Олимпиады в США появился бестселлер "Москва - 1980", в котором вновь смаковались возможные кровпролитные акции в столице Олимпиады….

Вместо ожидавшихся 18 тысяч туристов из США в Москву на Олимпиаду приехали лишь чуть более тысячи американцев.

В связи с неучастием в московских играх ряда команд - всего в них приняла участие 81 иностранная спортивная делегация, что на 11 стран меньше предыдущей монреальской Олимпиады, - в последующие годы и в нашей стране, и за рубежом немало говорилось о якобы "незаслуженной" победе советской сборной на этих состязаниях в неофициальном "командном зачете".

Но вряд ли для этого есть основания, поскольку и на двух предыдущих Олимпиадах - 1972 г. в Мюнхене и 1976 г. в Монреале именно советские спортсмены становились лидерами.

Всего же с 1956 по 2004 год советская, а затем российская сборная становилась победителем 7 раз - а сборная стран СНГ стала им и на XXV Олимпийских играх в Барселоне, - в то время как американская сборная, вышедшая на первое место по количеству завоеванных медалей в 1984 г. в Лос-Анжелесе в условиях отсутствия спорсменов из социалистических стран, добивалась такого успеха лишь 5 раз.

... в один из предпоследних Олимпийских вечеров освещавшие состязания спортивные журналисты решили выяснить, какая же из команд показала себя в Москве наилучшим образом?

Но все из них согласились с тем, что лучшей на Олимпиаде стала "команда Андропова", под которой всеми присутствовавшими понимались те сотрудники правоохранительных органов, что обеспечивали безопасность спорсменов и гостей Москвы, Киева, Минска и Таллина.

И это еще один факт безусловного международного признания и оценки Юрия Владимировича Андропова на посту председателя КГБ.

На заседании Секретариата ЦК КПСС 12 августа 1980 г. с удовлетворением отмечалось, что "…Московская Олимпиада явилась большим морально-политическим успехом Советского Союза. Подготовка и проведение Олимпийских игр - крупная внешнеполитическая акция нашей страны в борьбе за продолжение разрядки в мире….

Успешное проведение Игр нанесло серьезный удар по амбициям администрации США, пытавшейся ради нагнетания международной напряженности сорвать Олимпиаду в Москве, развалить международное олимпийское движение.

Важным политическим итогом борьбы вокруг Московской Олимпиады является тот факт, что большинство западных европейских стран - союзников США по НАТО, вопреки грубому нажиму американской администрации, направили на Игры представительные спортивные делегации...".

Кто знает, какой именно вклад в достижение этих результатов внесли члены незримой "команды Андропова"?

Из истории борьбы с терроризмом в СССР

Складывается впечатление, небезосновательно писал недавно бывший первый заместитель председателя КГБ СССР Филипп Денисович Бобков, что террор, терроризм растет параллельно с развитием мировой цивилизации, если даже не опережает его[1].

Наибольшего распространения террористические воззрения и доктрины получили с середины XIX века. Причем это "вселенское" увлекающее заблуждение не обошло и Россию, где приверженность "террористической борьбе" пустила немалые корни, о чем мы уже писали ранее[2].

Новая вспышка политически мотивированного насилия, терроризма произошла в России после Октябрьской революции 1917 г., а затем в 30-е годы[3]. На борьбу с террористическими проявлениями были направлены советские органы государственной безопасности.

После окончания Великой Отечественной войны для борьбы с терроризмом в структуре нового министерства государственной безопасности (МГБ) в 1946 г. был образован специальный отдел "Т" («борьба с террором»).

Все подразделения МГБ, получавшие соответствующую информацию о наличии террористических замыслов или намерений, должны были передавать ее в этот отдел, который определял дальнейший ход расследования - принимался за него самостоятельно, или давал по нему указания подразделению, первым получившим исходные данные.

Немалое количество дел и сигналов, а также террористических акций в конце 40-х - начале 50-х годов приходилось на западные районы Украины и Белоруссии, а также республики Прибалтики, где сохранились и продолжали действовать националистические подполья и связанные с ним "повстанческие" группы "сопротивления" ("лесных братьев").

Нередко "акции" "групп сопротивления" принимали характер бое- столкновений с милицией и гарнизонами РККА, в ходе которых гибли мирные жители, включая детей, женщин и стариков. Поскольку некоторые из указанных "повстанческих групп" имели связи со спецслужбами иностранных государств - в первую очередь Великобритании, работа на этом направлении контрразведывательной деятельности направлялась отделом 2-Н Второго главного управления МГБ СССР.

После образования в марте 1954 г. Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР этот отдел стал 2-м отделом 4 управления.

Позже, при реорганизации структуры КГБ в феврале 1960 г. штат и функции этого отдела, как и иных подразделений управления, были переданы

во 2 Главное управление.

Задача борьбы с возможными террористическими проявлениями была поставлена перед всеми подразделениями органов КГБ, но единого учетно-координационного органа по организации противодействия терроризму в центральном аппарате Комитета не стало.

Эти реорганизации свидетельствуют о том, что количество и масштаб проявлений был незначителен (бывали правда, отдельные факты попыток покушений на выборных партийных работников, председателей колхозов и сельсоветов, других местных номенклатурных "государственных или общественных деятелей, представителей власти", что первоначально могло квалифицироваться как "террористический акт", однако впоследствии при исследовании субъективной стороны этих деяний они, как правило, получали иную уголовно-правовую квалификацию), и что это направление оперативной работы органов КГБ отходило на задний план.

Общей установкой в плане противодействия террористическим проявлениям являлась организация работы по недопущению хищения и розыск похищенного оружия и боеприпасов, их незаконного оборота на территории СССР, которая ставилась перед всеми подразделениями органов КГБ.

Одной из первых акций террора после создания КГБ стал расстрел присутствовавших на праздничной трибуне на демонстрации в Архангельске 1 мая 1955 г.

Еще одним бессмысленным кровопролитным актом драмы стала бойня, учиненная 8 сентября 1968 г. двумя дезертирами на железнодорожном вокзале в Курске, в результате которой погибли 8 человек, включая 4 заложников.

В тот же день «Радио «Свобода» сообщила, что якобы эта преступная акция является «восстанием несогласных с вводом войск Варшавского Договора в Чехословакию».

Следующей и получившей значительную огласку акцией терроризма стал обстрел В.Ильиным кортежа автомашин с космонавтами в декабре 1968 г. у Боровицких ворот Кремля[4].

Однако еще до этого трагического происшествия, в результате которого погиб водитель автомашины, в системе КГБ в его 5-м управлении в июле 1967 г. был образован 5-й отдел, на который возлагалась функция предупреждения и пресечения террористических акций и намерений.

При этом руководство КГБ исходило из того, что подобные жестокие бездумные акции преступников могут являться следствие иностранного идеологического воздействия на социальные группы и отдельных граждан, вовлеченных в разного рода негативные социальные процессы.

На наш взгляд, следует отметить, что именно на этот период времени середины 60-х годов прошлого века приходится и активизация террористической деятельности за рубежом различных террористических организаций (ЭТА в Испании, "Красных бригад" в Италии, "Фракции Красной армии" в ФРГ, КАЯ в Японии, "Аксиьон директ" во Франции, ИРА в Великобритании и тому подобных), пример и демагогические призывы и воззвания которых, по оценкам чекистов, могли вызвать "подражательность" и в нашей стране.

Что свидетельствовало как о значительной интернационализации всех социально-политических процессов в мире, так и о необходимости их учета в интересах обеспечения национальной и государственной безопасности страны.

Лишь через тридцать с небольшим лет это объективно существовавшее и существующее явление получило название "процесса глобализации", и доныне вызывающего немало тревог, волнений и споров.

Отметим, однако, что уже тогда Ю.В.Андроповым была осознана эта всепланетарная зависимость и взаимосвязь Советского Союза со всем миром.

И, к сожалению, подобные неблагоприятные прогнозы начинали оправдываться.

3 июня 1969 г. вооруженной группой из трех антисоветски настроенных жителей Ленинграда был захвачен самолет "Ил-14", совершавший внутренний рейс по маршруту Ленинград – Таллин (о данном факте в советской печати в то время не сообщалось, поскольку теракция была быстро пресечена силами самого экипажа самолета. Все четыре члена экипажа были награждены орденами Красного Знамени и Красной Звезды).

15 июня 1970 органами КГБ в ленинградском аэропорту "Пулково" была пресечена подготовленная при участии израильских спецслужб акция по вооруженному захвату и угону за границу пассажирского самолета[5].

Подчеркнем, что, на наш взгляд, обращению к терроризму во всем многообразии его деятельностно-криминальных проявлений, предшествуют глубокие духовно-нравственные и психологические трансформации личности, что необходимо учитывать для организации эффективной системы противодействия и криминологической профилактики терроризма.

При образовании 5 управления согласно приказу председателя КГБ от 25 июля 1967 г. N 0096 на его 5 отдел были возложены задачи:

- оказания практической помощи местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений;

- розыск авторов анонимных антисоветских документов - листовок, "воззваний", "обращений", инструкций и т.п., - содержащих угрозы или призывы к совершению государственных преступлений, насильственных противоправных действий;

- проверка и организация работы по сигналам о вынашивании террористических намерений.

По поводу розыска авторов анонимных документов, содержавших угрозы осуществления террористических действий, Ф.Д.Бобков отмечал, что, как показывал опыт, к ним следовало относиться серьезно, поскольку нередко их исполнители извещали о своих намерениях рассылкой анонимных требований или ультиматумов. С рассылки анонимных угроз начал В.Ильин, в декабре 1968 г. осуществивший покушение на кортеж Л.И.Брежнева. С этого же начал и А.Шмонов, стрелявший в М.С.Горбачева на Красной площади 7 ноября 1990 г.[6].

Организация работы по сигналам о возможных террористических действиях со стороны иностранных граждан по-прежнему оставалась за ВГУ КГБ (в конце 70-х годов она была возложена на 11 отдел, который нередко осуществлял оперативные мероприятия совместно с 7 отделом 5 управления).

Позднее, в августе 1969 г. на базе "антитеррористического" отделения 5 отдела был образован самостоятельный 7 отдел, функции которого были определены как "выявление и проверка лиц, вынашивающих намерение применить взрывчатые вещества и взрывные устройства в антисоветских целях"[7].

В его составе имелось отделение по розыску авторов анонимных документов, содержавших угрозы осуществления террористических акций, отделение проведения непосредсвенного противодействия реализации преступных замыслов, а также контроля за организацией этой работы в территориальных управлениях и отделах органов КГБ.

В 7 отделе 5 Управления сосредотачивалась вся база данных, поступавших в органы КГБ по различным каналам, касавшихся террористических настроений, намерений и действий. Хотя, справедливости ради следует сказать, что объем его работы не идет ни в какое сравнение с тем валом террористических угроз, который пришелся на Россию с 1992 г.

В 70-е годы, по-видимому, не без влияния сообщений отечественных и зарубежных СМИ, стал меняться характер террористических покушений: участились попытки вооруженных захватов и угона за рубеж самолетов, вместо огнестрельного оружия все чаще стали появляться взрывные устройства.

Переходя к тактике применения "слепого", то есть деперсонифицированного, "безадресного" терроризма, его организаторы и исполнители рассчитывали вызвать панику, страх среди населения, недовольство политикой и действиями органов власти.

Так, в 1972 г. три взрыва были организованы в городах Грузии - Сухуми, Тбилиси и Кутаиси, - их организатор, некто Жвания впоследствии был розыскан и привлечен к ответственности. В том же году взрыв также был организван в Баку (Азербайджанская СССР).

Органами КГБ проверялись также версии возможной причастности зарубежных спецслужб и антисоветских организаций, в том числе связанных с разведками эмигрантских организаций, к террористическим акциям на территории нашей страны - косвенная связь с одной из них группы некоего Затикяна впоследствии была установлена следствием.

Также со спецслужбами была установлена связь преступной группы, готовившей в 1970 г. захват пассажирского самолета в аэропорту в Ленинграде(группа Э.Кузнецова и Э.Дымшица).

И для подобных подозрений имелись необходимые оперативные данные.

Это и ставшие ныне достоянием гласности многочисленные факты причастности ЦРУ, СИС и разведывательных служб других государств к международному терроризму, не исключая подготовку, обучение, вооружение банд «моджахедов» («воинов Аллаха») в Афганистане. Одним из таких перспективных агентов ЦРУ являлся молодой саудит бин Ладен, ставший ныне «террористом № 1» Усамой бин Ладеном.

В тогда же, в 70-80-е годы прошлого века, "свободная" зарубежная пресса предпочитала не распространяться на эти темы.

"Террористические операции для воздействия на общественное мнение являются для ЦРУ обычным делом", писал уже в 2003 г. бывший министр ФРГ А. фон Бюлов, курировавший в Бундестаге (парламенте) деятельность западногерманской разведки, и. соответственно, хорошо осведомленный в этих вопросах в книге "ЦРУ и 11 сентября. Международный терроризм и роль секретных служб"[8].

Позднее, западной общественности стали известны факты и участия сотрудников ЦРУ не только в сокрытии информации о подготовке покушения, но и в убийстве премьер-министра Испании Карлоса Бланко в марте 1975 г. в Мадриде, и о нахождении агента ЦРУ в "Красных бригадах" в Италии, осуществивших похищение и убийство премьер-министра А.Моро в 1975 г.. Имеются и другие многочисленные факты и свидетельства участия западных спецслужб, в том числе Израиля, в осуществлении террористической деятельности[9].

Не говоря уже об участии сотрудников ЦРУ США и СИС Великобритании, спецслужб других государств в подготовке и обучении афганских "муджахетдинов", в организации и планировании совершения ими

диверсионо-террористических акций против контингента советских войск в Демократической республике Афганистан.

Как впоследствии признавался один из "свежеиспеченных" американских экспертов в области контртеррористической борьбы Марк Сейджмен, в 1987 - 1989 годах в Исламабаде (Пакистан), он непосредственно занимался подготовкой, обучением и обеспечением деятельности исламистских боевиков, и по его словам "на протяжении этого времени под моим крылом были многие командиры моджахедов"[10].

К внешним источникам террористической угрозы мы еще вернемся, теперь же отметим, что наибольшую известность в то время в СССР, помимо случаев захвата самолетов в 1970 г. в Батуми[11] и в 1983 г. в г.Тбилиси, приобрела серия взрывов, осуществленная на улицах и в метро Москвы группой Затикяна в субботу 8 января 1977 года. [12].

Хотя имели место случаи взрывов и в других городах - Свердловске, Москве, - в результате которых даже имелись человеческие жертвы, хотя, как оказалось в результате расследований, они и не имели характера терроризма.

Так, 8 августа 1980 г. в поселке Чолпон-Ата невдалеке от Фрунзе (ныне г.Бишкек, Киргизия), был убит председатель Совета министров этой республики С.Ш.Ибраимов, что первоначально также было квалифицировано как "террористический акт" (в действительности же, как установило следствие, он стал жертвой психически больного человека).

11 сентября 1973 г. террорист-смертник осуществил подрыв взрывного устройства у мавзолея В.И.Ленина на Красной площади.

Наибольшее количество сигналов о террористических намерениях появилось в предверии проведения летом 1980 г. в Москве XXII летних Олимпийских игр.

Например, накануне Олимпиады, с осени 1978 г. Управлением КГБ по г. Москве и Московской области усилено велся розыск "взрывника", подбрасывавшего взрывные устройства в Клину, Химках и других районах области.

Жертвой этого террориста, более полугода терроризировавшего Подмосковье в канун предстоящей Олимпиады, стал один человек, а еще несколько были ранены.

Правды ради отмечу также, что в одной из книг Дж. Баррона этот террорист - не называю фамилию этого человека сознательно, потому, что его преступная деятельность была следствием психического заболевания, а у него есть семья, дети, - назван "безвинной жертвой" советских органов госбезопасности...

Этого "подпольщика" искали около года. А уходя в отпуск, начальник УКГБ по г. Москве и Московской области В.И.Алидин пожелал себе, что бы, по его возвращению, ему доложили об аресте этого неуловимого террориста.

И в первый же рабочий день 6 октября 1979 г. остававшийся "на хозяйстве" его заместитель Юрий Михайлович Денисов радостно доложил:

- Товарищь генерал! Ваше указание выполнено! Террорист розыскан! Арестован, изобличен полученными при обысках доказательствами, дает показания!...

В первом пространном спецсообщении в ЦК КПСС "О замыслах западных спецслужб и зарубежных антисоветских организаций в связи с "Олимпиадой - 80" от 16 июня 1978 г. председателем КГБ отмечалсоь:

"... от одного из наших источников получены сведения о том, что в ФРГ и ряде других капиталистических стран якобы ведется подготовка террористов для засылки в СССР в период Олимпиады в качестве туристов для совершения террористических актов".

Такого рода информация, безусловно, требовала самой тщательной проверки и соответствующего реагирования на потенциальные угрозы.

Помимо этого, как вспоминал Ф.Д.Бобков, задолго до Олимпиады-80 почти одновременно вышли книги бывшего разведчика Роберта Вача в Англии и Джеймса Петтерсона в США, в которых в беллитристрической форме красочно описывались как якобы совершенные во время Олимпийских игр в Москве террористические акции, так и содержалось детальное "техническое описание" хода их подготовки. Фактически, по оценкам специалистов, это был своеобразный инструктаж для потенциальных террористов. И что могло подтолкнуть экстремистски настроенных и психически неуравновешенных лиц на совершение аналогичных описываемым действий.

Разумеется, по этой информации была организована тщательная проверка и устранение обстоятельств, которые реально могли бы быть использованы злоумышленниками.

В период подготовки к проведению игр XXII летней Олимпиады в Москве и других городах, работа по предотвращению террористстических действий складывалась из выявления экстремистски настроенных лиц, планировавших посетить нашу страну, и предотвращению их въезда в СССР, поиска и выявления возможных террористов среди въезжающих иностранцев, работе по сигналам, в частности, о хищениях и пропажах оружия и боеприпасов, о вынашивавшихся враждебных намерениях.

Нередко ныне авторы, пишущие о проблемах противодействия террористической угрозе в нашей стране, указывают как на противостоящий ей фактор наличие "морально-политического единства новой исторической общности людей - советского народа", существовавший в 60-е - - 80-е годы прошлого века.

Отнюдь не сбрасывая со счетов этот весьма значимый социально-психологический фактор и феномен, наличие которого подтверждается многими эмпирическими социологическими исследованиями, отметим только, что в тот период времени имелась и достаточно эффективно функционировала система административно-разрешительных режимов, которая оказалась первоначально деформированной, а впоследствии и полностью размытой в начале 90-х годов.

И ликвидация этого заслона на пути потенциальных преступников неминуемо привела к "обвалу", а в действительности - к невиданному ранее росту преступных посягательств на права граждан, в том числе на первое среди них - на право на жизнь.

Впрочем, с особенностями современной криминогенной ситуации в России, читатели хорошо знакомы по собственному опыту.

А в августе 1985 г. к осуществлению террористических действий во время проведения в Москве международного фестиваля молодежи и студентов готовились афганские моджахеды, за год до его открытия заброшенные и легализовавшиеся в СССР.

С середины 80-х годов, в связи с изменениями социально-политической и оперативной обстановки в стране и мире, количество сигналов и дел с террористической окраской стало возрастать.

Здесь же необходимо отметить, что как впервые признал в интервью, опубликованном 26 октября 1989 г. газетой "Известия", тогдашний председатель КГБ СССР В.А.Крючков, в 70-е - 80-е годы органами госбезопасности были выявлены и профилактированы свыше 1 500 человек, вынашивавших террористические намерения.

Занимались также органы КГБ розыском и выдворением с территории СССР иностранцев, подозревавшихся в причастности к террористической деятельности.

В отчете КГБ об итогах оперативно-служебной деятельности за 1989 г. сообщалось, что в течение года взяты под контроль в связи с высказыванием террористических намерений 130 граждан СССР, пресечены три попытки захвата пассажирских самолетов, контролировалось поведение 140 граждан, высказывавших намерения по захвату самолетов.

Не был допущен въезд в СССР 384 иностранцев, являвшихся членами международных террористических организаций. На основе полученной информации были поставлены на контроль по въезду еще 899 иностранных граждан....

По поводу установления и розыска авторов анонимных документов, содержавших угрозы осуществления теракций, Ф.Д.Бобков отмечал, что, как показывал опыт, к ним следовало относиться серьезно, поскольку нередко их исполнители извещали о своих намерениях рассылкой анонимных требований или ультиматумов. С рассылки анонимных угроз начина В.Ильин, в декабре 1968 г. осуществивший покушение на кортеж Л.И.Брежнева. С этого же начал и А.Шмонов, стрелявший в М.С.Горбачева на Красной площади 7 ноября 1990 г.[13].

В заключение представляется необходимым назвать руководителей контртеррористического подразделения 5 Управления КГБ СССР, благодаря

выдержке и мастерству которых многие годы советские люди жили не зная страха, не опасаясь за жизнь и безопасность своих родных и близких.

Его последовательно возглавляли полковники:

- Чириков Лев Николаевич - впоследствии генерал-майор, возглавлявший КГБ Башкирской АССР и ставший заместителем начальника 5 управления КГБ СССР (в июле - августе 1980 г. он руководил Службой безопасности Олимпийской деревни на Юго-Западе Москвы);

- генерал-майор Звезденков Валентин Владимирович (впоследствии -первый заместитель председателя КГБ Литовской ССР);

- генерал-лейтенант Головин Владимир Александрович (председатель КГБ Узбекской ССР);

- Зязин Евгений Дмитриевич, ветеран Великой Отечественной войны, кавалер Ордена Славы[14].

Приобретенный под их руководством бесценный, буквально наработанный потом и кровью, опыт противодействия террористическим проявлениям востребован сотрудниками органов государственной безопасности многих государств мира и сегодня.

И об этом не стоит забывать, оглядываясь на наше относительно недавнее прошлое.

На переломе эпох: КГБ СССР в годы перестройки

1985-1991 годы вошли в историю нашей страны под названием "перестройки". Объективно они стали последними годами существования Советского Союза, а также КГБ СССР.

В этой связи понятен значительный интерес к работе органов государственной безопасности именно в этот период времени в стремительно изменявшихся внутриполитических и международных условиях.

В уже упоминавшейся ранее статье в главном теоретическом органе ЦК КПСС журнале "Коммунист" на заре перестройки, в июне 1985г. председатель КГБ СССР В.М.Чебриков подчеркивал, что "острие деятельности органов госбезопасности направлено против внешней опасности, против враждебных планов и замыслов империализма, разведывательно-подрывных акций его специальных служб и зарубежных антисоветских центров". Также он отмечал, что, в соответствии со статьей 32 Конституции СССР (1977 г.), "разрабатывается и осуществляется общегосударственная система защитных мер организационно-политического, правового, воспитательного и иного характера, направленных на ограждение Советского государства и общества от подрывной деятельности империализма".

Под мерами "иного характера" понимались контрразведывательные действия органов КГБ, ныне получившие официальное название оперативно-розыскной и контрразведывательной деятельности.

В этой программной статье подчеркивалось, что "в Комитете разработана и последовательно осуществляется долгосрочная научно обоснованная программа действий по защите советского государственного и общественного строя от разведывательно-подрывной деятельности противника".

Такая программа действительно существовала, но, в условиях последующей утраты ясных ориентиров социально-экономического и политического развития общества, страны она сначала начала давать сбои, а в последствии оказалась и вовсе ненужной и неактуальной, в чем, однако, по нашему мнению, заключается крупная политическая ошибка руководителей СССР, приведшая в конечном итоге к распаду великого государства.

А ныне нередко приходится слышать именно об отсутствии научно обоснованной стратегии и программы защиты безопасности личности, общества и государства, что самым неблагоприятным образом сказывается на эффективности деятельности как российских органов безопасности (ФСБ), так и всей правоохранительной системы России.

Касаясь непосредственных условий политической обстановки и работы КГБ его председатель отмечал, что "активизируя разведывательно-подрывную деятельность своих спецслужб против стран социализма, всех прогрессивных сил, империалистические государства стремятся придать ей тотальный характер. В этих целях они используют разнообразные методы, весь арсенал средств "тайной войны", начиная с прикрытых "фиговым листком" филантропии... и кончая откровенно диверсионными с широким участием платных наемных убийц, проведением политики государственного терроризма".

Теперь, с учетом информации, ставшей доступной в последние годы о содержании и характере деятельности зарубежных спецслужб против СССР и Демократической Республики Афганистан (ДРА) в частности, становится понятным, что слова председателя КГБ отражали суровую реальность глобального геополитического противоборства, навязанного нашей стране ее политическими противниками. И эти мои слова нельзя расценивать как «не политкорректные», ибо администрация США Р.Рейгана официциально сформулировала своей целью «сокрушение «империи зла», как именовался Советский Союз и его союзники.

В статье В.М.Чебриковым подчеркивалось, что попытки иностранных спецслужб и зарубежных центров по установлению "конспиративных связей с враждебными элементами в целях подталкивания их к антигосударственной деятельности и т.д., представляют собой преступные действия, ответственность за которые предусмотрена нашим уголовным законодательством. Эти действия неправомерны и с точки зрения международного права"[1].

Одной из ключевых международных проблем середины 80-х годов прошлого века являлось развитие ситуации в Афганистане. Причем, помимо действовавших с советской стороны МИДа, министерства обороны и ГРУ, в развивавшийся здесь конфликт напрямую были вовлечены также внешнеполитические ведомства и специальные службы Пакистана, Ирана, США, Великобритании, Королевства Саудовской Аравии(КСА), Объединенных Арабских эмиратов(ОАЭ) и Китая...

В ходе проводившихся ОКСВА разведывательных и военных операций в Афганистане, к 1985 г., отмечает в своей недавно вышедшей книге "Против всех врагов" бывший советник президента США Ричард Кларк, аналитики возглавлявшейся им группы "со все большим беспокойством отмечали, что ситуация изменилась в пользу Москвы".

И это потребовало активизации помощи формированиям афганских "моджахедов". Что нашло свое выражение как в общем увеличении объема поставок вооружения "моджахедам", так и в его качественном улучшении, включая передачу секретных американских переносных зенитно-ракетных комплексов "Стингер", и использования для наведения на цели ракет класса "земля-земля" американской спутниковой навигационной системы "GLOSNAR"[2].

Как отмечал бывший резидент ЦРУ в Пакистане Майкл Бирден, непосредственно в 1986-1989 годы "курировавший" все операции в регионе против ДРА, годовой объем передававшейся "повстанцам" помощи достигал 60 тысяч тонн(!), для переброски которой в Афганистан использовалось более 300 наземных маршрутов.

При этом ЦРУ и СИС в проведении операций против ДРА работали в тесном контакте с МРУ (Межведомственным разведывательным управлением) Пакистана. "Главное условие, которое пакистанцы поставили перед нами, - откровенничал в интервью российскому журналисту Марк Сейджмен, в 1987-1989 гг. являвшийся резидентом ЦРУ в Исламабаде, - это чтобы вся помощь шла через них, потому что они не хотели дестабилизации.... Прямые контакты с моджахедами поддерживали пакистанские спецслужбы, и до 1986 г. мы почти не были вовлечены в войну...".

Отметим, что здесь Сейджмен, откровенно называет операции ЦРУ в регионе войной, войной против афганского правительства и ОКСВА.

Но, подобно многим своим коллегам, он лукавил, заявляя, что "никакого центрального штаба ЦРУ в Пакистане не было, что контактами с моджахедами и их подготовкой занимались пакистанцы"[3].

Это его утверждение опровергает в своих мемуарах как бывший резидент ЦРУ М.Бирден, так и высокопоставленный сотрудник администрации

США, отвечавший за «афганские операции» Й.Бодански[4].

Также к этому периоду времени относятся попытки исламских "муджехетдинов" установить контакты с населением Среднеазиатских республик СССР и перенести подрывную деятельность против светских властей на их территорию. Эти операции также «курировались» МРУ Пакистана. По крайней мере, в одном случае, им это удалось.

В силу целого ряда причин, о которых будет сказано далее, в советском обществе в конце 80-х годов прошлого века сложилось неадекватное представление об истории, назначении и деятельности отечественных органов государственной безопасности, что находило свое отражение как непосредственно в выступлениях руководителей КГБ, так и в задававшихся им вопросах.

Для объективного освещения всего круга вопросов обеспечения государственной безопасности, как тогда именовалась национальная безопасность СССР, руководством Комитета госбезопасности было принято решение более активно информировать население страны о деятельности КГБ, разъясняя как особенности современного положения в стране и в мире, так и задачи и вклад органов безопасности в решение встававших перед государством разнообразных проблем.

Как отмечалось в редакционном предисловии к сборнику "КГБ лицом к народу", содержание и сущность деятельности органов безопасности в условиях перестройки активно обсуждались не только в чекистских коллективах, - и это сущая правда, свидетельствую об этом как очевидец и современник, - так и народными депутатами, органами исполнительной власти, представителями различных общественных организаций и СМИ[5].

Этот сборник был подготовлен в целях объективного информирования народных депутатов СССР по всему комплексу вопросов деятельности органов КГБ, а затем планировалось его издание массовым тиражом. Последнему проекту осуществиться было не суждено. Вследствие его малого тиража в 1 тысячу экземпляров и адресного характера издания, этот сборник, ставший ныне библиографической редкостью, и сегодня является для историков ценным источником информации о деятельности органов КГБ в 1985-1991 годы.

Многие вошедшие в сборник выступления последнего председателя КГБ В.А.Крючкова в 2006 г. были опубликованы в его книге «Без срока давности».

Следует сказать также и о той информационно-пропагандистской атаке, которой органы госбезопасности СССР подверглись в конце 80-х годов[6].

В ходе развернутой с 1987 г. пропагандистской кампании органы КГБ сознательно и целенаправленно, но, как мы показали, безосновательно, отждествлялись со своими предшественниками - НКВД и МГБ, политическая и правовая оценка деятельности которых была уже давно дана.

В то же время в информационной атаке на КГБ явно и целенаправленно

игнорировались все правовые нормы, регламентировавшие его деятельность, грубо и целенаправлено искажались факты, возрождались и создавались новые пропагандистские мифы, призванные дискредитировать деятельность чекистов.

Начало этой ныне забытой странице эпохи перестройки положила крупная информационно-пропагандистская кампания, задуманная и направлявшаяся с Запада, сущность и содержание которой в полной мере раскрывает лозунг, под которым она проводилась: "Превратим год празднования 70-летия Октябрьской революции в год 50-летия «большого террора» 1937 года!".

В ходе нее активно использовались опубликованные за границей материалы, в том числе и перебежчиков из КГБ и ГРУ (Г.Агабекова, О.Гордиевского, В.Резуна и др.), а также известного тесными связями с ФБР США издателя "Ридерз дайжеста" Джона Д.Баррона, выпустившего в 1974 г. книгу "КГБ: секретная работа секретных советских агентов" (в России издана в начале 90-х годов).

Тогда же известность в нашей стране получила книга Роберта Конквеста "Большой террор", появившаяся на западе в конце 70-х годов и переизданная в России в конце 80-х годов.

Именно эти весьма фундаментальные работы стали основой для многочисленных публикаций в отечественной прессе, "разоблачавших происки госбезопасности".

Следует однако подчеркнуть, что книга Д.Баррона являлась зеркальным отображением работы известного историка из ГДР Юлиуса Мадера "Whu is Whu in CIA?" ("Кто есть кто в ЦРУ?"), изданной более чем на десять лет ранее,

Хорошо известной на Западе, но не публиковавшейся в Советском Союзе.

Для правильного понимания масштабов и интенсивности проводившейся информационно-пропагандистской кампании, направленной на дискредитацию органов КГБ, необходимо отметить и тот факт, что в тот период времени значительно возросли тиражи и популярность так называемых "центральных», издававшихся в Москве газет и журналов, которые распространялись по всей стране, в связи с чем их возможности по оказанию заданного эмоционально-психологического воздействия на читательскую аудиторию также существенно возросли. Тоже касается и передач радио и телевидения.

Чтобы не быть голословным, приведем пример "профессионального становления" одного из "независимых экспертов" по отечественным спецслужбам.

После опубликования на рубеже 90-х годов в "Московских новостях" серии статей о КГБ, основанных на упомянутой книге Дж.Баррона, корреспондент Е.М. Альбац была приглашена на шестимесячную стажировку в США одним из влиятельных изданий этой страны. А вернулась она оттуда уже со статусом "эксперта" по вопросам деятельности советских спецслужб.

О своем негативном отношении к органам государственной безопасности, а также ко всему комплексу проблем обеспечения национальной безопасности, откровенно писали впоследствии многие активные деятели периода перестройки. Так К.Н. Боровой в своей книге "Путь к свободе" прямо указывал, что "нашей целью была ликвидация КГБ".

Эту политическую установку впоследствии реализовал В.В.Бакатин, в своих мемуарах "Избавление от КГБ" признававший, что целью его деятельности являлось "изживание чекизма".

Необходимо отметить, что направляя удар в первую очередь против некоторых сторон деятельности исторических предшественников КГБ, все эти «разоблачители» в действительности наносили удар не только по государственной, но и по национальной безопасности страны, национальным интересам Советского Союза, Российской Федерации.

Что со всей очевидностью непредвзятым людям станет понятно через несколько лет. Как отмечал по этому поводу известный философ А.А.Зиновьев, "они целились в коммунизм, а попали в Россию".

Завершая краткий обзор "информационно-пропагандистской атаки на госбезопасность", нельзя не упомянуть и о провокаторской деятельности некоторых отщепенцев из КГБ, главное место среди которых, бесспорно, принадлежит разжалованному генералу О.Д. Калугину.

Вот что о нем писали американские авторы Норман Полмер и Томас Б. Аллен: в 1988-1989 годы, выйдя в отставку, "он на всю страну клеймил КГБ как "сталинистскую организацию". В сентябре 1990 г. Калугин избирается в парламент депутатом от Краснодарского края.... После провала переворота (21 августа 1991 г.-О.Х.), Калугин стал советником у председателя КГБ В.Бакатина.... Получив, наконец, полную возможность открыто высказывать свое мнение, Калугин заявил, что в будущем КГБ не будет брать на себя "политических" функций. До сих пор Калугин упорно продолжает выступать (как в России, так и в Соединенных Штатах), за более строгий контроль за российскими спецслужбами". В 1992 г., получив вид на жительство в США, Калугин опубликовал свою очередную книгу "Сжигая мосты"[7].

Однако, как бы не показалось это парадоксальным, ныне этот экс-генерал КГБ активно подвязался на ниве воспитания "американского патриотизма", выполняя ту же функцию, что в 60-е годы прошлого века выполнял другой перебезчик из КГБ майор А.Голицин.

Калугин активно выступает в мероприятиях проводимой ежегодно с 1986 г. "недели национальной разведки", служащей делу воспитания у населения уважения к отечественным спецслужбам и привлечения его к оказанию им помощи. Эти мероприятия, по мнению администрации, нужны для того, чтобы "американский народ осознал, что разведка действует на передовой линии обороны США и что эффективность разведывательных возможностей страны составляет жизненно важный ресурс безопасности и процветания Соединенных Штатов".

Раздававшиеся в то время трезвые голоса тонули в мощном пропагандистском хоре атаки на органы госбезопасности.

Практически неуслышаными остались и слова известного "диссидента" и правозащитника А.Д. Сахарова о том, что при всей неоднозначности роли органов госбезопасности в истории нашего государства, "именно КГБ оказался, благодаря своей элитарности, почти единственной силой, не затронутой коррупцией и поэтому противостоящей мафии"[8].

В 1989 году автору этих строк довелось принять участие в проведении контент-анализа ряда публикаций центральных и региональных изданий - всего около 900 статей, по вопросам освещения деятельности органов госбезопасности на различных этапах их существования. По принятой в такого рода исследованиях классификации, около 70% анализировавшихся публикаций имели ярко выраженный негативный, "разоблачительный" характер в отношении деятельности органов госбезопасности, причем в основном они касались периода 30-х - 50-х годов. 20% составляли "нейтральные" публикации и около 10% - "позитивные" материалы о современной деятельности органов КГБ. Последние, как правило, были подготовлены при участии подразделений общественных связей органов КГБ СССР.

Естественно, что подобные диспропорции в информационном потоке, в сочетании с его интенсивностью и тиражами, не могли не сказываться на формировавшихся у читательской аудитории представлениях и отношении к органам КГБ, на чем подробнее мы остановимся далее.

Нельзя также не отметить, что в тот период времени большое значение для правдивого и объективного освещения деятельности органов безопасности имели принятие и реализация решения Коллегии КГБ от 21 апреля 1989 г. "О развитии гласности в деятельности органов и войск КГБ СССР" .

Немалый вклад в расширение связей журналистов с представителями органов КГБ внесли бывший начальник пресс-службы УКГБ по г. Москве и Московской области, а впоследствии - Центра общественных связей (ЦОС) МБ-ФСК-ФСБ, ныне генерал-майор в отставке А.Г. Михайлов, а также сменивший его генерал-лейтенант А.А.Зданович.

В качестве лишь нескольких примеров расширения гласности в деятельности органов КГБ назовем проведение "Дней открытых дверей" в Высшей школе им. Ф.Э. Дзержинского, а также специально подготовленные Высшей школой уникальные издания "КГБ лицом к народу" (1990), "Органы государственной безопасности СССР В Великой Отечественной войне" (М., 1995-2004), "Белая книга российских спецслужб" (1995, 1996).

По иронии судьбы, первой телевизионной съемочной группой, посетившей Высшую школу КГБ в сентябре 1989 г. стала бригада токийского

телевидения.

Следует также отметить, что объективно расширяющаяся гласность в деятельности КГБ имела и определенный международный резонанс. Так, в частности, в июле 1993г. впервые в истории страны, британская МИ-5 издала открытую брошюру "Служба безопасности", в которой был опубликован ее устав, а также освещались структура и задачи деятельности этой организации.

Во исполнение решения Коллегии КГБ от 21 апреля 1989 г. "О развитии гласности в деятельности органов и войск КГБ СССР" руководители и сотрудники комитета активно встречались с представителями СМИ, трудовыми коллективами, отвечали в печати и прямых эфирах радио и телевидения на многочисленные вопросы различных аудиторий.

Проведенный нами контент-анализ выступлений руководителей КГБ СССР в 1988-1991годы показывает, что основными вопросами, вызывавшими наибольший общественный интерес, являлись (по мере сокращения частоты их появления в вопросах корреспондентов СМИ):

- цели и задачи, правовое регулирование деятельности органов госбезопасности;

- проблемы политических репрессий 20-х - 50-х годов и реабилитации их жертв, гарантий от произвола и защиты прав граждан;

- соблюдение законности и контроль за деятельностью КГБ;

- перестройка и демократизация в деятельности КГБ;

- проблемы борьбы с преступностью, прежде всего - организованной;

- бюджета и численности личного состава органов КГБ.

В процессе общения с журналистами, руководством органов КГБ также, ввиду их актуальности и политической значимости, поднимались вопросы:

- расширения гласности и проблемы объективного информирования

населения о деятельности органов госбезопасности;

- привлечения населения к более активному участию в борьбе с преступными проявлениями;

- расширения угроз терроризма, незаконного оборота наркотиков и распространения радиоактивных материалов.

Опуская те из этих вопросов, ответы на которые уже известны читателям, постараемся дать ответы на другие из задававшихся вопросов.

Как позднее подчеркивал в одном из своих интервью председатель КГБ СССР В.А.Крючков, в свете политики перестройки органы госбезопасности были "нацелены на расширение демократии и гласности в работе, укрепление правовых основ чекистской деятельности, усиление борьбы с организованной преступностью, дальнейшее укрепление связи с трудящимися, депутатским корпусом. Необходимость нашей работы должна быть понятна всем советским людям - ведь у Комитета госбезопасности нет других интересов, кроме интересов советского народа" ("Литературная газета", 1990, 3 января).

Важной вехой в реализации планов перестройки всей государственной системы стало выступление в начале июля 1989 г. В.А.Крючкова на заседании Верховного Совета СССР с докладом об основных направлениях и задачах деятельности органов госбезопасности.

Следует подчеркнуть, что на этом заседании Верховного Совета (ВС)СССР решался вопрос о назначении председателя КГБ СССР. Ранее, в октябре 1988г., Крючков был назначен на эту должность совместным постановлением ЦК КПСС и Совета министров СССР. Таким образом его выступление стало также своеобразным отчетом о работе КГБ перед высшим законодательным органом страны. Несколько ранее Крючков выступал перед членами Комитета по вопросам обороны и государственной безопасности ВС СССР - нового органа в структуре парламента и органов государственной власти и его кандидатура на пост председателя КГБ была предложена этим комитетом.

Одновременно выступление В.А.Крючкова на заседании Верховного Совета транслировалось по Центральному телевидению, вследствие чего с ним могла познакомиться многомиллионая зрительская и читательская аудитория[9].

В своем докладе Верховному Совету СССР Крючков охарактеризовал и работу внешней разведки КГБ: "главнейшая задача разведывательной деятельности - всячески содействовать обеспечению мира, укреплению безопасности Советского государства, его внешнеполитических позиций и интересов".

Несколько позднее, конкретизируя деятельность ПГУ, председатель КГБ в интервью корреспонденту еженедельника "Новое время" отмечал:

"Сам факт того, что мы участвуем в разработке отдельных внешнеполитических проблем, требует от нас ответственности, говорит о том, что с нами считаются. А вообще должен сказать, что нет такой страны, где бы с разведкой не считались. Иногда мы выступаем инициаторами тех или иных шагов в сфере внешней политики. Однако, на мой взгляд, в этой области у нас одна организация – законодательница мод - Министерство иностранных дел ...

Задача разведки – обеспечить руководителей страны объективной информацией для того, чтобы они могли принять оптимальное решение" ("Новое время", 1989, N 32)[10].

В выступлении на заседании Верховного Совета 14 июля В.А.Крючков подчеркивал, что "одним из главных направлений деятельности органов госбезопасности является контрразведка, то есть защита наших интересов, секретов". А позднее, отвечая на многочисленные вопросы депутатов - всего в ходе заседания ему было задано 96 вопросов, - добавил:

- То, что происходит в нашей стране, интересует, и весьма, специальные службы западных стран, некоторых других стран, и особенно всякого рода организации, которые часто занимают антисоциалистические, антисоветские позиции. Мы это чувствуем по пропаганде, по приезду сюда их эмиссаров, по той литературе, которую они привозят сюда. Есть еще одно направление, так называемое исламское фундаменталистское. Это очень опасная вещь, учитывая фанатичность и неразборчивость в методах и средствах. Думается, что это вопрос органов госбезопасности, и правовых органов, и наших организаций, занимающихся пропагандистской работой...

Конечно, на той стороне не бездействуют, они пытаются активно влиять на положение дел в нашей стране. Но, товарищи, давайте искать причины прежде всего в своем родном доме, у себя. Искать причины в себе, где мы когда-то неправильно поступили... Я как председатель КГБ, как бывший начальник разведки могу сказать, что там не бездействуют. Мы это видим. Им представляется, что Советский Союз, когда он выглядит как мощный фактор, это одна ситуация, невыгодная для них. И Советский Союз как фактор ослабленный - это другая ситуация, выгодная для них. Хотя и там находятся трезвые люди, которые понимают, что это совсем далеко не так".

Как показали события последующих лет, эти слова оказались пророческими в полном смысле этого слова.

Несколько позже в одном из своих интервью Крючков уточнял, что КГБ "должен получать и доводить (до руководящих инстанций - О.Х.), объективную информацию, подчеркиваю - объективную, по возможности упреждающую" ("Новое время", 1989, N 32).

Хорошо понятно, что добиться получения именно упреждающей информации бывало не всегда возможным. Поскольку КГБ, как и любая другая спецслужба мира, работал в условиях противоборства с реальным и потенциальным противником, стремящимся как скрыть, замаскировать свои подлинные цели и намерения, так и проводящим специальные дезинформационные и отвлекающие кампании.

Этими обстоятельствами и объясняются бывающие неудачи и провалы в деятельности спецслужб, в том числе и КГБ СССР.

На том знаковом заседании ВС СССР в июле 1989 г. Крючковым было также заявлено, что КГБ ведет борьбу с терроризмом, в том числе и международным.

Хотя, до середины 90-х годов тема эта казалась неактуальной не только для широкой аудитории, но и некоторым политическим деятелям той эпохи.

Но чекисты уже тогда реально осознали, почувствовали эту угрозу и деятельно готовились к ее отражению, и не их вина, что менее чем через 20 месяцев КГБ падет жертвой политических интриг и противоборств. А еще их жертвой станут безопасность и население нашей Родины.

По вопросу сущности и содержания перестройки в деятельности органов госбезопасности председатель КГБ В.А.Крючков пояснял: "Мы считаем, что должны быть сформулированы и претворяться в жизнь качественно новые принципы соотношения государства и безопасности. Не интересы общества и государства должны приспосабливаться к деятельности органов госбезопасности и их специальных служб, а наоборот, органы КГБ и их службы должны неукоснительно подчиняться интересам общества и государства, исходить из них".

В ходе ответов на многочисленные вопросы депутатов, Крючков пояснил, что сфера деятельности органов госбезопасности определяется, в частности, уголовным и уголовно-процессуальным законодательством Союза ССР и союзных республик - статьей 126 УПК РСФСР 1960 г. и соответствующими статьями уголовно-процессуальных кодексов союзных республик СССР.

В соответствии с этой статьей УПК РСФСР к подследственности органов КГБ были отнесены 18 составов особо опасных и иных государственных преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом РСФСР 1960 г., и еще по 15 составам преступлений была предусмотрена альтернативная подследственность совместно с органами прокуратуры.

Также Крючковым подчеркивалось, что с момента образования КГБ при СМ СССР контроль за его деятельностью осуществлялся ЦК КПСС (в частности, Отделом административных органов, в который поступали все жалобы и заявления граждан в отношении действий сотрудников КГБ, адресованные в партийные инстанции, и который организовывал их проверку и рассмотрение), Советом министров и Генеральной прокуратурой СССР, а также некоторыми другими государственными органами, например, министерством финансов.

Сразу же подчеркнем, что, в связи с реорганизацией всей системы государственного управления в СССР в 1989 г., право контроля за деятельностью КГБ было предоставлено также Верховному совету СССР как непосредственно, так и через его Комитет по вопросам обороны и государственной безопасности, а также Комитету конституционного надзора, что представляло собой чрезвычайно важные новеллы правового характера.

По вопросу об участии органов КГБ в работе по реабилитации жертв сталинских репрессий было отмечено, что эта работа "означает необходимость и даже потребность нового поколения чекистов, не причастных к трагическому периоду прошлого, пройти через боль злодеяний и утрат, понесенных народом, да и самими органами госбезопасности, политически и эмоционально пережить боль, чтобы никогда и ничего подобного не допустить в будущем".

Следует также отметить, что ввиду большой общественной, правовой, политической и исторической значимости вопроса о незаконных массовых репрессиях 28 сентября 1987 г. была образована специальная Комиссия Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30-х - 40-х и начала 50-х годов.

Только в 1988 г. органами КГБ было рассмотрено более 10 тысяч заявлений граждан о реабилитации и судьбах репрессированных родственников, а в первом квартале следующего года было рассмотрено уже свыше 12 тысяч подобных заявлений.

На основании изучения архивных документов КГБ выступил с инициативой принять специальный указ Президиума Верховного Совета СССР об отмене решений несудебных инстанций - "двоек", "троек", Особых совещаний при наркомах НКВД, который и был принят 16 января 1989 г.

При этом действие указа не распространялось на изменников Родины, фашистских карателей, участников бандформирований и их пособников, лиц, совершивших умышленное убийство и иные уголовные преступления.

В соответствии с Указом "О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-х - 40-х и начала 50-х годов" были отменены решения несудебных органов ОГПУ-НКВД в отношении 29 111 человек.

Всего же в 1988-1991 годах честное имя было возвращено 1 060 тысячам человек, причем пересмотру подлежали все уголовные и следственные дела, вне зависимости от наличия заявлений и обращений граждан. В то же время только в 1988-1989 гг. в реабилитации было отказано 8 378 гражданам.

А всего с 1954 по 1991 г. в СССР были реабилитированы 1 миллион 967 тысяч человек, ранее осужденных за "контрреволюционные" и государственные преступления. По-видимому, эта цифра останется окончательной. Если, конечно, не считать участников подпольных бандформирований и бывших фашистских пособников, реабилитированных новыми органами юстиции бывших союзных республик СССР в 1993-1994 годы.

Завершая тему репрессий в истории нашей страны, приведем еще и такой исторический факт.

Выступая 4 ноября 1993 г. на исторической конференции на тему "Что это было?", приуроченной к годовщине Октябрьской революции, академик П.В.Волобуев, отвечая на выпады оппонентов Советской власти заявил:

- Вы, господа, рукоплескавшие расстрелу Верховного Совета РСФСР 4 октября 1993 г., не имеете морального права рассуждать о репрессиях сталинского периода трагической истории нашей страны!...

После этих слов известного историка в зале воцарилась звенящая тишина, внезапно взорванная аплодисментами. Конечно, аплодировали далеко не все, но и реплик возмущения не было.

Выступая в июле 1989 г. в Верховном Совете СССР председатель КГБ подчеркивал, что важнейшей гарантией от произвола, нарушения законных прав и интересов граждан, должна являться "...реализация принципов демократии и гласности во всей деятельности органов госбезопасности. Советские люди вправе знать о деятельности, характере работы органов КГБ. В этом заинтересованы и сами органы, поскольку это поможет формированию объективного представления об органах государственной безопасности, их долге, обязанностях и правах.

Важно сделать постоянными и эффективными связи органов госбезопасности с общественностью, трудовыми коллективами. В этом случае можно рассчитывать на поддержку трудящихся в решении задач обеспечения государственной безопасности... Это можно сделать только вместе с народом, повседневно опираясь на общественность...".

В этом же выступлении В.А.Крючков коснулся и объективных и субъективных трудностей, указал недостатки и недоработки в деятельности органов КГБ в меняющихся условиях: "мы нередко не даем вовремя достаточно острой принципиальной оценки назревающим тяжелым ситуациям, не проявляем принципиальности и настойчивости в постановке вопросов перед местными, да и центральными органами власти. Сказываются и чисто психологический барьер, робость, вызванная целым рядом политических, социальных событий и обстоятельств... неумением разглядеть в бурно развивающихся в целом конструктивных процессах негативные, настораживающие моменты. Особенно непросто приходится в случаях, когда речь идет о конфликтных ситуациях на межнациональной основе при возникновении массовых беспорядков".

Следует отметить, что именно в конце 80-х годов в целом ряде регионов СССР возникали массовые беспорядки, в том числе с применением оружия. И именно в этих, вовремя не разрешенных конфликтах, коренятся причины многих кровопролитных столкновений 1991-1994 годов, принимавших уже форму вооруженных конфликтов немеждународного характера (внутренних вооруженных конфликтов, по международно принятой терминологии), в новых независимых государствах - бывших Союзных республиках СССР.

Немало вопросов руководителям КГБ задавалось по поводу 5-го управления.

Характеризуя деятельность 5 управления, председатель КГБ СССР В.А.Крючков в интервью газете "Известия" 26 октября 1989 г. впервые официально признал, что органами госбезопасности в 70-е - 80-е годы было выявлено и профилактировано более 1500 лиц, вынашивавших террористические намерения.

Были в истории последних десятилетий СССР и отдельные факты терроризма, наиболее известным из которых является серия взрывов в Москве 8 января 1977 г., организованных группой С.Затикяна[11].

Однако еще имел место ряд взрывов, убийство в августе 1980 г. в поселке Чолпон-Ата председателя Совета министров Киргизии С.Ш.Ибраимова, которое также первоначально квалифицировалось как террористический акт.

В то же время, в связи с происходящими в стране изменениями, а также изменениями в уголовном законодательстве, летом 1989 г. было принято решение об упразднении 5-го управления и образовании Управления КГБ СССР по защите советского конституционного строя (Управления "З").

Законодательные изменения, в частности, касались диспозиции статьи 70 УК РСФСР. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 сентября 1989 г. правовая норма об уголовной ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду была упразднена. Вместо нее в этой же статье УК была установлена уголовная ответственность за призывы к насильственному изменению конституционного строя.

В записке председателя КГБ в ЦК КПСС в обоснование необходимости упразднения 5-го управления и создания нового подразделения от 4 августа 1989 г. подчеркивалось:

"В условиях революционного обновления советского общества, расширения демократизации и гласности, специальные службы капиталистических стран и связанные с ними зарубежные антисоветские центры и другие организации переводят свою подрывную деятельность против СССР на новую стратегическую и тактическую платформу.

По своим целям и формам она приобретает характер борьбы против конституционных основ Союза ССР.

Путем оживления национализма, шовинизма, клерикализма западные спецслужбы и антисоветские организации активно пытаются инспирировать очаги общественной напряженности, антисоветские проявления и массовые беспорядки, подстрекать враждебные элементы к действиям, направленным на насильственное свержение советской власти.

С особой настойчивостью они стремятся сформировать легальные и нелегальные группировки антиконституционной направленности, осуществлять непосредственное руководство ими, оказывать материальную и идейную поддержку, подстрекать к экстремистским акциям".

В то же время антисоциальные элементы, "используя некоторые из самодеятельных образований, вызванных к жизни политической активностью граждан, прикрываясь лозунгами демократизации, обновления советского общества, они в антиконституционных целях ведут работу по созданию оппозиционных КПСС структур, других организационных формирований. Особенно резко активизировалась их подрывная деятельность с использованием национализма и шовинизма. В ряде мест возникшие на этой основе группировки и движения открыто проповедуют насильственные методы изменения общественного и государственного строя СССР, организуют массовые беспорядки, совершают опасные экстремистские действия, террористические проявления, другие акты насилия против должностных лиц и граждан, в том числе с применением оружия.

Изложенные обстоятельства настоятельно требуют усиления работы по надлежащей защите конституционного строя союзного советского государства, ограждению советского общества от подрывной деятельности западных спецслужб, зарубежных антисоветских организаций и их единомышленников внутри страны....

В этой связи оперативную деятельность вновь создаваемого контрразведывательного управления имеется в виду сосредоточить на решении следующих основных задач:

- срыве замыслов специальных служб капиталистических стран по созданию и использованию в антиконституционных целях организационных антисоциалистических группирований;

- пресечении преступной деятельности антисоциалистических элементов, пытающихся насильственным путем свергнуть советскую власть;

- предупреждении и пресечении террористических акций;

- предотвращении и локализации массовых беспорядков и иных противозаконных групповых действий экстремистского характера;

- выявлении и нейтрализации антисоветских националистических проявлений"[12].

Выступая в прямом эфире программы центрального телевидения "Личность и общество" 9 декабря 1989 г. заместитель председателя КГБ В.П.Пирожков прямо перечислил все задачи, поставленные перед управлением "З" КГБ СССР.

Как отмечал по этому поводу первый заместитель председателя КГБ СССР генерал Армии Ф.Д.Бобков, "может показаться странным, но органам госбезопасности действительно впервые за всю историю страны гласно и ясно поручена задача защиты конституционного строя" ("Родина", 1989, N 11).

Перечисляя задачи нового управления, Ф.Д.Бобков назвал также борьбу с организованной преступностью (одновременно эту задачу в системе КГБ СССР решало также управление "ОП" - борьбы с организованной преступностью, созданное в декабре 1990 г.).

По существовавшей в то время технологии принятия политических и организационно-кадровых решений, записка председателя КГБ 11 августа была рассмотрена Политбюро ЦК КПСС и по его итогам был одобрен проект соответствующего Постановления Совета министров СССР (N 634-143 от 13 августа 1989 г.). На этой правовой основе 29 августа был издан приказ председателя КГБ N00124 об упразднении 5 управления и образовании управления "З".

Начальником нового управления стал Е.Ф.Иванов, а 30 января 1990 г. его сменил В.П.Воротников. Нарушая хронологический порядок, отметим, что 25 сентября 1991 г. приказом ставшего председателем КГБ В.В.Бакатина Воротников был освобожден от должности, а вскоре было ликвидировано и само управление.

Впоследствии фактическими правопреемниками управления "З" стали вначале Управление по борьбе с терроризмом (УБТ) Министерства безопасности Российской федерации (1992-1993 гг.), а затем - Департамент по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом ФСБ России.

Ретроспективно оценивая деятельность Управления "З" КГБ с позиций сегодняшнего дня, следует объективно признать, что многие из поставленных перед ним задач оно не выполнило, в чем, однако, заключается вина не только его сотрудников и руководства, но и, прежде всего, политического руководства страны, проявлявшего непоследовательность и нерешительность как в защите Конституции страны, так и в претворении в жизнь собственной политической линии, что было порождено как отсутствием реальной продуманной концепции развития общественных отношений, так и все возраставшим давлением на него со стороны антисоветских и антиобщественных элементов, связанных, в частности, как с многочисленными антисоветскими центрами, так и организованной преступностью.

В обращении участников собрания представителей подразделений Центрального аппарата КГБ СССР к генеральному секретарю ЦК КПСС, Председателю Верховного Совета СССР М.С.Горбачеву, Верховному Совету и народным депутатам СССР от 23 февраля 1990 г. в связи со складывающейся в стране общественно-политической обстановкой подчеркивалось:

"...В чекистских коллективах выражается недоумение по поводу того, что руководящие органы страны, располагая упреждающей информацией о назревающих негативных явлениях, явно запаздывают с принятием жизненно важных политических решений, проявляют медлительность и нерешительность, не используют силу действующих ныне законодательных актов. Затягивается принятие ряда важных для общества законов, в том числе по вопросам усиления борьбы с организованной преступностью, о Комитете государственной безопасности СССР, о преступлениях против государства, о преступлениях против мира и безопасности человечества. Отсутствие этих законов лишает правовой основы борьбу с наиболее опасными формами организованной преступности, коррупцией, с преступлениями в сфере внешнеэкономической деятельности, не позволяет эффективно обеспечить безопасность государства и граждан....

Мы решительно заявляем, что нынешнее поколение сотрудников госбезопасности служит интересам своего народа и не имеет ничего общего с преступлениями времен сталинизма, безоговорочно, как все честные люди, их осуждает. Мы твердо стоим на позициях неукоснительного соблюдения закона, уважения к человеческой личности, торжества социальной справедливости.

Мы склоняем головы перед многочисленными жертвами репрессий, в том числе и среди чекистов.

В то же время мы отвергаем огульные, беспочвенные попытки противопоставить деятельность органов государственной безопасности интересам рабочего класса, трудового крестьянства, интеллигенции..."[13].

Также во многих выступлениях руководителей органов госбезопасности отмечалось, что рост и видоизменение преступности в стране - в конце 80-х нередко с гордостью подчеркивалось, что тогда еще уровень преступности не достиг уровня других государств, ситуация кардинально изменится на рубеже 1992-1993 годов, - требуют расширения участия органов КГБ в борьбе с ее наиболее опасными формами, что, в свою очередь, требует принятия соответствующих политических решений и законодательных актов. Но в целом этот процесс шел крайне медленно.

Вот как характеризовала динамику изменения криминогенной обстановки в стране президент Российской криминологической ассоциации А.И.Долгова при помощи среднего за пятилетие коэффициента уровня преступности, то есть количества зарегистрированных преступлений на 100 тысяч жителей России:

1976 - 1980 годы - 664 зарегистрированных преступления;

1981 - 1985 - " - 901;

1986 - 1990 - " - 982;

1991 - 1995 - " – 1 770 [14].

К сожалению, приходится констатировать, что и в последующие годы продолжался рост этого объективного криминологического показателя. Так, по данным ВНИИ МВД в 2003 г. он составил уже 1 926 преступлений на 100 тысяч жителей, а с поправкой на количество совершеннолетних граждан страны, т.е. старше 16 лет, - уже 2 124[15].

Наряду с общим увеличением числа уголовных деяний в конце 80-х годов прошлого века шел рост и консолидация организованной преступности, характеризующейся более высоким уровнем криминального "профессионализма", организационной сплоченности, конспиративности, технической оснащенности, масштабности и наличием связей в органах административно-хозяйственного управления, а также с зарубежными преступными группировками.

Отмеченный с середины 80-х годов рост преступности в стране, обострение криминогенной ситуации на рубеже 90-х, требовал как определенных организационно-штатных изменений, так и соответствующего нормативно-правового регулирования. И основу ему положило постановление Верховного Совета СССР от 4 августа 1989 г. "О решительном усилении борьбы с преступностью".

Одной из особенностей развития криминогенной ситуации и оперативной обстановки в стране явилось разрастание экономической преступности, ее срастание с обще уголовной и насильственной преступностью, образование преступных сообществ мафиозного типа, что сопровождалось коррумпированием государственных чиновников, фактически встававших на сторону служения преступным кланам.

В одном из своих интервью В.А.Крючков отмечал, что "надо действовать очень энергично, чтобы восстановить порядок, уничтожить порождающие преступность причины. Этого можно достичь двумя способами: экономическими и финансовыми мерами; усилением борьбы с преступностью", но, в то же время, "одним правоохранительным органам этой задачи не решить".

Организованные преступные группировки как приобретали международные криминальные связи, опыт и "вес", так и политизировались, активно включались в подрыв основ государственной власти в стране.

По данным правоохранительных органов, в 1989 г. в стране действовали около 700 преступных формирований, а их годовой оборот составлял астрономическую сумму - более 100 миллионов рублей.

Как отмечал позднее в выступлении на XYIII съезде КПСС В.А.Крючков, только на основании материалов органов КГБ в 1989 г. к уголовной ответственности были привлечены участники около 300 организованных преступных формирований, в доход государства было обращено незаконно приобретенных валюты и ценностей на сумму более 170 миллионов рублей.

Не смотря на раздававшиеся предупреждения, они, к сожалению, не были услышаны и восприняты должным образом, вследствие чего в последующие годы организованная преступность вырвалась на "оперативный простор".

И немалую лепту в это внесли скоропалительные решения сентября 1991 г. о ликвидации 6 управления МВД и Управления "ОП" КГБ СССР.

В своих последующих интервью представителям СМИ и иных публичных выступлениях, председатель КГБ уточнял характеристику целей и задач органов госбезопасности.

В частности, касаясь вопроса о деятельности внешней разведки, подчеркивалось, что ее задачей является содействие претворению в жизнь внешнеполитического курса руководства страны. В то же время, "получение объективной информации, точное знание положения дел в мире, планов и устремлений западных стран по отношению к Советскому Союзу, владение информацией - это долг чекистов, долг органов госбезопасности" ("Правительственный вестник", 1989, NN 14-15).

Говоря о приоритетах, основных направлениях и принципах перестройки в работе органов госбезопасности В.А.Крючков определил их как Закон, Правда и Гласность.

Первый из них понимался как совершенствование всей правовой базы как обеспечения безопасности страны, так и деятельности органов КГБ СССР.

И действительно, отсутствие законов о контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности делало ситуацию патовой, остро ставило вопрос о законодательных основах работы всех правоохранительных органов, включая и КГБ.

Комитет по вопросам обороны и государственной безопасности ВС СССР, совместно с КГБ, Генеральной прокуратурой и другими государственными органами начал работу по подготовке проектов законов "О

государственной безопасности", "О преступлениях против государства", об органах КГБ.

При этом предполагалось, что в последнем будут раскрыты вопросы о принципах деятельности, задачах и функциях КГБ, месте Комитета в комплексной системе обеспечения государственной безопасности страны, поскольку в ее реализации участвовали и многие другие министерства и ведомства, отношениях с другими государственными структурами и общественными организациями, а также о правах и обязанностях их сотрудников, порядке обжалования тех или иных их действий.

Эти планы и были реализованы в законе "Об органах государственной безопасности в СССР", принятом Верховным Советом 16 мая 1991 г.

В то же время, не смотря на предпринимавшиеся шаги по расширению демократизации и гласности в деятельности органов госбезопасности, они оставались объектом яростных нападок во многих отечественных и зарубежных СМИ. По поводу этой целенаправленной пропагандистской кампании в одном из своих интервью председатель КГБ СССР отмечал, что "смысл всего этого ясен: вбить клин между народом и органами безопасности... Поэтому мы можем поставить риторический "вечный" вопрос: "Кому это выгодно?"[16].

Вместе с тем, отмечал заместитель председателя КГБ М.И.Ермаков 5 декабря 1989 г., "надо признать, что советские граждане все еще мало знают об органах ВЧК - КГБ. Порой мы запаздываем с освещением событий. Иногда делаем это поверхностно. Все это мы видим и принимаем меры к устранению недостатков".

А вот что докладывал председатель КГБ об итогах оперативно-служебной деятельности в 1989 г. Председателю Верховного Совета СССР М.С.Горбачеву под грифом "Особой важности"(N 313 - К/ОВ от 14 февраля 1990 г.):

"Комитет госбезопасности во всей своей деятельности руководствовался политической линией Коммунистической партии, решениями высших органов власти и постановлениями Совета Министров СССР. В рамках реализации внешнеполитического курса Советского государства Комитет направлял свои усилия на содействие созданию благоприятного климата в международных отношениях, формированию всеобъемлющей системы международной безопасности, разоружению, расширению сферы экономического и гуманитарного сотрудничества между государствами и народами.

Наряду с традиционными направлениями работы по отслеживанию военно-стратегической ситуации в мире, заблаговременному обнаружению предпосылок прорыва противника в военно-технической области Комитет госбезопасности обеспечивал получение сведений о планах и замыслах правящих кругов США и их союзников в связи с событиями в Восточной Европе и развитием внутриполитических процессов в нашей стране.

Тщательно анализировалась ситуация, складывающаяся в Европе, в частности в свете изменений в германо-германских отношениях, положение в НАТО и ОВД[17].

Внесены существенные коррективы в работу на афганском направлении после вывода из Республики Афганистан советских войск, по Китаю, в связи с нормализацией отношений с этой страной, а также по Японии, Южной Корее и ряду других стран. Повышена эффективность разведывательного обеспечения переговоров в рамках СБСЕ[18] по ядерному и космическому разоружению. Активизирована борьба с международным терроризмом, наркобизнесом и контрабандой, налаживается сотрудничество в этих сферах со спецслужбами капиталистических государств.

В решении внутриполитических проблем Комитет концентрировал внимание на всемерном содействии перестроечным процессам, обеспечении контроля за обстановкой в стране, дестабилизированной многими нерешенными вопросами в экономической и политической областях. Особое внимание уделялось слежению за действиями вышедших на политическую арену националистических, антисоциалистических, экстремистских сил, локализации межнациональных конфликтов, сепаратистских процессов, антиконституционных и иных деструктивных проявлений.

Последовательно осуществлялись меры по расширению гласности в деятельности Комитета, органов и войск КГБ СССР.... Налажен выпуск открытого информационного бюллетеня о работе КГБ. В политическом отношении одно из ведущих мест занимала работа по реабилитации граждан, необоснованно репрессированных в период 30-40-х и начале 50-х годов. В 1989 г. органы КГБ приняли участие в реабилитации 838 630 граждан.

Динамичное развитие ситуации в стране и мире потребовало от Комитета госбезопасности активизации работы по обеспечению информацией высшего руководства государства, правительства СССР и заинтересованных ведомств. В инстанции направлено большое число записок и шифртелеграмм. Особое внимание уделялось подготовке материалов к переговорам советских руководителей с лидерами США, Великобритании, ФРГ, Франции, Италии, КНР и Индии и к обсуждению международных и внутренних проблем Верховным Советом СССР и Политбюро ЦК КПСС.

Важное значение придавалось добыванию документальных секретных материалов руководящих органов капиталистических государств и их военно-политических блоков, в том числе путем перехвата и дешифрования корреспонденции, проходящей по различным системам связи.

Осуществлен ряд крупномасштабных активных мероприятий в целях оказания долговременного выгодного воздействия на влиятельные зарубежные круги, в решении ключевых проблем в области международной безопасности, ядерного, химического и обычного разоружения, в продвижении концепции "общеевропейского дома".

Реализован широкий комплекс мероприятий по нейтрализации вмешательства Запада в развитие внутриполитических процессов в СССР, оказанию влияния на позиции руководителей и парламентариев ряда стран, в частности в их подходах к событиям в республиках Советской Прибалтики....

Активные мероприятия в экономической области имели своей целью укрепление сотрудничества СССР с ведущими развитыми странами, создание благоприятной коньюктуры для советского экспорта, получения доступа к новейшей технологии. Проведенные акции оказали определенное положительное влияние на подходы администрации и конгресса США к торговым отношениям с СССР, на принятие рядом стран решений использовать советскую космическую технику. Некоторые мероприятия позволили избежать крупных финансовых потерь при заключении контрактов, создать благоприятные условия для ряда важны торгово-экономических сделок.

На научно-техническом направлении разведке Комитета удалось добыть ряд остро необходимых для оборонных отраслей промышленности образцов и документальных материалов, внести существенный вклад в решение народнохозяйственных проблем, в ускорение фундаментальных и прикладных исследований, в развитие новой техники и технологии....

Расширены возможности проведения разведывательной работы с нелегальных позиций и с территории страны. Несколько повысились ее качество и оперативность.

Обеспечивалась безопасность советских учреждений и граждан за рубежом. Сорвано большое число провокационных акций спецслужб противника, в том числе направленных против сотрудников разведки. По информации КГБ досрочно отозваны из-за границы 274 советских гражданина. Не удалось предотвратить невозвращение на Родину 118 советских граждан.

Вместе с тем в работе разведки имели место и недостатки. В частности, качество разведывательной информации еще не в полной мере отвечает сегодняшним требованиям. Это обусловлено прежде всего недостаточными оперативными возможностями в наиболее важных объектах разведывательного проникновения. Еще остро стоит вопрос повышения эффективности активных мероприятий разведки, приобретения новых надежных каналов их реализации.

Контрразведывательная деятельность Комитета была направлена на пресечение попыток спецслужб противника и антисоциалистических элементов использовать в подрывных целях расширение международного сотрудничества, процессы обновления в стране, серьезные трудности в межнациональных отношениях, экономике и других сферах жизни советского общества.

Контрразведка действовала в условиях значительного расширения контактов СССР с США и другими странами НАТО... Среди граждан стран НАТО, посетивших советские оборонные объекты, около трети составляли сотрудники спецслужб.

Разведчики стран НАТО, работающие в СССР под прикрытием дипломатов и журналистов, совершили 2 267 поездок по стране (в 1988 году - 1 478). Органами госбезопасности пресечено более 200 попыток их проникновения к военным объектам. 19 человек за противоправную деятельность выдворены из СССР....

Предотвращены попытки ряда советских граждан, в том числе военнослужащих и секретоносителей из числа гражданских лиц, инициативно установить связь с иностранными разведками в преступных целях.

Усилена борьба с терроризмом, не допущен въезд в страну 384 членов международных террористических организаций. На основе достоверных данных о причастности к таким организациям поставлены на контроль въезда 899 иностранцев. Взяты под контроль в связи с высказываниями террористических намерений 130 граждан СССР. Пресечены три попытки захвата и угона за границу пассажирских самолетов. Контролировалось поведение 140 граждан, высказывавших намерения захвата воздушных судов.

Большое внимание уделялось предотвращению утечки к противнику данных о важнейших программах создания вооружений, других государственных секретов, его дезинформации по этим вопросам, отвлечению

внимания и усилий на ложные цели. В то же время в организацию защиты секретов внесены существенные коррективы.... Им [государственным ведомствам СССР - О.Х.] оказана необходимая помощь в работе по рассекречиванию документов, снятию неоправданных ограничений.

В сфере экономики контрразведкой предотвращен ряд подрывных торгово-экономических акций. Наиболее крупная из них - попытка иностранных фирм при посредничестве московского кооператива "Альков", эстонского совместного предприятия "Эстек" и других советских организаций приобрести в СССР по курсу "черного рынка" несколько миллиардов рублей. Сорваны намерения ряда должностных лиц выдать в корыстных целях коммерческую тайну. Совместно с таможенными органами задержано предметов контрабанды на сумму более 76 млн. рублей. В экономической зоне СССР наложены штрафы на иностранные суда на сумму около 1 млн. инвалютных рублей.

Последовательно осуществлялись мероприятия по дальнейшему совершенствованию оперативно-штатной структуры КГБ, более рациональному использованию имеющихся сил и средств. В соответствии с основными принципами построения правового государства в Комитете образовано Управление по защите советского конституционного строя, в органах на местах созданы соответствующие подразделения. Они включились в работу по стабилизации обстановки, особенно в республиках Закавказья и Прибалтики, в Молдавии и ряде других регионов, где последнее время сложилась наиболее напряженная ситуация. Большая работа указанными подразделениями проводится в Москве и Ленинграде, особенно по вскрытию и нейтрализации подрывных акций иностранных спецслужб, пытающихся активизировать деятельность экстремистских организаций. Несколько улучшилась информационная работа на этом направлении.

В связи с ростом преступности по стране Комитет более активно использовал свои силы в борьбе с ее организованными формами. Осуществлен ряд успешных операций в отношении контрабандистов, коррумпированных элементов, взяточников и вымогателей. За совершение преступных деяний в составе организованных групп привлечено к уголовной ответственности 282 человека. Значительное число материалов по этим вопросам передано в органы МВД и прокуратуры, многие мероприятия проведены совместно с ними.

Оценивая итоги контрразведывательной работы, Комитет госбезопасности видит, что ее эффективность существенно отстает от требований обстановки. Результативность многих чекистских мероприятий остается невысокой. Работа по борьбе с организованной преступностью развертывается еще медленно.

С учетом обстановки в стране главное внимание органы КГБ уделяли общей профилактике, усилению воспитательной функции Комитета госбезопасности....

Наряду с профилактической работой применялись меры уголовного преследования. За особо опасные, другие государственные и иные преступления к уголовной ответственности привлечено 338 человек.

С учетом сложной обстановки в стране органы КГБ принимали необходимые меры по обеспечению общественно-политических мероприятий, охраны руководителей партии и государства, высоких зарубежных гостей. Устойчиво работала правительственная связь.

Осуществлен ряд мер по перестройке охраны госграницы, упрощению порядка ее пересечения жителями пограничных районов, уменьшению территории пограничных зон. Предотвращен ряд враждебных акций на советско-афганском участке границы. Вскрыты и контролируются каналы заброски в СССР агентуры противника и средств подрывной деятельности, наркотиков и контрабанды. Изъято около 2 тысяч единиц огнестрельного и холодного оружия, более 200 тысяч штук различных боеприпасов, 58 кг наркотических веществ.

Выполнена программа технического перевооружения органов и войск КГБ. Создано и внедрено 119 видов новой специальной техники.

Сотрудничество с органами безопасности восточноевропейских стран, Кубы и ряда дружественных стран Азии строилось в соответствии с линией нашего государства и партии на сохранение связей с этими странами, с учетом происходящих в них изменений. Осуществлялась советническая, материально-техническая и финансовая помощь спецслужбам некоторых развивающихся стран.

Комитет государственной безопасности при активной помощи ЦК КПСС добивался достижения качественно нового уровня в работе с кадрами, укрепления морально-политической сплоченности чекистских и воинских коллективов, повышения уровня правового воспитания и профессионального обучения сотрудников, всемерного расширения гласности и демократических начал в решении кадровых и социальных вопросов.

Выделенные Комитету государственные ассигнования позволили успешно решать оперативно-служебные задачи. Осуществлялись меры по повышению финансовой дисциплины и ресурсосбережению, усилению контроля за использованием топливно-энергетических и других материальных ресурсов.

Критически оценивая итоги работы в минувшем году, Комитет госбезопасности предусматривает дополнительные меры по оказанию действенной помощи высшим органам государства в реализации внутренней и внешней политики, в обеспечении безопасности страны. В этих целях будут последовательно осуществляться мероприятия по строгому обеспечению законности, расширению гласности, укреплению доверия народа к деятельности органов госбезопасности. В повышении боеспособности органов и войск КГБ, укреплении правовой базы чекистской работы значительную роль сыграет принятие Верховным Советом СССР Закона о КГБ СССР.

Председатель Комитета В.Крючков[19]".

Следует отметить, что органы КГБ СССР в силу ранее отмеченных причин и обстоятельств оказались в центре общественного мнения населения страны. Немало, причем далеко не всегда объективно, писалось о них в прессе, говорилось по радио и телевидению.

По этому поводу 2 июля 1990 г. председатель КГБ СССР отмечал в выступлении на XXYIII съезде КПСС: "Комитет государственной безопасности, защищая интересы государства, общества, нуждается в морально-политической поддержке народа. Чекисты находятся на остром участке борьбы, и, видимо, вы заметили, подвергаются откровенным попыткам шельмования и дискредитации. Как, впрочем и наши Вооруженные Силы. В некоторых СМИ публикуются материалы, искажающие деятельность КГБ, причем у нас они появляются даже чаще, чем за рубежом. Какие только предложения при этом не выдвигаются: и расчленить органы, и выделить из КГБ отдельные звенья с передачей в другие ведомства, и просто устранить этот институт как таковой. Уж больно кому-то мы мешаем!".

Здесь уместно рассказать еще об одной стадии операции по дестабилизации общественно политической обстановки в стране, по дискредитации органов КГБ СССР.

Имеется ввиду деятельность летом 1990 г. экс-генерала КГБ О.Д.Калугина.

Начался этот этап «Операции «Олег Калугин» с выступления отставного генерала на конференции «Демократической платформы в КПСС» 16 июня 1990 г.

«Детонатором» и катализатором общественного резонанса стала публикация его текста в самом массовом еженедельнике того времени «Аргументах и фактах» (М., 1990, № 26).

Как писал 11 июля 1990 г. «Московский комсомолец», выступления Калугина «заметно оживили общественную дискуссию о роли КГБ в жизни нашего общества».

И именно в этом качестве – идеолого-информационной основы атаки на органы госбезопасности, выступления эти, условно называемые нами «Операцией «Олег Калугин», заслуживают самого пристального внимания и анализа.

Как обосновано подчеркивалось в заявлении Центра общественных связей КГБ СССР, в выступлениях Калугина «много фальши, передержек, создается искаженное представление о перестройке в КГБ, моральных и деловых качествах сотрудников» (Каждый выбирает свою судьбу сам. // Правда, 28 июля 1990 г. С. 48).

Следующим шагом «Операции «Олег Калугин» стал выход эпатажной брошюры «Вид с Лубянки: «Дело» бывшего генерала КГБ. Месяц первый. (М., 1990), анонсированный тираж которой составлял якобы 100 тысяч экземпляров.

Она представляет собой эксклюзивную статью и ряд интервью О.Д. Калугина, к тому времени лишенного указом президента СССР М.С. Горбачева пенсии, звания и прочих наград.

Составлена она профессиональными журналистами[20], да и сам Калугин

имел журналистское образование, вследствие чего мы имеем право говорить о спланированной, продуманной и реализованной пропагандистской (PR) акции, хотя сам этот термин «пиар» получил распространение значительно позднее.

Анализируя выступления Калугина середины 1990 года – по «чисто случайному» совпадению они начались накануне открытия ХХVШ съезда КПСС, - «КоммерсантЪ» 2 июля делал очень своевременный вывод: экс-генерал «…обвинил своих бывших коллег в узурпации полномочий конституционной власти…»(?).

Группа народных депутатов СССР от ВЛКСМ выступила с требованием проведения «независимого расследования изложенных фактов», а в ходе самого расследования предлагалось изучить «…следующие аспекты деятельности КГБ СССР

а) о бюджете Комитета – статьи расходов, кем и как рассматривается и утверждается бюджет;

б) о штатах Комитета – целесообразность существующих структур, перспективы сокращения;

в) о реальной подчиненности Комитета – структура принятия решений в центре и на местах, кто является потребителем информации, какова роль руководства КПСС;

г) информация о конкретных направлениях деятельности Комитета:

– насколько соответствуют действительности утверждения генерала Калугина о существовании в нашей стране политического сыска, несовместимого с принципами демократического государства;

- по чьим указаниям проводится прослушивание телефонных разговоров и используется специальная техника;

- характеристика предыдущей деятельности 5-го и 9-го управлений КГБ СССР;

- существует ли сегодня практика физического устранения политических противников;

- используется ли органами КГБ метод дезинформации через средства массовой информации;

- деятельность Комитета в отношении оппозиционных партий, общественных организаций, стачечных комитетов – внедрение и вербовка агентуры, дискредитация и т.д.;

- соответствие деятельности международным нормам прав человека – ведение слежки, досье и т.д.» (Здесь и далее в скобках указываются страницы названной брошюры, сс. 73 – 75).

Следует особо подчеркнуть, что заявление этих депутатов о том, что они «…не имеют никакой информации об аспектах работы КГБ и от Комитета Верховного Совета СССР по вопросам обороны и государственной безопасности», как мы показали ранее, мягко говоря, «не соответствовали действительности». Такое действительно было возможно в том случае, если подписавшиеся депутаты не проявляли интереса к своим непосредственным обязанностям, не посещали заседания, не знакомились с направлявшимися им документами….

Еще раз подчеркну: ответы на очень многие из поднимавшихся в заявлении депутатов вопросы уже были даны в многочисленных выступлениях руководителей органов КГБ, в том числе в цитировавшемся нами издании «КГБ лицом к народу».

На наш взгляд, именно игнорирование составителями рецензируемой брошюры самого факта наличия многочисленных выступлений представителей КГБ в СМИ, создавших принципиально новую для того времени информационную ситуацию в обществе, равно как и высказывавшихся иных компетентных мнений по поднимавшимся Калугиным вопросам, и указывает на «заказной», целенаправленно дезинформационный характер этого издания.

Отметим и еще одно немаловажное обстоятельство – очередной раунд «атаки на КГБ» разворачивался не только синхронно по времени, но и с использованием методик по ликвидации Министерства государственной безопасности Германской Демократической Республики[21].

Вернемся непосредственно к хронологически-содержательному анализу «операции Калугина», которая, на наш взгляд, представляла собой лишь одну из «серых» операций информационно-психологической войны против нашей страны.

Хотя ранее, в ходе встречи на «высшем уровне» на Мальте в ноябре 1989 г. президент США Р.Рейган заверил Горбачева, что США более не рассматривают СССР в качестве противника и прекращают «холодную войну» против СССР. Тем более парадоксально, что через год с небольшим, 1 февраля 1992 г. на ранчо в Кемп Дэвиде, те же самые слова Рейган повторил теперь уже президенту России Б.Н.Ельцину. Хотя, казалось бы, после предыдущей декларации «о прекращении «холодной войны» против СССР», в этом уже не было необходимости. В том случае, если бы эти заверения соответствовали действительности!

Как отмечал еженедельник «Новое время», выступления Калугина «создали беспрецедентную доселе ситуацию. Прежде подобное мы слышали от сотрудников КГБ, ушедших на «ту сторону» (с 1980 г., по данным Калугина, таких было 20 человек)… Ситуация эта стала возможной в последние годы и объясняется не успешными усилиями врагов по подрыву строя, а изменениями взглядов на роль государства в целом и КГБ как одного из его институтов» (С.88).

Оставив на совести экс-генерала изложенную им версию «мотивов» его перевода в Ленинград из разведки КГБ[22], обратимся непосредственно к выдвинутым им «обвинениям» в адрес КГБ.

По словам Калугина, в Ленинграде он пришел к выводу, что «органы КГБ, которые призваны обеспечивать безопасность, по сути дела замазывали многие процессы, происходившие в городе», «нет ни единой сферы жизни в нашей стране, в которой бы не присутствовали рука или тень КГБ (экономика, культура, наука, спорт, религия)»(с.5).

Думается, однако, что этот упрек безоснователен, поскольку подобную функцию выполняют практически все известные спецслужбы мира – от БФФ (Ведомства по защите конституции) ФРГ до ФБР США. Но, только в тех случаях, когда есть правовые основания для подобного «присутствия», и когда есть признаки состава преступлений, обнаружение, предотвращение и расследование которых и составляет задачи деятельности органов госбезопасности.

Следующим регулярно повторяющимся «обвинением» Калугина являлось «наши органы государственной безопасности по численности превышают все органы, вместе взятые, Европы, Америки и Азии». («Без Китая», подчеркивал он, дабы продемонстрировать неосведомленному читателю объективность и поразить его воображение «глубиной» своих безосновательных сентенций).

Не полемизируя с этим абсурдным утверждением Калугина, подчеркну только, что ему, как бывшему начальнику внешней контрразведки (Управления «К» ПГУ КГБ), не могло не быть известно, что в то время только численность ЦРУ США примерно в 2,5 раза превышала численность сотрудников советской разведки. А численность только сверхсекретного Агентства национальной безопасности (АНБ) США превышала 140 тысяч сотрудников.

Фактически утративший связь с чекистскими коллективами отставник Калугин утверждал, что реорганизация деятельности органов КГБ играет роль «наложения косметики, наведения румян на весьма жухлое лицо сталинско-брежневской школы. Основы, практика – остались старыми. Это вербовка агентуры в рядах политических противников и организаций; это засылка своей агентуры, это дискредитация активистов движений; это нейтрализация организаций, их разложение как конечная цель» (с. 6).

Оставляя без комментариев утверждение Калугина о «сталинско-брежневских основах», отметим, что, конечно же, генерал КГБ не мог не знать что основы и методы деятельности всех без исключения спецслужб мира во многом идентичны.

Отметим также и то, что «дело», или «операция Калугин», в целом разворачивалось по тому же сценарию, что и скандалы, связанные с разоблачением противозаконной деятельности ЦРУ и ФБР в США, заканчивавшиеся созданием специальных комиссий по ее расследованию Палаты представителей и Сената этой страны.

Эти обстоятельства лишь подтверждают версию о том, что за кулисами «дела Калугина» стояли опытные и вдумчивые организаторы (в публицистике их принято называть «кукловодами»). Обосновывая данную версию, автор однако не призывает читателей бездумно принимать ее на веру, еще раз оговариваясь, что это только его личное убеждение.

Приводимые отступления были необходимы для того, чтобы перейти к следующему обвинению, выдвигавшемуся Калугиным против «родного ведомства»: госбезопасность «манипулировала огромным контингентом внутри страны и за границей…».

Столь туманно-невнятные формулировки «обвинения», естественно, не могли не порождать всевозможных подозрений, домыслов и слухов, как говорится, «в меру собственной испорченности».

Позволим себе заметить, что профессиональный журналист Олег Калугин, целенаправленно смешивал понятия, стремясь ввести в заблуждение не слишком искушенных в психологии людей.

Поскольку любое информирование, то есть доведение определенной информации до сведения людей, аудитории, предполагает стремление воздействовать на их разум, чувства, мнения и поведение.

Манипулирование же сознанием и поведением людей преследует те же цели, но осуществляется скрытно, под прикрытием иных, официально декларируемых целей, за счет использования специальных технологий подбора, подготовки и распространения информации.

И в «книге Калугина» присутствует немало элементов подобных технологий: гипертрофия некоторых второстепенных вопросов, игнорирование или замалчивание уже обнародованных фактов,  наличие ответов на якобы «безответные» вопросы, массированная и многоканальная ретрансляция однотипных информационных сообщений с приданием им характера «новизны», «актуальности» и «чрезвычайной значимости»….

Чтобы не быть голословным, приведем перечень основных вопросов-тезисов, составлявших главный информационно-возбуждающий пафос выступлений Калугина:

- сталинско-брежневская школа КГБ;

- применение агентуры в целях «политического сыска»;

- «раздутые штаты» КГБ;

- распространение дезинформации, манипулирование общественным мнением как внутри СССР, так и за рубежом;

- предательства сотрудников КГБ.

Примечательно, что экс-генерал никак не реагировал на аргументы представителей руководства КГБ, которые ранее давали ответы на его «безответные» риторические вопросы, – предположение о том, что профессионал не следил за подобными выступлениями, не знал о них, представляется абсурдным и неуместным.

Разумеется, нет особого смысла досадовать по поводу того, что происходило в нашей стране более 17 лет назад, но из анализа конкретной информационно-пропагандистской кампании эпохи «холодной войны» должно сделать соответствующие выводы на сегодня и на будущее….

Именно так поступают на Западе те многочисленные исследовательские центры, которые неустанно, с опорой на подлинные документы эпохи «холодной войны», занимаются изучением и реконструкцией послевоенной истории ХХ века. В нашей стране, насколько нам известно, подобные исследования не проводятся….

Справедливо отмечая, что разворачивавшаяся в то время в нашем обществе идейно-политическая борьба «привела к определенному расслоению и дезориентации внутри самого аппарата», который-де «не привык мыслить», Калугин, явно подстраиваясь под появившуюся тогда политическую «моду» прибегал к тем самым 15% лжи, которая и составляет сердцевину, смысл и назначение любого дезинформационного материала, не мнимого, а реального манипулирования общественными настроениями, речь о чем шла ранее.

«КГБ по-прежнему остается самой закрытой организацией в стране», объявлял Калугин, передергивая, или, по крайней мере, преувеличивая факты: ныне в этом легко убедится каждый, ознакомившись с недавно вышедшим двухтомником «Без срока давности», включающим интервью и выступления председателя КГБ СССР В.А.Крючкова с 1 октября 1989 по 17 июля 1991 года.

Хотя, подчеркнем это особо, было много и других публикаций и выступлений по всему кругу поднимавшихся Калугиным вопросов.

Таким образом, Калугин, вопреки ошибочно бытовавшему мнению некомпетентных интерпретаторов его слов, не был «срывателем покрова тайны» с организации, призванной оберегать безопасность наших сограждан.

С учетом приведенных нами фактов, представляется необходимым еще раз пристальнее взглянуть на многие события тех уже далеких от нас лет, говоря строго юридическим языком, «в связи с открывшимися новыми обстоятельствами «дела Калугина».

Следует однако заметить, что Калугин был по сути прав, заявляя, что «аура таинственности, окружающая КГБ, предназначена в основном для внутреннего потребления: на Западе его секреты доступны всем». Если отбросить некоторый максимализм данного высказывания, вполне объяснимый полемическим задором, тем не менее, нельзя не согласиться с тем, что за рубежом из уст перебежчиков были известные некоторые стороны деятельности советских спецслужб.

При анализе статьи Калугина не может не привлечь внимания тот факт, что бывший начальник внешней контрразведки КГБ лишь вскользь упоминает о борьбе с иностранным шпионажем, хотя понятно, что она являлась одним из главных направлений деятельности данного государственного ведомства.

Также наводит на размышления и вызывает немало вопросов тот факт, что весьма информированный ветеран КГБ ни разу не упомянул о стратегических задачах и установках, ставившихся перед ЦРУ США президентами Джонсоном, Никсоном, Фордом, Картером, Рейганом и Дж. Бушем-старшим, якобы «бессознательно» обращая деятельность КГБ в «бой с собственной тенью».

И вряд ли, с учетом названных обстоятельств, «анализ» Калугина можно считать объективным.

В написанной специально для анализируемого сборника статье Калугин уже в полной мере мог использовать приемы суггестивного (внушающего) воздействия на читателей, основанного на созданном ему «ореоле» опального специалиста, подвергающегося незаслуженным гонениям за обнародованную правду.

Поэтому, отдавая должное «…когорте героев, озаренных великой мечтой о всемирном братстве», он, тем не менее, не вполне объективно подходил к анализу 37 лет существования КГБ СССР. При этом Калугин не мог не знать, что для читателей он уже аттестован «заслуженным ветераном, боевым генералом», почти ровесником КГБ, а в психологии пропаганды данный прием называется «использованием эффекта ореола».

Он утверждал, например, - а несостоятельность этих утверждений сегодня уже доказана в свете опубликованных документов, - что «был доведен до совершенства аппарат политического сыска, сделавшего моральный террор нормой», и при этом «общество жило в атмосфере запуганности в отношении каждого, кто вел себя неординарно, выделялся своими суждениями и внешним видом…».

Чтобы не быть голословным, укажем, что по имеющимся у нас данным, за 36 с половиной лет существования КГБ к уголовной ответственности было привлечено 25 095 человек. При этом в 1954-1959 годы по статье 58 УК 1936 г. за «контрреволюционные преступления» были осуждены 9 406 человек.

В 1960-1990 годы всего по более чем 18 составам преступлений, отнесенным к подследственности КГБ, осуждены были 14 689 человек, 5 483 из них – за особо опасные государственные преступления. В том числе 2 781 – якобы за «инакомыслие» - по статьям 70 и 190-1 УК РСФСР.

Калугин заявлял о стремлении «разрушить стереотипы» о сотрудниках КГБ как «необъективные и не соответствующие действительности», однако лишь ознакомление с результатами социологического опроса, проводившегося в декабре 1991 – январе 1992 годов, показывают, что и в этом плане «Операция «Калугин»» не дала ожидавшихся результатов.

Отметим и еще одно немаловажное обстоятельство, не привлекшее внимание читателей. «С ученым видом знатока» рассуждая о «развале советской разведки», Калугин не мог предполагать, что, ставшие известными в последующие годы факты со всей очевидностью будут свидетельствовать об обратном, о том, что приобретенная КГБ СССР репутация «одной из сильнейших разведок и спецслужб мира» являлась отнюдь не безосновательной.

Можно задать обоснованный вопрос, а удалась ли «Операция «Олег Калугин» ее организаторам в целом?

Увы! – придется признать, что многие ее цели оказались достигнутыми, равно как и были решены ставившиеся перед ней задачи…

3 сентября 1991 г. Калугин был назначен «консультантом» к новому председателю КГБ В.В.Бакатину. Понятно, что для непрофессионала Бакатин подобные Калугину «консультанты» были весьма серьезным подспорьем для развертывания работы по «реформированию органов госбезопасности»….

Известно также, что в последующие годы Калугин выступил в США на суде свидетелем обвинения против одного американского гражданина, обвинявшегося в сотрудничестве с советской разведкой.

А ныне же экс-генерал КГБ, заочно осужденный в июне 2001 г., подвязался в США на ниве…. воспитания «американского патриотизма»!

Вернемся однако к драматической хронике лета 1990 г.

Характеризуя дальнейшее развитие оперативной обстановки в стране, выступая на съезде КПСС 2 июля 1990 г. В.А.Крючков отмечал (отметим и то обстоятельство, что прямые трансляции заседаний съезда делали эту информацию доступной для самой широкой зрительской аудитории):

- Рост сепаратизма, межнациональные столкновения, гибель людей - все это и человеческая боль, и фронт каждодневной работы чекистов. Людей убивают только за то, что они другой национальности.

В мирное время появились сотни тысяч беженцев... Читая сообщения о сотнях убитых, тысячах раненых, новых десятках тысяч изгнанных, испытываешь состояние далекое от того, чтобы чувствовать себя счастливым человеком. Если волне насилия немедленно не положить конец, то последствия станут непредсказуемыми.

Безусловно, есть упущения в работе правоохранительных органов, но, согласитесь, основа борьбы с подобными негативными явлениями должна покоиться на принципиальных политических подходах….

Нет ни одного государства в мире, в котором демократия и гласность действовали бы в отрыве от правопорядка. У нас же здесь обозначился серьезный разрыв. И с каждым днем он обходится все дороже.

Нельзя выступать за всемерное развитие демократии и вместе с тем не выступать за правопорядок, за торжество Закона. Общество, которое позволяет глумиться над Законом, уже по этой причине больно.

Нередко задают вопрос: куда, мол, смотрит КГБ? ...Общество не может терпеть вмешательства в наши внутренние дела, позволять безнаказанно разворовывать и увозить за рубеж народное достояние, красть военные и государственные секреты, за которыми труд и интересы миллионов людей...

На Западе открыто говорят, что не намерены свертывать разведывательную работу по Советскому Союзу, причем выделяют на нее во много раз больше средств, чем можем себе позволить мы.

Опыт пяти лет перестройки показывает, что социализм, демократия нуждаются в защите. Экстремисты действуют все более дерзко, широко используют оружие, подстрекают людей к совершению государственных преступлений. Пресечение преступной деятельности экстремистов мы рассматриваем как свою важную задачу….

Радикально настроенные лица из некоторых политизированных общественных структур стали скатываться к прямому разжиганию межнациональной розни. Получаемая органами КГБ информация о назревавших межнациональных конфликтах, как правило, своевременно доводилась до сведения советских, партийных, правоохранительных органов - так было по событиям в Душанбе, и в Ошской области... Упреждающая информация не помогла. Вину органов вижу в том, что не проявлялась должная настойчивость. Главное, мы упускали момент, когда в урегулировании назревающих конфликтов могут дать результаты политические методы"[23].

Позднее Верховный Совет СССР об изменениях в обстановке в стране и мире в 1991 г. информировали начальник Аналитического управления КГБ Н.С.Леонов и В.А.Крючков[24].

В своем выступлении 17 июня 1991 г. на закрытом заседании Верховного Совета СССР в Кремле В.А.Крючков подчеркивал:

- Реальность такова, что наше Отечество находится на грани катастрофы. То, что я буду говорить вам, мы пишем в наших документах Президенту и не

скрываем существа проблем, которые мы изучаем. Общество охвачено острым кризисом, угрожающим жизненно важным интересам народа, неотъемлемым правам всех граждан СССР, самим основам Советского государства...".

Именно тогда и было озвучено ранее приводившееся спецсообщение Ю.В.Андропова в ЦК КПСС о планах ЦРУ по использованию в подрывной деятельности против СССР агентуры влияния.

В вышедшей в августе 1992 г. тиражом 100 тысяч экземпляров книге «Кремлевский заговор: версия следствия», бывшие в то время генеральным прокурором России В.Г.Степанков и его заместитель Е.К.Лисов глубокомысленно, по их мнению, замечали что «по данным социологического опроса, лишь 20% граждан поверили, что ЦРУ внедрило в высшие эшелоны власти советского руководства своих агентов».

Данное утверждение представляется нам некорректным, поскольку записка Ю.В. Андропова об агентуре влияние в то время не публиковалась, равно как и выступление Крючкова в Верховном Совете СССР имело закрытый характер и не публиковалось в прессе[25].

А далее в своем выступлении на заседании Верховного Совета 17 июня 1991 г. председатель КГБ СССР подчеркнул:

- Через несколько дней будет ровно полвека, как началась война против Советского Союза, самая тяжелая война в истории наших народов. И вы, наверное, сейчас читаете в газетах, как разведчики информировали тогда руководство страны о том, что делает противник, какая идет подготовка и что нашей стране грозит война.

Как вы знаете, тогда к этому не прислушались. Очень боюсь, что пройдет какое-то время, и историки, изучая сообщения не только Комитета госбезопасности, но и других наших ведомств, будут поражаться тому, что мы многим вещам, очень серьезным, не придавали должного значения. Я думаю, что над этим есть смысл подумать всем нам"(выделено мною, -О.Х.).

А в завершении этого выступления подчеркивалось: "нет такого принципиального вопроса, по которому мы не представляли бы объективную, острую, упреждающую, часто нелицеприятную информацию руководству страны и не вносили бы совершенно конкретное предложение. Однако, разумеется, нужна адекватная реакция"[26].

Но не всегда эта адекватная политическая реакция на происходящее в стране следовала со стороны ее высшего руководства страны.

Как известно, 22 августа 1991 г. Председатель КГБ СССР В.А.Крючков был арестован за участие в подготовке и деятельности Государственного Комитете СССР по чрезвычайному положению (ГКЧП).

В этой связи представляется необходимым привести следующий фрагмент из показаний В.А.Крючкова в судебном заседании Военной Коллегии Верховного Суда Российской Федерации 30 ноября 1993г.:

"... Не признаю и предъявленного мне обвинения в превышении власти - мой долг в качестве руководителя такого учреждения, как Комитет государственной безопасности СССР, состоял в том, чтобы охранять безопасность нашей страны, обеспечивать соблюдение законности, в том числе и Основного закона СССР - его Конституции.

Неуклонно проводившаяся определенными силами линия на незаконное, насильственное изменение существовавшего тогда конституционного строя и вынудила меня вместе с товарищами по работе предпринять необходимые меры по пресечению этих противоправных действий.

Действовал я строго в соответствии со своими обязанностями - на основе Конституции СССР в условиях крайней необходимости.

Упрекнуть себя могу лишь в том, что нам не удалось выполнить свои обязанности и уберечь страну и народ от тех жестоких испытаний, в которые они ввергнуты политическими авантюристами..."[27].

Как известно, В.А.Крючков, а равно другие лица, проходившие по «Делу ГКЧП" были амнистированы постановлением Государственной думы Российской Федерации от 23 февраля 1994 г.

Заканчивая краткий обзор истории и деятельности органов КГБ СССР, пришло время дать ответы на вопросы, муссировавшиеся СМИ и недругами органов госбезопасности в годы период перестройки.

Прежде всего это касается численности сотрудников КГБ СССР.

Весьма информированные и авторитетные зарубежные исследователи Норман Полмер и Аллен Б. Томас приводят ту цифру, что к концу 80-х годов прошлого века в органах и войсках КГБ работали и проходили службу около 400 тысяч человек. При этом численность пограничных войск эти авторы оценивали в пределах от 230 до 250 тысяч военнослужащих, и около 50 тысяч - войск правительственной связи[28].

На оперативные подразделения КГБ, вместе с разведкой, контрразведкой, радиоконтрразведкой, службой охраны, шифровально-дешифровальной службой и оперативно-техническими подразделениями, таким образом, приходилось около 100 тысяч военнослужащих и лиц гражданского персонала.

При этом те же авторы указывали, что с 1954 по 1989 г. при исполнении служебных обязанностей "по оказанию военно-технической помощи другим странам" в общей сложности погибли 572 сотрудника КГБ.

Не будем утверждать, что последняя цифра верна. Возможно, в действительности она намного больше.

Наконец, из мемуаров «последнего председателя» КГБ В.В.Бакатина, стало известно, что в 1991 г. численность сотрудников КГБ составляла около 480 тысяч человек[29]. Называя эту цифру, В.В.Бакатин уточнял, что 220 из них были военнослужащими пограничных войск КГБ. Около 50 тысяч насчитывали войска правительственной связи.

Наконец, в январе 1991 г. в оперативное подчинение КГБ были переданы 3 дивизии ВДВ и отдельная мотострелковая бригада, общей численностью 23 767 человек.

Как указывал Бакатин, 180 тысяч сотрудников КГБ являлись офицерами, 90 тысяч сотрудников работали в республиканских КГБ. Оперативный состав, - по нашим подсчетам, - составлял около 80 тысяч человек.

Для сравнения, Альбац называла цифру сотрудников ФБР США – 21 тысяча сотрудников. Следует только уточнить, чего она не делала: в штаб-квартире ведомства в Вашингтоне, не считая сотрудников еще более 400 отделений ФБР по стране….

Альбац называла также цифру бюджета КГБ в 1991 г. – 4,9 млрд. в марте, 6,5 млрд. рублей в октябре. Для сравнения она также указывала бюджет разведсообщества США – 32 млрд. долларов, бюджет ФБР – 1 млрд. долларов[30].

По данным Комитета по разведке Конгресса США за октябрь 2006 г., на разведывательную деятельность этой страны тратилось 44 миллиарда долларов в год. Бюджет ЦРУ – 5 млрд. долларов, АНБ – 6-8 млрд., Национального управления космической разведки – 7 млрд., военной разведки – 1 млрд.

Согласно исследовательского центра American Empire Projеct бюджеты и численность личного состава большинства из 16 федеральных ведомств, входящих в разведывательное сообщество США, засекречены[31].

Только в ноябре 2006 г. тогдашний директор ЦРУ Дж. Негропонте заявил, что в целом национальную безопасность США в разведывательной сфере защищают около 100 американских граждан. Речь при этом идет о штатных, «кадровых» сотрудниках спецслужб США.

Выполняя свое обязательство читателям представлять только правду о деятельности КГБ СССР, ответим и на столь интересующий многих вопрос об агентурном аппарате и о количестве оперативных дел.

Например, из отчета о деятельности КГБ при СМ СССР за 1968 следует, что весь его агентурный аппарат насчитывал около 260 тысяч негласных сотрудников, а всего по различным делам оперативного учета проходили 10 008 человек[32]. Причем, как советских граждан, так и иностранцев.

Позднее, со ссылкой на Бакатина, Е.М.Альбац называла цифру 400 тысяч

негласных сотрудников КГБ в 1991 г. Для сравнения она также указывала, что МГБ ГДР имело 180 тысяч агентов (правда, 38 тысяч из них являлись иностранными гражданами, проживавшими за пределами республики), а МВД Чехословакии – 140 тысяч агентов. Она также указывала, что по линии Управления «З» («Защиты конституционного строя») в 1991 г. в КГБ было 2 500 оперативных дел[33].

И Е.М.Альбац, и В.В.Бакатин в своих книгах подчеркивали якобы существовавший у большинства населения «страх перед КГБ», что представляется значительным преувеличением.

Характерная деталь: парадоксальным образом, пишет Альбац, «функции тайной полиции», - в действительности, в значительной мере гипертрофированные «разоблачениями» 1989 – 1991 годов, - «в наибольшей степени и составили «славу» этому ведомству в собственной стране».

Но следует объективно признать, что у КГБ были недоработки, в том в числе и в плане информирования населения о целях и задачах своей деятельности.

3 сентября 2004 г. тридцатилетний журналист А.Е.Хинштейн, вспоминая о последних годах перестройки, в «Московском комсомольце» написал: «Мы сами довели свои спецслужбы до ручки…. Ходили на митинги и шествия, трясли плакатами «Долой КГБ!», требуя суда над всеми, кто служил в органах… Что посеяли, то и пожали. Хотели избавиться от КГБ? Избавились.

Надо иметь мужество признать: мы сами, собственными руками уничтожили и развалили спецслужбы – некогда лучшие в мире.

… А потом на их ведомство – а что такое ведомство? – в первую очередь люди!, - начали спускать всех собак, будто это они, контрразведчики 70-х – 80-х были виновными в преступлениях сталинского режима!»

Приведем также слова, характеризующие судьбу КГБ СССР, Джонатана Брента, главного редактора издательства Иельского университета, из предисловия к совместному труду бывших советских и американских разведчиков:

«Можно сказать, что советских людей предали их лидеры. Почему?

Потому что идеологические обязательства и всепоглощающее стремление удержать власть были для лидеров главным и мешали смотреть правде в глаза. Как говорил Мэтью Арнольд, «поглощены собой они». И хотя информации у них часто было больше, использовать ее с максимальной отдачей им не удавалось. Выигрывая сражение за сражением, они проиграли войну…»[34].

22 августа 1991 г. Комитет государственной безопасности СССР вступил в полосу длительного реформирования, следствием которого стала его ликвидация. Но об этом – далее.

Представляется однако необходимым коснуться еще одного, неизвестного широкой общественности вопроса.

В связи с рассмотрением в Конституционном Суде РСФСР вопроса по иску «КПСС против президента России» («Дело КПСС»), специальной комиссией, представлявшей интересы ответчика, были отобраны и изучались документы КГБ – сообщения в ЦК КПСС, призванные доказать «преступный характер деятельности» этих организаций.

Ныне, рассекреченные , они являются одним из фондов Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ) - «Документы, рассекреченные Специальной комиссией по архивам при Президенте РФ в 1992 – 1994 гг.».

Как справедливо подчеркивал по поводу этой коллекции заместитель директора РГАНИ М.Ю.Прозуменщиков, некоторые из этих документов, «…отбиравшихся для Конституционного Суда как подтверждение «преступной» деятельности КПСС и КГБ, после 15 лет «демократических» преобразований стали выглядеть сейчас скорее как забота о таких изрядно подзабытых понятиях, как интересы государства, борьба с преступлениями в сфере экономики и т.п.»[35].

Часть III. КГБ был. Есть? И будет?

На путях реформирования: 1991-2006 годы

Трагические события 19 -- 22 августа 1991 года остро поставили в повестку дня вопрос о судьбе и будущем единого союзного государства. От однозначного ответа на него зависело и будущее органов государственной безопасности страны.

Вряд ли кто сегодня, с учетом опыта последующих лет, возьмет на себя смелость утверждать, что в августе-сентябре 1991 -г. у правящих элит страны – и Российской Федерации, и других союзных республик СССР, имелась продуманная, логически обоснованная и выверенная концепция рациональных государственно-политических и административных преобразований. А ее отсутствие самым неблагоприятным образом сказалось на состоянии не только безопасности, но и страны и общества в целом.

Со всей убедительностью об этом свидетельствует длительная череда преобразований и реформирований ранее существовавшей системы обеспечения национальной безопасности.

21 августа 1991 г. за участие в подготовке образования и в деятельности Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) был арестован председатель КГБ В.А.Крючков. Уголовные дела в этой связи были возбуждены также в отношении заместителей председателя КГБ Г.Е.Агеева и В.А.Пономарева, начальника ВГУ В.Ф.Грушко, начальника и заместителя начальника службы охраны Ю.С.Плеханова и В.В.Генералова, начальника УКГБ по г.Москве и Московской области В.М.Прилукова.

23 августа последним председателем КГБ был назначен В.В.Бакатин, бывший до декабря 1990 г. министром внутренних дел СССР и отстраненный от должности по требованию народных депутатов ввиду неудовлетворительной организации работы министерства.

Указом президента СССР М.С.Горбачева от 28 августа была образована Государственная комиссия для расследования деятельности органов государственной безопасности, которую возглавил депутат Верховного Совета

РСФСР С.В.Степашин. А 28 ноября она была преобразована в Государственную комиссию по реорганизации органов государственной безопасности.

25 сентября ставшим последним председателем КГБ В.В.Бакатиным был уволен 31 руководящий работник КГБ СССР и еще 13 из них было указано "на

проявленную политическую незрелость и недальновидность в действиях по выполнению распоряжений вышестоящих начальников, способствовавших деятельности путчистов"[1].

Уже само назначение нового руководства КГБ - "советниками" некомпетентного В.В.Бакатина стали известные оппоненты КГБ О.Д.Калугин и Г.П.Якунин, - повлекло кадровую "чистку" центрального аппарата.

Добровольно увольнялись и те сотрудники КГБ, для которых оказался утраченным смысл их предыдущей служебной деятельности в органах госбезопасности СССР.

Эти обстоятельства объективно не могли не породить в будущем неминуемых кадровых проблем для вновь создаваемых органов безопасности страны.

Начался процесс необратимого обрушения системы обеспечения государственной и национальной безопасности СССР и России.

Уже 29 августа на базе 3-х управлений КГБ – правительственной связи, 8-го главного и 16-го был образован Комитет правительственной связи - впоследствии, до июля 2003 г. - Федеральное агентство правительственной связи и информации (ФАПСИ).

Постановлением Государственного совета СССР от 22 октября 1991 г. КГБ СССР был упразднен, а на его базе планировалось организовать:

- Центральную службу разведки (ЦСР);

- Межреспубликанскую службу безопасности (МСБ);

- Комитет по охране государственной границы СССР.

В существовавший, скорее на бумаге, нежели в действительности, КГБ РСФСР - в мае 1991 г. весь его штат в 14 человек располагался в 4 кабинетах в здании Верховного Совета РСФСР, - 1 ноября были переданы: 7 управление, 12 отдел, следственный изолятор и ряд служб Оперативно-технического управления КГБ СССР.

Указом президента РСФСР от 26 ноября 1991 г. N 233 КГБ РСФСР был преобразован в Агентство федеральной безопасности (АФБ) РСФСР, а уже 19 декабря Б.Н.Ельциным был подписан указ об образовании Министерства безопасности и внутренних дел - МБВД, - в которое должны были войти ЦСР, МСБ, АФБ и структуры министерств внутренних дел СССР и РСФСР, министром которого был назначен кадровый сотрудник МВД В.П.Баранников.

Но и этот указ остался нереализованным: уже 22 января 1992 г. Конституционным Судом РСФСР он был признан не соответствующим Конституции, в связи с чем указом президента России 24 января было образовано Министерство безопасности РСФСР (МБ РФ)[2].

Затянувшийся период спорадического реформирования вызвал увольнение со службы многих опытных офицеров-контрразведчиков.

При этом количество квалифицированных оперативных работников с опытом работы 7-15 лет в новых органах безопасности России сократилось в 7 раз![3]. Можно сказать, что, как и в результате массовых «чисток" 1937-1938 годов, на что обращал внимание доктор исторических наук В.В.Коровин, "нарушился принцип преемственности поколений"[4], и опыта, практики сложной оперативной работы.

В то же время, в органы безопасности пришло немало молодых сотрудников, не имевших должного представления о характере, содержании и методах контрразведывательной работы. Тем более, в сложных, меняющихся, динамичных условиях оперативной обстановки, неясного правового статуса, отсутствия необходимой правовой базы и пробелов в отечественном законодательстве.

6 августа, с самовольного захвата здания Верховного Совета Чеченской республики и насильственного лишения полномочий его депутатов, началось завязывание тугого узла, связанного с утверждением личной власти Д.Дудаева, приведшего впоследствии к многолетнему кровопролитию.

В то же время реформирование, многочисленные организационные изменения с выведением сотрудников "за штат" реально вели к приостановке дел и проведения мероприятий, потере оперативных позиций, времени и возможностей.

Короче говоря, создали весьма комфортные условия для работы реальных противников нашего государства, нашей страны.

Оперативные базы не только ЦРУ США, но и спецслужб других государств мира увеличились и включились в активную работу по сбору информации о происходящих в нашей стране процессах не только в бывших социалистических государств Европы, но и в столицах бывших союзных республик Советского Союза.

Всего же реформированные органы госбезопасности Российской Федерации возглавляли В.В.Иваненко (КГБ РСФСР - АФБ), В.П.Баранников (МБ РФ), Н.М.Голушко (МБ РФ - ФСК), С.В.Степашин (ФСК -ФСБ), Н.М.Барсуков(ФСБ), Н.Д.Ковалев, В.В.Путин, Н.П.Патрушев.

То есть за 16 лет сменилось 9 их руководителей! Причем профессиональными контрразведчиками из них были только Н.Д.Ковалев и Н.П.Патрушев. В то время как за 37 лет существования КГБ сменилось только 7 его председателей.

Понятно, что каждый новый руководитель выдвигал свои приоритетные задачи, в связи с чем изменялись парадигмы контрразведывательной деятельности, влекшие за собой и организационно-штатные изменения в их структуре.

Следует однако отметить одно важное обстоятельство: в рекордно короткие сроки был разработан и уже 8 июля 1992 г. Верховным Советом РСФСР был принят закон "О федеральных органах государственной безопасности". Этому, бесспорно, способствовала работа, проведенная Верховным Советом СССР по разработке законодательной основы деятельности КГБ.

Однако через 23 месяца после своего образования, под влиянием октябрьских событий 1993 г. в Москве, Министерство безопасности было ликвидировано "вследствие его неспособности к реформированию", причем об этом не без специального расчета было объявлено 19 декабря, хотя соответствующий указ президента об образовании Федеральной службы контрразведки (ФСК) появился только через два дня.

Правовой основой деятельности нового федерального органа стало лишь Положение о ФСК, в котором были определены ее задачи и полномочия, структура, правовое положение военнослужащих, утвержденное указом президента России от 5 января 1994 г. N 19[5].

Возвращение к регулированию деятельности органов госбезопасности страны подзаконными актами по сути дела означало шаг назад в утверждении принципов законности и укрепления правопорядка в стране.

И лишь принятие Государственной Думой России в апреле 1995 г. федерального закона "Об органах Федеральной службы безопасности в Росссийской Федерации" вновь вернуло прочную правовую основу для деятельности органов госбезопасности.

Но в это закон впоследствии также вносились, подчас весьма серьезные, новации в 1999 – 2002, 2003 и 2006 годах, вследствие чего изменилось даже его название. В редакции федерального закона от 30 июня 2003 г. N 86- ФЗ он называется "О федеральной службе безопасности"[6], на некоторых основных положениях которого мы еще остановимся далее.

Не менее серьезные пертурбации переживали и спецподразделения органов госбезопасности СССР - "Альфа" и "Вымпел".

Первое из них после августовских событий 1991 г. было подчинено напрямую президентам СССР и РСФСР, а в декабре 1991 г. "Альфа", лишившаяся к этому времени многих своих сотрудников, вошла в состав Главного управления Охраны (ГУО) России.

После отказа выполнить приказ о штурме "Белого дома" 4 октября1993 г. "Альфа" была расформирована а ее личный состав был передан в МВД. При этом около половины ее личного состава отказались сменить форму и присягу[7].

В апреле 1996 г. остатки "Альфы" вошли в состав Антитеррористического центра (АТЦ) ФСБ как Управление "А".

Иной была одиссея "Вымпела". В 1991 г. он успел побывать в подчинении Межреспубликанской службы безопасности, Агентства Федеральной безопасности РСФСР, с тем чтобы в январе следующего года войти в структуру Министерства безопасности. А в июле 1993 г, он был передан в ГУО, принявшего на себя функции бывшего 9-го управления КГБ СССР.

При последующей передаче «Вымпела» в состав МВД в декабре 1993 г. из него уволилась треть его личного состава, а еще 150 человек изъявили желание перейти на службу в ФСК, СВР, Службу безопасности президента и МЧС России. В августе 1995 г. остатки "Вымпела" из МВД были возвращены в ФСБ, где составили костяк управления "Вега" АТЦ ФСБ.

Понятно, что вся эта совокупность сложных и запутанных проблем приема-передачи дел, неясности правового статуса и нормативной базы функционирования новых структур породили серьезный сбой в отлаженном механизме функционировании разведывательного и контрразведывательного механизмов, в которых образовались невосполнимые бреши.

Назовем в этой связи только неопределенный статус режима въезда-выезда иностранных граждан, резкое изменение линии государственной границы и необустроенность ее охраны.

Понятно также, что в это время разведки иностранных государств не брали «тайм-аут» в своей разведывательной и подрывной деятельности, направленной на проникновение к секретам павшего геополитического колосса.

Хотя на встрече с президентом Российской Федерации Б.Н.Ельцыным в Вашингтоне 1 февраля 1992 г. президент США Дж. Буш-старший и заявил «об окончании «холодной войны».

Отмеченные изменения и тенденции в оперативной обстановке в стране и мире и определили основные направления и задачи новых российских органов государственной безопасности.

Следует также отметить, что массированная информационно-пропагандистская атака на органы госбезопасности, проводившаяся в 1987-1991 годы не могла, конечно, не отразиться и на отношении населения нашей страны к органам КГБ и их сотрудникам.

В этой связи целесообразно ответить на вопрос, а что, собственно говоря, думали наши сограждане о роли деятельности органов КГБ и его предшественников в судьбе России, и о задачах, встающих перед его право- преемниками?

Ответы на эти крайне важные вопросы дают результаты социологического опроса на тему "Общественное мнение о службе государственной безопасности" проведенного по заказу Межреспубликанской службы безопасности Институтом социологии Академии наук СССР. Опрос прводился в декабре 1991 - январе 1992 года и всего в ходе него вопросы задавались 1 530 гражданам 9 бывших союзных республик СССР[8].

По мнению большинства опрошенных, сотрудник КГБ - это прежде всего профессионал (64% ответов респондентов), умный (52%), сильный (46%) человек долга (45%).

В то же время около 30% респондентов считали, что они лично, либо их родственники пострадали в разные годы от действий органов НКВД-МГБ-КГБ.

25% опрошенных полагали, что и они сами «находились под наблюдением КГБ». Разумеется, при всей очевидной абсурдности этой цифры, тем не менее, подобные настроения также являлись характеристикой массового общественного сознания того периода времени.

В этой связи, если 17,9% опрошенных считали, что деятельность органов госбезопасности СССР с 1917 г. принесла стране в основном пользу, то 33,6% оценивали ее отрицательно. Однако, как легко заметить, почти половина респондентов не имела собственного мнения по этому вопросу, затруднившись с ответом на него.

Примечательно при этом, что 22% тех, кто считал себя пострадавшим от действий КГБ, оценивали деятельность органов госбезопасности в целом позитивно.

По мнению опрошенных, приоритетными для деятельности преемников КГБ должны были стать:

- борьба с мафией, наркобизнесом, терроризмом (82% ответов);

- охрана военных объектов и государственных секретов (75%);

- противодействие вооруженному захвату власти (73%).

В то же время 40% опрошенных считали, новые органы госбезопасности страны должны были бороться с идеологическими диверсиями спецслужб иностранных государств.

При этом 34% респондентов полагали, что деятельность иностранных спецслужб представляет большую угрозу для их страны, а 33% из них были уверены, что «западные спецслужбы ставят подрывные задачи по отношению к странам СНГ», а 16% полагали, что «страна находится во враждебном окружении».

Руководитель этого исследования профессор О.В.Крыштановская полагала, что эти оценки – проявление остатков «оборонного сознания», внушавшегося населению страны официальной пропагандой.

Определенные уроки и итоги деятельности Министерства безопасности Российской Федерации и задачи, встающие перед образованной Федеральной службой контрразведки, определила межведомственная научно-практическая конференция "Безопасность личности, общества, государства и спецслужбы России", прошедшая 5-7 апреля 1994 г.[9].

Следует подчеркнуть, что сам по себе факт проведения подобной открытой научной дискуссии стал новой формой определения приоритетов, задач и направлений деятельности органов безопасности и всей правоохранительной системы России.

Одной из целей конференции было максимально широкое ознакомление научной общественности с проблемами обеспечения национальной безопасности страны с учетом реальных намерений и планов руководства иностранных государств и их разведывательных и специальных служб.

Эту же цель преследовало и издание на основе выступлений на конференции "Белой книги российских спецслужб", ставшей важным событием как в истории отечественных органов госбезопасности, так и в политической истории страны в целом.

Проведение конференции знаменовало собой как продолжение политики гласности в деле обеспечения национальной безопасности, мобилизации общественного потенциала на этом направлении государственного управления, так и продолжение поиска научно обоснованных путей совершенствования и повышения эффективности защиты общественных и государственных интересов.

В докладе на конференции директора ФСК С.В.Степашина было подчеркнуто, что имевшая место в последние годы дискуссия о роли органов госбезопасности в обществе и в обеспечении национальной безопасности страны высветила как реальные недостатки и упущения в их работе, так и поразительную неосведомленность общества по этим важным вопросам общественно-политической жизни.

Тем более, что переживавшийся страной после августа 1991 г. многоплановый кризис породил немало новых угроз безопасности личности, общества и государства, как внутренних, так и внешних. Что предполагает необходимости выработки новых форм и механизмов противодействия им.

В числе "внутренних факторов риска" были названы и раскол общества по социально-политическому признаку, и активизация преступности, и сращивание организованной преступности с отдельными общественно-политическими движениями, что превращало ее в весьма влиятельную политическую силу в стране.

К числу важнейших проблем построения системы обеспечения национальной безопасности страны было отнесено также неоднозначное понимание, даже на уровне некоторых государственных органов, реальных источников угроз стабильности и развитию страны.

В числе приоритетных направлений деятельности ФСК ее директор назвал:

- своевременное информирование руководства государственных органов о возникающих угрозах национальным интересам;

- упреждающее воздействие на источники этих угроз совместно с другими государственными органами;

- непосредственное противодействие этим угрозам специфическими "методами и средствами контрразведки".

В числе внешних источников угроз безопасности страны называлась активизация разведывательной деятельности иностранных спецслужб на территории России по сбору разноплановой информации о происходящих в ней процессах.

Причем только перечень технологий российских предприятий, представлявших приоритеты для американской разведки, имел объем 12 машинописных листов.

При этом отмечалось расширение традиционных возможностей по ведению разведки, в том числе за счет увеличения числа субъектов разведки против России, а также числа их оперативных баз как за рубежом, так и непосредственно на территории России.

Подчеркивалась активизация разведывательной работы таких "нет-радиционных" для российских условий спецслужб, как Королевства Саудовская Аравия, Турции, Ирана, Пакистана и некоторых других государств, включая и бывших союзников из Восточной Европы.

Была подчеркнута также опасность "этнической экспансии", особенно соединенной с некоторыми геополитическими планами по перекройке существовавших границ, причем эти планы и проекты получали поддержку на уровне государственной политики некоторых сопредельных России государств (например, образования "Великого Турана", до сих пор не списанный в исторический архив).

По-прежнему угрозу национальной безопасности России представляет контрабанда и незаконное распространение оружия, боеприпасов, наркотиков и нелегальная миграция.

78% опрошенных участников конференции, положительно оценивая сам факт ее проведения, высказались за продолжение подобного метода мониторинга проблем национальной безопасности в тех или иных формах - предметно-тематических конференций, "круглых столов", совместных разработок концептуальных и нормативно-правовых документов.

Сразу отметим, что предлагавшаяся практика получила значительное распространение в последующие годы.

Представляют интерес и итоги проведенного среди участников конференции экспертного опроса, особенно с учетом того, что около 70% из них составляли сотрудники спецслужб и других правоохранительных органов России.

Так 66% опрошенных полагали, что ФСК в целом удовлетворительно выполняла функцию информирования высших органов государственной власти. Противоположного мнения придерживались лишь 18% респондентов.

Однако при ответе на вопрос об эффективности выявления, предупреждения и пресечения разведывательно-подрывной деятельности иностранных спецслужб доля удовлетворительных оценок понизилась до 58%, а негативных соответственно возросла до 33% ответов.

Только 44% респондентов положительно оценивали степень защищенности государственных секретов России.

Удовлетворительно деятельность по противодействию угрозе терроризма оценивали 45,5% респондентов, при 44,8% из них, оценивавших ее как неудовлетворительную.

При общем уровне в 62,4% респондентов, неудовлетворительно оценивавших участие ФСК в борьбе с коррупцией, среди сотрудников спецслужб этот показатель составлял 65%. В то же время только 27,3% респондентов в целом оценивали вклад органов ФСК в борьбе с коррупцией позитивно.

94% опрашивавшихся сотрудников спецслужб видели главный резерв повышения эффективности их деятельности в совершенствовании ее правового обеспечения.

Небезынтересен и тот факт, что 28% опрошенных допускали ведение оперативного наблюдения за всеми партиями и движениями без исключения, в то время как 43,5% cчитали его возможным в отношении только тех субъектов, что не исключают использование насильственных методов достижения собственных политических целей.

Недопустимым такое наблюдение в принципе считали 11,7% респондентов в среднем по выборке, и в том числе 21% сотрудников спецслужб.

Можно сказать, что определенный итог многолетней дискуссии в обществе по вопросу о роли и назначении органов государственной безопасности России подвел президент Б.Н.Ельцын, сначала своим указом в 1995 г. восстановивший профессиональный праздник День работников органов безопасности, а 19 декабря 1997 г. выступивший с радиообращение по случаю 80-летия образования ВЧК.

Поскольку этот документ подводил определенную историческую и логическую черту в дискуссией о роли органов ВЧК - КГБ в истории нашего государства и общества, представляется необходимым процитировать его:

- Завтра, 20 декабря, традиционно отмечается День работников органов безопасности, больше известный как "День чекиста".

Именно в этот день 80 лет назад была образована ВЧК. Организация, сменившая много названий - НКВД, ОГПУ, МГБ, КГБ. И оставившая глубокий и одновременно трагический след в судьбе страны.

... Без них ни одно государство не могло защищать свои интересы, да и просто сохраниться. Наверное, поэтому профессия разведчика издавна привлекает к себе интерес и пользуется уважением.

Не случайно нашу молодежь воспитывали на примерах подвигов Николая Кузнецова, Дмитрия Медведева, Рудольфа Абеля, Конона Молодого, ставшего прототипом героя популярного фильма "Мертвый сезон".

Но среди чекистов были не только герои. Наряду с разведчиками и контрразведчиками работали и карательные органы. Миллионы россиян, среди которых было немало и самих сотрудников органов, стали жертвами жестокой машины госбезопасности. Они пострадали в годы репрессий, прошли через лагеря ГУЛАГа, лишились семей и Родины.

Может быть, поэтому в летописи истории российских чекистов был еще и такой незабываемый эпизод - август 1991 года...

Но каким было государство - такими были и его службы безопасности.

Оглядываясь назад, я вижу - в разоблачении преступлений органов безопасности мы чуть было не перегнули палку. Ведь в их истории не только черные периоды, но и славные страницы, которыми действительно можно гордиться.

Давайте вспомним лишь некоторые из них.

Именно разведка предупредила руководство страны о точной дате вторжения фашистов. Да и многие ключевые битвы Отечественной войны были выиграны во многом благодаря детальной и своевременной информации. В мире спецслужб признано, что сведения, которые получали советские разведчики накануне и в период войны были "предметом мечтаний любой разведки мира".

Не в последнюю очередь именно спецслужбы помогли ускорить разработку отечественного ядерного оружия. Создав атомный противовес, мы - и об этом можно прямо сказать - предотвратили третью мировую войну.

Да и потом разведка не раз своевременно информировала руководство страны о кризисах в разных регионах мира. Помогала и помогает вовремя реагировать на угрозы новых войн и конфликтов.

И это далеко не все успехи, которые составляют гордость отечественной разведки. Но в том и специфика этой службы, что говорить о ее победах вслух мы не можем и сейчас - спустя многие годы. Как и не можем назвать имена всех участников специальных операций. Даже тех, кого уже давно нет в живых.

В 1991 г. много спорили о том, нужно ли в новой России оставлять Комитет государственной безопасности. Кое-кто предлагал вообще ликвидировать эту структуру. Но было очевидно, что она жизненно необходима стране. Что большинство ее рядовых сотрудников поддержат демократические преобразования. Поэтому и был выбран трудный путь реформирования КГБ...

Пожалуй, ни один государственный орган не прошел через такую жесткую реорганизацию. Сегодня Конституция России исключает возможность возрождения политической полиции.

Никогда больше спецслужбы не будут "цепными псами" партийных идеологов и государственных вождей. Не будут решать за народ – как и о чем ему можно думать и говорить. Не будут преследовать людей за убеждения.

Сегодня перед этими службами стоят другие задачи:

- защита национальных, в том числе экономических интересов страны;

- защита прав и свобод граждан.

Несмотря на позитивные перемены, которые произошли после окончания "холодной войны", в мире все еще идет жесткая борьба. Усиливается погоня за новыми технологиями, за ресурсами, за геополитическое влияние.

По-прежнему не ослабевает деятельность иностранных разведок на территории России....

Страшную угрозу для общества сегодня представляет терроризм.

За последние годы мы создали подразделения для борьбы с ним. На их счету десятки обезвреженных взрывных устройств, десятки освобожденных заложников....

Так уж повелось, что День работников органов безопасности не отмечается ни шумными торжествами, ни пышными приемами: об их деятельности не принято много и громко говорить. Таковы законы этой службы.

Наверное, это правильно. Люди занимаются своим делом и не вмешиваются в политику. Принципы демократии и работа органов безопасности у нас не противоречат друг другу.

Сегодня в рядах наших спецслужб - подлинные патриоты своего дела. Эти люди работают не за славу и награды, а - не побоюсь этого слова - за идею. За безопасность государства. За мир и покой наших граждан.

И мы должны с уважением относиться к труду сотрудников спецслужб. К их нелегкой и зачастую - героической работе"[10].

В заключение представляется необходимым остановиться на вопросе правового регулирования деятельности органов ФСБ России в настоящее время с учетом изменений и дополнений, внесенных в российское законодательство с момента выхода в свет первого издания данной книги.

Ныне действующий федеральный закон "О федеральной службе безопасности" (в редакции от 30 июня 2003г. № 86-ФЗ и от 27 июня 2006 г. N 153-ФЗ ) имеет в своей структуре разделы (главы)

- общие положения

- основные направления деятельности органов ФСБ;

- полномочия органов ФСБ;

- силы и средства ФСБ;

- контроль и надзор за деятельностью органов ФСБ России.

К числу принципов деятельности органов ФСБ России статьей 5 закона отнесены:

- законность;

- уважение и соблюдение прав и свобод человека и гражданина;

- гуманизм;

- единство системы органов федеральной службы безопасности и пограничных войск, а также централизация управления ими;

- конспирация, сочетание гласных и негласных методов и средств деятельности.

Согласно статье 8 указанного закона, "Деятельность органов федеральной службы безопасности осуществляется по следующим основным направлениям:

-- контрразведывательная деятельность ( ст. 9);

-- борьба с терроризмом ( ст. 91 );

-- борьба с преступностью ( ст. 10);

-- разведывательная деятельность ( ст. 11);

-- пограничная деятельность (ст. 111 );

-- обеспечение информационной безопасности ( ст. 112 )".

Под контрразведывательной деятельностью понимается деятельность, осуществляемая органами ФСБ или их подразделениями, должностными лицами указанных органов посредством проведения контрразведывательных мероприятий в целях выявления, предупреждения и пресечения разведывательной и иной деятельности специальных служб и организаций иностранных государств, а также отдельных лиц, направленной на нанесение ущерба безопасности Российской Федерации.

Основаниями для проведения органами ФСБ контрразведывательных мероприятий являются:

а) наличие данных о признаках разведывательной и иной деятельности специальных служб и организаций иностранных государств, а также отдельных лиц, направленной на нанесение ущерба безопасности Российской Федерации;

б) необходимость получения сведений о событиях или действиях, создающих угрозу безопасности Российской Федерации;

в) необходимость обеспечения защиты сведений, составляющих государственную тайну;

г) необходимость изучения (проверки) лиц, оказывающих или оказывавших содействие органам федеральной службы безопасности на конфиденциальной основе;

д) необходимость обеспечения собственной безопасности;

е) запросы специальных служб, правоохранительных органов и иных организаций иностранных государств, международных организаций в соответствии с международными договорами Российской Федерации.

Перечень оснований для проведения контрразведывательных мероприятий является исчерпывающим и может быть изменен или дополнен только федеральным законом.

Контрразведывательные мероприятия могут иметь как гласный, так и негласный характер, а порядок их подготовки и проведения определяется правовыми нормативными актами ФСБ России.

Проведение контрразведывательных мероприятий, затрагивающих законодательного гарантированные личные права граждан, на чем мы остановимся подробнее далее, допускается только в случаях, предусмотренных законодательством, и на основании постановления суда (статья 9 федерального закона о ФСБ).

О борьбе с терроризмом как чрезвычайно важном и актуальном направлении деятельности органов ФСБ подробнее будет сказано далее.

Статья 12 закона определяет круг обязанностей - компетенцию органов ФСБ России, а статья 13 - их права. Статья 15 закона определяет основы взаимодействия органов ФСБ как с российскими государственными учреждениями, так и межгосударственного сотрудничества.

Следует подчеркнуть, что чрезвычайно важным вопросом деятельности органов государственной безопасности России, как и любого другого государства, в современных условиях является проблема обеспечения и защиты конституционных прав и свобод граждан в процессе осуществления оперативно-розыскной и контрразведывательной деятельности.

Вопросы эти регулируются федеральным законодательством с учетом принятых на себя Российской Федерацией международно-правовых обязательств.

Фундаментом правового положения и деятельности органов ФСБ являются Конституция Российской Федерации 1993 г., а правовую основу их деятельности составляют иные федеральные законы и иные нормативные правовые акты Российской Федерации. В частности, Концепция национальной безопасности Российской Федерации (в редакции Указа президента Российской Федерации от 10 января 2000 г. N 24).

При этом Концепция национальной безопасности представляет собой официально признанную систему взглядов на обеспечение в Российской Федерации безопасности личности, общества и государства от внешних и внутренних угроз во всех сферах ее жизнедеятельности[11].

Помимо этого правовую основу деятельности органов безопасности Российской Федерации по обеспечению национальной безопасности страны образуют федеральные законы "О безопасности", "Об оперативно-розыскной дейтельности", Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы Российской Федерации и ряд других законодательных актов. Например, Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г.

А также - международные договоры, конвенции и соглашения, участницей которых является Российская Федерация. ( Напомним, что часть 4 статьи 15 констатирует, что "Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы").

В частности, одним из таких документов является заключенная 26 мая 1995 г. Конвенция Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека (ратифицированная Российской Федерацией 4 ноября 1995 г.).

Учитывая чрезвычайную актуальность и важность проблемы защиты и обеспечения прав и свобод граждан в деятельности органов ФСБ России, остановимся подробнее на этом вопросе.

Конституция Российской Федерации провозглашает, что "признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства" (статья 2 ).

Вопросам правового статуса человека и гражданина посвящена глава вторая -- статьи 17 - 64 Конституции Российской Федерации.

Часть 2 статьи 55 Конституции констатирует, что "в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина".

В то же время часть 3 данной статьи также устанавливает, что "права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства".

Статья 18 Конституции России устанавливает, что права и свободы человека и гражданина "...определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием".

При этом государством гарантируется "равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности" (часть 2 статьи 19 Конституции Российской Федерации).

В то же время часть 2 статьи 29 Конституции России устанавливает, что "не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть или вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства".

Помимо этого, обеспечение национальной безопасности России предполагает действенную реализацию изложенных в Основном законе страны принципов суверенитета, территориальной целостности, федерализма и народовластия.

В Концепции национальной безопасности Российской Федерации в разделе "Национальные интересы России" подчеркивается, что "интересы личности состоят в реализации конституционных прав и свобод, в обеспечении личной безопасности, в повышении качества и уровня жизни, в физическом, духовном и интеллектуальном развитии человека и гражданина.

Интересы общества состоят в упрочении демократии, в создании правового, социального государства, в достижении и поддержании общественного согласия, в духовном обновлении России.

Интересы государства состоят в незыблемости конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности России, в состоянии экономической и социальной стабильности, в безусловном обеспечении законности и поддержке правопорядка, в развитии равноправного и взаимовыгодного международного сотрудничества".

В Концепции национальной безопасности России также отмечается, что "приоритетное значение имеет формирование системы мер действенной социальной профилактики и воспитания законопослушных граждан. Эти меры должны быть направлены на защиту прав и свобод, нравственности, здоровья и собственности каждого человека, независимо от расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также от других обстоятельств".

По поводу соблюдения и защиты прав человека в правоохранительной деятельности в Концепции также указывается, что "решения и меры, принимаемые органами государственной власти в области борьбы с преступностью, должны быть открытыми, конкретными и понятными каждому гражданину, носить упреждающий характер, обеспечивать равенство всех перед законом и неотвратимость ответственности, опираться на поддержку общества".

Представляется также необходимым подробнее остановиться на пределах допустимых ограничений прав и свобод граждан, основанных на международных соглашениях Российской Федерации, и имеющих непосредственное отношение к обеспечению национальной безопасности страны.

Так, статья 12 Международного пакта о гражданских и политических правах устанавливает, что каждый гражданин, законно находящийся на территории какого-либо государства, имеет право на свободное передвижение и свободу выбора места жительства, включая право покидать свою страну и возвращаться в нее. Часть 3 этой статьи гласит, что эти права "не могут быть объектом никаких ограничений, кроме тех, которые предусмотрены законом, необходимы для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения или прав и свобод других и совместимы с признаваемыми в настоящем Пакте другими правами".

Аналогичные оговорки имеются также в отношении статей 18, 19, 21, 22 данного Пакта, определяющих, соответственно, права граждан на свободу мысли, совести и религии, на свободу выражения мнений, на собрания, на ассоциации.

Часть 2 ст.22, однако, указывает на возможность законодательного ограничения права на вхождение в ассоциации для военнослужащих и сотрудников полиции.

При этом предполагается, что все государства, участвующие в данном пакте, разрабатывают собственные внутригосударственные системы обеспечения, соблюдения и защиты прав человека, при наличии международного сотрудничества, и в определенных случаях - и международного контроля.

Как уже отмечалось, еще одним важным международно-правовым документом является Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Данная Конвецния более детализирует право граждан на свободу и безопасность (ст. 5), принцип правоприемлемости обвинений, выдвигаемых против привлекаемого к ответственности лица (п. 7), право иметь "...действенные средства защиты... вне зависимости от того, что нарушение было совершено лицами, действующими в официальном качестве" (ст. 13), равно как и право пользования указанными в Конвенции свободами без дискриминации (ст. 14).

Однако, подчеркивается в статье 16 Конвенции "ничто в статьях 10, 11 и 14 не должно рассматриваться в качестве препятствия для Высоких Договаривающихся Сторон по введению ограничений на политическую деятельность иностранцев".

Помимо этого, также как и ранее названные Международные пакты, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свободах предусматривает возможность законных ограничений изложенных в ней прав "...в интересах национальной безопасности и общественного порядка или экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, защиты здоровья или морали или в целях защиты прав и свобод других" (часть 2 ст. 8).

В соответствии с этими конституционными нормами и положениями статья 6 закона об органах ФСБ " Соблюдение прав и свобод человека и гражданина в деятельности Федеральной службы безопасности " гласит:

"Государство гарантирует соблюдение прав и свобод человека и гражданина при осуществлении Федеральной службой безопасности своей деятельности. Не допускается ограничение прав и свобод человека и гражданина, за исключением случаев, предусмотренных федеральными конституционными и федеральными законами.

Лицо, полагающее, что органами Федеральной службы безопасности, пограничными войсками либо их должностными лицами нарушены его права и свободы, вправе обжаловать действия указанных органов, войск и должностных лиц в вышестоящий орган Федеральной службы безопасности, прокуратуру или суд".

В соответствии с частями 3 и 4 статьи 6 данного закона должностные лица учреждений и предприятий, независимо от форм собственности, "а также общественные объединения и граждане вправе в соответствии с законодательством Российской Федерации получать разъяснения и информацию от органов Федеральной службы безопасности и пограничных войск в случае ограничения своих прав и свобод.

Предприятия, учреждения, общественные объединения и граждане вправе требовать от органов Федеральной службы безопасности и пограничных войск возмещения материального ущерба и морального вреда, причиненного действиями должностных лиц органов Федеральной службы безопасности при исполнении ими служебных обязанностей".

Часть 6 данной статьи устанавливает также, что в случаях обращения граждан по поводу ущемления их прав и свобод сотрудниками ФСБ, руководитель соответствующего органа Федеральной службы безопасности, прокурор или судья обязаны принять меры по восстановлению этих прав и свобод, возмещению причиненного ущерба и привлечению виновного к ответственности, предусмотренной законодательством Российской Федерации.

Согласно части 7 указанной статьи, должностные лица органов ФСБ и пограничных войск, допустившие злоупотребление властью или превысившие служебные полномочия, несут ответственность, предусмотренную законодательством Российской Федерации.

В то же время статья 10 федерального закона "О Федеральной службе безопасности" устанавливает, что органы ФСБ осуществляют оперативно-розыскные мероприятия по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию шпионажа, террористической деятельности, организованной преступности, коррупции, незаконного оборота оружия и наркотических средств, контрабанды и других преступлений, дознание и предварительное следствие по которым отнесены законом к их ведению (согласно статье 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации), а также по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию деятельности незаконных вооруженных формирований, преступных групп, отдельных лиц и общественных объединений, ставящих своей целью насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации.

При этом правоприменительная деятельность органов Федеральной службы безопасности должна осуществляться в соответствии с федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности", Уголовным и Уголовно-процессуальным кодексами Российской Федерации.

Также представляется необходимым подчеркнуть, что принятый в Российской Федерации 5 января 1999 года закон "О внесении изменений и дополнений в Федеральный Закон "Об оперативно-розыскной деятельности" устанавливает (статья 5), что "органы (должностные лица), осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, при проведении оперативно-розыскных мероприятий должны обеспечивать соблюдение прав человека и гражданина на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, неприкосновенность жилища и тайну корреспонденции".

Статья 8 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" гласит, что "проведение оперативно-розыскных мероприятий, которые ограничивают конституционные права человека и гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и телетайпных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи, а также право на неприкосновенность жилища, допускается на основании судебного решения и при наличии информации:

- о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, по которому производство предварительного следствия обязательно;

- о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших противоправное деяние...;

- о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации"[12].

Новая редакция статьи 12 Закона "Об оперативно-розыскной деятельности" устанавливает, что "оперативно-служебные документы, отражающие результаты оперативно-розыскной деятельности, предоставляются суду (судье), прокурору, осуществляющему надзор за законностью оперативно-розыскной деятельности, следователю и органу дознания, в производстве которых находится уголовное дело, другим органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, в порядке и случаях, которые установлены настоящим Федеральным законом".

Следует также подчеркнуть, что часть 2 статьи 21 федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" предоставляет специально уполномоченным прокурорам право полного контроля за оперативно-розыскной деятельностью соответствующих субъектов ее проведения. Причем, "неисполнение законных требований прокурора, вытекающих из его полномочий по надзору за оперативно-розыскной деятельностью, влечет за собой установленную законом ответственность".

Коротко комментируя это положение, следует сказать, что таким образом, специально уполномоченным Генеральным прокурором Российской Федерации прокурорам предоставлено право полного контроля за оперативно-розыскной деятельностью органов ФСБ России, а также других правоохранительных и правоприменительных государственных органов.

Что, как было отмечено ранее, не исключает возможность и судебного обжалования конкретных действий правоохранительных органов.

Рассмотрев современное правовое положение российских органов безопасности, представляется необходимым также кратко осветить такое крайне актуальное направление их деятельности, как противодействие современному терроризму, в том числе и в плане международного сотрудничества с правоохранительными органами и спецслужбами иностранных государств.

Непосредственно в структуре ФСБ задачи антитеррористической деятельности решаются Департаментом по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом (ДЗКСБТ, Департамент № 2 ФСБ России).

Отсутствие заметного числа террористических преступлений в СССР объясняется как существовашей нашей стране значительной идейно-политической консолидацией населения, с одной стороны, так и действенностью и эффективностью различных административно-правовых режимов, направленных на обеспечение безопасности общества и государств, то есть той компоненты системы национальной безопасности страны, размывание и разрушение которой началось задолго до августа 1991 г.

Как отмечалось по этому поводу в появившемся в 2005 г. докладе Национального разведывательного совета (НРС) США, развал СССР дал " ...возможность разгореться пожару этнической и националистической вражды".[13].

И хотя одним из первых актов терроризма в истории новой России можно

считать покушение 3 мая 1993 г. на специального представителя президента в Северной Осетии В.Н.Поляничко, опасность возникновения организованного систематического терроризма в полной мере изначально осознавалась специалистами правоохранительных органов.

Со всей очевидностью об этом свидетельствует факт проведения в июне 1992 г. Министерством безопасности Российской Федерации первой межведомственной конференции по проблемам противодействия терроризму с участием представителей ГРУ и министерства обороны, Генеральной прокуратуры, Главного управления охраны и МВД РСФСР.

В целом же 1991 – 1996 годы характеризовались беспрецедентным ростом числа насильственной преступности, в связи с чем даже стал употребляться недостаточно корректный и нечетко определенный термин уголовный, криминальный терроризм.

В отличие от идейно-политически мотивированного насилия при совершении террористических акций, эти корыстно мотивированные преступные деяния - рэкет, уничтожение имущества, заказные убийства, в том числе путем организации взрывов, поджогов, нападений, обстрелов и т.п., по объективной стороне, то есть способам совершения (modus operandi), имели немалое сходство с "классическим" политическим терроризмом, и нередко воспринимались населением именно в качестве последнего.

Ибо цели и мотивы преступлений, вскрываемые, как правило, на стадии завершения следствия, для сознания граждан и особенностей оценки ими состояния собственной защищенности особого значения не имели и не имеют.

В числе важнейших внутри российских криминогенных факторов и факторов развития нестабильности является образование к марту 1992 г. на территории Российской Федерации фактического эксклава на территории Чечни, на чем следует остановиться подробнее.

После разгона сторонниками Джохара Дудаева при явном попустительстве кремлевской администрации 6 сентября 1991 г. законных органов власти Чечни на территории самопровозглашенной "Республики Ичкерии" было прекращено действие российских законов и права, а все население республики было де-факто отдано в заложники "новой власти" криминально-экстремистского толка.

И хотя проникновение радикальных исламистских учений в виде ваххабизма, в отличие от традиционной (адатской) версии ислама, исповедываемого населением Северо-Кавказского региона, начинается именно с этого времени, особо активная пропаганда ваххабизма началась после активизации масштабной помощи со стороны зарубежных исламских организаций "властям Ичкерии" вследствие начала на территории республики боевых действий 11 декабря 1994 г.

В период 1992-1994 гг. власти "Ичкерии" создают собственные "вооруженные силы" (де-юре - незаконные вооруженные формирования (НВФ), особое внимание уделяя диверсионно-террористическим методам ведения иррегулярной, т.е. "повстанческой" борьбы, созданию спецподразделений. На территории Чечни при помощи «Аль-Кайды» и Международного фронта джихада (МФД) создаются учебно-тренировочные лагеря, специально-военную подготовку в которых проходили будущие "моджахеды" ("воины Аллаха") из многих государств мира, включая и страны СНГ.

Отметив, что эта деятельность осуществлялась в форме "военно-технического сотрудничества" непризнанной Ичкерии с Аль-Кайдой и другими радикальными исламистскими группировками, но могла стать обоснованным поводом для обвинений России "в поддержке международного терроризма". Поскольку официально Москва никогда не признавала реальность утраты контроля над территорией Чечни, а признание этого факта противоречило амбициям ее руководства и, безусловно, вело бы к подрыву его авторитета и престижа как внутри страны, так и на международной арене.

В связи с резким ухудшением криминальной обстановки в стране и ростом числа террористических проявлений, летом 1994 г. в Уголовный кодекс России впервые вводится статья об уголовной ответственности за терроризм (в связи с введением в действие 1 января 1997 г. нового Уголовного кодекса Российской Федерации – статья 205).

В целом же по стране динамика террористической преступности в начавшемся веке в разрезе статьи 205 ("Терроризм") Уголовного кодекса России выглядит следующим образом. Если в 2000 г. было совершено 135 преступлений, квалифицировавшихся как терроризм, то в 2001 г. - 327, в 2002 г. - 360, в 2003 г. - 561, в 2004 г. – 265, 2005 г. – 257, в 2006 г. -- 113. За первое полугодие 2007 г. – 21 («Российская газета», 13 сентября 2007 г.).

В то же время в 2006 г. правоохранительными органами и ФСБ России было предотвращено более 300 диверсионно-террористических акций.

Как подчеркивал председатель Национального антитеррористического комитета, директор ФСБ России Н.П.Патрушев, только в 2006 г. была пресечена деятельность 150 организованных преступных сообществ террористической и экстремистской направленности, 35 бандгрупп, 501 организованная преступная группа, промышлявшие операциями по незаконному обороту оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств.

За преступления, связанные с террористической и экстремистской деятельностью только в 2006 г. к лишению свободы были осуждены 896 человек, по более чем 700 возбужденным уголовным делам расследования продолжались («Российская газета», 14 марта 2007 г.).

Не менее внушительно и впечатляюще выглядит и статистика «криминальных взрывов» на территории Российской Федерации, которая также характеризует состояние, динамику и тенденции в криминогенной ситуации.

Так «Российская газета» 29 ноября 2005 г. указывала, что это явление, получившее в юридической практике название «бомбового терроризма» имеет следующую динамику.

Из 585 взрывов, прогремевших в 1999 году, лишь 14 имели признаки терроризма. В последующие годы соотношение этих двух показателей имело следующее значение: 2000 г. 575 взрывов, из них 150 с признаками терроризма, 2001 г. соответственно 576 и 195, 2002 г. – 488 и 110, 2003 г. – 635 и 210, 2004 г. – 520 и 180. За десять месяцев 2005 г. – из 374 «криминальных взрывов» 141 имел признаки преступлений террористического характера.

За тот же период 2005 г. были предотвращены 110 попыток организации взрывов террористического характера.

Как отметил на встрече с журналистами 17 декабря 2005 г. директор ФСБ России Н.П.Патрушев, только в этом году правоохранительными органами было расследовано 141 преступление террористического характера, по которым проходят 232 установленных подозреваемых.

На Северном Кавказе за год проведено свыше 2 тысяч специальных операций, более 700 оперативно-боевых мероприятий, вследствие чего разгромлено около 20 бандформирований сепаратистов.

Согласно заявленным итогам 2005 г., количество террористических проявлений в России сократилось более чем на 40%, равно как и число их жертв. Возросло число предупрежденных преступлений - до 990, как заявил 1 ноября 2005 г. Р.Г. Нургалиев на встрече с ветеранами органов внутренних дел.

Но реальное состояние дел в области противодействия терроризму подчас недооценивается.

Наглядный пример тому - масштабная операция правоохранительных органов в Нальчике 14 октября 2005 г. и ее освещение, особенно первые сообщения, в СМИ. Достаточно значимый успех правоохранительных органов и спецслужб, пусть и омраченный неизбежными жертвами, оценивался журналистами - в силу незнания и непонимания реалий борьбы с терроризмом, как "поражение спецслужб", что явно не соответствовало действительности.

Следует отметить, о чем автору приходилось писать и говорить неоднократно, что в целом, буквально кровью и потом правоохранительным органам России удалось как восстановить свой антитеррористический потенциал, так и выработать соответствующие методики борьбы с терроризмом. По очень многим показателям в этой сфере правоохранительной деятельности в 2004 – 2007 годы (предотвращение, раскрываемость преступления и т.д.) Россия не только вышла на показатели среднемирового уровня, но намного превышает их.

Ранее нам доводилось неоднократно обращать внимание на необходимость разъяснения зарубежным партнерам России по борьбе с терроризмом реалий криминальной ситуации в нашей стране, хотя, понятно, что каждая сторона все же не склонная слишком сильно драматизировать ситуацию. (Возможно, именно следствием этого недопонимания являются и постоянные претензии к России со стороны ПАСЕ и иных институтов Совета Европы).

И определенные подвижки на этом направлении были достигнуты.

Как подчеркивается в качестве одного из главных выводов в докладе (сентябрь 2005 г.) лондонского Центра по изучению конфликтов "Российские специальные силы"(Russia"s Special Forces), "Россия потенциально является важнейшим партнером по антитеррористической борьбе, хотя этот факт не осознается многими странами".

Это обстоятельство однако отнюдь не исключает необходимости изучения и зарубежного опыта противодействия террористическим и экстремистским угрозам.

После столь краткого и необходимого введения о развитии террористической угрозы в нашей стране, представляется необходимым вернуться к современной системе противодействия терроризму в России.

Согласно статья 91 федерального закона о ФСБ под борьбой с терроризмом понимается деятельность, осуществляемая подразделениями и должностными лицами органов ФСБ по выявлению, предупреждению, пресечению, раскрытию и расследованию террористических актов посредством проведения оперативно-розыскных, оперативно-боевых, следственных и иных мероприятий.

Основаниями для проведения мероприятий по борьбе с терроризмом являются:

а) необходимость пресечения террористического акта;

б) необходимость выявления лиц, причастных к подготовке и совершению террористического акта;

в) необходимость добывания информации о событиях или действиях, создающих угрозу терроризма.

В неотложных случаях, когда промедление может привести к совершению террористического акта и поставить под угрозу жизнь и здоровье граждан, либо когда имеются данные, позволяющие предполагать, что в жилом помещении совершается или совершен террористический акт, либо когда осуществляется преследование лица, подозреваемого в причастности к совершению террористического акта, сотрудники органа по борьбе с терроризмом имеют право беспрепятственно входить в жилое помещение, а также приостанавливать оказание услуг связи юридическим и физическим лицам или ограничивать использование сетей связи и средств связи. Орган по борьбе с терроризмом в течение 24 часов с момента ограничения права граждан на неприкосновенность жилища или с момента приостановления оказания услуг связи юридическим и физическим лицам или ограничения использования сетей связи и средств связи обязан уведомить об этом прокурора.

Результаты мероприятий по борьбе с терроризмом могут быть использованы в уголовном судопроизводстве в порядке, установленном уголовно-процессуальным законодательством для использования результатов оперативно-розыскной деятельности».

После ряда нелегких лет борьбы с чеченскими вооруженными сепаратистскими формированиями и иными проявлениями терроризма в Российской Федерации, ее правоохранительным органам и спецслужбам удалось добиться перелома на этом направлении обеспечения национальной безопасности России. Что, однако, не дает оснований для самоуспокоенности и требует продолжения активных действий по выстраиванию эффективной, действенной и адекватной системы мер противодействия этим угрозам.

2006 год знаменовался не только нанесением ряда серьезных ударов по действующим на Северном Кавказе незаконным вооруженным формированиям сепаратистов, но и крупной перестройкой системы государственных органов и подходов к организации противодействия политическому экстремизму и терроризму.

Начало этому положило вступлению в силу 10 марта нового федерального закона «О противодействии терроризму (№ 35-ФЗ от 6 марта 2006 г.). Однако, прежде чем остановиться на юридических новеллах упомянутого закона, следует сказать о реорганизации государственной структуры противодействия терроризму в России, созданной в соответствии с Указом президента от 15 февраля 2006 г. N 116. «О мерах по противодействию терроризму».

Этим указом, в целях повышения эффективности борьбы с терроризмом и экстремизмом был образован Национальный антитеррористический комитет (НАК), учреждены антитеррористические комиссии в субъектах Российской Федерации (АТК в субъектах Федерации, территориальные АТК).

Состав НАК определяется персонально президентом, а его председателем в настоящее время является директор ФСБ Н.П.Патрушев. В состав НАК входят должностные лица органов исполнительной власти России.

Федеральные органы исполнительной власти, представители которых входят в состав НАК, принимают акты (совместные акты) для реализации решений Комитета.

Национальный антитеррористический комитет является органом, обеспечивающим координацию деятельности федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления по противодействию терроризму, а также осуществляющим подготовку соответствующих предложений Президенту Российской Федерации.

Основными задачами Национального антитеррористического комитета являются:

- подготовка предложений Президенту Российской Федерации по формированию государственной политики в области противодействия терроризму, а также по совершенствованию законодательства Российской Федерации в этой области;

- координация деятельности по противодействию терроризму федеральных органов исполнительной власти, антитеррористических комиссий в субъектах Российской Федерации, а также организация их взаимодействия с органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, общественными объединениями и организациями;

- разработка мер по противодействию терроризму, устранению способствующих ему причин и условий, в том числе мер по обеспечению защищенности потенциальных объектов террористических посягательств;

- участие в международном сотрудничестве в области противодействия терроризму, в том числе в подготовке проектов международных договоров Российской Федерации в этой области;

- подготовка предложений по обеспечению социальной защиты лиц, осуществляющих борьбу с терроризмом и (или) привлекаемых к этой деятельности, а также по социальной реабилитации лиц, пострадавших от террористических актов;

- решение иных задач, предусмотренных законодательством Российской Федерации, по противодействию терроризму.

Для реализации решений Комитета могут подготавливаться проекты указов, распоряжений и поручений Президента Российской Федерации, а также проекты постановлений и распоряжений Правительства Российской Федерации, которые представляются на рассмотрение в установленном порядке.

Для непосредственного руководства контртеррористическими операциями (КТО) в составе НАК образуется Федеральный оперативный штаб (его руководитель назначается председателем НАК).

Решения Федерального оперативного штаба НАК, принятые в соответствии с его компетенцией, обязательны для всех государственных органов, представители которых входят в его состав и в состав оперативных штабов в субъектах Российской Федерации; (решения оперативных штабов в субъектах Российской Федерации, соответственно, обязательны для всех государственных органов, представители которых входят в их состав, а его руководителем по должности является руководитель территориальных органов Федеральной службы безопасности Российской Федерации в соответствующих субъектах Федерации).

После вступления в силу 10 марта 2006 г. нового федерального закона «О противодействии терроризму», состоялось первое организационное заседание НАК. А 27 июля 2006 г. НАК выступил с обращением к участникам незаконных вооруженных формирований и членов сепаратистских движений с предложением сложить оружие и сдаться властям под гарантии объективного и непредвзятого рассмотрения участия в предыдущей противоправной деятельности.

Данное решение, подкрепленное принятием постановления Государственной Думы России об амнистии участников НВФ, привело к тому, что только к началу марта 2007 г. властям сдались 546 участников НВФ, что способствовало значительному ослаблению потенциала сепаратистского подполья в Чечне, оздоровлению обстановки в Южном федеральном округе в целом(«Российская газета», 14 марта 2007 г.).

Вернемся вновь к положениям федерального закона «О противодействии терроризму».

Его статья 4 устанавливает, что Российская Федерация участвует в международном сотрудничестве с иностранными государствами в области борьбы с терроризмом в соответствии с международными договорами, межведомственными соглашениями (договорами) с, их правоохранительными органами и специальными службами, а также с международными организациями, и, руководствуясь интересами обеспечения безопасности личности, общества и государства, преследует на своей территории лиц, обвиняемых (подозреваемых) в причастности к терроризму, в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В статье 3 закона даются определения основных понятий, необходимых для его практического руководства борьбой с терроризмом.

В частности, терроризм в законе определяется как идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных насильственных действий[14].

А под противодействием терроризму понимается «деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления по:

a) предупреждению терроризма, в том числе по выявлению и последующему устранению причин и условий, способствующих совершению террористических актов (профилактика терроризма);

b) выявлению, предупреждению, пресечению, раскрытию и расследованию террористического акта (борьба с терроризмом);

c) минимизации и (или) ликвидации последствий проявлений терроризма».

К числу основных принципов противодействия терроризму законодателем отнесены (статья 2):

1) обеспечение и защита основных прав и свобод человека и гражданина;

2) законность;

3) приоритет защиты прав и законных интересов лиц, подвергающихся террористической опасности;

4) неотвратимость наказания за осуществление террористической деятельности;

5) системность и комплексное использование политических, информационно-пропагандистских, социально-экономических, правовых, специальных и иных мер противодействия терроризму;

6) сотрудничество государства с общественными и религиозными объединениями, международными и иными организациями, гражданами в противодействии терроризму;

7) приоритет мер предупреждения терроризма;

8) единоначалие в руководстве привлекаемыми силами и средствами при проведении контртеррористических операций;

9) сочетание гласных и негласных методов противодействия терроризму;

10) конфиденциальность сведений о специальных средствах, технических приемах, тактике осуществления мероприятий по борьбе с терроризмом, а также о составе их участников;

11) недопустимость политических уступок террористам;

12) минимизация и (или) ликвидация последствий проявлений терроризма;

13) соразмерность мер противодействия терроризму степени террористической опасности.

Фактически же к принципам противодействия терроризму можно также отнести допустимость ведения переговоров с террористами в процессе осуществления контртеррористических операций (статья 16). Но при этом переговоры ведутся в целях сохранения жизни и здоровья людей лицами, специально уполномоченными на то руководителем контртеррористической операции (КТО). При ведении переговоров с террористами не должны рассматриваться выдвигаемые ими политические требования.

А также правомерное причинение вреда жизни, здоровью, имуществу или иным правам террористов при пресечении террористического акта либо осуществлении иных мероприятий по борьбе с терроризмом действиями, предписываемыми или разрешенными законодательством Российской Федерации (статья 22).

Статья 25. указывает на возможность вознаграждения лицам, оказывающим содействие в выявлении, предупреждении, пресечении, раскрытии и расследовании террористического акта, выявлении и задержании лиц, подготавливающих, совершающих или совершивших такой акт, из средств федерального бюджета.

Статья 11 закона раскрывает содержание правового режима контртеррористических операций.

Контртеррористическая операция (КТО), гласит статья 12 («Условия проведения контртеррористической операции») проводится для пресечения террористического акта, если его пресечение иными силами или способами невозможно. Пресечение террористического акта при проведении КТО осуществляется силами и средствами органов федеральной службы безопасности, а также создаваемой группировки сил и средств».

Чрезвычайно важным как для теории, так и для практики правоприменительной деятельности по противодействию терроризму и экстремизму, является и комплекс вопросов об ответственности за террористическую деятельность.

Непосредственно федеральный закон «О противодействии терроризму» отмечает следующее (статья 24 «Ответственность организаций за причастность к терроризму»):

1. В Российской Федерации запрещаются создание и деятельность организаций, цели или действия которых направлены на пропаганду, оправдание и поддержку терроризма или совершение преступлений, предусмотренных статьями 205-206, 208, 211, 277-280, 2821, 2822 и 360 Уголовного кодекса Российской Федерации.

2. Организация признается террористической и подлежит ликвидации (ее деятельность - запрещению) по решению суда на основании заявления Генерального прокурора Российской Федерации или подчиненного ему прокурора в случае, если от имени или в интересах организации осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных статьями 205-206, 208, 211, 277-280, 2821, 2822 и 360 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также в случае, если указанные действия осуществляет лицо, которое контролирует реализацию организацией ее прав и обязанностей. Решение суда о ликвидации организации (запрете ее деятельности) распространяется на региональные и другие структурные подразделения организации…..

4. Положения настоящей статьи распространяются на иностранные и международные организации, а также на их отделения, филиалы и представительства в Российской Федерации.

5. Федеральный орган исполнительной власти в области обеспечения безопасности ведет единый федеральный список организаций, в том числе иностранных и международных организаций, признанных судами Российской Федерации террористическими. Указанный список подлежит опубликованию в официальных периодических изданиях, определенных Правительством Российской Федерации.

14 июля 2006 г. в «Российской газете» было опубликовано решении Верховного Суда России о признании 17 организаций террористическими и о запрещении их деятельности на территории России.

Также важное значение имеют вступившие в силу с 1 января 2007 года статьи 18 («Возмещение вреда, причиненного в результате террористического акта»), 19 («Социальная реабилитация лиц, пострадавших в результате террористического акта») и 21 (Возмещение вреда лицам, участвующим в борьбе с терроризмом, и меры их социальной защиты»).

Но с созданием НАК, Федерального оперативного штаба, антитеррористических комиссий Субъектов Федерации и вступлением в силу закона «О противодействии терроризму» работа над совершенствованием правовой базы не прекратилась.

После присоединения России к Европейской конвенции 1977 г. федеральным законом «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием федерального закона «О ратификации конвенции Совета Европы о противодействии терроризму» и федерального закона «О противодействии терроризму» от 27 июля 2006 г. №153-ФЗ ряд важных новелл пополнил многие российские законодательные акты.

В частности, в Уголовный кодекс РФ были введены нормы об уголовной ответственности за террористический акт (новая редакция статьи 205), за содействие осуществлению террористической деятельности (статья 2051  УК РФ), за оправдание, публичные призывы и пропаганду терроризма ( ст. 2052 УК РФ)[15]. При этом статьи 205 и 2052 предусматривают возможность освобождения от уголовной ответственности лиц, если они своевременным предупреждением органов власти или иным способом способствовали предотвращению акта терроризма, или его расследования и если в их действиях не содержится иного состава преступления.

Эти нововведения в Уголовный кодекс в наиболее полной мере учитывают как накопленный спецслужбами и правоохранительными органами опыт борьбы с терроризмом в России за последние годы, выявленные при этом пробелы в правовом регулировании возникающих проблем, так и международно-правовые обязательства нашей страны, вытекающие из факта присоединения Российской Федерации к действующим международным антитеррористическим конвенциям.

Но, помимо государственной системы мер противодействия терроризму значительная роль в устранении этой угрозы принадлежит и обществу, на что уже более 120 лет назад указывали отечественные исследователи асоциального феномена терроризма А.П.Мальшинский, Н.Н.Голицын и С.С.Татищев.

Причем роль общества в борьбе с терроризмом достаточна велика и значима, хотя реализуется, прежде всего, на допреступной стадии поведения потенциальных террористов. Она просто не должна позволять формироваться той фанатично-одержимой личности, которая готова переступить все нравственные и религиозные запреты на убийство себе подобных. В том числе и исламские табу на убийство единоверцев и самоубийство.

Но возникает закономерный вопрос: а готово ли современное российское общество включиться в противодействие идейно-пропагандистскому влиянию террористической и экстремистской идеологии и практики?

Ответ на этот крайне важный вопрос частично дают обнародованные в начале октября 2005 г. результаты исследования российского центра РОМИР Мониторинг (www.rmh.ru).

Cогласно этим данным, если целиком одобряли идею активизации участия общественности в противодействии терроризму 43% опрошенных, и еще 34% из них "скорее одобряли" ее, то скептическое отношение к ней выразили 18% респондентов при 6 процентах отвергавших ее полностью, видя в ней только "возрождение доносительства в стиле 1937 г.".

Что бы активно участвовать в противодействии угрозе терроризма гражданскому обществу необходимо осознать, что террористы и их пособники живут в самом этом обществе, подвержены его информационному, воспитательному, эмоциональному и психологическому воздействию. И именно в этом комплексном воздействии общества на его членов заключается причина объявления в 1998 году наиболее известными террористическими организациями Европы ИРА, РАФ и ЭТА отказа от продолжения террористических действий как контрпродуктивных.

Но при этом само информационно-психологическое воздействие общества на своих членов может быть различным - от позитивно-стимулируюшего до агрессивно-побуждающего.

Немаловажное значение в этой связи имеет и деятельность СМИ по противодействию распространения радикально-экстремистской идеологии.

Но могут ли, и главное - готовы ли сегодня СМИ включиться в процесс активного воздействия на криминогенную обстановку?

Определенный ответ на него дают опять-таки данные ранее уже упоминавшегося исследования РОМИР Мониторинг.

При этом было выяснено, что если 52% респондентов интересуют сообщения СМИ о произошедших терактах, то у примерно трети населения выработалась привычка к невосприятию подобной "негативной" информации, а еще 18% опрошенных стремятся попросту отгородиться от нее, не читая прессу или переключая телевизор.

24% опрошенных полагали, что СМИ должны стать "средством борьбы с терроризмом", а еще 19% выражали мнение, что они не должны, по крайней мере, выступать "невольными проводниками интересов террористов".

29% респондентов высказывали мнение, что СМИ должны отказаться от репродуцирования информации, способствующей облегчению подготовки и осуществлению террористических акций.

Следует однако отметить, что, к сожалению, подобного рода международно принятые нормы и рекомендации, не восприняты в полной мере не только российскими журналистами, но и отечественными законодателями, представителями других ветвей власти.

О том, что нет единого понимания задач, роли и места СМИ в противодействии террористической угрозе, свидетельствуют и дискуссия и результаты проходившего в Москве 5 октября 2005 г. журналистского форума "Будущее без терроризма!".

Для примера отметим, что в США первая подобная профессиональная дискуссия о роли СМИ в противодействии терроризма состоялась еще в ноябре 1977 г., когда террористическая угроза для этой страны имела преимущественно гипотетический характер.

Задачу выработки профессиональных норм и правил освещения вопросов борьбы с терроризмом ставит перед собой международный антитеррористический медийный форум, созданный в ноябре 2004 г. под эгидой Организации договора коллективной безопасности (ОДКБ) СНГ (см. www.mamf.ru).

В этой связи, по-видимому, основной задачей гражданского общества, совместно со СМИ, должно быть преодоление, ограничение действия и минимизация последствий воздействия криминогенных факторов, которые являются составной частью механизма формирования преступного поведения.

В целом сложившаяся в мире в настоящее время ситуация показывает, что объективно борьба с терроризмом потребует еще немало лет и усилий международного сообщества для разгрома его основных международных структур. Более того, по прогнозу американских аналитиков из Национального совета по разведке, "к 2020 году на смену Аль-Кайде придут не менее фанатичные, но более децентрализованные группы исламских экстремистов"[16].

Что, впрочем, справедливо и для нашей страны.

Ликвидация терроризма в целом представляется весьма проблематичной, ведь это явление сопровождает планетарную цивилизацию еще с до библейских времен.

Более реальной является задача последовательного снижения числа террористических проявлений, их масштабов и числа жертв, а также числа участников террористических организаций и сторонников террористической идеи. А в этом как раз велика роль как правоохранительных органов, органов государственной власти, СМИ, так и самого общества.

Современный облик Федеральной службы безопасности России, подчеркивал в одном из недавних интервью Н.П.Патрушев, определяют прежде всего люди, наши сотрудники. От их профессионализма, отношения к делу, моральных качеств зависит как эффективность всей деятельности, так и авторитет органов безопасности[17].

Сотрудничество органов безопасности государств СНГ

в борьбе с терроризмом

С сожалением приходится констатировать тот известный факт, что в последнее десятилетие терроризм стал одной из постоянных угроз безопасности многих государств мира, не исключая и Россию, а также ее ближайших геополитических соседей по СНГ.

Как отмечается по этому поводу в Концепции национальной безопасности России, международным терроризмом развязана открытая кампания в целях дестабилизации ситуации в России.

В числе угроз национальной безопасности России в Концепции также назывались ослабление интеграционных процессов в Содружестве независимых государств, активизация трансграничной организованной преступности, а в числе важнейших задач указывалось на необходимость расширения взаимовыгодного международного сотрудничества в правоохранительной сфере, и в первую очередь - с государствами-участниками СНГ[1].

Отметим, что под международным терроризмом и международной террористической деятельностью нами понимается террористическая деятельность, осуществляемая террористом или террористической организацией на территории более чем одного государства или наносящая ущерб интересам более чем одного государства; гражданами одного государства в отношении граждан другого государства или на территории другого государства; в случае, когда как террорист, так и жертва терроризма являются гражданами одного и того же государства или разных государств, но преступление совершено за пределами территорий этих государств[2].

Некоторые характерные особенности современного международного терроризма рассматриваются нами в приложении N 4.

Меры по противодействию терроризму осуществляются как на национально-государственном, так и межгосударственном и международном уровнях.

Система и конкретное содержание этих мер на национальном уровне определяется законодательством соответствующих государств. О современной российской системе противодействия экстремизму и терроризму мы уже говорили ранее.

Вследствие роста числа, масштабов террористических акций и степени порождаемых ими угроз во всем мире, проблема борьбы с этим современным цивилизационным вызовом неоднократно становилась предметом рассмотрения на международных форумов различного уровня - от Генеральной Ассамблеи и Совета безопасности ООН, до регулярных встреч руководителей государств "большой восьмерки", регионального уровня.

При этом международным сообществом было выработано немало прктических рекомендаций по активизации и повышению эффективности борьбы с терроризмом[3].

В их числе достаточно указать только на принятые в последние годы:

- Меры по борьбе с терроризмом (утверждены резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 15 апреля 2002 г.);

- Реагирование на глобальные угрозы и вызовы (резолюция ГА ООН от 16 декабря 2002 г.);

- Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности от 15 декабря 2000 г.;

- Террористическая преступная деятельность (Рекомендации VIII Конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями);

- Руководство по сотрудничеству в борьбе с терроризмом Генерального секретариата Интерпола 1998 г.;

- Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом от 15 июня 2001 г.;

- Соглашение между государствами-членами Шанхайской организации сотрудничества о Региональной антитеррористической структуре от 7 июля 2002 г.;

- Специальные рекомендации ФАТФ по борьбе с финансированием терроризма от 31 октября 2001 г.[4].

С 2000 г. по инициативе нашей страны в России ежегодны проходят международные встречи представителей органов безопасности и спецслужб по проблемам борьбы с терроризмом. В последней такой встрече в сентябре 2007 г. принимали участие делегации более 70 государств мира.

Российская Федерация также активно сотрудничает с Комитетом по борьбе с терроризмом при Совете безопасности ООН, образованном в октябре 2001 г., поддерживает партнерские отношения с органами безопасности более чем 60 стран.

В резолюции Совета безопасности ООН от 28 сентября 2001 г. N 1373, являющейся важнейшим документом в области сотрудничества в сфере борьбы с современным терроризмом, все государства мира призывались:

- воздерживаться от предоставления в любой форме поддержки - активной или пассивной - организациям или лицам, замешанным в террористических актах;

- обеспечивать, чтобы любое лицо, принимающее участие в финансировании, планировании, подготовке или совершении террористических актов или в их поддержке, привлекалось к судебной ответственности;

- предотвращать передвижение террористов или террористических групп с помощью эффективного пограничного контроля и контроля за выдачей документов, удостоверяющих личность, а также с помощью мер предупреждения фальсификации, подделки или незаконного использования документов;

- сотрудничать, особенно в рамках двусторонних и многосторонних механизмов и соглашений, в целях предотвращения и пресечения террористических нападений и принимать меры против виновных в соучастии в совершении таких актов[5].

В Указе президента Российской Федерации от 10 января 2002 г. N 6 "О мерах по выполнению резолюции Совета Безопасности ООН 1373 от 28 сентября 2001 г." органам государственной власти предписывалось

"...принять необходимые меры в целях предотвращения совершения террористических актов, в том числе путем раннего предупреждения других государств с помощью обмена информацией... не допускать, что бы те, кто финансирует, планирует, оказывает содействие в совершении террористических актов... использовали территорию Российской Федерации в этих целях против других государств или их граждан".

Пункт 4 данного указа обязывал органы исполнительной власти, призванные вести борьбу с терроризмом - Минюст, МИД, МО, МВД, СВР, ГТК, а также Федеральную службу охраны и Федеральную службу безопасности России, "осуществлять в соответствии с международным правом и законодательством Российской Федерации обмен информацией с компетентными органами заинтересованных государств и сотрудничать с этими органами в административных и судебных вопросах;

б) активизировать и ускорить обмен оперативной информацией, особенно о действиях или передвижениях террористов или террористических групп (сетей), о подделанных или фальсифицированных проездных документах; о торговле оружием, взрывчатыми веществами или материалами двойного назначения; об использовании террористическими группами коммуникационных технологий, а также об угрозе, которую представляет владение террористическими группами оружием массового уничтожения"[6] .

Важная роль в борьбе с терроризмом отводится ФСБ России, в том числе во взаимодействии с правоохранительными органами других государств, в том числе стран СНГ.

В целом взаимодействие стран Содружества Независимых Государств в противодействии терроризму и политическому экстремизму организуется и осуществляется как специально уполномоченными органами этих государств, так и целой системой межгосударственных институтов.

Практически в выработке и принятии мер по противодействию терроризму на территории государвств-участников СНГ в пределах своей компетенции принимают участие следующие органы Содружества:

- Совет Глав Государств (СГГ),

- Совет Глав правительств (СГП),

- Межпарламентская ассамблея (МПА СНГ),

- Координационный совет генеральных прокуроров (КСГП),

- Совет министров внутренних дел (СМВД),

- Совет руководителей органов безопасности и спецслужб (СОРБ),

- Совет командующих пограничными войсками (СКПВ),

- Совет министров обороны (СМО),

- межгосударственный Антитеррористический центр (АТЦ СНГ), образованный решением Совета Глав Государств СНГ 21 июня 2000 г.

Регламентами деятельности указанных органов Содружества, а также заключенными межгосударственными и межведомственными соглашениями, создана правовая основа для выработки и реализации единой политики противодействия угрозам терроризма и политического экстремизма на территориях стран СНГ.

Следует отметить, что 19 апреля 2004 г. Парламентская ассамблея СНГ приняла новый Модельный закон о борьбе с терроризмом (первый вариант этого закона был принят МПА СНГ еще в декабре 1998 г.).

Согласно статье 4 Модельного закона СНГ от 19 апреля 2004 г. целями борьбы с терроризмом являются:

- защита личности, общества и государства от терроризма;

- предупреждение, выявление, пресечение террористической деятельности и минимизация ее последствий;

- выявление и устранение причин и условий, способствующих осуществлению террористической деятельности.

Основными принципами борьбы с терроризмом, в соответствии со статьей 2 данного закона, являются:

- законность;

- приоритет мер предупреждения терроризма;

- неотвратимость наказания за осуществление террористической деятельности;

- сочетание гласных и негласных методов борьбы с терроризмом;

- комплексное использование профилактических, правовых, политических, социально-экономических и пропагандистских мер;

- приоритет защиты жизни, здоровья и прав лиц, подвергающихся опасности в результате террористической акции;

- недопустимость политических уступок террористам;

- организация и осуществление международного сотрудничества в борьбе с терроризмом в различных сферах и многообразных формах и некоторые другие.

4 июня 1999 г. в Минске был подписан Договор о сотрудничестве государств-участников СНГ в борьбе с терроризмом[7].

25 статей этого документа дополнительно регламентируют вопросы сотрудничества государств-участников СНГ в сфере противодействия терроризму как одной из угроз их национальной безопасности.

Согласно статье 5 Договора компетентные органы участвующих в нем государств обязуются оказывать друг другу содействие путем:

а) обмена информацией;

б) выполнения запросов о проведении оперативно-розыскных мероприятий;

в) разработки и принятия согласованных мер для предупреждения, выявления, пресечения или расследования актов терроризма и взаимоуведомления об этих мерах;

г) принятия мер для предотвращения и пресечения на своей территории подготовки к совершению актов терроризма на территории другой Стороны;

д) оказания содействия в оценке состояния системы физической защиты объектов повышенной технологической и экологической опасности, разработке и реализации мер для совершенствования этой системы;

е) обмена нормативными правовыми актами и материалами о практике их применения;

ж) направления по согласованию между заинтересованными Сторонами специальных антитеррористических формирований для оказания практической помощи в пресечении актов терроризма и в борьбе с их последствиями;

з) обмена опытом предупреждения и борьбы с террористическими актами, включая проведение стажировок, семинаров, консультаций и научно-практических конференций;

и) подготовки и повышения квалификации сотрудников;

к) совместного, по согласованию Сторон, финансирования и проведения научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ по разработке систем и средств физической защиты объектов повышенной технологической и экологической опасности;

л) осуществления на договорной основе поставок специальных средств, техники и оборудования для обеспечения антитеррористической деятельности.

Но это только высший договорный уровень сотрудничества государств СНГ, реальное и конкретно-предметное наполнение которого обеспечивают межгосударственные или межведомственные программы.

В марте 2004 г. Государственная Дума России ратифицировала Протокол о порядке взаимодействия при проведении контртеррористических мероприятий на территории государств-участников СНГ.

Помимо законодательного обеспечения сотрудничества в сфере борьбы с терроризмом, важное значение руководством государств придается подготовке кадров для правоохранительных органов.

В частности, подготовка кадров для компетентных в сфере борьбы с терроризмом органов государств-участников СНГ осуществляется в учебных заведениях ФСБ, МВД, пограничных войск, министерства обороны России.

Под эгидой АТЦ СНГ, с учетом реальной оперативной обстановки в Центрально-азиатском регионе, в 2001-2003 годах проводились комплексные командно-штабные учения "Юг-антитерор". Соответствующие учения проводились также подразделениями Вооруженных Сил и пограничных войск стран Содружества.

Осуществлялось также взаимодействие оперативных и следственных подразделений органов безопасности стран СНГ по конкретным делам, проводились совместные оперативные мероприятия и операции, осуществлялась экстрадиция подозреваемых и обвиняемых.

Итогом накопленного опыта сотрудничества в сфере борьбы с преступностью стало принятие 21 июня 2000 г. Советом Глав Государств Содружества специальной Программы по борьбе с международным терроризмом на период до 2003 г., во исполнение которой распоряжением Правительства Российской Федерации от 21 ноября 2000 г. N 1643-р был утвержден План мероприятий по реализации Программы государств-участников Содружества Независимых Государств по борьбе с международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма на период до 2003 года.

В преамбуле этого документа подчеркивалось, что "при рассмотрении вопросов сотрудничества в борьбе с терроризмом и иными проявлениями экстремизма в рамках ООН и других международных организаций, а также с государствами, не являющимися участниками СНГ, исходить из целесообразности выработки и соблюдения согласованных подходов в свете указанной Программы".

Данный документ конкретизировал ряд позиций межгосударственной программы СНГ по борьбе с терроризмом. В частности, им предусматривалось рассмотрение вопроса о создании из представителей заинтересованных органов государств-участников СНГ научно-координационного совета (НКС) государств-участников СНГ по исследованию актуальных проблем борьбы с международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма. Решение о создании научно-консультативного совета при АТЦ СНГ было принято на 12 заседании СОРБ в июне 2002 г., на котором также было утверждено Положение о НКС, а в ноябре того года в Москве было проведено его первое заседание.

Контроль за ходом выполнения Плана мероприятий по реализации программы государств-участников СНГ по борьбе с международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма был возложен на ФСБ России и установлены единые для всех ведомств сроки - 20 января и 20 июня, - представления соисполнителями отчетов о выполнении плановых позиций.

В октябре 2003 г. на заседании Совета глав государств СНГ в г. Кишиневе была принята очередная Программа государств-участников Содружества Независимых Государств по борьбе с международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма на период 2004 - 2005 годов.

В то же время, помимо рассмотренного нами, так сказать, высшего уровня сотрудничества в рамках СНГ в целом, может существовать и региональное сотрудничество. Так, например, осознание реальной угрозы, исходящей от распространения терроризма и религиозно-политического экстремизма в регионе, особенно связанного с деятельностью ранее названного "Международного фронта джихада" (МФД), привело к заключению руководством Киргизии, Таджикистана, Узбекистана и Казахстана 21 апреля 2000 г. договора о совместных действиях по борьбе с политическим и религиозным экстремизмом, сепаратизмом и терроризмом и об образовании регионального антитеррористического центра.

В сентябре 2001 г. в связи с резким обострением оперативной обстановки в Центрально-азиатском регионе была образована оперативная группа АТЦ СНГ, дислоцирующаяся в г. Бишкек (Кыргызстан), призванная в реальном масштабе времени отслеживать происходящие изменения в оперативной обстановке в регионе и информировать о них как руководство соответствующих государств и органов безопасности, так и руководство межгосударственного Антитеррористического центра государств-участников СНГ.

Нельзя также не указать на то, что 2 декабря 1999 г. Россия, Казахстан, Китайская народная республика, Киргизия и Таджикистан, позднее объединившиеся в Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС), заявили о своем намерении сотрудничать в области борьбы с терроризмом, политическим экстремизмом и сепаратизмом. А 7 июля 2002 г. участвующими в ШОС государствами было подписано соглашение о создании Региональной антитеррористической структуры (РАТС) со штаб-квартирой в г.Бишкек (Республика Кыргызстан). Данное соглашение, в частности, регламентирует порядок работы РАТС[8] .

В мае 2004 г. в г. Сочи под эгидой ФСБ России состоялось очередное международное совещание руководителей органов безопасности, спецслужб и правоохранительных органов по вопросам повышения эффективности борьбы с терроризмом, участие в котором приняли более 70 делегаций из 46 государств.

В тоже время следует отметить, что России еще далеко не удалось преодолеть практику "двойных стандартов" при рассмотрении вопросов борьбы с экстремизмом и терроризмом.

Накопленный органами безопасности и спецслужбами государств СНГ опыт противодействия внутреннему и международному терроризму, равно как и вопросы организации сотрудничества в этой сфере также, в свою очередь, должны стать предметом специального научного анализа. Особенно учитывая тот факт, что, как отмечалось ранее, в борьбе с терроризмом принимают участие также подразделения министерств внутренних дел, обороны, прокуратуры и некоторые другие государственные органы государств СНГ.

В настоящее время все эти договоренности реализуются с учетом изменений, связанных с принятием нового антитеррористического законодательства России 10 марта 2006 г.

Помимо этого Российская Федерация принимает участие в программах Комитета по борьбе с терроризмом при Совете безопасности Организации Объединенных Наций, созданного в октябре 2001 года.

Органы госбезопасности России в зеркале общественного мнения

Завершая рассмотрение современного этапа деятельности органов безопасности России, представляется необходимым еще раз вернуться к результатам опросов общественного мнения, в которых отражается мнение населения о деятельности ФСБ России и других правоохранительных органов, а также их отношение к самим этим органам.

Понятно, что негативные стереотипы, сформированные у части населения многочисленными критическими выступлениями средств массовой информации в 1987-1993 г.г., не могли не сказаться на его отношении к деятельности органов безопасности - Министерства безопасности - Федеральной службы контрразведки и Федеральной службы безопасности Российской Федерации.

Динамика степени доверия населения российским органам безопасности в 1994-2007 годах нами представлена на базе данных Всероссийского центра изучения общественного мнения и маркетинга (ВЦИОМ)[1].

В рамках регулярно проводившихся ВЦИОМ опросов населения респондентам неоднократно задавался вопрос о степени доверия различным государственным органам, в том числе и ФСК-ФСБ России.

Динамика ответов респондентов на вопрос анкеты "В какой мере, на ваш взгляд, заслуживают доверия....?" в разные годы представлена в виде таблицы (в ее столбцах указываются соответствующие проценты ответов):

Годы / месяцы

Варианты ответов

Органы безопасности

(ФСК – ФСБ)

Вполне заслуживают

доверия

Не вполне

заслуживают доверия

Совсем не

заслуживают

доверия

Затруднились

с ответом

1994 / февраль

21,1

26,7

18,3

32,8

1995/ май

12,7

32,4

24,4

29,3

1998/ сентябрь

17,5

30,4

25,2

27,0

1999/ март

18,9

34,4

23,8

23,1

2000/ март

24,4

34,8

18,3

22,5

2001/ сентябрь

23,1

30,2

18,8

27,9

2002/ март

19,7

34,5

21,0

24,7

2002/ октябрь

22,6

32,1

19,5

25,8

2003/ март

22,5

33,4

22,3

21,8

2006/ март

23

29

18

30

2007 / март

24

27

18

31

В результате сравнения сопоставимых данных можно сделать вывод о том, что на протяжении 1994-2002 годов степень доверия населения к органам ФСБ последовательно возрастала, а в последующие годы остается достаточно стабильной. Причем из государственных структур большим доверием в нашей стране традиционно пользуются Вооруженные силы (армия), которые совместно с органами ФСБ и МВД участвуют как в мероприятиях по борьбе с терроризмом, так и в локализации и ликвидации вооруженных конфликтов.

Другие правоохранительные органы - милиция, суды и прокуратура пользуются значительно меньшей степенью доверия со стороны населения, что, по-видимому, сказывается в определенной мере и на эффективности их деятельности.

Представляется целесообразным также привести результаты опроса, полученные в сентябре 2002 г. об отношении населения к создателю органов ВЧК Ф.Э. Дзержинскому.

23% опрошенных ВЦИОМ целиком положительно относились к идее восстановления памятника Дзержинскому на Лубянской площади в Москве, а еще 33% - ответили "скорее положительно". Соответственно, "скорее отрицательно" к этой идее относились 14 и "резко отрицательно" только 9 процентов опрошенных.

В тоже время 89% опрошенных высказались за восстановление памятника Дзержинскому. При этом 36% респондентов мотивировали этот свой выбор тем, что "это памятник одной из эпох истории России, от которой не следует отказываться", а 25% тем, что "это восстановление исторической справедливости по отношению к видному деятелю советской власти, который сделал много хорошего".

Среди десяти деятелей времен революции Ф.Э. Дзержинский занимал второе место по числу симпатизирующих ему респондентов - 28% ответов, а стойкую антипатию он вызывал только у 6% из них.

Добавим лишь то, что большую симпатию респонденты испытывали к В.И. Ленину - 36% ответов, а на третьем месте находился И.В. Сталин, пользовавшийся симпатиями 22% респондентов.

В декабре 2001 г. социологический исследовательский центр "Мониторинг групп" провел опрос населения, в ходе которого были опрошены 1600 граждан России, проживающих во всех федеральных округах.

Основной целью данного исследования являлось выявление отношения граждан России к деятельности Федеральной службы безопасности.

Подавляющее большинство - 77% респондентов ответили, что считают органы ФСБ необходимым ведомством в структуре государственного управления. Противоположного мнения придерживались только 6% опрошенных при 17% затруднившихся с ответом.

В то же время 25% респондентов полагали, что органы ФСБ дублируют деятельность милиции, таможни, налоговой полиции, а противоположного мнения придерживались 46% из них.

По мнению опрашивавшихся лиц, приоритетами для деятельности органов безопасности России должны быть:

- борьба с терроризмом - 48% ответов;

- борьба с коррупцией - 44%;

- борьба с организованной преступностью - 42%;

- защита государственных секретов - 27%;

- борьба с экономическими преступлениями - 22%.

Но при этом только 21% респондентов назвали приоритетом органов ФСБ противодействие действиям иностранных разведывательных служб.

47% респондентов хотели бы получать больше информации о работе органов ФСБ, и, соответственно, не испытывали интереса к такой информации 35% респондентов.

Основными источниками информации о деятельности ФСБ для респондентов являлись документально-публицистические телепередачи (32% ответов) и радиопередачи (27%).

42 % опрашивавшихся оценивали деятельность органов ФСБ России на основании имеющейся у них информации положительно. Негативно же ее оценивали 19% при 39 процентах затруднившихся с ответом.

Мнения респондентов разделились по вопросу о дискутировавшемся в то время проекте образования Федерального департамента безопасности, призванного объединить существовавшие органы ФСБ, СВР, Федеральной службы охраны (ФСО), Агентства правительственной связи (ФАПСИ), и борьбы с организованной преступностью (УБОП).

Так 39% респондентов оценивали такое их объединение положительно, 22% - отрицательно, при 39% затруднившихся с ответом.

Целесообразно также остановиться на данных ряда целевых опросов, проводившихся ВЦИОМ в 2002 г.[2].

В силу целого ряда причин, таких как продолжавшаяся контртеррористическая операция в Чеченской республике, а также серия громких террористических акций, прежде всего 9 мая в Каспийске и события 23-26 октября, связанные с захватом театрального центра "Норд-ост", многие вопросы касались мнения респондентов о состоянии безопасности общества, деятельности правоохранительных органов, в том числе и ФСБ России.

Мы заранее приносим извинения за обилие в тексте статистических данных, присутствие которых призвано отразить всю гамму мнений, присутствующих сегодня в российском обществе.

Так в августе 2002 г., еще до террористического акта в Москве, связанного с захватом зрителей "Норд-оста", 79% опрошенных признавались, что боятся стать жертвой террористов.

29% респондентов в том же месяце считали "очень вероятным" и 51% "довольно вероятным" осуществление в России крупных террористических акций, подобных событиям 11 сентября 2001 г. в США. Соответственно "маловероятными" и "совершенно невероятными" считали их лишь 17% респондентов. Эти данные, как и результаты иных опросов, проводившихся ранее, показывают, что опасения стать жертвой терроризма и страх перед террористами, к сожалению, стали неотъемлемой чертой массового сознания российского общества.

Только 12% респондентов считали воевавших в Чечне боевиков "борцами за независимость своей Родины", "людьми, защищающими себя, свою землю и семьи". Подавляющее же большинство - 77% опрошенных называли их бандитами, убийцами, похитителями людей. 86% респондентов были уверены в

наличии связей чеченских сепаратистов с зарубежными и международными террористическими организациями.

Более половины опрошенных - 76% полагали, что в Чечне развернулась партизанская война, и лишь 13% считали, что начался процесс мирного урегулирования в этой республике.

В целом 30% опрошенных считало, что до победы в контртеррористической операции в Чечне еще далеко, а 55% оптимистов полагали, что она может быть достигнута в ближайшие годы.

В целом, судя по ответам опрашивавшихся в различных опросах респондентов, можно полагать, что подавляющее большинство населения считает, что урегулирование ситуации в Чечне потребует длительного времени: "много лет" - 42% ответов, "ближайшие годы" - 13%, "Чечня десятилетия будет оставаться источником напряженности и конфликтов в России" - 27%, а 9% из них заявили, что рано или поздно властям придется признать независимость Чечни от России.

Среди респондентов в октябре 2002 г. 27% высказывались за решение проблемы Чечни только силой, 16% - только путем переговоров, но большинство - 33% за сочетание силового давления с переговорами.

В тоже время 18% респондентов полагали, что решить проблему мирного урегулирования невозможно и следует дать Чечне возможность выйти из состава России. И если 25% респондентов приветствовали бы такое развитие событий, а 15% - против него, но готовы смириться с таким фактом, то 26% считают, что этому следует воспрепятствовать любыми средствами.

Подавляющее большинство (68%) высказывали опасения, что следующее поколение чеченцев будет еще более враждебным по отношению к России, будет мстить за понесенные жителями республики жертвы, насилие, которое было совершено по отношению к их семьям. Тех же, кто надеялся, что у чеченской молодежи улучшится отношение к России оказалось всего 14%.

63% респондентов считали, что складывающаяся в Чечне ситуация "влечет за собой ослабление моральных устоев общества и способствует расползанию насилия". В то время как 42% опрошенных в декабре 2002 г. считали, что ввод войск на территорию Чечни в 1999г. был необходим, 43% были уверены, что достаточно было надежно перекрыть границу с Чечней при 16% затруднившихся с ответом.

Более трети населения - 36% респондентов были убеждены, что «чеченцы сами виноваты в своих бедах и получают по заслугам", 32% считали, что страдания населения преувеличены западной пропагандой с целью обвинить и унизить Россию, а 20% - что страдания населения действительно имели место и к мнению Запада следует прислушаться.

Следует обратить внимание на то довольно тревожное обстоятельство, свидетельствующее о росте межнациональной напряженности, что 42% опрошенных отказывали чеченцам в праве быть равноправными гражданами страны, а 67% из них считали, что «с ними нельзя вести диалог на равных", "они понимают только язык силы".

Значительное число респондентов признавалось также, что представители чеченской национальности вызывают у них негативные чувства.

Так, с недоверием и страхом к ним относились 30% опрошенных, а еще 36% относились с раздражением, неприязнью.

Не могло не тревожить и то обстоятельство, что 44% респондентов также отмечали, что в последние годы отношения между людьми разных национальностей изменилось в худшую сторону, и 40% согласно с тем, что действительно стало больше проявлений национализма. Подробнее на этом вопросе мы остановимся далее.

Вследствие складывающегося общественного мнения, 40% опрашивавшихся заявляли, что захваченных боевиков "следует уничтожать на

месте, если имеются основания подозревать их участие в боевых действиях или диверсиях".

В тоже время 17% респондентов считали, что с ними следует обращаться как с военнопленными - что не соответствует существующей современной международной практике, нормам международного и уголовного права.

И лишь 37% опрашивавшихся считали, что их следует предавать суду по существующему законодательству, что и осуществлялось в ходе проведения контртеррористической операции в Чечне.

Ровно половина респондентов полагает, что правительству следует действовать более жестко, чтобы добить боевиков и уничтожить их базы, 18% полагали, что больше внимания следует уделять восстановлению хозяйства и налаживанию мирной жизни, 11% считали, что следует добиваться соглашения со всеми авторитетными деятелями Чечни, независимо от того, принимали ли они участие в боевых действиях или нет.

55% опрошенных считали, что проведение "зачисток" в населенных пунктах является необходимой и оправданной мерой. В тоже время большинство опрошенных ("определенно нет" - 28% и "скорее, нет" - 40%) не верили сообщениям СМИ о произволе и жестокости федеральных сил в отношении мирного населения, и определенно им доверяли 7% и скорее доверяли еще 15%.

Но, в то же время 37% ( 13% "определенно да" и 24% "скорее, да") были согласны с тем, что в ходе "зачисток" чеченских сел в 1999-2001 годы нарушались гражданские права их жителей. В этой связи 34% опрошенных считает, что с такими явлениями нужно бороться вплоть до военных трибуналов, но сами "зачистки" следует проводить.

В целом, заканчивая рассмотрение блока вопросов, касающихся ситуации в Чечне и проводимой там контртеррористической операции (КТО), представляется необходимым отметить следующее.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что в целом в обществе пока превалируют настроения поддержки проведения КТО в Чечне, однако, по мере продолжения сохранения имеющегося статус-кво в северо-кавказском регионе на протяжении длительного времени, эта поддержка будет сокращаться при росте пораженческих настроений и даже возможном росте экстремистских проявлений со стороны радикальных "пацифистских" сил.

Сообщение о захвате заложников в Москве 23 октября 2002 г. вызвало чувство гнева у 36% опрошенных, тревогу - у 34% из них, 7% этот акт заставил задуматься над самой проблемой чеченской войны.

Однако 9% респондентов испытали сочувствие к захватчикам и даже определенное понимание тех причин, что толкнули их на подобные преступные действия. Как известно, по мнению социологов, полученными в процессе опросов величинами показателей менее десяти процентов ответов можно пренебречь, однако правоохранительные органы не должен не настораживать тот факт, что некоторая часть населения выражает сочувствие террористам, что может привести и к оправданию акций террора в дальнейшем.

45% опрошенных считали виновными в происшедшем чеченских боевиков, но 35% из них возлагали ответственность за случившееся на спецслужбы, ФСБ и МВД. 15% сочли виновным "само руководство России, продолжающее боевые операции в Чечне".

Уже в конце ноября 2002 г. 23% респондентов оценивали операцию по освобождению заложников в "Норд-Осте" как успешную, 55% - как в целом удовлетворительную, и только 19% как неудовлетворительную.

В ходе опроса в конце октября, после штурма здания театрального центра "На Дубровке", 25% опрошенных полагали, что, сразу после его захвата, надо было провести силовую операцию, не вступая в переговоры с террористами, 59% считали, что в переговоры следовало вступить, а потом провести силовую акцию, а 9% полагали, что ситуацию следовало разрешать только путем переговоров.

В целом же 55% опрошенных высказывали мнение, что никакие уступки террористам недопустимы, тогда как противоположного мнения придерживались 35% ответивших. При этом среди последних 16% считали возможным обещать террористам жизнь и свободу, по 11 процентов - полагали допустимым согласие на денежный "выкуп" заложников или опубликование их требований. Но сразу же необходимо подчеркнуть, что все эти предложения, за исключением сохранения жизни, противоречат международному опыту и принципам борьбы с терроризмом.

Также большинство - 75% ответов, - считало, что руководство ФСБ, МВД и других спецслужб должно нести ответственность за проникновение террористов в столицу.

Террористическая акция в театральном центре на Дубровке привела к изменению общественно-политической атмосферы, и если в сентябре 2002 г. 54% опрошенных полагали, что следует прежде всего спасать людей, даже ценой уступок террористам, то в ноябре только 37% считали необходимым "избегать крови любой ценой", а 53% полагали необходимым в первую очередь обезвредить террористов (в сентябре так думали только 33% респондентов).

Действия террористов в Москве и последующий штурм театрального здания вызвали резкий рост поддержки населением силовых акций в Чечне.

54% опрошенных заявляли, что ответом должны стать решительные действия, "подобные тем, какие Америка провела после 11 сентября 2001г.", а число сторонников силовых действий в Чечне увеличилось с 34 до 46%. Доля сторонников переговоров сократилась до 45%.

В тоже время только 9% опрошенных ВЦИОМом в ноябре 2002 г. считали, что власти говорят "всю правду о событиях с захватом заложников в Москве", большинство - 58% считали, что говорится только часть правды, однако 23% полагали, что правда скрывается, и еще 5% ответивших заявили, что "власти лгут и изворачиваются".

По мнению респондентов главными причинами больших человеческих жертв в ходе операции по освобождению заложников явились:

- плохая организация эвакуации и помощи заложникам (32% ответов);

- неумеренное применение газа (31%);

- провокационные действия террористов (19%);

- неподготовленность штурма (14%).

В ноябре 78% опрошенных считали, что здание следовало штурмовать, в то время как только 12% придерживались мнения о том, что для спасения людей нужно было идти на уступки террористам. И если применение газа считали оправданным 49% опрошенных, то 36% из них полагали, что спецслужбам следовало найти более безопасные методы освобождения заложников. Отметим при этом, что газ, по мнению специалистов, считается нелетальным оружием, а иных эфективных методов обезвреживания террористов пока не имеется.

Cледует также отметить, что согласно опросу, проведенному исследовательским центром "Ромир мониторинг" после террористической акции в московском метро 6-8 февраля 2004 г. , 69% респондентов признались, что будут испытывать страх перед угрозой стать жертвой террористов. 38% заявили о том, что их запугать невозможно, при 3% тех, кто затруднился с ответом.

46% респондентов высказали мнение о том, что этот террористический акт можно было бы предотвратить, если бы милиция работала лучше. В то же время по мнению 45% из них предотвратить подобные террористические акции невозможно(при 9% затруднившихся с ответом)[3].

В числе причин роста проявлений национализма и межнациональной напряженности в современной России респондентами в 2002 году назывались:

- плохие условия жизни - 34% ответов;

- вызывающие действия национальных меньшинств - 25%;

- неспособность властей справиться со всплеском национализма - 12%;

- заинтересованность самих властей в раздувании национализма - 7%;

- национальные предрассудки русского населения - 7%.

По поводу прокатившегося летом 2002 г. волны проявлений "плакатного терроризма" были высказаны следующие мнения: заминированные плакаты устанавливали национал-экстремисты, террористы (33% ответов), провокаторы, стремящиеся дестабилизировать положение в стране (29%), обычные хулиганы (16%), психически неуравновешенные люди (13%), русские патриоты (1%).

При ответе на вопрос: "Какую угрозу безопасности и порядку в России представляют люди других национальностей?", были получены следующие ответы. При этом для сравнения мы приводим в скобках ответы на аналогичные вопросы, полученные в ходе опроса, проводившегося в январе 1996 г.:

- большую угрозу - 19 (10)%;

- определенную угрозу - 37 (23)%;

- небольшую угрозу - 21 (26)%;

- никакой угрозы - 22 (37)%.

В тоже время часть респондентов признавала, что чувствует враждебность к себе представителей других национальностей (2% из них "очень часто" и 7% "довольно часто"), а также сами испытывают враждебность к другим национальностям (3% - "очень часто" и 9% - "довольно часто").

Представители некоторых национальностей вызывают стойкие чувства раздражения и неприязни у части населения, причем, как показывают опросы ВЦИОМ 1996, 1998, 2000 и 2002 годов, эти показатели только увеличиваются, что также объективно свидетельствует о росте межнациональной напряженности в обществе. Так, по результатам 2002 г. раздражение, неприязнь чеченцы вызывают у 36% опрошенных, цыгане - у 31, азербайджанцы - у 29, арабы - у 16, американцы - у 12, евреи - у 11 и немцы у 8 процентов из них.

По мнению значительной доли населения (12% -"определенно да" и 37% "скорее, да") массовые кровопролитные столкновения на национальной почве в России в целом возможны. Примечательно, однако, что такие проявления в местах своего проживания респонденты считали маловероятными - сумма приведенных ответов составляет лишь 24 процента, то есть в дав раза меньше, но превышает пятую часть опрошенных, что, по мнению социологов, является достаточно значимым социальным показателем.

Более трети (12% "определенно да" и 23% "скорее да") опрашивавшихся заявили, что можно считать экстремизмом публичные высказывания расистских или националистических взглядов, даже если в этих выступлениях не содержится призывов к насилию. Но 36% полагали, что для этого нет достаточных оснований.

В тоже время значительная часть респондентов (11% "определенно да" и 30% "скорее, да") полагали, что власти могут использовать закон "О противодействии экстремистской деятельности", принятый в июле 2002г., для борьбы с политической оппозицией, и только 17% ответили на этот вопрос "скорее, нет" и 6% - "определенно нет".

87% респондентов заявляли о необходимости решительно пресекать попытки проведения "митингов" и "шествий" по случаю дня рождения Гитлера, в то время как 9% из них не усматривали серьезных оснований для пресечения подобных акций.

В течение 2002 г. респондентам также неоднократно задавались вопросы и по иным событиям и аспектам, связанным как с деятельностью органов ФСБ России, так и с обеспечением безопасности страны.

Так, в частности, в феврале 2002 г. им было предложено несколько вопросов по поводу "анонса" фильма, снятого при участии Б.Березовского "Кто взрывает Россию?". Большинство - 38% респондентов исключало любую причастность спецслужб России к взрывам сентября 1999г., 37% из них заявили, что "причастность спецслужб к этим взрывам не доказана, но исключать ее не следует". Однако по мнению 6% опрошенных "взрывы были организованы спецслужбами". Напомним, что, по мнению социологов, оценками, получившими менее десяти процентов ответов респондентов, в процессе проводимых социологических исследований можно пренебречь. Однако в данном конкретном случае, на сам факт наличия в общественном сознании подобного мнения органам безопасности необходимо обратить самое пристальное внимание и учитывать его в процессе осуществления информационно-пропагандистского сопровождения оперативно-розыскной деятельности.

В то же время предложение показать "фильм Березовского" по телевидению встретило поддержку у 53% респондентов, а против него высказались лишь 35% из них.

По поводу серии взрывов в Москве, Волгодонске, Буйнакске в сентябре 1999 г. были высказаны следующие мнения:

-- расследование надо продолжать до полного выяснения истины, сколько бы времени и сил оно ни заняло - 39% ответов;

-- мы никогда не узнаем всей правды, это расследование надо прекратить, чтобы оно не будоражило общество - 33%;

-- в этом деле совершенно ясен чеченский след, надо лишь найти конкретных организаторов - 16%.

Ряд задававшихся респондентам при проведении исследований вопросов касался также мнений населения о событиях в мире после 11 сентября 2001 г., то есть массированной террористической атаки на США.

Так, в августе 2002 г. подавляющее большинство - 33% "определенно да" и 43% "скорее, да" - положительно оценивало поддержку президентом России В.В.Путиным действий США по борьбе с международным терроризмом, в то время как "неправильным" этот шаг считали лишь 15% ("определенно нет" - 2% и "скорее, нет" -13%).

Однако 39% опрошенных в марте 2002 г. полагали, что сотрудничество США и России в борьбе с современным терроризмом принесло больше пользы США, 41% - что оно принесло равную пользу обеим странам, и 5% полагали, что это принесло больше пользы России.

В целом как успешные, предпринятые США меры по борьбе с терроризмом в августе 2002 г. оценивали 24% опрошенных, как "не имевшие особого успеха" - 43%, как "не имевшие никакого успеха" - 13%, и как дающие обратный эффект, то есть ведущие к росту терроризма - 6%[4].

Конечно, общественно мнение населения - характеристика достаточно динамичная, в значительной мере формируемая под влиянием реальных событий и сообщений и интерпретаций их в средствах массовой информации.

Например, первоначальные сообщения СМИ о вылазке боевиков в Нальчике в октябре 2005 г., имели весьма отдаленное отношение к подлинному развитию к драматическому развитию событий в этом городе.

Но в то же время, общественное мнение по социально значимым вопросам  характеризуется определенной инертностью, то есть сохранением своих базовых показателей в неизменном виде на протяжении какого-то относительно длительного периода времени, особенно, в случаях отсутствия какого-либо нового мощного фактора информационно-психологического воздействия. В то же время, выявляемая при опросах динамика и направленность изменения общественного сознания, настроений со значительной степенью вероятности позволяет предвидеть тенденции их развития.

На наш взгляд, следует подчеркнуть, что в целом анализ мнений по вопросам противодействия терроризму показывает, что в настоящее время общественное сознание населения России достаточно адекватно воспринимает непростые проблемы, встающие перед обществом и правоохранительными органами в сфере обеспечения государственной безопасности.

В этой связи последним следует знать и учитывать в своей работе как позитивные тенденции, обозначившееся в общественном мнении в последние годы, так и проблемные узлы, требующие своевременного анализа и адекватного реагирования.

Завершая рассмотрение состояния общественного мнения о деятельности органов госбезопасности современной России, приводимые данные целесообразно сопоставить с данными, полученными ВЦИОМ в декабре 2003 г. (всего в ходе опроса было опрошено 1600 человек, проживающих в 100 населенных пунктах страны).

По мнению 32% из них органы ФСБ России стали работать лучше, чем в 2001 году (причем по мнению 8% респондентов - значительно лучше), по мнению 13% - продолжали работать как и раньше, и стали они работать хуже по мнению 11% опрошенных, причем по мнению 3% из них - значительно хуже. В то же время затруднились ответить на этот вопрос 44% опрошенных.

По мнению 37% опрошенных ФСБ достаточно обновлена, но в чем-то сохраняет преемственность с органами КГБ, по мнению еще 27% нынешняя ФСБ - это тот же самый КГБ, но под новой "вывеской". А по мнению 16% респондентов - это новая организация, не имеющая никакого отношения к бывшему КГБ, при 21% респондентов затруднившихся с ответом.

К тому, что в органах власти разного уровня в настоящее время имеется немало выходцев из силовых структур, большинство опрошенных - 45%, относится положительно, а отрицательно этот факт оценивали 28% респондентов[5].

Сотрудникам органов безопасности, - подчеркивал директор ФСБ России Н.П.Патрушев в интервью главному редактору «Российской газеты», -- всегда были присущи прежде всего и отличают их и сегодня такие качества, как патриотизм, чувство гражданской ответственности за судьбу Родины, верность воинской присяге. Для них честь, смелость, мужество и готовность к самопожертвованию являются не простыми словами, а понятиями, наполненными глубоким внутренним содержанием, нравственной основой жизни. Они честно и добросовестно выполняют свой профессиональный долг, результативно решают служебные задачи, в том числе связанные с риском для жизни. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что уже в этом году около 500 человек отмечены государственными и ведомственными наградами[6].

Послесловие

Как еще недавно отмечал доктор исторических наук, заведующий кафедрой Новгородского государственного университета М.Н.Петров, в последние годы в исторических и популярных изданиях "произошла замена простейших арифметических знаков. Редкими стали непредвзятые научные исследования, основанные на широкой и глубоко изученной источниковой базе... Осмысление истории органов ВЧК - КГБ настоятельно требует обращения к документальной основе, тщательного и объективного анализа фактов"[1].

Соглашаясь с этой бесспорной методологической посылкой мы и попытались объективно рассказать об истории КГБ СССР и его исторических предшественников.

Разумеется, в одной работе невозможно осветить все вопросы истории и деятельности отечественных органов государственной безопасности более чем за два века их существования.

Автор лишь стремился рассказать о некоторых из них, вызывающих немало вопросов в различных аудиториях, дать на них максимально полные и правдивые ответы на основе доступной в настоящее время архивно-документальной базе.

В этой связи автор выражает надежду на то, что данная книга займет достойное место в ряду других исследований и работ, посвященных как истории и деятельности российских органов безопасности, так и, более конкретно, истории Комитета государственной безопасности СССР.

Сознательно четко определив хронологические рамки своего повествования, мы коснулись лишь некоторых вопросов обеспечения национальной безопасности России в начавшемся XXI веке. А тема эта еще только ждет своего исследователя.

Предпринятый нами экскурс в историю становления и развития органов государственной безопасности России в XIX - начале XX веков был необходим для того, чтобы отметить то чрезвычайно важное обстоятельство, что у большевиков в 1917 г. не имелось никакой концепции обеспечения государственной безопасности, а работа по выработке ее фактически растянулась с декабря 1917 по февраль 1922 года, то есть до момента образования Государственного политического управления при НКВД РСФСР.

Но парадокс и ирония истории заключаются именно в том, что и в 1991 г. в России вновь возникла аналогичная ситуация. То есть при формировании новой системы власти и государственного управления в Российской Федерации

у ее властвовавшей элиты также отсутствовала концепция защиты и обеспечения безопасности личности, общества и государства в условиях системного кризиса и резкого ухудшения социально-политических международных и внутриполитических условиях.

Со всей очевидностью об этом свидетельствует длительная череда "реорганизаций" органов безопасности России в 1991-1995 годы, когда они пережили ряд крупнейших преобразований, по сути дела растянувшийся до июня 2003 года.

Поэтому в тандеме отношений "политическая власть - органы государственной безопасности" следует исходить из первичности именно государственной власти, для которой органы безопасности являются лишь средством, инструментом достижения тех или иных целей в рамках существующей системы права или за ее пределами.

И осознание этого неоспоримого факта на государственном уровне российским руководством пришло. О чем прямо заявил по поводу дискуссии о месте и роли КГБ-ФСБ в современном обществе Б.Н.Ельцин.

В своем радиовыступлении в связи с 80-летием образования Всероссийской Чрезвычайной Комиссии 19 декабря 1997 г. президент России Ельцин подчеркнул: "Мы чуть было не перегнули палку. Какое было государство, такие были и органы госбезопасности".

Не менее важным элементом и системы обеспечения национальной безопасности страны, и деятельности органов безопасности являются нормы права, которые также имеют конкретно-исторический и преходящий характер.

В значительной степени именно от наличия разработанной системы правовых норм, обеспечение реализации которых достигается согласованной эффективной деятельностью всей системы правоохранительных органов, и зависит степень защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства, что и является стержнем содержания понятия национальной безопасности.

Что касается задач и содержания деятельности органов ФСБ России сегодня, то о них регулярно информируются как Совет Федерации и Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации, так посредством СМИ широкие слои населения.

При этом осознанная поддержка и помощь граждан деятельности правоохранительных органов, органов ФСБ являются непременными условиями поддержания должного уровня правопорядка и безопасности граждан.

Весь опыт мировой истории доказывает непреходящую мудрость древнего утверждения о том, что «государство существует, охраняемое личным участием каждого!».

События прошедших лет XXI века показывают, что, к сожалению, планетарная цивилизация на практике еще весьма далека от полной реализации на практике философии и концепции Культуры мира, то есть концепции мирного развития и сосуществования всех стран, государств и народов.

Как подчеркивал в одном из своих программных выступлений президент Российской Федерации В.В. Путин, "Главная задача спецслужб - защита безопасности государства и людей, их прав и свобод при безусловном соблюдении Конституции".

Автор надеется на благожелательные отзывы читателей о прочитанной, которые помогут ему в дальнейшей работе над исследованием проблем истории отечественных органов безопасности и спецслужб.

А что касается сегодняшнего дня, то как подчеркивал в начале сентября 2007 г. директор ФСБ Н.П.Патрушев:

- На Федеральную службу безопасности возложена чрезвычайно ответственная и очень непростая задача – надежно обеспечивать безопасность страны и ее граждан. Наши сотрудники воспринимают службу в органах безопасности как особое доверие россиян и стараются его оправдать своим самоотверженным трудом.

Вместе с тем, они не какая—то обособленная каста, а неотъемлемая часть общества. У нас те же радости и заботы, те же трудности и проблемы, то же стремление обеспечить процветание сильной и независимой России. И в этом нам очень важно чувствовать понимание и поддержку народа[2].

С уважением Олег Хлобустов

105215, г. Москва, абонентский ящик 76.

E-mail: hipostasy@rambler.ru

Приложения

Приложение № 1

На переднем крае «холодной» войны

В 2007 году вышла в свет книга «Кто руководил НКГБ - МГБ СССР» (1941 – 1953 годы)», подготовленная историками Н.В.Петровым и К.В. Скоркиным. Несколько страниц в ней посвящены и моему отцу, полковнику КГБ СССР Максиму Васильевичу Хлобустову.

Но, думаю, читателям мало что скажут строки: «…зам[еститель].нач[альника] отдела «ЛИ» опер.сектора МГБ в Берлине 15.07.49 – 20.08.49…. нач. 1 отд-я, нач. 3 отд-я отд. «ЛИ» опер.сектора МГБ земли Бранденбург 03.02.50 – 14.08.50…. ст. советник аппарата Уполномоченного МВД при Потсдамском окружном управлении МГБ ГДР 10.06.53….».

В последние годы жизни отец иногда говорил о намерении написать нечто вроде воспоминаний, хотя понимал, что тогда, в 80-е годы прошлого века, о многом еще говорить было не принято – многочисленные мемуары чекистов стали появляться уже намного позднее.

Разумеется, я с детства много слышал о пребывании нашей семьи в Германской Демократической Республике, куда отец был направлен из Свердловска, ныне Екатеринбурга, почти за три месяца до самого образования ГДР. Именно о жизни, а не о работе там отца, поскольку он никогда, даже когда я стал его коллегой по работе в КГБ, не считал возможным распространяться о подробностях оперативной работы. И я считаю это в принципе правильным, за исключением тех событий и фактов, которые уже не являются секретами и могут быть оглашены во имя формирования объективного представления о недавнем историческом прошлом нашей страны.

Этим очерком автор стремится, в меру своих возможностей и способностей, рассказать о мало известных страницах истории отношений нашей страны и Германии, а также США и других стран в середине прошлого века. Ибо они – неотъемлемая реальная часть всемирной истории ХХ века.

…33-летний капитан государственной безопасности Максим Хлобустов прибыл с женой в Берлин в середине июля 1949 года. При этом он имел 8 лет стажа контрразведывательной службы в управлении НКВД-МГБ по Свердловской области.

И мало кто тогда в нашей стране, да и за рубежом, знал, что согласно «Чрезвычайному плану боевых действий» армии США война между бывшими союзниками по Антигитлеровской коалиции могла начаться уже 1 июля того же года…[1].

В то время восточная часть Берлина, равно как и 6 восточных земель бывшего «тысячелетнего германского рейха», были советской оккупационной зоной. И в этих словах нет ничего обидного или унизительного для немцев, поскольку именно так официально в то время именовался статус отношений союзников по бывшей Антигитлеровской коалиции с населением Германии и подконтрольными Союзным военным администрациям гражданскими властями бывших немецких земель.

По решениям Потсдамской конференции глав государств Антигитлеровской коалиции, как известно, Германия была разделена на советскую, французскую, американскую и английскую оккупационные зоны.

Восточная ее часть стала советской оккупационной зоной, управлявшейся Советской военной администрацией (СВАГ) вместе с создававшимися немецкими муниципальными органами управления.

В силу сложившихся исторических и геополитических обстоятельств, в послевоенные годы Берлин вновь стал одним из мировых центров шпионажа – такие парадоксы иногда случаются в истории. Так, до начала первой мировой войны, подобной «столицей международного шпионажа» считалась австрийская Вена. Затем, до начала Второй мировой войны 1 сентября 1939 г. – Берлин, в годы войны – швейцарский Цюрих, и наконец – вновь Берлин, в качестве каковой он пребывал до начала 90-х годов прошлого века.

Создание советских органов государственной безопасности на территории Германии, отданной по решению союзников под контроль Советской военной администрации, начал генерал-полковник И.А.Серов, помимо основной своей должности полномочного представителя Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) СССР в Германии, занимавший «по официальному прикрытию» должность заместителя главы Советской военной администрации (СВАГ) маршала Г.К.Жукова.

Одной из первоочередных задач СВАГ и органов госбезопасности в лице управлений и отделов военной контрразведки СМЕРШ, помимо розыска и ареста нацистских преступников и сотрудников разведывательных, контрразведывательных и карательных органов германского Рейха, являлась борьба с остатками нацистского подполья[2].

Помимо этого, фронтовые управления Главного управления контрразведки (ГУКР « СМЕРШ») Наркомата обороны СССР с начала мая 1945 г. выполняли все функции разведки и контрразведки в советской оккупационной зоне Германии.

Однако, учитывая масштабность и специфику задач, стоявших перед органами государственной безопасности СССР на территории Германии, возникла необходимость создания специального контрразведывательного органа[3].

Получивший назначение Уполномоченным НКВД в Германии И.А.Серов 7 мая 1945 г. докладывал наркому внутренних дел и члену Государственного комитета обороны Л.П.Берии: «… в настоящее время для организации оперативно-чекистских мероприятий на территории Германии нам необходимо не менее 200 оперативных работников НКВД-НКГБ. Кроме того, 20 руководящих оперативных работников для назначения на должности уполномоченных НКВД в крупных городах Германии в соответствии с постановлением ГКО от 2 мая 1945 г….». В соответствии с этим письмом в подчинение Серову в Германию были командированы 100 сотрудников военной контрразведки «СМЕРШ» и по 50 сотрудников наркоматов внутренних дел и государственной безопасности.

12 мая Серов докладывал в Москву о планах «… во всех уездах, городах, округах и провинциях создать оперативные группы НКВД, зашифрованные под видом органов военной администрации». В этом же письме указывалась и их общая предполагавшаяся численность в 1700 оперативных работников, при имеющихся в наличии 800 сотрудниках.

В июне 1945 г. на территории занятых РККА земель и провинций Германии для руководства деятельностью оперативных групп были созданы оперативные сектора (о/с) НКВД, а при Управлениях СВА земель и провинций сектора – впоследствии отделы, - официально именовавшиеся Отделами общественной безопасности и внутренних дел при комендатурах СВАГ.

Первоначально были созданы 5 таких оперативных секторов в границах бывших земель (административно-территориальных единиц) Германии, а также и особый берлинский оперативный сектор, в зону ответственности которого входили и «западные сектора» - американский, английский и французский, - Берлина.

Ставший новым наркомом внутренних дел С.Н.Круглов совместно с наркомом госбезопасности СССР В.Н.Меркуловым докладывал И.В.Сталину, 31 января 1946 г., что в подчинении уполномоченного НКВД в Германии Серова оперативную работу ведут 2 230 работников НКВД и 339 работников НКГБ. Оперативная группа в Берлине насчитывала 35 сотрудников.

С мая 1946 г. с назначением бывшего начальника ГУКР «СМЕРШ» В.С.Абакумова министром госбезопасности СССР, деятельность оперативных секторов на территории Германии переходит полностью под его контроль, а оперативное руководство ими было возложено на контрразведывательное - Второе Главное управление МГБ СССР.

Оперативные сектора МГБ СССР на территории Германии являлись оперативными подразделениями, с учетом специфики пребывания на оккупированной территории, решавшими весь комплекс задач, возложенных на территориальные управления НКГБ в СССР, по сути дела – повторявшие структуру самого наркомата.

Возглавлял этот весьма многочисленный аппарат – официальный полномочный представитель НКГБ – МГБ СССР. После Серова этот пост полномочного представителя советских органов безопасности в Германии занимали генерал-лейтенант Н.К.Ковальчук (1946 - 1949), полковник С.П.Давыдов (1950-1951), генерал-майор М.К.Каверзнев (1951-1953), полковник И.А.Фадейкин (1953), генерал-лейтенант Е.П.Питовранов (1953-1957). С 1957 по 1961 год эту должность занимал генерал-майор А.М.Коротков, создававший первую послевоенную резидентуру советской внешнеполитической разведки в Германии.

До марта 1953 г. Представительство МГБ в Германии фактически имело статус главного управления (в это время оно насчитывало более двух тысяч сотрудников), в связи с чем Н.К.Ковальчук являлся также заместителем министра госбезопасности. Заместителем Ковальчука с декабря 1946 г. был назначен генерал-лейтенант П.М.Фитин, до этого с мая 1939 г. возглавлявший внешнеполитическую разведку НКВД – НКГБ СССР.

Штаты оперативных секторов НКГБ комплектовались как военными контрразведчиками управлений СМЕРШ, так и сотрудниками территориальных управлений НКГБ – с 15 марта 1946 г. Министерства государственной безопасности СССР, командируемыми в Германию. При образовании МГБ СССР в состав его на правах Главного управления были возвращены органы военной контрразведки (особые отделы армий, корпусов, дивизий, полков и военных округов, флотов).

Штаб Управления военной контрразведки (УВКР) в Германии расположился и продолжал дислоцироваться до вывода Группы Советских войск в Германии (ГСВГ) в августе 1994 г., в берлинском пригороде Потсдаме.

Для решения задач по сбору информации о спецслужбах нацистской Германии, их сотрудниках, архивах и добывания иной разведывательной информации в оперативных секторах НКГБ-МГБ СССР были образованы разведывательные (первые) отделения. Помимо этого в составе оперсекторов

имелись вторые (контрразведывательные) отделы, причем они осуществляли также оперативные мероприятия в отношении выявленных сотрудников спецслужб в западных зонах оккупации и в «западных» (английском, американском и французском) секторах Берлина.

Третьи отделы оперсекторов призваны были осуществлять контрразведывательную работу среди немецкого населения, в том числе в органах народной полиции (фольксполицай), администрации, политических партиях, профсоюзах, церковных и культурных организациях.

Помимо этого оперсектора МГБ имели в своей структуре розыскные, транспортные, и следственные отделы, а особенностью их являлось также наличие отделов по советской колонии.

В июне 1952 г. вместо оперативных секторов земель – их было 6, в соответствии с новым административно-территориальным делением ГДР было образовано 14 оперативных секторов, а чуть позже они были переименованы в окружные отделы МГБ СССР.

А что же за силы противостояли Советскому Союзу на этом театре невидимой «тайной войны»?

Главным европейским резидентом американской внешнеполитической разведки - Управления стратегических служб (УСС) США являлся Аллен Даллес, в апреле 1945 г. вместе со значительной частью своего разведывательного аппарата перебазировавшийся из швейцарского Цюриха в немецкий городок Гейдельберг в американской оккупационной зоне, надолго ставший главной штаб-квартирой американской разведки в Германии.

Именно он, будущий директор ЦРУ США, признанный авторитет в мире спецслужб, создавал американскую невоенную разведку в Германии.

Следует однако подчеркнуть, что до образования в конце 1941 г. УСС американская внешнеполитическая разведка, входившая в структуру Государственного департамента, была достаточно слаба, долгое время пребывала в статусе «младшего партнера» более известной британской Сикрет Интеллидженс сервис (СИС), образованной еще в 1909 г. и являвшейся главной разведывательной службой Британской империи.

«Паритет» в отношениях с СИС начал складываться только после образования в США в октябре 1947 г. ЦРУ и был достигнут где-то к началу 50-х годов, вследствие чего в дальнейшем США были определены советским руководством в качестве «главного противника» СССР, могущего превратиться из потенциального в реального, вследствие своих глобальных планов по установлению «нового мирового порядка», одним из инструментов достижения которого и стало ЦРУ.

4 июля 1945 г. команда сотрудников УСС во главе с Алленом Даллесом прибыла из Гейдельберга в Берлин и обосновалась в прекрасно приспособленном для функционирования спецслужбы особняке на улице Ференверг в пригороде Далем (здание имело 3 подземных этажа и до апреля 1945 г. в нем размещался штаб фельдмаршала Кейтеля).

Однако в связи с последовавшей вскоре ликвидацией УСС его берлинская опергруппа уже 1 октября 1945 г. была переподчинена Департаменту стратегической служба (ДСС, военной разведке) военного министерства США и стала официально именоваться Берлинской оперативной базой (БОБ. После образования Центрального разведывательного управления США в октябре 1947 г. БОБ была передана новому разведывательному ведомству, но произошло это позднее).

Но и помимо нее на территории как Западного Берлина, так и западных

оккупационных зон Германии, действовали многочисленные подразделения американской военной разведки и контрразведки.

Разведывательные органы действовали также при штабах оккупационных войск Британской империи (английских, канадских, австралийских, парашютной бригады еврейской общины Палестины, где, помимо британских разведчиков, действовала и нелегальная разведывательная резидентура Хаганы) и Франции

БОБ, имевшая первоначально в своем составе разведывательный (СР – секретная разведка) и Х-2 (контрразведка) отделы, занималась сбором информации о политических и социальных процессах как в собственной оккупационной зоне, так и на территории западных союзников, но в первую очередь – на территории советской зоны оккупации.

Начав развертывание оперативной работы с традиционных разведывательных опросов, уже с осени 1945 г. БОБ стала приобретать регулярных информаторов как из числа немцев, так и граждан других государств, стремясь к установлению разведывательных контактов как с офицерами СВАГ, так и командирами и офицерами РККА.

Как отмечал впоследствии один из ветеранов УСС, БОБ и ЦРУ Дэвид Мерфи, работавший в Берлине с 1946 г., германская линия в УСС после окончания войны в Европе была самой представительной, а БОБ являлась его самым большим зарубежным подразделением.

Первой масштабной операцией БОБ в 1946 г. стала операция «Грааль» по сбору разведывательных данных о советских воинских частях в Германии, в которой было задействовано более 250 агентов из числа немцев. Правда, осенью все они были арестованы органами МГБ в Германии[4].

Дан Дюранд, возглавлявший БОБ в 1946-1949 годах, вспоминал, что на начальном этапе этой операции «…и во Франкфурте, и Гейдельберге [где дислоцировались региональные штаб-квартиры американской разведки – О.Х.], и в Вашингтоне – были счастливы и требовали как можно больше информации».

Следует подчеркнуть, что известная «фултоновская речь» бывшего британского премьера У.Черчилля 9 марта 1946 г., призвавшая дать совместный отпор «советским притязаниям на Европу» и знаменовавшая собой поворот от союзнических отношений к политике «холодной войны», самым непосредственным образом сказалась как на отношениях между бывшими союзниками, так и на задачах, стратегии, содержании, масштабах и напряженности разведывательного противоборства, на оперативной и политической обстановке во всем мире и в Германии в частности.

Помимо военной информации, БОБ было предоставлено право добывать информацию в области экономики, политики и науки, чем она отличалась от «чисто военной» разведки США.

Контрразведывательный отдел Х-2 БОБ пытался также вести оперативные разработки советских разведывательных органов через их выявленных и перевербованных агентов, однако, по признанию Д.Дюранда, ему не удалось завербовать ни одного советского разведчика.

Как отмечал Д.Мерфи, в октябре 1955 г., после установления дипломатических отношений с ФРГ, советское правительство в порядке «жеста доброй воли» освободило многих агентов БОБ, осужденных советскими военными судами в Германии в 1947 – 1953 годы.

Интересна также оценка, данная Мерфи советским органам госбезопасности: «лишь немногие [американские – О.Х.] контрразведчики в Германии были знакомы с советской разведкой и службой безопасности, которые были гораздо лучше подготовлены и гораздо дисциплинированее, чем любая из германских разведок во время войны… Советские разведчики старательно обходили ловушки американцев и последние наконец-то поняли, сколь высок их уровень «во всех разведывательных хитростях: подготовке явок, кличек, «уток», а также снабжении агента минимальной информацией, то есть нулевой, о себе, своих коллегах и своем штабе»[5].

Еще одной активной разведывательной службой на оккупированной западными союзниками Германии являлась группа «Незаменимых», известная также как «Организация Гелена».

Генерал-лейтенант вермахта Рейнхард Гелен с апреля 1942 г. возглавлял 12 управления Генерального штаба «Иностранные армии Востока» - головной орган гитлеровской военной разведки. 22 мая 1945 г. Гелен с 8 своими подчиненными сдался в плен американским войскам и предложил им услуги в организации разведки против советских войск. Для обсуждения этого предложения в августе Гелен был направлен в Вашингтон, а в июле 1946 г. приступил в Германии к формированию собственной разведывательной организации на американские деньги, целью деятельности которой являлось оказание разносторонней помощи США.

Небезынтересно отметить, что американские историки спецслужб Норман Полмар и Томас Аллен подчеркивали, что западногерманская разведка БНД, возникшая в 1956 г. на базе «Организации Гелена» была создана «на базе нацистской агентуры, действовавшей в годы Второй мировой войны против Советского Союза» (Энциклопеция шпионажа, М., 1999, с. 114).

С 1 июня 1949 г. контроль и руководство «Организацией Гелена» со штаб квартирой в Пулахе (в 5 километрах к югу от Мюнхена), перешло от военной разведки Ай-И-Ди (Army Intelligence Department) к ЦРУ, а 12 сентября того же года, после провозглашения образования Федеративной Республики Германии, «Организация Гелена» была официально признана правительством ФРГ. Но решение о преобразовании «Организации Гелена» в государственную Федеральную разведывательную службу БНД (Bundesnachrichtendienst) было принято только 1 апреля 1956 г.

Уже после образования в октябре 1947 года Центрального разведывательного управления США и по мере расширения «фронта» «холодной войны» против СССР операции американской, английской разведок и «Организации Гелена» против «советской оккупационной зоны», как даже после провозглашения 7 октября 1949 г. Германской Демократической Республики она продолжала именоваться в официальных документах западных держав, продолжали расширяться.

Из рассекреченных в начале 90-х годов прошлого века документов МГБ СССР следует, что только в первой половине 1948 г. на территории Германии за шпионаж были арестованы 549 человек, из них 341 американский агент, 121 – британский, 31 – французский, 6 – агентов других западных спецслужб.

Например, по оперативному делу «Нить» оперативным сектором МГБ в Тюрингии 20 июня 1948 г. были арестованы 88 агентов (в документах МГБ они именовались «американскими шпионами», однако позднее, в начале 90-х годов, сличением советских и американских архивных источников удалось установить, что в действительности эта агентурная сеть принадлежала «Организации Гелена» и лишь косвенно «работала» на американскую разведку).[6].

Только на территории Западного Берлина в 1947 г. были определены в качестве объектов оперативной разработки МГБ СССР 8 подразделений разведывательных служб США, включая и американскую армейскую радиостанцию RIAS.

С приведенными нами выше особенностями оперативной обстановки в Германии, задачами по новому месту службы, а также правилами и рекомендациями по взаимоотношению с немецким населением бывший секретарь парткома ВКП(б) Свердловского УМГБ М.В. Хлобустов был ознакомлен в Москве в период трехмесячной подготовки к первой в его жизни заграничной командировке.

… прибывшего из Москвы нового командированного встречающие – такова неписанная традиция советских колоний за рубежом, - доставили на выделенную ему служебную квартиру.

А на следующий день, согласно предписанию, он представился начальнику Берлинского оперативного сектора МГБ генерал-майору Алексею Моисеевичу Вулу.

Все оперативные сектора подчинялись Уполномоченному представителю МГБ в Германии. После отъезда в августа 1949 г. Н.К.Ковальчука эта должность некоторое время была вакантна, а в марте 1950 г. на нее был назначен полковник С.П. Давыдов. Помимо этого, при частях и соединениях Советских оккупационных войск (с конца 1949 г. - Группы советских войск в Германии – ГСВГ), также действовали особые отделы МГБ, имевшие особые задачи, отличные от типичных задач военной контрразведки на территории страны.

В Берлине имелось также официальное представительство советской внешнеполитической разведки – в то время она именовалась Комитетом информации (КИ) при МИД СССР. База советской разведки, как и представительство МГБ, располагались в берлинском пригороде Карлсхорст( официальное представительство СВР Российской Федерации в Карлсхорсте вследствие изменения геополитической обстановки в мире и прекращения существования СССР было ликвидировано в 1992 г.).

Оперативным секторам МГБ СССР в процессе своей деятельности приходилось взаимодействовать как с органами военной контрразведки («особистами»), так и с подразделениями представительства КИ (разведкой), не только осуществляя обмен полученной информацией, но и проводя совместные оперативные мероприятия.

После образования в 1950 г. органов государственной безопасности ГДР, чекисты оказывали им помощь в обучении кадров, а также, помимо обмена получаемой информацией – этот процесс всегда сопряжен с требованиями сохранения безопасности источников информации, осуществляли совместные мероприятия по противодействию планам, замыслам и действиям западных разведок.

Сначала отец с матерью проживали в берлинском районе Вейссензее. Моя мама Александра Давыдовна, окончившая в июле 1943 г. Свердловский медицинский институт, устроилась на работу терапевтом в советский военный госпиталь в Карсхорсте. Затем, после перевода отца в 1952 г. старшим советником при УМГБ ГДР по Потсдамскому округу – работала в госпитале 16 Воздушной армии в Потсдаме. Где, в четвертую годовщину образования ГДР, родился и автор этих строк.

В Берлине уже миновала практика, как это было в годы войны в Свердловске, «ночных бдений», когда чекисты нередко работали до 4 - 6 часов утра, имея несколько часов перерывов с 6 до 10 утра и с 18 до 21 – 22 часов вечера.

Приступив к работе, отцу предстояло познакомиться с особенностями оперативной обстановки и проводимыми операциями контрразведывательного отдела (отдел «ЛИ») Берлинского оперативного сектора, заместителем начальника отделения которого он был назначен.

Я не обладаю в полном объеме информацией о том, чем пришлось заниматься в Германии моему отцу.

Но работа оперативного сотрудника органов госбезопасности складывается из анализа получаемой информации, поиска и работы с источниками информации, разработки на основании полученных данных и реализации планов по пресечению преступных замыслов, будь то отдельные злоумышленники, или толкнувшие их на этот путь зарубежные организации или спецслужбы.

Это хорошо знал мой отец, выпускник юридического факультета Свердловского госуниверситета. Хотя ему и не довелось получить специального чекистского образования, о чем он всегда говорил с сожалением.

И хотя, тогда, по соображениям конспирации, новый замначальника отделения вряд ли знал в полном объеме о масштабах проводившейся аппаратом МГБ СССР в Германии работы, сегодня, благодаря рассекречиванию архивных материалов, мы можем сказать об этом подробнее.

В мае 1949 г. Н.К.Ковальчук информировал министра Абакумова, а тот в свою очередь, И.В.Сталина, министра иностранных дел и председателя Комитета информации (советской разведки) В.М.Молотова, Л.П.Берию и Г.М.Маленкова, что с 1 января по 1 апреля текущего года «…вскрыто и ликвидировано 40 вражеских организаций и групп с арестом 291 их участника, а всего за это время было арестовано 1 060 немцев».

Из них за шпионаж – 440 человек, диверсантов, террористов и за саботаж – 73 человека, за проведение антисоветской работы – 141, военных преступников – 200, за незаконное хранение оружия – 102, за другие преступления – 104 человека (Петров Н.В. указанная статья, с. 359).

Между тем, жизнь не стояла на месте и обстановка в Германии стремительно менялась.

1 июля 1949 г. Берлинская оперативная база американской разведки была передана ЦРУ.

А 15 сентября того же года Конрад Аденауэр стал первым канцлером (премьер-министром) Федеративной Республики Германии, образованной на территории трех западных оккупационных зон, столицей которой был избран провинциальный город Бонн.

С полного согласия и одобрения новых западногерманских властей, ЦРУ в Германии, и прежде всего БОБ, активизировали разведывательные операции против «советской оккупационной зоны».

Здесь следует заметить, что позиция Советского Союза вплоть до момента подписания мирного договора с ГДР в 1955 г. состояла в создании, после ликвидации на территории Германии иностранного военного присутствия, демократического демилитаризированного государства, что предусматривалось решениями союзников в годы Второй мировой войны.

Советскому руководству была необходима информация о подлинных намерениях и шагах США и других западных государств в отношении Германии, советских войск и учреждений в советской зоне, в отношении СССР и других европейских государств народной демократии, как тогда называли страны, избравшие путь строительства социализма. Задачи по добыванию этой политической информации и решались органами советской разведки и контрразведки, в том числе, дислоцировавшимися на территории Германской Демократической Республики.

В ответ на одностороннее решение об образовании ФРГ, 7 октября 1949 г. в Берлине было провозглашено образование Германской Демократической Республики (ГДР), хотя до подписания мирного послевоенного договора оба германских государства на первых порах обладали ограниченным суверенитетом, только приступив к формированию собственных государственных органов, которые испытывали острый дефицит в подготовленных профессиональных кадрах.

В 1947 г. в органах народной полиции (Volkspolizеi) был организован «5-й комиссариат» («контрразведки»), который первоначально осуществлял функции обеспечения госбезопасности молодой республики. Но эти «5-е комиссариаты» в управлениях народной полиции округов ГДР действовали под непосредственным руководством оперативных секторов МГБ СССР.

После провозглашения ГДР и начала формирования ее органов государственного управления, окружные 5-е комиссариаты были объединены в Главное управление безопасности хозяйства и демократического порядка Министерства внутренних дел во главе со старым коммунистом Эрихом Мильке, будущим министром (в 1957 – 1989 годах) госбезопасности ГДР. ГУБХ МВД ГДР насчитывал 2 950 человек, 1 535 из которых были оперативными сотрудниками.

Это был праобраз будущих органов безопасности ГДР и советские чекисты оказывали Главному управлению безопасности МВД всестороннюю помощь в его становлении, организации работы, подготовке квалифицированных кадров.

Впоследствии, 20 декабря 1967 г. в одной из самых популярных гэдээровских газет «Нойес Дойчланд» министр МГБ Э.Мильке напишет: «органы безопасности социалистических государств научились у советских чекистов, как бить врага. Этот опыт является неизменным элементом и деятельности МГБ ГДР».

К происходившим изменениям в ГДР не оставались безучастными спецслужбы западных государств.

С учетом новых геополитических реалий в Европе, а также геополитических амбиций своего политического руководства, ЦРУ начало осуществлять широкую программу «активных мер», основанных на теории «тайных психологических операций» - хотя эта задача и не ставилась в законе США «О национальной безопасности», в соответствии с одним и параграфов которого и было образовано ЦРУ, право на проведение «тайных операций» было ему предоставлено исполнительным президентским декретом уже в декабре 1947 г.

Директива Совета Национальной безопасности США № 10/2 от 18 июня 1948 г. раскрывала понятие термина «тайные операции», относя к ним «все действия, которые проводятся или организуются нашим правительством против враждебных государств или групп, но которые планируются и проводятся так, чтобы какая либо ответственность за них правительства США была неочевидна для неуполномоченных лиц, а в случае раскрытия правительство США могло бы правдоподобно отказаться от какой-либо ответственности за них»[7].

К этим действиям арсенала «тайных операций» были отнесены: пропаганда, «экономическая война», «превентивные активные действия», включая саботаж, эвакуацию, подрывную деятельность против враждебных государств, в том числе оказание помощи нелегальным движениям сопротивления, партизанским и освободительным группам в изгнании и поддержку местных антикоммунистических элементов.

С того момента расширение масштабов тайных операций стало одним из главных направлений американской внешней политики.

При этом объектами подрывного воздействия спецслужб западных государств в советской зоне оккупации Германии были определены как формирующиеся здесь немецкие органы власти и управления, так и советские учреждения. Эта стратегическая установка продолжала сохраняться и после провозглашения Германской Демократической Республики.

Эта установка была поддержана заместителем помощника госсекретаря США по оккупированным территориям Фрэнком Г. Визнером, бывшим сотрудником УСС.

Для непосредственного осуществления этой масштабной программы еще 1 сентября 1948 г. в ЦРУ был сформированы специальный Отдел координации политики (ОКП), руководителем которого вскоре и стал сам Фрэнк Визнер.

Перед отделом «координации политики» ставились задачи поддержки «оппозиционных движений» в «недружественных» США странах – восточно-европейских государствах, осуществления акций «экономической» войны, создавать антикоммунистические группы и фронты, а также создавать «резервные» агентурные сети на случай будущей войны.

Помимо ОКП нечто подобное в рамках единой стратегии противоборства с СССР и странами народной демократии проводил и отдел специальных операций (ОСО) ЦРУ, штаб-квартира которого в Германии размещалась в городке Карлсруэ.

В частности, представительство ОКП в Германии ведало операциями по созданию радиостанций «Свободная Европа» и «Свобода», которые должны были стать важным элементом «психологической войны» против «советского блока» (до 1975 г. финансирование этих радиостанций осуществлялось тайно ЦРУ, которое же и «курировало» всю их работу; в 1976, после разоблачения связи радиостанций с правительственными службами США, их финансирование официально приняло на себя правительство этой страны).

О глобальном характере развертывавшегося беспрецедентного разведывательного и геополитического противоборства между двумя мировыми системами, целенаправленно и усердно создававшимися не только Советским Союзом, но и США, свидетельствует тот факт, что начавшееся 25 июня 1950 г. наступление северокорейский войск, на первом этапе приведшее к быстрому захвату армией КНДР столицы Южной Кореи Сеула, немало напугало очень многих в мире, в чем они увидели начало «осуществления планов советской экспансии». Что привело к дальнейшей активизации разведывательно-подрывной деятельности в Европе.

В этой связи отметим и еще один важный факт. В 1952 г. в северокорейском лагере для военнопленных был завербован советской разведкой резидент СИС в Сеуле Джордж Блейк, на многие годы ставший одним из ценнейших источников информации о деятельности западных спецслужб против СССР. В частности, им предоставлялась информация о совместных операциях СИС и ЦРУ против ГСВГ в Германии в 1954 – 1959 годах.

В начале 50-х годов Отдел спецопераций (ОСО) ЦРУ разработал масштабную «международную программу «стимулирования дезертирства» (включавшую в себя проведение целого ряда спецопераций в различных странах и против различных объектов – от населения ГДР и ГСВГ, других групп советских войск за границей СССР, до советских колоний за рубежом, посольств и даже резидентур советской разведки). Проводившиеся БОБ ЦРУ оперативные мероприятия в рамках этой программы получили название операции «Рэдкэп». Особый упор делался на осуществление конспиративных вербовочных контактов с советскими военнослужащими, сотрудниками СВАГ и спецслужб СССР, МИДа и других государственных ведомств. Одна из особенностей операции «Рэдкэп» ЦРУ – массовое использование агентов-женщин.

БОБ для улучшения координации разведывательно-подрывных действий на территории ГДР в 1955 г. создала специальную «целевую комнату» - информационно-аналитический аппарат, своеобразный «ситуационный центр управления», призванный максимально быстро анализировать и оценивать поступающую оперативную информацию. Одним из главных объектов в этом «целевом центре» стала штаб-квартира представительства КГБ в Карлсхорсте.

Американские разведчики изучали не только расположение отдельных зданий, но даже обстановку кабинетов, работающих в них сотрудников, номера их телефонов, служебные перемещения и т.д.

ЦРУ не безосновательно полагало, что наилучшими возможностями для налаживания контактов с советскими гражданами обладают лица различных национальностей, владеющие русским языком, знакомые с привычками, укладом, менталитетом и образом жизни советских людей.

Для развертывания своих операций с подобными целями, а также для того, чтобы скрыть их связи с правительственными органами США, ОКП и БОБ ЦРУ активно использовали для своих целей как существовавшие эмигрантские антисоветские организации НТС («Народно-трудовой союз»), СБОРН («Союз борьбы народов России»), а также создал организации прикрытия -- Конгресс свободной культуры, Группу борьбы против бесчеловечности (1950 – 1959 гг..), Комитет свободных юристов (1952 – 1958 гг..). Обе организации были ликвидированы их руководством во второй половине 50-х годов после разоблачения их связей с американской разведкой.

Между тем, серьезные изменения в стратегии и тактике разведывательно-подрывной деятельности происходили и в США: в августе 1951 г. пост заместителя директора ЦРУ занял Аллен Даллес, а в феврале 1953 г. он стал директором этого ведомства. Этому предшествовало провозглашение президентом Эйзехауэром новой внешнеполитической доктрины США – «отбрасывания коммунизма». Под руководством Даллеса, отмечают американские историки спецслужб Н.Полмар и Т.Б.Аллен, «ЦРУ превратилось в мощнейшую, глобальную разведывательную организацию, способную проводить тайные операции по всему земному шару».

При этом известная во всем мире «Энциклопедия шпионажа» определяет тайные операции как мероприятия, проводимые разведывательной организацией в скрытой или замаскированной форме, чтобы затруднить (или сделать невозможным) процесс доказывания причастности к ним их организаторов» (Полмар Н., Ален Т.Б. Энциклопедия шпионажа. М., 1999, с. 625).

О развитии обстановки в самой Западной Германии и планах ее руководства МГБ СССР в апреле 1952 г. информировал И.В.Сталина, что «в узком кругу руководства ХДС (Христианско-демократический союз, в то время – правящей партии ФРГ), Аденауэр заявил: «Мы не признаем Потсдамскую декларацию, мы стремимся к европейскому единству и добьемся его. Это создаст противовес, который окажет сильное влияние на Восточную Европу. Россия не посмеет начать войну»[8]

По прошествии более 50 лет с момента описываемых событий можно сказать правду о том, что советское руководство имело немало конкретной информации о разведывательно-подрывных планах и стратегии США.

Известно, что 15 декабря 1952 г. в Кремле Сталин в присутствии членов Комиссии по реорганизации советской разведки МГБ Г.М. Маленкова, Л.П. Берии, Н.С. Хрущева, Н.А. Булганина, Л.И. Брежнева принял министра госбезопасности С.Д. Игнатьева и ряд его заместителей, а также Е.П.Питовранова, предложившего свой проект реорганизации советской разведывательной службы. Во время продолжавшейся более часа встречи Сталин подчекнул:

- Главный наш враг – Америка. Но основной упор надо делать не собственно на Америку. Первая база, где надо иметь своих людей – Западная Германия[9].

Таков был внешнеполитический «фон» формирования нового германского государства, которому исторически была уготована роль, говоря военным языком, «стратегического предполья» вероятного театра военных действий.

На основании имеющейся у советских органов госбезопасности информации, правительству ГДР предлагается принять меры, адекватные внешнеполитическим реалиям.

8 февраля 1950 г. Главное управление по защите народного хозяйства МВД ГДР было преобразовано в Министерство государственной безопасности (Ministerium fur Staatssiherkait), впоследствии получившее обиходное наименование «Stassy»(«Штази»).

Согласно принятому закону, на это министерство возлагались « борьба с актами саботажа и диверсиями, а также пресечение деятельности вражеских разведок и их агентуры на территории республики».

Следует отметить, что первоначально в структуре министерства не предусматривалось наличие разведывательной службы – она будет официально создана только в августе 1951 г., а саму функцию разведывательного анализа выполнял Институт экономических исследований, созданный годом ранее.

Советское правительство приняло решение о передаче новому министерству ГДР значительной части функций по обеспечению безопасности страны и ее граждан, ранее выполнявшихся на территории ГДР различными подразделениями МГБ СССР.

При этом учитывалось, что передача эта не может быть осуществлена одномоментно, что должны появится кадры профессионально подготовленных сотрудников органов контрразведки, в связи с чем процесс этот был достаточно протяженным по времени.

После образования в составе МГБ ГДР разведывательного управления летом 1951 г. ранее руководившее разведывательной работой на территории республики представительство 1-го управления МГБ СССР по договоренности с руководством республики сохранило за собой право, помимо оказания помощи в становлении разведаппаратов немецкого государства, вести самостоятельную оперативную работу (этим деятельность официального представительства советской разведки в Берлине – с марта 1954 г. – Первого Главного управления КГБ при СМ СССР, - отличалась от статуса и функций его представительств в других странах народной демократии), хотя сам этот аппарат утратил самостоятельность и влился в структуру представительства МГБ—КГБ СССР на правах управления.

С момента создания МГБ ГДР несколько видоизменились задачи и функции аппарата представительства его советского аналога в Берлине. На первых порах это была помощь в создании, обучении кадров для немецких органов государственной безопасности, оказание им практической советнической и иной помощи в становлении, обмен опытом оперативной работы, проведение совместных операций, а затем, по мере роста оперативного искусства немецких коллег, – координация оперативных планов и обмен получаемой информацией.

Задача защиты государственной безопасности, то есть ее конституционного строя, суверенитета, независимости и территориальной целостности, была чрезвычайно актуальна для Германской Демократической Республики, поскольку она не получила официального признания со стороны западного соседа, а в Конституции ФРГ официально провозглашалась цель «объединения всех немецких земель».

Первоочередной стала задача подготовки профессиональных кадров для нового министерства ГДР.

В июле 1950 г. берлинский оперативный сектор МГБ СССР был упразднен и мой отец был назначен начальником отделения контрразведывательного отдела (отдел «ЛИ») оперсектора земли Бранденбург, а 15 января 1952 г. он стал инструктором отдела «МК» («местные кадры») того же оперсектора МГБ СССР.

Прежде чем рассказать об этом направлении деятельности чекистов в Германии, следует уточнить, что 13 июня 1952 г. подразделения представительства МГБ в ГДР были приведены в соответствие с новым административно-территориальным делением республики, и вместо 6 оперативных секторов земель были образованы 14 оперсекторов округов.

А 9 июня следующего года последовала ликвидация и окружных оперативных секторов в связи с реорганизацией всего аппарата представительства.

Один из руководителей в то время советской разведки генерал-полковник А.М. Сахаровский, в частности, курировавший и линию налаживания сотрудничества с органами безопасности стран народной демократии, подчеркивал, что это сложное направление работы, требующее от инструкторов большого такта, выдержки, тонкого оперативного и политического чутья, всесторонних знаний и немалого жизненного и оперативного опыта.

Мой отец в качестве инструктора принимал участие в организации «контрразведывательной» подготовки будущих немецких разведчиков, и в частности, будущего руководителя восточногерманской разведки (Главного управления «А» МГБ ГДР) Маркуса Вольфа[10]. Это стало необходимым после побега на Запад в апреле 1953 г. сотрудника экономического отдела разведслужбы МГБ Крауса Готхольда.

В своих известных мемуарах «Игра на чужом поле: 30 лет во главе разведки» Маркус Вольф писал по вопросу о сотрудничестве двух наших спецслужб: «…Я полагаю, что в Москве с полным основание считали: немецкой службе будет в послевоенной Германии легче, чем русским, добираться до определенной информации, которую братская спецслужба будет предоставлять советской стороне. Так дело и обстояло, по крайней мере, поначалу, когда наша спецслужба находилась под полным советским контролем». Что не помешало ей позднее войти в пятерку сильнейших разведок мира.

По мере укрепления кадрового потенциала органов безопасности «друзей», как на официальном языке именовались союзнические органы госбезопасности, приобретения ими оперативных позиций, роста собственного опыта оперативной работы и профессионального мастерства, повышались эффективность и результативность такого сотрудничества. Хотя, конечно, бывали и болезненные срывы, проколы и провалы – такова уж диалектика разведывательного противоборства и от временных поражений не застрахована ни одна спецслужба. Хотя все они целым комплексом мер пытаются свести последствия возможных провалов к minimum minimorum – максимально возможному минимуму….

Так, например, причиной провала одного из ценных источников стала неосторожная фраза начальника контрразведывательного (ВГУ) управления КГБ СССР О.М.Грибанова, сказанная на совещании с участием зарубежных «друзей» в 1956 г., о том, что из 6 представителей БНД, годом ранее посетивших штаб-квартиру ЦРУ в Вашингтоне, двое были советскими агентами….

Несмотря на имевшиеся и вполне понятные «трудности роста», деятельность МГБ ГДР начинала давать результаты. Представитель МГБ СССР в ГДР М.К.Каверзнев информировал Москву, что в 1952 г. «штази» были арестованы 2 625 человек, 599 из них подозревались в шпионаже. Он также сообщал, что в оперативную разработку МГБ ГДР было взято 35 западноберлинских и западногерманских центров и организаций, были арестованы 604 агентов и членов этих разведывательно-подрывных центров. Только с января по ноябрь того же 1952 г., сообщалось в Москву, было проведено 16 «показательных судебных процессов над шпионами, диверсантами и террористами».

В частности, в течение этого года были арестованы 64 агента «Группы борьбы против бесчеловечности» и 84 агента «Комитета свободных юристов» ФРГ.

В то же время представительство МГБ СССР в Берлине информировало Москву как о сложностях социально-экономической обстановки в республике, что вело к росту эмиграции на Запад, так и о трудностях в деятельности МГБ ГДР.

Так, еще задолго до драматических событий 17-19 июня, о которых мы расскажем позже, 9 марта 1953 г. в Москву сообщалось, что «оперативники МГБ (ГДР – примечание О.Х.) не в состоянии выдерживать увеличивающуюся нагрузку из-за недостатка знаний, опыта и слабой политической подготовки, а также роста активности империалистических разведок и вражеских подпольных движений». Также сообщалось, что решение ЦК СЕПГ (правившей Социалистической единой партии Германии – О.Х.) об «укреплении проверенными кадрами» было выполнено лишь частично: по состоянию к 20 февраля 1952 г. МГБ ГДР имело лишь 43% из предполагавшегося штата 5 780 оперативных работников (общая численность министерства планировалась в 11 899 сотрудников). В сентябре 1952 г. руководитель советского представительства М.К.Каверзнев информировал московское руководство, что в работе МГБ ГДР «имеются просчеты».

Бывший сотрудник МГБ Карл Вильгельм Фрикке, бежавший в ФРГ, в пользовавшейся большой популярностью книге «Государственная безопасность ГДР: Становление, структура, сферы деятельности»(Кельн, 2-е уточненное издание, 1987, сс. 50-51) уточнял: «Если в 1952 г. госбезопасность насчитывала около 4 тысяч сотрудников, то в конце 1954 г. их было уже 9 тысяч, а в 1959 г. в МГБ было уже около 13 тысяч сотрудников, офицеров и вольнонаемных»[11].

Вот в каких условиях мой отец 15 января 1952 г. был назначен инструктором отдела «МК» («местные кадры») оперсектора МГБ СССР земли Бранденбург.

Тогда же произошло его знакомство с 35-летним Фрицем Шредером, назначенным начальником земельного отделения МГБ ГДР.

Биография будущего заместителя министра госбезопасности ГДР довольно типична для представителя администрации нового немецкого государства (биография Шредера, рассказанная отцом, подтверждается официальным изданием биографического справочника Wer war wer in Ministerium fur Staatssiecherheit (Kurz biographien des MfS-Leitungspersonales 1950 bis 1989) [«Кто был кто в МГБ…», б.г., часть 4, s.65]).

По рекомендации отца, в 1955 г. Шредер был переведен в Берлин начальником V Управления (борьба с антисоциалистическим подпольем) МГБ.

В 1972 г. ему было присвоено звание генерал-лейтенанта.

Одногодок отца, сын рабочего и домохозяйки, он в 16 лет стал учеником мясника. В 1936-1938 годах служил в армии, затем работал колбасником, пока с началом гитлеровской агрессии в сентябре 1939 г. не был вновь мобилизован в вермахт. В ноябре 1941 г., в период подготовки гитлеровского наступления на Москву – сдался в плен. В 1943 г. 6 месяцев обучался в антифашистской школе Национального комитета свободная Германия(НКСГ), после окончания которой был радиопропагандистом НКСГ на советско-германском фронте.

Вернувшись в Германию, в июле 1945 г. вступил в народную полицию и уже в следующем году стал руководителем местного отделения народной полиции. В сентябре 1949 г. был направлен на работу в Главное управление охраны народного хозяйства и общественной безопасности МВД, а в феврале следующего года – назначен организатором окружного отдела МГБ ГДР в Бранденбурге.

Отец должен был помогать руководству нового отдела в налаживании контрразведывательной работы и обучении немецких коллег. Специфика положения инструкторов была такова, что они являлись прикомандированными к подразделениям МГБ ГДР, были штатными консультантами руководителей структурных подразделений, и вместе с ними отвечали за результаты работы, и для повышения чувства «личной сопричастности», числились в штатах территориальных органов восточногерманской «штази», даже получали там зарплату.

Безусловно, в организации подготовки немецких кадров значительную пользу оказал непосредственный практический опыт организации контрразведывательной работы, в том числе на сопредельных территориях Западного Берлина и земель ФРГ, приобретенный за годы работы в берлинском оперативном секторе МГБ СССР.

В начале июля 1952 г. капитан Хлобустов (звание майора ему будет присвоено в сентябре того же года) был направлен инструктором в оперсектор в округе Потсдам, а Фриц Шредер получил назначение «с повышением» к новому месту службы, став начальником Коттбусского окружного управления МГБ ГДР.

Вновь встретиться им предстояло позже.

Довольно частые территориальные перемещения сотрудников МГБ-КГБ в ГДР в частности, объяснялись стремлением затруднить западным спецслужбам установку, изучение и оперативные разработки выявленных чекистов. Тем более такая необходимость возникала при непредвиденных ситуациях, когда возникала реальная опасность или угроза.

Например, дополнительные меры безопасности были предприняты в Потсдаме, после того, как на Запад ушла одна из немецких переводчиц окружного управления МГБ ГДР. (По иронии судьбы, а вернее – в итоге напряженной целенаправленной работы по созданию оперативных позиций в западных спецслужбах, все сообщенные ею американской разведке сведения о сотрудниках и деятельности потсдамского управления МГБ, чуть позже легли на стол моего отца. Помимо «словестного портрета», они содержали также характеристики сотрудников, сведения о расположении сотрудников в помещениях управления МГБ ГДР и оперсектора МГБ СССР).

Предпринимаемые меры повышенной безопасности должны были исключить, например, попытки силового захвата сотрудника либо членов его семьи – подобные операции в стиле «а-ля Джеймс Бонд» - были политическими реалиями эпохи «холодной войны». И подобные «захваты» практиковались и той, и другой стороной, причем основная роль в столь «острых мероприятий» отводилась «Организации Гелена», поскольку немецкая разведка «традиционно» нередко прибегала к ним еще до Второй мировой войны, а американская сторона сохраняла за собой в случае провала возможность «искреннего отрицания» собственной причастности к произошедшему.

Весной 1953 г. руководство и координация работы всех подразделений органов госбезопасности изменилось - головным руководителем представительства МВД СССР (в марте 1953 г. МГБ было ликвидировано и подразделения госбезопасности до апреля следующего года вошли в структуру МВД, руководителем которого стал маршал госбезопасности Л.П.Берия) стал германский отдел советской разведки. Причем это положение сохранилось и после образования 14 марта 1954 г. Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР.

В качестве заместителя председателя Совета Министров СССР Берия был хорошо осведомлен о деятельности и проблемах советских представительств в ГДР, а также о положении в этой стране.

В частности, о том, что чекистское представительство успешно решало стоящие перед ним задачи, могло прогнозировать развитие обстановки в стране, свидетельствуют его доклады в Москву. На их основе Л.П.Берией было подготовлено, а председателем Совета Министров СССР Г.М. Маленковым 2 июня (за 2 недели до возникновения в ГДР кризисной ситуации!) было утверждено распоряжение совмина «О мерах по оздоровлению политической обстановки в ГДР», содержавшее целый ряд рекомендаций для немецких руководителей по смягчению все возраставшей социальной напряженности в республике. Впрочем, не только немецкое руководство, но и В.М. Молотов с Н.С. Хрущевым недооценивали опасности положения, освещавшегося органами госбезопасности.

Помимо этого Берия имел глобальные планы реорганизации советских спецслужб. 19 мая 1953 г. он направил в Президиум ЦК КПСС записку «о неудовлетворительной работе аппарата представительства» МГБ-МВД в ГДР, насчитывавшего 2 222 сотрудника и имевшего в своем подчинении 14 оперсекторов земель. Берия, впрочем, достаточно объективно, подчеркивал, что оперативные сектора по сути подменяют собой органы МГБ ГДР. В этой связи он предлагал – что и было реализовано впоследствии, сократить аппарат уполномоченного МВД до 328 человек, а вместо оперативных секторов в округах ввести должности советников – по 3-4 человека (по основным линиям работы) при каждом окружном управлении МГБ ГДР.

В этой связи большинство руководителей подразделений аппарата в ГДР, включая М.К. Каверзнева, были вызваны в Москву, а работу аппарата Уполномоченного с марта по 17 июля возглавлял полковник – впоследствии генерал-лейтенант - Иван Анисимович Фадейкин.

Приказом МВД от 9 июня 1953 г. оперативные сектора округов подлежали ликвидации. В этой связи отец получил назначение на должность старшего советника аппарата Уполномоченного МВД при Потсдамском окружном управлении МГБ ГДР, где ему пришлось решать сложные вопросы, связанные с «событиями 16 - 18 июня», в последствие названные как за рубежом, так и в нашей стране «антисоциалистическим восстанием». Хотя о «восстании», как представляется, говорить можно ну уж с очень большой натяжкой, хотя протестные выступления и были многочисленными и весьма масштабными.

Всего во время массовых беспорядков 17 -20 июня 1953 г. в ГДР погибли 125 человек, а впоследствии были арестованы и привлечены к следствию около 25 тысяч человек[12].

В этой связи подчеркнем один весьма красноречивый, но малоизвестный факт: с 10 по 16 июня 1953 г. Западный Берлин посетил директор ЦРУ США Ален Даллес, где он провел совещания с сотрудниками американских, английских и западногерманских разведывательных ведомств в этой стране.

Для характеристики их мы приведем выдержки из спецсообщений представителя МВД СССР в ГДР И..А. Фадейкина, направлявшиеся им в Москву.

Для объективного и всестороннее расследования причин и обстоятельств произошедших в ГДР массовых беспорядков были сформированы 38 следственно-оперативных групп МВД СССР численностью в 60 человек каждая. Это были бывшие сотрудники оперативных секторов, особых отделов, представители разведки, а также чекисты, специально командированные из Москвы.

Однако на этом фоне в Берлине происходили и другие, не менее важные для судьбы нашей страны события. Они были связаны с прибытием в Берлин 20 июня группы руководящих работников МВД СССР для изучения обстоятельств произошедших выступлений и ликвидации их последствий, во главе с начальником управления военной контрразведки С.А.Гоглидзе (помимо него в группу входили доверенное лицо Берии А.З.Кобулов и начальник немецкого отдела разведки полковник Зоя Ивановна Рыбкина). Чуть позже к ним присоединился и сам Берия, желавший на месте «разобраться с положением дел и причинами произошедших выступлений», но срочно вылетевший в Москву в связи с созывом заседания Президиума ЦК, на котором он уже был снят со всех постов и арестован.

А одновременно с этим 27 июня в Берлине неожиданно пропали С.А. Гоглидзе и А.З. Кобулов, что вызвало понятные панику и замешательство у руководителей представительства МВД СССР в Карлсхорсте. Лишь через несколько дней стало известно, что Гоглидзе и Кобулов были негласно арестованы командующим ГСВГ маршалом В.Д.Соколовским по прямому приказу министра обороны СССР и они оба были тайно отправлены в Москву на самолете военно-транспортной авиации.

Эта акция была связана с арестом в Кремле заместителя председателя Совета министров, всесильного маршала госбезопасности Л.П.Берии.

Понятно, что арест многих высокопоставленных руководителей МВД СССР во главе с министром и рядом его заместителей по обвинению «в заговоре с целью захвата власти» далеко не лучшим образом сказался на настроениях сотрудников и работе органов госбезопасности, начав длительный период проверок и чисток «органов», который продолжался фактически до начала 60-х годов.

Возглавивший с 28 июня 1953 г. на месте работу по расследованию обстоятельств произошедших волнений Евгений Петрович Питовранов докладывал 7 августа новому министру внутренних дел С.Н.Круглову: «… События 17 июня показали, что против ГДР велась активная враждебная работа, которая осталась совершенно неизвестной нашим силам безопасности и силам безопасности ГДР», в связи с чем предлагал активизировать силами оперсекторов МВД СССР противодействие «враждебному подрывному движению в ГДР»[13].

Для этого он предлагал предоставить советским районным советникам при органах безопасности ГДР дополнительный штат сотрудников, дабы они могли противостоять антисоциалистическому «подполью в зависимости от условий в каждом конкретном районе».

Для непосредственной реализации данных предложений на месте новым начальником Представительства в ГДР 17 июля 1953 г. был назначен генерал-лейтенант Е.П.Питовранов, до этого 2 года являвшийся руководителем советской разведки. На период его пребывания в этой должности приходятся многие важные эпизоды сражений «холодной войны» в Европе.

Для реализации предложения по улучшению работы по оказанию практической помощи органам госбезопасности ГДР в аппарате Представительстве МВД СССР в Карлсхорсте была образована особая группа советников, которую возглавил В.И.Булда, до этого руководивший оперативными действиями берлинского аппарата МВД СССР из Москвы.

В соответствии с предложениями Питовранова штат советских советников при территориальных управлениях МГБ был увеличен до 5 - 9 человек, то есть почти вдвое, а общая численность аппарата представительства МВД СССР в Германии увеличилась до 540 сотрудников.

После «июньских событий», в ГДР, как и ранее в СССР, последовала ликвидация МГБ: министерство было преобразовано в Секретариат государственной безопасности МВД (вновь статус министерства служба госбезопасности ГДР приобрела 24 ноября 1954 г.).

Предполагается, что структура и деятельность любого подразделения спецслужбы должна храниться в тайне от противоборствующей стороны, чему служит целая система мер конспирации. Однако специфика и диалектика противоборства приводит к тому, что нередко как раз противник становится более осведомленным по отдельным вопросам деятельности своего визави.

К сожалению, такая ситуация в отношении аппарата уполномоченного КГБ СССР в Германии сложилась и в апреле 1954 г., когда на сторону ЦРУ в Вене перешел майор П.С. Дерябин, с мая 1952 по сентябрь следующего года работавший в австро-германском отделе советской разведки, курировавшем всю деятельность на территории ГДР.

А тем временем 12 августа 1953 г. мой отец получил новое назначение в этой загранкомандировке - старшим советником представительства МВД при Потсдамском окружном управлении МГБ, где он проработал год, а еще через месяц ему было присвоено звание подполковника.

Наша семья в Потсдаме разместилась в доме на Каштанен-аллее, где проживали советские советники (все места их проживания, в целях недопущения нападений и пресечения возможных провокаций, находились под охраной советских военнослужащих). А напротив советского мини-городка с особым режимом охраны и зоной безопасности, в замке Шарлоттенхоф, располагался оперативный сектор МВД-КГБ СССР. Здесь отец имел служебный кабинет, равно как и в окружном управлении МГБ ГДР.

Следует отметить, что Потсдам, где размещался ряд объектов командования ГСВГ, а также штаб-квартира Управления особых отделов ГСВГ, также являлся объектом первоочередных устремлений западных спецслужб.

Дальнейшая активизация разведывательно-подрывной деятельности объясняется принятием новым президентом США Д.Эйзенхауэром, бывшим верховным главнокомандующим союзническими оккупационными войсками в Германии, новой внешнеполитической доктрины, само название которой раскрывает изменение парадигмы работы ЦРУ: на смену «сдерживанию коммунизма» президента Г.Трумена пришла эра попыток «освобождения от коммунизма», или его «отбрасывания».

Ее конкретными проявлениями, помимо ежегодного официального проведения «недель порабощенных народов», в соответствии со стратегическими разведывательно-подрывными замыслами Алена Даллеса, стало выделение много миллиардных субсидий «движениям сопротивления в социалистических странах», начало подрывного радиовещания на эти страны (радиостанция «Свобода», вещавшая на языках народов СССР, и «Свободная Европа». Между прочим, одним из консультантов «Радио «Свобода» до самой своей смерти был известный русский философ И.А.Ильин, прах которого был перезахоронен в Москве в сентябре 2005 г.).

В декабре 1953 г. ЦРУ совместно с СИС начало крупномасштабную операцию под кодовым названием «Золото» по подключению к закрытым каналам связи СВАГ в Берлине. (Лишь десятилетия спустя станет известно, что аналогичная операция КГБ была более успешной).

Но все эти изменения в тактике деятельности и планы противника были известны советской стороне заблаговременно благодаря работе советских чекистов….

Отметим и еще одну особенность деятельности органов госбезопасности СССР в ГДР. Учитывая особенности складывавшейся здесь оперативной обстановки, в 1954 г. в Управлении особых отделов по ГСВГ впервые был создан «третий отдел» - внешней контрразведки, первым начальником которого стал И.Л. Устинов. Всего по «третьей линии» в начальный период в УОО ГСВГ работали 47 военных контрразведчиков[14].

О сложности и напряженности противоборства, развернувшегося на стратегическом предполье вероятного театра военных действий, свидетельствует тот факт, что ежегодно органами КГБ СССР и МГБ ГДР выявлялись и арестовывались сотни иностранных агентов.

Так, в ходе масштабной контрразведывательной операции «Кольцо» в 1953 г. были арестованы 300 агентов противника.

В следующем году в июле – августе в ходе операции «Стрела» были обезврежены 305 иностранных агентов, 203 из которых принадлежали «Организации Гелена».

В апреле 1955 г. были ликвидированы 5 немецких, 4 английских и 4 западногерманских нелегальных резидентур, выявлено 640 сотрудничавших с ними лиц, ликвидированы 13 радиоточек западных спецслужб[15].

Только одной американской военной разведывательной группе «подразделение 7880» принадлежало 113 арестованных в ГДР агентов. Вследствие подобного провала группа была попросту расформирована…

Не следует однако думать, что противоборство с сильным противником это некое беспроигрышное соревнование, неспособное принести провалы и горьчайшие поражения. Такое в истории любой спецслужбы случалось не раз. Не является исключением в этом плане и Представительство КГБ в ГДР.

В феврале 1954 г. сбежал на запад капитан Н.В.Хохлов. А через 2 месяца в Вене перебежал в американское посольство П.С.Дерябин, также неплохо осведомленный о чекистских операциях в Германии.

Вполне вероятно, что эти и подобные факты явились следствием проводимой ЦРУ США операции по «стимулированию дезертирства», о которой мы говорили ранее.

В начале августа 1954 г. отец получает новое назначение Старшим советником в окружное управление МГБ в Коттбус, которое возглавил хорошо ему известный Фриц Шредер.

Отличительной особенностью жизни старшего советника является повышенная мобилизационная готовность для действий в любых непредвиденных ситуациях, наличие постоянной прямой связи со многими инстанциями. Даже в квартире отца находились аппараты прямой засекреченной связи с окружным управлением МГБ ГДР, окружного оперативного сектора и представительства КГБ в Карлсхорсте.

И подобные меры оказывались далеко не лишними.

Например, органами КГБ была получена информация о подготовке «Организацией Гелена» похищения начальника потсдамского управления МГБ ГДР Ф.Шредера или кого-либо из членов его семьи, включая его трехлетнюю дочь Симону. В этой связи его семья была размещена на территории «городка чекистов», охраняемого советскими солдатами.

Искренняя забота о семействе Шредеров, недавно пережившем еще одну личную драму, связанную со смертью сына, укрепляла дружеские чувства советника с немецким руководителем.

Работа контрразведки не всегда завершается громкими сенсациями и «показательными» процессами, поскольку изначально ее главная задача состоит в предотвращении возможности нанесения ущерба охраняемым интересам государства и конкретным объектам, недопущении реализации преступных замыслов, срыве их на стадиях подготовки. Хотя эта сложная, кропотливая, филигранная «рутинная» повседневная работа контрразведчиков, как правило, и остается неизвестной «широким слоям миролюбивой общественности», как об этом писали лет двадцать назад.

Но в многолетнем безопасном существовании нашего государства и его союзника – Германской Демократической республики, есть доля вклада и моего отца.

… В начале февраля 1956 г. наша семья выехала из Берлина и прибыла на Белорусский вокзал в Москве.

Впереди были еще многие важные события, связанные с противоборством спецслужб бывших союзников в Германии:

- 1 апреля 1956 г. – официальное решение о преобразовании «Организации Гелена» в Федеральную разведывательную службу ФРГ - БНД. Р.Гелен будет продолжать руководить ею до самой своей отставки в 1963 году. А впоследствии в 1972 г. опубликует мемуары «Der Dinst» («Служба»), в которых расскажет как о перипетиях своей биографии, так и будет защищать необходимость ремилитаризации Федеративной Республики.

Отставке Гелена предшествовал скандал, связанный с арестом в ноябре 1961 г. начальника контрразведывательного отдела БНД Хайнца Фельфе, который, как оказалось, к немалому конфузу боннских властей, 10 лет сотрудничал с советской разведкой…

21 апреля 1956 г. в Берлине громким провалом завершилась крупнейшая совместная разведывательная операция ЦРУ и СИС по подключению к советским системам связи в Берлине – иностранным журналистам был продемонстрирован туннель, сооруженный БОБ в конце 1954 г. - с самого начала эта секретная операция «Золото» контролировалась КГБ через высокопоставленного сотрудника британской СИС Джорджа Блейка…

В 1992 году в сохранившемся туннеле и здании гаража, откуда он был прокопан на территорию ГДР, принадлежавшем БОБ, был открыт уникальный музей истории «холодной войны», немыми свидетелями и участниками которой были сами его стены.

Впереди будет еще и разоблачение первого высокопоставленного агента ЦРУ в ГРУ подполковника П.С.Попова, с сентябре 1955 по ноябрь 1958 года проходившего службу в ГСВГ….

Превращение Главного управления «А» МГБ ГДР в одну из успешнейших разведок мира, для которой не было тайн не только в государственных структурах ФРГ, но и в штаб-квартире НАТО…

И очень многие иные знаковые события, ставшие своеобразными вехами и символами эпохи, включая возведение в ночь на 13 августа 1961 года «Берлинской стены», на долгие десятилетия ставшей одним из главных зримых символов невидимой миру «холодной войны».

В ноябре 1961 г. министр госбезопасности ГДР Э.Мильке информировал

Пленум ЦК правившей Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) о том, что с января 1960 по июнь 1961 г. было обезврежено свыше 4 тысяч врагов социалистического государства: «Установлено, что среди арестованных имеются, в частности, заброшенные или завербованные агенты вражеских секретных служб, подстрекатели и провокаторы, охотники за головами и торговцы людьми, другие вражеские элементы, такие как поджигатели и диверсанты».

По поводу возведения в ночь на 13 августа 1961 г. Берлинской стены, он отмечал: «врагу, правда, теперь значительно сложнее создавать новые шпионские организации на территории ГДР и поддерживать связь с еще действующими агентами и подпольными группами; однако анализ деятельности наших органов ясно и однозначно показывает, что противник удвоит усилия в попытках использовать в своих целях пробелы и некоторые слабости в наших мерах защиты»[16].

В Москве отца, подобно многим нашим согражданам, ждало ошеломляющее потрясение от закрытого доклада Н.С.Хрущева 25 февраля 1956 г. для делегатов ХХ съезда КПСС.

В апреле 1956 г. подполковник Хлобустов М.В. получил новое назначение заместителем начальника отделения Второго Главного управления КГБ СССР.

Возможно, какую-то роль в этом назначении сыграло и знакомство отца с Олегом Михайловичем Грибановым - с 1943 г. он работал в контрразведывательном отделе Свердловского УНКВД, возглавлявшемся Грибановым. Но это уже другой этап биографии отца, достойный отдельного освещения.

И хотя он не достиг больших карьерных постов, полученные им за 27 лет последующей службы в КГБ правительственные награды, включая второй знак Почетного сотрудника органов госбезопасности СССР – первым он был отмечен еще в марте 1943 г., - свидетельствуют о его немалом вкладе в дело обеспечения безопасности нашей Родины, которому он отдал почти сорок два года своей жизни….

Добавить, что, подобно всем чекистам того непростого поколения, отцу пришлось пройти несколько тщательных проверок, ведь его служба в НКГБ началась еще 6 июня 1941 г..

Основанием для первой из них – «чистки» 1953 – 1954 годов стало известное «дело Берии и его банды».

Продолжение последовало при ставшем председателем КГБ при СМ СССР И.А. Серове при комплектовании штатов нового ведомства – тогда было уволено более 17 тысяч чекистов – около 20% от общей численности оперативного состава.

Третья – после известного доклада Н.С.Хрущева ХХ съезду КПСС и начала массового пересмотра ранее возбуждавшихся уголовных дел.

Четвертая – самая пристальная и тщательная – при расследовании дела Т.М. Борщева, бывшего начальника УНКД – УМГБ, обвиненного в нарушениях социалистической законности, и под началом которого отцу пришлось работать в 1941- 1948 годах – его непричастность к «делу Борщева» была установлена еще в то время.

В заключении хотелось бы только отметить, что в августе 1975 г., в ознаменование 30-летия разгрома гитлеровского фашизма и 25-летия образования МГБ ГДР небольшая группа чекистов, принимавших участие в оказании помощи его становлению в разные годы – всего 8 семей, была персонально приглашена руководством ГДР на отдых в этой стране.

Здесь, помимо официальных приемов, но и в более, как ныне принято выражаться, неформальной обстановке, мои родители вновь встретились с Маркусом Вольфом и семьей уже генерал-лейтенанта, первого заместителя начальника разведки ГДР Фрица Шредера. Как пример строго соблюдавшейся, даже в отношении между друзьями, конспирации, ставшей поистине «второй натурой», приведу лишь тот пример, что Шредер даже не обмолвился о том, что он многие годы возглавлял управление нелегальной разведки Главного управления «А» МГБ ГДР – об этом мне стало известно лишь через несколько лет после падения «Берлинской стены», хотя подчеркивал значение уроков контрразведывательного искусства, полученных в свое время от моего отца.

Разумеется, им много что было вспомнить о непростых годах их поистине боевой молодости….

Приложение № 2

Не по лжи? Свидетельствуют нелитературные

герои А.И.Солженицына

В декабре 1973 г. в Париже был опубликован первый том книги А.И.Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ».

Как впоследствии писала председатель Московской Хельсинкской группы Л.М.Алексеева, «Архипелаг…» сыграл огромную роль в привлечении внимания общественности к политическим преследованиям в СССР и условиям содержания политзаключенных. После высылки в феврале 1974 г. Солженицына из СССР, ряд его единомышленников потребовал «проведения расследования по материалам «Архипелага ГУЛАГ».

Именно в связи с этими обстоятельствами и представляется целесообразным вновь вернуться к содержанию и назначению этой работы.

Наверное, мало кому памятен сегодня тот факт, что еще до первой зарубежной публикации "Архипелага "ГУЛАГ" Солженицын выступил со статьей "Жить не по лжи!", в которой призвал современников "не поддерживать и не участвовать во лжи"[1].

Думается, об этой заповеди и "кредо" писателя не вредно вспомнить и сегодня.

Предлагаемая вниманию читателей статья вчерне была написана уже в ноябре 1989 г. и в виде открытого письма направлена тогдашнему редактору "Нового мира", который в то время продолжал публикацию избранных глав «ГУЛАГ»а со следующим заключением Отделения истории Академии наук:

"Уважаемый коллега!

В отделении истории АН СССР ознакомились с присланной Вами рукописью "Открытое письмо С.П.Залыгину. (Опыт научно-литературного рецензирования).

Мы разделяем высказанные Вами суждения о том, что рецензируемая Вами книга А.И.Солженицына содержит ряд неточностей, а также весьма субъективных истолкований фактов. Вместе с тем, и тут мы тоже согласны с Вами, развиваемая им концепция-образ имеет право на существование, как и Ваша.

Вы безусловно правы также, полагая, что при последующем переиздании данной работы необходим ее научный комментарий...

Желаем Вам успеха.

Ученый секретарь Отделения истории АН СССР

д.и.н. В.П.Козлов ".

Имелось на данную рукопись и аналогичное заключение Института государства и права АН СССР.

Но народный депутат и главный редактор С.П.Залыгин вернул Открытое письмо даже без подобающего такому случаю письма-отписки.

Открытое письмо отклонили также сугубо "исторические" журналы "Вопросы истории", "История СССР", впоследствии - и "Военно-исторический журнал», а также с десяток других изданий, включая и "плюралистические" "Московские новости".

Отметим, что критика солженицынского сочинения появлялась как в СССР, так и за рубежом. Наряду с рядом статей Р.А.Медведева, впервые опубликованных за рубежом, укажем и еще одно интересное произведение о творчестве Солженицына. Это двухтомник Александра Флегона, редактора зарубежного русскоязычного издательства «ИМКА-Пресс «Вокруг Солженицына»[2].

После краткого выступления автора "О творческом методе А.И.Солженицына" на первых и, по воле судьбы, ставших последними, "Солженицынских чтениях" в мае 1990 г., статью его обещали напечатать не посторонние "Вопросы литературы". Но потом грянул август 1991 г. и редакционные намерения остались лишь благими пожеланиями.

Такова эпопея предлагаемой вашему вниманию статьи.

Казалось бы, после первой отечественной (в "Новом мире") публикации "Архипелага "Гулаг" критике нашей и стоило бы поподробнее присмотреться к этим бывшим ранее апокрифическими страницам. Да не тут-то было....

"В историческом труде, - а именно таковым и считает "Архипелаг..." его создатель, - писал известный в прошлом и ныне почти забытый историк Сергей

Петрович Мельгунов, - критике подлежат не столько теоретические построения автора, вытекающие из его индивидуального мировоззрения, сколько та фактическая канва (здесь и далее выделено мной.-О.Х.), на которой выводится определенный исторический узор. Только в этой плоскости из столкновений мыслей может родиться истина".

Процитированные слова С.П.Мельгунова писаны были в Париже в тридцатые годы по тому же самому поводу - в качестве методологического основания анализа и критики выпущенного во Франции сочинения одного из русских генералов.

Интересно, согласны ли с подобным утверждением Мельгунова наши отечественные "светила" исторической науки? Бывшие и настоящие?

Читатель "Архипелага ГУЛАГа", наверное, заметил, что в повествовании Солженицына активно действующей представлена лишь одна сторона - Красная, чья злая воля-де только и определяла ход, содержание и направленность исторических событий. В этой связи и возникает зловещая фигура умолчания, которая, как известно, способна исказить подлинную историческую картину происходившего.

Констатируя этот факт и феномен "Архипелага...", я свой упрек адресую не столько Солженицыну, ибо это право автора, как видеть и как писать, если ты, конечно, призываешь "жить не по лжи!", сколько его адептам, апологетам и так называемым "представителям" исторической науки.

Вы знали это, господа? Молчали? Значит вы, уважаемые, сознательно играли в "умолчание правды". Браво, господа! Спасибо за откровенность!

Однако вряд ли кто может серьезно поверить, что лишь один социальный субъект (партия большевиков) мог определять развитие событий на этапе потрясшего и разделившего страну социального противостояния.

Но куда же подевались у Солженицына все эти Корниловы и Алексеевы, Красновы и Каледины, Юденичи и Дутовы, Миллеры и Колчаки, Врангели, Семеновы и Унгерны, Скоропадские, Петлюры и многие, многие другие? Включая сюда также чехов и словаков, американцев и англичан, французов и японцев? Или не было их вовсе на российских просторах???

Между прочим, и многие из использованных Солженицыным источников, в частности и мемуары непосредственных участников тех далеких от нас событий, рисуют картину весьма отличную от той, что представляет читателям писатель, избравший своим кредо "жить не по лжи!".

Сам автор "Архипелага..." скромно подчеркивал по этому поводу: "задача художника: дать свою картину, заразить (выделено мной, -- О.Х.) читателя".

Обратимся, в качестве примера, к одному пассажу Солженицына, связанному с малоизвестными событиями времен гражданской войны.

Солженицын "срывает покровы тайны" с организации, вошедшей в историю под названием "Тактического центра".

По Солженицыну оказывается, что ""Тактический центр" не был организацией... А что же было? Вот что: они встречались. Встречаясь же, ознакамливались с точкой зрения друг друга...". Но, успокаивает читателей Александр Исаевич, "по зарубежному журналу "На чужой стороне" мы можем установить, что на самом деле было". Итак, "летом (1918 г.) из Союза общественных деятелей выделился Национальный центр, - а по сути просто кружок резко союзнической ориентации, кадетский по составу....

Ничего этот кружок не делал, кроме замаскированных собраний.... Иногда посылал своих членов на Кубань для осведомления. Но более всего Национальный центр состредоточился на мирной выработке законопроектов для будущего России.

Одновременно с Национальным центром и левее его создался Союз возрождения - для борьбы против немцев и большевиков. Но и эта борьба показалась им невозможной на большевистской территории и сводилась к отсылке людей на юг. Однако и районы Добровольческой армии отталкивали их своей реакционностью.

Весной 1919 г. все три организации - Союз общественных деятелей, Национальный центр и Союз возрождения решили поддерживать систематическую координацию, и для этого выделили по два человека. Образовавшаяся шестерка иногда собиралась весь 1919 г., затем замерла, перестала существовать. Аресты их начались только в 1920 г.. И тогда, во время следствия, шестерка была громко обозвана "Тактический центр"[3].

Может быть, зададимся мы вопросом, после раскрытия ВЧК летом-осенью 1919 г. Петроградского и Московского отделений Национального центра - хотя следствию, скажем правду, в то время и не стало известно об еще одной петроградской организации, вошедшей в историю под названием "Таганцевской», Союз возрождения России (СВР) действительно прекратил свою деятельность? Нет, свидетельствует Мельгунов, мы продолжали свое дело.

А вот отрывок из опубликованных в журнале "На чужой стороне" (помните, уважаемый читатель?), мемуаров члена партии народных социалистов(энэсов) и участника СВР В.А.Мякотина: "Военная комиссия "Союза возрождения..." завязала постоянные связи с некоторыми уже существовавшими противобольшевистскими военными организациями. Согласно плану, предполагалось в определенный, заранее избранный момент перебросить все силы этих организаций в определенный район и тогда поднять в этом районе восстание (здесь и далее выделено мной, - О.Х.), провозгласить новую власть и начать набор армии, которая бы действовала вместе с сооюзниками", то есть армиями Антанты, уже высадившимися на Севере России.

Вот, оказывается, откуда "растут ноги" похода 14 государств против Советской России!

Не напоминает ли описанная схема известные мятежи в Ярославле в июне и в Казани в июле 1918 г.? Ранее, дважды провалившись, она в точности сработала в Казани в августе-сентябре 1918 г.. Кстати сказать, одним из отрядов мятежников, действовавших в районе Казани, командовал Б.В.Савинков, ранее воглавлявший разгромленный ВЧК "Союз защиты Родины и свободы".

По словам В.А.Мякотина, казанская авантюра, вкупе с восстанием в мае чехословацкого корпуса и "обещанным союзниками увеличением контингента" оккупационных войск в России, вселяла надежду "на образование фронта, направленного против немцев и большевиков, и протянутого от Белого до Черного моря".

Вот о чем, оказывается, мечтала - нет, разумеется, не вся, но некоторая, - часть российской интеллигенции в августе 1918 г.!

Да и в написанных в далеком 1923 г., но впервые опубликованных после смерти всех участников описываемых событий, мемуарах Мельгунов более откровенно признавал, что летом 1918 г. был выработан единый план действий между Антантой и СВР с Национальным центром: "две задачи стояли на очереди - надо было договориться с союзниками, дабы интервенция не носила характера оккупации (выделено мной, - О.Х.), и убедить в бессмысленности всех продолжавшихся переговоров с большевиками... Мы были уверены, что последует более или менее мощный десант, около которого могут сгрудиться русские силы. Мы были уверены, что выступление чехов является как бы выполнением выработанного плана".

Моя задача облегчается тем, что в 2004 г. "Воспоминания и дневники" С.П.Мельгунова впервые были изданы в Москве, через 41 год после их парижского издания и через 47 лет после смерти их автора.

Уже в 1927 г. Мельгунов приводит и следующий красноречивый факт: архангельский антисоветский переворот в августе 1918 г. был совершен... "прорвавшимися туда из Петрограда офицерами при содействии британской разведки (выделено мной, -О.Х.), а также вологодской группы "Союза возрождения России".

Такова была "мирная", по выражению Солженицына, работа "демократических" заговорщиков!

Возникает закономерный вопрос: почему бывшие руководители Гражданской войны в России столь откровенны в своих мемуарах? (И, как представляется, ответ на него объясняет и почему еще долгие годы мы не увидим их изданными на родине их авторов). Думается, ответ на него состоит в том, что они писали для истории, надеясь, что суд потомков все расставит по своим местам, воздав должное и "правым, и виноватым".

Парадоксально, но факт - и до 1991 г., и после, - хотя французская историография Октябрьской революции - специальность и тема докторской диссертации бывшего "советского" историка Ю.Н.Афанасьева, - эти свидетельства были и остаются неизвестными официальной отечественной историографии Гражданской войны в России.

И внимательных читателей и "Архива русской революции" и переизданных мемуарных сборников "Минувшее" и "Былое" ждут немало интересных находок, открытий и откровений современников и непосредственных участников рассматриваемых событий, якобы неизвестных нашим "маститым" историкам, включая "академика" А.Н.Яковлева и свежеиспеченного "историка" Д.А.Волкогонова.

Имейте хотя бы мужество, чтобы, подобно Мельгунову, честно признать: Виновны! Виновны в сокрытии правды. Виновны в том, что промолчали (и молчим) о лжи. В том, что отказались "жить не по лжи!".

В предисловии к воспоминаниями Мельгунова, согласно их названию, "писанным во внутренней тюрьме ВЧК в сентябре 1918 г."(!) есть одно интересное свидетельство: "Справедливость требует сказать: сажали меня часто большевики в тюрьму за "контрреволюцию", но всегда давали возможность работать, допуская широкую передачу книг и письменных принадлежностей".

В воспоминаниях жены историка П.Е.Мельгуновой находим и еще одну любопытную подробность: накануне открытия судебного заседания в здании нынешнего Политехнического музея главный обвинитель... освободил до суда всех обвиняемых.

Или еще один пример. Солженицын пишет: "А была спекуляция (курсив А.И.Солженицына), совершенно политического характера, как указывал декрет Совнаркома ... от 22.7. 1918 г.: "виновные в сбыте, скупке или хранении для сбыта в виде промысла продуктов питания, монополизированных Республикой (крестьянин хранит хлеб - для сбыта в виде промысла, а какой же его промысел??- А.И.Солженицын), - наказываются лишением свободы на срок не менее 10 лет, соединенные с тягчайшими принудительными работами и конфискацией всего имущества".

Стоп! - скажем мы себе и обратимся к тексту указанного автором Декрета. И читаем: "...виновные в скупке, сбыте или хранении с целью сбыта в виде промысла...". Улавливаете разницу?

То есть в декрете описан состав преступления спекуляции - скупка и сбыт в целях наживы отнюдь не производителем, так что глубокомысленное замечание Александра Исаевича о "промысле крестьянина" - не спекуляция же его промысел!?, - сразу же теряет его смысл, оказывается, что называется, "ни к селу, ни к городу".

(В рукописи 1989 г. я писал далее, что сегодня уже представляется явным анахронизмом:

"Возможно, кто-то все же усомнится в нравственности борьбы со спекуляцией. Тогда предложим ему простейший эксперимент: выйдите на улицу и каждому встречному задайте один лишь вопрос: Как Вы считаете, должны ли привлекаться к ответственности лица, скупающие товары первой необходимости по низким ценам и перепродающие их втридорога?

- "Не хотите"? Что, результат этого опроса Вам заранее известен?).

Оказывается, таким образом, что "плач Александра Исаевича по крестьянину" на поверку оказывается элементарным передергиванием фактов.

Но зададимся другим вопросом. Что же, "ученые" и "просвещенные" читатели Солженицына не увидели очевидных передергиваний писателя?

Или же писатель был уверен, что передергивания не увидят? Не захотят заметить? Это - вопрос к зовущим "жить не по лжи!".

Наши отечественная наука и критика, "глубоко проанализировавшие" впервые опубликованное на Западе произведение, не известное подавляющей массе читателей, вдруг обнаружили просто необъяснимую робость при "втором пришествии" Солженицына и первой публикации "Архипелага ГУЛАГ" в СССР.

И тогда начинает срабатывать удивительный феномен, порожденный пришедшей в нашу жизнь "гласностью": раз молчит критика, значит - все написанное Солженицыным правда!

Мы проанализировали лишь несколько фрагментов, несколько страниц этого произведения. Но столь же тщательного анализа требуют и другие его страницы.

Нет, "Архипелаг "ГУЛАГ" не "произведение по преимуществу художественное"! Вспомним солженицынское "главная задача художника - заразить читателя".

Как известно, уже в бытность Александра Исаевича за границей, тамошние издатели предложили ему исправить явные, мягко выражаясь, "перегибы" в его творении, что он отверг с подлинным достоинством человека, призывающего других "жить не по лжи!".

Если факты - фундамент и "кирпичики" строительного материала историка, мыслителя, из которых он воздвигает свою концептуальную конструкцию, то автор "Архипелага..." попросту заменяет их крупными блоками собственных оценок, подчас весьма далеких от исторической основы.

Касаясь истории Гражданской войны в России, хотелось бы напомнить весьма очевидную истину о субъективной и объективной правде, понятую уже в 1923 г. тем же самым Борисом Савинковым: "Субъективно, конечно, правы все. Правы "красные", правы "белые", правы "зеленые"... Но объективно правы либо те, либо другие, - либо красные, либо противники их. На этот вопрос моя повесть не дает прямого ответа. Но он ясен".

И сегодня тем, кто охаивает и оплевывает трагическую судьбу Родины, не хватает порядочности и мужества откровенно признать, что раз, с их точки зрения, правомерной являлась вооруженная борьба против установившейся Советской власти в виде участия в "добровольческих" армиях и отрядах, заговорах и мятежах, то такой же правомерной являлась и соответствовавшая борьба со стороны Советской власти против вооруженных походов с участием иностранных "варягов", призванных на родную землю "ура-патриотами".

В уже упоминавшейся ранее работе С.П.Мельгунов писал о предполагаемом стремлении историка к объективности: "История обязывает к рассмотрению всей совокупности того материала, который может быть в распоряжении исследователя (и был, по признанию самого Солженицына, в его руках, либо был доступен ему). Историк тенденциозен тогда, когда он (здесь и далее выделено мной, -О.Х.), сознательно отбрасывает материал, не укладывающийся в заранее им установленные, и, следовательно, искусственные схемы; бессознательно он тенденциозен, конечно, и тогда, когда игнорирует материал в силу своего незнакомства с ним".

Итак, критерий оценки сформулирован и определен. Причем задолго до сегодняшнего дня, да в придачу известным русским либеральным историком, как известно, отнюдь не стоявшим на марксистских позициях. С полным правом этот критерий может быть применен и к "опыту художественного исследования" Солженицына.

В этой связи знакомство читателей с "Архипелагом ГУЛАГ" как авторской версией исторического прошлого, должно было сочетаться с соответствующими научно-историческими комментариями. К сожалению читателей, этого не было сделано издателями этого произведения в Советском Союзе.

Хотя, как отмечал даже на "солженицынских чтениях" его друг и почитатель творчества Александра Исаевича критик А.Г.Коган, "художественная ненависть ослепляет Солженицына, сказывается в его подборе материала, характеристик".

И сегодня, когда перед нашим обществом стоит колоссальная по своей сложности задача очищения и обновления социалистического идеала от всего наносного, глубоко чуждого ему, нам необходимо подлинное знание истории, понимание причин и обстоятельств деформаций в прошлом, причинивших неисчислимые страдания не одному поколению советских людей. Ибо, как говорил известный отечественный историк Николай Михайлович Карамзин - История единственная наука, превращающая человека в Гражданина.

Приложение № 3

Вспоминая ВКШ...

... 7 июля 1971 г., впервые пройдя через КПП закрытого подмосковного объекта, я влился в число абитуриентов 2-го (контрразведывательного) факультета Высшей Краснознаменной школы КГБ СССР имени Ф.Э.Дзержинского.

Много позже мы узнали, что ранее это была знаменитая "школа N 101", где проходили подготовку советские разведчики, а еще ранее - база формирования и подготовки оперативно-чекистских отрядов, забрасывавшихся в тыл немецких войск в годы Великой Отечественной войны.

Позднее здесь была создана база подготовки спецназа КГБ - Курсы усовершенствования оперативного состава (КУОС), готовившие сотрудников для легендарных подразделений "Альфа" и "Вымпел".

Основное же здание Школы находилось на Ленинградском проспекте, 3, где ныне размещается Пограничная Академия ФСБ. А в годы Великой Отечественной войны в этом здании также велась подготовка спецотрядов для действий в тылу врага по линии зафронтового 4-го управления НКВД СССР из числа бойцов ОМСБОНа (Отдельной мотострелковой бригады особого назначения, дислоцировавшейся поблизости, на стадионе "Динамо").

В частности, здесь учились будущие герои Советского Союза В.А.Лягин (руководитель нелегальной резидентуры НКВД в г. Николаеве), В.А.Молодцов (руководитель опергруппы "Форт" в оккупированной Одессе), командир спецотрядов "Митя" и "Победители" Д.Н.Медведев, легендарный разведчик Н.И.Кузнецов.

А всего 4 выпускников Центральной школы НКВД, как она тогда именовалась, предвоенных лет были удостоены в годы войны звания Героев Советского Союза. Ряд выпускников и сотрудников Высшей школы КГБ - Г.А.Бояринов, Э.Г.Козлов и другие, - были удостоены этого высокого звания уже в 80-е годы прошлого века.

Всего в 1941-1945 годах в стенах школы были подготовлены и прошли переподготовку 7 135 сотрудников НКВД.

Собственно говоря, сама Высшая школа как специальное высшее учебное заведение с трехгодичным сроком обучения слушателей по программе юридических вузов страны была образована в соответствии с потановлением Совета министров СССР от 15 июля 1952 г., а в апреле 1954 г. года первые 189 выпускников получили дипломы нового вуза, причем 37 из них окончили ее с отличием.

А в целом свою родословную Высшая школа - с августа 1992 г. - Академия Федеральной службы безопасности России, - ведет от трехмесячных курсов подготовки сотрудников ВЧК, начавших свою работу 23 апреля 1921 г.

В 1954 г. численность переменного состава (слушателей) Высшей школы была установлена в 600 штатных единиц. На учебу направлялись абитуриенты, имевшие стаж не менее трех лет работы в органах госбезопасности, отвечавшие требованиям для поступления в ВУЗы страны.

Первоначально Высшая школа КГБ имела 12 кафедр - по три по циклам социально-гуманитарных (философия, политэкономия, история ВКП(б), юридических и специальных дисциплин, а также кафедры иностранных языков, военную и физической подготовки.

К 1960-му году Высшая школа КГБ СССР стала крупным многопрофильным специальным учебным заведением. Помимо этого в системе КГБ имелись 4 Высших пограничных училища (в Москве, в Бабушкине, в г. Голицино в Подмосковье, в г. Ташкенте и в Алма-Ате).

2 августа 1962 г. Высшей школе КГБ СССР было присвоено имя Ф.Э.Дзержинского.

Выпускники "нашего" факультета получали специальность юрист-правовед со знанием иностранного языка.

В 1971 г. на контрразведывательный факультет предпоследний раз, наряду с военнослужащими и уже прошедшими службу в армии, абитуриентами принимали также выпускников средних школ. Но конкурс для нас, вчерашних десятиклассников, был отдельный и составлял 19 проходных баллов из 20.

Следует сказать, что тогда существовало в целом достаточно сдержанное, если не сказать негативное, отношение к чекистской "династийности", хотя она и существовала де-факто. Мне же, однако, представляется, что в этом явлении больше позитивного, нежели негативного. Потому, что в целом эта преемственность и семейная традиция способствовала и способствует более осознанному и целенаправленному выбору профессии, помогает в формировании и воспитании у будущих контрразведчиков профессионально значимых качеств личности.

Высшая школа давала отличное образование. Как скажут сегодня - "четыре в одном": специальное, юридическое, языковое, среднее военное.

Но основу и сердцевину обучения составляли именно юридические и специальные дисциплины. Спецдисциплины представляли собой то, что ныне называется оперативно-розыскной деятельностью и регламентируется открытыми нормами права, в частности - федеральными законами Российской Федерации «Об оперативно-розыскной деятельности», «О федеральной службе безопасности», «О противодействии терроризму».

Среди юридических дисциплин особое внимание по понятным причинам уделялось уголовному праву и уголовному процессу, а также административному и международному праву.

Главное, чему учили нас преподаватели - это безукоснительному следованию именно нормам права, статьям законов, строгому соблюдению законности.

Немалое внимание уделялось также предупреждению и профилактике, то есть недопущению реализации преступных намерений. Существовал целый арсенал средств предупреждения преступных действий, - особо подчеркну, именно в правовых рамках, но распространяться о них не буду по вполне понятным причинам.

В цикле гуманитарных дисциплин немалое место занимали вопросы как современной международной обстановки и политики, так и истории отечественных органов безопасности, правда, начиная с декабря 1917 г.

Хотя у нас, слушателей, присутствовал немалый интерес и к тому, как были организованны и действовали спецслужбы Российской империи. В этой связи огромным вниманием пользовалась только появившаяся тогда книга Владимира Понизовского «Ночь не наступит», в художественно-литературной форме рассказывавшая о деятельности Департамента полиции России.

Конечно, нам говорили и о необоснованных политических репрессиях 30-х -- 50-х годов, хотя тогда мы, как, впрочем, и сами преподаватели, не знали и не могли знать их подлинных масштабов. Хотя сегодня, на основании архивных документов, уже давно опубликованных, и, в частности, материалов Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30-х - 40-х и начала 50-х годов (они публиковались в журнале "Известия ЦК КПСС" и в других изданиях), можно утверждать, что эти репрессии имели гораздо меньший масштаб, чем полагают некоторые наши сограждане.

Конечно, как юрист и гражданин, я не могу не испытывать чувства горечи и глубокого сожаления по поводу этих фактов, но такова, в действительности, правда об истории нашей Родины.

Обращаю особое внимание на все эти обстоятельства в связи с тем, что особый упор в процессе обучения слушателей Высшей школы КГБ делался именно на безукоснительное соблюдение норм права, уже измененных, на недопушение нарушений законности и превышения служебных полномочий.

Конечно, немалую долю времени отнимало изучение слушателями иностранных языков, как европейских, так и восточных, а с 1979 г. - и африканских (всего в Высшей школе велось обучение 34 иностранным языкам). Причем уровень языковой подготовки был настолько высок, что многие выпускники становились впоследствии не только переводчиками, но и преподавателями. В том числе столь сложных языков как арабский, японский, китайский, урду и тому подобных.

Не скрою, что в период обучения в ВКШ вызывала сомнение необходимость изучения военных дисциплин, хотя это в дальнейшем пригодилось многим моим однокашникам - ведь им выпало на долю побывать впоследствии не в одном десятке "горячих" точек как за рубежом, так и уже на территории нашей страны.

И ныне глубоко убежден, что военная подготовка необоходима чекистам, сотрудникам органов безопасности, и не только военной контразведки, хотя нам и приводят примеры якобы "демилитаризированных" зарубежных спецслужб.

Хотя, конечно, требования воинских Уставов и воинской дисциплины и создавали некоторые неудобства в период обучения. Не говоря уже о несении нарядов - и внутренней службы по Высшей школе, и оперативных, ведь весь личный состав ВКШ являлся постоянным оперативным резервом председателя КГБ.

Годы учебы в Высшей школе вобрали в себя многое. Прежде всего, нельзя не сказать о коллективе курса, его мощном воспитательном и морально-нравственном потенциале, соединявшем в себе как юношеский задор и романтику вчерашних школьников с определенным жизненным опытом "старослужащих", прошедших армию. Нельзя не вспомнить и нашего начальника курса, "папу", тогда еще майора, Леонида Кузьмича Тюрикова, помощником у которого был А.М.Яценко. Это были требовательные, но в тоже время отзывчивые, доброжелательные, понимающие руководители, которые, на мой взгляд, блестяще иллюстрируют понятие "отцы-командиры".

Средством воспитания, товарищеского воздействия, помимо "треугольника" - командир группы, комсорг и парторг, групповых "Боевых листков" учебных групп, была также курсовая, факультетская и общешкольная стенная печать.

Каждый ежемесячный номер общешкольного "Чекиста" был событием, которого ждали. Помимо стихов, фотографий, хроники общественной жизни Школы, здесь помещались интереснейшие статьи, основанные на оригинальных материалах стран изучаемого языка. Особенно запомнились две из них - об очень известном в то время писателе-авантюристе Эрике фон Деникене, авторе ряда спекулятивных книг и кинофильмов ("Воспоминания о будущем", "Назад, к звездам" и др.), и о "левом" молодежном экстремизме в Перу.

Теперь, по прошествию многих лет, можно сознаться, что автором статьи о фон Деникене был я. Для ее подготовки пришлось познакомиться с двумя статьями из немецкого «Шпигеля».

За организацией стенной печати стояли комитеты ВЛКСМ факультетов и Школы. В последнем было немало офицеров - лейтенантов и старших лейтенантов с факультета военной контрразведки. Неформальное, товарищеское общение с ними вчерашних школьников также давало последним немало полезных жизненных уроков.

И прежде всего - ответственности за себя, свои поступки, порученное дело, отсутствием чего – чувства личной ответственности, как известно, нередко грешат юноши, еще не осознавшие значения личной требовательности и ответственности перед коллективом, собственной совестью, делом и долгом.

Среди членов комитета комсомола Школы особенно запомнился Андрей Козлов, бывший впоследствии главным редактором журнала "Пограничник". Уже в период обучения в ВКШ (в 1973-1975 гг.) он писал и публиковал свои рассказы, по его сценариям было поставлено несколько передач популярного телецикла "Спокойной ночи, малыши!". Поэтому я был рад, когда в 1982 г. он стал лауреатом конкурса молодых писателей.

Вообще в Высшей школе имени Ф.Э.Дзержинского доводилось встречать немало талантливых людей. Талантливых по-разному, но горевших желанием реализовать свой немалый творческий потенциал, поделиться им с окружающими. Достаточно вспомнить Э.М.Телятникову, не один год исполнявшую на концертах самодеятельности струнные произведения на арфе. Среди них не могу не назвать призванного в органы НКВД в сентябре 1938 г. Константина Петровича Новикова, который, будучи уже в отставке, продолжал трудиться в историко-археографической лаборатории Высшей школы над изданием многотомного сборника документов "Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне".

Думаю, его рассказы, в том числе и о деятельности военной контразведки Отдельного корпуса РККА в Литве в 1938-1941 гг., многое могли бы восстановить в подлинной истории тех дней и лет.

Это - и поэт, член Союза писателей России Д.Б. Окунев, преподаватель одной из спецдисциплин, и ветеран ВКШ В.Д.Бабакаев, более известный по своим работам Б.П.Курашвили, после ухода из ВКШ более 30 лет проработавший научным сотрудником в Институте государства и права Академии наук СССР и ставший ученым с мировым именем, к сожалению, в апреле 1999 г. ушедший из жизни.

Комитеты ВЛКСМ, помимо "помощи руководству в воспитании личного состава", что являлось одной из их главных официальных функций, занимались многими другими вопросами: организацией досуга слушателей, организацией и руководством строительными отрядами "Дзержинец", которые давали не только уникальнейшую возможность лучше и ближе познакомиться со своей страной, но и подзаработать во время "трудового семестра", организацией патриотического воспитания и так далее.

Упомяну только агитпоходы февраля 1975 и 1976 годов по погранзаставам Прибалтийского пограничного округа от Риги до Бреста, проводившиеся, кстати сказать, под эгидой ЦК ВЛКСМ.

Но годы учебы в ВКШ - это не только отдых, досуг, общественная работа, хотя ныне, не только такого понятия, но и явления, как такового, по-моему, уже не существует. Хотя те мои товарищи, которым есть чем поделиться с окружающими, щедро делают это "по старинке" в соответствии с воспитанными в Высшей школе "активной гражданской позицией, боевым чекистским характером".

И, по-моему, большинство моих однокашников по Высшей школе как раз и продемонстрировали своей жизнью и работой эти социально важные и значимые качества.

Несколько отвлекаясь от темы, позволю себе высказать мнение о том, что гражданское общество формируется и может только формироваться усилиями и сознательной целенаправленной деятельностью социально активных граждан. А правовое государство несовместимо с равнодушием, формализмом в работе сотрудников правоприменительных органов, терпимостью к несправедливости и нарушениям законов и норм общественной жизни, гражданской и профессиональной этики.

Комсомольская работа имела далеко не только "формально-бюрократический характер" - уж слишком много было в ней подлинного горения, стремления к самовыражению,- а такая потребность, наверное, и приходит к человеку где-то на рубежи 20-23 лет,- глубокого осознания своей правоты, важности и нужности порученного тебе дела.

Я думаю, ныне слушателям и студентам гражданских вузов недостает подобной общественной самодеятельной организации, учащей как самостоятельно принимать решения, так и организовывать их выполнение, нести ответственность за их реализацию.

И еще из тех лет учебы я вынес убеждение в том, что научаются студенты у тех преподавателей, что любят свою профессию, свой предмет, досконального знают его и не останавливаются в собственном профессиональном росте.

Мы любили молодого преподавателя, тогда капитана, К.Х.Ипполитова, В.М.Клеандрову, М.П.Третьякова, В.Н.Струнникова.

Лично на меня большое впечатление своей эрудицией, знанием предмета, внутренней собранностью, целеустремленностью произвел Г.А.Попов, с которым посчастливилось в дальнейшем работать. Именно Геннадий Алексеевич пробудил у меня интерес к познанию подлинной истории страны и ее органов безопасности.

Большую, лишь впоследствии осознанную и оцененную в полной мере помощь в профессиональном становлении моих одногруппников оказал нам преподаватель "спецдисциплины N 1" А.И.Курчатов. Сказать по-правде, мы вначале не очень любили его за педантичность, скрупулезную требовательность в оформлении учебных документов, как нам казалось, многочисленные повторы, - таким образом, он стремился выработать и закрепить у нас необходимые в работе знания, навыки и умения.

Когда же мы собрались через несколько лет после окончания "Вышки", оказалось, что в памяти многих сохранилась признательность и благодарность именно ему, "дававшему именно то, что надо, что особенно важно", хотя его дидактические приемы обучения и не воспринимались таковыми вначале.

И с еще тех слушательских времен врезался в память известный афоризм о том, что научаются лишь у тех, кто любит свое дело.

Как мне кажется, в отличие от нынешнего поколения слушателей, у нас тогда царил культ учебы: большинство, в том числе и имевших семьи и малолетних детей, училось жадно, напористо, настойчиво.

Быть может, это и определило тот вполне закономерный результат, что только с одного нашего курса вышло немало генералов, руководителей подразделений органов госбезопасности. Это, в частности, уже генерал-полковник А.Г.Безверхний, генерал-лейтенант С.М.Минаков, генерал-майор И.В. Ермаков и другие мои дорогие однокашники.

Многие из них прошли сначала Афганистан, а потом еще десятки "горячих точек" уже на территории нашей страны.

Не могу не вспомнить "однокашника" Валеру Курилова, исключительно одаренного человека, писавшего стихи как на русском, так и на английском, игравшего на гитаре, прекрасно певшего и рисовавшего. Лишь много позже я узнал, что Валера был среди тех, кто 27 декабря 1979 г. брал штурмом дворец Тадж-бек в Кабуле.

Правдиво он рассказал об этом в своей книге "Операция "Шторм-333"(М.,1999), немало страниц которой посвящены преподавателям Высшей школы и годам обучения в ней, моим однокурсникам и коллегам, которые, не щадя жизни, выполняли свой служебный и воинский долг.

Из этой книги я узнал, что наш преподаватель физкультуры Александр Иванович Долматов был заместителем командира спецотряда КГБ "Зенит", возглавлявшегося бывшим преподавателем Высшей школы Героем Советского Союза Григорием Ивановичем Бояриновым. (Полковник Г.И. Бояринов, начальник КУОС КГБ погиб при штурме дворца Тадж-бек 27 декабря 1979 г. Звание Героя Советского Союза ему было присвоено посмертно в апреле 1980 г.).

В своей книге Валерий выражал надежду, что она, возможно, станет подспорьем не только для изучающих Афганистан, но и для других слушателей чекистских вузов. Его надежды оправдались - эту книгу преподаватели настоятельно рекомендуют для ознакомления слушателям в качестве дополнительного учебного пособия. И в ней действительно есть чему поучиться.

Жажда знаний и собственного творчества находила свое выражение и в увлечении НИРС - научно-исследовательской работой слушателей.

Представляется необходимым упомянуть, что еще в 1855 г. в Николаевской военной академии Генерального штаба были введены так называемые "годовые сочинения" по изучаемым дисциплинам с целью выяснения пригодности слушателей к самостоятельной работе, представлявшие собой своеобразные квалификационные выпускные работы "за полный курс обучения". Данный подход был востребован в 50-е годы уже XX века в военно-учебных и специальных учебных заведениях СССР.

Комитет ВЛКСМ Высшей школы также уделял развитию НИРС определенное внимание. В 1973 г. при его участии было образовано общешкольное Слушательское научное общество (СНО), которое в те годы работало достаточно активно.

В целом ВКШ в 70-е годы предоставляла слушателям массу возможностей для развития, интеллектуального и духовного роста:

- иностранные языки (в том числе изучение их на дополнительных, факультативных курсах желающими);

- неплохая библиотека со множеством периодических изданий, в том числе на изучавшихся иностранных языках, возможности межбиблиотечного обмена.

Ну и, конечно, сама та неповторимая аура «культурной столицы», с ее многообразием музеев, библиотек – особой популярностью у нас пользовалась «Иностранка» -- Библиотека иностранной литературы с ее неповторимыми уникальными фондами, а также тематическими вечерами и фильмами на иностранных языках, театров, которая давала редкую возможность непосредственного, живого прикосновения ко всему многообразию и богатству культуры….

В тоже время, мне кажется, были и определенные недостатки в организации учебного процесса.

В их числе я бы назвал, прежде всего, отсутствие спецкурса "Введение в специальность" - он был введен в ВКШ в середине 80-х годов как своеобразная «дань моде», велениям времени и требованиям минвуза, но, к сожалению, в процессе реформирования всей системы высшего образования страны, в 90-е годы вновь "выпал" из расписания учебных занятий.

Мне кажется, для слушателей и студентов иных вузов также очень важен и актуален курс "Гигиена умственного труда", хотя его можно было бы несколько расширить, поставив и вопросы о сохранении и укреплении здоровья обучаемых в период обучения в вузе в целом.

Не было у нас и курса "Основы научных исследований", хотя, в целом, он является, на мой взгляд, лучшим средством формирования творческой, нестандартно мыслящей личности.

Ныне Академия ФСБ по-прежнему остается головным учебным заведением по подготовке кадров для органов безопасности России.

Приложение № 4

Надежный союзник: Слава и секреты "Штази"

Одним из самых результативных союзников КГБ СССР в борьбе с разведывательно-подрывной деятельностью специальных служб империалистических государств являлось Министерство государственной безопасности Германской Демократической Республики, известное также как "Штази" ( от немецкого - Staats Siherhait - государственная безопасность). В том числе и его Главное управление "А", отвечавшее за ведение разведывательной работы за границей.

Поскольку "Штази", также как и КГБ СССР, стала только предметом истории, одним из ее бесконечных сюжетов, представляется целесообразным подробнее остановиться на ее вкладе в укрепление и обеспечение безопасности социалистических государств во второй половине XX века.

"Штази" - Министерство государственной безопасности (МГБ) Германской Демократической Республики, - было образовано в апреле 1950 г. И со временем стало одной из высоко эффективных спецслужб мира. И хотя деятельность "Штази" прекратилась более пятнадцати лет назад, она и по сей день волнует и интересует многих.

В последние годы о "Штази" писалось немало как в нашей стране, так и за рубежом. При этом далеко не всегда предпринимались попытки представить объективную историю этой спецслужбы, являвшейся как надежным союзником нашей страны, - тогда СССР, так и важным фактором стабилизации обстановки на Европейском континенте.

В этой связи представляется целесообразным бросить ретроспективный взгляд на историю внешней разведки ГДР, которая, по мнению зарубежных экспертов, входила в пятерку лучших разведок мира. Наряду с КГБ СССР, израильским Моссадом, американским ЦРУ и британской МИ-6. Насколько справедлива такая оценка - предоставим судить самим читателям.

Согласно архивным данным бывшей ГДР, с апреля 1950 по 15 января 1991 г. в органах МГБ, включая пограничную охрану, а также охранный полк имени Ф.Э.Дзержинского, проходили службу 274 тысячи сотрудников, причем 102 тысячи из них состояли в штате на конец 1989 г.

Зарубежная агентурная сеть Главного управления "А" – внешней разведки МГБ ГДР, почти тридцать лет возглавлявшегося Маркусом Вольфом, насчитывала более 38 тысяч агентов, в основном - граждан Западной Германии. В самом же этом управлении работали 4 286 сотрудников.

Главными целями проникновения разведки ГДР, помимо правительственных учреждений и дипломатических миссий ФРГ, были подразделения НАТО, посольство США и американские разведывательные органы в ФРГ, а также дипломатический корпус в Бонне. На ФРГ приходится около 80 % разведывательных операций, проведенных "Штази".

Важное место ФРГ в разведывательных устремлениях ГДР объясняется тем обстоятельством, что здесь размещались 600 тысяч американских, британских, французских, канадских и бельгийских войск.

При этом обе стороны - и НАТО, и члены Варшавского договора, одинаково оценивали роль ФРГ как плацдарма и авангарда в возможном вооруженном международном конфликте в Европе. Для сравнения отметим, что в то же время Группа советских войск в Германии (ГСВГ), насчитывала 380 тысяч военнослужащих.

В свою очередь, ГДР также рассматривалась западными стратегами как оперативное предполье возможных будущих битв, что делало ее объектом активного разведыватель-подрывного воздействия со стороны спецслужб западных государств.

Объективно история "Штази" началась после провозглашения в августе 1949 г. на территории трех западных - американской, французской и английской, - оккупационных зон Федеративной Республики Германии.

С этой территории, организовывалась активная разведывательно-подрывная работа против "советской зоны оккупации". Причем вела ее не только связанная с ЦРУ США группа бывшего генерал-лейтенанта вермахта Рейнхарда Гелена, но и британская, французская и американская военные разведки.

Для примера укажем, что только одна 513 разведывательная группа "Си-ай-си" - американской военной разведки, - насчитывала в начале 50-х годов около 3 тысяч офицеров, тогда как МГБ ГДР насчитывало в то время всего лишь около 4 тысяч сотрудников.

Однако "Штази", опираясь на опыт, накопленный советской разведслужбой и при помощи советских коллег, стремительно наращивала оперативный опыт и мастерство.

Легко себе представить, какой шок испытали в Разведывательном управлении министерства обороны США, - еще один орган, ведший разведывательно-подрывную работу против ГДР и ее союзников, когда получили 21 мая 1956 г. сообщение о том, что из кабинета начальника 522 батальона военной разведки были похищены два сейфа (!!) совершенно секретных документов. На их основе в течение 5 дней МГБ были арестованы 137 американских агентов, правда еще девяти удалось бежать на Запад.

Активная разведывательная деятельность западных союзников против ГДР, непрекращающиеся провокации с территории Западного Берлина против столицы социалистической Германии заставили ее руководство пойти на необычные меры самозащиты.

За одну ночь 13 августа 1961 г. между западным и восточным секторами Берлина была возведена трехметровая бетонная стена, ставшая на многие годы символом пресловутого "железного занавеса".

Политическая и инженерно-техническая акция руководства ГДР о возведении «стены» и усилении пограничного контроля и охраны границы ГДР, стала полнейшей неожиданностью как для БНД, так и для ЦРУ США.

Как признавали весьма информированные историки разведки Н.Полмер и Т.Б.Аллен, возведение «Берлинской стены» и усиление контрразведывательного режима в ГДР если и не парализовало, то существенно затруднило разведывательно-подрывную деятельность западных разведок против ГДР. И в то же время не повлияло на эффективность разведывательной деятельности "Штази".

Вскрывая военные планы США и НАТО в отношении СССР и других стран Варшавского договора, разведывательные службы ГДР и нашей страны способствовали укреплению своей безопасности, а также поддержанию мира на Европейском континенте. Вот почему бывший руководитель Упраления "А" МГБ ГДР Маркус Вольф называет своих негласных помощников "разведчиками мира". Звание которых они заслужили с полным правом.

Об успехах разведки общественность обычно узнает из шумных скандалов, связанных как раз с провалами разведчиков. Хотя уже в 60-е годы в активе МГБ ГДР имелось немало крупных достижений.

Кратко назовем лишь некоторые из этих успехов, ставших тогда достоянием гласности.

20 июля 1954 г. в ГДР перешел доктор Отто Йон, с декабря предыдущего года исполнявший обязанности директора БФФ – Федерального ведомства по охране конституции, то есть контрразведки ФРГ.

15 августа 1985 г., таинственно пропал 48-летний Ганс Иоахим Тидге, также возглавлявший эту службу, в которой он проработал 19 лет. Однако уже 19 августа Тидге дал пресс-конференцию в Восточном Берлине, из которой стало ясно, что он решил порвать со своим прошлым, начав новую жизнь в ГДР.

Позднее в берлинском университете им. Гумбольта Тидге защитил докторскую диссертацию "Контрразведывательные функции Ведомства по охране конституции Федеративной республики Германии", описывавшую деятельность БФФ, включая операции службы электронного наблюдения. В 1989 г. Тидге выехал в Советский Союз.

И если ранее названные скандалы касались на прямую только ФРГ, то в последующих уже фигурировала и служба внешней разведки МГБ ГДР.

Однако одними из наиболее выдающихся "разведчиков мира" были супруги Гюнтер и Кристель Гийом, в 1956 г. покинувшие ГДР под видом беженцев.

С 28 января 1970 г. Гийом начал работать в аппарате Федерального канцлера, поднявшись по карьерной лестнице до поста одного из трех (с 1972 г) персональных помощников канцлера Вилли Брандта.

С этого момента вся деятельность канцлера, в том числе его замыслы, суть и содержание его так называемой "новой восточной политики", перестали быть секретом для руководства ГДР.

Однако уже 24 мая 1973 г. главе западно-германской контрразведки Нолау был представлен доклад о возникших подозрениях в отношении Гийома, который был идентифицирован как источник "Георг", радиограммы которому из берлинского радиоцентра МГБ были дешифрованы западно-германской службой радиоперехвата.

Но, несмотря на то, что Гийом 11 месяцев находился под наблюдением, контрразведка ФРГ так и не смогла арестовать его с поличным, хотя в эти месяцы он провел ряд встреч с курьером восточно-германской разведки.

В январе 1974 г. генеральный прокурор Зигфрид Бубак, позднее убитый террористами из "Фракции красной армии", отказался санкционировать арест Гийома ввиду недоказанности выдвинутых против него обвинений.

В 6.30 утра 24 апреля 1974 г. Гийом изумил арестовавших его офицеров полиции следующим признанием:

- Я - офицер Национальной народной армии ГДР и сотрудник Министерства государственной безопасности. Прошу уважать мою честь офицера.

В то же утро о признании Гийома был проинформирован канцлер ФРГ Вили Брандт.

15 декабря 1975 г. Гийома приговорили к 13 годам тюрьмы, его жена и соратница сорокапятилетняя Кристель получила 8 лет за государственную измену и соучастие в шпионаже.

Перед объявлением приговора судья Герман Мюллер заявил, что "этот шпион с учтивыми манерами поставил под угрозу весь западный оборонительный союз...".

Знал бы он, как и другие политики, и даже руководители спецслужб ФРГ, а также их коллени из ЦРУ и МИ-6, как он ошибался!

Однако Гийома освободили уже в октябре 1981 г., обменяв его на 8 западно-германских агентов, осужденных в ГДР, а его жена Кристель была освобождена в обмен на 6 разоблаченных агентов БНД еще ранее.

До ухода на пенсию Гийом преподавал в разведывательной школе "Штази", а в 1995 г. он скончался от инфаркта.

После падения Берлинской стены в ноябре 1989 г. и захвата с участием представителей БНД здания штаб-квартиры "Штази" в Берлине, - данный факт признает даже бывший сотрудник ЦРУ Джон Келер в изданной на русском языке книге "Секреты штази. История знаменитой спецслужбы ГДР" (Смоленск, 2000), - в ходе которого был изъят ряд материалов по проводившимся разведывательным операциям, прокуратура ФРГ на 1996 г. возбудила 6 641 уголовное дело по обвинениям в шпионаже в пользу ГДР.

2 431 из них не было доведено до суда – в большинстве случаев из-за истечения сроков давности.

В 1998 г. на стадии расследования находилось еще 130 уголовных дел по подозрению в шпионаже в пользу МГБ ГДР.

Но контрразведке ФРГ было гораздо труднее выявлять агентуру Разведуправления Министерства национальной обороны ГДР. Поскольку последний министр обороны ГДР Райнер Эппельман, в прошлом священник и известный диссидент, приказал уничтожить несколько тонн секретных документов.

В течение трех лет, начиная с 3 октября 1990 г., в ФРГ производились многочисленные аресты чиновников разного ранга. "Масштабы инфильтрации (агентов разведслужбы ГДР.- О.Х.), - подчеркивал Дж.Келер, - превзошли все самые худшие ожидания. Стало ясно, что этой язвой поражено все правительство, как и все политические партии, промышленность, банки, церковь и СМИ. Щупальца "Штази" проникли даже в БНД (западно-германская разведслужба), БФФ (контрразведка - Федеральное ведомство по охране конституции), МАД (военная разведка)".

Одному из агентов "Штази", проработавшему на МГБ ГДР 17 лет, было даже поручено готовить ежедневную разведывательную сводку для канцлера Коля. Стоит ли говорить, насколько этот факт парализовывал деятельность не только БНД, но и всей системы спецслужб НАТО?

По современным оценкам, в целом на разведку ГДР работало более 20 тысяч западных немцев, которые никогда не попадали в поле зрения контрразведки, что свидетельствует как о высочайшем профессионализме сотрудников МГБ ГДР, так и о том, что его "разведчики мира" внесли значительный вклад в развитие процесса укрепления стабильности в Европе.

Помимо указанного факта наличия массовой агентурной сети МГБ ГДР в важнейших секторах западно-германского государства, что объективно свидетельствует о низкой эффективности деятельности его контрразведки, еще одним провалом БФФ явился арест в 1989 г. Клауса Курона (псевдоним "Штерн"), начальника 4 отдела этого ведомства, курировавшего работу с двойниками - агентами МГБ ГДР, решившими по тем или иным причинам работать на западные спецслужбы.

7 февраля 1992 г. он был приговорен к 12 годам заключения. Объявляя приговор, судья заявил, что из-за Курона деятельность контрразведки ФРГ была почти полностью парализована.

Джон Келер писал, что во все 11 земельных управления БФФ были инфильтрированы агенты МГБ ГДР.

Еще одним опасным "кротом" в ФРГ оказался полковник Иоахим Краузе, занимавший пост начальника штаба МАД, и 18 лет сотрудничавший со "Штази". В силу своего служебного положения, Краузе передавал МГБ ГДР информацию о сотрудничестве МАД с резидентурой ЦРУ в ФРГ.

В 1988 г. Краузе скончался от рака. Его похороны посетили многие высокопоставленные сотрудники различных западно-германских спецслужб, а также глава боннской резидентуры ЦРУ.

Обнаружение позднее факта работы Краузе на "Штази" вызвало, по словам Келера, шок в администрации канцлера, министерствах обороны и внутренних дел, генеральной прокуратуре.

Еще одним ценным "разведчиком мира" в БНД являлась доктор политических наук Габриэла Гаст, сотрудничавшая со "Штази" с 1973 г. Именно она готовила разведсводки для канцлера Коля.

Учитывая бескорыстный - исходя из идеологических соображений,- характер ее работы на ГДР, в декабре 1991 г. Гаст была приговорена к 6 годам и 9 месяцам тюремного заключения.

С 1972 г. с Главным управлением "А" МГБ сотрудничал Альфред Шпулер, пришедший к выводу, что интенсивная ремилитаризация Западной Германии угрожает миру. За свой бескорыстный и опасный труд он был награжден правительством ГДР медалью "За заслуги перед отечеством" второй и первой степени. Так же как и Гаст, он был выдан одним из перебежчиков из "Штази" (Г. Бушем), искавшим прибежища на Западе, в октябре 1989 г.

Можно легко себе представить шок боннского руководства, когда оно узнало, что 24 года на МГБ ГДР работал А.Дамс, директор Федеральной пограничной службы ФРГ.

С 1963 года, как стало известно из ряда судебных процессов середины 90-х годов в ФРГ, ряд агентов МГБ был внедрен в штаб-квартиру НАТО, что делало ее деятельность "прозрачной" для разведок ГДР и СССР.

Как отмечал на суде по делу одного из этих "разведчиков мира" генеральный прокурор ФРГ, благодаря деятельности агентов "Штази" в НАТО, командование Варшавского договора "имело своевременную и надежную информацию о планах этой организации, что давало возможность правильно оценивать военный потенциал его членов и воспользоваться этой оценкой в кризисных ситуациях".

Наиболее выдающимся разведчиком "Штази" в структурах НАТО считается "Топаз" - Райнер Рупп, отобранный для работы в штаб-квартире НАТО из более чем 70 соискателей этой вакансии. На Западе его называют "супершпионом Варшавского договора".

И хотя сотручничавший со "Штази" с 1968 г. Рупп только через девять лет стал сотрудником штаб-квартиры НАТО, информация об этой организации поступала от него и ранее.

Высокий пост позволил "Топазу" постоянно обновлять главный оперативный документ НАТО - "Обзор армий и системы обороны Организации Варшавского договора", на основании которого велось военное планирование в НАТО, а тем самым знать как ошибки в информационном обеспечении военного командования западного альянса, так и обеспечивать его стратегическое дезинформирование.

В 1990 г. Рупп понял, что находится в поле зрения контрразведки ФРГ, но не покинул свою семью. Не смотря на то, что об утечке информации из штаб-квартиры НАТО свидетельствовал перебежчик из "Штази" Г.Буш, БФФ потребовались годы, чтобы арестовать "Топаза" в июле 1993 г.

Райнер Рупп отбыл в заключении 7 из 12 лет, к которым его приговорил суд, и в настоящее время выступает в печати как известный экономист и аналитик.

Следователь, занимавшийся расследованием деятельности Руппа заявил, что его работа на "Штази" "могла обернуться для НАТО проигрышем в войне".

Частично расшифрованные архивы "Штази" позволили выглядевшей далеко не лучшим образом в этой истории контрразведке ФРГ "отыграться" на политиках. Так, например, она заявила, что в течение 14 лет на ГДР работал депутат бундестага Вильям Борм, правда, умерший в 1987 г., и являвшийся одним из крупнейших "агентов влияния" ГДР на политическом уровне.

Как подчеркивали уже упоминавшиеся нами Н.Полмер и Т.Аллен, "если оценивать противостояние разведок ФРГ и ГДР в годы "холодной войны", придется признать, что последняя вышла победительницей" (Энциклопедия шпионажа. М., 1999, с.179).

Ограничившись приведенными примерами, расскажем о заключительных страницах истории "Штази", и попытаемся дать ей ретроспективную оценку.

Можно считать, что история "Штази" официально закончилась 31 мая 1990 г., когда действовавшим за рубежом агентам был передан сигнал прекращения разведывательной деятельности. 25 мая аналогичную команду своим агентам передала и военная разведка Национальной народной армии ГДР.

Для сравнения отметим, что согласно официально объявленным данным, на территории ГДР на 1 августа того же 1990 года действовали 250 агентов ЦРУ и РУМО США и 4 тысячи агентов БНД.

Разумеется, неудачи и провалы были и у МГБ ГДР, также как неизбежны они и у любой другой спецслужбы мира. Западно-германские и американские разведки также активно пытались склонять к предательству и шпионажу граждан ГДР на протяжении всех 50 лет ее существования. И порой им это удавалось.

Так, в 1984 г. был разоблачен и арестован за шпионаж В.Райф, статс-секретарь министерства иностранных дел ГДР.

В 80-е годы контрразведка ГДР ежегодно арестовывала от 30 до 50 агентов иностранных разведок, и только в 1985-1989 гг. были выявлены 11 из них.

В то же время, как отмечал доктор исторических наук И.Н. Кузьмин, одно время возглавлявший аналитический отдел Представительства КГБ в ГДР, в самой республике роль МГБ была несколько гипертрофирована, что проявлялось в тотальном контроле за течением социальных процессов, подчас доходившем до параноидального "поиска ведьм", якобы виновных в неудачах, и преследовании за критику имевшихся недостатков, что только множило число "диссидентов" и противников социалистического строя.

Ряд сотрудников МГБ в 1989-1990 годы перебежал на Запад. Но подавляющее большинство их коллег продемонстрировали высокое чувство долга и профессиональной этики, отказываясь назвать следователям прокуратуры ФРГ имена лиц, сотрудничавших с разведслужбой ГДР.

В этой связи нельзя не коснуться еще одного факта, напрямую связанного с историей восточно-германской спецслужбы.

Руководство ФРГ, и, в частности, канцлер Г.Коль, было готово предоставить иммунитет от уголовного преследования разведчикам ГДР.

Однако соответствующего условия советской стороной на переговорах о процедуре и этапах объединения двух германских государств не выдвигалось. Тогда Коль по собственной инициативе поставил этот вопрос перед М.С.Горбачевым во время их неформальной встречи в Ставропольском крае. Как свидетельствовал журнал "Der Spigel" (1993, N 39, S.196), Горбачев ответил в том духе, что "немцы – цивилизованная нация", и сами разберутся с этой проблемой.

И, после серии показательных уголовных процессов над руководителями восточно-германской разведки, власти ФРГ действительно "разобрались": 23 мая 1995 г. Конституционный суд вынес решение о том, что граждане бывшей ГДР не подлежат уголовной ответственности за работу на "Штази".

К сожалению, предавая своих союзников, тогдашнее советское руководство либо действительно не понимало, либо только делало вид, что не понимает, что тем самым оно на многие годы дискредитирует как себя, своих преемников, так и будущую политику государства, которая могла быть охарактеризована отныне только одним словом - непредсказуемая.

Хотя, быть может, для этого имелись и другие мотивы и причины.

Какие же выводы позволяет сделать история "Штази"?

Во-первых, наша страна лишилась мощной и эффективной союзной спецслужбы, что не могло не отразиться на состоянии обороноспособности России и состоянии защищенности ее национальной безопасности.

Как следствие распада СССР, социалистического содружества и Организации Варшавского договора, возросло не только число недружественных нам спецслужб, количество разведчиков, работающих в их резидентурах в Москве, но и появилось около десятка мощных оперативных баз сильнейших разведок всего мира, ведущих работу с территории новых государств ближнего и дальнего зарубежья.

Как известно, отечественные же спецслужбы переживали это время мучительные процессы разделения и реформирования, что, разумеется, не лучшим образом сказалось на их потенциале, престиже и репутации. Что является важнейшими факторами эффективности их деятельности.

Приложение № 5

Новый лик терроризма

Поскольку терроризм ныне объявлен, и вполне объективно, одной из главных угроз и вызовов человеческой цивилизации начала XXI века, представляется необходимым подробнее рассмотреть этот социально-исторический феномен.

Следует отметить, что еще в 70-е годы аналитики ЦРУ США пришли к выводу о неминуемой активизации в последующие годы этно-национальных и националистических движений в различных странах и регионах мира.

Это обстоятельство позволило ввести не только в политологический, но и публицистический оборот термин "эра национальных революций".

Другой долгосрочный прогноз американских аналитиков разведки касался уже ХХI века, начало которого они определили как "ренесанс религиозного сознания", в отличие от "ренесанса этно-национального сознания", свидетелями чего мы явились в 90-е годы прошлого века.

Подобные прогнозы, казалось бы, можно было и не принимать во внимание, как с ними поступило бывшее советское руководство, если бы они не указывали на некоторые современные особенности развития планетарной цивилизации.

Можно напомнить и о том, что еще в начале 90-х годов американцы М.Сетрон и О.Девис получили от Пентагона задание провести исследование на тему "Терроризм 2000 года: будущее лицо терроризма". По его результатам был сделан вывод о том, что "завтрашние террористы будут вдохновляться не политической идеологией, а яростной этнической и религиозной ненавистью".

Уместно напомнить в этой связи и выводы С.Хантингтона, пророчествовавшего о грядущем веке как эре "конфликта цивилизаций", причем "мировые цивилизации" определялись им на основе преобладающих культурно-религиозных (конфессиональных) воззрений. Отметим также, что Хантингтон поместил Россию на стыке исламской и западно-европейской цивилизаций, отведя ей роль поля боя в схватке за будущее мира.

И, конечно, в очередной раз можно было бы отмахнуться от зарубежных прогнозов-предостережений, если бы не некоторые факты, которые, на наш взгляд, заставляют серьезно задуматься о судьбе России.

Прежде всего следует подчеркнуть, что в апреле 1998 г. в Пакистане представителями радикально-исламистских кругов ряда стран Азии и Африки (Королевства Саудовской Аравии, Пакистана, Египта, Судана, Афганистана и других), был учрежден политический союз под названием "Мировой фронт джихада" (МФД, - другое его название, появлявшееся в печати - "Мировой фронт священной войны против иудеев и крестоносцев"), полем деятельности которого уже стали многие государства мира, включая США, Филипины, Палестину, Косово, Ирак, а также Россию и другие государства СНГ.

Подчеркнем при этом, что речь идет не об официальном союзе государств, а именно об объединении и организационном взаимодействии ряда религиозных и политических организаций перечисленных государств. Причем некоторые участники этого "фронта" находятся в своих странах вне закона.

"Духовным" лидером МФД стал известный миллиардер и объявленный ныне ЦРУ "террористом номер 1 современности" Усамма бин Ладен, в прошлом сотрудничавший с США и Великобританией в борьбе с "советской оккупацией Афганистана".

События августа 1999 г. в Дагестане и августа 1999-2000 года на юге Киргизии и в Узбекистане, связанные с вторжением банд исламистов, а также серия известных террористических акций в Буйнакске, Москве и Волгодонске, - это реальный результат деятельности МФД и его эмиссаров, поддерживавших также как боевиков "Армии освобождения Косова" в Сербии, так и чеченских "полевых командиров" в России.

При этом МФД имеет вполне определенные политические и геополитические цели и задачи, достижение которых прикрывается «ваххабизмом» (одним из политизированных течений в исламе, признающимся также мусульманскими богословами религиозной сектой).

Геополитической целью МФД является расширение сферы господства "подлинного ислама", - что вполне вписывается в упоминавшуюся концепцию С.Хантингтона, - и, в частности, образование теократического исламского государства на территории современной Турции, Палестины, Ирака, Ирана, Чечни, Дагестана, Азербайджана, ряда республик Поволжья, Туркмении, Таджикистана, Киргизии и даже Китая, а также создание зависимых от него анклавов в других частях света - на Филиппинах, в Кашмире, Косово, ряде регионов Африки.

В принципе, идея эта не нова, высказывалась еще в XIX веке, и встречала определенное понимание и даже поддержку со стороны некоторых государств, в частности - гитлеровской Германии в годы Второй мировой войны. Понятно, что попытки реализации этой цели представляют реальную угрозу как безопасности многих государств мира, так и современным международным отношениям.

Однако за этой религиозно-пропагандистской завесой скрывается вполне реальный экономический и политический интерес – установление контроля над регионами, богатыми углеводородными энергоносителями, которые являются становым хребтом глобальной экономики ХХI века. Такой контроль призван изменить направление мировых финансовых потоков, поставить их на службу руководству МФД.

На наш взгляд, подобный геополитический проект является своеобразным ответом мировой периферии на известную концепцию "золотого миллиарда", откровенно пропагандирующей неизбежное отставание в социо-культурном развитии остальной части человечества, а это 6/7, населения планеты.

В определенном смысле замыслы МФД являются своеобразным "колониализмом наоборот", когда контролирующая нефтегазовые регионы монополия диктует свои условия остальному миру.

Таким образом начинала складываться новая двуполюсная конфигурация мира по оси "юг - север", изначально конфронтационная и чреватая многими новыми конфликтами.

Вот для обеспечения этой глобальной конфронтации, в том числе с применением террористических методов и средств, и нужна идеология "священной войны" под религиозным знаменем.

Следует отметить, что МФД, не смотря на объявленный «всемирный поход против терроризма», до сей поры располагает значительными материальными и финансовыми ресурсами, опорными базами - одной из них еще задолго до сентября 1999 г. стала Чечня, - разветвленной системой организаций, предприятий, доверенных лиц в десятках государств на всех континентах, подготовленными кадрами "моджахедов"("воинов ислама"), насчитывавших не менее 15-20 тысяч боевиков, прошедших подготовку в спецлагерях "Аль-Каиды". Последняя же является, по нашему мнению, лишь «исполнительным» органом "Международного фронта джихада".

Политико-психологические установки "подлинных моджахедов" раскрывают слова одного из арестованных боевиков: "Я - воин ислама, и мой долг приходить на помощь братьям-мусульманам, где бы они в ней не нуждались".

В то же время повторимся, что "радикальный ислам", "ваххабизм" - лишь одно из течений современного ислама, являющегося одной из наиболее многочисленной мировых религий. Даже в традиционно мусульманских странах «ваххабиты» составляют религиозное меньшинство, не пользующееся безусловной поддержкой населения. Правда, очень социально активное меньшинство, симпатии к которому остаются по-прежнему весьма распространены.

Причем десятки тысяч "моджахедов", рассеянных по мусульманским странм, прошли подготовку в специальных учебных лагерях не только по тактике совершения терактов и диверсий, но и по тактике ведения иррегулярной ("повстанческой") войны.

Для них характерно пренебрежение к жизням как "неверных", так и к жизням случайных жертв терактов из числа мусульман. Ибо их душам, как жертвам "священной войны", также уготовано попасть в рай.

Таким образом, религиозно-пропагандистская обработка в учебных лагерях, а также тайных ячейках «Аль-Кайды» является своеобразным методом нейро-лингвистического программирования (НЛП) потенциальных террористов.

Подпитывающая МФД и его операции международная торговля опиатами и героином также является еще одним оружием в борьбе против "греховного» западного мира. Помимо предоставления материальных ресурсов, она сокращает человеческий потенциал противоборствующей стороны, коррумпирует и разлагает чиновничество, порождает серьезные внутренние социальные проблемы.

С момента завершения первой фазы международной контртеррористической операции в Афганистане в декабре 2001 г. объем наркотрафика из этой страны, направляемого в Европу через Россию и другие страны СНГ вырос, как минимум вдвое, а его «конечная» цена, по сравнению с первоначальной в Кабуле, возрастает примерно в тысячу раз.

По оценкам Управления по контролю над наркотиками и преступностью ООН, урожай опийного мака в Афганистане в 2007 г. позволяет произвести более 8,5 тысяч тонн героина, что намного больше, чем в 2005 и 2006 годах.

Международные миротворческие силы ISAF, ныне столкнувшиеся со значительной активизацией боевых действий Талибана во многих провинциях Афганистана не стремятся, а официальное кабульское правительство не в силах эффективно противодействовать наркотрафику, с чем, к сожалению, мирятся европейские государства, тогда как можно было бы создать международную систему борьбы с этим видом трансграничной организованной преступности, включающей также усилия правоохранительных органов государств СНГ.

Вторжение "моджахедов" в Дагестан с территории Чечни в августе 1999 г. явилось лишь одной из региональных операций МФД, призванной стать своеобразным "полигоном" для обкатки подобной тактики иррегулярных войн.

Заявившая о себе в ходе ее проведения так называемая "Армия освобождения Дагестана", похоже, была намерена повторить путь и пример "Армии освобождения Косова", ставшей в результате успешных боевых действий признанным «субъектом международных отношений».

И закономерное поражение в этой агрессии против одного из субъектов Российской Федерации – Республики Дагестан привело к развязыванию

«ичкерийскими сепаратистами» террористической войны против России, равно как и некоторых других стран СНГ.

В этой связи условно именуемый террорологами "исламский терроризм" стал реальностью ХХI века, и, похоже, несмотря на весьма вероятные совместные меры многих государств по противодействию ему, по-прежнему останется главным фактором дестабилизации международной безопасности еще по меньшей мере, на ближайшие 5 -- 10 лет.

Приведенные суждения касались пока что общепланетарного масштаба «измерения» проблемы терроризма, но она имеет и конкретное актуальное значение для России, ставшей одним из объектов атак международного терроризма в лице исламистских незаконных вооруженных формирований (НВФ), действующих на территории Чечни.

И хотя в настоящее время понятие "чеченского терроризма" не является широко признанным, на наш взгляд, он представляет собой именно такую подвидовую категорию современного терроризма, которая обладает рядом отличительных характеристик, касающихся как особенностей его субъекта, так и организационных и тактико-стратегических особенностей.

Впервые термин "чеченский терроризм" прозвучал еще на Координационном совещании руководителей правоохранительных органов России 7 августа 1996 г. из уст тогдашнего генерального прокурора Ю.И.Скуратова.

Отметим, что употребляя в термине "чеченский" терроризм кавычки для обозначения рассматриваемого явления, мы, тем самым, подчеркиваем, что имеется в виду не его этно-национальная, а политико-организационная и тактическая характеристики.

Следует отметить, что специфика того или иного вида терроризма определяется содержанием вдохновляющей его идейно-политической доктрины, целями, тактикой действий, а также особенностями его субъекта, как на личностно-персонифицированном уровне исполнителей, так и на более высоком социально-обобщающем уровне.

В этой связи, учитывая наличие подобной специфичности мотивированности и организации многочисленных террористических актов 1995-1996, и 1999-2006 годов на территории Российской Федерации, выделение подвидовой категории "чеченского" терроризма представляется в настоящее время достаточно обоснованным.

"Чеченский" терроризм является, на наш взгляд, локально-региональным ответвлением исламско-фундаменталистского терроризма, который, после образования в апреле 1998 г. в Пакистане "Мирового фронта джихада", также стал феноменом современной политической жизни и международных отношений. О чем свидетельствуют как события сентября 2001 г. в Вашингтоне и Нью-Йорке, так и последующие "контртеррористические" международные операции в Афганистане и Ираке.

А также террористические вылазки в Испании, Великобритании, Турции, Пакистане, Марокко, Индонезии Индонезии и других странах.

Как "чеченский", так и исламско-фундаменталистский терроризм, имеет свою идеологическую платформу. Причем у первого из них она несколько модифицировано применительно как к конкретным региональным политическо-географическим условиям, так и к политическим целям руководства бывшей непризнанной "Республики Ичкерия" и влиятельных "полевых командиров", некоторые из которых (Ш.Басаев, А.Закаев, Хаттаб и другие) стали политическими персонажами мирового уровня.

Для ичкерийских экстремистов - это контроль над экспортом азербайджанской и центрально-азиатской нефти и газа, доминирование в Северо-Кавказском регионе, расширение влияния ваххабизма и МФД в Средней Азии с ичкерийского плацдарма, участие в реализации планов образования "единого исламского государства".

Эти геополитические цели маскируются "исполнением воли Аллаха" под идеологическим прикрытием ваххабизма.

Специфика субъектности "чеченского" терроризма определяется особенностями этно-национальной и социально-политической обстановки Северо-Кавказского региона. Причем она проявляется как на политико-организационном, так и на личностно-персональном уровнях.

Одной из особенностей "чеченского" терроризма является наличие, с одной стороны, многочисленных политико-пропагандистских заявлений руководителей НВФ непризнанной "республики Ичкерии" о готовности продолжать "священную войну против "неверных", не признавая "никаких пределов" и открытые угрозы в адрес гражданского населения России, и, с другой стороны, непризнание своей ответственности за эскалацию преступных действий.

К политико-организационным особенностям "чеченского" терроризма, на наш взгляд, можно отнести также наличие:

- разветвленной инфраструктуры высокомобильных и боеспособных военнизированных формирований, насчитывавших, к весне 2004 г. до 2 000 подготовленных "моджахедов" (до 600 из которых составляли граждане иностранных государств) и обеспеченных самыми современными видами оружия и средствами связи, включая спутниковую связь. К осени 2007 г. по оценкам МВД, численность НВФ на териитории Чечни сократилась примерно в 4 раза;

- значительных материально-финансовых средств, поступающих из зарубежных источников;

- учебных центров военно-диверсионной подготовки, финансируемых МФД и его лидером У. бин Ладеном, обучение в которых проходили граждане многих государств, в том числе и наемники из немусульманских стран (эти центры, называвшиеся «исламскими университетами», пркратили свре существование в результате проведения контртеррористической операции в Чечне в 2000 -2001 годах;

- тесных связей с зарубежными радикальными фундаменталистскими организациями;

- связей с чеченскими и северокавказскими диаспорами (общинами), а также этническими организованными преступными группами как во многих областях России, так и в других государствах мира. Это обстоятельство обеспечивает как определенную материальную и социально-политическую поддержку экстремистским и сепаратистским притязаниям руководства непризнанной "Ичкерии", так и возможность создания баз и опорных пунктов за рубежом;

- возможность использования иностранных наемников как из арабо-мусульманских стран, так и из государств СНГ и Европы.

Следует подчеркнуть, что, по нашему мнению, многолетняя безнаказанная деятельность (особенно в 1996-1998гг.) на территории Чечни неподконтрольных федеральным властям полулегальных экстремистско-террористических группировок, причастных ко многим преступлениям, в том числе и международного терроризма, вполне могла привести к выдвижению в адрес России обвинений в "поддержке международного терроризма" со всеми вытекающими отсюда последствиями.

К числу социально-психологических и личностных особенностей и характеристик совокупного социального субъекта "чеченского" терроризма можно отнести:

- отсутствие языкового и социо-культурного барьера в межличностном общении, что обуславливает легкость установления необходимых контактов, в том числе и за счет подкупа и коррумпирования отдельных должностных лиц;

- наличие практически беспрепятственной возможности перемещения по территории России и других стран СНГ;

- возможность установления и развития контактов на основе панисламизма.

Политико-стратегическая связь "чеченского" терроризма с МФД и другими зарубежными радикальными исламскими организациями делает его потенциально жизнеспособным на протяжении нескольких ближайших лет, хотя его позиции в республике и были существенно подорваны в 2005 – 2007 годах.

При этом следует напомнить, что зарубежный опыт показывает, что при наличии сложившегося и сплоченного, даже гораздо более малочисленного, субъекта террористических действий, такого как, например, баскская ЭТА, северо-ирландская ИРА или итальянские "Красные бригады", органам безопасности и силам поддержания правопорядка требуется не менее 3-7 лет для его ликвидации или нанесения по нему существенных ударов, значительно снижающих его активность.

Причем ЭТА, ИРА, также как и западногерманская РАФ, заявившие в марте 1998 г. о прекращении своей террористической деятельности, так и не были окончательно разгромлены правоохранительными органами стран, в которых они действовали.

На наш взгляд, указанные выше характерные черты "чеченского" терроризма позволяют говорить о появлении в на территории Российской Федерации еще в 1996-1999 годы специфического террористического субъекта, противодействие которому и стало одним из основных направлений деятельности российских органов безопасности.

Проводившаяся с августа 1999 г. контртеррористическая операция по уничтожению НВФ чеченских "моджахедов", обусловленная попыткой силового отторжения части суверенной территории России в лице одного из ее субъектов - Республики Дагестан, позволила разгромить значительную часть их сил и ослабить их влияние в регионе. Однако она вряд ли позволит в ближайшее время полностью уничтожить сложившийся субъект террористических действий, который, по-видимому, сможет перейти на нелегальное положение на территории Чечни или других государств.

Новым тактическим моментом стал переход чеченских боевиков с 2000 г. к тактике "жертвенного" (самоубийственного) терроризма с применением мощных взрывных устройств, которая десятки лет использовалась фундаменталистскими боевиками в разных странах (Ливан, Израиль, Пакистан, Индия и других).

По сути дела, борьба с "чеченским" терроризмом, особенно после сентября 2001 г., стала трансформироваться в противодействие мировому «исламскому» экстремистски-террористическому течению (в лице МФД, "Аль-Кайды" и десятков других подобных организаций), следствием чего стали некоторые акции правительств Великобритании и Королевства Саудовская Аравия в 2002-2003 годы по ограничению поддержки мусульманскими общинами этих государств чеченских НВФ.

Однако нельзя не указать на проявление некоторыми правительствами и зарубежными организациями "двойных стандартов" в отношении деятельности вооруженных чеченских сепаратистов. Что стало особенно очевидно весной 2004 г.

До сведения подобных "критиков" следует, во-первых, довести, что руководство непризнанной "республики Ичкерия", с "президентом" которой А.Масхадовым они предлагали нам начать переговоры, совершило 6 августа 1999 г. акт прямой агрессии против России. Впрочем, забывают об этом и многие наши "правозащитники".

"Судьям России" напомним также лишь тот факт, что в 2003 г. в нашей стране было совершено 651 преступление террористического характера, тогда как в странах Евросоюза также совершается около 100 подобных преступлений. Но за пятилетие!

И российская правоприменительная практика должна оцениваться в этой связи исходя из конкретной криминальной ситуации в стране, а не из сравнения с гораздо более благоприятной ситуацией в странах Евросоюза. Тем более, что они сами подают подобный пример, явно закрывая, по понятным причинам, глаза на очень многие вопросы, связанные с антитеррористической практикой как Израиля, так и США.

Сошлемся и на тот факт, что в своем выступлении на 2-й международной конференции "Мировое сообщество против глобализации преступности и терроризма" (20-21 января 2004 г., г.Москва) бывший министра обороны Израиля, а ныне депутата кнессета Биньямина Бен-Элизер, подчеркивал, что одними военно-силовыми методами проблему борьбы с терроризмом не решить, что, по-видимому, может свидетельствовать и об изменении подхода к этой проблеме израильского правительства в целом.

В этой связи Бен-Элизер предлагал предпринимать последовательные усилия для достижения тактических успехов в решении задач противодействия террористической угрозе. Он отмечал необходимость ликвидации как "двойных стандартов" в подходе к борьбе с терроризмом, так и прекращения поддержки - моральной, политической, материальной организаторов террора, прославления террористов-самоубийц ("шахидов").

Что касается содержания стратегии борьбы с терроризмом, то я согласен с мнением по этому вопросу директора российского Центра исследований социального экстремизма И.В.Залысина[1], который полагает, что для "победы" над терроризмом прежде всего необходимо решить те реальные социальные проблемы, болезненной реакцией на которые и является терроризм. Какими бы маргинальными не были сознание и поведение террористов, они, в противном случае, будут встречать сочувствие у определенной части населения, сталкивающейся с аналогичными проблемами.

При этом действия властей, связанные с ликвидацией источников социальных конфликтов, ни при каких условиях не должны выглядеть как уступка террористам. Общество должно рассматривать их как результат целенаправленной, долговременной политики государства, не связанной прямо с каким-либо террористическим актом.

Поэтому, ведя борьбу с терроризмом власти должны ясно и недвусмысленно показать, где возможен компромисс при решении проблем и спорных вопросов, вызвавших тот или иной социальный конфликт, а где - никогда.

При этом правительству следует активно сотрудничать с умеренными группировками оппозиции, предлагать им разнообразные компромиссы (например, в случае межэтнических конфликтов - любую форму политической самостоятельности в рамках единого федеративного государства), с тем, чтобы противопоставит их «непримирмым» экстремистам, предотвратить или разрушить союз между ними.

Что же касается непосредственно террористов, то по отношению к ним требуется жесткая силовая и правовая позиция. Единственное, о чем можно говорить с ними, - так это об их разоружении и сдаче властям.

В то же время, чтобы быть эффективным, использование силового принуждения против террористов должно быть подчинено принципам правомерности, логичности и последовательности.

Любые крайности, резкие переходы от жестких репрессий к мягкой, либеральной политике и обратно, как правило, лишь ослабляют политический режим. Колебания, отсутствие логики в действиях властей вызывают непонимание и неприятие в обществе. Непринятие мер против лиц, подрывающих стабильность режима, создает ощущение безнаказанности у преступников и беззащитности у их жертв. С другой стороны, чрезмерные репрессии, особенно против невиновных лиц, вызывают отчуждение граждан от поддержки властей.

Практика показывает, что только легитимное, то есть рассматриваемое как законное, оправданное в глазах общества применение силы может быть эффективным в борьбе с терроризмом. Если же общественное мнение не только не понимает, зачем против террористов применяется насилие, но и сочувствует им, трудно достичь победы в борьбе с терроризмом. Поэтому властям необходимо убедительно доказать обоснованность применения силы против террористов, раскрыть опасность и бесчеловечную сущность терроризма, дегероизировать тех, кто его практикует.

Нельзя также не отметить, что в целом достижения антитеррористической деятельности в России находятся на уровне средне мировых показателей, хотя нельзя забывать и о том, что за ними стоят судьба, да и сама жизнь тысяч наших сограждан. Так, только в первом квартале 2004 г. правоохранительными органами в Чечне были обезврежены 145 боевиков НВФ, и еще 60 из них сдали оружие.

Следует также согласиться с тем, что в этой борьбе важно как добиваться тактических успехов, так и стремиться к последовательному снижению числа и масштабов террористических проявлений, числа их жертв, хотя не следует забывать и того, что терроризм, как феномен человеческой цивилизации, ведет свою историю с до библейских времен.

Указанные обстоятельства, на наш взгляд, диктуют настоятельную необходимость скорейшей выработки и реализации стратегии противодействия исламскому фундаменталистскому экстремизму и терроризму как на международном уровне, так и в рамках сотрудничества государств-участников СНГ.

Приложение № 6

Бумеранг вернулся...

В конце декабря 2004 г. Национальный совет по разведке США опубликовал очередной открытый прогноз развития событий в мире по названием "Global Trends 2020", что может быть переведено и как "Глобальные тенденции к 2020 году", и что уже получило в нашей периодике название "Карта будущего мира к 2020 году".

Рекомендации НСР для президента становятся основой для соответствующих директив Пентагону и Госдепартаменту США, в связи с чем они, безусловно, заслуживают внимания. С января 2005 г. НСР возглавляет Джон Хемерсон, а непосредствено исследование российской проблематики курирует директор Центра изучения России, Евразии и Восточной Европы Джорджтаунского университета Анджела Стент.

В общей части нового аналитического продукта НСР отмечается, что основными геополитическими конкурентами США в ближайшей перспективе являются Китай и Индия, а главная угроза исходит со стороны международного терроризма[1].

Россия же, по мнению американских экспертов из числа отставных сотрудников спецслужб и госдепа, утратила и будет продолжать терять свой вес в мировой политике и влияние на нее.

Уязвимость позиции России заключается, по их оценкам, в сокращении численности ее населения, снижении рождаемости и вызываемых этими факторами социально-гуманитарных последствиях, в слабом состоянии здравоохранения и возможной вспышке эпидемии СПИДа. ( При ныне выявленных к декабрю 2006 г. 450 тысячах носителей вируса ВИЧ в России, ЦРУ прогнозирует увеличение к 2010 году этого показателя до 5 - 8 млн. человек. Ныне же по числу вирусоносителей Россия поднялась уже на 4 месте в мире, после Индии, где их насчитывается свыше 4 миллионов, Китая - свыше 800 тысяч, Эфиопии и Нигерии).

А всего к 2020 году, в силу названных причин, Россия может потерять 13 миллионов своих сограждан или около 10% от общей численности своего населения...

На фоне этого прогноза, с которым в целом согласны как отечественные специалисты, так и Совет безопасности России, особое недоумение вызывает проект очередной "реформы" системы здравоохранения, предполагающий сокращение на треть - около 300 тысяч ставок медицинских специалистов, количества врачей-педиатров и на 50% женских консультаций.

На открытии Х съезда педиатров России Л.Г.Рошаль обвинил минфин в подрыве отечественного здравоохранения. Он подчеркнул, что если в 2002 г. на нужды здравоохранения было выделено 3,1% внутреннего валового продукта, то в 2003 г. уже 2,9%, а в следующем году и вовсе 2,7% ВВП. При том, что международно признанным "стандартам" здравоохранению необходимо не менее 5 процентов ВВП.

Также аналитики НСР дают мрачную картину развития ситуации на южных рубежах России. Они полагают, что там по воздействием исламского фундаментализма и экстремизма возможна эскалация напряженности, способная привести к возникновению затяжных конфликтов.

Но основное внимание аналитиками НСР уделено современному состоянию и перспективам терроризма в мире.

В этой связи представляется необходимым в очередной раз вернуться к проблеме террористической угрозы, которая постоянно ощущается и в нашей стране.

Косвенно признавая ошибочность решения об интервенции против Ирака, ныне американские эксперты допускают, что он может стать в ближайшем будущем альтернативой Афганистану в качестве плацдарма и базы подготовки исламистских экстремистов.

Также аналитики НСР дают мрачную картину развития ситуации на южных рубежах России. Они полагают, что там под воздействием исламского фундаментализма и экстремизма, возможна эскалация напряженности, способная привести к возникновению затяжных конфликтов.

В этом стремлении "увидеть завтрашний день", в чем, собственно, и состоит главное назначение разведки, Национальный совет по разведке США, как известно, не одинок.

Еще в августе 2003 г. лондонский Центр исследования мировых рынков (World Makets Reserch Cеnter - WMRC) опубликовал доклад "Глобальный террористический индекс - 2003"[2].

В задачу его авторов входило оценить риск террористической угрозы в 186 государствах мира. При этом эксперты учитывали пять основных критериев - мотивация террористической деятельности, наличие в данной стране террористических ячеек, частота и масштаб уже имевших место террористических акций, способность террористических групп организованно действовать и приобретать оружие, и, наконец, способность правительств предотвращать террористические атаки.

По мнению составителей доклада WMRC, "лидерами", с точки зрения реального наличия этой угрозы, являлись Колумбия, Израиль, Пакистан, США, Филиппины, Афганистан, Индонезия, Ирак и Великобритания.

России в этом докладе было отведено лишь 16 место, хотя она и возглавляла в списке группу стран СНГ. Что, по нашему мнению, являлось не совсем верным с точки зрения ранжирования реальности этой угрозы для нашей страны, и что доказала динамика террористических проявлений в России в последующие месяцы, а также расширение географии деятельности террористов, трансформация и "модификация" их деятельности[3].

Впрочем, сознавали это и сами авторы доклада. Как заявил аналитик WMRC Дарио Тюбурн, в ближайшие 12 месяцев теракты в России неизбежны, "ведь чеченские боевики хорошо финансируются, хорошо организованы и вооружены. В свою очередь, российские службы, отвечающие за борьбу с терроризмом, уже продемонстрировали серьезные промахи"[4].

По нашему в то время нами мнению, реально в модифицированном списке террористических угроз Россия могла бы по праву занять 3 или 4 позицию, что, к сожалению, и подтвердили события последующих лет.

В то же время Д. Тюбурн не считал Аль-Кайду единственной виновницей терроризма в мире (хотя ее роль в эскалации терроризма в Индонезии, Ираке, на Ближнем Востоке достаточно очевидна), справедливо подчеркивая, что "в мире действуют более мелкие группы, их акции - менее масштабны, но они функционируют регулярно и уже многие годы".

Мы также анализировали перспективы и последствия американской интервенции против Ирака[5], указывая на недооценку лондонским центром террористической угрозы для Европейских государств, активно поддерживающих антииракскую политику США.

Но тот факт, что наши весьма пессимистические выводы и прогнозы оказались верными, отнюдь не вызывает удовлетворение, а лишь усиливает чувства глубокой тревоги и обеспокоенности.

Авторы доклада "Global Trends 2020" высказывали предположение, что к 2015 году международной антитеррористической коалиции (МАК) удастся покончить с "ядром Аль-Кайды", что представляется весьма вероятным. Хотя, в скобках заметим, что возвеличивание, выход Аль-Кайды на мировую арену, просмотрели авторы предыдущего доклада НСР, появившегося в 1999 г.

Но место Аль-Кайды займут более мелкие "сетевые" террористические организации и группы, что, впрочем, уже происходит в мире, как минимум с октября 2003 г., и что свидетельствует о сохранении угрозы со стороны исламистских фундаменталистских групп и радикалов.

В этой связи небезынтересно привести мнение другого американского эксперта по терроризму Марка Сейджмена, который небезосновательно полагает, что силу и "неуязвимость" Аль-Кайды составляет ее "сетевая структура", жестко не контролируемая и не координируемая единым центром. Хотя от последнего, даже в виде псевдо религиозных "фетв" (посланий, разъяснений) могут исходить сигналы и команды к активизации террористических действий в конкретных регионах в конкретные сроки, отвечающие глобально-стратегическим замыслам лидеров Аль-Кайды и стоящего за ней Международного фронта джихада (МФД).

Попутно отметим, что сам М.Сейджмен, подобно многим другим нынешним американским экспертам в области "контртеррористической деятельности", в 1987-1989 годы курировал подготовку афганских "моджахедов" с оперативной базы ЦРУ в Исламабаде. Таким образом, фундаменталистский бумеранг, запущенный в сторону Советского Союза, вернулся на Запад.

Особенность современной Аль-Кайды, обеспечивающая ее "живучесть" и разветвленность в том, что люди сами, по собственной инициативе воспринимают ее идеи, цели, методы деятельности и ее материального обеспечения, ориентируясь при этом как на изустную передачу информации от ее представителей, инетрнет-сайты исламских радикалов, так и на видео-обращения руководителей Аль-Кайды, сами формируют ее "отряды" и действуют во имя и в целях У. бин Ладена и его присных.

В этой связи, по мнению М. Сейджмена, к Аль-Кайде можно причислить каждого, выступающего за создание исламского "халифата". А задачей-максимум участников международной антитеррористической коалиции является недопущение пополнения подпольных исламистских ячеек новыми волонтерами и их организационного и качественного роста.

По его данным, лишь 5-10% боевиков в Ираке являются иностранцами, а "иракцы борются против чужестранцев, которые пришли на их землю... Сейчас очевидно, что мы там чужие и нам надо поскорее оттуда убираться. Но покинуть Ирак надо так, чтобы у террористов не возникло ощущения, будто они победили сверхдержаву и могут чувствовать себя свободно"[6].

Основная цель США сейчас в Ираке, полагает Сейджмен, это выжить, попутно пытаясь реформировать иракское общество, "попробовать привить ему демократию".

Но, заметим от себя, демократию не приносят на штыках, и не "вдалбливают" бомбардировками или "точечными" воздушно-артиллерийскими ударами.

Необходимо еще раз напомнить то чрезвычайно важное обстоятельство, что, как хорошо известно, и что ныне откровенно признают многие западные аналитики и бывшие разведчики (П.Швейцер, И.Бодански, М.Бирден и другие), гомункул фундаменталистского терроризма был выведен и старательно взращен именно ЦРУ США[7].

Именно ЦРУ и британская МИ-6 обучали "афганских арабов", составивших костяк Аль-Кайды, современной тактике парапартизанской войны, предоставляли им самое современное оружие и средства связи, обучали пользованию ими.

Запущенный в сторону Советского Союза бумеранг в сентябре 2001 года вернулся: "благодарные" душманы ответили Западу клонированием и репродукцией все новых отрядов моджахедов, готовых воевать и умирать во имя Аллаха, уже «воюя» на территории европейских государств.

Именно они в 1995 г. десантировались в Чечню, открыв там еще один "исламский фронт" и создав там "европейский плацдарм", подпитывавшийся многими зарубежными странами.

Так же, как позднее они создавали подпольную «Армию освобождения Косово» на территории Сербии.

Создание экстремистско-террористического плацдарма в Европе в Чечне являлось лишь одной региональной операцией "Международного фронта джихада" (МФД), открыто провозглашавшего своей целью создание всемирного "исламского халифата". По иронии судьбы, моя статья об МФД "Новый лик терроризма", опубликованная в девятом номере "Обозревателя" вышла в свет ... 9 сентября 2001 г., а через два дня весь мир узнал о существовании доселе неведомой ему Аль-Кайды.

Уместно напомнить в этой связи и выводы С.Хантингтона, пророчествовавшего о грядущем веке как эре "конфликта цивилизаций", причем "мировые цивилизации" определялись им на основе преобладающих культурно-религиозных (конфессиональных) воззрений. Отметим также, что Хантингтон поместил Россию на стыке исламской и западно-европейской цивилизаций, отведя ей роль поля боя в схватке за будущее мира.

События августа 1999 г. в Дагестане, а также серия известных террористических акций в Буйнакске, Москве и Волгодонске в сентябре того же года, события на юге Киргизии и Узбекистана 1999 – 2003 годов, связанные с вторжением банд исламистов, - это реальный результат деятельности МФД и его эмиссаров, поддерживавших также как боевиков "Армии освобождения Косова" в Сербии, так и чеченских "полевых командиров" в России.

Вот для обеспечения этой глобальной конфронтации, в том числе с применением террористических методов и средств, и нужна идеология "священной войны" под религиозным знаменем.

Следует отметить, что МФД до сей поры располагает значительными материальными и финансовыми ресурсами, подпитываемыми высокими ценами на нефть и нестабильностью в регионе Среднего Востока, активизацией в 2006 – 2007 годах «моджахеддинов» на территории Афганистана, Ирака и Пакистана. «Живучесть «Аль-Кайды», способность сохранения ею своего потенциала и боеспособности на ближайшие 5 – 7 лет, вызывают значительную тревогу и пессимизм у западных аналитиков.

В то же время, еще раз повторимся, что "радикальный ислам", так называемый "ваххабизм", это - лишь одно из течений современного ислама, являющегося одной из наиболее многочисленной мировых религий.

Для тысяч взращенных МФД и «Аль-Кайдой» "моджахедов", как и иных исламистских радикалов, характерно пренебрежение к жизням как "неверных", так и к жизням случайных жертв из числа мусульман. Ибо их душам, как жертвам "священной войны", также уготовано попасть в рай.

Напомним, что опубликовано это было еще в начале сентября 2001 г., так что "четвертая мировая", террористическая война началась задолго до событий 11 сентября 2001 г. в США. («Третьей мировой» была «холодная война», на протяжении 1946 – 1992 годов охватывавшая большую часть населения Земного шара в рамках глобального противостояния двух социально-экономических систем).

И нападение басаевско-хаттабовских отрядов на Дагестан в августе, и взрывы домов в сентябре 1999 г. в Буйнакске, Москве, Волгодонске - разве это не наглядные свидетельства начала этой войны?

И за этими актами, как и за спиной "моджахедов", воевавших против ОКСВА стояли "специальные службы некоторых иностранных государств", как в недавнем прошлом об этом заявлял уполномоченный ТАСС.

Вернемся, однако, вновь непосредственно к последнему докладу Национального совета по разведке США.

Его эксперты полагали, что характер ключевых факторов, порождающих терроризм в современном мире, в течение ближайших 15 лет не изменится.

При этом будет даже возрастать распространение как в Центрально-азиатском регионе, так и в Европе, идеологии "чистого ислама" в его радикальной ваххабитской трактовке, что будет способствовать росту солидарности с борьбой "моджахедов" в различных географических точках, будь то Палестина, Чечня, Кашмир, Пакистан, Индонезия или Филиппины, Ирак, Северная Африка и т.д..

К 2020 году мировой терроризм будет представлять собой конгломерат группировок, ячеек и одиночных боевиков, преимущественно «исламистской ориентации», хотя возможно возрастание также "удельного веса" и значения "левацких" и иных "антиглобалистских" формирований.

На смену "моджахедам", прошедшим школы и «университеты» подготовки боевиков Аль-Кайды, появится класс боевиков, который будет рассматривать свою деятельность как профессию - подобное явление уже существует в некоторых политизированных радикальных группировках.

Одной - но, быть может, не самой главной базой "профессиональной" подготовки террористов станет Ирак, особенно если оккупационные войска западных стран утратят контроль над его территорией.

Но в трясину экстремизма и терроризма неизбежно окажутся вовлеченными и иные страны, причем не только Ближнего Востока.

Мы не будем останавливаться подробнее на вопросах обновления арсенала средств террористической деятельности - об этом говорилось и писалось немало. Отметим лишь, что как объектами и целями атак, так и средством нанесения спланированных ударов могут стать и компьютерные сети, вывод которых из строя может вызывать крайне тяжелые последствия для безопасности стран и их граждан.

Основной вывод американских аналитиков, который следует иметь в виду и жителям России, состоит в том, что к 2020 году жизнь на планете Земля отнюдь не будет в большей безопасности.

Что же может быть противопоставлено этой планетарной угрозе?

В плане активизации борьбы с терроризмом и экстремизмом во всех их проявлениях представляется целесообразным также остановиться на концепции распространения и воспитания "культуры мира".

При этом под "культурой мира" понимаются все формы поведения, которые уважают право на жизнь, достоинство и права человека, отрицают насилие во всех его формах и содействуют утверждению принципов мира, справедливости, солидарности, терпимости и понимания между индивидами, социальными группами и государствами.

Генеральная Ассамблея ООН на своей юбилейной 50 сессии 20 ноября 1998 года поддержала инициативу ЮНЕСКО о провозглашении 2000 года Международным годом культуры мира и утвердила пятилетнюю Программу воспитания культуры мира.

Государствам-членам ООН, в этой связи предлагалось стимулировать образование:

- в духе культуры мира, признания и уважения прав человека, терпимости и межнационального взаимопонимания;

- в духе защиты и уважения всех прав человека без дискриминации;

- продвижения принципов демократии на всех уровнях развития общества;

- активизировать борьбу с бедностью, за прогресс и процветание для всех;

- способствовать предоставлению каждому гражданину качества жизни, соответствующему человеческому достоинству.

Несмотря на проведение в 2000 - 2004 годах в России "пятилетки" формирования Культуры мира, вряд ли кто-либо из читателей сможет сказать что-нибудь конкретное о проводившихся мероприятиях и об их воздействии на общественное сознание и мнение.

В то же время проблемы межнациональных отношений в России только осложняются и обостряются.

Источники и примечания

Предисловие

1. См.: Андропов Ю.В. Ленинизм - неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс // Андропов Ю.В. Избранные речи

и статьи. 2-е издание. М., 1983, С. 199.

2. См. Пестель П. Русская правда. СПб, 1906, С.111.

3. Вышедшие за последние годы многочисленные издания по истории отечественных органов безопасности и специальных служб можно разделить на 4 неравноценные группы:

- сборники архивных документов,

- исследования по истории отдельных органов безопасности или отдельным периодам времени,

- мемуарные публикации бывших сотрудников органов безопасности,

- популярные и справочные издания.

К числу источников первой из названных групп можно отнести:

В.И.Ленин и ВЧК (1917-1922): Сборник документов. Издание 2-е, дополненное. М., 1987,

ВЧК - ГПУ : Документы и материалы. М., 1995,

КГБ лицом к народу : Сборник интервью и материалов выступлений председателя КГБ СССР и его заместителей. М., 1990,

Красная книга ВЧК. Тома 1, 2. М., 1989,

Левые эсеры и ВЧК: Сборник документов. Казань, 1996,

Лубянка: ВЧК-КГБ 1917-1960. Справочник. Документы. М., 1997,

Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991: Справочник. Документы. Составители Кокурин А.И., Петров Н.В. М., 2003,

Лубянка, 2: Из истории отечественной контрразведки. М., 1999,

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне: Сборник документов и материалов. Тома 1-3. М., 1995, 2000, 2003,

Политическая полиция и политический терроризм в России (Вторая половина XIX - начало XX веков): Сборник документов. М., 2000,

Секреты Гитлера на столе у Сталина: Разведка и контрразведка о подготовке германской агрессии против СССР. Март - июнь 1941 г. Документы из центрального архива ФСБ России. М., 1995,

Совершенно секретно: Лубянка - Сталину О положении в стране Тома 1 – 7. М., 1998 – 2005,

Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Январь 1922 - декабрь 1936: Сборник документов. М., 2003,

Сталин и ГУГБ НКВД. Декабрь 1936 - 1937 год: Сборник документов. М., 2004.

К фундаментальным научным исследованиям относятся:

Батюшин Н.С. Тайная военная разведка и борьба с ней. М., 2002,

Бейли Дж., Кондрашов С.А., Мерфи Дж. Поле битвы – Берлин. М., 2000,

Белая книга российских спецслужб. М., 1995,

Виноградов В.К., Виноградова З.И. Газета "Известия ВЦИК" как источник по истории ВЧК(1917-1919 гг.) // История СССР, М., 1978, N 6,

Галвазин С.Н. Охранные структуры Российской империи: Формирование аппарата, анализ оперативной практики. М., 2001,

Голуб П.А. Белый террор в России (1918 – 1920 гг.). М., 2006,

Государственная безопасность России: История и современность. М., 2004,

Григорьев Б.Н., Колоколов Б.Г. Повседневная жизнь российских жандармов. М., 2007,

Жандармы России: Политический розыск в России XY-XX век. М., 2002,

Звонарев К.К. Агентурная разведка. Тома 1, 2. М., 2003,

Зданович А.А. Отечественная контрразведка (1914 - 1920): Организационное строительство. М., 2004,

Капчинский О.И. Госбезопасность изнутри: Национальный и социальный состав ВЧК 1917 – 1922 гг. М., 2005,

Кирмель Н.С. Деятельность контрразведывательных органов белогвардейских правительств и армий в годы Гражданской войны в России (1918 – 1922 гг.). М., 2007,

Коровин В.В. Советская разведка и контрразведка в годы Великой Отечественной войны. М., 1998,

Литвин А.С. Красный и белый террор в России. 1917-1920 гг. М., 2003,

Лурье Ф.М. Полицейские и провокаторы. СПб, 1992,

Мозохин О.Б. Право на репрессии: Внесудебные полномочия органов госбезопасности (1918 – 1953). М., 2006,

Перегудова З.И. Политический сыск в России (1880-1917). М., 2000,

Петров Н.В., Скоркин К.В. Кто руководил НКВД. 1934 – 1941. Справочник. М., 1999,

Плеханов А.М. ВЧК-ОГПУ. 1921-1928. М., 2003,

Российские спецслужбы: история и современность: Материалы "исторических чтений на Лубянке" 1997-2000 годов. М., 2002,

Рууд Ч., Степанов С.А. Фонтанка, 16: Политический сыск при царях. М., 1993,

"СМЕРШ": Исторические очерки и архивные документы. М., 2004,

Старков Б.А. Охотники на шпионов: Контрразведка России 1903 – 1914 гг. М., 2006,

Стригин Е.М. КГБ был. Есть… И будет? Том 1, 2 М., 2004,

Стригин Е.М. Олег Калугин: К ликвидации приступить. М., 2006,

Труды Общества изучения истории отечественных спецслужб. Тома 1-3, М., 2005 – 2007,

Турло С.С., Залдат И.П. Шпионаж. М., 2002,

Ютов В. "Каскад" и "Омега". М., 2003,

Яковлев Н.Н. ЦРУ против СССР. 1983 и ряд других.

В ряду многочисленных мемуарных публикаций следует особо выделить воспоминания руководящих сотрудников органов безопасности СССР П.А.Судоплатова, В.А.Крючкова, Ф.Д.Бобкова, В.Ф.Грушко, Л.И.Шебаршина, В.А.Кирпиченко, Н.С.Леонова, Ю.И.Дроздова, В.И.Алидина, Р.С.Красильникова, В.Н.Удилова, В.И.Широнина и ряда других.

В числе популярных изданий можно назвать

Лубянка: Обеспечение экономической безопасности государства. Книга 2. М., 2006

Очерки истории российской внешней разведки в 6-ти томах. М, 1995-2006.

Среди справочно-библиографических изданий следует, прежде всего, назвать

Разведка и контрразведка в лицах: Энциклопедический словарь. М., 2002,

Энциклопедию секретных служб России. М., 2003.

В этом ряду следует также особо выделить по информативной насыщенности и высокому уровню научной добросовестности справочник американских авторов, содержащий обширный материал по спецслужбам многих государств мира, в том числе и СССР:

Палмер Н., Томас Б. Ален Энциклопедия шпионажа. М., 1999.

Имеется также ряд переводных изданий и мемуаров зарубежных разведчиков и перебежчиков из органов безопасности СССР, объективность и историческая ценность которых, однако различны. В их числе можно выделить:

Бирден М., Райзен Д. Главный противник: Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ. М., 2004,

Герасимов А.В. Не лезвии с террористами. М., 1991,

Клайн Р. ЦРУ от Рузвельта до Рейгана. New-York, 1989 (на русском языке),

Локкарт Р.Б. История изнутри: Мемуары британского агента. М., 1989,

Найтли Ф. Ким Филби – супершпион КГБ. М., 1992,

Найтли Ф. Шпионы ХХ века. М., 1994,

Ричелсон Д.Т. История шпионажа ХХ века. М., 2000,

Харт Д.Л. Русские агенты ЦРУ. М., 2005,

Хасс П., Капоши Дж. КГБ в ООН. М., 2000,

Царев О., Вест Н. КГБ в Англии. М., 2000,

Швейцер П. Победа: Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря. Минск, 1995.

Подробнее также см. Хлобустов О.М. Некоторые вопросы историографии КГБ СССР (конец 80-х годов – 2006 год).// Труды общества изучения истории отечественных спецслужб. Том 3. М., 2007, сс. 64 - 92.

Часть I. Исторические предшественники

На службе Его Величества

1. Ленин В.И. О государстве. Лекция в Свердловском университете 11 июля 1919г. // Полное собрание сочинений. Т. 39, с. 73.

2. См.: Оржеховский И.В. Самодержавие против революционной России (1826-1880гг). М., 1982, с. 12.

3. Фок, фон Максим Яковлевич (1773-1831), действительный статский советник, что соответствует третьему классу "статской службы" и приравнено к воинскому званию генерала от инфантерии, "трехзвездного генерала"( предшествующими воинскими званиями согласно Табели о рангах являлись звания генерал-майора и генерал-адъютанта).

На военной службе с 1793 г. С сентября 1811 г. - чиновник министерства полиции, где в марте следующего года возглавил Особенную канцелярию. С 1819 г. - начальник Особенной канцелярии МВД, в 1826-1831 гг. - управляющий III Отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии.

В марте 1826 г. фон Фок подал А.Х.Бенкендорфу записку об "организации высшей полиции", а фактически - об организации агентурной сети в империи. Энциклопедия секретных служб России. М., 2003, сс.180-182.

4. См.: Хлобустов О.М. Восстание декабристов как урок прикладной

политологии для современной России // Российский кто есть кто, М., 2005, № 6, СС. 59-62.

5. В современном издании о деятельности А.Х.Бенкендорфа (1783 – 1844)

сказано следующим образом: «Русский государственный деятель, граф. Генерал от кавалерии. Руководитель российских спецслужб. Участник подавления восстания декабристов. С 1826 г. – шеф жандармов и главный начальник Ш Отделения. В царствование Николая I влияние этой спецслужбы на жизнь страны было чрезвычайно велико. На него возлагались обязанности организации политического сыска и проведения следствия по делам о государственных преступлениях, наблюдения за антиправительственными организациями и отдельными деятелями. Оно также осуществляло надзор за иностранцами, сбор сведений об усовершенствованиях и изобретениях, цензуру периодических изданий и печати. Делами контрразведки занимались частично первая и третья экспедиции. Непосредственно за борьбу со шпионажем отвечал Военно-ученый комитет Главного штаба русской императорской армии». // Разведка и контрразведка в лицах. Энциклопедический словарь российских спецслужб. М., 2002, с. 51.

6. Чукарев А.Г. Третье Отделение при Николае I. 1826 – 1855 годы

М.,2006; Симбирцев И. Третье Отделение. Первый опыт создания профессиональной спецслужбы в Российской империи. 1826 – 1880 годы. М, 2006.

7. Цитируется по: Россия под надзором: Отчеты III Отделения 1827 – 1869. М., 2006. СС. 17, 25.

8. Оржеховский И.В. Самодержавие против революционной России (1826-1880 гг.). М., 1982, с. 71.

9. Там же, с. 91.

10. См.: Оржеховский И.В. указанная работа, с. 86.

11. Михайлов Михаил Ларионович (1829-1865). Писатель, публицист. За распространение написанного совместно с Н.В.Шелгуновым воззвания "К молодому поколению", был осужден к каторге и вечному поселению в Сибири.

12. Оржеховский И.В. указанная работа, с. 127.

13. Там же - с. 100-101.

14. См.: Политическая полиция и политический терроризм в России (Вторая половина XIX - начало XX веков). Сборник документов. М., 2001, с. 26.

15. Хроника социалистического движения в России. 1878-1887. Официальный отчет. М., 1906, сс. 342--343.

16. Оржеховский И.В. указанная работа, с. 165.

17. Там же - с. 110.

18. Подробнее о процессе Нечаева см., например, История терроризма в России в документах, биографиях, исследованиях. Ростов-на-Дону. 1996, сс. 43-63.

19. Хроника социалистического движения..., с. 343.

20. Оржеховский И.В. указанная работа, сс. 129-130.

21. См. там же, сс. 111-112.

22. Клеточников Николай Васильевич (1846-1883) - агент Исполнительного комитета Народной воли. Как характеризовал его директор

Департамента полиции В.К.Плеве, "в продолжение всей своей службы отличался особенным усердием и пользовался полным доверием начальства". Арестован 28 января 1881 г. и по "по процессу 20-ти", 9-15 февраля 1882 г. приговорен к смертной казни, замененной вечной каторгой. Умер в Алексеевском равелине Петропавловской крепости. Составленные им списки секретных сотрудников опубликованы в 1908-1909 годах в журнале "Былое"(NN 7-10). // Отечественная история. История России с древнейших времен до 1917 года. Энциклопедия. Том 2. М., 1996, с. 591.

23. Рачковский Петр Иванович (1853-1911). В 1879 г. был завербован III Отделением на компрометирующей основе - как укрыватель Л.Ф.Мирского, покушавшегося на шефа жандармов А.Р.Дрентельна. В 1883 г. причислен к Департаменту полиции (ДП), через год возгавил Заграничную агентуру Департамента полиции. Установил хорошие связи с французскими официальными лицами, вел работу с агентами, не чурался организации провокаций. В 1889 г. склонил к раскаянию и возвращению в Россию известного народовольца, члена Исполнительного комитета Народной воли Л.А.Тихомирова. В 1902 г. был уволен из Департамента полиции, что не помешало ему в июле 1905 г. стать заведующим политической частью ДП. После вторичной отставки в январе 1906 г. проживал в Париже, продолжая сотрудничать с Департаментом полиции. В 1909-1911 гг. по собственной инициативе занимался изучением деятельности масонских лож во Франции, о чем регулярно информировал Департамент полиции.

24. Оржеховский И.В. указанная работа, с. 126.

Неизвестная разведка: на задворках великой империи

1. Очерк подготовлен по материалам Оренбургского областного государственного архива (ООГА), фонд.6, Оп. 18, дела 291, 738, 778, 2150, 5071, 5978, 7475.

2. См.: Хопкирк П. Большая игра против России., М., 2003,с. 161

3. Россия по надзором: Отчеты III Отделения 1827 – 1869. М., 2006, с. 200.

4. Цитируется по исследованию П.Хопкирка Большая игра против России. М., 2003, с. 242.

Политический сыск империи в 1880-1917 годы

1. Министерство внутренних дел России. 1802 – 1902 годы. СПб., 1904, с. 109.

2. См., например, Дейч Л.Г. Социалистическое движение начала 70-х годов в России. (К полувековому юбилею). Ростов-на-Дону, 1925.

3. Цитируется по: Обзор социально-революционного движения в России. СПб., 1880, сс. 321-322, 288-309.

4. Cм.: Предисловие к: Деятели революционного движения в России. Био-библиографический словарь. Т. 1. Часть 1. М., 1927, С. XXV.

5. Татищев С.С. Император Александр П. Его жизнь и царствование. М., 2006, сс. 884 – 949.

6. Лорис-Меликов Михаил Тариелович (1825 – 1888), государственный деятель, граф (1878), генерал от кавалерии (1875), почетный член Петербургской Академии наук (1880). Фактический руководитель военных действий на Кавказе в 1877- 1878 гг. Современные историки так характеризуют личность и деятельность М.Т. Лорис-Меликова: «…в начале 1879 г. назначен временным астраханским, саратовским и самарским генерал-губернатором и наделен неограниченными полномочиями. К его прибытию в Астраханскую губернию все необходимые карантинные меры уже были приняты, очаг болезни (с. Ветлянка) локализован и угроза эпидемии ликвидирована…. И вскоре обратился к Александру II с предложением об упразднении вверенного ему генерал-губернаторства в связи с превращением чумы. Общественное мнение приписало Лорис-Меликову все заслуги по ликвидации угрозы эпидемии. Из 4 млн. рублей, отпущенных на борьбу с чумой, он истратил около 300 тысяч, а оставшуюся сумму вернул в казну, что также способствовало увеличению его популярности в обществе и в близких к правительству кругах…

12 февраля 1880 г. был назначен главой Верховной распорядительной комиссии и фактически получил неограниченные полномочия. Следуя своей программе привлечения общества на сторону власти в борьбе с «крамолой», Лорис-Меликов уже 15 февраля опубликовал воззвание «К жителям столицы», в котором обратился за поддержкой к «благомыслящей части общества», видя в ней «главную силу, могущую содействовать власти» в деле восстановления общественного порядка в стране. Неуклонно придерживаясь жестких мер в отношении террористов (следствие по делу И.О. Млодецкого, совершившего 20 февраля покушение на Лорис-Меликова, было закончено в тот же день, 21 февраля военно-окружной суд приговорил его к смертной казни, а 22 февраля он был повешен), Лорис-Меликов во Всеподданнейшем докладе от 11 апреля 1880 предложил программу преобразований, включавшую проекты податной реформы, перестройки местного управления, пересмотра паспортной системы, урегулирования отношений рабочих и предпринимателей, изменения в системе народного образования, привлечения «сведущих людей» (выборных представителей дворянства, земств и органов местного самоуправления) к обсуждению проектов некоторых правительственных распоряжений. Александр П одобрил предложения главы Верховной распорядительной комиссии, что способствовало дальнейшему росту популярности и авторитета Лорис-Меликова.

Успехам Лорис-Меликова в немалой степени также способствовали его добрые отношения с наследником престола великим князем Александром Александровичем – будущим Александром Ш, и морганатической супругой императора княгиней Е.М. Юрьевской…

В сентябре 1880 г. по его инициативе были направлены в губернии сенаторские ревизии, так же был смягчен цензурный гнет, несколько урегулирована система административной ссылки и высылки, широко применявшаяся местными властями – губернаторами и генерал-губернаторами, - для борьбы с революционным и либеральным движениями.

28 января 1881 г. Лорис-Меликов представил Александру П очередной доклад, предлагавший конкретные меры по совершенствованию системы государственного управления в России, в дальнейшем получивший в исторической литературе название «Конституции Лорис-Меликова».

кладе от 11 апреля 1880 предложил программу преобразований, включавшую он был повешен), ень, 2ные полномочия.амму преобразова Утром 1 марта 1881 г. Александр П утвердил представленный ему доклад и назначил на 4 марта заседание Совета министров для обсуждения предложений Лорис-Меликова. Думается, что это решение стало важной поворотной точкой в историческом развитии России, но спустя несколько часов император был убит народовольцами.

После издания Александром Ш 29 апреля Манифеста, в котором он объявлял «о незыблемости самодержавия», увидев в нем крушение своих реформаторских замыслов, Лорис-Меликов, а также министры финансов А.А.Абаза и военный Д.А.Милютин подали в отставку, вызвав первый в истории России министерский кризис. См.: История России с древнейших времен до 1917 года. Энциклопедия. Том 3. М., 2000. Сс. 396-397.

7. См.: История России с древнейших времен до 1917 года. Энциклопедия.

Том 3. М., 2000. Сс. 396-397.

8. "Журналы заседений" и иные документы Верховной распорядительной комиссии см. : Политическая полиция и политический терроризм в России.... Сс. 68-75, 77-104.

9. См.: Оржеховский И.В. Самодержавие против революционной России (1826 – 1880). М., 1982, с. 180. Как писал Н.В.Клеточников, сотрудники Ш Отделения "готовы за деньги отца родного продать, выдумать на человека какую угодно небылицу, лишь бы написать донос и получить награду". В этой связи к 80-м годам в глазах многих современников III Отделение превратилось в крайне непопулярное, жестокое, неразборчивое в средствах государственное учреждение. См.: Перегудова З.И. Политический сыск России (1880-1917). М., 2000, с. 22.

10. См.: Политическая полиция и политический терроризм в России (Вторая половина XIX - начало XX веков)..., Сс. 84-96.

11. Перегудова З.И. Политический сыск России (1880-1917)…, с. 32.

12. Подробнее об этом см.: Перегудова З.И. указанная работа, сс. 117-118.

13. Цитируется по: Перегудова З.И., там же, с.  117.

14. Перегудова З.И., там же, сс. 33-34.

15. См.: Хроника социалистического движения в России. 1878-1887. Официальный отчет. М., 1906, с. 322.

16. См.: Перегудова З.И. Политический сыск России (1880-1917)…, сс. 60-61.

17. Подробнее об этом см., например, Перегудова З.И. Деятельность русской полиции за рубежом. // Жандармы России: Политический розыск в России XY-XX век. М., 2002, Сс. 314-332.

18. Перегудова З.И. . Политический сыск России (1880-1917)…, сс. 66, 68.

19. Подробнее о подготовке сотрудников Департамента полиции и ОКЖ см.: Перегудова З.И. Политический сыск России (1880-1917)…, сс. 338-349.

20. Спиридович Александр Иванович (1873-1952), генерал-майор. С 1892 г. - на военной службе, с 1899 г. - в ОКЖ, прикомандирован к Московскому охранному отделению. В 1903-1905 годах исполнял обязанности начальника Киевского охранного отделения, в октябре 1905 г. ранен террористкой. С 1906 г. – начальник Дворцовой агентуры - личной охраны Николая II и его семьи. В 1911 г. привлечен к дознанию вместе с рядом других чинов Департамента полиции по обвинению в "непринятии надлежащих мер охраны" премьер-министра П.А.Столыпина, убитого в сентябре в Киеве. По повелению Николая II обвинительное заключение "оставлено без последствий". Вел занятия на курсах подготовки офицеров при Штабе корпуса жандармов, автор ряда специальных работ "Революционное движение в России" (Выпуск I: РСДРП. (СПб, 1914), Выпуск II: Партия социалистов-революционеров и ее предшественники (СПб, 1916).

Первое издание книги "Партия социалистов-революционеров и ее предшественники" имело указание "Отпечатана в типографии Отдельного корпуса жандармов". Второе издание, датированное 1918 годом, существенно расширено по сравнению с первым.

В эмиграции Спиридовичем также написано несколько книг мемуарного характера.

21. См.: Заварзин П.П. Работа тайной полиции. Париж, 1927, с. 69. Заварзин Павел Павлович(1868-?). В 1898 г. переведен в ОЖК. С августа 1906 г. - начальник Варшавского отделения по охране общественной безопасности и порядка, с 29 декабря 1909 г. - Московского охранного отделения, с августа 1912 - Одесского ГЖУ.

22. См.: Перегудова З.И. Политический сыск России (1880-1917)…, с. 196.

23. Перегудова З.И. Политический сыск России (1880-1917)…. С. 349.

24. Зубатов Сергей Васильевич (1863 - 1917). Учитывая наличие многочисленных работ, посвященных личности и деятельности Зубатова, адресуем читателя лишь к двум из его многочисленных биографий: Макаревич Э.Ф. Политический сыск: Истории, судьбы, версии. М., 2002, сс. 66-74; Куканов А.В. Сергей Васильевич Зубатов. // Жандармы России: Политический розыск в России XY-XX век. М., 426-436.

Существует легенда, что услышав от министра внутренних дел В.К.Плеве о своем увольнении, Зубатов в сердцах заявил: "Режим, который прогоняет со службы таких преданных своих сторожевых псов, как я, неминуемо обречен на низвержение".

25. Цитируется по: Дресвянин С. Секретная война. Ростов-на-Дону, 1998,

сс.119-120.

26. Герасимов А.В. На лезвии с террористами. М., 1991, с. 19.

27. Перегудова З.И. Политический сыск России (1880-1917)…, с. 77.

28. Цитируется по: Козьмин Б.П. С.В.Зубатов и его корреспонденты. М-Л., 1928, с. 64.

29. Цитируется по: Перегудова З.И. Политический сыск России (1880-1917)…, сс. 111-112.

30. См.: Министерство внутренних дел: Его права и обязанности. Сборник практических сведений. СПб, 1904, сс. 16 - 19.

31. См.: Черкасов П., Чернышевский Д. История императорской России.

М., 1994, с. 382.

32. Цитируется по: Будницкий О.В. Терроризм в российском освободительном движении: идеология, этика, психология. (Вторая половина XIX - начало ХХ в.). М., 2000, с. 206.

33. См.: Политическая полиция и политический терроризм в России (Вторая половина XIX - начало XX веков)..., - сс. 212-215.

34. См.: Касаров Г.Г. и другие. Политические партии и политическая полиция. М., 1996.

35. Перегудова З.И. Политический сыск России (1880-1917)…, с. - 48.

36. Бурцев Владимир Львович (1862-1942). Активный участник и историк революционного движения. С осени 1883 г. член народовольческого кружка, за что в 1885 г. был сослан в Иркутскую губернию. После побега с 1888 г. проживал в Швейцарии, Франции, Англии, участвовал в деятельности революционных групп, в том числе в 1890 г. в группе, организованной агентом заграничной агентуры Ландезеном (он же Гартинг). Идеолог "революционного" терроризма. В 1905-1906 гг. проживал в России. С 1906 по 1909 год при помощи бывших сотрудников Департамента полиции М.Е.Бакая, Л.П.Мещикова, А.А.Лопухина разоблачил целый ряд агентов полиции - З.Н.Жученко-Гернгросс, Е.Ф.Азефа, А.М.Гартинга (Ландезена) и других. В 1914 г. вернулся в Россию. Октябрьскую революцию встретил враждебно. В октябре 1917 г. арестован, освобожден в феврале 1918 г., эмигрировал. В 20-е - 30-е годы пытался вести борьбу с агентурой ОГПУ в эмигрантской среде.

Автор многих работ, в том числе "Борьба за свободную Россию (1882-1922)", мемуаров. Подробную биографическую справку на Бурцева по материалам досье Главного управления национальной безопасности Франции за период с 1894 по 1940 год см.: Исторический архив. М., 2002, NN 1, 2.

37. См.: Галвазин С.Н. Охранные структуры Российской империи. М., 2001, сс. 131-132.

38. Отечественная история. История России с древнейших времен до 1917г. Энциклопедия. Том 2. М., 1996, с. 167.

39. Цитируется по: Хрестоматия по истории России. 1917-1940. М., 1995, с. 39.

Борьба политической полиции империи с рабочим движением

1. См.: Оржеховский И.В. Самодержавие против революционной России (1826-1880гг). М., 1982, с. 168.

2. Татищев 2С.С. Император Александр П. Его жизнь и царствование. М., 2006, с. 891.

3. Татищев С.С. Указанное сочинение, сс. 893, 896.

4. Оржеховский И.В. Самодержавие против революционной России... Сс. 169-170.

5. Там же, сс. 170-172.

6. См.: Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники. 1886-1916 гг. Издание 2-е, дополненное. Петроград, 1918, с. 50.

7. См.: Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Том 4, сс. 363-364.

8. См.: Перегудова З.И. Департамент полиции и секретная агентура (1902-1917годы) // Российские спецслужбы: история и современность. Материалы исторических чтений на Лубянке 1997-2000гг. М., 2003, с.103.

9. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Фонд 102, Опись 260, Дело 179, листы 96-102. Первая публикация: Хлобустов О.М. "Департамент полиции считает необходимым..." Сила политического сыска в царской России // Независимое военное обозрение. М., 1996, N 17(21).

Из истории борьбы с политическим терроризмом в России

1. В ряду имеющихся работ отметим лишь несколько наиболее информативных изданий, в которых содержится обширная библиография по данной проблеме: Николаевский Б.И. История одного предателя. М., 1991; Будницкий О.В. Терроризм в российском освободительном движении: идеология, этика, психология (вторая половина XIX - начало XX в.). М., 2000; Прайсман Л.Г. Террористы и революционеры, охранники и провокаторы. М., 2001.

2. Подробнее об этом см.: Будницкий О.В. Терроризм в российском освободительном движении. М., 2000, с. 14.

3. Имеется ввиду московский "кружок" двоюродного брата Каракозова - Н.А.Ишутина. Однако "ишутинцы" действительно обсуждали идеи цареубийства и "террористической" борьбы, планы создания революционной ("организация") и террористической ("Ад") организации. Всего полицией было арестовано около 200 человек. Осенью 1866 г. 32 из них были осуждены к различным срокам каторжных работ и ссылки. Многие из числа оставшихся были сосланы в административном порядке. Подробнее см.: Политическая полиция и политический терроризм в России (Вторая половина XIX - начало XX веков). Сборник документов. М., 2001, сс. 25-33, 35-38.

4. Цитируется по: Хроника социалистического движения в России. 1878-1887. Официальный отчет. М., 1906, с. 342

5. Цитируется по: Хроника социалистического движения..., с. 8.

6. Подробнее см.: Политический терроризм и политическая полиция в России..., сс. 25-33, 35-38.

7. См.: Политический терроризм и политическая полиция..., сс. 30-32.

8. Цитируется по: Хроника социалистического движения в России..., с. 41.

9. Там же - с. 345.

10. Цитируется по: История терроризма в России в документах, биографиях, исследованиях. Ростов-на-Дону, 1996, с. 93.

11. Хроника социалистического движения в России..., с. 322.

12. Подробнее см.: Тихомиров Л.А. Тени прошлого: Воспоминания. М., 2000. О разработке Тихомирова П.И.Рачковским см.: Политический терроризм и политическая полиция в России..., сс. 89-90,95, 114-119.

13. Цитируется по: История терроризма в России в документах,

биографиях, исследованиях... - сс. 77-88.

14. Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники. 1886-1916. Издание 2-е, дополненное. Петроград, 1918, с. 2.

15. См.: там же - сс. 547-552.

16. См.: Оржеховский И.В. Самодержавие против революционной России... - с.171.

17. Спиридович А.И. указанная ранее работа, сс. 4,8

18. См.: там же, с. 25.

19. Подробнее см., например, Городницкий Р.А. Боевая организация партии социалистов-революционеров в 1901-1911 гг.. М., 1998.

20. 18 февраля 1905г., наряду с "высочайшим" манифестом "о борьбе с крамолой", Совету министров было предписано начать рассмотрение заявлений "частных лиц и учреждений, касающихся усовершенствования государственного благоустройства и улучшения благосостояния", а также "...привлекать достойнейших, доверием народа облеченных, избранных от населения людей к участию в предварительных разработках и обсуждении законодательных предложений" - См.: Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники. П-г., 1914, с. 160. Таким образом было реализовано одно из главных требований еще "Народной воли".

21. Спиридович А.И. При царском режиме. Записки начальника охранного отделения. М., 1926, с. 62.

22. Подробнее об этом см.: Бурцев В.Л. В погоне за провокаторами. М., 1989, а также Николаевский Б.И. История одного предателя. М., 1991.

23. Подробнее см.: Отечественная история с древнейших времен до 1917 г.. М., 1994, Т. 1, с. 260.

24. См.: там же, с. 25.

25. Подробнее об этом см.: Рууд Ч., Степанов С.А. Фонтанка, 16. Политический сыск при царях. М., 1993, сс.150-171.

26. Хроника революционного движения..., сс. 328-329.

27. См.: Хроника социалистического движения... - с. 189. Подробнее о "Священной дружине" также см.: Жандармы России: политический розыск в России XV - XXвв. - М. - 2002 - сс. 281-282, 314-315.

28. См. также Политическая полиция и политический терроризм в России (вторая половина XIX - начало XX веков)..., сс. 154-161, 194-195, 274-279.

29. Его, в частности, неоднократно, но бездоказательно высказывал О.М.Нечипоренко - см., например, его статью "Истоки и специфика российского политического терроризма" в сборнике "Проблемы терроризма" // Актуальные проблемы Европы: Проблемно-тематический сборник. Выпуск 4. М., 1997, сс. 165-168.

30. См.: История терроризма в России в документах, биографиях, исследованиях..., с. 16.

31. Гейфман А. Революционный террор в России. 1894-1917 гг.. М., 1997, с.121-174. Рецензию на исследование Гейфман см.: Отечественная история. М., 1995, N 5, сс. 185-189.

32. См.: Гейфман А. Революционный террор в России. 1894-1917 гг…, сс.138-171.

33. См.: Политическое просвещение. М., 2003, N 2 (14), с. 15.

34. См.: Линке Х. Корни терроризма в России и Германии: общие черты и различия // Проблемы терроризма. М., 1997, № 2, с.138.

35. See: Wardlaw G. Political terrorism. Theory, tactics and cuonter-measures. Cambridge, 1989, p.23.

36. Ленин (Ульянов) В.И. Полное собрание сочинений. 5-е издание. Том 2, с. 439. Далее при цитировании этого источника по тексту в скобках будут указываться соответствующие тома и страницы этого издания.

37. Цитируется по: История терроризма в России в документах, биографиях, исследованиях..., с. 18.

38. Здесь и далее цитируется по: Тихомиров Л.А. Критика демок-

ратии. Статьи из журнала "Русское обозрение" 1892-1897 гг. - М. -

1997 - с. 27.

39. Там же - с.27.

40. Там же - с. 36.

41. См.: Искра, N 20, 1 мая 1902 г.

42. Цитируется по: История терроризма в России в документах, биографиях, исследованиях..., сс. 192-193.

43. Там же - с. 198-199.

44. См. Истории ВКП(б). Краткий курс, М., 1938, с. 12. Учитывая, что данное издание является ныне библиографическим раритетом, отметим также, что все указываемые нами положения присутствуют на тех же самых страницах репринтного воспроизведения "стабильного издания 30-х - 40-х годов" История Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. М., 1997.

45. Там же - с. 21.

46. См.: газета "Момент истины", N 1(35), январь 1998 г.

Становление отечественной контрразведки

1. Рябиков [ П.Ф.] Лекция по Службе Генерального Штаба. Отдел разведки. 1917. Конспект лекции. Военный отдел Российской государственной библиотеки. Сс. 2,5,7.

2. Цитируется по: Галвазин С.Н. Охранные структуры Российской империи. М., 2001, с. 15. Подробнее о создании разведочного отделения см.: Яковлев Л.С. Российской контраззведке - 100 лет // Исторические чтения на Лубянке 2002 год. М., 2003, сс. 81-82.

3. Лавров Владимир Николаевич (1869г.р.) по окончанию Константиновского военного училища с 1890 г. проходил службу в Забайкальском казачьем войске. В 1896 г. по рапорту переведен в ОКЖ и после окончания в 1899 г. жандармских курсов направлен в Тифлис. До мая 1903 г. начальник тифлиского охранного отделения. Подробнее см.: Щербакова Е.И. Владимир Николаевич Лавров: путь в контрразведку. // Исторические чтения на Лубянке. 2002 год. М., 2003, сс. 108-110. Также см.: Алексеев М.В. Военная разведка России от Рюрика до Николая II. Книга 1. М., 1998, с. 263.

4. Подробнее об этом см.: Галвазин С.Н. Охранные структуры Российской империи..., сс. 16-26.

5. См.: Перегудова З.И. Деятельность русской полиции за рубежом // Жандармы России: Политический розыск в России XY-XX век. М., 2002, с. 332.

6. См.: Старков Б.А. Охотники на шпионов: Контрразведка России 1903 – 1914 гг. М., 2006.

7. Цитируется по: Никитинский И.П. Из истории русской контрразведки. Сборник документов. М., 1946, сс. 53-69.

8. Текст названной инструкции см.: Галвазин С.Н. указанная работа, сс. 40-50.

9. Подробнее см.: Яковлев Л.С. Контрразведка России накануне и в годы первой мировой войны // Исторические чтения на Лубянке 1997 г.: Российские спецслужбы: История и современность. Москва - Великий Новгород, 1999, сс.25-36; Мерзляков В.М. Об организации контрразведывательных органов России // Российские спецслужбы: История и современность: Материалы Исторических чтений на Лубянке 1997-2000 годов. М., 2002, сс.60-74.

10. Мерзляков В.М. указанная работа, с. 66.

11. Николаи В. Тайные силы. Интернациональный шпионаж и борьба с ним во время мировой войны и в настоящее время. М., издание Разведывательного управления РККА, 1925, сс. 115, 141.

12. Цитируется по: Никитинский И.П. Из истории русской контрразведки. Сборник документов. М., 1946, сс. 96-115.

13. См.: Рябиков П.Ф.Разведывательная служба в мирное и военное время. В 2-х частях. Томск, 1919.

14. Зданович А.А. Организационное становление спецслужб российского флота // Российские спецслужбы: история и современность: Материалы Исторических чтений на Лубянке 1997-2000 годов. М., 2002, сс. 5 - 15.

15. См.: Галвазин С.Н. указанная работа, сс.80-88; Мерзляков В.М. указанная работа, сс. 72-74.

16. Цитируется по: Мерзляков В.М. Об организации контрразведывательных органов России // Российские спецслужбы: история и современность..., с. 60.

17. Шумилов А.Ю. Уроки истории нормативного регулирования оперативно-розыскной деятельности отечественных спецслужб // Исторические чтения на Лубянке 1997 год. Российские спецслужбы: история и современность. Москва -- Великий Новгород, 1999, сс.68-69.

18. Подробнее об этом см.: Зданович А.А. Отечественная контрразведка (1914 - 1920): Организационное строительство. М., 2004, сс. 87-89.

19. Галвазин С.Н. указанная работа, с. 190.

От ВЧК - к НКВД

1. См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Том. 35, с.136.

2. Ленин и ВЧК. Сборник документов. М., 1987, сс. 23-24.

3. Подробнее см.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-

КГБ. 1917-1991. Справочник. Документы. М., 2003, сс. 307-311, Капчинский О.И. Госбезопасность изнутри: Национальный и социальный состав ВЧК 1917 – 1922 гг. М., 2005, сс. 53 – 157.

4. Лацис (настоящая фамилия Судрабс) Мартын Янович(1888-1938), член Коллегий НКВД и ВЧК С апреля 1919г. - председатель Всеукраинской ЧК (ВУЧК). С 1928г. - на советской и хозяйственной работе.

5. См.: Зданович А.А. Отечественная контрразведка (1914 - 1920): Организационное строительство. М., 2004, сс. 105-112.

6. Подробнее см.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991. Справочник. Документы. М., 2003, сс. 18, 336-341.

7. См.: Приказ ВЧК N 118 от 24 сентября "О приравнивании сотрудников ВЧК к военнослужащим" // Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ..., сс. 367-368.

8. Капчинский О.И. Госбезопасность изнутри: Национальный и социальный состав ВЧК 1917 – 1922 гг. М., 2005,

9. См.: Лубянка, 2: Из истории отечественной контрразведки. М., 1999, с. 164.

10. См.: Плеханов А.М. ВЧК-ОГПУ. 1921-1928. М., 2003, сс. 199, 217. Подробнее о кадрах ВЧК см.: также Капчинский О.И. Госбезопасность изнутри: Национальный и социальный состав ВЧК 1917 – 1922 гг.. М., 2005.

11. См.: Турло С.С., Залдат И.П. Шпионаж. М., 2002.

Турло Станислав Степанович (1889 - 1942). С 1928 г. – в органах ВЧК-ГПУ: Председатель Донской ЧК, инспектор Особого отдела ВЧК, заместитель начальника ВЧК 15 Армии, председатель Ферганской ЧК, начальник контрразведывательного отделения Полномочного представительства ГПУ по Западному краю (до августа 1924 г.), после чего вышел в отставку по болезни. В 1920 г. им была предпринята попытка издания курса лукций «Красная контрразведка», однако весь тираж этой книги был уничтожен. Книга «Шпионаж», написанная при помощи помощника автора И.П.Залдата, была издана Полномочным представительством ГПУ по Западному краю.

В августе 1938 г. Особым совещанием при НКВД «за принадлежность к контрреволюционной организации» приговорен к 8 годам лишения свободы.

Подробнее см.: Предисловие А.А.Здановича к изданию Турло С.С., Залдат И.П. Шпионаж, М., 2002;

12. Звонарев Константин Кириллович (1892-1938), сотрудник советской военной разведки. Член РСДРП с 1905 г., на военной службе с 1913 г., участник первой мировой войны. В РККА с 1918 г. В 1920-1921 гг. начальник Информационно-оперативного (агентурного) отдела Регистрационного управления Полевого штаба - центрального органа военной разведки РККА, в 1922-1923 гг. - военный атташе в Турции, в 1923-1927 гг. - на руководящих должностях в Разведывательном управлении РККА. В 1933-1937 гг. - начальник кафедры разведки Военной академии имени М.В.Фрунзе. Один из первых советских теоретиков военной разведки, автор многочисленных научных работ. Расстрелян по ложному обвинению 5 августа 1938 г. Реабилитирован в 1956 г.

13. Артузов (Фраучи) Артур Христианович (1891-1937). В органах ВЧК с мая 1919 г., член коллегий ОГПУ-НКВД. В 1922-1927 гг. - начальник Контрразведывательного, а в 1931-1935 гг. – Иностранного (ИНО) отделов ОГПУ-НКВД, в 1935-1937 гг. - начальник IY (Разведывательного) управления РККА. Репрессирован в 1937 г., реабилитирован в 1956 г.

14. Подробнее см.: Постников Л.А. Краткий очерк истории Высшей школы КГБ СССР имени Ф.Э.Дзержинского. М., 1990. Также см.: Академии ФСБ России 80 лет. М., 2001.

15. Тексты Положения об ОГПУ и главы IX Конституции СССР 1924 г. см.: Коровин В.В. История отечественных органов безопасности. М., 1998, сс. 140-142.

16. Резанов А.С. Немецкое шпионство, 1915; Измостьев П.И. Значение военного секрета и секретности, 1907; Мартынов Е.И. Из печального опыта русско-японской войны. 1907; а также работы зарубежных Рудеваль Р. Разведка и шпионаж, 1912; Тохай Ф. Тайный шпионаж во время мировой войны 1914 – 1918 гг.

17. Латынин В. Современный шпионаж и борьба с ним. М., Воениздат, 1925, с. 5-6.

18. Подробнее об этом см.: Томсон Б. Шпионаж во время войны. М., 2007, сс. 144 - 154; Букар Р. В недрах секретных архивов. // Шпионаж во время войны. М., 2007, сс. 217 – 239.

19. Подробнее об этом см.: Кирмель Н.С. Деятельность контрразведывательных органов белогвардейских правительств и армий в годы Гражданской войны в России (1918 – 1922 гг.). М., 2007, Голуб П.А. Белый террор в России (1918 – 1920 гг.). М., 2006.

20. Мельгунов Сергей Петрович (1879-1956), либеральный историк, публицист. В 1917-1918 гг. - член ЦК народно-социалистической партии, активный участник ряда антисоветских организаций. В июле 1920 г. осужден Ревтрибуналом, в августе амнистирован ВЦИК (в связи с окончанием советско-польской войны) вместе с другими осужденнымы по делу "Тактического центра". В октябре 1922 г. выслан из России на "филисофском пароходе".

В 1923-1928 гг. издавал в Праге и Берлине историко-документальный альманах "На чужой стороне" ("Голос минувшего на чужой стороне").

В этом журнале, в частности, были без каких-либо корректив опубликованы показания следователям ВЧК В.А.Мякотина, С.А.Котляревского, Н.Н.Виноградского, включенные во второй том "Красной книги ВЧК", подготовленной в 1922 г.

За рубежом, будучи профессиональным историком, Мельгунов выступал против попыток фальсификацией истории гражданской войны в России, в связи с чем выступал с критикой работ П.Н.Милюкова, Н.Н.Головина и других мемуаристов и историков русского зарубежья. В его работах содержатся многочисленные интереснейшие замечания по методологии исторического исследования. Собственно ручные показания Мельгунова следователю ВЧК см.: Красная книга ВЧК. Том 2. Издание 2-е, уточненное. М., 1989, сс. 290-298.

«Красный террор в России» был написан в 1925 г. по просьбе А.И.Гучкова в связи предстоящим судебным процессом над белогвардейцем Конради, убившем советского полпреда В.В.Воровского.

Данное в предисловие обещание читателям, написать вторую часть книги – «Белый террор в России» Мельгунов не выполнил.

21. См.: Литвин А.С. Красный и белый террор в России. 1917-1920 гг. М., 2003. А также Голуб П.А. Белый террор в России (1918 – 1920 гг.). М., 2006.

22. Подробнее об этом см.: Из истории ВЧК. 1917-1921 гг. Сборник документов. М., 1958, сс. 402, 406-407: а также Красная книга ВЧК. М., 1989.

23. "Россия", 1992, N 32, 5-11 августа.

24. См.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991. Справочник. Документы… с. 318.

25. Подробнее см.: В.И.Ленин и ВЧК. М., 1987, сс. 87-88.

26. Подробнее об этой стороне деятельности чрезвычайных комиссий см.: документальное исследование Гладыш С.Д. Дети большой беды. М., 2004.

27. Рыцарь революции. Воспоминания современников о Ф.Э.Дзержинском. М., 1967, сс. 278-279.

НКВД СССР в 1934-1941 годы

1. Подробнее об этом см.: Лубянка, 2. Из истории отечественной

контрразведки. М., 1999, сс. 199-200.

2. Об Агранове см.: Яков Агранов - чекист, пришедший к интеллигентам // Макаревич Э.Ф. Политический сыск: Истории, судьбы, версии. М., 2002, сс.110-157.

3. Подробнее о реорганизациях и структуре НКВД и ГУГБ см., например, Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991: Справочник. Документы. М., 2003, сс. 59 - 89,192 - 212.

4. Подробнее см.: Коровин В.В. История отечественных органов безопасности. М., 1998, Сс. 38-45.

5. Подробнее см.: Мозохин О.Б. Право на репрессии: Внесудебные полномочия органов госбезопасности (1918 – 1953). М., 2006,

Реабилитация: Как это было….Сборник документов в 3-х томах. М., 2000-2003,

Реабилитация: Политические процессы 30-х – 50-х годов. М., 1991,

История сталинского Гулага: конец 1920-х - первая половина 1950-х годов. Сборник документов в 7 томах. М., 2005.

Поскольку вопрос о подлинных масштабах репрессий вызывал и поныне вызывает справедливый и обоснованный интерес, представляется необходимым остановиться на нем подробнее.

Ниже в таблице мы приводим данные, содержащиеся в справках, подготовленных в декабре 1953 г. исполняющим обязанности начальника 1-го (учетно-статистического) спецотдела МВД СССР полковником Павловым

( См.: Отечественные архивы. М., 1992, N 2, сс.28-29).

При построении таблицы нами опущены данные за 1921-1932 годы, а также сведенния о высланных (сосланных), о прочих мерах наказания, а также конкретные данные об органах, выносивших приговоры (трибуналы, суды и Коллегия ОГПУ).

Число осужденных по делам органов ОГПУ-НКВД в 1933-1940 годах.

Годы

Всего осуждено

В том числе

к ВМН Лагеря и

тюрьмы

Кем осуждены

Особым«Тройками»

совеща- НКВД-

нием УНКВД

НКВД

СССР

1933

239 664

2 154 138 903

25 330

1934

78 999

2 056 59 451

1 003 32 831

1935

267 076

1 229 185 846

29 452 119 159

1936

274 670

1 118 219 418

18 969 141 318

1937

790 665

353 074 429 311

17 911 688 000

1938

554 258

328 618 205 509

45 768 413 433

1939

63 889

2 552 54 666

13 021 ---

1940

71 806

1 649 65 727

42 912 ---

На одной из справок, на основании которых была составлена приводимая таблица, имеется карандашная пометка "Всего осуждено за 1921-1938гг. - 2 944 879 чел., из них 30 % (1 062 тыс.) - уголовники".

Всего же, как отмечал В.А. Крючков, курировавший в 1989-1991 годы всю работу по реабилитации осужденных по обвинениям в "контрреволюционных преступлениям", в 30-е -- 50-е годы были репрессированы 3 778 234 человека. Из них к высшей мере наказания были приговорены 786 098 человек(См.: Крючков В.А. Личное дело. Часть первая. М., 1996, с. 399).

Мы привели эти данные для того, чтобы показать подлинный масштаб репрессий, спекуляции на тему о которых стали одним из главных направлений критики органов госбезопасности во второй половине 80-х годов. Думается, что масштабы их огромны, и вряд ли оправдано еще более демонизировать историю собственной страны, пытаясь расширить размеры репрессий до еще больших размеров.

6. Подробнее см.: Полянский А. Ежов. История «железного» наркома. М., 2003.

7. Цитируется по: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991: Справочник. Документы. М., 2003, сс.590,596.

8. Гай Мирон Ильич (1898 – 1937), комиссар госбезопасности 2—го ранга. В органах ВЧК с 1921 г. С 1932 г. – заместитель, с 1933 г. – начальник Особого отдела, в 1934 – 1937 – начальник 5-го (разведывательного) отдела ГУГБ. В 1937 г. арестован, осужден «как враг народа» к расстрелу, реабилитирован посмертно.

9. См. Цитируется по: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ... Сс. 65-66.

10. См.: Петров Н.В., Скоркин К.В. Кто руководил НКВД. 1934 – 1941. Справочник. М., 1999.

11. Уль М. Чистки среди руководителей НКВД и в ГРУ // Исторические чтения на Лубянке. 2003 год. Власть и органы государственной безопасности. М., 2004, с. 102.

12. См.: Лубянка, 2. Из истории отечественной контрразведки…. - с. 204.

13. См.: Крючков В.А. Личное дело. Часть первая. М., 1996, с. 402.

14. Цитируется по: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне 1941-1945гг. Том I. Книга I. М., 1995, с. 5.

15. Цитируется по: Известия ЦК КПСС. М., 1989, N 3, с. 145.

16. Подробнее об этом см.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.1, Книга 1, сс. 94-95, 270-271, 381 – 383.

17. См.: Шпионаж во время войны., М., 2007, с. 283.

18. Подробнее об этом см.: Томсон Б. Шпионаж во время войны. М., 2007, сс. 144 - 154; Букар Р. В недрах секретных архивов. // Шпионаж во время войны. М., 2007, сс. 217 – 239.

19. Сталин И.В. Доклад и Заключительное слово на Пленуме ЦК ВКП(б) 3 – 5 марта 1937 г.. М., 1937, с. 36.

20. Подробнее см.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне 1941-1945гг. Том I. Книга 2. М., 1995, сс. 24-25, 28-30, 40-43.

Деятельность органов государственной безопасности CCCР

накануне и в годы Великой отечественной войны.

1. Лубянка: Сталин и ГУГБ. 1937-1938. Документы. М., 2004, с. 207.Также см.: Горбунов Е. Военная разведка в 1934 – 1939 годах. //Свободная мысль. М., 1998, № 3, с. 57; «Невольники в руках германского рейхсвера». Речь И.В. Сталина в Наркомате обороны. // Источник. М., 1994, № 3, с. 79.

2. Колпакиди А., Прохоров Д. Империя ГРУ: Очерки истории российской военной разведки. М., 2001, Книга 2, сс. 233-235.

3. Цитируется по: Уль М. Чистки среди руководителей НКВД и ГРУ. // Исторические чтения на Лубянке. 2003 год. Власть и органы государственной безопасности. М., 2004, с. 105.

4. Уль М. указанная работа, с. 106.

5. Независимое военное обозрение, М., 2007, № 28, 24 августа.

6. Старинов Илья Григорьевич (1900-2000), полковник. В РККА с 1918 г.. Участник Гражданской войны 1918-1920 гг., Войны в Испании 1936-1939 гг., Финской войны 1939-1940 гг., Великой Отечественной войны.

В 1941-1945 годах был консультантом 4 Управления НКВД СССР, в 60-е годы – один из создателей и преподаватель Курсов усовершенствования оперативного состава (КУОС), где готовились сотрудники спецподразделений КГБ СССР. Подробнее см.: Попова А.Ю., Цветков А.И. Бог диверсий : профессор русского спецназа Илья Старинов. М., 2004.

Серебрянский Яков Исаакович (1892 – 1956), полковник. В органах ВЧК с 1920 г. С 1926 г. – начальник Группы специальных операций ИНО ОГПУ. В ноябре 1938 г. арестован по обвинению «в сотрудничестве с иностранными разведками», приговорен к высшей мере наказания в июле 1941 г. Освобожден в августе 1941 г. Л.П.Берией по прямому указанию И.В.Сталина. В 1941-1945 гг. – начальник направления в 4 управлении НКВД СССР. Повторно арестован в августе 1953 г. как «пособник Берии». В 1972 г. полностью реабилитирован.

7. Коротков Александр Михайлович (1909 – 1961), генерал майор. В ОГПУ с 1928 г., с 1933 г. – сотрудник ИНО. В 1933 – 1938 годах на нелегальной работе в Европе (Франция, Германия). В 1939 г. уволен из разведки без объяснения причины (она заключалась в отказе вернуться в СССР главного резидента НКВД в Испании А.М.Орлова, под началом которого начиналась работа Короткова во Франции). После письма на имя Берии, был восстановлен на работе и направлен заместителем резидента в Берлин, где восстановил связи с ценнейшими источниками, составившими ядро берлинской группы «Красной капеллы». 24 июня 1941 г. передал 2 радиостанции, являвшиеся главным каналом поступления информации из Германии в последующие месяцы.

В 1941 – 1945 гг. – начальник немецкого отдела ПГУ НКВД, в 1946 – 1950 гг. – заместитель начальника ПГУ МГБ СССР. 1954 – 1957 гг. заместитель начальника ПГУ КГБ. С 1957 г. – официальный представитель КГБ при МГБ ГДР. Скоропостижно скончался в Москве 12 августа 1961 г. Подробнее см.: Гладков Т.К. Король нелегалов. М., 2000.

8. Здесь и далее упомянутые документы опубликованы в сборнике:

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. 1941-1945гг. М., Том 1, 1995; Том 2, 2000; Том 3, 2003.

9. О возможных мотивах подобного поступка британского посла см. статью "Барбаросса" в уже упоминавшейся "Энциклопедии шпионажа".

10. См., например, официальный справочник "Британская разведка во второй мировой войне"(British Intelligence in the Secоnd World War - London - 1979).

11. См.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. 1941-1945гг. М., Т.1, Книга 2, 1995, сс. 286-296.

12. Подробнее см.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. 1941-1945гг. М., Т.1, Кн. 2, сс. 234,247-248.

13. Подробнее см.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. 1941-1945 гг. М., Т.3, Кн.1, с. 378.

14. Целлариус-Келлер, фрегатен-капитан, 1898 г.р., уроженец Петербурга, сотрудник Абвера. С 1938 г. занимал посты германского военного атташе в Швеции и Финляндии. В Хельсинки также возглавлял «Кригсорганизацион Финлянд» («Военная организация Финляндия»), полулегальную организацию по вербовке, обучению и работе с агентами в «третьих» странах. С начала 1941 г.- еще и начальника германо-эстонского штаба, руководившего деятельностью эстонских эмигрантских организаций в Швеции и Финляндии. В начале Великой Отечественной войны штабом на территорию СССР было заброшено несколько диверсионно-разведывательных групп, наиболее известными из которых являются «Эрна» и «Эрна-П», ликвидированные советской армией и НКВД в конце июня 1941 г. на советской территории.

От союзнических отношений - к политике "холодной войны"

1.Кернкросс Джон(1913- 1995, оперативный псевдоним "Каредиан").

Англичанин, один из участников знаменитой "Кембриджской пятерки" советской разведки, сотрудничавший с ней с конца 30-х годов. В 1940-1946гг. Кернкросс работал в Государственной кодо-шифровальной школе (ГКШ), британском центре радиоперехвата и дешифровки, добившемся возможности расшифровывать большинство германских кодов.

Некоторые материалы, полученные англичанами в рамках операции "Ультра", передавались СССР как официально, в рамках союзнического разведывательного сотрудничества, так и "в темную", без расшифровки

источника ее получения через резидентуру советской военной разведки в Швейцарии "Дора" (Ш.Радо).

Будучи допрошенным в 1964 г. британской контрразведкой МИ-6, Кернкросс подтвердил, что передавал СССР секретную информацию из ГКШ, о планах и действиях германского командования, заявив, что помогал союзнику, от которого западные державы несправедливо утаивали важную информацию. Кернкросса не привлекли к ответственности как по истечению срока давности, так и посчитав, что он своей деятельностью не причинил вреда Великобритании.

Подробнее см.: Модин Ю.И. Судьбы разведчиков: Мои кембриджские друзья. М., 1997.

2. См., например, Сепаратные игры // Очерки истории российской внешней разведки. Том 4. Советская разведка в годы Великой Отечественной Войны. М., 1999, сс. 416-424.

3. Текст телеграммы печатается с незначительными сокращениями. Первая публикация: Хлобустов О.М. Мир после Второй мировой: Каким он виделся нацистским бонзам // Независимое военное обозрение. М., 1997, N 16(43).

4. "Фултоновская" речь Черчилля была опубликована в газете "Правда" 11 марта 1946г. Цитируется по: Россия, которую мы не знаем. 1939-1993. Челябинск, 1995, сс. 212-213.

5. В действительности, это выступление, в котором говорилось о скорой возможности войны, было основано на сообщениях советской разведки об агрессивных приготовлениях Германии. Более подробно об этом см.: Секреты Гитлера на столе у Сталина. Разведка и контрразведка о подготовке германской агрессии против СССР. Март – июнь 1941 г. Документы из центрального архива ФСБ России. М., 1995; Органы государственной безопасности СССР в годы Великой Отечественной войны. Т.1. Накануне. Книги 1 и 2. М., 1995.

6. "Окончательное решение еврейского вопроса", так официально именовалось в нацистских документах массовое уничтожение лиц еврейской национальности. Вопреки тому, что далее писал Риббентроп, уничтожению подвергались не только немецкие евреи, но также евреи - граждане Франции, Польши, Бельгии, Дании, Голландии, Чехословакии, Венгрии, Греции, СССР и других стран. Эти действия руководителей рейха были квалифицированы международным трибуналом как преступление против человечности.

7. Имеется в виду так называемая Атлантическая хартия - совместная англо-американская декларация декабря 1941 г. о целях этих стран во Второй мировой войне и послевоенном устройстве мира, а также Московское заявление 1942 г. участников Антигитлеровской коалиции о наказании военных преступников, а также требования, выдвигавшиеся США и Англией в ходе сепаратных переговоров с представителями Германии в 1943-1945 гг.

8. Интересные признания на этот счет имеются в книге бывшего заместителя директора ЦРУ Рея Клайна "ЦРУ от Рузвельта до Рейгана" (на русском языке), Нью-Йорк, 1989. Англоязычное издание книги появилось на восемь лет раньше.

Был ли «фальшивкой» «План Даллеса»?

1. Цитируется по: Дроздов Ю.И. Записки начальника нелегальной разведки. М., 1999, 24-25.

2. См. Дейч М. "Зловещий "план Даллеса". // Московский комсомолец, 20 января 2005 г..

3. См.: Сталин и космополитизм. 1945 - 1953 гг. Документы Агитпропа ЦК ВКП(б). М., 2005, сс. 110 - 116.

4. См.: там же, сс. 140 -142.

5. Там же, сс. 144.

6. Здесь следует особо подчеркнуть, что ныне этот сборник документов из Архива национальной безопасности США был издан в России под названием: Главный противник: Документы американской внешней политики и стратегии. 1945 – 1950. М., 2006.

Часть II. Комитет государственной безопасности СССР

Становление КГБ

1. Помимо ранее называвшихся источников, укажем работы зарубежных

авторов. Концептуальные взгляды западных теоретиков на задачи и функции спецслужб представлены в следующих работах: Бернхэм Д. Сдерживание или освобождение. Выпуск I. М., 1955; Бернхэм Д. Паутина подрывной деятельности. Выпуск I. М., 1955; Кент Ш. Значение стратегической разведки для мировой политики США. М., 1949; Фараго Л. Война умов. М., 1956; Клайн Р. ЦРУ от Рузвельта до Рейгана (на русском языке). New-York, 1989.

Отметим то обстоятельство, что Ш.Кент в момент написания этой книги занимал пост руководителя Депертамента информации, то есть разведывательной службы Госдепартамента США, а Л.Фараго - консультанта "Комитета "Радио свобода", в связи с чем изложенные в их работах взгляды разъясняли официальную точку зрения руководства США. Из числа отечественных работ выделим только книгу Яковлев Н.Н. ЦРУ против СССР (первое издание М., 1974 и впоследствии выдержавшую ряд переизданий).

Особо отметим в этом ряду по информационной насыщенности и новизне сборник документов из Архива национальной безопасности США, впервые опубликованный в США в 1987 г. и изданный в Москве в 2006 г. под названием

«Главный противник: Документы американской внешней политики и стратегии. 1945 – 1950» (М., 2006).

2. Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991. Справочник. Документы. М., 2003, с. 684.

3. Реабилитация: Как это было. Март 1953-февраль 1956. Т.I. М., 2000. сс. 103-104.

4. Там же - с. 213.

5. Подробнее о работе этой комиссии см.: Реабилитация: Как это было. Март 1953 - февраль 1956. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Том I. М., 2000; Реабилитация: Как это было. Февраль 1956 - начало 80-х годов. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Том 2. М., 2003. А также: Государственная безопасность России: история и современность. М., 2004; Доклад Н.С.Хрущева о культе личности Сталина на ХХ съезде КПСС. Документы. М., 2002.

6. См.: Реабилитация: Как это было. Документы. Т. 3. М., 2004, с. 77.

7. См.: Государственная безопасность России: история и современность. М., 2004, с. 621.

8. См.: Новости разведки и контрразведки - NN 19-20 октябрь 2004, с. 7.

9. Подробнее статистику уголовных репрессий 1921-1953 годов см.: ГУЛАГ (Главное управление лагерей). 1917 - 1960. М., 2000, сс. 431-434, а также Реабилитация: Как это было. Март - 1953 - февраль 1956. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Том I - М. -2000 - сс. 76-77.

В целом же, после выхода в 2006 г. книги О.Б. Мозохина Право на репрессии: Внесудебные полномочия органов госбезопасности (1918 – 1953), в совокупности с другими указанными источниками, эта трагическая тема отечественной истории представляется получившей исчерпывающее освещение.

См. также вэб-сайт ФСБ России: Мозохин О.Б. Статистика репрессивной деятельности органов государственной безопасности на период 1951 по 1953 гг.(www.fsb.ru).

10. См.: Реабилитация: Как это было. Март 1953-февраль 1956. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Том I., М., 2000, с. 72.

11. «Мероприятия по выселению являлись чрезвычайной мерой» // Источник. М., 1996, № 1, сс. 137 – 139.

12. См.: Реабилитация: Политические процессы 30-х - 50-х годов. М., 1991, сс. 86 - 88.

13. См.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991.Справочник. Документы. М., 2003, сс. 688-689.

14. См.: Выступление председателя КГБ СССР В.А.Крючкова на сессии Верховного Совета СССР 14 июля 1989 г. // Советская Россия, М., 16 июля 1989 г.; Крючков В.А. Без срока давности. Книга 1. М., 2006, сс. 44 – 62.

15. Подсчитано по таблице "Сведения о контрреволюционной преступности (1918-1958гг.)" // Лунеев В.В. Преступность XX века: Мировой криминологический анализ. М., 1997, с. 180.

16. Лунеев В.В. указанная работа, с.185.

17. См.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ…. Сс. 693 - 698.

18. См.: там же - с. 689.

19. См. там же - с. 688-692.

20. "Национально-трудовой союз" известен в истории также как "Народно-трудовой союз" и "Народно-трудовой союз нового поколения"(НТС НП) - антисоветская организация, возникшая в среде российской эмиграции в середине 30-х годов и планировавшая активную антисоветскую деятельность.

В 1941-1944 гг. НТС активно сотрудничал со спецслужбами фашистской Германии, в том числе на временно оккупированных советских территориях, участвовал в формировании и деятельности коллаборационисткой РОА ("Русской освободительной армии"), в 1943 г. сформированной гитлеровцами из антисоветских элементов и советских военнопленных. После 1945 г. активно сотрудничал как с британской разведкой МИ-6 (СИС), так и ЦРУ США. В том числе и в подготовке и засылке в СССР агентов.

21. Подробнее см.: Клайн Р. ЦРУ от Рузвельта до Рейгана. New-York, 1989, сс. 242-244. Небезынтересно отметить, что аналогичную точку зрения на суть происшедшего высказывал в годы перестройки А.Д.Сахаров. См.: Сахаров А.Д. Неизбежность перестройки // Иного не дано - М. - 1988 - с. 125.

22. См.: Отчетный доклад ЦК КПСС XX съезду партии. М., 1956, с. 109.

23. Федотов Петр Васильевич (1900-1963), генерал-лейтенант (с 9 июля 1945, лишен звания в 1959 г. за вскрывшиеся факты нарушения социалистической законности). В органах ВЧК-ОГПУ-НКВД с 1921 г. С 1938 г. - во 2 (контрразведывательном) отделе ГУГБ НКВД, до сентября 1946 г. - начальник контрразведывательных управлений НКВД-НКГБ.

В 1947-1952 гг. - заместитель председателя Комитета информации (КИ, разведывательной службы СССР). С 17 марта 1954 по 12 апреля 1956 г. - начальник ВГУ КГБ при СМ СССР.

Грибанов Олег Михайлович (1915-1992), генерал-лейтенант. С 1940 г. - сотрудник УНКВД по Свердловской области. С 1950 г. – в Центральном аппарате. В 1954-1956 гг. - заместитель, а в 1956-1964 гг. - начальник Второго главного управления КГБ. В 1965 г. уволен на пенсию.

Банников Сергей Григорьевич (1921-1989) - генерал лейтенант. В 1941 г. окончил Военно-морское политическое училище, с 1943 г. – на оперативной работе в УКР СМЕРШ НК ВМФ. Впоследствии - до июля 1967 г. - на руководящих должностях в органах безопасности, в 1964-1967 гг. - начальник ВГУ КГБ.

Цинев Георгий Карпович(1907-1996), генерал армии(1978). В 1939-1941 гг. работал в Днепропетровском горкоме КП(б)У, с июля 1941 г. в Действующей армии на политической работе. С октября 1945 г. в аппарате советской части Союзнической Комиссии в Австрии, в 1950-1951 гг. - заместитель Верховного комиссара в Австрии от СССР, с сентября 1953 г. - начальник Особого отдела МВД-КГБ при СМ СССР в Группе Советских войск в Германии (ГСВГ). С 1960 г. в 3 Управлении КГБ, марта 1961 г. - заместитель начальника, с февраля 1966 г. - начальник 3 Управления. С 24 мая 1967 г. член Коллегии КГБ при СМ СССР, с июля 1967 г. начальник ВГУ КГБ. С июля 1970 г. - заместитель, а с 25 января 1982 г. по 1 декабря 1985 г. первый заместитель председателя КГБ СССР.

Григоренко Григорий Федорович (1918 - 2007), генерал-полковник (1982), Лауреат Государственной премии (1981). В органах НКВД с 1940 г. С 1942 г. - на различных должностях во 2-м Управлении НКВД, принимал непосредственное участие в ведении радиоигр с разведывательными органами Германии, 1970-1983 - начальник ВГУ КГБ.

Маркелов Иван Алексеевич (1917-1990), генерал-полковник (1985). В органах НКВД с 1938 г., с 1947 г. - на различных должностях в ВГУ МГБ-КГБ, в 1983-1989 гг. - зам.председателя КГБ - начальник ВГУ КГБ.

Грушко Виктор Федорович (1930-2001), генерал-полковник (1991). С 1961 г. - на оперативной и руководящей работе в ПГУ КГБ, в 1989-1991 гг. - зам.председателя КГБ. 24 августа 1991 г. арестован по "делу ГКЧП", до 10 января 1992 г. находился под следствием.

Титов Геннадий Федорович (1932 г.р.), генрал-лейтенант. В органах КГБ с 1959 г., сотрудник ПГУ. Работал под дипломатическим прикрытием в Великобритании и Норвегии. С 1984 - первый заместитель, руководитель Представительства КГБ СССР в ГДР. С ноября 1989 г. - заместитель начальника ПГУ. С 29 января по 11 сентября 1991 г. - заместитель председателя - начальник ВГУ КГБ СССР.

24. См.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ... . С. 714.

25. Леонов Дмитрий Сергеевич (1899-1981), генерал-лейтенант. С 1922 г. служил в РККА, участник Великой отечественной войны, до 1953 г. - на политической работе в Советской Армии. В июне 1953 г. назначен начальником Третьего Главного (военной контрразведки) управления МВД СССР ( с марта 1954 г. 3 Управление КГБ СССР). С июня 1959 г. в отставке.

Гуськов Анатолий Михайлович (1914 г.р.), генерал-майор. С августа 1939 г. в органах госбезопасности, окончил Высшую школу НКВД СССР. В годы великой Отечественной войны - в органах военной контрразведки. В 1950-1951 гг. начальник УМГБ по Горьковской области, в 1951-1953 гг. - зам.зав административного отдела ЦК КПСС. В 1953-1956 гг. - министр внутренних дел, затем председатель КГБ Азербайджанской ССР. С 1956 по 1963 г. - первый заместитель, начальник 3ГУ КГБ. В 1963-1970 гг. - начальник Особого отдела КГБ по Московскому военному округу. Автор воспоминаний "Под грифом правды. Исповедь военного контрразведчика" (М., 2004).

Фадейкин Иван Анисимович (1917-1979), генерал-лейтенант. В 1939 г. призван в РККА, в 1941-1945 годы в Действующей армии. В 1949 г. окончил Военную академию им. М.В.Фрунзе, в том же году направлен на работу в военную разведку. В 1950-1954 гг. в служебной командировке в Берлине, сначала по линии ГРУ, затем КГБ. С 1961 г. - заместитель, начальник 3 Управления КГБ, с 1966 г. - уполномоченный КГБ СССР в Германии. С 1974 г. - в ПГУ КГБ.

Федорчук Виталий Васильевич (1918 г.р.), генерал армии (1982). В РККА с 1936 г., участник боев на Халхин-Голе в 1938 г. в Монголии. В органах военной контрразведки с 1939 г., окончил Центральную школу НКВД СССР. С марта 1939 г. оперуполномоченный Особого отдела Уральского военного округа. Участник Великой Отечественной войны. В 1946-1953 гг. на руководящей работе в системе МГБ СССР, в 1954-1955 гг. - заместитель начальника Особого отдела КГБ по Центральной группе войск. С 1955 г. заместитель, с февраля 1958 г. – начальник Особого отдела Московского военного округа. С февраля 1963 г. заместитель, с февраля 1966 г. начальник Управления Особых отделов ГСВГ. С 15 сентября 1967 г. начальник 3 Управления КГБ при СМ СССР, с 1970 г. член Коллегии КГБ. В 1970-1982 гг. председатель КГБ при СМ Украины. С 26 мая 1982 г. - председатель КГБ СССР. С 17 декабря 1982 по 24 января 1986 г. министр внутренних дел СССР.

Устинов Иван Лаврентьевич (1920 г.р.), генерал-лейтенант. С 22 июня 1941 г. в Действующей Армии - оперуполномоченный Особого отдела НКВД 16 Армии Западного фронта. С 1974 г. - начальник Управления Особых отделов КГБ по Группе Советский войск в Германии. Автор мемуаров "Крепче стали. Воспоминания ветерана военной контрразведки" (М., 2005).

Душин Николай Александрович (1919-2001), генерал-полковник. Участник Великой Отечественной войны, из РККА был направлен в органы военной контрразведки Главного управления контрразведки (ГУКР) "СМЕРШ" НКО СССР. После 1945 г. на работе в партийных органах, в том числе и в ЦК КПСС. С февраля 1974 г. - начальник 3 (с 1982 г. - 3 Главного) управления КГБ. Снят с должности в июле 1987 г. после проверки деятельности управления Инспекторским управлением КГБ за обнаруженные недостатки и нарушения в его работе.

Сергеев Василий Степанович (1927-1990), генерал-лейтенант. С 1944 г. в РККА, с 1953 г. в органах госбезопасности. Был начальником Управления КГБ СССР по Алтайскому краю, председателем КГБ Кабардино-Балкарской АССР. С 1983 г. - в центральном аппарате КГБ СССР. С 1987 г. по ноябрь 1990 г. - начальник 3 Главного управления КГБ СССР.

Жардецкий Александр Владиславович (1931 г.р.), вице-адмирал. Окончил военно-морское училище. В органах военной контрразведки с 1958 г. (старший оперуполномоченный на атомной подводной лодке первого образца). С 1975 г. в центральном аппарате 3 ГУ КГБ. С 1979 г. - заместитель, с ноября 1990 г. - начальник 3 Главного управления КГБ СССР. Уволен в отставку в августе 1991 г. В 1994-1998 гг. – советник аппарата Государственной Думы России.

26. Цитируется по: XXII съезд КПСС. Стенографический отчет. Том 2. М., 1962, Сс. 400 - 407.

27. Семичастный В.Е. Беспокойное сердце. М., 2002, с. 162.

28. См.: там же, с. 163.

29. См.: Государственная безопасность России: история и современность. М., 2004, с. 643.

30. Cм.: также Донован Д. Незнакомцы на мосту. Дело полковника Абеля. М., 1992.

Ф.Г.Пауэрс, по контракту с ЦРУ, принимал участие в программе осуществления разведывательных полетов над территорией СССР (всего с середины 50-х годов имели место более 150 подобных полетов, ряд из которых был "принудительно пресечен силами ПВО СССР".

В виду явно противоправного характера разведывательных полетов, американская сторона не акцентировала внимания на происшедших "инцидентах"). Сверхсовременный самолет-разведчик У-2 Пауэрса был сбит 1 мая 1961 г. под Свердловском. Этот факт стал причиной как очередного витка напряженности в отношениях между "Востоком" и "Западом", так и причиной срыва встречи на высшем уровне руководителей СССР и США в Париже, в ходе которой президент Кеннеди отказался принести соответствующие извинения. После 1 мая 1961 г. США отказались от программы пилотируемых разведывательных полетов над территорией СССР.

31. Подробнее о К.Филби и других членах "кембриджской пятерки" советской разведки Дж. Кернкроссе, Д.Маклине, Г.Берджесе и Э.Бланте см.: Ким Филби в разведке и жизни: свой среди чужих. М., 2005; Колпакиди А.И., Прохоров Д.А. Внешняя разведка России. М., 2001, сс. 485-487; Модин Ю.И. Судьбы разведчиков: Мои кембриджские друзья. М., 1997.

32. Бжезинский Зб. Большой провал: Рождение и смерть коммунизма в двадцатом веке. New-York, Liberty Publishing House,(на русском языке), 1989, с. 216.

33. См.: Семичастный В.Е. указ. соч., с. 244, 252, 254 -274.

34. Подсчитано по: Вестник Архива Президента Российской Федерации // Источник, М., 1995, N 6, с. 153.

35. См.: Семичастный В.Е. указ. соч., с. 244, 252, 254 -274.

36. Алексеева Л.М. История инакомыслия в СССР: Новейший период. М.,2001; Алексеева Л.М. История правозащитного движения. М., 1996. Об истории "диссидентского движения" также см.: Богораз Л.И., Голицын В.Г., Ковалев С.А., Политическая борьба или защита прав человека? 20-летний опыт независимого общественного движения в СССР. Хроника диссидентского движения (1968 - 1983 гг.). // Погружение в трясину: Анатомия застоя. М., 1991, сс. 501 - 544 и 545 - 554.

37. Подробнее см.: Независимое военное обозрение (НВО), 2004, N 15, 23 апреля.

38. Подробнее см.: Прохоров Д.П. Сколько стоит продать Родину: Предатели в отечественных спецслужбах. 1918 - 2000 гг. М., 2005, сс. 530 - 538.

39. П.В.Попов считается первым сотрудником ГРУ министерства обороны СССР инициативно предложившим свои услуги американской разведке в Вене в январе 1953 г.

Сотрудник ГРУ министерства обороны О.В.Пеньковский, пользуясь дружескими связями с одним из маршалов Советского Союза, собрал и передал английской и американской разведкам сведения о советских РВСН. Разоблачение Пеньковского стало причиной снятия с должности начальника ГРУ И.А.Серова и понижения его в звании до генерал-майора.

Сотрудничавший с 1962 г. с ФБР, а затем с ЦРУ США Д.Ю.Поляков дослужился до звания генерал-лейтенанта, начальника одного из управлений ГРУ. Арестован в 1986 г. 2, расстрелян. См.: Разведка и контрразведка в лицах. Энциклопедический словарь российских спецслужб. М., 2002, сс.382, 397, 399, а также Н.Палмер, Томас Аллен Энциклопедия шпионажа. М., 1999.

40. Доброва Мария Дмитриевна (1907-1963), капитан, по другим источникам - подполковник ГРУ. В 1937-1938 гг. принимала участие в боевых действиях в Испании, участник обороны Ленинграда 1941-1944 гг. С 1951 г. в Советской Армии, в 1956 г. направлена в спецкомандировку (нелегалом) в США. Спасаясь от ареста, выбросилась с 8 этажа отеля в Нью-Йорке. См.: Разведка и контрразведка в лицах. Энциклопедический словарь российских спецслужб. М., 2002, с. 158.

41. Большаков Георгий Никитович (1922-1989), полковник ГРУ. В 1941-1943 гг. - в действующей армии, помощник начальника разведотдела дивизии. В 1943-1946 гг. обучался в Высшей разведшколе ГРУ, а в 1946-1950 гг. - в Военно-дипломатической Академии (ВДА). В 1951-1955 и 1959-1962 гг. находился в служебных командировках в США.

После возвращения, по просьбе американской стороны - ему не была прощена "неискренность" в контактах с Р.Кеннеди, причиной которой была позиция советского руководства, в СССР в декабре 1962 г. его "делом" занялась специальная комиссия министерства обороны. Комиссия пришла к выводу, что никаких претензий к Георгию Никитовичу быть не может и что он безупречено выполнял свой служебный долг.

После увольнения из ГРУ работал главным редактором журнала "Советский Союз" ( См.: Полмер Н., Томас А.Б. Энциклопедия шпионажа. М., 1999, с. 118, а также интернет-сайт: "Энциклопедия американо-российских отношений").

42. Феклисов Александр Семенович (р.1914) полковник, Герой Российской Федерации(1996г.). В органах госбезопасности с 1939 г., в 1940-1974 гг. - сотрудник ПГУ. Работал в легальных резидентурах в Нью-Йорке (1941-1946гг.), Лондоне (1947-1950), Вашингтоне (1960-1964).

С 1968 г. - заместитель начальника Краснознаменного института ПГУ КГБ. Его переговоры с неофициальным представителем президента США Дж.Скали помогли выяснить позицию администрации США в Карибском кризисе, получить от имени президента Дж.Кеннеди "официальные гарантии", которые строго исполнялись администрацией США.(См. Энциклопедия секретных служб России. М., 2003, с. 751). Автор воспоминаний "За океаном и на острове" (М., 1996г.), и "Признание разведчика" (М.,1999г.). Подробно о своих переговорах с Д.Скали Феклисов рассказывает в первой из названных книг.

ХХ съезд КПСС и органы государственной безопасности СССР

1. Цитируется по: Клайн Р. ЦРУ от Рузвельта до Рейгана. New-York, 1989, сс. 242-244.

2. ХХ съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчет. М., 1956. Т. 1, сс. 42, 94 – 95.

3. Цитируется по: Реабилитация: Политические процессы 30-х - 50-х годов. М., 1991, сс. 68 - 75.

4. Согласно наиболее распространенной и никем на сегодняшний день не опровергнутой не опровергнутой версии, фотокопия доклада была передана в Варшаве сотруднику Шабак (израильской "Службы общей безопасности", т.е. контразведки страны) обозревателем агентства ПАП Виктором Граевским. См.: Мельман И., Равив Д. Тайна эпохи "холодной войны": Как секретный доклад Никиты Хрущева попал в руки ЦРУ. // За рубежом. М., 1994, N 14, с. 7.

5. Даллес А. Искусство разведки. М., 1964, с.83.

6. См., например: Khrushchtv speaks: Selected speechs, articles and press conference: 1949-1961. New-York, 1963, p. 126. А впервые в "академическом издании" доклад был напечатан в том же 1956 г.: Anti-Stalin Campaign and International Communism. New-York, 1956. Официально впервые в нашей стране текст доклада Н.С.Хрущева на ХХ съезде КПСС был опубликован лишь в марте 1989 г. в журнале Известия ЦК КПСС N 3(4).

7. Цитируется по: Реабилитация: Политические процессы 30 - 50-х годов - М., 1991, сс. 19-67.

8. Реабилитация: Как это было. Март 1953 - февраль 1956. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Том I. М., 2000, с. 380.

9. Крючков В.А. Личное дело. Часть 1. М., 1996, с. 44.

10. Цитируется по тексту, опубликованному в "Правде". См.: Реабилитация: Как это было. Февраль 1956 - начало 80-х годов. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Том 2. М., 2003, сс. 133 - 146.

11. НАТО -(от английского Norf-Atlantic Trety Organization - Организация Северо-атлантического договора) - военно-политический союз 14 государств Европы, а также США и Канады, образован 4 апреля 1949 г. В 1955 г. к нему присоединилась ФРГ. В 1966 г. Франция вышла из военной организации НАТО, в связи с чем штаб-квартира организации была переведена из Парижа в Брюссель.

СЕАТО - Организация договора Юго-восточной Азии, - военно-политическая группировка, созданная в сентябре 1954 г. по инициативе США. Самораспустилась в июне 1977 г.

Багдадский пакт - договор о военном сотрудничестве, заключенный 24 февраля между Ираком и Турцией, положивший начало формированию военному блоку СЕНТО (Организация Центрального договора) когда к нему в 1955 г. присоединились Великобритания и Пакистан. Ирак вышел из состава организации в 1958 году, а сама она перестала существовать в 1979 г.

12. См.: Энциклопедия российско-американских отношений XYIII - ХХ века. М., 2001, с. 172.

Аналогичная тактика США - усиления экономического давления на СССР, в сочетании с навязыванием роста расходов на вооружение в связи с военными действиями в Афганистане, была использована для подрыва потенциала СССР на всем протяжении 80-х годов, что привело к возникновению экономического кризиса, приведшего к дестабилизации общественно-политической обстановки в стране и, в конечном счете, к распаду Советского Союза.

13. См.: Энциклопедия российско-американских отношений XYIII - ХХ века. М., 2001, с. 597.

14. Там же.

15. См. Письмо ЦК КПСС от 19 декабря 1956 г. "Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоциалистических враждебных элементов" // Реабилитация: Как это было. Февраль 1956 - начало 80-х годов. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Том 2. М., 2003, с. 208-213.

16. См.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ.

1917-1991.Справочник. Документы. М., 2003, с. 697.

15 лет во главе КГБ

1. Цитируется по: Преданность делу партии, социалистической Родине: речь на торжественном собрании, посвященном 60-летию советских органов безопасности 19 декабря 1977 г. // Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1979, с. 273,275.

2. Верно служить делу партии, интересам советского народа // Андропов Ю.В. Ленинизм - неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс.М., 1984, сс. 336-339.

3. Там же - сс. 337-339.

4. Цитируется по: Каким должен быть чекист: выступление перед выпускниками ВКШ КГБ в июле 1967г. // Андропов Ю.В. Ленинизм - неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс. Избранные речи и статьи. М., 1984, сс. 99-104.

5. См: Пятьдесят лет на страже безопасности Советской Родины // Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983, сс. 85-95.

6. См.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991. Справочник. Документы. М., 2003, сс. 714-723.

7. См.: Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1979, с. 159.

8. См.: Государственная безопасность России: история и современность. М., 2004, с. 686.

9. См.: Андропов Ю.В. Ленинизм - неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс. Избранные речи и статьи. М., 1984,

сс. 99.

10. См.: Выступление Ю.В.Андропова на собрании комсомольцев центрального аппарата КГБ, посвященном 50-летию ВЛКСМ 23 октября 1968г. // Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1979, с. 122.

11. Там же, с. 166.

12. См.: Андропов Ю.В. Ленинизм - неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс..., сс. 337-338.

13. Чекист - профессия особая: Выступление перед личным составом ВШ КГБ 1 сентября 1981г. // Ленинизм - неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс..., - сс. 354-356.

14. Идеологическая диверсия - отравленное оружие империализма // Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983, с. 166.

15. См.: Суродин А.И. Спецназ госбезопасности. М., 2002.

16. См.: Дроздов Ю.И. Вымысел исключен: Записки начальника нелегальной разведки. М., 1999; Болтунов М.А. "Альфа" не хотела убивать. М., 1994.

17. Цитируется по: Крючков В.А. Личное дело. Часть вторая. М., 1996, с.389-390. Впервые документ был предан огласке в декабре 1991 г. в газете «День».

18. Звонарев К.К. Агентурная разведка. М., 2003.

19. См.: Никитин Б.В. Роковые годы. М., 2000, сс.53 - 62.

20. См.: Палмер Н., Томас Б. Ален Энциклопедия шпионажа. М., 1999,

с. 40.

21. См.: Энциклопедия для детей. Т.5. Часть 3. История России. ХХ век. М., 1996, с. 615.

22. Данилов А.А.,Косулина Л.Г. История государства и народов России. ХХ век. М., 2001, с. 369.

23. См.: Энциклопедия для детей. Т.5. Часть 3. История России. ХХ век, с. 618.

24. См.: Швейцер П. Победа: Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря. Минск, 1995.

25. Подробнее см.: Ютов В. "Каскад" и "Омега". М., 2003.

26. Медведев Р.А. Неизвестный Андропов. Политическая биография. М., 1999, с. 9.

27. См. Медведев Р.А. указанная работа, - с. 305.

То самое, 5-е Управление

1. См. Медведев Р.А. Неизвестный Андропов. Политическая биография Ю.В.Андропова. М., 1999, с. 96.

2. См.: Данилова А.А.,Косулина Л.Г. История государства и народов России. ХХ век. Учебник для 9-х классов. М., 2001, сс. 368, 377.

3. См.: Государственная безопасность России: история и современность. М., 2004, с. 655.

4. См.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991. Справочник. Документы. М., 2003, сс. 703-708.

5. См.: Реабилитация: Как это было. Документы... Т.2, сс. 485 - 487. "Письмо 13-ти" см. там же сс. 491 -492.

6. См.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991. Справочник. Документы. М., 2003, сс. 712-714.

7. Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ.... Сс. 724-425. Подробнее об упомянутых подразделениях см. Петров Н.В. Специальные структуры КГБ по борьбе с инакомыслием в СССР. 1954 – 1989 гг. // Труды Общества изучения истории Отечественных спецслужб. Том 3. М., 2007, сс. 301 – 317.

8. Бобков Ф.Д. КГБ и власть. М., 1995, сс. 192-193. Бобков Филипп Денисович (1925 г.р.), генерал армии. Участник Великой Отечественной войны, в Действующей армии с 1942 г.. В 1945-1946 годах - курсант школы военной контрразведки в г. Лениграде. В 1946 - 1953 гг. сотрудник 5 управления МГБ СССР. В 1954-1955 гг. - заместитель начальника 1 отдела 4 управления КГБ при СМ СССР, в 1955-1960 гг. начальник 10 отдела ВГУ КГБ СССР, с 1961 г. - заместитель начальника ВГУ. С 15 августа 1967 г. - первый заместитель, с 23 мая 1969 г. начальник 5 Управления КГБ при СМ СССР, затем – первый заместитель председателя КГБ СССР. С 29 января 1991 г. - в отставке. Автор воспоминаний, в том числе книги "КГБ и власть"(М., первое издание 1995).

9 См.: Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1979, с. 119.

10. Там же, сс. 168-169.

11. Подобнее см.: Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983, сс. 161-168.

12. Комитет этот, в который входили сотрудники "идеологических" подразделений спецслужб США, руководил деятельностью радиостанций "Свобода" (вещание на СССР на языках населяющих его народов свыше 24 часов в сутки) и "Свободная Европа" (радиовещание на социалистические страны Европы свыше 20 часов в сутки), финансировался первоначально тайно ЦРУ, а затем официально А после разоблачения их связи с ЦРУ на парламентских слушаниях в 1975 г. – финансирование осуществлялось правительством Соединенных Штатов.

13. См.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ..., - сс. 725-729.

14. Попов О.А. Защитники прав человека или "агенты глобализма"? // Москва. М., 2004, N1, сс. 162-191.

15. См.: Москва, 2004, N 1, сс. 169-171.

16. Попов О.А. указанная работа, с. 175.

17. Там же, c. 174.

18. Правозащитник, М., 2000, N 1.

19. Подробнее см.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ... - сс.166-168. А также Макаревич Э.Ф. Филипп Бобков - профессионал холодной войны на внутреннем фронте. // Политический сыск: Истории, судьбы, версии. М., 2002,

с.173-227.

20. См.: Макаревич Э.Ф. указанная работа, с. 206.

21. См.: Родина. М., 1989, N 11.

22. См. : Московские новости -М. - 1992 - N 32, 9 августа.

23. См.: СССР и международное сотрудничество в области прав человека. М., 1989; также подробнее см.: Хлобустов О.М. и др. Права человека и интересы национальной безопасности. М., 1999, сс. 15, 36-47.

24. См.: Конвенция о защите прав человека и основных свобод. М.,1996, с.10.

25. См. Чебриков В.М. Сверяясь с Лениным, руководствуясь требованиями партии. // Коммунист, М., N 9, с. 48-56.

Тайны Олимпиады – 80

1. См.: Лубянка - Старая площадь: Секретные документы ЦК КПСС и КГБ о репрессиях 1937-1990 гг. в СССР. М., 2005, сс. 150-153.

2. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ) ф.89, оп. 25, д. 56, лл.1-3.

3. См.: РГАСПИ ф.89, оп. 25, д. 56, лл.1-3. Цитируется по: Лубянка - Старая площадь: Секретные документы ЦК КПСС и КГБ о репрессиях 1937-1990 гг. в СССР. М., 2005, сс. 180-182.

Из истории борьбы с терроризмом в СССР

1. См.: Бобков Ф.Д. Как боролся с террором КГБ СССР // Российский кто есть кто. М., 2005, N 1, сс. 77-80.

2. Хлобустов О.М. Терроризм в России и большевики // Современный терроризм: состояние и перспективы. М., 2000, сс. 28-35.

3. Мозохин О.Б. ВЧК - ОГПУ: Карающий меч диктатуры пролетариата. На защите экономической безопасности государства и в борьбе с терроризмом. М., 2004, сс. 331 - 361.

4. 22 декабря 1968 г. дезертировавший за сутки до этого из воинской части под Ленинградом младший лейтенант В.И.Ильин стрелял в машину правительственного кортежа, в которой находились космонавты, вследствие чего был убит водитель автомобиля. КГБ получило информацию о вооруженном дезертире и предприняло усиленные меры безопасности - целью террориста, по его признанию, являлся Л.И.Брежнев. На первом допросе задержанного присутствовали председатель КГБ Ю.В.Андропов.

Следствие продолжалось около полутора лет, после чего террорист был направлен на принудительное лечение ( впоследствии сам Ильин не отрицал наличия у него психического заболевания, и, по собственному признанию, "не имеет претензий к работникам органов КГБ").

5. Подробнее об этом см.: Белая книга: Шпионаж и диверсии под лозунгом "защиты прав человека". Свидетельства, факты, документы. М., 1979, сс. 241-251.

6. 7 ноября 1990 г., находясь в колоне демонстрантов на Красной площади с расстояния в 49 метров от Мавзолея А.А.Шмонов предпринял попытку прицельного выстрела в М.С.Горбачева. До 1996 г. покушавшийся находился на принудительном психиатрическом лечении. О мотивах своего поступка, в том числе выдвигавшихся им "ультиматумах" советскому руководству Шмонов подробно рассказал в брошюре "Почему я стрелял в Горбачева"(Спб., 2003).

7. Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991.

Справочник. Документы. Составители А.И.Кокурин, Н.В.Петров. М., 2003, с. 167.

8. См.: Бобков Ф.Д. КГБ Союза СССР в борьбе с террорром // Новости разведки и контрразведки. М., 2005, N 7-8(202), с. 5.

9. Подробнее об этом см.: Мата Л.Г. Невидимые властители. Записки агента. М., 1984, а также Хлобустов О.М., Федоров С.Г. Терроризм: реальность сегодняшнего состояния // Современный терроризм: состояние и перспективы. М., 2000, сс. 72 -73.

10. См.: Московский комсомолец, 7 февраля 2005 г.

11. 15 октября 1970 г. отцом и сыном Бразинскасы был захвачен и угнан в Турцию рейсовый самолет "Аэрофлота" Ан-14. При этом была убита 19-летняя стюардесса Н.В.Курченко. Турция, а вслед за ней и США, куда были экспортированы угонщики, объявили Бразанскасов "политическими беженцеми" и отказались выдать их советскому правосудию.

Этот захват самолета стал первым случаем воздушного терроризма в СССР, который с середины 60-х годов получил довольно широкое распространение на Западе.

В 2004 г. Бразинкас-сын был осужден в США за убийство отца.

О других попытках захватов и угонов самолетов в СССР подробнее см.:

Чернопруд С. Андропов и КГБ. М., 2004, сс. 242 - 268.

12. Подробнее см.: Лубянка, 2: Из истории отечественной контрразведки. М., 1999, сс. 303 - 306.

13. 7 ноября 1990 г., находясь в колоне демонстрантов на Красной площади с расстояния в 49 метров от Мавзолея А.А.Шмонов предпринял попытку прицельного выстрела в М.С.Горбачева. До 1996 г. Шмонов находился на принудительном психиатрическом лечении. О мотивах своего поступка, в том числе выдвигавшихся им "ультиматумах" советскому руководству Шмонов подробно рассказал в брошюре "Почему я стрелял в Горбачева"(Спб., 2003).

14. Бобков Ф.Д. Как боролся с террором КГБ СССР // Российский кто есть кто. М., 2005, N 1, с. 80.

На переломе эпох: КГБ СССР в годы перестройки

1. Чебриков В.М. Сверяясь с Лениным, руководствуясь требованиями партии // Коммунист. М., 1985, N 9, с. 54.

2. См.: Блинов А.А. От локальной войны к глобальному террору // Независимая газета, М., 2004, 24 декабря; а также Бирден М., Райзен Д. Главный противник: Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ. М., 2004.

3. Московский комсомолец, 7 февраля 2005 г.

4. Подробнее об иностранном участии в развитии процессов в ДРА см.:

Бодански Й. Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америке. М., 2002; Бирден М., Райзен Д. Главный противник: Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ. М., 2004; Швейцер П. Победа: Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря. Минск, 1995.

5. КГБ лицом к народу : Сборник интервью и материалов выступлений

председателя КГБ СССР и его заместителей. М., 1990, с. 3.

6. Подробнее об этом см.: Хлобустов О.М. 1980-е годы: Госбезопасность под ударом. // Исторические чтения на Лубянке 2002. М., 2003, сс. 56 – 62. Он же: Атака на госбезопасность. // Независимое военное обозрение. М., 2003, № 33.

7. См.: Энциклопедия шпионажа. М., 1999, с. 275.

8. Сахаров А.Д. Неизбежность перестройки. // Иного не дано. М., 1988,

с. 125.

9. Стенограмму заседания Верховного Совета СССР см.: КГБ лицом к народу... - сс. 5-20, а также Крючков В.А. Без срока давности. Книга 1. М., 2006, сс. 44 – 61.

10. См.: КГБ лицом к народу…. Сс. 40-50; Крючков В.А. Без срока давности. Книга 1. М., 2006, сс. 78 – 87.

11. Подробнее см.: Лубянка, 2: Из истории отечественной контрразведки. М., 1999, сс. 303-306.

12. См.: Лубянка. Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917 – 1991. Документы. Справочник. М., 2003, сс. 730-732.

13. Цитируется по: Лубянка, 2: Из истории отечественной контрразведки.... С. 291.

14. См.: Проблемы борьбы с организованной преступностью: материалы международной научно-практической конференции. М., 1997, 1998, с.47.

15. См.: Преступность в Российской Федерации в начале XXI века: состояние и перспективы - М. - 2004 - сс. 17-18.

16. Крючков В.А. Без срока давности. Книга 1. Сс. 63 -- 78.

17. Организация Варшавского договора - военно-политический союз социалистических стран Европы, существовавший в 1956-1990гг.

18. Совет по безопасности и сотрудничеству в Европе - созданная в 1975 г. организация международного сотрудничества государств Европы, а также США и Канады, предшественница Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ).

19. Цитируется по: Источник. М., 1993, N 1, сс.91-95.

20. В этой связи приведем одно, крайне важное на наш взгляд, свидетельство. Авторы «Краткой хроники основных событий России ХХ века»

отмечают чрезвычайно любопытное, но широко неизвестное обстоятельство:

8 января 1988 г. на встрече с руководителями СМИ, идеологических учреждений и творческих союзов М.С.Горбачев призвал их «выбрать между «левыми» и «правыми», между «нетерпеливыми» и «консерваторами». // Пашков Б.Г., Козлов В.П. Краткая хроника основных событий России ХХ века. М., 2004, с. 195).

Этот не привлекший внимания исследователей факт, по нашему мнению, свидетельствует о том, что в этот период в близком окружении Горбачева уже

сформировалась иная концепция и программа продолжения «перестройки», о которой пока еще не говорилось открыто. По своему содержанию она напоминала известный призыв Мао-Цзедуна периода «великой культурной» революции «открыть огонь по штабам!».

21. Подробнее об этом см.: Ворст А. Конец Штази: История одной секретной службы. М., 1994.

22. По версии Калугина – это явилось следствием интриг со стороны его коллег. По официальной версии КГБ и ФСБ России – следствием обоснованных подозрений о связи Калугина с разведкой США. Подробнее об этом см.: Соколов А.А. Анатомия предательства. М., 2005.

По нашему мнению, версия А.А.Соколова безупречно фактологически и логически аргументирована. В материалах одной из комиссий Верховного Совета РСФСР имеется документальное подтверждение того факта, что Калугин являлся объектом дела розыска «Петров» «по признакам возможного действия на территории СССР агента американских спецслужб». См.: Альбац Е.М. Мина замедленного действия. М., с. 190.

23. См.: XXVIII съезд КПСС. Стенографический отчет. М., 1991, Том 1, с. 195, 198-200, том. 2, с.121.

24. См. их мемуары "Лихолетье" и "Личное дело", где приводятся тексты соответствующих выступлений.

25. Степанков В.Г., Лисов Е.К. Кремлевский заговор: Версия следствия. М., 1992, с. 60.

Следует отметить, что издание этой книги не может не вызывать удивления. Во-первых, потому, что еще задолго до начала судебного разбирательства, официальными лицами разглашалась тайна следствия по уголовному делу, имевшему гриф «секретно».

Во-вторых, подобную публикацию нельзя не считать фактом давления на народных заседателей в составе судебной коллегии.

В-третьих публикаторы без комментариев поместили протокол допроса Крючкова от 17 декабря 1992 г., в связи с чем также без комментариев мы воспроизведем следующую выдержку из него:

- Поступала также информация о том, что после распада Союза начнется направленное давление на отдельные территории, совсем недавно единого бывшего Союза для установления на них иностранного влияния с далеко идущими целями.

Поступали сведения о глубоко настораживающих задумках в отношении нашей страны. Так, по некоторым из них, население Советского Союза якобы чрезмерно велико, и его следовало бы разными путями сократить.

Речь не шла о каких-то нецивилизованных методах. Даже приводились соответствующие расчеты. По этим расчетам, население нашей страны было бы целесообразно сократить до 150 – 160 миллионов человек. Определялся срок – в течение 25 – 30 лет.

Территория нашей страны, ее недра и другие богатства в рамках общечеловеческих ценностей должны стать достоянием определенной части мира. То есть, мы должны как бы поделиться этими общечеловеческими ценностями. Там же, с. 61.

26. Крючков В.А. Личное дело. Часть 2. М., 1996, сс. 387-392; Крючков В.А. Без срока давности. Книга 1. М., 2006, с. 17.

27. Крючков В.А. Личное дело. Часть 2. М., 1996, сс.407-408.

28. Энциклопедия шпионажа. М., 1999, с.198.

29. См.: Бакатин В.В. Избавление от КГБ. М., 1992, С. 46. Е.М.Альбац по этому поводу «уточняет» - «по западным источникам, численность сотрудников КГБ колеблется от 400 до 700 тысяч сотрудников». Так же Альбац указывала, что, по западным данным – численность «спецназа КГБ» больше, чем во всех ВМС США», и называла цифру 60-70 тысяч. В действительности, его численность была в сотни раз меньше, но у страха глаза велики! См.: Альбац Е.М. Мина замедленного действия: Политический портрет КГБ. М., 1992. с. 26.

30. См.: Мина замедленного действия: Политический портрет КГБ. М., 1992, с.49.

31. Независимое военное обозрение. М., № 36 (494), 6 октября 2006 г.).

32. Лубянка. Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917 – 1991. Документы. Справочник. М., 2003. С. 719.

33. Альбац Е.М. Мина замедленного действия: Политический портрет КГБ. М., 1992, с. 41, 59.

34. Бейли Дж., Кондрашов С.А., Мэрфи Д. Поле битвы – Берлин. М., 2001, С. 14.

35. Прозуменщиков М.Ю. Документы КГБ в Конституционном суде // Труды общества изучения истории отечественных спецслужб. М., 2006, Том 2. С. 338.

Часть III. КГБ был. Есть? И будет?

На путях реформирования: 1991 – 2006 годы

1. Бакатин В.В. Избавление от КГБ. М., 1992, с.73.

2. О становлении и деятельности МБ РФ подробнее см.: Стригин Е.М. КГБ был. Есть. И будет? Том 1, 2. М., 2004, Стригин Е.М. ФСБ при Барсукове (1993 – 1995). М., 2005, Михайлов А.Г. Портрет министра в контексте смутного времени. М., 2001.

3. См.: Белая книга российских спецслужб. Изд. 2-е, переработанное. М., 1996, с. 76.

4. См.: Коровин В.В. История отечественных органов безопасности. Учебное пособие. М., 1996, с. 76.

5. Закон РСФСР "О Федеральных органах безопасности" и Положение о Федеральной службе контрразведки см.: Коровин В.В. История отечественных органов безопасности.... -- Сс. 192-215.

6. См.: Новые Закон и Положение о ФСБ. Сборник нормативно-правовых актов. М., 2004.

7. Стремясь избежать бессмысленного кровопролития при исполнении полученного приказа «о штурме здания Верховного Совета РСФСР», "альфовцы", демонстративно разоружившись на глазах находившихся в здании Верховного Совета, безоружные, колонной вошли в него и вывели из здания А.Руцкого, Р.Хаспулатова, В.Зорькина и некоторых других "лидеров" мятежного парламента. Это тактическое "своеволие" было незамедлительно образцово наказано.

8. См.: Крыштановская О.В. Сторонники и противники госбезопасности: Явного преимущества нет ни у тех, ни у других // Независимая газета, М., 10 июня 1993 г. Также см.: Хлобустов О.М. 1980-е годы: госбезопасность под ударом // Исторические чтения "На Лубянке". 2002 год. М., 2003, сс.56-62.

9. См.: Безопасность России: какой ей быть? // Безопасность. Информационный бюллетень Фонда национальной и международной безопасности. М., 1994, N 4(20), сс. 5-25. Материалы конференции легли в основу первого издания Белой книги российских спецслужб ( М., 1995). Второе издание книги, появившееся в 1996 г., посвящено преимущественно изменениям в оперативной обстановке в стране и мире, и задачам, встающим в этой связи перед органами образованной Федеральной службы безопасности Российской Федерации.

10. Российские вести, 20 декабря 1997 г.

11. См.: Собрание законодательства Российской Федерации (СЗРФ). М., 2000, N 2, ст. 170.

12. См.: Собрание законодательства Российской Федерации. М., 1999, N 2, ст. 233.

13. Цитируется по: Россия и мир в 2020 году. Доклад Национального разведывательного совета США «Контуры мирового будущего» М., 2005, с. 131.

14. Статья 3 федерального закона «О противодействии терроризму» содержит также следующие определения ряду других понятий:

Террористическая деятельность - деятельность, включающая в себя:

a) организацию, планирование, подготовку, финансирование и реализацию террористического акта;

b) подстрекательство к террористическому акту;

c) организацию незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), организованной группы для реализации террористического акта, а равно участие в такой структуре;

d) вербовку, вооружение, обучение и использование террористов;

e) информационное или иное пособничество в планировании, подготовке или реализации террористического акта;

f) пропаганду идей терроризма, распространение материалов или информации, призывающих к осуществлению террористической деятельности либо обосновывающих или оправдывающих необходимость осуществления такой деятельности.

Террористический акт - совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях (в редакции федерального закона от 27.07.2006 № 153-ФЗ);

Контртеррористическая операция - комплекс специальных, оперативно-боевых, войсковых и иных мероприятий с применением боевой техники, оружия и специальных средств по пресечению террористического акта, обезвреживанию террористов, обеспечению безопасности физических лиц, организаций и учреждений, а также по минимизации последствий террористического акта.

15. Новые редакции статей Уголовного кодекса Российской Федерации об уголовной ответственности за терроризм.

Статья 205. Террористический акт:

Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях – наказывается лишением свободы на срок от восьми до двенадцати лет.";

2. Те же деяния, совершенные:

a) группой лиц по предварительному сговору;

b) утратил силу;

c) с применением огнестрельного оружия, - наказываются лишением свободы на срок от десяти до двадцати лет.

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они совершены организованной группой либо повлекли по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия, а равно сопряжены с посягательством на объекты использования атомной энергии либо с использованием ядерных материалов, радиоактивных веществ или источников радиоактивного излучения, либо ядовитых, отравляющих, токсичных, опасных химических или биологических веществ -

наказываются лишением свободы на срок от пятнадцати до двадцати лет или пожизненным лишением свободы.

Примечание. Лицо, участвовавшее в подготовке акта терроризма, освобождается от уголовной ответственности, если оно своевременным предупреждением органов власти или иным способом способствовало предотвращению осуществления акта терроризма и если в действиях этого лица не содержится иного состава преступления.

Статья 2051. Содействие террористической деятельности

1. Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205, 206, 208, 211, 277, 278, 279 и 360 настоящего Кодекса, вооружение или подготовка лица в целях совершения хотя бы одного из указанных преступлений, а равно финансирование терроризма -

наказывается лишением свободы на срок от четырех до восьми лет.

2. Те же деяния, совершенные лицом с использованием своего служебного положения, - наказываются лишением свободы на срок от семи до пятнадцати лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей либо в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до пяти лет либо без такового.

Примечания. 1. Под финансированием терроризма в настоящем Кодексе понимается предоставление или сбор средств либо оказание финансовых услуг с осознанием того, что они предназначены для финансирования организации, подготовки или совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205, 2051, 2052, 206, 208, 211, 277, 278, 279 и 360 настоящего Кодекса, либо для обеспечения организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), созданных или создаваемых для совершения хотя бы одного из указанных преступлений.

2. Лицо, совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей, освобождается от уголовной ответственности, если оно своевременным сообщением органам власти или иным образом способствовало предотвращению либо пресечению преступления, которое оно финансировало и (или) совершению которого содействовало, и если в его действиях не содержится иного состава преступления.

Статья 2052. Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма

1. Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма - наказываются штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо лишением свободы на срок до четырех лет.

2. Те же деяния, совершенные с использованием средств массовой информации, - наказываются штрафом в размере от ста тысяч рублей до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до четырех лет либо лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

Примечание. В настоящей статье под публичным оправданием терроризма понимается публичное заявление о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании».

16. См.: Россия и мир в 2020 году. М., 2005, с. 125.

17. ФСБ – в кадре: Николай Патрушев рассказал о том, как готовятся профессионалы для контрразведки // Российская газета, 6 сентября 2007 г.

Сотрудничество органов безопасности государств СНГ в борьбе с терроризмом

1. См.: Концепция национальной безопасности Российской Федерации (в редакции Указа президента Российской Федерации от 10 января 2000 г. N 24 // Собрание законодательства Российской Федерации (СЗРФ). М., 2000, N 2, ст. 170.

2. Словарь основных терминов и понятий в сфере борьбы с международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма. М., 2003, с. 29.

3. Подробнее об этом см., например, Хлобустов О.М. Международно-правовые основы борьбы с терроризмом // Государственная служба, М., 2000, N 2 (8), сс. 55-62; Международный терроризм: истоки и противодействие: Материалы международной научно-практической конференции 18-19 апреля 2001 г., СПб, 2001, сс.256-259; Хлобустов О.М. О стратегии противодействия терроризму // Россия в поисках стратегии: общество и власть. М., 2000, сс. 80-84; Хлебников И.Н. Международный опыт борьбы с терроризмом // Обозреватель / Odserver, М., 2002, N 11-12, сс. 41-46.

4. См.: Международно-правовые основы борьбы с терроризмом: Сборник документов. М., 2003, сс.21-24, 76-115, 128-135, 157-164, 248-268, 315-317.

5. См.: Законодательное обеспечение борьбы с терроризмом: Сборник документов и материалов. М., 2003, сс.152-153.

6. Собрание законодательства Российской Федерации. М., 2002, N 2, ст. 137.

7. См.: Содружество: Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ. Минск, 1999, N 2 (32).

8. См. Международно-правовые основы борьбы с терроризмом: Сборник документов. М., 2003, сс.258-267.

Органы госбезопасности России в зеркале общественного мнения

1. См.: Россия чекистам доверяет. Органы госбезопасности РФ в зеркале общественного мнения // Независимое военное обозрение. М., 2002, № 34; Чечня, терроризм и контртеррористические операции в зеркале общественного мнения // Власть. М., 2003, N 5, cc.55 - 59; Атака на госбезопасность: В 90-е годах население почувствовало тоску по "сильной руке" // Независимое военное обозрение. М., 2003, N 33.

2. Подробнее см.: Общественное мнение – 2002. М., 2002.

3. См.: Власть. М., 2004, N 3, c. 34.

4. См.: Общественное мнение. 2002, М., 2002, сс. 10-78.

5. Вэб-сайт ВЦИОМа //www.vciom.ru.

6. ФСБ – в кадре: Николай Патрушев рассказал о том, как готовятся профессионалы для контрразведки // Российская газета, 6 сентября 2007 г.

Послесловие

1. См.: Петров М.Н. Рецензия на сборник документов "Органы государственной безопасности СССР в Великой отечественной войне". // Исторические чтения "На Лубянке". 1997 год. Москва - Великий Новгород, 1999, с. 112.

2. ФСБ – в кадре: Николай Патрушев рассказал о том, как готовятся профессионалы для контрразведки // Российская газета, 6 сентября 2007 г.

Приложения

На переднем крае «холодной» войны

1. См.: Главный противник: Документы американской внешней политики и стратегии 1945 – 1950 гг. М., 2006, с. 16.

2. Бейли Дж., Кондрашов С.А., Мерфи Д. Поле битвы – Берлин. М., 2002, СС. 44 – 65. Отличительной чертой этого уникального издания является тот факт, что подготовлено оно было с использованием рассекреченных материалов ЦРУ США и КГБ СССР-ФСБ России, бывшим директором Оперативной базы ЦРУ в Берлине Дэвидом Мерфи и его советским визави, генерал-лейтенантом КГБ Сергеем Александровичем Кондрашевым. Третий их соавтор – Джордж Бейли, многие годы возглавлявший радиостанцию «Свобода», так же не являлся сторонним человеком в мире тайной войны.

3. Единственными работами, в которых рассматривались некоторые вопросы создания в послевоенные годы советского аппарата госбезопасности в Германии, являются статьи В.А.Козлова Деятельность уполномоченного и оперативных групп НКВД СССР в Германии в 1945-1946 гг. и Н.В.Петрова Аппарат уполномоченного НКВД – МГБ СССР в Германии (1945 – 1953 гг.), опубликованные в сборнике документов: Специальные лагеря НКВД/МВД СССР в Германии в 1945 – 1950 годы. М., 2001, СС. 349 – 366.

4. Бейли Дж. и др.. Поле битвы – Берлин…, сс. 26 – 27.

5. Там же, сс. 29 – 30.

6. Там же, cc. 485 -487.

7. См.: Главный противник: Документы американской внешней политики и стратегии 1945 – 1950 гг. М., 2006, с. 139.

8. Бейли Дж. и др. Поле битвы – Берлин…, с. 174.

9. Петров Н.В. Первый председатель КГБ Иван Серов. М., 2005, с. 125.

10. Вольф Маркус (1923 --2006), генерал-лейтенант в отставке, в 1958-1986 гг. - начальник Главного управления "А" (разведка) МГБ ГДР.

С 1934 г. в эмиграции с семьей в СССР. С 1941 г. - военнослужащий РККА, член Комитета Свободная Германия, созданного немецкими антифашистами. В 1945 г. вернулся в Берлин. С 1950 г. – сотрудник МГБ ГДР. С 1986 г. - в отставке. Автор ряда книг, в том числе и о деятельности МГБ ГДР.

В 1992 г. сдался правоохранительным органам ФРГ. В 1993 г. приговорен к 6 годам заключения за организацию разведывательной деятельности в ФРГ. В мае 1995 г. фактически амнистирован на основании решения Конституционного суда ФРГ о неправомерности привлечения к уголовной ответственности разведчиков бывшего МГБ ГДР.

Автор мемуаров: Игра на чужом поле: 30 лет во главе разведки. М., 1998.

11. Цитируется по: Ворст А. Конец штази: История одной секретной службы М., 1994, сс.7-8.

12. Подробнее см.: Пожаров А.И. Берлин – Москва: кризисы власти летом 1953 г. и роль органов госбезопасности СССР в их разрешении // Исторические чтения на Лубянке. 2005 год. М., 2006, сс. 149 – 157.

13. Бейли Дж. и др., Поле битвы – Берлин…. с. 330. Примечательно, что США до сих пор не предают огласке большинство осуществлявшихся в то время разведывательных операций.

14. Подробнее см.: Устинов И.Л. Крепче стали. Записки ветерана военной контрразведки. М., 2005.

15. Бейли Дж. и др.. Поле битвы – Берлин…, сс. 339-340.

16. Цитируется по: Ворст А. Конец штази: История одной секретной службы. М., 1994, с. 9.

Не по лжи? Свидетельствуют нелитературные

герои А.И.Солженицына

1. См.: Погружение в трясину (Анатомия застоя). М., 1991, сс. 698 - 701.

2. Флегон А. Вокруг Солженицына (на русском языке).Тома 1 и 2. London, 1981. Также см.: Флегон А. Солженицын - пророк?. Бишкек, 1993.

3. Ныне подробнее с историей образования и деятельности указанных организаций читатели могут познакомиться по книгам: Красная книга ВЧК. Том 1, 2. М., 1990; Всероссийский национальный центр. 1918-1920 гг. М., 2001; "ВЧК уполномочена сообщить...". М., 2004.

Новый лик терроризма

1. См.: Независимая газета, 11 ноября 2000 г.

Бумеранг вернулся…

1. См., например, Независимое военное обозрение, 2005. N 3, 28 января.

2. Подробнее см.: Хлебников И.Н. Итоги и уроки "четвертой мировой" войны. Как бороться с международным терроризмом. // Обозреватель/Observer, М., 2003, N 10, сс. 71-77.

3. Хлобустов О.М. Что противопоставить терроризму в России? // Власть, М., 2004, N 3, сс. 30-34.

4. Цитируется по: Независимая газета,2003, 20 августа.

5. См.: Обозреватель, 2003, N 10, с. 71-77.

6. Цитируется по: Московский комсомолец, 7 февраля 2005 г..

7. Подробнее см.: Швейцер П. Победа: Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря - Минск - 1995; ; Бодански Й. Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америке. М., 2003; Бирден М., Райзен Д. Главный противник: Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ. М., 2004.

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие

Часть I. Исторические предшественники

На службе Его Величества

Неизвестная разведка: на задворках великой империи

Политический сыск империи в 1880-1917 годы

Борьба политической полиции империи с рабочим движением

Из истории борьбы с политическим терроризмом в России

Становление отечественной контрразведки

От ВЧК - к НКВД

НКВД СССР в 1934-1941 годы

Деятельность органов государственной безопасности CCCР накануне и в годы Великой отечественной войны

От союзнических отношений - к политике "холодной войны"

Был ли «фальшивкой» «План Даллеса»?

Часть II. Комитет государственной безопасности СССР

Становление КГБ

ХХ съезд КПСС и органы государственной безопасности СССР

15 лет во главе КГБ

То самое, 5-е Управление

Тайны Олимпиады – 80

Из истории борьбы с терроризмом в СССР

На переломе эпох: КГБ СССР в годы перестройки

Часть III. КГБ был. Есть? И будет?

На путях реформирования

Сотрудничество органов безопасности государств СНГ в борьбе с терроризмом

Органы госбезопасности России в зеркале общественного мнения

Послесловие

Приложения

На переднем крае «холодной» войны

Не по лжи? Свидетельствуют нелитературные

герои А.И.Солженицына

Вспоминая ВКШ….

Надежный союзник: слава и секреты «Штази»

Новый лик терроризма

Бумеранг вернулся…

Задняя страница обложки:

Эта книга сотрудника бывшего КГБ СССР адресована всем читателя, интересующимся историей нашей страны.

Она рассказывает об исторических предшественниках КГБ:

Спецслужбах императорской России XIX -- начала ХХ веков.

Об органах ВЧК – ОГПУ – НКВД – МГБ.

На документальной основе она рассказывает о подлинных масштабах и причинах политических репрессий в СССР.

А также:

О чем КГБ докладывал Н.С.Хрущеву, Л.И.Брежневу, М.С.Горбачеву?

Сколько сотрудников работало в 5-м управлении КГБ СССР и чем оно занималось?

Сколько "инакомыслящих" было привлечено к уголовной ответственности в СССР?

Что такое "профилактика"?

Какие тайны скрывала Московская Олимпиада 1980 год?

Как боролся с терроризмом КГБ СССР?

Что мы знаем и что думаем о КГБ?

Что противопоставить терроризму сегодня?

На эти и многие другие вопросы дает ответ эта книга.

Основанная на архивных документах, она рассказывает как об образовании и деятельности Комитета государственной безопасности СССР и его преемниках.

Content

Хлобустов Олег Максимович Госбезопасность России от Александра I до Путина