Александр Онищенко

Петр Пятый

Вступление

Однажды я заехал в гости к Петру Порошенко, он еще не стал президентом демократической Украины, но уже возрос амбициями, считал себя человеком солидным и значимым. Мой визит совпал с приездом автодилера, который прикатил к порогу семьи Петра Алексеевича новый мерседес. Будущий президент внимательно осмотрел лакшери-покупку, обошел тремя кругами, притерся, провел пальцами по глянцевому покрытию, пощупал кожаную обивку, взял документы в руки, чтобы закрыть чек, и вдруг — замер. — А чего сумма больше, чем договаривались? — грозно спросил он.

Менеджер побелел. Речь шла о разнице в несколько тысяч гривен.

Автодилер объяснил, что цена выросла незначительно из-за того, что производитель добавил одну деталь — то ли крючок, то ли зеркало, то ли ручку какую-то. Порошенко возмутился, возбудился и сказал, что отказывается от покупки, хотя разница была копеечная на фоне общего чека.

Петр Алексеевич развернулся и ушел, оставив автодилера обескураженным.

Это был тизер к моей книге. Чем закончится драма — вскоре узнаете, когда дочитаете вступление до конца. А пока — о главном.

Есть пять причин, почему вам стоит прочесть книгу эту.

Первая — пятый президент независимой Украины.

Книга в основном о нем. Может, вы рассчитывали на других главных героев, но в этой книге не найдете очередную исповедь беглого олигарха с мемуарами о прошлом в духе «как мы строили капитализм». Эта книга не о прошлом, а о настоящем. О первом лице государства, в руках которого находятся миллионы украинских судеб. В отличие от многих европейских стран и народностей, где политики живут обособленной жизнью, Украина — другая страна, сложная, переменчивая, где в плотном хитросплетении сошлись политика, бизнес и социум. И чтобы рассечь этот гордиев узел, понадобятся годы, искусная дипломатия, а может, как по легенде, — удар мечом.

В сегодняшних исторических реалиях политический выбор судьбоносен для народа, цена ошибки слишком высока — потерянные для государства годы, растрепанная страна, поломанные судьбы. В Украине еще пока слишком много зависит от политики, а политика пока слишком сильно зависит от одного человека — президента. В этой книге не я главный, книга — о Главном. Или каковым он себя считает.

Причина вторая — «пятая колонна».

Книга о том, как она создается. Волею обстоятельств я стал одним из тех, кто оказался в этой самой «пятой колонне». Я долго наблюдал президента с близкого расстояния, надеялся разглядеть в нем человека, способного сделать из страны, где воспитывался и жил, успешное конкурентное государство, однако, как ни присматривался, ничего не увидел. Напротив, я подошел так близко, чтобы разглядеть обратную сторону — изнанку виртуальной реальности, которую Петр Порошенко рисовал перед западными партнерами и сторонниками Революции достоинства. Я увидел, что творится за кулисами, когда в стране идет война, гибнут люди, ширится коррупция и строится диктатура. Когда Порошенко понял, что я выпал из-под его очарования и контроля, когда он догадался, что я больше не готов торговать с ним на этой ярмарке тщеславия, все изменилось. Из друга и партнера президента я превратился в беглеца, предателя и госизменника. В считанные дни. Когда же я выпал на обочину, оказалось, что нас там таких — целая компания. Это придало мне сил и уверенности в том, что книгу стоит выпускать.

Причина третья — пять олигархов.

Президент заявил, что курс страны нацелен на деолигархизацию, и намекнул, что уберет всех основных, пятерку самых богатых, которые, по его словам, «сеют хаос в стране». Про хаос — эта фраза для телеэфиров и громких интервью. За кадром президент всегда изъяснялся проще, на понятном нам языке. «Никто не должен зарабатывать. Они все должны сидеть у меня на зарплате», — как мантру повторял президент. Деолигархизация по-новому — это не значит забрать у богатых и раздать все бедным. Это не значит уменьшить влияние богатых людей на экономическую политику страны. Это значит просто стать главным среди них, отобрав весь ресурс и влияние.

Механизм подчинения всегда одинаков. Сначала Порошенко завлекает большими деньгами, обозначая ставку ежемесячных платежей — за лояльность, службу и преданность. Затем изучает и выжидает, до тех пор, пока человек оступится, затормозит или не справится с пустяковым поручением — и в капкан его. Когда человек обволочен зависимостью, президент сбивает гонорар. Вдвое, втрое, до нуля. Через три месяца он сообщает, что денег не будет, а если есть желание спорить и огрызаться, то напоминает, что у него на этого человека масса компромата. Шантажирует.

Угрожает. Президент. Масштаб чувствуете?

Причина четвертая — пять лет.

Еще пять лет при власти, если Порошенко пойдет на второй президентский срок. Идеологически шансы и рейтинг у него нулевые, технически — они высоки, потому что президент и его команда намерены купить предстоящие выборы. Вопрос жизни или смерти. В этой книге не только о больших деньгах в тайных подсобках власти, но и о способах их «добычи», о мотивации привлечь большой, очень большой ресурс.

Я долго думал, почему президент такой жадный, ведь он богат и у него, по идее, давно решены все хозяйственно-бытовые проблемы. Потом я понял, в его разумении власть — это деньги, а деньги, особенно большие деньги, добыть без власти, в его случае, невозможно. С первого дня вступления в свою должность президент обозначил приоритетную цель — пойти на второй срок. Не упустить эту власть и сделать все для того, чтобы пролонгировать свое величие. И задача на ближайшие годы — обезвредить противников, сделать так, чтобы в стране остался только один богатый человек, то есть он.

Окруженный безвольной и бесталанной обслугой, которая помогает ему оставаться богатым.

Оставшиеся будут петь дифирамбы за серебреники. Всех остальных, народ он назовет толпой, — превратит в «свое государство» азиатского типа, где в почете идолопоклонство. Люди с волей в окружении Петра Порошенко надолго никогда не задерживались. Такова натура. За виртуальной реальностью скрывается диктатура. Сопротивляющиеся, умные и активные уедут, а те, кто останется, либо пойдут на службу к Главному, либо же станут современным типом рабов.

Цель этой книги — предупредить катастрофу, приоткрыть завесу виртуальной реальности и показать, каков он на самом деле, коммерческий быт царя.

Ну и пятая причина.

Читатель обожает интимные истории о главных во власти, легенды из закулисья, когда все кажется настолько абсурдным, что можно подумать, будто все рассказанное в этой книге — художественный вымысел. Увы, это не легенды, но политпорнографии и абсурда здесь более чем достаточно.

А теперь я вернусь к тизеру о мерседесе, с которого начал. Итак, финал драмы. Порошенко ушел и не купил мерседес. Из-за небольшой разницы в сумме. Грустная его супруга Марина подошла к дилеру и тихо попросила отдать ключи и не обращать внимания на мужнину истерику. А недостающие деньги за детальку она потом довезет.

Книга, наверное, не так о жадности и мелочности больших людей, как о мужских эмоциях в большой политике.

Глава I

Мои первая «Лада» и первый миллион

Меня зовут Александр Онищенко. В Украине меня называют «беглый олигарх», хотя я считаю — преувеличивают. Но обо всем по порядку. Начнем с этого слова и того, как ими, олигархами, становятся.

Как так вышло, что из эпохи Советского Союза, где не было миллионеров, где стеснялись атрибутов богатства и царило равенство, вдруг появились очень богатые люди — капиталисты, представители крупного бизнеса?

Экономическая ситуация ухудшалась, заводы останавливались, зарплата обесценивалась, если ее вообще платили. У большинства денег не было, у меньшинства, единиц, появилось все: красивая одежда — вместо серой и однотипной советской, большие дома — вместо хрущевских квартир, статусные автомобили — вместо «Жигулей» и «Волг». Все владельцы атрибутов современной, по тем временам, роскоши казались людям жуликами и бандитами. Действительно, среди первых предпринимателей было немало таких. Многие пришли в бизнес из уголовного мира, кто-то же просто оказался проворнее и хитрее других. Прежде чем рассказать о лучших из этого мира, а также о том, как устроена украинская коррупция, немного поведаю вам о себе и о том, как свой первый миллион заработал.

Олигарх — это не профессия. Учился я в простой киевской школе. Потом поступил в Киевское высшее общевоенное дважды краснознаменное училище им. Фрунзе. Выбор объясняется просто. Мой отец работал в системе Министерства внутренних дел. Кроме того, в то время всех, кто достиг 18 лет, забирали в армию, и я посчитал, что терять два года там не имеет смысла — за это же время, проучившись в училище, можно было получить высшее образование. Окончание учебы как раз совпало с распадом СССР. Я учился на разведчика, военного переводчика с углубленным изучением немецкого языка, поэтому по окончании учебы меня сразу направили в Германию. Там я успел прослужить полгода, после чего часть, где я служил, расформировали.

Нам платили в марках, и по меркам советского времени зарплата была довольно высокой. Поэтому достаточно быстро я сумел накопить денег на машину — советскую ВАЗовскую «восьмерку». Купил ее за 800 долларов, причем в Германии — дешевле, чем в СССР. С этой покупкой я получил первый спекулятивный, а точнее коммерческий, опыт, поскольку, когда вернулся в Киев, сразу же продал эту «восьмерку» втридорога — за 2500 долларов.

И понеслось. На вырученные деньги я приобрел в Германии еще две машины, снова перегнал их в Киев, и так повторил свою предыдущую операцию. На этом моя военная карьера закончилась — я понял, что бизнес куда более выгодное дело. Вскоре написал рапорт об отставке, но при этом остался работать в Германии. Там я поселился в Лёне, в регионе Нордрейн-Вестфалия — эдакий немецкий Донбасс. В то время между Украиной и Западной Германией пролегала цивилизационная пропасть. Это сейчас в Киеве есть супермаркеты, хорошие недорогие рестораны, автосалоны и ночные клубы. А в то время не было ничего, и человека, попавшего за границу, охватывал культурный шок.

Пока в Киеве пустовали товарные полки и по коммерческим точкам расходились серое уныние, дефицит и инфляция, в Германии в самом захудалом шахтерском городке супермаркеты ломились от товарного изобилия. Я был поражен этой разницей в уровне и качестве жизни, ведь всю юность мне внушали, что Советский Союз — великая и успешная страна, а Запад — в упадке. Пожив в Германии, я четко уяснил, насколько неправильно мы живем, насколько неверно трактуем понятие конкуренции, и твердо решил работать, как немец, — много и продуктивно. Через некоторое время я заработал на перепродаже машин стартовый капитал, достаточный для того, чтобы открыть в Киеве автосалон — один из первых автосалонов украинской столицы — с офисом в кинотеатре «Славутич» на Лесном массиве.

Сначала я возил в Киев подержанные машины, но со временем бизнес рос и объемы увеличивались. Импортные автомобили вошли в моду, «иномарка» стала символом статуса, успеха и престижа в молодой постсовковой стране — таковы странности менталитета. Именно поэтому спрос на немецкие автомобили был велик. Я по наитию занял удачную нишу и уже вскоре после начала бизнеса столкнулся с проблемой: предложение не успевало за спросом.

Многие украинские миллионеры любят цитировать Джона Рокфеллера, который как-то сказал, что готов отчитаться за каждый свой миллион, кроме первого. В мою историю этот афоризм не встроить, так как я могу отчитаться, в том числе, и за свой первый миллион, который начался с той пригнанной из Германии «Лады».

Мой бизнес рос как на дрожжах. Со временем я начал возить в Украину не только подержанные, но и новые автомобили. В неделю пригонял из Германии по трейлеру, и все это продавалось довольно быстро. Попутно налаживал отношения с клиентами — будущими фигурантами украинской политики. К примеру, свою первую машину — ВАЗ 21099, в то время модный автомобиль, — у меня купил бывший мэр Киева Леонид Черновецкий. А одну из первых «Лад» я продал футболисту «Динамо» Ивану Яремчуку.

Во времена лихие и бандитские бизнес был динамичным и непростым.

Перекупщики автомобилей работали под пристальным вниманием криминалитета, однако мне удавалось избегать жесткого прессинга, и помогали в этом связи отца, а также занятия боксом. Я был спортсменом, и потому действительно знал многих из тех, кого теперь называют рэкетирами и бандитами.

В то время спорт был насквозь криминализирован. Преступные группировки набирали и тренировали бойцов прямо в спортзалах и спортивных секциях.

Поэтому все, кто имел отношение к спорту, так или иначе были знакомы и с представителями криминального мира. Многие из тех, с кем довелось постоять в спаррингах, позже ушли в «бригады». При встречах они хвалились «подвигами» и рассказывали о своих приключениях. А иногда приходилось и ходить на похороны таких ребят…

Когда я говорю, что грань между криминалом и бизнесом, криминалом и спортом была тонка, — это не пустые слова. Достаточно вспомнить, к примеру, спортсменов братьев Кличко, которые тесно общались с представителями криминальных кругов. В Сети и сейчас доступно множество фотографий, на которых будущие чемпионы позируют с криминальным авторитетом Рыбкой (полное имя — Виктор Рыбалко). Тем не менее сегодня никто не говорит, что братья Кличко были бандитами, и не смакует их «криминальное прошлое». Время такое: криминал был всюду, и если ты хотел вести дела, то взаимодействовал с системой, и не общаться с представителями соответствующих кругов, работая в Украине, было практически нереально.

В отличие от Черновецкого, Кличко у меня авто не покупал, мы познакомились достаточно давно, еще в школьные времена. Когда я был в военном училище, он состоял в спорт-роте, мы ездили выступать на первенство Вооруженных сил. Мы были достаточно дружны, когда Виталий пошел в политику, я помогал ему финансировать партию и до последнего времени сохранял с ним приятельские отношения.

Разумеется, мне, как и подавляющему большинству бизнесменов, приходилось платить бандитам. По-другому нельзя. У каждого из «авторитетов» была подконтрольная территория, и легче было регулярно платить им ежемесячный взнос за спокойствие, чем постоянно жить в ожидании проблем. Скажем, невозможно не разговаривать с «авторитетом» Владимиром Киселем и заниматься автобизнесом в моем автосалоне, поскольку Кисель — ответственный по району, где у меня — бизнес. К слову, известный журналист и вечный украинский политик Михаил Бродский был у него правой рукой по бизнесу и полноправным партнером. Кисель зарабатывал деньги, а Бродский их инвестировал в бизнес. Так появилась сеть киевских заправок «Денди», банк «Денди» с первым обменом валют и сеть кафе-ресторанов.

Бандиты обычно никак не помогали в предпринимательском деле, но могли серьезно навредить. Например, они могли спокойно заскочить «бригадой» и разгромить арматурой все машины на стоянке. Я платил, поэтому меня не трогали. Один из самых богатых олигархов 1990-х годов Игорь Бакай на начальном этапе вынужден был работать все с тем же криминальным авторитетом Рыбкой. Но не был с ним связан криминальными делами, как об этом писали в СМИ. По сути, все наше сотрудничество с криминалом заключалось в регулярной выплате дани. Все это продолжалось до 1995–1996-го, и потом новое руководство МВД поэтапно ликвидировало всех бандитов, подстраивая им междоусобные разборки или отстреливая по одному. Те, кого не убили, пошли работать в правоохранительные органы.

Так от власти бандитов вся власть перешла к силовым структурам. Они взяли под контроль весь криминальный бизнес. И думаю, ни для кого не секрет, что сегодня сеть лотерейных клубов — это подпольный игорный бизнес (в стране законодательно действует мораторий на азарт), а сеть стрип-клубов — витрина публичных домов, и все это — под присмотром правоохранительных органов.

Глава II

«Миллион. Каждому!» Как в Украине зарождался газовый бизнес

Итак, автомобильным бизнесом я занимался до 1995 года. За четыре года преуспел, заработал довольно серьезный капитал, и было понятно, что нужно двигаться дальше. Одним из самых доходных и перспективных видов бизнеса в то время были поставки в Украину нефти и газа. Поэтому я решил попробовать себя в этой отрасли.

Признаюсь честно, без протекции тут не обошлось. Как раз в это время мой отец, Раджаб Кадыров, уехал работать в Узбекистан. Его пригласили на высокий пост — дали должность заместителя министра МВД. Кроме того, в Узбекистане он стал начальником Главного управления исполнения наказаний. Отец был еще с молодости знаком с ныне покойным президентом Узбекистана Исламом Каримовым. Они земляки, оба родились в Самарканде.

А в Средней Азии, как известно, землячество, личные отношения и знакомства имеют особенно важное значение. Мы, кстати, в этом плане чем- то похожи традициями — Узбекистан и Украина. Так называемые волновые экспансии элит можно прослеживать после каждой смены власти. Во времена президентства Кучмы в столицу выехала часть элит Днепропетровска, в эпоху правления Януковича в Киев переехала половина Донецка, сейчас же страной управляет «Винницкий театр» — вотчина Петра Алексеевича. Лидеры всегда «подтягивают» своих, перевозят их семьями и назначают на важные должности.

В 90-х годах в среднеазиатских странах был кадровый голод. В советское время все перспективные кадры оттуда уезжали в Москву, кроме того, в республиках не было нормальных вузов.

После провозглашения независимости в Узбекистане нужны были специалисты, а отец получал образование в Москве и Киеве и считался в своей сфере профессионалом. Его позвали на генеральскую должность и сразу дали звание генерала. Долго раздумывать в такой ситуации он не стал. Я часто приезжал к отцу, когда он жил в Узбекистане. Украине нужен был газ, и я как человек прагматичный и расчетливый сразу обратил внимание на актуальность вопроса поставок газа. Благодаря отцу у меня появились связи в Узбекистане, без которых заниматься бизнесом там было нереально — очень специфическая страна. Бизнесмены вообще опасались иметь хоть какие-то дела с этим государством, поскольку в 90-х годах многие потеряли там немало денег на спекулятивных сделках. Однако мой отец был при чтимой должности, а значит, по местным порядкам, опасно было «кидать» его сына на деньги.

В тот же период я принял решение сменить отцовскую фамилию Кадыров на фамилию супруги — Онищенко. Чуть позже это сыграло против меня, многие объясняли смену фамилии моим якобы криминальным прошлым. Но причина куда прозаичнее: мне важно было отвязаться от патроната своего отца — я самостоятельный бизнесмен.

В Узбекистане я познакомился с Игорем Макаровым — главой международной группы компаний «Итера», в то время главного транзитера газа из Средней Азии. Макаров был другом президента Туркмении Сапармурата Ниязова, что сильно помогало ему в делах. Сегодня «Итеру» уже мало кто помнит, но в тот период она транспортировала практически весь газ. Была монополистом, как сейчас «Газпром», поэтому все отчеты нужно было сдавать в эту компанию. Благодаря дружбе с Туркменбаши удалось организовать транзит туркменского газа, он его отдал практически под монопольный контракт, когда туркменский газ никому был не нужен.

Потом, в начале 2000-х, российским руководством было принято политическое решение убрать с рынка «Итеру» и продвигать вместо нее другого монополиста. Так «Итеру» постепенно заменили на «Газпром». Но это случилось чуть позже.

Было время бартера. Ни у кого не было денег. Поэтому нам давали газ, а мы в обмен поставляли оборудование, чтобы этот газ добывать, — как украинское, так и импортное, — из Германии и Голландии. Узбекистан и Казахстан были промежуточными странами для транспортировки газа, поэтому, чтобы доставить газ, его нужно было провести транзитом, что и делала на тот период «Итера» — транзитировала газ в Украину. Наша задача была закрыть «Итере» часть финансовых и бартерных вопросов в обмен на газ. Лично я отвечал за узбекский транзит.

Везли из Украины в Туркмению все подряд — телевизоры, одежду. Каждое туркменское министерство получало квоту на газ, которую они могли использовать для того, чтобы продать или обменять газ на то, что необходимо было министерству. Однажды Игорь Бакай умудрился даже поставить в обмен на газ огромную партию калош. Надо отдать должное — Бакай был хорошим переговорщиком, с харизмой, его слушали и прислушивались к нему. Однажды он собрал министров, говорили о газе.

Бакай призывал всех трудиться, работать. И чтобы наверняка замотивировать чиновников к продуктивному труду, однажды заявил: «Я вам дам миллион!».

Потом подумал и добавил: «Каждому!». «Миллион. Каждому!» — крылатая фраза Бакая.

В то время, чтобы заниматься поставками газа в Украину, еще не обязательно было иметь протекцию высшей власти. Многие занимались бизнесом весьма свободно. К примеру, в одно время участником рынка вместе со мной был Юрий Косюк — ныне олигарх, миллиардер и владелец широко известной в Украине торговой марки «Наша ряба». В то время он был просто обычным трейдером, которого никто не знал. Тогда же на газовом рынке активно работал и бизнесмен Дмитрий Фирташ, который также начинал рядовым менеджером.

В 20-х числах каждого месяца в офисе «Итеры» в Москве проходила балансовая комиссия. Обсуждали, кто сколько поставил, кто что сделал, делились планами на будущее. Председательствовал в комиссии вице- президент «Итеры» Геннадий Скиданов — оригинальный в своей манере общения руководитель. Матерщинник страшный, всех покрывал крепким словом, но был всегда очень корректен и педантичен в делах.

Балансовая комиссия подводила баланс и пересылала его в «Укртрансгаз». Для тех, кто далек от газового бизнеса, поясню.

Баланс — это объем, который передавался компании за часть проделанной работы, поставки товара и частично оплату деньгами за газ.

НАК «Нафтогаз» проверял баланс и передавал через «Укртрансгаз» объемы газа тем предприятиям, которые были указаны в балансе. Соответственно, эти предприятия могли поставлять эти объемы коммерческим структурам и получать за это деньги.

Как правило, в баланс ставили без проблем. Не поставить могли, что называется, только по беспределу. В том случае, если ты был чем-то неугоден представителям власти, отказывали просто — без объяснения причин. Таким образом, у «Нафтогаза» был политический инструмент давления на бизнес.

Любую газодобывающую компанию можно было достаточно легко обанкротить, если не ставить ее в баланс. По этой причине в нашей стране крупный бизнес всегда был просто вынужден дружить с властью. Делиться с властью. Становиться властью.

Залог успеха в украинском газовом бизнесе — договориться со стороной- поставщиком. Кто мог договориться на той стороне, тот уже не имел проблем с поставками в Украину. Когда есть баланс, твоя задача была просто содержать офис в Киеве. Набрать группу менеджеров, которые общались бы с различными предприятиями и улаживали с ними вопросы поставок и расчетов. Дальнейшие поставки уже были делом техники.

Во второй половине 90-х я был одним из самых крупных газовых трейдеров в Украине. Я знал многих руководителей заводов. Поставлял газ на предприятия Виктора Пинчука, на Николаевский глиноземный завод, на Мариупольский металлургический комбинат имени Ильича. Я был в хороших отношениях с ныне покойным владельцем этого комбината Владимиром Бойко. Объем поставок в месяц доходил до 300 миллионов кубометров. Я брал на себя квоту Узбекистана и закрывал «Итере» узбекский транзит. Часть поставок я оплачивал деньгами, часть — оборудованием. Обычно это всегда было 50 на 50. Половина — товарные поставки, половина — живые деньги.

Я не конфликтовал с другими газотрейдерами в Украине. Газа в стране не хватало, спрос на «голубой товар» был очень высок, и когда газ появлялся, его, если можно так выразиться, высасывали, как небесный воздух. Так продолжалось до начала 2000-х годов, когда эта газовая демократия стала постепенно сворачиваться и торговля этим видом топлива перешла на новый уровень, в котором нашлось место только для государственных компаний- монополистов, а также для согласованного с руководителями России и Украины посредника.

После того как компания «Итера» была устранена с рынка, работать мне стало гораздо сложнее. «Газпром» фактически заблокировал поставки газа из Средней Азии. Украина стала покупать только российский газ у монополиста, подконтрольного Кремлю. В это время в нашей стране стало усиливаться влияние бизнесмена Дмитрия Фирташа, поскольку он работал с «Газпромом», был тесно связан с Юрием Бойко (в тот момент глава НАК «Нафтогаз Украина» и близкий к президенту Кучме человек). Благодаря этим связям Фирташа взяли в крупные газовые схемы.

Газовая схема с посредником-«прокладкой» в виде «Уралтрансгаза», а затем и «РосУкрЭнерго» поддерживалась Россией в рамках платы за лояльность. Так россияне давали возможность заработать украинскому президенту. Правила были просты: бери газ у нас — и мы поможем тебе заработать, профинансировать свои выборы и политические проекты. Таким образом, годами покупалась и привязывалась к Москве украинская элита.

Изначально эта схема выстраивалась под Леонида Кучму. Но когда к власти пришел президент Виктор Ющенко, ему также не составило труда договориться с Фирташем. Посредником между ними выступал советник президента — Харес Юссеф. И газовая прокладка сохранилась! Только при смене власти она стала приносить хороший доход уже окружению Ющенко, а не Кучмы. Такая схема просуществовала еще несколько лет, пока ее не упразднила Юлия Тимошенко.

Глава III

Знакомство с «оранжевыми» и Порошенко

Политические оппоненты и лояльные к власти СМИ часто маркируют меня «бывшим регионалом», очевидно, рассчитывая тем самым на злобу дня посильнее демонизировать мою личность. Однако я такой же идейный сторонник Виктора Федоровича (бывший президент Виктор Янукович), как и поклонник кондитерских изделий Петра Алексеевича (действующий президент). Моя дружба, а скорее приятельство с политиками различных мастей и лагерей всегда носила ситуативный характер — как человека- прагматика, которого в первую очередь интересует состояние счета, нежели градус партийных дискуссий. И уже тем более вынужденным было мое сотрудничество с «донецкими».

Я никогда по-настоящему не хотел заниматься политикой. Моя цель всегда состояла в том, чтобы работать и зарабатывать деньги. Но, к сожалению, в Украине крупный бизнес просто не может позволить себе такую роскошь.

Бизнесменов силой тянут в политику, а депутатский мандат нужен не столько для законотворчества, сколько для защиты собственного имущества.

Я стал вынужденно погружаться в политическую жизнь в начале 2000-х годов, когда мой бизнес достиг больших масштабов и уже не мог больше оставаться незаметным. В это время я познакомился с Юлией Тимошенко, будущим премьер-министром и лидером партии «Батькивщина». Несмотря на то, что она ранее занималась газовым бизнесом, нам не довелось пересекаться. Я только слышал о ней, но лично познакомился, лишь когда она впервые попала в тюрьму. Ближайший (на тот момент) соратник Тимошенко Александр Турчинов попросил меня передать ей продукты в СИЗО. И я смог это организовать, поскольку мой отец — выходец из этой системы и, конечно же, он сохранил хорошие связи, которые помогли мне уладить пару организационных хлопот. У Тимошенко были проблемы со здоровьем, поэтому ей нужен был особый уход и каждый день необходимо было передавать горячую пищу. Первые несколько раз я приносил Тимошенко еду лично, а впоследствии договорился, чтобы все устроить должным образом.

В начале 2000-х как раз происходило формирование «оранжевой команды». Она состояла в основном из прозападных политиков, которые находились в оппозиции к Леониду Кучме и группировались вокруг бывшего премьер-министра Виктора Ющенко, попавшего у Кучмы в немилость. В то время Ющенко считался очень перспективным политиком, и бизнесмены активно к нему присматривались. Дополнительных очков Ющенко добавляла неприязнь бизнеса к «донецким», на которых тогда решил поставить Кучма.

Команда Януковича внушала большинству украинских предпринимателей страх и отвращение. Уже тогда многие из тех, кто на словах выражал поддержку Януковичу, втайне работали против него и готовы были поддерживать Ющенко.

Одним из самых видных и активных игроков в «оранжевой команде» был Петр Порошенко. До того времени я знал его шапочно, и то по бизнесу — поставлял газ на его сахарные заводы. В 2002 году, перед парламентскими выборами, мне пришлось столкнуться с ним уже лично, по партийным делам.

Тогда партия Ющенко «Наша Украина» готовилась к предвыборной кампании, за которую он отвечал.

Порошенко возглавлял предвыборный штаб партии Ющенко и сидел в «Нашей Украине» что называется «на кассе». Перед выборами я обратился к нему, чтобы договориться о включении в партийный список. «Нашу Украину» я тогда выбрал, потому что договориться с оппозицией было легче, чем с партиями, близкими к Кучме. К тому же с властями в то время у меня были накаленные отношения. Ведь я работал с «Итерой», а «Итера» уже тогда находилась в опале — ее вытеснял «Газпром». Впрочем, и жертвой режима меня также назвать было нельзя. Проблем с Кучмой у меня не было, так как я всегда давал хорошую цену на газ, поставляемый предприятиям Пинчука.

Связующим звеном между мной и кланом Кучмы в то время был бизнесмен Нестор Шуфрич — мой товарищ и бизнес-партнер.

Нестора я знал давно, еще по светским тусовкам. Познакомились мы случайно, но это знакомство оказалось полезным для нас обоих. Кстати, свел нас еще один выходец из Закарпатья — Валерий Гелетей, которого вся страна узнала в 2014 году как неудачливого министра обороны, допустившего несколько «котлов» в Донбассе. Гелетея я знал еще с тех времен, когда он был старшим лейтенантом милиции и работал опером в Киеве. Начальник

Гелетея по фамилии Поддубный был другом моего отца.

С Порошенко мне также довелось побывать в неформальной обстановке.

Как-то раз мы даже плясали вместе на дискотеке, в клубе «Арена». Николай Мартыненко устраивал вечеринку по случаю 23 февраля, где мы и пересеклись.

Сначала мы договорились о проходном номере в списке «Нашей Украины». Порошенко сказал, что это будет стоить мне пять миллионов долларов, и я согласился. Но затем выяснилось, что давать проходное место он мне не собирается, а вместо этого за те же деньги хочет дать номер в той части списка, которая, скорее всего, в парламент не попадет.

Больше всего ценились первые 30 мест. Тогда никто не верил, что у Ющенко получится провести в Раду больше 50 депутатов. Вначале мне предложили 40-е место, но позже сообщили, что готовы отдать только 66-е.

После этого я отказался иметь с ними дело. Интересно, что в конце концов это место оказалось проходным. Однако меня возмутил сам подход Порошенко. Пообещать и не сделать — характерная его черта, с которой затем мне пришлось столкнуться еще не один раз.

Место в парламенте мне было нужно вовсе не потому, что я горел желанием окунуться в политику. Так мне советовали ушлые бизнесмены, кто поуспешнее, да и оглядываясь по сторонам, я понимал, что рано или поздно столкнусь с произволом представителей власти, которые захотят отобрать мою собственность. Поскольку затея провалилась, в парламент я не прошел, ничего не оставалось кроме как сосредоточиться на бизнесе внутренней газодобычи, тихо и аккуратно, стараясь не тревожить и не злить «хищников» из больших кабинетов.

Глава IV

Первый конфликт с «донецкими»

Поставлять в Украину импортный газ стало практически невозможно, поэтому я решил заняться добычей газа внутри страны и перейти от посреднических операций к бурению скважин. Конечно, этот бизнес был гораздо более рискованным и сложным, но ничего другого просто не оставалось. Газ был под ногами, и украинские бизнесмены стали вкладываться в геологоразведку и строительство скважин. Большие деньги, в глубокое бурение. Итак, в 2002 году, по протекции Нестора Шуфрича, меня пригласили к сотрудничеству братья Суркисы. В то время они были очень влиятельны и сильны, и поэтому я принял их предложение. Правда, бурить тогда я только начинал. Денег этот бизнес не приносил, а Суркис предложил мне поработать трейдером.

Это сулило хорошие заработки. Некоторое время мы с Шуфричем были партнерами, и он помогал мне реализовывать газ ряду компаний в Украине.

Так у нас сложилось партнерство. У меня был газ, а у Нестора — связи и знакомства в украинском, назовем его так, истеблишменте. Синергия дала результат.

После того как в 2004 году случилась революция и Ющенко пришел к власти, многое поменялось. Кто-то смотрел в будущее с оптимизмом, но большинство понимало, что никакой европейской Украины «оранжевая» власть построить не способна. По форме не изменится ничего, по существу — поменяются лишь фамилии тех людей, кому нужно будет платить. По сути, чем это отличается от рэкета и криминала 90-х годов, когда у меня был автобизнес? Кабинеты выше, автомобили дороже, должности — более козырные. А, ну и главное, многие среди этих людей хорошо знали английский язык.

С новой, проевропейской, властью у меня не был так хорошо налажен контакт, как с предыдущей. Я пытался восстановить связь с Тимошенко и, тогда еще ее соратником, Александром Турчиновым, однако в этот раз они уже были не так открыты к общению со мной, как прежде.

Некоторое время ситуация складывалась для меня относительно благоприятно. «Оранжевые» при всех их недостатках не были беспредельщиками и — то ли по халатности, а то ли по моей удаче — давали бизнесу работать достаточно свободно. В 2006 году Янукович в результате сговора с Ющенко снова вернулся во власть, получил пост премьера и стал заниматься привычным для «донецких» вымогательством.

Януковичу удалось назначить на должность главы Налоговой администрации своего человека — Анатолия Брезвина, через которого он стал прессовать неугодных бизнесменов, рискнувших работать без надежной политической «крыши». Я попал «под каток» как человек Суркиса. «Донецкие» его недолюбливали и при случае не упустили возможности поживиться его деньгами.

У меня потребовали 20 миллионов долларов откупных, просто за то, чтобы никто не трогал мою компанию, и просто за то, чтобы мне и дальше заниматься бизнесом. В 2006 году я занимал должность помощника министра МЧС, но она не была политической — так, для «корочки». В то время министром был Нестор Шуфрич, который, как и я, занимался газовым бизнесом. Должность министра МЧС досталась Шуфричу случайно. Он не имел к МЧС никакого отношения, однако Янукович решил наградить его за верность и помощь на выборах в 2004 году.

Я просил Нестора Шуфрича, чтобы он помог мне уладить конфликт с Януковичем. Но Брезвин был очень близок к Януковичу, поэтому Нестор, как ни старался, а помочь отбиться от наездов налоговой не смог.

Оказавшись под давлением и понимая, что не сегодня так завтра меня могут арестовать, я принял решение уехать из Украины. За границей я провел почти два года, в течение которых готовился к Олимпиаде в Пекине и занимался конным спортом. Как только я выехал за пределы страны — узнал, что люди Януковича прислали ко мне домой спецназ.

Пока я отсутствовал, люди Януковича несколько раз выходили на меня.

Пытались торговаться. Я тогда принял для себя решение не сотрудничать с вымогателями и ждать, либо пока изменится политическая ситуация, либо пока они уменьшат свои аппетиты. И так постепенно размер откупных снизили до 10 миллионов. Еще через два месяца потребовали уже пять миллионов. К слову, те люди, что вымогали у меня деньги, работают в налоговой до сих пор.

В 2009 году я достиг соглашения с Януковичем. В то время он проводил предвыборную кампанию, остро нуждался в любых союзниках, поэтому легко шел на компромиссы. Тогда я уже понимал, что у него есть высокие шансы стать следующим президентом, поэтому также пошел на уступки. Я согласился передать его людям два миллиона долларов в обмен на «дружбу». Таким образом я сделал свой скромный взнос в предвыборную кампанию Януковича, а «донецкие» сняли все претензии в мой адрес. После этого я наконец-то смог вернуться в страну.

В 2010 году, когда Янукович стал президентом, я пришел к новому министру топлива и энергетики Юрию Бойко и сказал, что планирую снова заниматься бизнесом в Украине. Он честно ответил, что как раньше — уже не получится. Придется стать гибридным бизнесменом и пойти в политику. Таковы были условия для всех предпринимателей: хочешь зарабатывать — докажи свою лояльность к правящей партии. Бойко мне четко дал понять, что выбора у меня нет. Ничего не оставалось, как согласиться. Сотрудничество с «донецкими» включало целый пакет по новому трудоустройству: мне предстояло избираться во власть, становиться депутатом, а также финансировать различные предвыборные кампании, работу партийных ячеек, штабов и организаций — кучу всего нудного, чуждого и неинтересного для меня.

Осенью 2010 года состоялись местные выборы, на которых мне пришлось баллотироваться в Киевский облсовет от Партии регионов. В то время облсовет курировал Юрий Бойко. Он был главой киевской организации Партии регионов и отвечал за этот регион.

Сам я киевлянин, поэтому не видел ничего плохого в том, чтобы стать депутатом в Киеве от своего родного округа, где я вырос и где многие меня знают лично. Но баллотироваться по заданию Бойко нужно было в Киевской области.

Там для меня уже не было разницы, по какому округу идти. Я знал, что смогу победить где угодно, поэтому выбрал себе самый бедный и депрессивный округ. Так участвовать в выборах было интереснее. Мне захотелось исправить эту ситуацию, и следует сказать, что я успешно справился с возложенными на меня ожиданиями, и это дало мне возможность еще неоднократно выигрывать выборы в области, когда я принял решение баллотироваться уже в Верховную Раду.

Глава V

Крах «оранжевых» и газовый контракт Тимошенко

Сегодня, охватывая экскурсом историю независимой Украины, стоит отметить, что президент Виктор Ющенко был самым скромным и цивилизованным президентом из всех, кому довелось побывать у власти с 1991 года по настоящее время. За весь период своей каденции он лично ничего не забирал и не требовал у представителей бизнеса. Никого не травил, не шантажировал, не мстил за былые обиды, не играл в реваншиста, не копил на старость неистовыми темпами.

Складывалось впечатление, что Ющенко вообще не интересуют деньги.

То, что ему приносили, Виктор Андреевич, конечно, брал, но сам вымогательством не занимался. Вел он себя совершенно иначе, не так, как другие политики. Более зловещую роль играли члены его команды — будущий президент Петр Порошенко и будущий генеральный прокурор Юрий Луценко, которые на высоких должностях при Ющенко как раз и занимались тем, что усиленно «трясли» бизнес и пытались различными способами конвертировать свою власть в капиталы. Злые токсичные орбиты окружения Ющенко. Оба они старались продвигать и расставлять на ключевые должности своих людей, от которых затем требовали «заносить» нужные суммы.

Например, первый заместитель министра внутренних дел (ныне уже покойный, поэтому его фамилию я называть не буду) тогда был человеком Порошенко. Он подтянул во власть Валерия Гелетея, которого поставили во главе УБОПа. Так Гелетей попал в число приближенных к Петру Порошенко, что помогло ему впоследствии возглавить Министерство обороны Украины.

Как и большинство людей, которых назначают по протекции, Гелетей оказался никудышным руководителем и проявил себя на посту очень плохо.

К несчастью, руководство Гелетея пришлось на военное время, и это стоило жизни сотням, если не тысячам украинских солдат.

В первый же год после революции Порошенко развернулся так широко, что это вызвало настоящее восстание в окружении президента. Госсекретарь Александр Зинченко взбунтовался против Порошенко и собрал скандальную пресс-конференцию, на которой рассказал о методах и аппетитах Петра Алексеевича. Резонанс был огромным. Сам Порошенко был в ужасе. Многие тогда посчитали, что это конец его карьеры, что он совсем зарвался и потерял чувство меры. Никто тогда не мог и предположить, что Зинченко распинал будущего президента и что, вопреки скандалу, Порошенко сумеет продолжить карьеру в большой политике.

Инфантилизм Ющенко порождал склоки в его окружении. Новый президент, в отличие от Леонида Кучмы, не способен был выстроить коммуникации между своими людьми, сдерживать их амбиции и утвердить перед ними свой непререкаемый авторитет. Он законсервировал банку с пауками, которые готовы были ужалить и съесть друг друга, поэтому «оранжевая команда» быстро распалась.

Осенью 2005-го после конфликта с Петром Порошенко со скандалом была отправлена в отставку с поста премьера Юлия Тимошенко. После этого она стала активно перетягивать одеяло власти на себя, а Ющенко год за годом лишь терял влияние, популярность и рейтинги. Осознавая, к чему все идет, представители «оранжевой команды» стали постепенно переползать из стана «оранжевых» в стан «сердечных» (партия Юлии Тимошенко с рисунком сердца на флагах. — Прим. авт.). На внеочередных выборах 2007 года «Наша Украина» показала очень низкий результат. А вот партия Тимошенко, напротив, перетянула на себя большую часть электората «оранжевых».

Благодаря успеху на выборах Тимошенко смогла во второй раз возглавить Кабмин. Тогда всем казалось, что следующей вершиной, которая ей покорится, будет президентский пост. 2008–2009 годы стали пиком могущества Тимошенко. ЮВТ стремительно набирала политический вес. Но чем меньше времени оставалось до выборов, тем больше усугублялся конфликт между Тимошенко и Ющенко. В конце концов разразилась настоящая война, в ходе которой два лидера Оранжевой революции стали друг друга уничтожать. Янукович наблюдал за этой склокой со стороны и потирал руки. Он в итоге и оказался победителем в этой войне.

Конфликт президента и премьера закончился крахом для них обоих.

Несмотря на то, что Ющенко был достаточно удобен крупному бизнесу и устраивал всех, ему не удалось удержаться у власти. Тимошенко целенаправленно уничтожала его как политика. Рейтинг президента рухнул.

Но в этой борьбе Юля очень сильно подорвала и свои собственные позиции.

Наблюдая за ее агрессией и настойчивостью бизнес стал ее опасаться. По этой же причине отвернулись и многие избиратели «оранжевых», которые просто не пожелали идти на выборы и уступили инициативу электорату «донецких».

В результате войны между Ющенко и Тимошенко в начале 2009 года появился тот самый скандальный «газовый контракт», за который Тимошенко судили, посадили и до сих пор обвиняют в государственной измене. И хотя ответственность за него возложили на человека, поставившего подпись, на самом деле договор был больше ошибкой Ющенко, чем Тимошенко.

Из-за конфликта с президентом Тимошенко поставила себе целью уничтожить газовую прокладку «РосУкрЭнерго», с которой кормилось окружение Ющенко. Эта прокладка, как и другие аналогичные структуры, создавалась с разрешения Москвы, которая таким образом позволяла заработать украинскому руководству. Но к началу 2009 года Ющенко окончательно испортил отношения с Кремлем и стал для России большим раздражающим фактором. Поэтому Россия все больше ужесточала свою позицию и выдвигала Украине все менее выгодные условия по газовому контракту. Последствия всего этого вынуждена была разгребать как раз Тимошенко, которая пыталась вести себя по отношению к России более дипломатично.

Юлия Тимошенко хотела понравиться Кремлю и доказать свою надежность на фоне «неадекватного» Ющенко. (убираем из немецкой версии это предложение). За это впоследствии ее стали обвинять в излишних симпатиях к Путину. Хотя на самом деле цель Тимошенко была очень прагматична и безэмоциональна по отношению к делу. Ничего личного, просто бизнес. Ей нужен был газ. А из-за политики Ющенко россияне перекрыли вентиль. Тимошенко удалось добиться устранения из газовой схемы «РосУкрЭнерго» и лишить Ющенко серьезного источника дохода в преддверии выборов. На Банковой из-за этого пришли в ярость. На Тимошенко обрушился шквал критики за новый контракт, по которому цена на газ оказалась существенно выше, чем раньше.

Но российский газ в том году был дорогим не только для Украины. Он был дорогим для всех клиентов «Газпрома». Можно ли было в той ситуации подписать лучший и более выгодный контракт? Прямо скажем, шансов было немного. На самом деле это был в целом стандартный контракт для европейской страны, в котором не было ничего необычного.

После того как контракт был подписан, конкуренты Тимошенко, Янукович и Ющенко, стали в один голос говорить, что новая цена непосильна для Украины. Что высокие цены на газ убьют украинское производство. Но проблема была не в ценах на газ, а в низкой энергоэффективности украинской экономики. Германия, Словакия, Польша покупали газ у России практически по той же цене. При этом их экономики продолжали нормально развиваться, а производство только росло.

Кроме того, говоря о контракте Тимошенко, необходимо считать не только то, сколько Украина платила за газ, но и то, сколько Украина получала за транзит газа через свою территорию. А получала миллиарды. Об этом недоброжелатели Тимошенко сегодня уже не любят вспоминать.

За транзит Украине платили живыми деньгами. И деньги эти были очень немалые. Проблема заключалась в том, что эти деньги уходили на «Укртрансгаз», и там уже осваивались управленцами известным коррупционным образом. Если бы эти деньги направлялись в бюджет, то ситуация выглядела бы совершенно иначе. По сути, это была своего рода скидка для Украины, и если подсчитать все как следует, то станет ясно, что наше положение было не хуже, чем у других.

Тем не менее газовый контракт сыграл зловещую роль в судьбе Тимошенко и стоил ей нескольких лет свободы. Янукович воспользовался ситуацией, к созданию которой приложил руку Ющенко, и изолировал конкурентку. Лишь благодаря Майдану Юле удалось выйти на свободу.

Впрочем, сегодняшние оппоненты Тимошенко также любят вспоминать тот самый контракт и фактически продолжают гнуть линию «злочинної влади».

Газовые соглашения с Москвой наверняка станут одним из основных «хитов» будущей президентской кампании и будут использоваться оппонентами Тимошенко для ее дискредитации и в дальнейшем. Но вернемся в наши дни. Революция, аннексия Крыма, начало войны с Россией. Переворот власти, бегство Януковича, выборы на выборах, инаугурация президента, Петр Алексеевич стал президентом, а я — пошел к нему на работу. И вот дальше начинается самая увлекательная часть этой книги. На удивление, крестным отцом, посвятившим меня уже в нынешнее время в секреты службы гаранту стал смышленый украинский политик грузинского происхождения Давид Жвания.

Глава VI

Предшественник: от Ришелье — к Недоноску. Как я устроился на работу к президенту

Итак, моим предшественником у «тела» президента был Давид Жвания.

В большую политику этот юркий человек попал в конце 90-х, когда понял, что чувствительный к политическим катаклизмам бизнес требует политической протекции. Вместе с Николаем Мартыненко он поставлял ТВЭЛы на украинские атомные станции и вывозил отработанное ядерное топливо из страны. В группу Жвании входили промышленные предприятия в Крыму и на востоке страны, газовые компании, банки — словом небедный человек. Эти контракты стали мостиком в большую политику, а необходимость их перезаключать «подружила» Жванию с ключевыми представителями политического бомонда разных этапов.

В окружении Петра Порошенко Жвания занял почетную роль «серого кардинала» — криптократ без формальной должности, обладающий главным фактором коммерческого успеха и политического влияния в нашей стране — близостью к «телу». В последние годы таким «телом» стал Петр Порошенко. С ним Жвания был на «ты», о чем несколько раз публично говорил в своих интервью журналистам, называл себя другом президента и считался организатором многих важных особых и, так сказать, специальных поручений. На парламентских выборах 2014 года Жвания входил в руководство избирательного штаба БПП и выполнял спецпоручения. Вот тут- то мы и пересеклись. Не думаю, что он был рад нашей встрече. Это знакомство завершило его политическую карьеру. И дало импульс моей.

Однажды в канун выборов Центральная избирательная комиссия под надуманным предлогом отказала мне в регистрации кандидатом в народные депутаты. В бумажке написали однозначно: слишком много времени провел за границей. Там уточнили, что в 2011 и в 2012 годах я был за пределами Украины более 180 дней, но не поинтересовались — где и зачем.

Любые мои попытки доказать в суде, что я принял участие в турнирах по конному спорту и даже дважды представлял Украину на Олимпийских играх (в Пекине и в Лондоне), не принимались во внимание. Я подал в суд на Центризбирком и странным образом его проиграл. Отказом закончилась апелляция, приблизившая к нулю мои шансы принять участие в выборах.

А за неделю до окончания регистрации мне позвонил президент. Лично набрал номер мобильного и порекомендовал мне встретиться с его доверенным и близким — Давидом Жванией. Так мы и познакомились.

Встреча прошла конструктивно как для первого раза. Жвания тогда, что выяснилось позже, активно «колядовал» на предвыборный бюджет и ко мне обратился с соответствующий просьбой. Мне нужно было заплатить шесть миллионов долларов — всего лишь за регистрацию, поскольку баллотировался я по мажоритарному округу, а не по спискам. Прайс завышенный, но эффективный: решения суда против, формальная причина, не позволяющая мне баллотироваться, — все проблемы решились.

На следующий день Петр Алексеевич позвал меня к себе и деловито сообщил, что в жизни у меня началась светлая полоса, дескать, только что у него на приеме был глава ЦИК Михаил Охендовский, он в курсе дел, ждет меня и готов решить все мои вопросы. Так и случилось, Охендовский пожал мне руку, и в последний день перед дедлайном ЦИК принял меня в кандидаты — вопреки отказам суда, вопреки своему же постановлению.

Тогда я понял не только то, что деньги, а не суды, строят законы в стране, но и то, что Жвания — серьезный человек, главный в этой лавочке по «договорнякам» и решению широкого спектра вопросов.

Заочными мандатами торговал именно он, наполняя партийную кассу для Петра Алексеевича мелкими траншами. Место в списке БПП стоило от одного до десяти миллионов долларов. Понятное дело, что я для них стал серьезным приобретением. Вот только тот «кандидатский взнос» стал концом политической карьеры для Жвании. Во всяком случае при этой власти. Дело в том, что часть денег Жвания, как бы это выразиться, …потерял по дороге.

Вместо шести миллионов он донес в клюве — пять, за что из друга президента моментально превратился во врага. Жадный и мелочный Петр Алексеевич мог многое простить друзьям — предательство, сплетни, лживость, но попытку обмануть его в деньгах он не спустит никогда.

Однажды после выборов президент позвал меня к себе и заговорщически спросил: «Ты все передал?». Я утвердительно кивнул и вопросительно посмотрел ему в глаза. Порошенко уточнил сумму. Шесть миллионов, ответил я как на духу. «От Жвания, пидарас! — только и молвил гарант, — не донес!»

Миллион из шести исчез где-то по пути. Из-за этого потерянного миллиона Жвания лишился всего — положения, власти, денег, статуса, друзей и получил подпольную кличку среди своих — Недоносок. Даже для Порошенко, при всей его власти и официально нажитом доходе, миллион — баснословная сумма. Но если бы Жвания украл у него из-под носа 100 тысяч, реакция была бы точно такой же.

Жадность Жвании стала для меня входным билетом на Банковую: когда «серого кардинала» отстранили от должности, я волею судеб занял его место, даже не рассчитывая на такое расположение.

Отношения с Петром Алексеевичем складывались поэтапно. Мы стали общаться с ним напрямую, без посредника. То есть я поменялся со Жванией местами. Хуже того, на каком-то этапе я стал лоббистом интересов самого Жвании. Экс-«серый кардинал» начал просить у меня содействия, передавал просьбы и поклоны Петру Алексеевичу, пытался объясниться перед бывшим боссом, взыскать прощения, раскаивался и рассказывал о допзатратах, барахтался и вконец потерялся. Порошенко был неприступен.

А дальше мне стало не до Жвании. У нас с президентом завертелись свои дела…

Глава VII

Рада — бакалейная лавка. Продаются депутаты парламента

Украинская Верховная Рада — это лавка, где за деньги можно купить что угодно: лоббизм, законопроект, пакет законопроектов, на котором настаивают международные кредиторы. За деньги можно приобрести коалицию, новый состав правительства, должность генерального прокурора.

Да что уж там — целую реформу, если хотите. За деньги депутаты продают запросы, регистрацию законопроектов, за деньги они переходят из фракции во фракцию, подыгрывая в шахматных партиях более весомых фигур.

Депутаты — пешки, богатые люди двигают ими по шахматной доске. И, конечно же, за деньги они жмут на кнопки по тем решениям, за которые уплачено.

Безусловно, как и в каждом ином деле, и тут есть исключения из правил. Есть депутаты, которые владеют собственным бизнесом и которые на втором месяце работы в парламенте начинают задаваться вопросом: «А что я тут делаю?». Есть там и простые скромные люди, которые готовятся к заседаниям, читают перед сессией законопроекты и думают, прежде чем голосовать. Однако таких я могу перечислить по пальцам.

Став президентом, Петр Алексеевич решил не менять принципы коммерциализации Рады и начал покупать голоса депутатов.

Анатомия парламентской коррупции незанимательна и понятна как дважды два. За два года работы в близком окружении президента я вывел три универсальных способа, которыми Банковая управляет голосованием в Раде.

Первый — классический: за деньги. На этом я остановлюсь чуть подробнее.

Второй — кланово-олигархический: власть системно или разово договаривается с тем или иным олигархом. Или же предоставляет целой фракции (через ключевых ее членов) право на маленькое место под солнцем.

Иными словами, видного представителя политсилы допускают к дележу части бюджетных средств, государcтвенного предприятия, а из этих потоков содержат депутатов фракции.

Ну и третий, последний, способ регулировки парламентского голосования — уголовный: когда на одного конкретного депутата заводят уголовное дело, чтобы его шантажировать. Можете себе только представить, какими сговорчивыми стали депутат от БПП Борис Розенблат или Юрий Поляков («Народный фронт»), которых «подвесили» на крючок делами по получению ими взятки. Скандал прошел, а дела не закрыты — удобно.

При этом всех депутатов парламента можно поделить на две условные группы: «индивидуалы» и «групповые».

Первые — одиночки, то есть те, кто сами себе хозяева. Они самые дорогие, поскольку переговорная позиция у них со старта высока: на них никто не может повлиять и мало кто может обратиться к ним с дружественной просьбой о демпинге. За таких в парламенте идет целая война, а иногда и охота. Они, как примы в театре, меняют своих продюсеров, но чаще всего работают свободными художниками за высокий гонорар.

Депутаты из второй группы — это те, кто подчиняется интересам и воле различных политических или финансово-олигархических групп, условно — кто работает во фракции олигарха или видного партийного лидера, и таких — большинство. Вторые, даже если это люди волевые и с позицией, вынуждены голосовать так, как им прикажут политические кураторы, ежемесячно выплачивающие им зарплату. Иногда вторым позволяют подработать в индивидуальном порядке по вопросам, которые не носят принципиального или понятийного характера для «хозяев».

Скажем, депутат может взяться за лоббизм отраслевых законопроектов, улучшающих или ухудшающих жизнь среднего бизнеса, или, например, проголосовать либо поставить подпись за закон, определяющий преференции для какого-то сектора экономики. Партийный босс этого не заметит или не обратит внимания, главное, чтобы этот закон не противоречил общей партийной линии, тогда любой «заказ» можно оправдать идейной позицией. Однако «халтура» такая случается нечасто, политический патронат жесткий и деспотичный, и патроны предпочитают держать своих подопечных на коротком поводке. По голосам из второй группы договариваются со спонсорами или с руководителями фракции — теми, кто держит связь с главой олигархического клана. И тут задействуют все три способа: деньги, преференции по бизнесу, кадровые назначения, шантаж с элементами уголовщины.

С одиночками проще и дешевле работать на гонорарной основе. Во-первых, потому, что они непостоянные и часто меняют заказчиков, а значит длительные и системные связи устанавливать с ними смысла нет. А во- вторых, так дешевле, чем предоставлять преференции по бизнесу, и гораздо проще, чем морочить голову с возбуждением уголовных дел в отношении отдельно взятого депутата ради одного его голоса.

Откуда я все это знаю? Дело в том, что вместе с погонами и креслом Жвании мне по наследству перешел весь функционал и часть его уникальных обязанностей. По воле обстоятельств Порошенко повесил на меня функции политического коммивояжера. Я стал парламентским коммерсантом и начал по просьбе президента покупать голоса депутатов для знаковых голосований. Работа, должен вам сказать, непыльная, а главное — познавательная. Где бы вы еще о таком прочли, если бы не мой ситуативный опыт? О «черной кассе» все знают, но не принято говорить об этом вслух. В таких торгах также не принято выписывать кассовый чек или накладную. Нет гарантийного листа и фиксированных тарифов. Есть только рыночные расценки — с отклонением, поправкой на девальвацию и общий политический климат в стране.

В математику парламентской коррупции я въехал быстро. В общей сложности в Раде продают свои голоса в индивидуальном порядке около 70–80 депутатов. По знаковым голосованиям цена одного их голоса варьируется от 20 до 100 тысяч долларов в зависимости от личности депутата. По каждому отдельному случаю нужно торговаться, чем я, собственно, и занимался на протяжении нескольких лет работы с командой Порошенко.

Раньше это делал Жвания, а после его конфликта с Порошенко посредником в щепетильных вопросах стал я. С той лишь разницей, что Жвания никогда не тратил на депутатов свои деньги. Я же постоянно вкладывался своими. Когда деньги начали заканчиваться, я пожаловался Петру Алексеевичу, и мне, по его указанию, начали передавать или переводить кеш. Много кеша. Деньги носили в черных спортивных сумках, через узкий лифт, ведущий из зала ожидания главного кабинета Администрации президента. Этим знаменитым «кешевым» лифтом пользуются гости президента, которые не желают светиться через протокольный журнал парадного входа. Лифт узкий, но удобный, ведет прямо в гараж, где расположен автоэскорт Петра Порошенко.

Деньги в сумках (по полтора миллиона долларов) кладут в багажник и передают мне, посреднику, человеку, который взял на себя функцию регулировки голосования. Как в кино про сицилийскую мафию. Спустя несколько дней после таких визитов под куполом Рады увольняют или назначают кого-то великого. В это сложно поверить, правда? Но так и есть.

Финансовая схема по управлению парламентом чертилась на коленках у Главного. Тут стоит отметить, что с самого начала работы действующего парламента президент и правительство столкнулись с необходимостью договариваться с депутатами. И хотя правящая коалиция состояла формально сначала из 302 депутатов, но на момент начала нового политического сезона, осенью 2017-го, парламентариев едва набиралось 230 (при необходимых 226). Два года сильно потрепали коалицию — перебежчики, предатели, разочаровавшиеся, что в итоге удорожает общую стоимость разового голосования. Несмотря на формальный состав коалиции, в реальности почти под каждый знаковый законопроект или назначение на важную должность приходилось собирать голоса в ручном режиме. Особенно сейчас, когда в коалиции осталось всего две фракции — БПП и «Народный фронт», которые никогда не голосуют в полном составе, и обе фракции — неоднородные. Для части их депутатов более весом приказ олигархических групп, которые за ними стоят, а не собственного партийно-фракционного начальства. Поэтому в мои обязанности входило «добирать» недостающих.

За два года я научился многому. Например, чтобы обеспечить позитивный итог голосования, необязательно покупать всех без разбору. На торгах — традиционно около 40–50 недостающих голосов, которые ищут в двух «коммерческих группах», сформированных не по идеологически-партийному, а по сугубо коммерческому принципу. В каких группах? Это «Воля народа» и «Видродження». По необходимости вдобавок к этому привлекают голоса внефракционных депутатов. На коммерческий добор лоты выставляет и Радикальная партия.

Политическому буржуа, лидеру Радикальной партии Украины Олегу Ляшко уделю чуть больше слов. Заслужил.

Глава VIII

Бобики и чихуахуа. Ручная оппозиция власти

Я всегда с легкой улыбкой смотрю прямые трансляции из зала Рады, где с трибуны лидер радикалов Олег Ляшко, бодрый, с румянцем на щеках, вещает о чести, совести и достоинстве. Политик нравственных императивов в глазах бабушек и дедушек, в реальной жизни — технический проект олигархов.

Причем не особо разборчивый в связях. Заказывает музыку для Ляшко тот, кто платит — ни больше, ни меньше. После того как денег ему на раскрутку дал экс-глава Администрации Януковича Сергей Левочкин, Ляшко неплохо набрал популярности, а когда попал в парламент, стал брать у всех — от Игоря Коломойского до Рината Ахметова. Обратите внимание, когда

Ахметов держал дистанцию с Порошенко, лидер радикалов был более раскован в критике, однако риторика его значительно изменилась после того, как Ахметов вступил в партнерство с президентом. И, можете не сомневаться, так же резко поменяется, когда Ахметов разойдется с Порошенко. Однако сейчас у Ляшко тяжелый период. Он вынужденно изображает из себя на публике оппозиционного деятеля, хотя по факту работает в команде президента. Пользуясь услугами Ляшко, Петр Алексеевич теперь активно «мочит» своего главного политического конкурента — Юлию Тимошенко.

Юлия Владимировна красноречиво высказалась по этому поводу: «Если Порошенко хочет со мной бороться, пусть не посылает ко мне своих бобиков и чихуахуа».

Это тактический стиль Петра Порошенко — всю грязную работу делать чужими руками. Скажем, когда Ляшко обзывает и разоблачает Тимошенко, президент как бы не у дел, над схваткой, и, если даже спросить у него об этом в лоб, сделает круглые глаза, пожмет плечами и скажет, что он тут вообще ни при чем.

Я тоже подкармливал Ляшко. Собственно, кто этого не делал! С Радикальной партией у меня была сделка по депутату Сергею Мельничуку, бывшему командиру «Айдара», тому самому, на которого президент завел уголовное дело из-за критики в «Фейсбуке». Мельничук вступил в конфликт с радикалами, по чьей квоте прошел в Раду, и решил выйти из фракции. Когда об этом стало известно, мы договорились, что он перейдет в «Волю народа», где как раз не хватало одного депутата. В тот момент я был ответственным за голосование группы и мне нужен был голос. Чтобы легко «скинуть» Мельничука, без дополнительного скандала и шума, Ляшко попросил у меня один миллион долларов — компенсацию за молчание. Еще раз: лидер политической фракции попросил у меня миллион. Долларов. За то, чтобы он не болтал с трибуны и где попало о выходе депутата из его фракции.

Но вернемся к парламентской бирже. Во время торгов под куполом при моем участии я платил депутатам, которые не входили в правящую коалицию, и крайне редко — провластным, потому что «своих» руководство БПП и «Народного фронта» заставляет голосовать в приказном порядке, взывая к партийной дисциплине. И это, кстати, очень часто становилось причиной внутрифракционных обид и разломов. «Почему одни зарабатывают, а другие — нет», — недоумевали депутаты двух фракций, которых не приставили к потокам. А Петр Алексеевич, как мы знаем, человек не особо щедрый, более того, не из тех, кто любит расплачиваться по долгам, а тем более, платить людям, которых он ни во что не ставит. Депутатов Верховной Рады президент вообще ни во что не ставит. Именно так он относился к большей части «штыков», которыми Жвания напичкал партийный список. Думаю, в душе Порошенко искренне считал, что это они, парламентарии, еще должны доплачивать ему — ежемесячной данью. На хороших зарплатах и гонорарах держат далеко не всех «своих», а только доверенных и особо старательных. Отсюда, с моей точки зрения, и появились такие явления, как депутат Розенблат, «попалившийся» на смешной взятке агента Катерины в 20 тысяч долларов. А вспомните радикала Мосийчука, который «нищебродствовал» на депутатских запросах суммами всего по несколько тысяч долларов. Не тот нынче коррупционер — совсем обнищал.

К слову, нынешние расценки на покупку-продажу депутатских голосов гораздо ниже, чем были до Майдана. Переворот девальвировал коррупцию в Раде, однако не отменил ее. Во время моих частных торгов с депутатами, когда я сбивал цену за каждое голосование, один из них в сердцах пожаловался, что не то нынче время, и вспомнил, как хорошо раньше было.

Сейчас депутаты готовы продаваться за несколько десятков тысяч долларов, тогда как в прошлое время по таким тарифам даже на переговоры не выходили, а предложения подобного рода считали оскорбительными.

Круче всего, как мне рассказывали, депутаты чувствовали себя во второй половине нулевых, при экс-президенте Ющенко, когда шла многосерийная политическая война всех со всеми. Тогда голоса покупались за сотни тысяч долларов и даже за миллионы. Золотое время, не то что сейчас!

Несмотря на мой резкий и оригинальный карьерный рост, я осознавал, что являюсь временным и всего лишь одним из промежуточных звеньев в механизме парламентской коррупции.

Любопытно, что в любом европейском государстве информация такого рода повлекла бы за собой серьезнейшие последствия — как для карьеры фигурантов, так и для страны. В кулуарах Европарламента журналистов пугают румынским скандалом вокруг истории с социал-демократом, которого два года назад приговорили к трем годам тюрьмы за взятку в 100 тысяч долларов. У нас же по факту публикации о продажности депутатов не завели толком ни одного уголовного дела. Когда я рассказал историю, как по просьбе президента коррумпировал депутатов, был скандал. Общество две недели обсуждало, а после, как у нас это принято, переключилось на новую тему. Благо для власти — скандалов у нас хоть пруд пруди. НАБУ покрутилось- повертелось вокруг темы, однако интерес быстро иссяк. Все фигуранты подкупа отрицают свою причастность к тому, что покупали или что продавались. Однако я лелею свой опыт управления системой законотворчества и бережно храню воспоминания. И часто просматриваю историю переписок с моими респондентами из ближайшего окружения Порошенко, которые передавали мне установки: сколько, кому, куда, и за что.

О фактах и доказательствах расскажу чуть подробнее. Анатомия коррупции в украинском парламенте — это вообще тема для отдельного исследования и целого цикла уголовных дел, однако после выхода этой книги главные фигуранты заявят, что мои признания — ложь и клевета. Они привыкли «морозить» лица, и прежде чем вы услышите очередную порцию заявлений, что я все выдумал, хочу обратить внимание на несколько любопытных фактов, по которым любознательный читатель косвенно вычислит, что я не лгу.

Во-первых, у меня на руках есть сертифицированные результаты экспертизы иностранных компаний, подтверждающих подлинность всех переписок, платежек и записей. Но это формальности.

Неформально проверить коррупционность голосования можно по второстепенным признакам. Например, по явке депутатов. В те дни, когда по Раде гуляют большие деньги, под ее куполом появляются парламентарии, которых с огнем не найдешь в обычные сессионные дни. Все они, обладатели депутатского значка и неприкосновенности, по звонку — на рабочем месте, их даже с рейсов снимают. Ни командировок, ни больничных, ни выходных — все отменяется. Они лениво бродят по кулуарам парламента, знакомятся с журналистами и однопартийцами, неторопливо пьют кофе в буфете, чтобы в один миг зайти в зал на одно важное голосование и дисциплинированно нажать на кнопку.

Больше от них ничего не требуется. Заведут, усадят и подскажут, когда жать на кнопку.

При Партии регионов таким кукловодом, жестами показывающим, за что и как голосовать, был покойный регионал Михаил Чечетов. Он размахивал руками, чтобы парламентарии ничего не напутали и нажали на те кнопки.

Сейчас роль Чечетова выполняют групповые чаты, куда «куратор» попросту сбрасывает сообщение, как голосовать и в какой момент. Прогресс. Удобно. Больший вес имеют не кукловоды, а носители кеша, лидеры «договорняков».

Когда я сотрудничал с Порошенко, то понимал, что посредничаю между Радой и Банковой не в глубоком одиночестве — у меня есть помощники. Во времена Януковича у власти за вопросы финансового взаимодействия с депутатским корпусом отвечал Андрей Клюев. У Порошенко таких Клюевых было несколько. В плеяде новых людей, например, Олесь Довгий — посредник, эффективность которого определяется высокой степенью политической адаптивности: он работает с бывшими регионалами и командой Леонида Черновецкого, а также весьма удачно находит общий язык с новой когортой современных политиков. Удобный человек. Небедный, кстати.

Скажу, что именно Довгого президент определил ко мне как главного переговорщика в первый месяц после моей эмиграции в Лондон. Именно Довгий стал одним из кураторов скандальных внеочередных выборов Сергея Березенко по 205-му округу, когда победу купили по таксе 400 грн за голос, и прочее, и прочее. Правда, в последнее время влияние Довгого и вес значительно уменьшились, что случилось после скандала с лишением его депутатской неприкосновенности. Силовики завели на него дело, обвинив в махинациях при распределении земли во времена мэрства Черновецкого.

Довгий худо-бедно отбился, неприкосновенности его не лишили, но осадок остался. Говорят, из-за Олеся президент сильно повздорил с генпрокурором Луценко, а энтузиазм Довгого значительно поубавился.

В отдельных случаях президент делегировал право договоренностей Сергею Березенко и экс-главе Администрации президента, а ныне советнику президента Борису Ложкину. В последнее время влияние Ложкина также уменьшилось. Он все больше и больше дистанцируется от хлопот первого лица во власти, хотя и не отошел навсегда.

Однако главными в такого рода деликатных вопросах у Порошенко уже который год остаются два человека — его партнер и родственник Игорь Кононенко, а также инвестбанкир Макар Пасенюк, управляющий директор группы ICU. Ну и начальник службы охраны Юрий Федоров. Его роль начинается тогда, когда нужно пронести наличные в черных небрендированных сумках. В особо сложных и дорогих случаях деньги перечисляли безналом. Я для себя увеличил и повесил в рамочку платежку, по которой видно перечисление на мой счет почти 12 миллионов евро.

Деньги по личной просьбе президента Украины перевел лично управляющий директор группы Макар Пасенюк, задействовав одну из офшорных компаний — Melia Properties Limited. По договоренностям, после обналички ровно половину кеша я вернул в АП — опять же через Федорова. А оставшуюся часть мне пришлось потратить на назначения по облсоветам. То есть помимо голосования мне нужно было рассчитаться за назначения во многих областных советах.

Деньги были распределены по депутатам местных советов, которые после избирали представителей БПП, например, в Киевском, Житомирском, Черниговском, Херсонском, Львовском облсоветах. Там один голос стоил дешевле, чем в Верховной Раде. Короче, черные спортивные сумки в тот период трещали по швам.

Среди наиболее дорогих голосований я могу отметить несколько: проекты госбюджетов 2015–2016 годов, назначение и отставка генпрокурора Виктора Шокина, новое назначение Юрия Луценко, отставка с должности главы Службы безопасности Валентина Наливайченко.

Скажем, голосование за отставку Наливайченко стоило 2–2,5 миллиона долларов. Через меня проходил миллион. Однако рекордным по количеству потраченных на парламент денег за весь период этой каденции стало голосование по назначению на должность генерального прокурора Украины Виктора Шокина. Операция «Дорогой Шокин» — так называли ее на Банковой. Текущей власти эта кадровая рокировка обошлась в сумму, близкую к трем миллионам. Только через меня прошло 1,5 миллиона. К слову, Порошенко мне должен за это голосование, я считаю. Тогда я сэкономил ему кучу денег.

Лидер радикалов Олег Ляшко, например, требовал 10 миллионов долларов за голосование его фракции — полное сумасшествие. Мы предлагали два миллиона и объясняли, что других расценок давно уже нет. Кризис, девальвация, пошел, Ляшко, лесом, короче. Но он упирался и стоял на своем.

Торги продолжались долгое время, в стиле хорошего арабского демпинга, но в итоге нам удалось найти более сговорчивых депутатов, которые согласились голосовать за Шокина за меньшие, чем запрашивали радикалы, деньги.

Все эти депутаты сегодня — владельцы публичных е-деклараций, где указано, что на их счетах в банке большие сбережения — наследство от бабушек и дедушек, выигрыш в лотереи и домино, а квартиры и машины — подарены женами или тещами.

Когда мы заручились поддержкой других депутатов, то ожидаемо послали Ляшко к лысому черту, и ему это почему-то не понравилось. Лидер радикалов слетел с тормозов — то ли от жадности, то ли от досады. Когда Ляшко сообразил, что потерял два миллиона на пустом месте, он выскочил на парламентскую трибуну и начал качать истерику про сговор Порошенко с регионалами и про то, что Шокин будет обслуживать банду Януковича, как только его назначат генпрокурором. Порошенко тогда, наблюдая прямые трансляции, хохотал от души. А после сделал Ляшко своим «миньоном» — через Ахметова.

Глава IX

«Коля — хороший парень». Первая пленка с голосом президента

Кроме Ахметова, который «подобрал» бизнес Рудьковского и Шуфрича (об этом расскажу тоже), долгое время в газодобывающем бизнесе сильным игроком значился бывший министр экологии Николай Злочевский. Он неплохо преуспел в должности министра в правительстве регионалов.

Окаймил свой бизнес правильной политической опекой, получил лицензии на ряд интересующих его месторождений, набрал команду геологов и организовал себе разрешение на добычу газа в самых перспективных месторождениях. Во времена Януковича он чувствовал себя как кум королю и сохранил влияние на процессы уже после Оранжевой революции. Злочевский никогда не был чиновником-бизнесменом, он был бизнесменом во власти — дипломатичным и сговорчивым, умеющим со всеми найти общий язык, а главное — играющийся в политику в первую очередь потому, что политика в Украине помогает развивать и прикрывать бизнес — без лишних амбиций.

В 2010 году он был назначен министром охраны окружающей среды, в 2012- м — заместителем секретаря Совета нацбезопасности и обороны Украины, на этом посту был вплоть до 26 февраля 2014 года, когда его уволил своим указом и. о. президента Александр Турчинов. Вскоре Злочевский выехал из страны, и новая власть завела против него серию уголовных дел. Не будь дураком, он пошел договариваться и с этими, и у него получилось.

Причем без особых сложностей, но чуть дороже обычного. Порошенко выгодно держать в обойме таких людей, как Злочевский, — один из самых крупных добытчиков газа в Украине. Сегодня он качает порядка 1 млрд кубов в год, и таких предпринимателей, пусть и эмигрантов, президенту полезно иметь в партнерах — опять же с оглядкой на предстоящие выборы.

Спонсоров много не бывает.

Секрет сделки с новой властью очень прост. Порошенко с порога выставил Злочевскому счет — плату за спокойную жизнь: бизнес его держат в умеренном покое, уголовными делами не торпедируют, а впоследствии и вовсе закрывают. А взамен… Прежде чем выставить условия, Порошенко организовал дело так, чтобы Злочевский со старта был более сговорчивым, и по накатанной схеме начал «рейдерить» его бизнес. Действуя почти по той же схеме, что и с бизнесом Ахметова, власть обложила предприятия экс- министра уголовными делами, судами и проблемами, однако далеко по беспределу зайти не смогла.

В свое время Злочевский поступил весьма мудро и взял в наблюдательный совет нефтегазовой компании Burisma (он там совладелец) сына бывшего вице-президента США Джозефа Байдена (к слову, тогда еще куратора «украинского направления» в руководстве США), а также бывшего президента Польши Александра Квасьневского. За протокольное участие в конференциях и титульный статус они получают весьма неплохой гонорар — больше миллиона долларов в год и фактически страхуют бизнес Злочевского от всякого рода репутационных рисков и рейдерских посягательств. Схема рабочая, хотя странная. Вспомните, с каким шумом и скандалом в СМИ обсуждали публичные фото, сделанные в Монако на международном форуме «Энергетическая безопасность будущего», где Злочевский засветился с политиками международного уровня спустя два года после эмиграции.

Партнером престижного мероприятия наряду с Фондом князя Монако Альберта II стала компания Burisma. На скандальных фото, сделанных иностранными СМИ, Злочевский позировал вместе с Байденом, Квасьневским, а также экс-министром иностранных дел Германии Йошкой Фишером. Причем, как известно, Байден-младший был назначен уже после того, как Злочевский покинул Украину и ему были выдвинуты претензии со стороны правоохранительных органов. Отмечу, что в конце 2015 года популярное издание The New York Times писало о сотрудничестве сына Байдена со Злочевским, подчеркивая, что это может подорвать доверие к призывам Байдена-старшего искоренить коррупцию в Украине. Очевидно, во время последнего и громкого визита Байдена о беглом Злочевском замолвили слово. Все это чуть усилило переговорную позицию Злочевского, и стороны начали договариваться.

Я стал посредником и полетел в Дубай к Злочевскому на переговоры, но прежде чем я опишу их суть, отмечу — они обо всем договорились, и финальное рукопожатие Игорь Кононенко, правая рука президента, и беглый Злочевский закрепили в Вене. Чуть позже фотография с этой встречи попала в СМИ, вызвала фурор, вот только так никто и не узнал, что осталось за кадром этой встречи.

Вскоре против Злочевского закрыли все уголовные дела, что стало полной неожиданностью для украинского общества. Ядро этих договоренностей кроется в одной из аудиозаписей, которые мне удалось сделать в кабинете президента. Текст с одной из этих пленок я впервые публикую в этой книге.

Разговор с Петром Алексеевичем фактически подтверждает наличие «договорняка» со Злочевским — ярким представителем предыдущей власти, с которой президент так активно и отчаянно борется в публичной плоскости.

Многое из невозможного становится приемлемым для Петра Порошенко, когда речь идет о больших деньгах, и вот как раз из этого диалога это становится ясно.

Коротко — по существу. На встрече в кабинете на Банковой я докладываю президенту о своей поездке к Злочевскому. Передаю ему, что тот переживает из-за своих уголовных дел. Злочевский сетует, что в рамках предварительных договоренностей он поставляет на стекольный завод Кононенко бесплатно газ и что партнер президента уже задолжал ему 10 миллионов долларов, однако вопрос Злочевского так и не решен. Из разговора также становится ясно, что президент в курсе дел, он передает привет беглому бизнесмену, называет его «хорошим парнем» и обещает во всем ему помогать. Я докладываю варианты дополнительного «договорняка». Злочевский (его группа компаний Burisma) купил у самого богатого польского бизнесмена Яна Кульчика газодобывающую компанию «КУБ-Газ», которой принадлежит пять лицензий на добычу и одна лицензия на разведку на востоке Украины.

Злочевский готов войти в бизнес как инвестор и поделиться с Порошенко долей. Тут маленькое уточнение для понимания ситуации: когда голландская Shell собиралась добывать в Украине сланцевый газ, была создана украинская компания, в которой 10 % имел сын беглого экс-президента Саша Янукович.

Когда же Януковичи сбежали из страны, эта 10 %-я доля перешла компаниям Кононенко. Интересно, что для этих компаний предусмотрена практически нулевая рента — на уровне 2 %, так были подготовлены договора для голландских инвесторов. Теперь же вместо них предлагают завести другие компании, зарегистрированные в Нидерландах, связанные с Кононенко и Злочевским. То есть планируют добывать газ и минимизировать налоги. Об этом мы говорим с президентом. Ему все нравится.

Итак, стенограмма встречи.

Январь, 2016 год.

Администрация президента.

Кабинет Петра Порошенко.

Петр Порошенко (ПП): Привет, рад видеть.

Александр Онищенко (АО): Добрый вечер.

ПП: Ты загоревший, отдыхал где-то?

АО: Да, был в Дубае, время отпусков, и я тренируюсь. В этом году Олимпиада, и я готовлюсь.

ПП: Ты что, сам будешь выступать?

АО: Конечно, я же вам уже рассказывал. Сам выступал на Олимпиаде и в

Китае, и в Лондоне.

ПП: Как там Юля?

АО: Я не знаю, я ее не видел, где-то отдыхает после Нового года, думаю, что не в Киеве. Что-то нужно узнать у нее?

ПП: Да нет, она продолжает мутить против меня. Мне тут информацию приносят.

АО: Я не думаю, что она это делает. Она приедет, давайте я организую вам встречу.

ПП: Как она вернется, дай мне знать. АО: Она сразу после праздников приедет, я сразу передам через Юру (первый помощник президента Юрий Онищенко. — Прим. авт.). Я еще вот по какому вопросу хотел переговорить. В Дубае встретил Злочевского, он уже год с Игорем (речь идет о партнере Петра Порошенко Игоре Кононенко. — Прим. авт. ) решает вопрос. Не знаю, доходит до вас или нет все об их договоренностях. Злочевский попросил меня с вами поговорить и сделать кое-какие предложения. Когда он встречается с Игорем, то того интересуют только поставки газа на его предприятия. А Коля хочет решить вопрос глобально.

ПП: Ну давай, рассказывай, что он там предлагает (дальше слышен шум, передвижение, шуршание бумаг. — Прим. авт.)

АО: Первое, вы знаете, что Кульчик умер (речь идет о польском бизнесмене, владельце Kulczyk Holding Яне Кульчике. — Прим. авт.) и Коля выкупил у него компанию?

ПП: Ну.

АО: Компания очень перспективная, то есть добывает порядка 20 миллионов кубов (ПП встал и начал ходить по кабинету. — Прим. авт.). Второе, Коля выкупил компанию по гидроразрывам. Компания интересна, потому что вопрос гидроразрыва при добыче газа очень актуален. Он готов заключать все контракты с «Нефтегазом», с другими госкомпаниями и готов отдать 50 % компании и делить прибыль 50/50. Вы в курсе, что у нас есть компании, у которых заключены договора о совместной деятельности с «Шеллом» и «Эксонмобил», эти компании выходят как инвесторы, но ценность этих компаний — что под них сделан специальный законопроект, который освобождает эти компании от рентных платежей, как инвесторов. То есть рентные платежи, но они очень маленькие — до 2 %. Коля готов зайти инвестором в эту компанию, поставить свою западную компанию, которая войдет инвестором в совместную деятельность. Можно все газовые активы оформлять на эту компанию, тем самым будет и экономия рентных платежей, и всю экономику будем делить 50/50. Вы в курсе, что Коля уже поставил на ваши компании более 10 миллионов долларов?

ПП: Да, я в курсе.

АО: Коля готов свернуть этот долг, включить его тоже в расчет. Это предложение он просит передать для вас. ПП: Так, Коля хороший парень. Я подумаю, что можно сделать. Просто по нему в последнее время возбудились американцы.

АО: По идее, они не должны были против него ничего предпринимать, потому что сын Байдена у него в борде компании. И Квасьневский тоже. Поэтому на Западную сторону, когда я говорил с Колей, оттуда не должно быть никаких поползновений.

ПП: Хорошо, я подумаю, что можно сделать. Коле передавай привет.

АО: А когда можно узнать или получить какое-то решение?

ПП: Давай через недельку, пусть Юля приедет, мы встретимся, и потом я тебе скажу.

АО: Хорошо, я тогда улечу, а через неделю вернусь. Как Юля вернется, я через Юру сообщу. Тогда я буду на связи.

ПП: Все, давай, на связи.

Это стенограмма одной из записей с голосом президента, которую мне удалось записать в его кабинете, когда понимал, что отношений между нами нет и быть не может. Аудиофайл, подтверждающий подлинность этих слов, будет опубликован в СМИ в день презентации книги. Аудиофайл прошел экспертизу, и подлинность его подтверждена. Как по этой пленке, так и по другим. Документы я готов предоставить всем заинтересованным следственным органам, часть из них уже взята в работу, самые интересные диалоги. Более чем уверен, все эти разговоры повлекут за собой серьезные последствия для карьеры многих высокопоставленных украинских политиков.

Итак, еще раз. Факты.

Злочевский платит Порошенко откупные, поставляя бесплатный газ на стекольный завод его главного партнера. Уже раскошелился на 10 миллионов долларов, и президент в курсе.

Злочевский обещает долю в бизнесе, и президенту это нравится.

И главное, основное, важное — президент в «договорняке» с представителем бывшей власти, против которого заведены уголовные дела.

Вскоре уголовные дела закрывают, а Коля, по словам президента, — «хороший парень».

Глава X

Операция «Труба». Как «партия войны» купила выборы и пришла к власти

Коррупция в парламенте, «договорняки» с олигархами — это лишь одна часть реальности президентства Петра Алексеевича в свободной Украине. Куда интереснее дела обстояли во власти исполнительной. Премьер-министр Арсений Яценюк, возглавивший Кабмин после Революции достоинства, плотно уселся на схемы заработка по таким вкусным объектам, как Одесский припортовый завод, «Укргаздобыча», НАК «Нафтогаз Украины». Однако самую мастерскую схему мы провернули через «Укргаздобычу». Благодаря этой схеме удалось проспонсировать самую дорогую и нереальную избирательную кампанию «Народного фронта», а «партия войны» с героями нашего времени пришла к власти.

Если просто, конструкция заработка такова. Компания «Карпатыгаз», подписавшая контракт с «Укргаздобычей», добывает в год около 1 млрд кубов газа в год. Однако по балансу запланировано было 800 млн кубов в год.

Все, что было добыто сверху этой нормы, — а это около 200 млн кубов, — компания отдала на потребности населения по заниженной цене (комбытовская цена). Это дополнительный газ, добытый сверх нормы, а если добываешь больше, то должен продать излишек по низкой цене.

Но сверхнормативные 200 млн кубов, которые ушли на потребности населения, вернули и передали в коммерческую продажу, а заработок в 40 миллионов долларов был направлен на потребности избирательной кампании. Это не просто цифра на бумаге. Это бюджет кампании «Народного фронта» в 2014 году. Ровно столько понадобилось, чтобы привести к власти новое поколение «элит», получившее негласное название «партия войны».

Возможно, сейчас вы прочтете об этом впервые, возможно, кто-то догадывался, но не знал наверняка, однако факт остается фактом — выборы стоили больших денег. Без денег не было бы этой власти. Назовем эту схему «Труба» — как «комбытовский» газ перевели в коммерческий и продали по иным, коммерческим, тарифам.

Самое интересное, что НАК «Нафтогаз» во главе с Андреем Коболевым эту схему пропустил. Она подтверждена документами, и, при желании, антикоррупционные органы могут документально воссоздать события того времени. Порошенко был в шоке, когда узнал об этой схеме. Он часами уточнял у меня детали и все больше впечатлялся масштабами совершенной аферы. Потом он попросил, чтобы я ни в коем случае ничего не давал Мартыненко и Яценюку.

Однако указание своего нового патрона я выполнить не мог. Поскольку понимал: как только перестану давать им деньги, они сразу заблокируют мои компании. Подконтрольная Яценюку НАК «Нафтогаз» тут же выключила бы меня из баланса, поскольку Андрей Коболев (глава «Нафтогаза») и Игорь Прокопив (глава «Укртрансгаза») на тот момент выполняли указания вице- премьера Николая Мартыненко и были фактически его людьми.

Так вышло, что я оказался фактически между двух огней.

А потом Порошенко созвал оперативное совещание мини-олигархов при власти. Александр Турчинов, Арсений Яценюк, Николай Мартыненко и я собрались в кабинете на Банковой за круглым столом.

Опишу встречу в лицах, она показательна. Накануне Порошенко «накручивал» меня быть в дискуссии жестким и безапелляционным. Ничего не стесняться и в лоб, при всех, кляузничать на Яценюка. Президент, как это часто бывало, не хотел вступать в прямой конфликт с Яценюком и предпочел совершить «разоблачение» чужими руками. Моими руками.

Мне дали слово. Я описал схему, ровно так, как просил президент. Я обличал и разоблачал и, честно говоря, чувствовал себя не в своей тарелке. Президент контролировал каждое мое слово и одобрительно кивал головой. Он сидел, глядел на участников совещания из-подо лба, хмурился и задавал уточняющие вопросы.

Встреча закончилась. Разошлись по домам — каждый думал о своем.

Мартыненко просто перестал со мной разговаривать после этого эпизода.

Яценюк меня возненавидел, однако на людях прикинулся, что ничего не понимает. Он стал говорить, что схемой вертели за его спиной, а сам он не имеет к этому никакого отношения и вообще в газовых махинациях не особо соображает. Мы условились встретиться с ним через неделю и уладить все недоразумения.

На первой встрече он уточнил все детали, а на вторую попросил позвать Мартыненко и Москаленко. Когда мы пришли, он закрылся в комнате со своими партнерами, а меня так и не принял. Через некоторое время визит завершился. После этого эпизода по разоблачению Яценюка между мной и премьер- министром началась открытая вражда. Порошенко использовал растущую неприязнь в своих целях и стал бороться с Яценюком моими руками, формально оставаясь как бы над этой схваткой — все как обычно. Порошенко возложил на меня обязательства финансировать информационную кампанию по дискредитации Яценюка, и я почти год занимался черным пиаром против премьера. Качественно и профессионально. В тот период по всей стране прошла дразнящая и скандальная кампания билбордов «Беги, кролик, беги!», на телеэкранах крутили проплаченные сюжеты о коррупции и неэффективности правительства Яценюка, начались уличные акции протеста против его регуляторных решений.

Центров активности, «сбивающих» премьера, тогда существовало несколько.

Яценюка «топили» подконтрольные Порошенко СМИ, депутаты и даже министры. Троллинг Яценюка превратился в бесконечный сериал, мучительный для всех игроков процесса и дорогостоящий. Общий бюджет кампании составил 30 миллионов долларов — по три миллиона в месяц.

Деньги шли не только на заказные тексты и сюжеты в СМИ, на рекламную бордовую кампанию, но также на гонорар депутатам и прочим актерам, которые подыгрывали в этом спектакле. Под стенами Кабмина «работал» палаточный городок, где с утра до вечера активисты анонсировали «тарифный Майдан» и требовали отставки правительства Яценюка. В Кабмине против премьера работал подконтрольный мне министр экологии Игорь Шевченко, который критиковал Яценюка по поводу и без на публичных заседаниях Кабмина. Шевченко так заигрался в публичную демократию, что иногда доводил Яценюка до истерики, критикуя его по непрофильным для экологического министра вопросам. Тот ему в итоге отомстил, но об этом чуть позже.

Арсений Петрович, безусловно, знал, кто стоит за всей этой кампанией. И, несмотря на то, что заказ шел от Порошенко, отыгрывался на мне, заряжая придворных депутатов от «Народного фронта», «собачью пару» нардепов — Сергея Пашинского и Татьяну Чорновол, — которые регулярно лаяли и «чернопиарили» меня в СМИ. Чорновол рассказывала байки о том, что министерство экологии пачками выдает мне незаконные решения на бурения скважин. Пашинский вещал о моих связях с Кремлем.

А Петр Алексеевич ликовал, наблюдая за этой трагикомедией. Порошенко всегда действовал по принципу разделяй и властвуй — он ссорил своих политических конкурентов, а сам наблюдал за тем, как они уничтожают друг друга. На фоне политической и финансовой девальвации каждого он чувствовал себя сильнее. Я тогда окончательно понял, что в партнерстве с Порошенко не может быть самодостаточный и сильный человек. Он приемлет слабых и пресмыкающихся, а если его временный союзник в чем-то преуспел, он обязательно попытается «обнулить» этого человека. Страх конкуренции толкал его к необдуманным поступкам.

Однако не сразу я пришел к таким выводам. Кроме того, рассчитывал, что за свои услуги получу патронат в бизнесе или ответную помощь, в которой нуждался. В тот момент мне важно было, чтобы отпустили от бесконечных проверок мои предприятия и снизили ренту, которая уничтожала любую рентабельность и просто банкротила наш бизнес. 70 % дохода от продажи газа мы уплачивали государству в качестве рентных платежей, 10 % — платили «Укргаздобыче» за подготовку углеводородов. При этом до 10 % уходило в качестве скидки потребителям от цены НКРЭ. Мы работали в минус, и так долго продолжаться не могло. Нам обещали помочь выкрутиться из этой истории.

Я внес законопроект, дающий возможность расплачиваться газом в счет рентных платежей. Просил, чтобы ту часть, которая положена на ренту, забирали газом. Это же выгодно стране — не покупать у России и не финансировать «Газпром», а забирать газ у своих частных компаний и отдавать его НАК, что хоть как-то облегчило бы работу добытчикам как временная мера.

В тот период «Нафтогаз» замкнул на себя весь рынок и на протяжении нескольких месяцев запрещал вообще продавать газ частным компаниям.

Поэтому все газодобытчики оказались в долгах. Иными словами, НАК никого не подпускала к продаже, потому что многие предприятия после зимы остались должны бюджету, и никто не мог реализовать свой газ. Именно поэтому появились эти огромные скидки.

Я объяснял Порошенко, как оно на деле работает: газ добыт, рента начислена, ее нужно оплатить, а нечем. Нет реализации — нет денег, нет денег — нет платы за ренту. Хуже того, дальше включаются фискалы: не платишь ренту первые 30 дней — налоговая выставляет 10 %-й штраф, через 30 дней — еще плюс 10 % и пеня за каждый день просрочки, арест имущества и рост долгов компании. Дальше — банкротство.

Любопытно, что каждый раз, когда я заводил с Порошенко речь о проблемах своего бизнеса, он выдумывал басни. Рассказывал, что все решения блокирует Яценюк, и пока он будет на своем посту, мне не дадут полноценно работать. «Сбей», мол, Яценюка — и все сложится как надо, мы оба заживем.

Параллельно президент продолжал общаться с Яценюком, и когда тот в лоб задавал ему вопрос, а что вообще происходит и почему эфиры всех телеканалов заполнены гаденькими сюжетами, Порошенко пожимал плечами и говорил, что это «Онищенко мочит тебя по просьбе Юли» и якобы это она стоит за всей информационной кампанией по дискредитации «Народного фронта» — такая себе маленькая женская месть за предательство Яценюка.

Дело в том, что Тимошенко передала Яценюку руководящую роль в своей партии временно, на период, пока она в неволе, в тюрьме. Однако после того как в феврале 2014-го она вернулась из колонии, Яценюк «забыл» о договоренностях и заявил, что уходить с поста лидера партии не собирался. В результате Тимошенко была вынуждена воссоздать «Батькивщину» фактически с нуля. Порошенко рассказывал Яценюку, что мстит Тимошенко за предательство, поэтому все вопросы — к ней.

Премьер понимал, что президент — «стрелочник», кивал, но возразить по сути ничего не мог.

В тот период мы общались с Порошенко ежедневно, я просто жил на Банковой. Однажды Порошенко попросил меня привести к нему Мартыненко, чтобы тот покаялся и лично попросил у него снисхождения.

Он хотел, чтобы Мартыненко унизился и заверил его в своей лояльности.

Но Мартыненко воспринял эту просьбу как циничную иронию. Он ничего не хотел просить у Порошенко, как я его ни уговаривал пойти и унизиться. Он так и не пошел на поклон. Мартыненко до последнего был уверен в стойкости собственной позиции и даже не представлял, что ему, непотопляемой фигуре, устроят порцию проблем.

Глава XI

«Спецзадание» президента, или Министр — под задачу

Назначение подконтрольного президенту, а точнее мне (по велению президента), человека на должность министра экологии вошло в пакет общих договоренностей по «раскулачиванию» Яценюка. Сама по себе история этого назначения во многом показательна. И не только по тому, как президент влиял на исполнительную власть при формировании «коалиционного» Кабинета министров. Этот пример ярко иллюстрирует, какие вопросы были приоритетом для президента страны, в которой все еще не прекращалась война.

Итак, в конце ноября Раде предстояло переизбрать новый состав Кабинета министров вместе с премьер-министром. Уже известно было, что им повторно станет Арсений Петрович, однако состав Кабмина перетасуют.

Чтобы взыскать расположение иностранных кредиторов, а также для того, чтобы обозначить реформаторский курс, Борис Ложкин, глава Администрации президента, привлек в состав Кабмина экспатов, реформаторов с иностранным опытом, молодых и перспективных, способных на интеллектуальный подвиг в постреволюционное время.

Новые лица были интересны прессе, англоязычные министры быстро находили контакт с иностранными кредиторами. Во всяком случае так всем казалось на тот момент, а главное — декларировалось властью. Тогда в здание правительства зашли такие варяги, как литовец-инвестбанкир Айварас Абромавичус (министр экономразвития), министр финансов из Америки Наталья Яресько, министр здравоохранения из Грузии Александр Квиташвили. Спустя некоторое время этот состав посыплется, как листва по осени.

Сначала уйдут представители «грузинской делегации» во главе с Саакашвили, потом разбегутся западные министры. Однако, тем не менее, осенью 2014-го взоры украинцев сосредоточены на новых людях. И в их числе появляется еще одно не примелькавшееся лицо. На должность министра экологии и природных ресурсов неожиданно назначают юриста Игоря Шевченко.

Эта креатура вызвала массу вопросов. С одной стороны, Шевченко — грамотный юрист, эрудированный и образованный человек с большими амбициями и хорошим западным образованием, опытом работы в Штатах. Шевченко стал первым украинцем, получившим стипендию Всемирной программы лидерства (Yale World Fellows) для учебы в Йельском университете (Yale University). В 2007 году был отобран Всемирным экономическим форумом в Давосе из числа членов Форума молодых лидеров мира для участия в программе «Глобальное лидерство и государственное управление в XXI веке» в Гарвардском университете в Школе государственного управления им. Джона Кеннеди (Harvard Kennedy School).

Короче, министр с хорошим бэкграундом.

С другой — министр отраслевого ведомства, не имеющий никакого отношения к сфере природных ресурсов. Признаюсь, я сам до конца не верил, что его «пропустят», однако Банковая в лице президента утвердила Шевченко на должность министра.

Да, назначение вызвало массу вопросов, а история — как это произошло и почему — принадлежит нам с Петром Алексеевичем.

Устраивайтесь поудобнее.

Итак, в конце осени 2014-го Порошенко позвал меня к себе и попросил подыскать на должность министра экологии и природных ресурсов надежного юриста. Любопытно, что глава государства, анализируя вслух потенциальных кандидатов, искал не профессионала в энергетике, не знатока природных ресурсов, не «нафтовика» и даже не газовщика. Его интересовал человек, смыслящий в тонкостях судебных процессов, поэтому наличие юридического опыта стало главным требованием президента к будущему министру. Почему юрист, а не нефтяник? Прицел был не на схемы в «Укрнафтогазвыдобуванни», нет, на другое. Главная задача, которую президент ставил перед будущим назначенцем, — вернуть президенту компанию «Нефтегаздобыча» — это крупнейший частный оператор на рынке углеводородного промысла с ежегодными доходами до одного миллиарда долларов. Золотое месторождение, которое у Порошенко отобрали много лет тому назад и которое он решил «рейдернуть» обратно у новых собственников уже после того, как обрел большую власть.

Но обо всем по порядку.

С «Нефтегаздобычей», принадлежавшей бизнесменам Николаю Рудьковскому и Нестору Шуфричу, я начал сотрудничать в 2009 году в период, когда этот бизнес только-только начал набирать обороты. Несколько раньше Порошенко был там третьим партнером, однако его «вытеснили», и акционеры начали бурить скважины самостоятельно. Бизнес партнеров завертелся, расширился, были найдены феноменальные залежи. Компания стала прибыльной и обратила на себя внимание крупных игроков рынка. В 2012 году Нестор Шуфрич и Николай Рудьковский очень удачно продали «Нефтегаздобычу» Ринату Ахметову, сохранив за собой небольшую часть акционерных прав. Бизнес рос, по-своему складывалась политическая карьера у Порошенко, но глаз с предприятия он не спускал, даже после того, как его главным бенефициаром стал Ринат Ахметов.

Но вернемся к периоду расцвета компании. Нестор Шуфрич знал о моем опыте работы в отрасли и пригласил поработать вместе. Я особо не раздумывал, прежде чем согласиться, поскольку мне предложили хороший процент с продаж. На старте переговоров я уже смекнул, что рано или поздно вокруг предприятия развернется многоуровневая и многолетняя борьба, которая достойна отдельного внимания в этой книге.

Газодобыча — прибыльный, но сложный и рискованный бизнес.

Сиюминутную выгоду из него не получишь, и для того чтобы преуспеть в этом деле, нужны большие инвестиции. Но при больших деньгах, вложенных в развитие, риски очень велики, так как дорогостоящая геологоразведка не всегда может верно оценить объемы залежей газа под землей. В таком случае бурение одной скважины — это риск ценой в 5-10 миллионов долларов.

Газодобыча — охотничье ремесло. Можно пробурить скважину — и купить кота в мешке. Иными словами, вложиться и не найти ничего. Именно по этой причине долгое время в Украине никто, кроме государства, не занимался этим бизнесом.

Стоит отметить, что в прежние времена при низких ценах на газ это было просто невыгодно, и поэтому олигархи в основном, как принято говорить, «сидели на трубе», то есть жили за счет импорта и перепродажи относительно дешевого российского газа.

Со временем рентабельность добычи нефти и газа начала расти, и в отрасль зашли серьезные игроки — созвездие имен: Ринат Ахметов, Вадим Новинский, Арсен Аваков, Виктор Пинчук, те же Шуфрич и Рудьковский. Все они обладали небольшим промыслом в этой сфере, однако у всех был хороший аппетит. Они мечтали стать миллиардерами за счет добычи углеводородов, а без политики тут не обойтись. Классическая схема: коль скоро богатство — это власть, всякая власть тем или иным способом прибирает к рукам богатство. Политика всегда заходит туда, где появляются большие деньги. Интерес политики к бизнесу со всеми вытекающими последствиями и особенностями украинского бизнеса: откаты, уклонения от уплаты налогов, рейдерство, примитивный лоббизм.

К счастью, в борьбе за прибыль «Нефтегаздобычи» я принял участие лишь косвенно. Доли в компании у меня не было — я участвовал в реализации газа. С Нестором Шуфричем мы сотрудничали по следующей схеме: я финансировал бурение, а прибыль от продажи добытого топлива мы делили между собой. Я был своего рода инвестором, поскольку делил с акционерами, Шуфричем и Рудьковским, не только прибыль, но и риски.

Честно говоря, перспективная компания с мощным потенциалом досталась плохим хозяевам. Владельцы «Нефтегаздобычи» постоянно интриговали и скандалили, что сказывалось на стабильности работы предприятия. За время работы с акционерами мне приходилось заниматься не столько развитием бизнеса, сколько дипломатией — «разруливать» междоусобицы Шуфрича и Рудьковского, стараясь наладить между ними цивилизованный диалог, чтобы они развивали, а не ломали бизнес. Ведь все мы были прежде всего заинтересованы в том, чтобы зарабатывать деньги. Однако в итоге оба владельца потеряли компанию, а Рудьковский вдобавок лишился репутации и вообще выехал из страны.

Если бы украинский кинематограф был жив, то мог бы создать об истории «Нефтегаздобычи» остросюжетный триллер, да и целый сериал, вроде «Охоты на изюбра». А все началось с Порошенко.

Мало кто помнит, что первым бизнесменом, положившим глаз на эту компанию, был именно Петр Алексеевич. В 1997 году активы будущей «Нефтегаздобычи» принадлежали государственному предприятию «Полтаванафтогазтехология» — структурному подразделению НАК «Нафтогаз Украина». Однако летом 1997-го Порошенко взял их под свой контроль по классической для того времени схеме частно-государственного партнерства.

Такая себе цивилизованная форма рейдерства для ушлых бизнесменов, когда создается некое закрытое акционерное общество, часть акций которого достается частному лицу, а другая часть остается в собственности государства.

При этом фактический контроль над предприятием попадает в руки бизнесмену, а роль государства становится декоративной. Через подставных лиц Порошенко создал частно-государственное ЗАО «Укрнафтогазтехнология», которому и перешла значительная часть активов государственного предприятия «Полтаванафтогазтехология»: 65 % акций этого ЗАО отошли фирмам «Укргазсинтез», «Укрэнерготехнологии» и «Голубая магистраль», связанным с Порошенко, 35 % остались в собственности у государства, предприятие утратило контроль над своим имуществом.

Разумеется, провернуть дело такой важности по схеме без участия представителей высшей власти было невозможно. А помогал тогда Порошенко экс-премьер-министр Валерий Пустовойтенко, и, разумеется, не за «спасибо».

Деталями сделки владеет президент, и пусть он сам расскажет, насколько умеет быть благодарным за посреднические услуги, тем более, что та сделка фактически «запустила» его в новый и сложный бизнес и обозначила его будущий статус олигарха.

Так Порошенко, в числе многих других украинских крупнокалиберных бизнесменов, фактически за гроши получил дорогостоящее оборудование и спецразрешения на разработку месторождений полезных ископаемых. Хочу отметить, что сегодня многие в Украине считают, что капитал свой бизнесмен-Порошенко создал на конфетах и шоколаде. Однако это не так, и империя Roshen — лишь яркая этикетка репутации для доверчивых. Свою массу украинского олигарха Порошенко накопил на сомнительных схемах, на госсобственности, удачно приобретенной в постсоветское время. Петр Порошенко стал успешным (по его меркам) бизнесменом не потому, что достиг вершин бизнеса за счет изумительных менеджерских качеств, а потому, что не гнушался присаживаться на схемы, как и многие из тех, кого сегодня он обозначил своими врагами. А ведь, обратите внимание, в публичной риторике, когда президент осуждает своих врагов-олигархов, он никогда не рассказывает о присвоении ими госсобственности нечестным путем в период перестройки. А почему? Да потому, что сам такой же.

Опережая заочную полемику c читателем и возможные претензии к автору откровений, подчеркну: сам я ничего у государства подобным мошенническим образом не «прихватизировал». Все мои компании были созданы с нуля, либо же я приобретал их у частников, о чем подробно рассказываю в начале книги. Когда же я решил заниматься бурением, то просто покупал готовые компании на вторичном рынке — без активов, но с лицензиями на разработку полезных ископаемых в Полтавской и Харьковской областях. А Порошенко контору украл. И это — правда.

Правда и то, что долго сохранять контроль над полученными активами Порошенко тогда не смог. Как пришло, так и ушло, но послевкусие у него осталось.

В начале 2000-х бизнес Порошенко стал добычей для более влиятельных на тот момент политических фигур. Отобрать его решили Николай Рудьковский и Нестор Шуфрич, патронируемый в тот период близким к президенту Леониду Кучме и влиятельным на тот момент главой президентской администрации Виктором Медведчуком. Кроме того, часть акций компании должны были достаться зятю Кучмы Виктору Пинчуку. Конечно, выстоять против такой компании у Порошенко шансов не было.

Активы «Укрнафтогазтехнологии» отобрали у Порошенко довольно грубо.

Рудьковский, подражая манере рейдеров 90-х, просто сфальсифицировал документы и переписал активы компании на других, подставных, собственников. Так и появилось ЗАО «Нефтегаздобыча», на которое Рудьковский с Шуфричем переписали отобранный у Порошенко бизнес.

Любопытно, что хамская выходка бизнесменов стала одной из мотивирующих причин, подтолкнувших обидчивого и мстительного Порошенко в сторону «оранжевого» лагеря и к дружбе с оппозиционными лидерами Виктором Ющенко и Юлией Тимошенко. Эмоции у Петра Алексеевича всегда правили его действиями. Его обида на Жванию сблизила меня с Порошенко, а обида на Шуфрича и Рудьковского «подружила» его, бывшего основателя Партии регионов, с Виктором Ющенко.

Руководителем новой компании назначили друга Рудьковского Олега Семинского. Изначально новые владельцы бизнеса Порошенко решили поделить контроль над предприятием по следующей схеме: Рудьковский, Шуфрич и Пинчук получают по 30 % акций «Нефтегаздобычи», а Олег Семинский — 10 %. Однако Пинчук в последний момент отказался от аферы. В то время он уже начал выстраивать себе имидж честного бизнесмена и мецената и за умеренную плату уступил свою долю Нестору Шуфричу.

Акционеры оформили «Нефтегаздобычу» на кипрские офшорные структуры.

Три из них контролировались Шуфричем, три — Рудьковским. По документам Шуфрич с Рудьковским владели долями по 50 %. На практике они делили прибыль иначе: 70 % шла Шуфричу, 20 % — Рудьковскому. Семинский владел 10 %, которые якобы полагались Рудьковскому и которые были оформлены на словах. За счет этой доли, вручаемой как ежемесячная премия Семинскому, Шуфрич управлял директором и ставил перед ним задачи, что очень нервировало Рудьковского. Оба подлавливали друг друга на мелком жульничестве и обмане. Однажды Шуфрич в сердцах обвинил Рудьковского в том, что тот брал из общей кассы деньги на поддержку Социалистической партии Александра Мороза, когда та была еще котируемой политсилой. Но когда Шуфрич в лоб задал об этом вопрос Морозу, то оказалось, что это — неправда.

Вся эта неразбериха вокруг прав собственности стала источником напряжения между акционерами. Росли бизнес-амбиции, в гору шла политическая карьера каждого, а с этим росло и количество проблем, что неразрывно связано между собой.

В июле 2007 года Рудьковский в должности министра транспорта потратил более 60 тысяч долларов государственных средств на чартерный перелет в Париж вместе с «Мисс Вселенной» Александрой Николаенко. Разразился огромный скандал. Рудьковский с Шуфричем сильно поссорились после этого. Не из-за женщины. Шуфрич не понимал, как можно было подставиться на такой мелочи и лишиться карьеры на ровном месте. К тому времени Рудьковский был уже мультимиллионером и 60 тысяч долларов были для него копеечной суммой.

Постепенно отношения между партнерами из конфликтных переросли в ненавистнические. Рудьковский считал, что Шуфрич обманывает его и хочет отобрать у него его долю в компании. Шуфрич, в свою очередь, обвинял Рудьковского в махинациях и считал, что тот умышленно уничтожает совместный бизнес.

Апогеем конфликта стало похищение в феврале 2012 года экс-главы «Нафтогаздобычи» Олега Семинского. Когда директор, неформальный соакционер, исчез, всем стало ясно — война зашла слишком далеко, похищение Семинского заказал один из владельцев компании, и все факты вели к тому, что за похищением стоит именно Рудьковский. В этой ссоре акционеров поначалу я занял позицию Рудьковского. Со стороны казалось, что партнеры попросту хотят его провести. Когда же и Рудьковский начал пускать в ход бандитские методы, то я ушел в нейтралитет, поскольку перестал воспринимать его как адекватного бизнесмена. Как позже писали в СМИ, для нейтрализации Семинского Рудьковский решил подключить криминального авторитета по прозвищу Молдаван (Юрий Ериняк), который, собственно, и организовал похищение экс-руководителя компании, однако утверждать, что все случилось именно так, в этом случае не могу. На Шуфрича, партнера, Рудьковский попытался натравить чеченцев, правда, ничем плохим, слава Богу, это не закончилось. Шуфрич был слишком крупной фигурой, и когда запахло жареным, он обратился за поддержкой к Медведчуку. Тот довольно быстро разрулил конфликт.

Следствие считает, что Семинского похитили и удерживали, чтобы он не помешал перераспределению и продаже долей собственников в этой компании. К слову, Рудьковский исчез из страны одновременно с арестом криминального авторитета Юрия Ериняка и до сих пор он невъездной.

Однако до этого состоялась «сделка века».

В конце 2012 года Ахметов предложил Шуфричу и Рудьковскому за «Нефтегаздобычу» большие деньги. Стоит отметить, что Ахметов давно положил глаз на эту компанию. В сложившейся ситуации акционерного тупика продажа компании была единственным логичным шагом.

Владельцы сходу запросили один миллиард долларов, но покупатель назвал цену неадекватной. Ахметов уменьшил сумму вдвое, и в сложившейся ситуации 500 миллионов показались нормальной ценой. Шуфрич и Рудьковский согласились.

Дело в том, что цена конфликта акционеров оказалась сверхвысокой. А ведь был период, когда перспективную «Нефтегаздобычу» хотела купить ТНК-BP за 1,5 миллиарда долларов — баснословная сумма даже по тем, докризисным, временам. Но междоусобицы акционеров нанесли непоправимый репутационный ущерб компании. Успех был девальвирован, а после исчезновения Семинского работа компании оказалась фактически парализованной. Иностранцы отказались покупать фирму газодобытчика, и перспективный актив перешел в собственность Ахметова.

Кроме рыночной конъюнктуры на ход переговоров, как это у нас принято, повлияла политика. Когда Семинского похитили, действие лицензий компании было приостановлено, а Шуфрич на одном из заседаний Кабмина обвинил экс-министра экологии Эдуарда Ставицкого в попытке рейдерского захвата. В рамках дела о похищении счета «Нефтегаздобычи» заблокировали, из-за чего компания не смогла поднять уже добытый газ из хранилищ и была вынуждена приостановить производственную деятельность. За кадром осталось главное: по просьбе Ахметова ныне беглый президент Янукович дал команду Ставицкому лишить компанию лицензии. Это сделало акционеров более уступчивыми в переговорах по цене, и как только пакет акций продали Ахметову — деятельность «Нефтегаздобычи» восстановилась.

Видимо, вдохновленный успехом Януковича, Порошенко решил пойти по тому же пути, и как только он получил власть, мигом обозначил приоритетную цель политика-реваншиста: вернуть себе «золотую жилу» и наказать обидчиков…

Задачу во что бы то ни стало вернуть объект как базовую Петр Алексеевич обозначил Игорю Шевченко на первом собеседовании в качестве кандидата на должность министра экологии. Никакие реформы отрасли, альтернативная энергетика, добыча ресурсов его не заботили.

Президент коротко поинтересовался у меня, ручаюсь ли я за человека и провел ли я с Шевченко «правильную воспитательную работу». Я остановился на кандидатуре Шевченко, потому что он имел репутацию юриста- международника и хорошо вписывался в современный запрос общества на реформаторов: западное образование, опыт работы за границей. Вопреки устоявшемуся мнению, Шевченко и остался таким на посту министра. В отличие от других своих коллег, Игорь ничего не заработал во время своей деятельности в Кабмине — не выдавал сам себе лицензий и не обслуживал интересы каких-либо финансово-промышленных групп. При нем я не получил ни одной лицензии, что легко проверить, подняв документы.

Однако в тот момент главная задача, которая перед ним ставилась, — создать компании Ахметова лицензионные проблемы, надавить и «расположить олигарха к переговорам в правильном духе». Есть такая манера у текущей власти. Особый фокус современной украинской дипломатии. Если человек несговорчив в отношении бизнеса или политики, ему создают проблемы. Это удобно до начала переговоров. Таким образом как бы обозначается позиция сильного, и человек, которого склоняют к «дискуссии», по их логике, должен быть более уступчив: цена — ниже, голос — тише. Чтобы сговаривался с уважением и благодарил на выходе. Именно так решили поступить с Ахметовым, к слову, еще одним крупнокалиберным фигурантом списка Форбса.

Глава XII

Почему Порошенко шантажировал олигарха Ахметова

«Обнулять» олигарха Ахметова президент пока что не хотел, но прибыльную компанию твердо решил вернуть себе. В то время мы много общались с президентом. В личных беседах он не скрывал мотивов своих притязаний.

Все время звал меня к себе и расспрашивал, как устроен газовый бизнес, кто сколько добывает, кто зарабатывает, кому легко даются деньги, а кому — со сложностями. Он часто жаловался и вспоминал свою обиду на Шуфрича и Рудьковского, сетовал, что Ахметов знал, как с ним нехорошо поступили, но все равно купил компанию, которая по праву принадлежала ему, Порошенко: «Ахметов знал, что покупает ворованное! Ведь знал же! А в итоге купил!

Поэтому теперь он должен выплатить мне компенсацию».

С Шевченко он был не так прямолинеен, но без обиняков объяснил ему условия успешной работы в Кабмине: нужно максимально способствовать возврату украденных месторождений и усложнить жизнь Яценюку. Иными словами, отменять через суд или другим легитимным путем спецразрешения на добычу, полученные с нарушениями закона или через какие-то схемы.

Одно из таких громких дел по компании «Голден Деррик», которую связывали с ныне беглым министром Эдуардом Ставицким, уже находилось в суде.

В списке компаний, которые необходимо было проверить, была и «Нефтегаздобыча», а также ряд других предприятий, получавших спецразрешения на добычу в последние годы, особенно во времена правления Януковича — как в должности президента, так и на посту премьер- министра.

После моего отъезда в Европу многие журналисты задают мне один и тот же вопрос: а почему именно я стал президентским HR-менеджером, получившим право подыскивать кандидатуру в интересах главы государства на должность министра?

Назначение Шевченко стало взаимозачетом в шесть миллионов долларов — стоимость снятия проблемы по регистрации, искусственно созданной Центральной избирательной комиссией, отсюда и ворох сплетен, что за должность министра я заплатил. После выборов я пришел к Порошенко, и мы сверили цифры: кто сколько заплатил и кто сколько получил.

Порошенко намекал, что через Шевченко помимо его личной цели я могу решить и свои вопросы и благодаря «своему» министру экологии получить преференции для развития собственного энергетического бизнеса. Однако при этом, по условию президента, министр должен выполнить в обязательном порядке и задачу по «Нефтегаздобыче».

Шевченко был назначен по квоте ВО «Батькивщина», поскольку все остальные квоты Порошенко к тому моменту формирования правительства уже исчерпал. Президент со всеми торговался. И «квотная» тема тогда тоже была способом давления на БЮТ. Денег Тимошенко за то, что отдала квоту мне и президенту, не брала, но что-то она у Порошенко попросила взамен.

Взаимозачеты — это форма власти Петра Алексеевича. Все, как на бартерном рынке: ты мне, я — тебе.

Формированием правительства в тот момент активно занимались доверенные люди президента — тогда еще глава Администрации президента Борис Ложкин, Сергей Березенко, Игорь Кононенко. Я опекал только одно кресло.

При назначении и в первые месяцы работы министра Юлия Тимошенко вообще избегала комментировать эту тему, поскольку объективно к этому назначению не имела никакого отношения. В реальности в тот период лидеру БЮТ не дали ни одной квоты.

Однако вскоре после того как Шевченко уволили, она заявила, что по квотам ее партии никаких министров не назначалось, и все эти слухи — «категорическая ложь».

Весь хитроумный план Порошенко поломал его противник премьер-министр Арсений Яценюк. И, кстати, сейчас я ему за это заочно благодарен.

Чтобы добиться поставленной цели и лишить компанию Ахметова лицензии, необходимо было назначить управляемого человека на должность председателя Государственной службы геологии и недр. Спустя время в Кабмине появилось представление на имя П. С. Матвеева — доверенное лицо от меня во время выборов народных депутатов в 2012 году. Однако Яценюк застопорил это решение. Он долго не пропускал представление через Кабмин, а потом внепланово вынес на рассмотрение правительства и назначил своего человека — Николая Бояркина.

Шевченко пытался и после этого добиться поставленных задач по «Нефтегаздобыче», но не преуспел из-за сопротивления Яценюка и Бояркина.

Ахметов спелся с Яценюком к тому времени и, видимо, благодаря этой «коммуникации», все атаки на «Нефтегаздобычу» удалось отбить.

В январе 2015 года Яценюк направил в Раду представление на увольнение Шевченко. Незадолго до этого, по забавному стечению обстоятельств, внезапно вскрылся эпизод, как министр Шевченко летал на моем частном самолете в Европу в нерабочее время, что косвенно подтвердило связь министра со мной. Устроили нереальный по величине скандал. Тему

подхватили СМИ, и скандал в итоге привел к отставке Шевченко.

Что это все означало, по понятиям Порошенко? Это означало, что ему не удалось забрать компанию через министерство. Шевченко оказался неудобным министром, который работает «на своей волне». Он в манере президента кивал головой, когда тот «нарезал» задачи, но, если считал, что «заказ» неверный, не выполнял его, артачился, затягивал, а в результате спускал «на нет». Однажды президент это понял и по факту «слил» Шевченко, подкараулив наш совместный полет. Эпизод раздули до катастрофы вселенской важности, хотя большой сенсации в этом не было: до Шевченко со мной в чартере летали все кому не лень — от чиновников до депутатов, однако мало кому это было интересно.

Новость о полете озвучил лидер радикалов Олег Ляшко с подачи министра внутренних дел Арсена Авакова.

Игорь Шевченко так донимал Яценюка, что на этапе, когда Порошенко решил его «слить», интересы оппонентов совпали. После отставки против Шевченко пытались возбуждать уголовные дела, но не нашли никаких махинаций с его участием. И не удивительно — по сравнению с другими украинскими чиновниками, Шевченко уходил из Кабмина нищим.

Игорь очень тяжело переживал свою отставку. Он считал, что находится только в начале большого карьерного пути, что у него значительные перспективы в политике, а оказалось, что это — финиш. На волне амбиций, разочарований и обид он попытался остаться в политике, стал собирать команду людей, пытался организовать новую партию, но у него не было достаточно средств для этого. Шевченко обратился ко мне с просьбой поддержать проект, но я считал эту затею бесперспективной. Игорь попытался зайти в команду к Саакашвили, который, к слову, меня с ним и познакомил, но его там не приняли. Саакашвили назвал его коррупционером и отказался иметь с ним дело.

Но вернемся к реваншистским планам президента.

Когда шансы отобрать лицензию через министерство рухнули, президент задействовал рычаги Генпрокуратуры, и у Ахметова началась новая череда неприятностей.

С марта 2015-го по январь 2016-го по инициативе Генеральной прокуратуры Украины на скважины, счета, акции ЧАО «Нефтегаздобыча» судами были наложены аресты и запреты — на реализацию добытой продукции. Аресты и запреты на компанию Ахметова накладывались в рамках двух уголовных производств, возбужденных до вхождения компании ДТЭК в состав акционеров «Нефтегаздобычи».

В ходе этой корпоративно-юридической войны лишился своего поста влиятельный глава Апелляционного суда города Киева Антон Чернушенко.

Суд снял аресты со счетов «Нефтегаздобычи», после чего к Чернушенко пришли люди из СБУ, устроили обыск, а сам судья был вынужден бежать за границу, где и записал несколько откровенных видеообращений о том, как на него давил президент через посредника из Администрации, как перед ним ставили задачи, кого и как судить. Чуть позже, уже из-за рубежа, судья дал несколько интервью, проливающих свет на историю того времени и подтверждающих, что в независимой Украине, руководство которой декларирует начало судебной реформы, суды управляются методом «телефонного права», то есть по звонку более важного чиновника из Администрации президента. Чтобы не пересказывать показания, просто перепечатываю интервью с беглым судьей, опубликованное на сайте «Страна. ua». Без купюр.

Опубликовано 11 мая 2017 года, интернет-газета «Страна. ua»

Светлана Крюкова

Судья Чернушенко: «Порошенко мне прямо высказывал претензии по поводу рассмотрения дел»

Экс-глава Апелляционного суда Киева, обвинивший Банковую и лично президента в давлении на суд, заявил «Стране», что готов вернуться в Украину и дать свидетельские показания.

Некоторое время назад «Страна» опубликовала резонансные откровения беглого депутата Александра Онищенко о том, как получал задания от президента отобрать нефтегазовый бизнес Ахметова, а также о том, как Петр Порошенко якобы вымогал деньги у олигарха Рината Ахметова за невмешательство в его бизнес-деятельность по предприятию «Нефтегаздобыча».

Спустя некоторое время НАБУ открыло отдельное производство по этому делу, вызвало на допрос ключевых фигурантов, а сам Онищенко записал в Испании разговор с Николаем Мартыненко, соратником экс-премьер-министра Арсения Яценюка, в которой он фактически подтвердил факты вымогательства и договорной сделки. Однако дальше публикации следствие не ушло.

На днях на нас вышел еще один фигурант этого скандала, беглый судья Антон Чернушенко, экс-глава Апелляционного суда Киева, который находился при должности как раз в тот момент, когда государство через суд пыталось арестовать счета компании «Нефтегаздобыча».

В момент рассмотрения дела судья выехал из страны, на него завели уголовное дело по обвинению во вмешательстве в систему автоматического распределения дел и вынесении неправосудных решений, и сейчас, по словам судьи, он находится «на нейтральной территории». Чернушенко поделился со «Страной» своей историей тех лет, утверждая, что Банковая и лично Порошенко оказывали на него давление с требованием выносить определенные решения по компаниям Ахметова и не только.

По словам Чернушенко, публикации «Страны» по делу «Нефтегаздобычи» стали первыми доказательствами фальсификации его дела, и теперь он готов вернуться в Украину, чтобы свидетельствовать в суде.

— В одном из резонансных расследований «Страна» писала об эпизоде в бизнес-взаимоотношениях беглого олигарха Онищенко, когда президент, по его словам, вымогал у Рината Ахметова $200 млн, чтобы оставить в покое предприятие «Нефтогаздобыча». А когда Ахметов отказался платить, начали давить на принятие решения через суд. Этот эпизод кроме Онищенко косвенно подтвердил Николай Мартыненко. Однажды дело попало в ваш Апелляционный суд. Расскажите, что было дальше.

— В 2015 году я выступил с видеообращением, где эти обстоятельства подробно описал. Если коротко, перескажу: в 2015 году в Апелляционный суд начали поступать дела по компании «Нефтегаздобыча», принятые Печерский судом г. Киева. По этим делам без всяких законных оснований накладывался арест на скважины компании. По системе автоматического распределения судей, я выполнял роль следственного судьи. И с самого начала установил, что Печерским судом определение на арест установлено незаконно.

— В 2015 году вы заявляли о прямом влиянии президента на дела того времени. Расскажите подробности. Как президент влиял на процесс: напрямую или через опосредованных лиц? Как это выглядело с вашей стороны?

— Когда я получил на руки дела, а их было около пяти, я уже знал, что в Администрации президента проявляют интерес к этой категории дел. Они поступали периодически, в период с апреля 2015-го по июнь 2015-го. И, если не ошибаюсь, было всего пять дел, которые находились в моем производстве. Однажды мне позвонили из приемной Филатова (Алексей Филатов, заместитель главы Администрации президента. — Прим. ред. ) и сказали, что ждут в гости. Ходил к нему на прием. Было такое, что Филатов сам звонил.

— Вы заявляли в прошлом, что получали прямые указания из АП по тому, как вести то или иное дело. Опишите в деталях: как это выглядело?

— Первый раз Филатов сообщил, что в Апелляционном суде есть определенные дела и нужно, чтобы я проконтролировал, как их рассматривать. Их интересовал конкретный результат: на счета компании должен быть наложен арест. Я сказал, что могу дать ответ по делам после того, как изучу их.

— Вы изучили. И что дальше?

— Приехал снова и сказал, что дела рассмотрены в районном суде с нарушением закона. Были нарушены и имущественные права работников этой компании, и вообще эта компания не имеет никакого отношения к делам в Генеральной прокуратуре. Напомню, тогда Генпрокуратура под руководством Шокина решила накладывать аресты на счета предприятия в рамках производства по похищению главы правления Олега Семинского (экс- глава «Нефтегаздобычи». — Прим. ред. ). Он был похищен в 2012 году, и никто не расследовал это дело. Нам стало известно об этом во время судебного заседания, когда адвокаты заявили, что Семинского никто не похищал, но от суда эти обстоятельства скрывались. Я сказал Филатову, что решение Печерского суда нужно отменять, а в наложении ареста нужно отказывать. Даже изложил ему на бумаге правовую позицию.

— Как Филатов отреагировал на ваше резюме?

— Он высказал сожаление, что нельзя поступить так, как он просит. Он видел, что дела рассматриваются не так, как он, они этого хотят, но ничего не мог сделать. А потом случилось то, что случилось. 19 июня 2015 года в моем и других кабинетах Апелляционного суда был проведен обыск. За пять-десять минут до начала судебного заседания. Я уже был одет в мантию, подготовил дело и готовился выходить в зал. В это время зашел следователь Дмитрий Сус в сопровождении прокурора Тищенко. В то время я не очень интересовался деталями их биографий, но уже позже, изучая обстоятельства тех дней, я узнал, что они оба — работники спецдепартамента экономики Генпрокуратуры. С самого начала я был убежден, что все это дело против меня заказное и явно сфальсифицированное. Я действовал как следственный судья, а значит осуществляю контроль над досудебным расследованием. А вышло, что они поставили себя над судом, Сус. Оба занимались делом Семинского и переключились на меня именно в рамках этого дела. И Сус, и Тищенко были вызваны в суд на 19 июня 2015 года, чтобы ответить на серию вопросов судей Апелляционного суда. Но вместо того чтобы явиться в суд на заседание, они пришли с обыском. Изъяли два личных мобильных телефона, личные деньги и документы, не имеющие отношения к данному делу. После я написал сотни жалоб в разные инстанции на их действия, однако все мои жалобы попадали в экономический департамент и до генпрокурора так и не дошли.

— Случалось ли вам получать прямые указания, как действовать в суде, от президента лично?

— Порошенко впервые пригласил меня к себе осенью 2014 года. Тогда же он познакомил меня с Филатовым. Он высказал свои претензии по поводу того, как суд рассматривает некоторые дела. В частности, дела, связанные с наложением ареста на урожай одной аграрной компании и на сельскохозяйственную технику. Тогда Голосеевский райсуд рассматривал более 90 дел. По всем делам Голосеевский суд накладывал арест на урожай 2014 года без всяких законных прав. При встрече президент сказал, что очень недоволен нашей работой. Он хотел, чтобы был наложен арест на имущество. Только потом я узнал, что он имеет отношение к этому бизнесу.

Чуть позже ходатайствовать по этим же делам ко мне в суд приходила его кума, Оксана Билозир (депутат от БПП. — Прим. ред. ). Дважды. Она очень сожалела, что мы не так рассмотрели эту категорию дел. И сказала, что Петр Алексеевич останется очень недоволен. Уточняла, можно ли каким-то образом исправить ситуацию. Были и другие примеры.

Все эти просьбы от него делались не прямолинейно. Филатов вызвал меня к себе и акцентировал, что есть дела важного государственного масштаба. Но после того как я изучал, видел, что там лежит не государственный, а личный, корпоративно-бизнесовый интерес. После обыска в июне 2015 года все закончилось. Трое суток меня не выпускали из кабинета. Через несколько дней меня вызвали к Столярчуку, где вручили предупреждение о подозрении. Вручили незаконный документ, где нет ни состава, ни события преступлений. Более того, когда я уехал в отпуск, все вопросы по мне рассмотрели без меня. Потом они явились ночью домой к сыну, предъявили ему подозрение и незаконно задержали.

— Почему вы выехали из Украины, если закон, как вы говорите, на вашей стороне?

— Потому что с самого начала понял, что дело заказное. В Генпрокуратуре создана преступная организация. И что по этому делу проводится тотальная фальсификация. Я пытался отстаивать свою позицию в Украине. Даже ходил на Совет судей, давал пояснение, но в какой-то момент обратил внимание, что никто не воспринимает информацию, которую я рассказываю. Все слушали меня и вроде как не верили, что Филатов и Порошенко лично давали мне поручения. Потом меня отстранили от должности. Теперь же, после ваших публикаций, где подтверждается правдивость моих слов о заказном характере дела «Нетфтегаздобычи», я готов вернуться в Украину и дать показания.

— Известны ли вам другие случаи давления на судей и прямого вмешательства президента в дела суда?

— Я слышал и читал о них, но без судьи, на которого оказывали давление, ничего утверждать не могу. Каждый судья сам для себя решает, быть ему угодным и состоять на хорошем счету у власти или сохранять автономность.

Однако не сомневаюсь, что таких фактов предостаточно.

— Год назад была принята так называемая судебная реформа. Что в связи с этим изменилось в судебной системе?

— За год случилось главное — прервалась судебная реформа, которая делалась годы до этого. Судебная реформа проводилась в течение многих лет при помощи США, Канады, Германии и других стран. Нынешняя же так называемая судебная реформа была проведена с одной целью — подчинить судебную систему Администрации президента. Понаблюдайте за тем, как осуществляется сейчас правосудие. Такой зависимости никогда не было. Чего стоит один только закон о люстрации. Приняли закон, уволили самых профессиональных и достойных. В итоге — паралич системы. Никто не хочет откровенно говорить на эту тему, но сейчас ни одно дело невозможно объективно рассмотреть в судах. Как скажут из АП — такие решения и будут.

Я говорю про актуальные, важные дела. Тотальная переаттестация судей — это большая проблема и фактор давления. Комиссия по отбору и аттестации создавалась из подконтрольных Банковой людей. Что бы ни произошло в государстве, нельзя было ломать судебную систему. Это может привести к распаду судебной системы и государства в целом.

Это то, что тогда, в момент судебных разбирательств, оставалось за кадром.

Но вернемся к фасадной части конфликта. Любопытно, что о политической составляющей менеджмент ДТЭК в публичной плоскости рассказывал очень обтекаемо, но в судах они боролись достойно. Юристами было подано более 80 ходатайств о снятии арестов в украинские судебные инстанции. Проведено около 100 судебных заседаний. Направлен иск в Европейский суд по правам человека с требованием признать незаконными аресты активов компании и компенсировать нанесенные убытки. Направлены десятки обращений с просьбой вмешаться в ситуацию президенту Украины, председателю Верховной Рады, премьер-министру, министру юстиции, генеральному прокурору, народным депутатам.

Подключились и медиаактивы Ахметова, которые с утра до вечера рассказывали о плохом генпрокуроре Викторе Шокине и даже о плохом президенте. Началась серьезная схватка. Однако эта война — пена тех дней. В глубине лежала совсем другая история. И однажды история «разрулилась», счета разблокировали, деятельность компании восстановили — словно и не было ничего.

Я хорошо понял президента. Он мстительный, но деньги для него важнее мести. Он боится, что кто-то из олигархов начнет финансировать оппозицию, поэтому ломает их через колено и «обесточивает», либо же вешает на крючок, как Ахметова с его компанией.

К чему я это все пишу? Арест счетов компании в итоге вынудил Ахметова пойти на переговоры с Порошенко, как тот этого и хотел. Президент с порога потребовал, чтобы Ахметов заплатил 200 миллионов долларов откупных.

Олигарх был обескуражен такой постановкой вопроса и манерой ведения государственных дел, поскольку старался строить прозрачную компанию по европейским стандартам, а тут — такой барыжный прием. И это в нынешнем веке, после революции и во время войны, на фоне страстных эфирных разговоров о борьбе с коррупцией.

Сегодня Порошенко вещает с телеэкранов, как ломает «договорняки» и раскулачивает олигархов, а уже вечером садится за «шахматный стол». Хотя, простите, нет, это не шахматы, это обычная «игра в наперстки». Порошенко кошмарил Ахметова до тех пор, пока тот не пошел на уступки.

Когда Ахметов понял, что ему придется платить, он пытался снизить сумму взятки до 150 миллионов долларов, но в итоге от безысходности уступил. Порошенко фактически вошел в бизнес олигарха, заполучив часть евробондов его компаний.

После этого бизнес Ахметова был разблокирован, и дела его резко пошли в гору. Достаточно вспомнить уникальную формулу тарифа Роттердам+, который позволяет Ахметову и Порошенко добывать миллиарды гривен просто из воздуха. Ринат Ахметов стал новым партнером президента. Все, как со мной: принуждение к дружбе через шантаж и силу.

Сегодня медиаактивы владельца СКМ полностью подконтрольны технологам Банковой, газета олигарха хвалит президента, а телеканал транслирует прямые эфиры с парадов и публичных выступлений первых лиц государства — без комментариев. Чтобы вам, дорогой читатель, стало совсем понятно: о выходе этой книги сегодня там не расскажут.

Глава XIII

Медиаменеджер Порошенко, или Как я покупал телеканал для президента

Кстати, о медиа. К свободе слова у Петра Алексеевича свое, очень несвободное отношение. Однажды Порошенко попросил меня купить для него «112 Украина» — частный телеканал, созданный в 2013 году. Петр Алексеевич всегда мнил себя великим медиаменеджером, президентом нового времени, который, в отличие от его предшественника Виктора Януковича, хорошо смыслил не только в заводах и пароходах, но и в газетах, а именно в том, как и за счет чего формируется информационное пространство.

Он очень болезненно относится к критике — как в отношении самого себя, так и, в особенности, членов своей семьи, и понимает, что Революция достоинства велась в первую очередь за право свободомыслия, и свершилась она в том числе и руками столичных медиа.

Теперь же он хотел их подчинить. Для чего? Чтобы однажды медиа не свергли его, как Януковича, — инстинкт самосохранения. Больше всего Порошенко интересовали телеканалы. И не только потому, что он владеет «Пятым каналом», а потому, что президент понимает: креативное меньшинство — люди, принимающие решения, — сидит в «Фейсбуке» и на сайтах ведущих интернет-СМИ. Однако избиратель его, особенно сельский, смотрит голубой экран. Стратегия моделирования «информационного контроля», которую придумали на Банковой Порошенко, предполагала полную подчиненность ведущих телеканалов страны — «Интера» и «1+1».

Основных фаворитов рынка СМИ нужно было или купить, или закрыть.

Рейтинги канала «112», по сравнению с «Плюсами» или «Интером», конечно же, были невелики, однако этот ресурс сумел состояться и вошел в число лидеров рынка медиавещания, и главное — в эфире этого телеканала постоянно критиковали власть. А Порошенко, повторю, очень восприимчивый к критике человек. Он мог часами читать посты о себе, изучать структуру «лайкнувших» его оппонентов, а если кто-то посмел открыто его оскорбить словом, президент, как человек мелочный и мстительный, не временил с ответом. Скажем, история большой обиды и конфликта с экс-лидером УКРОПа Геннадием Корбаном началась после того, как тот назвал Порошенко «барыгой» и «кондитером» в публичных постах. А история уголовного дела против депутата Мельничука — после того, как тот раскритиковал его качества главнокомандующего. Помню, как я пришел к Порошенко и спросил: а в чем дело, можно ли как-то оставить в покое депутата? А он мне: «Ты видел, что он про меня в «Фейсбук» пишет?». Я думал, он шутит. Но нет, Порошенко не шутил. Он мог оскорбиться и обижаться за любое сказанное слово критики в свой адрес. Но вернемся к телеканалу.

Основатель проекта Виктор Зубрицкий не комментировал, является ли экс-глава МВД Виталий Захарченко спонсором создания этого СМИ, но, между тем, сразу после смены власти в феврале 2014 года на «112 Украина» начался целый ряд атак. Сначала они касались юридических бенефициаров канала. Зубрицкого публично объявили «советником Захарченко», приписали ему координацию отряда «титушек» на Евромайдане и продемонстрировали схему преступной группы, которая функционировала якобы под его предводительством — для подавления акций протеста оппозиции, как подавали это силовики. Спустя два месяца открыли уголовное дело, но так и не показали доказательств следствия по преступлениям на Майдане. Однако в тот момент Зубрицкий был вынужден покинуть Украину. Успешный некогда медиаменеджер был объявлен в розыск — международный и внутригосударственный. Недавно Интерпол снял с профайла Зубрицкого «красную карточку», однако в Украине он по-прежнему вне закона.

Канал долго сопротивлялся давлению. К сговорчивости и изменению редакционной политики его подталкивали не только уголовным преследованием и прямым силовым вмешательством в работу «112 Украина». В апреле 2014 года неизвестный кинул в двери телеканала «коктейль Молотова», люди в масках третировали его редакцию, требуя отключить эфир, неоднократно в милицию поступали заявления о якобы минировании помещения медиаресурса.

Дальше — больше. Когда юридического бенефициара телеканала подвесили на крючок уголовными делами, в борьбе за влияние на вещание появился новый игрок — Нацсовет по вопросам телевидения и радиовещания, который начал аннулировать лицензии на работу ресурса — классический прием диктаторской власти.

Детали плана по «упаковке» телеканала, разработанного Банковой, опубликовал депутат от БПП Сергей Лещенко — документ внутренней переписки между членами Нацсовета. План четкий и поэтапный: сначала прекратить действия лицензий в цифровом мультиплексе

МХ-5 для пяти предприятий, которые осуществляют трансляцию «112 Украина», затем ограничить присутствие телеканала в кабельных сетях — через давление на провайдеров. Параллельно, как следует из переписки, планировали отобрать у ресурса лицензии на спутниковое вещание. И на десерт, как дополнительная опция: рассматривалась возможность призыва в армию для несения службы в зоне Антитеррористической операции ряд сотрудников канала — по словам Зубрицкого, повестки в военкомат в 2015 году получили все руководители структурных подразделений телеканала.

После того как документ стал публичным, разгорелся огромный скандал, члены Нацсовета все отрицали, однако история вокруг «112» обратила на себя внимание. Это заставило Порошенко отступить на шаг, а точнее — поменять стратегию. Вместо «убить» канал, он решил его купить и отправил меня переговорщиком для заключения сделки. Пока стороны, то есть я и Зубрицкий, притирались и пытались сойтись в позициях по сделке, Порошенко предложил подписать «понятийный» договор — авансовый меморандум о снижении градуса критики. Некое соглашение о намерениях, предполагающее смягчение информационной политики «112 Украина» по отношению к президенту. В обмен на это телеканалу обещали помочь в переоформлении лицензии на вещание (ее все-таки лишили, но дело зависло в судах) и снять с него санкции Нацсовета по телевидению и радиовещанию.

Документ

План действий по проекту «112»

Задачи: 1. Прекращение действия лицензии в цифровом мультиплекме МХ-5 для пяти предприятий, осуществляющих трансляцию канала «112» 2. Ограничение присутствия канала «112» в кабельных сетях 3. Отбор лицензии на спутниковое вещание (следует обсудить целесообразность)

1. Прекращение действий цифровых лицензий 1.1 В настоящий момент все предприятий имеют по три предупреждения. 1.2 Следующий шаг: назначение штрафных санкций в виде штрафа, для чего необходимо 1.2.1 Согласовать решение НацСовета по штрафам на кабинете министров — срок 20.06.2015. Документы поданы, нужно додавить рассмотрение на этой неделе 1.2.2 Получить регистрацию в Министерстве Юстиции. Документы подадим немедленно после согласования на КабМине. После подачи необходимо ускорить регистрацию в МинЮсте. 1.3 На ближайшем заседании после регистрации в МинЮсте — назначение штрафных санкций всем пяти компаниям. В решении предусмотреть срок в две недели на исправление. 1.4 Вне зависимости от оплаты штрафа — через две недели принять решение об обращении в суд по вопросу аннулирования лицензий в цифровом мультиплексе МХ-5 1.5

Необходима поддержка по скорейшему принятию судом соответствующих решений, включая апелляционную и кассационную инстанции. 2. Ограничение присутствия в кабельных сетях. 2.1 Необходимо провести беседы с крупнейшими кабельными операторами с целью исключения канала «112» из кабельных сетей. Главная задача- решить с «Волей Кабель». 2.2 Этим вопросом не может заниматься НацСовет 3. Информационная поддержка 3.1 Разместить на сайте Национального Совета информационный текст, который опишет позицию НацСовета по вопросу цифровых лицензий пяти предприятий, вещающих канал «112» в цифре. Срок: 20.06.2015 г. 3.2

Разместить на сайте НацСовета письма региональных телерадиоорганизаций и НАМ по вопросу цифровых лицензий канала «112».

Срок: 20.06.2015 года. 3.3

Организовать пресс-конференцию

НАМ и руководителей региональных компаний в УАМЦ по теме «Никакой пощады тем, кто украл наши региональные лицензии». Срок____

Есть у меня еще один документ, который для книги мне любезно предоставил Зубрицкий. Он еще не был опубликован в открытых источниках и представляет интерес. Это — подписанное соглашение между Зубрицким и переговорщиком от АП — Полищуком. В частной беседе Зубрцкий признался мне, что умышленно подписал это соглашение, чтобы собрать компромат на власть. «Естественно, я не на секунду не задумался о том, чтобы продать канал, однако так у меня появилась возможность вступить в дискуссию, записать компромат и защищаться этим в дальнейшем. По-другому с ними нельзя было», — сказал он.

Соглашение

______________ "____"

_________ 2015 года

Полищук Виктор Сергеевич, в дальнейшем именуется "Сторона-1", с одной стороны и Зубрицкий Виктор Васильевич, в дальнейшем именуется "Сторона-2", с другой стороны, которые в дальнейшем совместно именуются "Стороны", а по отдельности — "Сторона", заключили настоящее соглашение (далее — "Соглашение") о нижеследующем: 1. то Сторона -2 обязуется обеспечить продажу 100 % (сто процентов) корпоративных прав группы юридических лиц телеканала "112 Украина", в пользу юридических или физических лиц, указанных Стороной-1 2. Стороны договорились, что существенным, безотлагательным и неизменным условием реализации сделки купли-продажи корпоративных прав Телеканала "112 Украина", является закрытие уголовных производств, одним из подозреваемых в которых является Зубрицкий Виктор Васильевич, а именно:

— уголовное производство № 42014000000000998, досудебное расследования в котором проводит главное следственное управление Генеральной прокуратуры Украины; — уголовное производство (номер неизвестен), досудебное расследование в котором проводит Главное следственное управление Министерства внутренних дел Украины.

Обязательства по обеспечению закрытия указанных уголовных производств берет на себя Сторона 1 3. Результатом выполнения обязательств, определенных в пункте 2 этого Соглашения для Стороны — 1 является:

— отмена уведомлений о подозрении в совершении преступлений

Зубрицким В.В. во всех уголовных производствах;

— снятие Зубрицкого В.В. с розыска (в т. ч. международного, Интерпола) и прекращение всех розыскных мероприятий правоохранительными органами. 4. Стороны договорились, что купля-продажа корпоративных прав Группы компаний "112 Украина" осуществляется по заниженной стоимости (18 (восемнадцать) миллионов долларов США, при оценочной стоимости — 25 (двадцать пять) миллионов долларов США в связи с реализацией и выполнением Стороной -1 обязательств, указанных в пункте 2 этого Соглашения. 5. Стороны этого соглашения гарантируют, что действуют путем реализации свободного волеизъявления, в полной мере осознают свои возможности (в т. ч. финансовые) по выполнению взятых на себя обязательств, согласно этого Соглашения. 6. Данное соглашение является бессрочным. 7. Невыполнение своих обязательств одной из Сторон будет свидетельствовать о прекращении обязательств другой Стороны. 8. Данное соглашение подписано в двух экземплярах: по одному для каждой из сторон. 9. Содержание этого Соглашения строго конфиденциально.

Полищук В.С. Зубрицкий В.В.

______________________________

ПОДПИСИ СТОРОН

Публикую документ, поскольку он забавный и характеризует Петра Алексеевича как большого любителя «понятийных» текстов. Как следует из документа, телеканал «112 Украина» должен был обеспечить в эфире позитивное освещение общественно-политических событий в Украине. А также гарантировать мне, переговорщику, право «первой ночи» при покупке СМИ по цене не более 30 миллионов долларов.

С этой филькиной грамотой от имени Порошенко я пришел к генеральному директору телеканала Андрею Подщипкову и сказал, что хочу купить канал в интересах президента. Порошенко постоянно настаивал на скорости проведения сделки, поскольку был недоволен каждым сюжетом и раздражался критикой. Зубрицкий изначально не планировал продавать канал, тем более, что конфликт зашел слишком далеко, да и сам он был не в Украине и понимал, что на этапе сделки его могут «кинуть» в любой момент, поэтому принялся документировать переговорный процесс и все заснял на видео. В кадр одной из встреч попали юристы, которые сопровождали сделку, а также близкий к Порошенко инвестиционный банкир Макар Пасенюк, главный у него «офшорщик», который предложил оформлять все на офшорную компанию Prime Asset Partners Limited. Впоследствии название этой конторы всплыло в панамском скандале.

Стороны говорили, договаривались, кино снималось, но к решению так и не приходили. Опять же — из-за жадности президента. Порошенко готов был потратить на канал 17 миллионов долларов — не больше. Андрей Подщипков просил минимум 25 миллионов долларов. Чтобы сбить цену и поставить переговорщика в склоненную позицию, Порошенко действовал, как обычно, в свойственной ему манере — он решил нарушить предварительные договоренности и возбудил несколько новых уголовных дел против Подщипкова. Угрозы, прессинг, давление, силовики, и в результате — Подщипков выехал с семьей в Брюссель. Уже позже, когда эмигрировал из Украины и я, место переговорщика в этой сделке занял бизнесмен (собственник банка «Михайловский», бизнес-центра «Гулливер» и ряда прочих активов) Виктор Полищук, однако и ему не удалось закрыть сделку.

Как сложилась ситуация в итоге, мне не известно, однако мои интервью на телеканале «112» сейчас показывают очень дозированно.

Глава XIV

Разрыв, или Почему я поссорился с президентом

После отставки министра Игоря Шевченко наши с Петром Алексеевичем отношения дали первую глубокую трещину. До этого момента так — царапали друг друга и, безусловно, хорошо распознали таланты и способности каждого. Однако в этот раз я впервые за два года нашего общения занял позицию вооруженного нейтралитета. И случилось это в день отставки Шевченко.

Не то чтобы я расстроился из-за потери квоты в правительстве, тем более, что фактически Шевченко не решал там мои вопросы. Просто в этот день президент понял, что я себя не вижу не то что в обойме его интересов, а вообще не смогу иметь с ним общих дел. Мы разные люди. И понятно, что в перспективе я не буду делать на него ставку как на лидера нации, и, что намного важнее, не намерен вкладывать в него больше ни копейки.

Петр Алексеевич — бездонный колодец в этом плане. Я пока не встречал ни одного успешного политика или бизнесмена, который бы преуспел после связи с этим человеком. Как правило, в итоге все тратятся и остаются должны.

Итак, перед отставкой в зале Верховной Рады министр Шевченко должен был выступить с заключительной, обличительной, речью. Обличать, по планам Банковой, опальный министр должен был Юлию Тимошенко. Окружение президента хотело, чтобы Игорь как на духу раскрыл коалиционную тайну и заявил, что прошел в правительство по квоте «Батькивщины», и вся критика премьера Яценюка из его уст — результат влияния и системного науськивания со стороны Юлии Владимировны. Они хотели «трибунных показаний» против главного политического конкурента президента. Я запретил Шевченко делать это, и за соответствующее постановление о его отставке проголосовали 235 депутатов.

Потом президент, между прочим, оговорился, что, если бы мы были не такими упрямыми и немножко оклеветали Тимошенко с трибуны, Шевченко остался бы при должности. Я тогда промолчал.

Однажды президент вскрыл себя окончательно. Петр Алексеевич — человек- эмоция, что, с моей точки зрения, недопустимо в характере бизнесменов, а уж тем более политиков-дипломатов, каковым считает себя президент. Как-то раз на досуге он хвастовства ради либо же взаправду оговорился: Константин Григоришин пригласил Павла Фукса в бизнес, тот вложился деньгами, так вот Фукса в проекте уже давно нет — он, президент, вошел в долю вместо него, и они с Григоришиным в уютном партнерстве ведут все дела.

Я хорошо общался в то время с Фуксом и как-то при встрече по приятельству предостерег его, чтобы он перепроверил, на каких правах и условиях Порошенко формализовал с ним отношения. В каком же он все-таки партнерстве с Григоришиным, при чем тут президент, да и вообще — во что он вложил деньги, а то вдруг «пролетит». Зная манеру Порошенко вести дела, можно было предположить, что вероятность такого исхода весьма высока.

После нашего разговора Фукс пришел к Григоришину и потребовал вернуть свои деньги. Григоришин предъявил это требование президенту. Петр Алексеевич вернул и очень расстроился. Правда, «очень расстроился» это я мягко выразился. Порошенко пригласил меня к себе в кабинет и начал орать благим матом. Я думал, окна рассыплются на осколки — так кричал главнокомандующий. В президентском кабинете, нецензурно, на очень высоких тонах. Я тогда впервые видел Порошенко в состоянии такой сильной ажитации и понял, что он эмоционально нестабилен и неспроста так часто пьет холодную воду — чтобы снизить уровень холестерина в крови. Здоровье всегда правило его нервами, что сказывалось на манере управления — собой, людьми, государством. Позже я понял, такая манера выяснять отношения — привычна для президента. Я больше не хотел иметь с ним никаких общих дел, но степень моей вовлеченности была настолько высока, что я оказался в ловушке. Так просто выйти из игры было уже нельзя, и я начал потихоньку делать ставку на Тимошенко.

Началась всеукраинская кампания по местным выборам. Я подключился к ней и помог «Батькивщине» набрать хороший результат, в первую очередь по Киевской области, где расположен и мой округ. Партия Тимошенко получила высокую электоральную поддержку, заняв второе место после Блока Петра Порошенко. В местные советы по всей стране вошло 7653 депутата. Такой исход стал неприятным сюрпризом для Банковой, и Сергей Березенко (он, помимо прочего, отвечал за выборы), оправдывая свои провалы на избирательных округах, в красках описал Порошенко мою вовлеченность, а общий результат, победу «Батькивщины», по стране обозначил как эффект от моей поддержки.

Сделаю оговорку: до выборов Порошенко несколько раз предупреждал, чтобы я не вздумал помогать Тимошенко. Похожие душеспасительные беседы он вел и с другими бизнесменами, с Ахметовым, Левочкиным, Григоришиным. Тактика Порошенко была очень проста: лишить финансовой поддержки всех своих политических конкурентов — значит обнулить их спонсоров. До той поры пока ты спонсируешь «олигарха Порошенко», тебя не трогают, когда же ты меняешь лот — автоматически попадаешь в категорию кандидатов на обнуление.

Яркий пример — Ахметов, который вынужденно работает с президентом, чтобы не потерять остатки бизнеса. Удивительная метаморфоза олигарха, который долгое время был главным у экс-президента Януковича, а теперь перестроился в главного при президенте Порошенко. Все медиаресурсы олигарха заточены под интересы Банковой, часть проектов Порошенко финансирует Ахметов, что позволяет ему весьма комфортно чувствовать себя в Украине.

Аналогичный пример — Константин Григоришин, давний компаньон Порошенко. Эти два олигарха ненавидят друг друга, но вынужденно сосуществуют. Порошенко дал Григоришину украинский паспорт и держит близко при себе. К тому же Порошенко занял Григоришину крупную сумму — 50 млн долларов под проценты, тот выплачивает долг, и оба заинтересованы, чтобы дела у каждого шли хорошо — несмотря на личную неприязнь друг к другу.

Всех остальных президент «смывает» с политической арены. Полное неприятие конкуренции укоренило в характере Порошенко диктаторские замашки: всех, кто проявлял излишнюю самостоятельность, президент стремится уничтожить любым способом. В число таких людей попали я, Игорь Коломойский, Геннадий Корбан, Николай Мартыненко. Остальных либо приручить, либо посадить на зарплату — такова концепция президента. С кем-то воюет, а кого-то прикармливает. Таким образом Порошенко сотрудничает с Ляшко и большей частью Оппозиционного блока, ставшего фактически ручной оппозицией.

Но вернемся к выборам. Осенью 2015-го Тимошенко успешно провела выборы, и в день оглашения результатов из друга и соратника, без лишних оговорок и обиняков, я превратился во врага президента. Он напрямую обвинил меня в том, что я поддерживаю Тимошенко за его спиной, его раздражало и то, что во всех переговорах я старался лоббировать ее интересы, и он окончательно убрал меня из обоймы своего окружения. Когда Яценюка наконец-то «сбили» и премьер- министром стал Владимир Гройсман, президент попросил меня поговорить с лидером «Батькивщины», чтобы ее политсила вошла в коалицию. Это была очередная попытка «подконтролить» и загнать в стойло очаг оппозиции. Но Тимошенко наотрез отказалась, даже не вникая в детали «договорняка». И в том, что коалиция с БЮТ сорвалась, Порошенко крайним сделал меня. Ему нужен был формальный повод отстранить меня от «тела», поскольку предметных поводов по существу я ему не давал. На этапе вооруженного нейтралитета я вел себя дипломатично и сдержанно, готовясь к серьезной битве.

Порошенко, как хороший интуит, видимо, понимал это.

Провал в форсировании коалиции при участии Тимошенко он вывернул как мой промах в работе с парламентом — мол, не справился с поставленной задачей, а потому больше не нужен президенту.

В июне нас с Юлией Владимировной пригласили на Банковую…

Об этой исторической встрече речь идет на второй важной пленке с голосом президента, которую я опубликую чуть позже. Разговор был очень коротким и очень знаковым. Хочу подчеркнуть, что состоялся он между президентом демократической страны и лидером оппозиционной партии — прямым конкурентом на ближайших выборах главы государства. Если коротко: президент ультимативно обозначил свою позицию. Тимошенко не хочет быть в коалиции, но за «его» законопроекты она должна голосовать. В одной руке президент держал перечень документов, за которые Юлия Владимировна и ее фракция должны были отдавать голоса. В другой руке он держал уголовное дело против меня. Президент давал понять: если лидер фракции не выполнит его требования, у меня начнутся проблемы.

Тимошенко попросила взять паузу — чтобы изучить документы. Тогда Порошенко швырнул ей бумаги через стол, еще секунда, еще больше экспрессии и силы в руках — и стопка макулатуры угодила бы одному из нас в голову, так сорвался президент. Встреча века. Два политических конкурента давно не виделись, вот встретились, вот так поговорили. И в этом одном движении сказались все старые обиды. Конечно, после такого выпада Тимошенко прекратила диалог с президентом. Я же все это безобразие предусмотрительно записал.

Глава XV

«Пленки Онищенко». Начало

В прессе начался ажиотаж — только и разговоров было: куда исчез Онищенко? Генпрокуратура активно распускала по прессе слух: в Раде будут голосовать за отмену моей депутатской неприкосновенности, после чего меня арестуют. Пошла череда заявлений о том, что я чего-то испугался и сбежал из страны. В какой-то момент мне позвонила журналист Светлана Крюкова, работающая заместителем главреда в молодом проекте, интернет- газете «Страна. ua», и настойчиво предложила встретиться в киевском ресторане «Монако». — Почему в Монако? — спросил я тогда. — Потому, что все говорят, что вы в Монако. Там мы и встретимся, — пошутила Крюкова.

Мы познакомились с ней за год до тех событий во время интервью с «Украинской правдой», и она первая успела перехватить меня на пути большой эмиграции. Наша встреча была очень беглой, ситуативной, а само интервью получилось весьма симптоматичным, отображающим не только мое эмоциональное состояние, но и общую картинку политического ощущения того времени. Привожу интервью целиком.

Опубликовано 19 июня 2016 года, интернет-газета «Страна. ua»

Александр Онищенко: «Мой бизнес отбирают под продажу американцам.

А до этого посадят еще 20 депутатов», — рассказал «Стране» попавший под уголовное производство миллионер-депутат

Светлана Крюкова 09:37, 19 июня 2016

У бизнесмена и депутата Александра Онищенко внезапно в жизни началась черная полоса. Его обвиняют в организации преступной группировки и хищении средств в особо крупных размерах. Планируют лишить депутатской неприкосновенности и посадить на 12 лет. А если он сбежит в Европу, вернуть в страну «неэстетическим образом». Такой анонс в пятницу публично сделал генеральный прокурор Юрий Луценко. А спустя несколько часов после этого заявления «Страна» встретилась с Онищенко в Монако. Не в Европе, а в киевском ресторане, где депутата уже никто не ждал.

— У вас вид человека, который только спустился с трапа самолета.

— Я из машины вообще-то.

— Как там поживает Николай Злочевский?

— Злочевский? При чем тут я?

— Вы вообще читаете новости о себе?

— Уже нет. Их много в последние дни.

— Ну вот, например, журналист «Слідства. info» Дмитрий Гнап пишет, что вы улетели в Монако праздновать день рождения беглого министра экологии Злочевского. Вот я и спрашиваю: как там Злочевский?

— Да он больной на голову. Гнап.

— Кстати, а вы видели, как он похудел? Злочевский.

— Нет. А где можно посмотреть?

— Ну вот он, смотрите. ( Показываю фото) Николай Злочевский (крайний слева) вместе с Квасьневским (по центру) и сыном Байдена (третий справа).

Фото: Еnergysecurityforum.org Слева — Злочевский, недавно засветился на энергетическом форуме, фотографируется с Александром Квасьневским и сыном Байдена — Хантером Байдером. Смотрите, как хорошо на людей влияет эмиграция.

— Да, действительно, похудел.

— Давайте поговорим о вас и о производстве, которое расследуют председатель НАБУ Артем Сытник и глава Антикоррупционной прокуратуры Назар Холодницкий. А сегодня (интервью записано в пятницу вечером. — Прим. ред.) Луценко анонсировал ваше «неэстетическое возвращение» в случае, если вы откажетесь добровольно приехать в страну…

— Неэстетическое — это как? Он имел в виду, что где-то скрутит меня и привезет в наручниках? Быстро человек забыл, как сам сидел в тюрьме. Быстро как-то поменялся. Удачи ему.

— У каждого генпрокурора в коллекции успехов должен быть свой заключенный. У Виктора Шокина такими были Виталий Касько и Геннадий Корбан. У вас же есть все шансы стать трофеем Луценко. Как вам такая перспектива?

— Время все расставит на свои места. Посмотрим… Ведет всю эту историю НАБУ.

— Но вы же понимаете, что НАБУ не действует без прямого указания со стороны первых лиц государства.

— Ну, конечно, нет. Конечно, я понимаю. Более того, в ближайшее время другие депутаты из различных групп тоже будут если не арестованы, то привлечены к уголовному производству. Разные депутаты, по очень разным делам. Около 20 человек.

— Ряд политических экспертов считают, что атака на вас — возможный имиджевый удар по Юлии Тимошенко, с которой вас тесно связывают. Чтобы лидер политсилы была более сговорчива при голосовании. Что вы об этом думаете?

— Точно знаю, что всех инакомыслящих подвесят за крючок, каждого — по разным поводам. Потому что времени мало, а многие вопросы в стране нужно решать. Еще одна задача, которую эти товарищи перед собой ставят, — у всех отобрать бизнес, чтобы не было никакого финансирования. Это я понял из общения с гонцами-вымогателями, которые не так давно приходили ко мне в гости с неприличными предложениями.

— Гонцы от кого?

— От НАБУ. При Януковиче приходили, отбирали в долях. Сейчас же бизнес сперва обкладывают сумасшедшим налогом, чтобы работа уходила в минус, потом накручивают на руководство уголовные дела, чтобы меньше возмущались. А дальше они требуют денег, чтобы все эти вопросы погасить. В итоге бизнес просто отберут, и он перейдет в другие руки.

— Вы так говорите, вроде как уже смирились с тем, что бизнес придется отдать.

— Раньше нам предлагали делиться. Мы не соглашались и не шли на компромисс. Сейчас отберут, и мы уже это поняли.

— Кто является инициатором и куратором процесса по вам — Порошенко, Луценко — кто?

— Дайте мне немного времени. Мне нужно разобраться в ситуации. Я еще не сориентировался, все очень быстро случилось. Это мое первое интервью. Следующее может быть фатальным для власти. Со списками, схемами.

— Вы звонили президенту в последние дни?

— Нет.

— А он вам?

— Нет.

— А кто вам звонил, если не секрет?

— Разные люди. Я стараюсь не брать трубку. Сытник же сказал, что меня слушают. Слушают народного депутата, сказал Сытник! Вот я и осторожничаю. А кто вас интересует из звонивших?

— Коломойский звонил?

— Нет. Я думаю, он радуется, что так все произошло. Ему за счастье. Когда кому-то плохо, Коломойскому хорошо.

— Кому вы вообще первому звоните, когда у вас в жизни случаются проблемы такого сорта. Кто у вас тот самый «звонок другу»?

— Никому. Сам иду на переговоры с людьми, которые создают проблемы. И сам их решаю.

— Известно, что долгое время вы являлись связующим переговорным звеном между Тимошенко и Порошенко, и вы были в хороших отношениях с главой государства. Как складываются ваши отношения сейчас? Почему все поменялось?

— То, что было раньше, уходит с годами. Кстати, а зачем вы привели меня в «Монако»?

— Это символично. Все говорят, что вы сейчас в Монако, и вот мы — в Монако. Пусть это и киевский ресторан. Можно вас сфотографировать?

— Давайте лучше сделаем селфи.

— Отлично. У вас в коллекции будет фото с еще одной блондинкой.

— Это хорошо, — Онищенко смеется, позирует для селфи и еще несколько фото на фоне шариков в ресторане. Прежде чем отправить новость в редакцию, уточняю, можем ли мы добавить к фото короткий комментарий депутата. — Ну давайте так: «Я в Киеве. Никуда не убегаю. Пусть бегут те, кто заварил эту кашу. Это моя первая цитата, следующая может быть фатальной для власти. Готов стать Ходорковским в Украине. А раз есть Ходорковский, значит есть и свой Путин». Или не нужно про Путина? — спохватился Онищенко. — Давайте лучше сделаем еще одно селфи. Онищенко с удовольствием позирует для фото.

— К слову, как ваши женщины отреагировали на проблемы у вас на работе?

— Думаете, у меня так много женщин?

— Вокруг вас всегда много женщин.

— Я сейчас женщинами не занимаюсь. У меня через полтора месяца выступление на летних Олимпийских играх по конному спорту в Рио-де-Жанейро. А у меня случилась травма плеча, и теперь я только об этом и думаю. Мне сейчас не до женщин, меня интересует Олимпиада.

— К слову, удачная тема выкрутиться из этой истории с производством и расследованиями по вашим делам — улететь в Рио-де-Жанейро.

— Это же не причина. Если нужно, чтобы я сел, я сяду. Только пусть позволят выступить на Олимпиаде. А после готов приехать с ипподрома — в камеру СИЗО.

— На коне?

— Да, на коне. И пусть в тюрьме выделят место, где можно тренироваться. И больше ничего не прошу. Я шучу.

— Я думаю, все закончится намного проще, и вы последуете примеру братьев Клюевых или Злочевского и просто уедете в Монако или еще куда-то, подальше.

— Я не хочу уезжать. Очень люблю Киев. Я лучше поборюсь.

— В нашей стране, раз уж вы решили сыграть в Маугли, вам нужно заручиться поддержкой большого медведя, мудрой пантеры и стаи острозубых волков, иначе вы проиграете. В вашей «Книге джунглей» есть такие животные?

— Я думаю, найдутся люди, которые будут меня защищать. У меня много друзей. — Онищенко отвлекается на телефон. Кто-то сбрасывает ему ссылку на свежую новость с его фото из ресторана, где мы сейчас сидим. Он читает вслух СМС: «Прочитал в «Стране» новость. А ты что — в Киеве?» — Быстро вы, однако.

— Кто из политиков кроме Владимира Литвина готов поддержать в вашей борьбе с властью?

— Ну, я так понимаю, наша фракция. Литвин заявил, что не будет голосовать за снятие депутатской неприкосновенности.

— Поддерживает ли вас Тимошенко в этой истории?

— Я не знаю ее мнения на этот счет. Я в последнее время с ней не встречался.

— К слову, сколько за все время вашего знакомства вы потратили денег на финансирование ее политического проекта?

— Зачем финансировать ее политический проект, скажите мне? У БЮТа что — нет денег?

— Не из тумбочки же. Несколько моих собеседников утверждают, что вы долгое время финансировали БЮТ, одалживали Тимошенко денег, и для многих это вообще не секрет.

— В «Батькивщине» достаточно богатых людей и без меня. Ну что они, свечку держали, когда я деньги привозил?

— Депутат Сергей Лещенко считает, что в сессионные дни, когда найдутся реальные голоса за снятие неприкосновенности, вы, как фигурант основного дела, опять исчезнете из поля зрения следствия. Вообще, по вашей информации, набирается ли в Раде необходимое количество голосов за снятие с вас неприкосновенности?

— Не знаю пока. Надеюсь, нет. Думаю, многие понимают, что это беспредел. И если это сделают со мной, то это сделают и с другими.

— Вы слишком самоуверенны. Для многих, наоборот, такие действия являются дисциплинарным актом. С чего вы взяли, что вашу возможную посадку воспримут как беспредел?

— Не знаю. Все-таки у меня есть в парламенте какой-то вес.

— Связываете ли вы как-то все это с законопроектом о спецконфискации, голосование по которому уже несколько раз провалилось в парламенте. Да — нет?

— Возможно. Проблема этого законопроекта в том, что любое имущество у тебя могут отобрать досрочно, достаточно тебе попасть в список лиц, являющихся участниками или организаторами ОПГ (организованной преступной группировки). ОПГ в наше время можно сделать из клуба шахматистов. Идиотизм. У меня такое впечатление, что у нас в стране устраивают тоталитарный режим. Поменяли генпрокурора, главу правительства, сделают полностью подконтрольными суды и подвесят всех на крючки уголовными делами, а сами будут решать свои вопросы.

— Вы уже в переговорах? Какой вообще у вас план действий защиты?

— Смотрю. Буду узнавать, в чем там проблема, какие вопросы. Мне нужно ознакомиться с материалами дела. Буду бороться с этим. Мы же никого не убили, криминала нет.

— В нашей стране чтобы сесть, не обязательно быть убийцей.

— Экономика — это предмет разбирательства, нужно выяснять.

— «Воля народа», в которой вы сейчас состоите, — одна из самых лояльных к Банковой депутатских групп, которая дисциплинированно голосует за все инициативы президента. Если вас посадят, в группе останется меньше 19 человек, а значит ее распустят. Может ли это повлиять на то, что дело по вам будет заморожено? Или же его будут удерживать как дополнительный рычаг давления на вас?

— Вряд ли. Я же не перестану быть депутатом. Вот есть же Игорь Мосийчук. Неприкосновенность с него сняли, но депутатом он остался.

— Давайте поговорим по сути дела, в котором вас обвиняют.

— Слушаю вас.

— По данным НАБУ, в 2013–2016 годах ряд фирм осуществили хищение средств на общую сумму 3 миллиарда гривен, из которых 1,3 млрд — это неуплата в бюджет за ренту. Вы действительно не платили ренту, о чем мы с вами говорили еще год назад.

— По ренте мы взяли отсрочку платежа. И собираемся платить сейчас. По 100 миллионов каждые два месяца. Пока мы работаем в минус, нам нет смысла это делать. 70 % дохода от продажи газа мы уплачиваем государству в качестве рентных платежей, 10 % — должны платить «Укргаздобыче» за подготовку углеводородов. Еще 20 % — это скидка потребителям от цены НКРЭ. В любом случае компания стоит намного дороже, она же находится в залоге. Если мы видим, что нам не делают никаких льгот по уменьшению ренты, тогда мы отдаем компанию с добычи. Пусть деньги, которые нам компенсируют, мы пустим на погашение ренты.

— НАБУ утверждает, что участники схемы организовали подставные биржи, при помощи которых голубое топливо продавали по заниженной цене по договорам совместной деятельности с ПАО «Укргаздобыча» подконтрольным предприятиям, а затем газ поставлялся на предприятия реального сектора экономики по рыночной цене.

— А 70 процентов ренты куда дели? Как можно продавать газ дешевле, чем он стоит? Не может быть газ дешевле рыночной цены. У него есть максимальная цена. Грубо говоря, если НАК «Нафтогаз» выставляет цену в 7 тыс. грн за тыс. куб. м, то 70 % от 7 тыс. — это практически 5 тыс. грн за тысячу кубометров. И скидка потребителям. Мы же не можем продавать дорого, мы должны продавать дешевле, иначе будем неконкурентоспособны. И мы не можем продавать в убыток сами себе. У нас есть себестоимость, ниже которой мы не можем опускаться.

— Что ваши партнеры говорят о происходящем?

— Ничего. Мы все ждали и рассчитывали найти какой-то выход. Обещали, что внесут договор о разделе продукции. Грубо говоря, мы будем добывать газ, нам снизят ренту, и мы будем погашать долги продукцией. Ничего этого не произошло, и теперь, как я понимаю, они нацелены на тупое уничтожение бизнеса. Тем более, что «Укргаздобычу» уже давно готовят на продажу под американцев.

— Очень странно. Не так давно премьер-министр Владимир Гройсман категорически исключил приватизацию «Укргаздобычи».

— Послушайте, об этой грядущей приватизации нам уже в открытую говорят. И мы для них как кость в горле, которую нужно вытащить и куда-то деть. То есть нас подвешивают и говорят: либо мы сейчас разорвем с вами договора, либо отдайте компанию за бесценок. Откажемся — появится какой-то новый законопроект, новый собственник, под которого уменьшат ренту, и все будет хорошо. Мы же не украли эту компанию. Это реальная инвестиция, и мы не хотим отдавать ее за бесценок. Вот есть у «Укргаздобычи» 1000 пустых скважин, и вместо того чтобы дать возможность инвестировать в эти скважины, они хотят это отобрать. С новыми руководителями «Укргаздобыча» не увеличила добычу ни на чуть-чуть, ни на одну скважину. А такие компании, как наша, они стараются уничтожить за секунду.

— Разницу между заниженной ценой и ценой, по которой сбывался газ на предприятия, отправляли на фиктивные предприятия. Вы же не будете отрицать, что у вас есть фиктивные предприятия?

— Могу одно сказать. Мы всегда работаем по правилам, которые устанавливает государство.

— Поддерживаете ли вы какие-либо отношения со старшим сыном Януковича?

— Нет, мы не общаемся.

— Многие считают, что вы общаетесь и даже помогаете ему. По информации депутата Татьяны Чорновол, еще в 2008 году Василий Джарты и Эдуард Ставицкий начали переоформлять предприятия на других, подставных, лиц, чтобы Янукович имел прибыль от добычи газа, а скважины было невозможно вернуть в госсобственность. Тогда-то вы и появились в орбите их внимания.

— Я занимаюсь этим бизнесом всю свою жизнь, 20 лет. Зачем мне контролировать или управлять чьим-то бизнесом?

— Дмитрий Гнап утверждает, что у вас нет нормального бизнеса в хорошем понимании этого слова. «Есть несколько шкафов с документами. Через эти документы прогоняют миллиарды государственных денег», — пишет Гнап. И часть документов, по его словам, это соглашения о совместной деятельности с «Укргаздобычей». Еще часть — документы фиктивных фирм, которые побеждали в тендерах на фиктивных аукционах по продаже газа. А, собственно, какой у вас бизнес?

— Компания, которая производит газ, — это целый завод. Предприятие, в которое вложены сотни миллионов долларов инвестиций, не может быть прокладкой. Гнап хоть раз в жизни был на предприятии, которое занимается добычей газа? Там работает около сотни людей. Пусть хоть раз в жизни съездит и посмотрит.

У Онищенко разрывается телефон, через каждые пять секунд приходит СМС со ссылкой на новость с его фото. Он подзывает официанта и спешно просит принести счет. Официант приносит чек. Онищенко всматривается в листок бумаги так, как будто проверяет, не обманула ли его администрация заведения, завысив цены. Но нет, дело в другом. Онищенко достает из кармана брюк пачку с разнокалиберными купюрами, небрежно смятыми в кармане. Там нет гривен. Только рубли и евро, как если бы он только что вернулся из дальних стран. Депутат внезапно спрашивает: — Я не могу понять, а наша сумма — сколько это в евро?

***

Итак, из интервью становится ясно, что меня решили сделать преступником.

Меня, еще 20 фигурантов и мою мать, а также моего друга и партнера Валерия Постного. Более того, без суда и следствия нас так маркировали, сделав на этом пиар целой правоохранительной системы. Всех заподозрили в махинациях с газом госкомпании «Укргаздобыча», который получали по договорам о совместной деятельности на добычу газа с компаниями ТОВ «Надра Геоцентр», ТОВ Фірма «Хас» и ТОВ «Карпатнадраінвест». Следствие обозначило, что я имел долю во всех этих компаниях. По материалам этих же негласных действий, меня называют руководителем сомнительных коррупционных схем, правда, каких именно, я так до сих пор так и не понял. Перед тем как уехать из страны, я пошел на встречу с главой НАБУ Артемом Сытником и сказал, что готов к открытому диалогу и оказать помощь следствию, поскольку неплохо, мягко говоря, понимаю в рынке. Взамен я попросил его на каждом углу не обзывать меня бандитом и организатором преступной группировки, ведь у нас же презумпция невиновности, и вряд ли стоит делать себе пиар на маркерах, которые еще не определил суд. Он вспомнил мне мое интервью из «Монако», где я заявил, что приходили ходоки от НАБУ и просили денег. И сказал, что у нас с ним футбольный счет — 1:1. Я ему назвал переговорщиков, которые приходили. Он открыл дело, правда, вскоре и закрыл.

Диалог завязался, но интуиция подсказывала мне, что честным путем суд не решится и что дело по мне пойдет по беспределу. За все время следствия НАБУ не передало мне ни одного вменяемого документа, подтверждающего преступность моих действий. Я ждал от президента какой-то реакции — если не объяснений, то хотя бы чего-то, вселяющего надежду. Ведь, несмотря на историю с Тимошенко, мы два года партнерствовали, я потратил на него кучу денег и обзавелся массой ненужных хлопот, неприятностей и недоброжелателей, не одобрявших мой союз с президентом. И, несмотря ни на что, я ни разу его не подвел до момента нашего конфликта и не подставил.

Однако короткая встреча с президентом помогла мне удостовериться, что начатое по мне дело — инициатива лично президента, а следователи НАБУ и прокуроры Юрия Луценко — это цепные псы системы, спущенные на меня не по доброй воле, а по команде Порошенко.

К слову, обратите внимание, в моем первом интервью в ресторане «Монако» я сделал прогноз, оставшийся незамеченным, о том, что вскоре будут поданы представления на лишение неприкосновенности еще группы народных депутатов. И не ошибся. Спустя год Юрий Луценко развернул бравый пиар на теме лишения неприкосновенности депутатов от разных политгрупп, хотя до конца не довел ни одно дело. Однако вернемся к моей последней встрече с президентом.

За четыре дня до голосования по снятию с меня депутатской неприкосновенности мне позвонил Сергей Березенко. Он лежал со сломанной ногой в «Феофании» и попросил меня встретиться с Петром Алексеевичем. Целый час охрана возила меня по городу окольными путями, зачем-то путая следы. Завезли в гараж президента и по внутреннему лифту — тому самому, по которому возили сумки с кешем, — подняли в кабинет начальника охраны Порошенко. Встреча длилась не более 10 минут. Я так и не понял, что это было. Описываю в лицах свой последний диалог с гарантом.

Президент зашел в кабинет, сказал несколько предложений, общая суть которых свелась к тому, чтобы я не уезжал из страны, что он на моей стороне и не поддерживает действия НАБУ. То есть как всегда: он не при делах. А потом пошла словесная чехарда. Порошенко говорил мне про честный бой, про то, что я должен ходить на телеэфиры, защищаться и бороться. Это выглядело полным абсурдом, потому что Петр Алексеевич фактически пригласил меня сражаться с самим собой. Дальше — больше. Президент заявил мне, что вскоре в Раде состоится голосование по моей неприкосновенности и задержанию. Сказал, что неприкосновенности я лишусь, но при этом голосование за мой арест — саботируют. Напоследок он дал мне слово президента, он даже как-то тонально выделил это, когда произносил вслух. Так и сказал: «Даю тебе СЛОВО ПРЕЗИДЕНТА, что ничего не случится, если ты останешься в Украине», и закрепил договоренность рукопожатием.

Я сделал вид, что поверил. Если не кривить душой, я действительно поверил немного, все-таки человек гарантировал мою безопасность главным, что у него есть, — словом гаранта. Допустил, что он сдержит его в отношении меня, хотя к тому моменту неоднократно был убежден, что слово гаранта не стоит ничего.

В последний момент Юлия Тимошенко, Николай Мартыненко и еще несколько информированных политиков предупредили меня, что решение по мне в обоих случаях будет положительным, Порошенко намерен пойти по беспределу и «закрыть» меня. Он понимал, что я слишком много знаю, и держать меня обозленным и свободным в состоянии войны никто не собирался. Поэтому за день до голосования я улетел из страны. А уже на следующий день Рада сняла с меня неприкосновенность и одобрила мой арест.

Иными словами, президент хотел убедить меня, чтобы я остался в Украине, заманить в ловушку своим обещанием, а после — посадить в тюрьму. Когда я выехал за границу, ко мне прислали одного видного депутата. В его функции входило передать мне условие устного соглашения. Я должен был вернуться и «мочить Тимошенко», с тем же рвением, каким я однажды «минусовал» рейтинг Яценюка. В таком случае Порошенко спустит мое дело на тормозах, передал мне переговорщик. Стоит ли уточнять, что я отказался. Еще несколько попыток затянуть меня обратно — и началась забавная глава в наших взаимоотношениях с Петром Алексеевичем.

Когда я уехал в Лондон и написал об этом в «Фейсбуке», Порошенко занервничал. Это не входило в его планы. Он и его окружение рассчитывали, что путь эмиграции я выберу севернее и уеду в Россию, последовав примеру опальных представителей бывшей власти — Сергея Арбузова, Николая Азарова, Виталия Захарченко и Виктора Януковича. В таком случае со мной было бы очень удобно справляться в публичной плоскости, объявить предателем, врагом народа, шпионом или агентом Путина — извечный прием текущей власти. Однако я спутал им карты, выехав в цивилизованную страну и заручившись поддержкой европейских правоохранительных органов. «Я официально нахожусь в Лондоне. На абсолютно законных основаниях и в рамках абсолютно законного свободного перемещения. Именно здесь, при непосредственном участии авторитетной международной юридической компании, я готов проходить все надлежащие юридические процедуры в рамках доказательства собственной невиновности в чем бы то ни было», — написал я тогда в социальной сети. Они впали в ступор. Моральных барьеров не ссориться с главой государства у меня фактически не было. Конечно, я осознавал масштаб игры, которую могу развернуть, степень опасности и последствий, количество нажитых врагов и «друзей», которых потеряю.

Однако я также понимал, что другого пути у меня нет. Моих людей взяли в заложники, мой бизнес арестовали и обесточили, мне нужно было доказать европейцам, британцам и американцам, что дело, сфабрикованное против меня, носит политический характер. А, следовательно, я должен был показать им пленки. Те самые записи, сделанные на гаджеты в кабинете украинского президента, подтверждающие коррупцию в высших эшелонах власти с участием первых лиц.

Я позвонил Крюковой и рассказал ей несколько эпизодов из того, в чем на самом деле мне приходилось участвовать в период моей работы с президентом. Она вцепилась в мои истории мертвой хваткой и начала вытягивать по одной: парламентская коррупция, прямое президентское влияние на голосование в Раде, попытка покупки телеканала «112» из цензурных соображений, давление на бизнес Ахметова и взятка президенту — я стал источником резонансных антикоррупционных расследований ровно до момента, пока не сообщил о главном. О том, что записывал президента и что в архиве моей фонотеки есть записи с голосом главы государства. Новость об этом стала сюрпризом для украинской элиты и шоком для Банковой. Всех гостей президента начали обыскивать с двойной тщательностью. Прапорщик у входа в президентский кабинет не только отнимал мобильные телефоны, но и снимал с визитеров часы. «Пленки Онищенко» стали главной новостью политического сезона.

Глава XVI

Ходоки от президента. Начало переговоров

С того момента ко мне начали летать переговорщики. Первым гонцом от президента был депутат Олесь Довгий, член парламентской группы «Воля народа», в которой я состоял депутатом и которую опекал долгое время.

Наши переговоры о возможном перемирии уложились в две встречи. Первая — в Италии, на которой Олесь, как голубь мира, пытался помирить нас с президентом. Он рассказывал, что война никому не нужна, а я попросил Олеся, чтобы он расписал мне смету — сколько денег я отдал за два с половиной года на различные проекты и прихоти Порошенко, сколько мне предъявляют, как нам найти баланс и свести этот бюджет. По моим подсчетам, получилось около 50 миллионов долларов — ровно в такую сумму обошлось мне содержание нового украинского президента и марионеток из его окружения. Довгий все старательно записал и пообещал вернуться с предложением, после того как все доложит Главному.

Вторая встреча произошла в Лондоне, и уже в этот раз я подключил к переговорам британских детективов, которые организовали аудио- и видеофиксацию разговора. Так появилась первая запись из цикла популярных «пленок Онищенко». Эти, как и последующие, записи, на мое удивление, набрали много просмотров в YouTube, их можно найти в интернете и сегодня. Если коротко и по сути: разговор свелся к встречному предложению. Довгий от имени властей предлагает, чтобы всю ответственность по уголовному делу взяла на себя моя мать (Инесса Кадырова, которая проходила по делу как глава газовой схемы, в результате которой государству, по версии следствия, был нанесен ущерб на сумму около 3 млрд грн). Плюс к этому, по хитроумному плану Порошенко, я должен был заплатить в бюджет крупную сумму при заключении сделки со следствием. Вместе с тем, по договоренностям, они должны были выпустить под домашний арест моего друга и партнера Валерия Постного.

План Порошенко был незамысловат: он хотел найти любой способ, чтобы оставить меня ни с чем, тем самым лишив независимости и свободы действий, как однажды он уже поступил со Жванией. Вы думаете, почему Жвания притих и не дергается? Деньги — это в какой-то мере и свобода, особенно для людей, хранящих секреты. Кроме того, президент тешился надеждой в очередной раз обвести меня вокруг пальца и вернуть в Украину, где моя дальнейшая судьба могла сложиться как угодно. На фоне уютных переговоров о примирении украинские правоохранительные органы писали письма в Интерпол с требованием объявить меня в розыск. А НАБУ расшивало нелепое дело.

Я не пошел на сделку с Довгим. План Порошенко провалился, а Олесь получил нагоняй за то, что сорвал переговоры. Таким образом, следующим гонцом стал Николай Мартыненко. Сложно сказать, почему выбор пал именно на него, ведь у нас были размолвки и масса свежих поводов не доверять друг другу, хотя в целом я к нему всегда относился с уважением, несмотря на разновекторность в бизнесе и политике. В отличие от Довгого, Березенко, Грановского и Кононенко, Николай был ко мне ближе всех, поэтому, видимо, в череде переговорщиков однажды Порошенко прислал ко мне на встречу именно Мартыненко.

Согласитесь, непростая это роль участвовать посредником в улаживании ссоры между двумя сложными игроками. Однако у Николая Мартыненко фактические не оставалось выбора. Он взялся за дело, движимый личной мотивацией, отнюдь не связанной с желанием сохранить репутацию Петра Алексеевича или уладить мои бытовые сложности. Я был интересен Мартыненко как главный носитель информации о том, как, почем и чьими руками лишали должности его соратника, экс-премьер-министра Арсения Яценюка. Он понимал, что мое откровение на эту тему, если я соглашусь публично свидетельствовать, сильно поможет Яценюку в канун предстоящих выборов, в какой-то мере восстановит его чуть подпорченную репутацию и в целом неплохо сыграет на имидж других представителей «Народного фронта», в том числе и самого Мартыненко. Он помаленьку расспрашивал меня на этот счет, а взамен обещал помочь и поддержать меня в непростой ситуации. По мере переговоров Мартыненко больше склонял меня к тому, что лучше подписать сделку со следствием, и в этом случае Порошенко и К° пойдут на откат ситуации. Если быть точным, Мартыненко предложил мне условную сделку, состоящую из нескольких этапов, частично повторяя предложение предыдущего переговорщика, Довгого. На первом этапе суд должен был вынести решение о возврате депутатской неприкосновенности. На втором — генеральный прокурор Юрий Луценко должен выпустить моих людей, которые в тот момент находились под стражей, а также снять все обвинения с моей матери. Взамен я должен уплатить штраф в госбюджет в размере 400–500 миллионов гривен, но при этом часть денег поможет уплатить олигарх Ринат Ахметов. За это я должен был переписать на него часть своего бизнеса.

Я принял условия для осмысления. И Мартыненко улетел к президенту.

Стоит ли говорить, что с ним играли втемную, и сторона Банковой даже не думала вести себя по-деловому. Мартыненко оказался ловушкой, сам того не осознавая. Он преследовал свои цели, и его можно понять. Кроме важного инсайда о десакрализации Яценюка, видимо, за моей спиной разыгрывался попутный торг. Возможно, Мартыненко, против которого Порошенко готовил дело, пытался спасти себя, утопающего, он хотел оказать услугу президенту, чтобы смягчить приговор против самого себя. Возможно, Мартыненко играл в интересах министра МВД Арсена Авакова, который также сохранял и сохраняет в отношении президента вооруженный нейтралитет улыбчивых, но ненавидящих друг друга политиков.

Осознавая это, я записывал все наши встречи. Впоследствии, когда пленки с этими разговорами были опубликованы, общество узнало, что я не лукавлю и не обманываю и по другим темам. В частности, в одну из таких встреч Мартыненко подтвердил вымогательство денег со стороны Порошенко. На втором фрагменте Мартыненко подтвердил, что НАБУ пришло к нему с обысками после того, как он рассказал президенту о структуре бизнеса предприятия НАЭК «Энергоатом». Еще в одном фрагменте Мартыненко описывает, как люди Порошенко — Александр Грановский и Игорь Кононенко — зарабатывали на Одесском припортовом заводе. Но вернемся к переговорам.

Главное, о чем Мартыненко просил меня на этих встречах, — перестать общаться с журналистами, раздавать налево и направо интервью, разоблачать коррупцию Порошенко и дразнить президента. Мартыненко оказался плохим переговорщиком, возможно, он просто оказался честнее и порядочнее, чем думал президент. Но операция по примирению, а точнее — по ловушке, в которую меня пытались затянуть, закончилась полным фиаско.

Первый же суд, где мне должны были вернуть депутатскую неприкосновенность, неожиданно… заминировали. И последующие суды тоже. Стало очевидно, что реверс с неприкосновенностью делать никто не намерен, да и вообще — любая переговорная позиция с ТОЙ стороны несущественна и негарантийна. Мне пришлось защищаться самому, всеми доступными способами, в том числе и такими, которые в Украине считают неэтичными: публикацией личных разговоров с ближайшим окружением президента. Но что такое этика? И разве играют роль законы морали и нравственности в отношениях с таким оппонентом, как Петр Алексеевич — человек с нулевой ценностью слова.

Президент не оставил мне выбора. Я вынужден был публиковать записи, чтобы подтвердить подлинность своих показаний в Европе: дело по мне политически мотивировано, и во всей этой истории я уж точно не самый главный коррупционер. Я сотрудничал с европейцами, американцами и Интерполом. Благодаря опубликованным и переданным в соответствующие структуры пленкам и расследованиям о коррупции Порошенко в итоге международная организация уголовной полиции окончательно и бесповоротно отказала украинским властям в объявлении меня в розыск.

Аналогичное решение было принято и по моей матери, вопреки многочисленным попыткам генерального прокурора получить необходимое разрешение международной организации, лишив меня возможности передвигаться по миру.

В отместку Порошенко превратил в заложников моих людей. Сначала их стали сажать за решетку, затем выпустили, но все они остаются в Украине и в любой момент могут попасть под удар. Публикация пленок вызвала сильнейший резонанс. Эти разговоры под запись для многих стали откровением и представляли интерес, поскольку, прослушав их, можно было понять, о чем и как разговаривают бывшие и действующие люди президента.

Как вообще решаются дела в нашей стране и как выглядят устные «договорняки» между политическими олигархами. Записи откровений без купюр обсуждали все кому не лень. У меня разрывался телефон, журналисты со всего мира проявили интерес к скандалу и заметили мой случай. Я дни напролет раздавал интервью, рассказывая о коррупции украинского президента. Тактика оказалась верной, мне удалось привлечь внимание к своему делу. В него начали вникать по сути, с осознанием того, что оно может быть липовым и политически мотивированным.

Порошенко был в шоке. Он понял, что раз мне удалось записать переговорщиков, значит я не блефую и в отношении других пленок — с его голосом. Они начали отбиваться и все отрицать. Все фигуранты, в том числе упомянутые на пленках, не признавали свою причастность, записи называли смонтированными, хотя даже непосвященному было понятно, что исполнить по режиссерскому сценарию такое невозможно. Дальше они начали зачищать информационное пространство. На этом фоне я увидел, что собой представляют демократия и свобода слова в постреволюционной стране.

Важно отметить, что после начала моего конфликта с Порошенко я был открыт к общению со всеми украинскими СМИ, но мало кто оказался способным взять на себя смелость и опубликовать инсайды из моих откровений, в том числе пленки. По сути, таких СМИ оказалось два — «Громадське ТБ» в лице Дмитрия Гнапа и интернет-газета «Страна. ua» в лице Светланы Крюковой, с которой к тому времени мы уже выпустили несколько материалов. Я делился с журналистами информацией, преследуя свои цели, они публиковали тексты, преследуя свои. Мне понятна эта сделка. У меня — защита, у них — резонанс, ведь читатель-то на самом деле хочет знать правду о царях, царьках и баронах и устал от провластной журналистики, которая успокаивает и хвалит власть. Такой, которую очень любит украинский президент.

Интересно, что для «Страна. ua» смелость и решительность сыграла интересную историю. С одной стороны молодое и небогатое интернет-СМИ вышло в ТОП-интернет ресурсов, регулярно публикуя материалы о коррупции во власти, став уникальным и одним из немногих несистемных проектов, которое не удалось купить или закрыть. С другой стороны, журналисты стали объектом непрекращающегося внимания со стороны правоохранительных органов. В течение двух лет журналистов обыскивали, допрашивали, фабриковали уголовные дела, и сейчас главный редактор Игорь Гужва находится в Австрии и просит политического убежища. В день, когда это объявили редакция опубликовала открытое письмо президенту. Привожу его ниже целиком, чтобы читатель смог ощутить настроение и отношение к гаранту, обещавшему уважать и лелеять свободу слова.

Петр Алексеевич!

Буквально через две недели исполняется два года с момента начала работы интернет-газеты "Страна".

Наверное, вас не удивит, если мы скажем, что все это время мы чувствовали повышенное внимание к себе с вашей стороны. А также со стороны подконтрольных вам чиновников и силовых структур.

Нам бы, конечно, хотелось, чтобы это внимание выражалось в цивилизованной реакции на наши публикации, в открытии уголовных производств после наших расследований о коррупции, в диалоге для поиска решения проблем в жизни страны, которые поднимал наш сайт.

Но вы избрали другой путь. Путь беспрецедентного давления на нашу интернет-газету, аналогов которого еще не было в истории Украины.

По вашему приказу против главного редактора "Страны" сфабриковано уже 5 уголовных дел, а сам он был на несколько дней брошен в тюрьму. В нашей редакции и в квартирах наших журналистов проходят незаконные обыски. От подконтрольных вам группировок и лиц мы постоянно получаем угрозы физической расправы, а наши обращения за защитой к правоохранительным органам остаются без ответа.

Ваша цель — запугать нас, заставив изменить редакционную политику. А если не получится, то уничтожить нас, затравить и бросить в тюрьму руководителей газеты.

Но мы хотим сказать, что это у вас не получится.

Вы можете возбуждать против нас еще десятки уголовных дел. Вы можете давить на различные издания, на их журналистов и собственников, блокировать телеэфиры, но вы должны понимать, что всегда останется процент "других" СМИ, которые не боятся ни вас, ни ваших методов борьбы с журналистами.

За два с половиной года мы научились жить и работать в условиях тотального давления с вашей стороны. Более того, в том числе и благодаря атакам, организованным подконтрольными вам силовыми структурами, о нас узнала вся страна, и мы вышли на лидерские позиции среди интернет-СМИ.

Вы следили за нами, вы прослушивали нас, руками политических сателлитов вроде Ляшко вы фабриковали против нас дела, вы пытались нас дискредитировать, но мы выстояли и стали сильными.

Мы понимаем, что до выборов осталось чуть больше года и вы не остановитесь ни перед чем, чтобы закрыть рот тем журналистам, кто набрался смелости критиковать вас.

Вам очень важно победить на выборах.

Вы готовитесь.

И мы готовимся.

Мы готовимся продолжить нашу работу в самое сложное, предвыборное, время. Поэтому мы предприняли ряд действий.

Мы защитили наш сайт от возможной блокировки.

Мы отработали схему работы журналистов вне офиса, на случай новых атак и обысков.

И главное — из-под удара выведен главный редактор нашего издания Игорь Гужва, которого вы обложили уголовными делами, как себя офшорами.

Мы хотим сообщить, что Игорь Гужва выехал в Вену и попросил политического убежища у властей Австрийской Республики в соответствии с принятой процедурой. Подчеркнем, что Игорь Гужва выехал в Австрию после того, как у него закончился срок меры пресечения, определенной судом, и он получил законное право покинуть Украину.

Игорь Гужва остается главным редактором издания и продолжает руководить "Страной" из-за границы. Наш сайт будет работать в прежнем формате, наращивая обороты и активно развиваясь.

Все эти меры делают нас готовыми к любому варианту развития событий.

Ничто и никто не помешает нам, как и прежде, честно работать для наших читателей, рассказывая правду о ситуации в стране.

Редакция интернет-газеты "Страна"

***

Глава XVII

Президент «слепого траста», или Как ПАПа стал фигурантом #PanamaPapers

Российский предприниматель Александр Лебедев выпустил новую книгу «Охота на банкира». В предисловии бизнесмен не без опыта рассуждает о том, чем отличается жизнь миллиардера от жизни человека среднего достатка, при условии, что последний находится в ладу с самим собой и окружающим его миром.

По наблюдениям автора, главное отличие — в объектах недвижимости.

Средний участник списка Forbes имеет по крайней мере один бизнес-джет, пять-шесть вилл и квартир, яхту, иногда две. Остальные деньги — в бизнесе.

Изучая богатых вблизи, Лебедев нашел прямую зависимость между впечатлением, которое производят эти люди, и инвестициями в real estate на сотни миллионов долларов. Вот цитата из книги: «Чем больше инвестировано, тем менее симпатичен человек. У него потухший взгляд, унылый вид, скверный характер и малосимпатичная внешность. Это результат попыток купить то, что возможно приобрести лишь за счет собственных усилий, воли и труда. Куда приятнее люди, которых богатство не испортило, эдакие Уоррены Баффетты, которые ездят на такси у себя в Омахе».

Лебедев, наверное, делился впечатлением о, преимущественно, российских богачах, но непроизвольно описал украинского Петра Алексеевича Порошенко.

В постмайданной индустрии политологии произвели популярную мысль о том, что богатый бизнесмен, получивший трон, — подарок для народа.

Дескать, свой личный порог потребления он уже установил, а значит красть, разворовывать и грабить у него потребности уже нет. Вроде как наелся и сыт, а потому все силы и мысли будут устремлены на построение крепкого государства во благо отечества. Он не будет тратить деньги бюджета на самолеты и полеты в дипломатические турне (ведь у него есть свой), он не будет отбирать бизнес, ведь у него построен свой (зачем ему еще бизнес), и так далее.

Однако этот тезис мифичен так же, как и мысль о том, что стране нужен богатый президент. Стране нужен щедрый президент, честный президент.

Без животной кротовой страсти накопить на старость побольше — на офшорных счетах, и без маниакального желания подмять под себя все финансовые потоки, став главным среди подземных кротов.

Кажется, я понял, в чем главная беда Порошенко, которая сыграет с ним горькую шутку. Он пришел на должность, которую простые люди считают богоизбранной, в непростой исторический момент. Судьба подарила ему шанс стать лидером многострадальной нации, чтобы вывести Украину на рельсы успешного и процветающего государства. Предшественники наделали массу ошибок, современники дали ему шанс, и народ проголосовал за единственно возможного кандидата. Порошенко выиграл выборы и на блюдце получил верховную власть, однако так и не взял на себя миссию мудрого правителя большого государства. Вместо миссионерства он предпочел деньги, много денег, еще больше денег. Он не сумел перестроиться и поменять ранжир приоритетов. Только этим я могу объяснить его нежелание продавать карамельную фабрику «Рошен» в российском Липецке в течение долгого времени. Только этим я могу объяснить и тот факт, что Петр Алексеевич, президент современной Украины, стал фигурантом мирового офшорного скандала.

Липецкая кондитерская фабрика стала для президента Петра Порошенко проклятьем. Сладкий актив большого скандала — одна из главных имиджевых угроз, позволявших с первого дня президентства уличать главу государства в неискренности и лживости. Согласитесь, сложно верить человеку, который называет Россию страной-агрессором и, одновременно, платит там налоги, создает рабочие места, на которых делают сладости российские граждане. Сложно верить человеку, который обещает продать свой бизнес, однако не делает этого, продолжая заниматься предпринимательством в должности главы государства. Долгое время леденцы, произведенные на Липецкой фабрике и купленные в Крыму, раздаривали в качестве сувениров в Киеве. Мол, поглядите, президент воюет, негодует по факту аннексии Крыма, а леденцы-то — на полочках магазинов захваченного полуострова.

Гибридность действий порождала нехорошие слухи. Сам факт того, что предприятие функционирует, как бы указывал на наличие неких, скрытых от посторонних глаз, договоренностей между президентом Украины и Кремлем.

Технологи Банковой пытались выкрутиться из этого имиджевого скандала.

Тема Липецкой фабрики была под запретом. Блок поставили не только на кулуарные сплетни, но и на обсуждение темы на всех ведущих телеканалах, где Банковая установила власть и контроль. Новости о растущих продажах снимали за деньги с интернет-сайтов. В СМИ активно продвигали идею о том, что Липецкая фабрика на грани издыхания, актив уничтожен действиями российских властей. «Фабрика толком не работает: российские власти регулярно находят поводы парализовать ее деятельность», — написал в своей книге «Четвертая республика» известный литератор и экс-глава Администрации президента Борис Ложкин. Правда, он писал об этом, когда еще в Администрации работал, но не думаю, что мнение его поменялось.

Чуть позже выяснилось, что на фабрике дела обстоят хорошо. Пара смелых журналистов добрались до российской глубинки и обнаружили, что с фабрикой все в порядке. Никто актив не трогал, более того, коллектив русских рабочих там Порошенко чтит и любит — за высокие зарплаты, за рабочие места, за доброе отношение. Однако фотокадры производственных лент процветающей Липецкой фабрики в России оказались лишь конфетками на фоне событий, развернувшихся чуть позже.

Весной 2016 года вспыхнул «Панамагейт» — мировой офшорный скандал, основанный на утечке конфиденциальных документов панамской юркомпании Mossack Fonseca & Cо. Немецкая газета Süddeutsche Zeitung получила материалы из анонимного источника. Немцы поделились информацией с группой международных журналистов и коллективно пролили свет на то, какое количество влиятельных политиков по всему миру использует офшорные схемы — проще говоря, уходят от налогов внутри государств, где имеют положение и власть. Огласке предали наличие скрытой собственности политиков, в числе которых 12 действующих и бывших глав государства. Петр Порошенко среди них — вишенка на торте, рошеновском торте. Благодаря скандалу впервые стало известно, что в августе 2014 года, когда украинская армия попала в котел под Иловайском, президент открывал в Панаме офшорную компанию. То есть украинский президент, обещавший перед выборами продать активы своей кондитерской компании «Рошен», вместо этого перевел их в офшорную компанию на Британских Виргинских островах.

Любопытно даже не то, что Порошенко не планировал продавать «Рошен» — кто знал президента, тот понимал, что он скорее сам съест всю рошеновскую продукцию, чем сделает это. Любопытна реакция президента и его команды на скандал. Первые дни они коллективно молчали. Все ждали пресс- конференции президента. Ее не было, президент улетел в командировку, где, очевидно, отключили все средства связи. В АП началась паника. И только спустя некоторое время обслуга гаранта наконец-то удосужилась объясниться: сказали, что президент пошел по такому пути, чтобы сделать свою компанию более привлекательной для иностранных инвесторов.

Политические оппоненты, естественно, обвинили Порошенко в попытке избежать уплаты налогов и публичном вранье — в 2015 году на фоне всеобщей моды декларировать свои активы он не указал, что владеет «офшоркой» и тем самым нарушил закон. К слову, лидер радикалов Олег Ляшко, пока с ним не приключилась кардинальная метаморфоза (то есть пока он не стал клоуном Банковой), призывал президента уйти в отставку.

Порошенко малодушничал, ему не хватило решительности сделать заявление в разгар скандала. Попытки его консультантов и лоббистов оправдаться выглядели нелепо и неубедительно, они так и не смогли внятно объяснить, для чего была создана «матрешка».

Стоит ли говорить, что скандал замяли. Что тему заморозили в трансляции телеканалов. Украинских авторов-журналистов, в том числе и Дмитрия Гнапа, о котором я уже упоминал, дискредитировали, накрыли волнами черного пиара, чтобы снизить цену их слова, чтобы им перестали верить и доверять, — типичный прием режима Порошенко.

Позже президент объяснил, что создал офшорную компанию, чтобы передать свой бизнес в «слепой траст». Впрочем, какова логика в открытии офшора с такой целью, — этого он так и не пояснил. Тему закрыли.

Спустя год появилась вторая часть «Панамагейта», и новые документы, опубликованные журналистами по всему миру, пролили свет на поведение президента: его интересовал не «слепой траст», а уход от налогов. Из переписки, обнародованной в Сети, стало понятно, что юристы президента «пробивали» варианты офшора в других государствах и переписывались с коллегами с островов, где почти не надо платить налоги.

Чтобы не пересказывать эту эпистолярную драму, просто процитирую письмо юристов украинской фирмы Avellum, адресованное коллегам из фирмы Appleby на острове Мэн: «Дело чрезвычайно деликатное. Имя клиента — Петр Порошенко. Мы работаем над реструктуризацией его кондитерского бизнеса (Рошен). Для получения доступа к международным рынкам собираемся построить новую холдинговую компанию группы в Люксембурге.

Под ним будет голландский субхолдинг, который будет обладать всеми оперирующими компаниями. С налоговыми целями над люксембургской компанией будет кипрская фирма. Она будет обладать офшорной компанией — мы предпочитаем БВО, но остров Мэн также может подойти… она будет владеть акциями и получать дивиденды. Продажа акций в определенный момент возможна (если инвестор предложит хорошую цену)», — говорится в письме.

Как правило, такую схему используют на случай, если бенефициар завтра утратит власть, а его бизнес, скажем, попробуют национализировать. Таким образом, у менеджеров появится возможность отстоять свои права в суде — в рамках соглашения по защите инвестиций.

По иронии обстоятельств, компания Appleby отказалась иметь дело с юристами Порошенко из-за «репутационных рисков». «С сегодняшними заголовками "Президент Украины Петр Порошенко пообещал отомстить пророссийским сепаратистам, которые сбили самолет с 49 военными" вы можете сразу видеть репутационные риски от сотрудничества с ним, поскольку известно, какой будет месть… По моему мнению, это не стоит того, чтобы рисковать», — приводят авторы разоблачений слова комплаенс-директора Appleby Роберта Вудса.

Провластные спикеры выхватили эту мысль и перевернули пирамиду аргументов — стали всем рассказывать, что президент такой суперпатриот, такой гроза-устрашитель русских (ну да, с бизнесом в России), что русские ему обязательно отомстят. Appleby побоялись русских, поэтому офшор не открыли, — захлопали в ладоши фанаты режима.

В реальности все было куда банальнее — с Петром Алексеевичем уже тогда никто не хотел иметь дело. Респектабельные компании от него вообще шарахались. Именно поэтому в августе 2014 года фирма Avellum обратилась к скандальной Mossack Fonseca в Панаме, оказавшейся не столь разборчивой в клиентах. Думаете, Порошенко сделал вывод после всего? Нет, в частных беседах он нахваливал своего инвестиционного банкира Макара Пасенюка и даже не отстранил его от дел после скандала, который будет стоить ему не только карьеры, но и комфортной пенсии — я убежден.

Самое смешное, что президент мог сдержать слово и продать свой бизнес, как обещал. Фортуна дала ему шанс. По данным агентства Bloomberg, в 2014 году компания Nestle хотела купить Roshen за миллиард долларов, но стороны не сошлись в цене. Порошенко оценил корпорацию в три миллиарда долларов. Но в тот момент активно искали покупателя, вели переговоры еще с двумя компаниями. В надежде на то, что кто-то предложит больше, чем швейцарцы, создали офшорную цепочку — под продажу, чтобы не заплатить налоги. Если бы Порошенко и менеджмент «Рошена» приняли тогда предложение компании Nestle — получили бы миллиард и заплатили в бюджет 170 миллионов долларов налогов. А если бы продали через цепочку офшорных компаний, то заплатили бы 5 тысяч долларов ежегодного платежа с оборота. Есть такая неизлечимая болезнь — «жадность фраера».

Расскажу анекдот в тему. Старик поймал золотую рыбку, а она ему говорит: «Знаешь, мужик, жизнь сейчас сумасшедшая, поэтому некогда мне тут с тобой торговаться… Загадывай одно, самое главное, свое желание — и разбегаемся». Старик начинает лихорадочно соображать, что же ему такое загадать, чтобы было самое главное. И тут его осенило! «Хочу, — говорит, — чтобы у меня ВСЕ было!» «Ок, — отвечает рыбка, — не вопрос! У тебя все БЫЛО!»

Глава XVIII

Коррупция ПАПы в лицах

Для тех, кому лень читать всю книгу, постараюсь емко изложить схему организации работы окружения Петра Порошенко. В ней — коротко о главных по коррупции. Полагаю, с тех пор как я выпал из окружения президента, у кого-то карьера пошла в гору, кто-то выпал из обоймы, однако для исторической важности фиксирую, как выглядело окружение ПАПы полтора года назад.

Процесс наращивания активов условно можно поделить на две составляющие.

Первая — получение денежных средств по результатам текущей деятельности государственных и частных предприятий, а также компаний, имеющих государственную долю в уставном капитале. Формы вывода денег: передача наличных либо банковский перевод на офшорные компании через украинские компании, деятельность которых курирует глава Фискальной службы Роман Насиров (был главой ГФС до 3 марта 2017 года, после этого его задержали в больнице «Феофания» в рамках расследования «газового дела». — Прим. авт.)

Средства, собранные подобным образом, направляются на поддержание работы парламентского большинства, накопления и на инвестиции в активы второй составляющей (о ней — ниже). К первой составляющей относится и освоение денежных средств, которые предоставляют МВФ и МБРР, — финансирование и поддержка стратегически важных проектов в промышленности и энергетике.

Вторая — получение оперативного контроля и права собственности (доли в собственности) на стратегические предприятия, а также высокодоходные активы. Ключевые отрасли народного хозяйства, интерес в которых имеет ПАП, это энергетика (включая добычу углеводородов), машиностроение, банковский сектор.

Игорь Кононенко Отвечает за работу предприятий энергетического сектора, Фонда государственного имущества Украины, а также частично транспортного и автодорожного хозяйства. В определенной степени курирует работу Службы безопасности Украины, а также медиаполитику. Работа Кононенко организована посредством назначения на руководящие должности на предприятиях доверенных лиц либо путем договоренности с историческими держателями активов о разделе текущих доходов взамен на лояльное отношение госорганов и возможное содействие.

Основные госпредприятия/институты, в руководстве которых приближенные к Кононенко люди:

 ГП «НЭК «Укрэнерго» (Всеволод Ковальчук) — контролирует работу объединенной энергосистемы Украины и является оператором по обслуживанию магистральных ЛЭП. Направление заработка — освоение средств, предоставляемых МБРР на модернизацию и строительство ЛЭП и подстанций.

Сумма заключенных контрактов с аффилированными подрядчиками и поставщики составляет порядка 3,6 млрд грн за 2014–2016 гг.

 ПАО «Центрэнерго» (Олег Коземко) — наибольшая в Украине тепловая генерация установленной мощностью 7800 МВт (16 % общей генерации).

Предприятие находится в процедуре банкротства. Направление заработка — закупка энергетического и природного газа по завышенным ценам. Объем отпуска электроэнергии на оптовый рынок за 2016 год составляет 21 млрд грн. Работа ПАО «Центрэнерго» организована в тесном контакте с НКРЭКУ

(Национальной комиссией по государственному регулированию в сферах энергетики и коммунальных услуг), устанавливающей тарифы для закупки угля, и Национальной энергетической компанией «Укрэнерго», регулирующей режим работы (выдачи мощностей, нагрузки) энергоблоков.

 Национальная комиссия по государственному регулированию в сферах энергетики и коммунальных услуг (Дмитрий Вовк) — устанавливает тарифы отпуска электроэнергии на оптовый рынок и алгоритмы для предприятий в сфере передачи электроэнергии, из чего складывается итоговая цена КВт/ч для промышленных и бытовых потребителей. Ключевым направлением заработка является договоренность с компанией Рината Ахметова ДТЭК о распределении дополнительной прибыли, полученной от повышения тарифов на закупаемый энергетический уголь по формуле «Роттердам +» в отношении 50/50. Сумма годовой рентабельности такого ценообразования составляет $1,1–1,2 млрд в год. На сегодняшний день фактическая стоимость угля, заложенная в тарифе, составляет $85–90/тонна при фактической стоимости не более $50–55/тонна.

ГП «Укртранснефть» (Николай Гавриленко) — оператор нефтетранспортных магистральных сетей и собственник технологической нефти, отобранной из нефтепровода и подлежащей переработке и продаже, стоимостью более $1,6 млрд. Ключевое направление заработка — осуществление подрядных работ по обслуживанию и строительству нефтепроводов.

 ГП «Укртрансгаз» (Мирослав Химко, и.о.) — оператор газотранспортной системы Украины и оператор наибольших в Европе подземных хранилищ природного газа. Согласно подписанному с МВФ меморандуму о реформировании НАК «Нефтегаз Украины», с 2017 года является самостоятельным субъектом хозяйствования. До этого компанию возглавлял Игорь Прокопив, назначенный по квоте фракции «Воля народа».

 ГП «Укргаздобыча» (Олег Прохоренко) — осуществляет разработку и освоение месторождений углеводородов. Около 60 % объема добычи ведется на основе договоров о совместной деятельности и разделе продукции с частными компаниями. После расторжения таких договоров компаниями Ставицкого (Эдуард Ставицкий, бывший министр энергетики и угольной промышленности. — Прим. авт. ), а также моими компаниями планировались новые конкурсы по отбору партнеров. Особый интерес для Кононенко представляют проекты по освоению месторождений сланцевого газа. В частности, контролируемая ПАП и Кононенко компания «Юзгаз» в конце 2016 года выиграла конкурс по разработке наибольшего в Европе Юзовского месторождения сланцевого газа.

 ГП «Укравтодор» (Славомир Новак) — государственная служба автомобильных дорог Украины. Основное направление заработка — освоение бюджетных средств (более 40 млрд грн) и займов ЕБРР за счет выполнения подрядных работ.

 Фонд государственного имущества Украины (Владимир Державин) — занимается продажей госимущества, арендой, корпоративным управлением и координацией оценочной деятельности. Формально руководит ведомством Игорь Билоус (ставленник Бориса Ложкина). Однако фактическое руководство оперативной деятельностью предприятий, входящих в сферу управления ФГИ, осуществляет бывший помощник Кононенко, а ныне заместитель главы фонда В. Державин.

 Фонд гарантирования вкладов физических лиц (Константин Ворушилин) — в активах фонда залоговое имущество оценочной стоимостью более 440 млрд грн. Руководитель фонда еженедельно предоставляет Кононенко списки наиболее привлекательных активов, выкуп которых в дальнейшем (по заниженным в разы ценам) согласовывается с ПАП. Реальная доходность работы ФГВФЛ неизвестна.

 Государственная таможенная служба Украины (Константин Ликарчук) — по сей день фактически контроль за деятельностью таможенной службы, входящей в состав ГФС, сохраняет Кононенко. Ликарчук возглавлял службу до начала 2017 года. Поступления от таможенных сборов превышают 145 млрд грн в год. Реальный объем доходов от деятельности службы неизвестен.

 УПГ «Трансхимаммиак» (Игорь Трегубенко) — одно из крупнейших предприятий-операторов трубопровода по транспортировке сжиженного аммиака с территории России, естественная монополия.

Конечный пункт трубопровода — морская перевалка ПАО «Одесский припортовый завод».

Являясь неотъемлемой частью аммиакопровода «Тольятти — Одесса», предприятие транспортирует порядка 2,4 млн тонн аммиака в год. Реальный объем доходов от деятельности неизвестен. Источники заработка — обслуживание и закупки ТМЦ (товарно-материальных ценностей) по завышенным ценам.

Предприятия, распределение дохода от деятельности которых осуществляется на основе договоренностей с И. В. Кононенко:

1. Энергопоставляющие компании. (Г. Суркис, Д. Крючков) — «Запорожьеоблэнерго», «Харьковоблэнерго», «Черкассыоблэнерго», «Николаевоблэнерго», «Хмельницкоблэнерго», «Тернопольоблэнерго», Одесская ТЭЦ, Николаевская ТЭЦ, Криворожская ТЦ и др. Компании контролируют более 30 % объема реализованной оптовым рынком электроэнергии. Ключевым источником заработка является поставка электроэнергии крупным промышленным потребителям, а также расчеты с оптовым рынком и бюджетом. Чистая годовая доходность составляет $130–150 млн. 2. ПАО «Укргидроэнерго» (Ю. Бойко) — акционерное общество, объединяющее все ГЭС Днепровского каскада (Киевскую, Каневскую, Кременчугскую, Среднеднепровскую, Днепровскую, Каховскую, а также Киевскую ГАЭС и Днестровскую ГЭС). Компания является собственником ГЭС и ГАЭС Днепровского бассейна. Как правило, назначение руководителя компании курировал Ю. Бойко. Однако после смены власти Игорь Сирота сохранил должность генерального директора на основе договоренностей с Кононенко. Несмотря на наименьший в Украине тариф на отпуск электроэнергии, компания работает с официальной (!) рентабельностью более 52 %. Чистая прибыль превышает $100 млн в год. Основные направления заработка — освоение кредитных средств МБРР, выделяемых на строительство самой крупной в Европе Днестровской ГАЭС (мощность 2300 МВт) и Каневской ГАЭС за счет выполнения подрядных работ.

3. ГХК «Ровенькиантрацит» и ГХК «Свердловантрацит» (Р. Ахметов) — крупнейшие в Украине угольные холдинги, во времена президентства Виктора Януковича переданные в концессию компании ДТЭК. В 2014–2015 годах договора концессии были расторгнуты в судебном порядке. Однако вскоре после переговоров с Кононенко статус имущества был восстановлен. Объем добычи указанных двух холдингов составляет львиную долю добычи и обогащения энергетических углей компании ДТЭК.

4. ПАО «Укрнефть» (Г. Боголюбов, И. Коломойский) — крупнейшая нефте-, газодобывающая и перерабатывающая компания. В 2015–2016 годах Боголюбов, при посредничестве Ложкина, имел договоренности с ПАП о неофициальных отчислениях со стороны группы «Приват» части сверхприбыли, полученной компанией за последние годы. По имеющейся информации, договорная сумма составляла $1,2 млрд. Однако другой акционер группы «Приват» — Коломойский — всячески затягивал выполнение финансовых обязательств под различными предлогами, так их в конце концов и не выполнив. В результате ситуация переросла в громкий конфликт между Порошенко и Коломойским, который до сих пор сохраняет оперативный контроль над ПАО «Укрнефть».

5. Burisma Holdings, «Пари» (Н. Злочевский) — второй после ПАО «Укрнефтегаздобыча» частный холдинг по добыче углеводородов на основе договоров о совместной деятельности с ДП «Укргаздобыча». В 2016 году вопрос расторжения договоров о разделе продукции с компаниями Н. Злочевского был заморожен. Наоборот, указанные компании, на основе личных договоренностей с Кононенко, получили контракты крупнейших государственных потребителей природного газа.

Олег Гладковский (Свинарчук)

Отвечает за деятельность государственных концернов «Укроборонпром» и «Укрспецэкспорт», Министерства обороны Украины и машиностроительного сектора. Является младшим партнером ПАПы. Коррупция лежит в основе освоения государственных подрядов на закупку техники и обмундирования для потребностей вооруженных сил, а также питание и текущее обеспечение ВВС. Денежные средства собирают преимущественно в наличной форме от множества посреднических фирм, которым помогают обеспечивать победу в тендерных процедурах. Также Гладковский координирует работу девяти глав областных администраций (губернаторов).

Ключевые кадровые назначения О. Гладковского 1. Министерство обороны Украины (С. Полторак) 2. Государственный концерн «Укроборонпром» (Р. Романов) 3. ПАО «Зоря-Машпроект» (В. Спицын) — один из мировых лидеров в производстве газотурбинного оборудования. Монопольно поставляет продукцию в десятки стран мира, в т. ч. в Российскую Федерацию. Чистая годовая прибыль исчисляется несколькими сотнями миллионов долларов США. Находится в сфере личных интересов ПАП в части приватизации. 4. Главы областных администраций — Черкасской, Ровенской, Житомирской, Волынской, Львовской, Киевской, Полтавской, Сумской и Николаевской. 5. ГАХК «Артем» (С. Смаль) — государственный концерн, специализирующийся на производстве высокотехнологичных изделий для вооруженных сил, авиационной и космической промышленности. Находится в сфере личных интересов ПАП в части приватизации.

Помимо этого, Гладковский курирует вопрос подготовки к приватизации (выкупу структурами ПАП) контрольного пакета ПАО «Турбоатом», стратегического предприятия в области машиностроения, которое является наибольшим в Украине плательщиком дивидендов, начисленных на госпакеты акций.

Игорь Пасечник

Является основным финансовым помощником, который курирует деятельность личных активов ПАП — доверительных фондов, офшорных компаний, объектов недвижимости. С учетом деликатного характера вопросов, которые входят в сферу его компетенции, не занимается кадровой политикой и бизнес-переговорами. Фактически именно он контролирует денежные потоки на стадии их легализации и оформление инвестиционных сделок ПАП. Также И. Пасечник проверяет финансовые отчеты о результатах деятельности Кононенко, Гонтаревой, Насирова на предмет их достоверности.

Борис Ложкин

Бывший глава Администрации президента ПАП. После своей добровольной отставки пролоббировал назначение на пост И. Райнина. До сих пор является наиболее приближенным к ПАП человеком, лоббистом множества кадровых назначений и коммуникатором в общении ПАП с рядом наиболее влиятельных бизнесменов и политиков в Украине.

Ложкин пролоббировал следующие известные назначения: 1. Р. Насиров — глава Государственной фискальной службы Украины 2. И. Билоус — глава Фонда государственного имущества Украины 3. С. Кубив — первый вице-премьер-министр 4. Г. Зубко — министр регионального развития 5. А. Павелко — глава Бюджетного комитета Верховной Рады 6. В. Балчун — глава ГП «Укрзализныця» (железная дорога) 7. Ю. Стець — министр информационной политики 8. П. Климкин — министр иностранных дел Помимо этого, в группу Ложкина входят около 15 членов фракции БПП в парламенте Украины. Являясь доверенным лицом ПАП, Ложкин до сих пор ведет неформальные переговоры практически со всеми финансово- промышленными группами (ФПГ) в Украине, особенно если это касается внутренней информационной политики и освещения деятельности ПАП в СМИ, принадлежащих различным ПФГ.

Юрий Луценко

Генеральный прокурор Украины. Давний друг и кум ПАП. В своей работе ориентирован исключительно на него. Безоговорочно выполняет задания и поручения ПАП по организации криминального преследования и закрытия уголовных дел. В остальном является полностью самостоятельной фигурой.

Не имеет профильного образования. «Активный взяточник» и патологический алкоголик. Коммуникатором в реализации коррупционных схем и кадровых назначений служит его младший брат Сергей.

Юрий Буглак, Александр Грановский

Досужее мнение о том, что Грановский курирует судейский корпус, не соответствует действительности. В реальности идеолог и ключевой лоббист интересов ПАП — его армейский товарищ и младший партнер Юрий Буглак.

Он держится вне политики, открыто не участвует в конфликтных ситуациях и является неформальным куратором судебной реформы в Украине. Общается непосредственно с главами высших хозяйственных и административных судов. Именно в ведении Буглака стратегические вопросы ПАПы, касающиеся инвестиций, получения контроля над активами в банковском секторе, оформления недвижимости, юридических аспектов приватизации.

К примеру, для обсуждения процедуры банкротства ПАО «Центрэнерго» ПАП присылает именно Буглака.

В свою очередь Александр Грановский, народный депутат от БПП, имеет неофициальный статус «решателя вопросов» при Кононенко. Сам Кононенко позиционирует Грановского хозяевам ФПГ как «решающего», однако на коммерческой основе и за крупное денежное вознаграждение. Фактически же тот не имеет авторитета ни в судебной системе, ни в правоохранительной среде. В большинстве случаев его участие в разного рода конфликтах не результативно и сопровождается громкими скандалами.

Валерия Гонтарева

Курирует финансово-банковский сектор (глава НБУ в период 19 июня 2014 по 10 мая 2017-го). По ее протекции назначен министр финансов Украины, глава госказначейства, глава комиссии по ценным бумагам и фондовому рынку и глава комиссии финансового мониторинга.

Ее деятельность сконцентрирована по двум направлениям: 1.Наполнение физическими залоговыми активами Фонда гарантирования вкладов. Это происходит путем отзыва лицензий у банковских учреждений и назначения временной администрации. В последующем, наиболее ликвидные активы, попавшие в Фонд вкладов распродаются через подставные компании и фонды в интересах Петра Алексеевича Порошенко. Курировал это распродажу Игорь Кононенко.

В период 2014–2016 гг Фонд реализовал имущество проблемных банков номинальной стоимостью более 300 млрд грн, выручив при этом не более 40 млрд грн. 2. Второе направление — подготовка к продаже двух национальных банков — ПАО «Укргазбанк» и ПАО «Приватбанк». Данные банки являются крупнейшими в Украине, обслуживают счета всех государственных монополий. По достоверной информации, Петр Алексеевич Порошенко намерен приобрести у государства контрольные пакеты указанных учреждений после их капитализации (за счет средств госбюджета) и полного восстановления их платежеспособности. В 2018-ом году. В период 2014–2017 гг… Министерство финансов выделило более 217 млрд грн средств госбюджета, которые должны быть направлены на увеличение уставных капиталов двух указанных банков.

Эпилог

Многие спрашивают у меня, почему я так долго не публиковал пленки с разговорами президента, почему я придерживал компромат — о коррупционной схеме Яценюка, позволившей привести к власти циничных и безнравственных людей, о продажности нардепов, о мелочности и аферизме главнокомандующего, промышляющего бизнесом в партнерстве с людьми, которых он публично называет своими врагами. Отвечу: я молчал отчасти из соображений гуманности. Ведь в любой европейской стране фактов, перечисленных в этой книге, достаточно для справедливого суда и десяти импичментов. Однако если президент не досидит до окончания срока, возникает следующий вопрос: а кто вместо него? И способна ли страна пережить очередной политический катаклизм? Порохоботы (блогеры, работающие на технологов президента, борзописцы и вещающие в угоду власти) ликуют на этом месте, ведь именно сейчас я попадаю в генеральный тезис технологов Банковой о том, что Порошенко пойдет на второй срок, поскольку ему нет альтернативы, и в этом — главная беда украинцев.

Однако, в сущности, что значит гуманизм, если такая форма управления страной в «рошеновском формате», о которой я рассказал, губительна для Украины. По этому поводу есть хорошая индийская притча-загадка. Однажды император решил проверить, как работают суды в его владениях и зашел наугад в первый попавшийся на пути. Он прервал судебное заседание, подошел к серой стене и, к изумлению судей, нарисовал мелом ровную белую линию. Затем попросил судей укоротить ее, не касаясь самой линии.

Они долго думали, как это сделать, но не нашли ни одного правильного ответа. Тогда император еще раз подошел к стене и провел рядом с белой линией еще одну, параллельную, однако длиннее. Таким образом первая линия уменьшилась относительно второй. Император повернулся к судьям и резюмировал ответ загадки. Он сказал, что все в этой жизни относительно, когда речь заходит о судьбах.

Это я об уникальности и безальтернативности Петра Алексеевича как президента и гуманности, которую я сейчас в себе победил, — все относительно.

А напоследок расскажу вам еще одну историю. В 2016 году на стадионе «Олимпийский» в Киеве проходил футбольный матч двух сборных. В VIP- ложе собрались самые именитые гости: президенты Леонид Кравчук, Леонид Кучма, депутаты, бизнесмены — короче, цвет украинского истеблишмента.

Кресло главного, действующего главы государства, долгое время оставалось пустым, несмотря на интересный ход матча и публику — собравшиеся, гости, игроки команд и фанаты ждали Порошенко. А он все не появлялся. При этом избранные знали, что президент находится неподалеку, в здании стадиона, и держит постоянную связь со своим помощником, моим однофамильцем, Юрием Онищенко. Они условились, что если украинская сборная забьет гол и выиграет — президент появится, чтобы поздравить игроков и фанатов прямо с трибуны. Если же они не забьют и проиграют — он останется за кулисами и не будет выходить в публичную часть стадиона. Украинская команда не забила — президент уехал. Мораль этой истории проста: президент не готов разделять с народом поражения и стоять рядом с ним до конца — любого, победного или провального. Только до победного — тогда он появится первым в ореоле славы. Порошенко «примажет» себе чужой успех, как только подвернется такая возможность, и с видом победителя выйдет на сцену, когда наступит час курантов. А если не наступит — он промолчит, переждет за кулисами.

Президент промолчал, когда случилась трагическая гибель украинских солдат в Иловайском котле, он молчал, когда стал фигурантом «офшорного скандала», он промолчал даже тогда, когда сгорел детский лагерь в Одессе и погибли дети, лагерь, который президент торжественно открыл незадолго до трагедии, показушно перерезав красную ленточку — под светом софитов и прицелом фото-и видеокамер.

Это Петр Порошенко, президент страны, где нет ни одного наказанного и посаженного за трагические, приведшие к бессмысленной гибели людей, военные ошибки генерала. Зато здесь направо и налево раздаются ордена, титулы, звания и высокие посты. Думаю, глубоко в душе сам Петр Алексеевич считает себя мОлодцем и молодцОм — самым умным, самым успешным, самым богатым человеком в Украине, который всех обыграл.»

P.S

Аполитичная глава о главном

Недавно один журналист поинтересовался, в чем глубинная мотивация моего реванша? За что я мщу Порошенко и что толкает меня на откровения в этой книге? Потерянный бизнес, испорченная репутация, вынужденная эмиграция — что из этого правдивый стимул?

Он очень удивился, когда узнал, что корень моих мотивов лежит совершенно в иной плоскости, о чем я коротко хочу рассказать в этой аполитичной главе.

Ведь это моя книга? Пусть в ней будет второе послесловие — не о власти и не о коррупции. А о том, что я по-настоящему люблю — о лошадях. Вы спросите, как лошади связаны с политикой? Дочитайте до конца.

Этим элегантным видом спорта я увлекся в 1998 году. Поначалу — физкультуры ради. Несколько раз в неделю просто начал брать уроки верховой езды на тренировочной базе «Динамо» под Киевом. Потом купил себе первую лошадь и начал ездить на прогулки по лесу — прочищал мозги.

Постепенно интегрировался в профессиональную тусовку, стал больше общаться с людьми, причастными к конному спорту, они же по ходу тренировок начали погружать меня в проблемы своего бизнеса.

Хотя бизнеса как такового у них и не было. Конный спорт в Украине тогда вообще было сложно назвать бизнесом, он находился в предынфарктном состоянии, на грани полного развала — ни баз, ни лошадей, ни позиционирования Украины на международной арене. Последнее наше участие в Олимпиаде состоялось в 1980-х годах, когда страны Запада бойкотировали московскую Олимпиаду, и на этом все прекратилось.

Конный спорт сам по себе очень дорогой, на ценителя, и мало кто хотел этим заниматься в период постсоветской перестройки. Поэтому все лучшее поголовье экспортировали в Европу, помещения сдали в аренду или продали, меценаты растворились во власти, лоббисты советского времени переквалифицировались или нашли себе новое увлечение.

По мере тренировок и погружения в хобби я познакомился с Виктором Погановским — советским спортсменом-конником, чемпионом Олимпийских игр 1980 года в командном конкуре. Погановский убедил меня в том, что возродить украинский конный спорт — вполне посильная задача. Для этого необходимо отобрать небольшую группу талантливых спортсменов, купить им хороших лошадей и начать регулярно тренировать. Я рискнул, и мы начали собирать команду.

Тогда я попробовал найти сильных украинских конкуристов. Погановский назвал мне самых перспективных, отобрал четверых и пятым вместе с ними выехал в Германию на тренировки.

Знакомые посоветовали мне обратиться к лучшему на то время коннозаводчику и тренеру Паулю Шокемюлле — легендарной личности для конного спорта не только Германии, но и всего мира. Трехкратный чемпион Европы, трудолюбивый и усердный бизнесмен, сумевший не просто стать чемпионом, но и делать чемпионов для сборных всего мира. Шокемюлле буквально помешанный на лошадях человек, талантливый тренер, из-под крыла которого вышли такие спортсмены, как Людгер Бербаум, Франке Слотак, Отто Беккер, Мередит Майклс-Бербаум, да и в целом сборная Германии, сборная Саудовской Аравии — можно рассказывать до бесконечности, как и перечислять имена знаменитых конкурных лошадей, выкормленных в его конюшне. Я обратился к Шокемюлле с просьбой помочь мне сформировать украинскую сборную и вывести ее на достойный уровень. Он согласился, и мы приступили к работе. Профессиональный подход стоил денег, я хорошо вложился, потратив около 10 миллионов долларов на покупку лошадей и подготовку наездников. Однако, несмотря на потраченные время, ресурс и усилия, у спортсменов не получилось. Они тренировались, начали выступать, но особых результатов не показали. Советская школа 1980-х, на которой воспитывались наши конники, сильно отличалась от подготовительной методики 2000-х, и с этим ничего нельзя было сделать.

Я наблюдал за нашими ребятами во время выступлений: они нервничали, дрожали, смотрелись неубедительно. С каждым выступлением у них появлялась все большая неуверенность в себе, несмотря на хороших лошадей. Спустя год тренировок они заныли, что хотят домой. Единственный, кто оказался более-менее конкурентоспособным, — Олег Красюк. Он вписался в современные стандарты, занял несколько призовых мест и в 2002 году даже выступил на чемпионате мира в Херес-де-ла-Фронтера в Андалусии (Испания). Получив опыт, но не славу, Красюк на время ушел по своей программе в бизнес, как поступали многие способные спортсмены, сменившие приоритеты по ходу карьеры — со спорта на зарабатывание денег.

Я остался один. Точнее, остался я и лошади. Потратившийся, раздосадованный и неудовлетворенный. Ведь поставленной цели — возродить украинский конный спорт — я так и не достиг. Когда украинские спортсмены собрались восвояси, я поделился с ними своей досадой, поставив в упрек нежелание преодолеть самих себя. Тогда один из них в отместку бросил фразу, ставшую эпиграфом к моим будущим тренировкам: «Раз такой умный — прыгай сам».

Меня это задело и переклинило. «А почему бы и нет?» — подумал я и начал интенсивно тренироваться. Не так, как раньше, не по-«аматорски», а уже как спортсмен. Я решил доказать, что упорство и труд могут даже из любителя- мецената сделать олимпийского чемпиона. Я просто мечтал об этом, и так у меня появилась первая спортивная цель — непростая в достижении, но очень желанная.

Интенсивные тренировки вошли в систему. Ушибы, падения, переломы, упорство, настойчивость. Однажды я упал с лошади и поломал плечо. Доктор порекомендовал сделать операцию (необходимо было вставить спицу в ключицу) и прекратить занятия на несколько месяцев. Я отказался от рекомендации, перетянул плечо и продолжил, чтобы не выбиваться из графика тренировок. Вскоре плечо срослось.

По мере погружения в большой спорт я начал обрастать профильными связями, и однажды на соревнованиях «Саншайн тур» на юге Испании познакомился с Афиной Онассис, внучкой и наследницей знаменитого Аристотеля Онассиса, и ее парнем, бразильским спортсменом Альваро де Миранда Нето. На то время Афина была еще несовершеннолетней. Она не могла распоряжаться своим наследством, поэтому обратилась ко мне с просьбой стать спонсором подготовки Альваро, показывающего хорошие успехи в спорте. Я дал ему лошадей и поддержку, и вскоре он занял второе место в Гран-при Фальстербо (турнир в Швеции, один из крупнейших в мире), после чего попал в команду Бразилии на Олимпиаду-2004 в Афинах. Тогда я впервые побывал на Олимпиаде как спонсор всадника.

Впечатление от увиденного, пережитого сложно передать словами. Моя мечта обрела осязаемую форму. И пока Альваро выступал, я все время думал, почему на Олимпийских играх не представлена украинская команда, еще больше утверждаясь в мысли, что рано или поздно это обязательно случится.

В 2004 году меня избрали президентом Федерации конного спорта Украины.

Я всерьез взялся за формирование украинской сборной и нашел немецкую спортсменку Катарину Оффель. Зачем? У меня был план. В этот раз я не захотел нянчиться с уже зрелыми, сформированными и «прошеными» украинскими спортсменами, а решил пойти по оригинальному пути — законтрактовать известных мировых всадников, чтобы они смогли за короткое время показать результат для Украины, а попутно воспитать новое поколение украинских спортсменов, приставленных к ним в качестве стажеров.

Параллельно я начал заниматься конезаводом, возникло сопутствующее увлечение — начал разводить лошадей. У меня появились не только спортсмены, но и лошади, что существенно повышало шансы на успех. В тот период я все время отдавал молодых лошадей в украинские школы, бесплатно снабжал украинских спортсменов и селекционеров. Сегодня вся Украина ездит на моих лошадях, тогда как еще 20 лет назад все было в упадке. Но вернемся к команде. Оффель получила украинское гражданство. Чуть позже, после переговоров, к нашей команде примкнули еще всадники — немец Бьорн Нагель, а также бельгийцы Жан-Клод ван Геберге и Грегори Вателет. Тренером стал швейцарец Филипп Герда. Покупка европейских спортсменов для конного спорта была прецедентом. До этого легионерство применялось в футболе, хоккее, но не в конкуре, поэтому появились и скептики такого эксперимента, что естественно. Они опасались, что моему примеру последуют меценаты и тренеры других стран, а, следовательно, воспитывать своих, национальных, спортсменов никто не будет, ведь быстрее и проще купить уже подготовленных всадников из профессиональных конюшен таких стран, как Германия.

Чуть позже Международная федерация конного спорта (International Equestrian Federation) регламентировала этот процесс, установив массу ограничений для всадников-иностранцев, принявших решение выступать под флагом новой родины на Олимпиаде: они должны получить гражданство не менее чем за три года до Олимпиады, лошади, на которых они выступают, должны принадлежать гражданину той страны, за флаг которой они соревнуются, и так далее. Такая реакция частично объяснялась и невероятным и непредсказуемым успехом нашей сборной.

В 2006 году в составе двух немцев и двух бельгийцев сборная Украины по конкуру на Всемирных конных играх в популярном Аахене (Германия) занимает четвертое место и впервые в истории Украины получает лицензию на участие в Олимпиаде в Пекине. Четвертое место — приемлемо, чтобы квалифицироваться на Олимпиаду, однако драматично для нашей команды, поскольку мы уверенно шли на призовое второе, если бы не последнее выступление в финале Оффель. Перед нами до финала шла голландская сборная, мы следом, третьими шли американцы и четвертые — немцы.

Оффель выступила чисто, однако неожиданно жюри установило штрафное очко за то, что она не вписалась в норму времени на… 0,01 секунды! До сих пор не верю в адекватность и справедливость того решения, однако одно штрафное очко за долю секунды опустило Украину на четвертое место. В любом случае успех был огромным, и мы получили путевку на Олимпиаду.

Я решил испытать удачу и поехать на соревнования как участник, поскольку очки зарабатывает команда, и у меня в запасе было еще два года, чтобы подготовиться. Тем более, что в Украине, как я уже говорил, у меня начались проблемы с бизнесом. «Донецкая команда» Януковича хорошо адаптировалась, аппетиты их разыгрались, и я вынужден был уехать из страны. Все это время я тренировался, чтобы подготовиться к Олимпиаде и успеть квалифицироваться индивидуально.

Все было бы ничего, но к тому времени в команде пошел разлад на почве то ли успехов, то ли денег. Победы в турнирах, призовые места и хорошие результаты на соревнованиях несколько развратили спортсменов, и они начали уходить в бизнес, чтобы капитализировать свои достижения. Победы на лучших турнирах повлияли и на рост цен на моих лошадей — они резко подскочили. Поскольку я тогда был без бизнеса, а конный спорт — дело затратное, требующее постоянных инвестиций, я начал продавать лошадей, что не все в команде восприняли позитивно. Это было вынужденное и оправданное действие одновременно, поскольку лошади высшего класса в конном спорте достигают цен уровня 10–15 миллионов евро. И в условиях ограниченных ресурсов, когда мне нужно было вести бизнес и продолжать финансировать конную жизнь, я не мог удержаться от выгодного предложения.

Продажа рейтинговой лошади — это лотерея: иногда лучше удачно ошибиться, чем прогадать момент. Я продал лучших лошадей — Сантуса и Латинуса. Всадником у первой была Оффель, на Латинусе ездил Вателет.

Латинуса купил швейцарский бизнесмен Томас Штрауманн — для всадника Дениса Линча. Сумасшедшая лошадь в хорошем смысле, ставшая победителем в пяти международных Гран-при, в том числе Доха (Doha), Ла Буле (La Baule) и Аахен (Aachen). Понятно, что после продажи Латинуса Вателет обиделся и ушел. Его примеру последовали другие.

Таким образом из всей команды у меня осталось только двое спортсменов, и мне пришлось обновлять состав прямо в канун Олимпиады. Я взял бразильца Кассио Риветти. Мы уверенно в общекомандном зачете заняли десятое место, а в индивидуальных соревнованиях лучший показатель был у Ван Генберге на Квинтусе — десятое место.

Спустя немого времени я сумел наладить диалог с «донецкими», подтянул дела в Украине и вернулся домой. Увлечение заморозилось. По времени это совпало с переменами в моей личной жизни. Я развелся, ушел в светскую жизнь и отошел от занятий лошадями. После нескольких лет жизни спортивного отшельника, в лесу и на конюшнях, я соскучился по обществу.

Опять нырнул с головой в бизнес, и меня понесло на благотворительность. Начал собирать шумные конкурсы красоты — точка сбора меценатов, готовых тратить огромные деньги на благие дела ради тусовки. Конкурсы собирали толпы известных актеров, звезд шоу-бизнеса, спортсменов. Тусовка «Мисс-Украина» была забита до отказа, создав массу информационных поводов и заголовков для СМИ. Но через два года я к этому охладел. Понял, что все эти тусовки, светские сплетни, интриги и публичность — не мое, хотя мероприятия получались веселыми. Я расслабился, прибавил в весе…

И опять взялся за спорт, купив себе пару лошадей. К марту-апрелю 2011 года вернулся в форму и начал прыгать в Кубке наций. А 10 июля 2011 года по результатам выступлений на турнире под эгидой Международной федерации конного спорта (в городе Аахен) украинская сборная со мной во главе и всадниками Катариной Оффель, Кассио Риветти, Бьорном Нагелем и Олегом

Красюком стала первой в командном зачете, что позволило нашим конкуристам получить лицензию на Олимпийские игры в Лондоне.

На Олимпиаде мы выступили неплохо, для украинского конного спорта этот год ознаменовался дебютом наших мастеров выездки, однако опять без призовых мест. Причина — неправильный менеджмент выступлений и непослушание всадников, загонявших лошадей на рядовых соревнованиях.

Чтобы получить призовые места, лошадям нужно было дать время передохнуть и набраться сил перед Олимпиадой. Спортсмены же ради промежуточных побед и высоких призовых гонораров проигнорировали рекомендации тренера, подставив под риск национальный интерес — лошади подустали. Шокемюлле сказал, что они ослушались и не выполнили его указаний, своевольно распоряжаясь лошадями в угоду собственным амбициям и заработку, без стратегического прицела на победу в Олимпиаде — за национальный интерес. Фактически до финала дошел только Кассио Риветти, заняв 12-е место в индивидуальном зачете.

Я не сдался и поставил себе следующую цель — Олимпиада в Рио-де-Жанейро, тем более, что как всадник чувствовал себя весьма уверенно. Тогда же я произвел замену лошадей и спортсменов. Перед началом нового раунда в украинской сборной нас было четверо: Кассио Риветти, Рене Теббель, Ульрих Кирхофф и я.

А дальше началась приятная белая полоса. Мы попали в Суперлигу, мы начали завоевывать победу за победой. Первый, второй Кубок наций. И вот наша сборная по конкуру в третий раз побеждает в соревнованиях Кубка наций для Евродивизиона. Такого призового порядка не было никогда. Мы стали уникальной исторической командой, у многих профессионалов появились на нас большие ожидания. Без лишней скромности признаюсь, я выступал лучше многих профессиональных спортсменов — так сильно я увлекся спортом. На чемпионате мира во Франции наша сборная по конкуру показала хороший результат в командном зачете, а мой — оказался самым высоким. Мы становимся беспрецедентными чемпионами, и в итоге наша команда завоевывает путевку на Олимпиаду-2016 в Рио-де-Жанейро, заняв первое место на Евроазиатских играх в Словакии летом 2015 года.

Все иностранцы-легионеры приняли украинское гражданство и готовились к победе для Украины. Первой в истории страны, как мы надеялись.

Олимпиада-2016 стала долгожданным событием для многих украинцев.

Страна торжественно проводила в Рио самую многочисленную делегацию за все время участия в летних Олимпийских играх — 206 человек, которым предстояло соревноваться в 24 видах спорта. Я просто жил этой Бразилией. А в июле меня лишили неприкосновенности и выгнали в эмиграцию с фейковым уголовным делом в придачу.

Министр спорта и молодежной политики Игорь Жданов, бесполезный министр, решил выслужиться перед президентом и лишил меня аккредитации на Олимпийские игры — в итоге сборная Украины поехала без меня. Справедливый суд еще не вынес мне приговор, однако право на участие в Олимпиаде я уже потерял.

Признаюсь, аннулирование аккредитации стало для меня гораздо большим ударом, чем лишение неприкосновенности. Я не смог поехать на Олимпиаду, что сильно демотивировало команду. Кроме того, сняли меня — и не поехала на Игры моя лошадь, лучшая на тот момент. И дело не в потраченных деньгах, хотя правоохранители Украины до сих пор диву даются, почему при обысках и арестах не нашли у меня ничего такого, что можно было бы пустить на аукцион. Ни вилл, ни яхт, ни автопарков, ни коллекций картин мировых шедевров, ни бизнес-джетов. Все брал в аренду, а любые крупные инвестиции всю жизнь делал в конный спорт.

Я никогда не был олигархом, а скорее конюхом, жил в глухой деревне, а не на вилле, и «олигархом», себя никогда не считал — это миф, придуманный светскими хроникерами. Сейчас, оглядываясь назад и анализируя прошедшие два года, я понимаю, что желание вернуться домой обусловлено не жаждой политического возмездия — в сущности, плевать мне на Порошенко. Большой спорт честнее и благороднее большой, но грязной политики.

Сегодня я хочу одного: довести начатое до конца и принести победу Украине на Олимпиаде.

Content

Александр Онищенко
Петр Пятый

Вступление

Глава II «Миллион. Каждому!» Как в Украине зарождался газовый бизнес

Глава III Знакомство с «оранжевыми» и Порошенко

Глава IV Первый конфликт с «донецкими»

Глава V Крах «оранжевых» и газовый контракт Тимошенко

Глава VI Предшественник: от Ришелье — к Недоноску. Как я устроился на работу к президенту

Глава VII Рада — бакалейная лавка. Продаются депутаты парламента

Глава VIII Бобики и чихуахуа. Ручная оппозиция власти

Глава IX «Коля — хороший парень». Первая пленка с голосом президента

Глава X Операция «Труба». Как «партия войны» купила выборы и пришла к власти

Глава XI «Спецзадание» президента, или Министр — под задачу

Глава XII Почему Порошенко шантажировал олигарха Ахметова

Глава XIII Медиаменеджер Порошенко, или Как я покупал телеканал для президента

Глава XIV Разрыв, или Почему я поссорился с президентом

Глава XV «Пленки Онищенко». Начало

Глава XVI Ходоки от президента. Начало переговоров

Глава XVII Президент «слепого траста», или Как ПАПа стал фигурантом #PanamaPapers

Глава XVIII Коррупция ПАПы в лицах

Эпилог

P.S Аполитичная глава о главном