Исповедь серийного убийцы

Иван Носов

Посвящается Анастасии.

Из-за тебя звезды на небе сияют ярче.

Дизайнер обложки Марк Филин

Фотограф Даниэл Дунка

Фотограф Кирилл Русинов

Корректор Наталья Соломонова

© Иван Носов, 2017

© Марк Филин, дизайн обложки, 2017

© Даниэл Дунка, фотографии, 2017

© Кирилл Русинов, фотографии, 2017

ISBN 978-5-4483-8224-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Если хочешь, чтобы люди тебя услышали, не достаточно просто похлопать их по плечу. Теперь их нужно бить кувалдой, – и тогда они обратят на тебя внимание.

Джон Доу, к/ф «Семь»

Я родился с дьяволом в душе. Я не мог не убивать, как не может молчать поэт, охваченный вдохновением… Великий Враг явился к ложу моей матери при родах, чтобы стать моим покровителем, и с тех пор остался моими спутником навсегда.

Генри Говард Холмс, серийный убийца

Вы спрашиваете, зачем я убивал? Ну как вам объяснить… Для меня жизнь без убийств – как для вас жизнь без еды. Потребность, понимаете? Я чувствовал себя отцом этих людей, ведь я открывал им дверь в другой мир. Я отпускал их в новую жизнь…

Александр Пичушкин, серийный убийца

Отказ от ответственности

Все, изложенные в произведении, события являются плодом воображения автора. Любое совпадение с реальными местами, людьми, организациями – совершенно случайно.

Глава 1

Еще накануне вечером он не мог и подумать, что будет встречать пасмурное московское утро в салоне Боинга-747, направляющегося в Турцию. Ничего не предвещало заграничной командировки. Ирина, студентка заочница, подрабатывавшая у него секретарём, ушла в пять, а Леонид Крамер как всегда допоздна задержался в офисе, собираясь оформить счета по двум последним делам.

Первое касалось неверного мужа, измена которого в самых откровенных подробностях подтвердилась минувшим утром с помощью фотоаппарата «Nikon» и мощного телеобъектива.

Каким же нужно быть идиотом, чтобы вот так попасться?! Первое правило неверного женатика гласит: отправляясь к любовнице, убедись, что все окна в квартире зашторены, и уж тем более не выходи на балкон покурить!

Крамер вложил распечатанные экземпляры самых смачных фото в конверт, закинул туда же флешку с оставшимися снимками, краткое досье на любовницу и счет-фактуру для банковского перевода. «Блудные дела» были в его практике самыми простыми.

Второе расследование, за которое Крамеру предстояло взять плату, относилось к числу безрезультатных. Подозрения заказчика, исполнительного директора известной торговой сети, не оправдались: новоиспеченный начальник отдела маркетинга, которого заказчик подозревал в связях с конкурентами, оказался самым обычным малым; ни в чем не замешанным, ни к чему не причастным.

Покончив с работой, Леонид откинулся в кресле и закурил. За окном наступила ночь. Огни никогда неспящего города струились в кабинет сквозь неплотно закрытые жалюзи. Из приоткрытой форточки доносился шум проезжавших по дороге автомобилей.

«Вот и пора домой…» – с грустью подумал Крамер. Эту часть суток он не любил сильнее всего. После развода прошло уже достаточно времени, но он так и не свыкся с мыслью, что дома его больше никто не ждет. Да и свыкнется ли?

Его размышления прервало жужжание сотового на столе. Номер был скрыт.

– Детективное агентство «Крамер и партнеры». Слушаю.

– Здравствуйте, Леонид. Вас беспокоят из офиса ЗАО «Каскад Энергия». Мы хотели бы привлечь вас к одному весьма щепетильному делу…

Собеседник замолчал, а в мозгу Крамера заиграли ассоциации…

«Каскад Энергия».

В городе существовала только одна компания с таким названием. Проектно-строительная организация, входящая в холдинг «United Group», владельцем которой являлся Валерий Владимирович Коновалов.

Тот самый Коновалов?

Наконец, Крамер сглотнул и спросил:

– Что именно от меня требуется?

– Думаю, вы понимаете: это не телефонный разговор, – ответили с другого конца линии. – Машина ждет вас у парадной. Вас отвезут в офис, где мы сможем обсудить все детали. Надеюсь, вы не против?

Леонид задумался.

Справедливо выражение: если у тебя есть бизнес, но ты не слышал про Коновалова, значит у тебя нет бизнеса. По крайней мере в Москве.

Сейчас, в эпоху интернета, Коновалова без труда можно было найти на старых фотографиях девяностых. Вот он, среди прочих, стоит в окружении новоиспеченного мэра Тужкова: мешковатый костюм, очки в широкой оправе, в руках черных портфель.

Значительную часть состояния, Коновалов заработал на строительных и ремонтных подрядах на пике реализации программы «Новый облик столицы». Этому очень способствовала его близость к аппарату главы города. Впрочем, даже после того, как федеральные власти отправили Тужкова в отставку (с расплывчатой формулировкой «в связи с утратой доверия»), а прокуратура тут же возбудила против него несколько уголовных дел, Коновалов остался на своем месте. Слишком прочными оказались его позиции. Конечно, правила игры поменялись, и на московском строительном рынке появились новые игроки (близкие товарищи нового мэра), однако Коновалов спокойно развивал бизнес и после бегства Тужкова в Лондон. Сейчас это был человек с большими связями и колоссальным влиянием. Бизнесмен из «девяностых» находился на пике карьеры.

Про Коновалова говорили всякое: и что он, в свое время, представлял легальную часть бизнеса «братков», и что вошел в «ближний круг» благодаря связям с КГБ. Да вот только «братки» давно отдыхали на кладбище, КГБ покоилось где-то по соседству, а он, все с тем же черным портфелем, красовался на обложке журнала «Деловая Москва».

– Нет, не против. Дайте мне пять минут.

Заинтригованный этим неожиданным происшествием, Крамер захлопнул крышку ноутбука и, заперев офис, спустился вниз.

У входа в здание его уже ждал черный «Mercedes».

Водитель, затянутый в серый плащ, стоял рядом и курил. Увидев Крамера, он выбросил окурок на дорогу, и жестом пригласил детектива садиться. Никаких лишних слов. Лишь четкое выполнений распоряжений руководства.

Дорога не заняла много времени. Час пик уже миновал и улицы Москвы опустели.

Через пол часа они остановились около офисного здания в центре города. Сталь и стекло – облик городов двадцать первого века.

– Вас ждут наверху, – сказал водитель и указал в сторону входа.

* * *

– Ты знаешь, что смертников в США зачастую казнят именно в полночь? – внезапно заговорил мужчина. – Мне кажется, дело в значении двадцати четырех часов. И в самой экзекуции. Смертная казнь – это нечто священное, мистическое; нечто не подлежащее пересмотру. Нельзя взять и казнить человека в семнадцать сорок восемь. Если Бог, суд и губернатор штата избрали какой-либо день последним в жизни преступника, то он должен прожить его полностью, и умереть лишь с наступлением первых минут нового дня. Мне тоже это кажется справедливым.

Мужчина сидел в кресле и, казалось, разговаривал сам с собой. Он говорил по-турецки, но в его голосе чувствовался едва заметный акцент, какой обычно бывает у этнических турок, выросших за границей. Парень (его звали Бурак) вжался в угол и никак не реагировал на слова мужчины.

Комната выглядела, как standard room[1] какого-нибудь отеля: прихожая, со встроенным в стену шкафом, дверь в ванную комнату, двуспальная кровать с картиной над изголовьем, две прикроватные тумбы, телевизор на столике, зеркало и небольшой диван. Единственной нестандартной деталью обстановки было отсутствие окон.

Помещение находилось на первом этаже одиноко стоящей виллы, в пригороде шумного туристического городка, тянувшегося вдоль побережья Средиземного моря. Парню понравилось тут с первой минуты. Вилла поражала размерами, а с террасы открывался шикарный вид: банановые плантации начинались у подножья горы и тянулись до автотрассы у самого моря.

Они приехали на место около восьми вечера. Как раз вовремя, чтобы успеть насладиться оставшимися минутами заката, когда солнце, вспыхнув в последний раз, по-осеннему быстро скрылось за линией горизонта, окрасив бесконечную гладь моря в яркие и чувственные тона. Бурак восторженно смотрел на закат и думал о продолжении вечера… «Интересно, он предложит мне выпить или сразу потащит в спальню?»

Бурак не привык заниматься этим в домах. Он вообще редко выбирался за пределы своего района. Как и девочки его профессии, он предпочитал делать все быстро, на заднем сидении автомобиля клиента. Тем более, что большинство из них даже не просили его снимать брюки; им было достаточно его рта.

Оказавшись на улице год назад, Бурак понял: проституция – единственный вариант, чтобы не только выжить, но и жить, как ему хочется. Конечно: не самый достойный способ заработать на пропитание… Но всяко лучше, чем горбатиться разнорабочим на стройке или отправиться в армию.

Бурак обернулся. Мужчина скрылся в здании и крутился около барной стойки в дальней части гостиной. В груди что-то предательски сжалось. Мальчишка не знал, как себя вести. Это больше напоминало свидание, чем… «Пойти за ним? Или ждать здесь? О чем говорить? И нужно ли вообще что-либо говорить?»

Бурак снова коснулся кармана джинсов, проверяя на месте ли деньги. Хотя куда они могут деться? Несколько купюр, полученные им в качестве аванса, действовали успокаивающе. Двести лир[2]! Столько ему еще никогда не платили!

Наверное, именно из-за недостатка финансов, Бурак согласился уехать так далеко. Они потратили два часа, чтобы добраться из Лары[3] до этого места. Деньги оказались слишком большим искушением.

Мужчина вышел на балкон, взял мальчишку за руку и потянул внутрь. На столике уже стояло два бокала с алкоголем…

Бурак знал: если что-то пойдет не так, он быстро сиганет с террасы и, скрывшись в зарослях бананов, добежит до шоссе. Переночует на пляже и первым автобусом доберется до автостанции. А там… пара часов, и он дома.

Черт! Как же он ошибался!

Сначала Бурак согласился спуститься в подвал, затем сполна отработал каждую лиру, а потом… Когда мужчина откинулся в кресле и закурил, он совершенно беспристрастным тоном сказал (как будто сообщал о чем-то обыденном, вроде: «завтра будет дождь» или «у нас молоко закончилось»), что жить парню осталось совсем недолго.

* * *

У выхода из лифта на шестом этаже здания бизнес-центра Крамера встретил молодой человек лет двадцати пяти в строгом костюме-тройке. В руках он сжимал iPad Mini серого цвета, с характерным изображением надкусанного яблока на корпусе.

– Здравствуйте, Леонид. Меня зовут Антон. Я ассистент господина Коновалова, – представился он, и проводил Крамера в помещение для совещаний. – Спасибо, что нашли время.

– Без проблем.

Когда они уселись друг напротив друга, Антон продолжил:

– Начнем с формальности, – он положил на стол лист бумаги. – Договор о неразглашении. Все сказанное и услышанное в этом здании должно тут и остаться.

– Безусловно, – Крамер мельком проглядел документ и поставил подпись. – Теперь я могу узнать в чем заключается ваше «деликатное дело»?

В этот момент дверь в конференц-зал отворилась и Крамер увидел Коновалова собственной персоной. Он не был похож ни на очкарика с фотографии из девяностых, ни на лучезарного бизнесмена, отстроившего половину Москвы. Сейчас он выглядел как одинокий старик, потерявший опору в жизни. Он двигался медленно, словно плыл в невесомости.

– Моя дочь мертва, господин Крамер, – начал он. – В этом причина, почему нам требуются ваши услуги.

– Эм-м.… – в первую секунду Крамер не нашел, что сказать.

– Не надо. Ваши соболезнования мне не нужны. Перед нами стоит свершившийся факт – смерть моей дочери. И единственное, чего я хочу: прояснить некоторые детали.

– Как она умерла?

– Ее убили.

– Подробности?

– Всю информацию вы найдете здесь, – Коновалов указал на папку в центре стола. – Скажу одно: приятного там мало.

– Виновный уже пойман?

– Нет.

– Надеюсь, вы не хотите, чтобы это сделал я?

– Ни в коем случае. Ваша задача: на месте собрать данные и предоставить нам заключение. Ни больше, ни меньше.

– Так сказать, провести независимое расследование, – уточнил Антон. – Убийство произошло в Турции, а турецкие власти не вполне расторопны. Откровенно говоря, мы не уверены, что они вообще станут заниматься этим делом должным образом. Поэтому нами принято решение пригласить вас. Мы внимательно изучили ваше досье, Леонид. А также получили пару вполне достойных рекомендаций. К тому же, вы знаете турецкий язык… Понимаете, нам требуется специалист особого уровня. При этом он должен быть человеком…

– Не вашего круга?

– Можно сказать и так. Исходя из деликатности сложившейся ситуации, мы не хотим привлекать к расследованию людей, услугами которых пользуемся в повседневной жизни. Во избежание утечки информации.

Это было вполне разумно.

– И все же, почему именно я? – не унимался Крамер.

Коновалов ответил сразу:

– Мне понравилась ваша биография. Есть в ней что-то такое… располагающее, – и посмотрел на Антона, который, ткнув пальцем по экрану айпада, открыл какой-то текстовый документ.

– Вы получили образование в области психиатрии и психологии, – зачитал Антон. – Имеете опыт госслужбы, участвовали во Второй Чеченской войне. Это похвально… Конечно, мы знаем и о менее лицеприятных моментах, – он провел по экрану пальцем и замолчал, демонстративно перечитывая дальнейшее содержимое файла. – Однако, надеемся, что все ваши проблемы остались в прошлом.

Крамер понял, на что он намекает:

– К счастью, это так. Прошлое теперь в прошлом, – Леонид повернулся к Коновалову и снова перешел к делу: – Ваша дочь. Когда это произошло?

– Тело обнаружили три дня назад.

– Странно, что СМИ до сих пор не узнали.

– Мы сделаем все, чтобы они оставались в неведение как можно дольше. Но это не будет продолжаться вечно.

– Еще раз конкретизируйте мою задачу, – Крамер достал из кармана пачку сигарет и вопросительно посмотрел на Коновалова.

Тот безразлично махнул рукой:

– Улики. Факты. Фотографии. Аналитический отчет в качестве резюме.

В комнате повисло молчание. Крамер закурил и огляделся в поисках пепельницы.

– Есть ли что-то еще, что мне следует знать?

Коновалов задумался.

– Наши отношения нельзя назвать близкими, – наконец произнес он. – Вы знаете как это бывает… Но я всегда старался приглядывать за ней. Даже в Турции. Тем не менее, ее убийство стало настоящим ударом… И я хочу понять, был ли этот удар спланирован кем-то заранее, или же это лишь трагическое стечение обстоятельств.

Крамер кивнул:

– У вас есть основания делать такие предположения? Вам поступали угрозы?

– Человеку моего положения, прямо или косвенно, постоянно кто-нибудь угрожает. Нельзя всего добиться и не нажить врагов.

– Понимаю. И все-таки в последнее время не произошло ничего экстраординарного?

– Не думаю.

– Хорошо.

Сигарета истлела наполовину. Крамер еще раз посмотрел по сторонам и убедившись, что в помещении точно нет пепельницы, встал из-за стола и подошел к окну; щелкнув указательным пальцем по фильтру, он стряхнул пепел в горшок какого-то декоративного растения на подоконнике.

– В таком случае, мы можем на вас рассчитывать? – не сводя с него глаз, спросил Антон.

– Мы еще не обсудили мой гонорар.

Коновалов ухмыльнулся:

– Деньги в этом вопросе имеют второстепенное значение. Как я уже сказал, мы навели о вас справки, и нас вполне устроят ваши стандартные расценки.

– Это не стандартное задание.

Коновалов повернулся к Антону. Тот быстро написал что-то на листе бумаги и показал его Крамеру.

Леонид несколько секунд молча смотрел на листок. Число выглядело внушительно. А закорючка, обозначающая валюту, превращала ее в целое состояние. На самом деле, эта сумма значительно превышала обычные гонорары Крамера. И они это знали.

– Надеемся, этого достаточно, чтобы впредь мы не возвращались к вопросу оплаты, и вы могли со спокойной совестью заняться делом?

Леонид в последний раз затянулся и затушил окурок о цветочный горшок:

– Я вылетаю утренним рейсом.

– Договорились, – Коновалов поднялся из-за стола. – Мы будем ждать от вас новостей.

И вышел из кабинета.

* * *

На прикроватной тумбе стояла потертая лампа с цветным абажуром – единственный источник света в помещении. Скомканное одеяло валялось рядом с кроватью. Простынь была мокрой от пота. В комнате пахло сексом.

Они уже прошли все этапы, естественные для такой ситуации: попытки вырваться, страстные мольбы пощадить и даже отрицание происходящего. Но мужчина остался непреклонен – Бурак умрет. Ровно в двенадцать часов.

На секунду в глазах парня мелькнул огонек безумия и, потеряв всякую надежду на спасение, он забился в угол в противоположном конце комнаты. Бурак сидел на полу, прижав колени к подбородку.

Мужчина находился неподалеку.

– Почти… – не отрывая взгляд от часов, шепотом произнес он.

Бурак вздрогнул.

«Неужели так быстро?»

Он проследил за взглядом мужчины. Без пяти минут полночь… Тик-так. Тик-так. И секундная стрелка часов описала еще один круг.

– Так мимо нас пролетает время. Так мы теряем жизнь, – сказал мужчина.

Бурак ничего не ответил. Чем ближе минутная стрелка приближалась к двенадцати, тем ощутимее он начинал нервничать. Он сидел и кусал колени, боясь представить, что случится через каких-то пару минут.

И вот часы медленно начали пробивать полночь. Сердце парня сжалось от страха. Его затрясло, а на обнаженном теле, покрытом мурашами, выступил пот. Лицо парня исказилось в гримасе неприкрытого страха и ужаса.

– Время пришло, – сказал убийца, и неторопливо поднялся из кресла.

– Нет… Не надо… – сначала шепотом, а затем громче и громче взмолил Бурак.

Последний удар часов.

Взмах руки.

Тусклый свет лампы отразился на лезвии кинжала, и кровь, струя за струей, ударила в стены комнаты.

Через несколько минут парень был уже мертв…

* * *

Ночное небо казалось каким-то странным: слишком черным, гнетущим и зовущим одновременно. На нем практически отсутствовали звезды. Мужчина понял это только сейчас, когда вышел на балкон виллы и посмотрел наверх. Его руки оставались влажными и кровь медленно стекала с пальцев, падая на пол густыми красными каплями.

Изменилось все.

Нет, не мир вокруг, а он сам – его душа – преобразились.

Он словно увидел мир чужими глазами; как его видит хищник, воитель, пророк… И в тот самый момент, когда подгоняемое ветром облако, вновь открыло взору мистическое сияние полной луны, он осознал: больше нет ни бога, ни дьявола, нет ни зла, ни добра, но он сам есть Господь Бог. И нет ничего важного… только безмятежность и спокойствие, как у приговоренного к смерти за минуту до казни.

* * *

Крамеру потребовалось всего пара часов, чтобы собраться.

Его отвезли домой, где он быстро скидал в сумку необходимые вещи. Потом отправил Ирине имейл с сообщением, что будет отсутствовать в офисе пару недель. И бывшей жене, – что не сможет забрать дочку на выходные. И вот, в 6:20 утра, он уже сидел в салоне эконом-класса Боинга-747 авиакомпании «Turkish Airlines», вылетающим рейсом «Москва – Анталия».

Пассажиры медленно проходили в салон. Стюардессы приветливо улыбались им и помогали уложить вещи на полки. В зеленых пакетах из duty free позвякивали бутылки. Кто-то летел на отдых, кто-то возвращался домой. Крамер ехал работать.

Отключившись от окружающих, он открыл папку и выложил страницы на откидной столик.

Первое, что бросилось в глаза – фотография.

Анна Коновалова. Двадцать семь лет. Молодая красивая девушка, блондинка с голубыми глазами. Не модельной внешности, но около того. У нее был отцовский нос, но основная красота явно досталась от матери.

Крамер отложил фотографию в сторону и взял листок с краткой биографической справкой.

Как и подобает дочери Валерия Коновалова, Анну с раннего детства окружили заботой, соответствующей ее социальному статусу: частный детский сад, элитная школа, лучшие репетиторы для подготовки в ВУЗ (в справке об этом не говорилось, но Крамер не сомневался, что так оно и было), и все в том же духе.

С шестнадцати лет завсегдатая светских тусовок.

Позже – выпускница факультета журналистики МГУ.

Три года проработала в модном журнале, писала о знаменитостях и, связанных с ними, скандалах. Полтора года назад внезапно уволилась и уехала в Турцию.

Что толкнуло ее на этот шаг – неизвестно. Турция никогда не являлась классическим местом отдыха золотой молодежи. Те предпочитали Майами и Монте-Карло, но никак не маленький городок на турецком побережье Средиземного моря.

В Алании Коновалова снимала квартиру, жила в резиденции по соседству с немцами и голландцами. Устроилась на работу в какой-то местный журнал, ориентированный на иностранцев.

Больше ничего.

«Надо будет поискать информацию о ней в интернете», – отметил про себя Крамер.

Погруженный в мысли, он не заметил, как самолет взлетел. По салону начали разносить напитки, а ему захотелось курить.

Курение оставалось его последней неразрешенной проблемой. После развода он постарался кардинально изменить свою жизнь. Никакого алкоголя. Никаких наркотиков. Ничего такого, от чего он мог бы попасть в зависимость. Ведь именно пристрастия к наркотикам и спиртному стали причиной распада его семьи. Вместе с женой он потерял и дочь. А вместе с дочерью – смысл жизни…

Крамер понимал: алкоголизм и никотиновая зависимость – пристрастия одного порядка, однако, если ему удавалось не пить уже восемнадцать месяцев, то бросить курить он так и не смог. Аллен Карр[4] помог ровно на двое суток. Интернет-пособия вообще не оказали какого-либо влияния. Осознавая, какой разрушительный вред он наносит своему организму, Крамер по-прежнему выкуривал по полторы пачки в день.

Отчасти всему виной было его нежелание верить людям. По его мнению многочисленные онлайн-тренинги, книги и прочие труды на темы: «Как сбросить вес», «Как бросить курить» или «Как увеличить свою мотивацию», – создавались с единственной целью: заработать на проблемах людей. Легче пообещать курящему немотивированному толстяку волшебную панацею, чем заставить его по-настоящему работать над собой. При этом мало кого волнует, что Аллен Карр умер от рака легких. Как никого не беспокоит, что автор книги о семейной гармонии застрелил свою жену[5], Карнеги[6] умер в полном одиночестве, а корейская писательница, автор бестселлеров «Как быть счастливым» повесилась от депрессии[7].

Леонид задумчиво покачал головой.

Впереди оставалось около двух часов полета, а губительное желание нарастало с каждой минутой… Крамеру хотелось почувствовать, как дым проникает в легкие, а из легких в кровь. Как к сердцу и мозгу мчится никотин, и те двести смол и ядов, что выделяются в процессе горения… И смерть на мгновение становиться ближе, словно здороваясь с ним через объятия густого белого дыма. А потом, вместе с выдохом, уносится прочь…

Словно слова из песни.

– Так не пойдет, – злясь на себя, пробурчал Крамер.

Чтобы не искушаться подобными мыслями, он затолкал папку обратно в сумку, повернулся набок и, прикрыв шторку иллюминатора, закрыл глаза.

* * *

Самолет приземлился в международном аэропорту Анталии точно по расписанию. Крамер быстро прошел таможню, и уже через сорок минут оказался на улице.

После осенней Москвы, погода показалась ему особенно жаркой. В сентябре солнце тут припекало, и в воздухе ощущалась влажность. Да и сама атмосфера разительно отличалась от всего, к чему он привык в России: и пальмы, и трава, и небо – на что не посмотри – выглядели ярче и насыщенней, чем где бы то ни было. Словно мир засунули в Photoshop и поигрались с настройками. Люди улыбались. Туристические гиды приветливо махали руками. Курортное настроение начинало пронизывать приезжающих с первых минут.

Неподалеку от входа Крамер заметил мужчину за сорок. Тот держал в руках табличку с надписью: «ЛЕОНИД КРАМЕР. МОСКВА»

Пухлый коротышка с залысиной, одетый в гавайскую рубашку и длинные хлопковые шорты – человек Коновалова, который негласно приглядывал за дочерью бизнесмена. Пока ее не убили.

– Меня зовут Павел Черемисов, можно просто Паша, – представился он, и они зашагали в сторону автостоянки. – Я буду тебе помогать. Появятся вопросы, пожелания, просьбы, что угодно, только свистни и я тут как тут.

Это прозвучало наивно, но Крамер не стал возражать.

– Что тебе известно о произошедшем? – вместо этого спросил он.

– Все шло своим чередом и вдруг она просто пропала. Не ходила на работу несколько дней. На телефонные звонки не отвечала. Ее редактор забеспокоилась и позвонила капыджи…

– Капыджи?

Прежде, чем ответить, Черемисов остановился около старенького «Фиата» и, разблокировав замки, жестом пригласил Леонида садиться.

– Смотрителю жилого комплекса. Здесь практически в каждом комплексе есть человек, который ухаживает за садом, чистит бассейн и так далее. Он открыл дверь запасным ключом и обнаружил тело.

Автомобиль выехал со стоянки. Из колонок негромко звучала «Баста»: Вася Вакуленко ритмично зачитывал текст. Крамер часто слышал эту песню по радио. Кажется, она называется «Моя игра».

– Как ты узнал об этом?

– Алания – это курорт, вроде российского Сочи. Тут люди умирают не часто. И в основном в море. Хотя… Припоминаю одну парочку в прошлом году. В общем, слухи тут распространяются быстро. Буквально на следующий день вся Алания уже была в курсе. В том числе я.

Паша замолчал и сбросил скорость. Автомобиль подскочил на «лежачем полицейском», и они проехали мимо одноэтажного здания блокпоста. Рядом с поднятым шлагбаумом стоял охранник и, крепко держа в руках автомат, внимательно вглядывался в проезжающие машины.

– Давно живешь в Турции? – поинтересовался Крамер.

– Девять лет.

– Это срок.

– Ага. Три года назад получил гражданство. До этого каждый год продлевал вид на жительство.

– А как вообще оказался здесь?

– Любовь, – Паша засмеялся, как будто сам не до конца в это верил. – Приехал в Аланию по работе. Встретил девушку. Ну и закрутилось.

– Местная?

– Из Голландии. Тут тогда были сплошные банановые плантации. Голландцы первые прочухали перспективы, и начали скупать землю по всей провинции.

Паша прибавил газу, и они проскочили перекресток за секунду до того, как загорелся красный. На столбе Крамер увидел указатель: до Алании сто сорок шесть километров.

– Мне сказали ты говоришь по-турецки, – заметил Паша.

Крамер кивнул.

– Немного. Но я очень давно не практиковался.

– Где выучил?

– В армии.

– Не знал, что в армии учат иностранные языки.

– В некоторых частях, учат.

– Вот, – Паша достал из бардачка тонкую папку и протянул ее Крамеру, – то, что мне удалось раздобыть вчера: полицейские протоколы и список контактов из телефона Анны.

– Как?

– Купил. Несмотря на высокие зарплаты, турецкие полицейские уверены, что им не доплачивают. Я не знал, понадобятся ли тебе эти документы…

– Спасибо. Ты все правильно сделал, – поблагодарил Крамер. – Сколько времени прошло с момента смерти до обнаружения тела?

– В документах все есть. По-моему, не больше восьми часов. А что?

– Ты сказал, что она отсутствовала на работе несколько дней. Если ее убили лишь за восемь часов до обнаружения, значит она не ходила на работу по какой-то другой причине.

Паша недоуменно на него уставился:

– Точно!

«Если бы все было так легко…», – подумал Крамер. Он до сих пор толком не представлял с чего именно начать работу. «Дело Коноваловой» напоминало пазл, первая половина фрагментов которого испорчена, а вторая – потеряна. Крамер смотрел на детали из документов, и не мог представить, как состыковать их вместе. Поэтому любые дополнительные материалы он воспринимал с радостью.

Тем временем, Паша продолжал:

– Я не знал, что тебе еще может понадобиться. Брал все подряд. Но теперь ты сможешь составить список того, что тебе действительно нужно. Знаешь, все эти детективные штуки… У меня в городе хорошие связи, – гордо добавил он.

Крамер ничего не ответил.

Трасса привела их в небольшой городок. Грязные трехэтажные дома с торчащей из крыш арматурой. Маленькие оконца и балконы с лестницами на первый этаж. Некое подобие промышленной окраины и сельской глубинки. Справа от дороги, прямо посреди апельсиновой рощи стоял маленький бетонный завод.

«Не самый лучший район», – оглядываясь по сторонам, подумал Леонид.

Дорога свернула на побережье и Крамер замер от удивления.

Море. Светло-голубое у пляжа, оно меняло цвет на темно-синий у горизонта, а причудливые провалы подводного ландшафта тянулись по поверхности на многие километры вперед. Повинуясь неведомой силе, его волны стремились к побережью и пеной разбивались о берег.

– Как давно ты работаешь на Коновалова? – Крамер кое-как оторвался от вида.

– Антон вышел на меня почти сразу, как она переехала. И попросил помочь, – Паша не стал вдаваться в подробности. – Имея деньги и связи, здесь несложно быть в курсе жизни другого человека, – немного подумав, добавил он.

– Даже, когда он умрет.

Паша бросил на Крамера гневный взгляд:

– Что ты имеешь ввиду?

– А то, что как-то хреново ты за ней присмотрел, человек со связями. Девочку хлопнули у нее же дома.

– По-твоему это моя вина?

Крамер предпочел промолчать. От долгого сидения у него затекли ноги.

– Послушай, я не знаю, чего тебе там сказали… Или не сказали. Но я к своим обязанностям подошел ответственно! Меня не просили за ней следить, прятаться в кустах и фотографировать. Я просто периодически проверял, нет ли у нее финансовых трудностей, проблем на работе, не докучает ли ей кто-то из местных, и все в таком духе.

– А проблемы случались?

– Пару раз, – он ненадолго задумался. – Турки, знаешь ли, любят красивых девушек.

Оставшуюся часть пути они молчали.

Трасса проходила вдоль Средиземного моря и Крамер любовался им как ребенок. Погрязнув в суете повседневности, он редко выбирался в отпуск. Даже когда был женат.

Наконец, они въехали в Аланию, зажатую между горами и морем.

Вдоль дороги выстроились ряды разнотипных строений: автосалоны, красивые высотки и грязные трехэтажки, вроде тех, что Крамер видел на выезде из аэропорта. Стало ясно, что город активно адаптируется под туристические условия, перестраивается и, несомненно, становится лучше. Банановые плантации отступают, уступая место современному городу европейского типа.

Вскоре они свернули в сторону пригорода.

– Махмутлар, – прочитал Крамер на знаке.

– Раньше это были разные города: Алания, Оба, Тосмур, Кестель и Махмутлар, – не отрывая взгляд от дороги, сказал Паша. – Теперь они считаются районами Алании. Границы между населенными пунктами стерлись. Один дом заканчивается в Тосмуре, а следующий стоит уже в Обе. За последние тридцать лет население Алании выросло в несколько раз.

Машина съехала с трассы и покатила по брусчатке. Вокруг теснились огороженные высотки с бассейнами на территории. Каждое строение имело индивидуальный дизайн: синее здание со спиралевидным шпилем на крыше соседствовало с коричневым домом, балконы которого украшали резные колонны. Мало общего с российскими типовыми пятиэтажками.

– Проспект Барбарос. Центральная улица Махмутлара. Тянется вдоль моря. Поживешь тут неделю и захочешь остаться навсегда. К слову, у меня есть на примете несколько неплохих квартир. Имей ввиду.

Леонид удивился такому странному предложению. С чего у него должно появиться желание купить тут квартиру?

Через пару минут они свернули на другую улицу, пересекли площадь и въехали на территорию жилого комплекса. Крамеру хватило одного взгляда, чтобы оценить его по достоинству: три бело-голубых здания и двухэтажный домик рядом с парковкой; пальмы, много зелени и огромный бассейн с шезлонгами.

– Блок «Б». Девятый этаж, квартира с видом на море. Тебе понравится, – сказал Паша и протянул Крамеру ключи. – Еда и пиво в холодильнике. На столе в гостиной ты найдешь телефон с местной SIM-картой. Мой номер есть в памяти. Если что-то понадобится, звони.

– Спасибо, – Крамер пожал Паше руку и вылез из машины.

Снаружи он снова почувствовал давление знойного дня. Воздух был горячим и вязким. Леониду захотелось принять душ, перекусить и приступить к работе. Он взял сумку с заднего сиденья автомобиля и зашагал в сторону здания. Павел Черемисов просигналил ему на прощание, развернулся и укатил прочь.

Глава 2

Крамер жевал бутерброд с чем-то наподобие ветчины, и в очередной раз перечитывал дело Коноваловой. Сквозь сухие отчеты ему едва удавалось рассмотреть что-то полезное.

Из стенограммы опроса соседки, Фатош Мете: «Анна была очень хорошей девушкой. Представить не могу, кто мог сотворить с ней такое… Я действительно заходила к ней утром. Она показалась мне вполне нормальной, жизнерадостной. Собиралась куда-то…»

Из стенограммы опроса капыджи жилого комплекса, Атиллы Вариш: «Она была самой обычной квартиранткой. Молодая. Красивая. Работала в Алании. По выходным загорала у бассейна. В отличии от многих, всегда здоровалась, спрашивала, как дела…»

Крамер отложил листки в сторону. Информации катастрофически не хватало… Он достал из кармана мобильный и набрал номер офиса.

– Детективное агентство «Крамер и партнеры», – после пары гудков ответил знакомый голос.

– Ирина, выйди на факультет журналистики МГУ, поспрашивай насчет Анны Коноваловой. Той самой. Если сможешь подобраться к ее последнему месту работы, будет здорово.

Она давно усвоила его стиль общения, поэтому не стала тратить время на приветствия и сразу включилась в разговор.

– Мы ищем что-то конкретное?

– Нет. Просто скинь мне все, что сможешь нарыть. Спасибо, – Леонид повесил трубку.

Крамер до конца не знал, что именно ищет. Он согласился на это дело так быстро, что не сумел осознать детали того, чем ему предстояло заняться. Быть аудитором смерти… Составить отчет после трагической гибели ни в чем не повинной девчонки.

Серые столичные будни сожрали Крамера целиком. Неверные супруги и мелкие жулики – в жизни Крамера их стало слишком много… Возможность выбраться за границу, да еще и получить за это приличное вознаграждение, оказалась слишком большим искушением.

Крамер встал из-за стола, вышел на балкон и закурил.

Паша был прав: квартира ему очень понравилась. Просторная, чистая, аккуратная, она состояла из гостиной, совмещенной с кухней, и двух спален, одна из которых имела собственную ванную комнату. Огромный балкон напомнил Крамеру его первую квартиру в России: на точно такой же площади российские строители уместили прихожую, кухню и комнату, а здесь это был просто… балкон.

Жара спала, а с моря подул приятный теплый ветер.

С девятого этажа резиденции открывался непривычный контрастный вид: ровные улочки Махмутлара с зелеными проплешинами незастроенных пустырей, яркие высотки с большими бассейнами, соседствующие с низенькими пятиэтажками без какого-либо шика на территории. Полное отсутствие единства стилистики и архитектуры, – словно проектировщик района страдал особо изощренной формой невротического расстройства. И бочки… Бесчисленное количество бочек на крышах – таких же разных, как и здания, на которых они установлены.

Крамер стоял и думал, что делать дальше. Он спрашивал себя: на какой результат рассчитывает Коновалов? Что станет итогом его работы? Несколько страниц, лишний раз подтверждающих выводы полиции? Болезненные воспоминания соседей и друзей о «хорошей девочке Ане»? Крамер не знал. Отчасти для себя, отчасти для дела он собирался понять, каким Анна была человеком, чем она жила, чем увлекалась. Пока не узнаешь человека, нельзя делать о нем какие-то выводы. Даже мертвый, он может быть интересен.

Что касается фактов, то сейчас только две версии преступления казались Крамеру мало-мальски правдоподобными.

Первая – смерть Анны связана с ней самой. Ее убили, потому что она что-то узнала, кому-то навредила и так далее. Список мотивов может быть длинным. Вторая – смерть Анны связана с бизнесом ее отца.

В пользу первой версии говорили обстоятельства смерти девушки. Это не было автомобильной аварией или спонтанным нападением в парке. Ее убили умышленно, дождавшись, когда она окажется дома совершенно одна. Убили тихо, раз никто из соседей ничего не услышал. Убили аккуратно, не взломав дверь и не устроив погрома. Значит ли это, что она сама пустила убийцу в квартиру? В любом случае, modus operandi[8] свидетельствовал в пользу тщательной подготовки совершенного преступления и, значит, у него должен был быть очень весомый мотив.

Вторая версия казалась Крамеру менее вероятной. Девяностые в прошлом. Теперь, чтобы проучить человека, нет нужды убивать его родственников.

Автопарк Коновалова стоил больше, чем оборонная программа Латвии за прошлый год… Пожелай кто-то по-настоящему навредить бизнесмену, он бы уничтожил его машины. Или остановил одну из строек. Крамер не сомневался, время жестоких расправ кануло в лету, и никто из конкурентов Коновалова не осмелился бы так поступить с его дочерью.

На кухне закипел чайник – причудливое турецкое приспособление, в котором заварник устанавливался над чашей с кипятком, и заваривание чая происходило на водяной бане. Крамер подошел к плите и выключил газ. Теперь чаю следовало дать настояться.

В голове яркими воспоминаниями промелькнули события последних двух дней: неожиданный звонок, встреча с Коноваловым, перелет в Турцию… Крамер не зря взялся за это расследование: необычное, но интересное, оно разительно отличалось от большинства дел в его повседневной практике.

Детективное агентство «Крамер и партнеры», – хотя и партнеров-то у него никаких не было; просто так название звучало гораздо престижнее, – оказывало точно такой же спектр услуг, как и любое другое детективное агентство Москвы: слежка за неверными супругами, пикап – провокация измены, – сбор компромата, тестирование на полиграфе сотрудников предприятия.

Ничего выдающегося.

Перепачканная в грязи, рутина.

Работа, повязанная на лжи.

Тем не менее Крамеру она нравилась. Само название – частный детектив – вызывало у него чувство ностальгии, а в сознании всплывали образы из далекого детства, когда он зачитывался историями о Стиве Хармасе и Филипе Марлоу[9], или не мог уснуть, переживая за Уолтера Неффа[10] и его коварную подружку.

Будучи настоящим ценителем жанра, Крамер знал: хороший детектив состоит из завязки, интриги и шокирующего разоблачения. А вот из чего состоит частный детектив? Это вопрос совсем иного характера, так как относится к реальной жизни. Если сжать весь опыт Крамера до размеров одной строки, то он сказал бы, что детектив – это профессиональный лжец, выводящий на чистую воду других лжецов. Может быть, менее опытных.

Как не прискорбно, но реальный образ частного детектива разительно отличался от образа, который рисовал Голливуд или издательский бизнес. Тем более, ничего похожего на работы в стиле нуар…

Хотя это было бы забавно!

Крамер представил себя сидящим в крохотной комнатушке в офисном здании на рабочей окраине. На голове шляпа: трилби или, на худой конец, борсалино. В пепельнице тлеет сигара, на столе стоит запотевший стакан виски со льдом. У него в кармане последние пять долларов. Вдруг раздается стук в дверь и в комнату заходит красотка… Естественно, роковая.

Крамер тихо рассмеялся.

В жизни так не бывает. Жизнь вообще штука чертовски жестокая. Крамер не раз убеждался в этом на собственном опыте.

Он появился на свет в Саратове тридцать три года назад, но мать отказалась от него сразу же после рождения. Приемных родителей, увы, у него так и не появилось, и до совершеннолетия Крамер кочевал из одного детского дома в другой.

Как и все детдомовские подростки он прошел через озлобленность, осознание собственной ненужности; рано начал курить, а все свободное время проводил на улице.

Он даже совершил несколько незначительных преступлений – по малолетке, как тогда было принято говорить. Впрочем, никого это особо не волновало. Страна переживала тяжелые времена, и его личная маленькая трагедия – безотцовщина – не шла ни в какое сравнение с трагедией целого государства.

К счастью, он вовремя одумался и свернул с наклонной на путь, который мог дать ему хоть какие-то перспективы в будущей жизни. После школы он сумел поступить на бесплатное отделение в Тульский Государственный Университет по специальности «Психология».

Пять лет Крамер жил в местной общаге, подрабатывая на разгрузке железнодорожных вагонов, учился как проклятый и, в конечном счете, получил диплом об образовании.

Снова оказавшись на перепутье, Крамер пошел работать в первое попавшееся заведение, одобрившее его резюме. Этим местом стал центр реабилитации наркоманов-подростков при областной клинической больнице.

Работа не слишком оплачиваемая, но принесшая ему большое количество опыта.

Каждый раз обитатели центра бросали тяжело, но «навсегда», однако уже через несколько месяцев Крамер встречал их снова. Они возвращались: или на новую реабилитацию, или в городской морг – одноэтажное здание из красного кирпича, стоявшее по соседству.

Крамеру хватило года, чтобы возненавидеть их всей душой.

Недолго думая, он получил расчет и объявился в призывной комиссии своего округа. Он решил: может быть, армия поможет ему как-то пробиться в жизни.

Шел 2004 год. Антитеррористическая операция российский войск в Чечне подходила к концу, но Крамер все равно добился перевода в одну из частей, базировавшихся в мятежной республике. В больнице он уже видел людей, которые убивают сами себя. Теперь ему предстояло посмотреть на людей, которые убивают друг друга.

Однако ничего нового он не открыл.

Война. Быт солдат. Мародерство и редкие стычки с боевиками.

Грязь. Вши. И водка. Три слова, настойчиво возникающие в сознании при мыслях об этой войне.

Крамер давно заметил непреодолимую тягу характеризовать разного рода события (или людей) при помощи нескольких простых слов. Как правило, трех. Кафель, холод и драка – если речь шла о ранних годах детского дома; или, если о последних двух перед окончание вуза – работа, деньги и секс.

Позже, уже учась в институте, он часто анализировал эту свою странную склонность, но так и не смог прийти к однозначному выводу. То ли это был способ эмоциональной самозащиты, то ли Крамеру подсознательно нравилось выступать в роли «эксперта»… Сами по себе слова всплывали у него в голове. Словно отражение первого впечатления. «Грязь, водка и вши» точно описали ощущения Крамера от Второй Чеченской кампании.

Единственное, в чем ему удалось себя проявить на этой войне – это искусство допроса. В отличии от сослуживцев, он не ломал пальцы и не отрезал уши попавшим в плен террористам. Тем более, что в отношении идейно подкованных боевиков такие методы не работали… Несмотря на изощренные пытки, многие из них были готовы умереть, но не сотрудничать с «федералами». Незадолго до этого, в 2001 году, чеченский бард Тимур Муцураев выпустил новый альбом[11] – потрясающий, по мнению Крамера, инструмент пропаганды. Вдохновленные проповедями имамов, прослушиванием нашидов[12] и песен Муцураева, бандиты шли в бой, готовые умереть в любую минуту. Однако Крамеру удалось разработать систему действии в отношении захваченных боевиков. Он чувствовал их. Раскладывал на части, будто какой-то пазл и, затем, из мелких деталей воссоздавал заново. Грязь под ногтями, жестикуляция и даже акцент – все это говорило о них больше, чем они сами могли предположить. В конечном счете, Крамер понимал, куда следует надавить и с какой стороны зайти, чтобы разговор вошел в нужное русло. Леонид добивался задуманного примерно в семидесяти процентах из ста…

Вернувшись домой, Крамер ненадолго устроился работать в частное охранное агентство, чтобы иметь время определиться, что делать дальше. Но, оказалось, за него уже сделали выбор.

Однажды ему позвонили из местного Управления ФСБ и пригласили на беседу. Он поначалу решил, что это как-то связано с его службой в Чечне, – в то время многих ветеранов войны ставили на контроль в спецслужбах. Но не тут-то было… Ему предложили работу в Московской неправительственной организации, осуществлявшей деятельность «под крышей» ФСБ, в должности профайлера.

Крамер впервые услышал это слово на собеседовании. Майор ФСБ пояснил, что профайлером называют специалиста, который с помощью психологии и иных методов анализа поведения человека может рассказать о личности преступника и, проанализировав вещественные доказательства, спрогнозировать его дальнейшее поведение.

Майор добавил, что еще со времен СССР спецслужбы пытались использовать методы психологического анализа для поимки преступников. К сожалению, не до конца успешно. В научных кругах профайлинг до сих пор считался разновидностью шарлатанства. Однако научные открытия последнего десятилетия 20 века дали этому этому направлению новый толчок развития. Полиция и специальные службы большинства стран успешно использовали профайлеров в своей повседневной деятельности.

Крамер, не раздумывая, согласился.

После этого он несколько лет жил стабильно и очень прибыльно. Купил однокомнатную квартиру и машину. Впервые за долгое время он расслабился.

В основе своей, в разработке ФСБ находились чеченские боевики и русские экстремисты. Начальство предоставляло Крамеру информацию и он, проанализировав ее, делал прогноз относительно возможного поведения и дальнейших действий исследуемых людей.

Связь организации с ФСБ давала несколько ощутимых бонусов: Крамер записался на бесплатные курсы турецкого языка. Английский он более-менее освоил еще в университете, а чеченский (третий и последний вариант) его совсем не интересовал. Имелись и минусы: доступ к секретной информации, а значит – статус «невыездного» на ближайшие несколько лет.

В 2007 году Крамер встретил девушку своей мечты и женился. Почти сразу у них родилась дочь. К сожалению, счастье продлилось недолго, и уже через четыре года они подали на развод. Почему? Леонид до сих пор не мог назвать точной причины. Или, если говорить откровенно, выбрать главную из целой кучи причин.

Хорошая жизнь в какой-то степени развратила Крамера. Прошлая неприязнь к наркоманам если не испарилась, то стала менее значимой. Он начал пить, иногда расслаблялся с помощью марок[13] и кокаина.

Опоздания на работу случались все чаще, отчеты и прогнозы становились все менее точными. В дополнение ко всему, в отличии от коллег, он никогда не испытывал патриотических чувств к Родине: ему было трудно любить государство, которое с детства относилось к нему, как к мусору. Это не осталось незамеченным для руководства; однажды его вызывали в кабинет непосредственного начальника и попросили уйти. Крамер не стал возражать. Просто подписал дополнительное соглашение о государственной тайне, закинул вещи в пластиковую коробку и ушел прочь.

К этому времени его брак тоже трещал по швам, а увольнение поставило жирную точку и в этой части биографии Крамера. Он пытался что-то исправить: завязал с наркотиками, пил не чаще раза в неделю, – но безуспешно. Через несколько месяцев они с женой все-таки развелись.

Это в какой-то степени встряхнуло Крамера.

Он полностью завязал с выпивкой и решил начать абсолютно новую жизнь. Переехал в другой район столицы и открыл собственное агентство, совместив профайлинговую деятельность с детективной.

Знакомства, приобретенные в ходе государственной службы, помогли ему в поиске частных клиентов. Теперь он зарабатывал не так много, как раньше, зато был свободен в выборе дел. Разного рода клиенты регулярно обращались к нему с заказами: будь то тестирование на детекторе лжи, слежка за неверным мужем или помощь в вызволении родственника из деструктивной секты.

Через три года после увольнения ФСБ сняло с него статус «невыездного» и он подал в УФМС заявление на оформление загранпаспорта. Однако воспользовался им всего раз, по туристической путевке съездив на неделю в Болгарию.

* * *

Солнце скрылось за крышами зданий и на улице стало быстро темнеть.

Только сейчас Крамер понял, как сильно устал. Он не спал почти двое суток, и чувствовал себя вымотанным.

Крамер посмотрел в сторону бара, где призывно блестели бутылки с алкоголем самых разных сортов. Нет. После последнего срыва прошло пятьсот сорок два дня – полтора года без выпивки стоили того, чтобы за них бороться. Крамер не собирался обнулить эту цифру единственным глотком алкоголя. Каким бы притягательным тот не казался.

* * *

– Я не могу сказать ничего определенного, – у Натальи Пахомовой, главного редактора журнала «Алания Таймс», был очень приятный голос. – Я сразу почувствовала неладное. Раньше она всегда предупреждала меня, если задерживается или хочет взять дополнительный выходной…

Она замолчала и, словно извиняясь, добавила:

– У нас коммерческое издание. Коллектив очень дружный. Поэтому я спокойно отношусь, когда девочки хотят отдохнуть дольше положенного. Кто-то уезжает в горы на выходные, кто-то катается на яхте.

Крамер и Наталья сидели в кафе «Çıtırım» в историческом центре Алании. На вид ей было чуть больше сорока. Черные волосы, выразительные глаза и изогнутые брови. Такая упрощенная версия Джейми Ли Кертис, образца 1994 года[14]: короткая стрижка, выразительный макияж и третий размер груди.

С раннего утра Леонид поработал над списком контактов из телефона Коноваловой, рассортировав номера на нужные, ненужные и непонятные. Там же он нашел телефон Натальи Пахомовой и, с трудом дождавшись наступления рабочих часов, сразу ей позвонил.

Крамер сказал правду: что он детектив, представляющий интересы семьи погибшей, и его интересует информация о последних неделях жизни Анны. Наталья удивилась, но с радостью согласилась помочь. Они договорились встретиться в этом кафе, неподалеку от офиса «Алания Таймс».

– Что значит «коммерческое издание»? – спросил Леонид.

– Вы когда-нибудь бывали в нашей провинции раньше? – вопросом на вопрос ответила женщина.

– Нет.

– Тогда я должна вам кое-что объяснить. Алания, Анталия и другие города Средиземноморского побережья, раньше ничего из себя не представляли. Но все изменилось с приходом иностранных инвесторов. Сначала тут построили отели, потом начали строить дома. Эти города стали чрезвычайно популярны у жителей стран СНГ и Евросоюза. Например, Кемер предпочитают немцы и англичане. Авсаллар любят голландцы. А русскоязычные жители стран бывшего СССР облюбовали Аланию.

– Я должен сделать из этого какие-то особые выводы?

– Я всего лишь хочу сказать, что недвижимость стала ключевым элементом бизнеса нашего региона. Квадратный метр жилья в самом эксклюзивном жилом комплексе Алании стоит меньше, чем квадратный метр в старой хрущевке на окраине Москвы, что делает местную недвижимость очень привлекательной. Это факт определяет работу в том числе и нашего журнала. Мы ориентированы на иностранцев. Издаемся раз в месяц на двух языках: русском и английском. И больше половины наших материалов – это реклама: обзор предложений в комплексах премиум-класса, статьи формата «что посетить». Вот что я имела ввиду, когда говорила о коммерческом характере журнала. То есть, да, мы печатаем новости, но самые обычные, никаких сенсаций.

– И чем конкретно занималась Анна Коновалова?

– Писала статьи. Готовила рекламные материалы. Перерабатывала пресс-релизы строительных компаний в пригодный для обывателя вид. В общем, работала, как и все.

Крамер чувствовал, что Наталья что-то недоговаривает. Ей хотелось быть откровеннее, но профессиональная корректность не позволяла говорить свободно.

– Как бы вы оценили ее журналистские качества? – наугад спросил он. – Все-таки она была человеком немного иного круга…

Наталья поморщилась.

– Если вы имеете в виду ее богатых родителей, то она не особо об этом распространялась. Мы сами узнали, что она та самая Коновалова только через несколько месяцев после принятия ее в штат. А как журналист она была хороша. У меня никогда бы не повернулся язык сказать, что она не подходит для этой профессии. Наоборот, в каком-то смысле, это наше издание не соответствовало уровню ее перспектив.

– Настолько большой талант?

– Талант в журналистике имеет второстепенное значение. Главную роль играет умение сосредоточиться на объекте изысканий, неуклонно двигаться в направлении цели. Анечка… – голос редактора дрогнул. – Анечка была как раз таким человеком… В ней чувствовался внутренний стержень.

Крамер не нашел, что ответить и несколько минут они молча пили чай.

– Анна часто пропадала в последнее время? – наконец, спросил он.

– Начиная с июля, она регулярно брала два дополнительных выходных примерно каждые пару недель.

– Чем она занималась?

– Не знаю.

– Какие-нибудь предположения?

– Увы, но нет.

Крамер не стал допытываться дальше.

– Думаю, этого достаточно. Спасибо, что помогли, – он достал из кармана визитку и написал на ней номер своего турецкого телефона. – Свяжитесь со мной, если вспомните что-то еще.

– Конечно, – Наталья встала из за стола и, попрощавшись, зашагала в сторону выхода.

Леонид какое-то время сидел в одиночестве. Атмосфера курортного города быстро выбила из него суету, присущую всем жителям российской столицы. Он расслабился и в который раз поймал себя на мыслях о пляже, чае со льдом и полуголых красотках, туда-сюда разгуливающих по побережью. Что ж, если к концу недели он не узнает чего-нибудь эдакого – в чем, естественно, он сильно сомневался – то позволит себе пару веселых деньков, прежде чем сядет в самолет и улетит обратно в Россию. А пока… ему надо было забыть об удовольствиях и отработать гонорар, полученный от Коновалова.

Крамер порылся в карманах брюк, выложил на стол пачку «Кэмел» и смартфон. Сигаретка ему сейчас не помешает. Леонид закурил и посмотрел на улицу.

Белое тонированное «Рено» перегородило путь небольшому грузовичку, который и так и сяк пытался подъехать к минимаркету на противоположной стороне дороги. Судя по надписям на кузове грузовика, это был экспедитор, приехавший в магазин с товаром. Машина несколько раз сдала назад, попыталась развернуться и остановилась. Водитель дал три длинных гудка, призывая «Рено» подвинуться, но машина осталась на месте.

Крамер с интересом наблюдал за происходящим. Было в этом что-то «турецкое»…

Наконец, водитель грузовика – потный толстячок в грязной футболке – не выдержал и, выскочив из кабины, зашагал к «Рено», на ходу чередуя отборный турецкий мат и жалобы Аллаху на несправедливость своей судьбы.

Но стоило ему приблизиться к «Рено», как из-под капота машины раздался длинный гудок. Что-то типа: «Я все понял». Автомобиль резко вывернул на дорогу и, быстро разогнавшись, скрылся за ближайшим поворотом. Толстяк вздохнул и, продолжая причитать, зашагал обратно к грузовику.

Крамер жестом подозвал официанта и попросил принести еще чаю, а затем, порывшись в списке контактов, нашел номер Павла Черемисова.

«Это Леонид. Свяжись со мной, когда будет время, – Крамер быстро напечатал сообщение в онлайн мессенджере „ватсап“[15]. – Кажется, мне и вправду понадобится твоя помощь. У тебя есть доступ к ноутбуку Анны? Я хочу узнать, какие сайты она посещала, куда она ездила».

Ответ не заставил себя долго ждать.

«Понял тебя. Рад, что мы работаем в команде! – написал Паша уже через пару минут. – Я разузнаю насчет ноутбука через знакомых в полицейском участке… Не буду обещать чего-то конкретного, но постараюсь сделать все, что в моих силах. И еще одна новость: на нашем аукционе появился новый лот – полный сборник протоколов дознания, включая копии всех материалов следствия. Я постараюсь выкупить его в самое ближайшее время. На связи!»

Ну что ж… А Паша времени зря не терял. То ли чувство вины, то ли желание вернуть расположение Коновалова, сделали его прытким и эффективным.

Теперь Крамеру предстояло решить, что делать дальше. Он уже достаточно разузнал о том, как Анна работала. Может быть, пришло время посмотреть, как она жила?

* * *

Такси остановилось около красивого здания, выкрашенного в бежевый цвет. За забором виднелся бассейн с водными горками.

«Как в отеле!» – подумал Крамер и посмотрел наверх. Он знал, что за одними из окон на десятом этаже скрывалась квартира, которую снимала Коновалова. И сейчас он собирался в нее попасть. Причем, незаконно.

Проникнуть на территорию резиденции – так тут именовались жилые комплексы с бассейном – не составило большого труда. Крамер сделал «рожу кирпичом» и уверено зашагал по территории. Алания – туристический город, в последнее время часто слышал он и, значит, никто не должен обратить на него внимание. Он всего лишь очередной европейский турист, снявший апартаменты на время отпуска.

Крамер вошел в подъезд, прошел мимо указателей, – спортзал направо, сауна налево – и вызвал лифт.

На десятом этаже никого не было.

Он тихо подошел к двери и остановился.

Замочная скважина опечатана.

Крамер в последний раз огляделся по сторонам и сорвал бумажку. Вынув из кармана набор отмычек, он склонился над замком. Чтобы вскрыть его, Леониду понадобилось чуть меньше пяти минут. Наконец, дверь поддалась и Крамер вошел внутрь.

* * *

Внешне в квартире все было нормально. Никакого беспорядка, следов борьбы. И после смерти хозяйки вещи остались стоять там, где она их оставила. На косяках, дверных ручках и прочих поверхностях виднелись следы магнитного порошка для снятия отпечатков пальцев. Криминалисты турецкой полиции как следует обработали квартиру Анны, не оставив без внимания ни один ее уголок.

Крамер натянул медицинские перчатки, купленные в аптеке по дороге сюда, и прошел на кухню.

Первым делом он заглянул в холодильник. Много фруктов, сыр и упаковка сока… В отделении для алкоголя – две бутылки вина. Ничего эдакого… За римской шторой скрывалась дверь на балкон с переполненной пепельницей на мраморном подоконнике. Крамер присмотрелся к окуркам. Тонкий «Вог».

Коридор вывел Леонида к спальням.

В первой Анна устроила что-то типа склада и гардеробной одновременно. Всюду были сложены чемоданы и коробки, оставшиеся после переезда, и много-много вещей.

Вторая спальня таила больше сюрпризов. Оказавшись внутри, Крамер понял: тут все и произошло… Постель осталась расстелена, а на матраце виднелся красный отпечаток ладони… Кровь на белом ворсистом ковре свернулась и почернела, превратившись в бесформенное пятно.

Крамер осторожно переступил через него и заглянул в шкафы. Ничего особенного, только личные вещи.

Интересно, когда клининговая компания явится сюда, чтобы привести апартаменты в порядок? Они вычистят грязь, отмоют кровь, выбросят забытые вещи и подготовят квартиру к заезду новых жильцов. Show must go on[16]… Шоу курортного города.

Крамер вернулся в коридор и заглянул в ванную. Тут же ему открылось нечто, не отраженное ни в одном отчете и ни в одном протоколе: на зеркале был выведен смайлик, словно немая насмешка над трагической гибелью девушки.

Про себя Крамер отметил эту маленькую, но очень важную деталь. Умышленное убийство. Четкий план и расправа в нужный момент. И никакой паники. Убийца прикончил Анну, потом обмакнул пальцы в рану, прошел в ванную и аккуратно вывел смайлик на зеркале.

По своему опыту Крамер знал: хладнокровие – редкое качество, характерное лишь профессиональным наемникам. Неужели в список возможных мотивов убийства, ему снова нужно включить бизнес Валерия Коновалова?

Достав телефон, Крамер сфотографировал зеркало и вернулся обратно к входной двери. Рядом располагалась гостиная, последнее и самое большое помещение, примыкавшее к кухне.

Ряд книжных полок охарактеризовали Анну как читающую девушку, что, впрочем, было неудивительно для журналиста. Философия, социология, несколько книг по IT. Сборник дисков в стиле «new age» и альбом Элтона Джона. Разнопланово, но интересно, хотя и не сильно сочетается с ее прошлыми клубными похождениями.

Крамер заглянул внутрь закрытого отделения книжного шкафа, как, без сомнений, до него это сделали офицеры криминальной полиции. Тут Анна хранила личные вещи – те, которые не следует показывать посторонним. Документы, счета за электричество и интернет, рекламные проспекты какой-то строительной компании, договор на аренду квартиры…

«Да-а!» – удивился Крамер, увидев месячную стоимость апартаментов.

В дальнем отделении Леонид наткнулся на папку в картонной обложке. Она визуально выделялась на фоне всеобщего беспорядка.

Крамер взял ее в руки и приоткрыл. Внутри лежало несколько распечаток из интернета. Политические статьи. Автор – Анна Нихилёва.

Крамер невольно улыбнулся. Странная фамилия. Нечто среднее между «не хилая» и nihil – разновидности «nulla res»[17], «ничто» по-латыни. Он не сомневался – автором статей была Анна Коновалова, писавшая под псевдонимом. Возможно, эта игра слов как ничто лучше отражала ее внутренне состояния в настоящий момент.

Леонид удивился, как полицейские не обратили внимание на содержимое папки во время осмотра места преступления?

Впрочем, они были турками, скорее всего, не говорившими по-русски, и очередная пачка бумаг на русском языке, вкупе с кучей подобных, не вызвала в них интереса. «Что ж, им же и хуже», – Крамер переложил содержимое папки к себе в портфель.

В кармане Крамера завибрировал телефон. Леонид посмотрел на дисплей – неизвестный номер, – и снял трубку.

– Здравствуйте. Я говорю с Леонидом Крамером? – звонила молодая девушка.

– Да. А кто спрашивает?

– Я коллега… бывшая коллега Анны Коноваловой. Я увидела вашу карточку на столе Натальи Пахомовой, и решила вам позвонить. Вы расследуете ее убийство?

– Что-то вроде того, – осторожно солгал Крамер. – О чем конкретно вы хотели поговорить?

Девушка на секунду замешкалась, словно не решалась продолжить.

– Я всего лишь хотела сказать вам, что Аня в последнее время вела себя очень странно. Мы не были близкими подругами, но наши столы рядом… В общем, я невольно наблюдала за ее работой, и в последнее время… незадолго до гибели, Аня занималась чем-то серьезным. Я имею ввиду, она работала над чем-то не связанным с журналом. Писала что-то, постоянно с кем-то переписывалась. Как будто расследование вела.

– Как вы это поняли?

– Сами знаете, как это бывает: тут записочка, там имейл, потом еще что-то…

– Вы рассказали об этом полиции?

– Я с ними не связывалась… Но я обо всем рассказала той девушке из консульства, которая проводила опрос.

– Когда?

– На следующий день после обнаружения тела. Ладно… Спасибо, что выслушали. До свидания.

– Подождите! Как вас зовут? – прокричал Крамер, но девушка уже повесила трубку.

Ничего. Если будет необходимо, Крамер без труда сможет ее найти. Вряд ли в офисе «Алания Таймс» много сотрудниц, столы которых стоят рядом с рабочим местом Анны Коноваловой.

Сейчас его больше заинтересовала «девушка из российского консульства». Крамер не знал ни одной процедуры, согласно которой представители консульства могли бы вмешаться в расследование и проводить какой-то опрос. Ему захотелось узнать подробности, однако он понимал, что просто так ему никто ничего не расскажет. Прав проводить опросы на территории Турции у него было еще меньше, чем у этой таинственной особы.

Управившись с бумагами, Крамер посмотрел на квартиру Коноваловой в последний раз и выскользнул обратно в подъезд.

Через несколько минут он вновь оказался на улице.

На противоположной стороне дороги он заметил белое «Рено» с тонированными окнами. Может быть, совпадение? Паранойя. Жаль он не запомнил тогда номера… И в профессии частного детектива имелись свои заморочки. Крамер перебежал улицу, и быстрым шагом направился в сторону проспекта Барбарос, где собирался поймать такси.

* * *

Пол часа спустя Крамер уже сидел на балконе своей квартиры, пил кофе и перебирал найденные материалы. Он внимательно вчитывался в каждый листок, параллельно делая пометки в блокноте:

Переезд в Турцию.

Плохие отношения с отцом.

Серьезная журналистика…

Расследование или обычная озабоченность…

Отгулы каждые две недели.

В этот момент на имейл пришло сообщение от Ирины. Короткое и лаконичное.

Ниточка в МГУ не принесла ничего, кроме подтверждения старых фактов: Анна Коновалова хорошо училась и, по мнению преподавателей, подавала надежды; при этом она была ярким представителем «золотой молодежи», много тусовалась, встречалась с парнями из богатых семей, и так далее. Ирина попробовала выйти на последних работодателей Анны в России. К сожалению, безуспешно. К слову, бывшие сокурсники Коноваловой не скрывали, что важную роль в трудоустройстве дочери сыграл сам Валерий Коновалов. «Слабенько как-то… – приписала в конце Ирина. – Любящий папочка мог бы постараться на „Forbes“ с „Коммерсантом“, или чего даже покруче». И добавила смайлик.

Но Крамер не улыбался.

Он вспомнил о смайлике на зеркале в ванной комнате, и уловил в этом какой-то сакральный смысл. Сейчас ему показалось, что убийца смеялся, в том числе, и над ним…

Глава 3

В морг его не пустили… Крамер поговорил сначала с дежурным патологоанатомом, но тот сказал категорическое «нет»: никто посторонний не увидит тела Анны Коноваловой, ее готовят к транспортировке в Москву – и даже пригрозил позвонить полицейским. Крамер не стал искушать судьбу и поспешно ретировался.

Сейчас он сидел в ресторане на набережной и перечитывал материалы, найденные в квартире Анны.

Добрая половина из них представляла собой распечатки информационных ресурсов и новостных сайтов, аналитические статьи на тему русско-турецких отношений, кризисе в Сирии, проблемы ИГИЛ[18] и американского влияния в регионе. Это было чем-то вроде портфолио, где Коновалова собрала лучшие статьи, написанные под псевдонимом.

Вторая часть наоборот не имела единого основания. Это были разрозненные фрагменты, распечатки чужих публикаций. Возможно, они относились к статьям, над которыми Анна работала в настоящий момент?

Крамер вспомнил слова анонимной коллеги о том, что перед гибелью девушка занималась каким-то расследованием… а еще брала отгулы каждые две недели…

Тем не менее заголовки статей ни о чем ему не говорили.

«Бизнес на миллион долларов».

«Особенности программирования в эпоху Интернета».

«Иммиграция. Россия теряет талантливых предпринимателей».

И так далее.

Крамер посмотрел на часы: 17:45 – и поднялся на ноги. На 18:15 у него была назначена встреча с Павлом, неподалеку от самого популярного пляжа Алании, Клеопатра.

* * *

– Как говорят в кино: у меня есть две новости – хорошая и плохая, – сказал Паша и вывернул с парковки. – С какой начать?

– Начни с хорошей, – ответил Крамер.

– Ноутбук Анны действительно в полицейском участке. Через несколько дней, думаю, мне удастся раздобыть копию его жесткого диска, включая историю браузера.

– Отлично!

– Еще бы.

– А плохая новость?

– Ублюдки отказались продать дело.

– Что это значит?

– Сейчас ментяра вынесет его из здания, и ты сможешь урвать, сколько успеешь, – печально выдохнул Паша. – Времени у тебя будет немного, это факт.

Они свернули с проспекта Ататюрка на улицу Шейха Шамиля, проехали мимо автовокзала и остановились в пятнадцати метрах от входа в полицейский участок.

– Раньше тут располагался Отдел по работе с иностранными гражданами, – в привычной манере экскурсовода пояснил Паша. – Но потом его перенесли в новый административный комплекс в Анталии, а эти помещения отдали криминальной полиции.

Крамер ничего не ответил. Они несколько минут молча прождали в автомобиле, пока, наконец, в дверях полицейского участка не появился худощавый мужчина лет сорока. Одетый по форме, в темно-синие брюки и голубую рубашку с нашивками департамента полиции, он держал в руках толстую папку. Полицейский огляделся по сторонам, перебежал дорогу и быстро сел на заднее сиденье их машины.

– У вас есть десять минут, – протянув Крамеру папку с бумагами, пробормотал он.

– Да ладно тебе! – возмущенно воскликнул Паша. – За такие деньги, ты мог бы сделать нам копию прямо на полицейском ксероксе!

Полицейский гневно на него посмотрел.

– Уже девять минут, – через какое-то время сказал он.

Леонид достал телефон.

– Никаких фото! – тут же запротестовал полицейский. – Не хватало, чтобы потом эти снимки где-нибудь засветились!

Крамер недовольно спрятал телефон обратно в карман, раскрыл папку и начал перелистывать листы в поисках чего-то важного.

Показания жильцов. Опрос соседей.

Протокол осмотра места преступления: абсолютный порядок в апартаментах, отсутствие видимых следов взлома, следов борьбы. Словно смирившись со своей участью, Анна спокойно прошла в спальню, ставшую местом убийства. Или она не подозревала о том, что произойдет? В пояснительной записке следователь высказывал схожее предположение – возможно Анна знала своего убийцу.

Приложение – результат анализа дактилоскопической экспертизы: посторонних отпечатков не найдено. Все без исключения «пальчики» принадлежат трем лицам: Анне Коноваловой – арендатору апартаментов, капыджи – недавно он заходил к ней, чтобы отремонтировать кран, и соседке, которая побывала в квартире утром накануне убийства.

Далее шел протокол первичного осмотра тела: положение и характер ран. В отдельный конверт были вложены фотографии. Крамер внимательно их пролистал.

Анна лежала на боку, словно спала. Ночная рубашка была красной от крови. На шее и руках девушки виднелись порезы, со вспухшими краями разорванной кожи. В одном месте рана была настолько глубокой, что Крамер увидел лучевую кость… Не самое приятное зрелище. Фото подтвердили то, что Леонид и так понимал: Коновалова умирала долго и мучительно.

Отчет патологоанатома о вскрытии, как и полагалось, пестрил разными фактами: содержимое желудка, отсутствие наркотических веществ в крови, отсутствие признаков изнасилования… Смерть наступила в результате колотых ранений в область сонной артерии. Судя по характеру и глубине ран, орудием убийства послужил нож длинной двадцать-двадцать пять сантиметров с зазубринами в основании лезвия. Предположительное время наступления смерти: между десятью часами вечера и двумя часами ночи.

Еще одна интересная деталь: слово «yalan»[19], нацарапанное почти у самого пола, на стене рядом с кроватью. Поначалу следователь отнес это к числу малозначимых фактов, но патологоанатом обнаружил под ногтями убитой следы краски. Судя по всему, Анна какое-то время сидела спиной к стене – возможно, разговаривала с преступником, – и скребла ногтями слово «yalan».

«Но почему по-турецки?» – спросил себя Крамер, и сам же ответил: «Она понимала, что умрет. А полиция быстрее обратит внимание на странное турецкое слово, нежели на неизвестное русское…»

Ложь…

Что это может значит? Это мотив? Ее убили, потому что она солгала? Или ее обманули?

«Чушь какая-то!».

– Время! – внезапно объявил полицейский и потянулся за папкой.

Паша жестом попытался его остановить.

– Постой! Дай человеку дочитать страницу!

– Не могу… Следователь скоро вернется. Мне нужно вернуть дело ему на стол.

Крамер быстрыми темпами просмотрел оставшиеся листки, но, к счастью, они представляли собой банальный отчет о проведенных следственных мероприятиях. Леониду эта информация была бесполезной.

Наконец, папка вновь оказалась в руках полицейского. Он сгладил странички и постарался уложить содержимое так, как оно выглядело в самом начале.

– Не понимаю, чего вы, русские, так интересуетесь этим делом, – нервно сказал он. – Задрали меня уже…

– Что ты имеешь ввиду? Ты показывал дело кому-то еще? – удивился Паша, но полицейский, казалось, даже не слышал его.

Вместо ответа он дернул ручку и открыл дверцу машины.

– Если меня увидят в вашей компании, я в два счета вылечу с работы, – сказал он и выскочил наружу.

Через минуту он уже входил в здание полицейского управления города Алания.

* * *

– Что-то я ничего толком не понимаю, – хмуро произнес Паша и посмотрел по сторонам в поисках официанта.

Они отъехали от полицейского участка на несколько километров, снова свернули на набережную и припарковались около случайного кафе. Солнце почти закатилось за горизонт, но воздух по-прежнему оставался влажным и жарким. Кафе называлось «Голубая лагуна», и от моря его отделяло тридцать метров песчаного пляжа. Крамер и Черемисов сидели за столиком в дальней части просторной террасы.

– У тебя есть какие-нибудь соображения?

Крамер невольно хмыкнул. Соображения, если и были, то он предпочитал держать их при себе.

– Даже не знаю, – вместо этого сказал он. – Меня смущает слово «ложь». Оно как-то выбивается из общей картины, создает странное ощущение… Когда на самом деле, я думаю, убийство носит бытовой характер.

– То есть?

– Ревность, оскорбление, желание припугнуть и все в таком духе. Анна встречалась с кем-нибудь?

– Ну-у, мужчины, конечно, были. Троих точно помню, – Паша на секунду задумался, а затем начал перечислять: – Марк, коллега по журналу; потом какой-то турист, живет в Махмутларе по нескольку месяцев в году, и еще один парень… Вообще, Коновалова не стремилась к длительным отношениям. Как и многие девочки ее поколения, она искала мужчину, чтобы потрахаться, а не встретить старость вместе и умереть в один день.

– Значит, по-твоему, ее ухажеров стоит исключить из списка подозреваемых?

Паша издал смешок:

– Какой там! Их туда даже не стоит вносить! Тем более, я уверен, полиция проверила их в первую очередь.

Наконец, официант заметил их и приблизился к столику.

Паша заказал пиво и стейк. Крамер выбрал безалкогольный коктейль и котлету по-киевски. Ему было интересно, как это исконно российское блюдо готовят в Турции.

– А как насчет подруг?

– Анна не была асоциальной личностью, общалась со всеми и в меру. С кем-то проводила вечера, с кем-то ходила на шопинг. Я, если честно, не особо интересовался ее дружескими контактами. Думал тогда: какой от них прок?

Принесли еду, и следующие пол часа они провели, наслаждаясь ужином. Котлета по-киевски в турецком исполнении оказалась очень даже ничего… Они поговорили о политике и том, как русским живется в Турции, обсудили последние события на Ближнем Востоке. В ходе разговора Черемисов то и дело поглядывал на телефон. Вскоре, опрокинув в себя еще один стакан пива, Паша поднялся.

– Жена разорвала «ватсап» сообщениями, – неловко пояснил он. – Тебя подбросить?

Крамер устало махнул рукой.

– Езжай. Я еще посижу тут.

– Tamam[20].

И Крамер остался один.

Он сидел за столом и смотрел на море. В ночи оно было почти черным, а на горизонте разноцветными огоньками мигали рыбацкие лодки.

Леонид закурил.

Сегодняшний день по праву можно было назвать продуктивным. Он сумел проникнуть в квартиру Коноваловой и даже раздобыл журналистское портфолио девушки. Поговорил с коллегами, одна из которых сообщила о таинственной сотруднице российского консульства. Благодаря Паше, изучил полицейское досье и узнал про слово «ложь», нацарапанное на стене неподалеку от места убийства. Много всего… Наверное, именно поэтому Крамер чувствовал себя невероятно уставшим. Хотелось то ли напиться, то ли лечь спать. А в силу объективных причин, Крамер будет вынужден предпочесть последнее.

В любом случае, общая картина стала теперь более-менее ясной. И Леонид уже мог сделать кое-какие выводы.

Во-первых, отчасти он мог представить причину бегства дочери влиятельного бизнесмена. Бегства от хорошей жизни, как сказало бы большинство. Анна ненавидела своего отца и хотела находиться от него как можно дальше. Нет, скорее всего она долгое время строила из себя послушную дочку, но в конечном счете сдалась и умотала в Турцию.

Анна Коновалова не была свободна никогда. Она была из тех девочек, которые делают то, что им хочется, но при этом список возможных желаний заранее изложен в специальном регламенте. Кем бы она не была: девочкой, подростком, студенткой-практиканткой или уже совсем независимой женщиной, прежде всего она оставалась дочерью своего отца, а это, порой, было для нее чересчур тяжким бременем. Подруги должны были быть «ее круга», молодые люди – тем более, профессия – соответствовать уровню ее семьи. И так далее. Несмотря ни на что, отец был для Анны тем самым человеком, которого «надобно слушаться или ненавидеть». И она слушалась его и… ненавидела. Скорее всего, Коновалов обо всем знал. «Наши отношения нельзя было назвать близкими», – сказал он при первой встрече, но только теперь эти слова обрели для Леонида подлинный смысл… Крамер не сомневался: выбранная Анной профессия журналиста, пришлась Валерию Коновалову не по душе. Впрочем, это не помешало ему помочь ей устроиться в модный журнал, путь в который был закрыт любому, только что окончившему ВУЗ, журналисту.

Журналистика, пожалуй, была единственной страстью Анны. Она действительно тяготела к этой профессии и, оказавшись в другой стране, рассчитывала реализовать себя в этом качестве.

Крамер расплатился по счету и вышел на улицу. Он достал из пачки еще одну сигарету, чиркнул зажигалкой, но та не сработала. Чиркнул еще раз… Безрезультатно. Леонид выкинул ее в урну и огляделся в поисках магазинчика, где можно было бы купить новую.

Вдруг его взгляд остановился на белом «Рено», припаркованном в паре десятков метров от ресторана.

То же «Рено», что поджидало его около дома Анны, и стояло напротив кафе «Çıtırım» во время его разговора с Пахомовой.

Без сомнений, Крамера «пасли». Неумело, непрофессионально «пасли» на протяжении последних двух суток…

– Что за чертовщина?! – прошипел он и уверенным шагом направился к машине.

Водитель, скрытый за тонированными стеклами, заметил его и, взвизгнув колесами, автомобиль сорвался с места. Через каких-то десять секунд авто скрылось за ближайшим поворотом.

Крамер остановился. Теперь он уже не списывал случившееся на паранойю.

Быстро перескочив через дорогу, Леонид побежал по пешеходной площади на противоположную сторону улицы.

Он уже представлял, как устроено движение в этом районе и у водителя «Рено» был один единственный путь: сразу за перекрестком, он должен был повернуть налево (направо – автостоянка какого-то административного здания), если повезет, прождать на светофоре девяносто секунд и лишь потом выехать на проспект Ататюрка. В это время движение оставалось оживленным и машины, вперемешку с туристическими автобусами, медленно тащились по улице в направлении центра города.

Крамер надеялся успеть.

Миновав площадь, он нырнул во дворы, быстрым темпом пробежал сквозь ряды сувенирных лавок и закусочных а-ля «Люля-кебаб».

– Осторожно! – по-английски воскликнула женщина, которую он чуть было не сбил с ног.

– Прошу прощения! – не оборачиваясь, прокричал Крамер по-русски.

Выскочив на проспект Ататюрка, Крамер на секунду остановился и огляделся.

Длинная вереница машин медленно тянулась вперед. Светофор на перекрестке светился красным. И, это значит, машина преследователя все еще была где-то там… ждала, пока загорится зеленый.

Крамер двинулся навстречу огням. Цифровое табло показывало двадцать секунд – ровно столько у него оставалось времени. Он шел вдоль витрин магазинов, пытаясь визуально раствориться в толпе туристов. Наконец, он заметил его… Белый автомобиль «Рено» стоял в ожидании смены огней светофора. Туристический город имел ряд преимуществ. Крамер перебежал через дорогу, и уселся на переднее сиденье желтого такси.

– Да? – полу-удивленно произнес водитель, уставившись на Леонида.

– Видишь вон ту машину? – светофор загорелся зеленым и «Рено» начало медленно от них отдалятся; еще тридцать секунд и Крамер потеряет ее из вида, скорее всего навсегда. – Следуй за ней по пятам. Только чтобы нас не заметили!

И, стараясь придать своим словам больше веса, он достал из кармана купюру достоинством двести лир.

– Понимаю, аби! – водитель схватился за руль, и уже в следующую секунду такси сорвалось с места. – Дядя моего друга попал в такую же ситуацию прошлым летом. Не успел приехать отдохнуть, как его любимая закрутила роман с каким-то курдом! Представляешь? С курдом! Он так ее и поймал: увидел, как они разъезжают по городу на машине. Ты сам откуда, аби?

Крамер проигнорировал его вопрос.

Аби – общепринятое обращение одного турка другому, в переводе означало «старший брат», но в действительности не имело к возрасту никакого отношения. Назвать кого-то «аби» для турка, значит, высказать свое уважение, быть вежливым.

– Ты, главное, не накручивай себя раньше времени, – по-своему истолковав молчание Леонида, заговорил водитель. – Сейчас поездим, посмотрим, а там уже будешь делать выводы. Если что я тебя в такое место отвезу! Ух!.. Там такие девочки – о своей в миг позабудешь!

– Спасибо, друг, – улыбнулся Крамер, не отрывая взгляда от «Рено».

Они какое-то время ехали по проспекту Ататюрка, потом свернули на междугороднюю трассу D-400 и несколько минут катили вдоль пляжа. Вскоре Леонид заметил очертания знакомых высоток у побережья.

Они ехали в Махмутлар.

* * *

Машина остановилось около старого пятиэтажного дома на задворках Махмутлара. Крамер велел водителю притормозить, выключит фары и припарковаться неподалеку. Совсем стемнело и Леонид с трудом всматривался вдаль.

Район был из самых старых. Или самых заброшенных. Крамер мог только гадать. Дорога представляла собой смесь разбитого бетона, песка и брусчатки. Кое-где валялся мусор. Тут не было и намека не туристическую чистоту и благополучие центральных районов города. Реальность, как она есть, без фальшивого макияжа, наносимого администрацией.

Наконец, дверь авто приоткрылась и из него вышла девушка лет двадцати пяти. Светлые волосы, аппетитная попка, белые шорты и бледно-голубая майка – это все, что сумел разглядеть Крамер с такого расстояния.

Таксист победно вскинул руки над головой:

– Вот видишь! Она одна. А ты переживал, аби!

– Это точно… – ответил Крамер и протянул ему деньги. – Сдачи не надо.

Леонид выскочил из машины и осторожно последовал за хозяйкой «Рено».

Не оборачиваясь, она шагала в сторону ближайшего здания. Калитка скрипнула, и девушка скрылась на территории.

Крамер приблизился ближе и спрятался за кустами.

Дом стоял на сваях. Никакого бассейна и сада с экзотическими растениями – лишь тот же потрескавшийся бетон, что и на улице.

Леонид заметил, как девушка шагнула в подъезд и поспешил за ней. Правда, он пока сам не знал, что будет делать дальше… Внутри пахло сыростью, а напротив дверей апартаментов стояли аккуратные ряды уличной обуви.

«Жители неблагополучного района воровства не боятся», – иронично подметил Крамер и прислушался.

Никаких шагов. Или девушка уже попала в квартиру, или…

– Что тебе нужно? – внезапно прозвучало у него за спиной.

Застигнутый врасплох, Крамер не знал, что ответить.

– Не двигайся! – снова сказала девушка. – У меня пистолет.

– Ты не станешь стрелять, – спокойно отреагировал Крамер.

– Почему?

– Хотела бы, давно выстрелила. Да и нет у тебя пистолета.

– Почему? – ее голос потерял былую уверенность.

Крамер медленно обернулся. Девушка стояла, вжавшись в стену подъезда. В руках у нее ничего не было.

– На тебе футболка и шорты… Куда бы ты его спрятала?

* * *

Мужчина сидел у окна в апартаментах на высоком этаже современного жилого комплекса.

– Серийные убийцы… – растягивая слова, задумчиво произнес он.

Совсем недавно они доводили его до исступления… Десятки имен. Сотни мест. Тысячи преступлений. Но все изменилось после убийства на вилле. Трепет пропал… Убийство мальчишки поставило крест на его когда-то робком восхищении маньяками современности. Теперь он не чувствовал ничего, кроме разочарования.

Серийные убийцы… Больше они нравились ему в образах из книг и кинофильмов. Джон Доу, персонаж Кевина Спейси из фильма «Семь», или главный злодей «Пилы», больше соответствовали его представлению о «правильном серийном убийце», нежели их реальные воплощения.

Если задуматься: какой человек, сначала убьет подростка, а потом, расчленив, начнет мастурбировать его окровавленными конечностями? Но Анатолий Сливко[21] занимался именно этим. Джеффри Даммер[22], одержимый идеей создания ручного зомби, сверлил черепа своим любовникам и впрыскивал в их околомозговое пространство жуткую смесь из химикатов и чистящих средств. Альберт Фиш[23] похищал детей, съедал их, а потом писал письма убитым горем родителям, в подробностях описывая детали содеянного. Импозантный красавчик Теодор Банди[24], вооружившись дубинкой, бродил по комнатам женского общежития, насилуя и убивая живших там девушек.

«Поступок придурка, который хочет быть пойманным…»

Мужчина мог перечислять их до бесконечности. Он наизусть знал биографии большинства серийных убийц, однако ни к кому не проникся симпатией. Все они были какими-то… слабыми, если не сказать «бестолковыми». Они руководствовались похотью, были импульсивны и, от того, в конце концов оказались на электрическом стуле.

Мужчина на дух не переносил идиотов и, тем более, не мог сделать идиота своим кумиром. Он не понимал: как можно почувствовать силу неограниченной власти над людьми – силу отнимать жизни – и так бездарно ею распорядиться? Конечно, имидж серийного убийцы обязывал определенному стилю поведения… Но не настолько же глупому!

Впрочем, у мужчины имелся план, которому он неукоснительно следовал… Он был уверен: его не смогут поймать… Полицейские, зачастую, являлись такими же придурками, как и те, кого они искали. Мужчина не сомневался: они не смогли бы опознать настоящего преступника, даже если бы пол часа просидели с ним в комнате наедине!.. А все потому, что они изучали преступников по неудачникам – по тем, кто попался.

Это был тот самый случай, когда историю писали не победители, а побежденные. На примере тех, кого удалось схватить, следователи делали выводы относительно всех серийных убийц.

Им не дано понять, что абсолютно любой человек из их окружения может оказаться маньяком…

Какой-нибудь добропорядочный семьянин с приличной работой, машиной, домиком за городом и прочими привилегиями среднего класса, каждое утро сидит рядом с ними в кафе, и они даже не подозревают, что раз в несколько месяцев или лет он сбрасывает с себя лицемерное одеяние благопристойного образа жизни, чтобы показать миру истинное лицо. Лишь на мгновение, однако именно это мгновение, полное страданий и ужаса, помогает ему почувствовать себя по-настоящему живым…

Словно фотографию, надежно спрятанную в глубинах сознания, убийца хранит воспоминание о последнем мгновении жизни жертвы.

О последних словах.

Положении тела.

Выражении глаз.

Под личиной нравственности и высокого социального положения такого человека скрывается чудовище…

* * *

Ее звали Ольга Авдеева. И ей было двадцать семь лет.

С июня прошлого года она работала аналитиком в Генеральном Консульстве Российской Федерации в Анталии. Ей очень нравилась эта работа. До момента, когда стало известно о смерти Анны Коноваловой…

Тем же вечером военный атташе консульства вызвал Ольгу к себе и поручил разузнать о гибели Коноваловой максимум информации. Естественно, неофициально. Уже по факту рождения Анна была заметной фигурой, и российские власти хотели быть в курсе происходящего.

Ольга пригласила Крамера к себе в квартиру и поведала эту историю, показав в качестве подтверждения удостоверение сотрудника российской дипломатической миссии. Тем не менее, Леонид не поверил ни единому ее слову. Он умел отличать правду от полуправды и носом чуял – в ее истории правды не больше пяти процентов.

– Когда я узнала, что тебе поручено расследовать смерть Анны, то решила проследить за тобой, – подытожила Ольга. – Ты – сыщик, а Валерий Коновалов – очень влиятельный человек. Я решила, вдруг тебе удастся разузнать что-то интересное. – Она вопросительно посмотрела на Крамера: – Тебе удалось?

Леонид улыбнулся. Он не собирался ничего ей рассказывать.

– Что за дерьмовый район? – вместо этого спросил он.

Авдеева недовольно скрестила руки на груди.

– Консульство арендовало эту квартиру. «В рамках допустимого бюджета».

Крамер рассмеялся:

– Когда клопы окончательно тебя доконают, переезжай ко мне. Уверен, ты знаешь, где меня найти.

Он двинулся в сторону выхода.

– Подожди! – окликнула его Ольга. – Не уходи…

Крамер остановился, не оборачиваясь.

– Ей нанесли шестнадцать ножевых ранений, Леонид! Шестнадцать! И в конце концов перерезали горло! Я боюсь представить себе ужас и боль, которые она пережила.

– Чего ты от меня хочешь? Я должен пожалеть ее и расплакаться?

– Нет. Ты должен мне помочь. А я помогу тебе.

Леонид обернулся.

– И как же?

– Я не знаю. У меня тоже есть допуск к информации. Ведь ты реалист, и не ищешь преступника, ты просто собираешь материалы для Коновалова. И проверяешь, нет ли тут связи с его бизнес-партнерами.

Крамер повернулся к ней, словно позволяя продолжить.

– Тем же самым тут занимаюсь и я. Так не легче ли будет нам поделиться данными, чтобы каждый остался в выигрыше? – спросил она. – Коновалов вышел из кровавых девяностых, и никто толком не знает, какие у него могли остаться должки…

«Это точно!» – подумал Леонид. Да и нынешнее положение Коновалова: бизнес, стройки, контракты – не только обогащало его, но и помогало нажить новых врагов. В том числе, очень влиятельных. Тем временем, Авдеева сказала:

– Власти нашей страны хотят знать, во что ввязался Коновалов…

– Ты интересно подменяешь понятия, называя московских строительных магнатов «властями нашей страны», – перебил ее Крамер. – Им плевать на Анну, на Коновалова и его возможные преступные связи! Как и на справедливость… Они хотят знать, есть ли основания ждать новых атак на бизнесмена. Если да – его позиции в московской тусовке могут заметно пошатнуться, а значит кто-то сможет перетащить часть его заказов себе. А вместе с ними – его власть и влияние!.. Столичные лоббисты нехило заплатили кому-то из МИДа, и вот… задание перепоручили тебе.

Возмущенная цинизмом Крамера, Ольга взмахнула руками, словно отряхиваясь от грязи, и закричала:

– Я не рада, что выбор пал на меня!.. Это даже не моя работа! Я всего лишь аналитик при консульстве! И только! Сюда бы прислать следственную бригаду, каких-нибудь воротил из прокуратуры, но ты и сам знаешь, как делаются дела в России.

– Тогда забей на все, – примирительно произнес Леонид, – ходи на пляж, загорай и отдыхай в ночных клубах.

– Не могу… Я хочу сделать карьеру. Это дело – шанс проявить себя. По крайней мере, показать свою исполнительность… Я хочу собрать всю возможную информацию о гибели Анны. Она была хорошей девушкой, и не заслужила такого… Я собираюсь приложить максимум усилий в этом расследовании. Если это поможет мне продвинуться по службе – супер! А если это поможет следствию выйти на убийцу – еще лучше! Послушай, Леонид: я предлагаю объединить наши усилия для достижения общих целей.

– Будь то карьерные притязания или миссия частного детектива?

– Знаю, это цинично, но и ты не розовый зайка…

– Еще какой…

– …Поэтому я поделюсь с тобой тем, что имею, а ты в обмен расскажешь, что сумел раздобыть.

Крамер все еще не собирался брать ее в напарницы.

– Ты уже видел портфолио? – ни с того ни с сего спросила Авдеева.

– Не понимаю, о чем ты, – ответил Крамер.

– Я тоже побывала в ее квартире. Была в спальне. Жуткое зрелище.

– Место убийства. Чего ты хотела?

– А еще я дала взятку полицейскому и просмотрела досье, Крамер! Она умерла чудовищной смертью. А слово «ложь»… Зачем она его нацарапала? Что это значит?

Леонид пожал плечами:

– Откуда мне знать!.. Я сообщу об этом заказчику. И все.

– Не правда. Ты ведь не меньше моего хочешь поймать убийцу.

– Убийцу должна ловить полиция, а не я!

– В одном из набросков портфолио Анны упоминается компания «Айрикс», фирма русских иммигрантов. Я точно знаю, что Аня часто бывала у них в офисе и встречалась с Максимом Фроловым, одним из специалистов компании.

– Она была журналистом. Может быть, писала о них статью.

Ольга отрицательно покачала головой.

– Она бывала у них так часто, что давно могла бы написать книгу о жизни компании, включая подробную биографии уборщицы с нижнего этажа.

– Я разговаривала с ее коллегами из «Алания Таймс». Одна девушка сообщила мне, что в последнее время Анна вела себя странно. Возможно, занималась каким-то расследованием.

Крамер задумался.

– Как ты про меня узнала?

– В смысле?

– В прямом.

– Военный атташе консульства, Сергей Викторович Морозов, позвонил мне накануне твоего прилета и сообщил все данные: рейс, имя, а также предполагаемое место проживания. На имейл я получила и твое фото. А дальше ты и сам понимаешь: мне не составило большого труда припарковаться на противоположной от «Терадессира» стороне улицы и ждать, пока ты появишься.

– Хорошо. Допустим, я тебе верю, и мы временно работаем вместе. – Леонид устало покачал головой. – Какая мне польза от нашего сотрудничества?

– Ты можешь знать турецкий язык, но это не означает, что ты знаешь турок… и Турцию. А я живу здесь уже достаточно долго, и смогу во многом тебе помочь. Плюсом ко всему, у меня тоже есть свои наработки.

– Компания «Айрикс»?

– Да.

– Вилами на воде…

– Я знаю. Это всего лишь ниточка, за которую я предлагаю потянуть. Вместе.

Крамер кивнул и сделал шаг от двери.

– Давай наведаемся к ним в офис, – словно они уже стали союзниками, предложила Ольга.

– Когда?

– Да хоть прямо сейчас.

* * *

Крамер не спал до трех часов ночи, но к утру был во всеоружии. Google и официальный сайт компании выдал ему кучу полезной – и бесполезной – информации.

Если коротко: «Айрикс» позиционировала себя как «генератор инновационных идей», но по факту владела одним единственным ресурсом – сайтом tr-key.com, «ключик к Турции», собирающим новости по категориям и регионам страны.

Интернет-критики из сообщества программистов писали сайту хвалебные отзывы, но Крамер не смог разобраться, в чем заключается его уникальность.

Ольга заехала за ним около десяти часов, и они вместе направились в офис компании, судя по фотографиям занимавший четвертый и пятый этажи нового здания в историческом центре Алании. На первом этаже ютился главный городской офис турецкого мобильного оператора «Turkcell».

«Неплохое соседство», – подумал Крамер то ли о «Turkcell», то ли об Ольге, сидящей рядом. Сегодня на ней был светлый брючный костюм и сумка модного бренда. Сейчас она выглядела гораздо официальней и презентабельней, нежели прошлым вечером.

Они долго ехали по улице с причудливым названием «25 метров» и, наконец, запарковались на стоянке госпиталя Başkent Hastanesi, неподалеку от офисного здания.

В жизни оно выглядело даже лучше, чем на фото: сталь и стекло с зеркальным покрытием, в котором отражалось небо и мчащиеся по дороге автомобили. В сравнении с другими, покрытыми желтой штукатуркой, домами оно смотрелось по-современному строго и вызывающе. Самое то для провинциального турецкого городишки.

Они вошли в холл.

Слева располагалось небольшое кафе в европейском стиле. Табло предлагало капучино, эспрессо и целый список сладких закусок. Миновав зал, Крамер и Авдеева подошли к лифту, где на информационной панели напротив третьего и четвертого этажа значилось: «AIRIX corp.»

– Здравствуйте! Чем я могу вам помочь? – на выходе из лифта их встретила приятная девушка двадцати с небольшим лет.

– Мы хотим поговорить с Максимом Фроловым, – первым заговорил Крамер.

– Сожалею, но его сейчас нет, – не теряя дежурной улыбки, ответила девушка. – Вам назначено?

Крамер на мгновение растерялся, но Авдеева вовремя перехватила нить разговора.

– Мы из российского консульства, – сказала она, показывая удостоверение. – Нам сообщили, что у господина Фролова визовые проблемы и мы хотели обсудить способы их устранения.

Девушка растерялась:

– Сейчас уточню.

Она подошла к стойке рецепции и, подняв трубку телефона, с кем-то тихо заговорила.

Крамер огляделся по сторонам.

Офис был оформлен в духе минимализма. Никаких дешевых картин и вставок из красного дерева. Исключительно синие, близкие к черным тона. Позади стойки рецепции в обрамлении из серого пластика висел портрет Ататюрка, политика и великого турецкого реформатора[25]. Далее шел коридор во внутренние помещения с множеством дверей по сторонам.

Через минуту одна из них отворилась и им навстречу шагнул мужчина в сером костюме. На вид ему было около тридцати, высокий блондин с очень спортивной фигурой; волосы зачесаны назад и примазаны гелем, на носу очки для чтения.

– Здравствуйте, я Вадим Косыгин, – представился он и поочередно поздоровался с Крамером и Авдеевой; Леонид без труда заметил золотой браслет толщиной в палец у него на руке. – Мне сообщили, у Максима какие-то проблемы с визой?

– Да… – уклончиво произнес Леонид. – Мы можем поговорить у вас в кабинете?

– Конечно.

Вадим развернулся и прошагал вглубь коридора. За одной из дверей скрывалось просторное помещение, с большим стеклянным столом. Из окна открывался панорамный вид на улицу «25 метров».

– Мы выбрали это здание не только из соображений престижа, – проследив за взглядом Крамера, сказал Вадим и жестом пригласил их садиться. – Для нас важное значение имела близость к центру города, ну и, естественно, пляжу. К слову, вон там, – он махнул рукой, – лучший пляж в регионе, Клеопатра. Обязательно посетите его, пока не улетите обратно, – во взгляде Вадима мелькнуло что-то странное. – По легенде этот пляж Марк Антоний преподнес Клеопатре в качестве свадебного подарка.

– Я знаю эту историю, – сказала Ольга. – Всего лишь очередная байка для туристов.

– Возможно. Впрочем, как и то, что у Фролова проблемы с визой. Я лично оформлял ему разрешение на работу в Турецкой Республике и уверен, что никаких визовых проблем у него нет. Что вам от него нужно?!

На несколько секунд в кабинете повисло молчание. Леонид не ожидал настолько быстрого разоблачения и, в растерянности, разглядывал стол Косыгина. К сожалению, на его поверхности не было ничего, кроме серого ноутбука «Apple» и миниатюрных колонок. На секунду его взгляд уцепился за желтый стикер, небрежно валявшийся рядом с компьютером. Карандашом Вадим вывел на нем несколько цифр. Через точку: 178.82.19.5 – должно быть, ай-пи адрес. Для IT-компании ничего удивительного.

– Отсутствие загара выдает в вас туриста, – повернувшись к Крамеру, сказал Вадим. – Вы прилетели не раньше, чем неделю назад.

– Ну что ж, Шерлок Холмс, так и есть, – согласился тот. – Я прилетел в Турцию три дня назад. И мне нужно встретиться с господином Фроловым, чтобы моя поездка оказалась оправданной.

– Что вам от него нужно?

Крамер молчал.

– В последний раз повторяю вопрос: что вам от него нужно? Не хотите отвечать, тогда убирайтесь отсюда на все четыре стороны, – Вадим потянулся к коммутатору на столе. – Служба безопасности офиса может вам в этом помочь…

– Не надо, – Авдеева жестом попросила его остановиться. – Я и вправду работаю в консульстве. Недавно произошло убийство гражданки России, и Максим Фролов – один из последних, с кем виделась покойная незадолго до смерти.

Вадим ничего не ответил, ожидая продолжения. Вкратце, упустив все значимые детали, Ольга рассказала ему версию произошедшего, как ее будут преподносить СМИ уже через несколько дней, когда информация о гибели Анны Коноваловой просочится в Россию: жила-была девушка, все у нее было хорошо, потом ее убили, и так далее.

– Из своих источников, нам известно, что Анна регулярно встречалась с Максимом Фроловым. Вот мы и хотели задать ему пару вопросов, – заключила Авдеева.

Скрестив пальцы на руках, Вадим молчал больше минуты.

– Я помню эту историю… – спустя какое-то время заговорил он. – И тем не менее большей чуши мне еще никогда не доводилось слышать! Если Фролов как-то связан с убитой девушкой, пусть с ним разговаривает турецкая полиция. А вы… Вы по-прежнему можете идти к черту! – он резко поднялся из за стола и указал на дверь. – Не заставляйте меня вызывать охрану.

– Вам не придется, – проговорил Крамер и тоже поднялся с кресла; в его взгляде читалась злость. – Как же можно быть таким идиотом? – спросил он Ольгу, когда они зашагали к выходу.

Она гневно на него посмотрела:

– Тише! Он же тебя услышит!

– Я на это надеюсь!

Глава 4

– Турция способствует ожирению и развитию рака легких, – заключил Крамер и отломил от пирожного еще один кусок.

Рядом с ним в пепельнице тлела недокуренная сигарета. Ольга хихикнула:

– Я тоже первое время не могла свыкнуться с обилием забегаловок для сладкоежек. Наверное, эти заведения – отражение местной ментальности.

– Все может быть. И погода слишком располагает к курению.

– Это точно.

Они сидели в кафе «Nokta Plus» напротив главного входа Başkent Hastanesi и наслаждались прохладительными напитками.

Крамер уведомил Пашу о своей неудаче и тот пообещал что-нибудь выяснить по поводу местонахождения Максима Фролова. Ожидание длилось уже несколько часов подряд.

Крамера расстроило и насторожило нежелание Вадима сотрудничать, и он расспросил Авдееву об этом человеке. Как выяснилось, Вадим Косыгин занимал должность директора по развитию компании «Айрикс», и был в ней чуть ли не вторым человеком. Именно он и некто Константин Солодовник основали компанию несколько лет назад. И только потом к ним присоединились другие партнеры, составлявшие теперь управленческий штат организации. Среди них был и Максим Фролов. Он возглавлял отдел IT-шифрования и безопасности.

– И многие иммигранты открывают в Турции собственный бизнес? – спросил Леонид.

Прежде, чем ответить Ольга задумалась.

– Не особо. По крайней мере не в формате «Айрикса». Русские, в основном, предпочитают вкладываться в уже готовые предприятия, а не создавать их с нуля.

– Долевое участие?

– Да. Партнерство с турком обеспечивает защиту от пристального внимания со стороны многих государственных институтов.

Леонид хмыкнул:

– Похоже на узаконенный шантаж.

– Таковы реалии, – Авдеева пожала плечами. – Правительству Турции нравится, когда иностранцы вкладывают деньги в экономику регионов, но все же предпочитают, чтобы кто-то из соотечественников стоял у руля.

– Интригует. И какие сферы инвестиций популярны у иностранцев в Анталии?

– Ну-у… Кто побогаче покупают отели, или строят жилые комплексы типа того, где тебе сняли квартиру. Кто победнее вкладываются в сферу услуг: экскурсии, кафе, рестораны. Вот был, например, один случай несколько лет назад. Известный журналист уволился с НТВ и переехал с семьей в Анталию, выкупив долю в местном ресторане. За считанные месяцы он превратил старую забегаловку в излюбленное место русскоязычных туристов и иммигрантов. О нем даже писали в каком-то турецком СМИ.

– Прямо American Dream[26] в лаваше из кебабной. А что потом?

– Не знаю. Надеюсь, у него все хорошо[27].

Крамер затушил сигарету и, задумавшись, сделал еще пару глотков ледяного чая. Пирожное кончилось, оставив во рту приторное ощущение сладости.

– Значит, «Айрикс» смогли выйти на рынок самостоятельно, – Леонид улыбнулся. – Без поддержки местного населения, так сказать.

– Да. Компания официально зарегистрирована в Турецкой республике. Они платят налоги и, как я даже слышала, жертвуют что-то на благотворительность. В числе руководителей, конечно, есть граждане Турции…

– О-па!

– …Но это русские иммигранты, которые уже получили гражданство.

– Интересно, – Крамер сделал еще один глоток чая и поморщился; теперь во рту стало холодно. – И что я должен сделать, чтобы получить паспорт с полумесяцем?

Ольга улыбнулась:

– Самое простое? Купить недвижимость и прожить тут как минимум пять лет.

– О, с недвижимостью проблем не будет! – Леонид засмеялся. – За последние пару дней мне уже несколько раз предлагали обзавестись квартирой с видом на море.

Следующие минуты они провели в молчании. Крамер разглядывал улицу, где опять стало невыносимо жарко. Казалось, асфальт на дороге вот-вот расплавится. Однако людей вокруг ничуть не уменьшилось. Туристы вальяжно разгуливали в тени придорожных пальм; бабушка, явно из числа местных жителей, бодро шагала, прикрываясь от солнца разноцветным зонтом.

Ольга сняла пиджак и повесила его на спинку своего кресла.

– Ловко ты придумала насчет визы, – наконец, заговорил Крамер.

– Спасибо. На самом деле, мне и придумывать не пришлось. В консульство постоянно обращаются люди, которые не выехали из страны по истечению шестидесяти «туристических» дней.

– Как так?

– Многие забывают. Кто-то думает, что граждане России имеют право находится в Турции девяносто дней.

– И чем им грозит такая забывчивость?

– Штраф на границе.

– А если у человека нет денег?

– Тогда ему запретят въезд в Турцию на какое-то время. От трех месяцев до пяти лет.

Крамер присвистнул:

– Не слабо.

Ольга согласно закачала головой:

– Да.

– Так ты думаешь в «Айрикс» как-то причастны к гибели Анны? – Леонид неожиданно вернулся к теме расследования.

– Не знаю. Я всего лишь пытаюсь проделать тот же путь, что и она. И мне достоверно известно, что Коновалова регулярно общалась с Максимом Фроловым.

– Скорее всего, их встречи никак не связаны с ее смертью.

– Лучше спросить об этом его. И посмотреть на реакцию.

Крамер закурил еще одну сигарету.

В кафе зашел молодой турок и сел за столик в метре от них. Леонид несколько секунд пристально разглядывал его прическу – просто не мог оторвать взгляд: виски и затылок парня были сбриты «под ноль», а сверху головы у него росли длинные волосы, наподобие украинской чуприны, уложенные с помощью большого количества геля. Словно он только что спустился с подиума, где проходил показ шизанутого французского модельера. Турок обернулся и поискал глазами официанта. Теперь Крамер обратил внимание на брови – выщипанные и уложенные в одном направлении; волос к волосу. Наконец, официант заметил его и подошел к столику. Затянутый в узкие джинсы и еще более узкую рубашку, парень сидел, выпрямив спину. Удивительно, как ему вообще удавалось передвигаться.

– Это нормально, – проследив за его взглядом, сказала Авдеева.

Крамер изобразил недоверчивую гримасу, но не стал возражать. Вместо этого он снова перевел разговор на Коновалову.

– Интересно, почему она выбрала Турцию? Почему Махмутлар?

– А чем плох Махмутлар? – вопросом на вопрос ответила Ольга.

– Ну, девушки ее уровня (с хорошим образованием, красотой и финансами) вряд ли мечтают о жизни в небольшом городке в туристическом центре Турции. Майами, Париж, черт даже Стамбул я бы принял безо всяких возражений. Но Махмутлар…

– Это же не Могадишо[28], Леонид. Город, как город. И он имеет определенную привлекательность.

– Какую, например?

Авдеева промолчала.

Несмотря на непринужденность их диалога, Крамер чувствовал напряженность. Она явно что-то не договаривала. Впрочем, он и не ожидал от нее ничего другого: все-таки они познакомились только вчера и он не доверял ей ровно в той степени, в какой и она не доверяла ему.

– Знаешь, есть одна вещь, – Леонид сказал это почти шепотом. – Я обратил на нее внимание почти сразу, как прилетел. Возможно, ты сможешь помочь мне с ней разобраться.

Ольга наклонилась к нему, ожидая услышать что-то действительно интригующее:

– Я слушаю.

Крамер выдержал паузу.

– Бочки.

– Что прости? – Ольга машинально отпрянула назад.

– Бочки на крышах. Зачем они? Я всю голову сломал…

– Дурак! – Авдеева схватила со стола пачку «Кэмел» и закурила. – Я думала ты говорил насчет дела.

Спустя какое-то время телефон на столике завибрировал. Паша… Крамер снял трубку.

– Я молодец! Я раздобыл адрес! Пробили в регистрационной палате! Встречаемся на трассе через пятнадцать минут! Сможешь добраться?

– Диктуй адрес. Я посмотрю в навигаторе, – Леонид подмигнул Ольге.

Черемисов назвал улицу и тут же отсоединился. Крамер и Авдеева переглянулись и, расплатившись, поспешили к машине.

* * *

Населенный пункт Кестель занимал площадь в несколько квадратных километров между Махмутларом и Тосмуром. Однако, в сравнении с ними, он больше напоминал деревню, чем развитый городок. Посреди банановых плантаций и сельскохозяйственных теплиц на значительном расстоянии друг от друга стояли пятиэтажные жилые комплексы, из двух-трех домов каждый. Кое-где поля были расчищены от растений, а из земли, словно распахнутые пасти техногенных чудовищ, вырывались незаконченные фундаменты грядущих строений.

Они встретились у съезда на главную, – и, возможно, единственную, – улицу Кестеля.

– А ты, я вижу, уже освоился, – увидев девушку, заметил Паша.

– Это Ольга Авдеева. Представитель генерального консульства. Она мне помогает, – ответил Крамер.

– Не сомневаюсь.

Посовещавшись, они решили не ехать к Фролову целой автоколонной и пересели в машину Черемисова. Паша не возражал. Он выглядел возбужденным и радовался происходящему, как ребенок.

– Я сразу понял, что надо искать в регистрационной палате! – без устали хвалился он.

Крамер посмотрел на череду домов в отдалении.

– Какое из них?

Паша показал пальцем.

Это было новенькая сине-зеленая пятиэтажка с небольшими закругленными балконами. Панорамные окна вызывали ассоциации с высотками мегаполисов. Впечатление не портила даже незаконченная стройка сразу за общим забором.

Квартира Фролова находилась на втором этаже. Остановившись около нужной двери, Крамер посмотрел на товарищей:

– Надеюсь, он будет сговорчивей, чем этот… Косыгин.

Затем Леонид позвонил в дверь.

Никакого ответа.

Он позвонил опять, и снова никакого ответа.

– Может быть, его нет дома? – предположила Ольга.

– Скорее всего, – ответил Крамер, когда вдруг из за дверей послышались отчетливые шаги.

Кто-то подошел к глазку и посмотрел на гостей.

– Здравствуйте! – неуверенно проговорил Паша, но никто ему не ответил.

Все ожидали, что вот-вот раздастся звук механизма замка, ручка двери наклонится и Фролов распахнет перед ними дверь, однако… Вместо этого они вновь услышали звук шагов – на этот раз удаляющихся – а затем сильный хлопок, словно на пол рухнуло что-то тяжелое. В тишину ожидания ворвался булькающий звук, который Крамер неоднократно слышал во время Чеченской кампании…

– Проклятье, – Леонид ударил кулаком по двери. – Немедленно открывайте! – прорычал он, хотя и понимал бесполезность подобного требования.

Авдеева прислонилась к двери, пытаясь вглядеться в невидимые щели.

– Эй, что там у вас происходит?!

Вопрос получился глупым, потому что в следующую секунду они услышали звуки ударов и окончательно поняли – в квартире Фролова твориться что-то неладное.

От волнения у Крамера вспотели ладони.

– Я сбегаю к капыджи! – Паша первым сообразил, что нужно делать и побежал на первый этаж, где по традиции располагалась квартира смотрителя абсолютно любого дома.

Леонид посмотрел ему вслед. Он хотел было помочь… Только чем? Но решил остаться с Ольгой на тот случай, если Фролов все-таки откроет дверь.

Время тянулось чертовски медленно. Наконец, на лестничной площадке показался Паша. Рядом с ним, звеня ключами, шел худой старый турок и недовольно ворчал:

– Понять не могу, что вам нужно… Он болеет… Я точно знаю…

На груди у него висел бейдж: «Али Коркмаз. Смотритель жилого комплекса».

– Пожалуйста, поторопитесь! – сказал Крамер как можно вежливей, хотя внутри его переполняли эмоции и предчувствие чего-то очень плохого.

* * *

Они вошли внутрь и заметили кровавый след, тянувшийся из прихожей на кухню. Паша шел впереди. Обстановка в квартире указывала на то, что «разговор» с Фроловым может принять самый неожиданный поворот.

– Твою мать! – услышал Крамер голос Черемисова.

Леонид вошел на кухню и посмотрел на Фролова.

Тот лежал на полу между столом и холодильником. Его лицо было синим от кровоподтеков, а в груди зияло несколько ножевых ран. Из-под мертвого тела вытекло много крови. Несмотря на жаркую погоду, окна и дверь балкона были распахнуты настежь и вместе с ветром на кухню накатом врывались струи жаркого летнего воздуха.

– Ужас! Да покарает Аллах того, кто это сделал! – Али закрыл рот ладошкой и, растолкав всех, убежал в туалет. Судя по доносившимся оттуда звукам, его прилично стошнило.

– Мертв, – заключил Паша, лишь формально прощупав у Фролова пульс. Раны, которые он получил, были несовместимы с жизнью. – Ну, а где эта гнида?

И вправду, а где убийца? Когда они ломились в квартиру он определенно еще находился здесь, однако сейчас его нигде не было видно…

– Балкон! – сообразила Ольга. – Он спрыгнул!

Она достала из кармана мобильный и набрала номер вызова экстренной помощи.

– Мы опоздали совсем на чуть-чуть, – заключил Паша.

На мгновение Крамеру показалось, что позади него кто-то быстро юркнул из квартиры на лестничную площадку. Он обернулся. Дверь в туалет оказалась открытой.

– Вы это видели? – Леонид вопросительно уставился на товарищей.

– Али, с тобой все в порядке?! – Паша шагнул вперед, и все заметили, с каким страхом и неуверенностью он это делает. – Черт бы тебя побрал!

Черемисов схватил со стола разделочный нож и бросился в подъезд.

У открытой двери туалета он на секунду остановился и его лицо исказилось от ужаса. Ольга и Крамер кинулись в уборную. Капыджи был там. Он лежал около унитаза и содрогался в предсмертных конвульсиях. Орудие преступления, нож для профессиональной разделки мяса, валялось неподалеку.

– Мамочки… – Авдеева прикрыла лицо руками.

Удар перебил капыджи горло, перерезав гортань и артерии. Сейчас он медленно и мучительно засыпал, хрипя и обливаясь собственной кровью. Крамер понимал, ему уже ничто не сможет помочь.

Господи! Он не видел ничего подобного со времен Чеченской войны… Внезапно Ольга толкнула его в плече и прокричала:

– Чего встал?! Давай за ним!

Это вывело Леонида из ступора. Он хотел было броситься в подъезд, но понял, что не успеет. Тем более Паша уже туда убежал… Немного подумав, Крамер решился на отчаянный шаг и, выбежав на балкон, ловким прыжком перемахнул через ограждение.

* * *

Влажная после полива земля смягчила удар. Крамер перекатился через плечо, быстро встал на ноги и побежал к входу в подъезд. У дверей он на секунду замешкался и, заглянув внутрь, прислушался.

Тишина.

Царящее там безмолвие таило опасность.

Неуверенно выдохнув, Леонид сделал шаг вперед… и в ту же секунду почувствовал стремительно приближение невидимой угрозы. Он инстинктивно отпрянул назад – лезвие кинжала мелькнуло в миллиметре от его глаз и слегка оцарапало щеку. Удар кулака пришелся ему прямо в челюсть, следующий – в грудь, и еще один – в скулу под левым глазом. Словно в каком-нибудь голливудском боевике, Крамер вылетел на улицу и, прокатившись по керамической плитке, скатился в бассейн.

Загоравшие неподалеку жильцы испуганно закричали, а убийца выскочил вслед за Леонидом, бегом пересек двор и, лихо перемахнув через забор, скрылся на территории стройки. Он был одет в темные спортивные брюки, бесформенную серую толстовку с капюшоном, а его лицо скрывала черная лыжная маска.

Собравшись с силами, Крамер выскочил из бассейна. Промокшая насквозь одежда сковывала движения, но он не собирался сдаваться. Леонид бросился в погоню. Его сердце пылало огнем ярости, как когда-то во время войны…

Через забор Крамер перемахнул так же быстро, как и беглец. Он заметил, как тот запрыгнул на недостроенный балкон одного из зданий и скрылся на этаже.

Леонид старался не отставать. Серые бетонные полы четко запечатлели на себе грязные следы преступника. Ориентируясь по ним, вглядываясь и вслушиваясь во все вокруг, Крамер продвигался вперед. Он крался, выставив руки вперед и сильно жалел, что не прихватил с собой нож, как это предусмотрительно сделал Паша.

Внезапно в одной из квартир послышался шум. Упала какая-то железяка. Леонид бросился на звук: аккуратно, шаг за шагом, вдоль стены… И, выкрикнув нечто невнятное, выскочил из-за угла.

Убийца, сидевший на корточках около какого-то ящика, лениво обернулся.

– Черт!.. – Крамер расстроено выдохнул, так как перед ним сидел обычный строитель.

– Чего надо?! – недовольно и, к тому же, по-русски спросил тот.

– Извините… – Леонид подскочил к нему и, схватив гвоздодер, побежал дальше.

– Эй! – работяга попытался его остановить, но у него ничего не получилось. Тогда он поднялся на ноги и поспешил за Леонидом, который тем временем снова увидел следы.

«Надеюсь, они не принадлежат очередному рабочему!», – подумал он и, перепрыгивая через три ступеньки, стал подниматься на второй этаж. Теперь в руках Крамера было оружие и, в некоторой степени, это придало ему уверенности в себе.

– Эй! Остановитесь, пожалуйста! – работяга шел по пятам, отставая всего на один пролет.

Леонид подошел к дверному проему в еще одну недостроенную квартиру, и обернулся, собираясь попросить рабочего держаться на расстоянии, но не успел. В это самое время из-за угла выпрыгнул убийца.

Не произнеся ни слова, он нанес Крамеру несколько мощных ударов в живот. Тот попытался размахнуться, но тут же получил еще один удар кулаком в голову. Леонида отбросило в сторону, и он осел вдоль стены. В глазах помутнело. Гвоздодер отлетел и, мелодично позвякивая, скатился по лестнице.

– Эй!.. Вы кто? Что происходит?! – работяга замешкался и поднял, скатившийся прямо к его ногам, инструмент.

Убийца застыл и осмотрелся.

Крамер толком его не видел, но кожей ощущал пронзающий взгляд преступника. В мозгу звенело, а правый глаз заплыл.

Со времен участия в Чеченской войне, Леонид совсем потерял сноровку. Да и обычная для столичной тусовки слежка за неверными супругами, притупила в нем навыки бойца. Эти секунды показались Крамеру вечностью. Убийца мог прикончить его и даже рабочий не смог бы ему помешать. Тем временем, маньяк едва заметно кивнул и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, скрылся в соседней квартире.

* * *

Леонид Крамер и Ильшат – так звали строителя – все еще сидели на бетонном полу и неспешно курили, когда с соседней улицы послышался вой сирен «скорой» и полицейских автомобилей. Они приехали на удивление быстро, но Крамер к ним не спешил. Произошедшее натолкнуло его на размышления. Поставило перед фактом: дело Анны Коноваловой приобретает чересчур странный оттенок. Он спрашивал себя, связано ли то, что случилось, непосредственно с убийством девушки? Тот, кто расправился с Фроловым и убил Коновалову – один и тот же человек? Или это лишь ужасное совпадение?

– Прости… Мне нужно идти… – вставая с лестницы, сказал Ильшат.

– Почему? – удивился Крамер.

– Я гастарбайтер. Не хочу попадаться полиции… Иначе меня депортируют.

Ильшат пожал Крамеру руку, собрал инструменты, и скрылся в ближайшем коридоре.

«Превратности судьбы», – подумал Крамер. Нелегальные рабочие. Гастарбайтеры. В России этот образ имел лицо иммигранта из Средней Азии, а тут говорил по-русски. Леонид не мог и представить, что труд российских рабочих может быть использован на стройке в полукилометре от Средиземного моря.

Крамер тоже поднялся на ноги. Тело ныло. Бровь опухла и тяжелой шишкой спадала на веко.

Когда Крамер, прихрамывая, вышел на улицу, к дому Фролова уже съехалось много полицейских автомобилей.

Из подъезда вышла Авдеева и направилась к нему. Следом за ней медики вынесли на носилках Пашу. Он молча смотрел на Крамера. Тот сочувственно поприветствовал его, подняв правую руку. После этого двери «скорой» захлопнулись, водитель завел двигатель и авто помчалось прямиком в госпиталь.

– Что с ним? – спросил Крамер, когда Ольга оказалась рядом.

– Ножевое. В руку. Ничего серьезного. Его ранили ножом, который он взял в квартире. Преступник обезоружил его в два счета, – Ольга отвечала прерывисто, находясь в состоянии близком к шоку. – А ты как?

– Нормально, – солгал Леонид, и раскурил новую сигарету; сегодня он в несколько раз превысил негласную норму…

Авдеева протянула к Крамеру руку и, перехватив сигарету, несколько раз глубоко затянулась.

– Что случилось на стройке? – спросила она, и Леонид коротко рассказал ей обо всем, что произошло.

– Здравствуйте!

К ним приблизился турок, одетый в синюю форму сотрудника криминальной полиции. На поясе у него висел пистолет и наручники. Они поздоровались. Турок представился: Ахмед Йилдыз, дежурный офицер криминальной полиции.

– Вы можете как-нибудь объяснить, что тут произошло? – строго спросил он.

– Могу попробовать… – начал Крамер.

– Покажите ваши документы, пожалуйста.

Крамер вынул из кармана промокший заграничный паспорт и протянул его полицейскому. Ольга порылась в сумочке и достала свой.

– О-па… Попахивает скандалом… – хмуро произнес полицейский, разглядывая документ Ольги.

– Совершенно верно. У меня дипломатический иммунитет.

Ахмед Йилдыз впился в нее маленькими черными глазками.

– И что вы, уважаемый сотрудник диппредставительства, делали на месте преступления?

– Убитый – гражданин России. У нас была назначен встреча.

– По какому поводу?

– Дипломатический иммунитет дает мне право не отвечать на этот вопрос. Согласно международному законодательству, вы не можете задерживать, допрашивать… и так далее, сотрудника дипломатической миссии с того момента, как его личность была установлена, – заученно проговорила Ольга. – То есть с момента, когда вы открыли мой паспорт.

Полицейский недовольно оскалился:

– Если ваш паспорт настоящий…

– А вы проверьте… Задержите меня. И подлинность моего паспорта вам лично подтвердит генеральный консул России в Анталии. Сразу после того, как направит министру иностранных дел Турецкой Республики ноту протеста о противоправных действиях аланийской полиции в отношении иностранных дипломатов. И вот тогда это будет скандал.

Полицейский ничего не ответил и, не глядя, вернул Авдеевой паспорт. Его внимание целиком переключилось на Крамера.

– У вас, как я вижу, дипломатический иммунитет отсутствует, – улыбаясь, заключил он и жестом указал на полицейский автомобиль. – Вы-то и ответите на мои вопросы.

Крамер вздохнул. Максимум, что с ним могут сделать – депортировать из страны. А этого он не боялся. Он зашагал к машине. Больше всего сейчас ему хотел закрыть глаза и отдохнуть.

* * *

В полиции Крамера и вправду продержали недолго.

Ахмед Йилдыз не пытался выбить из него признание, как это сделали бы бравые сотрудники российских правоохранительных органов. Сразу по приезду Леонида осмотрел врач, даже предложил госпитализацию, но Крамер отказался. Йилдыз был предельно вежлив и лишь расспросил его об обстоятельствах произошедшего. Крамер ответил практически честно, что было редкостью для представителей его профессии.

Он в Турции с частным визитом, узнал о гибели дочери своих знакомых, прилетел поговорить с очевидцами. Фролов был одним из них. Крамер узнал откуда-то адрес места жительства Фролова – в результате полученных травм, никак не может припомнить откуда – и решил наведаться к нему с частным визитом. Невесть откуда там появились Паша и Авдеева. Позвонив в дверь, они услышали странный шум и заподозрили неладное. Что случилось потом – всем известно.

– Вы сможете описать нападавшего нашему художнику? – спросил Йилдыз, когда Леонид закончил рассказ.

В кабинет следователя зашла девушка с плоским подносом и поставила перед ними еще по одной чашке горячего чая. «Заячья кровь», так его называли в Турции. То ли из-за цвета, то ли по какой-то другой причине.

Он сидел за столом около окна во внутренний двор полицейского управления и давал показания. Чтобы ускорить процесс он сразу отказался от адвоката и присяжного переводчика, положенных ему по закону.

Крамер отрицательно махнул головой.

– Да чего там описывать? Он был в маске, и я толком его не разглядел. Рост средний. Вес средний. Бьет сильно. Вот все, что я могу о нем рассказать.

– Турок или русский?

– А черт его знает!.. Мы с ним как-то особо не разговаривали.

– Послушайте, господин Крамер, мы тут не шутки шутим, – полицейский уселся напротив и осуждающе на него посмотрел. – Алания по праву считается одним из самых безопасных городов Турции. Здесь не Москва! Тут людей не убивают. Тем более иностранцев.

Леонид вновь стал серьезным:

– Я понимаю. Но мне вправду нечего добавить. Если бы я что-то знал…

Следователь устало махнул рукой.

– Хорошо.

Вскоре на стол перед Крамером лег протокол опроса, который он незамедлительно подписал. Еще через минуту он вышел на улицу и неуверенно посмотрел по сторонам, думая, как добраться до дома. Полицейский участок находился на отшибе, вдали от туристических улиц и Леонид толком не представлял где находится.

Во дворе болтали и курили несколько полицейских, с автоматами наперевес.

– Вас подбросить или помочь вызвать такси? – спросил один из них, заметив смятение Крамера.

– Даже не знаю…

Неожиданно, словно с картинки автомобильного каталога класса «люкс», во двор въехал серо-пепельный «Mercedes-Maybach». Лучи заходящего солнца эффектно отражались на его блестящем корпусе. Машина остановилась прямо напротив Крамера, тонированное окно опустилось, и Леонид увидел Вадима Косыгина, сидящего за рулем.

Все тот же серый костюм, белая рубашка и искра самодовольства в глазах.

– Подвезти? – спросил он.

– Не откажусь, – Крамер открыл дверцу и сел внутрь.

Салон источал аромат натуральной кожи и алкоголя. Рука Вадима легла на руль, обнажив золотой браслет и, развернув машину, он покатил в сторону города.

– Начальник департамента полиции мой старый приятель. Я позвонил ему сразу, как узнал о случившемся, – через пару километров заговорил Вадим. – Поверить не могу, что Макса убили. Что его больше нет…

Крамер повернулся к нему, но не сразу нашел, что ответить.

– Зачем ты приехал сюда?

– Я не знаю. Сначала я просто хотел покататься, чтобы переварить это все… Ведь я говорил с ним утром. Он приболел. Сказал, что останется дома. Потом пришли вы. Я забеспокоился, подумал, он снова во что-то вляпался, пытался до него дозвониться, но он не брал трубку. А потом мне сообщили… Ты не работаешь в консульстве? Раз тебя забрали, значит дипломатического паспорта у тебя нет.

– Нет. Я – частный детектив. Как понимать «снова во что-то вляпался»?

Машина свернула с пыльной дороги и выехала на ровную улицу. По прикидкам Крамера от центра города их отделяло всего несколько километров.

– У Макса большие… были больше проблемы с покером. Он любил поиграть, но не умел выбирать для игры нормальных партнеров. А еще не всегда вовремя платил по счетам. Поэтому я не сказал, где он. Ты представить не можешь, сколько раз к нам в офис вот так приходили неизвестные люди, чтобы узнать где Фролов. Что они только не говорили… Знаешь, раньше у него была квартира в центре Алании… Шикарный дуплекс.

– Ты решил, что мы ищем его из-за карточного долга?

– Ну да!.. Тем более эта история с девчонкой… Что может быть глупее?

– Правда всегда кажется глупой.

– Наверное. В любом случае, когда я узнал, что Макс убит, то сразу понял, что вы к этому непричастны. А ваша история была единственной правдивой из множества тех, что мне приходилось слышать. И я спросил себя… – Косыгин запнулся. – Может быть, если бы я сразу направил вас к нему домой, убийца бы испугался? И Макс был бы жив… В общем, не знаю… Я узнал в полиции, куда тебя отвезли и решил подвезти домой.

– Чем именно занимался Фролов в вашей фирме?

– Он отвечал за шифрование и безопасность. Ежедневно мы имеем дело с большим количеством траффика. Макс отвечал за то, чтобы все сервисы сайта работали без перебоев.

– Сайта?

– Ты вообще не представляешь, чем занимается наша компания, да? – вопросом на вопрос ответил Вадим.

– Без понятия.

– Два года назад мы открыли сайт и назвали его «Ключ от Турции», tr-key.com. По аналогии с «Turkey». Сайт новостной, информационный, наподобие «Ведомостей» или «Медузы». Но в отличии от них, в основу нашего проекта положен алгоритм, который позволяет любому зарегистрированному пользователю самостоятельно создавать и публиковать информацию о событиях. Нет ни редакторов, ни аналитического отдела. Никого. Только человек и машина… На основе популярности, достоверности и ряда других факторов, алгоритм самостоятельно задает новости позицию на сайте, ранжирует ее в выдаче, сортирует по регионам и так далее.

– Звучит, как искусственный интеллект.

– Почти.

– Кто такие «мы»? Ты и Фролов?

– Нет, – Вадим отрицательно покачал головой. – Я и Константин Солодовник, член совета правления. Он придумал и написал алгоритм. Я вложил первые деньги. Так появилась компания «Айрикс»… Если честно, мы и не ждали особого успеха. Сначала сами публиковали информационные поводы. А потом о нас написали крупные турецкие СМИ. Еще позже некоторые из них завели свои аккаунты на нашем сайте… И понеслось!.. Они дублировали новости, и система сама сортировала их. Народ был в восторге. Сегодня мы имеем двести тысяч посещений в сутки. Огромный траффик! Жуткая нагрузка на сервера! Плюс регулярные атаки, попытки взлома. Работа Макса заключалась в обеспечении бесперебойной работы этой сложной системы.

Крамер задумался:

– Мне кажется, такой проект гораздо лучше смотрелся бы на европейском рынке.

– Со временем, мы проникнем и туда.

– А почему вы сразу не запустились в Европе? Почему Турция?

Косыгин пожал плечами:

– Турция в этом плане ничуть не хуже остальных стран.

– И все-таки? Почему вы выбрали именно Турцию? – заметив замешательство на лице Вадима, Леонид пояснил: – Прости за вопрос. Меня всегда интересовало, зачем люди переезжают жить в другую страну.

– А что в этом такого? – Косыгин на секунду оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Крамера. – Один мой знакомый, Владимир Ларин, как-то сказал: границ больше нет, мир открыт для перемещений. И ведь он прав, черт возьми! За исключением, разве что Кубы. Или Северной Кореи. Можно ехать туда, где лично для тебя открываются новые возможности. Боятся переезда, сдерживать себя – это то же самое, как жить в городе, в котором родился или боятся переехать на соседнюю улицу, так как ты не знаешь, что именно там тебя ждет.

Вадим снова повернул на право и Крамер узнал проспект Ататюрка, главную улицу Алании.

– Он страдал? – после короткой паузы спросил Косыгин.

Леонид вспомнил лужу крови, образовавшуюся под телом. Анне Коноваловой тоже нанесли шестнадцать ударов ножом. «Modus operandi преступника?»

– Думаю, да, – честно признался Крамер.

Они выехали на трассу.

– Тебе в Махмутлар? – спросил Косыгин.

– Откуда ты знаешь?

Он ухмыльнулся:

– Все русские живут в Махмутларе.

В машине снова повисло молчание: не напряженное, а скорее несущее в себе усталость минувшего дня.

Крамеру не хотелось ничего говорить, только доехать до дома и рухнуть спать. Вадим, скорее всего, хотел пообщаться, но не знал, о чем можно поговорить с малознакомым человеком. Их встреча была всего лишь порывом; бесполезным и никому не нужным.

– Сегодня утром я вел себя, как придурок… – заговорил Косыгин, когда они подъехали к дому Крамера. – Может быть, встретимся завтра днем, и я попробую помочь вам в вашем расследовании?

– Договорились, – Крамер пожал ему руку и вышел из автомобиля.

* * *

Оказавшись в квартире, Леонид первым делом сходил в душ. Раны ныли и требовали внимания. Обработав их йодом, он заглотил две таблетки припасенного обезболивающего. Через тридцать минут боль отпустила, растворившись в пространстве вокруг.

Крамер открыл ноутбук.

Наверное, он должен проинформировать заказчиков о таком неожиданном повороте дела? Убийство важного свидетеля – событие слишком значимое, чтобы о нем умолчать.

Леонид вошел в почтовую программу. Рассылка. Спам. Текучка… Последним в списке Крамер увидел письмо с неизвестного почтового адреса. В теле сообщения – всего одна строчка: «Свобода, порожденная безумием или же безумие, порожденное свободой – что страшит тебя больше?» И постскриптум: «Был рад знакомству, Леонид».

Крамер откинулся на спинку кресла и пошарил по карманам в поисках сигарет. Усталость как рукой сняло. Черт, а это дело становилось все более интересным…

Глава 5

Шесть часов он был мертв и воскрес ближе к обеду. После вчерашнего тело ныло, а ссадины на лице припухли и покраснели; синяк под его глазом расплылся и почернел, окончательно сделав Крамера похожим на обезьяну.

Чашка крепкого кофе помогла ему прийти в норму и мозг снова начал соображать.

Леонид открыл шторы и в комнату ярким потоком хлынул солнечный свет. Он вышел на балкон и вдохнул в легкие запахи нового дня. На улице пахло цветами и апельсинами.

На экране телефона шесть пропущенных. Все от Ольги Авдеевой.

Крамер открыл «ватсап» и быстро написал ей сообщение: «Я в порядке. Только проснулся. Скоро позвоню».

Он так и не связался с ней после освобождения из полиции. Сначала – не было сил. Потом его внимание переключилось на загадочное письмо от неизвестного адресата.

Хотя, чего в нем загадочного? Ответы – как на ладони. Ничего сверхъестественного: ему написал убийца. Крамер даже не пытался разобраться зачем. Он давно понял: бесполезно пытаться проникнуть в разум преступника. Если убийца решил ему написать, значит, на то у него имелись причины. Понятные только ему одному.

Позавтракав, Крамер созвонился с Пашей и отправился в больницу, чтобы его навестить. Такси отвезло его в Anadolu Hastanesi – больницу на противоположном конце Алании, за пляжем Клеопатра, в нескольких километрах от офиса компании «Айрикс».

Черемисов лежал в одноместной палате, наполненной белым светом. Первое, на что обратил внимание Крамер – это просторная койка с мягким матрацем, не идущая ни в какое сравнение с койками пациентов российских больниц, где он когда-то работал. В углу палаты стоял шкаф, небольшой столик, а к стене был прикреплен телевизор. Паша лежал на койке и смотрел новости. Его плечо и правую сторону шеи стягивала бинтовая повязка.

– Какие люди! – увидев Крамера, радостно произнес Черемисов.

Леонид улыбнулся и, придвинув стул, сел рядом.

– Как ты тут?

– Нормально. Уже хорошо, – он помахал забинтованной конечностью. – По крайней мере, гораздо лучше, чем вчера. И чего я вообще за ним погнался?..

– Как это случилось?

Паша хмыкнул.

– Я схватил нож и выбежал в подъезд, но на лестничной площадке его уже не было. Тогда я побежал вниз. Но стоило мне спуститься на первый этаж, как этот ублюдок появился словно из неоткуда. Бах! Бах! Бах! И нет у меня больше ножа. Я и сам не понял, как это произошло, – Черемисов задумался. – Знаешь, как будто смотришь на себя со стороны… Секунду назад я был на ногах, а потом – раз! – уже валяюсь под лестницей и истекаю кровью.

– Ничего! Ты поступил как настоящий мужчина! – Крамер попытался его подбодрить. – Не каждый решился бы на такое. Тебе удалось его рассмотреть?

– Даже глаз не видел. Вместо лица – сплошное черное пятно. Наверное, маска. Все произошло слишком быстро. Он появился из ниоткуда, вырубил меня и убежал.

Крамер кивнул. Он и не думал узнать у Черемисова что-то стоящее… Даже в такой ситуации он оставался частным детективом и задавал вопросы, которые в любом случае следовало задать.

– Полиция уже приходила?

– Был один мужик. Ахмед Йилдыз. Но я не стал с ним разговаривать. Сказал, что у меня шок и я хочу спать после операции. Думаю, сегодня он снова придет.

Леонид коротко рассказал Паше о том, что говорил в полицейском участке. Чтобы их показания не отличались. Затем попрощался.

Когда он уже стоял в дверях, Черемисов окликнул его и сказал:

– Ты там… это… скажи Коновалову, что я сделал, помогая в расследовании…

– Конечно, скажу, – не оборачиваясь, ответил Крамер.

На улице стояла невыносимая жара. После кондиционированных помещений больницы это чувствовалось особенно остро. Влажная духота сковывала дыхание. Крамер поспешил сесть в такси, и укрылся в прохладе его салона.

* * *

В обед он все-таки созвонился с Авдеевой. Они встретились в центре и пообедали. Она была шокирована произошедшим вчера, и ей было важно об этом поговорить. С кем угодно. И Леонид отлично подошел на роль слушателя. Он ни разу не перебил Ольгу, когда она в красках рассказывала о пережитом ужасе. Впрочем, ее слова совсем не трогали Леонида. Он успел отгородиться от произошедшего и смотрел на случившееся с позиции холодного разума, пытаясь понять: что будет дальше?

Крамер не стал рассказывать Ольге о вчерашнем письме, хотя и не сомневался в его подлинности. Вместо этого, он рассказал девушке о своем пребывании в полицейском участке. Авдеева в свою очередь поделилась соображениями насчет компании «Айрикс» и ее значении в деле Коноваловой.

– Убийца заметает следы! – многозначительно сказала она. – Правда, я до сих пор не понимаю, какие именно следы он заметает… Но в том, что эти смерти как-то связаны, я уверена на сто процентов!

– Турецкая полиция придерживается такого же мнения, – согласился Крамер и передал Ольге суть своего утреннего разговора с Пашей.

Авдеева задумалась:

– Я не могу понять, зачем Анна виделась с Фроловым?

– Журналистское расследование?

– Какое? Он официально занимал в компании «Айрикс» должность специалиста по компьютерной безопасности, однако вся его работа концентрировалась исключительно внутри компании. Это значит, если Анна и занималась каким-то расследованием, то: либо оно было направленно против «Айрикс», либо Фролов консультировал ее в вопросах, связанных с компьютерной безопасностью. Как думаешь, полиции удастся нарыть что-нибудь у него в квартире?

Крамер отрицательно покачал головой.

– Сомневаюсь. Убийца умеет подчищать за собой.

– Тогда, что нам остается делать?

– Плыть по течению. Я здесь не для того, чтобы искать убийцу… И ты это знаешь. Я не Джон Рембо, и не собираюсь бросаться в бой черт знает ради чего, – Крамер замолчал; слова получились неискренними. – Заказчик дал мне задание – задокументировать все обстоятельства дела, – и я намерен заниматься именно этим до самого последнего дня.

– А какой день станет последним? – удивилась Ольга.

– День, когда я сяду в самолет и улечу обратно в Москву.

На пару минут между Крамером и Авдеевой повисло молчание. Они словно обдумывали все сказанное до этого.

– Значит, будем плыть по течению, – наконец, проговорила Ольга.

Крамер улыбнулся в ответ.

– Другого нам просто не остается.

* * *

Около шести часов вечера Крамер созвонился с Вадимом. Тот пребывал в более приподнятом настроении, нежели накануне. Он сообщил, что в восемь часов у него дома намечается какое-то мероприятия и Крамер с Авдеевой приглашены.

– Посидим, пообщаемся! – сказал Вадим и продиктовал адрес.

Леонид не стал возражать, позвонил Ольге и сказал, что заедет за ней через полтора часа. Крамеру хотелось побывать на такого рода собрании. Вполне вероятно, после всего случившегося, гибель Фролова станет основной темой для разговоров, а значит у него появится возможность узнать что-то новое.

Крамер открыл ноутбук и еще раз внимательно просмотрел файлы, касающиеся жизни русскоязычных иммигрантов Анталийской провинции: выдержки с сайтов местных жителей. Он хотел прийти на собрание – каким бы оно не было – подготовленным.

Как ни странно, Наталья Пахомова сказала абсолютную правду: регионом заправляли агентства недвижимости и строительные компании.

Именно их вебсайты являлись основным источником информации о жизни русскоязычных переселенцев. Впрочем, новости были лишь дополнением к бесконечному множеству предложений квартир, вилл и пентхаусов, а также куче сопутствующих услуг, вроде помощи в оформлении вида на жительство. Весь поток информации был ориентирован на будущих покупателей; риелторы рекламировали самих себя – единственных, кому мог довериться приезжий россиянин.

В полвосьмого автомобиль Крамера остановился напротив главного входа в убогое жилище сотрудницы российской дипломатической миссии – старенькая «Ауди», взятая напрокат в компании по аренде автомобилей рядом с его резиденцией.

Через несколько минут он увидел Авдееву.

Она вышла из калитки и осмотрелась. Крамер моргнул фарами, и Ольга зашагала к автомобилю. На ней было красивое светло-зеленое платье чуть вышел колен. «На границе между пошлостью и сексуальностью», – отметил про себя Крамер и, протянув руку, изнутри открыл дверцу машины.

* * *

Апартаменты Вадима Косыгина находились на восьмом этаже жилого комплекса класса «люкс» в горах Махмутлара, носившего интересное название «Azura Park».

Комплекс представлял собой три высоченных здания с огромной территорией и больше напоминал дорогой отель, чем место для постоянного проживания.

Между домов раскинулось несколько бассейнов с причудливыми водными горками, парк развлечений для детей, баскетбольная и теннисная площадки. На въезде на территорию стоял пост охраны, преграждавший путь каждому, кто пытался проникнуть внутрь.

– Мы к Вадиму Косыгину, – опустив стекло, произнес Крамер.

Охранник неопределенно хмыкнул в ответ и нажал кнопку поднятия шлагбаума. Они медленно въехали на территорию и, оставив машину на парковке, пошли к зданию.

Архитектурная особенность этой части Турецкой Республики заключалась в стопроцентной уникальности каждого строения. Комплекс «Azura Park» был выполнен в коричнево-бело-голубых цветах, с огромными шпилями на крыше и яркой подсветкой по периметру каждого здания.

Миновав автоматические двери, Крамер и Авдеева вошли в холл и оказались перед огромной статуей женщины. Лифт с прозрачными стенами поднял их на восьмой этаж, и они оказались около дверей апартаментов Косыгина.

Крамер нажал кнопку звонка. Через секунду дверь распахнулась. На пороге стояла незнакомая девушка лет двадцати, в бежевом платье и бокалом шампанского в руках.

– Привет! – весело сказала она и пропустила их внутрь.

Крамер огляделся и то, что он увидел меньше всего напоминало встречу людей, озабоченных гибелью друга, коллеги, товарища…

В квартире было очень много народу. Играла музыка. Что-то клубное. Свет приглушен. Дым сигарет медленно плавал под потолком, принимая причудливые формы и образы. В полумраке позвякивали бокалы. Открытые бутылки с алкоголем стояли повсюду. «Jack Daniel’s». Мартини. «Havana Club». Какая-то девушка сидела на диване в гостиной и громко пересказывала сюжет какого-то фильма. Двое парней крутились около стереосистемы и активно обсуждали российскую премьер-лигу. Леонид не стал вслушиваться. В воздухе витал тяжелый запах дыма и сладкий аромат дорогой парфюмерии.

Еще несколько человек стояли на балконе и о чем-то переговаривались. Из за приоткрытых дверей то и дело доносился веселый и беззаботный смех.

Часть присутствующих Крамер узнал – те же самые лица, что он видел на сайтах агентств недвижимости и в социальных сетях: сплошные риелторы.

Судя по всему, вечеринка, – а по-другому это мероприятие не назовешь – началась задолго до их прихода. Крамер и Авдеева переглянулись.

– О! Спасибо, что пришли! – Вадим появился словно из неоткуда. – А мы решили собраться. Обсудить последние новости!

– Мы, кажется, опоздали… – заметил Крамер.

Вадим многозначительно помахал пальцем.

– Наоборот, вы как раз вовремя! Пойдемте, – он схватил Леонида за руку, – я вас кое с кем познакомлю.

* * *

В течение получаса, Крамер познакомился почти со всеми гостями, достойными внимания хозяина апартаментов.

Структура мероприятия ничем не отличалась от аналогичных собраний российской светской тусовки. Всех собравшихся условно можно было разделить на три категории: первая – местная элита, основа тусовки; вторая – «крутые» ребята из окружения, уже не элита, но в местном обществе кое-что из себя представляют; и третьи – самые обычные люди, в основном девушки, которым нравится «тусоваться» с влиятельными людьми и, на радость подписчикам, выкладывать фото с ними в свои социальные сети.

Крамер медленно оглядел гостиную, удивляясь, как здесь смогло уместиться столько народу. За время, пока Косыгин водил его туда-сюда, квартира наполнилась почти до предела, а люди все пребывали и пребывали. Крамер потерял Ольгу практически сразу… Она буквально растворилась в этой толпе.

Бесконечная череда имен и фамилий. Русские, украинцы, грузины, азербайджанцы – здесь находились люди самых разных национальностей и возрастов. По мере сил Крамер старался запомнить всех, кому его представляли.

Стараниями Вадима, он познакомился с остальным руководством «Айрикс», и наиболее видными представителями иммигрантского комьюнити.

«Болтун – находка для шпиона». Косыгин казался ходячей иллюстрацией к этому известному выражению советской эпохи. Он говорил не переставая, дополнив скудные сведения Крамера об основателях компании «Айрикс».

Константин Солодовник, крепкий парень у бара, основатель компании, внешне не представлял из себя ничего особенного. Очкарик в дорогом костюме, он держался просто, то и дело отвечая улыбкой на приветствия из толпы.

Николай Топузлиев, финансовый директор, талантливый экономист, мало что понимающий в интернет-технологиях, большую часть вечера провел на балконе, увлеченно беседуя с группой гостей. На вид ему было около сорока. Сутулый, невысокого роста; с темной кожей и орлиным носом, он курил электронную сигарету. Наверное, процесс отказа от сигарет проходил не так гладко, раз он окружил себя настоящими курильщиками, которые без перерыва выходили на балкон покурить.

Владимир Ларин, формальный PR директор «Айрикс». Однако название должности вряд ли отражало весь объем работы, которую он выполнял. В интернете Крамер нарыл кое-какую информацию и на него…

Ларин был иммигрантом «первой волны». Переехал в Турцию еще в начале девяностых, уже получил гражданство, и к настоящему времени стал человеком с очень большими связями. Именно его знакомства обеспечили новостному сайту «Айрикс» быстрое восхождение.

Владимир был полным, маленьким и, к тому же, лысым, отчего походил на американского актера Дени Де Вито[29].

– Эй, дружище! – Косыгин заметил кого-то на другой стороне гостиной, наконец-то отпустил Крамера и зашагал прочь.

В руках он по-прежнему держал стакан с виски, наполовину пустой из-за активной жестикуляции.

Крамер не мог понять, в чем причина его не совсем адекватного поведения: то ли смерть коллеги так на него повлияла – все-таки каждый справляется с горем по-своему, – то ли он всегда был таким?

В начале Крамер решил, что попал на обычное светское мероприятие. Не такое, как в Москве, но все же… Но потом до него дошло, что он стоит сейчас перед лицом российской иммиграции. В каком-то смысле ему выпал уникальный шанс увидеть изнутри, как и чем живет русскоязычное сообщество за границей. О чем они говорят. О чем мыслят.

Крамер огляделся в поисках Ольги, но ее нигде не было видно.

* * *

– До сих пор не могу поверить в произошедшее, – сказала Лейла, азербайджанка с полными бедрами, сидевшая на диване в центре комнаты. – Макс был таким жизнерадостным, классным парнем… И зачем он только купил эту квартиру в Кестеле?

Кое-кто из собравшихся вопросительно на нее посмотрел и она продолжила, объясняя:

– Я всегда говорила, что пройдет минимум десять лет, прежде чем Кестель станет городом, пригодным для нормального проживания! А пока – что там? Одни стройки да банановые плантации. Ни магазинов, ни ресторанов, ничего! Одни босяки! Небезопасный район!

– Согласен, – поддакнул худой мужчина за пятьдесят.

Крамер узнал его: Николай из Украины. Он вел группу «Вконтакте» о жизни своей семьи в Алании, и ежедневно выкладывал в сеть фотографии Средиземного моря.

– Я тоже, когда выбирал город для переезда, прежде всего думал о безопасности. У меня все-таки дочки. И в этом плане Махмутлар меня абсолютно устраивает! Можно хоть в два часа ночи идти по улице и быть уверенным, что ничего не случится! А у нас в Украине? Да череп проломят сразу же!

– Точно! Наркоманы какие-нибудь!

Крамер вернулся к бару. В горле пересохло, и он надеялся найти для себя что-нибудь безалкогольное. Наконец, он наткнулся на бутылку колы и налил себе полный стакан. Леонид еще раз огляделся по сторонам. Ольги по-прежнему не было видно. Тогда его внимание снова переключилось на азербайджанку в центре гостиной. Лейла сидела на диване и с важным видом рассказывала о последних успехах своего бизнеса.

– Недавно у меня был клиент: бизнесмен из Москвы, дядя Миша. Позвонил мне и говорит: «Лейлочка, дорогая, хочу купить квартиру в Алании. Есть что-нибудь у тебя?». Я показала ему несколько вариантов. Он посмотрел, выбрал пентхаус в Обе за шестьсот тысяч евро.

– Да уж!..

– И дядя Миша спрашивает меня: «Лейлочка, сколько я должен тебе за услуги?» А я ему отвечаю: «Ничего, дядя Миша! Мне от тебя ничего не надо!» Сами понимаете: для меня главное – помочь хорошему человеку.

Слушатели одобряюще закивали.

– Брешет, – неожиданно раздалось у Крамера над ухом.

Он обернулся. Рядом с ним стоял Константин Солодовник. Подмигнув Леониду, он добавил шепотом:

– Все знают, что продавец платит минимум десять процентов комиссионных с любой сделки. А Лейлочка зачастую дерет все семнадцать. Значит, она получила с этой квартиры минимум девяносто тысяч. Такая она «бескорыстная» и «честная» дама.

Крамер рассмеялся:

– Очень циничное замечание.

– Судьба иммигрантов сама по себе цинична, – он плеснул в стакан Леонида немного «Jack Daniel’s» и протянул его Крамеру. – Проза жизни.

Тот нерешительно принял стакан, и, немного подумав, в два глотка выпил его содержимое.

Алкоголь приятно обжег горло. За одну секунду 546 дней воздержания превратились в ноль. Но Крамер не испытывал по этому поводу чувства жалости, ведь бывших алкоголиков не бывает, и рано или поздно у всех происходит срыв. В желудок будто бы ударило молнией. Огонь алкоголя окутал внутренности и через мгновение просочился в сознание.

Неожиданно в центр комнаты вышел плотный мужчина, одетый в шорты и хлопковую футболку. Слегка раскачиваясь, он жестом привлек к себе внимание окружающих, затем поднял бокал с красными вином и, выдержав паузу, заговорил с явным грузинским акцентом:

– Дорогие друзья! Мы собрались здесь сегодня, чтобы почтить память нашего близкого друга, человека с большой буквы, Максима Фролова. Его смерть – неоправданная, преждевременная, и такая нелепая, стала огромным ударом для всех нас. Максим был прекрасным человеком… Он был мне словно брат… Я никогда даже подумать не мог, что буду говорить о нем в прошедшем времени, друзья… И от лица собравшихся я хотел бы сказать, что все мы надеемся на скорейшую поимку преступника. Убийца Максима не должен остаться на свободе!

– Турецкие менты работать умеют! – выкрикнул кто-то. – Найдут!

– Будем надеяться.

Сверкнув бокалом в последний раз, грузин ушел на балкон.

В это время, из спальни снова показался Вадим. Он шел в обнимку с какой-то девушкой, и что-то активно нашептывал ей на ухо. Судя по выражению ее лица, она была не очень рада такому вниманию. Наконец, они остановились. Вадим закончил говорить и, отстранившись, выжидающе на нее уставился. «О’кей», – девушка закивала. Косыгин просиял, резко поцеловал ее в губы и, схватив за руку, потащил в сторону от толпы. Через несколько секунд они скрылись за дверью гостевого туалета апартаментов.

Крамер повернулся к Солодовнику и удивленно на него посмотрел.

– Я, конечно, понимаю, что все переживают смерть друга по-разному. Но чтобы так…

– Это Вадим. Тут ничего не поделаешь. Возможно, когда ты узнаешь его получше, он тебе даже понравится.

«Сомневаюсь!», – подумал Крамер.

– Он скорбел, когда узнал о смерти Максима и, возможно, первые сорок минут этой…

– Вечеринки?

– Не будь снобом, Леонид! В Турции, как и в Москве любое светское мероприятие, каким бы грустным не был повод, рано или поздно перерастает в банальную пьянку. Между прочим, Максим был и моим близким другом. Мы бок о бок работали несколько лет, – Константин замолчал. – Большинству людей здесь нет до него никакого дела. Они просто проводят время. Обзаводятся знакомствами. Хвастаются, в конце концов. Как я уже сказал, иммигранты – достаточно циничные люди.

– По-моему, в прошлый раз речь шла только об их судьбе…

Прежде, чем ответить, Солодовник снова наполнил стакан алкоголем. Сначала Крамеру, а потом себе. Не отрывая взгляда от бара, он сказал:

– Я из тех людей, чей стакан, как правило, наполовину пуст, нежели наполовину полон. Считай меня пессимистом, но я давно уже перестал видеть жизнь в Турции в ярких красках. Знаешь: все эти пальмы, море, песок, отличное настроение и sex on the beach[30]. То есть, когда ты приезжаешь сюда в первый раз, все выглядит именно так!.. Эти ребята, – он указал на собравшихся, – рисуют перед тобой картину крепкого иммигрантского братства, обещают помощь и поддержку во всех делах. Но на самом деле им нужно от тебя только одно – подпись под договором купли-продажи. Они покажут тебе много квартир, будут болтать без умолку о том, о сем, и как только ты распишешься в контракте, как только перечислишь деньги на их банковский счет – все! Считай о тебе забыли. Крутись, как можешь. Им не будет до тебя никакого дела… Вот, что я имел ввиду, когда говорил о цинизме. К сожалению, здесь это и судьба, и образ жизни одновременно.

Леонид не сразу нашел, что ответить. Похоже, Солодовник искренне переживал по поводу смерти Максима Фролова, и это вылилось вот в такой странный монолог.

– Вы дружили?

– Не особо близко, но – да. Насколько могут дружить коллеги по работе.

– А Вадим?

Константин ухмыльнулся.

– Одно время их объединяли общие интересы. Покер. Я знаю, по идее я не должен тебе этого говорить, но ведь ты – частный детектив, а, значит, скоро сам все узнаешь. Но в отличии от Максима, Вадим всегда знает, когда остановиться.

– Ты думаешь его убили из-за карточного долга?

– Честно? Не знаю. Я в принципе не вижу причин за что его можно было убить.

В этот момент дверь гостевого туалета приоткрылась, и Крамер увидел девушку. Она украдкой оглядела гостиную и, на ходу поправляя юбку, поспешила раствориться в толпе. Следом, показался Косыгин. На его лице застыла самодовольная ухмылка. Он наоборот двигался медленно, разглядывая окружающих, словно хотел убедиться, что они поняли, чем именно он занимался там последние пятнадцать минут.

– Такой Вадим человек… – проследив за взглядом Крамера, сказал Константин. – Не суди его строго… Он личность весьма специфическая.

– То есть?

Солодовник поморщился, подбирая слова:

– У меня есть одно убеждение: прежде чем купаться в ванной с шампанским, нужно как следует поплавать в бассейне с дерьмом. Так устроена жизнь. И ничего не поделаешь. Большинство из нас прошли как раз этот путь. Из грязи в князи. Из бедности в богему иммигрантского мира, если так можно выразиться. Вадим хороший человек. Но он родился уже в ванне с шампанским. Жизнь не испытывала его.

Крамер кивнул.

Честно говоря, он и не ожидал услышать чего-то другого. Сын богатых родителей прожигает их состояние на побережье Средиземного моря.

В институте Леонид повидал много таких ребят. Счастливые, с вечно застывшей улыбкой на лице, они рассекали по коридорам, фривольно здороваясь с преподавателями за руку и, самое главное, не подозревали, что ведут себя как-то не так. Родители с детства воспитывали их в духе современной аристократии: хорошие репетиторы, путешествия за границу, модная одежда и техника. Казалось, эти ребята вообще не знают слова «нет». Первые среди равных, они пришли в мир, чтобы управлять компаниями, которые достанутся им от родителей, и наслаждаться жизнью. И уж никак не разгружать вагоны после вечерних лекций.

Детдомовское прошлое сформировало у Крамера предвзятое отношение к «золотой молодежи». В особо сложные периоды своей юности он сетовал на несправедливость судьбы: почему те, кто имеет в буквальном смысле все, совершенно не умеют распоряжаться своим богатством? При этом другие люди (он, например) с рождения вынуждены сражаться за каждую мелочь. Одно Леонид знал точно: если судьба поменяет их местами, он легко адаптируется к реалиям их жизни, а вот они не протянут в его шкуре и месяца.

– Дай угадаю: это Косыгин внес первые деньги в уставной капитал «Айрикс»?

Солодовник не успел ответить. Откуда не возьмись к ним подбежала девушка в короткой желтой юбке и обтягивающей блузке. Крамер узнал в ней сотрудницу офиса, дежурившую на reception.

– Костя, ты где?! Я хочу тебя кое с кем познакомить… Ой, – она увидела Крамера. – Здрасьте.

– Леонид, это Анастасия Шакалина, наш офис-менеджер, и просто красавица.

Крамер пожал девушке руку:

– Приятно познакомиться.

– Взаимно.

– Снова разговоры о работе? – непонятно у кого спросила Шакалина,

– Вроде того. Я рассказывал детективу Крамеру подробности жизни русских в Турции.

– Детективу? Ну надо же! А я думала вы из консульства.

Крамер смущенно улыбнулся.

– Нет. В прошлый раз мы солгали.

– Ну, о’кей. Будьте осторожны с Костей. Он мастер философских монологов, – она рассмеялась. – И не спрашивайте его о работе! А то он завалит вас умными словечками типа сервер, ай-пи, консоль… Я, например, ничего в этом не понимаю! Хотя работаю у них уже год.

– Интернет – сложная штука, – согласился Крамер.

Конечно, и у его агентства был свой веб-сайт, но такой, простенький, и лишь потому, что у всех его конкурентов в Москве уже есть свои сайты. Крамер считал себя человеком продвинутым, без труда освоил «Фейсбук», «Гугл Диск», электронную почту и даже «ватсап», однако его познания все равно можно было считать ограниченными.

Он вспомнил, как впервые зарегистрировал почтовый ящик в сервисе «Яндекс.Ру», а потом в буквальном смысле задолбал их техническую поддержку. Крамер был уверен: личный электронный адрес – услуга платная, и Яндекс непременно выставит ему счет по окончанию текущего месяца. Как в мультсериале «Симпсоны», на разный лад он задавал сотрудникам техподдержки одни и те же вопросы.

«И сколько стоит почтовый адрес от Яндекса?»

«Все почтовые ящики абсолютно бесплатны…»

«Понятно. А сколько стоит возможность пользоваться бесплатным почтовым ящиком?»

«Нисколько. Потому что это бесплатно»

«Совсем бесплатно?»

«Совсем»

И так далее, пока, наконец, Крамер не убедился, что Яндекс действительно не собирается выставлять ему счет.

– Еще бы, – согласилась Шакалина. – Я, когда прочитала объявление о поиске офис-менеджера, решила, что у них интернет-магазин интимных товаров, или что-то вроде того!

Крамер расхохотался:

– Это еще почему?

– Объявление начиналось с фразы: «в молодой стартап требуется…», – пояснил Солодовник.

– Вот именно! Стартап, страпон…[31] Я решила, что эти ребята открыли первый в Алании сексшоп!

Сколько ей лет? Восемнадцать? Двадцать? Крамер невольно улыбнулся. Настя была типичным представлением нового поколения: если посмотреть ее страничку «Вконтакте», можно проследить все этапы становления ее личности, увидеть, как она стала взрослеть, из нескладного подростка превращаясь в красивую женщину.

– Бывает же такое! – Крамер замолчал. Его внимание привлекла Ольга, пулей выскочившая из двери в дальней части гостиной.

Она была чем-то расстроена. Даже сердита. Он понял это по сжатым кулакам и решительному выражению ее лица.

– Прошу прощения, – Крамер поставил стакан на стол и быстро подскочил к девушке. – Эй, что случилось?

Авдеева растеряно на него уставилась.

– Ничего… Я просто… Все в порядке.

– Да на тебе лица нет!

– Все в порядке! Леонид, знаешь… Я что-то устала, и хочу поехать домой. Увидимся завтра, если получится, – она обняла Крамера на прощание и зашагала к выходу, а Леонид какое-то время стоял и смотрел ей вслед. Ему никогда не удавалось понимать женщин.

С этой мыслью Крамер вышел на балкон и встал в стороне. Николай Топузлиев по-прежнему болтал с курильщиками, вдыхал дым настоящего табака и курил при этом электронную сигарету.

В центре внимания сейчас находилась тучная женщина категории «где-то за тридцать». Она весело рассказывала о своем спортивном прошлом и, связанных с ним, травмах. К ней то и дело подходил худой паренек, на вид немного моложе ее, и обнимался то с одним, то с другим ее собеседником. Крамер присмотрелся внимательней и понял: зрачки парня были расширены до предела, а реакция заторможенной. Он был под кайфом.

Крамер еще раз подумал, что пришел на вечеринку не зря: Турция открылась ему с совершенно иной стороны. Отчасти он даже понял философское отношение Константина Солодовника к происходящему. Ведь ребята, пришедшие сюда, были толковыми, с искоркой в душе. И тем не менее у них не получилось реализоваться на родине. В поисках лучшей жизни, они отправились кто куда, чтобы однажды встретиться в Турции. С другой стороны, все они, вне зависимости от места жительства, были подвержены разного рода порокам: алкоголю, курению и, – если взглянуть на этого паренька, – употреблению наркотиков. Это несмотря на крайне суровое антинаркотическое законодательство Турции.

Правду говорят: кто ищет, тот всегда найдет. В любом даже самом убогом городе есть чувак, у которого всегда можно перехватить немного кокса. Не говоря про обычную дурь, чтобы пыхнуть с друзьями у телевизора. Да что там… Если бы в Ватикане были дискотеки, то и там нашелся бы тот, кто предложил бы «закинуться» кислотой между трэками.

Тучная женщина закурила еще одну сигарету и продолжила говорить, томным взглядом осматривая окружающих. Тем временем Николай Топузлиев отделился от толпы и подошел к Леониду.

– Ну и как вам у нас?

– Ничего так. По-домашнему, – иронично ответил Крамер.

– За вами интересно наблюдать.

– А вы за мной наблюдали?

– Время от времени. Я думал вы не будете пить.

– Это еще почему? – удивился Крамер.

– Ну, вы же на задании.

– Ах, это! Ну, в свое оправдание могу сказать, что я не пил много месяцев… А моим обычным заданием является сидеть на крыше какой-нибудь многоэтажки и выслеживать неверных мужей. Да и происходящее здесь трудно назвать «работой». Так что атмосфера располагает. А что? Я невольно посягнул на ваше любимое виски?

В ответ Николай улыбнулся.

«Не самый приятный человек», – отметил про себя Крамер.

Тут балконная дверь отъехала в сторону, и они увидели пожилого мужчину в спортивном костюме и белой хлопковой шляпе. Человек его возраста выглядел на такой вечеринке по меньшей мере странно. Заметив Топузлиева, он приветственно помахал рукой и приблизился к ним.

– Это Василий Антонович, – представив Крамера, сказал Николай. – Наш местный диссидент. Ему палец в рот не клади, дай поговорить об «ужасах жизни в России».

Василий довольно хмыкнул в ответ, вынул из кармана портсигар и начал скручивать самокрутку.

– Никакой я не диссидент. Я просто правильно понимаю значение слова патриотизм, – сказал он. – И тем более не я виноват, что наша страна сама дает неограниченное количество поводов для критики.

Николай Топузлиев довольно улыбнулся и, хитро покосившись на Леонида, спросил:

– Какой, например?

Он словно хотел устроить Крамеру маленькое представление.

– Россия – это такая страна, в которой все не по уму… – на секунду старик задумался. – Я хочу сказать, что все люди, где бы они не жили, хотят от своего правительства одно и тоже: качественную медицину, честную полицию, ровные дороги и все в таком духе. Но… если в России чиновники перестанут брать взятки, а дороги внезапно выровняются – это будет уже не Россия, а совершенно другая страна. Понимаете, молодой человек?

– Похоже на выдержку из монолога Михаила Задорнова.

– Ну нет! У Задорнова Запад всегда «тупой» и «отформатированный», а Россия «смекалистая» и «духовно богатая». На самом деле это не так. За семьдесят лет власти советов народ России растерял всякую духовность. Про смекалистость я вообще молчу. Ты знаешь зачем в Турцию массово переезжают мусульмане со всей России? – спросил он и, не дождавшись ответа, продолжил: – За духовностью! Чтобы свободно исповедовать свою веру, и воспитывать детей согласно канонам этой религии, без каких-либо препятствий со стороны государства. Турция – государство западное, светское и в значительной степени демократическое.

– Вряд ли стоит относить Турцию к западным странам, – Крамер метнул взгляд в сторону Топузлиева, который, как ни в чем не бывало, вернулся к прежней компании собеседников. Напоследок, он подмигнул Леониду, словно радуясь тому, как он удачно «сплавил» Крамеру престарелого маразматика.

– И тем не менее, Турция куда более западная, в значении «развитая и современная» страна, нежели Российская Федерация, – старик раскурил самокрутку.

– По-вашему в России все так плохо? Разве вы не заметили положительных изменений в жизни людей в последние десятилетия? – Леонид уже откровенно иронизировал. – По телевизору, например, только об этом и говорят.

– Вы правы. В последнее время очень многое меняется в нашей жизни, но не в нашей стране.

– Вы, должно быть, очень разочарованы в своей родине раз не захотели встретить старость на ее территории.

– Жить, голубчик, надо там, где хорошо. Где есть та самая качественная медицина, честные полицейские и вполне себе адекватные чиновники. Это как раз-таки важно в старости. Что касается разочарования… Родину я очень люблю.

Крамер с ухмылкой уставился на старика. Диалог получился печальным, но не из-за его высказываний в адрес России, а, скорее, из-за самого образа пожилого человека. Наверное, когда-то у него была очень интересная жизнь. Он пережил много захватывающих моментов, а потом много лет предавался воспоминаниям, смакуя подолгу каждый ее эпизод. Крамер невольно поморщился… Старик напомнил ему самого себя.

Неожиданно Крамер заметил в толпе силуэт знакомого человека. Он вышел из той же комнаты, из которой пятнадцать минут назад выскочила рассерженная Ольга Авдеева. Не попрощавшись со стариком, Крамер нырнул в гостиную и, огибая людей, двинулся к этому человеку.

– Что ты тут делаешь? – положив руку ему на плече, спросил Крамер. – Я думал, что ты в больнице.

Паша обернулся и растерянно уставился на Леонида. Его рука по-прежнему была перевязана.

– Я… Меня выписали.

– Так быстро?

– Ну да… – он просиял. – Турецкая медицина! По страховке в больнице долго не держат! Теперь буду ходить на перевязки в местную поликлинику. А ты тут какими судьбами?

– А то ты не знаешь.

– Ну да… Послушай, – Паша сделал шаг назад, – лучше, чтобы нас не видели вместе. Сам понимаешь, в свете того, что я делал для Коновалова, – и он зашагал прочь.

Несколько минут Крамер не знал, что делать. С каждой минутой, его нахождение здесь становилось все более бессмысленным. Он узнал все, что хотел. И даже выпил, обнулив таким образом счетчик многодневных побед над собственными пристрастиями…

Из спальни вышло несколько человек. Приятель тучной девушки шмыгнул носом и двинулся в сторону бара. Крамеру было знакомо это чувство сухости и жжения в переносице… Он не удержался, подошел к дверям и заглянул внутрь.

Самая обычная комната. Без света. Подойдя ближе, он увидел остатки белого порошка, рассыпанные по стеклянной поверхности журнального столика.

– Вот черт! – невольно вырвалось у него. – Только этого мне еще не хватало…

Глава 6

Две таблетки алкозельцера плюхнулись в стакан и зашипели. В голове гулким треском отдавалось сердцебиение. Крамер сидел на краю кровати и чувствовал каждый внутренний орган. Селезенка, печень и поджелудочная взбунтовались и, казалось, отползали друг от друга прямо у него в животе. Во рту застыл тошнотворный привкус этилового спирта. Леонид залпом опрокинул стакан антипохмельного препарата и обернулся: Настя спала крепким сном и совершенно ничего не слышала. Она лежала на боку, а простынь частично покрывала ее обнаженное тело.

Крамер улыбнулся. Она пережила минувшую ночь лучше него…

Они столкнулись ближе к концу вечеринки. Леонид уже изрядно выпил и чувствовал себя очень расслабленно. Настя зашла в гостевую спальню и, не замечая его, прошагала к столику с кокаином. Крамер молча наблюдал как она втянула в себя две дорожки наркотика и, сжав переносицу пальцами, пыталась подавить слезы.

– Что ты тут делаешь? – спросила она.

– Почти то же, что и ты, – Крамер продемонстрировал стакан с алкоголем. – «Jack Daniel’s».

Настя жестом указала на столик:

– Хочешь попробовать?

– Думаю, не сегодня.

– Почему?

– Мне и так достаточно.

Ее глаза сверкнули.

– Ты не знаешь всех преимуществ.

– Это каких, например?

Крамер встал и приблизился к Насте вплотную. Затем провел пальцем по кончику ее носа, стерев остатки светлого порошка.

– Ты испачкалась, – ухмыльнувшись, сказал он.

Настя ничего не ответила. Она взяла его руку в свои ладони и поднесла к лицу. Медленно, смотря Крамеру прямо в глаза, она наклонилась и слизала кокаин с его пальца.

После этого все закрутилось. Они взяли машину, уехали к морю, прочь от посторонних глаз. Шикарный минет и купание голышом… Лишь в середине ночи они оказались в апартаментах Крамера, где, занявшись сексом еще один раз, вырубились на диване в гостиной.

Проснувшись под утро от жуткой головной боли, Леонид перенес Настю в спальню, и сам рухнул рядом.

Через несколько часов его разбудили опять. Настырная вибрация телефона на прикроватной тумбе вырвала его из объятий сладкого сна. Кое-как разлепив глаза, он посмотрел на дисплей телефона.

– Что, Паша? – сняв трубку, пробормотал Крамер.

– Звоню сообщить, что у нас наметился прогресс.

– Рассказывай…

– Я поговорил с людьми из полицейского участка. По ходу следствие теперь тоже связывает смерть Коноваловой и Фролова. Доступ к материалам нам теперь навсегда закрыт. Но мой человек скопировал историю ее браузера. И знаешь, что? Я знаю куда она летала. Раз в две недели – один и тот же город. Стамбул!

– Супер… – Крамер отвечал односложно; к полным предложениям его организм пока что не был готов.

– Бронировала их через Booking.com[32]. Всего две гостиницы. Зато какие! Я отправил тебе данные на имейл…

– Спасибо…

– Эй, ты там в порядке?

– Ага… Созвонимся…

Крамер нажал на кнопку «отбой» и с трудом сел на кровати. В голове у него появился план: сначала избавится от похмелья, после сходить в душ, позавтракать, и только потом заняться всем остальным.

* * *

Крамер шел по проспекту Барбароса, размышляя что бы купить… Выбор моментально пал на симит – турецкую разновидность бублика, обсыпанного кунжутом. Это лакомство по праву считалось частью турецкой национальной кухни.

Он подошел к ларьку около автобусной остановки и остановился. Своей очереди перед ними ожидало еще несколько человек.

Телефон в кармане зажужжал. «Ватсап». Пришло новое сообщение. Крамер снял блокировку с экрана и прочитал: «Привет, Леонид! Как поживаешь?». Отправлено на его российский номер. С неизвестного турецкого.

«Спасибо, все хорошо. А кто это?» – написал Леонид.

«А ты догадайся! :)»

Крамер промолчал и еще раз вгляделся в очередь. Продавец услужливо намазывал чью-то выпечку плавленым сыром. И снова жужжание: «Не стоит брать тут симиты. Через дорогу, в лавке, они в сто раз вкуснее. Купи там».

Крамер застыл на месте.

За ним наблюдают? Да кто этот сукин сын?

Тем временем от неизвестного пришло еще одно сообщение: «Не стой как истукан. Твоя девочка уже проснулась и, кажется, кого-то потеряла». А следом шла фотография: Настя, накинув белую хлопковую рубашку Крамера, стоит у окна в гостиной. Красивые загорелые ноги эффектно контрастируют с цветом рубахи, голова слегка вздернута, а взгляд устремлен внутрь квартиры.

Она ищет Крамера.

«У нее аппетитная фигурка», – словно подстегивая его, написал незнакомец.

Крамер выронил мелочь на асфальт и бегом помчался обратно. Ему хватило двух секунд, чтобы оценить снимок с точки зрения частного детектива.

Фото сделали с крыши соседнего здания. Снимали против солнца, с помощью хорошего телефона или фотоаппарата, подключенного к компьютеру. Леонид и сам занимался подобным сто тысяч раз.

Крамер пересек двор и остановился у здания, напротив. Чтобы подняться наверх выбрал лестницу. Большую часть времени лифт останется у него под контролем. Если кто-то вздумает съехать вниз, Крамер тут же об этом узнает.

Леонид преодолел десять этажей меньше, чем за минуту. Запыхаясь и чувствуя, что его вот-вот вырвет, он подобрался к выходу на крышу. С собой у него как всегда не было никакого оружия. Ну ничего… Выдохнув, он выскочил на крышу и бросился в сторону ее северо-восточного края, выходящего на окна его апартаментов, но почти в ту же секунду остановился. Он оглядел пространство вокруг несколько раз – никого.

Возможно снимали с балкона пентхауса? Или из окна девятого этажа? Но кто он такой, чтобы стучаться сейчас во все двери.

Телефон в кармане предательски зажужжал. Крамер достал его, ожидая увидеть новое сообщение преступника – что-то издевательски краткое, но нет… Звонила Шакалина. Крамер снял трубку.

– Ты где? – спросила она.

– Покупаю завтрак, – ответил Леонид.

– А я решила, что ты сбежал.

Крамер хмыкнул. От таких девочек не сбегают. И она сама это знала.

– Буду через пару минут.

Леонид спустился на первый этаж – теперь уже на лифте – и, оказавшись на улице, вернулся к ларьку продавца выпечки. К своему удивлению, он последовал совету преступника и, перейдя дорогу, купил симиты в лавке на которую тот указал.

Настя открыла дверь все в той же белой рубашке на голое тело.

– Ты не против? – как бы извиняясь, спросила она.

– Носи на здоровье, – ответил Крамер.

Его мысли были заняты сообщениями в «ватсапе». Вне всяких сомнений человек, написавший их и автор вчерашнего имейла – одно и то же лицо. Однако зачем ему так подставляться? Ведь своим сообщением он в буквальном смысле выдал себя. Теперь Крамер знал, что убийца – русский, знал номер телефона и имейл, с которых тот писал сообщения и которые могли вывести на его след. Знал точное время его появления в доме, напротив. Вот и получается: или у этого сукина сына очень крепкие яйца, и он ничего не боится, или он идиот, которому всего лишь везет, но который в конце концов попадется.

Шакалина почувствовала напряжение Леонида и много не говорила. Скорее всего, приняла его замкнутость на свой счет. Из-за этого завтрак получился быстрым и скомканным. Но Крамер особо не сожалел. Откуда ей знать – может быть, он всегда такой по утрам? Или с похмелья… Это было их первое утро вместе – и, возможно, последнее, – поэтому Леонид не очень боялся обидеть девушку. Работа была для него превыше всего…

Они быстро поели. Потом Настя сходила в душ и оделась.

– Я могу оставить твою рубашку? – Шакалина повязала ее за края, превратив в милый топ.

– Конечно.

После этого они попрощались. Никаких объятий и романтических поцелуев. Она помахала ему рукой, в ответ он улыбнулся. Просто секс, с намеком на возможное продолжение. И ничего более. Крамеру это понравилось.

Закрыв за ней дверь, он вернулся в гостиную и еще раз просмотрел сообщения с неизвестного номера. Черт знает, что…

Он вышел на балкон и пристально вгляделся в здание напротив. Никого не увидел. Естественно. Сообщения от преступника стали новым витком этой странной детективной истории. Однако Крамер не понимал, куда конкретно она закручивается.

По крайней мере, он не обязан следовать правилам, которые устанавливает преступник. Например, ждать, когда тот отправит новое сообщение… Недолго думая, Крамер открыл профиль убийцы в «ватсап» и нажал кнопку вызова.

На звонок никто не ответил. Леонид прослушал не меньше сорока длинных гудков, но так и не дождался, чтобы кто-то снял трубку. Тогда он открыл вкладку для обмена сообщениями и написал: «Чего не отвечаешь? Испугался? Я думал мы, как мужчина с мужчиной, поговорим голосом!»

Ответ не заставил себя долго ждать: «Я тебя не боюсь. Если бы я хотел, то убил бы тебя на стройке…»

«Тебе стоило использовать этот шанс. Потому что следующего уже не будет! – написал Крамер и, немного поразмыслив, добавил: – Чего тебе от меня нужно?»

«Есть вещи, которые тебе не дано понять. До тех пор, пока я не позволю. Смирись с этим, Леонид!» Фраза выглядела незаконченной, однако продолжение не появлялось на экране больше минуты. Наконец, телефон завибрировал, и на экране появился новый текст: «Я навел о тебе справки. Интернет позволяет навести справки о ком угодно. Частный детектив… Никогда раньше не встречал частных детективов. Твою работу можно считать интересной?»

«Уж какая есть…»

На некоторое время преступник замолк. Крамер подошел к столу и открыл их диалог на ноутбуке. Так было удобнее, чем печатать текст с помощью виртуальной телефонной клавиатуры.

«Наверное, ты спрашиваешь себя, почему я убил Коновалову? – снова заговорил убийца. – Может быть, я хотел узнать сойдет ли мне это с рук… Может быть, понять, понравится ли мне…»

Он снова замолчал, наверное, обдумывая, что сказать дальше.

«Кончай уже! – не выдержал Леонид. – Что за бредни в стиле Ганнибала Лектера?![33] Возомнил себя киногероем, придурок?! Очнись! Ты совершил два убийства и единственный фильм с твоим участием будет снят на камеру мобильного телефона. Сокамерниками. В то время как один из них будет иметь тебя в задницу!»

«Ты должен быть более осмотрительным в своих выражениях, Леонид, — на удивление спокойно ответил преступник. – Ведь я могу и разозлиться. Ты знаешь, что я делаю с теми, кто меня злит?» Крамер молчал. «Вот, посмотри…» – и на экране компьютера начали появляться новые фотографии. Сначала размытые, по мере загрузки они становились четче и четче пока, наконец, не превратились в полноценные изображения.

Крамер застыл на месте. То, что он увидел выходило далеко за рамки его представления о нормальном… Он увидел ее.

Анна Коновалова. Вся в крови. Изрезанная. Исколотая. Она лежала на том самом белом ковре в собственной спальне. Ее рот был приоткрыт, а взгляд застыл в немом крике ужаса. Словно посмертный слепок лица, эта фотография в полной мере отражала тот ужас, который Анне пришлось пережить…

Однако поза девушки заметно отличалась от той, что была запечатлена на фото турецкой криминальной полиции. Это была совершенно другая поза! Крамер понял: преступник отправил ему настоящее фото, сделанное через несколько минут после убийства.

На следующем фото Крамер увидел Максима Фролова. Та же кухня. Обстановка квартиры, в которой Крамер побывал только вчера. И Фролов, лежащий на полу в луже крови. Быть может, убийца сделал это снимок в тот самый момент, когда они уже стояли по ту сторону входной двери и пытались проникнуть в апартаменты.

Леонид громко выдохнул, собираясь напечатать ответ, но преступник опередил его: «Я искренне рад нашему с тобой знакомству, Леонид. Думаю, мы с тобой еще встретимся лицом к лицу. И лишь от тебя зависит, переживешь ли ты эту встречу».

Ладони Крамера, словно летающие тарелки, медленно планировали над клавиатурой, так и не напечатав ни слова, а взгляд тем временем строка за строкой впитывал слова убийцы. Когда тот замолчал, Леонид несколько раз перечитал их переписку, потому что не знал, как ему реагировать. Наконец, спустя пару минут, его мысли обрели порядок и пальцы опустились на кнопки клавиатуры.

«Я хотел бы понять цели, которые ты преследуешь… – написал Крамер и отодвинулся от ноутбука так, словно тот источал опасность. – Если честно, все это напоминает театр. В любом поступке должна быть мотивация. И я могу принять все, кроме нашей с тобой переписки… Какой тебе резон писать постороннему человеку и рассказывать о совершенных деяниях?»

«Может быть, я хочу, чтобы меня поняли?»

«Сомневаюсь. Если бы ты в этом нуждался, то бы пошел к психоаналитику».

«Как я уже сказал: есть вещи, которые тебе не дано разгадать, Леонид. Но ты обязательно обо всем узнаешь. Когда придет время…» — ответил преступник и в следующее мгновение программа сообщила, что пользователь ушел в офлайн.

Первой мыслью Крамера было обратиться в полицию. Позвонить следователю – кажется, у него где-то завалялась визитная карточка Ахмеда Йилдыза, — и обо всем рассказать.

С другой стороны, убийца показал себя, как умного и расчетливого сукина сына. Значит, он предусмотрел такой вариант развития событий и подстраховался. К сожалению, Леонид не очень хорошо разбирался в вопросах, связанных с интернетом, поэтому перед тем, как принять окончательное решение, он должен будет разузнать об этом как можно больше.

* * *

Новости не заставили себя долго ждать.

Крамер запарковался на обочине улицы «25 метров» и почти бегом заскочил в здание штаб-квартиры «Айрикс». На входе в офисе его встретила Настя. Она приветливо сверкнула глазками и улыбнулась:

– Проходи. Тебя уже ждут.

Крамер прошел в кабинет Косыгина. Там уже находились все члены правления компании, а также следователь криминальной полиции Ахмед Йилдыз.

– Hoş geldiniz! – в свойственной туркам манере, поприветствовал он Леонида.

– Hoş bulduk, – следуя традиции, ответил тот[34]. – А вы что тут делаете?

– Сейчас расскажу… Эти вот… – полицейский указал на собравшихся, – почему-то сказали, что ваше, Леонид, присутствие обязательно. А где же уважаемая представительница дипломатической миссии?

Крамер проигнорировал его вопрос.

– Так, собственно, что случилось? – вместо этого спросил он.

– Еще одно убийство! – Вадим вскочил из кресла. – Еще один чертов труп!

– Успокойся! – рявкнул на него Солодовник, а потом посмотрел на Крамера: – Хотя так оно и есть. Найдено новое тело. Юноша. Турок.

– Хм… А причем тут вы?

– Это самое интересное! – Солодовник развернул монитор компьютера так, чтобы Крамер мог увидеть, что изображено на экране.

– Уф… – брезгливо выдохнул тот. – Это еще что за чертовщина?

Перед ним предстало тело юноши. Сказать, что оно было в неестественной позе – считай, ничего не сказать. Юноша сидел на пляже. Спина прямая. Ноги поджаты под себя. На голове – что-то наподобие венца, но из банановых листьев.

– Тело нашел водитель автобуса. Он ехал по трассе в 6:20 утра, и заметил сидящего на пляже парня. Возвращаясь обратно около 7:30, он снова его заметил. Все в той же позе… Ну, и решил проявить «гражданскую ответственность», так сказать. Вдруг человеку плохо, или еще что-нибудь, – Йилдыз повернулся к Косте и с гордостью добавил: – В нашей стране люди помогают друг другу.

Константин кивнул.

– Знаю-знаю.

Тем временем, полицейский продолжил:

– В общем, стоило водителю подойти ближе, как он понял, что дела совсем плохи. И вызвал жандармов.

– Да уж, тут трудно не догадаться, – согласился Крамер, снова мельком взглянув на фотографии. Юноша умер задолго до обнаружения. Тело местами почернело, местами покрылось серо-красными трупными пятнами. Спина – вообще сплошное пятно. Вместо глаз сияли две мясистые дырки с запекшейся кровью внутри. – Но в чем тут соль? Какое это имеет ко мне отношение?

Йилдыз ухмыльнулся:

– Вообще, никакого.

– Наш уважаемый друг, Вадим, настоял, чтобы вас поставили в известность, – послышался из за спины голос Владимира Ларина. – И мы согласились.

Крамер понемногу начал терять терпение:

– Давайте говорить фактами, хорошо?

– Конечно! – хмыкнул Владимир. – Факты, еще раз факты, и ничего, кроме них. – Он подошел к бару у противоположной стены кабинета, и извлек наружу бутылку «Jack Daniel’s». – Кто-нибудь хочет выпить?

– Я хочу! – тут же ответил Вадим. – И всем советую…

Солодовник сурово на него посмотрел:

– Не нервничай ты так. Успокойся.

– И Анну Коновалову, и этого парня убил один и тот же человек! – сухо констатировал полицейский, возвращаясь к изначальной теме разговора.

– Откуда такая уверенность?

– А вот откуда! – Вадим схватился за «мышку» и начал листать одну фотографию за другой пока, наконец, не остановился на фотографии Анны.

Крамер был поражен.

Это и вправду была она. Окровавленная. Истерзанная.

Фото сделали с интересного ракурса, – немного сверху и с боку, – так, что Крамер, сам того не желая, все время пытался заглянуть ей в глаза.

«Глаза мертвой девушки… Бессмыслица какая-то!»

На кадр наложили фильтры, а сам снимок имел квадратную форму заготовки для «Инстраграм[35]». Несмотря на трагичность запечатленного, фото не имело ничего общего с нормальными фотографиями криминалистов. Кровь была слишком алой. Кожа отдавала искусственной желтизной. Будто бы автор снимка пытался разрушить границы нормального, превратив фото убийства в разновидность искусства. Тем не менее, Крамер не спешил с выводами. На ум ему тут же пришел их с Пашей опыт «покупки» необходимых сведений.

– Это ничего не доказывает. Какой-нибудь псих украл фотки из материалов уголовного дела, и обработал в редакторе.

– Ах, если бы… – Ахмед Йилдыз отрицательного покачал головой. – На фото у нее не хватает нескольких ран. И поза отличается от той, в которой ее обнаружили. Из чего я могу сделать вывод: это посмертное фото, сделанное убийцей.

Владимир не отрывал взгляда от стакана виски со льдом:

– Получается, серийным убийцей.

– Получается…

– А что по поводу фото этого парня? – спросил Леонид.

– А это, Леонид, самое интересное! – Константин подошел к компьютеру. – Эти фотографии (вместе с фото Анны Коноваловой) были загружены на наш сайт в качестве региональной новости. Причем, в системе они появились задолго до обнаружения тела…

Йилдыз откашлялся.

– Мы, собственно, так и сложили два эти преступления. Сначала нашли тело. Потом нам позвонил Станислав, один из модераторов сайта. И все закрутилось…

Крамер молчал. Он тоже не отказался бы от стакана «Джека» со льдом. Но нельзя… Снова нельзя. После безумной ночи с Настей, он зарекся больше не пить. Хотя бы какое-то время… Крамер до сих пор находился под впечатлением от утреннего диалога с убийцей. Тогда он тоже выслал Крамеру фотографии… Мысленно выругавшись, Леонид повернулся к Константину:

– Вы удалите новость?

– Пока нельзя! – возразил Йилдыз. – Мы хотим попробовать отследить преступника через следы, которые он, возможно, оставил в Сети.

– Тем более, новость все равно уже осела в кэше Google, – добавил Владимир.

– Что это значит?

– Это значит, что поисковые роботы Google уже проиндексировали страницу. Запомнили ее. И теперь без разницы, удалим мы ее или нет, любой желающий все равно сможет увидеть ее содержимое в архиве поисковой сети.

– Меня больше волнует другой вопрос, – отхлебнув виски, сказал Константин. – Кто будет следующим?

* * *

Крамер вернулся в апартаменты около полуночи.

Покинув офис компании «Айрикс», Леонид не захотел сразу ехать домой, и около часа бесцельно ездил по улицам Алании. Свернув на трассу, он доехал до Махмутлара и, запарковавшись прямо на автобусной остановке, несколько часов просидел в машине, с трудом справляясь с желанием отправиться в ближайший бар.

Оказавшись в квартире, Крамер открыл в «Википедии» алфавитный указатель известных серийных убийц – он хотел понять, с чем именно ему теперь предстоит иметь дело, – но к середине ночи дошел только до буквы «Н». Уставший и разочарованный он отправился спать.

Глава 7

Ахмед Йилдыз встретил это утро в собственном кабинете здания полиции города Алания. Накануне вечером он не поехал домой, и заночевал на кушетке около окна, выходящего во внутренний двор управления. В последнее время такое случалось довольно часто, и жена ему даже не позвонила.

Ее звали Фатма. Простая деревенская девушка, младше его на два года, она с пониманием относилась к трудностям полицейской работы, и старалась не беспокоить его лишний раз. Идеальная женщина… Однако их отношения трудно было назвать браком. Ахмед ее не любил. Да что там – он откровенно презирал ее. Одним фактом своего существования Фатма олицетворяла все то, что Ахмед ненавидел: «закрытая» – так в Турции за глаза называли женщин, носящих хиджаб и джильбаб, – и верная традициями.

Йилдыз родился и вырос в Конье, столичном городе провинции Анатолия. Его мать была обычной домохозяйкой, тянувшей быт и воспитывавшей детей, а отец работал в компании по дистрибьюции фруктов. Он занимался поставками анталийских апельсинов в северные районы Турции, и все время находился в разъездах.

Несмотря на постоянную занятость главы семейства, жили они небогато. Денег всегда не хватало.

Ахмед до сих пор помнил затхлый запах квартиры на втором этаже их обветшалого дома. Летом ее постоянно приходилось проветривать, распахивая настежь окна и двери. Зимой же наоборот: ютиться в гостиной, поближе к самодельной печи – единственному источнику тепла в помещении.

Уже в те годы Конья начала активно застраиваться, и вокруг их квартала выросло много новых строений. Некоторые его одноклассники, чьи отцы также работали в сфере торговли, сменили старые, пропахшие плесенью, квартиры на просторные апартаменты свежепостроенных зданий.

Но не семья Йилдыз.

Из года в год они продолжали жить в старой пятиэтажке с деревянными окнами и шелушащейся краской на стенах.

Впрочем, их мать не позволяла себе высказывать недовольства, словно боялась узнать какую-то страшную правду. Она довольствовалась тем, что имела, и никогда не вступала в споры с отцом по поводу положения их семьи. Может быть, виной было ее воспитание. Может быть, слепое уважение к мужу… Сейчас уже не узнать – мать умерла много лет назад, и спросить ее об этом никак не получится.

Ну, а в те годы Ахмед ни о чем подобном не беспокоился. Подростком он бегал по холму Ала ад-Дина[36], ел в дюрюмной[37] напротив мечети Селимийе[38], а по выходным ездил с друзьями в Чатал-Гуюк[39], выпить пива и побродить по развалинам. Конечно, история интересовала его меньше всего. Им с друзьями всего лишь хотелось повеселиться, – причем подальше от назойливых взглядов родителей и соседей, а Чатал-Гуюк идеально для этого подходил.

С утра ребята садились на мотоциклы и мчались за город, а уже в обед валялись под солнцем в полях южнее Кючуккёя[40]. Чатал-Гуюк был слишком большим, чтобы исследователи могли за раз охватить его целиком, и многие участки археологических изысканий оставались нетронутыми по несколько лет.

Иногда они брали с собой девчонок (из тех, что были воспитаны на светских ценностях и не носили хиджаб), но чаще местные девочки сами их находили. Пиво, звезды и треск костра. Пошлые штуки и иллюзия независимости. Большинство из них – как и полагается – хранили девственность до брака, но при этом стабильно соглашались на минет. Эх, какое же это было славное время!

Ахмед невольно поморщился.

Его супругу, Фатму, и под страхом смерти не заставишь засунуть член в рот. Чего уж говорить о настоящем минете. Секс для нее лишь способ зачать детей, в то время, как для Ахмеда – возможность получить удовольствие и насладиться телом партнерши…

* * *

Однажды отец вернулся из рабочей поездки. Потный, уставший, он заявился как раз к ужину, коротко поприветствовал детей и, включив телевизор, уселся в гостиной.

Мать быстро накрыла на стол: рис с бобами, салат и тарелка кёфтэ[41].

Отец долго молчал, внимательно слушая диктора вечернего выпуска новостей, пока, наконец, не повернулся к семье. Отломив ломоть хлеба, он сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Джемал-аби сватает нам свою дочь. Я думаю, она станет хорошей парой Ахмеду.

Йилдыз-младший оторвал взгляд от тарелки, и повернулся к матери.

Кто такой Джемал-аби? И что у него за дочь?

Конечно, Ахмед не верил во всю эту чушь про любовь с первого взгляда, но все же надеялся со временем сам выбрать себе жену… Но мать, как всегда, промолчала. Джемал-аби, – значит, Джемал-аби… Ведь и ее саму точно так же сосватали отцу. На этом обсуждение закончилось, не успев даже начаться.

* * *

Ахмед никогда не понимал свою мать. Ему претила ее покорность и равнодушие. Чем лучше он узнавал отца, тем больше желал матери иной участи. Однако, казалось, она сама ничего не хотела менять и упорно продолжала жить, как и прежде.

Даже, когда к ним в дом заявилась другая женщина – анталийская любовница Йылдыза-старшего, – мать не закатила скандал, не била посуду и, самое главное, не подала на развод. Она несколько дней ходила молчаливей обычного, спасаясь от боли предательства в каждодневных делах и, в конце концов, проглотила и это.

«Такова природа мужчин», – однажды обронила она, и ее слова навечно засели в памяти Ахмеда. Ненависть, на которую она не решилась, легко нашла место в его сердце и он, при любом удобном случае, выплескивал ее на папашу. Чего бы не попросил отец, Ахмед все делал наоборот или вообще не делал. А если тот начинал кричать… Йилдыз хмыкнул: да, то было нелегкое время.

Отец хотел, чтобы он поступил на факультет медицины местного университета, и стал врачом, но этой его мечте, естественно, не суждено было сбыться. Прямиком после своего восемнадцатого дня рождения, Ахмед отправился в армию и год отслужил в сухопутных войсках в расположении Первой полевой армии в Стамбуле.

Известие о смерти отца пришло СМС-кой от младшего брата почти сразу после начала службы. Его машина, груженая фруктами, сорвалась с обрыва по пути в Анкару. Это произошло на трассе D-695, на горном перевале всего в нескольких километрах от Кашемира[42]. Отца в буквальном смысле размазало в лепешку.

Ахмед не стал отпрашиваться на похороны, а спокойно продолжил службу.

Когда через восемь месяцев он вернулся обратно в Конью, то с трудом узнал мать. Она похудела и стала похожа на призрак. Врачи вынесли ей неутешительный приговор – рак матки. И, к сожалению, уже ничего нельзя было сделать. Все с тем же спокойствием она приняла известие о стремительном приближении смерти. «Воистину, мы принадлежим аллаху и к нему вернемся…»[43], – обняв сына, тихо прошептала она.

В качестве последней воли мать настояла на его свадьбе с Фатмой.

«Джемал-аби неплохой человек и достойно воспитал свою дочь. Я считаю, она будет тебе хорошей женой…».

Ахмед не стал возражать.

Тогда он был готов сделать для матери все, что угодно.

Свадьба организовали достаточно быстро. В Конью съехались многочисленные гости со стороны жениха и невесты.

Минимум алкоголя, хиджабы и крестьянские шаровары. Костюмы и подарки из золота. Отдельный стол для мужчин и отдельный для женщин.

Фатма была одета в закрытое белое платье. Ее голову покрывал хиджаб. Он стояла в окружении сестер и скромно улыбалась, изредка поглядывая в сторону жениха. Вряд ли она чувствовала себя счастливой. Просто на протяжении последних нескольких лет ее готовили к этому браку.

Вечером мать собралась с силами и, покинув спальню, спустилась к гостям.

Еще никогда Ахмед не видел ее настолько счастливой.

* * *

Первая брачная ночь не состоялась. Ахмед перебрал с алкоголем и, когда добрался до спальни, уже ни на что не был способен. Он упал на кровать и провалился в сон.

Он проспал почти до обеда, а, когда проснулся услышал, как Фатма возится с посудой на кухне. Ахмед протер глаза и вышел к ней.

– Здравствуй, – сказала она.

– Привет, – скупо ответил он.

– Я приготовила завтрак.

– Угу.

Ахмед сел за стол, а Фатма тут же поставила перед ним чашку с чаем.

Новоиспеченный муж в несколько глотков его осушил.

Вместе с теплом напитка к нему начало возвращаться хорошее самочувствие.

Потом он съел заботливо приготовленную женой яичницу с колбасой «суджук», и окончательно пришел в норму.

– Прости… Я вчера перебрал, – начал он.

– Ничего страшного, – сидя напротив, ответила Фатма. – Это нормально.

Что-то в сознании Йылдыза щелкнуло.

Нормально? Ему претила такая терпимость. Ну, конечно… Ведь задача женщины – обслуживать мужа и ни в чем ему не перечить. Ахмед нахмурился:

– Что ты имеешь ввиду?

– Ну, ничего страшного не случилось, – Фатма пожала плечами. – Мужчина имеет право расслабиться.

«Такова природа мужчин…»

Внезапно, внутри у него что-то вскипело. Он вспомнил многочисленные выходки отца и то, как стоически мать их сносила. Терпела издевательства и унижения, но продолжала молчать. А как много ты можешь вытерпеть?!

Лицо Ахмеда исказила гримаса ярости. Он вскочил со стула, схватил Фатму за локоть и оттолкнул от стола. Она попыталась сопротивляться, но он был в разы сильней.

Ахмед развернул ее и, резко дернув, стянул шаровары вместе с трусами. От испуга Фатма на мгновение обмякла в его руках. Воспользовавшись моментом, Ахмед прижал ее к мраморной поверхности кухонного гарнитура, на ходу расстегивая ширинку.

Рывок.

Фатма вскрикнула, но он лишь сильнее вжал ее в гарнитур.

Сухая, как пустыня Сахара. Он двигался яростно, чувствуя, как с каждым толчком приближается к кульминации. Толчок… Потом еще… По его телу пробежала волна удовольствия. Ахмед крепче обхватил упругие бедра Фатмы – а она ничего! – и кончил, издав долгий протяжный стон.

Через минуту он отпустил девушку и, обессиленная, она скатилась на пол.

Ахмед сорвал с крючка полотенце и стер с члена кровь. Как и полагается девушке, воспитанной в приличной семье, она была девственницей.

Только сейчас Ахмед понял, что он натворил.

– Прости… – сдавленно произнес он и, не оборачиваясь, вышел из кухни.

* * *

Мать умерла в начале июня. Ее похоронили на городском кладбище Коньи.

Йилдыз как мог старался пережить эту утрату.

Попрощавшись с братьями и сестрой, они с Фатмой переехали в Анталию, и Ахмед поступил на юридический факультет Akdeniz Üniversitesi. Он решил стать полицейским.

В память о матери, Йилдыз не стал разводиться. Тем более, Фатма, казалось, забыла все, что случилось в первый день их совместной жизни. Она была кроткой, услужливой и верной традициям – не такая, как европейки. Ахмед убеждал ее снять хиджаб, но она отказывалась подчиниться. Еще бы! После произошедшего, ни о какой любви между ними и речи быть не могло. Их связывал общий быт, редкий и пресный секс, а также ребенок, появившийся на свет через девять месяцев после свадьбы.

Родственники Фатмы с гордостью отмечали, что ребенок был зачат в первую брачную ночь или, по крайней мере, в самые первые дни их совместного проживания. Правду не знал никто.

Ахмед поступил работать в криминальную полицию города Алания и, в целом, оставался доволен своей нынешней жизнью. Его карьера медленно, но уверенно двигалась в гору, коллеги относились к нему с уважением. Дома никогда не было ссор, а ребенок рос здоровым и развитым.

Что касается прочих нюансов семейной жизни – Ахмеду даже нравилось искать удовольствия на стороне. Он не ограничивал свою жизнь одной единственной женщиной, но каждый раз выбирал новую, в зависимости от желаний и настроения.

* * *

Ахмед зевнул и похлопал по карманам в поисках сигарет. Но не нашел. Не долго думая, он запустил пальцы в пепельницу и вытащил из нее самый длинный окурок. Ахмед закурил и приоткрыл окно.

Светало. Солнце в Алании не выплывало из за горизонта, как, например, в Конье, но лениво, словно с похмелья, поднималось из за громады гор.

Несмотря на ранний час, на улице уже было жарко. Влажный горячий воздух обволакивал Ахмеда, делая сигарету еще более терпкой. Ахмед закашлялся. Дежурный внизу обернулся и, заметив его, приветливо помахал рукой. Ахмед сдержанно кивнул в ответ.

В отдалении зазвучал азан. Муэдзин начал нараспев читать аяты корана. Утренний намаз уже прошел, а до полуденной молитвы было еще далеко. Значит, джаназа-намаз – отпевание усопшего.

Ближайшая мечеть находилась от них в двух километрах, тем не менее призыв муэдзина звучал так, словно тот бродил где-то на территории.

Несколько лет назад, когда Йилдыз только начал работать в местной полиции, звуки азана тут были редкостью. Все изменилось в 2014 году, когда к власти в Анталии пришли сторонники правящей партии. Ислам являлся неотъемлемой частью их политической идеологии, и они никогда не жалели денег на развитие религиозных учреждений. Возможно, не зря… Когда в июле 2016 года в стране произошла подлая попытка государственного переворота, именно с башен минаретов впервые в истории прозвучал призыв выходить на улицы и отстаивать единственно законную власть. Власть президента.

Ахмед вдохнул в легкие новую порцию дыма.

Со времени победы партии на выборах и до настоящего момента число мегафонов, транслирующих азан, возросло в регионе в несколько раз. Преимущественно на главных улицах. Один, в числе прочих, установили неподалеку от входа в полицейское управление. И пусть здесь, в Алании, мэром был оппозиционер из Партии Национального Действия[44], это ничего не меняло. Он тоже играл по правилам.

Ахмед невольно ухмыльнулся. Было в то этом что-то забавное: укрепление религии в светском государстве, – потому что он знал: если проследить за направлением иммиграционных потоков внутрь Турции, то можно заметить два наиболее крупных явления, напрямую связанных с исламским вероучением.

Первый – русскоязычные мусульмане-переселенцы из стран бывшего СССР: в той или иной степени они подверглись притеснениям у себя на родине, и бежали в Турцию, чтобы свободно исповедовать ислам. «Бежали» – слишком сильно сказано; скорее «переезжали», покупали недвижимость, вкладывали деньги в какой-нибудь халяльный[45] бизнес и, наконец-то, начинали жить в соответствии с собственными убеждениями. Законы Турции свято охраняли их право быть мусульманами…

С другой стороны находился поток иммигрантов из Ирана и Саудовской Аравии. Они, наоборот, стремились спрятаться от мира религиозный фанатиков, чтения священных книг и прочих душеспасительных атрибутов. Оказавшись в Турции, они стягивали хиджабы с голов, загорали в самых откровенных купальниках и не упускали возможности сходить в клуб, чтобы потанцевать и пропустить по паре пива.

Именно два эти факта, в совокупности, и заставили Ахмеда ухмыльнуться. Исламская Турция стала пристанищем для людей, жаждущих исповедовать эту религию свободно и без опаски. В то же самое время светская Турция привлекала людей, стремящихся скинуть оковы религиозности и наслаждаться жизнью без каких-либо моральных ограничений. Ирония.

Его взгляд невольно упал на телефон. Для звонков было еще слишком рано, но он не сомневался: немногим после десяти, когда начальство придет в офис, линия будет обрываться.

Вчерашнее убийство наделало много шума.

Конечно, сам покойник никого особо не волновал. А вот то, в каком состоянии его обнаружили; плюс – интернет-откровение на сайте; плюс – возможная связь этого дела с убийством гражданки Российской Федерации Анны Коноваловой… Все это свидетельствовало о том, что данное преступление окажет сильное влияние на ответственных лиц города и, быть может, даже провинции.

Ахмед не знал, радоваться или нет, что именно ему поручили расследование этого преступления. Если он справится – его ждет повышение, а если нет – на его карьере точно можно будет поставить крест.

Провинция Анталия. Город Алания.

Туристический регион. Турецкая Ривьера.

Последние десять лет здесь царило верховенство закона. И тут, на тебе – четыре убийства в течение нескольких дней! Йилдыз не помнил, когда в Алании в последний раз вообще кого-нибудь убивали. Обычными проблемами местной полиции были проституция и торговля наркотиками. Причем, они успешно боролись, что с одним, что с другим. Шлюх переписывали и разгоняли. На торговцев наркотиками регулярно устраивали рейды… Как вести себя в отношении серии нераскрытых убийств в аланийском департаменте полиции не знали. Возможно, республиканское начальство пришлет из Анкары кого-нибудь более опытного, чтобы следить за ходом расследования и, при необходимости, направлять местных оперативников. А, может, и нет. Йилдыз не беспокоился. Он был полон решимости самостоятельно раскрыть это дело.

Глава 8

Несмотря на насыщенные события двух последних дней, Крамер проснулся в приподнятом настроении. Как ни крути, а его работа, считай, закончена. Отправляясь в Турцию, он и представить не мог, что события развернутся подобным образом: маньяк, публикации в интернете, убийство Фролова и неизвестного турецкого юноши… Тем не менее, картина сложилась более чем удачно. Не для Анны, конечно же. Но для Леонида – в самый раз. Крамер планировал провести несколько дней на пляже, купаясь, загорая и попивая сок, а после вернуться в Москву с уже подготовленным отчетом.

«Анна Коновалова погибла в результате нападения психопата, который в настоящее время продолжает терроризировать средиземноморское побережье Турции, но – у источника есть все основания полагать – убийца в скором времени будет пойман…»

Его разбудил азан, громко призывавший мусульман на молитву.

Крамер спустился на территорию резиденции и около часа провел в спортзале. Ему понравился такой формат жизни. Неторопливый. Со всеми удобствами. Потом позавтракал в кафе на первом этаже, и еще сорок минут плавал в бассейне.

Возвращаясь в квартиру, он столкнулся с капыджи. Не застав Леонида в апартаментах, Константин Солодовник нашел смотрителя комплекса и попросил передать Крамеру конверт с приглашением на пляжное барбекю.

Крамер удивился такому плотному расписанию мероприятий «русскоязычной тусовки», ведь вечеринка у Вадима Косыгина состоялась только позавчера, но решил не отказываться. Крамер не заметил, когда успел стать для них настолько «своим». Хотя, скорее всего, их интерес к нему был исключительно приземленным: просто он оказался первым частным детективом, которого им довелось встретить; тем более в условиях расследования настоящего уголовного преступления.

«Преступление…»

Крамер до сих пор переваривал события вчерашнего дня. За всю карьеру ему не доводилось сталкиваться ни с чем подобным. Любая попытка поразмыслить об этом сводилась к двум простым выводам: или убийца умен, и предусмотрел все нюансы, или полный идиот, и не до конца понимает степень угрозы со стороны полиции.

«Был рад знакомству, Леонид…»

Наверное, убийца хотел произвести на него впечатление – и, в определенной, степени, это ему удалось, – однако Крамер не собирался играть в эти в игры. По крайней мере, не по таким правилам.

Поднявшись в квартиру, Леонид двадцать минут проторчал под холодным душем, а после налил себе огромную кружку чая со льдом, и уселся за ноутбук.

Он быстро проверил почту, и отправил Антону заранее приготовленное письмо с информацией о последних событиях. Все-таки заказчиков нужно держать в курсе.

Крамер собрался выйти на балкон, но в последний момент решил остаться в гостиной. Часы показывали почти полдень, и на улице стояла невыносимая жара. Воздух стал удушающе влажным. Приложение «Погода» в телефоне показывало сорок один градус по Цельсию, но на открытом солнце, наверное, было все пятьдесят. Леонид открыл на ноутбуке «Ватсап» и нажал на вкладку с номером Ольги Авдеевой. «Солодовник пригласил меня на барбекю. Думаю, тебе тоже будет интересно присутствовать… Я могу заехать за тобой в пять», – быстро напечатал он.

Ответ пришел уже через пару минут: «Согласна! К пяти буду готова!»

– Еще бы ты не согласилась!.. – прошептал Крамер и захлопнул крышку компьютера.

Он вспомнил обстоятельства, при которых они расстались на вечеринке. Леонид пытался логически объяснить внезапное желание девушки покинуть мероприятие, но у него ничего не получалось.

* * *

Они решили собраться за городом, на пляже, раскинувшегося в восьми километрах от Махмутлара, по дороге в аэропорт города Газипаша.

Все организационные вопросы взял на себя Константин Солодовник, поэтому им с Ольгой оставалось только приехать на место. К тому же, погода в предвечерние часы выдалась на редкость чудесной, солнце клонилось к западу и перестало палить.

Машина Крамера медленно свернула с дороги, проехала вдоль апельсиновой рощи и, заехав на небольшой курган, остановилась на парковке в пятнадцати метрах от синей глади Средиземного моря. Парковка, видимо, принадлежала пляжному бару, вывеска которого обещала посетителям дешевое пиво и бесплатный Wi-Fi.

Леонид подъехал точно в назначенный срок, но, как оказалось, все уже были на месте.

Настя Шакалина и Николай Топузлиев стояли по колено в воде и о чем-то болтали; Константин, согнувшись, устанавливал зонтики и шезлонги в нескольких метрах от них. Увидев Крамера, он распрямился и приветливо помахал рукой. Крамер ответил тем же. С противоположной стороны кургана он приметил еще троих человек: Ахмеда Йилдыза, Вадима Косыгина и Владимира Ларина.

– Добро пожаловать на наше скромное мероприятие! – когда они подошли ближе, по-английски заговорил Константин. – Спасибо, что принял приглашение.

Крамер удивленно на него посмотрел:

– Русский язык больше не в моде?

Константин улыбнулся.

– Господин Йилдыз знает только английский и турецкий. А Вадим, к сожалению, только английский и русский. Насчет языковых познаний твоей подруги, – он кивнул в сторону Ольги, которая стояла в метре от Крамера и прекрасно слышала каждое его слово, – я не в курсе, но вряд ли турецкий ее конек. Так что английский является оптимальным для всех вариантом.

– Что ж, пусть будет так, – мельком взглянув на Авдееву, согласился Крамер.

– Пока слишком жарко для барбекю, так что советую насладиться закатом и немного позагорать. Увидимся!

Солодовник поднял с земли еще несколько зонтиков, и вернулся к занятию, за которым они застали его несколько минут назад.

Крамер быстро стянул футболку, бросил ее на ближайший пустой шезлонг и остался в одних шортах. Он давно мечтал о том, чтобы хоть немного побыть в Турции обычным туристом – загорать и наслаждаться морем, – поэтому предложение Константина Солодовника пришлось ему по душе.

– У тебя есть тату? – спросила Авдеева, взглянув на серо-синий рисунок патрона у него на плече.

– Нет, нарисовал гелевой ручкой сегодня утром.

Ольга провела пальцем по татуировке, словно проверяя ее на прочность.

– Ну, серьезно – что она означает?

Леонид вздохнул.

– Это патрон калибра «семь шестьдесят два». От автомата «Калашникова». Просто напоминает мне о войне.

– Ты был на войне?

– А кто на ней не был?

Ольга какое-то время молча смотрела на Крамера, а затем последовала его примеру и вскоре осталась в одном купальнике.

– Я в воду, – сказала она и, подпрыгивая на горячем песке, побежала в море.

Крамер едва заметно усмехнулся. У этой девушки было немало тайн, но почему-то она ему нравилась.

– Слышал новость? – неожиданно раздалось у него над ухом.

Леонид обернулся и буквально уперся в Вадима Косыгина.

Тот приветливо улыбался и, как всегда, старался выглядеть безупречно. Его волосы были уложены гелем и аккуратно зачесаны. Из одежды – красные шорты-поло и футболка от Ральфа Лорена. Цепочку на шее сменила серьга с бриллиантом. В руках Вадим сжимал запотевшую бутылку пива, и даже лоск внешнего вида не мог скрыть факт, что он уже изрядно надрался.

Крамер сделал шаг назад и спросил:

– Нет. Какую?

– Маньяк устроил массовую интернет-рассылку.

– То есть?

– Он разослал информацию о своем аккаунте бесчисленному количеству пользователей, так что только за прошедшие несколько часов его страницу посетила не одна тысяча человек.

Леонид извлек из кармана пачку «Кэмел» и закурил.

– Ты серьезно?

– Увы.

Это позволяло взглянуть на дело под новым углом. Сделав пару долгих затяжек, Крамер выдохнул порцию дыма и задумчиво произнес:

– Похоже, этому парню хочется славы…

– Я не знаю, чего ему хочется. Но по-моему это какая-то жесть. Хочешь пива? – Вадим протянул ему бутылку «Efes».

– Нет, спасибо.

– Почему?

– Я стараюсь не злоупотреблять алкоголем.

– Типа как в фильмах: меня зовут Леонид, мне столько-то лет и я алкоголик?

– Вроде того.

– Ну, надо же!

– Извини, – солнце нещадно жгло белые плечи Крамера, и он понял, что больше не может оставаться на берегу; да и компания Вадима Косыгина была ему неприятна. – Пойду окунусь.

– Давай! А я схожу в бар, куплю что-нибудь покрепче.

Леонид ничего не ответил и, сбросив сланцы, забежал в море. После жары вода показалась ему прохладной. Но лишь на мгновение. Парное молоко. Крамер глубоко вздохнул и, задержав дыхание, поплыл к горизонту.

Его не оставляла мысль о последней новости.

Значит, преступник провел интернет-рассылку. Что ж, это идеально сочеталось с образом человека, который писал ему в «ватсап»: хладнокровный, самонадеянный и, выходит, жаждущий славы. Леонид сразу вспомнил случай, о котором читал накануне вечером: «академовские маньяки» в поисках славы не только снимали видео своих преступлений, но и вступали с выжившими жертвами в диалог[46]. Например, как-то они напали на восемнадцатилетнюю девушку, когда она шла с остановки в сторону дома, и разбили ей голову. Несмотря на тяжесть ранения, девушка притворилась мертвой и осталась жива. Она поделилась произошедшим на интернет-форуме Академгородка. Преступники, прочитав сообщение, стали переписываться с ней, особенно интересуясь, что она ощущала, когда её избивали.

Крамер остановился. Его дыхание участилось, а мышцы напряглись до предела. Он перевернулся на спину. Волны подхватили его и, приятно раскачивая, потащили куда-то в сторону. Солнце все еще слепило глаза и Крамер зажмурился.

Зачем преступнику это нужно? Зачем привлекать к себе столько внимания? Крамер искренне этого не понимал. Если хочешь кого-то убить – убей. Но зачем публиковать об этом заметки?

Леонид посмотрел на берег. С такого расстояния люди выглядели маленькими, словно игрушки.

Ольга весело плескалась в воде. Настя стояла неподалеку и, жестикулируя, что-то рассказывала. Константин закончил расставлять шезлонги и лежал на одном из них с бутылкой пива в руке. Вадим, пиная песок, шел со стороны бара. Ларин курил, а Топузлиев стоял рядом и растирал живот кремом от загара. Ахмеда Йилдыза нигде не было видно.

Крамер вздохнул и поплыл обратно к берегу.

Выйдя на пляж, он встал спиной к солнцу, чтобы быстрее обсохнуть. Ветер ласково его обдувал, создавая фальшивое ощущение свежести.

Неожиданно, Крамер почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся. Не моргая, на него смотрел следователь турецкой криминальной полиции, Ахмед Йилдыз. Их разделяло метров пятьдесят, не меньше.

– А вы что тут делаете, Ахмед-бэй[47]? – прокричал Крамер.

– Я, Леонид-бэй, тут по работе, – также громко ответил полицейский, и зашагал к нему. – А что вы тут делаете?

Леонид рассмеялся:

– Я, судя по всему, званный гость местной иммигрантской тусовки.

– Утром я заезжал в морг. Тот самый, где содержат тело Анны Коноваловой, пока готовятся документы, разрешающие ее транспортировку в Россию. И знаете, что?

Крамер сглотнул.

– Понятие не имею.

– Мне рассказали интересную историю про yabancı[48], который очень хорошо говорит по-турецки и пытался проникнуть в морг…

– Да вы что?! Надеюсь, его не пустили!

– А то вы не знаете, Леонид. Я совершенно уверен, что этим yabancı были вы.

– Ни за что! Я бы никогда не посмел нарушить законы Турецкой Республики…

– Я могу посмотреть камеры видеонаблюдения…

– …Но, возможно, это человек на меня очень похож. Всеми родинками. Мы – yabancı, знаете ли, все на одно лицо.

Судя по всему, Йилдыз остался доволен его ответом. Наверное, он пытался прояснить детали, связанные с убийством дочери Валерия Коновалова, и даже такого условного признания ему оказалось достаточно.

– Я так и думал, – сказал он и сменил тему: – Откуда ты знаешь турецкий?

– Ходил на бесплатные курсы при городской мечети, – отшутился Крамер. – У нас там был очень продвинутый джамаат[49].

* * *

В восемь тридцать солнце окончательно закатилось за горизонт, но народу на пляже только прибавилось. Несмотря на удаленность от городской черты, ближе к закату сюда подтянулось большое количество местных жителей. Некоторые отправились тусоваться в бар. Некоторые разлеглись на полотенцах около линии моря, устроив что-то наподобие пикника. Несколько женщин-мусульманок в купальниках-буркини[50], внешне мало чем отливавшихся от костюмов аквалангистов, ныряли в воду неподалеку от берега, а какой-то мальчишка лет девяти умудрился запустить воздушного змея и весело носился с ним по пляжу.

Наблюдая за этим зрелищем, Крамер невольно хмыкнул. Все-таки туристическая часть Турции жила собственной неповторимой жизнью.

Перед самым закатом Ларин и Топузлиев составили шезлонги в круг, чтобы все собравшиеся могли сидеть и видеть друг друга. Солодовник сбегал в бар, принес таз охлажденного мяса и, наполненный углями, мангал. Он поставил его в стороне, чтобы жар и дым никому не мешали.

– Свининка! – гордо объявил он. – Добрые люди переправили из Грузии сегодня утром.

– Как-так из Грузии? – удивился Крамер.

– Самолетом! У нас, конечно, можно найти свинину, но страна все-таки исламская… В общем, сам понимаешь. Куда проще, попросить кого-нибудь привезти несколько килограмм в сумке-холодильнике.

– А как же санитарный контроль?

– Ты про всякие болячки? Типа птичьего гриппа или ящура? Да плевать турки хотели на это!.. То есть по закону, я уверен, пропускать продукты через границу нельзя, но в действительности никто этим не занимается. Слишком много туристов прилетает в аэропорт Анталии каждый день.

Крамер кивнул, отошел в сторону и закурил.

Странно, но за вечер никто ни разу не заговорил об убийце. Словно на какое-то время эта тема стала табу, и ее нельзя было обсуждать не при каких обстоятельствах. Впрочем, присутствие на барбекю Ахмеда Йилдыза ясно свидетельствовало о том, что они вернутся к ней в самое ближайшее время. Появление серийного убийцы стало для них новостью, которую было невозможно проигнорировать.

– Обожаю шашлыки! – радостно воскликнула Настя Шакалина, когда Константин поставил на огонь первую порцию шампуров.

Топузлиев достал электронную сигарету и сделал несколько глубоких затяжек. Крамер когда-то тоже пытался бросить курить с помощью электронной сигареты… Больше дыма, чем удовольствия.

Владимир Ларин сидел в стороне и, даже не пытаясь скрыть раздражения, поглядывал то на Крамера, то на полицейского.

Вадим Косыгин устроился на шезлонге и, подперев голову руками, смотрел в песок. За последние несколько часов, он влил в себя не меньше четырех бутылок пива, и сейчас был, как говорится, «готов».

Наконец, Ахмед Йилдыз поднял бутылку пива и, слегка повысив голос, обратился к собравшимся:

– От души хочу поблагодарить вас за предоставленную возможность поприсутствовать на этом замечательном барбекю… Я, как и вы, очень обеспокоен произошедшими преступлениями и могу с уверенностью сказать, что полицейское управление Алании приложит все усилия, чтобы поймать преступника…

– Вы в мэры метите что ли, господин Йилдыз? – неожиданно, перебил его Ларин. – К чему этот пафос?

– Не понимаю, о чем вы… Я всего лишь пытаюсь быть вежливым.

– А вам, господин Йилдыз, не нужно быть вежливым. Вам всего лишь нужно делать свою работу. Например, вместо того, чтобы купаться тут с иностранцами, вам следовало бы заниматься поиском убийцы Максима Фролова. Я, между прочим, гражданин Турецкой Республики. И хочу, чтобы мои налоги тратились по назначению. В том числе, на обеспечение безопасности и расследование преступлений. Как, черт возьми, вы вообще тут оказались?!

Ахмед на секунду опешил от такой наглости.

– Меня пригласил Вадим.

– Ну, еще бы!.. – Ларин фыркнул. – Вадим у нас, вообще, компанейский парень. А вы, Леонид, – внезапно он повернулся к Крамеру, – тоже тут по сердечному приглашению Вадима Косыгина?

– Это я его попросил его приехать, – вмешался Солодовник.

– Я тут сам по себе, – ответил Крамер. – И, хочу заметить, к трате ваших, Владимир, налоговых отчислений отношения не имею. Более того, я даже ничего не расследую.

– Да-да. Детектив, который ничего не расследует. Сапожник без сапог.

– Какой уж есть…

– Я посмотрел ваш веб-сайт. «Крамер и партнеры». А кто ваши партнеры?

– А вам-то какое дело?

Ларин, казалось, даже не услышал его вопрос.

– Послушайте, – в разговор снова вмешался Ахмед. – Я не понимаю, зачем нам нужно сейчас ругаться… На самом деле, находясь здесь, я действительно занимаюсь расследованием убийства Максима Фролова.

– Как это?

– Очень просто: мы имеем четыре убийства с жертвами обоих полов, с разным стилем совершения преступления…

– Таким ли уж разным? – удивился Солодовник.

– Анну Коновалову убили и аккуратно уложили в квартире, словно вписав в интерьер. Максима Фролова зарезали на скорую руку. Али Коркмазу, смотрителю комплекса, перерезали горло (естественно, он лишь попутная жертва и мы не берем его в «оборот»). И, наконец, юноша с венком из банановых листьев… Его убили в одном месте, затем спрятали, и лишь через несколько дней переместили на пляж, соорудив вокруг черт знает что. Вот вам и разный стиль совершения преступлений.

Крамер добавил:

– Modus operandi не выявишь.

– Именно! – Ахмед ткнул пальцем в его сторону, как бы говоря: «Хоть ты меня понимаешь!». – Но между этими преступлениями есть и кое-что общее!

– И что же это? – оживилась Авдеева.

– Новостной агрегатор компании «Айрикс». Согласитесь, это достаточно странный способ признаться в убийствах?

Вопрос повис в воздухе. Топузлиев сделал еще один глубокий затяг электронной сигареты, а потом сказал:

– Не понимаю. А причем тут наш агрегатор?

– Я тоже поначалу не обратил на этот факт должного внимания, – ответил Ахмед. – Фотографии с мест преступлений идеально вписались в стилистику вашего сайта. Но, как вы все уже знаете, сегодня убийца провел массовую рассылку. Он жаждет славы. А ваш сайт – я прошу прощения – никак для этого не подходит. Не тот уровень. Ему следовало бы отправить анонимное письмо в «Habertürk»[51] – эдакий эксклюзив, – и следующим утром о нем бы узнала вся Турция.

– Пф-ф… – недовольно фыркнул Ларин и показательно отвернулся.

– Согласен! – на этот раз палец Ахмеда устремился в сторону PR-директора «Айрикс». – И после публикации на сайте «Ключ от Турции» новость о преступлениях разнесется по всей стране. Формально цель будет достигнута. Тот же «Habertürk» выпустит специальный репортаж на одной из первых полос свежего номера. Но это будет уже не их эксклюзив, а резонансный материал со ссылкой на агрегатор «Айрикс». И тут я подумал: зачем убийце такое посредничество? Что, если он выбрал ваш сайт не случайно? Что, если между убийцей и «Айрикс» существует какая-то связь? Именно поэтому я охотно принял приглашение посетить барбекю. Если убийце интересна ваша компания – быть может, и мне стоит узнать вас получше.

– Чушь какая-то, – отмахнулся Солодовник. – Какая тут может быть связь?

Ахмед не ответил. Наверное, потому что и сам не знал.

Неожиданно, Вадим приподнялся с шезлонга и, окинув окружающий затуманенным взглядом, произнес:

– А по-моему, это круто! Настоящий маньяк стал автором нашего сайта!

– Да заткнись ты! – Ларин положил ладонь ему на плече и прижал его обратно к шезлонгу.

Вадим вздохнул и, протерев лицо, потянулся за новой бутылкой пива.

– Может, тебе достаточно? – осторожно спросила Шакалина.

– Ему просто нужно закусить! – Константин как раз вернулся от мангала и принес с собой веер шампуров с дымящимся мясом. – Шашлык готов! Разбирайте по тарелкам!

* * *

– Я тут вот, что подумал, – Солодовник сидел на песке и жевал кусок мяса; угли мангала почти прогорели и уже не дымили, – собственноручная публикация в интернете – это ведь фактическое признание вины. Когда его поймают, ему будет не отвертеться.

– Если его поймают, – уточнил Топузлиев.

Ахмед Йилдыз покачал головой:

– Поймаем. Никуда он не денется.

– И как продвигается ваше расследование? – спросил Крамер.

– Пока что не особенно хорошо… Сегодня я разговаривал с системным администратором «Айрикс», – Йилдыз достал из кармана блокнот и заглянул внутрь, – Станиславом Трухиным. И он сообщил, что в логах сервера ему не удалось обнаружить ничего стоящего. Преступник замаскировался достаточно хорошо: использовал «левый» ай-пи, туннели какие-то и мы даже толком не можем определить провайдера, через которого он выходил в Сеть.

«Разумно…», – подумал Крамер. Значит, и в «ватсап» убийца выходит с помощью этих же технологий. И нет ничего страшного в том, что он не сообщил об этом в полицию. Они все равно бы ничего не нашли…

Топузлиев наклонился к столику между шезлонгами и наложил себе в тарелку еще шашлыка.

– Вам удалось выяснить что-нибудь по поводу последней жертвы маньяка? – спросил он.

– Аутопсия показала, что он умер около четырех дней назад, – полицейский снова заглянул в блокнот. – По словам патологоанатома, в дело уже вступили анаэробные бактерии и процесс разложения перешел в гнилостную стадию. Не знаю, что это значит, но он уверенно указал время смерти в диапазоне от восьмидесяти восьми до девяносто шести часов.

– Получается, с ним расправились за сутки до убийства Максима Фролова?

– Получается, так.

– У него было расширенное и кератинизированное[52] анальное отверстие. И, если первое можно списать на следствие разложения, то кератинизация – явный признак регулярного анального секса.

– То есть парень был гомосексуалистом?

– Да…

– Фу-у, педик!.. – возмущенно воскликнул Вадим. – И как таких свет носит?

– Всякое бывает, – рассмеялся Ларин и, соединив большой указательный пальцы, изобразил кольцо, наподобие перевернутого знака «о’кей», популярного в западных странах.

Заметив недоумение Крамера, Ольга наклонилась к нему и прошептала:

– Таким жестом в Турции пренебрежительно обозначают геев.

Тем временем, Ахмед продолжал:

– Мы пробили его отпечатки пальцев по базе, но совпадений не обнаружили. Тогда я отправил его фото в полицейские участки нашей провинции, и уже в обед коллеги из Анталии прислали факс. Убитый – Бурак Балыкчи, девятнадцать лет, часто ошивался в районах Лара и Коньялты. Несколько раз задерживался за проституцию.

– Может быть, убийца был одним из его клиентов?

– Вполне возможно. Сегодня и завтра вечером, коллеги проведут рейд по этим районам. Но я не надеюсь, что он что-то даст. Работники секс-индустрии – тем более геи – не станут разговаривать с полицейскими и выдавать им своих клиентов.

– Даже, если он может оказаться серийным убийцей?

– А что, если нет? Ни один мальчик по вызову не согласится на это.

– Вот дерьмо!..

Время близилось к десяти часам вечера. Ночь уже во всю вступила в свои права. Волны мерно разбивались о берег, и большая часть туристов разъехалась по домам. Лишь несколько человек все еще сидели в баре на берегу моря.

– Скажу честно, я даже представить не могу, как выйти на след преступника, – глотнув пива, заговорил Ахмед; это была его третья бутылка и, очевидно, под воздействием алкоголя он решился на откровенность, которую никогда не озвучил бы, будь он трезв. – Прежде я не сталкивался ни с чем подобным… В полицейской академии этому не обучают… Никто никогда не скажет, как нужно себя вести при появлении серийного убийцы.

– Вы на сто процентов уверены, что убийца – серийный?

– А кто же еще? Без видимого мотива в течение короткого промежутка времени убито три человека. Али Коркмаз не в счет. При этом мы не можем даже определить мотив преступления.

Крамер почему-то вспомнил про слово yalan – ложь, нацарапанное в комнате Анны. Он посмотрел на Ольгу Авдееву, которая с напряженным видом сидела рядом, и впитывала в себя содержимое разговора.

– Тогда, как, в таком случае, вы собираетесь его схватить? – с сарказмом поинтересовался Солодовник. – Если он настолько умен…

– Он сумасшедший и непременно совершит какую-нибудь ошибку, – вместо Ахмеда ответил Николай Топузлиев. – Здравомыслящий человек способен ошибиться, чего говорить о серийном убийце.

– Другой вопрос: как скоро они его схватят… На это могут уйти недели, а, может, и месяцы! – Константин повернулся полицейскому: – Не дай соврать, Ахмед, иногда маньяков ловят годами. Ведь так?

– Зачастую на их поимку уходят месяцы, – согласился тот. – Но чаще – годы.

– И как, в таком случае, быть?! Что нам делать?!

Ахмед замолчал, а потом заговорил почти шепотом:

– Ответа на этот вопрос у меня пока нет. В отличии от западных стран, в истории Турции никогда не было серийных убийц. На сегодняшний день мы имеем всего один зарегистрированный случай. Озгюр Денгиз из Анкары. Арестован в 2007 году. Да и то, он убил всего двух человек.

– Всего…

– Он был болен. Психически. Помимо убийства, одну жертву он еще и съел.

– Фу-х, – скривилась Ольга и отвернулась. – Как такое вообще возможно?

– Психопатия, – неожиданно для самого себя, в разговор вступил Крамер. – Я тоже порылся в Google, и могу сказать, что серийные убийцы – зачастую полные психи!

– Например?

– Ну, например, немецкий серийный убийца Армин Майвес очень хотел кого-нибудь съесть. И ему посчастливилось встретить другого придурка, Юргена Брандеса, который безумно хотел, чтобы его съели. В конечном счете, они отрезали Брандесу член, зажарили и вместе его сожрали. Потом Майвес убил Брандеса, разделал его и питался им в течение нескольких месяцев.

– Мать его!.. Где ты это находишь?

– Я же сказал: в интернете. Если ввести «серийный убийца» в поисковой строке, можно много чего найти…

На несколько минут между ними повисло молчание.

Крамер достал еще одну сигарету и закурил. Йилдыз и Солодовник последовали его примеру. Ларин перебирал четки и смотрел вдаль.

– А я знаю, что нам нужно делать! – внезапно Косыгин вскочил с шезлонга и огляделся по сторонам. – Искупаться! Голышом! Всей компанией! – а затем, на ходу срывая с себя одежду, с криками бросился к морю.

– Говорю же: придурок… – хмуро выдохнул Ларин и, повернувшись к Шакалиной, добавил: – Посмотри, пожалуйста, чтобы он не утонул.

В ответ Настя скривилась:

– По-вашему, Владимир, я смогу вытащить его на берег, если он будет тонуть?

– Просто постой неподалеку, деточка. И если что-то случится – кричи.

– Офигенно! Я и после работы остаюсь секретаршей! – последнее слово девушка произнесла по слогам, схватила со столика телефон и, раскачивая бедрами, зашагала следом за Косыгиным.

– Зря ты так с ней, – когда она ушла достаточно далеко, заметил Николай Топузлиев.

Ларин отмахнулся:

– Да ладно! Я всего лишь попросил об одолжении. Ты что Вадима не знаешь? Ему «башню срывает» после двух глотков алкоголя. А нам тут не хватает только утопленника…

– И все-таки будь с ней помягче, – вмешался в разговор Солодовник. – Вспомни Кристину… – он повернулся к Крамеру и пояснил: – Она работала у нас до Насти. И уволилась после очередной перепалки с Владимиром.

– Ничего подобного! Я может и строг, но просто люблю порядок. А Кристина уволилась, потому что наконец-то выскочила замуж. И если мы попрощаемся с Настей в ближайшее время, то тоже только по этой причине.

– У Шакалиной есть жених? – не удержался Крамер; если так, то проведенная вместе ночь выглядела теперь для него совсем в ином свете.

Топузлиев пожал плечами:

– Кто его знает. Да в этом смысле речь даже не о Шакалиной, а о Турции в целом. Всегда так: сегодня она свободная девушка, а завтра уже обручена и готовится к свадьбе.

– То есть?

– Турецкие мужчины очень любвеобильны, – он посмотрел на Ахмеда. – Господин Йилдыз не даст мне соврать. И русские девушки им особенно привлекательны.

– Это так.

– Поэтому в Турции имеется целое комъюнити «русских жен». Точнее, русскоговорящих. Из стран бывшего СССР.

– Никто не может устоять перед напорством и обаянием турецкого мужчины, – с нотками гордости в голосе, добавил Йилдыз.

– Турки умеют ухаживать, – неожиданно вставила Ольга Авдеева.

– Вот!

Солодовник улыбнулся:

– Фу! Вы выглядите жалко! Такое ощущение, что вас мучает зависть.

– Неправда, – Ларин отрицательно покачал головой. – Мы просто глубже изучаем особенности наших культур. И, между прочим, формально я теперь тоже турецкий мужчина.

Все рассмеялись, а Ларин, как ни в чем не бывало, вернулся к теме прерванного разговора:

– В любом случае, главную роль тут играет мотив. Что общего может быть между Анной Коноваловой, Максимом Фроловым и этим педиком-проституткой?

– Не знаю, – пожал плечами Ахмед. – Ваш коллега, Фролов, никогда не был замечен за…

– Связи с мужчинами?! Да никогда! – Топузлиев расхохотался. – Макс был стопроцентным гетеросексуалом. Он обожал женщин, хотя и не особо умел их выбирать. Меня интересует другое: на сайте «Ключ к Турции» маньяк не делает текстовых записей. Публикует только фото. Почему?

Крамер хмыкнул:

– По-моему ответ очевиден: он не турок.

– Что ты имеешь ввиду?

– Построение предложений. Слова, которые он мог бы использовать. Все это скажет о нем не меньше, чем фотография или отпечаток пальца. Поэтому он молчит. Он иностранец. Не турок. Может быть, европеец или даже русский, – Крамер на секунду задумался, вспоминая разговор по «ватсап». – Да, русский. И он не хочет давать следствию лишнюю информацию, которую они смогут использовать против него.

– Но зачем какому-то русскому убивать русских иммигрантов?

– Ну, не только русских… Вспомните последнее тело, – заметил Ахмед.

– Скорее было бы верно спросить: зачем вообще кому-то убивать? – вмешался Ларин.

– Тоже верно… На этот вопрос у меня точно нет ответа.

– Может быть, он психопат?

– Естественно, он психопат!

– Скорее, социопат, – добавил Йилдыз. – Я изучил классификацию ФБР на тему серийных маньяков. Убийца-психопат обычно – маргинал, без работы, без образования, с кучей социальных проблем. Такой человек не смог бы совершить преступления, вроде наших. Социопат, наоборот, умен, внешне успешен и живет жизнью нормального среднестатистического человека. Психопат легко выделяется и, зачастую, уже находится в списке подозреваемых. Социопат растворяется среди окружающих. Например, для соседей и знакомых социопата, его арест – всегда потрясение. Практически всегда, когда вскрываются действия того или иного серийного убийцы, многие, в том числе родственники убийцы, удивляются: «Надо же, такой тихий, вежливый, мухи не обидит, а тут…»

Ахмед замолчал.

– Метанойя – с греческого, «перемена ума», «перемена мысли», – ни к кому конкретно не обращаясь, философски заметил Топузлиев.

– А я думаю, что у него пунктик насчет иммигрантов, – сказал Солодовник.

– То есть?

– Коновалова – иммигрант. Фролов – иммигрант…

– Ага. А Бурак – тоже? Иммигрировал из Анталии в Аланию на одну ночь?

Солодовник поморщился:

– Да. Глупо получается. Нужно искать мотив. Нужно понять, как он выбирает жертв. Даже, если этот выбор случайный. Он же не идет по улице и вдруг говорит себе: «Ой, а дай-ка я убью вон ту девушку!..», или – «…вон того парня!». У него должна быть какая-то система, не так ли? Ну, там родинка на щеке или грудь маленькая…

– У кого тут, мальчики, грудь маленькая? – хихикнув, Настя появилась из темноты. – Живой, – она махнула в сторону моря, откуда, покачиваясь, шел полуголый Вадим Косыгин.

Константин жестом пригласил Настю сесть рядом, но девушка, казалась, не заметила этого и, обойдя шезлонги, уселась рядом с Крамером, плотно прижавшись к нему бедром.

– Привет, – почему-то тихо сказала она.

– Привет, – отозвался Крамер, и повернулся к девушке.

Возбуждающе тонкие линии тела Шакалиной напомнили ему о проведенной вместе ночи… Приятные воспоминания, которые — он в этом не сомневался, – можно оживить в любой подходящий момент… Во взгляде Шакалиной присутствовало что-то порочное и легкомысленное, что-то, что делало ее доступной, но не превращало в шлюху.

– Ой!.. – Крамер обернулся, почувствовав, как Авдеева с силой толкнула его локтем в бок.

– Мы тут, между прочим, по делу, – сквозь зубы сказала она.

Тем временем, Косыгин вернулся к собравшимся. Купание пошло ему на пользу и он даже слегка протрезвел.

– А вот и я! – сказал он, и плюхнулся между Ольгой и Крамером. – К слову, водичка – супер! Зря вы не пошли! Эй, – его ладонь скользнула по колену Авдеевой. – Не хочешь поразвлечься, малыш?

Это произошло настолько внезапно, что несколько секунд Ольга не знала, как реагировать.

– Ты в своем уме?! – наконец, она отбросила его руку в сторону и вскочила на ноги. – Дебил!

Она переступила через шезлонг и зашагала прочь. Крамер проследил за ней взглядом, но не пошел следом.

Ларин укоризненно посмотрел на Косыгина.

– Ну вот, Вадик, опять девушку обидел…

– Серийный убийца. Остановится ли он? – словно ничего не произошло, спросил Николай Топузлиев.

Ахмед какое-то время молчал, обдумывая ответ.

– Вряд ли. Как я уже сказал, его действия мотивированы жаждой славы. По крайней мере последняя интернет-рассылка говорит в пользу этого. Я убежден: его поступки являются производными от подсознательного желания прославиться; поэтому он и публикует фото в интернете. Но популярность не вечна, и для ее поддержания его аккаунт будет требовать новых и новых записей, а значит – новых убийств. Поэтому маньяк не остановится до тех пор, пока кто-нибудь его не остановит. Точнее, мы.

Йилдыз замолчал. В праздный мир жизни на берегу средиземного моря ворвалась суровая реальность с множеством неприятных деталей.

Крамер поднялся с шезлонга и потянулся. Ночь уже вовсю вступила в свои права, окрасив черное небо огнями тысячи звезд. Жара полностью сошла на нет и ее место заняла сладкая прохлада. Леонид огляделся и, заметив вдалеке силуэт Ольги Авдеевой, направился к ней.

Глава 9

– Что с тобой? – поравнявшись с Ольгой, спросил Крамер.

– Ничего.

Она стояла по щиколотки в воде и смотрела на ночную Аланию. Полуостров, напоминающий морду притаившегося крокодила, светился искусственными огнями: ярко-красная подсветка средневековой крепости, прожекторы, заходящих в гавань, кораблей, свет ламп дорожных столбов и многое другое. Казалось, этот город не уснет никогда.

– Бесят такие сынки богатых родителей! – наконец, заговорила Авдеева; судя по голосу, она слегка опьянела. – Убежденные в собственной безнаказанности! А, на самом деле, не представляющие из себя ничего. Ни-че-го. И этот Вадим такой же…

– Да забудь ты про него. Чуть ли не с первой встречи стало понятно, что он такое. Стоит ли переживать из-за мажора и алкоголика?

– Не стоит, наверное… Просто… знаешь, сегодня это дело впервые стало меня пугать… Я не испытывала ничего подобного даже когда просматривала фотографии с места убийства Ани… Даже, когда увидела тело Фролова… Когда наблюдала, как умирал Али Коркмаз… Но сегодня, когда мы обсуждали расследование – настолько обыденно, словно говорили о чем-то вполне естественном и нормальном… Сегодня я по-настоящему испугалась.

– Не стоит, – Крамер попытался внушить ей уверенность. – Ты здесь всего лишь по приказу начальства. Маньяк далеко. Ты вне опасности.

Леонид взял Ольгу за руку и увел обратно на берег. Они сели на песок. Несмотря на теплую погоду, она дрожала.

– Это ведь моя первая работа за границей… – после минутной паузы снова заговорила Авдеева. – Первое направление МИД… Наверное, я не хочу, чтобы что-то разрушало мой идеальный мир.

– Разве что-то может его разрушить? – удивился Крамер, хотя на самом деле в голове у него звучал другой вопрос: «Разве мир может быть идеальным?»

В этот момент Ольга впервые на него посмотрела:

– Я ведь не из богатой семьи… Мне все в жизни доставалось трудом. Я училась в хорошей школе, в окружении снобов, вроде Косыгина. Каждый день терпела издевки с их стороны… А жила в самом обычном районе… Суровые девяностые. Ну, ты-то уж помнишь. Денег ни на что не хватало. Иногда даже на еду. Не говоря о шмотках.

Крамер помнил.

Еще как.

Ольга продолжала:

– В Турции люди делают друг другу комплименты по поводу внешности. Во времена моего детства такого не было. Может быть, потому, что все люди были одеты одинаково плохо? Я иногда общаюсь в «Фейсбуке» с ребятами из двора. И знаешь – в их жизни до сих пор мало, что поменялось. Та же серость, та же убогость… Как будто все, о чем мы когда-то вместе мечтали… – Ольга вздохнула. – Да ладно. Чего это я?.. Оказавшись в Турции, я поняла, что мир может быть ярким, красочным, а жизнь – интересной. Мне действительно тут очень нравится. Я считаю, что заслужила то, как я сейчас живу; то, кем я сейчас являюсь.

Прежде, чем сказать что-либо, Крамер достал сигарету и закурил.

– А по-моему ты ноешь, – выдохнув порцию дыма, сказал он. – Жизнь – это круговорот разных событий. В том числе и таких, как убийство Коноваловой и хамство Вадима. Нужно лишь научиться пропускать их мимо себя.

– Наверное, – согласилась Авдеева. – Иногда я чувствую себя все той же затравленной серой мышкой. Девочкой, над которой все издеваются. Как будто я не достойна всего этого. Или это не я, а кто-то другой живет вместо меня. Возможно, я просто не умею быть смелой, – Ольга крепче сжала его ладонь и, внезапно, встала на ноги и принялась стряхивать с себя песок.

Крамер поднялся следом.

– Интересная фамилия у этого полицейского, – заметила она. – Йилдыз переводится с турецкого, как «звезда». Получается, на русский манер он – Ахмед Звездунов.

Леонид рассмеялся:

– Или Ахмед Звездный.

– Или Звездочкин, – улыбнулась Ольга.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

К своему удивлению, Леонид наклонился к девушке и поцеловал ее – осторожно, словно боялся спугнуть, а потом самозабвенно и страстно. Поначалу Ольга никак не отреагировала, но уже через пару секунд ответила взаимностью, чем привела Крамера в еще больше возбуждение. Его ладони начали нервно блуждать по ее телу, скользнули по плечам и коснулись груди… Как вдруг, лицо Крамера обожгла пощечина.

– Прости… – Ольга отступила от него на два шага. – Извини… Нам не нужно было этого делать.

– Все в порядке, – согласился Крамер.

– Мне лучше уйти, – Авдеева развернулась и зашагала прочь.

Леонид не стал ее догонять, и остался на пляже. Вокруг не было ничего, кроме тишины и надоевшего пейзажа.

На секунду Крамер задумался, не переступил ли он грань, способную разрушить их партнерские или даже дружеские отношения, но потом понял: Ольга оказалась никудышным партнером, – это она получала от него информацию, а не наоборот; и вообще – возможно, их договор о сотрудничестве изначально был обычной ошибкой. Что касается дружбы… Между мужчиной и женщиной она в принципе невозможна. Кто-то кого-то хочет. Всегда. Это страсть, закатанная в банку, которую откроют в первый голодный год.

* * *

Через пол часа Крамер вернулся к шезлонгам.

За минуту до этого он наблюдал, как к пляжу подъехала желтая машина такси, Ольга о чем-то быстро переговорила с водителем и залезла внутрь. Автомобиль тут же развернулся и укатил в направлении Махмутлара.

Топузлиев, Ларин и Йилдыз стояли на берегу. Вадим Косыгин пузом к верху лежал на земле и спал, издавая протяжные звуки. На прежнем месте шезлонгов появились небольшие туристические палатки.

– Это идея Кости, – пояснил Топузлиев. – Заночевать прямо на пляже.

– А мне пора, – Ларин протянул ладонь для рукопожатия. – Как говорили когда-то в американских фильмах: «Я слишком стар для такого дерьма».

Леонид искренне улыбнулся. Было забавно услышать такую фразу от человека с внешностью Дени Де Вито. Проводив Ларина взглядом, Крамер повернулся к Топузлиеву:

– А где Солодовник?

– С Настей в палатке. Сказали, хотят посмотреть последнюю часть «Неудержимых».

«Ну-ну…»

– Останешься с нами?

– Спасибо, – Крамер покачал головой. – Мне кажется, я уже вышел из этого возраста.

– И я тоже, – согласился Ахмед Йилдыз.

– Как хотите. А я еще поплаваю перед сном.

Топузлиев пожал им руки и, пиная песок, направился к морю.

– Будь осторожен! – прокричал ему вслед полицейский, а затем обратился к Крамеру: – Подбросишь до Махмутлара? Я сюда приехал на патрульной машине. Не хочется звонить дежурному или брать такси.

– Да, без проблем.

– …Тем более ты единственный трезвый в нашей компании. Кстати, ты не против, если я быстро сбегаю в бар, возьму еще пару пива?

– Давай.

Крамер достал из пачки последнюю сигарету и закурил, глядя, как Ахмед медленно удаляется в сторону бара.

* * *

Крамер затушил окурок о землю и посмотрел на часы. С минуты на минуту из бара должен был вернуться Ахмед…

Тишину окружающего пространства нарушили стоны, доносящееся изнутри палатки Шакалиной и Солодовника. Голос, несомненно, принадлежал Насте. Судя по звуку, просмотр фильма доставлял ей особенное удовольствие.

Злобно ухмыльнувшись, Леонид огляделся в поисках какой-нибудь жидкости. Съеденное за вечер напомнило о себе чувством не проходящей жажды.

Нет… Что-то не то… Какими-то ровными, слишком странными показались ему стоны девушки. Они совсем не походили на предвестников приближающегося оргазма. Скорее… Тут Крамер заметил, что боковую сторону палатки девушки пересекает длинный разрез, и сразу же бросился к нему. Внутри Леонид увидел Настю. Без сознания, она лежала на спине и тяжело дышала. Из артерии с левой стороны ее шеи сочилась кровь.

– Твою мать!.. – выпалил Крамер, вставая рядом с ней на колени.

Боже мой! Боже!..

Леонид огляделся. Солодовника нигде не было видно. Он пропал!

Стараясь не терять ни секунды, Крамер быстро стянул футболку, порвал ее на лоскуты и соорудил для Шакалиной некоторое подобие перевязки. Правда, она вряд ли могла хоть как-то помочь. По опыту Чеченской войны Крамер знал: артериальное кровотечение остановить практически невозможно.

Крамер выглянул из палатки. Где Солодовник?! И на помощь никого не позовешь: пьяный Косыгин спал на шезлонге, Топузлиев плавал в море, а Ахмед убежал за новой порцией пива… Крамер достал из кармана сотовый телефон и несколько секунд глупо пялился в черную поверхность экрана. Только сейчас он понял, что даже не знает номера, по которому в Турции можно экстренно вызвать помощь.

– Эй, что случилось? – прозвучал у него за спиной голос Йилдыза.

В ту же секунду Леонид подскочил к нему:

– Убийца здесь. Шакалина ранена. Солодовник пропал.

– Что?!

– Тихо! – Крамер зажал полицейскому рот, сверкнул глазами и вернулся к раненой Насте. – Вызывай подмогу! «Скорую»! Полицейские патрули!

«Но где Константин? – снова подумал Крамер. – Быть может, лежит сейчас в соседних кустах и истекает кровью. Или…»

Крамер в несколько прыжков достиг апельсиновой рощи – напрямую до нее было не больше тридцати метров, – но обнаружил там только порванную футболку Солодовника.

– Проклятье!.. – Крамеру становилось не по себе, а в голове, тем временем, творилось черт знает что.

«Куда пропал Константин?» – спрашивал он себя, а ехидный внутренний голос тут же гнусавил в ответ: «Леонид, ты – идиот, раз задаешь такие глупые вопросы! Он где-то среди апельсиновых деревьев! Где ему еще быть? В роще, вместе с убийцей».

Крамер не знал, что именно должен делать, и был уверен только в одном: что-то делать нужно и, желательно, прямо сейчас!.. Выбрав направление наугад, он тихими шагами поспешил вглубь рощи. В последним момент он обернулся: Йилдыз, отставая шагов на пятьдесят, двигался следом. В руках он сжимал пистолет.

Скрывшись в зарослях, Крамер зашагал еще аккуратнее, стараясь совсем не издавать звуков. Убийца находился где-то неподалеку, и он не собирался его спугнуть или… того хуже, стать его следующей жертвой. Леонид вслушивался в тишину ночи.

Неожиданно ее нарушил пронзительный крик Солодовника.

Крамер без труда узнал его голос и побежал на звук.

Тем временем, крик повторился.

– Эй! – грозно прорычал Крамер, преодолев половину пути.

Наверное, не выдержали нервы, и он уже просто не мог хранить молчание. Впрочем, ветки под его ногами хрустели так громко, что смысл таиться пропал сам по себе. Он понимал, что куда логичней и безопасней сейчас дождаться Ахмеда, у которого хотя бы есть оружие, но чувство долга не позволяло ему остановиться. Через несколько секунд Крамер выскочил на дорожку между рядами апельсиновых деревьев, и увидел Солодовника.

Руки Константина были загнуты назад. Он висел, прислонившись спиной к стволу апельсинового дерева и громко стонал. На нем не было ни рубашки, ни брюк, ни нижнего белья; кисти его рук сковывали наручники.

Подойдя ближе, Крамер увидел, что грудь директора покрыта большим количеством крупных порезов, большинство из которых обильно кровоточили.

Автора этих увечий поблизости не оказалось. Наверное, он сбежал, когда услышал звуки приближения Леонида.

– Помогите!.. – Константин дернулся и застонал. По его ногам стекали нечистоты – от страха Солодовника прослабило. – Помогите!..

В нерешительности, Крамер еще раз огляделся по сторонам.

В это время из за деревьев показался Ахмед Йилдыз.

– Где он?! – разглядывая окружающее пространство сквозь «мушку» пистолета, спросил он.

– Не знаю, – уныло ответил Крамер.

Следующие пол часа они потратили на то, чтобы прочесать рощу, но она, как на зло, выходила прямо на междугороднюю трассу. Это означало, что их попытка схватить маньяка изначально была обречена на провал. Пока они пытались понять, что происходит и решали, как поступить, убийца добрался до шоссе и скрылся на заранее приготовленном автомобиле.

Вернувшись обратно, они увидели, как Николай Топузлиев с силой бьет топором по цепи наручников, все еще сковывавших запястья основателя «Айрикс», который окончательно впал в беспамятство, выл, рыдал и шептал под нос что-то несвязное.

Уже через секунду цепь порвалась и Солодовник рухнул на землю.

* * *

Крамер пришел в себя около торгового центра «TerraCity» в Ларе.

Его автомобиль перегородил выезд с парковки, и водитель пепельного «Рено» нервно давил на клаксон, прося Леонида отъехать куда-нибудь в сторону. Нехотя, тот нажал на педаль газа и, откатив в дальний угол стоянки, еще долго смотрел в пустоту.

После того, как «скорая помощь» увезла Константина в больницу, на пляж приехало полтора десятка полицейский автомобилей, следователи, криминалисты и даже группа офицеров с поисковыми собаками.

Крамер спокойно дождался своей очереди дать показания и, поговорив со следователем, быстро удалился с территории пляжа. Разум Леонида оставался затуманенным. Наверное, из-за гнева.

Сто сорок километров между Аланией и Анталией он проехал за два часа. В полной тишине. Даже не включив радио.

Он бесцельно колесил по ночным улицам административной столицы анталийской провинции. «Ночных мотыльков» оказалось не так уже и легко найти… Да он, наверное, и не искал, а лишь хотел успокоиться и подумать. В конце концов Крамер оказался на парковке торгового центра в районе Старая Лара.

Мысли путались. Гнев перерос в отчаяние и усталость. Ни к чему не обязывающая формализация убийства Анны Коноваловой становилась все более личным делом.

Неожиданно Крамер понял, что не курил с момента обнаружения Солодовника. Он похлопал по карманам в поисках сигарет, но ничего не нашел. Черт!..

Ближайший круглосуточный магазин сто процентов находился где-то неподалеку.

«Достаточно лишь объехать квартал…»

Крамер уже собрался вновь повернуть ключ зажигания, но передумал. Ему нужно было закрыть глаза. На пол часа – не больше. И с новыми силами отправиться на поиски то ли «ночных мотыльков», то ли «Кэмел».

* * *

Леонида разбудил simitçi – продавец симитов, постучавшийся в окно арендованного «Рено».

Часы показывали восемь часов утра. Парковка оставалась пустой, но на улице уже появились первые люди.

Крамер зевнул, сунул старику одну лиру, и получил взамен, завернутый в салфетку, турецкий бублик.

В машине отчего-то воняло плесенью. Снаружи, на улице, появились первые признаки духоты. Крамер включил кондиционер и достал из кармана сотовый телефон.

Верхняя панель светилась новыми сообщениями: три пропущенных вызова от Ирины, уведомления из социальных сетей и… «ватсап» – входящее сообщение.

Леонид ткнул по иконке приложения и через секунду открылся его диалог с Ириной. Секретарь офиса «Крамер и партнеры» писала: «Привет! В офисе с утра обрывается телефон. Звонят корреспонденты самых разных изданий: от „Life“ и „Московского комсомольца“ до „Россия 24“ и „Москва ФМ“. И всем им нужно только одно – комментарий по поводу расследования убийства дочери Валерия Коновалова. Свяжись со мной, когда прочитаешь! Я не знаю, что им говорить!»

Это было первое сообщение. Второе: «Я не знаю, что делать! Они подъехали к зданию. Пытались проникнуть внутрь и, после того, как я запретила охране пускать их на этаж, караулят снаружи!» И третье: «На имейл пришло несколько замечательный предложений об интервью. Анонимном. Гонорар меня более, чем устраивает. Так что или вы, Леонид, объявитесь в ближайшее время, или я возьму деньги и сбегу с ними в Мексику!» – в качестве подписи, Ирина использовала смайлик с поцелуями.

Крамер улыбнулся. Ему нравилось, что она не теряла чувства юмора даже в стрессовой ситуации.

«Дорогая Ирина! – в такой же ироничной форме написал он. – Ты – незаменимый сотрудник. И мне будет очень тебя не хватать. Если ты по какой-то причине еще не уехала в Мексику, то забери из офиса наиболее важные дела (особенно копию файла Коноваловой), запри двери и окна (не забудь про сигнализацию), и попроси политического убежища где-нибудь в районе Марьино… – Московский район Марьино был местом, где она снимала квартиру. — Отдохни там недельку. На звонки с незнакомых номеров не отвечай! Будем держать связь, как обычно! У меня все нормально. Работа движется. Про тебя не забыл. Из Турции привезу магнитики на холодильник».

Симит и переписка окончательно разбудили Крамера. Он завел машину, заправился на ближайшей станции «British Petroleum», где наконец-то купил сигарет, и двинулся обратно в Аланию. Леонид мысленно перебрал всю имеющуюся у него на текущий момент информацию, касательно «дела Коноваловой», и составил план действий на ближайшие несколько дней.

* * *

Крамер вошел в палату Солодовника около половины двенадцатого. Белый свет люминесцентных ламп больно ударил по глазам, и Леонид невольно прищурился.

Константин спал.

Его руки и грудь стягивали бинты, к кисти тянулся шланг капельницы, но в целом он выглядел очень даже прилично.

Рядом с его кроватью стоял полицейский.

Ахмед Йилдыз молча разглядывал показания приборов, словно что-то в них понимал.

– Как он? – шепотом поинтересовался Крамер.

– Как видишь. Главное, жив. Ему дали успокоительное. Он проспит, как минимум, до вечера. Но в целом его состояние оценивается, как хорошее.

– Настя?

Ахмед выдохнул:

– Ей повезло меньше. Вскрытие проведут в течение дня. Дальше будет видно.

Константин дернулся во сне, застонал, и попытался перевернуться. Не сводя с него глаз, Крамер спросил:

– Ты говорил с врачом?

– Только что от него. Все удары оказались поверхностными. Порезы, не глубже одного сантиметра – никаких колющих ран, – поэтому и было столько крови… Нанесены справа-налево, небольшими рывками. Не думаю, что преступник собирался его убить. В противном случае, он бы резанул горло.

– От уха до уха. Согласен.

– Я думаю, в нападении на Солодовника особую роль играет символизм. Маньяк хотел унизить его. Выставить в дурном свете, – Ахмед наклонился ближе и добавил: – И это ему удалось… Я в жизни не видел столько дерьма!

Крамер хмыкнул.

– Опрос свидетелей что-нибудь дал?

– Ничего. Мы запросили информацию о камерах наблюдения в этом районе, но, увы, там их попросту нет. Слишком далеко от туристического центра. Зато я переслал описание ран Константина нашим криминалистам, и они уже сделали первые выводы: наш преступник правша, среднего роста.

– Боже мой! – Леонид язвительно ухмыльнулся. – Эта информация позволит сдвинуть расследование с мертвой точки!

– Да пошел ты! – Йилдыз резко развернулся, схватил Крамера за рубашку и вжал в бортик медицинской кровати. – Я по крайней мере работаю! А не сосу деньги из родственников убитой девчонки! – он вплотную приблизился к лицу Крамера. – Скажи спасибо, что я вообще что-то тебе рассказываю!..

– Спокойней! – Крамер ухватился за руку Йилдыза и попытался освободиться. – Тебе нужно поспать!

– Ага, – полицейский разжал кулак и шагнул к выходу из палаты. – А тебе не помешает принять душ!

Оставшись один, Крамер осмотрелся и, не долго думая, сел в мягкое кресло для посетителей у окна. Приборы мерно пищали, извещая о стабильном состоянии Солодовника. Глаза слипались, а сердцебиение хриплым стуком отдавалось в висках. Леонид и сам не прочь был вздремнуть…

Солодовник снова дернулся и застонал, вернув Крамера к реальности. Леонид поднялся с кресла. Пришло время двигаться дальше. Он вышел в коридор и спустился на лифте в просторный холл регистратуры.

– Привет! – он буквально столкнулся с Ольгой лицом к лицу.

– Здравствуй, – сухо улыбнулась она. – Что ты тут делаешь?

– Наверное, тоже, что и ты. Пришла навестить Солодовника?

– Хочу пообщаться с его лечащим врачом. В качестве представителя консульства.

– Ах, я совсем забыл про твои «волшебные корочки». Тогда увидимся позже? – Крамер не хотел тратить не нее много времени.

– Договорились, – Авдеева шагнула к лифту. – Кстати, ты уже читал утренние газеты?

– Нет.

– Ты не знаешь, как «Habertürk» окрестили аккаунт маньяка на сайте «Ключ к Турции»?

Леонид покачал головой:

– Нет.

– Исповедь серийного убийцы.

Глава 10

Трансфер компании «7/24» забрал Крамера от ворот резиденции в половине шестого утра. Крамер уселся на сиденье рядом с водителем, так как машина была уже практически полной – судя по всему, пассажиров начали собирать еще в Алании.

Они какое-то время поблуждали по окраинам Махмутлара, забрав двух англичан из третьесортной гостиницы, затем ненадолго остановились около «Grand Santana Hotel» и, вывернув на шоссе, поехали в аэропорт.

Дорога в Газипашу – шоссе D-400 – поначалу проходила вдоль моря. Крамер заметил место вчерашнего барбекю… Безлюдный пляж… А затем сворачивало на восток, в долину, эффектно разрезавшую горы. В купе с идеально ровным асфальтом, без изъяна, пейзаж казался ненастоящим, будто бы сошедшим с рекламного ролика «BMW».

Впрочем, поездка закончилась, не успев начаться: вскоре минибас въехал на гору и, миновав усеянные теплицами поля, съехал на дорогу с указателем «Havalimanı»[53].

Уже через десять минут Крамер бродил по одноэтажному зданию аэропорта Газипаша, в ожидании рейса авиакомпании «Pegasus» в Стамбул. Крамера позабавил факт, что цена билета оказалась сопоставима со стоимостью пяти пачек сигарет «Кэмел».

Посадка на борт началась вовремя – в 7:40 самолет взмыл в небо, а около 9:00 уже кружил над Стамбульским аэропортом «Sabiha Gökçen», ожидая разрешения на посадку. Крамер наслаждался видом огромного города, словно вылепленного из пластилина неумелой детской рукой.

Сняв чемодан с ленты в зале получения багажа, Крамер на секунду задумался. Как всегда, он не представлял, что делать дальше. Он действовал по наитию, без особого плана, совершал то, что должен совершить в текущий момент.

Оказавшись на улице, Крамер приятно вздохнул. Стамбульский воздух был полон свежести и прохлады. И никакой влажности, несмотря на относительную близость к морю.

Бахнув глушителем, мимо Крамера промчалось старое «Вольво»: знакомство со Стамбулом тут же оказалось испорчено вонью выхлопов.

Леонид закурил и, пройдя под навесом двухъярусной автомобильной развязки, вышел к парковке, где, с одной стороны, в длинную желтую очередь выстроились машины городского такси, а с другой стороны неуклюже двигались автобусы «Mercedes-403» с синей маркировкой «Havaş» на бортах.

«Havaş» – крупный турецкий автоперевозчик. В стране, где нет железных дорог, именно автобусное сообщение было развито на ура. У билетной кассы Крамер посмотрел расписание: машины отправлялись каждые тридцать минут.

Леонид подошел к ближайшему «Мерседесу» с открытой дверцей и залез внутрь. Еще полторы пачки «Кэмел» – стоимость его транспортировки из аэропорта в азиатскую часть Стамбула.

Через пару минут автобус наполнился почти полностью, пассажирами самых разных мастей: местными жителями и иностранцами – дикая смесь языков, запахов и оттенков кожи.

Седой турок в кресле водителя нажал кнопку на приборной панели авто, и дверца с шипением въехала в пазы корпуса. Через секунду автобус дернулся, и поехал прочь от здания международного аэропорта «Sabiha Gökçen».

* * *

«Bostancı Plus Hotel» расположился в тридцати метрах от трассы D-100, за автозаправкой, между жилым домом и магазином «Vatan Computer». Это было белое девятиэтажное здание с зеркальным напылением на окнах, а еще – место, где Анна Коновалова снимала номер каждые две недели.

Крамер вошел в холл: серые обои, ряд разноцветных постеров с фотографиями знаменитостей и их изречениями на английском и турецком языках.

– Добро пожаловать! – по-английски поприветствовал его сотрудник ресепшена, прыщавый паренек с рыжими волосами. На стене у него за спиной висел портрет Ататюрка.

Мустафа Кемаль Ататюрк был идолом и несомненным авторитетом для большинства турок. Эдакая, улучшенная версия Владимира Ленина, которого почитали все без исключения граждане Турецкой Республики. Крамер понял это еще в Алании. Куда бы он там не зашел: будь то парикмахерская, овощная лавка или офис агентства недвижимости, – его везде встречало изображение Ататюрка.

– Спасибо, – по-турецки ответил Крамер, и положил паспорт на стойку регистрации. – Я забронировал у вас номер на сайте booking.com.

– Вы очень хорошо говорите по-турецки.

– У вас очень красивый язык. Знаете… – Крамер сразу перешел в наступление. – Одна подруга порекомендовала мне ваш отель. Анна Коновалова. Она регулярно останавливается у вас, когда приезжает в Стамбул, – «Останавливается…», больше никто не скажет о ней в настоящем времени. – В прошлый раз ей попался очень комфортный номер. Можно мне такой же?

Сотрудник ресепшена потупил взгляд:

– Простите, но правила запрещают нам раскрывать информацию о постояльцах.

– А вы и не раскрывайте. Просто загляните в компьютер и дайте мне тот же номер, что и у нее. Если он не занят, конечно же.

Крамер вынул из кармана сто лир и вложил купюру в паспорт.

Паренек на какое-то время задумался, потом взял паспорт со стойки и долго щелкал по кнопкам клавиатуры.

– Вот, – он вернул Леониду документы и положил сверху фирменную ключ-карту. – Номер 609, на шестом этаже. Лифт за углом.

– Я должен оплатить номер сейчас?

– Лучше при выселении.

– Что ж, спасибо! – Крамер убрал паспорт обратно в карман и направился к лифту.

* * *

Номер входил в категорию standart room и не представлял из себя ничего выдающегося. Хотя и выглядел несравнимо лучше, чем большинство второсортных комнат, в которых Крамеру приходилось жить во время рабочих командировок.

Сразу у входа Леонид наткнулся на встроенный шкаф и небольшой кофейный столик. На нем – чайник, несколько видов печенья, шоколад, кофе «три в одном» и упаковка презервативов: судя по всему, администраторы отеля пытались удовлетворить любую, даже самую неожиданную прихоть клиента.

В мини-баре стояло пиво, сок, «Кока-кола» и «Фанта» – каждой бутылки по паре.

Прямо расположилась дверь в душевую и туалет – все новое и красивое.

Направо: проход в спальню – единственное просторное помещение. Серые обои. Плотные шторы. ЖК-телевизор, широкая двуспальная кровать и диванчик. Возможно, изначально тут находился балкон, потому что внешняя стена номера шла полукругом.

Крамер бросил чемодан в угол, включил телевизор и закурил. Пепельница учтиво оказалась оставлена неподалеку.

Ему предстояло принять решение, что делать дальше.

Изначально, он прилетел в Турцию, чтобы задокументировать обстоятельства смерти Анны Коноваловой. Но сейчас… сейчас покойников становилось все больше: Фролов, Коркмаз, Настя… Чью именно смерть ему теперь отразить в отчете?! Черт! Он переспал с Настей всего за пару дней до убийства! Вот, она веселая и жизнерадостная! Под кайфом они ехали из «Azura Park». Она сидела на пассажирском сиденье его авто и хохотала… А сегодня – как гром среди ясного неба – Насти Шакалиной больше нет. И лишь посиневший ошметок плоти лежит в холодильнике морга в ожидании похорон. И этот номер… Если сотрудник отеля не обманул, в этом номере Коновалова останавливалась во время своей последней поездки. Крамер присел на край кровати – возможно, где-то здесь точно также сидела и Анна, – словно надеясь почувствовать на одеяле остатки ее тепла.

Пальцы обожгло.

Крамер невольно выругался и бросил окурок в пепельницу. В раздумьях он так ни разу и не затянулся; сигарета просто истлела у него между пальцев.

Что ж, пришло время действовать.

Леонид подошел к телефону и набрал номер ресепшена.

– Мне нужно поговорить со старшим менеджером отеля, – когда на том конце проводя сняли трубку, заговорил он.

Собеседник явно не был готов к такому повороту событий. После короткой паузы мальчишка спросил:

– Вас чем-то не устраивает номер?

– С номером все замечательно. Не беспокойтесь. Я всего лишь хочу поговорить со старшим менеджером отеля.

Снова пауза.

– К сожалению, Керим-бэй будет только вечером. Известить вас, когда он появится?

– Да, было бы неплохо.

И Крамер повесил трубку.

Работа частного детектива за границей имела свою специфику. Он понял это только по дороге в Стамбул.

В обычной ситуации Леонид попытался бы собрать максимум сведений из сторонних источников. Например, через своих людей в полиции или отставных офицеров спецслужб. Еще в качестве источников информации подошли бы сотрудники администрации района, и даже работник ЖКХ. Все, кто любит деньги и обладает хоть какой-то властью на вверенной ему территории. Может быть, он устроил бы слежку, и пару суток понаблюдал за тем, как живут объекты расследования. И только после этого, имея на руках максимум информации, решился бы на личную встречу.

Но все это имело силу только в России…

В Турции у него не было знакомых в полиции и, тем более, спецслужбах (кажется, аналог российского ФСБ носил тут аббревиатуру MIT[54]). Он не располагал возможностью обратиться с коррупционным предложением к администрации Стамбульского района Бостанджи. И самое главное: у него совсем не было времени. Нет, тут нужно было бить в лоб. Не таясь и не прячась. Крамер мысленно выработал стратегию. Впрочем, на пятьдесят процентов успех предприятия все равно зависел от случая.

В желудке предательски заурчало. Только сейчас Крамер вспомнил, что часов двадцать ничего толком не ел.

Он снова набрал номер ресепшена. И снова ему ответил мальчишка. Крамер только заселился, но, наверное, уже успел его утомить.

– Я голоден. Где-нибудь поблизости есть…

– На цокольном этаже нашего отеля круглосуточно работает ресторан европейской и средиземноморской кухни.

– Спасибо.

* * *

Это было забавно.

Стамбул – город с населением больше пятнадцати миллионов человек и огромным количеством иностранных туристов, кажется, не имел порога доверия.

Крамер съел двойную порцию куриного супа, тарелку риса с кёфтэ и запил это чашкой крепкого кофе. А когда он, наконец, поднялся из-за стола и попросил счет, официант учтиво отказался, спросил номер комнаты и сообщил, что Крамер сможет расплатиться при выселении. Невероятно! Еще никогда в жизни Крамер не пользовался услугой с отсроченным сроком платежа. Живи сейчас, ешь сейчас, а плати – потом. Совершенно невероятно!

Мобильник в кармане Крамера завибрировал. «Ватсап». Сообщение от Авдеевой.

«Привет! Как дела? Я заезжала в „Терадессир“, но тебя нет дома…»

«Я временно не в Махмутларе. Улетел в Стамбул».

«Расследование?»

«Вроде того… Решил подойти к делу с другой стороны. Дернуть за новые ниточки. Не могу находиться в Алании после нападения на Солодовника. И убийства Насти…»

«Понимаю. Мне тоже не по себе», – Ольга отправила грустный смайлик.

«Как Солодовник?»

«Уже хорошо. Выписался из клиники и залечивает раны в домашних условиях…»

«Напуган?»

«Еще как! Ларин говорит: у него депрессия. Заперся в квартире, никуда не выходит и целый день пьет!»

«Не самое лучшее решение», – ухмыльнувшись, заметил Крамер. – «Он уже дал показания?»

«Да. Но он ничего не видел. Преступник накинул повязку ему на глаза, а в рот засунул носок. Во время пытки убийца не произнес ни слова… Послушай: я хотела извиниться за то, что наговорила тебе тем вечером. Наверное, я вела себя, как дура…»

«Все в порядке. И ты прости, если я вел себя немного по-свински… – на самом деле Крамер так не считал, но подумал, что из тактической необходимости будет правильно написать что-то подобное. – Мне не следовало лезть к тебе с поцелуем».

Ольга не отвечала больше минуты.

За это время Крамер успел подняться на первый этаж и выйти на улицу. День был в самом разгаре. Солнце приятно согревало, но не прожигало насквозь, как в Алании.

Телефон зажужжал. Смайлик и текст: «Ты не причем. Просто Вадим вывел меня из себя… Возможно, в других обстоятельствах это было бы очень кстати».

– Кстати, говоришь… – удивился Леонид и написал: «Мне пора. Я свяжусь с тобой, когда вернусь обратно в Аланию».

* * *

Чтобы добраться в район Лалели, Крамер вызвал такси.

Это вышло в разы дольше и дороже, чем если бы он поехал на метро, но ему не хотелось посетить один из самых известных городов мира и, при этом, путешествовать по нему в подземелье метрополитена.

Лалели находился в исторической части Стамбула, между площадью Аксарай и Беязитом. Официально Лалели считался всего лишь кварталом в районе Фатих, и представлял собой шумное место с множеством маленьких магазинов, торгующих практически всем. Фатих и Лалели по праву считались самой консервативная частью Стамбула. Здесь в изобилии можно было встретить женщин в закрытой одежде, которые, помимо тела, скрывали от окружающих даже лицо. Наверное, в этом и заключался подлинная суть светского государства – позволить людям одеваться в соответствии с собственными религиозными убеждениями.

Такси ехало до места почти два часа: Крамер вдоволь налюбовался мусульманками, полностью скрытыми под черными покрывалами, и женщинами, чья одежда с трудом прикрывала задницу или грудь.

Стамбул напомнил Крамеру Москву. Настоящий город контрастов. Если на минуту стереть вывески на латинице, то это будет тот же шумный город, что и столица России. Один в один!

Такси остановилось у перекрестка, и Крамер вышел на тротуар.

«Mark Hotel» оказался отелем совершенно иной формации. Это стало понятно с первого взгляда. Небольшое пятиэтажное здание, прилепленное к веренице таких же домов. Маленький зал на первом этаже с деревянной стойкой ресепшена в дальнем углу. Все старое и поношенное. Никакого шика и лоска, как в «Plus Hotel».

– Добро пожаловать! – старик за стойкой поднялся на ноги и поприветствовал Крамера.

– Здравствуйте.

– Желаете номер?

– Нет. Я ищу подругу. Она регулярно у вас останавливалась, – Леонид показал старику фотографию Коноваловой.

– Впервые вижу. У нас много гостей.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Никакого желания сотрудничать.

– У вас есть камера наблюдения? – Крамер вынул из кармана сто лир и аккуратно положил на стойку перед мужчиной.

Тот несколько секунд смотрел на банкноту, потом быстро спрятал ее в ладонь и жестом указал на потертую желтую трубку стационарного телефона:

– У нас есть вот это. Легкий способ вызвать полицию.

– Не понимаю…

– Отвали! – старик резко повысил голос. – Тут тебе не справочная!

– Я ищу девушку…

– Удачи! Когда-нибудь она у тебя обязательно будет!

Крамер обернулся.

Зазвенел колокольчик, и из лифта вышла миниатюрная азиатка. Не китаянка, естественно. Скорее кто-то из Средней Азии. Короткая юбка, полупрозрачный топик, толстая сумка через плечо. Вид усталый, но сосредоточенный. Увидев Крамера, она тут же изобразила улыбку и, приблизившись, по-английски спросила:

– Кого-то ищешь, малыш?

– Он говорит по-турецки! – вмешался старик. – Не распыляйся!

Проститутка ухмыльнулась:

– Хочешь поразвлечься?

– Не сегодня, – Леонид отрицательно покачал головой.

Телефон в его кармане опять зажужжал. Крамер снял трубку и вышел на улицу. Его разрывало от злости на старика.

– Алло.

– Леонид Крамер?

– Слушаю. Говорите.

– Меня зовут Арина Полина, корреспондент газеты «Московский Комсомолец». Как вы прокомментируете убийство Анны Коноваловой?

– Не понимаю о чем вы…

– Вы собираетесь все отрицать? Пожалуйста! Пару слов в качестве комментария!

– Я в отпуске. В Сочи. На минеральных источниках. И не звоните мне больше! – Крамер изо всех сил нажал кнопку «отбой».

Теперь журналисты его достанут. Спуску не дадут, будут трезвонить и расспрашивать о ходе расследования. Можно не включать телефон до самого возвращения в Россию.

* * *

Мужчина набрал воду в ладони и как следует вымыл лицо. Он чувствовал себя очень уставшим. Минувшая неделя сильно его измотала.

Начальник отдела шифрования и безопасности компании «Айрикс» оказался крепким орешком. Однако… ему суждено было умереть. Мужчина знал этого с самого первого дня. Что касается неудачного покушения на Солодовника, – он не отчаивался. Эту жертву необходимо принести во имя успеха и, со временем, он завершит начатое.

Мужчина вышел из ванной и отправился прямиком на кухню.

Зато он сохранил жизнь Леониду Крамеру.

«Прыткий сукин сын!» – убийца искренне улыбнулся. Ему нравилось соперничать с Леонидом. Их неожиданная встреча в квартире Фролова означала, что детективное расследование движется в правильном направлении. Возможно, оперативники, наконец, сумеют взять нужный след. И это хорошо. Ведь теперь их с Леонидом игра станет динамичнее и интересней.

Мужчина бросил свое авто на парковке около торгового центра «Alanyum» и вернулся в Махмутлар на автобусе. Несмотря на удушающую жару, ему захотелось с головой окунуться в толпу простого народа. Атмосфера переполненного автобуса, запах пота, дезодоранта и духов привели его в состояние возбуждения… Он понимал, что, порой, его одолевают странные мысли… Желание, несовместимые со званием нормального человека… Но, к сожалению, никак не мог с ними справиться. Он всегда проигрывал в битве с самим собой.

В Обе, неподалеку от «METRO», большая часть людей вышла. Мужчина сел на одиночное сиденье в задней части салона, и несколько остановок молча рассматривал пейзаж. Автобус быстро промчал мимо кольца в Тосмуре и выехал на побережье.

А потом появилась она – девушка с русыми волосами: малолетка, на вид лет шестнадцать, не больше.

Она вошла на остановке около отеля «Michel», расплатилась с водителем и, оглядев салон, села на место прямо перед мужчиной. На мгновение ему показалось, что он чувствует запах ее волос. Его член затвердел. Чувства обострились. Стараясь не выдать себя, он стал еще пристальней разглядывать пейзаж. Скалистый берег Кестеля, с разбросанными по побережью булыжниками… Разноцветные рыбацкие лодки, курсирующие вдоль горизонта…

Девушка поправила прическу, лишь на секунду обнажив гладкую загорелую шею, однако эта демонстрация возымела такой же эффект, как если бы он увидел ее полностью обнаженной: его сердцебиение участилось, а дыхание стало прерывистым. О, это был особый вид сексуальности, доступный только девушкам ее возраста!..

В какой-то момент мужчине показалось, что он готов впиться в ее кожу зубами. Прямо здесь и сейчас. Отхватить кусок плоти, жадно подставив язык под струю горячей крови, бьющей у нее из сонной артерии… Нет, сама по себе кровь его не привлекала. Есть человечину – омерзительно. Но осознание того, что вместе с этими толчками из девушки будет выходить жизнь, приводило его в исступление. Было в этом что-то мистически привлекательное, в стиле Эдгара Аллана По…

Мужчина откашлялся. Автобус уже въехал в Махмутлар и, чтобы не поддаваться искушению, он выскочил на улицу на первой же остановке.

Он был человеком с утонченной натурой и очень ранимой психикой. Он никогда не говорил об этом в открытую, но в душе всегда признавал данный постыдный факт. Серийный убийца – преступник, деяния которого выходили за грани разумного – в обычной жизни сильно зависел от мнения окружающих и, зачастую, ломался под действием чьей-то железной воли.

Правда, природа наделила его выдающимся умом. Убийца гордился этим.

С самого детства он чувствовал себя не таким, как все. Да, конечно, сравнивая себя с другими ребятами двора, улицы, школы, он не находил ощутимых отличий, однако все равно продолжал считать себя чем-то хуже других. Особенно это проявилось, когда ему было двенадцать или тринадцать лет и он перешел в пятый класс общеобразовательной школы.

В то время, как все его одноклассники были подтянутыми спортивными мальчишками и худыми девчонками с плоскими животами, он страдал от первых признаков юношеской полноты. И это превратило его в изгоя. Трудно сыскать у ровесников благоволения, если ты хоть немного от них отличаешься; даже если проблема заключается в двух-трех килограммах лишнего веса.

Мужчина ненавидел себя за полноту, но ничего не мог с нею поделать. Питался он скудно и мало, а значит причина лишнего веса крылась в чем-то другом. В чем именно – он не знал. А ровесники и знать ничего не хотели. Достаточно, что он отличался от них и над ним можно было поиздеваться. Это привело к тому, что круг его друзей оказался невероятно мал.

Мужчина прошел в гостиную и открыл ноутбук. Он находился в середине пути… И собирался пройти вторую половину как можно скорее.

* * *

Крамер находился на площади около Собора святой Софии, известной также, как Айия-София, когда телефон в его кармане снова предательски зажужжал. Звонок со скрытого номера. «Если это опять журналисты, придется его выключить и поменять номер», – снимая трубку, подумал Леонид.

– Алло.

– Господин Крамер? – он сразу узнал голос Антона, секретаря Валерия Коновалова. – Вы не ответили на мой имейл.

– Сожалею. Я в Стамбуле, и у меня совсем нет времени проверить почту. К слову, я вынужден здесь раскидываться деньгами, так что накладные расходы вылетят вам в копеечку.

– Ничего страшного.

– Так о чем был ваш имейл?

– Заказчик обеспокоен ходом вашей работы.

– Что именно его беспокоить? – хмыкнул Крамер.

– Мы внимательно изучаем ваши донесения. Если честно, мы не ожидали такого поворота событий. Нам кажется, ваша работа в поле становиться все более и более опасной.

– На основании чего вы сделали такой вывод?

– Вы дважды столкнулись с преступником.

– Ну, по крайней мере, я до сих пор жив. Да и вы мне за это платите.

– Наш договор исключает всякое расследование. Вас направили в Турцию для сбора сведений…

– Я этим и занимаюсь, Антон…

– Пожалуйста, без имен! Вы же знаете, как для нас важна анонимность.

– Прошу прощения.

– Журналисты уже пытались с вами связаться?

– Да. Мне пришлось отправить свою помощницу в отпуск…

– Понимаю… Когда вы планируете закончить свою работу?

Крамер задумался; он невольно перенял вежливо-официальный тон Антона:

– Я сейчас нахожусь в Стамбуле. Пытаюсь прояснить, наверное, самое темное пятно в турецкой биографии Анны. Потом мне нужно будет вернуться в Махмутлар, закончить кое-какие дела. По самым скромным прикидкам, на это уйдет два-три дня. Я отправлю вам окончательный вариант отчета и поваляюсь на пляже еще несколько дней. Естественно за ваш счет.

– Вы, безусловно, можете рассчитывать на солидную премию за работу в особо экстремальных условиях.

– Безусловно…

– Тогда будем ждать от вас новостей. Спасибо! – после этих слова Антон повесил трубку.

Крамер выдохнул. Антон почему-то его раздражал. Мальчишка с iPad-ом подмышкой. Гребаный клерк, мало что понимающий в настоящей, полной трудности и лишений, жизни!..

* * *

– …Таким образом, в вопросе трансформации психики любого серийного убийцы, важное место занимает процесс распада личности, который начинается в детстве и заканчивается только с наступлением смерти преступника…

Крамер выключил видео и закрыл вкладку браузера. YouTube-канал известного американского психиатра, автора нескольких научных работ на тему серийных убийц не внес ясности в представление Леонида о природе такого рода преступников.

Он сидел сейчас в холле «Bostancı Plus Hotel» и ждал управляющего отелем. Господин Керим Гюльлю должен был приехать с минуты на минуту.

Крамер вернулся в отель около часа назад, однако не стал подниматься в номер. После неудачной попытки разузнать подробности поездок Коноваловой в Лалели, атмосфера гостиничных номеров нагоняла на него тоску. Он решил остаться неподалеку от стойки ресепшена, и дождаться появления управляющего.

Параллельно с этим, Крамер открыл ноутбук и занялся «текучкой».

В «Фейсбуке» написала бывшая жена. Спросила, когда он вернется из командировки и приложила короткое видео с дочерью в главной роли. Малышка рассказывала, как она сильно соскучилась по папочке и мечтает поскорее его увидеть… От просмотра ролика Крамеру стало грустно.

Словно стыдясь, он отвел взгляд от ноутбука: сквозь прозрачные двери гостиничного холла Крамер увидел, как по парковке на улице беспомощно бродит охранник; тучи на небе стали еще гуще и, наконец-то, заморосил дождь.

Внезапно в углу экрана всплыло зеленое окошко уведомления программы «ватсап». Крамеру пришло новое сообщение. Он автоматически кликнул по иконке приложения и в ту же секунду подпрыгнул в кресле. Ноутбук чуть было не съехал у него с колен.

Сообщение пришло с нового номера. На этот раз зарегистрированного в России. Но Крамер все равно понял, кто будет его собеседником на этот раз…

«Тебе понравилось, как журналисты окрестили мой аккаунт? Исповедь серийного убийцы – по-моему звучит потрясающе!»

На мгновение Леонид подумал о возможной провокации журналистов. «Как ты можешь доказать, что ты – это действительно ты?» – написал он в ответ.

Сначала убийца прислал ему смайлик: желтый шарик смеялся, хлопал себя по пузу, а из глаз у него лились слезы. Затем на экране появился текст: «Хочешь, я отправлю тебе еще несколько фотографий Коноваловой? Из числа неопубликованного. Я сделал несколько удивительных фото с интересных ракурсов… Где ты сейчас?»

«Я у тебя за спиной», – усмехнулся Леонид.

Маньяк никак не отреагировал: «Тебе страшно?»

«Нет. Почему мне должно быть страшно?»

«Потому что я могу в любой момент прийти и убить тебя».

«Я не боюсь смерти. А если бы ты хотел прикончить меня, то сделал бы это без предупреждения».

«А что, если я приду за кем-то из твоих близких? Твоя дочь тоже не боится смерти? Это у вас наследственное?»

«Послушай, ублюдок…» – начал печатать Крамер, но вовремя понял, что маньяк просто его провоцирует. Он удалил сообщение и, вместо этого, написал: «Чувак, ты заигрался… Убийство Шакалиной не сойдет тебе с рук. Я найду тебя, оторву яйца и заставлю их съесть».

«Ой-ой-ой! Уже испугался!.. Ты – глуп, Леонид. Смирись с этим…»

«Тогда зачем ты мне пишешь?».

«Не знаю… Может быть, ты мне понравился…»

«Зачем ты пытался убить Солодовника?»

«Э-э-э! – снова смайлик. – Может быть, он мне тоже понравился».

«А Балыкчи? Настя? Аккаунт на сайте „Айрикс“ – к чему это все?»

«Балыкчи… Да кому он нужен? Он и сам не знал, в чем смысл его жизни…»

Крамер улыбнулся: «А ты знаешь?» – но маньяк, казалось, даже не читал его сообщения.

«Все любят рассуждать о том, каким ужасным был 20 век. А чем 21 лучше? Если 20 был веком глобальных трагедий, то 21 – век трагедий личных. Мир процветает, но жизнь людей рушится и катится под откос…

Тихо. Размеренно.

Надежно спрятавшись под маской «среднего класса» (преуспевающего, зажиточного – нужное подчеркнуть), человечество катится в тартарары.

Ужасов отнюдь не стало меньше. Просто теперь о них постыдно говорить. От того-то люди больше не ходят на демонстрации. К чему эти нелепые конвульсии толпы? Но с легкостью кончают с собой. Люди больше не дорожат своим временем… Вот и Балыкчи совсем им не дорожил. Парень-проститутка, работающий на просторах курортного города! Что может быть хуже, постыднее и ужасней?»

«Судьбу не выбирают», – коротко напечатал Крамер.

«Еще как выбирают! Ее выбираю я!

За них.

Вместо них.

И привожу приговор в исполнение!»

По рукам Леонида побежали мурашки. Он написал: «У тебя синдром бога!»

«Нет, – ответил маньяк. – В чем-то я и сам – господь бог…

Знаешь, очень важно научить жертву покорности. Она должна знать, что с ней произойдет и смириться с неизбежностью смерти. И, тем не менее, жертву нельзя лишать надежды, ведь надежда – источник ее эмоциональной асфиксии.

Например, Балыкчи я сказал, что убью его ровно в полночь.

Было забавно наблюдать за его внутренней борьбой… Словно каждый вздох отдавался болью в его сознании. И хотя я еще даже не тронул его, он умирал с каждой минутой. Казалось, я вижу, как душа выходит через поры на его коже…»

Крамер сморщился от отвращения.

На ум ему пришли показания маньяка, убивавшего детей и подростков у себя в гараже. Крамер прочитал о нем в интернете. Сознаваясь в тройном убийстве, маньяк признался следователю, что заранее сказал подросткам, что вместе с ними на его счету будет одиннадцать мальчиков. Он установил очередность, сообщив детям, кто за кем будет умирать… Первого он убил быстро. Второго расчленял на глазах у третьего, при этом показывал внутренние органы и давал анатомические пояснения. Мальчик пережил все это спокойно, без истерики, иногда только отворачивался…[55]

«Ты – чудовище! – напечатал Леонид. – И как ты спишь по ночам? Кошмары не мучают?»

Маньяк снова отправил в чат порцию смайликов. И только потом ответ: «Я сплю превосходно. А ты, Леонид, мыслишь устаревшими стереотипами. Впрочем, ты не один такой… Наверное, в том то и беда наша, что разного рода злые и порочные деяния видятся нам в неправильном свете. Нам кажется, будто совершение аморального поступка и, тем более, преступления требует от человека усилия над собой, сделки с совестью, когда на самом деле нет ничего сложного в том, чтобы убивать людей, нюхать кокаин и трахать шлюх в задницы…»

«Да ты еще и философ!» – саркастически заметил Крамер. Впрочем, он не мог не признать частичную правоту маньяка. И от этого становилось не по себе…

«Я устал, Леонид. Поговорим позже. После завтра…»

«Подожди!» – написал Леонид, но убийца уже ушел в офлайн. Сообщение Крамера так и осталось висеть в непрочитанных. Их диалог можно было считать оконченным.

Крамер отставил ноутбук в сторону и подумал, что ни за что не бросит это расследование. Он поймает сукина сына, чего бы ему это не стоило!..

Вне всяких сомнений, они имели дело с самонадеянным социопатом, который не в состоянии перестать убивать. Он продолжит совершать преступления, пока кто-нибудь его не остановит.

Черт! Маньяк сообщил мальчику о предстоящем времени смерти, а затем наблюдал за его реакцией!

Крамер задумался: если бы ему сказали, что смерть явиться за ним через семь минут (или час, или сутки), он был бы напуган; если бы ему сказали, что он должен произнести «последнее слово», после которого ему вколют смертельную инъекцию или посадят на электрический стул, он бы как минимум растерялся. Что говорить, о чем думать перед лицом смерти?

– Я могу вам чем-то помочь? – перед креслом Крамера возник худощавый мужчина в синем костюме. – Меня зовут Керим Гюльлю. Я управляющий этого отеля.

Крамер встал и пожал ему руку.

– Рад познакомиться. Я тут по весьма щепетильному делу… Меня интересует одна из ваших клиентов: Анна Коновалова.

Мужчина поджал губы и отрицательно покачал головой.

– Сожалею, но я не в праве разглашать третьим лицам информацию о постояльцах отеля…

– Послушайте: мне всего лишь нужно узнать некоторые подробности пребывания Коноваловой в вашем отеле.

– Я не уверен, что юная леди поддержит ваше намерение…

– Керим-бэй, юная леди мертва! – Крамер зачем-то открыл на телефоне фотографию окровавленной Коноваловой и продемонстрировал менеджеру. – Ей уже, откровенно говоря, наплевать!.. А вот ее родителям – нет. Это по их просьбе я пытаюсь здесь и сейчас разузнать хоть какие-то подробности ее частной жизни.

Шокированный таким поворотом событий, Керим отчаянно хватал ртом воздух.

– Послушайте… Я не знал. Это чудовищно! Я… Конечно же я все вам расскажу. Только не официально! Вы меня понимаете…

– Будьте уверены, ваши слова останутся анонимными, – поспешил согласиться Крамер.

Управляющий проводил его к стойке ресепшена.

– Она действительно приезжала два раза в неделю. Всегда бронировала номер через booking.com, – заглянув в компьютер, сообщил управляющий. – Стандартный номер с завтраком. Больше ничего.

– Она приезжала одна или с кем-то?

– Одна. Я и сам не припомню, чтобы видел ее с кем-то.

– А презервативы…

– Простите? – брови Керима удивленно взмыли вверх.

– В номере есть мини-бар. Если гость воспользуется презервативом, или выпьет бутылку пива, вы включите их стоимость в итоговый счет. Верно? Проверьте, при выселении, менеджеры не включали в счет Коноваловой презервативы?

Несколько секунд управляющий внимательно изучал экран.

– Увы, но нет. Только безалкогольные напитки и шоколад.

Крамер расстроено выдохнул. Значит, никакого секса. По крайней мере в отеле. Версия с визитами к стамбульскому любовнику отпадала.

– Сколько времени она обычно проводила в отеле?

– Одну ночь. Я хорошо запомнил ее… Я хотел сказать, мы стараемся запоминать постоянных клиентов, – смутился Керим. – Она всегда оформляла ранний заезд. Приезжала около одиннадцати часов дня. До вечера находилась в номере, а около двадцати часов просила вызвать такси и уезжала. Это все, что мне известно.

– То есть каждый раз вечером она уезжала куда-то на такси?

– Я так и сказал.

– Во сколько она возвращалась?

– Точно не знаю. Мы запоминаем своих постоянных клиентов, но не следим за ними.

– И все-таки? – не унимался Крамер.

– Если рассуждать логически, то до трех часов ночи наши менеджеры еще на посту, – Керим постучал кулаком по стойке регистратуры. – Но после этого времени они, как правило, дремлют в кресле в задней комнате. Там у нас что-то вроде кладовки. – управляющий указал на дверь у себя за спиной и, словно оправдываясь, добавил: – Смена длиться двадцать четыре часа, поэтому мы вынуждены делать послабления во время ночного дежурства.

– Таким образом, вы хотите сказать, что Анна Коновалова, вероятно, возвращалась после трех часов ночи?

– Именно так. Во время пересменки менеджеры передают друг другу информацию о ночных происшествиях: такой-то постоялец вернулся пьяный, лучше его не беспокоить; такой-то привел девочку, и при выезде следует проверить бар…

Леонид усмехнулся:

– Ну вот, а говорили, что не следите за постояльцами.

– Это другое! – возмутился Керим. – Вы не понимаете!..

– Конечно…

– В любом случае, я не припомню, чтобы о госпоже Коноваловой были какие-то сообщения.

– Что ж, и на том спасибо, – Крамер крепко пожал управляющему руку. – Вы мне очень помогли.

– Надеюсь, – кивнул тот и отвернулся.

Крамер вышел на улицу. Дождь принялся с новой силой. Леонид укрылся от него под навесом и закурил. Управляющий отеля действительно очень помог: благодаря ему некоторые подробности стамбульских поездок Анны стали обретать форму фактов.

– Эй, друг! – Крамер окликнул охранника, шагавшего под зонтом из одного угла парковки в другой. – Ты не вызовешь мне такси?

Глава 11

Крамер вернулся в Аланию утренним рейсом авиакомпании «Pegasus».

Он сидел в холле «Azura Park» и ждал. Душа требовала справедливости и он не собирался уходить, пока ее не получит. Он не прятался, и запарковался прямо напротив главного входа в комплекс. Охрана без проблем пропустила его на территорию.

В холле Крамер посмотрел на свое отражение в зеркале: вид у него был взъерошенный, взгляд безумен, – понятное дело, что сотрудники службы безопасности жилого комплекса даже не стали с ним спорить. Мало ли, что на уме у этого yabancı.

* * *

Несколькими часами ранее, сразу после разговора с управляющим «Bostancı Plus Hotel», он попросил охранника вызвать ему такси. Потом еще одно. И еще. Как в любой другой стране стамбульские таксисты разделили город на зоны, и в каждой из них работало лимитированное количество машин. С третьим водителем ему повезло – шофер вспомнил Коновалову; он подвозил Анну во время ее позапрошлой поездки.

Крамер залез к нему в машину и, заплатив сумму, превышающую тариф на поездку в самую дальнюю часть Стамбула, уговорил связаться с другими водителями смены, чтобы «пробить», куда еще она могла ездить. К его удивлению адрес оказался всего один: Кадикёй, район по соседству, Багдадский проспект, длинной нитью вытянувшийся вдоль побережья Мраморного моря.

Район Кадикёй, в переводе «деревня кадыя», получил свое название благодаря первому кадыю – прокурору – Стамбула, которому эта территория была передана в управление. А в 451 году здесь проходил четвертый вселенский собор христианской церкви, созванный императором Маркианом.

«Исторический райончик!», – подумал Крамер. Он напряженно раскачивался на заднем сидении такси и пытался расслабиться с помощью чтения «Википедии». Не помогло. В конце концов машина завернула в переулок между домами и остановилась около длинного старого здания.

– Мы с ребятами всегда довозили ее сюда, – сказал водитель и выключил счетчик.

Леонид огляделся: не вывесок, ничего.

– Не знаешь, что тут такое?

Водитель пожал плечами:

– Понятия не имею. Но в тот вечер, что я ее подвозил там крутилось много народу, – он махнул в сторону двери в глубине переулка.

– Спасибо, – Крамер вышел из автомобиля и зашагал к входу.

Он дернул за ручку, но дверь не поддалась. Заперто. Леонид неуверенно постучался, а затем, вынув сигарету из пачки, принялся барабанить по двери изо всех сил. Сигарета истлела примерно наполовину, когда по ту сторону послышались шаги, в совокупности с ворчанием. Замок щелкнул и дверь приоткрылась на ширину цепочки.

– Чего надо? Не видишь: закрыто! – на него смотрел заспанный мужчина в клетчатой рубашке; из-за густой бороды и полного отсутствия освещения в переулке, его возраст было трудно определить – нечто среднее между тридцатью и сорока пятью годами.

– Что здесь находится? – как ни в чем не бывало спросил Крамер.

– Дверь, – в той же манере ответил бородач. – И она закрыта. Поищи себе выпивку в другом месте…

– Я могу зайти?

Несколько секунд бородач молчал, словно пытался подобрать слова, чтобы наиболее доходчиво объяснить незваному гостю и так понятную мысль.

– Иностранец что ли? – наконец, прорычал он, а затем сказал по-английски: – Инвентаризация!

Крамер ловким движением извлек из кармана бумажник и продемонстрировал бородачу несколько купюр, достоинством двести лир.

– У меня неплохо с математикой. Могу помочь.

– У нас и своих проблем хватает, – бородач все еще смотрел на него с недоверием.

– Я всего лишь кое-кого ищу. Задам пару вопросов, и растворюсь в ночи.

Бородач ничего не ответил. Просто распахнул дверь и, переступив через порог, Крамер оказался внутри просторного помещения.

На поверку это оказался бар.

Деревянные столы на четыре и шесть персон были составлены в углу главного зала. На одном из них Крамер заметил открытый ноутбук с порнофильмом, поставленным на паузу – экран застыл на самом пикантном моменте: грудастая блондинка ухватилась рукой за член африканца, и языком тянулась к нему. В противоположной части помещения расположилась барная стойка: как и полагается, с зеркальной стеной и множеством полупустых бутылок на маленьких полочках.

– Инвентаризация, значит, – по-прежнему глядя на ноутбук, ухмыльнулся Крамер.

– Вы сказали, что ищете друга… – бородач проследил за его взглядом и, подскочив к столу, быстро захлопнул крышку компьютера.

– Нет, я сказал, что кое-кого ищу.

Бородач развел руками.

– Здесь только я. Ничем не могу помочь.

– Даже если я сделаю добровольное пожертвование в фонд вашего бара? – Крамер подошел к барной стойке и сел на высокий стул. – Или, например, куплю себе пива по чрезмерно высокой цене? Что-нибудь эксклюзивное.

Леонид вынул из бумажника одну купюру, свернул ее на подобие бирдекеля[56], и подсунул под ближайший стакан.

Бородач осторожно подошел к стойке, зашел за нее с другой стороны и, ловким движением спрятал деньги в карман.

– Могу предложить виски, – сказал он и, достав откуда-то полотенце, начал счищать с того же стакана невидимые следы.

– Обождем немного, – ответил Крамер. – Ты тут кто-то типа ночного сторожа?

Бородач поморщился:

– Я тут и бармен, и сторож и чертова шлюха-уборщица!.. В последнее время у босса дела идут не очень… Так что я теперь многофункциональный служащий. Зато квартиру снимать не надо. Бесплатно живу прямо здесь.

Леонид хмыкнул:

– Вряд ли у твоего босса дела пойдут в гору, если сейчас середина недели, а бар закрыт.

– Это все из-за ублюдков по соседству. Раньше мы были единственным заведением на ближайшие пять кварталов. А год назад, – он махнул рукой, – рядом открылось два новых бара. Лучше. Качественней. И просторнее нашего. Поэтому ничего удивительного, что сюда перестали ходить.

– Неужто дела настолько плохи?

Бармен пожал плечами:

– Мне пока платят… Так кого ты потерял?

Крамер развернул к нему экран телефона и продемонстрировал прижизненную фотографию Коноваловой.

– Знаешь эту девушку?

Бармен лишь на мгновение оторвал взгляд от стакана, и быстро сказал:

– Знаю. Бывала у нас раз пять или шесть.

Крамер застыл, шокированный таким ответом. Он-то рассчитывал на «не знаю», «не помню» и «мимо меня проходит слишком много людей».

– Уверен, что это она?

– Сто процентов. Журналистка. Брала у меня интервью, – последнюю фразу он добавил с гордостью. – А тебе какое дело?

– Анна интересовалась жизнью Стамбульских баров? – Крамер проигнорировал его вопрос.

– Ну, скорее – тем, что здесь иногда происходит.

– То есть?

– Не уверен, что мне стоит рассказывать.

Крамер вынул из бумажника еще одну банкноту.

– Все равно не уверен, – требуя больше, покачал головой бородач. – Дело все-таки щепетильное.

Леонид выложил на стойку следующие двести лир:

– Ну, рассказывай!

– Поняв, что его бизнес скоро накроется медным тазом, хозяин нашел выход и начал сдавать помещения клубам по интересам для проведения закрытых мероприятий… Если ты понимаешь, о чем я говорю, – бородач подмигнул.

– Если честно, не очень.

– Понимаешь, наше здание очень старое. И в нашем баре, в отличии от забегаловок этих ублюдков, есть много небольших помещений…

Крамер кивнул. Оказавшись внутри, он сразу заметил большое количество дверей по обе стороны главного зала.

– …Тут есть, где уединиться.

Леонид вопросительно посмотрел на него посмотрел:

– Вы бордель тут что ли открыли?

– Хозяин сдает помещение секс-клубу для проведения частных вечеринок. Вход только по приглашениям! Между прочим, членский взнос у них ого-го! – бородач махнул полотенцем. – Зато какие девчонки! Я такие штуки раньше видел только в кино! А теперь вот, раз в две недели стабильно… – он рассмеялся. – Разливаю бухло, пока они развлекаются. Правда, трахаются они, в основном, в приватных комнатах, а здесь только общаются и выпивают. Но в любом случае: там у них и групповуха, и все, что захочешь. А еще оператор бегает с камерой и все снимает.

– Они делают видео?

– Ну, я особо в подробности не в давался. Не мое это дело. Сам понимаешь.

Заинтригованный Крамер выложил на стойку перед бородачом еще сотку.

– …Но как-то один из операторов (уже после работы) выпивал со мной и рассказал, что они работают по следующей схеме: взносы для желающих посетить вечеринку. Тут же полно народу, которые просто глазеют на происходящее. Некоторые дрочат, – бармен расхохотался. – Так и ходят с бухлом в одной, и членом в другой руке. Еще есть актрисы: секси-телочки, готовые на все. Они и являются главными участниками представления. Как он объяснил: девочки из Восточной Европы – русские и украинки – работают по контракту, получают хорошие деньги за каждую съемку. Помимо этого, своим представлением доставляют удовольствие тем, кто пришел поглазеть, плюс провоцируют остальных на активные действия.

– Что это значит?

– Помимо дрочеров и телочек, есть еще третья категория: ребята, которые и сами не прочь потрахаться. Они приходят сюда в поисках партнера, – бородач выдохнул: – Друг, ты представить себе не можешь, какая под утро тут стоит атмосфера! – а потом добавил: – Все. Всех. Ебут.

Увлеченный рассказом, Леонид ненадолго потерял концентрацию. Фрейд был прав: человечеством управляет тяга к сексу и разрушениям. И деньги являются средством получения и того, и другого.

– А Коновалова что здесь делала?

– Коно… кто?

Крамер постучал пальцем по экрану телефона:

– Девушка с фотографии!

– А-а, она!.. Я так понял, что она делала репортаж о таких заведениях. У нас, в Турции. Причем, официально! Ко мне ее привел босс. Велел пообщаться на разные темы. Поэтому я ее и запомнил. Нечасто у меня берут интервью, – последнюю фразу бородач снова произнес с гордостью.

– Понятно…

Крамера заинтриговала эта история. Сегодня Анна Коновалова представала перед ним с совершенно иной стороны… Тем временем, бородач продолжал:

– Но вообще она всегда приезжала с одним и тем же мужчиной. Я бы даже сказал пареньком.

Крамер насторожился.

– Имя его знаешь?

– Не-а. Молодой такой. Всегда в дорогих костюмах. И в золоте: то цепи, то браслеты. Я запомнил. А еще – алкаш и животное. Не успеет толком глотнуть, как уже нажрался и бегает голышом. Пронесется так три-четыре круга по бару, и теряется где-то в приватных комнатах.

Глаза Леонида расширились.

– А если я покажу тебе его фото, узнаешь?

– Как нефиг делать, дружище!

* * *

Вадим появился около восьми часов вечера. Он медленно пересек холл, и на лифте поднялся на свой этаж. Крамер, не прячась, ждал его у дверей апартаментов.

– Леонид? – Вадим выглядел удивленным; от него несло виски и дорогим одеколоном. – Что ты тут делаешь?

– Нужно поговорить.

– Хорошо, – Косыгин достал из кармана ключи и открыл дверь. – Проходи.

Крамер вошел внутрь.

– Что-то случилось? – спросил Вадим.

Крамер ничего не ответил. Дождавшись, пока щелкнет дверной замок, он резко развернулся и изо всех сил врезал Косыгину по лицу. Тот пошатнулся и рухнул на пол, прихватив с собой все содержимое полки в прихожей.

– Какого… – растерянно протянул Вадим и тут же получил новый удар.

Крамер навис над ним с грозным видом:

– А ты догадайся!

Вадим замолчал. Он вытер рукавом кровь, алой струйкой стекавшей из носа. Словно вызванный к доске двоечник, ищущий подсказку в лицах одноклассников, его взгляд метался по интерьеру прихожей.

– Давай я тебе подскажу, – сказал Крамер. – Я только что вернулся из Стамбула. И местные птички нашептали мне, с кем Анна проводила время в секс-клубах последние несколько месяцев…

– Черт…

– Согласен, – Крамер достал из кармана платок и бросил его Косыгину. – Встань, сними пиджак и проходи в гостиную. А я пока расскажу, что будет дальше.

Вадим неуверенно поднялся с пола, но сделал все, о чем Крамер его попросил. Зажав нос платком, он со страхом смотрел на Леонида.

– Знаешь, это дело мне уже чертовски осточертело, – после короткой паузы продолжил Крамер. – Я летел сюда провести небольшое простенькое расследование, но, вместо этого, уже дважды становился свидетелем убийства, в рукопашную дрался с маньяком. Помимо этого, я бухал, нюхал кокаин и переспал с девушкой, которой потом перерезали горло… В общем, все это мне надоело. Я очень устал, и хочу получить ответы, – Крамер замолчал. – Я ведь не полицейский. И мне плевать на закон. Поэтому даже, если я тебя убью… – при слове «убью» Вадим вздрогнул, – то успею улететь в Россию раньше, чем кто-либо обнаружит твой изуродованный труп. Ты меня понимаешь?

– Да.

Крамер удовлетворенно кивнул, и также обыденно продолжил:

– Отлично. Но, чтобы не быть голословным и, чтобы ты, Вадим, окончательно убедился в серьезности моих слов, я собираюсь сломать тебе палец. Всего один. Но, поверь мне, так надо.

Сказав это, Крамер сделал резкий выпад, и схватил Косыгина за руку. Вадим попятился, но натолкнулся на спинку дивана и повалился на бок. В отчаянии, он попытался сжать пальцы, но Леонид крепко держал его кисть и все попытки Косыгина вырваться окончились крахом. Зафиксировав указательный палец Вадима в своей ладони, Крамер изо всех сил дернул его в бок. Тот хрустнул, и уже через мгновение смотрел прямо перпендикулярно остальным.

– Твою-ю-ю ма-а-ать! – взвыл Вадим и, рухнув на пол, изрыгнул новый поток ругательств.

Крамер старался его не слушать. Вместо этого, он подошел к дверям на балкон и посмотрел на улицу. На небе собирались тучи. Неужели и в Алании будет дождь?

– Сядь на диван, – Леонид смотрел на отражение Косыгина в дверях балкона.

Вадим никак не отреагировал.

Тогда Леонид обернулся и спокойным голосом сказал:

– Сядь. Или я сломаю тебе еще один палец.

– Да пошел ты!.. – прошипел Вадим, но все-таки выполнил просьбу Крамера.

– Отлично! – Крамер подошел к холодильнику, достал из морозильной камеры упаковку льда, вытряхнул ее в полотенце и протянул Вадиму. – Держи. Холод поможет снять боль.

Косыгин нехотя принял сверток и, постанывая от боли, обмотал им кисть правой руки.

– А теперь я хочу прояснить некоторые вопросы, – после короткой паузы продолжил Крамер. – Во-первых, я понимаю, что ты не убийца. Когда произошло нападение на Солодовника ты был в гавно. Но!.. – и это во-вторых: мне непонятно, зачем ты скрывал связь с Коноваловой?

– Я не скрывал… – вяло отозвался Вадим; его взгляд по-прежнему панически метался по обстановке апартаментов.

– Что-то я не припомню, как ты сообщил мне об этом, когда мы познакомились! Или когда вместе ехали из полицейского участка. Или на вечеринке в этой самой квартире. Или на барбекю… – несмотря на суровый тон, Крамер сохранял хладнокровие; Вадим и так был напуган до чертиков. – Получается, у тебя имеется повод скрывать факт знакомства с Анной Коноваловой.

Вадим отрицательно помахал головой:

– Это не так.

– А как?! Сначала убили Анну, потом твоего коллегу. Я уже молчу про нападение на Константина и смерть Насти… И все это время (пока мы гадаем и пытаемся установить связь между преступником и жертвами), ты никому не рассказывал, что близко знаком с Анной, и даже возил ее по секс-вечеринкам.

– Между нами ничего не было… – от боли Косыгин скорчил гримасу и сильнее перетянул запястье полотенцем; лед внутри начал таять и капал на кожаную обивку дивана.

Крамер махнул рукой:

– Я понимаю: факт, что ты состоял в интимной связи с жертвой убийства, может сильно подпортить твою репутацию… Но все-таки это не достаточное основание, чтобы не проинформировать следствие. Что ты скрываешь, Вадим?

Прежде, чем ответить он набрал полные легкие воздуха.

– Я и вправду знал Анну. Но мы были просто друзьями. Нас познакомил Фролов, когда она собиралась писать статью про «Айрикс». Ну, по крайней мере, сказала, что собирается писать эту статью. Между прочим, материал так и не вышел… И мне захотелось, чтобы мое имя промелькнуло в ее репортаже. Я пригласил ее в ресторан. Мы поужинали. Пообщались. Стали периодически видеться…

– «Периодически видеться»? – Крамер саркастически улыбнулся. – И вы периодически виделись на секс-вечеринках в Стамбуле.

– Да что ты привязался к этим вечеринкам?!

– Потому что они говорят об уровне ваших отношений. Вы были не просто знакомы! Нельзя встретить девушку в парке, сходить с ней в кафе, а затем пригласить в клуб, полюбоваться на групповушку.

– Она сама попросила меня туда ее отвезти!

– Зачем?

– Сказала, что хочет написать историю про порноактрис-славянок.

– А как она поняла, что к тебе можно обратиться с подобной просьбой?

– Ну-у… – Вадим уставился в сторону. – Просто узнала и все.

– Наверное, ты случайно проболтался ей, когда вы курили в спальне. По себе знаю: мужики после секса чрезвычайно болтливы.

Внезапно, Вадим развернулся и швырнул полотенце в сторону Крамера:

– Да не спал я с ней! – кубики льда разлетелись по полу в разные стороны.

– Ой, называй как хочешь: встречался, трахался! Суть не изменится.

– Нет же! У нас были дружеские отношения…

– Да ладно…

– Я гей.

Крамер на секунду опешил. В голове было столько слов, но все они в одно мгновение куда-то делись. В его глазах отразился немой вопрос: как – черт возьми, как! – это вообще возможно?!

– Я гей, – повторил Вадим. – «Голубой». Педик. «Заднеприводный». Понимаешь?

Крамер отрицательно покачал головой.

– Не уверен. Ты шутишь что ли?

– Нет.

– И я должен тебе просто поверить?

– Мне что отсосать тебе, чтобы ты мне поверил?!

– А что легче: отсосать или сесть в тюрьму за пособничество в убийстве?

Вадим шмыгнул носом:

– Я говорю правду.

– Нет, – отмахнулся Крамер. – Я собственными глазами видел, как на вечеринке ты утащил в туалет какую-то девушку… А на море ты приставал к Ольге Авдеевой?

– Да я знал, что она пошлет меня к черту. Она весь вечер только на тебя и пялилась! А что касается телки… Мы несколько минут пососались в туалете, а потом у меня типа «не встал». Я извинился, наплел что-то про излишнее количество выпивки и кокаина, сунул ей денег, и мы вышли обратно в гостиную. Главным для меня было то, что нас видели вместе. Понимаешь? Я не афиширую свою ориентацию. Вообще, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, – Вадим грустно вздохнул. – Вот и приходится строить из себя мачо.

От неожиданности, Крамер даже помог ему подняться и проводил на балкон, где они, в полном молчании, выкурили несколько сигарет.

– Помнишь, когда вы с Ольгой впервые оказались у меня в офисе, ты тогда уставился на стикер у меня на столе. Я это заметил.

Леонид задумался.

– И что?

– …Там были написаны цифры.

– Я помню: 178.82.19.5 – айпишник какой-то.

– В мире не существует такого ай-пи. Слишком короткий. Это параметры: рост 178 сантиметров, вес 82 килограмма… Ну, а 19 сантиметров на 5, ты и сам понимаешь…

Крамер поморщился:

– Можешь не продолжать.

– Перед вашим приходом я как раз сидел на тематическом форуме, и машинально выписал данные на листок, – Вадим замолчал и сильнее сжал руку. – Нас с Анной связывала исключительно дружба.

– Хорошо. Убедил. Ты – гей, – придя в себя, Леонид попытался вернуть разговор в прежнее русло. – Но, почему ты ничего не рассказал полицейским?

– Потому что они бы задавали точно такие же вопросы! И уже через сутки вся Алания гудела бы новостью, что Вадим Косыгин любит, когда его трахают в жопу! Понимаешь? А мне такая слава не нужна! Это, мать его, Турция, а не Амстердам!

– Согласен.

– Конечно, для приличия я подкатил к Коноваловой… И – ты представляешь? – она согласилась! Я ей такой: «Может быть, нам продолжить вечер в моей квартире, детка?» А она отвечает: «Давай!» Я еле слился тогда. А через несколько дней она меня раскусила. Поговорила с кем-то из девочек, которых я зажимал раньше. Еще что-то. В общем, я признался ей, что мне нравятся парни. После этого наше общение стало более искренним и приятным. Мы весело проводили время вместе.

– А Стамбул?

– Это мое увлечение, – Косыгин смущенно отвел глаза. – Я стараюсь не заводить длительных отношений. А на этих мероприятиях много бисексуалов. В общем, я просто удовлетворяю так свои сексуальные потребности. Небольшой отпуск раз в две недели – то, что нужно!

– И как Анна об этом узнала?

– Она рассказала о своем желании написать серьезную статью о русских девушках, уехавших в Турцию на работу в секс-индустрии… Я предложил ей слетать вместе со мной. Мы соблюдали полную конспирацию. Улетали разными рейсами. Жили в разных гостиницах. Тем более, как я понял, Анна иногда совмещала наши поездки с какими-то другими своими делами. Вот и все.

– Я тебя понял, – Крамер выбросил окурок с балкона.

– А, когда Аню убили… Я и не подумал ничего такого. Ужасно, конечно! Но я никак не связал ее смерть и, уж тем более, не думал, что будет убит кто-то еще! Сначала мне было стыдно признаться во всем полиции. Я уже говорил почему… А потом убили Максима, и мне по-настоящему стало страшно.

Леонид ничего не ответил. Он повернулся к Вадиму и молча смотрел на него какое-то время. Надо же, как может быть обманчива внешность!

Тучи на небе становились все гуще. У вершин гор уже вовсю сверкали яркие молнии.

– А теперь можно я поеду в больницу? – с мольбой в голосе, спросил Косыгин. – Палец жутко болит.

– Я могу тебя подвезти, – ответил Крамер.

Они вернулись в квартиру и зашагали к входной двери.

Вадим на минуту задержался в прихожей, разыскивая упавшие на пол ключи.

– Только, прошу тебя, не рассказывай никому мой секрет… – сказал он напоследок.

* * *

Все случилось само собой.

Крамер встретил Ольгу на парковке «Терадессира». Они обменялись стандартными приветствиями, а затем в полном молчании поднялись в квартиру.

Ольга не объяснила, зачем приехала к нему практически ночью. Крамер не стал спрашивать, что именно ей нужно.

Да, все случилось само собой.

Он предложил кофе.

Она согласилась.

Он открыл шкаф в поисках чистой чашки.

Она подошла сзади и крепко его обняла.

В ответ он погладил ее руки у себя на груди, и повернулся к ней лицом. На этот раз пощечина не помешала их поцелую.

* * *

…Крамер кончил достаточно быстро, но Ольга, казалось, не обратила на это никакого внимания. Порыв страсти, приведший их в спальню, растворился в окружающем пространстве, оставив после себя только изнеможение. Леонид со спущенными штанами устало рухнул на кровать и простонал что-то нечленораздельное. Ольга поправила юбку и натянула трусики.

– Расскажи мне, что ты делал в Стамбуле, – неожиданно попросила она.

Крамер вздохнул: даже страсть не смогла обуздать ее желание заниматься расследованием, – и выложил ей историю с приватными клубами, встречей с Косыгиным и его внезапным признанием в нетрадиционной сексуальной ориентации. Мужики после секса действительно чрезвычайно болтливы… На самом деле, он не чувствовал себя обязанным хранить этот секрет. Все равно, он подробно опишет его в отчете для Коновалова.

– Думаешь, Вадим сказал правду? Он действительно гей? – дослушав историю, спросила Ольга; они сидели в гостиной и пили кофе.

– Чтобы доказать это, он предлагал сделать мне минет.

Ольга засмеялась:

– Умение сосать член еще не делает его невиновным.

– Верно. Но у него есть алиби. А в момент нападения на пляже, он был в стельку пьян…

– Что, если он помогает убийце?

Теперь рассмеялся Крамер:

– У него духу не хватит. Нет. И вообще: в убийстве Анны я вижу гетеросексуальный подтекст. Хотя бы на уровне бессознательного. Голая девушка, в собственной спальне – есть в этом нечто эротичное, не правда ли?

– Не знаю, – выражение лица Авдеевой стало грустным. – Это ужасно. И все. В любом случае, я до сих пор считаю Косыгина мудаком и не доверяю ему.

– А нам и не нужно ему доверять, – Крамер отпил кофе из кружки и закурил. – Он рассказал все, что знает.

– То есть ты считаешь, к убийствам он не причастен?

– Нет. Сто процентов. Даже несмотря на то, что Бурак Балыкчи тоже был геем. Это больше совпадение, чем связь.

– Может быть, он бисексуал? Как Юкио Мисима, – Ольга перехватила его сигарету и несколько раз глубоко затянулась.

– Как кто?

– Японский писатель. На протяжении всей жизни спал, как с женщинами, так и с мужчинами. Он, между прочим, был помешан на смерти и, в итоге, покончил с собой[57].

– Оля, – Леонид снисходительно на нее посмотрел. – Если человек гей – это еще не означает, что он склонен к насилию. Мне не по душе твоя махровая гомофобия.

– Да причем тут гомофобия?! Преступник ненавидит женщин! Это же очевидно! Коновалова! Шакалина!

– А еще Фролов! И почти Солодовник! – Крамер устало покачал головой: – Забудь все, что я сказал про гетеросексуальный подтекст. Хорошо? В моем представлении мы имеем дело с белым мужчиной, около тридцати лет. Возможно, он иногда и балуется сексом с себе подобными, но возводить это в ранг чего-то особенного я бы не стал. Да и вообще секс тут не главное. Балыкчи – это исключение из правила, а не само правило. Понимаешь? Во всех случаях, кроме Балыкчи, вскрытие не выявило следов надругательства. Поэтому я уверен: за этими преступлениями кроется что-то другое, куда более интересное, – внезапно Крамер взорвался: – У нас четыре трупа, не считая капыджи!.. Коновалова – молодая, красивая девушка. Фролов – не самый симпатичный мужик, с кучей сложностей в личной жизни. Балыкчи – мы пока мало, что о нем знаем; основной факт: парень торговал собой в ста сорока километрах от места обнаружения его тела. Вот и все! И, при этом, никакого modus operandi! Никакого мотива! Да, черт, хотя бы намека на мотив! А еще никакой связи! Только трупы, трупы и снова трупы!

Наступило молчание. Они на пару докурили «Кэмел» Крамера и несколько минут в полной тишине наслаждались кофе. Наконец, Ольга спросила:

– Ты не против, если я останусь на ночь?

– Я тебя никуда и не отпущу, – ответил Крамер. – Уже поздно. А убийца все еще на свободе.

– Тогда я воспользуюсь твоим душем, – Авдеева встала из за стола.

– На здоровье.

Дождавшись, когда девушка скроется в спальне, Крамер открыл ноутбук. Поначалу он хотел составить набросок информации, что он разузнал за последние дни, но пальцы его не слушались и не хотели печать.

Леонид закурил еще одну сигарету – скорее от бессилия, чем от желания. Несколько минут он бессмысленно пялился в монитор, а потом зачем-то вбил в поисковой строке: «Юкио Мисима, гомосексуалисты».

Первый же сайт выдал ему фотографию накаченного японца с мечом в руках и белой повязкой «хатимаки» на лбу. Ниже шла цитата одного из его произведений: «В гомосексуальном мире нет мужчины, который успешно сопротивлялся бы этой странной силе, волей-неволей затягивающей в трясину чувственности… Сколько попыток было предпринято. В конечном счете все возвращалось на круги своя: те же самые влажные рукопожатия, прилипчивые подмигивания. В сущности, эти неспособные заводить семью мужчины робко-робко выискивали что-то вроде домашнего очага в сумрачных глазах с немым вопросом: «Ты такой же?»[58]

Крамер отодвинулся от ноутбука.

– Ты доведешь это дело до конца? – послышался из спальни голос Авдеевой.

– Чтобы сделать это, нужно понять, где у него начало, – устало ответил Леонид.

Он затушил сигарету о край пепельницы и повернулся к окну. На улице барабанил дождь. Серая дымка тумана опустилась на город, источавший теперь уныние и отрешенность.

В разговоре с Ольгой, Крамер умолчал об одной важной детали, которую сообщил ему Косыгин, пока они ехали в Başkent Hastanesi.

«Я не встречался с Анной, – сказал Вадим. – Но я скажу тебе, кто, как мне кажется, был ее настоящим любовником…»

И этим человеком был Константин Солодовник.

Глава 12

Денис Тапочкин родился в провинциальном городе Слободском, в тридцати восьми километрах от города Кирова, называемого также Вяткой.

Отца он не знал. Говорили, им был какой-то приезжий дальнобойщик из Нижнего Новгорода, с которым его мать, Алина Тапочкина, познакомилась на автобусной остановке. Они выпили, разговорились, а потом занялись сексом на сиденье его «КАМАЗа»… а через девять месяцев появился Денис. Правда, новоиспеченный папаша вряд ли знал о беременности Алины, ведь уже на следующий день после их знакомства, он уехал из Слободского и больше никогда не возвращался обратно.

Первое яркое воспоминание детства: весна, идет дождь, он в какой-то облезлой курточке и шапке, спадающей на глаза, стоит и смотрит на маму, которая почему-то уснула и никак не может проснуться. Она лежит около скамейки рядом с подъездом малосемейки, на четвертом этаже которой у них была своя комната. Рядом с ней валяется бутылка из-под водки. Дождь мелкими каплями падает ей на лицо, а она спит и не просыпается… Денис подходит к ней, хватает за рукава грязной куртки и тянет. Но она спит… Он хочет пойти домой – там тепло и не страшно, – зовет ее, но она и не думает вставать, лишь недовольно ворчит и отворачивается. На помощь приходят соседи. Какая-то бабушка забирает Дениса к себе. Он сидит у нее на кухне и пьет чай с горячими плюшками. Из окна видно, как во двор заезжает «скорая» и куда-то увозит маму.

После этого случая Алина перестала пить на несколько месяцев. Денис ходил в садик и все вроде бы стало нормально. У нее даже появился мужчина. Дядя Андрей… Правда, однажды он сильно поругался с Алиной, ушел и не вернулся. В тот вечер Денис долго не мог заснуть. Он видел, как его мама сидела за столом и надрывно плакала.

Уже повзрослев, мальчик стал относиться к этому философски. Страна переживала тяжелые времена. Трагедия государства сплелась воедино с личной трагедией одного человека. А может быть Алина просто была не готова стать матерью? Слишком молода? Слишком неопытна? Она находилась в постоянном поиске счастья, которое у нее почему-то ассоциировалось с наличием рядом мужчины. Денис помнил многих из них… Максим – добрый дядя с веснушками. Он всегда приносил конфеты. Дядя Андрей – высокий мужчина с сильными руками. Он подбрасывал Дениса под потолок. Некоторые из дядь приходили к Алине вечером, и уходили под утро…

Помнил Денис и большой шифоньер, отгораживавший его часть комнаты от остального помещения – своеобразная иллюзия детской. С противоположной стороны шифоньера стояла кровать Алины. С этой частью интерьера у Дениса были связаны особые воспоминания… Конечно, они всегда ждали, когда он уснет. Но Денис все слышал. А когда все закончится, вдыхал вместе с ними дым дешевых ментоловых сигарет… На утро он, конечно же, ни о чем не спрашивал, а мама делала вид, что ничего не случилось.

Она снова начала пить. Однако теперь старалась не выходить пьяной из квартиры, и большую часть времени проводила дома. Это, в конечном счете, и привело к трагедии.

Наверное, она плохо затушила сигарету. Или в розетке произошло короткое замыкание. Денис точно не помнил, что потом говорили пожарные. Может быть, при нем этого никто и не обсуждал. Но однажды ночью он проснулся, выглянул из-за шифоньера, и ему стало страшно. Напротив двери в комнату, стоял шкаф для одежды и он горел. Денис побежал к маме, стал трясти ее, бить по щекам, но она была слишком пьяна и не просыпалась.

Денис в ужасе оглядел комнату. Огонь медленно полз по створкам шкафа, облизывая торчавшие из них фрагменты одежды.

Он побежал в ванную и попытался набрать в ведро воды. Набрал немного, в силу возраста, а когда вышел из ванной увидел, что шкаф горит уже вовсю. Пламя полностью охватило его, одна из дверей приоткрылась, и Денис увидел горящие фрагменты маминых платьев. Словно чудовища из ночного кошмара, они трещали и жаркими языками тянулись к нему. От этого Денис испугался еще больше.

Он схватил табуретку и открыл входную дверь… Впоследствии, он часто вспоминал этот момент. Винил себя, что не догадался поступить по-другому… Ему нужно было позвонить в дверь соседям и, возможно, тогда ничего не случилось бы. И его жизнь сложилась бы по-другому. Но он был всего лишь ребенком. К тому же ужасно напуганным. Поэтому он, не оглядываясь, помчался вниз по лестнице.

Оказавшись на улице, Денис побежал к соседнему дому. Там на скамейках сидела компания каких-то ребят. Когда он подбежал к ним, зареванный, они сразу спросили его, что случилось? Денис объяснил, обернулся, и увидел, как с балкона их квартиры валят огромные клубы черного дыма…

* * *

Крамер проснулся около шести часов утра. Снова азан. Оранжевый ореол солнца очертил вершины гор дымкой предрассветных лучей. Тысячи правоверных встали сейчас на молитву. Вместе с ними поднялся и Крамер. Только, вместо молитвы он отправился в бассейн.

Во дворе жилого комплекса было безлюдно. Тротуарная плитка все еще оставалась мокрой после вчерашнего ливня. Леонид быстро ополоснулся в душе на территории, бросил полотенце на шезлонг и нырнул в бассейн. Даже после дождя вода оказалась на удивление теплой. Крамер несколько раз окунулся в нее с головой, а затем, набрав воздуха, стал плавать от одного бортика к другому. В чем-то это была его компенсация легким: небольшая тренировка, в отместку за пристрастие к сигаретам.

Про себя он еще раз отметил, что ему нравится такой формат жизни. Бассейн на территории – ну, надо же! Его дочери бы тут понравилось. Возможно, ему и вправду стоит задуматься о покупке жилья в Махмутларе. Искушение жить на берегу Средиземного моря и наслаждаться комфортом оказалось чрезмерно высоким. Интересно, сколько стоит квартира в «Терадессире»?

Наслаждаясь плаванием, Леонид продолжал размышлять о мотивах маньяка. Несмотря на звание частного детектива, Крамер не имел опыта ловли серийных убийц. Другое дело: неверных супругов или корпоративных шпионов. Тут у него имелся целый набор стандартных действий, которые следовало предпринять, чтобы изобличить «злодея». Нет нужды строить иллюзии: Валерий Коновалов выбрал Леонида в качестве исполнителя не из-за врожденного таланта частного сыщика, а лишь из-за нескольких отзывов от членов элитной тусовки, умения не выносить сор из избы и полного отсутствия контактов с ЗАО «Каскад Энергия» до дня их знакомства. Да и никто не знал, что «Дело Коноваловой» так повернется… Убийство – это, безусловно, ужасно, но смерть от рук маньяка – что может быть хуже? Ни Антон, ни тем более отец Коноваловой не ожидали такого поворота событий. В этой связи их нынешняя нервозность (Леонид вспомнил звонок Антона) была вполне объяснима.

Только вот и Крамер сейчас начинал волноваться. Расследование выходило за рамки его профессионального опыта. В своей жизни он лишь единожды столкнулся с преступниками такого рода – во время Второй Чеченской войны, – и то, они были серийными убийцами лишь метафорически: генералы российской армии и чеченские боевики. Первые без зазрения совести пачками отправляли своих солдат в мясорубку; вторые с упоением резали головы пленных «федералов»[59]. На счету и тех, и других были сотни (если не тысячи) загубленных жизней. Но чтобы вот так… Не в военных условиях… Убивать кого-то только ради удовольствия – с таким Крамер столкнулся впервые.

Конечно, «Википедия», фильмотека iTunes и книжные интернет-магазины дали ему обширное представление о преступлениях серийных убийц, однако маньяк, с которым он общался в «ватсап» разительно отличался от «коллег по цеху» из других стран и вымышленных персонажей.

Во-первых, у него не было четкого образа действия: он убивал и мужчин, и женщин; он оставлял их в разных позах, совершенно не выстраивал никаких «декораций»; в случае с Настей и Константином – он, скорее всего, пошел на преступление спонтанно, когда как с Фроловым и Коноваловой – более вероятно, заранее готовился их убить.

Леонид подплыл к бортику и выбрался из бассейна. Наспех обтерся полотенцем, уселся на шезлонг и закурил. Солнце уже взошло из-за гор и приятно согревало своим теплом.

Во-вторых, Крамер не понимал «Исповеди серийного убийцы». Аккаунт на сайте «Айрикс». К чему все это? Ахмед Йилдыз оказался прав, когда говорил, что публикации на новостном портале «Ключ к Турции» – не самый лучший способ прославиться. В таком случае: в чем подоплека? Естественно, Леонид видел кое-какую связь: «Айрикс». Слишком много оказалось намешано вокруг небольшого стартапа. Все до единой жертвы были так или иначе связаны с ним: Фролов, консультировавший Коновалову по каким-то вопросам; Вадим, путешествовавший с ней в Стамбул; Солодовник, возможно, являвшийся ее постоянным любовником. Тем не менее, дальше осознания этих фактов Крамеру продвинуться не удалось.

Леонид затушил окурок и снова решительно прыгнул в бассейн. Последний круг – то, что нужно.

В-третьих: диалоги в «ватсап» – самая спорная часть этой истории. Крамер исходил из того, что убийца ни в коем случае не хочет быть пойманным и, значит, должен всячески препятствовать следствию выйти на его след. И вот, держите: разговор на русском языке с человеком, который, в принципе, очень даже заинтересован в скорейшей поимке преступника. Какой в этом смысл? Оценивая прошедшие чаты, Крамер мог с уверенностью сказать, что они не несли в себе особой информационной составляющей. Так – бредни, помешенного на собственной исключительности, социопата; высказывания формата «не скажу» или «ты слишком глуп, Леонид» вообще звучали слишком по-детски… Черт! Это и раздражало! Стоило Леониду ухватиться за нить, как она тут же выскальзывала у него из рук. Не расследование, а полное фиаско!

И из этого вытекал четвертый пункт: после убийства Шакалиной это дело действительно стало «расследованием». Личной вендеттой. Теперь любое усилие Крамера умножалось на сто. Впрочем, как и любое поражение. И пока что последних было гораздо больше: начиная с проигранной схватки на стройке и заканчивая убийством Насти Шакалиной. Леонид все время шел позади…

– Не думал, что найду тебя здесь в такое время, – Крамер вынырнул из-под воды и увидел Пашу Черемисова; заложив руки в карманы шорт, он стоял у края бассейна, и улыбался.

– Стараюсь поддерживать себя в форме, – Леонид взобрался на бортик. – Чем обязан?

– Просто проезжал мимо, и решил заехать. Тебя не было в резиденции несколько дней.

Крамер взял полотенце и закинул его на плечи.

– Откуда знаешь?

– Заезжал позавчера. Капыджи сказал, что трансфер «7/24» забрал тебя еще до рассвета.

– Вот оно как устроено! Повсюду глаза и уши.

– Ты ведь летал в Стамбул?

Леонид кивнул и, раскурив еще одну сигарету, жестом пригласил Черемисова в небольшое здание рядом с бассейном. На его первом этаже находилось место встречи жильцов комплекса с гостями (судя по всему – незваными, раз люди не хотели звать их в апартаменты), а на втором – спортзал. Паша отрицательно покачал головой и остался стоять, где и прежде.

– Верно. В Стамбул и Анкару, – частично солгал Крамер.

– А в Анкару-то зачем?

– Так было нужно. Оказалось, из Стамбула Анна перебралась в столицу Турции, – Леонид сочинял на ходу. – Пришлось идти по ее следу. Но, к сожалению, безуспешно. Эта ниточка ничего не дала. А у тебя есть что-нибудь новое? Источники в полиции ничего не сообщают?

– Увы, – с грустью ответил Паша. – После инцидента на пляже, в полицейском департаменте полный переполох. Все стоят на ушах. Говорят, вот-вот должно нагрянуть усиление из Анкары: группа опытных «следаков». Я уверен: Йилдыза сметут буквально на днях. Как только новая команда освоится, ему доверят переносить бумажки из одного кабинета в другой, а настоящим расследованием займутся новые ребята.

– Надеюсь, на твою деятельность это никак не влияет…

– Как я уже сказал: пока «следаки» не приехали, управление стоит на ушах. Никто ничем не делится ни за деньги, ни (уж ясное дело) за просто так. Все выжидают. И прикрывают задницы. Так что пока нам поживиться нечем. Увы.

– Как твоя рука? – чтобы перевести тему спросил Крамер.

– Хорошо. Уже не болит.

Они перекинулись еще парой дежурных фраз, и договорились увидеться в ближайшее время. Леонид окончательно обсох и, помахав Черемисову на прощание, зашагал в сторону своего блока жилого комплекса. Ему не терпелось подняться в квартиру, разбудить Ольгу и позавтракать. А после ему предстояло принять пару важных решений. И от того, как он поступит будет зависеть поймают они серийного убийцу или нет.

* * *

Крамер предпочел бы встретиться с Ахмедом Йилдызом на нейтральной территории, но тот оказался слишком занят и пригласил его заехать в управление полиции сразу после полудня.

Участок был забит до отвала. Повсюду сновали посетители и офицеры в сине-черной форме. На входе в здание Крамер заметил двух охранников с автоматами «Калашникова» наперевес. Зайдя внутрь, Леонид назвал первому встречному полицейскому имя Ахмеда Йилдыза и тот проводил его в кабинет на третьем этаже.

– Я хочу извиниться, если в нашу последнюю встречу я был немного на взводе, – увидев Крамера, заговорил Ахмед.

– Я могу сказать тоже самое, – учтиво отозвался Леонид; он уже знал, зачем пришел и собирался провести встречу если не в дружественных, то хотя бы в нейтральных тонах.

Они сели друг напротив друга за единственным в кабинете столом.

– Так, о чем ты хотел поговорить?

Крамер огляделся по сторонам:

– Здесь можно курить?

Йилдыз прокатил пепельницу по столешнице; ему не терпелось перейти к делу.

– На здоровье.

Леонид раскурил сигарету и, сделав для уверенности пару затягов, заговорил.

* * *

Йилдыз молча выслушал рассказ Крамера.

По мере того, как Леонид углублялся в подробности повествования, Ахмед становился мрачнее тучи, пока, наконец, его лицо не покрылось от гнева красными пятнами.

Расследование требовало решительных перемен. Крамер размышлял об этом все утро и, в конечном счете, пришел к выводу, что должен рассказать Ахмеду о своих диалогах с серийным убийцей.

Коротко, не вдаваясь в лишние детали, Леонид сообщил полицейскому новые факты: маньяк – русский (или в совершенстве владеет русским языком); он регулярно пишет Крамеру и, скорее всего, вновь свяжется с ними в ближайшее время.

Леонид выложил перед Ахмедом, заранее подготовленные, распечатки диалогов с серийным убийцей.

– Поверь не могу, что ты так долго об этом молчал! – наконец, произнес полицейский.

– Сначала, я должен был убедиться, что это не розыгрыш.

– Издеваешься? Он прислал тебе посмертное фото Коноваловой! Да я прямо сейчас могу упрятать тебя в изолятор! – Ахмед ударил кулаком по столу. – За пособничество преступнику! Я закрыл глаза на твое «расследование» на территории Турецкой Республики, но это уже перебор!

– Послушай: я хочу поймать ублюдка не меньше твоего. Нам следует объединить усилия.

Ахмед встал и подошел к окну.

– Объединить усилия, мать его! – он повернулся к Крамеру: – Мы упустили столько возможностей из-за тебя! Убийца – русский. Это же важно! Он отправлял тебе фотографии Шакалиной в высоком разрешении. Это значит, что у него профессиональная камера. Мы могли бы попробовать отследить его через службу таможенного контроля или магазины по продаже фотоаппаратов. Черт, да если бы ты рассказал обо всем раньше, может быть, Настя осталась бы жива! А «ватсап»?! Что, если бы нам удалось запеленговать его по IMEI[60] еще после вашего первого разговора?!

Леонид поднялся со стула:

– Ты думаешь он такой идиот?! Много ли вам удалось узнать из логов компании «Айрикс»?! Если бы, да кабы! «Знал бы где упасть, подстелил бы соломку…» Я потому и пришел к тебе, чтобы все исправить. У меня есть план, как заманить этого ублюдка в ловушку. Но чтобы осуществить его, потребуется задействовать силы полицейского управления.

Несколько секунд Ахмед молчал. Наконец, он вздохнул:

– Хорошо. Давай думать о будущем. Надо решить, что делать дальше… К слову, ты знаешь, кто заезжал ко мне вчера днем? Константин Солодовник. Дал показания. Признался, что какое-то время состоял в отношениях с Анной Коноваловой.

– Не может быть! – Леонид изобразил удивление, пытаясь скрыть гнев: новость, которая еще вчера казалась ему ключевой, стремительно превращалась в ничего не значащий элемент биографии Константина.

– Говорит: испугался сообщить об этом сразу после ее убийства… Но нападение маньяка, кажется, прочистило ему мозги.

– Вы примените к нему какие-то меры?

– Формально. Мы проверили его алиби на момент смерти Анны. Похоже, он чист, – произнес Йилдыз, а затем сменил тему: – Когда ты думаешь, маньяк выйдет с тобой на связь?

– Предположительно, вечером. Он – психопат, и тяготеет к темному времени суток.

Ахмед посмотрел на часы:

– Значит, у нас около семи часов, чтобы все подготовить.

* * *

На город опустились сумерки, когда Леонид снова оказался в здании компании «Айрикс». Вот-вот должен был состояться очередной, но – дай бог! – последний сеанс связи с серийным убийцей.

После долгого обсуждения, Йилдыз и Крамер решили использовать офис компании в качестве штаба для проведения операции. Во-первых, чтобы не привлекать внимания. Излишняя суета вокруг департамента полиции подняла бы на уши малочисленные остатки турецких СМИ, которые по какой-то причине еще не написали об аланийском маньяке. Во-вторых, убийца сам превратил «Айрикс» в одно из центральных звеньев цепи своих злодеяний, поэтому воспользоваться их услугами оказалось вполне логично. И проще, чем привлекать кого-то со стороны.

Коллектив компании встретил его дружным молчанием, но Леонид нисколько этому не удивился. Смерть Шакалиной и Фролова, покушение на Солодовника произвели на сотрудников стартапа сильное впечатление. Весь персонал, включая руководство, облачился в черные рубашки в знак траура по погибшим.

– Это символ нашей скорби, – встретив Крамера у лифта, коротко пояснил Николай Топузлиев.

Пока они поднимались наверх, финансовый директор компании пересказал уже и так известную информацию: Солодовник выписался из госпиталя, так как, во-первых, больничный климат пришелся ему не по душе, а, во-вторых, в больнице он не чувствовал себя в безопасности и решил спрятаться от маньяка за надежными стенами собственной квартиры. Вполне оправдано.

Крамер слушал Топузлиева и кивал.

Дело поимки преступника стало для Солодовника очень личным, поэтому он сам изъявил желания помочь в операции «Связь», и позволил полицейским воспользоваться всем, имеющимся в распоряжении «Айрикс», оборудованием. Константин знал – пока убийца не окажется за решеткой, ему вряд ли удастся спокойно уснуть.

Войдя в кабинет Солодовника, Леонид обнаружил, что там его уже ждут Ахмед Йилдыз и двое неизвестных мужчин. Крамер не встречал их раньше: оба поджарые, спортивного телосложения, с пистолетами в плечевой кобуре; в костюмах: один в сером, другой – коричневом. Крамер мысленно так их и окрестил: Серый Пиджак, и Коричневый Пиджак. От них исходила внутренняя уверенность, а Ахмед, казалось, скукожился от исходящей от них энергии.

– Здравствуйте! – Коричневый Пиджак первым протянул Крамеру руку. – Вы, я так понимаю, господин Крамер?

Леонид пожал ее:

– Совершенно верно.

– Очень приятно. Мы с коллегой занимаемся технической стороной спецоперации. Можно попросить ваш телефон?

– Вы из полиции? – Крамер достал из кармана телефон и протянул его Коричневому Пиджаку.

Тот покачал головой:

– Нет. Мы представляем MIT.

Турецкая контрразведка. Состояние Йилдыза моментально стало понятно. То же самое, если бы в районное ОВД села Теплое Тульской области вдруг заявились бы оперативники Московского УФСБ.

Из Интернета Леонид знал: согласно законодательству Турции абсолютно все организации, расположенные на территории страны, обязаны оказывать MIT всяческое содействие в контрразведывательной деятельности; в противном случае, они будут преследоваться в судебном порядке.

– Только у MIT есть техническая возможность выследить маньяка во время переписки, – по-прежнему стоя в стороне, сказал Йилдыз.

Леонид покосился на телефон.

– Я бы предпочел вести диалог через компьютер.

– Мы так и поступим.

– Вытяните, пожалуйста, руки вперед? – навстречу Крамеру шагнул Серый Пиджак.

– Зачем?

– Согласно особым полномочиям MIT, вы задержаны на время проведения спецоперации.

Крамер даже хмыкнул от удивления:

– Вы не имеете права!

– Имеем. И вы это знаете, – Серый Пиджак достал из-за пояса наручники и ловким движением защелкнул их на запястьях Леонида.

Крамер не стал сопротивляться.

Йилдыз, наконец-то, вышел вперед:

– Я его провожу, – он взял Леонида под локоть и вывел из помещения.

– И как это называется? – когда они оказались в коридоре, спросил Крамер.

– Я сожалею. Я был против. Но с момента, как MIT-овцы оказались у руля, я уже ничего не решаю.

– Они что собираются вести диалог от моего имени?

– Да.

– Думаешь, у них получится?

В этот момент дверь одного из кабинетов распахнулась, и Крамер услышал русскую речь:

– Осторожно, мать вашу! Вы же похерите все оборудование!

– Станислав Трухин. Системный администратор «Айрикс», – пояснил Йилдыз. – MIT-овцы подключаются к железякам компании.

Станислав стоял в дверях и, нервно теребя ручку, смотрел внутрь помещения. Проходя мимо, Леонид увидел двух турок, возящихся с проводами рядом со стойкой сервера.

Наконец, они остановились около комнаты для собраний; Крамер прочитал на табличке: «Meeting Room».

– Надеюсь, все закончится очень быстро, – запуская Леонида внутрь, сказал Ахмед, и указал на кулер в углу помещения. – Там есть вода. Телевизор, по-моему, тоже должен работать. Прости, что так получилось. Я правда ничем не могу помочь.

Крамер ничего не ответил. Войдя в комнату, он молча наблюдал, как Йилдыз захлопнул за ним дверь, и заблокировал ее с помощью магнитного ключа.

* * *

Вот так ситуация! Попался, как идиот!

Крамер сидел взаперти уже около двух часов. В засаде собственной глупости… Наручники успели натереть, и запястья сильно зудели. Однако Леонид не обращал на боль никакого внимания. Словно лев в клетке, он бродил из угла в угол и проклинал себя за доверчивость и неспособность предугадать последствия собственных поступков.

Конечно, он ни в коем случае не винил Ахмеда Йилдыза. Они оба были профессионалами. И Крамер знал, окажись он в подобной ситуации, он поступил бы точно также. Тем более, Ахмед находился под давлением оперативников MIT, и это его оправдывало.

Неожиданно, Леонид заметил силуэт по ту сторону входа. Взмах карточкой, треск магнитного замка и дверь плавно отъехала в сторону. На пороге стоял Коричневый Пиджак и… Ольга Авдеева.

– Что ты тут делаешь? – удивился Леонид.

– Ситуация изменилась, господин Крамер, – вместо Ольги ответил Коричневый Пиджак. – Мы пересмотрели обстоятельства дела и приняли решение освободить вас из-под стражи.

Крамер протянул руки, позволяя MIT-овцу расстегнуть наручники.

– Маньяк уже выходил на связь?

– Никак нет. Мы все еще в ожидании.

Они быстро вышли из комнаты совещаний. Ольга приблизилась к Леониду вплотную и прошептала:

– Мне позвонил Ахмед. Сказал, что эти хотят вывести тебя из игры.

– Как тебе удалось меня вызволить? – Крамер до сих пор не мог поверить в свое чудесное освобождение.

Авдеева довольна хихикнула:

– Я же из МИДа. А ты – гражданин РФ. Я связалась с начальством и шестеренки завертелись сами собой. В конечном счете, генеральный консул России в Анталии связался с чиновниками Турецкого МИД и объяснил желание российской стороны видеть в числе участников поимки серийного убийцы Леонида Крамера. Турки, нехотя, согласились.

– И я на свободе, – Леонид обнял Авдееву.

– Да.

Через несколько секунд они вновь оказались в кабинете Константина Солодовника. Коричневый Пиджак направился прямиком к окну и закурил; Серый Пиджак стоял в стороне и рылся в телефоне; Солодовник сидел за своим столом и, сжимая в пальцах карандаш, барабанил им по столешнице; Вадим Косыгин с загипсованной кистью, крутился около бара.

– Значит так, – заметив Леонида, Серый Пиджак оторвался от телефона. – Господин Крамер снова в строю. По согласованию с российской стороной теперь на него возложена обязанность вести разговор с подозреваемым. Вот, – он указал на ноутбук, стоявший на кофейном столике, – теперь все, что происходит с этим компьютером отображается у наших коллег в главном штабе. А уж они свое дело знают, и «отработают» подозреваемого по первому классу!

– Может быть, не стоит называть маньяка «подозреваемым»? – спросил Константин.

– Без разницы, – отозвался Коричневый Пиджак.

Крамер решил не терять времени даром:

– Сколько вам потребуется времени, чтобы вычислить его местонахождение?

– Как я понял, это зависит от защиты, которую использует подозреваемый, систем шифрования и так далее. Впрочем, – Серый Пиджак подошел к бару и по-хозяйски налил себе бренди, – я не думаю, что он превосходит наших парней по части интернет-технологий. По их собственным прогнозам: минут пятнадцать-двадцать.

Леонид нахмурился и, подойдя к бару, тоже плеснул в бокал алкоголя. На секунду он встретился взглядом с Косыгиным. Тот смотрел на него то ли с мольбой, то ли с опаской.

– Так долго… А побыстрее нельзя? – поинтересовалась Авдеева.

Коричневый Пиджак улыбнулся:

– Разве что в кино! Пока господин Крамер будет переписываться с серийным убийцей, нашим парням придется задействовать уйму ресурсов.

– То есть?

Коричневый Пиджак скептически глянул на Ольгу, допил бренди и пояснил:

– Сначала специалисты главного штаба определят интернет-координаты преступника (особый идентификационный номер, который присваивается каждому компьютеру в момент выхода во всемирную паутину), пробьют мак-адрес и, обойдя «тоннели» (которые, несомненно, будут всячески препятствовать обнаружению преступника), выяснят с помощью какого сервиса он выходит в сеть: через стационарные сети, если он пользуется разновидностью домашнего интернета; или сети сотовых операторов, если он пользуется услугами интернета мобильного.

– И что в таком случае делать? Двадцати минут явно не хватит…

Коричневый Пиджак самодовольно ухмыльнулся:

– Должно хватить.

– На основе полученных данных, – в разговор вмешался Серый Пиджак, – мы постараемся определить местонахождение подозреваемого. В случае стационарной сети – практически моментально. Но если речь будет идти о мобильном интернете: придется пеленговать через вышки сотовых операторов. И на это уйдет какое-то время. Плюс – пока спецназ доберется до места захвата, и маньяка «примут»… В общем, ваша, Леонид, задача заболтать подозреваемого насколько это возможно. Справитесь?

Крамер сделал маленький глоток алкоголя.

– Постараюсь.

– А это законно? Ну, с сотовыми операторами… – впечатленный рассказом MIT-овца, спросил Вадим.

Серый Пиджак рассмеялся:

– Господин Косыгин, пусть вопрос законности волнует вас меньше всего.

* * *

Через несколько минут Серому Пиджаку позвонили.

– Все готово! – выслушав собеседника, сообщил он. – Спецназ ждет команду на старт.

– А они точно успеют доехать до маньяка вовремя? – спросил Леонид.

– Должны. Мы разбили их на три группы и разместили в городе таким образом, чтобы хотя бы одна из них смогла прибыть к месту захвата максимально быстро. Остальные подъедут с опозданием в пару минут.

– А почему мы уверены, что он именно в городе? – с недоверием поинтересовалась Авдеева. – Почему бы ему не уехать куда-нибудь вглубь провинции: тусить, бухать и лишь на минуту остановиться, чтобы потрепаться с Крамером по «ватсапу»?

– Нет, – Коричневый Пиджак отрицательно махнул головой. – Наши специалисты провели анализ предоставленных чатов «ватсап» и пришли к выводу, что подозреваемый будет находиться в районе совершения предыдущих преступлений. Ориентировочно в Алании или Махмутларе. Таковы свойства его психотипа: он не любит, чтобы что-то отвлекало его от беседы (ведь он получает от нее удовольствие) … Мы думаем, маньяк готовится к этому разговору так же основательно, как и мы. На время диалога он попытается изолировать себя от окружающих, и останется в одиночестве.

В этот момент в кабинет вошли Николай Топузлиев и Станислав Трухин.

– Не верю я в ваш анализ, – сходу сказал Николай. – Наедине можно остаться и в лесу. Или в банановой роще, за тридцать километров до ближайшего населенного пункта.

Серый Пиджак раздраженно поморщился:

– Давайте не будем гадать! Если нам повезет, и преступник напишет Крамеру, мы в считаные минуты узнаем, где он находится: в лесу, в банановой роще или на площади Ататюрка в центре Алании!

– Ваши слова да Богу в уши! – Солодовник отбросил карандаш в сторону и поднялся из-за стола. – Я не могу больше здесь находиться. Мне нужно побыть одному…

Коричневый Пиджак сделал шаг к нему навстречу:

– Вам лучше не покидать здания.

– Да не бойтесь вы! Я никуда не уйду! – отмахнулся Константин и указал на дверь рядом с баром: – Должность директора компании дает мне несколько преимуществ. Например, собственную уборную. Мне просто хочется побыть в одиночестве… И не видеть ваших рож!..

– А я, пожалуй, еще выпью, – проводив его взглядом, сказал Вадим.

Серый Пиджак оценивающе на него посмотрел:

– Что с вашей рукой?

Вадим застыл с направленным в рот бокалом.

– Ничего. Упал и повредил палец.

– Растяжение?

– Перелом.

– Если что, я рядом, – вновь заговорил Топузлиев, и махнул в сторону коридора. – Мне нужно еще кое над чем поработать.

Он ушел, а Трухин продолжил стоять в дверях.

– Меня попросили быть рядом на случай, если вам срочно потребуется помощь программиста, – после непродолжительного молчания пояснил он.

Спорить с ним не стали. Обстановка и так была слишком нервозной. Пусть останется. Неизвестно, что может произойти.

– Может быть, кофе? – чтобы прервать молчание предложил Станислав.

И все согласились.

* * *

Время в ожидании тянулось медленно.

Крамер расхаживал по кабинету и думал о чем-то своем. Даже не о расследовании, а о том, что будет после него. О дочери. О России. Об Ольге, и неизбежном возвращении в Москву. Как ни странно, маньяк сейчас меньше всего его беспокоил. Даже несмотря на последние показатели статистики, которые выложил перед ними Трухин: только за последние сутки аккаунт убийцы просмотрело около сорока двух с половиной тысяч уникальных пользователей. Прямо рекорд какой-то! Не все звезды шоу-бизнеса имели такую же посещаемость. Вне всяких сомнений, исповедь серийного убийцы была интересна многим, а сам маньяк превратился в объект пристального изучения со стороны людей. Ведь он совершал то, о чем большинство из них боялись даже подумать и, благодаря этому, в течение нескольких дней превратил свой аккаунт в настоящее реалити-шоу, которое принципиально отличалось от всего, что можно было найти в интернете или увидеть по телевизору.

И не важно, как к нему относится общество. Главное, люди не могут сохранить равнодушие и пройти мимо. Им нестерпимо хочется полистать аккаунт маньяка и оставить внутри хотя бы один комментарий.

Внезапно, голос Серого Пиджака прервал размышления Леонида:

– Внимание! Наши специалисты зафиксировали, что подозреваемый находится онлайн! Его прошлая учетная запись в «ватсап» снова активна!

«Привет!» – тут же высветилось на мониторе прямая речь преступника.

– Есть контакт! – в ту же секунду объявил Йилдыз.

«Здравствуй! – напечатал Крамер. – Я ждал тебя. Надеялся поговорить…»

«Интересно. Ты сам теперь выбираешь тему для разговора?»

Только сейчас Леонид понял, что в суете подготовки, он забыл придумать, о чем конкретно разговаривать с серийными убийцей. Хаотично перебирая в голове разные варианты, Крамер начал писать: «Я размышлял над твоими словами. И ты знаешь: да, я тебе верю! В том, чтобы убивать людей действительно нет ничего сложного. Другое дело, зачем? Например, Настя Шакалина… Она ведь была очень хорошей девочкой. Согласен: убить ее было легко, но – с какой стати? Или Константин Солодовник: какой смысл напасть на него, привязать к дереву и мучить?» Леонид специально старался писать многословно.

Коричневый Пиджак, тем временем, схватился за телефон и прохрипел сослуживцам, чтобы они приступили к определению координат преступника.

– Пошло, – выслушав ответ, сообщил он

«Вряд ли у меня хватит сил все объяснить… – маньяк ненадолго замолчал. – Это слишком сложно. Да, ты и сам знаешь…»

«Нет. Не знаю».

«Ты ведь убивал, когда был в Чечне?»

«Это была война»

«А это тоже война! Просто другая! Люди создали себе идолов. И запустили их в интернет. Проститутка Кэт[61] тебе ведь знакома? Дневник шлюхи собирал у экранов сотни тысяч людей! Грязь и порок. Фейсбук. Вконтакте. Одноклассники и YouTube. Вся наша жизнь теперь в интернете! А раз так… почему бы не поместить в интернет и нашу смерть?»

«Звучит ужасно».

«Зато правда. Так ты убивал на войне?»

– Мы обошли тоннели! – радостно сообщил, кружащий неподалеку, Серый Пиджак.

– Хорошо! – кивнул Крамер, и продолжил переписываться с убийцей (сейчас он был слишком сосредоточен для того, чтобы радоваться): «Конечно. Убийство – неотъемлемая часть войны».

«Значит, тебе знакомо ощущение после убийства…»

«Что ты имеешь в виду?»

Прежде, чем ответить серийный убийца молчал больше минуты. Крамер внутренне обрадовался такому настрою маньяка. Он сам волей-неволей растягивал их диалог.

«Убийство – лучший наркотик… Еда больше не насыщает. Питье не утоляет жажду. Всякая пища теряет вкус. Потом уже невозможно остановиться».

– Медлят, суки! – злобно прорычал Серый Пиджак и остановился у Крамера за спиной. – Говорят, проблемы с определением координат.

Тем временем сообщения преступника продолжали высвечиваться на экране компьютера: «Был такой начинающий канадский режиссер, Марк Твитчелл, одержимый сериалом „Декстер“[62]. Однажды, в октябре 2008 года, он через сайт знакомств соблазнил мужчину и заманил его гараж, после чего убил и расчленил тело… Естественно, этого придурка схватили. И следователи восстановили удалённый файл на его ноутбуке. Знаешь как он назывался? „SKConfessions“, – „Исповедь серийного убийцы“. Я лишь недавно узнал об этом!»

«Впечатляет», – ответил Крамер.

«Еще бы! Мне приятно видеть, что ты стал таким понятливым, Леонид. Хотя…» – после этих слов маньяк прислал смеющийся смайлик.

Леонид ждал продолжения, но серийный убийца не спешил заканчивать предложение. «Ватсап» подтверждал, что он остается в сети, однако на протяжении пары минут от него так и не пришло ни одного сообщения.

– Что происходит? – полушепотом поинтересовался Ахмед.

– Не знаю, – ответил Крамер.

Из общения с маньяком он извлек один важный урок: его не стоит и пытаться понять – он делает, что пожелает.

– Есть! – внезапно радостно воскликнул Серый Пиджак, и включил на телефоне функцию громкоговорителя, чтобы все присутствующие смогли услышать доклад из главного штаба.

Однако вместо радостной вести они услышали грозный голос мужчины:

– Вы, мать его, издеваетесь что ли?!

– В смысле? – удивился Серый Пиджак.

– Я не знаю, с кем вы там разговариваете, но в интернет он выходит, пользуясь выделенной линией компании «Айрикс»!

– То есть?

– То есть ваш собеседник находится где-то в здании.

Серый Пиджак резко нажал кнопку «отбой». В его взгляде читалась холодная ярость. Глаза остальных и вовсе вылезли из орбит. Все вскочили с кресел и уже через секунду выбежали в коридор.

* * *

Персонал компании ушел по домам, поэтому свет в коридоре был приглушен, черт знает где запрятанным выключателем.

Йилдыз и MIT-овцы разбежались в разные стороны и, держа пистолеты на изготовке, поочередно вламываясь то в один, то в другой кабинет.

– В серверной пусто! – громко объявил Ахмед и побежал к дверям следующего помещения.

– Мать его за ногу! – Крамер услышали голос Коричневого Пиджака с противоположного конца коридора. – Ко мне! Скорее!

Йилдыз в два прыжка достиг контрразведчика и, увидев нечто, сначала застыл, а затем изрыгнул целую серию грязных ругательств. В это время Серый Пиджак раздавал в телефон приказы:

– Внимание! Отцепить здание! Никого не выпускать! Срочно направить сюда группу спецназа!

Грустно выдохнув, Крамер зашагал к ним. Он не спешил. Ему и так все было понятно. Догадавшись, что они захотят использовать этот сеанс связи по максимуму, маньяк поступил очень мудро и забрался в самое сердце корпорации «Айрикс», ведь здесь его никто никогда не стал бы искать.

Чертов ублюдок! Он в очередной раз обвел Крамера вокруг пальца!

Сначала убийца приучил его, что может подолгу размышлять над ответом. Затем, когда диалог уже подходил к концу, маньяк намеренно начал, но не закончил новое предложение, чтобы Леонид терпеливо сидел и ждал, когда тот соизволит довести мысль до конца. А сам, тем временем, не спеша вышел из здания и скрылся с места преступления. На этот раз ему даже не пришлось убегать.

Проходя мимо двери на лестницу Крамер заметил, что она приоткрыта. Он остановился и заглянул внутрь. Ничего. Освещаемая лишь светом луны, лестничная площадка была абсолютно пуста. Леонид все равно затаился. У него в груди появилось чувство беспокойства и предвкушения чего-то плохого, хотя, казалось бы, что может быть хуже того, что случилось несколько минут назад? Крамер прислушался. Да… Кажется, на третьем этаже кто-то был. И этот кто-то аккуратно, стараясь не издавать лишних звуков, спускался в направлении первого этажа.

– Кто здесь? – громко и глупо прокричал Крамер.

Неужели он и вправду надеялся, что его удостоят ответом? Вместо этого таинственный «кто-то» понял, что его разоблачили и, уже ничего не опасаясь, побежал вниз.

– Эй! Он здесь! Скорее!

Перепрыгивая через две, а то и через три ступеньки, Леонид бросился следом, но когда оказался на втором этаже, остановился. Шаги убийцы стихли. Крамер снова прислушался.

На улице мерно шуршали листья пальм, а Леонид застыл в позе хищника, готовый в любой момент побежать вперед.

За его спиной послышался шорох.

Крамер резко обернулся. Из тени пожарного гидранта на него прыгнул маньяк. Леонид не успел среагировать – убийца с размаху ударил его по лицу и Крамер, пошатнувшись, кувырком прокатился по ступеням половины лестничного пролета.

Маньяк в два прыжка оказался рядом.

«Конец?»

Крамер не знал, как поступить; сердце билось так, что, казалось, он умрет прямо сейчас и без посторонней помощи: оно вот-вот разорвется само по себе. Тем не менее, он нашел в себе силы пошевелиться. Бровь, рассеченная ударом об одну из ступеней, опухла и заливала кровью глаза. Из-за этого Крамер почти ничего не видел. Только чувствовал на себе взгляд убийцы.

Маньяк вступился на одну ступеньку и поравнялся с Крамером.

Он был одет в серую ветровку с капюшоном; черная маска полностью скрывала лицо. Открытыми оставались только глаза. Во мраке ночи они по-звериному блестели.

На этот раз убийца сжимал в руке пистолет.

Несколько секунд преступник не шевелился, наверное, принимая решения относительно дальнейшей судьбы Леонида. Затем его рука дрогнула и… маньяк направил дуло пистолета Крамеру в голову. Леонид тяжело выдохнул: вот и конец…

– Леонид?! – как гром среди ясного неба, раздался голос Йилдыза с лестничной площадки четвертого этажа.

Крамер приоткрыл рот, но – пистолет едва заметно пошевелился – не проронил ни слова. Он знал, стоит ему издать только звук и маньяк плавным движением спускового крючка заставит его замолчать. Навсегда. Одно слово. Один выстрел. Еще один труп.

– Господин Крамер?! – послышался громкий голос Серого Пиджака.

Пистолет маньяка все еще оставался направленным Леониду в голову.

– Не… надо… – из последних сил попросил Крамер.

Маньяк секунду подумал, и наклонился к нему. «Зачем? Он собирается что-то сказать?» Прощаясь с жизнью, Леонид закрыл глаза, но так и не услышал выстрела. Сильная рука преступника схватила его за плечо и повернула в бок. Следующее, что он почувствовал – глухой удар по затылку. Кажется, это была рукоять пистолета…

* * *

Крамер открыл глаза и увидел, мерно крутящиеся, лопасти вентилятора под потолком. Голова разрывалась от боли. За секунду перед глазами пролетели последние запомнившиеся события. Леонид вздрогнул и посмотрел по сторонам: его взору предстали очертания кабинета Константина Солодовника. Крамер лежал на диване, а рядом нервно расхаживала Ольга Авдеева.

Увидев, что он очнулся, Ольга подошла к нему и спросила:

– Как ты?

– Не знаю… – Леонид замолчал и закашлялся.

– Может быть, выпьешь? – Авдеева протянул ему стакан.

Крамер согласился. Алкоголь обжег горло и, вскоре, приятным жаром растекся по пищеводу.

– Я так испугалась! Он же запросто мог тебя убить!

Леонид отрицательно качнул головой:

– Хотел бы – убил.

– Что ты имеешь ввиду?

Крамер ничего не ответил. В голове вертелись самые разные мысли: может быть, маньяк оставил его в живых, потому что Леонид, волей-неволей, стал главным зрителем этой кровавой драмы? И он должен оставаться в зале до конца. Пока не упадет занавес…

– Кто?

– Николай Топузлиев, – Ольга запнулась. – Маньяк вырезал ему сердце.

Крамер вздохнул.

– Как так, вырезал?

– А вот так… Вырезал и все. Разбередил грудную клетку, вырвал сердце и положил на стол, справа от монитора компьютера.

– Господи Боже! Получается, на протяжении нашего диалога, эта мразь не только переписывалась со мной, но и разглядывала окровавленное сердце убитого им человека! Но это же просто немыслимо!

– Окровавленное сердце… – ухмыльнулась Авдеева. – Тебе бы книжки писать, Леонид.

– Книжки?! – возмущенно переспросил тот, а потом более спокойно добавил: – Пока убийца остается на свободе, мы все будем писать только некрологи. Под его чутким контролем.

Ольга не нашлась, что ответить и вернулась к ранее начатой теме:

– Йилдыз вызвал криминалистов, они уже работают в кабинете Топузлиева. MIT-овцы окружили здание. Никого не впускают и не выпускают. Знаешь, что бесит меня больше всего? – раздраженно выпалила Ольга. – Что этот сукин сын все время находился в пятидесяти метрах от нас! Это же просто смешно!

Крамер сел.

– Вопрос в другом: как он узнал, что MIT попытается его запеленговать?

– Не знаю. Может быть, следил за тобой? Или держал здание «Айрикс» под наблюдением.

– Я хочу посмотреть, – Крамер встал с дивана.

На мгновение в глазах потемнело. Он пошатнулся.

– Ты в порядке? – Авдеева подскочила к нему и ухватила за локоть.

– Ага. По крайней мере, чувствую себя лучше, чем Топузлиев…

Леонид вышел в коридор.

Всюду суетились полицейские. Криминалисты фотографировали окружающее пространство. То и дело вспыхивали лампы фотовспышки и раздавались щелчки. Не обращая на них внимания, Крамер подошел к дверям кабинета, около которых было особенно много народу.

– Осторожно! – тут же рявкнул на него криминалист, занятый снятием отпечатков пальцев с косяка входной двери; Леонид никак не отреагировал и заглянул внутрь.

Около стены, слева от входа, лежал Николай Топузлиев. Казалось, Крамер почувствовал вкус крови у себя на языке. В воздухе пахло смертью. Причем, далеко не последней.

Ахмед Йилдыз отделился от группы следователей и подошел к Леониду.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Бывало и лучше, – честно ответил Крамер. – Есть новости?

– Маньяк ушел. Ввели в городе ввели план «перехват». Просматриваем камеры наблюдения. Может быть, он попал в поле зрения хотя бы одной из них. Но пока безрезультатно, – Ахмед замолчал. – Это провал. MIT-овцы уже отстранили меня от дела.

– А ты тут причем?

– Ну, не себя же им отстранять!

– Господин Крамер! – Серый Пиджак появился откуда-то сзади: помяни черта он и появится.

Леонид обернулся.

– Да?

– Считайте свой отпуск официально оконченным. У вас есть сорок восемь часов, чтобы добровольно покинуть территорию Турецкой Республики.

– А если я откажусь?

Серый Пиджак ухмыльнулся:

– Мой вам совет: не стоит так рисковать.

Черт побери! Неужели это все? Крамер мысленно выругался. Сердцебиение отдалось болью в висках. Леонид прикоснулся к месту на затылке, куда пришелся удар маньяка. Пальцы ощутили частицы засохшей крови. Череп раскалывался, в глазах опять потемнело и, почувствовав уже знакомую пустоту, Крамер от чего-то с радостью начал падать в ее неприступную бездну.

Глава 13

Крамер стоял около закрытых дверей спальни Анны Коноваловой и никак не решался войти. Было темно, а с потолка капали бордовые капли крови. Разбросанные повсюду осколки зеркал совершенно ничего не отражали. Как Леонид не пытался разглядеть в них свое лицо, у него ничего не получалось. Наконец, он собрался с силами и толкнул дверь. Та поддалась, и без единого звука распахнулась.

Крамер увидел ее. На пороге стояла Анна Коновалова: белая, как мел, кожа и зияющая рана на шее.

Долгая пауза. Поворот головы. Бледно-голубые зрачки направлены точно на Леонида.

– Ты его не остановишь! Посмотри, что он со мной сотворил…

Стены затряслись. Коновалова, словно тряпичная кукла, рухнула на пол. Крамер схватился за косяк и попытался устоять на ногах.

* * *

Леонид проснулся от толчка землетрясения.

В больнице.

Он лежал на койке в одном нижнем белье и открыл глаза, когда входная дверь скрипнула и в палату вошел врач.

– Ну что, уважаемый, как самочувствие? – спросил он.

– Что происходит? – вместо ответа поинтересовался Крамер.

– Подземные толчки. Здесь иногда такое случается, – доктор заглянул в больничную карту Леонида, и начал там что-то внимательно изучать.

– Долго я здесь?

– Одну ночь, уважаемый. Всего одну.

– Понятно…

Тем временем врач закончил листать его больничную карту:

– Что ж, Леонид-бэй, у вас все и вправду неплохо. Небольшое сотрясение, легкие ушибы мягких тканей – в целом, ничего страшного. Можете освобождать койку и ехать домой. Явитесь на дежурный осмотр через неделю. В случае резкого ухудшения самочувствия, телефон «скорой помощи» вы знаете.

* * *

Оказавшись в апартаментах, Крамер первым делом выпил чашку растворимого кофе и как следует перекусил. Потом отправился в душ и двадцать минут стоял под расслабляющими струями прохладной воды. Леонид чувствовал себя совершенно разбитым. Тело ныло. Голова гудела. И только вода сулила успокоение.

Крамер повернул ручку смесителя, повязал полотенце на бедра и вернулся в гостиную.

Телефон привычно гудел. «Ватсап». Новые входящие сообщение. Разблокировав экран, Леонид ожидал увидеть все, что угодно: письмо от заказчиков, спам или даже очередное послание от маньяка. Но вместо этого прочитал сообщение от Константина Солодовника: «Мы породили чудовище…» – и несколько ссылок в конце.

Крамер поочередно кликнул по каждой из них.

Аналитическая статья в «Habertürk»: серийный убийца опубликовал новые записи, и журналисты с наслаждением смаковали каждую из них. Ссылка на аккаунт маньяка на сайте «Ключ к Турции»: новые фото с мест преступлений – тело Николая Топузлиева; крупный план окровавленного сердца и… Леонид, лежащий без сознания на бетонном полу лестничной площадки. Ниже, на русском, английском и турецком языках шло пояснение: «Я сразу почувствовал: что-то не так и, быстро спустившись на второй этаж, стал ждать. Как всегда, я оказался прав. Крутой, но нерешительный Крамер начал спускаться следом. Он остановился в нескольких метрах от меня. Он выжидал. Казалось, я чувствовал, как бьется его сердце, как вздулись вены у него висках…»

Крамер достал пачку сигарет и закурил.

«Я мог бы его пристрелить, но не стал, предпочтя сохранить его жизнь…»

Вот она, позиция Господа – он уже дарит людям жизнь!.. Впрочем, Леонид не мог сказать, что возражает. Рассуждай маньяк по-другому, это утро он встретил бы не на больничной койке, а в морозильнике морга. Так что ему еще повезло.

Затушив сигарету, Леонид лег на кровать и попытался уснуть, но ничего не вышло. Он думал о том, что почувствовал на лестнице, когда маньяк направил ствол пистолета ему в лицо. Почему-то Крамер стыдился своих ощущений: он должен был вести себя более мужественно или, хотя бы, не просить маньяка о пощаде… Но он попросил. И серийный убийца оставил его в живых. Наверное, в этом и состояла проблема: Крамер не хотел быть благодарным маньяку. Еще он спрашивал себя: откуда убийца узнал про готовящуюся против него авантюру? Как ему удалось войти и выйти из здания незамеченным?

Размышления Крамера оборвал звонок в дверь.

– Кто там?

– Свои, – прозвучал в ответ голос Ольги.

Леонид распахнул дверь.

– Привет! – девушка сделала шаг вперед и крепко его обняла. – С тобой все в порядке? Я заезжала в больницу.

– Я в норме! – Крамер выскользнул из ее объятий и жестом пригласил внутрь. – Хочешь вина? – не дожидаясь ответа, он шагнул к бару и наполнил бокал.

– Ты не будешь?

– Мне нельзя. Я на обезболивающих, – Леонид сделал паузу. – А еще я соскучился.

Вместо ответа Ольга подошла к нему вплотную и поцеловала. Крамер с наслаждением ощутил пряный вкус алкоголя у нее на языке…

Крамеру нравилось испытывать букет чувств зарождающихся отношений. Из личного опыта он знал: это, пожалуй, лучшая пора, которую суждено пережить двум людям. Бегбедер был по-своему прав, говоря, что любовь живет только три года[63]. Вначале все всегда круто: объятия, тонкая душевная связь, познание друг друга и секс. Много секса. Новоиспеченных влюбленных повсюду подстерегают приятные мелочи… Потом что-то из этого отпадает, а что-то перерастает в привычку. Страсть превращается в скучные обязательства друг перед другом.

К счастью, им с Ольгой не суждено дойти до этой стадии отношений. Через тридцать шесть часов Крамер уже будет сидеть в салоне Боинга и лететь в Москву. Впрочем, он не переживал. Чему его научил развод, так это ценить и наслаждаться временем, когда ему по-настоящему хорошо; и не думать о будущем, пока оно не наступит.

* * *

Ольга сидела на балконе, в очередной раз перечитывая заметки по «делу Коноваловой», когда в дверь опять позвонили.

– Здравствуй, Леонид! – Константин поприветствовал его крепким рукопожатием; от него несло алкоголем.

Крамер пропустил Солодовника внутрь квартиры:

– Ты пил?

– Я проезжал мимо, и решил зайти, – директор «Айрикс» прошел прямиком в гостиную и плюхнулся на диван. – Послушай, дружище, я собираюсь удалить его аккаунт к чертовой матери! Этот сукин сын, сделал уже достаточно… И рука у меня не дрогнет.

Леонид кивнул.

– Точно пил. Иначе ты не нес бы такой бред.

– О чем ты?

– О том самом! Ты не думал, что маньяк может тебе отомстить? Что, если он захочет тебя убить? Перережет горло. И ему даже не придется привязывать тебя к дереву, Константин. Достаточно будет подойти со спины в каком-нибудь переулке.

Солодовник обреченно махнул рукой:

– Ты прав. Но какая разница? Он все равно это сделает. Рано или поздно. Зато у этой мрази больше не будет возможности публично высказаться. Леонид, ты вообще представляешь, что случилось сегодня утром?

Тот отрицательно мазнул головой:

– Даже не представляю.

– Маньяк на триста тысяч пунктов взлетел в рейтинге блогов. Безумие материально!.. Теперь к нему можно прикоснуться. Благодаря нам. На него ссылается весь интернет! Показатели «авторитетности» зашкаливают! Ты представляешь? Его читает весь мир! Да что там – этим утром мне позвонили… Угадай откуда!

– Честно, не знаю… – пожав плечами, ответил Крамер.

– Хорошо. Я намекну. Слово «Лос-Анджелес» что-нибудь тебе говорит?

– Да неужели?!

– Вот-вот! Представитель киностудии «Paramount» интересовался возможностью экранизации дневника убийцы. Дело в договоре публичной оферты. В правилах сайта, короче говоря.

Крамер вздохнул. Что ж, прозорливости американцем нужно было отдать должное. Они молодцы. Быстро пронюхали про психопата-убийцу из Турции и решили заработать деньжат. Удивительно, но вполне осуществимо: расскажи о том, как он убивал; о том, каким циничным он был человеком; о том, какой он был сволочью. Добавь красочных спецэффектов, какую-нибудь слезливую love story[64], и люди будут ломиться в кинотеатры толпами!

– И что ты ответил? – спросил Леонид.

– Послал к черту! – Солодовник резко повысил голос. – Я должен быть абсолютным засранцем, чтобы попытаться сделать деньги на смерти ни в чем не повинных людей!

– Да. Конечно.

– …Но в моих силах остановить этот шабаш. Я удалю блог маньяка, и дело с концом! Он убьет меня в любом случае, но так я хотя бы смогу сказать, что сопротивлялся.

– …Или провоцировал, – дверь балкона отъехала в сторону, и в гостиную вошла Ольга Авдеева. – Ну вот, Костя! Ты пьян!

– Это не твое дело!.. – Солодовник попросту от нее отмахнулся.

– Еще как мое! Водкой делу не поможешь!

– Может быть, ты и права. А вы тут чем занимаетесь?

– Изучаем материалы следствия, – ответил Крамер. – Пытаемся найти что-нибудь в записях Коноваловой. Преступления не могут быть идеальными. Рано или поздно маньяк проколется. Или уже прокололся, и нам всего лишь нужно узнать, где.

– Ты надеешься, что он совершит ошибку? – Константин ухмыльнулся. – Последнее время ошибки совершаем только мы.

* * *

Наступил вечер. До отлета отлета осталось всего тридцать часов.

Им все-таки удалось успокоить Солодовника. Они выпили капучино, а затем посадили его в такси. Следом уехала Ольга. На этот раз она решила не оставаться на ночь.

День окончательно вымотал Крамера. Он ощущал усталость. Снова постоял под душем и лег в постель. Но, видимо, отдохнуть сегодня ему было не суждено. Чертов телефон зажужжал как раз тогда, когда Леониду почти удалось заснуть. Крамер снял трубку.

– Леонид Крамер? Меня зовут Ольга, я продюсер радио «Москва ФМ». Скажите, смогли бы вы пообщаться с нами в прямом эфире по телефону сегодня на пару минут? Мы будем обсуждать трагическую гибель Анны Коноваловой.

Крамер сердито выдохнул и зачем-то сказал:

– Сегодня, к сожалению, не могу.

– Это всего на пять минут. Мы могли бы…

– Не получится. У меня слишком большой эксклюзив.

– Что, если мы предложим вам материально вознаграждение?

– «Life» все равно даст больше.

– Не уверена… – продюсер задумалась. – Это действительно эксклюзив?

Крамер не смог сдержать улыбку:

– А вы сами подумайте! Он перевернет ваше представлении о Турции и… не только.

Долгая пауза.

– Это как-то связано с командировками Коноваловой в Анкару?

– Я пока не могу давать комментарии.

– Вы надо мной издеваетесь, да?

– Анна Коновалова, Анни Лорак (замужем за турком, между прочим) – чувствуете связь?

– Нет. Но вы точно принимаете меня за дуру?

– В общем, вы пока думайте, а я перешлю в «Life» СМС с номером моей банковской карты…

– Подождите!.. Дайте мне один час. Я что-нибудь придумаю.

– Если успеете, – Крамер едва успел повесить трубку и расхохотался; разговор с представителем СМИ доставил ему истинное удовольствие.

Крамер положил телефон обратно на прикроватный столик и, внезапно для самого себя, кое-что понял… Ну, конечно!.. Неожиданно еще одна деталь пазла встала на место. Словно круги на воде от одного-единственного брошенного камешка, эта деталь имела колоссальные последствия.

Крамер вскочил с дивана, подхватил со стола ключи от машины и быстро выбежал из квартиры.

* * *

Крамер заметил Пашу, когда проезжал мимо ресторана «Meltem» в центральной части Махмутлара. Тот только что закончил ужинать и о чем-то весело переговаривался с официантами. Рядом с ним сидела полная женщина неопределенного возраста и смотрела куда-то в сторону.

Крамер резко вывернул руль, описал круг на кольце и запарковался на противоположной стороне дороги. Затем перешел улицу и, быстрым шагом зайдя в ресторан, сел за столик, напротив Паши.

– Привет, – хмуро произнес он.

– Привет… – Паша неловко озирался по сторонам, поочередно смотря то на Крамера, то на женщину рядом. – Познакомься, это моя жена, Катрин.

Крамер на нее даже не посмотрел.

– Не мое право осуждать твой выбор, – заметил он и добавил: – Нам нужно поговорить. Немедленно.

– Что с тобой, Леонид?

– Угадай с трех раз.

– Серийный убийца? Опять что-то произошло?

– Хуже… Ты, крыса, изначально ввел меня в заблуждение! – Крамер ударил кулаком по столу. – И ты прекрасно понимаешь о чем я говорю!

Паша на секунду замешкал. На его лице поочередно отразилась целая череда неподдельных эмоций, главной из которых был страх.

– Hayatım[65], ты не оставишь нас? – повернувшись к супруге, ласково спросил он. – У нас тут деловой разговор.

Женщина какое-то время молчала в нерешительности, а затем полушепотом спросила:

– А ты уверен, что все в порядке?

– Конечно, – Паша попытался улыбнуться, но получилось наигранно.

– Хорошо…

Женщина встала из за стола, сказала что-то на прощание, и вышла из ресторана. Леонид проводил ее взглядом. Она перешла дорогу и, сев в припаркованный джип, уехала. Затем он снова повернулся к Паше.

Тот открыл было рот, чтобы начать говорить, но Крамер перебил его:

– Подожди! Сначала ответь на вопрос: ты видел палец Косыгина?

– Видел…

– Хочешь такой же?

– Нет.

Крамер хмыкнул: неплохое начало. «Человек со связями» Павел Черемисов был трусом.

– Тогда я расскажу к каким выводам натолкнули меня события последних дней. Ну, а ты добавишь, поправишь и дополнишь мои рассуждения. Идет?

– Хорошо.

Крамер довольно улыбнулся и начал:

– Сегодня мне позвонили с радио «Москва ФМ» и спросили про Анкару. Надо же!

– Может быть, они отследили твои передвижения…

– Не надо! – Крамер не позволил ему договорить. – Правда в том, что я никогда не летал в Анкару. Это чушь – первая пришедшая в голову. Я слил ее тебе, надеясь, что она больше никогда ко мне не вернется. Но нет… Увы. Впрочем, это ведь не самое страшное: продать информацию журналистам. Тем более, такую мелочь. Все мы не без греха.

Черемисов слушал Крамера с напряжением.

– Но час назад, я вспомнил про твой визит на вечеринку Косыгина. И мне стало ясно: ты не только продаешь информацию журналистам. Ты, тварь, еще и пытаешься шантажировать окружающих. Я ведь прав?

Паша сглотнул:

– Эти обвинения безосновательны…

– Палец. Помни про палец. Ты хорошо знаешь Косыгина? – Леонид решил воспользоваться излюбленным приемом спецслужб: сделать вид, что ему известно гораздо больше, чем есть на самом деле.

– Я… Иногда мы болтали.

– И поэтому ты заявился на вечеринку в «Azura Park»?

Черемисов молчал.

– Ну, конечно! – продолжил Леонид. – Косыгин заплатил тебе за молчание. За какой конкретно его секрет?

Паша не ответил.

– А еще я думаю, ты лишь иногда приглядывал за Коноваловой. Причем, исключительно через третьих лиц. Но при этом сосал с Коновалова деньги, якобы за активную работу.

Наконец, Паша кивнул, словно соглашаясь с утверждением Крамера.

– Здесь все выживают, как могут, – заговорил он. – Кто-то торгует недвижимостью. Кто-то – наркотой. Я продавал информацию. Что в этом такого?! Никто ведь не пострадал!.. А, что касается Коноваловой… Я же не знал, что ее шлепнут.

– Шлепнут… – саркастически передразнил Леонид.

– Дочь московского строительного магната, живущая на берегу Средиземного моря – самые легкие деньги в моей жизни!

– Неправильно! – Крамер ударил по столу и придвинулся ближе. – Ты даже представить себе не можешь, что может случиться, когда сюда приедут «близкие товарищи» Коновалова! Они же тебя все кости переломают!

Паша поднялся:

– За что?! Между прочим, меня ранили в доме Фролова!

– Тебе повезло, что ты не сдох.

– После смерти Анны, я действительно поднял на уши полицейское управление! – наклонившись к Крамеру, злобно прошипел Черемисов; понемногу к нему стала возвращаться былая уверенность. – Это я помог тебе с ключевой информацией. И вообще: если уж говорить о «крысах», тебе бы стоило присмотреться к другой части своего окружения, Леонид.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивился Крамер.

– А ты угадай! – Паша хихикнул. – Что ж, сообщу тебе новость. Бесплатно. Твоя дорогая подружка, Ольга Авдеева, попала на это дело не просто так… Она была близкой подругой Анны Коноваловой. Может быть, даже лучшей. Я больше, чем уверен, она сама попросила отправить ее в Махмутлар, расследовать обстоятельства гибели лучшей подруги… Я пару раз видел их вместе. И, когда мы встретились по дороге в Кестель, я сразу ее узнал…

– И решил шантажировать, – добавил Леонид.

– Пусть так. В «Azura Park» я лишь предложил ей сделку: мое молчание в обмен на деньги. Это не делает меня хуже, чем я есть, – Черемисов похлопал Крамера по плечу и вышел из ресторана.

До самолета в Россию оставалось двадцать восемь часов.

* * *

Так он попал в детский дом и началась, пожалуй, самая ужасная часть его жизни.

Тапочкин сразу не вписался в атмосферу детдома. Он наивно пытался быть в стороне, но у него не получилось. Вскоре начались издевательства. Его внешние отличия от остальных – лишний вес – явились отличным поводом, чтобы унизить и растоптать. Насилие, в том числе сексуальное, было неотъемлемой частью детдомовской жизни.

Впоследствии Тапочкин не любил об этом вспоминать. Но факт оставался фактом: старшие детдомовцы регулярно насиловали его первые пару лет. Потом он стал им не интересен… Учителя, воспитатели – все делали вид, что ничего не знают. Лишние проблемы им не нужны. Тем более случай с Денисом не был чем-то исключительным: миром детского дома правил секс, наркотики и грабеж; теневая власть в лице старших детдомовцев. Со временем, он и сам стал частью этой машины насилия. Денис понял, что по-другому ему тут просто не выжить.

Когда Денис учился в восьмом классе случилось нечто, навсегда перевернувшее его жизнь.

Он, как обычно, шел в школу. Утро. Осень. Стоял туман. Дорога проходила через небольшой сквер… Денис шагал с рюкзаком за спиной, не обращая внимания на окружающих, как вдруг его остановил какой-то мужчина. Он выставил руки вперед и без устали повторял:

– Стой. Не надо. Тебе не нужно туда идти.

Денис уставился на него, как на придурка и, обойдя стороной, пошел дальше. И тут он заметил, что на ветке высокого дуба висит девушка. Ее кишки свисали до самой земли, а горло было перерезано от уха до уха. Тапочкин не испугался. Отнюдь, он был в шоке и пару минут стоял в стороне, наблюдая эту картину. Вскоре рядом с ним оказался тот самый мужчина.

– Я же говорил, не нужно, – сказал он и выдохнул.

Через какое-то время приехала «скорая», девушку сняли.

Она оказалась повешена на чулках. С годами, словно рубец на коже, узел чулок плотно врезался в кору старой ветки, и Тапочкин часто смотрел на него по дороге в школу.

Глава 14

Когда телефон зазвонил Крамер еще не спал. Он сидел на балконе и докуривал последнюю пачку «Кэмел». Номер исходящего абонента был скрыт.

– Алло, – устало произнес Леонид, когда снял трубку.

– Господин Крамер?

– Да.

– Узнали?

– Конечно, – Леонид разговаривал с Валерием Коноваловым всего один раз, но узнал бы его голос в любых обстоятельствах.

– До меня дошла информация о вашем конфликте с MIT. Вы должны покинуть Турцию через сутки.

– Точнее, через двадцать два часа…

– …Или так.

– Я уже купил билет на ночной рейс «Turkish Airlines». Прилечу во Внуково около четырех утра.

– Антон вас встретит.

Крамер стряхнул пепел в пепельницу:

– Вы позвонили, чтобы поинтересоваться особенностями моего возвращения в Россию?

– Конечно же нет, – голос Коновалова оставался спокойным. – Я лишь хотел сказать, что вы сделали все, что в ваших силах. И даже перевыполнили задачу. Теперь мне окончательно ясно: Анечка погибла от рук маньяка. В этом нет ни моей, ни (уж тем более) ее вины. Теперь я спокоен…

– Анна была хорошим человеком. Во Внуково я передам Антону флешку с документами.

– Спасибо. Кстати, что это за история с Ани Лорак? Журналист из «Москва ФМ» звонил в нашу пресс-службу и пытался попросить комментарий.

Леонид улыбнулся:

– Дешевая «утка». Не берите в голову.

– Хорошо. Тогда до встречи! Антон встретит вас в аэропорту, – после этих слов Коновалов повесил трубку.

Только сейчас Крамер заметил, что сигарета полностью истлела у него между пальцев. Он бросил ее в пепельницу и посмотрел на часы: до возвращения в Москву, и вправду, оставалось чуть меньше двадцати двух часов.

Прошедшие сутки сильно его измотали. Он толком не оправился после драки с маньяком на лестничной площадке здания «Айрикс», как на него свалилась новость про Пашу. А потом – Ольгу.

«Русскоязычное сообщество Турции». Сборище лжецов и лицемеров.

Леонид в очередной раз убедился: в этой жизни никому верить нельзя. И особенно женщинам. Черт! Крамер и подумать не мог, что Ольга сможет сделать ему настолько больно… К слову, он так ей и не позвонил. Не сказал ничего. Возможно, он сделает это завтра. А может быть – никогда. На ум пришла другая цитата из творчества Юкио Мисимы, которую, в числе прочих, он нашел в Гугле несколько дней назад: «Сила женщины определяется степенью страдания, которым она может наградить своего возлюбленного…»[66]. Ну, или что-то типа того.

* * *

Ларин вышел из лифта и, ворочая в руках громоздкие сумки, кое-как извернулся, чтобы открыть дверь ключом и ничего при этом не уронить. В одном из пакетов приятно звякнула бутылка дорогого французского коньяка, заказанная по интернету специально к этому дню.

Ларин вошел внутрь и облегченно вздохнул.

Дверь за ним захлопнулась, издав грубый щелчок автоматического замка, но PR-директор компании «Айрикс» все равно несколько раз подергал ее.

Владимир прошел на кухню и, выложив часть продуктов на стол, а часть убрав в холодильник, отправился в комнату и переоделся. Ничего официального: футболка, трико и домашние тапочки. Любой посторонний человек, увидев его, и не понял бы, что он может праздновать в таком домашнем наряде. Но сам Ларин знал – сегодня у него день рождения.

Владимир не любил шумных сборищ, а в свете последних событий, тем более, не хотел приглашать к себе кучу хоть и близких, но все же потенциально опасных людей. Маньяк до сих пор гулял на свободе, и сейчас руководству компании следовало оградить себя от ненужных контактов.

* * *

Когда зазвонил телефон, ужин был уже съеден, бутылка коньяка наполовину пуста, а сам Ларин сидел напротив телевизора и наслаждался лучшим фильмом прошлого столетия – «Бешеными псами» Квентина Тарантино. Владимир посмотрел на часы – 22:15. Он снял трубку:

– Ну, если не поздравить меня звонишь, то…

– Здравствуй, дорогой! С днем рождения!

Ларин улыбнулся.

– Спасибо! Очень рад.

– Да-а, нам надо бы встретиться…

– Зачем?

– Есть одно важное дело. Я тут проезжаю неподалеку… Думал, может, подарок занесу, заодно и поговорим.

Владимир на мгновенье задумался. Потом посмотрел на коньяк и с удовольствием отметил, что хотя бы вторую половину бутылки он прибьет не как алкоголик – в одиночестве, – а в компании приятного человека.

– Ну, ладно, давай ко мне! – согласился Ларин.

– О'кей! – обрадовался собеседник. – Буду у тебя через минуту.

* * *

После совершеннолетия, Денис вернулся в Слободской.

Сначала он устроился работать разнорабочим, потом – грузчиком в продуктовый магазин. Через год получил повышение до должности экспедитора.

Однажды, он проезжал мимо дома, где когда-то жил вместе с мамой, и остановился. Смеркалось. В окнах старой малосемейки горел свет. Денис долго стоял на обочине, курил и фантазировал, кто теперь живет в этой квартире… Он выбросил окурок и собирался уехать, но заметил, как из подъезда вышла какая-то женщина. Сутулясь, она зашагала в сторону автобусной остановки. Ему показалось, что он видит призрак. Алина. Родная мать. Живая и невредимая.

Денис хотел закричать. Но не смог вымолвить ни единого слова. Женщина по «зебре» перебежала дорогу и шла прямо к нему. В конце концов она тоже его заметила. В точно таком же ужасе она замедлила шаг, но не остановилась и продолжала идти, пока не подошла к Денису вплотную.

– Я знала, что рано или поздно придет этот день… – сказала она.

Денис не мог в это поверить… Не знал, радоваться ему или нет. С одной стороны, вот она – мама, живая и здоровая, правда со шрамами от пожара. С другой – вопрос: как выстроить отношения с той, кого много лет считал мертвой?

Алина рассказала ему, как чудом выжила в том ужасном пожаре. Огонь не пощадил ее. Много месяцев она провела в больнице, не знала поправится ли, и не останется ли на всю жизнь инвалидом. И Дениса отдали в детский дом.

Их воссоединение заняло как-то время. Они начали периодически видеться, гуляли вместе, ходили в кафе. Алина просила у Дениса прощения за все, что с ним приключилось. Однако у него не получалось ее простить. Он хотел, но… не мог. Ведь именно из-за нее Денис оказался в детском доме, и в течение многих лет подвергался насилию – в прямом и переносном смысле этого слова – со стороны детдомовцев.

* * *

Веки были тяжелыми и не хотели подчиняться. Череп трещал, словно кто-то его проломил. Похмелье? Ну, конечно, ведь вчера Ларин праздновал день рождения. И эта знакомая слабость: руки отказывались ему подчиняться, будто скованные… Точно похмелье! Хотя…

Наконец, Владимир открыл глаза. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в покрытие кожаного дивана, на котором прозрачными каплями растекалась смесь испарины от дыхания и слюны. Диван… Нет у него дома кожаного дивана! Ларин дернул запястьями – да и руки у него оказались скованными на самом деле! – и почувствовал, как сталь наручников больно впилась в кожу.

Неожиданно кто-то дернул его за плечи, и аккуратно усадил рядом с собой.

Только теперь Ларин понял, что находится в лимузине: кожаный диван был одним из кресел салона. А рядом с ним сидел он – серийный убийца собственной персоной!

Тут Ларин и вспомнил, что с ним произошло.

Ему позвонили.

Он.

Владимир немного выпил и закусил. Время в ожидании тянулось медленно. Дверной звонок возвестил его о приходе гостя. Ларин посмотрел в глазок. Ничего необычного. Просто старый товарищ. И открыл дверь…

– Неправда ли я оказался ближе, чем все думали? – игриво улыбаясь, спросил маньяк.

– Да пошел ты, сука! – прохрипел Ларин и плюнул в него; он целился в лицо, а попал только на куртку. – Тебе не удастся меня запугать! Сволочь!

Лицо убийцы скривилось в гримасе презрения и обиды.

– Ну, зачем ты так, Вова? – по-детски спросил он, а затем извлек из внутреннего кармана острый армейский кинжал; его сталь блестела в свете искусственного освещения салона лимузина.

– Зачем? – снова повторил маньяк и пальцем, облаченной в перчатку, руки собрал слюну с поверхности куртки. – Я ведь еще не сделал тебе ничего плохого! – маньяк наклонился и размазал слюну по губам PR-директора «Айрикс». – Не надо со мной так говорить.

Голос его был мелодичным (он слишком долго тянул гласные), что еще больше превращало его в психопата. Его глаза светились безумием. Сейчас рядом с Владимиром сидел совсем не тот человек, которого он знал многие годы. Рядом с ним сейчас находилось чудовище.

Сердце Ларина забилось с фантастической быстротой. Он и не предполагал, что его день рождения может стать и днем его смерти. Что за змею компания пригрела у себя на груди?! Что за тварь впустила в свой дом?! Тем временем маньяк наклонился к нему совсем близко. Владимир ощутил на себе дыхание серийного убийцы:

– Тебе страшно?

Ларин выдохнул:

– Да…

– Ты боишься смерти? – маньяк коснулся лезвием кинжала щек, лба и носа PR-директора и теперь, после каждого движения, на лице Владимира оставались неглубокие порезы.

Былая уверенность Ларина испарилась.

– Да… – шепотом ответил он.

Ларин хотел закричать, но потерял голос от ужаса. Как в детском кошмаре… Владимир вновь завалился на бок и зарыдал. Маньяк наклонился следом за ним.

– Я умру, да? – спросил Ларин.

– Да.

– Но за что? Почему?

– Ты же знаешь: столько проблем…

– Какие проблемы?! – PR-директор, наконец, нашел в себе силы крикнуть. – Какие?! Ты что, сука, совсем рехнулся?! Крыша поехала?!

– Кричи. Ругай меня. Говори все, что захочешь, – спокойно сказал маньяк и отстранился от Ларина. – Здесь тебя никто не услышит. И я в том числе.

– Тебя поймают, урод! Тебя все равно поймают! – из глаз Ларина с новой силой брызнули слезы.

– Ну, а это уже не твоя проблема, мой друг…

В следующую секунду убийца по самую рукоятку вонзил кинжал в его бок. Скованный и беспомощный, Ларин вздрогнул и закричал. Это бы крик отчаяния, крик уныния, крик боли и неизбежности – это был крик, которым встречают смерть…

* * *

Крамер стоял над телом покойного и спокойно его изучал.

Пол часа назад ему в «ватсап» пришло новое сообщение: адрес на окраине города. Леонид тут же переслал его Йилдызу и Авдеевой. В текущих обстоятельствах он решил ее не игнорировать.

Владимир лежал на спине в салоне лимузина. Руки закованы в наручники. На лице – слепок боли и ужаса.

– Не самая легкая смерть, – отчего-то заметил Крамер.

Вокруг, уже привычно, крутилась бригада криминалистов. Каждый делал свою работу. Практически «на автомате». Наверное, статистика насильственных преступлений провинции Анталия еще никогда не знала такого количества убийств, как за прошедший месяц.

Ахмед Йилдыз закончил разговаривать с одним из экспертов и, отойдя от лимузина на пару метров, закурил. Его руки нервно дрожали. Леонид подошел к нему и заговорил по-английски:

– Ты все еще в деле?

Полицейский пожал плечами:

– Да хрен его знает! Официально всем заправляют ребята из контрразведки. Я отстранен. Вроде как. Тем не менее, когда я передал начальству твое сообщение, на выезд отправили именно меня.

Крамер посмотрел в небо. Солнце находилось в зените, однако не согревало. Темные облака медленно плыли от гор к горизонту: одинокие странники, спешащие в никуда.

Дверцы автомобиля хлопнули. Леонид обернулся и увидел «Рено» Авдеевой, припарковавшееся неподалеку. От машины навстречу к нему шагали Ольга, Косыгин и Солодовник.

– А эти еще тут зачем?! – Ахмед затушил сигарету об ботинок и спрятал окурок в карман.

– А мы сейчас спросим…

– Ну как? Мы уже в курсе… – поравнявшись с Крамером, первой заговорила Авдеева.

Йилдыз жестом указал на желтую линию полицейского ограждения:

– Пожалуйста, оставайтесь вот там! Это место преступления, а не парк аттракционов.

– А то мы не знаем, – отозвался Солодовник.

Ахмед ничего не ответил и направился обратно к криминалистам.

– Тебе удалось что-нибудь выяснить? – Ольга посмотрела на Леонида.

Тот покачал головой:

– Ничего сверхнеобычного.

– Когда это произошло? – спросил Константин.

– Я думаю, ночью. Точное время смерти назовет патологоанатом.

– Уже пробили, на чье имя зарегистрирован лимузин?

– Скорее всего, Ахмед уже занимается этим.

– Черт знает, что… – вздохнул Косыгин и почесал загипсованную руку. – Я подумываю переехать в Голландию. Хотя бы на время. Пока ситуация с серийным убийцей не устаканится. Как-то это слишком опасно – быть частью «Айрикс» и жить в Турции.

– Хм… В последнее время и меня посещают подобные мысли, – заметил Константин.

– А почему в Голландию? – даже в такой ситуации, Ольга нашла в себе силы подколоть Вадима; наверное, обида со времен пляжного барбекю до последнего ее не отпускала.

– Ну-у… А почему бы и нет?

Авдеева продолжала:

– Насколько я знаю, там легализована марихуана…

– И проституция, – добавил Солодовник.

– И однополые браки.

Вадим покраснел и с недоверием уставился на Леонида. Тот отрицательно покачал головой.

– Между прочим, yavrum[67], раньше мы размещали свои сервера в пригороде Амстердама. Так что Голландия еще и отличный регион для развития IT-индустрии.

– Порно, например, – согласилась Авдеева.

– Да ну вас!

Вадим махнул рукой и отошел в сторону.

В это время, на парковку заехал видавший виды серый «BMW». Машина из салона автопроката. Пиджаки выскочили из нее практически одновременно. Окинули взглядом поле деятельности и, почти сразу, наткнулись взглядом на Леонида Крамера.

Серый Пиджак раздраженно сплюнул в сторону и зашагал к нему.

– Господин Крамер, неужели я как-то неясно выразился во время нашей последней встречи? Вам велено покинуть Турцию как можно скорее. В противном случае, мы лично доставим вас в аэропорт.

– Я улетаю сегодня ночью, – возразил Леонид. – Вам не о чем беспокоиться. Считайте, я просто… любуюсь видами в свой последний день.

Чтобы избежать перепалки, Крамер зашагал в сторону желтого ограждения. Помимо прочего, ему не хотелось стать источником неприятностей для Ахмеда Йилдыза.

Ольга последовала за ним.

– Леонид, что случилось? – спросила она, когда они оказались на достаточном расстоянии от остальных.

Крамер на секунду замешкался, но все же сказал:

– Я все знаю.

– Не понимаю…

– Паша раскололся. Я знаю, что он тебя шантажировал. Знаю про Аню. Знаю, что вы были подругами.

Ольга восприняла эту новость с полным спокойствием.

– Это ничего не меняет. Я даже рада.

– Рада чему?

– Что ты знаешь правду. Я не собиралась тебя обманывать, но мне пришлось. Иначе, ты никогда бы не согласился работать вместе.

Как ни странно, но Крамер не мог с ней не согласиться.

– Мы познакомились в Анталии год назад. На одном из мероприятий «Ассоциации русской культуры». Почти сразу, как меня назначили на работу в Турцию. Мы стали подругами, Леонид. Очень близкими. И я сама напросилась на это дело. Мне нужно было узнать, кто убил Аню.

– И как? Узнала?

Ольга проигнорировала его вопрос:

– Я слышала, сегодня ты улетаешь?

Крамер кивнул:

– Ночью. Трансфер уже заказан.

– Во сколько?

– Машина заберет меня в десять часов.

Ольга положила ладонь на грудь Леонида:

– Можно я заеду к тебе перед отъездом?

– Не стоит… – он нежно убрал ее руку. – Не подумай: я не сержусь. Каждый из нас делает то, что считает нужным. Или, что должен делать. Просто… Наверное, так будет лучше.

Крамер наклонился к Авдеевой и поцеловал ее в щеку.

Внутренние часы Леонида мерно отсчитывали время до предстоящего вылета. У него оставалось примерно двенадцать часов.

* * *

Крамер сидел в кафе «Çıtırım» и работал на ноутбуке. До отъезда оставалось восемь часов, и он вносил в отчет последние изменения. Валерий Коновалов, несомненно, останется доволен его работой. Еще несколько дней назад Леонид и сам был бы ею удовлетворен, но не сейчас… Теперь на его языке вертелось лишь одно слово: «недосказанность», – но он ничего не мог с этим поделать.

Конечно, он мог бы и не улетать, только вот, что это изменит? В любом случае, его участие в расследовании серии кровавых убийств сводилось к молчаливому наблюдению за процессом… Крамер сделал глоток капучино и откинулся на мягкую спинку кресла. Плюсом ко всему: ему самому пару раз чуть не снесли голову. Каждый раз, сталкиваясь с маньяком, он оказывался на волоске от смерти, и только чудом ему удавалось спастись.

Впрочем, самой главной проблемой Крамера были не философские рассуждения о его роли в поимке серийного убийцы, а сотрудники MIT. Вне всяких сомнений, Серый Пиджак проконтролирует посадку Крамера на рейс «Turkish Airlines» и, если по какой-то причине Леонида не окажется на борту… Уже через пару часов он будет сидеть в каталажке в ожидании принудительной депортации на родину. И, в конечном счете, это ничего не изменит.

Крамер достал из кармана телефон и посмотрел на экран. Он ожидал увидеть СМС-подтверждение трансфера от компании «7/24», но вместо этого получил уведомление о четырех пропущенных звонках. Все от Ольги Авдеевой. Он нажал кнопку «перезвонить», и Ольга ответила уже после второго гудка.

– Что случилось? – сходу спросил Крамер.

– Ты даже не представляешь: я перепроверяла заметки Анны, найденные у нее в квартире, и вновь перечитала наброски статьи «Стартап на миллион долларов»…

– Переходи к делу.

– В общем, я нашла там пару моментов. Стала сравнивать с архивами, что нарыла на «Айрикс» еще до знакомства с тобой. И знаешь, что я нашла?

– Да говори уже!

– С.Т.

– «Эс» что?

– В «Айрикс» изначально было три основателя. Но долю последнего выкупили еще в первый год существования фирмы. Смею предположить: за гроши.

– С.Т.?

– Станислав Трухин. Системный администратор компании. Он, Косыгин и Станислав стояли у истоков сайта «Ключ к Турции».

Крамер чуть было не выронил телефон:

– Черт бы его побрал!.. Системный администратор! Ты думаешь это…

– Я уже боюсь что-либо думать. Но, мне кажется, да. Деньги всегда являлись главным мотивом для совершения преступлений.

– Но почему полиция ничего не нашла? – не унимался Леонид.

– Потому что фамилия Трухина не зафиксирована ни в каких документах! «Айрикс» – это стартап. Они учредили компанию на салфетке. И лишь спустя какое-то время официально ее зарегистрировали.

Крамер молчал. Восемь часов. А в голове, тем временем, зрел план следующих действий.

– Кто-нибудь еще в курсе? – сделав паузу, спросил он.

– Ты первый, кого я набрала.

– Пусть так и останется. Не хочу, чтобы MIT-овцы навели переполох.

Ольга замешкала:

– Тогда, что ты предлагаешь?

– Я предлагаю наведаться к Трухину. Сможешь выяснить, где он живет?

– Могу попробовать пробить адрес.

Леонид закрыл ноутбук и в спешке убрал его в сумку.

– Еще следует связаться с Вадимом и Солодовником. Пусть останутся, где они есть, и не высовываются.

– Уже. Вадим у себя в апартаментах. Судя по голосу: пьяный. А телефон Константина выключен. Я набирала его уже несколько раз…

Крамер выругался:

– Черт!..

– Думаешь, он в опасности? – осторожно спросила Авдеева.

– Раздобудь адрес Трухина, и мы скоро это узнаем!

Глава 15

Станислав Трухин жил в куда менее престижном и спокойном районе Махмутлара, практически на окраине, в односпальной квартирке у самых гор. Это было старое здание «турецкого» типа, стоявшее на границе сельской дороги и банановой плантации. Три этажа. Ничего примечательного. На крыше – кривые куски арматуры, по непонятной причине не спиленные строителями.

На этот раз Крамер с Авдеевой не стали звонить или стучаться, чтобы не спугнуть падкого на прыжки с балкона серийного убийцу. Первым делом Крамер вошел в подъезд и проверил входную дверь в квартиру. Железная. Шансов выбить ее и быстро проникнуть внутрь нет. Крамер заметил, в Турции вообще не имели дело с деревянными дверьми. Только с железными. Да еще и с тремя замками. Он вышел обратно на улицу, и по выражению его лица Ольга поняла, что этот путь к наступлению им отрезан.

– Что будем делать? – тихо спросила она.

Крамер молча вздохнул. Он не собирался вызывать полицию до тех пор, пока на сто процентов не будет уверен в виновности Станислава. За время, что они потратили на дорогу, Крамер практически убедил себя, что Трухин и есть серийный убийца. По крайней мере из всех, кто был хоть как-то причастен к расследованию, у него одного имелся четкий мотив.

Мотив…

Взгляд Крамера скользнул по стене нулевого этажа. Наверное, когда-то это помещение сдавалось в аренду и тут находилось что-то вроде мини-маркета. Но бизнес прогорел, и теперь его окна местами закрыли решетками, а местами просто забили фанерой. От основания балкона первого этажа шел небольшой навес из прохудившегося шифера.

– Я знаю, что делать, – наконец, сказал Крамер и шагнул к зданию.

– Что? – Ольга поспешила за ним.

– Сейчас увидишь.

Крамер ухватился за край оконной решетки и начал взбираться наверх. Добравшись до первого этажа, он зацепился за выступ балкона, повис ненадолго и, подтянувшись, перекатился на рельефную крышу навеса. Шифер под ним затрещал и его осколки с треском посыпались на асфальтированную дорогу.

– Осторожно!.. – испуганно прошептала Оля.

Крамер поднял голову, ожидая, что в квартире Трухина вот-вот зажжется свет и тот с криками выскочит наружу. Секунда. Две. Три. Ничего не случилось. Крамер спокойно выдохнул и, перепрыгнув через перила, проник на балкон Трухина. Затем аккуратно прополз под подоконником и осторожно взглянул в окно. Никого. Он медленно обошел весь балкон, пытаясь разглядеть сквозь стекло самые темные уголки квартиры Станислава. Внутри никого не оказалось. Наконец, Крамер выпрямился в полный рост и попытался открыть дверь балкона. Безуспешно. Однако, Леонид не собирался сдаваться. Слишком близко он подобрался к разгадке! Крамер изо всех сил дернул ручку двери. Потом еще раз, и еще! И продолжал дергать до тех пор, пока «язычок» замка не отлетел в сторону, а дверь с грохотом распахнулась.

– Ну что?! – раздался с низу взволнованный голос Ольги. – Крамер! Ответь! Что там происходит?!

– Все в порядке, – Крамер подошел к краю балкона. – Иди в подъезд. Я открою.

* * *

Квартира выглядела опрятно. Крамер запер за Ольгой дверь и, на всякий случай, защелкнул изнутри щеколду. Теперь никто не сможет зайти в квартиру без их ведома. Быстро осмотревшись, они принялись проводить у Трухина обыск. Крамер и Ольга не сомневались, что обязательно что-то найдут. И удача от них не отвернулась.

Крамер увидел фотографию, стоявшую в рамке на полке серванта. На ней были изображены двое – естественно, сам Трухин и… Анна Коновалова. Они обнимались.

Крамер позвал Авдееву и показал ей эту находку.

– Это странно, но многое объясняет, – задумчиво сказала она. – Анна никогда мне о нем не рассказывала.

Леонид ничего не сказал, и продолжил осмотр помещения.

Прошло еще несколько минут, и в среднем ящике письменного стола он нашел нечто куда более интересное – толстую папку, заполненную распечатанными записями; листов четыреста или даже пятьсот. Крамер открыл ее на произвольной странице и зачитал:

«Костя… Володя… Эти ублюдки из прошлой жизни совсем не обращают на меня внимания! Они перестали даже меня уважать! Костя, например, сегодня вообще «наехал» на меня из-за того, что я, дескать, не налил ему в кофе сливок. Гнида! Тварь! Мразь! Да если бы я в свое время не познакомил его с Вадимом, он бы сейчас кофе из пакетов пил! Неблагодарная сука! Он бы сейчас не насчет кофе возмущался, а «вкалывал» бы за нищенскую зарплату учителем информатики в какой-нибудь средней школе! Тварь!

Они совсем меня не уважают! Забыли, СКОЛЬКО я сделал для них! Но ничего – я им докажу… скоро я им всем докажу! И покажу, кто здесь главный! Они у меня еще кровью плеваться будут!»

Крамер замолчал и повернулся к девушке:

– Что скажешь?

– Что сказать? Ну-у… Впредь я буду осторожней, делая друзьям замечания по поводу неправильно приготовленного кофе, – она натянуто улыбнулась. – А если серьезно: плохи наши дела, Леонид, плохи…

Еще тридцать минут они рылись, где только можно. Крамер досконально перечитал последние двадцать страниц, так называемого, дневника серийного убийцы, и узнал, что Трухин собирается увезти Солодовника в подвал какого-то дома и убить его там с предельно возможной жестокостью. Затем Станислав планировал выкинуть расчлененные останки убитого, из движущегося на полной скорости автомобиля, прямо напротив центрального офиса компании «Айрикс». Однако он даже примерно не говорил, где находится этот подвал и, значит, данная информация была им полностью бесполезна.

– Твою мать! – в гневе Крамер бросил папку обратно на стол.

За прошедшее время Авдеева успела перерыть в квартире каждый шкаф, но, как и Крамер, больше не нашла ничего интересного. Да, сделанные ими находки, отвечали на многие вопросы, но не разъясняли главного: где Трухин и Солодовник находятся в настоящий момент?

Крамер снова раскрыл папку. Он надеялся, что ответ находится где-то внутри…

– Послушай, – через какое-то время обратился он к Ольге.

«Когда все закончится, я заберу сбережения, скопленные за долгие годы, и уеду куда-нибудь подальше отсюда. За границу. Скажем, в Новую Зеландию. А что? Там тепло и красиво…»

Крамер остановился.

– Короче, ясно. Трухин готовится свалить из страны и, если мы не остановим его сейчас, то он по праву станет легендой, возглавив список так и не пойманных серийных убийц! Сука! – Крамер ударил кулаком по, стоящему около входа в спальню, пианино, и то гулко звякнуло ему в ответ.

Ольга лишь тяжело выдохнула. Она и сама прекрасно осознавала безвыходность их положения. Так, в молчании, они провели еще пару минут.

Крамер впал в отчаяние, пытаясь придумать, где бы еще поискать, а руки сами по себе подняли крышку музыкального инструмента. А что, если искать больше негде? Или нечего? Не может же им постоянно везти… Задумавшись, Крамер начал поочередно нажимать на каждую клавишу пианино. Звуки, исходившие из его чрева, больше напоминали стон и были напрочь лишены какого-либо музыкального звучания. Однако, когда две трети клавиш оказались позади, и еще одна ушла в паз под давлением его пальца, звука вдруг не последовало. Крамер удивился и нажал на нее еще несколько раз – ничего, только странный шелест или шуршание.

Крамер и Авдеева настороженно переглянулись.

В следующую секунду Ольга подскочила к пианино и, резким рывком, открыла дверцу, за которой скрывались струны музыкального инструмента.

– Ага! – радостно воскликнул она, и вынула оттуда несколько листов какого-то документа; те застряли между струн и мешались. – Договор об аренде торгового помещения в комплексе «Gold City», – вглядевшись в текст, прочитала Ольга.

– Ну наконец-то! – Крамер радостно взмахнул руками. Теперь у них был адрес, а значит – шанс спасти Константина. Если, конечно, он до сих пор жив. – А это еще что?

Ольга проследила за его взглядом. За бумагами, внутри пианино, лежал пистолет. Тот самый, дуло которого совсем недавно было направленно на Крамера.

Леонид достал мобильный и набрал номер Ахмеда Йилдыза.

– Алло! Дружище, собирай группу захвата. Есть работенка…

– Станислав Трухин, – моментально отреагировал полицейский. – Да, я уже знаю.

– Откуда?

– Лимузин арендовали онлайн и оплатили с помощью левой кредитной карточки. Тем не менее MIT-овцам удалось проследить устройство, с которого провели платеж. Это был телефон Станислава.

* * *

Вскоре они уже ехали в направлении известного на всю округу жилого комплекса класса «люкс». «Gold City» считался одной из выдающихся достопримечательностей Махмутлара, наряду с комплексом «Azura Park», и упоминался чуть ли не на каждом интернет-сайте, посвященном этому городку. Поговаривали, что примадонна российской эстрады, Алла Борисовна, приобрела там пентхаус несколько лет назад.

Комплекс располагалась в отдаленной части города, на вершине горы. Невзирая ни на какие ограничения скорости, они мчались по разбитым дорогам не туристической части Махмутлара, в надежде как можно скорее оказаться на месте и – если воля бога и медлительность Станислава сольются воедино – спасти Константина Солодовника.

Станислав… Черт возьми! И почему Крамер раньше не догадался, не понял, что Трухин и есть серийный убийца?!

Такой тихий и неприметный. Больше похожий на тень, нежели на человека… И при этом действительно хороший специалист, умный человек, профессионал своего дела! Но, к сожалению, жертва несправедливости.

Крамер не мог не согласиться, что Константин и остальные руководители «Айрикс» поступили со Станиславом по-свински… Но даже такое унижение не имело права стать поводом для убийства! Жестокого и массового убийства! Для решения подобных проблем люди придумали суды, прокуратуру и прочие структуры – лишь бы люди мирно урегулировали возникающие конфликтные ситуации.

Станислав… Сначала он убил Анну Коновалову – просто, чтобы попробовать лишить человека жизни. Затем Максима Фролова, потому что тот мог вывести следствие на него. Потом того турецкого юношу… Ну, а дальше пошло-поехало: животное, единожды вкусившее человечину, теряет способность питаться чем-то еще… – вот и Трухин, освоив амплуа серийного убийцы, решил расправиться со всеми своими врагами.

Хотя… Причем тут сам Крамер? В чем именно заключалось его предназначение? В духе соревнования? Нет… В жажде поговорить? Тоже вряд ли… Трухин вел собственную ленту новостей, и моментально обзавелся тысячей собеседников. Глядя на проносящиеся за окном здания частных вилл, Крамер невольно хмыкнул. Этот вопрос пока что оставался открытым.

– А вот он, наш домик, – Авдеева жестом указала в сторону высокого здания на вершине.

Чтобы не вызывать подозрений, они свернул во двор одной из последних вилл и припарковались, а затем быстро зашагали в сторону главного блока жилого комплекса. На его цокольном этаже располагалось большое количество лавок и магазинчиков. «Gold City» находился в удалении от городской инфраструктуры, и администрация комплекса старалась разместить на своей территории все необходимое для повседневного существования постояльцев: салоны красоты, парикмахерские, мини-маркеты и так далее. Любой турок мог арендовать в «Gold City» полуподвальное помещение, и наживаться на жителях этого закрытого псевдо городка.

Одно из таких помещений и снял Станислав Трухин.

Крамер обратился к первому попавшемуся сотруднику администрации и, показав ему договор аренды, попросил их проводить.

Дорога не отняла много времени и вскоре они остановились около витрины пустого магазинчика. Крамер дернул дверь. Заперто.

– У тебя есть ключи? – спросил он у провожатого.

– Вам должны были выдать ключи…

– А-а-а, к черту! – Крамер вынул из-за пояса пистолет и с силой ударил рукоятью по стеклянной витрине. В ту же секунду она разлетелась в дребезги.

Увидев пистолет, турок отскочил в сторону.

– Скажи охране, чтобы ждали снаружи, – добавил Крамер, переступая через осколки. – Полиция скоро будет. Они все объяснят. Где-то здесь бродит опасный преступник.

* * *

В полном молчании они прошли через помещение магазина.

– Ты уверен, что нам не стоит дождаться полиции? – спросила Ольга, когда они остановились около двери в подвал.

– Уверен, – ответил Крамер. – Я устал ждать.

Он распахнул дверь, и стал осторожно спускаться в темное чрево этого рукотворного подземелья. У него засосало под ложечкой.

Темнота. Пустой коридор. Всюду мусор, пластиковые пакеты, обрывки целлофана и еще черт знает что. Переходы между секциями завещаны какими-то тряпками. Под потолком влажные трубы. И лишь два пути – направо и налево.

– Ну и как быть? – голос Ольги стал еще более нерешительным.

– Если хочешь, можешь вернуться наверх, – прошептал Крамер.

– Нет. Я с тобой.

– Вот, – Леонид протянул ей оружие. – Умеешь пользоваться?

– Стреляла в тире.

– Как только увидишь Стаса – сразу стреляй. Как будто ты в тире. О’кей?

Авдеева хмыкнула:

– О’кей.

Крамер обнял ее на прощание.

– Если что-то пойдет не так, просто спрячься. Через пол часа здесь будет турецкий ОМОН. Тебя выручат.

– Хорошо. Надеюсь, до этого не дойдет, – на мгновение Ольга задумалась. – Знаешь… Те бочки на крышах: они для нагрева воды. В Анталии нет централизованного отопления, а солнце даже зимой греет достаточно сильно, и в квартире всегда есть горячая вода. Это очень экономично.

Леонид не смог сдержать улыбку:

– То есть, на случай, если меня убьют, ты решила поделится со мной этой информацией. Боюсь бочки на крышах турецких домов – не совсем то, о чем бы мне хотелось думать перед смертью.

– По крайней мере моя совесть будет чиста, – Ольга улыбнулась в ответ, развернулась и, неуверенно направив пистолет прямо перед собой, зашагала по коридору.

Крамер несколько секунд молча смотрел ей вслед, а затем зашагал в противоположном направлении.

* * *

Они разошлись уже достаточно далеко друг от друга, когда Авдеева поняла, что по-настоящему боится. И зачем она вообще ввязалась в эту авантюру?! Нет, понятное дело, она знала, зачем, но все-таки… почему ей не остаться снаружи и не дождаться пока приедет Ахмед Йилдыз с целой кучей вооруженных турецких спецназовцев?

Авдеева обернулась. Крамер скрылся из виду. «Чертова тьма!» Хоть глаз выколи. Пистолет в руках предательски задрожал и, казалось, еще больше прибавил в весе. «Не нужно бояться». Она еще сильнее сжала его и зашагала вперед.

Где-то в дали коридора мигала лампочка, тусклый свет которой с трудом пробивался сквозь нагромождение полиэтиленовых пакетов и тряпок, навешанных тут повсюду. Словно маньяк заранее готовился к приходу «захватчиков».

Авдеева глубоко вздохнула, пытаясь таким образом придать себе уверенности. Вот тебе и жилой комплекс класса «люкс»! Снаружи все выглядит идеально, а стоит спуститься вниз – никакого порядка. Сплошной бардак! Она будто шагала по кладбищу, а темные закутки коридора, словно выкопанные могилы, пугали мраком и тишиной.

Метр за метром Авдеева продвигалась все дальше. Неожиданно, в нескольких метрах от нее что-то брякнуло. Девушка тут же повернулся на звук. Пистолет давно был приведен в боевое состояние, и Ольга почувствовала, что готова спустить курок. Она медленно отодвинула полиэтиленовую преграду и огляделась.

«Господи…»

Перед ней стояла черная кошка с большим белым пятном шерсти в районе глаз. А рядом лежала стеклянная бутылка из-под алкоголя. Наверное, кошка задела ее. Вот и все. Кошка внимательно посмотрела на Ольгу, мяукнула и убежала в темноту подвала. Авдеева облегченно улыбнулась, а за ее спиной опять послышался шорох.

«Чертовы кошки! Сколько их тут?!»

Ольга обернулась.

Ствол пистолета направлен в пол.

Среагировать она не успела.

Из черных глубин подвала на нее выпрыгнул Станислав. Он молчал. Его лицо было скрыто под маской. Однако Авдеева не сомневалась, это был он. В руке маньяка мелькнуло что-то наподобие монтировки.

Удар!

Сердце девушки сжалось.

Ее отбросило к стене, пистолет отлетел в сторону.

Она произнесла что-то несвязное, и уже через секунду потеряла сознание, чувствуя как по лбу медленно стекает теплая струйка крови.

* * *

Крамер долго шагал вперед.

Окружающая темнота угнетала и заставляла нервничать. Армейское прошлое, конечно, закалило характер, однако Леонид все равно чувствовал беспокойство. Он шаг за шагом двигался по коридору, приближаясь к концу пути. Это был своего рода «тоннель смерти», но света в его завершении Крамер так и не увидел, только сырую заплесневелую черную стену.

Неожиданно в противоположной части коридора, он услышал едва различимый вскрик.

Вне всяких сомнений…

Крамер боялся даже подумать, что это кричала Ольга. Страх в сердце еще больше усугубился, но вместе с тем он почувствовал парадоксальный прилив сил и уверенности. Как можно тише, но как можно быстрее Крамер зашагал в обратную сторону. В этой части подвала точно никого не было, а значит Станислав и его последняя жертва находятся там…

* * *

Он увидел Авдееву лежащей на полу, но на провокацию не поддался, и не бросился к ней со всех ног. Он помнил, как во время войны в Чечне, боевики оставляли раненых и убитых на открытых площадках, чтобы потом отстреливать тех, кто пытался прийти к ним на помощь. Крамер внимательно огляделся, буквально просканировал темноту вокруг и только когда понял, что поблизости никого нет, подошел к Ольге. Наклонился, пощупал пульс – все хорошо, сердцебиение в норме. Не ранена. На голове – свежая гематома. Крамер взял девушку на руки и аккуратно отнес в темный закуток коридора.

– Что я наделал… – хмуро произнес он, когда заметил пистолет, лежащий неподалеку. – Оля, прости… – он наклонился и поцеловал ее в лоб.

В двадцати метрах от них, за множеством тряпок и целлофана мелькал свет тусклой лампы.

Крамер достал из кармана телефон и сбросил Ахмеду Йилдыз еще одно смс: «Где вы?! Поторопитесь! Или окажется слишком поздно» Леонид надеялся, что если его постигнет неудача, быть может, хотя бы Ахмед сумеет завершить то, что начали они с Ольгой. Подумав об этом, Крамер пошел на свет.

* * *

– Сука! Сука! Тварина! Мразь! – услышал он голос Трухина, когда подошел ближе. – Это все ты виноват! Ты!

Крамер затаился.

Сделал еще один шаг, следом – еще, и уже через несколько секунд вплотную стоял за покрывалом – последним, преграждавшим путь в помещение.

– Тварь! Я убью тебя! – кажется, Станислав плакал.

«Надо действовать!» – Крамер глубоко вздохнул и, спрятав пистолет за спину, пошел внутрь.

– Ты? – Трухин обернулся и удивленно уставился на Леонида. Он был одет в синие джинсы и ветровку, серый цвет которой был уже изрядно измазан грязью и кровью. – Как ты здесь оказался? Я…

Помещение оказалось небольшим, единственным «обжитым» во всем подвале, около пятнадцати квадратных метров. У дальней стены стоял стол с ноутбуком, рядом – офисное кресло. И все. По середине комнаты расположился (в духе НКВД), привинченный к полу, железный стул.

Прямо сейчас на нем сидел избитый, измученный, похожий на сплошной синяк и кровоточащую рану Константин Солодовник. Его руки и ноги сковывали наручники, прикрепленные к стулу.

С трудом приоткрыв опухшие, затекшие синевой глаза, он прохрипел:

– Леонид… Это ты… Помоги…

– Помоги?! – в ту же секунду яростно взревел Станислав и вновь повернулся к директору. В руках системный администратор держал пистолет.

Маньяк не стал медлить и направил его на Константина, но тот уже плохо соображал и отреагировал вяло – лишь немного подался назад.

Губы директора распухли и не закрывались, а из уголка рта кроваво-молочной нитью стекала слюна.

– Ах ты сука! – Трухин размахнулся и изо всех сил ударил Солодовника по лицу. Потом он повернулся к Крамеру и сказал: – И он еще просит о помощи! Тварь! Да это он во всем виноват! Если бы не он, все было бы хорошо! Это из-за него все они умерли! – Станислав снова ударил директора, на этот раз в грудь.

Мышцы лица Станислава неестественно дергались, взгляд блуждал, не желая остановиться на каком-либо отдельном предмете. Он был напуган и нервничал. Крамер понял: еще немного и у Трухина произойдет срыв.

– Я тебя понимаю, Станислав, я все понимаю, – спокойным голосом начал он, а ладонь, сжимавшая за спиной пистолет, стала влажной. – Да, он виноват. Да, он тварь и редкая сука. Да, он обидел тебя и унизил… Но это не значит, что его нужно убить. Не становись таким же, как он, Станислав. Опусти оружие.

– Он… Я не знаю. Я… – Трухин посмотрел по сторонам, как будто искал чьей-то подсказки.

– Послушай, Станислав. Я прекрасно тебя понимаю. И ты это знаешь, но… – на мгновение Крамер замолчал, не решаясь продолжить. – Но ты и так совершил достаточно преступлений. С нас уже хватит смертей.

– Что?.. Я… – маньяк посмотрел на пистолет в своей руке так, словно увидел его впервые. – Ни черта подобного! И я никогда не стану таким как он! – и снова направил его на Константина. – Он мразь! Сука, которая не заслуживает того, чтобы жить! Это он во всем виноват! Максим… Анна… Володя…

– Да-да, – Крамер закивал, и сделал шаг навстречу убийце. – Они все виноваты. Но ты не здоров, Станислав. Тебе плохо.

– Да, мне плохо!.. Что? – речь Станислава становилась бессвязной; его стало трясти.

– У тебя неврологическое расстройство, Станислав. Ты нуждаешься в квалифицированной медицинской помощи. И я могу тебе помочь.

Еще один шаг.

– Мне? Помочь? Зачем мне нужна помощь? Я здоров! Я здоров! Он, – серийный убийца приставил ствол пистолета ко лбу Солодовника, – Он болен! Тварь!

Тут Крамер не выдержал.

– Не надо! – заорал он. – Где хваленое спокойствие, о котором ты столько распинался?! Или ты забыл?! Расслабься, Стас! И брось пистолет – так будет лучше.

В это время по подвалу разнесся хлопок – резко распахнувшаяся дверь что было сил ударилась о кирпичную стену здания, – а следом за ним топот множества ног. Ахмед! Крамер даже немного расслабился.

– Это за тобой, Станислав. Брось оружие.

* * *

– Что?! – Трухин впился в Крамера безумным взглядом и, казалось, совсем перестал его понимать.

– Мы все знаем, Станислав! – Леонид сделал к нему еще один шаг. Теперь их разделяло всего полтора метра. – Мы все про тебя знаем. Мы побывали у тебя дома и нашли дневник, нашли фото Анны. Ты ведь не хотел ее убивать, да? Просто так получилось… – Крамер решил попробовать сыграть на его чувствах.

Маньяк ничего не ответил. Он опустил голову в пол и вдруг… направил пистолет на Леонида. Ублюдок был хитер, как сам сатана, так что Крамер нисколько не удивился его выходке.

В это время чьи-то руки сорвали ткань, висящую в дверном проеме, и в помещение вбежала группа спецназовцев в масках и камуфляже. Каждый с автоматом в руках.

Откуда-то сзади вынырнул Ахмед Йилдыз.

– Лежать, сука! – проревел он, но, увидев, наставленный на Крамера пистолет, жестом велел группе захвата остановиться.

– Я… – Станислав словно их и не слышал. Впервые за все время у него получилось остановить блуждающий взгляд. К сожалению, в нем не читалось ничего, кроме безумия. – Они… Это они виноваты.

– Помогите… – опять едва слышно прошептал Константин.

– Заткнись! – маньяк плюнул в его сторону, но не попал. – Это все он виноват! Он! И ты, Леонид!.. Я понял… Ты с ним заодно! Вы все заодно! Вы все заодно!

Рука Трухина резко распрямилась и прозвучал выстрел.

Затем еще и еще.

Это длилось не больше пары секунд, однако, казалось, продолжалось целую вечность. Станислав особо не целился, и пуля попала Крамеру в руку. Резко развернув, Леонида отбросило на пол. Он почувствовал, что теряет сознание, но, несмотря на это, собрал оставшиеся силы, достал из за спины пистолет и выстрелил. Следом последовало несколько автоматных очередей бойцов спецназа.

Крамер упал.

Станислав тоже.

Константин, забрызганный кровью серийного убийцы, сидел на стуле и не шевелился. Однако его учащенное дыхание говорило о том, что он жив.

Йилдыз склонился над Крамером. Не обращая внимание на, горевшее острой болью, плечо и кровь, сочащуюся из лопатки, тот поднялся на ноги.

– Солодовник? – тихо спросил Крамер.

– Живой. Хотя и побитый. Норма, – сообщил один из спецназовцев.

– А Станислав?

– Труп, – ответил другой полицейский, почесывая щетину под маской. – Точнее сказать, почти труп.

– Помоги мне, – Крамер оперся о руку Ахмеда, и посмотрел по сторонам; его мутило.

С Константином и вправду все было в порядке.

Станислав лежал на полу в луже собственной крови и едва слышно хрипел. Все до одной пули вошли ему в грудь и буквально изрешетили легкие. Но ни одна из них не задела сердце. Трухин умирал, захлебываясь кровью. «Наверное, Господь хочет, чтобы эта тварь как следует помучилась перед смертью!» – подумал Крамер, но ничего не сказал. Дыхание серийного убийцы участилось. Вздох. Еще один. Третий. И он замолк. Теперь уже навсегда.

Крамер облегченно кивнул, и только сейчас, лично убедившись в смерти маньяка, позволил дать волю чувствам – от внезапно пронесшейся по телу боли, он застонал.

– Пойдем, – Йилдыз повел его к выходу.

Впереди группа полицейских несли на носилках Ольгу Авдееву.

– Вот и все, Ахмед. Вот и все, – тихо, но радостно, произнес Крамер.

– Да!.. Наконец-то! – тоже почти шепотом ответил тот.

Они вышли на улицу. Там их уже ждала «скорая помощь». Вокруг стояло множество полицейских авто, чьи сверкающие мигалки, наверное, ввели в недоумение всех постояльцев «Gold City». Санитары тут же подскочили к Крамеру и потащили его в машину.

– Девушка! Сначала осмотрите ее! – запротестовал он.

– Да не беспокойся ты о ней! – Йилдыз подтолкнул его в руки врачей. – С ней все будет в порядке.

* * *

– Хвала Аллаху, подключичная артерия не задета, – вкалывая лекарство, заметил санитар. – Пару сантиметров вниз, и вас бы в морге осматривали.

Крамер лежал на носилках в машине «скорой» и молчал. Олю увезли несколько минут назад, а он никак не мог оторвать взгляда от разбитой витрины злополучного магазина. Старые часы на стене показывали половину первого ночи. Вот-вот его самолет оторвется от взлетно-посадочной полосы аэропорта Анталии и полетит в Россию…

Укол помог. Боль стала понемногу стихать, с каждой минутой забираясь все глубже под кожу, куда-то внутрь тела или даже сознания. Леонид увидел, как вынесли Трухина, завернутого в черный пакет. Крамер потерял много крови, поэтому яркие огни полицейских машин вскоре слились в нечто единое, и он провалился в сладкую дрему беспамятства.

Глава 16

Крамер стоял около секционного стола патологоанатома и смотрел на тело мертвого человека. Его лицо было бледным, а вокруг шеи тянулась желто-красная странгуляционная борозда. Ожерелье смерти. Распухший язык с трудом умещался во рту, отчего казалось, будто мертвец надул щеки.

– Не самая легкая смерть… – не сводя с него глаз, задумчиво произнес Крамер.

– Это точно, – Ахмед Йилдыз стоял позади и ждал, пока Леонид закончит.

Это он организовал визит в морг, чтобы Крамер мог попрощаться с покойным товарищем. Хотя они и не были очень близки.

– Да уж.

Вадим Косыгин покончил с собой примерно в то же время, когда спецназовцы штурмовали подвальное помещение «Gold City». В прощальной записке он попросил никого не винить. «Дело во мне самом, – написал он. – Я не могу принять себя таким, какой я есть». Его нашли повешенным в гостиной собственных апартаментов в «Azura Park».

Крамер отчасти понимал причину такого поступка. Слишком много навалилось на Вадима в последнее время. Несмотря на возраст, его нельзя было назвать зрелой личностью. По сути, его жизнью управлял страх. И он постоянно носил маски: маску успешного бизнесмена, маску натурала, маску уверенного в себе человека. Вадим боялся, что люди узнают о его сексуальной ориентации. Хотя, кому вообще какое дело?! Боялся стать следующей жертвой маньяка. И вот, чтобы не мучиться ожиданием и не терзаться догадками он сунул голову в петлю. Экспертиза показала, что он был серьезно пьян. Алкоголь помог ему сделать шаг в бездну…

С момента перестрелки в «Gold City» прошло больше недели.

Крамера удачно прооперировали, и он быстро встал на ноги. Спасенный Константин Солодовник оплатил все медицинские счета госпиталя.

За время, пока Крамер находился на реабилитации, пришло несколько сообщений от Валерия Коновалова: «турецкий вояж» грозился обеспечить Леониду безбедное будущее до конца дней. В благодарность за успешное расследование убийства дочери, Коновалов обещал увеличить вознаграждение Крамера в несколько раз.

Серый и Коричневый Пиджаки – черт пойми, как их звали на самом деле – пропали. Наверное, MIT официально умыло руки.

Ахмед получил личную благодарность от начальника полицейского управления Алании. О его отстранении старались не вспоминать. Этот же начальник навестил Крамера в госпитале и, крепко пожав здоровую руку, сказал что-то про заслуги перед Турецкой Республикой и прочее, что положено говорить в таких торжественных случаях. Данный визит не остался без внимания СМИ, и начальник больше разговаривал с ними, нежели с Леонидом.

Авдееву, наоборот, никак не отметили. Российская сторона официально не принимала в расследовании никакого участия, поэтому за победой не последовало никаких особых наград.

Что касается Константина, то он быстро поправился. Конечно, убийца сильно его избил, но вовремя пройденный курс лечения моментально привел его в норму.

Ну, а Станислав… Его похоронили на одном из городских кладбищ в присутствии всего нескольких человек.

Улики, найденные квартире, неопровержимо доказывали то, что уже и так всем стало понятно: именно Станислав Трухин был серийным убийцей, который терроризировал Аланию и Махмутлар в течение последних трех недель. Этим же фактом объяснили все неудачи турецкой полиции: отсутствие нужных логов в файлах «Айрикс» и прочее. Являясь преступником, Станислав умело замел все следы.

ДНК Трухина нашли в лимузине: пот и слюна. Информация о бронировании машины через его телефон подтвердилась. Нож, которым убили большинство жертв, обнаружили у него на кухне. Фото с Коноваловой на поверку оказалось всего лишь фотошопом: нездоровое наваждение, мания… Дневник Трухина и вовсе мог стать настоящим пособием для психиатров.

А вот линия Балыкчи, наоборот, к делу никак не вязалась: если мотивом являлась месть, зачем было убивать парня-проститутку? Гомосексуальные наклонности Станислава так и не подтвердились. Патологоанатом провел ректальное исследование и не нашел никаких следов анального секса. Если Трухин и спал с мужчинами, то, скорее всего, брал на себя активную роль. Конечно, эти несостыковки не делали Станислава менее виновным во всем остальном. Мертвец уже не мог дать показания, и рассказать о деталях совершенных им злодеяний. Зато вскрытие объяснило нездоровую нервозность маньяка в тот вечер: то ли для храбрости, то ли празднуя окончательную победу, он принял немалую дозу амфетаминов, и был не в состоянии реагировать адекватно.

Они вышли из здания морга и остановились на крыльце.

– Улетаешь сегодня? – похлопав Крамера по плечу, спросил Йилдыз.

– Самолет вечером.

– Подбросить в аэропорт?

Леонид отмахнулся:

– Не надо. Мне нравится трансфер «7/24».

– Что ж, – на мгновение Ахмед растерялся. – Мне было приятно поработать с тобой.

– И тебе удачи! – Крамер улыбнулся в ответ и зашагал к своей машине; перед отъездом ему хотелось попрощаться еще кое с кем.

* * *

Как только двери лифта открылись, Крамер сразу понял, что что-то не так. Он начал подозревать это еще внизу, когда не увидел карточку «Айрикс» на указателях.

Этаж популярного стартапа встретил его суетливой толпой. Стойка ресепшена оказалась разобранной, стопка отключенных серверов стояла прямо у входа. Леонид остановился возле нее и удивленно посмотрел по сторонам.

– Что тут вообще происходит? – спросил он у первого встречного работяги. – «Айрикс» меняет офис?

– «Айрикс» больше нет, – тот на него даже не посмотрел.

– То есть… как это?

– Их приобрел «Turkcell». Прости, аби, много работы, – отмахнулся рабочий и зашагал прочь. – Нужно успеть перевезти сервера в новый дата-центр.

Крамер остался стоять на прежнем месте.

«Айрикс». «Turkcell». Дата-центры.

– Я могу быть вам чем-то полезен? – из кабинета Вадима Косыгина вышел седоволосый турок с бородой-эспаньолкой.

Леонид неуверенно указал на дверь в кабинет Константина:

– Я хотел бы поговорить с господином Солодовником.

– Вы здесь раньше работали? Мы не производим расчеты с работниками «Айрикс».

– Нет. Это дружеский визит…

Старик кивнул:

– Что ж, в таком случае, сожалею. Константин Солодовник больше тут не работает. Вам следует поискать его в каком-нибудь другом месте.

– То есть это правда, что «Айрикс» купил «Turkcell»?

– Yabancı? – старик с легкостью раскусил акцент Крамера. – Да. Мы поглотили «Айрикс». С сегодняшнего дня все ее имущество: офис, сайт «Ключ к Турции» и так далее, принадлежит нам. Так что поищите своего друга по какому-нибудь другому адресу.

В дверях лифта Леонид обернулся:

– Прошу прощения за вопрос, но… Разве компанию вроде «Айрикс» можно быстро продать?

– Это не мое дело, – старик ухмыльнулся. – Я всего лишь управляющий менеджер аланийского департамента. В любом случае: слухи о слиянии ходили уже пару недель.

– Спасибо, – прошептал Крамер, но дверцы лифта уже закрылись, и старик вряд ли его услышал.

Оказавшись на улице, первым делом Леонид закурил. Медленным шагом он дошел до машины, залез в нее, но никуда не поехал. Казалось, его уже ничем нельзя удивить… Он просто зашел попрощаться, и тут… «Айрикс» продана, а сделка обсуждалась как минимум две недели…

– Черт бы тебя побрал!

Картинка сложилась сама по себе. Все это время истина находилась гораздо ближе, чем Леонид мог себе вообразить. Он достал телефон и набрал номер.

– Я знаю, что это сделал ты.

– О чем ты, Леонид?

– Я знаю, что это сделал ты! – повторил Крамер.

Солодовник засмеялся:

– Ты устал, Леонид. Тебе нужно отдохнуть…

– Ты продал компанию!

– И что?

– Ни Косыгин, ни Ларин, ни Топузлиев никогда об этом не говорили.

– Повторяюсь: и что? Это конфиденциальная информация. С чего им вообще обсуждать с тобой судьбу компании? Подожди… – Константин замолчал, а Крамер услышал по ту сторону линии знакомое «Attention, please! The flight number…[68]» – Только что объявили посадку на мой рейс.

– Ты улетаешь?

– Да. Я уже говорил, что решил покинуть страну. С Турцией у меня связаны не самые лучшие воспоминания.

– Ублюдок… – прохрипел Леонид и врезал кулаком по рулю.

– Зачем ты так говоришь? Между прочим, я оплатил твое лечение в госпитале.

– Ага! Из денег, которые заработал на смерти друзей!

– Ну, если говорить цинично, а, как ты помнишь, жизнь иммигрантов полна цинизма: то да, по известному тебе стечению обстоятельств, доли покойных партнеров перешли ко мне. И компания стала стоить дороже. Аккаунт маньяка сделал свое черное дело…

– Тебе не удастся уйти!

– А мне и не нужно, Леонид, – снисходительным тоном возразил Солодовник. – Маньяк найден, и убит. В том числе, благодаря тебе, дорогой. Дело закрыто. Отели ждут новых туристов, и администрация туристической Анталии постарается как можно скорее забыть об этом дерьме.

В висках Крамера застучало. Спокойствие Солодовника выводила его из себя.

– Я уже в самолете. Стюардесса просит отключить телефон. Мы скоро взлетаем.

Леонид, казалось, его даже не слушал:

– А что, если бы полиция догадалась? Что, если бы улики раньше вывели на тебя? Или тебя бы схватили. На стройке, например.

Константин снова расхохотался:

– Во время нашего первого разговора я как-то заметил, что есть вещи, которые тебе не дано разгадать, Леонид. Но ты обязательно обо всем узнаешь. Когда придет время… – сказав это, Солодовник повесил трубку.

Крамер выругался и, продолжая пялиться в черный экран телефона, пошарил по карманам в поисках сигарет. Пачка «Кэмел» как всегда куда-то пропала. Чертов ублюдок! В их первую встречу в «Azura Park» они с Константином ничего подобного не обсуждали. Зато именно эту фразу написал серийный убийца в завершении их первого диалога в «ватсап».

* * *

Крамер летел в Россию, словно во сне. В мозгу возникали три слова: позор, провал и поражение.

Приземлившись во «Внуково» он не спешил покинуть здание аэропорта, а поднялся на второй этаж, пересек линию терминала и расположился в одном из множества уютных кафе. Теперь он находился на своей территории. Крамер включил телефон и снова подключился к сети интернет. За время следствия он узнал своего врага чересчур хорошо. И теперь имел право делать прогнозы…

Дождавшись активации мобильной сети, Крамер открыл «ватсап» и отправил смайлик в один из прошлых диалогов с серийным убийцей. «Знаешь, чего я так и не смог понять? – написал Леонид. – Что такого узнала Анна, что ты решил с ней расправиться? И причем был Балыкчи?»

Уже через несколько минут в чат пришло ответное сообщение: «Я знал, что ты мне напишешь…»

«Таким образом ты подтверждаешь, что я все-таки оказался прав…»

«Ты забываешь, что телефон Трухина так и не нашли. Поэтому с тобой сейчас может говорить кто угодно: пьяный подросток, журналист или даже призрак…»

Крамер тяжело выдохнул: очень жаль, что с недавнего времени в российских аэропортах запретили курить. «Что ж, призрак, удовлетвори мое любопытство!»

* * *

Денис уехал из города в сентябре. Практически одновременно с этим событием, Слободской потрясла новость об убийстве завхоза продуктового магазина: Алина Тапочкина была задушена капроновыми колготками и, до обнаружения, несколько дней пролежала в квартире.

Тем временем Денис пытался найти себя. Волна гнева полностью его поглотила, но он не терял надежды побороть демонов в глубинах своей души. Он уехал в Липецк, где присоединился к обществу христиан-отшельников Задонского монастыря. Три месяца поста, молитв и покаяния не принесли ему облегчения. Он помнил Алину. Выражение удивления у нее в глазах. Мольбы о пощаде… Плюсом ко всему: сексуальные пристрастия Тапочкина шли вразрез с моральными нормами православных христиан. Несмотря на то, что жестокие годы детского дома были уже позади, его возбуждали и мужчины, и женщины.

Он не мог дать этому внятного объяснения. Искал ответы в интернете, но не нашел ничего более-менее вразумительного. Конечно, Денис видел в этом последствия детской травмы: его изнасиловали, унизили, растоптали. Он до сих пор помнил чувство отчаяния у себя в душе. Гадкие выкрики: «Эй, смотрите, а ему, кажись, нравится!» – в ответ на его непроизвольный стон. Желание умереть. А позже новое ощущение – желание издеваться над беззащитными так же, как когда-то издевались над ним. Эдакий, Уильям Бонин отечественного разлива[69].

Денис попрощался с монастырем в январе, почти сразу после нового года. Заявление. УФМС. Госпошлины. И он получил на руки заграничный паспорт гражданина Российской Федерации. В интернете он прочел много интересного про европейский туризм, и решил, что путешествие по городам Европы будет как раз кстати.

Амстердам. Прага. Берлин и Париж. Огромные мегаполисы и десятки маленьких городов между ними. Тапочкин путешествовал автостопом, работал в придорожных кафе. Всего пару раз он дал волю своим эмоциям, повторив ритуал, наподобие того, что сотворил с собственной матерью…

Прикончив шлюху в Гарлеме, южной окраине Амстердама, он несколько дней озирался по сторонам, словно ждал, что его вот-вот схватят за руку и закричат: «Это убийца!» Но ничего подобного не произошло. Казалось, смерть проститутки не волновала даже городскую полицию.

Однажды во Франции, на трассе Марсель – Тулон, судьба свела Дениса с другим автостопщиком: приятный парень, ровесник Тапочкина, он уже десять месяцев бороздил просторы Европы.

Они были очень похожи. Причем не только внешне, но и внутренне. Их взгляды на жизнь совпадали. Единственное отличие – парень вырос в хорошей семье, получил прекрасное образование и, конечно же, не убивал людей. Он работал программистом-фрилансером и круглый год был совершенно свободен в передвижениях. Прямо сейчас он закончил работать над кодами инновационного новостного агрегатора. С его помощью, он рассчитывал по-настоящему разбогатеть.

С упоением слушая рассказы нового друга, Денис решил, что когда-нибудь тоже отучится на программиста…

Беда случилась на третьи сутки их совместного путешествия. На улице шел дождь, они не могли заночевать в палатках, и им пришлось снять номер в мотеле. Душ. Полотенца. Пара бутылок пива перед сном. Тапочкин поддался искушению и попробовал поцеловать нового друга. Безуспешно. Товарищ разозлился на него, наорал и пригрозил выгнать из номера. Завязалась драка. Дениса охватил гнев. Утюг попался под руку сам по себе. Удар! Затем еще один! И все прекратилось.

Потом Денис долго сидел в углу комнаты и рыдал… Лишь через пару часов ему удалось совладать с собой и прийти в норму. Он спрашивал себя: как такое могло с ним произойти? Он снова убил человека! И на этот раз его схватят. Точно схватят! Может быть, ему стоит вызвать полицию самому и во всем сознаться? Черт! Тапочкин тщетно пытался вспомнить, действует ли во Франции мораторий на смертную казнь… А что если нет? Тогда его повесят. Черт!.. Нет, ему нельзя сдаваться. Ему надо стать умнее. Перестать убивать, или убивать так, чтобы его никогда не поймали…

Денис встал с пола и оттащил тело товарища в душевую. После он несколько часов работал ножом, отделяя плоть от костей. Кровь смыла вода. Внутренние органы Тапочкин искромсал и по чуть-чуть спустил в канализацию. Кости и мясо, которые совсем недавно составляли человеческое существо, он запаковал в пластиковые мешки, а их, в свою очередь, засунул в рюкзак мертвеца, предварительно вытряхнув его содержимое на постель.

К побегу все было готово.

Тапочкин еще раз проверил ванную: не осталось ли где-нибудь капель крови, – все в полном порядке. Тогда он прибрал спальню и попытался переложить разбросанные вещи убитого в карманы своего рюкзака. К сожалению, безуспешно. Еще и ноутбук занимал слишком много места… Тапочкин в панике бродил по номеру и, наконец, решился выложить палатку и спальный мешок. Люди часто забывают вещи в отелях. И они с другом – не исключение. После этих манипуляций, крепления рюкзака закрылись без осложнений.

Уже в дверях Тапочкин остановился.

Он забыл про утюг! Денис ловко метнулся к прикроватной тумбочке.

Ну конечно! Засохшая кровь въелась в острый конец утюга и еще несколько пятен осталось на его рукоятке. Чуть не попался!

…Около пяти часов утра он вышел на улицу. Ночной портье дремал у себя в кабинете в дальней части мотеля. Тапочкин не стал к нему заходить, просто оставив ключ в замке номера. Портье сразу признал в них автостопщиков, а автостопщики всегда выходят в путь перед рассветом, когда солнце еще не сильно печет. Значит, рассуждал Денис, он не удивится, когда обнаружит, что номер пуст и они – они! – съехали. Ведь они ничего не украли, а даже наоборот – забыли в номере кое-какие вещи.

История выглядела убедительно. По крайней мере для Тапочкина.

Прикрыв дверь, он обогнул здание мотеля и зашагал вдоль дороги. Дождь продолжал лить, но Денис этого не замечал. Рюкзак с телом товарища казался мягким и теплым.

Пройдя несколько километров, Тапочкин свернул с шоссе и углубился в лес на достаточное расстояние, чтобы никто из проезжающих водителей не увидел, чем он тут занимается.

Тапочкин вырыл глубокую яму и спрятал в ней труп. Он надеялся, что полиэтилен, плотная ткань рюкзака и почти двухметровый слой почвы скроют запах мяса от голодных животных – единственных, кто мог почуять и вытащить наружу содержимое его тайника.

Покончив с ямой, Тапочкин вышел из леса со стороны какой-то сельской дороги. Солнце уже взошло, он шагал прочь и размышлял о том, как жить дальше. Перестать убивать… Или убивать по-другому… Он достал из кармана бумажник покойника. Лишние деньги ему не помешают. Затем раскрыл его паспорт. А они и вправду очень похожи…

Только тогда Денис понял: все случилось не зря. Вот его шанс! Сирота и убийца по имени Денис Тапочкин умер, а вместо него на свет появился талантливый программист Константин Солодовник.

* * *

Денис залег на дно почти на полгода.

Срок действия его визы в Евросоюз (точнее, визы Солодовника, по паспорту которого он теперь жил) подошел к концу. Даже в новом обличье он не хотел возвращаться в Россию: неизвестно, что будет ждать его на таможне. В качестве нового места для пребывания Google подсказал ему Турцию – страну с теплым климатом, безвизовым режимом для граждан РФ и большим количеством русскоговорящих иммигрантов. Денис понял, что легко затеряется там среди туристов и переселенцев.

Изучение ноутбука покойного Солодовника, открыло для него новые перспективы: он решил не только забрать у своей жертвы имя, но и присвоить его профессиональные разработки. Зачем ему учиться на программиста, если он и так может им быть?

Однако первым делом Тапочкин обратился в Консульство России в Анталии с заявлением о замене паспорта. Он все еще опасался разоблачения: рано или поздно кто-нибудь заметит, что он лишь похож на мужчину на фотографии, но отнюдь не является им. Три месяца долгого ожидания увенчались успехом. МИД России выдал Тапочкину новые документы. Теперь он официально стал Константином Солодовником.

* * *

«Это были коды новостного агрегатора „Айрикс“, не так ли?» – напечатал Крамер; на столе перед ним стояли две пустые чашки из-под капучино.

«Совершенно верно! Парень потрудился на славу и написал потрясающий код! Он держал тестовую версию сайта прямо у себя на компьютере, так что мне не составило большого труда изучить все возможности этой программы».

«И ты решил присвоить ее себе…» – Леонид встал, бросил на стол несколько купюр и зашагал в сторону выхода. Желание курить нарастало с каждой минутой, и он уже не мог себя сдерживать.

* * *

За время, пока Тапочкин ждал новый паспорт, он в корне пересмотрел стратегию своего поведения и возможные последствия неосторожных шагов. Он понял, что изначально вел себя, как дурак.

Удача, что его не схватили после убийства Алины… Удача, что его не поймали, когда он избавлялся от тела проститутки в Амстердаме… И снова удача, что никто не схватил его, пока он шел с ошметками Солодовника в рюкзаке. Нет, он пообещал себе впредь не ошибаться. Чтобы он ни делал, он теперь всегда будет составлять план, продумывать все детали и неукоснительно следовать заранее разработанной стратегии поведения.

На последние деньги, найденные в кошельке Солодовника, а также заработанные им по пути в Турцию, Денис снял квартиру в Махмутларе. Он уже осознал, какие богатства таит в себе код новостного агрегатора, но не знал, как превратить его в настоящие деньги.

И в это время судьба свела его с Вадимом Косыгиным.

Денис раскусил его практически сразу: богатенький дурачок с кучей комплексов, но большими финансовыми возможностями. Поначалу они встречались только на вечеринках, но быстро нашли общий язык и стали видеться с поводом и без. Они подружились. Как-то по пьяни Вадим попытался предложить Тапочкину минет, но тот перевел все на шутку. Он окончательно решил не путать удовольствия и работу. Той ночью в отеле он уяснил, что Константин Солодовник был сто процентным гетеросексуалом и, значит, ему следовало вести себя точно так же.

Во время очередной пьянки, Константин рассказал Косыгину об идее инновационного интернет-портала. Вадим сразу же ухватился за эту мысль. Он устал выслушивать от отца нотации про бесцельную жизнь, пьянки и тусовки с ровесниками. Каждый звонок Косыгина-старшего заканчивался одинаково: «Я в твои годы уже кооперативом руководил…»

В течение одной недели Вадим с Солодовником зарегистрировали в Турции компанию «Айрикс», Косыгин получил пост директора по развитию – вряд ли он понимал, в чем именно заключаются его обязанности, но это не имело значения, – а Солодовник обзавелся доступом к новообразованным корпоративным счетам. Он тут же занялся оборудованием офиса компании, параллельно расходуя деньги и на себя.

Позже к ним присоединился Станислав Трухин, а когда «Айрикс» действительно начал представлять из себя нечто стоящее – Николай Топузлиев и Владимир Ларин.

Последним коллектив фирмы пополнил Максим Фролов.

И этим он подписал себе смертный приговор.

* * *

«Почему?» – Крамер стоял в кабинке туалета аэропорта и курил третью подряд сигарету. В горле застыл горький комок и ему показалось, что его вот-вот вырвет.

«Подожди. Вначале я должен кое-что пояснить…»

На экране телефона высветилось уведомление об еще одном сообщении в «ватсап». С неизвестного номера: «Вы где? Я жду вас у выхода?»

* * *

Примерно через два года после регистрации «Айрикс», и за четыре месяца до убийства Коноваловой, жизнь Солодовника представляла собой размеренное чередование работы и путешествий.

Он больше не вспоминал детдом. Принял себя таким, как он есть.

Да, Ницше говорил правду: долгие и великие страдания воспитывают в человеке тирана. Или маньяка. Наклонности и пристрастия Солодовника, его желание убивать было обосновано событиями из прошлого. Но, с другой стороны, они же служили его оправданием. Как Педро Лопес отомстил своему насильнику – убил и освежевал его через много лет после того, как сам подвергся насилию[70]… Так и Константин мстил обидчикам из далекого детства, убивая людей вокруг. Только, в отличии от Лопеса, он не позволил себя поймать и заточить в психушку.

Внутри Солодовника уживалось два существа: первое было настроено к окружающим дружелюбно; второе наоборот – одновременно ненавидело и женщин (за предательство матери), и мужчин (за издевательства в детском доме), и одинаково желало всем смерти. Первое существо взывало к осмотрительности; второе жаждало крови. В конце концов, Константину удавалось сохранить баланс между ними. И в этом ему помог интернет.

Он выработал систему: два-три раза в год ездил в Стамбул, останавливаясь в дешевых мотелях, вроде «Mark Hotel». Солодовник понял: если выбирать жертву правильно, и умело заметать следы, можно убивать бесконечно! В пятнадцатимиллионном городе никто не заметит пропажи одного-двух человек. Но важно соблюдать осторожность. Нельзя убивать слишком часто. Нужно знать меру. И еще нельзя брать сообщников. Никогда.

К выбору жертв он подошел не менее осмотрительно. Проститутки уже мало его привлекали. Он предпочитал здоровых, симпатичных мужчин и женщин, а не грязных затраханных полулюдей.

* * *

«А Бурак Балыкчи?» – наконец, спросил Крамер; он уже вышел из туалета и медленным шагом пересекал зал регистрации «Внуково».

«Обычный парень. Я убил его, чтобы сбить следствие с толку. Анна, „Айрикс“, русские иммигранты и – раз! – турок, да еще и проститутка. Тем более, ориентация Косыгина никогда не была для меня секретом!»

Чат прервался. На экране телефона Крамера возник входящий звонок со скрытого номера. Антон ждал Леонида у выхода и беспокоился, почему его до сих пор нет. «Подождет!» – подумал Крамер и нажал кнопку отбой. За это время от маньяка пришло еще несколько сообщений. «Вот она… настоящая исповедь серийного убийцы!» – промелькнуло в голове Леонида.

* * *

На Константина вышел вышел студенческий приятель настоящего Солодовника. Он случайно наткнулся на заметку о компании «Айрикс» в русскоязычном интернете, и не узнал на фотографии основателей бывшего однокурсника. Нет, парень не мечтал о торжестве справедливости. Как и всем ему были нужны только деньги. Он написал Константину на почту гневное сообщение. Что-то вроде: «Я расскажу всем правду! Ты выдаешь себя за другого! Алгоритмы сайта написал не ты!»

Идиот! Конечно, он не осознавал до конца весь масштаб опасности, которой себя подвергает. Он наивно решил, что пытается шантажировать парня, который присвоил имя его близкого друга… Дурак!

Ничего удивительного, что Солодовник назначил ему встречу в Стамбуле. Они встретились в районе Фатих, а четырьмя днями позже, тело неизвестного мужчины славянской внешности выловили из моря сотрудники службы береговой охраны. Его так никто и не опознал.

* * *

«Проблема оказалась скрыта в другом: он тусил на форуме бывших студентов. И, собирая материал на «Айрикс», Анна наткнулась на его сообщения. Нет, не подумай: он не писал ничего конкретного, только намеки: ах, как изменился Солодовник за прошедшие годы! – но Коноваловой и их оказалось достаточно!

Анна работала, как детектив. Буквально внедрилась в компанию. Начала общаться с Фроловым. А он, будучи специалистом по компьютерной безопасности, давно обратил внимание, что я понимаю в программировании столько же, сколько он в танцах народов Африки…»

«Поэтому ты и убил его?» – спросил Крамер.

«Я знал, что он поделился с ней своими сомнениями… Анна была той еще сукой! В хорошем смысле… Журналист от бога. Ради сенсации готова пойти на все. Липла ко мне. Даже переспала. Она думала, я не смогу ее раскусить! Ну, вот и держи! – убийца отправил в чат смайлик в виде ножа. – Только раньше я никогда не убивал настолько близко от дома. В Махмутларе. Девушку, которую отлично знал, и в связи с которой меня бы легко уличили.

Тогда я и решил осуществить план с аккаунтом маньяка на новостном агрегаторе.

Это была отличная мысль! По сути, дела в компании шли просто ужасно. Вадим жил на свои. Коля тоже. Про Ларина я вообще молчу. И только я вложил в сайт «Ключ от Турции» свою душу! Почему бы не получить то, что и так было моим по праву? И твое появление пришлось как раз кстати. Ну, надо же! Частный детектив! Какая удача!»

«Только Анна все равно оказалась умнее тебя!» – заметил Леонид.

«Ты про yalan? Да-а… Когда приходила соседка я уже прятался в квартире. Они перекинулись парой слов, а потом я решился поговорить с Аней о нашей маленькой тайне… – маньяк на какое-то время замолчал. – Я видел, что она шевелит руками, но решил – это нервное. Кто же знал, что она скребет слово „ложь“ для экспертов-криминалистов…»

И вновь экран заслонил входящий вызов со скрытого номера. На этот раз Леонид снял трубку:

– Слушаю!..

– Это я, – Антон был немного взволнован. – Я жду вас у выхода из терминала. Где вы пропадаете?

– Ушел в туалет. Скоро буду, – Крамер повесил трубку.

«Ты не боишься, что тебя найдут?» – снова открыв «ватсап», спросил он.

Маньяк усмехнулся: «Мне было страшно в двух случаях: когда я резал себя ножом, а потом приковал к дереву, и когда всыпал в Трухина лошадиную дозу амфетаминов, а затем дал ему пистолет…»

«Йилдыз не дурак, и вскоре придет к тем же выводам», – стоял на своем Леонид.

«Ахмед не дурак. Он – карьерист! И поступит так, как ему будет велено. А турецкая полиция и, тем более, турецкие политики похоронили это дело вместе со Станиславом. СМИ и так уделили ему слишком много внимания. Для турок важен только туристический поток, а значит: спокойствие и безопасность региона. Так что они никогда не откроют дело Коноваловой вновь…»

«Даже, если я передам им распечатку нашего чата?»

«Какого чата, Леонид? Никакого чата никогда не было!» – после этих слов в строке статуса контакта появилась запись, что собеседник ушел в офлайн.

Крамер еще несколько минут побродил по залу, переваривая случившееся, а затем поднялся и зашагал к выходу из терминала.

На улице моросил дождь. Порывы ветра неприятно ударяли в лицо. Антон подскочил к Леониду практически сразу:

– Где вы пропадали?

Вместо ответа, Крамер протянул ему флэшку с последними итогами дела Анны Коноваловой. Антон быстро спрятал ее в карман и крепко пожал Леониду руку:

– Анна была хорошей девушкой. Я рад, что правосудие все-таки свершилось.

– Правосудие? – Леониду с трудом удалось разжать челюсти для ответа. – Правосудие свершается на небесах.

Послесловие

Крамер сидел в офисе и пил кофе. Последние недели уходящего года несли с собой не только приятные ощущения грядущего праздника, но и необходимость подвести итоги.

С момента возвращения Леонида из Турции прошло два месяца. Он процветал. Клиентов стало больше. Денег тоже. Отношения с бывшей женой по-прежнему оставались ровными. Крамер виделся с дочерью почти каждые выходные. Сейчас он активно обсуждал с экс-супругой возможность забрать дочь к себе хотя бы на половину зимних каникул. С этой целью он даже снял квартирку побольше: две спальни, просторная кухня. До апартаментов в «Терадессир», конечно, пока не дотягивает, но Крамер всерьез размышлял над возможностью вернуться в Аланию во время сезона отпусков… Может быть, даже заехать в анталийское консульство. Если, конечно, Авдеева до сих пор там работает. Может быть… Кто его знает?

Крамер сделал глоток из чашки и посмотрел по сторонам. Помещение опустело. Этим утром грузчики вынесли последние коробки. Табличку «Крамер и партнеры» тоже свинтили. Леонид сидел за столом, который когда-то достался ему вместе с офисом.

Он переезжал.

Валерий Коновалов сдержал данное слово и вознаградил Леонида сполна: одна из его дочерних компаний, работающая в сфере аренды недвижимости, «внезапно» обнаружила в своей базе данных прекрасное офисное помещение на третьем этаже бизнес-центра на востоке Москвы. И цена оказалась чертовски заниженной! Не раздумывая, Крамер оплатил аренду на год вперед.

Леонид вздохнул. Двадцатичасовой трансатлантический перелет оставил после себя чувство усталости. Как и смена часовых поясов.

Крамер достал из кармана сотовый телефон и еще раз прочел статью, вышедшую на сайте «Canada Post» тридцать минут назад: «Вечером, 22 декабря, в частном доме в пригороде Торонто, было обнаружено тело российского бизнесмена Константина Солодовника, основателя нескольких успешных стартапов международного уровня.

Он был убит выстрелом в затылок в гостиной дома, который арендовал в районе Ричмонд Хилл. По неподтвержденным данным, дом был снят на поддельные документы. В настоящее время департамент полиции воздерживается от комментариев…»

На лице Леонида появилась улыбка. Он встал из-за стола, вылил остатки кофе в раковину и сполоснул кружку. Оглядев офис в последний раз, Крамер вышел за дверь.

Турция – Алания, Махмутлар, 2016.

Благодарности

Первый черновик рукописи «Исповедь серийного убийцы» был написан в 2007 году и пришелся на пик развития блогосферы в России. Социальные сети еще не имели такой популярности, интернет был медленным, а на форумах пользователи обменивались реальными адресами, чтобы отправлять друг другу диски с фильмами по почте.

Я не помню, как мне пришла эта идея, но само предположение, что серийный убийца может вести в интернете дневник – вызвало у меня восторг. Я решил, что это логически обоснованно: прогресс не стоит на месте, интернет-технологии все глубже проникают в повседневную жизнь каждого человека и допущение, что серийный убийца зарегистрирует анонимный аккаунт в выдуманном мною новостном агрегаторе, казалось вполне закономерным.

Ранняя версия «Исповеди…» включала в себя иных персонажей, а действие происходило в городе Киров, где я на тот момент проживал.

Несмотря на очевидные изъяны, я все-таки отправил роман в издательство «Эксмо». Четыре месяца ожидания увенчались письмом от редактора отдела мужского детектива Дины Мусиной (я до сих пор помню ее имя) с сообщением: «К сожалению, рукопись нам не подходит…» После этого я убрал роман в стол и забыл о нем почти на целое десятилетие.

В 2016 году я решил переписать «Исповедь…», кардинально изменив место действия, сюжет и даже пол некоторых героев (например, Ольга Авдеева изначально была Олегом). Мне захотелось поместить персонажей в декорации туристической Турции, куда я перебрался на постоянное место жительство в 2012 году, показать реалии жизни русскоязычного сообщества Турецкой Республики сквозь призму детективной истории.

И, думаю, мне удалось.

В завершение, я хотел бы сказать «спасибо» всем тем, без кого написание и издание «Исповеди серийного убийцы» было бы невозможно.

Я хочу поблагодарить Наталью Соломонову, вдумчивого читателя и прекрасного корректора, чей критический взгляд и многочисленные «а почему?» помогли сделать «Исповедь…» лучше. Анастасию – за то, что всегда была рядом и поддерживала меня в самые трудные моменты. Кирилла Русинова – за хорошие фотографии и бесценный вклад в постпродакшн романа. Его жену Дарью, потрясающую модель, в трейлере романа представшую перед нами в образе Анастасии Шакалиной. Дмитрия Петрова – сыгравшего Бурака Балыкчи: Дима, ты исполнил роль трупа лучше, чем кто-либо! Моих родителей, для которых эта книга станет сюрпризом. Авторов портала «Habrahabr» – за то, что дополнили мои знания в некоторых областях программирования и архитектуре сетей. Отдельная благодарность Александру Касьяненко – за креатив, а также всему коллективу издательства «Ridero» – за инновации в этом нелегком бизнесе.

Примечания

1

Самая распространённая категория номеров; базовый номер без вида на море, с двумя односпальными или одной двуспальной кроватью (здесь и далее примечания автора).

2

Турецкая лира (тур. türk lirası) – национальная валюта Турции.

3

Лара – район города Анталия.

4

Аллен Карр (1934—2006) – основатель международной сети клиник, помогающей курильщикам бросить курить, применяя методику, описанную в его книгах, среди которых наиболее известна «Лёгкий способ бросить курить» (1985). Скончался от неоперабельной формы рака легких.

5

Дерек Медина (род. 1982) совершил убийство в 2013 г.; в 2016 г. был приговорен судом к пожизненному лишению свободы.

6

Дейл Карнеги (1888‒1955) – американский педагог, лектор, писатель. Разработал концепцию бесконфликтного общения, основал курсы по самосовершенствованию, навыкам эффективного общения.

7

Чхве Юн Хи (1947‒2010) – телеведущая и писательница, совершила самоубийство вместе с 72-летним супругом.

8

Образ действия (лат.)

9

Персонажи детективов Д. Х. Чейза и Р. Чандлера.

10

Герой фильма «Двойная страховка», 1944 г., снятого по мотивам одноименной повести Д. Кейна.

11

Муцураев Тимур (род. 1978) – чеченский автор-исполнитель, участник вооружённого конфликта в Чечне на стороне сепаратистов. Около 100 песен Муцураева признаны российским судом экстремистскими и запрещены. «ИншаАллах, сады нас ждут» – альбом 2001 г., в названии которого присутствует ритуальное молитвенное восклицание, используемое в мусульманских странах, как знак смирения мусульманина перед волей Аллаха.

12

Мусульманское песнопение, традиционно исполняемое мужским вокалом соло или в хоре без сопровождения музыкальных инструментов.

13

Сленговое название ЛСД.

14

Джейми Ли Кёртис (род. 1958) – американская актриса и детская писательница. В 1994 году исполнила главную женскую роль в фильме «Правдивая ложь».

15

Ватсап (анг. WhatsApp) – бесплатный мессенджер для смартфонов; позволяет пересылать текстовые сообщения, изображения, видео и аудио через Интернет. Аккаунт пользователя привязан к номеру мобильного телефона.

16

Шоу должно продолжаться (анг.), также песня английской рок-группы «Queen» из альбома «Innuendo» (1991).

17

Никакая вещь (лат.)

18

«Исламское Государство Ирака и Леванта» – террористическая организация, деятельность которой запрещена во многих странах мира, в том числе и в России.

19

Ложь (тур.)

20

Дословно «хорошо», употребляется в значении «о’кей» (тур.)

21

Анатолий Сливко (1938—1989) – советский серийный убийца, педофил. Расстрелян по приговору суда.

22

Джеффри Даммер (1960—1994) – американский серийный убийца. Приговорен к пожизненному лишению свободы. Убит в тюрьме.

23

Альберт Гамильтон Фиш (1870—1936) – американский серийный убийца. Казнён на электрическом стуле.

24

Теодор Роберт Банди (1946—1989) – американский серийный убийца, насильник, похититель людей и некрофил. Казнен на электрическом стуле.

25

Мустафа Кемаль Ататюрк (1881—1938) – турецкий реформатор и военачальник; первый президент и основатель современного турецкого государства.

26

Американская мечта (анг.) – в широком понимании: вера в то, что любой человек, независимо от социального положения, этнической принадлежности и иных критериев, может усердно трудиться и достичь всего, чего пожелает.

27

Александр Анучкин (род. 1976) – российский журналист, телеведущий, писатель. В конце 2000 гг. улетел в Анталию, где открыл русский ресторан «Бизон». О работе в турецком общепите писал на сайте журнала «Forbes». Летом 2010 вернулся в Россию и возобновил работу в СМИ.

28

Столица Сомали.

29

Дени Де Вито (род. 1944) – американский актёр, режиссёр, продюсер; известен по ролям в фильмах «Роман с камнем», «Близнецы», «Бэтмэн» и др.

30

Секс на пляже (анг.), также название популярного алкогольного коктейля.

31

Стартап (от анг. startup) – только что созданная компания, находящаяся на стадии развития и строящая свой бизнес либо на основе новых инновационных идей, либо на основе только что появившихся технологий. Страпон – фаллоимитатор, состоящий из трусиков-ремешков и насадки в виде фаллоса. Может использоваться как женщинами, желающими играть в сексе активную роль, так и мужчинами.

32

Booking.com – сервис онлайн-бронирования отелей.

33

Серийный убийца, персонаж книг Т. Харриса, и одноименных экранизаций: «Молчание ягнят», «Ганнибал», «Красный дракон» и др.

34

«Hoş geldiniz» – одно из основных приветствий в Турции. Буквально переводится как «Хорошо, что вы пришли» (или «приехали»), и употребляется для приветствия гостей в доме, посетителей в каком-либо заведении и т. д. В ответ на «Hoş geldiniz» принято отвечать «Hoş bulduk», что буквально можно перевести как «мы нашли это приятным».

35

Instagram – приложение для обмена фотографиями и видеозаписями с элементами социальной сети, позволяющее снимать фото и видео, применять к ним фильтры, а также распространять их через свой сервис и ряд других социальных сетей.

36

Исторический холм, на котором изначально возникли первые поселения на месте современной Коньи.

37

Дюрюмная – традиционное название фаст-фуд кафе, где основным блюдом является дюрюм – турецкая разновидность шаурмы.

38

Мечеть, которую основал султан Селим II в 16 веке.

39

Город в 50 км. к югу от Коньи. Является крупнейшим и наиболее хорошо сохранившимся обнаруженным неолитическим поселением. Самые ранние найденные культурные слои относятся к 7400 г. до н. э.

40

Населенный пункт в километре от Чатал-Гуюк.

41

Традиционные турецкие котлеты

42

Город на границе провинций Конья и Афьонкарахисар.

43

Коран, 2:156. Цит. по пер. Э. Кулиева.

44

Ультраправая политическая партия Турецкой Республики.

45

Халяль (с араб. «свободное»‎) – всё то, что разрешено и допустимо в исламе. (противоположно хараму – запрещенному в исламе).

46

Артём Ануфриев (род. 1992) и Никита Лыткин (род. 1993) – российские серийные убийцы, более известные как «академовские маньяки». В 2010-2011 гг. совершили 6 убийств и несколько нападений в Иркутском Академгородке. Приговорены судом к пожизненному лишению свободы.

47

Уважительное окончание «бэй» употребляется в отношении мужских имен. «Ханым» – в отношении женских.

48

Иностранец, чужак (тур.)

49

В исламе: община единоверцев, прихожане мечети.

50

Буркини – купальный костюм для мусульманок. Производится из 100% полиэстера, состоит из двух частей, имеет плотно сидящий на голове капюшон и отвечает всем требованиям шариата к одежде женщин. По своему крою буркини близок к пижаме и закрывает всё тело женщины за исключением стоп, ладоней и лица.

51

Habertürk («Турецкие новости») – турецкая ежедневная газета. Основана 1 марта 2009 года. Издаётся в Стамбуле, Анкаре и Измире. В 2010 году тираж газеты составлял 360 тыс. копий. Входит в медиахолдинг «Ciner Yayın Holding», владеющий рядом телеканалов и радиостанций.

52

Кератин – роговое вещество.

53

Аэропорт (тур.)

54

Официальное название: Национальная разведывательная организация – тур. Milli İstihbarat Teşkilat (MIT).

55

Сергей Головкин (1959—1996) – российский серийный убийца, приговорен к высшей мере наказания. Расстрелян.

56

Бирдекель (нем.) – подставка под пивную кружку или пивной бокал, предназначенная для предотвращения попадания пива и влаги на поверхность стола.

57

Юкио Мисима (1925—1970) – псевдоним японского писателя и драматурга Кимитакэ Хираока. Покончил с собой, совершив сеппуку.

58

«Запретные цвета», роман, 1951 г., цит. по пер. А. Вялых.

59

Сленговое обозначение солдат и офицеров федеральных войск России.

60

International Mobile Equipment Identifier (IMEI) (анг.), «международный идентификатор мобильного оборудования», уникальный серийный номер каждого телефона формата GSM, который автоматически передается аппаратом в сеть оператора при подключении.

61

Анонимный блогер из Санкт-Петербурга, публикующийся на платформе LiveJournal. Главная интрига русскоязычной блогосферы 2011 г. Материалы блога поданы в качестве дневника проститутки, с характерными рассуждениями о сексе, отношениях и природе мужчин.

62

Американский телесериал канала «Showtime», основанный на романе Д. Линдсея «Дремлющий демон Декстера». Выходил в 2006 – 2013 гг.

63

Фредерик Бегбедер (род. 1965) – французский прозаик, публицист, литературный критик и редактор. Автор романа «Любовь живёт три года».

64

История любви (анг.)

65

Жизнь моя (тур.)

66

Исповедь маски, роман, 1953 г., цит. по пер. Г. Чхартишвили.

67

Детка, малышка (тур.)

68

Внимание, пожалуйста! Номер рейса… (анг.)

69

Уильям Бонин (1947—1996) – американский серийный убийца, в 1979—1980 гг. изнасиловал и убил от 21 до 36 юношей и мальчиков. В возрасте десяти лет был арестован и отправлен в детскую исправительную колонию. Там подвергся сексуальному насилию со стороны детей старшего возраста. Вернувшись домой к матери уже подростком, стал досаждать детям младше его. Уильям Бонин был признан виновным в 14 убийствах, и в 1996 году казнён.

70

Суд счел это обстоятельством смягчающим вину. Педро Алонсо Лопес (род. 1948) – колумбийский маньяк, в 1983 году был признан виновным в 53 убийствах на территории Эквадора, доказать его причастность к ещё 57 убийствам не удалось. Текущее местоположение неизвестно.

Content

Исповедь серийного убийцы
Иван Носов

Отказ от ответственности

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Послесловие

Благодарности

Примечания