Сергей Реутов

Тайные общества. За кулисами власти

Что может быть сделано на основе меньшего числа предположений, не следует делать, исходя из большего их числа.

У. Оккам

Введение. Тайные общества и теории заговора

В последние годы все чаще приходится слышать о неких тайных заговорщиках. То нас пугают масонами, то инопланетянами, коварно вторгшимися в мировые правительства, заключившими некие кабальные для землян договоры и всеми силами исчерпывающими богатства нашей прекрасной планеты. Возможно, все так и есть — хотя гораздо вероятнее, что такие «всесильные враги» были нарочно «сконструированы» определенными кругами, чтобы возложить на них вину за все неудобства и неустройства нашего существования. То есть где-то в верхах заключен некий пакт или создан заговор.

На самом деле явление это старо как мир. В разных формах оно существовало примерно столько же лет, сколько само человечество. Теория заговора издревле используется не для обличения мнимых заговорщиков, а для того, чтобы выдать истинные причины различных явлений за какую-то мистику. Согласитесь, что утверждение о существовании сверхъестественного практически ничем не отличается от объяснений события, к примеру, колдовством или «волей богов». Подобные объяснения удобны еще и тем, что заранее обезоруживают потенциальных противников, ибо невозможно бороться с «волей богов».

Фундаментом, на котором базируются теории заговоров, является обезличенное указание на консолидированную группу лиц (фирму, общество, корпорацию, национальность, страну), якобы ответственную за определенные события или существующее положение вещей, — указание, как правило, сопряженное с идеей тайного управления, или «кураторства».

Ни у кого не вызывает удивления, что некоторые действия политиков требуют секретности как на этапе планирования, так и на этапе реализации. Именно из-за этой секретности порой нелегко разграничить политику и заговор. Для сторонников же теории заговоров каждое действие имеет глобальное значение, когда на карте стоят судьбы народов и всего мира.

«Конструкторов» таких теорий не смущает тот факт, что те обычно не выдерживают доказательств. Здесь изначально действуют двойные стандарты: любые противоречащие факты отвергаются как слабые или поддельные, предположение о существовании заговора принимается безоговорочно как не имеющее альтернативы и не требующее доказательств. Интересно также и то, что любые попытки опровергнуть теорию заговора трактуются ее сторонниками как часть самого заговора. Даже эта книга может рассматриваться приверженцами таких теорий как написанная с целью сокрытия истины. Чаще всего сторонники теорий заговоров полагают, что все направлено против них лично или той группы (семьи, общества, народа), с которой они себя идентифицируют.

В действительности причины событий могут быть вполне обыденными (несчастный случай, нападение маньяка-одиночки, эпидемия, катастрофа и др.), но тех, кто помешан на теориях заговоров, такие объяснения не устраивают. Более того, объяснениями становятся чаще всего действия многочисленной, безупречно законспирированной, всесильной организации, все участники которой стремятся к единой цели и ошибок не совершают.

Между тем хорошо известно, что действия достаточно большого числа людей долго не могут оставаться тайными. История показывает, что рано или поздно все тайное становится явным. Более того, чем масштабнее заговор, тем быстрее он будет раскрыт. Неслучайно в разведках бытует термин «спящий заговор»: чем меньше приверженцев, тем легче его скрыть. То есть возникает парадокс: большое количество лиц, необходимое для поддержки глобального переворота (или сокрытия фактов, или какого-либо конфликта), само по себе становится причиной скорого провала. Здесь будет уместно процитировать С. Кара-Мурзу, ученого, много лет занимавшегося методологией науки: «Термин “теория заговора”… во многих аудиториях используется как безотказный способ заткнуть рот оппоненту».

Вот что пишет о приверженцах теории заговора Википедия: «Сторонник теории заговора, как правило, переносит на предполагаемых участников заговора некоторые свои позитивные и негативные личностные свойства. При этом они обретают преувеличенный характер. С одной стороны, заговорщики демонизируются, им приписывают как злые намерения, так и личную аморальность. Это позволяет снять любые моральные ограничения в действиях по отношению к предполагаемым заговорщикам, избежать морального осуждения или уголовной ответственности. Ведь тот, кто уничтожает таких чудовищ, должен быть признан героем, а не преступником. С другой стороны, заговорщиков наделяют особыми способностями (умом, хитростью, целеустремленностью и т. д.)».

Несмотря на накопленные за столетия опровержения теорий заговоров, их сторонники могут оспорить все факты двумя простыми аргументами: «У вас нет допуска к этим материалам» — или: «Да им (то бишь коварным заговорщикам) как раз и нужно, чтобы вы так думали!»

Характерной чертой теорий, о которых идет речь, является утверждение о существовании некоего тайного общества (малоизвестного, а то и вовсе скрытого), созданного какой-то группой людей с целью захвата власти над миром. Сторонники этой идеи фикс легко могут найти множество связей между историческими событиями и современностью: в их глазах такие события — лишь этапы осуществления планов заговорщиков.

Следует заметить, что эти теории достигают пика популярности в периоды экономической и (или) политической нестабильности. Всегда легче найти (или сконструировать) внешнего врага, ответственного за все, чем пытаться бороться с причинами сегодняшних бед. Глобальные теории заговора в условиях кризисов становятся одним из наиболее эффективных инструментов манипуляции массовым сознанием. И в неумелых руках такой инструмент может привести к совершенно непредвиденным последствиям.

Очень хорошо это объясняет та же Википедия: «В каждом обществе или социальной среде во все времена имеются группы лиц, более других предрасположенных к восприятию и поддержке глобальных теорий заговора. И больше всего таких людей среди недовольных существующим положением дел, в особенности — недовольных своим личным положением. Поскольку кризисные периоды резко увеличивают численность таких субъектов, то в соответствующей пропорции возрастает и поддержка глобальных теорий заговора».

В наше время наиболее популярны следующие теории заговоров. Это в первую очередь так называемый «заговор нефтяников». Согласно его приверженцам, владельцы крупнейших нефтедобывающих и нефтеперерабатывающих компаний сдерживают развитие альтернативной энергетики, чтобы не допустить энергетической революции.

Пожалуй, первую строчку в рейтинге «заговор нефтяников» делит с «заговором производителей»: предполагается, что они втайне поддерживают производство некачественных, недолговечных и дорогих товаров, стараясь таким образом максимально увеличить собственную прибыль.

В современных средствах массовой информации достаточно часто появляются публикации приверженцев «мондиалистского заговора»: утверждается, что на Земле действует «тайное мировое правительство», имеющее обширные планы по перестройке и подчинению мира собственным интересам.

И конечно же, утверждается, что глобальные заговоры не могут создавать люди, живущие обычной жизнью. Их авторами могут и должны быть анонимные личности и даже целые тайные общества. Теперь попытаемся понять, что же такое «тайное общество» как некое социальное образование.

Если разобраться в этом вопросе, то окажется, что понятие это довольно условное. Вероятно, все тайные общества можно разделить на две крупные группы: так называемые «закрытые», которые не скрывают факта своего существования и даже частично популяризируют определенные аспекты своей деятельности (масоны, мальтийцы, тамплиеры — у этих обществ сейчас есть и сайты, и страницы в соцсетях, и немалые армии интернет-последователей), и собственно тайные, о которых порой известно лишь то, что они существуют: религиозные и тоталитарные секты например. Наиболее «открытыми» среди тайных обществ можно назвать ордены. Знаменитый орден франкмасонов во многих странах действует вполне открыто, его члены раздают интервью, а порой и допускают непосвященных на собрания лож.

Если предпринять попытку классификации, то получим следующую картину. По форме деятельности тайные общества можно условно разделить на конструктивные и деструктивные. По форме организации — на несколько категорий: орден, клуб, ассоциация, мистическое общество, секта и др. По содержанию же деятельности эти группы могут быть — временами достаточно условно — разделены на: мистические, религиозные, оккультные, политические, гражданские и др. Чаще, конечно, происходит переплетение: например, госпитальеры-мальтийцы занимаются благотворительностью и популяризацией науки. Так что даже сам термин «тайные общества» достаточно многогранен и неоднозначен. Вероятно, главным объединительным моментом можно все-таки назвать следующий: создание некой закрытой (преимущественно негосударственной) структуры, наиболее важные аспекты внутренней деятельности и организации которой известны только посвященным (членам общества).

В настоящем издании мы расскажем о самых известных тайных обществах и орденах, призывая читателя не терять критического мышления. Возможно, истина на самом деле куда удивительнее самых скандальных разоблачений: не зря же все-таки тайные общества — тайные…

Глава 1. Просветители и ученые. Подлинные и мнимые

Тевтонский орден, Ливонский орден и орден меченосцев. Опричный орден Иоанна. Предшественники и потомки

Тевтонский орден

Это тайное общество было основано в период Третьего крестового похода (1189–1192 гг.) и получило название на латыни Ordo domus Sanctae Mariae Teutonicorum («орден дома Святой Марии Тевтонской»), а в немецком языке — Deutscher Order («Немецкий орден»). Орден полностью зависел от папы римского, рыцари были его орудием и не подчинялись властителям, на территории которых находились владения ордена.

Представители организации считались одновременно монахами и рыцарями и точно так же, как тамплиеры, давали три традиционных монашеских обета: целомудрия, бедности и послушания. Цель монашеского подвига подчеркивали христианские богословы: достижение духовной чистоты, беспорочности и полного предания себя воле Божьей через аскетический подвиг, совершаемый каждый день в течение всей жизни. Однако уже при создании ордена мало кто всерьез считал, что монах должен лишать себя радостей земной жизни и побеждать искушения плоти и дьявола, дабы достичь благодати Духа Святого. Так что члены тайного общества уже в 1221 году получили от папы Гонория III все те привилегии, иммунитет и индульгенции, которыми обладали иоанниты и тамплиеры.

В 1201 году епископом Альбертом Буксгевденом была основана Рига и с благословения папы римского Иннокентия III учрежден духовно-рыцарский орден меченосцев, или Ливонский орден. С тех пор в Прибалтику стали стекаться рыцари со всей Европы. Местное население (племена куров, пруссов, ливов, эстов) рыцари обращали в христианство насилием и кровопролитием.

В 1226 году гроссмейстер Тевтонского ордена Герман фон Зальца и польский удельный князь Конрад Мазовецкий заключают договор, и «для защиты Мазовии от пруссов и литовцев» ордену передается Хелминьская земля. После этого орден переносит свою деятельность в Восточную Европу и начинает покорение пруссов — группы племен, населявших южное побережье Балтийского моря, между нижним течением рек Вислы и Немана.

В своей «Древней истории Пруссии» известный монархист Август фон Коцебу, немецкий писатель, которого трудно упрекнуть в симпатии к славянам, о тевтонских рыцарях писал так: «Нельзя без содрогания читать описания всех зверств, которые крестоносцы совершали над несчастным народом. Приведем только один пример. Еще в конце XIV столетия, когда Пруссия была полностью покорена и усмирена, великий магистр ордена крестоносцев Конрад Валленрод, разгневавшись на кумерляндского епископа, приказал отрубить правые руки всем крестьянам его епископства».

В течение 50 лет Тевтонскому ордену были подчинены все прусские земли. От Польши была оторвана не только Хелминьская земля, но и Восточное Поморье. Объектами экспансии тевтонцев стали Добжинская земля и даже Куявия (раннефеодальное государственное образование восточнославянских племен вдоль Среднего Приднепровья). Крестоносцы на долгие годы сформировались как постоянная угроза Литве и северо-западным русским землям. Под постоянным натиском ордена пребывала и западная часть литовской Жемайтии (Жмуди).

Однако не всегда тевтонцам сопутствовала удача в бою. В 1261 году, после поражения, полученного тевтонскими рыцарями в сражении с литовцами, пруссы восстают против крестоносцев. Только в 1283 году ордену удается окончательно покорить это гордое и свободолюбивое племя.

Генрих Латвийский в книге «Хроника Ливонии» описывает зверства тевтонцев, которые, дабы удержать господство над Прибалтикой, продолжали беспощадно истреблять всех, кто пытался оказать им хоть какое-то сопротивление: «И разделилось войско по всем дорогам и деревням, и перебили они повсюду много народа, и преследовали врагов по соседним областям, и захватили из них женщин и детей в плен, и, наконец, сошлись вместе у замка. На следующий и на третий день, обходя все кругом, разоряли и сжигали, что находили, а коней и бесчисленное множество скота угнали с собой… Многие язычники, спасшиеся бегством в леса или на морской лед, погибли, замерзши от холода».

В 1236 году войско кровавых рыцарей предприняло попытку завоевать и ливонские земли, однако воины объединенного Литовского государства опрокинули рыцарей.

Через год два ордена, Тевтонский и Ливонский, объединились. Магистру тевтонцев (получившему титул гроссмейстера) подчинился магистр Ливонского ордена (получив титул ландмейстера). Объединив свои силы, германские рыцари стали готовиться к новому походу на Восток.

Орден обладал немалым преимуществом перед теми, на кого шел войной: ему покровительствовали самые могущественные люди того времени — папа римский и германский император. Заключив союз со шведскими феодалами, орден рыцарей стал угрожать Пскову и Новгороду. «Укорим словенский язык» — таким, по словам летописца, был лозунг тевтонцев. Римские папы стремились к мировому господству, и конечно, их весьма интересовала богатая Русь. Руками тевтонцев поработив ливов, эстов и пруссов, Католическая церковь готова была теперь к завоеванию Руси.

В июле 1240 года в Финском заливе появляется шведская флотилия. Она проходит по Неве и останавливается в устье Ижоры. Захватив Изборск, а затем и Псков, шведы подошли вплотную к Новгороду. Утром 15 июля русское войско, которым командовал новгородский князь Александр Ярославич, напало на шведов и одним ударом разгромило их. За победу в этой битве Александр был назван Невским; русский князь, как повествует летопись, «самому королю возложи печать на лице острым своим мечом».

После победы русского войска и под Псковом Александр Невский вошел во владения тевтонцев, «землю ордена пожже и повоева, и полона много взя, а иных иссече». Пятого апреля 1242 года произошла историческая битва с тевтонцами на Чудском озере, получившая название Ледового побоища. Рыцарям был нанесен тяжелый урон: 500 тевтонцев было убито, еще 50 попали в плен. Победа на Чудском озере имела огромное значение для дальнейшей истории и русского, и других народов Восточной Европы. Тевтонцы были остановлены и больше не помышляли о разрушительных походах на восток.

Наибольшим могуществом Тевтонский орден обладал в конце XIV — начале XV веков, получив большую помощь от западноевропейских феодалов и папы римского. В борьбе против этой грозной силы объединились польские, русские и литовские войска. В 1409 году вновь вспыхнула война, получившая название Великой. Решающая битва между Тевтонским орденом и польско-литовско-русскими войсками произошла 15 июля 1410 года под Грюнвальдом (ныне Жальгирис или Танненберг). Великий князь Литовский Витаутас разгромил основные силы тевтонцев. Этим был положен конец экспансии немецких феодалов и крестоносцев на Восток, продолжавшейся 200 лет. В битве погибли гроссмейстер ордена Ульрих фон Юнгинген и почти все члены военного руководства ордена. Так была сломлена военная и политическая мощь тевтонцев, развеяны их планы господства в Восточной Европе. После поражения орден уже не восстановился в своем былом могуществе. На этот раз напрасно руководство тевтонцев ждало помощи у папы и у вселенских соборов: в это время папа старался укрепить пошатнувшийся авторитет католической церкви. Под объединенными ударами Польши и восставших городов Тевтонский орден признал себя побежденным и отказался от политической самостоятельности.

В 1466 году заключенный Торуньский мир возвращает Польше поморские земли с Гданьском, Кульмскую землю и часть Пруссии. Земли, оставшиеся за орденом, становятся вассальными владениями Польши. Гроссмейстер тевтонцев теперь был обязан приносить присягу польскому королю и лишался права самостоятельно заключать союзы или объявлять войну.

Судьбоносные события для Тевтонского ордена развернулись в первой четверти XVI века. Второго апреля 1525 года гроссмейстер тевтонцев Альбрехт Гогенцоллерн вошел в Краков — столицу Польши — в белом плаще «священного воинства», украшенном черным орденским крестом, а уже 8 апреля подписал с Польшей мир не как гроссмейстер Тевтонского ордена, а как герцог Пруссии, вассал польского короля Сигизмунда. По этому договору утрачивались все старые привилегии, которыми пользовались тевтонцы, однако оставались в силе все права и привилегии прусского дворянства. Еще через день на старом рынке Кракова коленопреклоненный Альбрехт принес присягу на верность королю Польскому. Иначе говоря, 10 апреля 1525 года родилось новое государство. Тевтонский орден был ликвидирован ради того, чтобы существовала Пруссия.

Ордену суждено было возродиться лишь в 1834 году в Австрии (при гроссмейстере Антоне Викторе, который стал называться хохмейстером), а вскоре де-факто и в Германии, хотя официальное орденское руководство утверждает, что в этой стране тевтонцы возобновили свою деятельность только после окончания Второй мировой войны, после развернувшихся на них гонений при нацизме. Орден лишился политических и военных амбиций и сосредоточил усилия на благотворительности.

Орден меченосцев

Это еще один германский католический духовно-рыцарский орден, официально называвшийся «Братья Христова воинства». Был создан в 1202 бременским каноником Альбертом, позже ставшим первым рижским епископом. Его целью был захват Восточной Прибалтики. Меченосцы устраивали крестовые походы против прибалтийских народов, при этом часть захваченных земель закреплялась за орденом.

В отличие от крупных духовно-рыцарских объединений, орден меченосцев сохранял номинальную зависимость от епископа. Орден руководствовался законами тамплиеров. Его представители разделялись на рыцарей, священников и служащих. Рыцари чаще всего происходили из семей мелких феодалов (больше всего было их из Саксонии). У меченосцев была особая форма: они носили белый плащ с красными крестом и мечом. Служащие (оруженосцы, ремесленники, слуги, посыльные) были родом из свободных людей и горожан. Главой ордена считался магистр, важнейшие дела решались на собрании духовенства — капитуле. Первым магистром ордена, правившим с 1202 по 1209 год, стал Винно фон Рорбах, вторым и последним — Волквин фон Винтерштайн (1209–1236).

Центрами административных единиц, называемых кастелатурами, становились построенные на захваченных территориях за́мки. По договоренности 1207 года треть захваченных земель оставалась под властью ордена, а оставшаяся часть передавалась епископам Рижскому, Эзельскому, Дерптскому и Курляндскому.

В 1202 году епископом Альбертом в устье Западной Двины был построен монастырь цистерцианских монахов, названный Динамюнде, или Гора Святого Николая. В 1207 году орден взял крепость Кукейнос в среднем течении Западной Двины. Обороняющих крепость возглавлял князь Вячеслав Борисович (Вячко), внук смоленского князя Давыда Ростиславича. В этом же году орден, не без вмешательства папы, получил от епископа право на владение третью всех завоеванных земель. В 1208 был организован неудачный поход в Литву, и в 1209 году магистр ордена Винно фон Рорбах был обезглавлен. Его место занял Волквин фон Винтерштайн.

Под руководством епископа Альберта и нового магистра орден продолжил реализацию своих захватнических планов. Двадцатого октября 1210 года они получили от папы Иннокентия III привилегию на раздел Ливонии и Семигалии, а также новое разрешение на отпущение грехов. Именно эта булла закрепляла создание ордена.

После этого орден пошел еще дальше на восток и 6 января 1217 года совершил рейд в Новгородскую землю. Около 1 марта 1217 года после трехдневной осады рыцари сдали замок Одемпе псковскому князю Владимиру, сыну Мстислава Ростиславича Храброго.

Через два года рыцари при поддержке пришедших на помощь датских войск основали крепость Ревель (ныне Таллин). А в 1224 году после длительной осады крестоносцы взяли город Юрьев (Дерпт), при обороне которого погиб князь Вячко. Орден постоянно стремился к расширению своих владений, но все же бо́льшая часть языческих земель оставалась под властью Литвы. Однако меченосцев это не остановило. Нарушив мирный договор 1225 года, орден организовал поход в Литву. В мае 1226 года император Фридрих II утвердил за меченосцами их владения, а уже в 1233 году рыцари отправляются в новый крестовый Северный поход (1233–1236).

Справедливости ради следует заметить, что Литва и сама выступала в походы против ордена и епископов или участвовала в них вместе с ливами, жемгалами и русскими князьями. Так, в 1234 году на реке Эмайыги под Юрьевом (ныне Тарту) войска ордена меченосцев потерпели поражение от новгородского князя Ярослава Всеволодовича, продвижение рыцарей на восток было приостановлено. Чтобы завоевать Литву или хотя бы ее ослабить и тем самым остановить помощь литовцев поверженным племенам балтов, 9 февраля 1236 года папа римский Григорий IX объявил еще один крестовый поход. Двадцать второго сентября 1236 года после поражения меченосцев в битве при Сауле (ныне Шяуляй) был убит магистр ордена Волгуин фон Намбург (тот же Волквин фон Винтерштайн).

Организация меченосцев прекратила свое существование 12 мая 1237 года, папа римский Григорий IX и гроссмейстер Тевтонского ордена Герман фон Зальца совершили обряд присоединения остатков ордена меченосцев к Тевтонскому ордену, ответвление которого на землях бывшего ордена меченосцев (на нынешних латышских и эстонских землях) стало называться Ливонским орденом.

Опричный орден Иоанна

По мнению многих исследователей, вторая половина XVI века стала для Руси судьбоносной эпохой.

Историк Ю. Кондаков из Российского государственного педуниверситета им. А. И. Герцена отмечал в своих работах, что русские историки традиционно использовали личность Ивана IV в политических целях. Это делалось с целью шантажа российской монархии. В своих трудах либерально настроенные историки рисовали образ тирана, истреблявшего своих подданных и ввергнувшего государство в смуту. Ужасы опричнины в их работах ассоциировались с недостатками монархического образа управления. Впоследствии Сталину образ «Грозного» царя, уже созданный в литературе, нужен был затем, чтобы оправдать свои методы борьбы с оппозицией.

Дискурс в академической среде, центром которого является фигура Ивана Грозного, остается противоречивым и по сей день, но в общественном сознании плотно укоренился вполне определенный миф о царствовании Иоанна Васильевича. Все мы «знаем», что Иван Грозный был жестоким тираном и садистом, превзошедшим своими неистовствами Калигулу и Нерона. Что вокруг себя он создал целое сообщество кровожадных убийц, насильников и грабителей. Родоначальником этой версии можно считать историка Карамзина, за основу своих трудов взявшего свидетельства иностранцев, по тем или иным причинам находившихся в России в годы правления Иоанна Грозного, и произведения князя-перебежчика Андрея Курбского, откровенного врага Ивана IV. Заметим, что большинство историков (даже сторонников версии о тиране и деспоте) все же сомневается в достоверности и добросовестности этих источников: слишком уж страшным и кровавым выглядит царь.

Не стоит забывать, что во второй половине XVI века Россия вела войну с объединенным польско-литовским государством и со Швецией. Военный итог этой кампании оказался не в пользу России. Немалый вклад в создание образа грозного царя внесли лифляндцы И. Таубе и Э. Крузе. Они оба были участниками Ливонской войны и попали в плен, а с началом опричнины были привлечены к работе на дипломатическом поприще. В 1571 году, после неудачной осады Ревеля, они бежали в Литву. Чтобы оправдаться перед своими новыми хозяевами в двойной измене, повествуя о жизни в России, они сознательно сгущали краски, переплетая правду с явным вымыслом.

На сегодняшний день несостоятельность большинства обвинений в адрес Иоанна IV и его окружения можно считать доказанной. Однако в силу живучести мифов опричнина для многих остается одним из самых загадочных и жестоких явлений эпохи. На самом же деле ничего особенно загадочного в опричнине не было. Митрополит Иоанн (Снычев) отмечал, что «опричнина стала в руках царя орудием, которым он просеивал всю русскую жизнь, весь ее порядок и уклад, отделял добрые семена русской православной соборности и державности от плевел еретических мудрствований, чужебесия в нравах и забвения своего религиозного долга».

Для того, чтобы дать достоверную оценку историческим событиям, следовало бы учитывать и предысторию тоже. Что же произошло незадолго до появления опричнины? Как известно, детство и отрочество Ивана Грозного прошло среди непрестанной череды боярских заговоров, интриг и мятежей. Поэтому неудивительно, что свое царствование он начал с покаянного слова, с которым обратился к народу, духовенству и знати. Принимая на себя ответственность за все неурядицы, он объявлял прощение всем виновникам и призывал всех, оставив вражду, соединиться в христианской любви. Но как показало время, этот призыв услышан не был. И, более того, оказался понят достаточно превратно: как лицо, сосредоточившее в себе полноту ответственности за происходящее в стране, царь представлялся боярам удобной ширмой, лишавшей их самих этой ответственности, но оставлявшей им все их мнимые «права». Число знатнейших боярских фамилий было невелико — не превышало двух-трех сотен, но их вес в механизме управления страной был подавляющим. Положение становилось нестерпимым, но для его исправления царь нуждался в единомышленниках, которые могли бы принять на себя функции административного управления страной, традиционно принадлежавшие боярству.

Эти приближенные и были названы опричниками, а наделы земли, отведенные для их обеспечения, стали называться «опричными». Однако земель этих было мало. Поэтому перемещению с земель, взятых в опричнину, на другие «вотчины» подверглось около тысячи землевладельцев — бояр, дворян и детей боярских. В своем указе об учреждении опричнины царь ясно дал понять, что не делит «изменников» и «лиходеев» на группы.

Этот царский указ, что тоже надо учитывать, не был каким-то спонтанным решением. Первой попыткой создать систему управления, альтернативную боярским органам власти, стала «Избранная рада», где государь собрал близких ему людей, которым, как он предполагал, можно довериться. Но вскоре стало очевидным, что чуть ли не все они вовлечены в боярские интриги. Даже самые близкие царю люди — Алексей Адашев и иерей Сильвестр — изменили и оказались причастными к отравлению его супруги Анастасии. А Курбский, как уже говорилось, и вовсе перешел на сторону неприятеля. Подобным образом поступил и воевода Дмитрий Вишневецкий.

Оказавшись обманутым и преданным самыми близкими единомышленниками и поняв, что принятые им решения успеха не приносят, царь совершает неожиданный шаг. Третьего декабря 1564 года Иван IV вместе с семьей выехал из Москвы в сопровождении бояр и дворян, которым еще доверял. С собой он взял казну и некоторые особо чтимые святыни. После посещения Троице-Сергиева монастыря государь остановился в летней резиденции — Александровской Слободе (ныне г. Александров, в 100 км к северо-востоку от Москвы). В начале января 1565 года именно отсюда он шлет в Москву две грамоты. В первой, адресованной боярам, духовенству и служилым людям, он обвинял их в изменах и потворстве изменам, а во второй царь объявлял московским посадским людям, что у него «гневу на них и опалы никоторые нет». Послания царя, прочитанные на Красной площади, вызвали в городе немалое волнение. Московское «людье» потребовало, чтобы царя уговорили вернуться на престол, угрожая, что в противном случае они «государственных лиходеев и изменников» сами «потребят».

Вскорости к Иоанну Васильевичу прибыла делегация духовенства и боярства и уговорила его вернуться на престол с условием, что «ему своих изменников, которые измены ему, государю, делали и в чем ему, государю, были непослушны, на тех опала своя класти, а иных казнити и животы их и статки имати, а учинити ему на своем государстве себе опричнину, двор ему учинить себе и весь обиход особный». Народ принимает условия царя, и Иван IV возвращается в Москву.

Указ о создании опричнины был им издан немедленно по возвращении в столицу. Опричнина означала личный удел царя, остальная часть государства стала именоваться земщиной — ею управляла отныне Боярская дума. Политическим и административным центром опричнины стал «особый двор» со своей Боярской думой и приказами. В опричнине имелась также и особая казна. Первоначально в опричнину была взята тысяча (позже — уже 6 тыс.) в основном служилых людей, но были и представители некоторых старых княжеских и боярских родов. У опричников была особая эмблема в виде собачьей головы и метлы. Это означало, что опричник должен грызть «государевых изменников» и выметать измену. Но не карательная, а административная функция опричнины стала важным направлением ее деятельности. «Аз есмь царь, — говорил Грозный, — Божиим произволением, а не многомятежным человеческим хотением».

И конечно же, другой важнейшей задачей, стоявшей перед организацией, была защита монарха и государства. В состав опричнины входило особое опричное войско — своеобразная лейб-гвардия при царе. Отбор в него был весьма жесткий, и только «лучшие люди» имели шанс на зачисление в опричные полки. Комплектовались полки из преданных царю дворян и детей боярских «опричных» волостей и уездов. В 1565 году войско насчитывало 1 тыс. опричников. На 20 марта 1573 года в составе опричного двора царя Иоанна числилось 1854 человека. Из них 654 опричника составляли охранный корпус государя, остальные 1200 были разделены на четыре приказа, а именно: Постельный, ведающий обслуживанием помещений дворца и предметами обихода царской семьи; Бронный, то есть оружейный; Конюшенный, в ведении которого находилось огромное конское хозяйство дворца и царской гвардии, и Сытный — продовольственный.

С годами войско росло, так что через десять лет в его рядах состояло до 5–6 тыс. человек. По своему характеру оно было поместным: опричники получали за службу поместья во временное пользование и «государево» жалованье и давали клятву верности царю. Опричное войско было конным, снабженным к тому же и собственной артиллерией. Оно имело полковую структуру, а управлялось воеводами, которых царь назначал лично, а регулировалось опричным Разрядным (дворовым) приказом.

Безусловно, основной целью создания опричного войска была борьба с внутренней крамолой и сепаратистскими тенденциями, подавление и предупреждение мятежей. Кроме того, опричники несли порубежную службу, охраняя границы государства, и участвовали в войнах совместно с земским войском, находясь на самых ответственных или опасных участках и действуя как ударные отряды. При этом опричные полки объединялись с соответствующими земскими полками. Но временами опричное войско действовало против внешнего врага и самостоятельно. Несмотря на то, что этот «спецназ» был не очень многочисленным, он сыграл выдающуюся роль в защите России. В 1568 году охрану южной границы Русского государства несли только опричники. Большой, передовой и сторожевой полки располагались в Мценске, а полки правой и левой руки вместе с ертаульным (дозорным, разведывательным) — в Калуге.

Охрана царя была не единственной функцией уже упомянутых 600 особо приближенных к государю опричников. Эти люди в случае необходимости служили в роли доверенных царских порученцев, выполнявших охранные, разведывательные, следственные и карательные задачи. Видный советский историк И. И. Полосин считает, что опричнина обладала всеми основными признаками рыцарско-монашеского (или придворного) ордена, который имел свой орденский костюм, свою символику, свой орденский храм в Александровской Слободе, своего гроссмейстера, — которым, без сомнения, был царь, — и даже свою печать. Вот что он посчитал нужным отметить: «Даже внешний вид Александровской Слободы, ставшей как бы сердцем суровой брани за душу России, свидетельствовал о напряженности и полноте религиозного чувства ее обитателей. В ней все было устроено по типу иноческой обители — палаты, кельи, великолепная крестовая церковь (каждый кирпич ее был запечатлен знамением Честнаго и Животворящего Креста Господня). Ревностно и неукоснительно исполнял царь со своими опричниками весь строгий устав церковный».

В этом рыцарско-монашеском ордене князь Афанасий Вяземский был келарем, Малюта Скуратов — пономарем, царь — игуменом. Вместе с другими высокопоставленными опричниками они распределяли службы монастырской жизни. Иван Грозный с сыновьями сам звонил в колокола. В 4 часа утра все братья должны были находиться в церкви — служились часы и утреня. На неявившихся, за исключением больных, накладывалось 8 дней епитимии. Во время церковной службы царь пел на клиросе. Литургию служили в 8 часов, и на ней также присутствовали все насельники Александровской Слободы. К 10 утра братия шла на трапезу, и все садились за стол. Государь, в соответствии с монашеской традицией, подобно игумену, оставался стоять, пока братия ела, и подходил к столу только после того, как трапеза была окончена. Обитатели Александровской Слободы носили монашескую одежду — подрясники и скуфьи. Так что быт и обычаи Александровской Слободы вполне подтверждают выводы историка.

Говоря об устройстве и обычаях Опричного ордена, нельзя не отметить, что он был во многом похож на «потешное» войско царя Петра. Эта личная гвардия была еще и кузницей кадров, высшей академией (как сказали бы мы сейчас). В случае необходимости любой из приближенных опричников был готов принять руководство военными или гражданскими структурами. Митрополит Иоанн упоминает историю о том, как во время Ливонского похода царь и его штаб направили князей М. В. Ноздроватого и А. Е. Салтыкова «с сотнями» под город Смилтин, где засели немцы и литовцы, а князья не стали его осаждать, то есть отнеслись к государеву наказу спустя рукава. И тогда царь подключил к делу «сына боярского Проню Болакирева… и Деменшу Черемисинова». Знаменитый опричник, а теперь думный дворовый дворянин Д. Черемисинов расследовал на месте обстоятельства дела, быстро навел порядок и доложил царю. Незадачливые князья были наказаны.

Со временем, как пишет митрополит Иоанн, боярство с помощью опричнины излечилось от сословной спеси, впрягшись в общее дело. О том, что опричнина не рассматривалась как самостоятельная ценность и ее длительное существование изначально не предполагалось, свидетельствует завещание царя, написанное во время болезни в Новгороде в 1572 году: «А что есьми учинил опричнину, — пишет Грозный, — и то на воле детей моих Ивана и Федора, как им прибыльнее, пусть так и чинят, а образец им учинен готов». Я, мол, по мере своих сил показал, как надо действовать, а выбор конкретных способов за вами — не стесняю ничем. Земщина и опричнина в конце концов смешались, и последняя тихо отмирала по мере осмысления правящим классом России своего религиозного долга и своего места в общерусском служении.

Как уже было сказано, орден опричников был подобен многим иным орденам. Дополним же картину некоторыми деталями.

Удивительно, но факт: среди опричников были иностранцы, и немало: преимущественно ливонцы и немцы. Опричники, подобно рыцарям-монахам других военно-духовных орденов, носили (в боях и походах — поверх доспехов) уставное форменное облачение — черные кафтаны из грубой ткани, напоминавшие монашеские подрясники, и скуфьи — черные монашеские шапки. Непременными атрибутами опричника были особые орденские знаки — метлы на кнутовищах и «песьи» головы у седел (впрочем, иногда метлы носили у седла, а не на кнутовище, а собачьи головы, судя по описаниям современников, были подвешены к конской шее). Сохранились упоминания о том, что опричники, кроме скуфей, носили на головах черные «шлыки» — остроконечные капюшоны. Вероятно, это делало их еще более похожими на монахов духовных орденов христианского Запада.

Вся эта непременная символика Опричного ордена использовалась повсюду. Вот как описывали въезд Ивана Грозного в Москву после возвращения из Новгородского похода, закончившегося полным разгромом «рыцарями» Иоанна некогда великого города. Впереди войска ехал опричник на коне, нагрудный доспех которого был украшен свежеотрубленной головой большого английского пса. За ним, также на коне, следовал сам царь Иван, у которого на груди была большая серебряная песья голова, подвешенная так, что при каждом шаге коня пасть пса громко лязгала зубами. Черные монашеские одеяния опричников были подбиты овчиной. Сама же опричная символика весьма напоминала символику католического монашеского ордена доминиканцев, члены которого выполняли в странах католического Запада функции инквизиторов. Единственным отличием между эмблемами доминиканского монашеского ордена и Опричного ордена Иоанна было то, что собачья голова на гербе доминиканцев держала в пасти факел — в знак того, что «псы Господни» просвещают мир светом истинной веры и в клочья рвут ее врагов, — и масличную ветвь (это означало, что они несут мир всем добрым христианам, которым их нечего опасаться).

Госпитальеры, иоанниты, Мальтийский орден. Едины в трех лицах

Многие ордена были основаны в Палестине и Иерусалиме. Среди них такие знаменитые, как тамплиеры (храмовники) и Приорат Сиона (если, конечно, считать, что он все же существует). И в этом ничего удивительного нет: с IV века Палестина и Иерусалим становятся местом паломничества. Потоки благочестивых христиан со всей Европы хлынули на эти земли, дабы поклониться святым местам. Для кого-то такое путешествие являлось результатом духовного порыва, для кого-то — актом покаяния, очищения от грехов. Ведь дорога была дальней и трудной: передвигаться от европейских портов до палестинских приходилось морем, а если по суше — то на повозках или пешком, часто под палящим солнцем, по извилистым каменистым дорогам, подчас без всякой возможности пополнить запасы воды и еды. Дальность и трудность путешествия приводила к тому, что пилигримы нередко прибывали в Иерусалим тяжело больными. И тогда заботу о них брали на себя небольшие гостеприимные дома и монастыри.

Увеличение потока паломников привело к тому, что в середине VI века папа римский Григорий Великий послал в Святую землю аббата Проба для восстановления старых и постройки новых странноприимных домов. Паломничество не прекращалось и в период арабского завоевания Ближнего Востока. Причем арабы поначалу терпимо относились к пилигримам из Европы, чего нельзя сказать о турках-сельджуках.

Особую роль в создании нового братства сыграл купец Мауро из итальянского города-республики Амальфи, торговавший с малоазиатскими портовыми городами. Во второй половине XI века он получил от египетского халифа Боменсора, владетеля Палестины, разрешение на открытие в Иерусалиме госпиталя (лат. gospitalis — гость) — странноприимного дома для паломников, путешествующих к святым местам. Первоначально странноприимный дом был посвящен патриарху Александрийскому, святому Иоанну Элеймону, жившему в VII веке. Паломники из Европы называли этот дом «госпиталем Иоанна Милостивого». Позже покровителем иоаннитов стал святой Иоанн Иерусалимский (Креститель). Отсюда произошло название братства, ухаживавшего за бедными и больными паломниками, проявлявшего милосердие и сострадание к нуждающимся, — иоанниты, или госпитальеры.

Братство госпиталя Святого Иоанна

Это братство было основано около 1080 года при участии бенедиктинских монахов в созданном гостеприимном доме. Община помогала нуждающимся паломникам, приезжавшим из Европы поклониться Гробу Господню, а сам госпиталь превратился в монастырь с больницами, церковью Святой Марии Латинской и часовней Святой Марии Магдалины. И все это — совсем рядом с Гробом Господним.

Первым настоятелем госпиталя стал избранный братьями-монахами Жерар (Герард) де Торн. Под его руководством были выстроены церковь Святого Иоанна Крестителя и новый большой госпиталь, состоявший из двух отдельных зданий: для мужчин и для женщин. В церкви Святого Иоанна служили монахи-бенедиктинцы. День рождества Иоанна Крестителя у членов нового братства становится особо почитаемым праздником.

Так монахи, служившие в госпитале, стали называться госпитальерами, то бишь гостеприимцами святого Иоанна Иерусалимского. Пример Жерара и его товарищей вдохновил многих современников, которые с радостью приняли на себя монашеские обеты бедности, целомудрия и послушания и дали клятву «бедных братьев госпиталя Святого Иоанна»: «Служить рабами и слугами своим господам и повелителям, каковыми являются все слабые и больные».

Крестовые походы и братство Святого Иоанна

В октябре 1096 года из Клермона прозвучало воззвание папы римского ко всем верующим христианам Европы выступить в поход против сарацин, чтобы освободить из рук неверных Гроб Господень. Когда начались крестовые походы, усилия братства госпиталя Святого Иоанна стали просто жизненно важными для многих: больные и раненые прибывали в огромных количествах, многим требовалось лечение, уход и нередко христианское погребение.

После первого крестового похода братство, безусловно, нуждалось в защите христианских правителей, завоевавших Иерусалим, от врагов-сарацин. Поэтому братство иоаннитов в 1099 году было преобразовано в орден, первым руководителем которого стал все тот же Жерар де Торн. При посещении иоаннитского странноприимного дома Готфрид Бульонский, первый иерусалимский король и герцог Нижней Лотарингии, подарил госпиталю деревню Сальсола близ Иерусалима, а четверо рьщарей-крестоносцев из свиты короля — Раймонд де Пюи, Дюдон де Компс, Конон де Монтегю и Гастус — добровольно остались у Жерара де Торна, приняв монашеские обеты бенедиктинцев. Тогда же в обиход членов ордена вошла черная длинная одежда с нашитым на ней восьмиконечным белым крестом, что символизировало восемь блаженств Христовых.

Поначалу братья-монахи и другие представители ордена лишь ухаживали за больными и ранеными, а с первой половины XII века начали участвовать в войне с сарацинами и охранять паломников, прибывавших в Палестину двумя путями — по суше, через Малую Азию и Византию, и по Средиземному морю. Братство стало принимать в свои члены рыцарей, обязывая их защищать в пути паломников. Почти тогда же, в 1118 году, девятью рыцарями во главе с Гуго де Пейном был основан орден тамплиеров, или храмовников, а позднее (1198 г.) — и Тевтонский орден.

Таким образом, как мы видим, первые рыцарские ордены — три наиболее известных ордена Святой земли и три испанских ордена — возникли как воплощение средневекового духа в соединении монашеского и рыцарского идеалов, во времена, когда реальностью становилась битва с исламом. Военный и религиозный дух крестовых походов породил монашествующее рыцарство, которое стало выражением настроений и интересов эпохи: христианство вынуждено было силой оружия отражать вооруженную пропаганду ислама. Осознавая эту необходимость, некоторые монахи стали носить меч поверх рясы, а рыцари надели монашескую рясу поверх кольчуги. В 1104 году король Иерусалима Балдуин (или Бодуэн) I, брат и наследник Готфрида Бульонского, признал и еще раз подтвердил привилегии братства госпитальеров как военно-духовного ордена, а в 1107 году выделил ордену участок земли, и с этого времени рыцари-госпитальеры стали приобретать земли в других европейских странах. В 1113 году папа Пасхалий II своей буллой утвердил братство госпиталя Святого Иоанна, взял их под свое покровительство и обеспечил право свободно избирать своих настоятелей, без вмешательства светских или церковных властей. Папа также разрешил обращаться по вопросам, касающимся ордена, непосредственно к нему. Таким образом, небольшое братство, ухаживавшее за больными и ранеными паломниками, приезжавшими из Европы поклониться Гробу Господню, к 1113 году сформировалось уже как настоящий духовно-рыцарский орден.

Рыцари-госпитальеры ордена Святого Иоанна Иерусалимского

С 1120 года глава ордена стал называться великим магистром. Сохраняя знаменитый госпиталь, не менее важной задачей для себя иоанниты считали военную защиту паломников на дорогах Святой земли, ведущих к Иерусалиму.

Для этой цели члены ордена были разделены на три класса: рыцарей, которые должны были иметь благородное происхождение и выполнять как воинские обязанности, так и ухаживать за больными; капелланов (братьев-священников), которые отвечали за религиозную деятельность ордена, и оруженосцев (служащих, которые должны были обслуживать представителей первых двух групп). Для выполнения орденских задач Раймонд де Пюи, великий магистр ордена, составляет первый устав ордена — «Правила ордена Святого Иоанна Иерусалимского». В том же 1120 г. римский папа Каликст II утвердил этот устав.

Рыцарем мог стать только потомственный дворянин. Включение в члены ордена сестер-послушниц поощрялось. Все члены братства госпитальеров должны были верно служить религиозным и духовным идеалам. Не принимали в орден тех людей, родители которых занимались торговлей или банковской деятельностью. Во время обряда принятия в орден новые члены давали присягу на верность великому магистру, обеты целомудрия, бедности и послушания.

В 1130 году римский папа Иннокентий II утверждает знамя и печать ордена. На знамени был вышит белый восьмиконечный крест на черном фоне, на орденской печати изображался лежащий больной с крестом в изголовье и со свечой в ногах. Черная суконная одежда иоаннитов изготовлялась, по примеру одежды Иоанна Крестителя, из верблюжьей шерсти. Узкие рукава символизировали отречение от светской жизни, а полотняный белый восьмиконечный крест на груди — целомудрие. Четыре направления креста говорили о главных христианских добродетелях — благоразумии, справедливости, силе духа и воздержании, а восемь концов означали восемь блаженств, которые были обещаны Христом всем праведникам в раю в «Нагорной проповеди».

Превратившись в мощный военный союз, орден стал именоваться «Рыцари-госпитальеры ордена Святого Иоанна Иерусалимского». По мере роста славы и заслуг ордена в него вступало все больше аристократов и рыцарей со всей Европы. За тридцатилетнее правление великого магистра Раймонда де Пюи задачи этого братства переросли масштабы деятельности ордена.

Нельзя не отдать должное госпитальерам за самоотверженную и кровопролитную вооруженную защиту Святой земли от сарацин, которые уже на протяжении нескольких веков пытались расширить свои границы и выйти в европейское Средиземноморье. Отметим также независимость ордена, с самого начала отделенного от всех других государств, независимость, основанную на папских установлениях, а также общепризнанное право иметь армию и вести военные действия. Римские папы постоянно предоставляли привилегии иоаннитам, исключив их из подчинения местной светской и духовной власти и дав им право собирать церковную десятину в свою пользу. Священники ордена отчитывались только перед капитулом и великим магистром. В 1143 году папа Иннокентий II издал специальную буллу, по которой орден иоаннитов не подчинялся ни духовным, ни светским властям — только непосредственно самому римскому папе. В 1153 году папа Анастасий IV буллой Сhristianae Fidei Religio разделил членов ордена на рыцарей, одевавшихся в красную полумонашескую-полувоенную одежду c черным плащом-накидкой, и оруженосцев.

Иерархия ордена иоаннитов — рыцари, священники и братья-госпитальеры — была утверждена римским папой позднее, в 1259 году. Дальнейшие привилегии были предоставлены ордену папами Адрианом IV, Александром III, Иннокентием III, а папа Климент IV присвоил главе ордена титул великого магистра Святого Госпиталя Иерусалимского и настоятеля Рати Христовой.

Крепости госпитальеров

Со временем сеть гостеприимных домов и госпиталей расширилась. Паломников из Европы обеспечивали охраной, лечением, жильем, едой. Вторая главная задача рыцарей-иоаннитов — борьба с неверными — предполагала участие ордена в военных походах и оборону государств крестоносцев, образованных на Востоке. Легендарными стали за́мки иоаннитов в Палестине и их беспримерная оборона. Так, в 1136 году граф Раймунд II Триполийский поручил рыцарям-иоаннитам оборону крепости Бет Джибелин, прикрывавшей подступы к портовому городу Аскалон на юге Палестины. Рыцари успешно выдержали испытание, и граф передал иоаннитам еще несколько своих крепостей.

Орден иоаннитов стремительно разрастался. Уже через несколько лет в нем состояло около полутысячи членов, которые успешно обороняли только в Леванте более пятидесяти крепостей. Во многих приморских городах Востока, Византии и Западной Европы иоанниты открыли странноприимные дома-госпитали. Иоаннитские крепости располагались почти на всех дорогах паломников — в Акре, Сайде, Тортозе, Антиохии — от Эдессы до Синая. Главными крепостями ордена иоаннитов на севере Палестины были Крак де Шевалье и Маргат, на юге — замки Бельвер и Бет Джибелин.

Для строительства своих сооружений иоанниты выбирали места, доминировавшие над прилегающей местностью, что позволяло контролировать всю территорию в радиусе нескольких километров. Арабский автор, описывая крепость Бельвер, сравнивал ее с орлиным гнездом. В крепостях и за́мках иоанниты, как правило, строили вторую линию укреплений. Так, крепость Крак де Шевалье, находившаяся на склоне ливанских гор, в 1144 году переданная иоаннитам тем же графом Раймундом Триполийским, имела построенные рыцарями мощные двойные стены с высокими башнями и рвом, пробитым в скалах. Внутри крепости (общей площадью около трех гектаров) находились жилые здания: казармы, палата великого магистра, амбары для зерна, мельница, пекарня, маслобойня, конюшни. В крепость был проложен акведук, по которому постоянно поступала питьевая вода в объеме, достаточном для двухтысячного гарнизона. Но как ни была надежна защита крепости и мужество иоаннитов, силы врага, бывало, оказывались настолько значительны, что иногда их численность превосходила численность иоаннитов в десятки раз. И при этом ни одна из крепостей не была сдана без боя!

Поразителен еще один пример укрепленных сооружений иоаннитов. Крепость Маргат была передана госпитальерам графом Раймундом III Триполийским в 1186 году. Эта крепость располагалась к югу от Антиохии, в 35 километрах от моря, и была построена из скального базальта с двойными стенами и большими башнями. Внутри находилось вместительное подземное водохранилище. Запасы крепости позволяли тысячному гарнизону выдержать пятилетнюю осаду. Долгое время эта крепость была одной из главных резиденций ордена. Известны принятые в ней Маргатские уставы (в которых впервые рыцари стали подразделяться по национальному признаку на «языки», или «нации»). Маргат пал в 1285 году после жесточайшей осады мамлюками преемника султана Бейбарса — Келауна.

Крестовые походы ХII — ХVI веков

Как уже говорилось, с иоаннитских рыцарей можно брать пример отваги. В 1124 году с их помощью была снята осада арабов с главного порта Иерусалимского королевства, Яффы, и взят Тир — один из богатейших городов в Восточном Средиземноморье.

Принимали участие рыцари ордена, конечно же, и в крестовых походах. В 1137 году войска византийского императора Иоанна Комнина ненадолго захватили Антиохию, а в декабре 1144 года отряды сельджукского эмира Имад-ад-Дина разгромили княжество Эдесское, и после обращения послов христианских государств на Востоке к римскому папе Евгению III летом 1147 года начался Второй крестовый поход, в котором принимали участие и иоанниты. Семидесятитысячная армия крестоносцев во главе с французским королем Людовиком VII и германским королем Конрадом III Гогенштауфеном после неудачной осады Дамаска вернулась в Европу ни с чем. Второй крестовый поход закончился провалом. В 1153 году иоанниты участвовали в захвате Аскалона, а в 1168-м — в неудачной осаде Каира. К концу XII века в ордене иоаннитов насчитывалось более 600 рыцарей.

В 1171 году в Египте путем захвата власти воцарился визирь Юсуф Салах-ад-Дин, названный в Европе Саладином, в течении нескольких лет объединявший под своим управлением Сирию и Месопотамию. Началась ожесточенная борьба мамлюков с крестоносцами. В 1185 году король Иерусалима и Салах-ад-Дин подписали договор о мире на четыре года. Но в начале 1187 года владелец двух крепостей — Керак и Крак де Монреаль — барон Рене Шатильонский напал на караван Салах-ад-Дина, направлявшийся из Каира в Дамаск. Среди захваченных была сестра правителя Египта. Султан потребовал объяснений, но Рене ответил, что договор не подписывал, поэтому его и не соблюдает. За это Салах-ад-Дин объявил крестоносцам священную войну.

На землю Иерусалимского королевства он пришел уже с шестидесятитысячным войском мамлюков и 1 июля 1187 года взял Тивериаду. А 5 июля под Тивериадой, между Тивериадским озером и Назаретом, крестоносцы были наголову разбиты армией Салах-ад-Дина: в плен попали иерусалимский король Ги де Лузиньян, великий магистр тамплиеров и множество рыцарей. После разгрома армии крестоносцев под Хиттином были казнены более 30 рыцарей, а Рене Шатильонскому Салах-ад-Дин лично отрубил голову. Разгром крестоносцев при Тивериаде имел катастрофические последствия для Иерусалимского королевства. Оно лишилось самой боеспособной части армии. Тем самым были открыты дороги на все замки, крепости, города, порты и сам Иерусалим. Само существование Иерусалимского королевства оказалось под угрозой.

Первым делом Салах-ад-Дин, чтобы отрезать Иерусалимское королевство от Европы, взял порты: Акру, Торон, Сидон, Бейрут, Назарет, Яффу и Аскалон. А в середине сентября 1187 года армия Салах-ад-Дина осадила Иерусалим. Оборонять город было бесполезно, и 2 октября, после нескольких переговоров, тот сдался. Покинуть город жители могли, только заплатив выкуп: 10 золотых динаров за мужчину, 5 — за женщину и 1 — за ребенка; тот, кто не смог этого сделать, становился рабом. Около 3 тыс. бедняков были отпущены просто так.

Однако крестоносцы со своим поражением не смирились. В их руках еще оставались Бельфор, Тир, Триполи, Крак де Шевалье, Маргат и Антиохия. В мае 1189 года начался Третий крестовый поход, который возглавили германский император Фридрих Барбаросса, французский король Филипп II Август и английский король Ричард Львиное Сердце. В походе участвовали иоаннитские рыцари. По дороге король Ричард взял отложившийся от Византии остров Кипр, королем которого стал бывший глава Иерусалимского королевства Ги де Лузиньян. Одиннадцатого июля 1191 года крестоносцы штурмом одолели Акру, где и расположилась главная резиденция ордена иоаннитов. Резиденции иоаннитов находились также в Тире и Маргате. Ричард Львиное Сердце хотел взять Иерусалим, но осадить город не смог: 2 сентября 1192 года с Салах-ад-Дином был заключен мир, по которому Иерусалим оставался у мамлюков, а за крестоносцами сохранилась только узкая прибрежная полоса от Тира до Яффы. К тому же у Ричарда появились неотложные дела в своем королевстве, в Англии, и он собирался поскорее туда отплыть. Столицу Иерусалимского королевства перенесли в Акру.

Приняли участие рыцари ордена и в Четвертом крестовом походе, объявленном в 1199 году. Войска под руководством итальянского маркграфа Бонифация Монферратского и Балдуина Фландрского на венецианских судах Энрико Дандоло подошли к Константинополю, сделав это по просьбе претендента на императорский престол, византийского принца Алексея Ангела, сына императора Исаака Ангела, которого к тому времени сверг с престола собственный брат. Иоанниты соблазнились огромными деньгами, которые Алексей обещал им заплатить, если с их помощью его отец снова будет возведен на трон. Исаак праздновал победу, но у него не было денег в достаточном количестве, чтобы заплатить рыцарям. Начались затяжные переговоры, в которых Исаак просил отсрочить выплату долга. Крестоносцы на это не соглашались: их ждала Святая земля.

Но на этом интрига, связанная с борьбой за престол, не закончилась. В Константинополе объявился один принц из рода Дуков, который стал проповедовать ненависть греков к крестоносцам и даже сделал вылазку против последних, которая и решила судьбу империи. Народ единогласно поддержал принца, и в соборе Святой Софии он был провозглашен императором. Наследника престола Алексея Ангела он, конечно же, заточил в темницу и там убил. Теперь ему нужно было избавиться от вождей крестоносцев, и он задумал заманить их в ловушку, пригласив на пир, но ему это не удалось. На следующий день сама византийская армия предприняла враждебные действия против крестоносцев, попытавшись поджечь их корабли. И началась война. Константинополь был осажден почти со всех сторон. После недолгой осады крестоносцы со второй попытки штурмом взяли город. Принц бежал. Невероятные богатства Константинополя были разграблены. По самым приблизительным оценкам их стоимость тогда составляла 1 млн 100 тыс. серебряных марок. Жителей города пощадили.

Византия лежала у ног рыцарей-иоаннитов, и 9 мая императором новой Латинской империи был избран граф Балдуин IX Фландрский. Крестоносцы захватили и поделили между собой земли Фракии, Македонии, Фессалии, Аттики, Беотии, Пелопонесса и острова Эгейского моря. Тогда же с участием иоаннитов на Пелопонесском полуострове было образовано Морейское княжество.

Дальнейшая судьба ордена связана с тем, что он постепенно становился крупным землевладельцем. Во-первых, он получал владения как в Палестине (на завоеванных землях), так и в Европе в награду за военные подвиги и услуги, оказанные монархам. Во-вторых, рыцари чести (или «рыцари по справедливости»), принимавшие все обеты (в том числе обет бедности), жертвовали свое имущество и недвижимость ордену. В-третьих, орден наследовал земли своих погибших рыцарей (в уставе Раймонда де Пюи отправляющемуся в путь рыцарю предписывалось «сделать духовное завещание или другое распоряжение», и достаточно часто рыцари объявляли своим наследником орден). Каждое отдельное владение ордена называлось командорством, и, по своему обыкновению, в каждом таком владении (как в Палестине, так и в Европе) орден устраивал госпиталь в честь святого Иоанна Иерусалимского. За время крестовых походов появились целые государства иоаннитов (последним из них стало государство со столицей в Акре).

Участие иоаннитов в Пятом крестовом походе 1217 и 1221 годов запомнилось неудачной осадой крепости Тавор, имевшей 77 башен, и взятием после долгой осады крепости Дамисты (Дамиетты) в мамлюкском Египте. А в 1230 году иоанниты завязали контакты с ассасинами — тайной мусульманской организацией-государством, образованной в конце XI века в Иране и имевшей крепости и замки в Сирии и Ливане.

Однако вскорости, в августе 1244 года, Иерусалим пал под натиском войск египетского султана ас-Салиха, а 17 октября 1244 года объединенное войско Иерусалимского королевства было разбито при Харбийи (Форбии) войсками египетского султана Бейбарса (Бибарса). Из 7 тыс. рыцарей в живых осталось только 33 тамплиера, 3 тевтонца и 27 иоаннитов; около 800 рыцарей были взяты в плен. В 1247 году египтяне захватили также часть Галилеи и город Аскалон, который защищали иоаннитские рыцари.

С 1265 по 1271 год рыцари потеряли также Кесарию, Арсуф, Яффу, Монфор, Крак де Шевалье и, что самое страшное, — Антиохию, одну из мощнейших крепостей на Ближнем Востоке. Эту крепость крестоносцы осаждали 7 месяцев и потеряли под ней половину своей армии.

Однако в 1270 году рыцари затевают еще один, последний крестовый поход — восьмой по счету. 17 июля войска крестоносцев под предводительством французского короля Людовика IX высадились в Тунисе. Но вскоре король умер от лихорадки. Поход завершился безрезультатно, был подписан мир, но крестоносцы не смогли переломить ситуацию в свою пользу. В 1285 году войска султана Бейбарса взяли Маргат, в 1287-м — Латакию, в апреле 1289-го — Триполи.

Хотя рыцари и прославились своими отвагой и мужеством, ни одно социальное объединение не вечно. В 1291 году, несмотря на героизм рыцарей Креста Красного (тамплиеров) и рыцарей Креста Белого (госпитальеров), сражавшихся бок о бок, на одного христианина приходилось 7 мусульман, битва продолжалась каждый день, и Акра (Птолемаида), продержавшаяся около двух недель, была потеряна перед лицом подавляющего численного превосходства мусульманских войск. Падение Акры имело огромное политическое и военное значение — это было уничтожение последнего оплота христиан и изгнание их со Святой земли. С падением Акры Иерусалимское королевство прекратило свое существование и закончилась история крестовых походов.

Уход из Святой земли. Кипр

После падения Иерусалимского королевства и изгнания из него иоаннитов в конце XIII века они перебрались на Кипр, захваченный еще в 1191 году отрядами английского короля Ричарда Львиное Сердце и проданный тамплиерам, которые потом уступили остров королю Иерусалимскому Ги де Лузиньяну (эта династия удерживала за собой остров до 1489 г.). Стараниями великого магистра госпитальеров Жана де Вилье у них на Кипре уже были замки в Никосии, Колосси и других местах. Отход на Кипр был достаточно боевым: Жан де Вилье и его рыцари мечами прорубили себе дорогу на орденскую галеру, в то время как с палубы прикрывавшие их доблестный отход лучники обрушивали град стрел на врага, стремившегося уничтожить последних из оставшихся в живых героев великой христианской армии. Разбитые и раненые, но не покоренные и не сломленные, рыцари высадились на Кипре, где король Ги де Лузиньян дружески встретил их. Орден стал вассалом короля Кипра и получил от него феодальное владение Лимассол (Лимиссо).

Здесь произошло слияние госпитальеров с еще одним орденом, также изгнанным из Иерусалима, — орденом Святого Самсона. Этот союз стал именоваться «рыцари Кипра». Подарок короля Кипра был утвержден римским папой Климентом V. В Лимассоле в течение восемнадцати лет располагалась резиденция ордена.

В новой резиденции был созван генеральный капитул, и, пожалуй, такого многолюдного собрания не было со времени основания ордена. Некоторые из кавалеров советовали великому магистру переселиться в Италию, но он и прочие старшие кавалеры, не теряя надежды возвратить когда-либо землю обетованную, отвергли предложение первых, а решились на время остаться в Лимассоле. Здесь великий магистр основал гостиницу, повелел кавалерам вооружить суда, на которых они прибыли в Кипр, и использовать их для защиты паломников, которые и после потери христианами Иерусалима не преставали посещать святые места.

Но на этом переселения рыцарского ордена не закончились. Из-за непостоянства кипрского короля великий магистр решился переменить место резиденции. В соответствии со средневековым ленным правом орден, хотя и сохранял определенную свободу в решении собственных дел, вынужден был находиться в некоторой зависимости у своего сеньора, что выражалось, в частности, в уплате дани и несении воинской повинности. Но у великого магистра Гийома де Вилларе отношения с сеньором де Лузиньяном не сложились, и гордый рыцарь стал подыскивать себе другое место.

Переселение на Родос

Годы, проведенные на Кипре, не прошли даром, они позволили ордену восстановить силы. Казна наполнилась поступлениями из Европы, а также добычей от морских побед над корсарами и турками. Увеличился приток новых рыцарей из Европы, орден вновь обрел былое могущество. В то время как ордены тамплиеров и тевтонцев после утраты Святой земли переместились в родные страны и, несмотря на свое значение, в конце концов оказались в зависимости от своих сеньоров, рыцари ордена Святого Иоанна не хотели иметь сеньора, они решились на завоевание острова Родос. В 1307–1309 годах госпитальеры завоевали остров и впоследствии основали на нем мощную крепость и госпиталь. А в 1310 году на Родос была официально перенесена штаб-квартира ордена. Первой заботой рыцарей стало укрепление старых византийских фортификаций острова и строительство госпиталя.

Рыцари ордена оказались дальновидны: вскорости их ждала опасность, так что обновление оборонительных укреплений стало вовсе не пустой предосторожностью. Всего через два года после появления рыцарей на Родосе турки предприняли попытку завладеть островом Аморгос, лежащим в ста милях к северо-западу от Родоса. Великий магистр Фульк де Вилларе бросил на разгром неприятеля все силы ордена, и в морском сражении у берегов Аморгоса турки потеряли весь свой флот.

С турками крестоносцы находились в состоянии войны долгие годы. Военные операции велись практически непрерывно до последней четверти XV века, и они рождали своих героев. Один из них был Дьедонне де Гозон, избранный великим магистром в 1346 году. Под предводительством де Гозона рыцари одержали внушительную победу над турецким флотом у берегов Смирны. Этот город оставался их форпостом в Малой Азии до тех пор, пока в 1402 году не пал под ударами армий Тимура.

Европа не собиралась спускать с рук туркам разгром крестоносцев: вторая половина XIV века отмечена непрестанными попытками взять реванш. В 1365 году папа Урбан V призвал к новому крестовому походу против неверных. Подготовку к нему возглавил король Кипра Петр I. Летом 1365 года у берегов Кипра собралась армада парусников, галер и транспортных судов, на борту которых находились рыцари и воины из разных стран Европы. Были там и галеры ордена Святого Иоанна. Турки не сомневались, что главный удар будет нанесен по Сирии. Однако корабли крестоносцев направились в сторону Александрии, остававшейся одним из красивейших и богатейших городов Северной Африки. Город был взят приступом, разграблен, предан огню и мечу. Крестоносцы с беспощадным варварством истребляли мирное население, не делая различия между мусульманами, христианами и евреями. Когда перегруженные богатой добычей корабли крестоносцев вернулись на Кипр, стало ясно, что любая попытка развить первый успех обречена на неудачу. Большая часть крестоносного воинства дезертировала. Однако арабы и турки надолго запомнили безжалостную резню, устроенную крестоносцами в Александрии. Через 60 лет они захватили и опустошили Кипр. С падением Кипра с карты Восточного Средиземноморья исчезло последнее латинское королевство, орден Святого Иоанна остался один на один с набиравшей силу державой турок-османов.

Воинственный дух рыцарей не позволял им сидеть на месте. Через два года после разграбления Александрии госпитальеры предприняли успешную морскую экспедицию к берегам Сирии. Десант, высаженный с орденских галер, вернулся с богатой добычей. С этих пор морские набеги на города Леванта, Египта и Малой Азии стали совершаться регулярно. Рыцари поняли, что лучший способ борьбы с превосходящим по численности противником — внезапное нападение.

Как видно, поколению иоаннитов конца XIV века не давали покоя рассказы отцов и дедов о крестовых походах — орден Святого Иоанна принял участие в последней попытке средневековой Европы возродить времена славы крестоносцев. Стотысячная армия под командованием старшего сына герцога Бургундского выступила в поход, намереваясь вытеснить турок с территорий, занятых ими за Дунаем. Крестоносцы лелеяли надежду повторить успех Первого крестового похода, пройдя через Анатолию до Иерусалима. Совместно с генуэзцами и венецианцами госпитальеры должны были обеспечить поддержку с моря. Орденский флот под командованием великого магистра Филибера де Найяка вошел в Черное море через Дарданеллы и Босфор и встал на якорь рядом с устьем Дуная. Однако в боевых действиях участвовать ему не пришлось. Огромная, но плохо организованная и крайне недисциплинированная армия крестоносцев была наголову разбита легкой кавалерией турок у города Никополиса.

Противостояние сразу нескольких противоборствующих сил до предела осложнило обстановку в Леванте. Особенно это почувствовалось после захвата Багдада войсками Тимура в 1392 году. В 1403 году госпитальеры, никогда не колебавшиеся перед заключением временных союзов со своими вчерашними врагами против нового могущественного противника, договариваются о совместных действиях с египетскими мамлюками. Согласно условиям соглашения, орден получал право открыть свои представительства в Дамиетте и Рамле и восстановить свой старый госпиталь в Иерусалиме. Эта договоренность с мамлюками принесла ордену почти четыре десятилетия мирной передышки. Тем не менее работы по возведению новых фортификационных сооружений на Родосе продолжались, а галеры регулярно выходили в море из порта Мандраччио.

К середине XV века военно-политическая ситуация меняется, и соотношение сил в Восточном Средиземноморье становится не в пользу госпитальеров. Взятие Константинополя в 1453 году победоносными войсками султана Мехмета II прозвучало для ордена сигналом смертельной опасности. Мехмет II был искусным полководцем, образованным человеком, знал несколько языков, и завоевание Родоса было для него лишь вопросом времени. Над госпитальерами нависла смертельная угроза.

И вот к крепости госпитальеров подошло семидесятитысячное войско султана. Великим магистром ордена был тогда Пьер д’Обюссон. Мощи турецкой армии он мог противопоставить только 600 рыцарей, включая оруженосцев, и от 1,5 до 2 тыс. человек наемных иностранных войск. На стороне рыцарей сражалось и местное население, которому раздали оружие. Количество рабов, также участвовавших в военных действиях, в те времена никто не учитывал.

Безусловно, силы никак нельзя назвать равными. В конце концов огромное численное превосходство турок и мощь их артиллерии начали сказываться на ходе осады. Южные стены города, окружавшие так называемый еврейский квартал, были практически разрушены. Защитники Родоса оказались на грани поражения. Когда 27 июля башибузуки — передовой отряд турецкого войска — пошли в атаку, казалось, что ничто уже не может спасти осажденных. Немногочисленные оставшиеся в строю рыцари отчаянно сражались в проемах полуразрушенных стен. Д’Обюссон лично возглавил оборонявшихся на самом опасном направлении. В жестокой схватке он был четырежды ранен, но продолжал сражаться, пока не упал, пронзенный копьем янычара.

И все-таки победило мужество госпитальеров. Башибузуки, увидев столь отчаянное сопротивление, в панике откатились назад, сминая подходившее подкрепление. Началась невообразимая свалка, в которой турки потеряли не менее 5 тыс. человек. Опасаясь полного разгрома, главнокомандующий турецкими войсками Мисак-паша был вынужден дать сигнал к отступлению. На следующее утро турки погрузились на ожидавшие их суда и отбыли восвояси. По дороге Мисак-паша умер от дизентерии.

И не мужество ли вкупе с искусством орденских хирургов спасло великого магистра? Он выжил. Когда весть о победе ордена достигла королевских домов Европы, на Родос хлынул поток финансовой и военной помощи. Пьер д’Обюссон немедленно развернул широкие работы по восстановлению разрушенных фортификаций Родоса. Он понимал, что рано или поздно ордену предстоит сойтись в решающей схватке с турками.

Смерть Мехмета II привела к власти его сына Баязида, который намеревался осуществить множество походов на различных направлениях против Европы, но из-за его ленивого и бездеятельного характера успеха в войне с Европой не последовало.

Гораздо серьезнее был настроен сын Баязида Селим. Воцарившись и поколебав могущество мамлюков, Селим овладел Палестиной, на стенах Иерусалима было водружено знамя с полумесяцем. Победитель Персии, властелин Египта, Селим готовился направить все свои силы против христиан. Когда в Европе стало известно, что Иерусалим оказался во власти турок, духовенство и рыцари восприняли это как иго неверных, под которое попала Святая земля, так что для возрождения духа старинных крестовых походов оставалось совсем немного.

Однако Старый Свет был уже не тот. Крестовый поход все-таки был провозглашен, и сделал это на Пятом Латеранском соборе папа Лев Х. Он даже выслал легатов во все европейские страны, способные дать отпор, и объявил о необходимости перемирия между всеми европейскими государствами на 5 лет. Тех государей, кто не соблюдал перемирия, папа грозил отлучить от церкви. Европейские монархи не сопротивлялись жесткому поведению папы, они ответили ему согласием. По всей Европе усиленно собирались налоги, пожертвования, совершались духовные процессии. Наконец был составлен план войны. Но все эти приготовления оказались напрасными: мир между христианскими монархами в скором времени был нарушен, и каждый употребил те армии, которые были направлены против турок, на свои цели. Соперничество Карла V и Франциска I перенесло войну в Европу, и все перестали думать о походе. Крестовый поход Льва Х лишь возбудил воинственный фанатизм турок против христиан. Преемник Селима Сулейман овладел Белградом и снова направил силы османов на Родос.

И этот фанатизм не замедлил проявиться. В июне 1522 года двухсотысячное турецкое войско на 700 кораблях направилось к берегам Родоса. Султан лично возглавил огромную армию, которая должна была покончить с возмутителями спокойствия Османской империи. Рыцари просто не могли выдержать такую осаду и обратились за помощью к государствам Европы. Помощи не последовало. Им оставалось только противопоставить врагу свое немногочисленное войско и храбрость. Шесть месяцев они героически удерживали остров, осажденный полчищами войск Османской империи! Рыцари проявляли чудеса героизма, но армия Сулеймана Великолепного была слишком многочисленна. Стремясь избежать поголовного истребления рыцарей, великий магистр Филипп Вилье де Лиль-Адан решил вступить в переговоры с султаном, предложившим госпитальерам заключить мир на почетных условиях. Первого января 1523 года госпитальеры навсегда покинули Родос, который они удерживали более 200 лет, отражая различные натиски и ведя активную борьбу с пиратами и турками.

Так закончилась славная история отважных защитников христианских ценностей. Рыцари были выбиты с острова и стали искать убежища в Италии. Слезы лились из глаз папы и епископов, когда рыцари рассказывали о своих бедствиях на Родосе. Но сострадания пастырей христианской церкви было недостаточно, чтобы предоставить рыцарям то, что они просили у европейских государей: уголок земли, пустынный остров в Средиземном море, где члены ордена могли бы продолжать бороться с турками.

Триполи и Мальта

Отступать зачастую труднее, чем атаковать. Путь рыцарей ордена от Родоса к берегам Европы был долог и труден. Их флот насчитывал 50 судов всех форм и размеров, включая 17 транспортных, арендованных у родосцев. На борту находилось около 5 тыс. человек, включая больных и раненых. На острове Кандия госпитальерам был устроен торжественный прием, однако рыцари вели себя сдержанно. Они помнили, что венецианцы, владевшие островом, отказались помочь им во время осады Родоса. Два месяца длился ремонт судов. Лишь в марте 1523 года госпитальеры продолжили путь. Через два месяца они были в Мессине. Однако и здесь рыцарей ждала неудача. На побережье южной Италии свирепствовала чума. Шесть месяцев госпитальеры, спасаясь от эпидемии, переезжали из Неаполя в Виттербо, из Виттербо в Вила Франка, пока наконец не обосновались в Ницце, находившейся в то время во владениях герцога Савойского.

Конечно же, слава о храбрых защитниках цитадели на Родосе облетела всю Европу. Европейские монархи отдавали должное мужеству, проявленному госпитальерами при обороне Родоса. Однако прийти на помощь странствующим рыцарям никто не спешил. Трудно сказать, как дальше сложилась бы судьба ордена, если бы не выдающийся дипломатический талант великого магистра Филиппа де Лиль-Адана. Вице-король Сицилии дал понять великому магистру, что орден мог бы рассчитывать на его покровительство, если бы согласился избрать в качестве места своего пребывания Триполи — новое владение испанской короны в Северной Африке. Захват Триполи, по словам вице-короля, в Мадриде рассматривали в качестве первого шага на пути завоевания Египта.

Это предложение, само собой, не вызвало у госпитальеров особого энтузиазма. Триполи, известный суровыми условиями жизни, конечно, не мог идти ни в какое сравнение с Родосом. Однако в октябре 1523 года поступило другое предложение. На сей раз оно исходило от короля Карла V. Король предложил рыцарям острова́ Мальтийского архипелага. И в конце июня 1524 года восемь рыцарей, представлявших каждый из входивших в орден «языков», посетили Мальту и Триполи, чтобы ознакомиться с предлагаемыми условиями. Суровый каменистый остров не понравился госпитальерам с первого взгляда, но вид Триполи поверг их в еще большее разочарование. Рыцари составили послание Карлу, в котором писали, что Триполи с его слабыми крепостными сооружениями силами ордена оборонять немыслимо. Орденский капитул отверг предложение испанского короля.

Правда, великий магистр сделал еще одну попытку вынести суждение о Мальте. Пожелав снять с себя бремя единоличного ответственного решения, он снарядил на Мальту специальную разведывательную экспедицию из своих людей для детального ознакомления с возможной резиденцией ордена. Выводы комиссии удручали: оба главных острова Мальтийского архипелага, которые от щедрот своих пытался навязать ордену Карл V, представляли собой голую, выжженную солнцем землю со скудной растительностью и бедным крестьянским населением, влачившим жалкое существование. Из укреплений, которые должны были служить иоаннитам опорой в борьбе с турецким флотом и алжирскими корсарами, с большой натяжкой могло пригодиться лишь одно — форт Сан-Анджело, да и тот был полуразрушен. Это был еще один довод против предложенного проекта. Единственным, что примирило посланцев ордена с Мальтой, было наличие на острове удобной гавани — фактор немаловажный в эпоху борьбы за господство в Средиземном море.

Однако тут добавилось еще одно основание отвергнуть «щедрое» предложение Карла V: против появления рыцарей на острове стали возражать сами мальтийцы, которых совсем «забыли» спросить, хотят ли они иметь новых правителей в дополнение к уже существующим. К этому времени Мальта и так страдала от гнета испанского короля и его наместника на Сицилии — прибытие на остров заносчивых рыцарей не сулило ничего хорошего ее жителям. Однако нежелание мальтийцев, как, впрочем, и следовало ожидать, не было принято во внимание.

Когда уже казалось, что переговоры зашли в тупик, из которого не выбраться, в них вмешался папа Климент VII. И 24 марта 1530 года участники сделки ударили по рукам. Эдикт о передаче Мальты, Гоццо и Триполи ордену сохранился до сих пор и находится в Ла-Валлетте, в Национальной библиотеке. Под документом красуется подпись Карла V: Yo el Rey («Я, Король»), скрепленная восковой печатью, а над ней каллиграфически выведенный текст сообщает, что указанные владения дарованы рыцарям и великому магистру безвозмездно и навечно на правах феода со всеми укреплениями, замками, доходами, привилегиями и правом высшей юрисдикции.

Наконец-то на горизонте госпитальеров забрезжила надежда на новую резиденцию. Отныне орден мог, как значится в договоре, «в мире исполнять свой долг перед религией на благо христианской общины и использовать свои силы и оружие против вероломных врагов святой веры». Но дар, разумеется, сопровождался рядом условий, из которых самым тяжелым оставалось обязательство охранять для августейшего монарха город и крепость Триполи, а самым легким являлась феодальная повинность в пользу вице-короля Испании, правившего на Сицилии от имени Карла V. Каждый год в День Всех Святых (1 ноября) великий магистр должен был в знак признания вассальной зависимости отправлять вице-королю охотничьего сокола — дань чисто символическую.

Мы бы погрешили против истины, если бы не упомянули прочие ограничения. Так, орден ни под каким предлогом не мог участвовать в военных действиях против королевства, вице-король имел право назначать на Мальту епископа (из кандидатур, предложенных госпитальерами), и уж само собой разумелось, что без согласия вице-короля рыцари не смели передавать Мальту какой-либо третьей стороне.

Надо сказать, что иоанниты все еще мечтали об утраченной резиденции и о том, чтобы вернуть Родос. Великий магистр и его свита вели переписку с Карлом V и римским папой, устраивали свои дела при королевских дворах Португалии и Англии, покушавшихся на собственность ордена, распекали и награждали рыцарей, относительно исправно собирали доходы со своих владений в Европе, и все это время они жили надеждой на то, что их прежняя резиденция — Родос — опять к ним вернется. Шесть лет готовились они к кампании против турок, поддерживая в боевой готовности свой флот. Шесть лет вели они конспиративную работу на Родосе среди оставшегося там христианского населения с целью подготовить восстание против оккупантов. Но чуда не произошло: заговор провалился, а возможность военной экспедиции так и не появилась.

Вот в каких условиях руководство ордена решилось-таки подписать предложенный им договор и вступить во владение Мальтой, которой суждено было стать их последним территориальным владением. Двадцать шестого октября 1530 года Филипп Вилье де Лиль-Адан прибыл со своей свитой на остров, открыв тем самым новую страницу в истории ордена — мальтийскую. Здесь ордену суждено было достигнуть зенита своего величия и пережить полный крах. Конечно, бесплодному, затерявшемуся в центре Средиземного моря острову было далеко до Родоса, прекрасно укрепленного, щедрого и утопавшего в зелени. Но делать было нечего, мало-помалу рыцари начали обустраиваться. Облюбовав в качестве основной резиденции Биргу, небольшой рыбацкий поселок на берегу Большой гавани, орден приступил к строительству необходимых сооружений.

Крепость на Мальте должна была стать надежной защитой. Обстоятельства диктовали необходимость создать на острове мощный форпост, не уступающий Родосской цитадели. Помимо декларированного орденом принципа защиты христианства, этого требовала и элементарная предосторожность: Мальту нужно было суметь не только получить, но и удержать. А времени для этого было мало. Уже в 1535 году Карл V напомнил рыцарям об их обещаниях служить «стражами истинной веры» в Средиземноморье и потребовал, чтобы иоанниты приняли участие в его кампании против правителя Алжира Хайреддина Барбароссы.

Права на правление Алжиром он не имел ровным счетом никакого. Просто этот предприимчивый морской пират, воспользовавшись борьбой алжирцев против испанских колонизаторов, захватил власть в стране, но, чувствуя свою слабость, вынужден был обратиться за помощью к Турции, чьим вассалом и стал в 1519 году. Имея за спиной столь сильную поддержку, Хайреддин осмелел и стал совершать все более частые набеги на испанские владения в Северной Африке. Борьба против него становилась крайне необходимой еще и потому, что, нанося удары алжирскому правителю, Карл V одновременно весьма чувствительно задевал и Османскую империю, уже распространившую свою власть практически на все африканское побережье от Алжира до Египта и пытавшуюся прибрать к рукам Марокко.

В те времена немало европейских монархов относилось к Средиземному морю как к своей вотчине. Не отставали от них ни турки, ни алжирские пираты, наводившие страх на европейские страны бассейна. Они убивали и грабили прибрежное население, опустошая целые районы, увозили в плен тысячи рабов, захватывали суда и добычу, постоянно угрожая торговому мореплаванию. Вот против этой-то «заразы» и призвал глава Священной Римской империи выступить орден, ставший отныне Мальтийским.

Этот военно-морской выпад рыцарей против новоявленного алжирского правителя прошел успешно: по некоторым источникам, было освобождено 10 тыс. пленников-христиан. Однако через шесть лет Хайреддин взял убедительный реванш, разбив силы Карла V под г. Алжиром. В кампании вновь участвовали госпитальеры, понесшие ощутимые потери: испанский флот, в который влились их корабли, был разметен и практически уничтожен жестоким штормом. Рыцарям приходилось туго: в военных предприятиях их преследовали неудачи; еще хуже обстояло дело с финансами, и уж совсем плохо складывались дела внутри ордена. За десятилетие, прошедшее с момента воцарения ордена на Мальте, значительно обострились разногласия рядовых рыцарей с орденской верхушкой, вызванные чрезмерными амбициями великого магистра с его окружением и стремлением молодых членов братства освободиться от суровой дисциплины и мелочной опеки.

Время шло, а неудачи продолжались, как во внутренних делах, так и в международных. В 1540 году орден постигла двойная неудача, усугубившая его и без того сложное положение: он потерял свои владения и, следовательно, огромные доходы в Англии и Германии. Предлогом для конфискации владений послужили события Реформации: местные монархи и князья увидели прекрасную возможность укрепить свою власть и освободиться от диктата Рима.

Причем, если в Германии дела ордена отныне были не слишком хороши, то в Англии совсем плохи. Мальтийский орден, распущенный специальным королевским эдиктом, перестал существовать как таковой, а рыцарям было предоставлено право выехать на Мальту в качестве частных лиц или остаться на службе у Генриха VIII — и многие из них предпочли остаться и поступить на службу. В лоскутных немецких государствах судьба госпитальеров сложилась несколько иначе. В южных княжествах, оставшихся католическими, ордену удалось сохранить значительные преимущества; зато в землях, вошедших в так называемую протестантскую группировку, они не только потеряли все, что имели, но и вынуждены были образовать совершенно самостоятельную ветвь — Прусский орден иоаннитов (1540 г.), исповедовавший лютеранство.

Ну а что же происходило на Мальте и в новой резиденции ордена? Пока на материке бушевали политические, идеологические и военные бури, жизнь на вверенном рыцарям острове шла своим чередом. С конца 40-х годов XVI века турки возобновили наступление на европейские позиции в Средиземноморье. В 1547 году на Мальте неожиданно высадился турецкий отряд. Быстро опустошив побережье, он так же внезапно и удалился, прежде чем госпитальеры смогли что-либо предпринять. Еще более серьезным предупреждением ордену явилось османское вторжение 1551 года, когда отряду Синан-паши удалось разорить значительную территорию самой Мальты и практически полностью — остров Гоццо, захватив в плен около 5 тыс. человек.

На этом фоне падение крепости Триполи воспринималось госпитальерами скорее как облегчение: отныне им уже не было нужды бороться на два фронта. Хотя, конечно, это событие еще больше упрочило позиции Османской империи в Северной Африке и в Центральном Средиземноморье. Вместе с тем суровые испытания, последовавшие одно за другим в течение неполных четырех лет, заставили орден по-новому взглянуть на роль Мальты и на свои задачи, связанные с пребыванием на острове. Прежде всего, как показали турецкие рейды, Мальту следовало срочно укрепить.

В 1557 году эстафету великого магистра и руководителя ордена принял Жан Паризо де ла Валетт (1557–1568), личность, по свидетельству современников, незаурядная. Впрочем, весьма вероятно, что человеком-легендой его сделали обстоятельства так называемой Великой осады (1565 г.).

Тем временем между рыцарями ордена и турками снова назревало столкновение. Семидесятилетний султан Сулейман I Великолепный, достигший апогея своего могущества, но не забывший давнего побежденного врага, решил раз и навсегда покончить с претензиями испанцев и итальянцев на владычество в Средиземном море и превратить его в такие же внутренние турецкие воды, каковыми стали Черное и Мраморное моря. Для этого нужно было, по его мысли, всего несколько последних усилий, из которых самым легким представлялось нападение на Мальту — крошечный, но крайне неприятный оплот христианства в Средиземноморье. Вот почему острие копья Сулеймана, как и сорок два года назад, оказалось вновь направленным против госпитальеров. И вскоре турецкая армада, усиленная судами алжирских корсаров, отправилась в «карательную экспедицию».

К Мальте подошла громадная по тем временам сила — 181 судно с 30 тыс. пехотинцев на борту. Во главе экспедиции стоял Мустафа-паша — тот самый, который уже однажды нанес ордену решительный удар, отняв у госпитальеров Родос. Турецким флотом командовал зять Сулеймана Пиали-паша, а флотилией алжирских пиратов — Тургут-реис (известный на западе под именем Драгут — «гроза морей»), способный военачальник, верой и правдой служивший Сулейману. Он тоже был «старым знакомым» госпитальеров: не кто иной, как Драгут дважды добивался серьезных успехов в борьбе с орденом, оба раза — в 1551 году, когда он изгнал рыцарский гарнизон из Триполи и опустошил Гоццо.

Турки приступили к осаде 18 мая 1565 года. Вряд ли для ла Валлетта это нападение было неожиданным: он заранее предпринял кое-какие меры организационного характера. На остров срочно были доставлены продовольствие и боеприпасы, съезжались боеспособные члены ордена и т. д. Но всего этого было явно недостаточно. Под началом великого магистра было тогда всего 700 рыцарей и около 7,5–8 тыс. солдат, в основном мальтийцев. Как отмечают старинные источники, «христианские государи, которых ла Валлетт молил о помощи, не спешили поддержать рыцарей», и орден вновь, как и на Родосе, оказался один на один с грозным врагом.

В исторические источники этот приступ с артиллерийским обстрелом форта вошел как Великая осада Мальты. Она продолжалась без малого четыре месяца (18 мая — 8 сентября 1565 г.). Гарнизон форта стоял насмерть в буквальном смысле. Только 21 июня, когда погибли все до одного его защитники, солдаты Мустафы-паши смогли войти в то, что еще оставалось от небольшой крепости. За неполный месяц турецкая армия потеряла 8 тыс. человек, от шальной пули погиб один из главных командиров осаждавших — Драгут, что вкупе с другими факторами оказало на тех сильное деморализующее влияние.

Обе противоборствующие стороны потеряли очень много солдат, но если для ордена это было смерти подобно, то турки постоянно получали подкрепление, в том числе и из Северной Африки. Так, в июле наместник султана в Алжире Хасан доставил на Мальту новый отряд, насчитывавший 2 тыс. человек, и штурм сразу же возобновился. Но ни алжирцам, ни пришедшим им на помощь янычарам так и не удалось преодолеть крепостные стены.

Когда вице-король Сицилии все-таки решил прийти на помощь Мальте, она уже истекала кровью. Однако, узнав об этом, защитники острова обрели второе дыхание и с новым упорством стали отстаивать каждую пядь земли. Несколько раз военное счастье как будто оказывалось на стороне превосходящих сил противника, но смелые действия мальтийцев в тылу турецкой армии и мужество тех, кто выдерживал лобовую атаку османов, грозили сорвать планы Мустафы-паши. С безрассудным упорством бросал он новые тысячи бессловесных солдат на, казалось бы, изнемогающих защитников форта. Силы ордена были на исходе, когда 7 сентября на горизонте показались сицилийские боевые корабли.

Эта битва решила исход сражения, завершившись победой сицилийского войска (8 тыс. солдат) над остатками еще совсем недавно такой могущественной османской армии. Турки ретировались, и Великая осада, таким образом, закончилась. В боях погибло 25 тыс. турок, потери ордена составили 260 рыцарей и более 7 тыс. солдат. Но, несмотря на колоссальный урон, госпитальеры с полным правом могли торжествовать — ведь что бы ни делали они ранее (и какие бы нарекания они ни вызывали позже), в эти дни орден покрыл себя неувядаемой славой. Великий Вольтер заметил по поводу событий бурного лета 1565 года: «Нет факта более известного, чем осада Мальты».

Теперь настала очередь европейских монархов, которые не оказали ни малейшей помощи госпитальерам, превозносить мальтийских рыцарей до небес. Одно за другим следовали празднества в Риме, Неаполе, Мессине, Мадриде. Сын Карла V, испанский король Филипп II, прислал рыцарям кинжал и меч, рукоятки которых были сделаны из золота и усыпаны бриллиантами (вывезенные в 1798 году Наполеоном, они ныне хранятся в Лувре). Не захотел отстать от него и папа Пий IV, предложивший ла Валлетту шапку кардинала — наивысшее отличие римской курии, полагая, что оказывает великому магистру неслыханную честь. Но ла Валлетт, как ни странно, отклонил столь лестное предложение: почувствовав себя героем дня и верно уловив момент, он твердо заявил, что считает себя независимым сувереном Мальты и как светский государь не может принять духовное звание «более низкого ранга». На Мальте тоже ликовали. День и ночь торжественно звонили колокола церквей, пиры и гулянья пришли на смену ратным подвигам.

Разруха на острове была неслыханная. Когда закончились гулянья, госпитальеры огляделись вокруг и ужаснулись: остров лежал в руинах, следовало в который раз все начинать с нуля. Двадцать восьмого марта 1566 года великий магистр Мальтийского ордена Жан Паризо де ла Валлетт положил первый камень в основание будущего города, названного в его честь Ла-Валлеттой.

Пройдя многолетний путь борьбы, отваги и беззаветного служения христианской вере, Мальтийский орден существует и поныне. Только теперь особое внимание госпитальеров направлено на развивающиеся страны Азии, Африки и Латинской Америки, где живет сейчас более половины всех католиков мира. В развивающиеся страны мальтийские рыцари отправляются под тем же флагом бескорыстной помощи народам в борьбе с социальными недугами, эпидемиями, болезнями. Официальный сайт ордена в Украине сообщает: «Мальтийский орден остается верным своим вдохновляющим принципам, выраженным в девизе Tuitio Fidei et Obsequium Pauperum («Защита веры и помощь бедным»), который реализуется через добровольную работу, выполняемую дамами и рыцарями по оказанию гуманитарной, медицинской и социальной помощи. Сегодня орден ведет такую работу более чем в 120 странах».

Безусловно, за столько веков рыцарский орден существенно преобразился. Он все увереннее становится частью истеблишмента и выполняет строго отведенные ему функции: на принципах филантропии успешно действовать там, куда вход более одиозным организациям по тем или иным причинам затруднен. Однако, какими бы ни были тайные операции орденской верхушки, мы должны осознавать одно: Мальтийский орден, благополучно пережив бурные исторические перипетии, сумел утвердиться в мировом сообществе в первую очередь благодаря тому, что провозгласил своей целью и воплощает в жизнь извечные человеческие ценности — милосердие и заботу о ближнем.

Теософское общество

Теософское общество (ТО) — международная общественная организация, всемирное просветительское движение, которое имеет свой источник в высотах сверхчеловеческой духовной реальности, откуда появляются силы, направляющие эволюционный ход событий. Основатели Теософского общества — Елена Петровна Блаватская и полковник Генри Стил Олкотт — утверждали, что инициатива создания ТО принадлежит группе Великих Учителей, Махатм, чьи универсальные знания эволюции и ее законов делают из них мудрых руководителей всех движений, предназначенных глубоко влиять на развитие мира.

Отправной точкой в истории создания общества можно считать знакомство Елены Петровны с Генри Олкоттом, которое произошло 14 октября 1874 года в Читтендене, штат Вермонт, США. Официальной целью приезда ЕПБ (Блаватская часто так сама себя называла) в Читтенден было наблюдение феноменов — привидений, которые можно было встретить в фермерском доме семьи Эдди. Но на самом деле основной ее целью было знакомство с полковником Олкоттом, чтобы начать его обучение для будущей работы, а также самой провести определенные эксперименты и испытать свою собственную силу, дабы контролировать эту работу.

После встречи в Читтендене ЕПБ и полковник Олкотт начинают поддерживать переписку. Постепенно Олкотт осознает: Елена Петровна планирует показать, что за феноменами спиритизма стоит нечто более великое. Когда полковник вернулся в Нью-Йорк, ЕПБ продолжила его оккультное образование. Олкотт писал: «Понемногу ЕПБ давала мне знания о существовании восточных Адептов и об их способностях и представляла мне широкий спектр феноменов, доказывавших ее собственную способность управлять оккультными силами природы…»

К Блаватской часто приходила толпа интересующихся или любопытных. Среди них был молодой юрист Уильям Куан Джадж, который прочитал книгу Олкотта «Люди из другого мира» и благодаря этому попал к ЕПБ. Джадж был пленен и даже поражен личностью Блаватской: она сразу продемонстрировала, что знает все о нем, его частных делах и семейной истории.

Примерно в это время ЕПБ начала работу над первым большим литературным трудом, призванным познакомить общественность с учением, позже получившим название «теософия» (божественная мудрость). Елена Петровна показала полковнику несколько исписанных листов и сказала, что написала это по «указанию», но что из этого выйдет, она еще не знает. Это было начало рукописи будущей «Разоблаченной Изиды», которую она отложила и какое-то время к ней не обращалась.

Седьмого сентября 1875 года в комнате Блаватской в Нью-Йорке собралось 17 человек. Инженер и архитектор Джордж Фельт прочитал лекцию «Об утерянном каноне пропорций египтян», в которой рассказал о «звезде совершенства», золотых пропорциях гармонии, применявшихся древними египтянами и греками не только в архитектуре, но и в скульптуре, и музыке. Эти знания были известны древним каббалистам. Также Фельт сказал, что египетские священники были адептами эзотерических знаний. В оживленной дискуссии Олкотт высказывает, а Блаватская поддерживает идею о необходимости основать общество, которое занималось бы подобными исследованиями.

На первых порах цели общества виделись так: «Собирать и распространять знания о законах, которыми управляется эта Вселенная», но вскоре основатели Теософского общества выразили их более конкретно. После нескольких изменений в формулировках эти цели были описаны так:

• создание ядра всемирного человеческого братства, невзирая на расу, вероисповедание, пол, касту и цвет кожи;

• поощрение сравнительного изучения религии, философии и наук;

• исследование необъясненных законов природы и сил, скрытых в человеке.

Печать Теософского общества была частично составлена из элементов печати, ранее созданной для ЕПБ. А в 1880 году к символам общества был добавлен девиз семьи махараджи Бенареса: «Нет религии выше истины».

Поначалу Теософское общество преследовали неудачи. Бывшие члены кружка (который существовал совсем недолго), успевшие разочароваться в деятельности общества, писали пасквили и требовали от его руководителей отречения от своих слов и дел. Но Олкотт и Блаватская продолжали публичную деятельность, полностью посвятив себя стоящим перед ними идеалам. Хотя их общественная деятельность была не особенно бурной, произведения ЕПБ и Олкотта выходили от имени Теософского общества и внушали уважение.

В это время ЕПБ писала «Разоблаченную Изиду», и это было главным ее занятием. Хотя Олкотт сделал очень много, помогая Блаватской, все же он заявлял, что книгу написала полностью она. ЕПБ писала под диктовку Махатм, открывавших перед ней астральный вид книг, из которых она брала цитаты.

«Изида» вышла в двух томах, в первом содержались вопросы, более или менее касающиеся науки, во втором же томе — вопросы религии. В конце введения высказывалась идея книги: «… мы должны обличить наше лживое богословие, его обнаженную нелепость и указать на различие между божественной религией и человеческими догмами. Мы возвышаем голос за духовную свободу, мы — за освобождение от всякой тирании, будь то тирания науки или богословия».

Появление «Разоблаченной Изиды» в 1877 году произвело сенсацию. Первый выпуск разошелся за 10 дней, затем в течение семи месяцев были изданы дополнительные тиражи. Это была первая классическая литература Теософского общества. Она открыла Западу совершенно новые и неожиданные пути мышления, пролила свет на преобладающую непоследовательность во взглядах на человека, его происхождение, его историю и судьбу, на характер и природу ранних ушедших цивилизаций и глубокие знания, которыми они обладали.

Выход книги вызвал большой интерес к Теософскому обществу, отовсюду шли письма с просьбами о вступлении. Полковник Олкотт написал работу, в которой объяснил происхождение, план и цели Теософского общества. В этой статье впервые были использованы слова «Братство человечества». Также этот документ отличается тем, что в нем совершенно отсутствуют ссылки на спиритизм и прочие феномены. Статьи, написанные полковником Олкоттом в это время, показывают, как общество начало удаляться от спиритизма, как при помощи Учителей передавались новые идеалы и идеи, которые хоть и назывались по-разному, но постепенно стали единым учением теософии.

Мечтой основателей Теософского общества была поездка в Индию, чтобы наладить связи с азиатскими народами. В декабре 1878 года ЕПБ и Олкотт через Англию, где уже был открыт Лондонский филиал Теософского общества, отправились в поездку.

Вскоре после приезда в Индию, в феврале 1879 года основатели Теософского общества начали переписку с А. Р. Синнеттом, имеющим доверительные и уважительные отношения с высокопоставленными правительственными чиновниками.

Двадцать третьего марта 1879 года полковник Олкотт прочитал в Индии первую публичную лекцию. Она называлась «Теософское общество и его цели». Эта лекция имела успех, зал был переполнен, пресса предала выступление широкой огласке. Для индусов было ново слушать иностранца, превозносившего их религии и призывавшего объединиться ради духовного возрождения страны. Весной 1879 года ЕПБ и Олкотт много путешествовали по Индии, о чем ЕПБ рассказала в книге «Из пещер и дебрей Индостана». В мае Елена Петровна начала делать наброски новой книги по теософии, через много лет она станет известна как «Тайная доктрина».

Осенью того же года начал издаваться журнал The Theosophist («Теософ»). Планировалось, что в журнале будут печататься работы ученых-востоковедов, литераторов, журналистов, а также известных буддистов. Политику решено было не затрагивать. Днем рождения журнала стало 1 октября — в этот день от печатника были получены первые 400 экземпляров. К 30 октября уже был зарегистрирован 381 подписчик журнала и принято решение отпечатать 750 экземпляров следующего номера, для которого собралось уже достаточно материалов.

В годовщину прибытия в Индию, 15 февраля, основатели признали, что Теософское общество стало сильнее, чем они могли надеяться. В апреле 1880 года было получено указание Учителя поехать на Цейлон, чтобы организовать там отделение Теософского общества. И уже 22 мая Олкотт читает на Цейлоне первую публичную лекцию, объясняющую цели общества.

Двадцать пятого мая в храме города Галле ЕПБ и Олкотт приняли «Панча Шила»[1], то есть официально стали буддистами. В этот же день было образованно отделение общества в Галле. А в общем в результате этой поездки на Цейлоне появилось 7 отделений Теософского общества.

В апреле 1882 года основатели отправились в Мадрас (ныне Ченнай), где вскоре основали Мадрасское отделение Теософского общества, самое большое в Индии. Тридцать первого мая основателей везут посмотреть прекрасное имение на реке Адьяр, которое продавалось по умеренной цене. Это было весьма кстати, поскольку уже в течение достаточно продолжительного времени ЕПБ и Олкотт раздумывали о необходимости постоянной штаб-квартиры. Теперь они окончательно решили остаться в Индии, а увиденное имение представлялось им исключительно подходящим. Переезд штаб-квартиры в Адьяр состоялся 19 декабря. Новое место показалось основателям сказочным. Учитель Мориа навещал здесь ЕПБ каждый день.

В начале 1884 года было решено, что основатели поедут в Европу. Полковника Олкотта буддийское духовенство Цейлона делегировало для защиты буддизма в этой стране. Он должен был убедить официальный Лондон в неспособности местного правительства защитить сингалезских буддистов от нападок католиков. ЕПБ поехала с ним отчасти из-за состояния здоровья.

Прежде чем уехать, ЕПБ издала «Меморандум», в котором выражала протест против тенденции некоторых членов общества считать теософское движение «школой, где можно научиться Йога Видья и оккультизму более быстрым и легким путем, чем прежде… Теософское общество не обещает Учителей, Гуру, чтобы принимать члена при вступлении, по Их специальному предписанию… Без сомнения, есть отдельные члены, которые достаточно удачливы, чтобы быть принятыми в качестве чела[2], но их приняли (в чела) не из-за того, что они были собратьями, а потому, что они живут такой жизнью и добровольно проходят через обучение и испытания, предписанные претендентам на оккультные знания любого возраста и национальности… То, что Общество ожидает от своих отделений и отдельных членов, — это сотрудничество и помощь в его большой задаче объединения Востока и Запада, Севера и Юга в научное Братство, вооруженное против распрей и частых неудач принципом взаимной толерантности и взаимного интеллектуального понимания…»

Пятого апреля Олкотт с молодым индийцем-теософом Мохини выехал в Лондон, где, кроме вопроса защиты буддистов Цейлона, надо было решить проблемы, возникшие в Лондонской ложе Теософского общества.

Лондонские теософы познакомили Олкотта и ЕПБ с Обществом психических исследований (ОПИ): оно делало попытки получить документальные данные относительно случаев астральных явлений Махатм в различные времена и в различных местах. Олкотт выразил симпатию к работе ОПИ и с открытостью и дружелюбием встречался с членами этой организации. Однако, несмотря на многочасовые рассказы самого полковника, Блаватской и их сподвижников, у членов ОПИ только крепли подозрения — и позже это отрицательно сказалось на их отношении к Теософскому обществу.

В феврале 1885 года ЕПБ пережила тяжелую болезнь, врачи предсказывали, что она впадет в кому и уйдет из жизни в бессознательном состоянии. Но, по словам Олкотта, «снова Махатма Мориа выдернул ЕПБ из пасти смерти». После этого ЕПБ отправилась в Европу и все свое время отдала написанию «Тайной доктрины».

С 1887 года и до конца жизни ЕПБ жила в Лондоне. С ее прибытием образовалась новая ложа, которую назвали «Ложа Блаватской Теософского общества», президентом стал Дж. Б. Финч. Для связи с общественностью и разъяснения теософских идей ложа решила издавать журнал «Люцифер», соредакторами которого стали ЕПБ и М. Коллинз.

По-настоящему великим событием 1888 года стала публикация в октябре долгожданной «Тайной доктрины», выдающегося произведения Елены Петровны Блаватской. Это был ее благородный ответ на все нападки и критические статьи. Книга вышла одновременно в Лондоне и Нью-Йорке. Так как первое английское издание в 500 экземпляров разошлось еще до даты публикации (видимо, по подписке), было напечатано второе издание. В двух вышедших томах был использован не весь имеющийся у ЕПБ материал, позже она намеревалась опубликовать еще два тома. В следующем, 1889 году ЕПБ подготовила еще две книги: «Ключ к теософии» и «Голос Безмолвия», и тогда же с ЕПБ познакомилась Анни Безант, которая вскоре вступила в Теософское общество и приняла очень активное участие в его деятельности.

Президент Олкотт защищал буддизм не только в Индии и на Цейлоне. Так, в 1889 году им была предпринята поездка в Японию с целью объединения на общей платформе различных буддийских сект. В 1890 году Олкотт провел первый съезд Цейлонской секции, где был принят проект устава. В этом же году на Цейлоне с помощью Олкотта была открыта буддийская школа для девочек. Став первой такой школой на острове, она явилась началом движения за высшее образование сингалезских девочек под буддийским управлением.

После консультаций с представителями секций общества было принято решение, что 1 января 1891 года четыре индийские секции должны слиться в одну, а Арчибальд Кейтли станет генеральным секретарем со штаб-квартирой в Адьяре. Прежние генеральные секретари станут провинциальными секретарями и сформируют исполнительный комитет новой индийской секции. В июне 1890 года по инициативе Е. П. Блаватской была сформирована секция Теософского общества, призванная координировать всю деятельность общества в Европе. Елена Петровна стала президентом этой секции, а ее квартира в Лондоне — штаб-квартирой для ведения всех официальных теософских дел в Европе. При этом полковник Олкотт оставался, как прежде, президентом-основателем Теософского общества во всем мире.

Зная, что час ее смерти приближается, ЕПБ сформировала вокруг себя группу учеников для более глубокого изучения эзотерической философии и регулярно инструктировала их. Кроме того, она посылала своих учеников распространять учение, которое она им передала, в разных городах Англии и в разных странах мира.

Елена Петровна ушла из жизни 8 мая 1891 года. Это известие попало на первые полосы многих газет мира. Лондонская «Пэл-Мэл гэзет» назвала ее одной из самых выдающихся женщин поколения. «Нью-Йорк трибюн» отметила, что никто, кроме Блаватской, «не совершил большего в смысле раскрытия долго хранимых за семью печатями сокровищ восточной мысли, мудрости и философии».

Теософское общество продолжало существовать и работать. Президент общества объявил, что в его политике не будет никаких изменений и что три заявленные цели будут строго выполняться. Было вновь подтверждено и гарантированно неоспоримое право выражения мнений и абсолютного равенства членов общества. Также он подтверждал, что принцип автономного управления будет соблюдаться в отделениях и филиалах в пределах международного устава Теософского общества.

После смерти Олкотта в 1907 году президентом стала Анни Безант, которая обладала сильным характером, широкой эрудицией и философским складом ума и которую ЕПБ еще при жизни назначила своей преемницей.

Глава 2. «Туле» и «Аненербе»

Учителя Гитлера. Общество «Туле»

Эккарт, Хаусхофер и другие мистики

Нам хорошо известно о существовании мистических движений демонического, сатанинского направления. Немало чудовищных исторических событий издавна объясняется их существованием, а не научными изысканиями. В настоящее время бытует мнение, что нацизм нельзя объяснить только манией власти психопата Гитлера, садизмом кучки невротиков — нацистских вождей — и рабским повиновением большой и предельно запуганной толпы немецкого народа.

Под понятиями «сатанинский», «демонический» люди привыкли подразумевать нечто чуждое им, враждебное, нечто такое, что направлено против их свободы, независимости, против человеческих и гражданских прав, — и вместе с тем нечто скрытое, боящееся света дня. Вроде тайного заговора, цель которого — захватить власть над человечеством.

Попытаемся здесь осветить некоторые исторические страницы, которые в той или иной степени привели к феномену, имя которому — Адольф Гитлер.

Конечно, основание такой идеологии закладывается не сразу. Общепризнано, что фундамент идеологии фашизма был заложен секретными обществами задолго до возникновения нацистского государства, активной же силой это мировоззрение стало после поражения Германии в Первой мировой войне. Но начинать изучать это явление следует с конца XIX века, когда Теодор Хаген, настоятель бенедиктинского монастыря в австрийском городе Ламбах, совершил длительное путешествие на Ближний Восток и Кавказ. Целью был поиск эзотерических знаний, которые можно было бы использовать для создания тайного ордена. Хаген привез огромное количество древних манускриптов, однако содержание свитков мало кто мог расшифровать. Известно только, что настоятель дал заказ местным мастерам сделать в аббатстве барельефы, основой которых стала свастика — древний языческий знак кругообразного движения эволюции.

С этого момента начинаются любопытные совпадения: как раз в период появления свастики на стенах ламбахского монастыря в его церковном хоре пел один худенький мальчик. Звали его Адольф Шикльгрубер…

Теодор Хаген ушел из жизни в 1898 году, и тут в аббатство прибыл цистерцианский монах Йорг Ланц фон Либенфельс. Непонятно почему, но загадочные манускрипты Хагена монастырская братия предоставила фон Либенфельсу без малейшего ропота. Очевидцы вспоминали, что Либенфельс несколько месяцев провел в монастырской библиотеке, лишь изредка выходя для приема скудной пищи. При этом цистерцианец, последователь святого Бернарда Клервоского ни с кем не разговаривал. Он выглядел крайне возбужденным, как человек, находящийся во власти поразительного открытия. Материалы, полученные Либенфельсом, позволили ему основать духовное тайное общество. Оно получило название «орден Нового Храма».

Много позже, в 1947 году Либенфельс станет утверждать, и, видимо, небезосновательно, что это он привел Гитлера к власти. Но это будет потом. А пока, на рубеже веков, орден Нового Храма становится одним из центров оккультного течения «виенай». В переводе со старонемецкого это слово означает «посвящение». В кругах эзотериков это понятие трактуется как мистическое постижение знаний, остающихся для профанов объектом слепой веры.

Та же идея была заложена и в орден Гвидо фон Листа, основанный в Вене в 1908 году. В обществе Листа был создан внутренний круг, называемый Арманенорден. Его Лист считал преемником целой цепочки организаций, веками передававших друг другу эстафету тайны. В работе «Мистериальный язык индогерманцев» Лист писал о германской традиции как исключительной носительнице духовности и мудрости предков, обитавших на древнем континенте Арктогея. В книге была помещена карта этой легендарной земли со столицей Туле.

Там, в Вене, они и познакомились — Лист и Гитлер. И вот снова совпадение: одной из активисток ордена Листа была Матильда Людендорф, супруга начальника немецкого генштаба в годы Первой мировой войны. Среди сохранившихся документов Арманенордена найдена многозначительная резолюция о распространении идеи «виенай» в германском генералитете.

Идея росла и ширилась. В 1912 году был основан уже Германенорден, объединивший общества, проповедующие идеи «виенай», в том числе и орден Гвидо фон Листа. А в 1918 году в Мюнхене появляется филиал ордена — общество «Туле» (по названию столицы легендарной арктической страны — якобы колыбели человечества). Официально его целью было обозначено изучение древнегерманской культуры, но истинные задачи залегали значительно глубже…

Осенью 1923 года в Мюнхене скончался основатель общества «Туле» Дитрих Эккарт — журналист, поэт, драматург, человек бесспорно незаурядных способностей. Во время Первой мировой войны он был отравлен ипритом на Западном фронте. Эккарт оставил этот мир, но созданное им тайное общество «Туле» продолжало жить и вскоре попыталось изменить весь мир.

В 1920 году маляр и отставной ефрейтор Адольф Гитлер знакомится с Дитрихом Эккартом и еще одним членом «Туле», архитектором Альфредом Розенбергом. Первую по-настоящему деловую встречу с Гитлером, этим тогда еще малоизвестным, но многообещающим человеком, члены «Туле» назначили в «доме Вагнера» — знаменитого немецкого композитора, который среди прочих музыкальных шедевров создал оперную версию германского эпоса — «Песнь о Нибелунгах». В течение трех последующих лет Гитлер подвергся тщательной обработке: члены «Туле» руководили его мыслями и поступками. Эккарт учил Гитлера излагать свои мысли письменно и выступать перед массами. Как вспоминает Конрад Гейден, «Эккарт духовно лепил Адольфа Гитлера». При этом упор делался на ведение пропаганды в массах, с передачей им в зажигательной форме определенных догм, и на усвоение главного — тайной доктрины, учения для избранных. Умирая, Эккарт завещал друзьям и соратникам: «Идите за Гитлером. Он поведет танец, музыку к которому написал я. Мы научили его способам общения с Ними… Не стоит оплакивать меня. Я сумел воздействовать на историю больше, чем любой другой немец».

В германском эпосе действительно есть легенда о Туле. Якобы где-то на севере находился остров с таким названием. Туле, как и легендарная Атлантида, был одним из центров древней мистической цивилизации. Для людей, подобных Эккарту и его соратникам, не все тайны Туле были безвозвратно утеряны. Они свято верили в то, что до сих пор существуют маги, которые способны выступать в роли посредников между людьми нынешними и «теми, кто находится там». А там лежит хранилище сил космического, запредельного происхождения. Посвященные в эту тайну могут черпать их, чтобы наделить Германию властью над миром и сделать ее первой страной, где поднимутся ростки сверхчеловеческой расы. Придет день — и из Германии двинутся в бой легионы, которые сметут все препятствия на духовном пути землян. А поведут их непогрешимые вожди, питающие силы в тайном хранилище острова Туле.

Эккарт с Розенбергом смогли вложить в будущего фюрера эти идеи, и они глубоко запали ему в душу. Однако общество «Туле» в те годы, когда им руководил Эккарт, было еще слабым механизмом для трансформации реального по законам ирреального. Лишь позже, под влиянием Карла Хаусхофера, оно приобретет окончательный вид — это будет тайное общество посвященных, имеющих контакт с запредельными силами, оно и станет магическим центром нацизма.

У оккультистов во все эпохи можно заметить общую идею фикс: их внутренние силы образуют единую цепь. Но использовать ее в целях группы можно только при наличии медиума, аккумулирующего всеобщую силу, и под руководством мага-посредника. В обществе «Туле» медиумом был Гитлер, а магом — Хаусхофер.

Мэр вольного города Данцига Раушнинг отзывался о Гитлере следующим образом: «В обычное время медиумы — это посредственные, заурядные люди. Внезапно, словно с небес, на них опускается нечто, что поднимает их высоко над общим уровнем — что-то внешнее по отношению к личности медиума, который, в свою очередь, становится одержим этим “нечто”. А затем медиум вновь превращается в обычного человека. Я уверен, что подобное происходило и с Гитлером. Персонаж, носивший это имя и это тело, был временной оболочкой демонических сил. При общении с ним в эти моменты ощущалась невыносимая двойственность, соединение банального и чрезвычайного».

Отто Штрассер, еще один сторонник «виенай», вспоминал: «Слушавший Гитлера внезапно понимал, что он присутствует при явлении вождя. Это как вспышка света в темном окне. Человек со смешной щеточкой усов вдруг превращался в архангела. Потом архангел исчезал, а на его месте оставался усатый Гитлер с угасшим взором».

Приведем также представление Франсуа Понсе, тоже члена «Туле»: «Гитлер входил в подобие медиумического транса. Лицо его выражало экстатический восторг. За спиной у этого “медиума” стоял явно не один человек — но группа, магическая энергоцентраль». Сам же Гитлер вовсе не был очарован тем, что слетало с его уст перед многотысячными толпами, одурманенными простенькой внешне теорией нацизма. Его увлекали силы и учения, еще не нашедшие четкого соответствия друг с другом и оттого еще более опасные. Мозг Гитлера был до отказа набит мыслями, далеко превосходящими его скудные умственные способности.

Как-то в беседе с Раушнингом Гитлер заявил: «Вы ничего обо мне не знаете. Мои товарищи по партии не имеют ни малейшего представления о планах, которые я вынашиваю. И о том грандиозном здании, хотя бы фундамент которого будет заложен до моей смерти. Мир подошел к решающему повороту, и мы у шарнира времени. На нашей планете произойдет переворот, которого вы, непосвященные, не сможете понять… Произойдет нечто несоизмеримо большее, чем рождение новой религии».

Заметим: Гитлер здесь высказывается формулами и недоказуемыми догмами. В этих словах вполне очевидно по-человечески понятное желание высказаться. Но это отнюдь не собственные мысли Гитлера, он только выплескивает идеи, внушенные ему руководителями общества «Туле» — Дитрихом Эккартом и Карлом Хаусхофером.

Следующая интересная фигура в этой истории становления Гитлера как фюрера — Карл Хаусхофер, завкафедрой Мюнхенского университета. Одним из его ассистентов, к слову, был Рудольф Гесс, ставший одним из руководителей нацистского государства. Гесс также входил в общество «Туле». Именно он лично познакомил Хаусхофера и Гитлера, когда тот после провала путча 8–9 ноября 1923 года отбывал срок в мюнхенской тюрьме Ландшург.

На Нюрнбергском процессе Гесс уверял, что Хаусхофер совсем не прост, он называет Хаусхофера магом и тайным господином над всеми своими учениками и помощниками. В конце 1923 года Гесс, а вместе с ним и Хаусхофер почти ежедневно навещали Гитлера в тюрьме. Хаусхофер излагал свои мысли, Гитлер внимал. К 1945 году Рудольф Гесс остался единственным живым членом тайного общества «Туле».

Так что же такого особенного в этом «маге и тайном господине» — быть может, биография подскажет? Карл Хаусхофер родился в 1869 году. Жизнь его была весьма богата на события, он неоднократно путешествовал по Индии и Дальнему Востоку. Будучи командированным в Японию, Хаусхофер изучил японский язык и был принят в одно из наиболее влиятельных тайных обществ. Там он дал клятву, обязуясь в случае неудачи своей «миссии» покончить с собой согласно самурайскому ритуалу.

Любопытно, что Хаусхофер действительно обладал специфическими способностями. Во время Первой мировой войны молодой по меркам кайзеровской армии генерал Хаусхофер привлек к себе внимание необыкновенным пророческим даром. Он с удивительной точностью указывал час атаки противника, места падения тяжелых снарядов, погоду на ближайшие дни. Оказались истинными и его предсказания о предстоящих политических перестановках в лагере Антанты. Позже и у Гитлера проявится такой же дар. Есть все основания предполагать, что Хаусхофер помогал ему.

Дар Гитлера предугадывать события подтверждается неопровержимыми фактами. Когда Гитлер решился на введение войск в демилитаризованную Рейнскую область, аналитики всего мира, в том числе и немецкие, утверждали, что случится военный демарш Англии и Франции. Однако Гитлер предвидел иной ход событий — и не ошибся. Он точно предсказал дату вступления немецких войск в Париж, день прорыва блокады в Бордо и день смерти Рузвельта.

Вернувшись с войны, Хаусхофер снова обращается к научной деятельности: он изучает политическую и экономическую географию, становится основателем журнала «Геополитика», издающегося по сегодняшний день, публикует немало научных работ. Под личиной строгого ученого, что удивительно, скрывался восторженный поклонник Игнатия Лойолы — аристократа, офицера и аскета, создателя ордена иезуитов. Увлекшись творчеством Шопенгауэра, Хаусхофер пришел и к буддизму. Где бы он ни был, каким бы предметом ни занимался, главным его интересом были «тайны», ведущие к созданию системы управления людьми. Это был разносторонний и многоликий человек с сильной психикой. Именно Хаусхофер избрал в качестве эмблемы нацистской Германии свастику.

Еще один из «Туле»: фон Зеботтендорф

На самом деле этого необыкновенного человека звали Адам Альфред Рудольф Глауэр. Родился он в 1873 году в Саксонии в семье железнодорожника. С детства юноша был весьма честолюбив. Выбирая для себя профессию, он решил учиться на инженера. Но это оказалось слишком сложным: после нескольких лет учебы в Технической школе Ильменау он подает прошение о поступлении в военно-морской флот.

И получает отказ. Однако грезивший морем Глауэр нанимается кочегаром на торговое судно — так ему удается побывать в самых отдаленных уголках земного шара. После нескольких лет скитаний юноша решил вернуться. По ряду причин это намерение пришлось осуществлять окружным путем — через Египет и Турцию. Молодой Глауэр еще не предполагал, что останется здесь на долгие годы.

Так в 1900 году судьба забрасывает молодого путешественника в Константинополь. На берегах Босфора он находит своего старого знакомого, богатого землевладельца Гуссейна Пашу. Молодой немец всерьез увлекался оккультными практиками, и Гуссейн, глава одного из тайных турецких орденов, взял его под свое покровительство. Немец очарован страной и ее обычаями, он жадно изучает турецкий язык и хватается за предложение Гуссейна поработать управляющим в его анатолийских поместьях. Глауэр не подозревает, что полностью находится под контролем хитрого турка.

И вот Глауэр в Анатолии. Несмотря на загруженность работой, молодой человек находит время для общения с мистиками, проживающими в округе, и быстро попадает под их влияние. Он принимает участие в тайных церемониях и, по некоторым сведениям, даже проходит посвящение. Его главными спутниками в прогулках по окрестностям становятся члены семьи греческих евреев Термуди, переехавшие из Салоник. Семья эта пользовалась недоброй славой, ее глава когда-то был раввином, но чрезмерно увлекся каббалистическими практиками и алхимией, что было недопустимо для духовного лица. Однако свои занятия он продолжил, и Глауэр на некоторое время становится сподвижником Термуди, который принадлежал, кроме того, к масонской ложе и тесно общался с розенкрейцерами.

Увидев в молодом человеке талант к развитию специфических способностей, Термуди перед смертью делает Глауэра одним из главных своих наследников. Помимо весьма приличной доли имущества (он к тому же был еще и владельцем довольно крупного банка), молодой немец получает и всю оккультную библиотеку Термуди, а также набор магических предметов, которые тот хранил у себя (и, очевидно, использовал) до конца своей жизни.

Наследство Термуди и финансовая независимость дали возможность Глауэру путешествовать, избрать любой жизненный путь. Под воздействием европейских мистиков он приобщается к получавшему все большее распространение учению о чистой арийской расе. Есть сведения о том, что в 1908 году он встречался с Либенфельсом и несколько раз подолгу беседовал с ним. Оба мистика сошлись по многим вопросам.

В Европе Глауэр знакомится с семьей барона Зеботтендорфа, одного из самых необычных людей в Европе того времени, и снова возвращается в Турцию.

Зеботтендорфы — весьма древний род. В X веке один из представителей фамилии служил при дворе германского императора, который и посвятил его в рыцари. Об этом упоминается в европейских хрониках. Впоследствии род обзавелся имением на Балтийском побережье, а двумя веками позже обрел еще одно «гнездо» — в Южной Силезии. Средние века стали временем расцвета рода, который уже делился на многочисленные могучие ветви. Одна из них — Зеботтендорфы фон дер Роз — перебралась в Австрию, ее представители служили дому Габсбургов. Может быть, именно эта ветвь потому и оказалась самой живучей. Другие линии стали теряться среди многочисленных переселенцев в Северную Америку, но фон дер Розы сумели удержаться на плаву и даже сохранить частицу былого могущества.

По неподтвержденным данным и косвенным свидетельствам, род Зеботтендорф принадлежал к числу древнейших масонских родов. Неизвестно, насколько эти слухи были правдивы, но в XIX веке представители семьи начали усиленно собирать все, что относилось к оккультным наукам, а Зигмунд фон Зеботтендорф был довольно близко знаком с Либенфельсом и даже некоторое время входил в число членов его ордена. Видимо, именно через него и произошло знакомство барона с Адамом Глауэром. Старик и молодой человек довольно быстро нашли общий язык. Настолько, что Зигмунд, не имевший собственных детей, решил усыновить Глауэра.

Однако по австрийским законам усыновление было невозможно, так что все пути снова вели в Турцию. Теперь Глауэр обладал дворянским титулом. В Турции он вел даже не двойное, а тройное существование: работал скромным учителем в еврейской колонии и одновременно крупным посредником швейцарских и немецких фирм. При его участии, в частности, был разработан проект знаменитой Багдадской железной дороги. А в 1910 году фон Зеботтендорф открывает свою мистическую ложу, впитав поровну и из традиций восточных дервишских орденов, и из европейского масонства.

По уставу стать членом ордена мог представитель любой конфессии: христианин, мусульманин, еврей. Но Зеботтендорф быстро понял, что так успеха ему не добиться. В 1913 году он оставляет ложу на попечение одного из учеников и возвращается в Германию. Здесь в 1915 году он женится на некоей Берте Анне Иффланд, обладательнице достаточно большого состояния. Службы в армии он смог избежать, поскольку был турецким подданным, так что с 1916 года жил себе припеваючи на прелестном баварском курорте.

Любой другой на его месте, наверное, уже не стал бы испытывать судьбу. Но Зеботтендорфу спокойная жизнь была не по нутру. Поэтому, когда ему в руки попалась газетная реклама некого Германенордена, добивающегося расовой чистоты немцев, он немедленно наладил связи с руководством этой организации.

Руководителем общества значился некто Герман Поль. Зеботтендорф сошелся с ним не раздумывая: сказалось общее увлечение эзотерическими практиками, а также древнегерманскими рунами. Руны, считал Поль, есть магические письмена древних ариев, наследниками которых он считал германцев. Но расовая чистота последних в результате смешения с семитами нарушилась, и руны оказались позабыты. Лишь немногие аристократы тела и духа хранят в своей крови гены древних ариев. Задача ордена — собрать таких людей вместе, чтобы восстановить могучую древнюю расу.

Эта задача пришлась Зеботтендорфу по душе, он по-настоящему увлекся и с радостью согласился стать главой баварского отделения Германенордена. Весь 1917 год он ездил по Баварии, приглашая и уговаривая подходящих кандидатов вступать в ряды ордена. Постепенно их набралось довольно много, так что можно было приступать к проведению регулярных встреч и лекций.

Чтобы еще расширить деятельность ордена и число его членов, Зеботтендорф предложил Полю издавать ежемесячный журнал. Успехи главы баварского отделения оказались потрясающими: численность членов отделения ордена была в шесть раз больше, чем в центральном отделении, в Берлине! Поль постепенно отходил на задний план.

Посвящение

Одним из членов ордена стал выдающийся летчик, знаменитый ас-истребитель Герман Геринг. Это было весьма ценное приобретение для Зеботтендорфа — он считал Геринга одним из лучших своих учеников. Именно благодаря сохранившимся бумагам Геринга мы имеем большинство сведений о деятельности Германенордена. Вот как Геринг описывает церемонию приема в орден новых членов:

«Церемония начиналась мягкими звуками фисгармонии, братья исполняли хор пилигримов из “Тангейзера” Вагнера. Ритуал начинался в сумерки, когда братья совершали жест, символизирующий свастику. Мастер отвечал им.

Затем мастер церемоний вводил в зал неофитов, одетых в мантии странников, с завязанными глазами. Здесь мастер рассказывал им о Чаше, с послушников снимали мантии и повязки.

Мастер приближался к неофиту и совершал магические действия копьем Вотана, рыцари скрещивали над ними свои мечи. Звучали вопросы и ответы, сопровождаемые музыкой “Лоэнгрина”, затем послушники приносили клятву верности.

Посвященных окружали “лесные эльфы” и как новых братьев вели их к Чаше Грааля, где горело священное пламя певца».

Политическая ситуация в Германии начала ХХ века резко отличалась от сегодняшней. В политическом истеблишменте все большее влияние приобретали социалисты. Их Зеботтендорф рассматривал как главную угрозу национальному движению и потому считал необходимым бороться с ними всеми доступными средствами. Но вот незадача: у маленькой аристократической ложи не было никаких подручных средств, чтобы тягаться с многотысячными «красными» толпами.

К тому же из-за митингов с прославлением кайзера, вознесением до небес «великой» германской расы и одобрением ведущейся войны Германенорден попал под пристальное наблюдение вожаков просоциалистически настроенных масс. Настолько пристальное, что Зеботтендорф вынужден был сменить название своей (да, уже полностью своей!) организации. Долго думать ему, впрочем, не пришлось. Вероятно, еще ребенком Глауэр прочитал книгу легенд о таинственной стране Туле. О ней упоминали в своих исторических сочинениях еще древние греки. По их словам, страна Туле находится на самом севере Европы; климат в ней суров, населена она светловолосыми и голубоглазыми людьми высокого роста. Государственное устройство в Туле было идеальным. То же самое писали об этой стране и римляне. Впоследствии ученые усматривали Туле то в Северной Германии, то в Скандинавии, то в Исландии. Историки до сих пор спорят о том, существовала ли такая страна, и если да, то где она находилась.

Для романтиков с нацистским уклоном Туле была землей идеальных сверхлюдей, потомками которых, конечно же, являются немцы. Воображение Зеботтендорфа моментально превратило этих избранных в арийцев, и так родилось название ордена — общество «Туле». По мысли его создателя, название должно было символизировать стремление членов ордена к расовой чистоте и совершенству.

Свастика и «Туле»

На дворе был уже 1918 год, и ничто не предвещало поражения социалистов и победы каких-то мистических орденов. После поражения в Первой мировой в Германии вспыхнула революция. Восстанием оказался охвачен и Мюнхен, в котором была провозглашена Баварская социалистическая республика. По улицам ходили патрули Красной гвардии. А в это время в парадном зале шикарного отеля проходит очередное собрание общества «Туле», где Зеботтендорф произносит одну из самых пламенных своих речей, фрагмент из которой мы можем процитировать опять же благодаря дневниковым записям Геринга:

«Вчера мы пережили гибель всего, что было нам дорого, близко и свято. Вместо наших принцев германской крови у власти находятся смертельные враги — евреи. Чем грозит нам этот хаос, мы еще не знаем. Но мы догадываемся. Время, которое придет, будет временем борьбы, горьких утрат, временем опасности… и пока я держу свой железный молот, я клянусь все силы отдать этой борьбе.

Наш орден — Германенорден, и преданность наша германская. Наш бог — Вальватер, его руна — Аг. И триединство: Вотан, Вили, Ви едины в тройственности. С сегодняшнего дня наш символ — красный орел, пусть он предупреждает нас, что мы должны умереть, чтобы выжить. Мы должны бороться, пока свастика не воссияет над холодом темноты».

Свастика упомянута не случайно. Скоро с социализмом в Баварии будет покончено, этим займутся солдаты добровольческих корпусов, которые всего через несколько месяцев не оставят от красной республики камня на камня. Свастику они уже тогда рисовали на своих шлемах. Не без участия общества «Туле» древний и глубокий по своему содержанию символ стал одним из самых известных гербов всех правых вооруженных формирований и политических течений.

«Боевой союз Туле» Зеботтендорфа стал менять свой облик: с одной стороны, начав постепенно запасать оружие для грядущего переворота, с другой — меняя свой аристократический, элитарный характер на более скромный, близкий к массам. Сын железнодорожника, он прекрасно понимает, что без простых людей получить хоть сколь-нибудь серьезное влияние ордену будет невозможно. Так что мистик в надцатом поколении стал собирать вокруг себя все небольшие националистические кружки и группы, во множестве появившиеся после поражения в войне и революции. В общий котел шло все: и масонские ложи, и аристократические общества, и союзы бывших фронтовиков.

Наверное, это не могло не сказаться на внутренней атмосфере мистического общества: слишком разнородная в нем оказалась публика. Но пока организация находилась на подъеме. Не случайно именно общество «Туле» стало первой организацией, с которой контактировала карликовая Национал-социалистическая рабочая партия Гитлера. Между двумя этими группами произошло своеобразное разделение ролей. Членами общества «Туле» становились в первую очередь представители среднего и высшего класса. А НСДАП взяла на себя роль своеобразного филиала общества для работы с низшими сословиями. Различие в программах и целях Зеботтендорфа не смущало — Гитлер был для него не более чем инструментом. Однако именно финансовая поддержка общества «Туле» дала Гитлеру возможность победить все конкурирующие группы и включить их в состав своей партии. Практиковалось и двойное членство — например, членами общества «Туле» были видные нацисты: Альфред Розенберг, Дитрих Эккарт, Рудольф Гесс… наконец, Герман Геринг, который именно через Зеботтендорфа познакомился с Гитлером и занял второе место в нацистской партии. Судя по всему, глава общества «Туле» ввел Геринга как своеобразного наблюдателя при Гитлере. Так оно и было, пока заботливо созданный механизм не вышел из-под контроля. Впрочем, обо всем по порядку.

«Туле» и будущий фюрер

НСДАП получала все большую известность, ей стали уделять внимание газеты. Более того, на деньги общества «Туле» Гитлер начал издавать свою газету. Благодаря Зеботтендорфу будущий фюрер познакомился с оккультными практиками, стал участвовать в спиритических сеансах, изучать масонскую эзотерику, вступать в контакты с астрологами, магами и предсказателями. К тому же в этот период Гитлер обзавелся многими полезными связями в высшем свете, о которых без поддержки общества «Туле» не мог бы и мечтать.

Все это Гитлер бережно складывал в копилку, которая позже приведет его к власти. А пока, в 1923 году, почему бы не устроить маленькую революцию? Кризис в стране, казалось, достиг апогея, более подходящего времени для переворота нельзя было и придумать. Однако расчет оказался ложным: «пивной путч» в ноябре 1923 года провалился, и фюрер оказался в тюрьме. Во время судебного процесса следователи сумели выйти на след общества «Туле» и самого Зеботтендорфа. Неудавшийся властитель Германии вынужден был бежать в Швейцарию вслед за Германом Герингом.

В «Туле» многое меняется: Зеботтендорф стремительно утрачивал свои позиции, в частности влияние на Гитлера, чем немедленно воспользовался Хаусхофер. Да и сам Адольф стремился избавиться от изрядно надоевшей ему опеки общества «Туле». Но Гитлер ценил связи, которые могло предоставить ему «Туле», поэтому разрывать отношения он не стал. Руководить обществом начинают его сподвижники, и роли кардинально меняются: с 1924 года общество «Туле» становится орудием НСДАП. Впоследствии оно войдет в систему институтов СС.

А Зеботтендорф снова отправился в путешествия, в Германии становилось жарко. Зато он занялся астрологическими предсказаниями и добился в этом деле немалых успехов. В 20-е годы он проводил время то в Турции, то в Северной Америке, вступил в ряды рыцарей ордена Империи Константина, хотя относился к этой организации довольно равнодушно и не претендовал на руководящие посты в ней.

В 1933 году Зеботтендорф совершает ужасную ошибку, едва не обернувшуюся для него концлагерем: он возвращается в Германию, наивно рассчитывая, что пришедший к власти Гитлер вспомнит об оказанных ему услугах и достойно отблагодарит своего помощника и наставника. Он не знает, что фюрер уже давно говорит о том, что всего добился сам, и страшно не любит, когда ему напоминают об оказанных услугах.

В 1934 году он бросается в бега, уезжает из Германии, теперь уже навсегда, и в который раз возвращается на милые его сердцу берега Босфора. Он все еще надеялся на германскую победу, сотрудничал с немецкой разведкой, практиковал оккультные науки и составлял астрологические прогнозы. Но 9 мая 1945 года, когда все надежды рухнули, старый барон бросился в Босфор.

СС и «Аненербе»

История еще одной засекреченной организации фашистской Германии начинается в первой половине ХХ века. В 1933 году в Мюнхене проходила историческая выставка под названием «Дойче Аненербе» (нем. Deutsche Ahnenerbe), что означает «Германское наследие». Организовал эту выставку профессор Герман Вирт — германист и археолог, автор книг, названия которых говорят сами за себя: «Происхождение человечества», «Священная протописьменность человечества» и др.

Тематика выставки уже не вызывала удивления: тема чистоты расы набирала свои обороты. Выставка была посвящена поиску артефактов, оставшихся от древнейшей цивилизации. Следы этой цивилизации Вирт искал на севере Канады и в Скандинавии, в Ирландии, в Нижней Саксонии, особенно — в торфяных болотах по нижнему течению реки Везер и вокруг Бремена.

За пять лет до названного мероприятия, в 1928 году профессор Герман Вирт познакомился с богатейшим бременским торговцем кофе и меценатом Людвигом Розелиусом. Вместе они задумали возвести дворец «Хаус Атлантис», чтобы именно в нем разместить археологические коллекции музея «Аненербе». Постройка закончилась в 1931 году, здание было выдержано в ультрасовременных формах стальной каркасной архитектуры, но с фасада его украшал гигантский тотем — вырезанное из дерева изображение Древа Жизни, солнечного колеса и наложенного на него креста с распятым богом-шаманом Одином; тотем был покрыт руническими знаками. Похоже, Вирт таким образом воплотил идеи Зеботтендорфа и общества «Туле», хотя, вероятно, и не знал о них.

Экспонаты, представленные на выставке, тоже говорили сами за себя: одним из них были древнейшие рунические и проторунические письмена, собранные в Палестине и в пещерах Лабрадора. Среди многих выставку посетил и Генрих Гиммлер. Рейхсфюрер был поражен наглядностью «доказательств» древнейшего происхождения нордической расы. Гиммлер предложил Вирту сотрудничество. Так был создан институт «Аненербе», задачи которого были определены в плоскости изучения всего, что касается духа, деяний, традиций и наследия германцев. Первым директором института стал сам Герман Вирт. Однако его звезда быстро закатилась: в кругах ученых его подвергли разгромной критике за веру в аутентичность поддельной фризской хроники, в которой будто бы говорилось о гибели Атлантиды. К окончанию карьеры профессора приложил руку и сам Гитлер, публично осудивший архитектурно-смысловую композицию «Хаус Атлантис». Для фюрера это был пример интеллигентского извращения практического духа национал-социализма и отклонения от идеала сильной расы: по определению, раса сверхлюдей не могла зародиться в болотах Нижней Саксонии. В 1937 году Гиммлер отправил Вирта в отставку и интегрировал «Аненербе» в состав СС, превратив институт в отдел по управлению концентрационными лагерями.

Создание такого закрытого института, как «Аненербе», пришлось по душе еще одному доброхоту. Речь идет о Карле Виллигуте (Вейстхоре), оказывавшему столь сильное влияние на рейхсфюрера, что его прозвали «гиммлеровским Распутиным».

Краткая биография Карла Виллигута — это биография военного, потомственного офицера, верой и правдой служившего отечеству. В семье это было династическое: и отец, и дед его служили офицерами в австрийской армии, и старший сын последовал семейной традиции. В декабре 1884 года Карл поступил в 99-й пехотный полк в Мостаре (Герцеговина). В ноябре 1888 года был произведен в младшие лейтенанты, в 1892 году — в лейтенанты, в 1903-м — в капитаны. В мае 1912 года Виллигут получил звание майора. В октябре 1914 года он как офицер штаба 30-го пехотного полка принимал участие в боевых действиях против русской армии в Карпатах. За время Первой мировой войны он дослужился до полковника и был награжден за храбрость. В мае 1918 года Виллигут был отозван с фронта и после почти сорока лет военной службы, 1 января 1919 года, уволился и вернулся в Зальцбург.

Казалось бы, ничто не предвещало эволюции Карла в фашиствующего оккультиста, но, видимо, такие идеи в первой половине ХХ века просто носились в воздухе. На рубеже веков Виллигут публиковал стихи, посвященные красоте природы, мифологическим сюжетам и полковой истории. А в 1903 году напечатал крайне националистический трактат по мифологии рун. Кроме того, в 1889 году в Граце Виллигут вступает в «Шлараффию» — квазимасонскую ложу. Здесь он достигает статуса рыцаря и поста первого канцлера; эту должность он исполнял вплоть до своей отставки в 1909 году. Его тайным именем в ложе было Лобесам, и оно стало псевдонимом, появившись на титульном листе его книги.

Влияние, которое со временем Виллигут стал оказывать на высших офицеров СС и которым он не преминул воспользоваться, объясняется его репутацией «последнего наследника» древней линии германских святых Виллиготис, ведущих свой род из бесконечных глубин истории. Виллигут утверждал, что владеет родовой памятью, которая позволяет ему помнить события из жизни его племени более чем тысячелетней давности. Он заявлял, что получает советы и наставления в рунической форме от своего деда Карла Виллигута (1794–1883) и что посвящением в семейные тайны обязан своему отцу.

Свои откровения Виллигут подкреплял «бесспорными доказательствами». Так, посланникам ордена новых тамплиеров он рассказывал, что является наследником древней линии немецких королей, и в качестве аргумента демонстрировал свой герб и фамильную печать. Опираясь на «видения родовой памяти», он описывал религиозные практики, военную организацию и законы древних германцев в терминах, подозрительно близких ранним откровениям Гвидо фон Листа. Помимо этого Виллигут утверждал, что Библия в действительности была написана в Германии; он связывал ее с ирминистской религией, отличающейся от культа Вотана[3] и во многом противоположной ему; в ней молились германскому богу Кристу, впоследствии заимствованному христианской религией и превращенному в Спасителя.

Эта теория сложилась в сознании Виллигута, очевидно, ближе к 1920 году. Более поздняя разработка появляется в многочисленных статьях его австрийского ученика Эрнста Рюдигера (1885–1952). Рюдигер утверждал, что Виллигут приписывал древним германцам историю, культуру и религию невероятного возраста. Его хронология начиналась примерно за 228 тыс. лет до нашей эры. В те времена на небе было три солнца, а землю населяли гиганты, карлики и прочие мифологические существа. Для Виллигута история начиналась тогда, когда его предки, Адлеры-Виллиготены, помогли установить мир после долгого периода войн, чем и ознаменовали наступление «второй культуры», символом которой стало основание города Гоцлар 78 тыс. лет до н. э. Последующие тысячелетия содержат подробное описание племенных конфликтов и массовых переселений на сказочные континенты. Около 12500 года до н. э. была провозглашена ирминистская религия Криста, и она стала универсальной верой для германцев, пока ее авторитет не был подорван отколовшимися вотанистами.

В начале 1920-х годов Виллигут убеждается во мнении, что его род преследуют Католическая церковь, евреи и франкмасоны. Они, по мнению Виллигута, также виновны в проигранной войне и развале империи. Для того, чтобы обнародовать свои идеи среди других возмущенных патриотов новой социалистической Австрийской республики, он основал антисемитскую лигу в Зальцбурге и начал выпускать газету «Железная метла», в которой яростно нападал на евреев и франкмасонов.

Медитации Карла Виллигута на описанные темы закономерно привели его в сумасшедший дом. В ноябре 1924 года его против воли отправили в клинику душевных болезней Зальцбурга; там его квалифицировали как психически больного, и он оставался на излечении до начала 1927 года. Суд Зальцбурга признал его неспособным к ведению собственных дел на основании медицинского заключения. В изоляции Виллигут продолжал переписываться с друзьями, чья вера в его наследственность и родовую память осталась непоколебленной. Благодаря их помощи и поддержке Виллигут смог возобновить свою деятельность в качестве «немецкого святого» сразу же после выхода из сумасшедшего дома.

Следующая страница биографии полубезумного мистика связана уже с Германией. В 1932 году Виллигут оставил свою семью и австрийское государство, эмигрировал в Германию и поселился в одном из пригородов Мюнхена. Вновь предавшись своим «родовым изысканиям», он вскоре стал знаменитостью среди рунических оккультистов Германии. Виллигут ясно видел, что его псевдомифологические умозрительные построения совпадают с надеждами на возрождение духа германской нации, охватившими Германию после прихода к власти нацистов.

Свое третье имя Виллигут-Лобесам получил уже в рядах СС, чему поспособствовал его старый друг, офицер СС Рихард Андерс, который представил старого мистика Генриху Гиммлеру. Последний был потрясен родовыми видениями Виллигута и решил, насколько возможно, использовать уникальный источник информации о древней немецкой традиции. В сентябре 1933 года Виллигут вступает в СС под псевдонимом Карл Мария Вейстхор и становится главой отделения древней и ранней истории в Главной службе расы и населения СС в Мюнхене. В его обязанности входило излагать на бумаге свои родовые воспоминания, обсуждать семейную традицию с Гиммлером и комментировать различные сюжеты древней истории.

Генрих Гиммлер настолько был расположен к своему новому другу, что переписка между ними, начиная с 1934 года, безусловно указывает на чрезвычайно сердечные взаимоотношения, вплоть до обмена поздравительными телеграммами на день рождения и подарками. Письма Виллигута содержали множество замечаний относительно его семейной традиции, рифмованные выражения рунической мудрости, мифологические стихи, размышления о космологии и эпохах древней истории, ирминистские молитвы на готском языке. Многие из этих писем Гиммлер держал среди личных бумаг.

Карьерный рост «немецкого святого» из древнейшего рода не заставил себя ждать. В апреле 1934 года Вейстхор был произведен в штандартенфюреры СС, в октябре 1934 года назначен главой VIII отдела (архивов) Главной службы рас и населения, и уже в следующем месяце получил звание оберфюрера СС.

Виллигут старался воздать своему протеже по идеологии сторицей. Его важнейшим вкладом в формирование облика тысячелетнего рейха необходимо назвать разработку проекта Вевельсбурга как орденского замка СС и его церемониального центра. Во время нацистской избирательной кампании в январе 1933 года Гиммлер путешествовал по Вестфалии и тогда впервые познакомился с «землей Германа и Видукинда». Таинственная атмосфера Тевтонского леса, романтический замок Гревенбург, где партия фюрера остановилась на ночлег, произвели глубокое впечатление на Гиммлера, и он решает приобрести такой замок для целей СС. Осмотрев в том же году еще два замка, 3 ноября 1933 Гиммлер вместе с членами личной комиссии посетил Вевельсбург и остановил свой выбор на нем. Вевельсбург сначала превратился в музей и колледж идеологической подготовки офицеров СС в рамках деятельности Главной службы расы и населения, но уже в феврале 1935 года перешел под непосредственный контроль личной комиссии рейхсфюрера СС. Этот переход свидетельствовал о растущей значимости замка для Гиммлера, а также о его зреющих планах возведения орденского замка для СС, сравнимого с Мариенбургом Тевтонского ордена.

Новоявленный оберфюрер СС с головой уходит в доверенную ему работу над замком, уделяя много сил и времени новому церемониальному центру и его «правильному служению» нацистскому делу. Сохранились планы расширения замка и превращения его в целый ансамбль, подготовленные Виллигутом. Они предполагают перемещение окружающих деревень на значительное расстояние и строительство грандиозного архитектурного комплекса — залов, галерей, башен и башенок, крепостных стен, выполненных в форме полукруга. Гиммлер мечтал о создании своеобразного Ватикана СС. Этот визионерский город должен был служить также центром возрождения древней религии и традиций, первоначально открытых Виллигутом в 1930-х годах.

Видимо, вследствие интриг и козней завистников Виллигут был отправлен в отставку. Под него «копал» адъютант Гиммлера Карл Вольф. В ноябре 1938 года он разыскал в Зальцбурге Мальвину Виллигут и получил от нее документы, ставшие известными Гиммлеру и весьма смутившие его. В феврале 1939 года Вольф информировал кабинет Виллигута о том, что тот уволен на основании собственного прошения по причине возраста и слабого здоровья, а его служба распущена.

Другая версия увольнения Вейстхора — ему нашли замену. К 1939 году «Аненербе» уже располагало 50 институтами, руководимыми профессором Вурстом, специалистом по древним культовым текстам, в прошлом завкафедрой санскрита Мюнхенского университета. В это же время СС продолжали наблюдать за Виллигутом, хоть он уже был и в отставке, а последние годы его жизни прошли в безвестности и скитаниях по военной Германии. Третьего января 1946 года Карл Мария Виллигут умер, последний в своем таинственном роду.

Тем временем в «Аненербе» происходят структурные изменения, и организация переходит под патронат «Черного ордена». Секретарем-управляющим был назначен штандартенфюрер СС Вольфрам Зиверс (1905–1945), бывший продавец книг. Это был огромный чернобородый человек с пронизывающим «мефистофельским» взглядом. Он сознательно поддерживал имидж посвященного во многие таинства, считая, что это лучший способ продемонстрировать особое положение в «Черном ордене». Вольфрам Зиверс руководил «Аненербе» до самого конца Второй мировой войны и именно в этом статусе предстал перед Нюрнбергским трибуналом.

Имея 50 институтов, служба «Аненербе» широко развернула свою деятельность, на которую Гиммлер не жалел средств. Исследования общества охватывали огромную область: от научной деятельности в собственном смысле слова («Аненербе» курировало проект «оружия возмездия» и, среди прочего, программу создания баллистических ракет «Фау») до изучения практического оккультизма, от экспериментов над заключенными концлагерей до шпионажа за тайными обществами. Изучались «сила розенкрейцеровского содружества, символизм ирландской арфы из Ольстера, тайное значение готических башен и итонских высоких шляп». Однако на общем фоне самых сумасшедших проектов выделялись несколько приоритетных направлений. Среди таких можно назвать археологические изыскания. Начиная с 1938 года, все археологические раскопки в Третьем рейхе проводились только с ведома «Аненербе». Под непосредственным контролем этой организации, к примеру, изучались укрепления викингов IX века, осуществлялась охрана древних поселений и курганов на оккупированных территориях Украины.

Фактически руководя засекреченным архипелагом институтов и музеев, Гиммлер обязал «Аненербе» заниматься отбором и «консервацией» различных исторических объектов, могущих привлечь внимание туристов после победы Германии. Одним из таких объектов был бункер, из которого фюрер руководил захватом Франции в 1940 году. Под защитой «Аненербе» оказалась и синагога в Праге (постройка XIII века). Ее планировали превратить в «музей исчезнувшей расы». Не остались без внимания кладбища. Интерес СС к местам захоронений объясняется тем, что в них, как утверждали специалисты из «Аненербе», пребывают «духи мертвых».

Занимались специалисты «Аненербе» и наследием Виллигута. Якобы род Виллигутов из поколения в поколение передавал загадочные рунические таблички с непонятными письменами, которые Католическая церковь считала полученными от самого дьявола. Поэтому Виллигуты считались пособниками дьявола, а их род был проклят еще в Средние века. В «Аненербе» взялись за расшифровку этих табличек. Некоторые из современных исследователей утверждают, что одним из результатов этой расшифровки стало создание так называемых техномагических аппаратов. Сохранились рисунки с пометками самого Виллигута, описывающие принцип действия этих устройств. В документах подчеркивается, что их воздействие нацеливалось прежде всего на «кристаллы воли» — неясные и пока не найденные образования в области гипофиза. Считалось, что, дистанционным воздействием меняя форму этих кристаллов, можно подчинить любого человека или даже изменить его психику.

Безусловно, такую организацию, как «Аненербе», не могли не интересовать антропология и психофизическое устройство человеческого организма. Такая программа исследований выдвинулась на передний план со вступлением Германии в войну. Осуществлялась она Институтом по специальным исследованиям в области военных наук, который использовал в качестве подопытного материала живых людей. Одну из тем разрабатывал гауптштурмфюрер СС профессор Август Хирт из Страсбургского университета. Этот человек не знал жалости ни к себе, ни к другим. Начав карьеру с разработки противоядия от иприта, он экспериментировал на собаках и на себе, в результате чего оказался в госпитале с тяжелым кровоизлиянием в легкие. Впоследствии он начал проводить опыты над узниками концлагерей, после чего многие из них ослепли или умерли.

Заветной целью профессора-убийцы была коллекция скелетов людей всех существующих рас. Когда части французской Второй бронетанковой дивизии, действовавшей в составе американской Седьмой армии, вошли в Страсбург, они нашли эту «коллекцию» — многие и многие десятки скелетов.

Огромное внимание в рамках антропологической программы уделялось также медицинским опытам над людьми. В этой области специализировался доктор Зигмунд Рашер, который изучал экстремальные состояния человеческого организма. В частности, он проводил опыты по влиянию больших высот на организм, для чего помещал испытуемых в декомпрессионную камеру. Из агрегата выкачивался воздух так, что моделировались условия отсутствия кислорода и низкое давление, характерные для больших высот. Через эти опыты прошло более 200 заключенных. Как стало известно после войны, около 80 из них погибли на месте, остальные позднее были ликвидированы. Закончилась эта программа «исследований» в мае 1942 года, когда фельдмаршал Эрхард Мильх из люфтваффе передал Гиммлеру благодарность Геринга за «новаторские эксперименты» доктора Рашера.

Получив такого рода одобрение и признание своих заслуг высшим начальством, Рашер начал следующий этап исследования пределов человеческого организма — приступил к опытам по замораживанию. Эти новые эксперименты преследовали две главные цели. Первая — выяснить, какой холод и сколько времени способен выдержать человек, прежде чем умрет; вторая — какой способ обогрева является лучшим для живого человека, после того как он подвергнется воздействию экстремально низких температур. Для замораживания людей использовались два способа: либо человека помещали в резервуар с ледяной водой, либо оставляли обнаженным на снегу ночью в зимнее время. Таблица, которую Рашер приложил к отчету, составлена на основе шести «фатальных случаев» и отражает температуру воды, температуру тела при извлечении из воды, температуру тела в момент смерти, продолжительность пребывания в воде и время, прошедшее до наступления смерти. Самый крепкий человек оказался способен пробыть в ледяной воде в течение 100 минут, самый слабый — в течение 53.

Следующим этапом стали «эксперименты по отогреву», ведь в задаче требовалось помочь немецким морякам и летчикам в случае вынужденной посадки в ледяных водах Северного Ледовитого океана или приземления на скованных морозом просторах заполярной Норвегии, Финляндии или России. К этим экспериментам он приступил в Дахау. Он желал знать, каков наилучший метод отогрева замерзшего человека и каковы, соответственно, возможности по спасению его жизни.

К новым опытам Рашера было приковано внимание фактического шефа «Аненербе» Гиммлера. Он дважды предлагал профессору разобраться с «животным потенциалом душевного тепла». Направление опытов изменилось — замораживаемых стали отогревать теплом обнаженных женских тел. Рашер писал позднее в отчете, что «душевное тепло» менее эффективно, чем горячая ванна, за исключением тех случаев, когда имел место сексуальный контакт. По показаниям свидетелей, было проведено около 400 экспериментов по «замораживанию». В ходе опытов умерло от 80 до 90 человек. Остальных, за немногим исключением, уничтожили позднее.

Так называемые «медицинские» опыты над человеческим «биологическим материалом», проводимые нацистами, заставляют содрогнуться даже людей, повидавших виды. Например, доктор Йозеф Менгеле из концентрационного лагеря Освенцим задался целью выявить способы численного увеличения германской нации. В этом аспекте его чрезвычайно интересовали близнецы. Однажды он руководил операцией, во время которой были сшиты вместе два цыганских мальчика, чтобы создать сиамских близнецов. Руки детей оказались сильно заражены в местах резекции кровеносных сосудов, и мальчики погибли.

В области «медицинских экспериментов» женщины-«исследователи» ничем не уступали мужчинам. Например, в женском концлагере «Равенсбрюк» под руководством доктора Герты Оберхейзер сотням польских девушек (их называли «подопытными кроликами» или «зайцами») умышленно наносили раны и доводили до гангрены, на других же проводили эксперименты по пересадке костей. Чтобы не оставалось никаких следов чудовищных операций, тела жертв тщательно сжигались. А в Дахау и Бухенвальде отбирали цыган и проверяли на них, сколько и каким образом может прожить человек, если будет пить только морскую воду.

Особое место в издевательствах над людьми отводилось широко распространенным в лагерях смерти опытам по стерилизации, поскольку, как писал Гиммлеру эсэсовский терапевт доктор Адольф Покорны, «врага необходимо не только победить, но и искоренить». В тех случаях, когда его не нужно убивать, его следует «лишить возможности воспроизводить себя».

Не забывали в «Аненербе» заниматься и тем, с чего начиналась деятельность секретной службы, — эзотерическими проектами. Когда во время войны бомбардировщики люфтваффе не сумели прорваться к Оксфорду, специалисты одного из отделов начали изучение магических свойств колоколов городского собора Оксфорда, которые, по их предположению, стали мистической защитой от немецких бомб.

В соседней Италии, где вовсю развернул свою фашистскую деятельность Бенито Муссолини, все же так далеко не заходили. Однако в сентябре 1943 года, когда по распоряжению короля Италии Виктора-Эммануила III дуче был арестован, Гитлер приказал немедленно начать операцию по розыску и спасению своего верного союзника. Между тем найти его оказалось проблемой. Военная разведка не справилась с заданием, и нацисты обратились к оккультным методам. Одним из институтов, действовавших под патронатом «Аненербе», был так называемый Институт маятника в Берлине. Использование маятника в оккультизме происходит от известной традиции лозоходства.

Создал и организовал работу Института маятника капитан военно-морской службы Ганс Ройдер. Оккультные деятели Германии хорошо знали о феномене маятника, но ошибались, полагая, что можно использовать методику лозоходства в военных целях. Когда в 1942 году Великобритания начала массированно уничтожать германские подводные лодки, Гансом Ройдером было высказано предположение, что британское адмиралтейство использует маятник для определения местонахождения субмарин противника. Этому предположению поверили, и Ройдер был направлен в «Аненербе» для организации соответствующего института, который должен был стать ответом на «оккультные происки» англичан.

Казалось бы, институт собрал под своей крышей все лучшие кадры, однако это была довольно разношерстная компания: спириты и медиумы, экстрасенсы и маятниковеды, знатоки таттвы[4], астрологи и астрономы, математики и эксперты по баллистике. Изо дня в день «укротители маятников», сидя на корточках, держали руки над морскими картами. Разумеется, результаты их деятельности были плачевны.

А Муссолини оказался совсем не в той точке земного шара, куда указал «всезнающий» маятник. Институт маятника заявил, что Муссолини — на острове Маддалена, к северу от Сардинии. В действительности же дуче был на материке, оттуда его и вывезла группа немецких парашютистов во главе со знаменитым Отто Скорцени.

Глава 3. Розенкрейцеры

Возникновение тайного братства розенкрейцеров

Для начала выясним суть названия тайного общества, почему в его основе роза и крест. Смысл креста, пожалуй, очевиден, но этого не скажешь о розе. Дело в том, что роза в античности была символом эротизма. Римская легенда рассказывает о появлении розы из крови Венеры, богини любви, раненной стрелой Купидона. Есть и другая трактовка имени розенкрейцеров: некоторые авторы выводят название из латинских слов ros — «роса» и «крест» — который, оказывается, означает «свет». Они утверждают, что Андреевский крест — лежащая на боку буква «X» — включает целых три буквы, вместе составляющие слово lux — то есть свет.

Давайте же в этом разберемся. Если копнуть глубже, то мы узнаем, что роза и свет могли быть и алхимическими символами. Известно, что алхимики (подобные упоминания в их сочинениях можно найти совсем не редко) часто использовали цветы розы. Этот цветок можно назвать и символом тайны: в древнем мифе Купидон подарил розу Гарпократу, богу молчания, за то, что тот обещал не раскрывать любовных похождений Венеры. (Вспомним, что орден розенкрейцеров всегда претендовал на единоличное обладание тайными знаниями). Кроме того, «небесной розой» называли Богородицу. В христианской же иконографии пять красных роз на розовом кусте обозначают пять ран Христа. Одна из распространенных легенд гласит, что роза происходит от крови христианского мученика. Существовало мнение, что розенкрейцеры стали выразителями особого, оккультного направления в протестантизме. А лютеранский пастор И. Андреэ, написавший главные трактаты розенкрейцеров, обладал гербом, на котором был изображен Андреевский крест с розами на четырех углах. В то же время один из авторов конца XVIII века считал, что роза — символ скромности, а крест — символ святости союза. В дальнейшем мы увидим, что любое из приведенных объяснений вполне допустимо. Как, впрочем, и все они, вместе взятые.

К тому же есть мнение, что сам основатель ордена по имени Христиан Розенкрейц никогда не существовал, он просто легенда. Принято считать, что он родился в обедневшей немецкой дворянской семье в 1378 или 1388 году. Совсем малышом родители отдали его в монастырь на воспитание, а в 16 лет юный Христиан отправился к святым местам — на Восток. Но в пути паломник познакомился с оккультистами восточного толка, после чего его мысли начал занимать не Христос, а арабская наука. Вместе со своими новыми друзьями он странствует, добирается до Марокко и здесь целых два года изучает кабалистику и магию.

Обладая невиданными сокровищами восточной мудрости, Розенкрейц пустился в обратный путь. Но ученые Испании, да и других стран, так и не смогли оценить подобные богатства. Вернувшись на родину, в Германию, Розенкрейц наконец находит единомышленников в стенах того самого монастыря, где прошло его детство. Первоначально членов нового братства было всего четверо, но вскоре к ним присоединились еще четыре человека.

В соответствии с принятым уставом общество розенкрейцеров должно было оставаться тайным как минимум ближайшие сто лет: розенкрейцеры не должны были ничего делать открыто, исключением было только бесплатное лечение больных. Члены ордена не носили каких-либо особых костюмов или знаков отличия, следовали в одежде обычаям своих стран. Устав гласил, что члены ордена должны собираться раз в год, причем каждому из них предписывалось позаботиться о достойном преемнике для себя. Слово «розенкрейц» стало паролем — по нему розенкрейцеры узнавали друг друга. Одна из задач ордена была весьма непроста: создание «магического» языка и письменности.

Было решено, что по мере возможности следует скрывать места захоронения скончавшихся членов ордена. По легенде, так поступили и с телом самого Розенкрейца. Он якобы дожил до 106 лет и умер в 1494 году, а прах его был найден в гроте, над входом кто-то высек надпись: «Меня отыщут через 120 лет». В самом гроте, освещенном искусственным светильником, на стенах были начертаны принципы братства. И саму легенду, и все эти подробности до нас донесли книги, изданные в XVII веке.

В четырнадцатом издании Британской энциклопедии статья «Розенкрейцерство» суммирует все известные доводы о существовании братства в Средние века. Причем значительная часть доводов приводится обществами розенкрейцеров XX столетия. Энциклопедия утверждает, что новые исследования подтвердили реальность существования розенкрейцеров как тайного союза задолго до того, как братство возродилось вновь в начале XVII века в Германии.

Апологеты ордена золотых розенкрейцеров во второй половине XVIII века утверждали, что орден известен еще с 1510 года. Добавим, что некоторые розенкрейцеры возводили родословную своего братства к Моисею, именуя и его своим «братом». Главным магистром своего ордена братья считали придворного астролога английской королевы Елизаветы I Джона Ди (1527–1608).

В годы Реформации в душах общества царила мечта об основательном изменении облика всего мира и о близком установлении тысячелетнего царства. Парацельс пророчил, что вслед за ним явится человек необыкновенный: он откроет превращение металлов и обновит науки. Такое пророчество не могло не запомнится. Вскоре его повторил один из приближенных императора Рудольфа II. Неудивительно поэтому, что одной из причин возникновения братства магов-розенкрейцеров стало стремление к осуществлению этих надежд.

На дворе был конец эпохи Возрождения, и уже брезжил рассвет века Просвещения. Однако Ренессанс, собираясь уходить в исторические анналы, на прощание решил хлопнуть дверью. Возможно, этим можно объяснить, что некоторые ученые для повышения своего авторитета добавляли к своей фамилии инициалы RC, таким образом намекая не только на свои научные познания, но и на успехи в тайноведении. В это время в различных городах появляются манифесты, якобы изданные братством розенкрейцеров и содержащие призывы к уничтожению папской власти, к обращению в христианство мусульман и другие поистине революционные лозунги. Возможно, в 1570 году некое братство магов решило называть себя обществом розенкрейцеров…

Своего рода манифестами розенкрейцеров, громко заявлявшими о себе, были два трактата, изданные в 1614 и 1615 годах: «Весть о Братстве, или Публикации общества достохвального ордена розенкрейцеров» и «Исповедь Братства». Правда, оба они ходили по рукам в рукописном виде задолго до опубликования. За три года «Весть о Братстве» издавалась 7 раз. Оба произведения излагали историю (мнимую или действительную) ордена. Трактаты обращались к правителям европейских государств и ученым и призывали их вступать в братство. Произведения содержали нападки на папский престол и были составлены в протестантском духе. Считается, что их автором бы немецкий пастор Иоганн Валентин Андреэ (1586–1654), в молодости служивший учителем в знатных домах и много странствовавший по Германии, Австрии, Франции и Италии.

Пик популярности ордена приходится как раз на начало XVII века. Более трети всех сочинений, опубликованных членами братства до конца XIX века, было издано между 1614 и 1620 годами. Их даже сейчас насчитывается более двух сотен.

В западноевропейском обществе ходили легенды о том, что розенкрейцеры не нуждаются в пище, способны превращаться в невидимок и повелевать духами. Сами же члены братства считали, что их цель — овладение утерянными тайнами древней науки, возврат людям невиданного долголетия и наделение монархов сокровищами, которые позволят улучшить долю подданных.

Уверенность в существовании неких магов — членов тайного братства, в руках которых судьбы мира, стала причиной многочисленных обращений к его предполагаемым членам от желающих вступить в орден (письма об этом, причем в немалом количестве, можно найти и в XX веке, например в библиотеке Геттингенского университета). Были и те, кто утверждал, что являются уполномоченными братства.

Однако в истории предполагаемого братства слишком много загадочного, чтобы можно было с уверенностью утверждать, что оно реально, а не легендарно. Если речь идет о действительно существовавшей единой организации, а не, что более вероятно, о группе обществ, не имевших между собой связи, то удивляет сочетание строгой секретности и печатного рекламирования братства. Подлинная же, более поздняя история розенкрейцерства, затемнена многими, порой совершенно противоречивыми легендами, сочиненными с начала XVII века вплоть до конца века XIX.

После 1620 года розенкрейцеры, судя по существенному снижению количества свидетельств, сворачивают свою деятельность. В общем-то, это можно объяснить разразившейся Тридцатилетней войной. Они еще некоторое время продолжают действовать в Нидерландах, а чуть позднее — с 40-х годов XVII века, — видимо, перебираются в Англию, которой война, охватившая материковую Европу, коснулась в меньшей степени. В Англии алхимик Р. Фладд вступает в полемику с теми, кто сомневался в существовании ордена. Участие в братстве (или, как минимум, близость к нему) приписывали великому немецкому философу Готфриду Лейбницу, английскому историку Элиасу Эшмолу, священнику Томасу Вогену. Именно Воген закончил Оксфордский университет и издал под псевдонимом Евгений Филалет труды по алхимии, по сверхчувственному знанию и мистическим тайнам. Т. Воген в 1652 году издает в английском переводе «Весть» и «Исповедь», выражая тем самым полную уверенность в существовании ордена. Хотя, скорее всего, он не знал этого наверняка.

Можно считать достаточно вероятным, что уже в первой половине XVII века иезуиты засылали своих агентов в ряды братства. Первоначально снисходительное отношение высших сановников Католической церкви к ордену достаточно быстро сменяется преследованиями, к которым наверняка приложили руку иезуиты. Так, Адам Хазелмейер, придворный юрист и секретарь эрцгерцога Максимилиана, в 1620 году вместе с другими розенкрейцерами был заподозрен в принадлежности к тайному антипапскому обществу и осужден на пожизненную каторгу как еретик. Орден же объявляется «зловредным обществом магов». Как минимум пятеро розенкрейцеров были повешены в Германии за принадлежность к нему. Кардинал Ришелье в мемуарах писал о «превратных мнениях» розенкрейцеров.

В первые десятилетия XVII века появляются произведения розенкрейцеров, которые вызывают сомнения в религиозной ортодоксальности ордена у лютеран и ярые нападки со стороны католиков. Розенкрейцеров начинают обвинять в связи с дьяволом, колдовстве, подозревают, что они склоняют доверчивых людей к занятиям магией, пагубным для души. И конечно, среди прочих обвинений — вольнодумство.

Считается, что обществу розенкрейцеров принадлежит немалая роль в основании научных заведений: например, Грешэм-колледжа, а в 1662 году — и английского Королевского общества, первой в Европе Академии наук. Передаваемые знания облекались в мистическую и магическую внешнюю оболочку — так в ту пору происходило формирование новых научных идей, основ передового мировоззрения наступающей эпохи Просвещения.

В Англии XIX века бытовало стойкое убеждение, что главой ордена розенкрейцеров одно время был и Фрэнсис Бэкон. Писательница миссис Потт и ее единомышленники выдвинули гипотезу, согласно которой Фрэнсис Бэкон изложил идеалы братства розенкрейцеров в 1624 году в своей утопии «Новая Атлантида». Утверждалось даже, будто научное наследие розенкрейцеров Бэкон передал масонам. В «Новой Атлантиде», как считается, приводятся символы розенкрейцеров, которые потом у них позаимствовали масоны: угломер, солнце, луна, звезда, куб.

К розенкрейцерам традиционно относят и другого великого ученого — Рене Декарта. Считается, что он умер в 1650 году. Однако сохранилось письмо от шведской королевы Кристины — его многолетней покровительницы, — будто бы датированное 27 февраля 1652 года (или 1654 года). Королева Кристина пишет, что намерена, как и сам Декарт, оставить мирскую жизнь. Некоторые ученые в начале XX века на основании этого документа высказывали сомнение в правильности принятой даты смерти философа. О розенкрейцерах Декарт отзывался так: если они шарлатаны, то заслуживают разоблачения, но если в их учении есть хоть капля истины, пренебрегать ею неразумно. Как полагают некоторые историки, Декарт вступил в орден розенкрейцеров во время своих странствий по Германии и Нидерландам. А протекцию ученому составил его друг, математик Фаульхабер.

Начиная с XVI века, легенда о розенкрейцерах переплелась со сказаниями об истории астрологии.

Розенкрейцеры в Германии

Информация о братстве розенкрейцеров на европейских просторах, где говорят по-немецки, впервые появляется в Чехии — там была создана пражская ложа «Голубая звезда». Ее члены утверждали, что прошли посвящение и были приняты в некое мистическое общество. А вот о самом обществе, куда они были приняты, известно лишь то, что некогда его основала группа ткачей. Правда, сами ткачи, как утверждалось, получили посвящение от «настоящих розенкрейцеров». Одним из тех, кто вступил в орден, был немецкий теософ Франц Гартман, вошедший позднее в состав Ordo Templis Orientis (OTO — от лат. «орден Восточного Храма»). Сейчас эта организация известна тем, что заложила основы современного розенкрейцерства.

Первое упоминание об OTO мы находим в 1902 году, когда двое немецких оккультистов были посвящены в древний восточный «ритуал Мемфиса и Мисраима» и получили разрешение на его проведение в Германии. Этими людьми были Теодор Ройсс (1855–1923), в оккультных кругах известный как Мерлин Перегринус, и Карл Кельнер. Первый был среди оккультистов Германии весьма известной личностью: по его собственному утверждению, он владел оккультными тайнами ордена тамплиеров, распавшегося в XV веке. А второй обладал обширнейшими теоретическими познаниями в тантрической сексуальной магии. Известно совершенно точно, что до самой смерти в 1905 году Кельнер возглавлял оккультную группу, в которой, хотя и не практиковалась, но активно обсуждалась сексуальная магия.

Тантрические ритуалы включали в себя мистерии с мясом, вином и хлебом и должны были заканчиваться соитием, а кроме того, предполагали обширную церемонию поклонения Дурге[5] и Кали[6] — двум «темным» богиням. Ритуал поклонения им упоминался как «Путь левой руки». Как более сдержанный известен «Путь правой руки»: адепты этого ритуала поклоняются милосердной богине Дэви[7].

Структура OTO была трехступенчатой: посвященных обучали вызывать духов, освящать талисманы, осуществлять астральные проекции, совершать астральные путешествия и др. В основе ритуалов ОТО лежали таинства ордена «Золотой рассвет» (который основали А. Кроули и С. Л. Матерс). Они рассматривали путь достижения сексуального экстаза как средство постижения высших уровней сознания, дающее ключ к тайнам герметиков и масонов.

Через шесть лет в журнале «Орифламма» сам Ройсс подтвердил цели ОТО. В одной из статей он писал, что орден владеет обширными герметическими тайнами. Неизвестно, правда, ни насколько глубоки были эти знания, ни владели ли на самом деле ими члены ордена. Однако следует все же признать, что рассматривать OTO в первые годы его существования (1902–1906) как чисто оккультное общество в любом случае было бы некорректно. Хотя многие из его членов действительно раньше занимались оккультизмом.

Позже немало тайных обществ, возникших в Германии, были основаны и возглавлялись людьми, входившими в состав OTO и хорошо знавшими структуру ордена. И по сей день в странах Скандинавии, Германии, Австрии, Швейцарии и Англии существуют отдельные ложи OTO, а их руководители называют себя верховными владыками.

Рудольф Штайнер, известный как основатель антропософского движения, одно время тоже был связан с Ройссом и руководителями OTO. Однако вызывает большие сомнения, что Штайнер даже в начале пути одобрял применяемые ОТО сексуально-магические ритуалы. Куда более вероятно, что он использовал созданную им группу для осуществления собственных идей. Штайнер считался одним из величайших ясновидцев своего времени. Он утверждал, что Христиан Розенкрейц — не легенда. Он писал, что подобный человек (возможно, и носивший другое имя) действительно жил в XIII веке. Что он был адептом, полностью посвященным в древние тайные мистерии. Умер в неизвестности, но в конце XIV века якобы вновь воплотился в земное тело и основал братство розенкрейцеров, поставившее себе целью изучение мистических доктрин.

Сейчас некоторые утверждения Штайнера, мягко говоря, не вызывают доверия. Например, он утверждал, что одним из великих духовных деяний Розенкрейца (если не считать основания братства) в земной жизни стало такое: именно он уговорил Будду (в его тогдашнем воплощении) перенести свою деятельность на Марс. Кроме того, Штайнер был уверен, что, если сесть лицом к Марсу и педантично следовать технике медитации X. Розенкрейца, то можно войти в контакт с духовными излучениями Будды, которые не ослабевают, несмотря на то что две планеты разделяет огромное расстояние.

Следующий этап в развитии немецкого розенкрейцерства был связан с Генрихом Трэнкером, одним из членов OTO. В 1923 году в Берлине он основал Collegium Pansophicum(«Пансофическую коллегию») с ложей Grand Orient («Великий Восток»). Члены коллегии называли себя пансофистами и утверждали, что именно они сохраняют в первозданной чистоте древнюю мудрость розенкрейцеров.

Еще в 1920 году Ройсс назвал Трэнкера своим преемником, но фактическая смена власти произошла лишь после смерти Ройсса, в 1924 году. Через год на оккультной арене Германии появился знаменитый Алистер Кроули. Он еще в 1912 году встречался с Ройссом в Лондоне. Кроули просто потряс Ройсса: руководствуясь только собственной интуицией, он раскрыл основные сексуально-магические тайны OTO, не догадываясь при этом о существовании самого ордена! Под огромным впечатлением от личности Кроули Ройсс, особо не колеблясь, назначает того главой английского отделения OTO.

В 1920-х годах в Германии о Кроули только слышали и толком никто не мог сказать, кто он такой и чем занимается. Так было до тех пор, пока Трэнкер не пригласил Кроули, а вместе с ним и некоторых ведущих немецких оккультистов, на тайную конференцию ордена. Кроули оказался личностью такого масштаба, что Трэнкер, внимательно за ним наблюдавший, сразу понял, что хозяин здесь Кроули, а не он сам. На встрече Алистер Кроули без обиняков потребовал, чтобы именно его признали великим магистром Объединенного движения розенкрейцеров и пансофистов.

Пансофисты, и Трэнкер в том числе, стараясь не допустить конфликта, объявили о своем выходе из Объединенного движения и основали собственный тайный орден, назвав его Fraternitas Saturni, то есть «братство Сатурна». Великим магистром ордена стал Альбин Грау. Кроули же, несмотря на свои притязания, так и не был избран главой. Но он произвел весьма сильное впечатление, и было единогласно решено ввести его в состав вновь созданного ордена как первого духовного советника. С 1928 по 1933 годы орден издал некоторые из его трудов и стал поэтому, вероятно, одним из влиятельных оккультных обществ Германии. Нас не должно смущать слово «тайный» — общество и наполовину не было таким засекреченным, как, например, английский герметический орден «Золотой рассвет». До 1933 года, когда нацисты запретили его деятельность, и с 1947 года, когда Гроше вновь возродил общество, в орден мог вступить любой желающий.

С 1920-х годов орден был в Германии довольно широко известен — во многом благодаря «утечке секретной информации» о проводимых там сексуально-магических ритуалах. Кроме этих ритуалов, братство Сатурна проповедовало невероятную мешанину из магических и оккультных знаний, настолько фантастическую, что она вызывала искреннее удивление в кругах немецких интеллектуалов. С высокой долей вероятности можно утверждать, что орден существует и по сей день (сам Гроше скончался чуть больше 50 лет назад — в 1964 году). Конечно, его былая слава давно позади, да и деятельность уже не достигает того размаха, как в былые годы, сексуально-магическими оргиями в современном мире уже мало кого удивишь.

Помимо братства Сатурна, в Германии существуют и другие розенкрейцерские общества, хотя их размах несравнимо меньше. Во Франкфурте-на-Майне известна оккультная группа Illuminati («Просвещенные»). Это последователи некогда могущественного ордена иллюминатов. В разных районах страны действуют приверженцы учения Алистера Кроули, например группа «Телема». Жив еще и сам OTO: сейчас он особенно активен в Швейцарии. Каждую неделю его члены публично устраивают так называемую «гностическую мессу Кроули». Стекается множество зрителей, надеющихся припасть к тайным ритуалам и обрести хотя бы крохи былого знания, но, увы, их ожидает разочарование: ритуал давно уже превратился в безобидное театрально-символическое представление.

Розенкрейцеры в Англии

Первый орден розенкрейцеров Нового времени возник в Англии в середине 1860-х: в 1866 году Роберт Вентворт Литтл основал «Общество розенкрейцеров в Англии» (SRA). За основу он взял некоторые древние ритуалы, которые, по его словам, нашел в старых манускриптах. Настольной книгой для членов этого братства стала популярная в те годы книга Харгрейва Дженнингса (1817–1890) «Розенкрейцеры: их ритуалы и мистерии». Ее автор считал, что в основе всех религий лежит фаллический символ, и, предвосхищая Фрейда, указывал на важность сексуальных связей во всех сферах человеческих взаимоотношений. Он писал, к примеру, что древний английский рыцарский орден — орден Подвязки — изначально возник из фаллического культа. Собрав немалый исторический материал, Дженнингс привел целый ряд примеров взаимосвязи между фаллическими культами и тайными организациями. Книга Дженнингса сыграла заметную роль в формировании современного розенкрейцерства. К тому же здесь будет уместным вспомнить, что в 1888 году именно три члена SRA основали орден «Золотой рассвет», едва ли не самое тайное общество того времени.

Немалая роль в развитии розенкрейцерского движения в Англии принадлежит и ордену «Утренняя звезда», главой которого был доктор Р. У. Фелкин. Еще в 1910 году он узнал о деятельности Штайнера и «эзотерическом отделении» OTO. И сразу же решил отправить на обучение одного из членов «Утренней звезды», Невилла Микина. Конечно, для того, чтобы перенять секреты. Задание было тайным, но особой тайной не стало. Если верить слухам (а Фелкин им поверил), в штайнеровском филиале OTO практиковалась особая техника достижения ясновидения. В филиал, конечно же, допускались немногие посвященные, особую технику преподавал сам Штайнер и по мере возможности старался особых секретов не разглашать.

Вернувшись в Лондон, Микин выложил Фелкину все, что узнал о так называемых «континентальных процессах», то есть изложил методику обретения ясновидческих способностей, якобы полученную им от Штайнера. Эту информацию сочли настолько секретной, что ее открыли лишь членам «Второго ордена», который был внутренним ядром организации в структуре «Утренней звезды». Тем, кто получил доступ к этим знаниям, запрещалось вести записи или упоминать о них в разговоре с другими людьми. Но, по словам самого Штайнера, сам он никогда не воспринимал всерьез ни Фелкина, ни его орден. Поэтому нельзя утверждать, что сведения, которые англичане от него получили, были настолько уникальными и в самом деле вели к обретению ясновидения. Как и то, что Штайнер сколько-нибудь глубоко допускал кого-либо к своим истинным обретениям.

Однако «Утренняя звезда», орден пусть и менее мощный и далеко не так хорошо организованный, как орден «Золотой рассвет», все же стал «кузницей кадров» английского розенкрейцерского движения. Среди его членов в разное время были личности, весьма известные в оккультных кругах— Дион Форчун, Израэль Регарди, У. Б. Йейтс.

Дион Форчун — псевдоним Вайолет Мэри Ферт (1890–1946). Виолет родилась и выросла в семье, исповедовавшей «христианскую науку» — духовно-эзотерическое учение, основанное в 1870-х годах американкой Мэри Бейкер Эдди. В начале ХХ века Дион утверждала, будто на нее ведут охоту некие черномагические силы — борьба с ними была для нее столь изнуряющей, что привела к продолжительным нервным срывам и припадкам. Чтобы защититься, она начала изучать психологию, а затем и оккультизм, поэтому неудивительно, что среди ее многочисленных книг по эзотерике «Психическая самозащита» пользуется наибольшим успехом. Примерно в 1919 году Дион Форчун стала членом ложи «Альфа и Омега», входившей в структуру «Утренней звезды», но пробыла там недолго. Через 5 лет она основывает собственное общество — Fraternity of Inner Light («Братство внутреннего света»). Оккультный диапазон этого образования был необычайно широк — от индийской и арабской философии до современных форм сексуальной магии. С последними она познакомилась после встречи с Алистером Кроули.

Фрэнсис Израэль Регарди (1907–1985), американец английского происхождения, в 1928 году был секретарем и компаньоном Алистера Кроули. Но проработал у него недолго и в 1934 году вступил в орден «Утренняя звезда». Его перу принадлежит труд под названием Golden Dawn («Золотой рассвет»), ставший самым значительным вкладом в дело оккультизма. Регарди подробнейшим образом описал церемонии и ритуалы, которые якобы практиковались «Золотым рассветом». В последние годы жизни Регарди был горячим приверженцем идей Вильгельма Райха — немецкого мистика, создавшего теорию оргона, газообразной субстанции, якобы лежащей в основе всего сущего.

Уильям Батлер Йейтс (1865–1939) — известный ирландский поэт. Его произведения буквально пронизаны мистикой и оккультизмом. В 1882 году поэт открывает для себя теософию, а через несколько лет уже примыкает к Теософскому обществу, о котором выше мы уже немного рассказали. Однако в 1890 году Теософское общество перестает удовлетворять жажду его эзотерических знаний, и Йейтс вступает в орден «Золотой рассвет». Здесь он вскоре становится великим магистром. Йейтс активно интересуется каббалой и астрологией, погружается в историю таинств розенкрейцеров. Принадлежавшая ему колода карт Таро и по сей день хранится в его превращенной в музей квартире. Позже Йейтс увлекся также индийской мистикой и весь свой оккультный опыт свел в единую систему, которую в 1925 году обнародовал в книге A Vision («Видение»).

Розенкрейцеры в США

Первые организации розенкрейцеров в Соединенных Штатах напрямую подражали группе Штайнера «Мистерия, мистика, этерна». В первую очередь, это утверждение справедливо для Калифорнийского братства розенкрейцеров (Rosicrucian Fellowship of California), которое основал Макс Грашоф, он же Макс Гендель.

Немалым интересом в Новом свете пользовался и OTO, особенно после того как Теодор Ройсс в 1916 году разрешил некоему Харви Спенсеру Льюису открыть там ложу ордена. Кстати, именно она и положила начало одной из самых больших в мире организаций розенкрейцеров. Льюис основал ложу под названием Ancient Mystical Order Rosae Crucis, или AMORC («Античный мистический орден розенкрейцеров»). Из скромного отделения, получившего официальный статус в 1925 году, она постепенно превращается в мощную организацию, в которой сегодня состоит более 100 тыс. членов. Члены AMORC утверждают, что их орден берет начало в древнеегипетских школах мистерий. Якобы эти школы существовали примерно за 1400 лет до рождества Христова, а их члены сходились на тайные собрания в камерах пирамиды Хеопса. Именно поэтому административное здание ордена в Сан-Хосе, где размещается штаб-квартира AMORC, представляет собой точную копию египетской пирамиды.

Интересно, что именно AMORC предлагает курсы заочного обучения магии. Вот лишь немногие из тем, предлагаемых на этих курсах: «Тайны пространства и времени», «Латентные силы человека», «Космическое сознание», «Секреты ауры», «Перенос мысли на расстояние», «Рождение жизни из неорганической материи» и др.

Жерар Папюс и орден мартинистов. Розенкрейцеры во Франции

Во Франции розенкрейцеры были невероятно пестрым и разномастным движением. Во многих аспектах оно имело общие черты с движением масонов, хотя на протяжении XVII–XVIII веков все больше и больше скатывалось в оккультизм.

Чтобы как можно точнее передать своеобразную атмосферу в кругах французских розенкрейцеров, достаточно остановиться на личности самого яркого их представителя — доктора Папюса и возглавляемом им ордене мартинистов.

Для этого существует сразу несколько причин. Во-первых, Папюс был, как мы уже упомянули, яркой индивидуальностью, незаурядной личностью, даже для такого весьма неординарного оккультного движения. В его личности, как в капле воды, отразились характерные для розенкрейцерства и особенности, и недостатки. Во-вторых, Папюс одновременно был членом невероятного количества самых различных тайных обществ. Потому и неудивительно, что в его деятельности нашел отражение весь спектр оккультной атмосферы и «эзотерического бума». Явление это, в общем распространенное по всей Европе на рубеже XIX–XX веков, особенно ярким было именно во Франции. Через Папюса очень легко перебросить мосты ко многим эзотерическим объединениям. И наконец, в-третьих, Папюс оказал огромное влияние и на исторические судьбы Российской империи, и на общеевропейскую и французскую оккультную среду в целом.

Вот как, заметьте, без ложной скромности, именовал себя на страницах собственных многочисленных книг этот всеядный, деятельный и энергичный маг-оккультист: «Доктор оккультной медицины, доктор каббалы, президент Верховного совета ордена мартинистов, генеральный представитель Каббалистического ордена Розы-и-Креста»… На последнее звание он и в самом деле имел бесспорное право: доктор Папюс получил медицинское образование и некоторое время работал врачом, но достаточно быстро разочаровался в естественных методах лечения и переключился на сверхъестественные. Со слов самого Папюса известно, что сделал он это «по велению некоего верховного ангела медицинской науки». Во время одного из спиритических сеансов этот ангел сообщил доктору, что его новое, ангельское имя — Папюс и что ему поручено стать «крестным отцом» современного оккультизма. Впрочем, даже незначительные события своей жизни доктор любил обставлять мистическим антуражем: ему казалось, что это придает ему вес и значительность в среде тогдашних приверженцев эзотерических течений и оккультистов. На самом же деле псевдоним Папюса был позаимствован из книги «Нуктемерон», автором которой считается Аполлоний Тианский. Эту книгу Элифас Леви, французский эзотерик, включил в свой труд Dogme et rituel de la haute magie («Догматы и ритуалы высшей магии»), а слово «папюс» там используется просто в значении «врач».

Папюс земной, руководимый Папюсом небесным, разумно не вторгался в абсолютно недоступную для него сферу «высокого» мистицизма. Вместо этого он решительно взялся превратить оккультные практики в ритуалы, максимально доступные для среднего европейца, делая особый упор на те способы и мистерии, которые могли быть использованы для достижения максимально возможного жизненного преуспевания: гадание, астрологию, психоэнергетическую защиту, зелья, привороты и др.

Начиная с 1887 года, а именно с момента вступления во французское отделение Международного теософского общества, Папюс эту жизненную программу усердно проводит в жизнь. Однако в Теософском обществе он надолго не задержался: недовольный тем, что слишком много внимания уделяется восточному оккультизму, он покинул ТО и вскоре вместе с другими парижскими оккультистами основал Каббалистический орден розенкрейцеров под эгидой Станисласа де Гуайта. Долгое время именно Станисласа де Гуайта Папюс считал своим главным духовным наставником. Решающим в карьере Папюса стал 1889 год. С 9 по 16 сентября в Париже проходил Международный спиритуалистический конгресс, собравший чрезвычайно пеструю публику — теософов, спиритов, каббалистов, сведенборгианцев, эзотериков более чем из 20 стран мира. На конгрессе Папюс вел секцию практического оккультизма. Он весьма заметно преуспел в этой роли, и его имя признали в оккультных кругах.

С юных лет молодой Жерар Анаклет Винсент Анкосс (таково полное имя доктора Папюса) более чем усердно интересовался мистико-оккультной литературой, целые дни просиживая в Парижской национальной библиотеке и штудируя книги по различным направлениям оккультизма. Его внимание поглощали все отрасли этого знания — каббала, Таро, магия, алхимия, хиромантия, а также труды известных западноевропейских мистиков — Элифаса Леви, Пауля Кристиана, Вронского. Такое усердие в изучении сакральных наук не могло остаться незамеченным: вскоре юноша, познакомившись со многими эзотериками, входит в их круг. Анри Делаж, один из весьма известных французских оккультистов, даже добился того, что совсем молодого Жерара посвятили в члены тайного общества мартинистов, основанного в XVIII веке Мартином де Паскуалем — руководителем масонской ложи. Правда, обряд посвящения прошел совершенно буднично и на удивление просто: юноше возложили на голову особый масонский крест, произнесли латинские слова посвящения и все, инициация завершилась. Будущий маг был разочарован, причем чрезвычайно, ведь он мечтал о пышных торжественных церемониях при свечах под мрачными сводами зала, жаждал страшных заклинаний на неведомых языках, которые пугали бы и одновременно окрыляли, вознося душу над бренным миром.

Здесь придется сделать маленькое отступление и уделить внимание собственно мартинизму, который, благодаря усилиям Папюса и его соратников, на рубеже веков превращается в значительное явление. Кроме того, читатель сможет ощутить и саму атмосферу «эзотерического бума», охватившего Европу в конце XIX века, бума, который представлял собой пеструю смесь самых разнообразных эзотерических школ и учений.

Название течения связано с именами Мартина де Паскуаля и Луи Клода де Сен-Мартена (которого называли также и святым Мартином, и неизвестным философом — по названию его главных трудов) — эзотериков Франции XVIII века.

Мартин де Паскуаль (1724–1774) сейчас считается основателем оккультной масонской ложи, носившей название «орден Избранных коэнса» («коэнсами» или «кохансами» называли в Древнем Египте представителей высшего жреческого сословия) и действовавшей в Бордо. Орден практиковал церемониальную магию, используя золотые украшения, и совершал (обычно в дни равноденствия) многоступенчатый ритуал с обращением к светлым духам и проклятием в адрес темных сил. Целью ритуала было воссоединение с тем, что Паскуаль называл «активным интеллектуальным началом». После его смерти орден распался, однако идеи оказали немалое влияние на развитие оккультных ветвей масонства — это стало возможным благодаря ученикам Паскуаля, ставшим членами других обществ и орденов.

Луи Клод де Сен-Мартен (1743–1803) вступил в орден Паскуаля в 1768 году. Известность пришла к нему после появления серии книг под общим названием «Неизвестный философ». В основе его доктрины лежит мысль, что человек как таковой неизмеримо важен в структуре жизни и Вселенной. Сам Сен-Мартен писал об этом так: «Функция человека отличается от функций других живых существ тем, что человек призван навести порядок во Вселенной». Человек, порой сам того не ведая, обладает невероятными силами, ибо «создан из удивления, желания и разума». Высшим критерием совершенства, поднимающим человека над прочими тварями земными, стало воображение, способность представлять и переносить в материал образы, представления и понятия, дающая ему возможность прозревать суть, скрытую за повседневностью: «Хотя человеческие глаза и покрыты шорами, те понятия, которые человек в себе формирует, дают ему силу видеть сквозь эти шоры».

К началу XIX века мартинизм стал одним из самых мощных европейских движений, многие выделяют его в отдельное течение, а не часть розенкрейцерства или масонства. При этом, правда, забывается, что в его фундамент заложены те же принципы, что и у розенкрейцеров: познание сокрытых законов природы и поиск возможности проникновения в «потусторонние», духовные миры.

Вот в такое движение и влился начинающий маг Папюс. Ему удалось сообщить мартинизму новые силы и жизнь, полностью его обновив. И, конечно, стать посвященным самого высокого уровня.

Вскоре из-под пера Папюса одно за другим выходят многочисленные сочинения по магии и оккультизму: «Методологические вопросы практической магии», «Магия и гипнотизм», «Первоначальные сведения по оккультизму», «Наука о числах», «Каббала, или Наука о Боге, Вселенной и человеке», «Генезис и развитие масонских символов», «Предсказательное Таро» и многие другие, укрепившие в единомышленниках веру в то, что он действительно обладает тайными знаниями. За годы активной деятельности как автора и практикующего мага-врачевателя Папюс написал более 400 статей и 25 книг по магии, каббале и Таро.

Анализировать сочинения Папюса — занятие неблагодарное: они представляют собой пеструю смесь знаний различного рода, позаимствованных из самых разных оккультных источников. К примеру, в уже упомянутой книге «Первоначальные сведения по оккультизму» он исследует невероятный круг тем: астральные влияния на человечество, историю, особенности и предназначение различных рас, наиболее значимые религиозно-духовные традиции (индуизм, буддизм, иудаизм и христианство), тайные сообщества (тамплиеры, розенкрейцеры, масоны) и др. Такой охват тем типичен для всех произведений Папюса — впоследствии именно это дало его сыну повод называть отца «Бальзаком оккультизма».

Папюс создавал оккультные общества и организации в невероятном количестве. С момента появления в 1888 году мартинистского ордена он непрерывно вступает то в одно общество, то в другое. С полным основанием можно сказать, что во Франции рубежа XIX–XX веков не существовало оккультного образования, с которым бы Папюс так или иначе не был связан и в работе которого не принимал бы прямого или косвенного участия. Судите сами.

В 1888 году Папюс с другом Люсьеном Шамуэлем основывает издательство Librarie du Merveilleux («Библиотека чудесного»), а с 1889 издает ежемесячный журнал L’Initiation(«Посвящение»). Заметим, что журнал выходил вплоть до Первой мировой войны — 1914 года.

В 1891 Папюс формирует в Париже верховный совет ордена мартинистов и становится его великим магистром. В 1893 гаду его одним из первых посвящают в епископы Французской гностической церкви. Церковь эту основал в легендарном Лангедоке Жюль Дуанель с целью восстановления религии катаров. Через два года, в 1895 году, Дуанель слагает с себя полномочия примаса гностической церкви Франции и оставляет управление синоду, состоящему из трех епископов, одним из которых является Папюс. А 23 марта того же 1895 года Папюс вступает в храм «Ахатор», созданный при парижском отделении ордена «Золотой рассвет».

Здесь уместным будет замечание, что Папюс, тем не менее, никогда не состоял в масонской ложе «Великий Восток». Он критиковал ложу за то, что она (в отличие от «тайного христианства» гностической церкви, Каббалистического ордена розенкрейцеров и ордена мартинистов) отменила для своих членов обязательную веру в Высшую Сущность — Бога — и стала атеистической. Стремясь соединить свой орден с оккультным масонством, 12 июля 1899 Папюс прошел посвящение лишь в масонскую ложу Мемфиса и Мицраима, не признаваемую ортодоксальными масонами.

В 1907 году совместно с Луи-Софроном Фугероном, еще одним епископом гностической церкви, и Жаном Брико, членом ордена мартинистов, Папюс становится сооснователем Католической гностической церкви, включавшей в свою практику некоторые обряды Римско-католической церкви. Год спустя она была переименована во Вселенскую гностическую церковь.

Двадцать четвертого июня 1908 года Папюс организовал в Париже конгресс масонов и спиритуалистов — Международную масонскую конференцию. Здесь «доктор магии» получил от Теодора Ройсса, главы OTO, патент на учреждение в Париже «Высшего Великого Генерального совета объединенных обрядов древнего и общедоступного масонства для Великого Востока Франции и зависимых от него стран». Очевидно, тогда же Ройсс даровал Папюсу и высший административный титул. В свою очередь, Папюс посвятил Ройсса в епископы Католической гностической церкви — а это дало Ройссу возможность позже включить эту церковь в систему OTO.

В 1913 году Папюс был назван «великим иерофантом древних и общедоступных обрядов Мемфиса и Мицраима» (в Древнем Египте это звание присваивалось представителям высшего жреческого сословия), что позволило ему стать великим магистром OTO и ложи Мемфиса и Мицраима во Франции.

Вероятно, неугомонному Папюсу всего перечисленного было мало, потому что он отправляется в Россию как маг и лекарь, лелея прекрасную мечту: на просторах далекой «варварской» страны развернуть силу ордена мартинистов во всю мощь. История его деятельности в России заслуживает отдельного серьезного труда. Здесь же мы скажем только, что эта миссия оказалась невероятно неудачной. Похоже, ему не следовало даже пытаться вовлечь царствующий дом в круги оккультистов. Настолько же неудачной стала и его врачебная деятельность в России.

Орден золотых розенкрейцеров

Еще одно интереснейшее образование в тайных союзах второй половины XVIII века — орден золотых розенкрейцеров. Что характерно, их связь с легендарным ранним орденом розенкрейцеров XV века никаких документальных подтверждений не имеет.

Первое известное свидетельство существования розенкрейцеров в XVIII веке содержится в изданном в 1710 году трактате Самуэля Рихтера, писавшего под псевдонимом Синсерус Ренатус, — «Правдивое и полное описание философского камня Братства Ордена золотых розенкрейцеров». Автор трактата утверждал, что философия должна позволить проникнуть в тайны природы и показать пути к достижению земного счастья, а теософия розенкрейцеров призвана раскрыть тайны божества и вечной жизни.

С достаточной степенью точности существование ордена золотых розенкрейцеров как организации может быть прослежено только с 1757 года. С 1761 года розенкрейцеры появляются в Праге: именно тогда свет увидел еще один трактат, где можно ознакомиться с уставом и ритуалами ордена.

Более подробные сведения об ордене стали появляться только начиная с 1767 года. Во главе ордена стояли «император» и «вице-император», причем их полномочия неясны до сих пор. Члены ордена делились на семь классов. Утверждалось, что в ордене 77 «магов», 2700 «верховных философов первого ранга», 3900 «высших философов второго ранга», 3 тыс. «младших магов», 1 тыс. «адептов», 1 тыс. молодых членов ордена, не выполнявших самостоятельной работы, и, наконец, некоторое неопределенное число недавно принятых новичков. С 1775 года управление ордена переместилось в Вену, а в Северной Германии центром союза стал Берлин.

Золотые розенкрейцеры были активными участниками развития легенды о тамплиерах, умножали количество степеней в масонских ложах, усердно вербовали братьев в свои ряды и в 1777 году объявили себя высшей степенью масонского ордена.

К концу 1770-х в ордене было более 5800 членов, поделенных на 9 степеней. Это были врачи, теологи, ученые, офицеры, представители дворянства и верхов буржуазии. Восьмого августа 1781 года под именем Ормезуса в орден вступил сам наследник прусского престола, через несколько лет ставший королем Фридрихом-Вильгельмом II.

Многие биографы Гете сходятся во мнении, что он также был членом ордена. В «Тайнах» он писал: «Узрит тесно сплетенными крест и розу тот, кто присоединится к розенкрейцерам». В «Годах ученья Вильгельма Мейстера» герой обнаруживает, что его много лет по жизненному пути ведет неизвестное ему тайное общество. В старом замке, в часовне, скрытой от постороннего глаза, общество раскрывает новому адепту свои тайны.

Историки утверждают, что и «Волшебная флейта» Моцарта также завуалированно повествует о таинствах розенкрейцеров.

Но уже ко второй половине 1780-х годов обнаруживаются первые признаки упадка ордена. Многие его члены почувствовали разочарование, их надежды на приобщение к «божественной мудрости» так и остались пустыми надеждами. Притязания золотых розенкрейцеров на обладание сверхъестественным знанием стали объектом резкой критики, и прежде всего недовольны были сами члены ордена.

В Пруссии в 90-х годах засилье при дворе шайки духовидцев и алхимиков вызывало открытое недовольство, считалось, что высшие сановники вкупе с «магами» дурачили недалекого Фридриха-Вильгельма II. Осенью 1792 года в Париже Бомарше рассказывал, будто Фридриха-Вильгельма II вызвали с бала условным паролем розенкрейцеров, и в полутемной комнате перед королем предстал… призрак его деда Фридриха II. Великого короля умело сыграл актер Флери, приглашенный специально для этого. «Призрак» поведал королю, как французские роялисты его обманывали, скрывая, что народ Франции противится вмешательству иностранцев в дела страны. Король запомнил «слова деда», и две недели прусская армия оставалась около Вердена, так и не получив приказа о наступлении на Париж. Вскоре после этого произошло сражение при Вальми. И здесь вновь непонятная нерешительность прусского командования стала основной причиной неожиданного успеха охваченных революционным пылом, но слабо обученных и плохо организованных французских войск.

После смерти Фридриха-Вильгельма II золотые розенкрейцеры уже не играли той роли, а сам орден стал хиреть. Известно, что существовал он до последних лет XVIII века, но финал истории ордена нынче столь же туманен, как и время его возникновения.

С розенкрейцерами связано немало исторических легенд. Что из них правда, а что не более чем литературные упражнения хронистов, сейчас понять не представляется возможным.

Международная школа золотого розенкрейца

Несомненно, что на протяжении всего XIX и в начале XX века существовало некое образование с таким названием, если и не орден, то общество. Тому есть немало подтверждений: например, достаточно известная так называемая Международная школа золотого розенкрейца, возникшая в начале 1940-х годов, безусловно, явилась прямым продолжением ордена. Более того, она явно была попыткой оживить деятельность розенкрейцеров в новом, меняющемся времени.

Основатели школы голландцы Ян ван Рэйкенборг и Катароза де Петри в классическое учение розенкрейцеров привнесли идею о существовании двух природных порядков. В их трактовке друг другу противостояли два мира, или две вселенные: вселенная, развивающаяся в соответствии с божественными принципами, и вселенная «павшая» — та, что изменяет божественным принципам в угоду принципам собственным и развивается по плану глубоко порочному. Обе вселенные, или «природы», говоря словами основателей школы, существуют параллельно. Основное отличие состоит в том, что «божественная вселенная» может проявляться своими собственными силами, а «павшая вселенная» для продолжения существования нуждается в творческой энергии, привносимой извне.

Каждый из этих миров имеет свои законы, создает свои творения и идет своим путем. Между «вселенными», как следует из сочинений основателей школы, естественно, существует конфликт. И само человечество, «разрываясь» между двумя мирами, также находится в постоянном конфликте: его центростремительный аспект, или принцип, стремится все оставлять для себя, в то время как принцип расширения позволяет распространять свою любовь на всех, кто в ней нуждается. Иными словами, один аспект ведет к смерти, другой — к вечной жизни.

По мысли основателей школы, выход из этого конфликта лежит в осознанном стремлении человека к спасению, в его святом желании, которое суть первое трепетное мерцание света, и жизни в Розе. Об этом основатели Международной школы золотого розенкрейца пишут так:

«Человек, подобно рыцарю Персифалю[8], способен, если захочет, отдать этому огоньку первенство, причем не только в себе самом…

…Это состояние бытия лучше всего уподобить любви. Если вы когда-нибудь действительно любили кого-то или были кем-то любимы, вы знаете, что любовь может овладеть всем сердцем целиком и возвысить его. От этого возникает эманация, которая излучается из сердца и устанавливает связующее звено. Благодаря подобной любви сердце посвящает себя духовной Розе, живущей в нем, живущей в сердечном центре вашего существа. И тогда, поскольку Роза столь близка вам и столь долго ждала вас, между вами возникнет мощная связь. При этом закладывается фундамент для возрождения души. Именно поэтому Библия говорит, что одна лишь любовь может сделать вас свободными».

В розенкрейцерстве ХХ века школа была одним из самых мощных и влиятельных течений. Ее филиалы были расположены во многих странах Европы, она поддерживала тесную связь с OTO в его современном варианте и проводила активную просветительскую работу по распространению универсального знания, или всеобщей религии (Святой Премудрости), во многих регионах мира. В XXI веке школа продолжает свое существование, переместившись из тайных учений в социальные сети и став, по сути, открытой для всех желающих. Вот послание, которое в настоящее время школа несет всем, кто пожелает приобщиться к ее знанию:

«Школа Золотого Розенкрейца — гностическая духовная школа. Гнозис — Универсальное Знание, проявляющее себя непосредственно как Сила и Свет.

Цель Школы — помочь человеку найти Путь, ведущий из мира фундаментальных противоречий и тленной природы в сферу вечной, первозданной Жизни.

Это Путь возрождения бессмертной Души, осуществляемый с помощью излучений и сил Универсального Света. Он берет свое начало в глубине сердца земного человека, в сокровенном центре, который Розенкрейцеры называют Розой Сердца или духовным Атомом-Искрой. У многих людей действие этого Первоатома может проявляться в стремлении обрести что-то очень важное, жизненно необходимое или в переживании глубокой тоски, своего рода ностальгии.

Школа Золотого Розенкрейца продолжает труд предшествовавших гностических духовных Школ. Она несет в мир новый импульс духовного пробуждения и ведет учеников по Пути полного внутреннего обновления к воссозданию изначального, истинного Человека».

Нам осталось сделать несколько важных выводов. Первый из них прост: розенкрейцеры несли (и продолжают нести) свет знания тем, кто в нем нуждается. Второй вывод тоже бесспорный: история происхождения общества розенкрейцеров настолько темна и запутанна, что вряд ли кому из современных исследователей удастся распутать этот противоречивый клубок мифов и домыслов. Эта задача, вероятно, решена быть не может: все ныне существующие группы, члены которых утверждают, что имеют прямую связь с настоящими розенкрейцерами и владеют их тайнами, опираются на совершенно разные и порой малодостоверные источники.

И наконец, вывод последний и не самый отрадный: цель некоторых подобных групп в корне отличается от того, что они сами выносят на свои знамена. Есть общества, которые принимают название знаменитого братства только для того, чтобы произвести впечатление на людей несведущих и набить себе цену, намекая, что остаются единственными, кто владеет тайным знанием многовековой мудрости.

Глава 4. Иллюминаты

Просветленные жрецы

Начиная знакомство со следующим тайным обществом, нам сразу придется принять тот факт, что современные иллюминаты и практикуемые ими ритуалы с известной степенью приближения восходят к культу древней богини плодородия Кибелы. Во II веке н. э. могущественный жрец культа великой богини Монтан впервые ввел в обиход термин «иллюминаты». Кстати, в нашей книге достаточно часто будут упоминаться богини. Удивляться этому не следует: со времен матриархата именно женское начало было возведено в ранг священного. А боги-мужчины, если так можно сказать, появились много позже. Мужское же главенство было закреплено, с исторической точки зрения, и вовсе совсем недавно — в эпоху католицизма.

Кибелу почитали в Греции и Риме, считая Великой матерью богов. Ее культ зародился во Фригии и был достаточно жестоким и кровавым. Однако празднества в честь Кибелы отличались невероятной пышностью — это разительно отличалось от того, в каких поистине аскетических условиях жили сами последователи культа. Этот принцип единства противоположностей прекрасно виден и в культе сына Кибелы, фригийского бога Аттиса. Аттис, как гласит легенда, — почетный страж храма Кибелы, давший обет безбрачия своей грозной матери. Мужское естество юного бога властно потребовало своего, и Аттис нарушил обет, увлекшись очаровательной и невинной нимфой. Узнав об этом, Кибела умертвила несчастную нимфу, а на сына наслала безумие, в порыве которого Аттис оскопил себя. Из его крови, оросившей землю, появились весенние цветы и деревья…

О жреце Монтане известно совсем немного. Он какое-то время посвятил углубленному знакомству с христианством. Не удовлетворившись полученными сведениями, Монтан решил, что создаст тайное общество для полного и глубокого изучения родившейся новой религии. Себя и своих учеников Монтан назвал иллюминатами (просветленными). Монтан страдал эпилепсией, и его часто посещали пророческие видения. Неизгладимое впечатление на внимающих адептов производили припадки, которые случались с ним время от времени в экстазе очередной проповеди учения. Монтан учил, что подобное явление есть священный миг единения проповедника со Святым Духом. Вот что проповедовал жрец Кибелы, назвавшийся иллюминатом:

• конец света не за горами;

• чтобы подойти к финалу достойно, необходимо духовное очищение;

• чистота души достигается неукоснительным следованием суровым нравственным принципам;

• нравственное совершенство предусматривает полный отказ от материальных благ.

Конечно, нарождавшийся институт ортодоксальной церкви не мог приветствовать распространение мысли о неминуемом конце всего сущего и необходимости суровой аскезы. Клир не мог спокойно смотреть на распространение таких постулатов: ведь и духовенству надо что-то есть и пить, а откуда бы они брали свой «скудный хлеб насущный», как не из пожертвований паствы?

Поэтому первых иллюминатов церковь преследовала, а самого Монтана объявила носителем ереси. Тем не менее последователи Монтана проповедовали в Малой Азии и Северной Африке вплоть до IX столетия, позже которого следов этого тайного общества мы уже найти не можем.

Огненные феерии дервишей

Прежде всего напомним, что дервиши — это неимущие суфии, а суфизм — религиозно-мистическое течение. Это пантеистическая теософия, которая близка и к индийскому буддизму, и к греческому неоплатонизму. Дервиши могли быть странствующими отшельниками и так называемыми «текие» (находиться при монашеских обителях). Нередко они объединялись в братства (или ордена). Из древнейших братств, сложившихся к VI–IX векам, наибольшей известностью пользовались эльвани, эдгемиты, бестами, сакати; популярны были руфаи — дервиши-шпагоглотатели.

Дервиши были удивительно популярны в народе. Они лечили от самых различных болезней, используя, как правило, лишь заклинания и молитвы, умели предсказывать будущее, мастерски толковали сны и, пусть не безвозмездно, оделяли мирян чудодейственными амулетами. Вера в магические возможности странствующих суфиев была настолько велика, что полководцы временами специально зазывали их в войско, уверенные, что одно их присутствие помогает побеждать.

Из всех братств дервишей сейчас для нас представляет наибольший интерес братство нурбаши, то есть иллюминатов. Для суфизма, который исповедовали нурбаши, был характерен световой символизм «иш-ракийа», то есть «путь сияния», во многом схожий с идеями неоплатонизма. В центре идеи «иш-ракийа» акт слияния: адепт Знания приближается к Светоносному Огню, другими словами «входит в Свет». Момент его экстатического прозрения — «таухид» — подобен тому, как мотылек сгорает, попав в пламя свечи. Во время священного слияния адепта пронзает «искра Божественного Огня», и он прозревает в себе часть Бога, восходя к изначальной чистоте своего «я». Концепция весьма понятна. Но понятно и другое: иллюминаты-нурбаши создали собственный, то есть сугубо индивидуальный религиозный культ, а значит, стали еретиками с точки зрения тех, кто придерживался ортодоксальной линии в религии. Кроме того, некоторые нурбаши отправляли свой огненный культ не в укромных местах, а на публике: странствующие дервиши жили именно подаянием, которое могли получить за свои уникальные способности. Такие выступления не могли не обратить на себя внимания властей, которые не замедлили принять самые жестокие меры.

Примеров немало. В 1190 году страшная смерть постигла неоплатоника-шиита Сахраверди, считающегося основателем братства нурбаши. Известный поэт Байазид Вистами чудом избег наказания, чему в немалой степени способствовал его отшельнический образ жизни. Одухотворенный мистик Мансур аль-Халладж, который отождествлял себя с божеством, был схвачен и казнен. Его мученическая смерть, вопреки надеждам властей, привела к обратному эффекту: приверженцам ортодоксальных взглядов стало ясно, что религия иллюминатов заключает в себе немалую ценность, коль уж ради нее адепты даже готовы принять смерть! Проповедуемая иллюминатами-нурбаши необходимость обретения чистоты сердца и призыв к внутренней вере находили в народе самый горячий отклик. Религия иллюминатов стала для многих подлинным исламом.

Властям так и не удалось полностью уничтожить поклоняющихся Свету дервишей.

Горы Афганистана. Иллюминаты-маги

Долгих семь столетий об иллюминатах ничего не было слышно. Во всяком случае, нет документальных свидетельств существования в этот период тайного или любого иного образования, члены которого называли бы себя иллюминатами.

И только в начале XVI века Баязет Анзари созывает в Пешаваре тайное собрание мистической инициации, которое он назвал «Рошания», что также означает «иллюминаты, ясновидцы». Анзари принадлежал к весьма знатному и не менее древнему роду: считалось, что его предки участвовали в освобождении великого пророка Магомета! Цель образованного Баязетом общества иллюминатов смело можно назвать глобальной — он мечтал получить власть над миром. Для этого Анзари занялся подготовкой особых духовных адептов, которым предстояло пройти восемь ступеней инициации. После прохождения всех ступеней, как считал Анзари, адепты обретут совершенство и станут обладателями магического дара невероятной силы.

Первые три ступени — «Искатель», «Ученик» и «Покорный» — адепты преодолевали проще и быстрее, если во время медитации без устали и остановок повторяли заклятия, которым их обучил Баязет. Среди испытаний, созданных Анзари для своих учеников, особое значение придавалось способности адепта к абсолютному сосредоточению, или медитации (у афганских иллюминатов подобное состояние определялось термином «кхилват» — тишина).

Пятерка магических заклятий Анзари с виду очень проста: «Раба» (господство), «Аферинаа» (созидание), «Хайя» (жизнь), «Хафида» (защита), «Кввайя» (абсолютная власть).

Преодоление четвертой ступени — «Иллюминат» — приближало адепта к слиянию с Абсолютным Могуществом: законы человеческого общества утрачивали для него смысл и значение, далее он следовал только приказам Анзари. Считается, что маг, прошедший эту ступень, был способен усилием мысли влиять на события, происходящие в мире.

Следующие четыре ступени инициации называются «Учитель», «Командир», «Священник» и «Начальник». После пятой ступени адепты обоего пола постигали истину совместно. Особо продвинутые ученики и последователи могли переходить к высшим ступеням посвящения без прохождения низших, а преодолевший восьмую ступень становился «маликом», то есть предводителем. Таким ученикам Анзари позволял образовывать собственной сообщества.

После строжайшего отбора с Анзари осталось полсотни безоговорочно преданных ему магов-иллюминатов, готовых ради учителя практически на все. Он решил, что переберется с ними подальше в горы, в еще менее доступный район. Высоко в горах они возвели замок. Новое убежище иллюминатов поражало великолепием и роскошью. Отсюда Баязет стал руководить боевыми операциями, которые лучше было бы назвать бандитскими вылазками. Его ученики-иллюминаты были уже достаточно популярны на Востоке (особенно среди торговцев и военных).

После окончания крестовых походов филиалы общества появляются в Испании, Англии и Германии. Маги неторопливо, но усердно прибирали к своим рукам весь мир. Популярность учения магов-иллюминатов Анзари можно объяснять тем, что они совершенно отрицали загробную жизнь, сосредоточившись на жизнь мирской. Считалось, что души умерших членов общества с помощью живых собратьев тоже пользовались всеми преимуществами мирской власти.

Известность и влияние общества иллюминатов росли с поистине поражающей скоростью. Но стремительный взлет зачастую чреват скорым крахом. Баязет Анзари решил покорить Индию и Персию и даже создал для этого специально обученную армию. Однако армия, как оказалось, была все же подготовлена недостаточно хорошо — недостаточно для такой великой цели. И потому, конечно, оказалась разбита, а сам Анзари ранен. Вскоре он умер. Сын Баязета, а затем и другие потомки Анзари принимали руководство обществом, но погибали слишком быстро.

Во второй половине XVII века власть перешла к последнему отпрыску рода Анзари, совсем еще юному Абд аль-Кадиру. При нем общество разделилось на военную и религиозную ветви. Военная вскоре была уничтожена, а вот религиозная существует и поныне! Необыкновенно жесткая секретность, крайне редкие упоминания, общая таинственность сопровождают деятельность этого общества. Однако многие специалисты по тайным сектам и объединениям сходятся во мнении, что последователи иллюминатов Баязета Анзари причастны к целому ряду громких заговоров.

Иллюминаты алумбрадо

В 1492 году, почти одновременно с обществом Анзари, в Испании появляется тайное мистическое объединение «Алумбрадо» («просветленные»). Эти новые иллюминаты считали, что человеческая душа при определенных условиях может стать совершенной. При этом они отвергали соблюдение обязательных ритуалов христианства, призывали даже отказаться от молитв. Что же, по их мнению, нужно было делать, как достигать искомого совершенства?

Достичь подлинного просветления, считали алумбрадо, можно и без соблюдения церковных обычаев, зачастую лишенных малейшего смысла. Душа, совершенствуясь, достигает определенной стадии или ступени, после которой уже не может вернуться в прежнее состояние и вступает в прямой контакт со Святым Духом. Теперь она способна узреть лик Истинного Бога. Понятно, что это простое умопостроение отрицало религиозное понятие о грехе и искуплении. Что, конечно, шло вразрез с постулатами христианства, хотя и не могло подорвать устои церкви. Однако на родине инквизиции не могли остаться безнаказанными подобные религиозные эксперименты, как, вероятно, и в других, более веротерпимых странах. В 1568, 1574 и 1623 годах инквизиция выпускает три специальных эдикта, дабы полностью пресечь деятельность общества алумбрадо. Немало иллюминатов подверглось публичному бичеванию, было заключено в тюрьму, многие нашли свою смерть…

Игнатий Лойола (1491–1556), основатель ордена иезуитов, весьма известный и нетерпимый к попранию церковных канонов, в 1526 году, обучаясь в университете Алькалы (неподалеку от Барселоны), сам подпал под влияние алумбрадо. Еще студентом он уже много и усердно проповедовал, и вскоре на него поступил донос по обвинению в ереси. Лойола был на 42 дня заключен в тюрьму. Но он смог доказать, что просто сочувствовал новому учению и не занимался активной проповедью этого еретического знания, так что его помиловали. Архиепископ Толедский, покровитель Игнатия, посоветовал тому немедленно покинуть Алькалу и продолжить образование в университете Саламанки. Лойола послушался этого совета, но в Саламанке снова оказался на скамье подсудимых. Впрочем, он привел неоспоримые доказательства собственной невиновности, и его вновь помиловали. Можно предположить, что поводом для ареста и допроса могли стать так называемые «Духовные упражнения» Игнатия Лойолы. Эта публикация представляла собой изложение испытаний совести, размышлений, созерцаний и молитв — вербальных и внутренних.

Духовные упражнения Лойола делил на четыре последовательных этапа, каждый из которых должен был продолжаться как минимум неделю. Первая неделя была очищающей (vita purgativa). Ее следовало посвятить воскрешению в памяти грехов — и совершенных за всю историю мира, и личных. Вторая неделя была просвещающей (vita illuminativa). Лойола считал ее важным этапом, посвященным размышлениям о земной жизни Иисуса, своего рода осознанию собственного жизненного выбора и сравнению его с жизнью Спасителя.

Третья неделя была посвящена единению с Христом в Его крестных муках и смерти. Четвертую же неделю можно было назвать воскресением и вознесением. Сутью ее становилось высшее созерцание во имя обретения любви (contemplatio ad amorem). Проще говоря, следовало всеми силами возлюбить все в Боге и Бога во всем.

Именно название второго этапа, vita illuminativa, вероятно, могло натолкнуть невежественного доносчика на мысль о том, что «Духовные упражнения» Игнатия Лойолы — это гимн иллюминатам.

Согласимся, Лойоле повезло куда больше, чем иллюминатам-алумбрадо. В 1529 году в Толедо, а следом за этим и в Кордове по вердикту судов в застенки попало множество иллюминатов. По всей стране прокатилась целая серия судебных процессов против членов общества. Однако просветленные, теперь не такие многочисленные, все же еще добрую сотню лет продолжали проповедовать свое вероучение.

После 1623 года, который можно назвать пиком преследований братства, деятельность тайного общества просветленных практически сошла на нет.

Авиньонское общество

Это достаточно влиятельное общество было создано в 1786 году монахом-бенедиктинцем Антуаном-Жозефом де Пернети по прозвищу Дом. Его поддерживал польский масон, дворянин Т. Грабянка. Оба были почитателями удивительного таланта датского мистика Эммануила Сведенборга. Оба считали высшей истиной тезис Сведенборга о том, что сердце человека есть прибежище божественного присутствия. Живи по чести, не греши — и обретешь небо в самом себе, достигнешь высшей цели еще при жизни. Пернети и Грабянка предписывали неукоснительное соблюдение магических ритуалов, основанных на постулатах учения Сведенборга, — и тогда адепту откроется небо, и ангелы протянут к нему руку помощи. На досуге авиньонские иллюминаты усердно занимались философией, астрономией, алхимией. Но увы, их достаточно усердные занятия ни в малейшей степени не обогатили науку того времени.

Пернети бежал от инквизиции из Авиньона в Берлин, где король Фридрих II назначил его хранителем королевской библиотеки. Там он познакомился с французским библиотекарем Гитоном де Морво. Под влиянием горячих речей Пернети де Морво проникся идеями Сведенборга. И далее уже втроем (третьим был польский граф Т. Грабянка) они основывают герметическое общество с масонскими обрядами. Но деятельность общества насторожила короля, и 22 июня 1784 года по указу Фридриха все общества, не разрешенные правительством, были распущены.

Пернети в конце 1784 года возвращается в Авиньон и находит пристанище в Бедарриде, поместье богатого землевладельца. Здесь он создает общество Temple du Mont Thabor («Храм на горе Фавор») и оборудует алхимическую лабораторию.

Фридрих оказался прав: иллюминаты начинают заниматься политикой. В Авиньоне братство стало поддерживать партию, выступающую за политическую автономию Авиньона, и скрывать от преследований неугодных власти светских лиц и священников. Однако иллюминаты занимались и, как принято сейчас это называть, благотворительной деятельностью: кормили семейства, пострадавшие при наводнении. Двадцать восьмого октября 1799 года царь братства — Грабянка — закрывает «храм», якобы за грехи его членов, и оправляется в Санкт-Петербург, чтобы воссоздать братство там.

Оно действовало в российской столице с 1805 по 1807 годы и называлось «Обществом Грабянки» (хотя известны и другие варианты: «Авиньонское общество Новый Израиль» и «Народ Божий»). Высший совет общества больше не диктует новым членам свои основные догматы, однако признает целью второе и близкое пришествие Иисуса Христа: Грабянка назначил конец света на 1835 год. Совет настаивал также на возможности прямого контакта с духовным миром и Богом, обещал открытие всех таинств и секретных знаний. Кроме того — как же без этого! — Грабянка был одержим идеей воссесть на польский престол.

В 1807–1808 годах власти задерживают членов братства. Следственное дело называлось «Дело о графе Грабянке, секретаре его (толкователе снов) французе Симонине (живет в Михайловском замке у полковника П. Ушакова, учителя великих князей Николая Павловича и Михаила Павловича), камердинере Франциске Леймане (живет у графини Жанет Тарновской в д. Сарвержиц близ города Кременца), обвиненных в принадлежности к тайному обществу людей Нового Израиля или Нового Иерусалима, известного во Франции под названием Авиньонского общества».

Основные догматы Грабянка заимствовал из христианства, но с определенными изменениями: вместо Троицы братья почитали божественную Четверицу — Троицу, дополненную Девой Марией. Они были убеждены в божественном основании братства и возможности непосредственного сообщения с божеством через пророчества, сны и видения. Братья называли себя «народом Божьим» и «Новым Израилем».

Высшим лицом в братстве Грабянки, облеченным безусловной властью, был царь Нового Израиля: он толковал изречения пророков, был выше закона. Прочие члены не могли даже мысленно осуждать царя. Его называли «возлюбленным первенцем Бога и Марии», «сыном ученицы Вышнего», «отцом премудрости, в котором живет глас Божий». Царю приписывался дар творить чудеса; при совершении обрядов служили ему на коленях; кланялись в землю; просили благословения.

За царем следовал «совет семи», первым из которых был сам царь, за ним — первосвященник, великая матерь, воплощающая Богородицу, великий пророк, толкователь снов и еще два члена совета.

Братство вело календарь, состоящий из 13 лунных месяцев. В последний из них великая матерь отправляла богослужение вместо первосвященника. До открытия храма богослужения проводились на холмах или возвышенностях: на земле чертили фигуры, разводили огни, воскуряли травы и произносили заклинания. В храм, выстроенный подобно Храму Соломона, допускались лишь главные лица, был устроен престол с четырьмя крестами, по числу лиц четверицы, и светильник с семью свечами. В храме приносили жертву — хлеб и вино, служили католическую обедню и причащались. Водосвятие состояло в погружении креста и обмакивании пальца в сосуд с вином, изображавшим кровь Христа.

С особым торжеством совершали обряд царской вечери. В такой день отпускали за особой обедней все грехи; вечером все садились за стол, царь изображал собой Иисуса; все были в стихирях и клобуках, первосвященник — в нарамнике. Царю прислуживали на коленях, ходили вокруг стола, прогоняли сатану, жгли фимиам, стоя с жезлами в руках и подпоясавшись; ели «пасху» (жареного ягненка), не оставляя от него ничего, а кости сжигали.

Члены секты не имели права служить какому-либо правительству. Они также должны были практиковать алхимию и общение с духами.

Иллюминаты-теософы

Понятно, что столица мира, Париж, не должен был и не желал отставать от Авиньона. Почти сразу после возникновения «Авиньонского общества» франкмасон Шартанье, прежде руководивший ложей «Сократ», принял решение создать общество иллюминатов в столице Франции. Вновь на щит были подняты идеи Сведенборга. Свое общество он назвал «Иллюминаты-теософы».

Шартанье, окрыленный триумфом на родине, решил распространить общество и его успех на другие европейские страны. И для этого не придумал ничего лучше, как начать с Лондона. Филиал общества иллюминатов-теософов, которым Шартанье взялся лично руководить, в первое время заметно процветал, но достаточно быстро члены общества стали пренебрегать уставом. Поэтому неудивительно, что британские иллюминаты-теософы вскоре стали историей…

Баварские иллюминаты Адама Вейсгаупта

Иногда чтение художественной литературы бывает достаточно познавательным с исторической точки зрения, что однажды открыли для себя иллюминаты Вейсгаупта. После двух сотен лет тихого забвения они воскресли под пером Дэна Брауна. Правда, как компьютерная игра, а не как общество искателей истины.

В свое время, в XVIII веке, этот орден занимал заметное место среди прочих тайных союзов. Возник он в Баварии, где царил религиозный обскурантизм. Хотя орден иезуитов был распущен папой в 1773 году, члены «Общества Иисуса» по-прежнему цепко держали в руках контроль над всей системой образования, особенно над университетским. И вот профессор канонического права Ингольштадтского университета Адам Вейсгаупт (1748–1830), чтобы противодействовать тягостной опеке ортодоксальной церкви, стал вынашивать мысль основать тайный орден, который по замыслу должен был в тактике достаточно многое заимствовать у иезуитов.

Вейсгаупт родился и вырос в семье ученого и, окончив иезуитский колледж, вынес из него только презрение к идеям «Общества Иисуса». Однако структуру ордена, дисциплину его членов, их умение использовать самый различный набор средств для достижения поставленных целей он оценивал чрезвычайно высоко. В 1770-х годах молодой Вейсгаупт был поклонником философского материализма энциклопедистов, элитарных воззрений Руссо и даже утопического коммунизма Мабли и Морелли. Конечно, его увлечение передовыми идеями носило теоретический характер.

Но уже тогда в характере Вейсгаупта проявились негативные черты. Он стал сварливым, много и усердно интриговал. Поэтому, конечно, сразу же нажил массу врагов в академических кругах. Его также отличала крайняя неразборчивость в средствах, заимствованная у учителей-иезуитов и даже возведенная в принцип. Отличало его и стремление главенствовать, иногда граничащее с пустым тщеславием.

Вейсгаупт считал правильной методикой совершенствования устройства общества распространение просвещения, истинно научных представлений о природе человека и моральное возрождение человечества. Просвещение должно быть и антиклерикальным, и антифеодальным. Секретный орден, по его мнению, должен был стать средством осуществления мечты просветителей о создании гармоничного общественного строя свободы и равенства, всемирной республики, которая покончит со всеми сословными различиями, религиозным гнетом, монархическим деспотизмом, войнами, национальной враждой и утвердит принципы, находящиеся в соответствии с природой человека. Орден иллюминатов в определенном смысле становился прямой противоположностью ложам «строгого послушания», занятым поисками «божественной мудрости».

Именно такой секретный союз был основан Вейсгауптом 1 мая 1776 года. Первоначально он состоял только из пяти человек, но к 1779 году насчитывал уже четыре отделения («колонии») в баварских городах. Устав требовал от членов соблюдения строгой секретности, безоговорочного повиновения старшим, постоянной самопроверки, для чего следовало письменно отвечать на специальные вопросники. Кроме того, иллюминаты скрывались под псевдонимами, заимствованными из Библии и античной истории (сам Вейсгаупт был Спартаком). Псевдонимами становились и имена выдающихся государственных деятелей, ученых и мыслителей Средних веков и Нового времени (Эразм, Мор, Кампанелла, Гроций и др.)

Вокруг Вейсгаупта стал формироваться круг единомышленников, из которых самым близким к основателю по взглядам был Франц Ксаверий Цвак (Катон), двадцатилетний студент. Поначалу орден состоял только из баварцев, но начиная примерно с 1780 года его новые адепты — литератор барон Адольф фон Книгге (Филон), гамбургский издатель Христов Боде, геттингенский профессор философии М. Федер — стали оказывать содействие в создании филиалов союза в других землях Германии. В Веймаре в орден вступили наиболее влиятельные члены масонской ложи «Амалия»: Гете, Гардер и герцог Карл-Август. По неподтвержденным сведениям, членами ордена были Моцарт, Шиллер, Виланд.

Общество росло и ширилось. К середине 1782 года в ордене состояло уже около трех сотен членов, а еще через два года — более 650 человек. Это была сравнительно небольшая группа интеллигенции и либеральных дворян, плюс авангард немецкой буржуазии, слабо связанные с основными слоями общества. В отличие от многих подобных образований, иллюминаты Вейсгаупта были принципиальными противниками вовлечения в свое движение «непросвещенных» народных масс.

В начале деятельности ордена Вейсгаупт пользовался практически неограниченной диктаторской властью, но позднее на равные с ним права участия в руководстве стали претендовать и другие члены ареопага — верховного органа ордена. Вейсгаупт принял их требования, и в июле 1781 года эти требования были утверждены специальным решением ареопага. К этому времени иллюминаты имели свои отделения как в различных германских государствах, так и в Австро-Венгрии, Польше, Нидерландах, Дании, Швеции, Италии, Испании, Швейцарии (где одним из инициаторов филиала ордена стал знаменитый педагог Песталоцци) и во Франции — в Страсбурге, Гренобле и Лионе. В Париже к иллюминатам примкнули видные писатели, ученые, адвокаты.

К масонам Вейсгаупт относился практически с такой же неприязнью, как к иезуитам: еще до создания ордена иллюминатов, в 1774 году, он ненадолго стал масоном, но достаточно быстро разочаровался в масонстве и его мнимых тайнах, выдаваемых за значительные. Однако вскоре после укрепления ордена у Вейсгаупта (а потом и у других членов ареопага) возникла идея инфильтрации лож и подчинения их своим целям. К тому же ареопаг посчитал, что можно будет укрыть под масонской оболочкой и само существование ордена иллюминатов. Секретность, так любимая в масонских ложах, должна была помочь осуществлению планов иллюминатов.

И поначалу казалось, что все получается, как и было задумано. Им на самом деле удалось подчинить себе ложу в Мюнхене, с помощью которой можно было создавать дочерние ложи. Вейсгаупт и его единомышленники надеялись, используя хаотическое состояние немецкого масонства, создать объединение лож под эгидой неких якобы существующих в действительности «древних вождей». Но этот план, не только в Германии, но и в Польше, и во Франции, не сработал. По мере разрастания ордена и расширения его влияния стали возникать и усиливаться внутренние трения между «низами» и «верхами» иерархии. К тому же консервативные масоны стали предостерегать против «антихристианских» и «разрушительных» тенденций деятельности Вейсгаупта и его последователей.

Дело начало клониться к смене руководства. И такая кандидатура нашлась. Вступивший в ряды иллюминатов в 1779 году Книгге вскоре приобрел среди других членов авторитет, не уступающий влиянию самого Вейсгаупта. Книгге весьма активно и успешно занимался проникновением иллюминатов в ряды масонства, но по своим взглядам явно расходился с Вейсгауптом, отвергая и его просветительские планы, и антиклерикальные тенденции. Книгге были ближе оккультные и мистические элементы в воззрениях масонов «строгого послушания». В отличие от основателя ордена, он считал, что нет нужды ускорять крушение этого направления в масонстве, что куда разумнее привлечь на сторону иллюминатов его руководителей, вплоть до самого герцога Фердинанда Брауншвейгского. Поводом для разрыва Книгге и Вейсгаупта стали попытки первого заимствовать у католицизма символическую процедуру, которую он предлагал ввести для возведения иллюминатов в высшие степени. В июле 1784 года Книгге вышел из ордена.

Все это привело к тому, что общество стало терять свое главное свойство — секретность. Просочившиеся за стены ордена сведения о деятельности иллюминатов обрастали нелепыми слухами. Благосклонность императора Иосифа II к иллюминатам стала расцениваться как часть постоянных и настойчивых попыток Габсбургов присоединить Баварию к своим владениям. К тому же один из членов ордена донес баварским властям о подобном намерении. Это была провокация, ложь, не имеющая ничего общего с действительностью, однако ее хватило для того, чтобы баварский курфюрст Карл Теодор издал указ о роспуске обществ, не разрешенных правительством, как вызывающих подозрения и опасения. И сразу же печать заполонили статьи, обличающие иллюминатов. Вейсгаупт бежал из Баварии. Новый указ курфюрста от 2 марта 1785 года был направлен именно против иллюминатов — теперь на территории Баварии их деятельность строжайше запрещалась. Руководство ордена было выслано из Баварии.

Более того, власти решили ознакомиться с архивом иллюминатов, часть которого была изъята при обыске в 1786 году и предана огласке. Публикация стала настоящей сенсацией. Вейсгаупт, Книгге и иллюминаты-последователи пытались через печать защитить репутацию ордена, но противники отвечали десятками обличительных памфлетов, которые выходили в Германии, Англии, Франции и в других странах.

Эта травля постепенно переросла в истинную истерию. Власти предприняли настоящий поход не только против иллюминатов, но и против всех, кто мог быть заподозрен в сочувствии идеям Просвещения. Иллюминатов лишали кафедры, увольняли с государственной службы, иногда даже подвергали аресту и заключали в тюрьму. Орден иллюминатов якобы еще действовал, будучи восстановлен после 1785 года, но письменных, документальных доказательств этому не найдено, не сохранилось даже следов этой организации. Сам А. Вейсгаупт избежал сколько-нибудь серьезных преследований и по возвращении стал советником герцога Саксен-Готского.

Дрезденский орден Энгеля и Ройсса

В 1896 году в Дрездене вновь возникает объединение, названное… орденом иллюминатов. Основатель Леопольд Энгель (1858–1931) провозгласил, что таким образом возобновляет деятельность ордена Адама Вейсгаупта.

Внешне, кроме голословных заявлений, не наблюдалось ничего. Но орден все же был создан, причем создателей было двое — Леопольд Энгель и Теодор Ройсс. Тот самый Альберто Карл Теодор Ройсс (1855–1923), что возглавлял OTO.

Леопольд Энгель родился 19 апреля 1858 года в Санкт-Петербурге в семье руководителя оркестра Русского Императорского театра. Вскоре Энгель-старший, несмотря на определенный успех в России, принимает решение перебраться в Германию. Семья его осела в Дрездене. Сам же отец семейства думает уже не столько о музыке, сколько о немалом собрании легенд, связанных с именем Фауста. Понятно, что атмосфера в семье Энгелей была насыщена мистикой. И неудивительно, что юный Леопольд Энгель всей душой тяготел к таинственному миру магии; его неистово влекло к себе все необычное и загадочное.

В 1877 году в Германии началось издание книг мистика и визионера Якоба Лорбера (1800–1864). Для Энгеля, уже испытывавшего огромный интерес к мистической литературе, появление книг провидца не пошло незамеченным. Уже на первых страницах первой из купленных книг Лобрера Энгель пережил невероятное по силе эмоциональное потрясение. Он мгновенно ощутил, что книга в его руках просто феноменальна — заряд мистической энергии, заключенный в записях Лорбера, был сродни откровению! И Энгель чувствовал, что вдруг исполнилось его самое заветное желание. Приступив к изучению труда Якоба Лорбера (к тому времени уже давно покойного), Энгель практически сразу стал его последователем.

Якоб Лорбер, бывший деревенский учитель, разочаровавшись в перспективах профессии, предпочел использовать свой музыкальный талант. Способный скрипач, ученик великого Паганини, Лорбер преуспел в музыке куда больше, чем в педагогике. Он даже был удостоен чести выступления на сцене знаменитейшего миланского театра «Ла Скала». Перед ним открывались серьезные перспективы. Однако, ко всеобщему удивлению, Лорбер неожиданно отверг все предложения и удалился в австрийский городок Грац. Там он вел весьма уединенный образ жизни, открывая двери своего скромного жилища только друзьям и ученикам, которым преподавал основы музыкальной грамоты: ведь нужно же было на что-то жить. Впрочем, уроки оплачивались скудно, так что друзьям приходилось постоянно помогать Лорберу средствами. Многие недоумевали, как можно было уйти от признания и сцены, как можно было сменить музыку на нищенское провинциальное существование. А все объяснялось достаточно просто.

Пятнадцатого марта 1840 года Якоб Лорбер неожиданно услышал… голос, источник которого находился в области сердца. Голос, вещавший в теле Лорбера, принадлежал Иисусу Христу, который якобы возвестил, что Якобу следует немедленно отказаться от карьеры скрипача-виртуоза и осесть в провинции ради возложенной на него миссии. Голос день за днем диктовал информацию, которую Лорбер пытался фиксировать методом автоматического письма. Этот бесконечный диктант растянулся более чем на два десятилетия. Итогом стало более 10 тыс. рукописных страниц, составивших 10 томов. Иногда Лорбер знакомил близких людей с выдержками из продиктованных записей. Правда, сам сетовал на то, что о многом из написанного не имеет и малейшего представления. Впрочем, Лорбер не сильно расстраивался, поскольку Голос успокоил его, заверив, что, когда эти труды будут опубликованы, люди уже будут обладать достаточными познаниями, чтобы постичь смысл написанного. Его же миссия состоит в том, чтобы как можно точнее зафиксировать на бумаге информацию, ниспосылаемую свыше.

При жизни Лорберу (да и то исключительно благодаря стараниям друзей) удалось опубликовать всего пару страничек. Но его грандиозное творение, окрещенное впоследствии «Новым Откровением», содержало сведения просто фантастические и не могло не представлять интереса для специалистов: на страницах рукописи шла речь о том, что сейчас мы называем атомами, элементарными частицами и т. д. Лорбер оставил достаточно толковое описание функций интернета, включая возможность использования электронной почты! И все это в итоге (как и предвещал Лорберу Голос) было опубликовано, причем в XIX столетии!

Среди материалов, обретенных Лорбером, было и Евангелие от Иоанна, содержавшее полный, истинный текст Откровения Иоанна Богослова. Кроме того, в записях содержались фрагменты, не вошедшие в тексты других известных евангелий. Конечно, контакт человека с Богом, к тому же без участия церкви, был во всем противен канонам христианской теологии. Живи Лорбер в Средние века, он бы наверняка был заживо сожжен на костре. Мало кто из современников Лорбера (что, впрочем, и неудивительно) был готов поверить тому, что в рукописи запечатлена информация, исходящая от Сына Божьего.

Леопольд Энгель, едва познакомившись с записями Лорбера, ощутил, что они проникнуты нездешним Светом. Его восторгу не было границ. К 1891 году были опубликованы восемь томов из предполагавшихся десяти. Энгель, досконально их изучивший, судя по всему, достиг иной, более высокой ступени восприятия и тоже стал слышать таинственный Голос, прежде обращавшийся к Лорберу. Голос велел ему приступить к исполнению миссии и записать под диктовку последний, одиннадцатый том, который не успел записать преждевременно скончавшийся Лорбер. Энгель повиновался.

Именно в это время судьба сводит Энгеля с Теодором Ройссом. Тот начал убеждать Леопольда в необходимости возрождения ордена баварских иллюминатов. Что и произошло в 1896 году. Далее они вместе создают масонскую ложу, «Ложу Людвига», и принимают участие в работе ряда других лож.

Все эти организации были образованы вне традиционных масонских ритуалов и, конечно, не были признаны официальными высшими ложами Германии. Впрочем, создателей это не обескуражило. Ложа Людвига просуществовала до 3 июля 1903 года, когда Леопольд Энгель и его ближайший друг и соратник Зигмунд Миллер были исключены из состава в результате непримиримых противоречий. Теперь Энгель смог сосредоточиться на восприятии Откровения; все, что ему удавалось записать под диктовку, он передавал в сокровищницу мудрости возрожденных Illuminati.

Иллюминаты сегодня

Деятельность любого тайного общества (в особенности достигшего влияния и располагающего значительными средствами) всегда порождает немало легенд и мифов. Не стали исключением и иллюминаты. Многие серьезные историки, специализирующиеся на изучении тайных обществ и сект, считают, что реальная история баварских иллюминатов завершилась в конце 1780-х годов. Тем не менее до сих пор существует немало фантастических предположений о том, как иллюминаты смогли сохранить свою организацию вплоть до нынешнего времени.

Не остались в стороне и некоторые специалисты из тех, кто в глубине души мечтает о сенсации и славе, — пусть даже и в ущерб объективной истине… Благодаря их стараниям возникли версии о том, что главы чуть ли не всех правительств мира являются иллюминатами или тесно связаны с ними! Более того, появилась серия публикаций, всерьез рассматривающих иллюминатов в качестве организации, поставившей своей целью установление нового мирового порядка. Кстати, доказательства в пользу этого могут быть обнаружены даже на обороте долларовой купюры! Конечно, лидирует тут уже упоминавшийся Дэн Браун, который раскрыл наиболее важные элементы символики иллюминатов в «Ангелах и демонах». Что же это за символы?

В правой части банкноты находится изображение орла, который в 1841 году заменил присутствовавшего ранее в этом месте феникса. Орел — это солнечный символ египетской философии. В хвосте орла — девять перьев, то есть девять степеней посвящения согласно масонскому обряду Йорка, распространенному в XIX столетии на американском континенте. Число перьев на крыльях (32 и 33) также имеет значение, напоминая о шотландском ритуале инициации. В правой лапе орла зажата оливковая ветвь, символ духовности и просветленного мышления. На ней 13 листьев. В левой лапе — 13 стрел, очевидный призыв к активным созидательным действиям. Эти символы, 13 листьев и 13 стрел, напоминают о 13 ступенях инициации баварских иллюминатов. К тому же в традиционном масонском понимании число 13 есть олицетворение силы и непреходящей мощи.

Тринадцать звезд в ореоле над головой орла — это точное количество штатов, вошедших в состав молодого американского государства. Звезды имеют пятиконечную форму (масонский символ), кроме того, их количество вновь невольно наводит на мысль о 13 ступенях инициации иллюминатов.

В клюве орла — развевающаяся пергаментная лента, на которой значится: Е PLURIBUS UNUM («Из множества — одно»). Это очевидный (13-буквенный!) призыв, который может быть расценен двояко: во-первых, как необходимость интеграции бывших колоний в одно государство с целью создания единой американской нации; во-вторых, это буквальное отражение концептуальной доктрины иллюминатов: свести все имеющиеся в мире нации к одной — нации иллюминатов.

Теперь перенесем внимание на левую сторону банкноты. Там мы видим сразу несколько символов иллюминатов. Пирамида с усеченной вершиной — оккультный символ, говорящий о слиянии сил, устремленных ввысь, к источнику Света.

Пирамида состоит из 72 камней — это символ 72 ступеней Лестницы Иакова (явная связь с каббалой!). Пирамида изображена словно бы без вершины — это указывает на страну, находящуюся перед выбором. Причем выбор-то достаточно очевиден: есть только один путь, и это — путь к Свету, то есть к просвещению и его адептам, иллюминатам.

В ее основании мы видим римские цифры — M, D, C, C, L, X, X, V, I. Это дата — 1776 — год провозглашения «Декларации независимости». Однако это еще и год образования общества иллюминатов!

А ниже полукругом расположены три слова, из-за которых в основном и ведутся до сих пор ожесточенные споры: NOVUS ORDO SECULORUM («Новый секулярный, то есть нерелигиозный порядок», хотя возможен и иной перевод: «Новый мировой, порядок»). И если мы остановимся на версии «нерелигиозный», то сразу же удивимся, почему в центре банкноты помещена надпись: IN GOD WE TRUST («Мы веруем в Господа»).

Дэн Браун в «Ангелах и демонах» утверждает, что такая символика на банкноте возникла с ведома вице-президента США Генри Уоллеса, занимавшего этот пост с 1940 по 1944 годы и бывшего, конечно, влиятельным масоном! Именно Уоллес убедил президента США Франклина Делано Рузвельта (тоже масона) в целесообразности принятия предложенной формулы, утверждая, что речь, собственно, идет о «новом курсе». Знатоки американской истории могут напомнить нам, что именно такое название получила программа экономической политики президента Ф. Д. Рузвельта, направленная на скорейшее преодоление последствий Великой депрессии — невероятного экономического кризиса, в 1930-е годы поразившего США.

Над пирамидой находится еще один символ иллюминатов — trinacria, или «сияющая дельта». Этот символ, как пишет все тот же Браун, включен в эмблемы большинства масонских лож. Значение его понятно: призыв к переменам, эволюции, просвещению. Об этом говорит и треугольная форма, отсылая к «дельте», букве греческого алфавита. Сам же глаз символизирует стремление иллюминатов проникнуть в самую суть всего сущего, равно как и присутствовать везде и повсюду.

Пирамида с сияющей дельтой и надписями — это государственная печать США. Воспроизводить ее стали начиная с 1935 года по личному настоянию все того же Генри Эдгара Уоллеса. Еще в 1934 году Уоллес заявил: «Ей (государственной печати) суждено снискать еще большее одобрение Великого Творца Вселенной, причем ранее, нежели краеугольный камень окажется в конце концов на своем месте и эта страна в абсолютном расцвете своего могущества займет доминирующее положение и станет верховодить другими нациями, олицетворяя новый порядок на века».

Тема иллюминатов не могла не найти своего отражения и в искусстве. Первой нужно назвать знаменитую трилогию Роберта Шея (Ши) и Роберта А. Уилсона Illuminatus!, далее обязательно придется вспомнить роман Умберто Эко «Маятник Фуко», в котором дается объективная характеристика деятельности иллюминатов. Но более всех привлек внимание всей читающей и думающей публики к этой теме, конечно же, достославный Дэн Браун с его культовым триллером «Ангелы и демоны». А одноименный фильм с прекрасным актерским составом заставляет задуматься о существовании иллюминатов снова и снова.

В настоящее время в мире зарегистрировано несколько организаций, руководители и простые члены которых считаются в той или иной степени последователями Адама Вейсгаупта: Бильдербергский клуб, Трехсторонняя комиссия, Совет по международным отношениям, элитный Йельский клуб «Череп и кости» и др. Существует даже… «Орден иллюминатов»! Более того, знаменитая организация студентов-мажоров Phi Beta Kappa («Фи Бета Каппа»), что в переводе с греческого означает «любовь к мудрости направляет жизнь», считается прямой ветвью… тех самых баварских иллюминатов, небольшой группе которых якобы удалось избежать ареста и найти спасение в США. Так утверждает Чарльз Уильям Геккерторн в своей легендарной энциклопедии «Тайные общества всех веков и всех стран» (1874 г.), где «ФИ БЕТА КАППА» фигурирует под № 384. Тут, к несчастью, присутствует явная неувязка: лозунг «ФИ БЕТА КАППА» создан 5 декабря 1776 года, то есть через 7 месяцев после образования иллюминатов. Только вот, согласно ряду источников, «ФИ БЕТА КАППА» — это организация, возникшая на основе другого, еще более секретного общества The Flat Hat Society («Плоских шляп»), членом которого, действовавшего с 1750 года, был Томас Джефферсон, третий президент США и влиятельный масон, создавший «Декларацию независимости»!

Нам осталось только войти во «всемирную паутину» (которую все тот же Браун называет творением ученой элиты) и процитировать самих современных иллюминатов:

«Иллюминаты стремятся к достижению новых неизведанных высот и триумфа человека над доступным ему пространством и временем. Они придерживаются веры в себя и работают над искоренением общественных пороков прошлого.

Деятельность Ордена Иллюминатов направлена на то, чтобы вместе с движущими силами общества привести в конечном итоге мир к Новому Порядку, не зависящему от ложных идеологий и религий. Это сообщество основано на самых чистых моральных принципах и находится в согласии с учениями Великих всех времен. Его единственная цель — воссоздание храма Природы в согласии и гармонии с Истиной».

«Иллюминаты Танатэроса» и магия хаоса

Общество Illuminates of Thanateros (IOT) организовали в Лондоне в 1978 году двое молодых радикальных британцев-мистиков: Рэй Шервин и Питер Дж. Кэрролл.

Их сближало увлечение ритуальной магией. Однако оказалось достаточно более чем краткого знакомства с деятельностью лондонских оккультных групп, как Шервин и Кэрролл сразу поняли: им необходимо нечто другое. Их мечта достаточно быстро осуществилась. Все оказалось до смешного просто. В «Новом равноденствии», журнальчике, который Шервин и Кэрролл совместно выпускали, ими была опубликована небольшая заметка, в которой они извещали мир о рождении магического ордена нового типа. Названием своим орден был обязан божествам смерти (Танатос) и любви (Эрос), с одной стороны, а с другой — иллюминатам. В одном из интервью Питер Дж. Кэрролл объяснял выбор так:

«Магические общества последних времен черпали свое вдохновение из старых культов, привнося вместе с тем и что-то от себя. Члены любого из них могут быть названы “иллюминатами” своего времени — в том смысле, что на тот момент именно им принадлежал “ключик” к просветлению. В этом, по сути, и заключается смысл слова “иллюминаты”. Мне же по душе осознавать, что Магия Хаоса — великолепный пример эзотерического учения эпохи постмодерна».

Образованный орден и в самом деле предлагал нечто новое: теоретическая часть доктрины восходила к «учению телемы» Алистера Кроули, великого мага XX столетия. Кроме того, теоретическая платформа ордена содержала элементы тантры, шаманизма и даосизма. Отдельно нужно остановиться на активно практиковавшемся иллюминатами Танатэроса культе Zos Kia, детище английского мага и художника Остина Османа Спэйра (1886–1956), ученика и соратника Кроули. Эти магические ритуалы Спэйр разработал в 1952 году вместе со своим другом и будущим биографом Кеннетом Грантом, который стал главой одной из ветвей ОТО. Сам Спэйр призвался, что он изучал магические ритуалы некой миссис Паттерсон, мастерски владевшей искусством салемских ведьм. Госпожа Паттерсон, по словам Спэйра, стала ему второй матерью и заботливо провела через все ступени инициации. Был также у Спэйра и дух-проводник по имени Черный Орел. У него Спэйр научился контролировать собственные сновидения.

Несмотря на незаурядный талант художника и магические способности, Спэйр признан не был и с 1920 года вел отшельнический образ жизни. Тем не менее ему удалось опубликовать свои иллюстрации в «Книге сатир» (1907 г.), написать и издать «Книгу удовольствий» (1913 г.), «В фокусе бытия» (1921 г.), «Анафема Zos» (1927 г.). Зигмунд Фрейд после знакомства с «Книгой удовольствий» в восхищении определил ее как наиболее значительное описание механизмов работы подсознания из всех, что увидели свет в последнее время. Уже после кончины Спэйра были изданы «Логомахия Zos» и «Зоэтический гримуар Zos» (последняя работа вошла в подготовленную Кеннетом Грантом антологию «Говори, Zos!», 1998 г.). Эта уникальная книга представляет разные грани таланта Остина Османа Спэйра: в нее вошли воспоминания, письма, теоретические работы по магии и картины мастера. Конечно, такая незаурядная фигура в оккультной истории Англии не могла не привлечь внимания Питера Дж. Кэрролла. В интервью для оккультного журнала «Абраксас» он отмечает, что не мог не испытать влияния со стороны Алистера Кроули, но воздействие, которое оказали на него идеи Спэйра, как минимум, столь же велико, если не много больше.

Вот что говорит он сам: «Огромное достоинство Спэйра заключается в том, что он смог обнаружить основной принцип пресловутой “игры ума”, позволяющей подсознанию или бессознательному “вступить в игру” и эффективно воздействовать на ход всего магического процесса. Когда вы осознаете это, границ в магическом искусстве для вас более не будет существовать, а любые традиционные системы символов отойдут на второй план. Безусловно, все искусные маги в истории человечества не могли интуитивно не чувствовать этого, однако именно Спэйр оказался тем человеком, который детально и четко описал этот процесс, не прибегая к какому-то там мистицизму. Таким образом, именно благодаря ему мы обрели возможность осознанно и непринужденно следовать этим путем, нежели двигаться по тернистой стезе проб и ошибок».

Настолько причудливое сочетание противоположных по духу учений и магических методик поистине уникально, в нем нашло свое отражение присущее Кэрроллу стремление практиковать так называемые «антиномичные техники»: здесь сам магический ритуал, по сути, зиждется на соединении противоположностей. Эти практики, собственно, и составили Магию Хаоса, благодаря которой иллюминаты Танатэроса очень быстро приобрели популярность. Рождение Магии Хаоса, это можно утверждать совершенно уверенно, стало подлинной революцией в оккультизме, открыв новые горизонты для всех магов и адептов.

В 1980-х отделения общества возникли не только на всей территории Англии, но еще и в Германии, Австрии. Именно тогда к иллюминатам Танатэроса примкнули такие знаменитые писатели, как Уильям С. Берроуз (1914–1997), автор культового романа «Голый завтрак» и множества иных шедевров, а также не менее известный Тимоти Лири (1920–1996), величайший эксперт по психоделическим средствам, создавший, помимо всего прочего, беспрецедентную «Историю будущего». Орден набирал силу, усложнялась его структура, и, как нередко случается в подобных ситуациях, это создало почву для развития конфликта в руководстве. Инициатором раскола стал Рэй Шервин, обвинивший Кэрролла в том, что иерархичность, в свое время сразившая все прочие общества, начинает уничтожать изнутри и орден иллюминатов Танатэроса: введение иерархии извращает на корню саму концепцию общества! Кэрролл не внял его доводам, и Шервину пришлось оставить орден.

Позже Шервин написал книги «Театр Магии» и «Книга итогов». Он по-прежнему практиковал Магию Хаоса, считаясь одним из весьма серьезных специалистов в этом поле. После его ухода Кэрролл написал целый ряд работ, в том числе Liber Null, «Психонавт», Liber Kaos, «Психономикон». Благодаря этим книгам, очень быстро ставшим бестселлерами, Магия Хаоса получила распространение практически во всем мире.

Кэрролл, как и следовало ожидать, достаточно скоро обзавелся новым партнером по Магии Хаоса. Им стал Фил Хайн, активнейший сподвижник Кэрролла, написавший несколько настоящих бестселлеров: «Сжатый Хаос: введение в Магию Хаоса», «Первичный Хаос: изыскания в Магии Хаоса» (обложку первого издания этой книги создал сам Уильям С. Берроуз), а также «Псевдономикон». Кэрролл, ознакомившись с очередной работой ученика, пришел в восхищение, заявив, что и сам желал бы написать подобный шедевр. Хайн помог Кэрроллу реорганизовать управление орденом.

Орден стремительно развивался. Казалось, что впереди его ожидает только процветание. Но случилось иначе. Всего лишь несколькими годами позже, в самом начале 1990-х годов, наступил раскол: от ордена откололись такие группировки, как Reformed Illuminates of Thanateros («Реформированные Иллюминаты Танатэроса»), начавшие действовать в Германии, и калифорнийская группировка AutonomatriX. Сам Кэрролл решил, что ему пора отойти от активного участия в ордене, чтобы посвятить себя исследованию трех измерений времени и созданию книг. Он объяснил свое решение получением прямого приказа из Высшего источника.

Глава 5. Катары, альбигойцы, вальденсы. Хранители великой тайны или кучка еретиков?

Религиозные еретики

В XII веке Европа стала домом множества самых разных религиозно-политических учений. Самыми значительными из них считались развившиеся в орденах катаров, альбигойцев и вальденсов. Приверженцев этих учений, которые было принято называть ересями, стало так много, что официальная церковь провозгласила против них крестовый поход.

Родоначальниками мировоззрения катаров принято считать учения павликиан и богомилов. С конца Х века орден катаров получил распространение почти по всей Южной и Западной Европе.

Чем же катары вызвали такое неудовольствие официальной церкви? Они отрицали, ни много ни мало, всю иерархию Римско-католической церкви, таинства, службы, культы святых, иконы, кресты, святую воду, индульгенции. Катары осуждали церковный налог и церковные вклады. Они считали, что существуют бог добрый и бог злой, делились на «совершенных» и «верующих». Ритуалы их были просты и суровы.

В ордене признавался единственный главный обряд-таинство, заменявший и крещение, и причастие. Принимавший его вступал в высший разряд perfecti — «совершенных», или «друзей Божьих». Священник и другие «совершенные» окружали вступающего, возлагали на него руки и призывали дух-утешитель сойти на него. Только принятие этого обряда считалось спасением. Только «совершенные», которых были сотни, могли спастись, а вот простые верующие — десятки тысяч — спастись не сумели бы. Возможно, именно из-за этого несовершенства догмы крестовый поход против катаров достиг своей цели, а сам орден не стал массовым.

«Совершенный» катар (прошедший посвящение) становился аскетом. Целью его существования было достижение духовного совершенства, путь к которому долог и тяжел. Преступлением для катаров считалось уже одно только преступное намерение. Всякое обладание земными благами, считали катары, губит душу.

Катары никогда не божились и не клялись. Один из захваченных инквизицией катаров заявил, что не дал бы никогда никакой клятвы, даже если бы эта клятва могла обратить в его веру народы всего мира. Катары отрицали воскрешение, считали, что грешники будут после смерти вновь возвращены на землю, но наказаны переселением в тела животных. Поэтому катары не ели мяса, яиц, молока, сыра. Их рацион составляли только хлеб, рыба, плоды и овощи. «Совершенные» не признавали также и института брака, отрекались от родственных уз.

Странствующие проповедники-катары в черной одежде шли от города до города, от селения к селению. Их скарб был невелик: в сумке лежал перевод библии на романский, народный язык. Любопытно, что один из обвиненных в катарской ереси в инквизиторском трибунале оправдался, заявив, что ест мясо, клянется и лжет.

Катары проводили «крещение духом» — consolamentum, — а не водой. Окрещенные «совершенные» считали себя непосредственными преемниками апостолов, проповедниками новой веры.

В странствиях «совершенные» узнавали друг друга по особым жестам и фразам. Даже их дома имели отличительные знаки. Появление «совершенных» в селении превращалось в праздник. На трапезе им мог прислуживать барон, владелец замка и города. Проповеди «совершенных» слушали с жадностью. А их благословения считались милостью неба.

Простых катаров называли credentes — верующими — и anditores — слушающими. Они могли жить обычной жизнью, вступать в браки, воевать. Однако обряд посвящения они могли пройти только перед смертью и только если рядом были «совершенные».

Там, где катары были также и светской властью, они строили молитвенные дома — совсем простые, без малейшей роскоши. Внутри были только скамьи и простой деревянный стол, покрытый белой скатертью. На нем лежал Новый Завет, открытый на первой главе Евангелия от Иоанна. Колоколов и кафедры для проповедника не было, не было и икон, статуй, крестов. Для молитвы катару, в общем-то, не нужен был и храм — они могли молиться в поле, в лесу, посреди селения.

Во главе нескольких катарских общин стоял епископ. При нем было всего три духовных лица — старший сын, младший сын и дьякон. Епископ перед смертью посвящал в преемники старшего сына. Женщины также могли быть «совершенными», и такая посвященная женщина могла стать дьякониссой.

Молитвенным собранием руководил старший «совершенный». Оно начиналось с чтения Нового Завета, после чего катары-проповедники толковали тексты. Верующие считали «совершенных» стоящими ближе к Богу. Простой мирянин-катар с радостью получал у них благословение.

Инквизиция никогда не щадила катаров, прошедших обряд причастия и крещения. К такому обряду готовились молитвой и трехдневным постом. В длинном зале зажигались свечи, символизирующие огонь крещения. «Совершенные» омывали руки и, соблюдая молчание, становились в круг по старшинству. В центре зала располагался стол с белой скатертью и Евангелием. Посвящаемый подходил к окну, принимал наставления священника и после этого, став на колени, произносил клятву:

«Я обещаю служить Богу и Его Евангелию; не убивать животных, не есть мяса, молока; ничего не делать без молитвы. А если попаду в руки неприятеля, то никакие угрозы не вынудят меня отречься от своей веры. Благословите меня».

Посвященный должен был выдержать сорокадневный пост, на хлебе и воде.

Главного епископа у катаров не было, все епископы соединялись друг с другом «узами братства и дружбы». Катары отправлялись в университеты Европы и богословские школы. Их цель была понятна: «познакомиться с силами и наукой, враждебной церкви, и приобрести оружие против нее».

В Южной Франции катаров называли альбигойцами, от названия города Альби. Впервые это слово находят в хрониках, датированных 1181 годом.

Альби находился в обширной провинции Лангедок. Главным городом провинции была Тулуза. Учение катаров здесь было распространено настолько широко, что в 1119 и 1132 годах римские папы Каликст II и Иннокентий II называли альбигойцев «тулузскими еретиками». В 1167 году катары созвали в Тулузу на торжественный съезд своего духовенства своих братьев по вере из разных стран и городов: Фландрии, Кельна, Лондона. Двумя годами ранее состоялся публичный диспут катаров и епископов Католической церкви. Именно после этого диспута катаров снова объявили еретиками. А потом, на съезде в Тулузе, катары заявляют о создании собственной организации и совершенном отделении от Римско-католической церкви. Еще один съезд катаров прошел близ Альби в 1176 году.

Причина широкого распространения учения катаров проста и понятна: люди разочаровались в церкви и вере после краха крестовых походов. Плюс к тому, простые прихожане негодовали, видя богатство государственной церкви и пороки многих представителей духовенства, которые с кафедр проповедовали смирение и нестяжание. Все чаще простые люди приходили в ужас от контраста между проповедями и делами духовенства.

Римский папа Иннокентий III считал, что катары — еретики, повинны в измене Богу и заслуживают смерти. Ведь движение катаров изрядно поколебало официальную церковь, заметно встревожив ее.

На альбигойцев не действовали ни папские буллы, ни увещевания. В Южную Францию официальная церковь направила особых комиссаров, уполномоченных проповедовать догматы католицизма и проводить диспуты. Комиссары подчинялись Особой комиссии, которая была прообразом инквизиции. В 1203 году в Лангедок отправились Пьер де Кастельно и Рауль из Сито. Они «успешно проповедовали против альбигойской ереси». Четвертого июня 1204 года папа назначил их своими легатами, объявив, что поручает им полное искоренение ереси и обращение еретиков в истинную веру. Папские легаты могли нераскаявшихся и вовсе отлучать от церкви. Фактически это были первые инквизиторы с весьма широкими полномочиями: они могли выдавать светской власти неподчинявшихся, отбирать их имущество и вовсе изгонять с родины.

Пьер Кастельно был убит в Лангедоке. Графа Раймунда Тулузского сразу после этого называют еретиком, обвиняют в потворстве еретикам и в том, что многие годы грабил Католическую церковь. Раймунд Тулузский покаялся и перенес позорное бичевание, но это не помогло. Папа Иннокентий III объявляет крестовый поход на города Южной Франции, обещая за участие в нем множество земных и небесных благ. Так начались Альбигойские войны, продолжавшиеся 20 лет.

Для участия в походе на богатейший Лангедок под знамена папы собрались дворяне (особенно совсем небогатые) со всей Европы. В 1209 году новые крестоносцы штурмовали большой город Безье и перерезали десятки тысяч человек. Симон де Монфор, граф Лейчестерский, предводитель папского войска, спросил у уполномоченных Иннокентия III Арнольда, Сито и Мило, как отличить еретиков. Ответ папских легатов остался в истории: «Убивайте всех, Господь отличит своих и защитит». В одной только церкви Магдалины были убиты 7 тыс. горожан.

Двадцать лет в Лангедоке лилась кровь, цветущие города и селения были уничтожены. Из городов выгоняли жителей, оставшихся в живых, их земли и имущество передавались крестоносцам. В 1213 году, после битвы при Мюре, когда погибли многие руководители альбигойцев, папа подарил завоеванные земли графу Симону де Монфору Лейчестерскому. Но Господь все-таки справедлив: уже в 1218 году граф был убит при осаде Тулузы.

Двадцать лет не сдавались альбигойцы. Только в 1229 году, когда прекрасный Лангедок был полностью разорен, а с обеих сторон погибли, вероятно, сотни тысяч людей, был наконец заключен мир. Граф Раймунд VII Тулузский был освобожден от церковного отлучения, уплатив за это немалую контрибуцию. Он потерял Нарбонну и некоторые другие земли. В лоно Католической церкви людей возвращали насильно, накладывая жестокие епитимьи. Упорствующих в вере альбигойцев сжигали на кострах. Многие катары бежали в другие страны.

В 1170 году лионский купец Пьер Вальдо провозгласил свой собственный крестовый поход «во имя соблюдения Христова закона». Вальденсы заявили, что повиноваться следует только священникам, ведущим апостольскую жизнь. Только безупречные священники имеют право отпускать грехи. Конечно, такое учение угрожало сильнейшим ударом по тогдашнему устройству церкви.

В 1176 году Пьер Вальдо заказал перевод части Библии с латыни на народный язык. Изучив переведенное, он решил раздать свои деньги и имущество нищим — «чтобы добровольной бедностью восстановить первоначальную чистоту христианских нравов». Он создал в Лионе общину и начал проповедовать Евангелие. Его община отвергала собственность и стала называться paupers de Lugduno («Лионские бедняки»). Члены общины вели добродетельный образ жизни, считая своим идеалом бедность.

Папы поначалу поддерживали движение. Но на Веронском соборе 1184 года осудили последователей Пьера Вальдо за слишком резкую критику безнравственного образа жизни духовенства. Вальденсы в ответ объявили, что каждый праведно живущий человек сам вправе проповедовать и толковать священное писание. Они стали назначать своих священников и не общались с официальным духовенством. Кроме того, вальденсы стали отрицать право Католической церкви на собственность. Считали, что церковь не может собирать налоги.

Вальденсы распространились по всей Ломбардии, затем в Чехии, попали под крестовый поход против альбигойцев и ушли в Пьемонт. На Латеранском соборе 1215 года папа Иннокентий III отлучил их от церкви. Тем не менее вальденсы расселились по всей Франции, Италии, Богемии, в Альпах, в Савойе и Пьемонте.

Вальденсов жестоко преследовали вплоть до XVIII века, несмотря на чистоту их нравов и жизнь, основанную на Нагорной проповеди. Реформация XVI века в первую очередь победила в тех областях, где жили вальденсы.

И все-таки им повезло куда больше, чем альбигойцам: последователи Пьера Вальдо получили официально религиозную свободу и гражданские права, пусть и в 1848 году; правда, это произошло только благодаря серьезному давлению протестантских государств. К концу XIX века вальденсов было несколько десятков тысяч, во Флоренции работала вальденская теологическая школа. Некоторые общины вальденсов существовали в Швейцарии даже в XX веке.

Движение вальденсов, куда с охотой шли и крестьяне, и ремесленники, на протяжении полутысячи лет давало работу инквизиции.

Но все же вряд ли религиозные гонения были главным «двигателем» преследования альбигойцев. Как бы ни был человек усерден в вере, он прежде всего человек. И ничто человеческое ему не чуждо, как бы он ни пытался это опровергнуть. Главная причина была в другом. Считалось, что альбигойские общины хранили некое сокровище, которое обрели после смерти Иисуса, и что его привезла на берега Южной Франции сама Мария Магдалина. Это сокровище могло навсегда погубить официальную церковь, и потому именно за ним целую тысячу лет шла непрерывная охота. Речь идет о Святом Граале.

Во имя Cвятого Грааля

Так что же такое Грааль: легенда, сказка, придуманная трубадурами, или на самом деле существовавший некогда сакральный предмет?

Разные источники описывают Святой Грааль в виде блюда, потира, тарелки, чаши или камня. Но в сознании христианского мира Святой Грааль — это чаша, чаша Тайной вечери, куда Иосиф Аримафейский после распятия собрал капли крови Спасителя.

Первая легенда, в которой появляются следы Грааля, — это древнеирландское сказание о детях богини Дану. Спустившись с неба, чтобы хранить род людской, дети Дану принесли с собой волшебные котел, камень, копье и меч. Избранный богами народ жил в довольстве и счастье до тех пор, пока эти реликвии бережно охранялись. Меч и копье помогали защититься от любого врага, а котел и камень дарили вечное изобилие и помогали достигать благородной цели каждому, кто их касался. Неясно, когда и как, но реликвии были утрачены.

Первые сохранившиеся упоминания о чудесной чаше мы находим в житии святого Лаврентия. Грааль как одна из многих христианских святынь был вверен папой Сикстом II заботам дьякона Лоренцо (Лаврентия) — это произошло во время гонений императора Валериана на христиан, в III веке н. э. Лоренцо переправил его в Уэску, город в Испании, где жили его родители. Вероятно, те скрывали реликвию так хорошо, что следующие несколько сотен лет о ней нет ни одного упоминания.

Затем рассказ о Граале появился в книге Талиесина, поэта VI века, писавшего по-валлийски. Поэт считался бардом, волшебником и первым из смертных, получивших дар прорицания. Талиесин рассказывал, как король Артур отправился за Граалем в преисподнюю и вернул его на землю. И вновь наступило счастливое время, Грааль продолжал даровать изобилие и помогать людям в достижении возвышенных целей.

Вновь рассказ о почитании чаши появляется в VIII веке — теперь в записках паломника, который, будучи в Иерусалиме, видел некий серебряный сосуд, и тот называли Святым Граалем. В IX веке артефакт уже в Египте — Бернгард фон Верден писал императору Лотару II о «великолепном gradale из Александрии» как о блюде или чаше.

Далее предположительно Карл Великий (742–814) получает в дар от римского первосвященника неглубокое широкое каменное блюдо, инкрустированное восемью золотыми рыбками, которое обычно использовали при евхаристии, — тарель. Середина блюда была выполнена из темно-зеленого серпентина.

Король Карл Лысый (823–877) повелел вставить тарель в золотую оправу, инкрустированную изумрудами, аметистами, лунным камнем, гранатом, сапфиром, жемчугом, цветным стеклом. Центральная окружность ее была составлена из двенадцати мелких самоцветов, двенадцати жемчужин и двадцати четырех каменных сердечек. По внешнему краю были расположены двенадцать крупных самоцветов и двенадцать жемчужин, перемежающихся трилистниками и геральдическими лилиями. По краю тарели в золотые полоски были вкраплены гранаты. Эту реликвию Карл Лысый передал аббатству Сен-Дени, где уже хранились многие священные предметы: реликварии Иоанна Крестителя и святого Петра, трон короля Дагоберта, скипетр и меч Карла Великого. Сейчас тарель выставлена в Париже, в Национальной библиотеке Франции.

В Средние века за священную чашу выдавали самые разные сосуды. Писали о серебряном потире, что хранится в часовне под Иерусалимом. А Вильгельм Тирский, один из самых добросовестных и осведомленных хронистов Средневековья, упоминал о зеленом кубке, вывезенном около 1101 года из мечети в Кесарии.

Первые беллетризованные рассказы о Святом Граале появились при дворе графа Филиппа Эльзасского. Мечтая угодить жене, любившей слушать красивые песни и стихи, граф пообещал триста серебряных марок тому трубадуру, чья поэма заставит заплакать очаровательную графиню Изабеллу Вермандуа. Слезы из ее прекрасных глаз потекли, когда она слушала Кретьена и его вдохновенные стихи о чаше крови Господней.

Кретьен де Труа был известен переводами классических легенд с греческого и латыни, позднее он прославился, создав цикл сказаний о великих рыцарях. Якобы он получил в подарок некую книгу от своего покровителя графа Филиппа Эльзасского. В книге была легенда о юноше, выросшем в лесу, непорочном и мечтательном Парсифале (или Персивале). Легенда рассказывает и о таинственном замке, который является лишь тогда, когда действительно нужен. Во всех более поздних произведениях он отделен от мира водой, бесконечным полем или древним и загадочным мостом — «лезвием». В романе фигурирует увечный король-рыбак, правитель полуразрушенной, несчастной страны — его позже назовут потомком Иосифа Аримафейского. Спасти его можно, лишь задав вопрос, который Персиваль не задает, боясь за свою честь (ведь рыцарь не должен задавать лишних вопросов). Наконец, в легенде упоминается и сам Грааль, «проливающий чудный свет, не сравнимый со светом звезд и со светом солнца, свет, проникающий в самую душу». Его появление сопровождается процессией прекрасных дев в белых одеяниях, несущих сопутствующее чаше копье, с которого всегда капает кровь, серебряное блюдо и сломанный надвое меч.

В романе Кретьена де Труа почти нет намеков на магию. Замок спрятан в лесу, поэтому его трудно найти, король-рыбак ранен в честном бою. Волшебство появляется почти незаметно, приоткрывая дверь в древний и неразгаданный сказочный мир.

Нашим современникам эти предметы мало о чем говорят. Однако это все есть символы ранних христиан: «рыба», например, изображена на кольце папы римского, ведь первый из пап, апостол Петр, был рыбаком; «кровоточащее копье» — это копье Лонгина, которым центурион поразил Иисуса; «меч» — оружие стражников.

Грааль сделан из чистейшего золота и драгоценных камней, «самых превосходных и дорогих, какие только бывают на земле и в море». Чтобы увидеть Грааль, нужно стать достойным его; чаша открывалась не всем. «Природа Грааля была такова, что каждый, кто о нем заботился, должен был быть человеком совершенной чистоты и воздерживаться от всякой вероломной мысли», — писал Кретьен.

Почти сразу после кончины графа Фландрского в 1191 году последовала подозрительная смерть Кретьена де Труа. Одновременно с его смертью случается пожар и в нем исчезает рукопись с окончанием романа. Но неоконченное творение уже успело уйти в свет. Оно не только волновало души читавших — поднятая из глубин прошлого, так и неразгаданная загадка священной чаши заставляла все новых авторов браться за перо.

Последователи Кретьена назвали Грааль волшебным источником благодати, хотя у самого Кретьена это просто загадочный сосуд с неизвестным назначением.

Историю Грааля продолжил Робер де Борон, небогатый рыцарь из Бургундии, в поэме «Иосиф Аримафейский» (иначе: «Роман об истории Грааля»). Известно, что он служил у графа Готье де Монбельяра, участника Четвертого крестового похода, позже регента Кипрского королевства, и сопровождал его в Святую землю.

Заслуга де Борона в том, что он совместил незаконченный роман де Труа, евангельские описания Тайной вечери и апокрифическое евангелие от Никодима. Он же таинственный Грааль назвал сосудом, которым пользовались Иисус и его ученики во время Тайной вечери. Так эта мистическая реликвия вписалась в христианскую традицию, и появился самый известный образ Грааля. Кстати, именно Робер де Борон указал, что Священный Грааль должен иметь трех хранителей.

В XIII столетии Александр Галес изобрел, а Альберт Великий и Фома Аквинский развили и усовершенствовали знаменитое учение о сокровище благодати. Они утверждали, что одной капли крови Христа было достаточно для искупления грехов всего мира.

Вольфрам фон Эшенбах (ок. 1170 — ок. 1220), человек большой культуры, самый значительный немецкий миннезингер Средневековья, использовал тему Грааля и создал поэтический эпос «Парсифаль», полный и совершенный стихотворный роман о загадочной реликвии. У Эшенбаха Грааль — это магический камень, упавший с небес. Он назвал Грааль lapsit exillis(«камень, прилетевший со звезд»). Когда Люцифер затеял войну на небесах, некоторые ангелы предпочли соблюдать нейтралитет. Разгневанный Бог послал их на землю стеречь Грааль. Вольфрам фон Эшенбах не знает, простил или погубил Господь этих ангелов, ему известно лишь одно: Грааль перешел под охрану простых смертных, избранных Богом.

Существует версия, что камень Вольфрама — метеорит. То есть камень, действительно упавший с неба. Небольшие черные камни, вероятно фрагменты метеоритов, часто находили в Провансе. Если их смочить, они «кровоточили» красным светом и при этом обладали некоторыми целительными свойствами.

Благое действие, по фон Эшенбаху, Грааль оказывает только на тех, кто чист душой. Напротив, недостойные, приблизившиеся к святыне, заболевают и гибнут в муках. Не это ли источник веры в мистический философский камень, дарующий бессмертие?

Стражами Грааля могли стать лишь избранные. При этом рыцари, служившие Граалю, должны были не только беречь его тайну, по и скрывать свои имена. Среди хранителей непременно должна была присутствовать женщина.

Следующая сюжетная версия о Граале — роман Альбрехта фон Шарфенберга «Младший Титурель», созданный во второй половине XIII века на основе незаконченной работы Вольфрама фон Эшенбаха и посвященный истории «королей Грааля». Автор сделал попытку развернуть в самостоятельный эпос побочную линию «Парсифаля» и собрал воедино известные сведения о «семье Грааль». В романе указывается расположение замка, где он хранится, — это Пиренеи. Благодаря Альбрехту появляются и выходят вперед новые герои. Во французской литературе это Ланселот и его сын Галахад (прозаический цикл «Повесть о Ланселоте Озерном», или «Ланселот-Грааль»; «Поэма о святом Граале» — первая половина XIII в.). В немецкой — сын Персиваля Лоэнгрин (поэма Конрада Вюрцбургского «Рыцарь с лебедем»; анонимная поэма «Лоэнгрин», тоже относящаяся ко второй половине XIII в.).

Далее на два столетия тема Грааля исчезает из европейской литературы. Вероятнее всего, церковь, с помощью инквизиции задушив катарскую ересь, запретила и всевозможные упражнения на эту тему.

Только в 1452–1456 гг. появляется роман «Смерть Артура», сочиненный сэром Томасом Мэлори — английским писателем и «отъявленным нарушителем закона». Находясь в тюремном заключении за очередное преступление, он написал рыцарский роман — вероятно, больше всего для того, чтобы убить время. Мэлори описал Святой Грааль похожим на сосуд причастия, пусть и представив его в мистическом виде. Он назвал реликвию, которая могла исцелять раны и вызывать видения, «Сангреаль». Из романа понятно, что святыня доступна не каждому: получить ее способен только самый совершенный, добродетельный и непорочный рыцарь. Мэлори отождествил Грааль с кубком и на этой основе выстроил чисто рыцарский роман, исключив все мистические и символические аспекты древних легенд.

Позже из слова «Сангреаль» родилось несколько образов, и споры вокруг них не прекращаются уже много десятков лет. Судите сами: Sang Real — «истинная кровь», Sang Royal — «царская кровь», San Graal — Святой Грааль.

После романа Мэлори «Смерть Артура» появляются произведения лорда Теннисона («Королевские идиллии»), Уильяма Морриса, Уильяма Вордсворта, Вальтера Скотта — все это творения «рыцарского цикла» о Святом Граале. Не отстают и художники: прерафаэлиты создали целый ряд живописных полотен.

Легенда о Граале нашла монументальное воплощение и в музыкально-драматическом искусстве. Упомянем самые знаменитые оперы Р. Вагнера «Лоэнгрин» (с либретто композитора по анонимному роману конца XIII в.) и «Парсифаль» (с либретто композитора по произведению Вольфрама фон Эшенбаха).

Но Грааль не только книжный и умозрительный фантазийный образ. В соборе Валенсии хранится потирная чаша, вырезанная из красного агата на золотой ножке. У сосуда две золотые ручки, а на основании едва различима надпись по-арабски. Как и сама чаша, основание выполнено из камня, обрамлено золотым ободком и инкрустировано двумя изумрудами и жемчугом. Король Мартин I Арагонский получил эту реликвию из монастыря Сан-Хуан-де-ла-Пенья в 1399 году. Но чаша не принесла королю счастья — возможно, грехи монарха превысили всякую меру. Затем, как свидетельствуют королевские архивы, чаша переходила от монарха к монарху, не даруя никому удачи, пока наконец в 1437 году король Жан Наваррский не передал ее Валенсийскому собору. Сейчас уже известно, что она изготовлена между 350 годом до н. э. и 50 годом н. э. Те, кто убежденно принимает валенсийский артефакт за чашу Иисуса Христа — Священный Грааль, — утверждают, будто она использовалась в Уэске, на севере Испании, еще до прихода мавров. При мусульманском владычестве ее скрывали в разных храмах и переносили с места на место в целях безопасности, пока она не оказалась в церкви Сан-Хуан-де-ла-Пенья.

В соборе есть также и документ, датируемый 262 годом, который утверждает, что чашей пользовались апостол Петр, первый епископ Рима, и его преемники — понтифики при совершении мессы. В 1959 году папа Иоанн XXIII признал аутентичность священного сосуда, известного в Испании как «Санта калис», и обещал индульгенцию всем паломникам, пожелавшим увидеть диковинную редкость. Папы Иоанн Павел II и Бенедикт XVI считали ее священной чашей, которую держал в руках Иисус Христос.

В Уэльсе долгое время народ верил в Грааль, которым считали кубок, изготовленный из дерева маслины. Полагали, что именно его, чашу Тайной вечери, привез в Англию Иосиф Аримафейский. Сначала чаша находилась в аббатстве Гластонбери, но во время гонений на католиков семеро монахов, рискуя жизнью, вывезли реликвию из разрушенного аббатства в Уэльс. Там, в имении Нантеос, недалеко от города Аберистуита, она хранилась долгое время, собирая огромное количество паломников (поэтому иногда она упоминается как «чаша Нантеоса»). Правда, ученые, обследовав кубок, подтвердили лишь его древность. Вырезан он, однако, не из оливкового дерева, а из горного вяза и не во времена Христа в Палестине, а примерно в XIV веке в Европе.

XX век подарил читателям множество в той или иной степени удачных пересказов красивой легенды о Священном Граале и его хранителях, романов, построенных на основе темы Грааля, на мистических воспоминаниях об Иисусе.

Многим вспоминается «Код да Винчи» Дэна Брауна. Однако его идея принадлежит перу профессиональных историков и журналистов Майкла Бейджента, Ричарда Ли и Генри Линкольна, написавших интересную и изобилующую малоизвестными историческими подробностями книгу «Святая кровь и Святой Грааль», в которой они упорно продвигают мысль о том, что Святой Грааль — это не сосуд и не камень, а сама Мария Магдалина. По-видимому, первым толчком к написанию этой книги стала для авторов трактовка сэра Мэлори: Sang Real (истинная кровь) и Sang Royal (царская кровь).

Авторы весьма своеобразно интерпретируют сакральные тексты и приводят читателя к выводу о том, что Христос был женат. И он вовсе не был «сыном плотника», а происходил из царского рода Давидова. Однако на власть в Иудее притязал и другой знатный дом, к которому принадлежала Мария Магдалина. Брачный союз потомков двух царственных семейств давал Иисусу безусловное право называться «царем иудейским». Авторы убеждают, что Спаситель не умер на кресте, его заменили другим человеком. После этой инсценировки Магдалина, се сестра Марфа и воскрешенный своим зятем Иисусом Лазарь оказываются в Марселе. Здесь на свет появляется потомок Христа, от которого пошла первая королевская династия Австразии[9] — Меровинги. Эти «длинноволосые короли», утверждают авторы, безусловно, имели иудейское происхождение.

Далее иудейскую династию Меровингов сверг майордом Пипин д’Эристаль, отец Карла Великого, от которого произошли Каролинги. Они брали в жены меровингских принцесс, и постепенно престолами всех крупных стран Европы овладели потомки колена Вениаминова. Авторы якобы установили, что готы, населявшие территорию современной Франции, — это на самом деле потомки одного из колен Израилевых. Оказывается, Готфрид Бульонский — «царь иудейский»; отправляясь в Первый крестовый поход, он желал вернуть Иерусалим как фамильное достояние.

Можно продолжить, но, вероятно, лучше читателю ознакомиться с этим нестандартным произведением самостоятельно.

Одним словом, тема Священного Грааля, подкрепленная элементами более-менее фактическими, насыщенная христианской и языческой символикой, вобрала в себя целый ряд переплетающихся между собой мифов, сказаний и легенд. Она дала толчок воображению многих одаренных писателей и стала источником новых оригинальных предположений, которые не перестают выдвигаться и в наши дни.

И сейчас в сознании христианского мира Священный Грааль — это волшебная чаша Тайной вечери, в которой никогда не иссякает чудодейственный напиток, ибо он содержит капли крови Иисуса Христа, пролитой им на кресте. Достойный, вкусив из чаши, становился обладателем вечного блаженства и сокровенных знаний, недоступных простым смертным.

Жаль, но и по сей день не установлена окончательно ни сущность понятия «Грааль», ни даже внешняя форма Святого Грааля. Остается только признать, что Святой Грааль — символ перерождения человека и обретения им новых качеств.

Но почему же катары и альбигойцы так защищали это сокровище? И был ли Грааль именно тем сокровищем, из-за которого пал Монсегюр?

Трагедия Монсегюра

Тридцать пять долгих лет шла война с приверженцами ереси, цветущая земля превратилась в руины. Не желавшие покориться Франции и Риму южане гибли целыми семьями — кто на виселице, кто на костре. Были уничтожены представители знатнейших домов Окситании. Гордые, духовно чистые, они предпочитали умереть, чем жить под французской короной.

После изгнания еретиков приостановилась торговля — ведь многие состоятельные негоцианты принадлежали к катарской церкви. Дворянство под тяжелой рукой французской администрации затаилось, лелея надежду о мести. Катары ушли в подполье, «совершенные» только по ночам выбирались из своих убежищ, чтобы совершить моления. Они существовали лишь на подаяния доброхотов и питались в основном дикими плодами и ягодами.

Одни только трубадуры открыто исполняли песни, полные ненависти к французскому королю, римской церкви и духовенству. Инквизиция, конечно, не могла пройти мимо этих возмутителей спокойствия. Вскоре папой был издан закон, запрещающий даже напевать песни трубадуров. Чтобы спасти жизнь, многие из них перебирались в Ломбардию, где инквизиция еще не успела получить ни такого распространения, ни таких чудовищных полномочий, как в Провансе и графстве Тулузском. Флоренция же попросту закрыла перед инквизиторами ворота.

Ужас перед зверствами инквизиции делал порядочных людей предателями. Чтобы спасти жизнь и тело от мучений, все свидетельствовали против всех. Жены оговаривали мужей, дочери — матерей, братья и сестры забывали о родственных узах, добрые соседи оказывались коварными доносчиками. Сожжение еретиков считалось делом настолько угодным Богу, что каждый, кто приносил дрова для костра, получал отпущение грехов. Католические священники внушали пастве, что для борьбы с еретиками все средства хороши: обман, провокация, предательство.

Постоянный страх наказания за истинные или мнимые провинности, опасность стать жертвой инквизиции изменили облик некоторых ранее глубоко верующих альбигойцев. Теперь даже многие катарские архиереи не избегали связей с женщинами, стремясь, чтобы эти отношения не освящались узами брака. Грехом продолжало считаться умножение числа себе подобных. Бесплодие стало рассматриваться как благословение небес, рождение детей — как кара Господня.

Но большинство по-прежнему соблюдало строгое воздержание, не ело убоину, масло, яйца, сыр. Они не позволяли себе давать клятвы, лгать, продолжали разносить свои идеи и не допускали праздности. Убежищем для «совершенных» служили многочисленные пещеры. Они получили названия городов и сел: Ломбрив, Вифлеемская, Орнолак.

На равнине южане, по крайней мере внешне, смирились с гнетом северных завоевателей и римского духовенства, но на горе Фавор продолжало существовать государство катаров. Здесь они были сильны, чувствовали поддержку местных жителей, передвигались в местах, известных им с детства. Бертран Мартен, известный во всем Лангедоке епископ катаров, объединил вокруг себя друзей и учеников. Истинным главой крепости Монсегюр являлся именно он; комендант и начальник гарнизона смиренно подчинялись ему. Этот убежденный еретик был вдохновенным проповедником, ярким и пылким оратором, наделенным невероятным даром убеждения. Его вера была фанатична и не знала ни границ, ни запретов. Верящих ему он вел к смерти в огне и освобождению от оков грешной плоти. Их было немного, и они были слабы, но само их существование бросало вызов власти Франции и католицизму.

Гарнизон замка состоял примерно из пятидесяти молодых мелкопоместных дворян. Они тоже были катарами. Командовал ими барон Пьер-Роже Мирпуа, владелец Монсегюра. Он считал, что над ним нет господина, и вел себя совершенно независимо. Твердый в своей вере, — что не мешало ему клясться, лгать, убивать, — он был настоящим разбойником. В других его владениях, родовых, альбигойские обряды совершались столь же открыто, как в Монсегюре. Больные или умирающие просили принести себя в собрание верующих и получали утешение. Врачи не боялись лечить; близкие и даже малознакомые женщины до последнего ухаживали за больными. Умирающих собратьев альбигойцы навещали и напутствовали, невзирая на опасность.

Жители всех поселений в окрестностях Монсегюра по-прежнему исповедовали альбигойское вероучение и даже не стремились скрыть свои убеждения. Да им и нечего было скрывать: они вели чистую жизнь на земле, испокон веков принадлежавшей их предкам.

Понятно, что церковь не могла безучастно относиться к таким вопиющим нарушениям ее предписаний. В конце мая 1242 года в Авиньонский замок, расположенный недалеко от Монсегюра, прибыли одиннадцать путешественников, в которых безошибочно узнавались инквизиторы. Впрочем, они и не скрывали своих намерений — их целью было покарать жителей городка за ересь. Главой инквизиторов был Гийом Арно, хорошо известный своей неумолимостью и жестокостью. Доминиканцы планировали организовать в Авиньоне инквизиционный трибунал, приурочив его к празднику Вознесения.

Барон Мирпуа, узнав о появлении инквизиторов, решил уничтожить ненавистного Гийома Арно и поживиться за счет имущества доминиканцев. Когда отряд в двадцать пять человек двигался к месту ночлега инквизиторов, им не раз встречались группы вооруженных горожан, которые тоже горели ненавистью к папистам. Это не оставляло доминиканцам ни малейшего шанса: их участь была предрешена. Пробуждение двенадцати инквизиторов, спавших в одной комнате, оказалось ужасным. Разъяренные головорезы Мирпуа с тяжелыми палицами и секирами не знали пощады. Перед гибелью клирики запели молитву, сбившись в кучу, но конец наступил слишком быстро. Альфаро вырезал язык у мертвого Гийома Арно.

Жестокое убийство инквизиторов, что удивительно, осталось безнаказанным. Но умудренные опытом катары, предвидя новые притеснения, потянулись к Монсегюру. По-видимому, замок оказался слишком мал для того, чтобы дать приют всем верующим. Поэтому некоторые из них построили на скалах, нависших над пропастями, отдельные хижины, где можно было в уединении и безмолвии погрузиться в молитву. Другие поселились в деревне под горой.

Римляне называли Монсегюр Castrum montis securi («Замок неприступной горы»). Он был одной из самых мощных романских крепостей, гордо возвышавшейся над провансальской равниной, — как первая ступень на пути к небесам, к которым стремились альбигойцы. Над башнями замка развевался красно-желтый флаг катаров.

Расположение Монсегюра на горе Фавор действительно способствовало обособленности от остального мира. Низины, глубокие долины и пропасти, над которыми даже днем клубился густой туман, отрезали замок от равнин и дорог. Огромные, древние и могучие деревья с темно-зелеными кронами подавляли своим величием и словно парили над окружающим миром. Влажная сумеречная мягкость, царившая под пологом леса, сглаживала опасность пней, бревен, замшелых камней под ногами. Бурелом и колючие заросли изломанного кустарника образовывали естественные баррикады, непреодолимые для чужаков. Местные жители, напротив, чувствовали себя здесь свободно и без затруднений передвигались в местах, известных им с детства.

После убийства инквизитора Гийома Арно и его приспешников всем стало очевидно, что Монсегюру раньше или позже следует ожидать штурма.

Чиновники-французы и приверженцы папы втайне организовали «вооруженное братство» для уничтожения Монсегюра, который считали болезненным нарывом на теле завоеванной страны. Братство было хорошо вооружено и состояло из людей, стойких в католической вере и опытных в военном деле. Но, несмотря на скрытность замыслов, враги альбигойцев не смогли утаить полностью свои планы: они жили в окружении местных жителей, и те, конечно, передали весточку альбигойцам.

Наконец «братство» вышло из тени и принялось открыто угрожать Монсегюру. Но катары тоже имели сторонников, и их было немало, несмотря на свирепость инквизиции. Для помощи защитникам замка по всей стране проходил сбор денег, оружия и продовольствия. В Монсегюр пробирались «совершенные», туда шли трубадуры, даже знатные дамы, убежденные в вере катаров, покинув богатые удобные жилища, пробирались с запасами в замок.

В 1244 году наступил финал: армия крестоносцев, в десять раз превышающая число защитников крепости, окружила подножие горы. До осады катарские отшельники жили на лесистом восточном склоне Фавора. Увидев приближение вооруженных отрядов, они переселились сначала под стены замка, а потом перебрались внутрь. Осажденный замок был небольшим: донжон[10], на первом этаже которого проходили религиозные обряды катаров. К этому залу примыкали просторные помещения: склады, конюшни, фехтовальные залы и комнаты защитников крепости.

В замке с приходом всех верных катар стало чрезвычайно тесно. Места не хватало, поэтому многие поселялись в пещерах Сабарте. Неудивительно, что появилось и множество проблем, которые неминуемо возникают, когда большое количество людей собирается на малой замкнутой территории. Ни о каких удобствах не приходилось и мечтать. Продовольствие было под строгим контролем, вода расходовалась только на питье. Сотни людей, собравшихся за стенами замка, вдохновляла на подвиг и поддерживала не земная пища, а преданность своим убеждениям и несокрушимая воля. Они готовы были защищать Монсегюр, последний оплот своей веры.

Видимо, французское золото подкупило несколько местных горцев — они сумели провести добровольцев из французского войска прямо под стены замка. Осажденным больше неоткуда было ждать помощи.

Мирпуа и его люди не сидели сложа руки. Они предприняли ночную вылазку, которая не увенчалась успехом, однако показала, что дух катаров по-прежнему стоек. Какой бы мощной ни была осаждающая армия, она не могла лишить осажденных помощи извне уже потому, что действовала во враждебной стране. Сочувствие всего населения было на стороне земляков, сражающихся за свои убеждения.

Граф Тулузский предпринимал отчаянные скрытые попытки помочь осажденным. Безусловно, именно с его ведома в замок смогли переправить продовольствие, так необходимое защитникам. Сам граф надеялся на команду арагонских рутьеров[11], готовых за золото резать не только католиков, но и собственных родных. Но наемники даже не смогли преодолеть передовые посты французов. Граф умолял осажденных продержаться еще немного: им на помощь непременно выступит император Фридрих II.

Иногда можно встретить упоминания о появлении у подножия горы Фавор королевы Бланки Кастильской. Видимо, она желала присутствовать при взятии замка. Настойчивые слухи о том, что в нем укрыта чаша Тайной вечери, загадочный Грааль, заставила решительную женщину отправиться в путь. Королева торопилась взять в руки заветную чашу, но тут оказалось, что осада еще и не начиналась. Воодушевив осаждающих, королева отправилась обратно в Париж, по пути обозревая уже почти французские владения.

Конец Монсегюра неумолимо приближался. Люди устали от многомесячной осады. Их было всего несколько сотен против тысяч крестоносцев. Никто не мог ни сменить их, ни дать передышки. Мощная катапульта французов без перерыва обстреливала восточную стену замка. Осажденным не давали покоя ни днем, ни ночью.

Считается, что утром 28 февраля 1244 года, еще до рассвета, катары Монсегюра сдались и их полководцы предложили вступить в переговоры. И осажденные, и осаждающие желали только одного — конца этой мучительной осады.

Условия, предложенные катарам, были почти великодушными: они сохранят за собой Монсегюр еще на несколько дней и выдадут победителям заложников, кроме того, получат прощение за все прежние грехи, в том числе и за совершенное ими в Авиньоне убийство инквизиторов. Солдатам позволено будет уйти свободными, без ущерба для чести, но при условии, что перед тем, как покинуть Монсегюр, они предстанут перед доминиканскими инквизиторами, покаются в своих грехах и отрекутся от ереси. Прочие обитатели цитадели останутся свободными, но они также должны исповедоваться инквизиторам и отречься от ереси: те, кто не отречется, будут приговорены к немедленной казни на костре. Сама же крепость Монсегюр без промедления будет сдана королю и церкви.

«Совершенные», которые ни под каким видом не соглашались отречься от веры и покаяться, легко могли бы ускользнуть из Монсегюра, но решительно отказывались это делать. Какой же великой должна была быть их вера, если, зная о предстоящей мучительной гибели, они ждали этого часа, занимаясь, кроме молитв, обыденными делами.

Неизвестно, что произошло 14 марта в храме Солнца, где катары отмечали свой праздник. По-видимому, случилось какое-то экстраординарное событие, укрепившее дух осажденных. Когда 15 марта крестоносцы ворвались в замок, инквизиторы пришли в ярость. И было от чего: 257 человек вместе с главой катарской церкви епископом Бертраном Мартеном предпочли костер предательству своих убеждений. Многие катары были готовы умереть за веру не в отчаянном порыве, а после долгих дней осознанной подготовки. Несколько верующих уже после капитуляции замка стали «совершенными», то есть сознательно обрекли себя на смерть. В оставшиеся дни они готовились к уходу и раздавали свое имущество солдатам, защищавшим их, не щадя жизни.

Такое количество фанатиков, готовых на мучительную гибель в огне, поразило воображение крестоносцев!

И вот день расставания с грешным миром настал. Загнанные французами за частокол, обложенные вязанками дров и хвороста, обреченные на мучительную смерть, некоторые катары плакали и кричали от страха, другие молча стояли, поддерживая друг друга, в ожидании своей ужасной участи. Агония была мучительной и могла продлиться до двух часов, если у приговоренных выдержит сердце. Если же горели зеленые или мокрые ветки и сено, дым окутывал и удушал несчастных прежде, чем до них добирались языки пламени. Несколько часов спустя на площадке остались только груды обуглившейся плоти…

Однако трое «совершенных» и некий служитель не участвовали в подвиге веры своих братьев. В ночь на 16 марта они с помощью все того же барона Мирпуа тайно покинули замок. Сначала беглецы укрывались в разветвленных подземельях Монсегюра, потом спустились на веревках вдоль отвесного склона горы. Их целью было не спасение собственной жизни, как может показаться. По мнению большинства историков, они были избраны, чтобы сохранить главное сокровище катаров — чашу Святого Грааля.

Уже в наше время, преодолев множество трудностей, некий энтузиаст обнаружил в пещерах под развалинами замка Монсегюр небольшое помещение, в котором на камне было выбито изображение, датированное XIII веком. При желании на нем можно рассмотреть все характерные признаки Грааля. Это Святая Кровь, Святое Копье и Чаша, или Блюдо, служившее крышкой, которая, если верить Кретьену де Труа, прикрывает Грааль.

Комплексная научная экспедиция нашла в отдаленной пещере под замком маленькую свинцовую звезду, символизирующую беспредельность знания, и каменного голубя с раскрытыми крыльями, означающего переход из царства Сына в царство Святого Духа — символ человека совершенного.

Трое «совершенных», покинувших Монсегюр, скорее всего, были преемниками хранителей Грааля. Правда, среди них не было женщины, но тяготы и суровость обстановки диктовали необходимость отступить от правил. Считается, что целью «совершенных» был замок Монреаль-де-Со, ранее принадлежавший графу де Фуа, а теперь — королю Хайме Арагонскому. Они стремились не только скрыть сокровище катаров от врагов, но и поместить его в некое сакральное убежище. Сюда и доставили беглецы из Монсегюра свои загадочные реликвии, золото, серебро и несколько «тайных книг». В них, как полагали многие, помимо священных текстов содержались сведения о великих тайнах мироздания, мистические рецепты сохранения вечной молодости и красоты, а также заклинания, дающие необоримую силу влияния на людей. Эти сокровища «совершенные» укрыли в одной из многочисленных пещер Пиренейских гор, недалеко от озера Эстанис-де-Ангонелла.

После уничтожения катаров французский король в ультимативной форме потребовал от Хайме Арагонского передать ему крепость Монреаль-де-Со. Король Арагона решительно отказал.

По другой версии, сундук с сокровищем и секретными свитками был зарыт в окрестностях церкви Санта-Колома. Озеро и церковь находились в то время на территории графства Фуа (современная Андорра), горы, скалы и многочисленные пещеры которой как нельзя больше подходят для создания тайника. Есть свидетельства и о захоронении священных реликвий катаров в кастильском монастыре Сан-Мильян-де-ла-Коголья.

Эти предположения не исключают друг друга. Многие святые места подходили для того, чтобы сохранить Святой Грааль от алчных рук инквизиторов.

Как бы то ни было, кто бы из историков ни оказался прав, сейчас важно только то, что легендарные сокровища катаров были спасены. После них подобным образом исчезли и не менее легендарные сокровища тамплиеров. История постаралась набросить на эти события непроницаемый покров тайны.

В дальнейшем мы вспомним и тамплиеров, и их вероятных патронов — таинственный Приорат Сиона. Священный Грааль снова появится на сцене истории.

Глава 6. Тамплиеры, или Nova militia Christi

Появление тамплиеров. Девять неизвестных

О тамплиерах, или о «бедных рыцарях Христа и Храма Соломонова», впервые писал архиепископ и историк Вильгельм Тирский в «Истории заморских событий» (1175–1185). Следует учитывать, что его книга была создана через 50 лет после основания ордена тамплиеров, поэтому нужно достаточно осторожно подходить к этим «документальным свидетельствам». Однако они единственные, что принадлежат тому времени, и игнорировать их было бы еще большей неосторожностью.

Для чего же был создан этот орден? Прежде всего — для защиты паломников, мечтавших припасть ко Гробу Господню. В 1095 году папа Урбан II возвестил о необходимости крестового похода на восток. Мало кто знает, что Первый крестовый поход состоялся… дважды! В 1096 году массы бедного люда, воодушевленные необходимостью защиты Гроба Господня от неверных, двинулись к Иерусалиму.

По мере продвижения европейцев по Святой земле стали возникать своего рода мини-государства или скорее удельные княжества, присутствие которых порождало иллюзию, что паломники могут не опасаться за собственную жизнь и спокойно передвигаться по местности. При проявлении агрессии со стороны турок (Иерусалим находился тогда под их владычеством) можно было бы надеяться, что военные отряды европейских поселений вступятся за беззащитных паломников и восстановят справедливость.

Поверив в такую возможность, толпы паломников, предводительствуемые монахом Петром Пустынником, хлынули на Восток в надежде достичь святых мест. Их участь была ужасна: турки вырезали почти всех. Тогда Урбан II, только теперь полностью осознавший реальное положение дел, обязал рыцарей жестоко отомстить за убитых. Именно поэтому четыре армии рыцарей в 1097 году приступили к выполнению благородной миссии.

Первую армию возглавлял Готфрид Бульонский, его рыцари двинулись на Восток через Венгрию и Болгарию. Вторую армию вел Роберт Фландрский через Альпы и Италию. Раймонд Тулузский, граф де Сен-Жиль, во главе третьей армии направился через Италию, Далмацию, Албанию, Салоники. А четвертая армия, руководимая Боэмундом Тарентским и его племянником Танкредом, оправилась морем к берегам Святой земли. С точки зрения военной стратегии, как видим, все было продумано достаточно хорошо.

В 1098 году перед крестоносцами капитулировала Антиохия — теперь путь к Иерусалиму был открыт. Пятнадцатого июля 1099 года Святой город пал, и Готфрид Бульонский был избран его королем. Торжества по этому поводу не помешали Готфриду Бульонскому сразу же основать Приорат Сиона. Правда, тут следует сделать оговорку: если верить версии Плантара. Но о Приорате и о различных версиях его деятельности мы поговорим позже.

После падения Иерусалима большинство крестоносцев вернулось на родину. Огромная территория под рукой Готфрида оказалась почти беззащитной, с новым королем осталось всего около трех сотен рыцарей! Справедливости ради упомянем еще и о нескольких тысячах пехотинцев, но даже такой армии явно было недостаточно — особенно с учетом специфических условий завоеванной европейцами, но до этого вовсе не пустовавшей Святой земли. Тем не менее король Готфрид, не печалясь о малочисленности войска, на время оставив в покое королевскую корону и приняв почетное звание защитника Гроба Господня, отправился в новый, достаточно успешный военный поход. Завоевав Галилею и Иудею, он основал княжество Тивериадское, сразу же препоручив его заботам Танкреда Тарентского. Но уже 18 июля 1100 года Готфрида Бульонского не стало: тяжесть возложенного на себя бремени оказалась слишком велика, и король предстал перед высшим Судией. Власть в Иерусалиме сначала перешла к Бодуэну I Бургскому, который распространил владения крестоносцев чуть ли не до самого Красного моря, подхватив эстафету колонизации, начатую его предшественником. Это была эпоха непрерывных войн. И продлится она еще не одно столетие.

Пространства, завоеванные крестоносцами, росли более чем стремительно. И тем сложнее становилось их контролировать. Позже, в 1118 году, Бодуэн II, двоюродный брат Готфрида Бульонского, взошедший на трон после умершего в плену Бодуэна I, вынужден был отказаться от дальнейших завоеваний. Арабы, обезумевшие от произвола рыцарских армий на своих землях, объявили им священную войну. Они сражались отчаянно и весьма грамотно — в результате Бодуэн I угодил к ним в плен, простодушно отправившись… поохотиться в «своих владениях». На самом-то деле его похитили практически под самыми замковыми стенами. Новость о падении Иерусалима мгновенно (с учетом времени событий) достигла Европы, где — как и следовало ожидать — среди религиозно настроенного люда наступила настоящая истерика. Чтобы избежать повторения чудовищной резни 1096 года, а также для последующего поддержания постоянного порядка на завоеванных территориях нужна была специально обученная сила — целая армия!

Сразу заметим, что для восстановления порядка был образован не один, а по крайней мере целых три ордена: кроме ордена рыцарей Храма, появился Иерусалимский орден госпитальеров и орден странноприимных братьев тевтонских. О них мы уже рассказывали в начале книги. Позже, когда орден тамплиеров будет запрещен, а его руководители уничтожены, многие рыцари Храма спасутся, примкнув к тевтонцам, в рядах которых они найдут и защиту, и приложение своих сил.

В 1104 году, после завершения Первого крестового похода, крестоносец Гуго де Пейн, родом из Шампани, возвращается в Европу вместе с большей частью рыцарей. Во время похода он близко сошелся с графом Гуго Шампанским и Этьеном Хардингом, аббатом Сито, бывшим наставником святого Бернарда Клервоского. Через десять лет Гуго де Пейн вернулся в Иерусалим, чтобы изучать местности, занятые храмами, и налаживать контакты с мусульманами и иудеями. Его в этом путешествии (или в разведке?) сопровождал Гуго Шампанский. Вернувшись во Францию, де Пейн приступает к созданию тайной организации. Ее членами могли стать лишь избранные — люди, наделенные необычайными способностями.

Число соратников было невелико, но время не позволяло долго оставаться в Европе. При первой же возможности Гуго отдал приказ отправляться в Иерусалим. Именно там в 1118 году перед Бодуэном II предстали восемь французских рыцарей-крестоносцев, которых вел сам Гуго де Пейн. Сегодня любому, кто мало-мальски интересуется скрытыми страницами истории, отлично известны их имена:

• Готфрид де Сент-Омер;

• Андре де Монбар;

• Гундомар;

• Годфрон;

• Рораль;

• Жоффруа Битоль;

• Нивар де Мондезир;

• Аршамбо де Сен-Эньян.

Рыцари поклялись защищать пилигримов, направляющихся в Святую землю. Балдуин (тот же Бодуэн) II принял новоявленных тамплиеров (которые тогда еще не были тамплиерами), распорядившись выделить для них роскошные покои в собственном дворце на Храмовой горе. Вряд ли бы это произошло, если бы ему не были известны детали тайной миссии ордена. Заметим здесь, что именно Бодуэн II много позже отправит тайное письмо Бернарду Клервоскому, ходатайствуя, чтобы тот замолвил слово за тамплиеров перед святым престолом.

Храмовая гора, или Храм Скалы, позже была переименована девятью рыцарями в Tempium Domini («Храм Господа»). Собственно, только тогда французские рыцари и стали тамплиерами. Все церкви и замки, позже и в разных местах возводимые тамплиерами, копировали именно этот храм.

Легенды утверждают, что в недрах Храмовой горы тамплиерам повезло обнаружить невероятные сокровища: сундуки, битком набитые книгами и документами, содержащими высшее знание. Позже привести их в порядок взялся якобы сам Бернард Клервоский, бывший специалистом по расшифровке древнееврейских рукописей. Также, если верить легендам, тамплиеры кроме знаний, завладели и вполне осязаемыми предметами, несущими древние откровения: Ковчегом Завета и Святым Граалем. Уже одно это — если допустить, что под Храмовой горой были сделаны такие находки, — могло совершенно подорвать все основы ортодоксальной церкви.

Тут уместно вспомнить, что рыцари ордена Храма находились под личным покровительством святого Бернарда Клервоского, который некогда тоже был рыцарем и приложил руку к созданию устава тамплиеров.

Приведем короткую выдержку из устава ордена. Она показывает, как на самом деле воспринимали тамплиеров во времена становления ордена: «Намеревающийся стать рыцарем Христа и вступить в святой Орден прежде всего должен проявлять истинное усердие наряду с непоколебимой стойкостью — лишь тогда он удостоится чести примкнуть к мученикам, полагающим души свои за Иисуса Христа, ибо им (рыцарям Храма) нет цены, они исполнены святости и благородства в такой степени, что навеки пребудут незапятнанными».

Святой Бернард Клервоский надеялся, что тамплиеры станут не только действенной защитой для паломников, но будут способствовать смягчению нравов всего рыцарства, используя для этого как реноме ордена, так и собственные превосходные качества.

Первые 9 лет число тамплиеров оставалось неизменным, они свято исполняли данный ими обет. В 1128 году Гуго де Пейн вернулся во Францию для участия в поместном церковном соборе, созванном в Труа, Шампань. Здесь было возвещено право Гуго де Пейна на образование ордена. Забегая вперед, добавим, что в 1139 году папа Иннокентий II издал буллу, согласно которой тамплиеры освобождались от подчинения любым властям и обретали самостоятельность, имея возможность устанавливать собственные законы.

Обязанности тамплиеров

С 1128 года в орден стали принимать новых членов. Это были рыцари благородного происхождения, готовые соблюдать весьма строгие обеты тамплиеров. Помимо соблюдения этих обетов им предписывалось:

• никогда не сдаваться в плен, даже сражаясь при численном перевесе противника;

• никогда не просить пощады;

• никогда не платить выкуп;

• соблюдать строжайшую дисциплину в сражении;

• воздерживаться от проявления дерзости, жестокости и т. д.;

• ни в коем случае не начинать атаку без приказа военачальника;

• проявлять сдержанность и осмотрительность при принятии решений;

• покидать поле боя последними;

• носить небольшую бороду и коротко стричь волосы;

• не состоять в браке (женатые рыцари были обязаны внести часть своего состояния в казну ордена);

• не участвовать в охоте (кроме как на львов);

• питаться достойно, избегая постов;

• трижды в неделю отказываться от употребления мяса;

• принимать пищу только совместно с товарищами по оружию;

• причащаться не реже трех раз в год;

• присутствовать на мессе три раза в неделю;

• трижды в неделю подавать милостыню (всей общиной);

• отказаться от любой собственности;

• вести строжайший учет денежных средств, если таковые были им доверены;

• не заниматься противоестественными соитиями.

Устав ордена огромен, для того чтобы его полностью воспроизвести, понадобилась бы отдельная книга. То, что было приведено выше, — только отдельные его положения. Сейчас нас интересует другое — соблюдали ли сами тамплиеры свой устав или пытались обходить при малейшей возможности, ведь они, пусть и рыцари, но все же были обычными людьми?

Всякое бывало… В известной книге «Подлинная история “Кода да Винчи”» ее автор Шаран Ньюман справедливо утверждает: «…представляется очевидным, что орден тамплиеров был достаточно противоречивым образованием, чтобы сохраниться на долгий срок». В подобном утверждении, безусловно, есть доля истины: когда любое общество, любое объединение людей получает огромные полномочия, без неприятностей не обойтись.

Эпоха тамплиеров: 186 лет владычества

Собор 1128 года узаконил образование ордена тамплиеров. Известие об этом распространилось невероятно быстро: тамплиеры для многих стали ожившей мечтой, воплощением идеалов рыцарства. Приток в орден новых членов был весьма велик, и первые три года желающих не становилось меньше. Девять рыцарей вдруг волшебным образом превратились в могучее многотысячное войско. Важно заметить, что люди, допустившие прегрешение и отторгнутые церковью, находили в ордене тамплиеров самый живой прием. Именно это и надо считать началом разногласий. Кроме того, считается, что руководители тамплиеров назначались с ведома Приората Сиона. Опять же, здесь следует сделать отступление: если Приорат существовал. Но если он существовал, то был элитой из элит, и право принимать в тамплиеры или не принимать признавалось за Приоратом вполне заслуженно. Магистры тамплиеров были призваны создать институт новой власти. Естественно, это тоже шло вразрез с интересами церкви, но и не только: вероятная «новая власть» задевала интересы монархии. И это вторая составляющая будущего конфликта.

Самих тамплиеров, а в первую очередь их магистров, церковь стала называть еретиками: так казалось проще отвратить от них возможных новых членов. Это уже третья составляющая конфликта, приведшего орден к его трагическому финалу.

Что же было ересью? Вернее, что церковь называла тамплиерской ересью? Далеко не все знают, что тамплиеры часто и сознательно шли… на союз с мусульманами. Здесь вроде бы какая-то странность: огромная военная машина запускается, тысячи рыцарей отправляются в многолетний поход, имея целью отвоевать Гроб Господень… и вдруг выясняется, что магистры тамплиеров — фигурально выражаясь — садятся за стол переговоров, обсуждая с кровожадными арабами перспективы создания единой христиано-мусульманской цивилизации!

Жан-Жак Бедю в своем научном труде «Тайные источники “Кода да Винчи”» отмечает, что у Жака де Молэ, последнего великого магистра тамплиеров, была надежда на то, что ему удастся собрать всю Европу (а фактически весь цивилизованный мир) под единой рукой в некоем интернациональном объединении европейских и азиатских городов. Более того, магистр де Молэ, скорее всего, намеревался поставить не только Европу, но вообще всю планету под штандарт единого иудейско-христианского понтифика!

Как мог отреагировать на это любой король, желающий остаться на троне? Точно так же, как отреагировал Филипп Красивый. Понятно, что папы Бонифаций VIII и сменивший его Климент V такого намерения великого магистра тоже не одобряли: ведь они вынуждены были бы снова соперничать с кем-то и доказывать свою богоизбранность. Можно добавить, что тамплиеры XIV столетия уже явно выросли из коротких штанишек штурмового отряда. Роль, определенная для них Приоратом Сиона, уже перестала их устраивать.

Итак, что же получается? Орден имеет огромные богатство и влияние, у этого ордена существует конфликт с мирской и духовной властью, орден готов на разрыв отношений с теми, кто стоял у истоков, — с Приоратом Сиона, орден пытается стать независимым… И потому наверняка обречен.

Можно утверждать, что одним из главных противников ордена был именно король Филипп Красивый. Его ненависть — и это вполне понятное объяснение — была вызвана тем, что он задолжал ордену огромную сумму. Но Филипп мог временами быть и умелым стратегом. Он понимал, что выиграть противостояние в одиночку, без поддержки церкви, будет невозможно — необходим одновременный и внезапный арест как минимум тех, кто составляет управленческую верхушку ордена тамплиеров. Его поддержал папа, и король отдал приказ, который был выполнен внезапно и точно. В ночь с 12 на 13 октября 1307 года было арестовано более 15 тыс. тамплиеров. В сéти попались особенно влиятельные члены, включая самого великого магистра.

Кроме того, Филипп Красивый повелел распространять среди простого люда всевозможные небылицы о тамплиерах. Дескать, они совершают человеческие жертвоприношения, используя для этой цели невинных младенцев, занимаются черной магией и даже в заговоре с самим сатаной. С помощью священников утверждалось, что тамплиеры молятся не Христу, а идолу по имени Бафомет. Все обвинения, кроме последнего, были настолько дикими и нелепыми, что не заслуживают даже комментария.

А вот о Бафомете следует сказать отдельно, вернее еще раз процитировать уже упоминавшегося Жан-Жака Бедю: «Вплоть до наших дней еще никто не раскрыл загадку Бафомета, имя которого никогда не произносилось тамплиерами и не было означено ни в одном инквизиторском списке…Этот сатанинский культ обрел популярность в XIX веке благодаря фон Хаммеру, австрийскому франкмасону. Бафомет, этот идол, породил столько же изображений и спекуляций, сколько и Грааль…»

Тамплиеры подвергались чудовищным пыткам и издевательствам, их заставляли признаться в том, чего они не совершали. Многие не выдерживали пыток и признавались — к сожалению, этим они только усугубляли свое положение. Но никакое зло не остается безнаказанным: за стенами темниц разгорался конфликт между новым папой и королем. Папа пытался вызволить тамплиеров, а вот Филипп Красивый был настроен весьма решительно!

Так наступил последний акт этой ужасной кровавой пьесы. Для него король избрал паперть подле собора Парижской Богоматери. Восемнадцатого марта 1314 года великий магистр ордена тамплиеров, которого историки позже назовут Последним, взошел на эшафот. С ним был верный Жоффруа де Шарне. Оба отреклись от показаний, вырванных под пытками, и объявили о своей невиновности, после чего были преданы огню. В момент гибели Жак де Молэ, собрал последние силы и выкрикнул страшные слова, проклиная короля и папу:

«Тела наши в руках короля Франции, но души — во власти Господа. Папа Климент и король Филипп! Да предстанете вы через год пред Господом, дабы получить по заслугам! Проклинаю вас! Проклинаю! Быть вам проклятыми вплоть до тринадцатого поколения вашего рода!»

Конечно, словам смертника значения не придали, но когда 20 апреля умер от удушья Климент V, а 26 ноября того же года не стало и Филиппа Красивого, при весьма странных обстоятельствах погибшего на охоте, к проклятию великого магистра стали относиться иначе. Потомство тех, на кого наложил проклятие Жак де Молэ, постигла ужасная судьба: страдали все тринадцать поколений королевского рода, пострадала и сама Франция, окунувшись в пучину Столетней войны…

Прошло несколько веков. И вдруг сразу же несколько различных обществ стали именовать себя тамплиерами! Что же касается сокровищ, за которыми охотился Филипп Красивый, уничтожая тамплиеров, — они найдены не были.

После публикации уже знаменитого «Кода да Винчи» тамплиеры стали феноменом, неразрывно связанным с художественной культурой нашего мира. Наверное, даже хорошо, что никто так и не узнал о том, где на самом деле находятся их сокровища и святыни. Ведь тайна, окружающая имя всего ордена, от этой неопределенности становится только притягательнее.

Тамплиеры и Таро

Сейчас тарологи все чаще утверждают, что средневековая колода Таро была наполнена тайной еретической символикой, что набор карт Таро использовался для обозначения божественной сути женского начала. По другим источникам — колода Таро была своеобразным механизмом пропаганды: бродячие тарологи с помощью карт рассказывали о том, что происходит в мире и каким образом можно уберечь себя от произвола властей или церковников.

А теперь собственно о Таро. Это колода, состоящая из двух наборов: 22 карт, называемых Старшими Арканами (или Великими Тайнами), и 56 карт Младших Арканов. Младшие Арканы, в свою очередь, делятся на «фигурные» (король, королева, рыцарь, паж) и «номерные» (от двойки до десятки плюс тузы). Младшие Арканы разбиты на четыре масти: посохи, кубки, мечи и пентакли.

Сейчас трудно сказать, когда именно были созданы карты Таро и кто их создал. Однако есть веские основания полагать, что именно благодаря тамплиерам мы располагаем сегодня набором из 78 магических карт, позволяющих не только узнать будущее, но, главное, прикоснуться к самым заветным тайнам мира!

Идея этих карт могла быть позаимствована тамплиерами у сарацин, с которыми они воевали. Существует версия, что тамплиеры сразу поняли, какие перспективы сулит использование карт: ведь изображения на них могут быть наделены настолько глубоким значением, что с их помощью можно передавать секретные знания, которыми владели тамплиеры.

Великий магистр тамплиеров принял мученическую смерть на костре. Даже карты были официально объявлены дьявольским изобретением и запрещены папской буллой. При этом забавно, что папа Климент V (он же Бертран де Гот) сам происходил из семьи тамплиеров самого высокого ранга: он был сыном Иды де Бланшфор, одной из рода Бертрана де Бланшфора, главы ордена тамплиеров в 1156–1169 годах! Климент V «подстраховывал» — по мере возможности — деятельность ордена и своим участием отдалил окончательный крах тамплиеров на целых пять лет. Но почему же буллой были запрещены карты? Считается, и не без основания, что именно эта булла помогла оставить в обращении карты Таро, символически изображавшие историю ордена тамплиеров и содержавшие намеки на высшее знание.

Карты постепенно приобретали популярность не только у венценосных особ, но и в народе. Исходных тамплиерских колод сохранилось мало, но стали появляться новые. Каждый творец колоды привносил в изображения на картах что-то свое, ряд подлинных значений, конечно, при этом терялся. Символизм карт с течением времени начал варьироваться, из колод стали исчезать отдельные карты (первыми, кстати, пропали именно рыцари!). Потом — все 22 карты Старших Арканов. Из них, увы, остался лишь «Дурак», к тому же трансформировавшийся в банального джокера… Замещались и масти: посохи стали трефами, кубки — червами, мечи — пиками, а пентакли — бубнами. Вот так из 78 осталось всего 52 карты, которые и представляют ныне стандартную колоду игральных карт. Заметим, что у этой колоды осталась только игральная функция. Для гадания ее следует применять осторожно: предсказания, сделанные на основании 52 карт современной игральной колоды, небесспорны и опасны, ибо могут увести человека по неверному пути или произвести на особо внушаемых мощный суггестивный эффект, в результате которого в жизни вопрошающего произойдут даже те события — зачастую трагические, — которые вовсе и не должны были произойти.

Но истинные колоды Таро, с магической символикой, существуют и поныне! Самой же древней из сохранившихся считается изготовленная в 1450 году (то есть более чем через столетие после сожжения великого магистра и исчезновения ордена) художником Бонифацио Бембо. Он создал ее в ознаменование помолвки миланского герцога Франческо Сфорца с Бьянкой Марией Висконти, внебрачной дочерью герцога Филиппо Висконти.

Эта колода наверняка считалась еретической, уже хотя бы потому, что в ней присутствовала карта под названием «Папесса». Это далеко не случайное название: ранние христиане были убеждены, что первым папой была Мария Магдалина, а вовсе не апостол Петр! Того же мнения придерживались и тамплиеры. Мария Магдалина, если обратиться к апокрифическим евангелиям, была наделена пророческим даром и обладала немалой мудростью. И здесь снова вспоминается уже неоднократно упомянутый Дэн Браун с его романом «Код да Винчи», к которому мы вернемся в главе о Приорате Сиона.

Именно Марию — как считали христиане-гностики — Иисус считал единственно достойной стать папой. Вот почему наличие Папессы в колоде Бонифацио Бембо означало прямой подрыв церковной веры и не менее прямой вызов канонам церкви. Считается, что Папессу художник рисовал с портрета Майфреды де Провано, дальней родственницы семьи Висконти. Она жила в Милане и была главой небольшой еретической секты, особо почитавшей некую страстотерпицу Гульельму, скончавшуюся в цистерцианском монастыре. Члены секты считали ее воплощением Святого Духа, а саму Майфреду де Повано — истинным папой! Неудивительно, что Майфреда нашла свою смерть на костре как еретичка.

Здесь надо бы вспомнить и о святом Бернарде Клервоском (1091–1153), знаменитом проповеднике-цистерцианце, создавшем устав тамплиеров и многие годы покровительствовавшем ордену.

Он был приверженцем культа Черной Мадонны, которую полагал чернокожей невестой Христа. Культ этот, кстати, берет свое начало не где-нибудь, а в Песне Песней (1:5), где буквально сказано: «Дщери Иерусалимские! черна я, но красива». Получается, что за несколько веков до начала гонений на тамплиеров идея о том, что учение Христа и все полномочия для отправления духовной власти могли быть переданы женщине — Марии Магдалине, — уже была вполне окрепшей.

В кафедральном соборе Сиены среди бюстов пап можно найти и бюст с поразительной надписью: Johannes VIII, femina ex Anglia («Папа Иоанн VIII, женщина из Англии»)! Этот бюст — реальное свидетельство существования легендарной папессы Иоанны, женщины-папы. Полюбив монаха-бенедиктинца, она бежала с ним, переодевшись мужчиной, в Афины. Там ее возлюбленный погиб, а она, вновь в мужском обличии, приняла сан священника. Позднее была удостоена кардинальского звания и заняла папский престол под именем Иоанна VIII, став героиней народных легенд! Этот факт, согласитесь, не мог не подрывать сами церковные устои. Легенду о папессе Иоанне церковники стремились вытравить из памяти народа. Легко представить, какое негодование у них вызывало существование карты Таро под названием «Папесса» (иногда ее именовали просто Иоанной).

Чтобы закончить рассказ о колоде, посвященной браку Висконти и Сфорца, вспомним, что с семьей миланских герцогов Сфорца достаточно долго, многие годы сотрудничали и Леонардо да Винчи, и Сандро Боттичелли. И это уже было после создания знаменитой колоды.

Оба великих художника, как утверждается (и об этом мы еще поговорим), были верховными магистрами Приората Сиона (Боттичелли — с 1483 по 1510 г., а да Винчи — с 1510 по 1519). Приорат же, как сказано выше, был организатором и мозговым центром ордена тамплиеров.

Можно утверждать, что в своем преследовании карт Таро церковь до определенной степени преуспела. По крайней мере, с XV по XVIII век Таро были практически недоступны для простых людей (кстати, немало историков именно поэтому утверждают, что и Таро, и просто игральные карты — достаточно свежее изобретение). Однако со временем началось стремительное их возрождение. Возникло множество колод (Жебелена, Папюса, марсельская и др.), они появились в свободной продаже. Апофеоз же наступил в 1909 году, когда Артур Эдвард Уэйт, глава герметического ордена «Золотой Зари» вместе с художницей Памелой Смит создали свою уникальную колоду Таро.

Сегодня это самая продаваемая и популярная во всем мире колода. При ее создании впервые были разработаны изображения для всех 78 карт (в колоде Бонифацио Бембо рисованными были только 22 Старших Аркана). Уэйт, кстати, назвал Папессу Верховной Жрицей.

Колода имеет несколько модификаций. В одной из них Верховная Жрица восседает на троне между колоннами с символами В и J (Боаз и Йахин — единение духовной и светской властей), напоминающими святая святых Иерусалимского храма. Эти колонны также приветствуют входящих в любой масонский храм. Связь с масонами далеко не случайна: считается, что уцелевшие от гонений тамплиеры примкнули к ним, передав часть знаний.

Впрочем, точнее будет сказать, что тамплиеры превратились в масонов. Ведь издавна именно тамплиеры руководили инициацией кандидатов на соискание масонских ступеней посвящения. Уэйт был напрямую связан с масонами; неудивительно, что изображения на картах его колоды содержат соответствующую символику.

Глава 7. Ассасины. Террористы и охранники

Начало

Орден ассасинов появляется после трех религиозно-политических расколов в мусульманском мире. Пророк Мухаммед умирает, и встает вопрос о том, кто станет его преемником. Старейшины арабских племен считали нужным избрать тестя Пророка — Абу Бакра, но другие мусульмане хотели видеть на его месте Али, зятя Мухаммеда. Это был первый раскол империи: на суннитов («людей Сунны и общины») и шиитов («приверженцев Али»). Сунниты считали демократию движущей силой развития государства, а шииты — власть Аллаха единого, одаренного благодатью. Многие годы между суннитами и шиитами шла неугасимая борьба. Сила была на стороне суннитов.

Тогда с целью выживания один из вождей шиитов разработал учение Такийя, в соответствии с которым не считалось грехом, что шиит может скрывать истинные верования, чтобы не подвергать опасности свою жизнь. Притворство и скрытность облегчали шиитским агентам задачу — так шиизм разрастался у суннитов под носом. Учение Такийя позднее стало играть значительную роль и в общине ассасинов.

Положение шиитов усложнил второй раскол. Вопреки правилам седьмой имам назначил наследником не старшего сына Исмаила, а младшего. Часть мусульман не признала ни нового правителя, ни пятерых, которые последовали за ним.

В 909 году шииты объединились в государство — Фатимидский халифат, и для этого образования целое столетие становится временем непрерывных войн. В халифате устанавливается военная диктатура: реальной властью обладал не столько халиф, сколько главнокомандующий.

Перед смертью халиф назвал своим преемником старшего сына Низара, но главнокомандующему было выгоднее правление младшего сына, которого он и посадил на трон. Низара казнили, но остались низариты — верные ему люди. Они спасли сына Низара, и его в Аламуте воспитал будущий «великий старец» Хасан ас-Саббах, который возглавил движение низаритов. До самой смерти он оставался в крепости Аламут, где разработал доктрину низаритов, руководил революционной деятельностью, изучал как точные, так и мистические науки, при этом ведя исключительно набожный и аскетический образ жизни. Того же он требовал и от последователей.

Численный перевес все также оставался на стороне суннитов, в открытой борьбе Хасан проиграл бы. И тогда на него снизошло озарение. К чему проливать лишнюю кровь, если проблема чаще всего решается смертью всего лишь одного человека?

Еще со времен Пророка были известны политические убийства, но только Хасан смог довести их до совершенства и поставил на поток.

Шахиды древности назывались фидаинами, значительно позже им дали имя ассасинов (хашшашинов). Жертвами этих убийц становились известные лица, особенно те, кто вел антиисмаилистскую пропаганду: халифы, князья, военачальники. Фидаин мог годами жить бок о бок с «мишенью», а потом наносил удар. Подобные методы оказались необыкновенно эффективными: государство со столицей в Аламуте обрело мощь и теперь держало в страхе весь мусульманский мир.

Создав свое государство, Хасан I отменил все сельджукидские налоги. Вместо этого он приказал жителям рыть каналы, строить дороги и возводить неприступные крепости. Его агенты-проповедники скупали по всему миру редкие книги и манускрипты, содержавшие различные знания. Он приглашал в свою крепость или похищал лучших специалистов в различных областях науки, от инженеров-строителей до медиков и алхимиков. Им, Хасаном, была создана система фортификации, не имевшая себе равных, а общая концепция обороны вообще на несколько веков опередила свою эпоху. Теперь, оставаясь в своей неприступной горной крепости, Хасан I мог отправлять убийц-смертников по всему государству Сельджукидов. Но к тактике террористов-самоубийц он пришел не сразу. Легенда гласит, что она была принята едва ли не случайно.

В городе Сава в 1092 году проповедники хашшашинов из опаски, что будут выданы властям, убили муэдзина. Тогда по приказу Низама аль-Мулька, главного визиря сельджукского султана, в отместку предводителя местных исмаилитов схватили и предали мучительной смерти. Эта казнь вызвала взрыв негодования в среде хашшашинов. Возмущенная толпа жителей Аламута обступила дом своего духовного наставника и правителя. Тогда, как повествует легенда, Хасан I поднялся на крышу своего дома и громогласно произнес: «Грядущее убийство этого шайтана предвосхитит райское блаженство!» Едва успел он спуститься, как из толпы вышел молодой Бу Тахир Аррани и, опустившись перед Хасаном на колени, попросил предоставить ему право привести в исполнение вынесенный смертный приговор, даже если это будет стоить ему жизни.

Ранним утром 10 октября 1092 года Аррани хитростью проникает во дворец визиря. Найдя укрытие, он терпеливо ждет жертву, прижав к груди огромный нож, щедро смазанный ядом. Ближе к полудню в дальнем конце аллеи появился богато одетый человек. Аррани визиря никогда не видел, но решил, что раз уж человека на аллее окружает целое войско из телохранителей и рабов, то это может быть только визирь. Выбрав удобный момент, Аррани выскакивает из засады и наносит визирю по меньшей мере три удара отравленным ножом. Прежде чем убийцу схватили, визирь уже содрогался в предсмертных судорогах. Стража просто растерзала Аррани.

В честь самоотверженного народного мстителя на воротах крепости Аламут по приказу Хасана I была прибита бронзовая табличка с выгравированным именем Аррани, а напротив него — имя жертвы. С годами бронзовую табличку в несколько раз увеличили: список все удлинялся и пополнялся. На табличке появлялись все новые имена визирей, князей, мулл, султанов, шахов, маркизов, герцогов и королей. Сотни и сотни имен…

Смерть визиря стала настолько громкой, получила во всем исламском мире такую жуткую славу, что это не могло не подтолкнуть Хасана I к гениальному, хоть и очень простому выводу: можно выстроить достаточно эффективную стратегию обороны государства, не потратив на содержание регулярной армии значительных средств. Для этого было необходимо создать свою «спецслужбу». В ее задачи должно было входить устрашение и показательное устранение тех, от кого зависит принятие важных решений, политических и религиозных. Спецслужбу, которой не могли бы ничего противопоставить ни стены дворцов и замков, ни армии, ни телохранители.

Вскорости, благодаря фанатичной преданности своих агентов, Хасан I знал обо всех планах врагов исмаилитов — правителей Шираза, Бухары, Балха, Исфахана, Каира и Самарканда. Однако террор следовало организовывать одновременно с развертыванием продуманного и отлично работающего механизма подготовки профессиональных убийц, в которых, кроме боевых навыков, следовало воспитать пренебрежительное отношения к смерти и безразличие к собственной жизни. Именно это должно было сделать приверженцев Хасана практически неуязвимыми. Главной догмой стало беспрекословное послушание главе ордена и готовность в любой момент пожертвовать своей жизнью по приказу Старца Горы, как стали называть Хасана. По одному приказу Хасана ученик мог без всякой цели броситься со скалы или пронзить себя кинжалом — так велико было послушание.

Чуть позже Хасан I пришел к выводу, что недостаточно обещать людям рай на небесах — его нужно показать наяву! Объявив себя представителем и проводником воли «скрытого имама», он разработал целую теорию райского воздаяния за беспрекословное послушание. В орден набирались отроки и дети 12–20 лет, которым сразу же внушали, что они стали избранниками «скрытого имама» и не просто так взяты в крепость Аламут.

Воспитание хашшашинов

Марко Поло в «Книге о разнообразии мира» пишет, что решимость в сознании учеников воспитывалась целым комплексом воздействий. Одурманенного до бессознательного состояния вином или гашишем (анашой) юношу переносили в устроенный по восточным канонам прекрасный сад, где били фонтанчики из настоящего молока, меда и вина. Сад лежал посреди окруженной горами охраняемой долины, куда не мог проникнуть никто из посторонних. В чудесном саду за юношей ухаживали и кормили изысканными яствами. Девушки, выдававшие себя за райских девственниц-гурий, услаждали его ласками и нашептывали будущему хашшашину-смертнику, что он сможет сюда вернуться, как только выполнит порученное задание и погибнет. Это продолжалось недолго — чтобы юноша не успел пресытиться «чудом» и возвращение в это место стало бы его самой заветной мечтой.

Затем юношу вновь усыпляли и переносили в замок Горного Старца, где учитель объявлял проснувшемуся юноше, что по воле «скрытого имама» он побывал в том самом раю, который описан в Коране. Если он хочет попасть туда же после смерти, то во всем должен слушаться его — Хасана, и тогда он станет святым фидаем, то есть приносящим себя в жертву ради Аллаха. Юноши настолько искренне верили в то, что при жизни побывали в раю, что с первого же мгновения пробуждения реальный мир терял для них всякую ценность. Теперь мечты, надежды и помыслы были подчинены только одному желанию: как можно скорее оказаться в «райском саду», среди далеких и недоступных сейчас прекрасных дев и изысканных угощений.

Горный Старец набирал своих адептов среди детей бедняков и простолюдинов, так что такая обработка (подкрепленная наркотической подпиткой) по понятным причинам давала требуемый положительный результат: юноши превращались в преданных сорвиголов, подчинявшихся Хасану беспрекословно.

Кроме этой, так сказать, «идеологической» была еще и усиленная боевая подготовка: хашшашины много времени проводили в ежедневных изнурительных боях и упражнениях. Лучшие мастера учили их в совершенстве владеть различными видами оружия: метко стрелять из лука, фехтовать на саблях, метать ножи и сражаться голыми руками. Адепты должны были разбираться в различных ядах, их тренировали по многу часов — и в зной, и в лютую стужу — сидеть на корточках или неподвижно стоять, прижавшись спиной к стене, вырабатывая таким образом терпение и силу воли. Каждого хашшашина-смертника готовили для какого-то одного, определенного города или государства. Кроме всего перечисленного следовало также идеально знать язык той страны, куда агента предполагали отправить. Немалое внимание уделялось и актерскому мастерству — талант перевоплощения ценился не меньше, чем боевые навыки.

При желании адепты умели изменяться до неузнаваемости. Выдавая себя за бродячую цирковую труппу, монахов средневекового ордена, лекарей, дервишей, восточных торговцев или местных воинов, хашшашины подбирались к врагу как можно ближе, чтобы наверняка убить жертву.

После выполнения задания Горного Старца хашшашины, как правило, даже не пытались скрыться, с готовностью принимая смерть или совершая самоубийство.

Для усиления веры Горный Старец все время подвергал адептов усиленному психологическому воздействию. Следует признать, Старец Горы был выдающимся мастером фальсификации. По преданию, в одной из комнат замка в полу был оборудован колодец. Один из юношей спускался в колодец так, что над полом оставалась только его голова, а на шею надевали блюдо, состоящее из двух половинок, — так создавалось впечатление лежащей на блюде отрубленной головы. Для большей достоверности в блюдо подливали кровь. В зал приглашали молодых адептов и демонстрировали им «отсеченную голову». Внезапно из темноты появлялся сам Горный Старец и начинал совершать над «отсеченной головой» магические пассы, произнося таинственные заклинания на непонятном языке. После этого «мертвая голова» открывала глаза и говорила — неокрепшие адепты испытывали и шок, и ужас, и благоговение. Потом этого юношу на самом деле убивали, а голову выставляли на обозрение. Убеждение, что лишь смерть на службе у Хасана открывает дорогу в рай, все время поддерживалось в народе, так что Горный Старец не испытывал недостатка в новобранцах.

Известно, что у Хасана было несколько двойников. На глазах у толпы хашшашинов двойник, находясь под действием наркотического зелья, совершал показательное самосожжение. Так он якобы возносился на небеса. Каково же было удивление и неописуемое восхищение хашшашинов, когда на следующий день Горный Старец, целый и невредимый, спокойно выходил к свои адептам.

Еще одно предание гласит, что как-то Хасан I решил подчинить себе город, лежащий неподалеку от его крепости. Он устроил там настоящее побоище, но получил решительный отпор. Однако испытание человеческого «материала» показало успех стратегии Хасана: обкуренные юноши шли в бой без малейшего страха и расставались с жизнью без сожаления. После этого Горный Старец решительно изменил тактику: теперь он поручал своим фидаям убирать только ключевых лиц — богатых купцов, чиновников, царедворцев, — угрожал напрямую даже самому персидскому шаху. Горный Старец гарантировал вечное блаженство своим адептам только после смерти и только в райских садах. Он постоянно внушал им, что они могут попасть в райские сады, минуя чистилище, только если примут смерть по его приказу, не переставая повторять изречение в духе пророка Мухаммеда: «Рай покоится в тени сабель». Поэтому хашшашины не только не боялись смерти, но страстно ее жаждали, ассоциируя ее с достижением вечного блаженства.

Движение Хасана действовало и в других странах: на Ближнем Востоке, в Северной Африке, в Европе, где фидаи были лучшими охотниками за высшими представителями власти — герцогами и королями. Многие европейские правители решали, что проще платить Хасану дань, чем искать защиту от его кровожадных и безжалостных убийц. Сам же Горный Старец, впрочем, как и его последователи, никогда не покидал своего горного убежища. Европейцы в суеверном страхе называли предводителей хашшашинов «горными шейхами», даже не подозревая, кто именно сейчас занимает пост верховного владыки. Почти сразу после образования ордена Хасан I смог внушить многим правителям, что от его гнева невозможно укрыться, что осуществление «божьего возмездия» — это лишь вопрос времени.

Как-то хашшашины долго и безрезультатно охотились за одним из могущественных европейских князей. Однако охрана у того была организована настолько хорошо, что все попытки убийц приблизиться к жертве неизменно терпели неудачу. Пищу, которую принимал князь, предварительно пробовал особый человек. День и ночь возле него находились вооруженные телохранители. Даже за большие деньги не удавалось подкупить кого-либо из охраны. Тогда Горный Старец пошел на хитрость.

Вельможа слыл ярым католиком. Так что Хасан отправляет в Европу двух молодых людей, которые по его приказу принимают христианство: уже упомянутая Такийя позволяла совершить обряд крещения ради достижения священной цели. В глазах окружающих они превращались в «истинных католиков», ревностно соблюдавших все католические посты.

Два долгих года юноши каждый день посещали местный католический собор, проводя часы в молитвах, регулярно оставляя щедрые пожертвования. Теперь окружающие были убеждены в их «истинной христианской добродетели», а сами новообращенные стали чем-то само собой разумеющимся, неотъемлемой частью собора. Со временем охрана перестала обращать на них внимание, что они тут же использовали.

И вот во время воскресной службы один из юношей смог приблизиться к князю и неожиданно нанес ему несколько ударов кинжалом. Охрана среагировала молниеносно — удары пришлись в руку и плечо, не причинив вельможе серьезных ранений. Но второй хашшашин, оставаясь в противоположном конце зала, воспользовался суматохой и паникой, подбежал к жертве и нанес ей уже смертельный удар отравленным кинжалом прямо в сердце!

Взаимоотношения хашшашинов с крестоносцами и мусульманами

На церковном соборе в Клермоне 26 ноября 1095 года римский папа Урбан II призвал к крестовому походу для освобождения Иерусалима и Палестины из-под власти мусульман. Пятнадцатого июля 1099 года после долгой и кровопролитной осады войска крестоносцев заняли Иерусалим. Римско-католическая церковь обещала участникам похода отпущение всех грехов. Хотя их армия скорее напоминала бандитов, чем благородных рыцарей и освободителей Гроба Господня. Походы крестоносцев сопровождалось невиданным разбоем. В рядах рыцарей-крестоносцев не было единства, чем и воспользовался Хасан I. Авантюристы и разбойники разного сорта, которых привлекали несметные сокровища богатого Востока, нищие европейские бароны и не менее нищие графы создавали временные союзы и коалиции, не отличавшиеся особой прочностью. Рыцари-крестоносцы, довольно часто прибегали к услугам хашшашинов, чтобы разрешить междоусобные проблемы.

Мамлюки Салах ад-Дина, более известного в Европе как Саладин, в 1171 году свергли в Египте династию халифов-фатимидов и решили восстановить истинную веру, но для начала разгромили исмаилитов в Египте. Затем Саладин ринулся на крестоносцев — так начался долгий и тяжелый период войн христиан-крестоносцев с мусульманским миром. Иерусалимское королевство подвергалось непрерывным атакам. Естественно, что в такой ситуации не оставалось ничего иного, как поиск союза с хашшашинами. Хашшашинам, собственно говоря, было все равно, с кем воевать и на чьей стороне. Для них врагами были и христиане, и мусульмане.

Богатые феодалы крестоносцев щедро оплачивали услуги хашшашинов, и многие арабские аристократы и военачальники пали от кинжалов воинов Хасана. Даже самому Саладину пришлось пережить несколько покушений (по некоторым источникам — восемь), после которых он лишь по счастливой случайности остался жив. Хасан не мог ему простить разгрома исмаилитов в Египте.

Однако союз крестоносцев и хашшашинов долго просуществовать не мог: против крестоносцев была их собственная жадность. Король Иерусалима Конрад Монферратский ограбил исмаилитских купцов и этим подписал себе смертный приговор. Теперь хашшашины стали отправлять убийц в оба лагеря. Доподлинно известно, что от рук хашшашинов погибли: шесть визирей, три халифа, десятки городских правителей и духовных лиц, несколько европейских правителей, среди которых Раймонд I, Конрад Монферратский, герцог Баварский, а также видный общественный деятель, персидский ученый Абуль-Махасин, вызвавший гнев Горного Старца своей резкой критикой в его адрес.

Своим примером хашшашины вдохновили многие тайные общества Востока и Запада. Европейские ордена подражали хашшашинам, перенимая методику жесткой дисциплины, принципы повышения в ранге, технику знаков отличия, эмблемы и символы. Хасан I прожил в Аламуте более 30 лет, почти не покидая своей комнаты, откуда мог уверенно управлять одной из самых сильных и духовно сплоченных организаций в истории человечества.

Последователи Горного Старца

Но никто не вечен на Земле. Дожив до 73 лет, Горный Старец Хасан ас-Саббах умер в 1124 году в возрасте 73 лет. После себя он оставил радикальную религиозную идеологию и тесно сплетенную сеть хорошо укрепленных горных крепостей, управляемых его фанатичными сторонниками. Государство ас-Саббаха смогло просуществовать еще 132 года.

Старец умер, видимо, отправившись прямиком к Аллаху, блаженствовать, но дело его жило и процветало. К концу XI века хашшашины укрепились в северо-западной Сирии, сформировав своего рода независимое государство. Неприступной цитаделью для них стала горная крепость Масиаф. Глава ордена в Сирии Рашид ад-Дин ас-Синан (умер в 1192 году), ставший следующим Горным Старцем, подвергал жестокому террору и прибывающих крестоносцев, и местных правителей. В 1164 году очередной преемник Горного Старца, Хасан II, назвал себя имамом и объявил наступление новой духовной эры — Судного дня, или Дня Воскресения. Он объявил необязательными все предписания шариата. Но уже его внук Хасан III возвращает обязательность всех установлений шариата, начинает реформу вероучения и признает духовное лидерство халифа Абассидов.

Ученики верховного владыки, изо всех сил стараясь превзойти своего учителя, требовали от своих подчиненных абсолютного повиновения. Когда Анри, граф Шампанский, гостил в крепости Аламут, двое фидаев по сигналу владыки пронзили себе сердца кинжалами. Больше всего графа поразили их спокойные, поистине ангельские лица. Это была демонстрация силы. Вероятно, именно тогда агрессивная секта стала называться орденом ассасинов.

Вскорости порожденная Хасаном секта смертников стала выгодным предприятием. Сильные мира сего искали благосклонности Горного Старца и его наследников на посту главы ордена, которые также носили титульное имя Хасан. По свидетельствам некоторых хроник, иные владетельные особы «заказывали» ему сопредельных государей или своих соперников на пути к трону. Заказ выполнялся неукоснительно, и его было невозможно отменить, если заказчик вдруг передумывал. Правда, Горный Старец не всегда рассчитывал на одну лишь ловкость своих фидаев. Чтобы поближе подобраться к жертве, он использовал подкуп, компрометацию и шантаж должностных лиц, приближенных к главе государства или его охране. Только в одном случае ассасинам не удалось ни одно покушение: личная гвардия знаменитого халифа Саладина оказалась и бдительной, и неподкупной.

Тюрки-мамлюки. Конец истории ассасинов?

Когда государство низаритов достигло пика своего могущества, оно уже сильно отличалось от того, что заложил ас-Саббах. Из средневековой коммуны Аламут фактически превратился в наследственную монархию с узаконенной родовой передачей власти. Из высших чинов ордена выделилась своя феодальная знать, которая предпочитала общественный порядок, где роскошь и богатство не считались пороком. Расстояние между простым населением Аламута и феодальной знатью увеличивалось все больше. Потому и желающих жертвовать собой становилось меньше.

Падение Фатимидского халифата остро отразилось на стабильности Аламута. Салах ад-Дин, превратив Фатимидский халифат в государство мусульман-мамлюков, стал наносить сокрушительные удары не только по крестоносцам. В конце XII века турки-мамлюки во главе с Салах ад-Дином стали вторгаться в сирийские владения хашшашинов, а на востоке уже появились армии монголов. Но несмотря на оказываемое на них со стороны могущественного Салах ад-Дина давление, хашшашины все еще продолжали действовать.

Официально секта хашшашинов прекратила свое существование в 1256 году, после того как пали крепости Аламут и Меймундиз. Хашшашины были вынуждены рассеяться по горам и уйти в подполье, они больше не восстановили своего могущества.

Сейчас такое трудно представить, но монголы одно время воспринимались как защитники христианской веры, и крестоносцы стали их союзниками.

Монголы подошли с максимальной серьезностью к походу на Аламут и стоящие подле него города Средней Азии. Были выстроены горные мосты и переправы, подогнаны осадные машины и даже китайские войска, вооруженные пороховым оружием. Крепости ассасинов стали первыми сооружениями, для взятия которых был использован порох. В 1250-х годах войска Хулагу, внука Чингисхана, вторглись в районы Западной Персии.

Ослабленное государство исмаилитов пало практически без боя. Позднее, в 1273 году, египетский султан Бейбарс I уничтожил последнее убежище хашшашинов в горных районах Сирии. Глава ордена Рукн ад-Дин был убит. Все сокровища и архивы достались победителям, которые устроили настоящую охоту на ассасинов. Мощь организации была подорвана, оставшиеся в живых — неизвестно от кого — получили команду: затаиться и ждать. Спустя пять лет, в 1272 году, правитель Египта Бейбарс I смог остановить и изгнать монголов, а в Сирии и Ливане добил ассасинов. Мистическая идеология и психологическая технология ордена ассасинов сохранились в исламских преданиях, в персидских и европейских хрониках.

Но исмаилитское движение не остановилось. В XVIII веке иранский шах официально признал исмаилизм течением шиизма. Потомки последнего главы государства низаритов Аламута долго жили в Иране, скрывая свой статус, но позже снова смогли открыто возглавить низаритов. В 1841 году исмаилитский имам Хасан Али Шах, приняв титул Ага-хана, вступил в конфликт с властями Ирана и бежал в Индию, и там, в Бомбее, возглавил местную исмаилитскую общину. Вслед за ним в Индию переселилось большинство исмаилитов. Британские власти их активно поддерживали. Имамы стали династией британских офицеров, участвовали в нескольких афганских кампаниях. В конце XIX века общиной стал управлять Ага-хан III, подчинивший себе низаритов Ирана, Сирии и Памира. Ага-хан III считал необходимой адаптацию идей исмаилизма к современным условиям, и, как результат его усилий, к середине XX в. низариты превратились в могущественную организацию, имеющую свои общины в двадцати странах мира, а также большие связи в финансовых и политических кругах.

Ассасины и тхаги-душители

Ассасины спасались от монгольского нашествия, и тысячи их, как уже говорилось, сбежали в Индию. Это значит, что один орден убийц должен был столкнуться с другим — тхагами-душителями. Правда, как именно сложились их отношения и контактировали ли они вообще, неизвестно. Тхагов, так же, как и ассасинов, обвиняли в том, что в своих церемониях они использовали некий наркотик, называемый «сахар причастия». Считалось, что после этого «сахара» душители не могли противиться воле старейшин и бездумно шли убивать тех, кого удавалось выследить.

Нам же этот дивный «сахарок» может помочь явственно рассмотреть природу обеих сект неумолимых убийц. Существует мнение, что дурманящее вещество — это вовсе не какое-то реальное зелье, а убийство как таковое. На поверхности лежит идея о чисто садистском удовольствии, но есть и более глубокая концепция.

В таких обществах, как индийское и персидское того времени, где социальное положение определялось от рождения жесткими кастовыми устоями, тайные общества убийц (особенно после захвата Персии арабами, а затем тюрками) стали едва ли не единственным способом метафорически и метафизически «взять за глотку» и мир, и собственную судьбу. Понятно, что человек, сталкивался с еще более жесткой иерархией ордена убийц, но парадоксальным образом теперь он чувствовал себя освобожденным. Выходец из самых низов — крестьян или ремесленников — внезапно становился своим среди тех, кто занимался уничтожением элиты того общества, которое он, новобранец, считал порочным и несправедливым. Причем большее удовлетворение приносило даже не само поведение хищника, а избавление от унизительного статуса прирожденной жертвы. Вероятно, это и становилось тем самым «дурманящим зельем», которое Горный Старец даровал своим адептам.

Кто направляет современных ассасинов

Сегодня низариты (именно так себя называют, как мы уже знаем, потомки тех, кого направлял Старец Горы) живут в 25 странах. Больше всего их в Северном Афганистане, Горном Бадахшане и памирской области Таджикистана. В отличие от большинства мусульманских народов, низариты давно приняли достижения западной цивилизации и выбрались из нищеты и безграмотности. Отказались они и от нетерпимости в вере.

С 1957 года и по наши дни низаритов возглавляет Ага-хан IV. Династия Ага-ханов построила множество образовательных, здравоохранительных, спортивных учреждений, жилых зданий, банков и мечетей. Достигла немалых успехов во внешней политике. Ага-хан IV учредил фонд, способствующий развитию стран третьего мира, а в Лондоне основал Институт исследования исмаилизма. Хоть низариты и не сохранили своего государства, не добились мирового господства, но их учение прошло сквозь века, претерпев множество трудностей, а община не исчезла в тени более крупных группировок. Хасан ас-Саббах мог бы гордиться успехом потомков.

Глава 8. Масоны

Происхождение масонства

Наконец мы подошли к ознакомлению с масонством — направлением, вобравшим в себя многие черты других тайных обществ. Орден франкмасонов, в наши дни отлично известный и даже скандально знаменитый, ведет родословную от скромного Лондонского клуба, появившегося в начале XVIII века. Слово free-mason («свободный каменщик») перешло из английского в другие европейские языки уже после того, как утратило первоначальный смысл. До последней четверти XIX века термин «франкмасон» противопоставляли краткому термину «масон» как обозначающий не каменщиков-рабочих (или оперативных масонов, как говорили в Англии), а каменщиков-мыслителей, только по имени связавших себя с соответствующим ремесленным цехом. В них видели то «рыцарей Храма», скрывавшихся под маской франкмасонов после разгрома ордена Филиппом Красивым, то группу ученых и философов, вступивших в масонский цех, чтобы скрыть от враждебно настроенного к ним правительства свои гуманитарно-филантропические цели.

Тем не менее следует все-таки иметь в виду, что родословная современных франкмасонов начинается с настоящих каменщиков и добавление к названию их ремесла слова «свободный» (free, frank) имело сначала только профессионально-ремесленное значение. Слово free-mason встречается в английских документах начиная с последней четверти XVI века. Это были известные в Англии в эпоху расцвета готики sculptores lapidum liberorum (первое упоминание — в документе начала XIII века), «каменотесы свободных камней». «Свободными камнями» (free-stones), в отличие от обыкновенных rough-stones, назывались в Англии более мягкие каменные породы, такие как мрамор и известняк, употреблявшиеся для более тонкой, барельефной работы. Путем сокращения длинного термина и произошло английское слово free-mason.

То есть речь идет не просто о наемной рабочей силе, а о настоящих художниках своего ремесла. Так в эпоху готического стиля франкмасонами стала называться категория квалифицированных рабочих-строителей. С упадком же готического стиля различие между категориями каменщиков утратило практическое значение, вследствие чего исчезло представление и о точном смысле обоих терминов: уже в XIV веке цехи каменщиков называются то просто масонскими, то франкмасонскими. Но воспоминание о том, как почетно было это название, все же сохранилось: когда старинные братства каменщиков выделились в отдельную от цеха организацию, получившую известную популярность среди высших классов общества (XVII век), они удержали за собой название франкмасонов, представив цеховой организации называться просто масонами (companies of mason). Связь, которая соединяет современный масонский орден со старыми братствами, по сути, носит сугубо внешний характер и сводится только к определенной преемственности ритуала и терминологии.

Однако необходимо сказать и о втором побеге того же ствола, из которого выросло разветвленное древо истинного масонства. К «доисторическому» периоду ордена можно отнести и идейных предшественников позднейших масонов — алхимиков и утопистов XVII века, которые создавали бесконечные проекты всемирных союзов и планы глобального преобразования человечества: старые организации каменщиков были номинальными предками масонства, а вот представителей европейской интеллигенции смело можно назвать истинными, духовными, его предками.

Истинным историческим началом масонства в том виде, в котором оно предстает перед нами в Новое время, следует считать расцвет эпохи Просвещения, а именно 20-е годы XVIII столетия — эпоху возникновения так называемых «великих лож». История старых организаций каменщиков тесно связана с общей историей ремесленников гильдий и братств. Первые ремесленные гильдии появились в Англии к началу XII века, но документальные указания на гильдии каменщиков встречаются не ранее конца XIV века. Масонские ложи — братства — постепенно выделились из цехов в качестве особого организма. Лондонский цех масонов, например, поначалу назывался в документах «Святой Цех и Братство масонов». Позднее между ними стала проходить куда более заметная грань: цехи ведут чисто ремесленные дела, а братство — более сплоченная и дружная часть цеха — хранит традиции морального общения и взаимопомощи.

Эти традиции прочно залегли в фундамент масонства. Как и старинные братства, франкмасонские общества XVII века поддерживали между собой постоянную связь и фактически составляли единую организацию. Вот только один пример: археолог Ашмоль, принятый в 1646 году в Уоррингтонскую ложу, в 1682 году безо всяких добавочных церемоний был допущен на заседание Лондонской ложи и даже председательствовал на нем как старейший масон.

Масоны в Англии

Таким образом, как видим, исторический период масонства логично начинать рассматривать с его исторической родины — Англии. Здесь, как впоследствии и в других странах, общества франкмасонов, еще пропитанные духом старых ремесленных братств, в идейном отношении мало соприкасаются с позднейшим масонством. Более тесной была его идейная связь с философским и социально-реформаторским движением XVII века — всевозможными тайными и полутайными кружками ученых и утопистов. Не все в них было пустой фантастикой, пережитком далеких эпох: в туманной мистике и загадочных символах, бывших данью культурным особенностям момента, скрывалось здоровое зерно свободной мысли, прокладывавшей себе путь через лес церковной схоластики и фанатизма. Скромное начало практическому осуществлению всех этих планов было положено в 1645 году основанием кружка лондонских и оксфордских профессоров, или «невидимой философской коллегии» — так в своих письмах кружок называет один из его основателей, химик и физик Роберт Бойль. Во время революции кружок пришел в упадок и возродился лишь в 1662 году в виде Королевского общества естественных наук.

С 1688 года, после того как Стюарты были изгнаны, в Англии многое изменилось. «Акт о веротерпимости», изданный Парламентом, исключал из числа полноправных граждан католиков и «атеистов». Так называли тогда без разбору всех сомневающиеся в истинности традиционных религий. К числу таких вольнодумцев принадлежали и сторонники «разумной религии» — деисты. Вождь деистов Джон Толанд на горьком опыте убедился в невозможности открытой пропаганды своих идей: его «Христианство без тайн» было уничтожено, а сам он бегством спасся от неминуемого ареста.

Первым масонским орденом стало объединение франкмасонов — закономерное дитя старого масонского братства. Этот орден возник не раньше второго десятилетия XVIII века, и основателями его были люди, не ставившие перед собой реформаторских и философских целей. Первые великие ложи возникли в Англии в более мирную эпоху: большинство людей высшего и среднего класса не помышляло ни о чем, кроме отдыха от бесконечных смут и борьбы предшествующих десятилетий. С установлением новой династии жизнь страны входила в мирное русло: все нужное для ее спокойствия казалось достигнутым. Проявлялась страсть к разного рода кружкам и клубам. Одной из таких великосветских и просто светских организаций и стал, по-видимому, орден свободных каменщиков.

Появление столь любопытного социального явления не могло не привлечь внимания элиты общества. Первыми заинтересовались ожившей масонской организацией члены Королевского общества, а примкнул к организации доктор права и придворный принца Уэльского — Джон Теофил Дезагюлье, в 1719 году выбранный третьим по счету гроссмейстером Великой ложи. В 1721 году его примеру последовал доктор Стекли, — по его собственному признанию, соблазненный надеждой открыть в масонстве пережитки античных мистерий. Третьим стал еще один член Королевского общества, скрывавшийся под псевдонимом Филалет, известный как автор предисловия к вышедшему в 1722 году английскому переводу алхимического трактата «О долговечных людях». В масонах уже начинали видеть носителей великих тайн — как бы новую форму «розенкрейцерских братьев», — но, с другой стороны, подозревали в них атеистов и политически опасных людей.

Газеты проявили свою активность в отношении масонских лож не сразу, а лишь тогда, когда в масонство стали все активнее вступать представители знати. Гроссмейстерами Великой ложи становятся сначала герцог Монтегю, затем герцог Уортон, его сменяет граф Долькес и другие герцоги, графы и лорды, непрерывно следующие друг за другом вплоть до наших дней. И вот уже в декабре 1721 года через периодику распространяется слух о предстоящем принятии в масонство наследника престола — самого принца Уэльского! Известия о масонах все чаще теперь заполняют страницы лондонских газет, масонство решительно входит в моду.

Это позволило новоявленным масонам перейти к более активным действиям. В июне 1722 года к государственному секретарю лорду Таунсенду явилась депутация лондонских масонов, чтобы уведомить его о предстоящем годичном собрании Великой ложи и еще раз засвидетельствовать перед правительством свою безусловную лояльность и преданность престолу. «Его Сиятельство, — рассказывала об этом событии 16 июня 1722 года газета «Лондон джорнал», — отнесся к депутации вполне благосклонно и заявил, что франкмасоны могут спокойно продолжать свою деятельность, пока в ней нет ничего более опасного, чем старые масонские тайны, носящие, очевидно, самый невинный характер».

Однако тайное общество было не столь закрытым, как можно было бы ожидать. Отраслью деятельности масонства, носившей безусловно открытый общественный характер, была благотворительность, завещанная новому масонству старыми ремесленными гильдиями, в деятельность которых всегда входила забота о нуждающихся в поддержке «братьях». Знаменитая «масонская троица» — Братство, Верность, Молчание, означающая братскую любовь, помощь и верность в среде всех истинных масонов, — неоднократно выступает и в рассказах современников о масонах, и в публичных речах и декларациях самих масонов.

И по иронии судьбы эта неполная секретность сыграла с братством злую шутку. Несмотря на столь мирный и в общем чуждый политике характер деятельности, в английском масонстве проявились было и другие тенденции: вместе с титулованной знатью в лондонские ложи прокралась «крамола». Филалет в предисловии к своим «Долговечным» уже предупреждал масонов против ложных братьев и «сеятелей раздора, живущих в доме». В период 1723–1724 годов в масонство просачиваются разнообразные политические разногласия, однако большинство хранит единство, верность династии и провозглашенным ею принципам либерализма. Вероятно, это вызвало враждебное отношение к масонскому ордену со стороны иезуитов и находившегося под их влиянием римского престола. В 1738 году на свет божий появляется папская булла, осуждавшая масонов как секту, вредную для апостольской церкви. Почти все проявления антимасонского настроения, и в печати, и в обществе, стали особенно частыми с начала 40-х годов — в период подготовки последнего покушения на реставрацию Стюартов. На лондонских улицах появляются так называемые «масоны наизнанку», с их шутовскими шествиями, якобы подражавшими шествиям масонов. Чтобы спасти достоинство от насмешек толпы, масоны принуждены были не только прекратить уличные процессии, но и отказаться от ношения масонского костюма вне закрытых заседаний ложи. С этих пор масоны с большей осторожностью стали допускать в свою среду чиновников и даже изменили пароли. Эта перемена послужила одним из поводов к «великому расколу» английского масонства.

«Великий раскол»

Как мы уже могли убедиться на примере некоторых других орденов, зачастую расширение географии тайного общества и численности его членов является основной причиной его раскола. А масонство в Англии разрасталось просто невиданными темпами. В 1724 году наряду с лондонскими ложами, число которых возросло уже до 20, в организации появились и провинциальные. И уже в 1729 году из 54 лож, примыкавших к Великой Лондонской ложе, 12 находились в провинции. За провинциальными ложами стали появляться и заграничные, возникшие большей частью совершенно самостоятельно — безо всякого участия лондонской ложи, — просто в силу потребности англичан повсюду создавать привычную обстановку и среду.

Эта тенденция взяла свое начало в английской общине в Испании: в 1728 году появилась английская ложа в Мадриде, основателем ее стал герцог Уортон, который в Англии так и не смог ужиться с масонством, зато за границей не только забыл о своем неприятии масонства, но и присвоил себе титул второго депутата Великой ложи. В 1729 году возникла ложа в Гибралтаре, в 1732-м — в Париже, за ними — в Гамбурге, Лиссабоне, Лозанне и других городах. В 1749 году общее число примыкавших к Великой ложе заграничных лож достигло уже 13. Появились английские ложи и вне Европы — в азиатских и американских колониях: в Филадельфии (1730 г.), в Индии (1762 г.), на Ямайке (1742 г.), в Канаде (1760 г.) и т. д. По примеру англичан к ложам стали примыкать местные англоманы. А затем стали появляться и чисто местные масонские ложи.

Раскол был неминуем и близился неумолимо. Началось все с того, что не все английские отделения признали авторитет первой Великой ложи, среди них было немало вновь возникших и старых лож, сохранявших полную независимость или создавших себе свои центры — новые великие ложи. Первыми появились великие ложи Ирландии, Шотландии — первая в Дублине (1725 г.), вторая в Эдинбурге (1736 г.). Около трети шотландских лож немедленно примкнуло к Эдинбургской великой ложе, но это не помешало и Кильвигской ложе объявить себя великой (1743 г.): гроссмейстером Великой ложи Шотландии был выбран представитель рода Сен-Клеров, претендовавших на наследственное звание «надзирателей и судей масонов»; правда, принимая гроссмейстерское звание, сэр Уильям Сен-Клер торжественно отказался от этих притязаний. О роде Сен-Клеров мы еще поговорим, рассказывая о Приорате Сиона, а сейчас просто напомним о «Коде да Винчи», где род Сен-Клеров однозначно назван восходящим к роду Марии Магдалины.

Дальше — больше: перемены коснулись и незыблемых правил устава. От старого масонства были унаследованы степени ученика и рабочего, или мастера. Однако звание мастера стали вскоре отделять от звания рабочего, и таким образом создалась система трех степеней со специальным для каждой из них обрядом посвящения. И это не какая-то формальность — беда в том, что переход к системе трех степеней противоречил первоначальной демократичности масонской организации: посвящение в звание мастера сделалось привилегией всего нескольких так называемых «мастерских лож». Но процесс не остановился и на этом: за званием мастера появились другие: «утвержденный мастер», «выдающийся мастер» и т. д., а главное — звание «мастера Королевской Арки». Возникла эта степень, как утверждают некоторые современные авторы, в Йорке, и первое документальное упоминание о ней относится к 1740 году. В 1765 году при Лондонской великой ложе был организован особый «Капитул мастеров Королевской Арки», превратившийся впоследствии в «Верховный Капитул масонов Королевской Арки», председатель которого получил титул «Великого Заровавеля»[12].

Далее возник вопрос (прежде всего в рядах элиты) о происхождении нынешних масонов. Для масонства стали создавать и более «благородную» генеалогию — сближать масонский орден то с пресловутым братством розенкрейцеров, то со средневековыми орденами рыцарей-крестоносцев: «Стыдясь своего действительного происхождения, — писала в 1730 году «Ежедневная газета», — франкмасоны заимствовали у иностранного общества Розового Креста церемонии и обряды и стараются уверить всех, будто от этого общества происходит и их собственный орден».

Для того, чтобы сообщить этим новым постулатам должные вес и импульс развития, их требовалось обнародовать. В 1731 году в Дублине вышла анонимная брошюра «Письмо гроссмейстерши франкмасонов», в которой намечалась уже в общих чертах теория христианско-рыцарского масонства: «Преобразователями языческого и еврейского масонства в современное христианское были мальтийские рыцари и рыцари Иоанна Иерусалимского; все шотландские короли, начиная с Фергуса (VIII век), были после этого преемственными гроссмейстерами франкмасонов». Нашлись для этого и глашатаи. В 1737 году в публичной речи Михаила Рамзе, шотландского дворянина, перед собранием парижских якобитов теория получила вполне законченный вид: «Масонский орден, — говорил Рамзе, — возник в Палестине в эпоху крестовых походов, когда под сводами Иерусалимского храма были найдены тайные символы древней священной науки; рыцари Иоанна Иерусалимского вступили в масонские ложи и передали им свое имя (“Ложи св. Иоанна”): так и евреи, строители Второго Храма, в одной руке держали лопатку и известь, а в другой руке — меч и щит». Из Палестины же масонство якобы перешло в эпоху крестовых походов в Германию, Италию, Испанию, Францию, а из Франции — в Шотландию, где первая, Кильвигская, ложа была основана в 1286 году под управлением лорда — правителя Шотландии Джеймса…

Дальше, как это водится повсюду и с любыми идеями и символами, пошли модификации и интерпретации, если не сказать инсинуации. Так, позже место рыцарей Иоанна Иерусалимского в легенде заняли уже рыцари Храма, самое название которых как бы наталкивало на догадку о близости их к строителям храмов: после уничтожения во Франции ордена тамплиеров тайный преемник их последнего великого магистра, Жака де Молэ, Пьер д’Омонт с несколькими рыцарями укрылся в Шотландии. Здесь они для безопасности и примкнули к масонскому цеху, и приняли название франкмасонов, и тем сохранили они для потомства свои великие тайны и свой старинный символический ритуал!

Бывает так, что сильные и красивые идеи — а главное, выгодные кое-кому! — обретают реальное влияние на историю. В 1745 году осуществился поход «новых крестоносцев». Последний Стюарт, воспитанный в Риме внук Иакова II — Карл Эдуард (Карл III), видимо, уверовав «всею душою» в эту откровенную масонско-раскольничью ересь, высадился на севере Великобритании, овладел шотландским престолом и немедленно объявил себя не кем-нибудь, а «гроссмейстером шотландского масонства». Правда, уже через год его сторонники были разбиты войсками Георга II, и «гроссмейстер» принужден был сдать партию и бежать обратно на материк. Трудно сказать, действительно ли этот последний Стюарт был активным масоном, но молва сделала его — вслушайтесь! — «верховным гроссмейстером всех шотландских, французских и немецких лож», а также отважным заговорщиком, посещавшим тайные масонские общества в самой столице короля Георга.

В общем, в рядах братьев-каменщиков поднялся такой беспорядок, с которым справиться в обозримой перспективе было вряд ли возможно. Великая Лондонская ложа уже не объединяла английское масонство: кроме лож, признававших ее авторитет, размахивали своими флагами совершенно от нее независимые. Не говоря уже об ирландских и шотландских ложах, создававших свои собственные центры.

Процесс объединения масонства в Англии шел с большим скрипом: ведь, помимо всех возникших трудностей, по правде сказать, и серьезных стимулов для объединения на горизонте видно не было. А в начале 50-х годов процесс еще более усложнился благодаря появлению нового масонского центра — «Великой Английской ложи старых уставов». Попытки организации новых «великих лож» делались в Англии и раньше, но все они заканчивались неудачей: действительно опасный конкурент появился у Великой Лондонской ложи только теперь. Основанная в июне 1751 года «Великая ложа старых уставов» уже через три года имела в своем ведении 28 лож, в 1760 году — 83, в 1800 — 167! Период после ее основания известен в истории масонства под именем периода «великого раскола». В действительности раскола тут не было: большинство лож, примкнувших к новому центру, и раньше не признавали авторитета старого центра: таким образом, это корректнее будет назвать независимым и параллельным развитием двух организаций.

Однако становилось по-настоящему горячо, обстановка накалялась, и до драки было недалеко. Вначале отношения между «старым» и «новым» масонством носили мирный характер: не было ни столкновений, ни взаимных нападок. Но когда быстрые успехи новой организации затронули и самолюбие, и интересы Великой ложи, ее сторонники обрушились на «старых» с обвинениями в расколе и самозванстве, на что те отвечали не менее резкими нападками на «новых». На несколько лет загорелся ожесточенный спор, руководимый двумя «великими секретарями» — Уильямом Престоном со стороны «новых масонов» и Лорентом Дермотом со стороны «старых».

И все-таки время показало, что эта драка была затеяна чуть ли не исключительно ради потехи. Разногласия между «старым» и «новым» масонством носили почти всегда лишь ритуальный характер. Что касается более глубоких различий, то, если они и существовали, их можно было заметить лишь при начале «раскола», когда социальный и национальный состав двух масонств не успел еще стать однородным. В «старом» масонстве преобладал первоначально ирландский и отчасти шотландский элемент, в социальном же отношении оно было представлено более демократическими классами, до ремесленников и мелких буржуа включительно; сам Дермот, ирландец по происхождению, вышел из простой рабочей семьи и сам был вначале рабочим. В 1758 году «Великая ложа старых масонов» заключила тесный союз с Великой ложей Ирландии, а позднее своего рода личная уния соединила ее и с Великой ложей Шотландии, в течение 10 лет (с 1771 до 1781 г.) ее гроссмейстерами были гроссмейстеры шотландского масонства. С течением времени состав обеих лож становился все более однородным — в обеих решительно преобладал великосветский и титулованный элемент. Старые споры забывались, ритуальные различия сглаживались, и уже в конце XVIII века очень многие масоны были одновременно членами и «новых», и «старых» лож. Объединение организаций стало вопросом времени.

Обычно после хорошей схватки кто-то первым заводит разговор о примирении. В нашем случае предложение об объединении было сделано в 1797 году «старыми» масонами, но переговоры растянулись на целых 16 лет, и только в 1813 году, когда гроссмейстерами «старого» и «нового» масонства стали два брата короля, герцоги Кентский и Сассекский, объединение наконец осуществилось. На общем собрании обеих великих лож по предложению гроссмейстера «старых масонов» герцога Кентского герцог Сассекский единогласно был выбран «гроссмейстером Великой объединенной ложи старых масонов Англии». Как видно из этого титула, объединение явилось фактически победой «старых». В объединительном акте 1813 года было объявлено, что «чистое старое масонство» состоит лишь из трех степеней — ученика, рабочего и мастера. «Орден священной Королевской Арки» признавался как добавочный к основным и не для всех обязательный институт. На таких же основаниях допускался в масонстве и ритуал рыцарских степеней.

Поиски тайного смысла. Масоны во Франции

Вечная битва островных «орлов» с континентальными «петухами» на этот раз дала свои реальные плоды в виде французского франкмасонства — незаконнорожденного дитя масонства английского. Даже отцы его известны. Эта история связана с наплывом во Францию английской знати после «достославной революции» 1688 года, в результате которой Стюартам всерьез и надолго пришлось искать убежища у Короля-Солнце Франции Людовика XIV. С этих пор устанавливается непрерывная тяга на континент во Францию той части английской знати, которая осталась верна королю-изгнаннику, надеялась на его возвращение и готова была содействовать этому даже с оружием в руках, за что и получила характерное название «якобитов». Наиболее скомпрометированные якобиты вынуждены были окончательно расстаться с родиной. Эти эмигранты и сочувствовавшие им поклонники английских общественных порядков и стали первыми основателями масонских лож во Франции.

Уже в 30-х годах XVIII века во Франции, которая еще слабо представляла себе, с чем она сталкивается, было пять лож. Первая ложа, известная под разными наименованиями, основана была будто бы в 1725 году, но лишь в 1732 году получила свою конституцию от Великой ложи Англии. В организации этой ложи среди других англичан принимал деятельное участие Чарльз Рэдклифф, граф Дервентуотер, убежденный якобит, сложивший впоследствии свою голову на плахе. Рядом с якобитским дворянством ложи во Франции организуют и представители английской знати, верные новому Ганноверскому дому. Английские газеты неоднократно рассказывали о заседаниях парижских лож, учрежденных родовитыми английскими аристократами, на которых присутствовал среди прочих и знаменитый Монтескье.

Как мы уже знаем, дело вольных каменщиков имеет обыкновение распространяться с необычайной скоростью. Уже в 1732 году возникает английская ложа в Бордо. Вскоре появляются ложи и в других больших городах Франции: Лионе, Руане, Кане, Монпелье, Авиньоне, Нанте, Тулузе. Наконец, французы выходят вперед: молодой герцог д’Антэн становится во главе парижских лож — третий, если следовать масонской традиции, но на самом деле первый французский великий мастер.

Это французское течение масонства имело свои особенности, самой очевидной из которых стало времяпрепровождение, скажем мягко, без особого ритуализма: роскошные обеды и карточная игра были основным занятием братьев-масонов. Между тем таинственность, с одной стороны, и шум собраний с другой привлекли к масонам внимание полиции, не прекращавшей зорко наблюдать за новым для Франции социальным явлением. Но никакие полицейские гонения не помешали распространению масонства в Париже.

Однако такие вольные собрания в столице меркли по сравнению с тем, что творилось в провинциях, куда не досягал зоркий глаз парижской полиции. К примеру, в Люневилле масоны устроили 17 февраля 1738 года большой пир, на котором присутствовали лица обоих полов и братья-масоны, притом со всеми своими знаками отличия. Торжество началось концертом. В полночь под звуки великолепного оркестра открылся бал. В двух смежных комнатах шла оживленная игра в карты. Собравшиеся были так уверены в своей безнаказанности, что ожидали даже прибытия высокопоставленного гостя — короля Станислава Лещинского, наместника Лотарингии и тестя Людовика XV.

Это привело к тому, к чему не могло не привести: масонские тайны перестали быть тайнами, как минимум для полиции. Одной подкупленной певички оказалось достаточно, чтобы хранителям общественного порядка удалось изучить масонский ритуал. А следом за хранителями — и общественности, поскольку он тут же был вынесен на публику и, конечно, осмеян и оплеван. В театрах стал модным «масонский танец» в исполнении танцовщиц. Ученики иезуитской коллегии высмеивали в пантомиме принятие в масоны. Даже в театре марионеток выступал петрушка-франкмасон. Этот закономерный пиар сделал свое дело: масонство стало безумно модным, ему открылся широкий путь в ряды третьего сословия.

Наверное, никто не умеет наделать такого шуму, как французы. По всей Европе на безобидных каменщиков обрушились гонения. И достигли апогея в выступлении римской курии. Папа Климент XII в своей булле от 7 апреля 1738 года обвинял свободных каменщиков в лицемерии, притворстве, ереси и извращениях. В особую вину им ставилась таинственность и скрытность. Виновным в принадлежности к масонству грозило отлучение.

Одиннадцатого декабря 1743 года собрание 16 парижских мастеров выбрало пожизненным великим мастером принца королевской крови Людовика Бурбона, графа де Клермон. С этих выборов ведет свое начало и Великая английская ложа Франции. Собрание парижских мастеров, избравшее нового гроссмейстера, приняло и новый устав, представлявший собой переработку английских конституций применительно к французским порядкам. Следуя английскому образцу, устав признавал лишь три символические степени и сурово отклонял всякие притязания на особые преимущества и привилегии так называемых «шотландских мастеров».

Мы уже познакомились с английским образцом масонского кризиса. А вот как было во Франции. Хаотическое распространение франкмасонства в провинциях, стремление мало осведомленных братьев познавать основы масонской легенды, ложные толкования доморощенных мастеров привели к оригинальной эволюции самой легенды масонов. Рядом с Хирамом появляется Адонирам, заведовавший работами в Соломоновом храме. Целью работы в ложе является построение храма человеческого счастья. Мало того, проскальзывают и пантеистические и даже материалистические элементы.

Но все перечисленное было только началом. Продолжение обещало больше интересного. Так и случилось. Именно в это время начинаются интриги якобитов, ставших подготавливать экспедицию в Шотландию отчаянного авантюриста королевской крови Карла Эдуарда Стюарта. Экспедиция окончилась полным провалом и бегством претендента во Францию. Но ловкие памфлетисты сумели связать этот новый «крестовый поход» с ветхим Средневековьем и найти параллели между целями крестоносных орденов и франкмасонских лож. После этого нетрудно для них оказалось открыть хронологические звенья и даже родство масонов с рыцарями святого Иоанна Иерусалимского, а после протеста мальтийских рыцарей установить близость масонства к тамплиерам и отыскать в Шотландии мнимую прародину масонства. Так была подготовлена почва для появления таинственной степени «шотландского мастера». Постройка храма Соломонова, наименование рыцарей-храмовников, поход в Шотландию — все это сплелось в полную неразбериху. Немудрено, что всякого рода авантюристы с жадностью накинулись на этот благодатный материал.

Основателям ордена и хранителям лучших традиций пришлось идти на уступки. Великая английская ложа Франции, издавая новый статут, в конце концов уступила общему течению и предоставила в 1755 году шотландским мастерам особые привилегии в ложах, поручила им наблюдение и увещевание. Масонство решительно становилось на путь полного приспособления к французским порядкам. Однако близость к высшему духовенству не спасла его от нового приступа гнева церкви: папа Бенедикт XIV возобновил осуждение, высказанное Климентом XII.

В самом же масонстве на французский лад вовсю проявила себя еще одна особенная черта — начался этап коммерциализации. Число лож непрерывно возрастало — патентами на открытие, печатями, удостоверениями, знаками отличия уже открыто торговали, запрашивая дорого и уступая по бросовой цене.

Следовало что-то придумать. А еще лучше — сделать. Причем немедленно. И вот 22 октября 1773 года происходит торжественное вступление в должность нового гроссмейстера, в признании которого объединились все капитулы, советы и шотландские ложи Франции. С этого времени новая Великая национальная ложа именует себя «Великим Востоком Франции». Старая ложа, не уступая сопернице, тоже принимает титул «Одного и Единственного Великого Востока Франции». Во главе «Великого Востока» становятся зажиточные титулованные дворяне, что немедленно отражается на серьезном повышении членских взносов — не менее 150 ливров в год.

Аристократические тенденции заправил «Великого Востока» сказываются и в образовании особых лож, членами которых становятся исключительно представители знати. Так, герцог Шартрский основал в 1775 году «ложу Чистоты», в которую вошли отборные вельможи: герцог Шуазель, маркиз Лафайет, маркиз Сен-Жермен, принц Гессе, принц Нассау, маркиз Спинола и др. Возникла и особая фамильная ложа герцогов Бульонских, получившая забавное название «Великий Восток Бульонов». Положен был предел и притоку членов из мелкой буржуазии: в ложи принимались лишь мастера в искусствах и ремеслах и вовсе закрыт был доступ для актеров.

Квинтэссенцией вырождения великих идейных основ масонства стало приспособление новоявленных лож к существовавшему общественному и политическому строю — деятельность их свелась почти исключительно к делам благотворительности: помощи бедным, воспитанию сирот и подкидышей, поддержке инвалидов.

«И обновишь лик земли…» Ложа «Великий Восток»

И вот наконец все как-то улеглось: и духовенство повернулось лицом, и с властями отношения наладились. «Великий Восток» открыто снимал помещение в Париже. Обыкновенно ложи заказывали обедню в день своего годового праздника, заупокойные службы по случаю кончины кого-нибудь из членов, и время заседаний старались распределять так, чтобы не помешать братьям посещать богослужения. Масса духовных лиц вступала в ложи и нередко достигала там высокого положения. Когда заболел Людовик XV, все каменщики усердно молились о его выздоровлении. По поводу благополучного окончания Семилетней войны был заказан молебен. А когда уже у Людовика XVI родился наследник, ложи ознаменовали это событие и торжественными молебнами, и делами благотворительными.

Параллельно происходят события, типичные для эпохи Просвещения. Некоторые ложи приближаются к типу ученого общества, собирают выдающихся представителей наук и искусств. Такой стала ложа Наук, основанная Лаландом в 1769 году и переименованная в «ложу Девяти Сестер». Лаланд был намерен собрать масонов, занятых именно научными исследованиями. В списках значились Вольтер, Франклин, Кондорсэ, Лаланд, Дюпати, Эли де Бомон, Курт де Гебелин, Дантон, Бриссо, Камилл Демулен, Сиейс, Бальи, Ромм, Тара, Пасторэ, Форстер, Кабанис, Парни, Ласепед, Шамфор, Франсуа де Нешато, Дедиль, Флориант, Грез, Берне, Гудон, Монгольфьеры и другие: здесь и будущие крупные политические деятели, и литераторы, и художники, и ученые. Подобной была и ложа «Энциклопедическая» в Тулузе, открытая в 1789 году, практически накануне революции. Едва открывшись, ложа уже подписывается на ряд научных изданий, покупает энциклопедию. Не прошло и года, как в ней стало не менее 120 членов, большинство — ремесленники.

О Великой французской революции было много домыслов. Да и сейчас есть. Главная их тема: какую роль сыграло масонство в этом движении? Когда революционная буря пронеслась, множество литераторов приписывало масонам ее происхождение. В 1797 году Джон Робинсон доказывал существование заговора франкмасонов и иллюминатов против всех религий и правительств Европы, причем утверждал, что во французских ложах развился зародыш пагубных начал, разрушивших религию и нравы. В том же году иезуит Августин Баррюэль издал знаменитые «Мемуары к истории якобизма». Он доказывал, что ложи распространялись по городам, селам и местечкам Франции и по приказу некого центрального комитета готовы были начать восстания, превращаясь в якобинские клубы.

На самом же деле и в без того обессиленных ложах начинается период стагнации. Они погружаются в оцепенение, засыпают — такое ощущение, что их вообще покидает жизнь. Лишь немногие обращаются с приветственными адресами к национальному собранию, но большинство безмолвствует. Политическая и социальная борьба ворвалась в тихий приют масонов. Одни эмигрировали, другие ушли в политические клубы. Немногие ложи нашли силы продолжать свои прежние занятия в это бурное время и реагировать на события дня. По мере того как замирала жизнь в отдельных ложах, засыпали и центральные органы. Если еще в 1791 году «Великий Восток» открывал новые ложи, то уже в декабре 1792 года герцог Орлеанский, принявший имя Луи-Филиппа-Жозефа Эгалите, публично сложил с себя звание гроссмейстера.

Казалось бы: по стране вихрем пронеслись разрушительные события — это ли не время для филантропии и благотворительности во всех ее формах? Однако лишь одна забота на время вливает оживление в тусклое прозябание уцелевших лож — сборы пожертвований на обмундирование волонтеров. Место былых лож заняли народные общества, демократические по составу, открытые для всех и связанные с активным центром — Якобинским клубом в Париже. Быть может, единственным опытом слияния франкмасонских идеалов с революционной практикой явился Социальный кружок, основанный аббатом Фоше. Он задался целью учредить всеобщее братство человеческое во имя правды и любви к ближнему. В евангельском учении Христа пламенный аббат старался указать начала равенства и братства. Но вскоре основатели клуба разошлись во взглядах, сам Фоше занял место конституционного епископа, и Социальный кружок распался.

Однако же для такого паралича основания, безусловно, были. Сумрачный покров революционного террора окутывает французское общество. Гибнет на эшафоте бывший гроссмейстер Филипп Орлеанский, гибнет часть членов «Великого Востока». Лишь три ложи в Париже поддерживали свою деятельность: «Центр Друзей», «Друзья Свободы» и «Святого Людовика Мартиники».

Но и печальным событиям когда-нибудь настает конец. Кончается террор — просыпаются и ложи: в 1795 году энергичный Реттье де Монтало вызывает к жизни новый «Великий Восток» и способствует его примирению с остатками старой ложи (1799 г.) Но прежний дух филантропии уже не витает над масонством. Ложи покорно живут старыми, традиционными формами. Умножается число банкетов патриотического содержания и прокладывается путь для того парадного сервилизма, который охватывает ложи во время первой империи. «И обновишь лик земли!» — гласил гордый девиз «Великого Востока»… Но само масонство было лишь струйкой в том могучем идейном потоке XVIII века, который закончился Великой французской революцией.

Немецкое масонство

Итак, с масонством, сервированным по-английски и по-французски, мы познакомились. Заглянем же в немецкие дома — что там? Пусть не покажется удивительным, что стремление к таинственному и экстрасенсорному в Германии было, пожалуй, сильнее всего. Ведь романтизм — обратная сторона агрессивности и экспансивности. Особого же распространения этот немецкий трансцендентальный романтизм достиг в столетие Просвещения. Вопреки всем законам эпохи, несмотря на все успехи естественных наук и точного знания XVII–XVIII веков, едва ли не большинство членов немецкого общества предпочитало оккультные практики и мистические грезы.

Вот на такой, сугубо немецкой почве было взращено масонство в Германии. Его история — это самые яркие страницы немецкого оккультизма, чародейства, а иногда и прямого шарлатанства. Первоначально масонство пришло в Германию из Англии. Все английское было тогда в большой моде и всюду находило для себя множество почитателей. Первым немецким масоном стал владетельный граф Шаумбург-Липпе, который еще в самом начале 20-х годов XVIII века был принят в масонскую ложу в Лондоне. С тех пор число масонов в Германии стало расти довольно быстро, но еще примерно лет десять в Германии своих лож не было — немецкие масоны должны были пересекать Ла-Манш, чтобы попасть на заседания английских лож. Только в 1733 году английское высшее руководство масонов разрешило «одиннадцати немецким господам и добрым братьям» открыть в Гамбурге постоянную ложу, и только в 1737 году масонская ложа в Гамбурге начинает свою деятельность: причем сначала безымянная, лишь в 1741 году принимает-таки название — Absalom. Самым крупным ее успехом на первых порах было привлечение в члены прусского кронпринца, позднее короля Фридриха II. Это произошло в 1738 году, когда он сопровождал своего отца, короля Фридриха-Вильгельма I, в поездке по Голландии.

Поначалу Фридрих весьма активно взялся за дело: идея пришлась ему по душе. Немедленно по возвращении на родину он основал при своем замке в Рейнсбурге масонскую ложу. Вступив на королевский трон, Фридрих продолжает покровительствовать масонам и даже принимает звание гроссмейстера незадолго до того основанной берлинской ложи Aux trois Globes (фр. «Три глобуса»). Позднее Фридрих к масонству охладел, но в 40-х годах его принадлежность к ордену имела для немецкого масонства огромное значение. Его примеру один за другим стали следовать и другие немецкие государи.

И вот снова — особенности. Теперь уже масонства на немецкий манер. Надо сказать, немецкое масонство уже тогда получило вполне определенный аристократический отпечаток. Можно сказать и более: во многих немецких землях оно благодаря своим связям с княжескими домами приобретало даже придворный характер, и его члены надевали на себя придворную ливрею. Из влиятельных немецких государей, ставших в то время масонами, надо прежде всего отметить Франца I, сначала герцога Лотарингского, а позднее германского императора. Еще в 1731 году, до появления в Германии масонских лож, он был посвящен в Гааге в ученики и товарищи, а несколько позднее, в Лондоне, принят и в мастера. Действительным членом масонского ордена стал и владетельный маркграф Байрейтский, тоже основавший в 1741 году масонскую ложу. Не менее деятельное участие принимал в масонстве и герцог Гольштейн-Бекский, имевший звание вице-гроссмейстера Великой Берлинской ложи и руководивший ею с тех пор, как Фридрих II стал охладевать к масонству. Со времени Семилетней войны в высших кругах немецкого общества принадлежность к масонству стала считаться даже признаком хорошего тона.

И вот оно, неизбежное расширение-разрастание, хорошо знакомое нам по Англии и Франции. В 30-х и 40-х годах в Германии было основано довольно много лож: в Ганновере, Дрездене, Лейпциге, Франкфурте-на-Майне, Брауншвейге, Магдебурге, Геттингене, несколько позднее — в Вене, Марбурге, Нюрнберге и других более или менее крупных центрах. За короткое время вся Германия была покрыта сетью таких масонских лож, к ним стали тянуться все те, кто имел претензии на знатность и родовитость.

Сугубо аристократический характер развития немецкого масонства требовал от участников немалых капиталовложений: без щедрых взносов нельзя было принимать участия в дорогостоящих братских трапезах и щедрой раздаче милостыни, которые были в ходу среди масонов. Причем в Германии одних только денег было недостаточно, чтобы с честью носить звание масона. Нужно было уметь быть щедрым по-барски, с тем размахом, который воспитывался многовековой наследственной привычкой не знать счета деньгам. Нужен был светский лоск, без которого легко было растеряться среди торжественной обрядовости ордена, среди напыщенных приветствий и речей, с которыми обращались члены ордена друг к другу. Не следует забывать, что масонство — таковой орден и как оно переняло многие специфически дворянские и католическо-христианские понятия средневековых рыцарских орденов.

В общем, здесь все было по-другому: по-барски, но без излишеств и исключительно в самых элитных кругах. Какой-либо демократизацией тут и не пахло, так что и обошлось без ненужных потрясений. Англия дала в сущности только внешний толчок немецкому масонству, хотя в основу первых немецких лож и была положена именно английская «Книга конституций».

Масонство в Америке

Перенесемся же через океан — как там дела у братьев-каменщиков? Сразу видим, что в североамериканских колониях Англии масонство появилось вскоре после его зарождения в метрополии — в те же 20-е годы XVIII столетия. В 1730 году, печатая в своей «Пенсильванской газете» отчеты о собраниях лондонских масонов, Бенджамин Франклин мог уже ссылаться на существование «в здешней колонии многих масонских лож» и на «большой интерес, проявляемый к ним со стороны публики». В этом году в Америке появился и первый «провинциальный гроссмейстер» (для провинций Нью-Йорка, Нью-Джерси и Пенсильвании) — им стал Дэниел Кокс, сын губернатора Нью-Джерси, живший в Англии. В 1731 году он присутствовал на собрании Великой Лондонской ложи, где в честь него был поднят тост «за провинциального гроссмейстера Северной Америки». Более серьезное значение имели грамоты, выданные в 1733 и 1734 году бостонцу Генри Прайсу: первая даровала звание «провинциального гроссмейстера Новой Англии и всех относящихся к ней владений и территорий», а вторая — звание «гроссмейстера всей Америки».

Американские особенности проявили себя, как нетрудно догадаться, в стремлении к независимости. «Привилегии пенсильванских масонов», об утверждении которых хлопотал перед Прайсом Франклин, заключались в существовании в Филадельфии независимой от Лондона Великой ложи, учрежденной на американском континенте при деятельном сотрудничестве Франклина. И произошло это в 1731 году. Сам Франклин познакомился с масонством, по-видимому, еще в 1725–1726 годах во время путешествия в Лондон. Вступить в масонство он в это время еще не мог: устав требовал достижения возраста 25 лет, и потому по возвращении в Америку он основал, по образцу масонства, свое собственное тайное общество — «Клуб кожаного передника», зародыш будущего Книгоиздательского и философского американского общества. В масонство он был принят в Филадельфии в 1731 году в учрежденной в этом же году Великой ложе и сразу стал играть выдающуюся роль: немедленно по вступлении в масонство он стал ее «депутатом-гроссмейстером» (товарищем гроссмейстера). Но такого человека, как Франклин, вторые роли не устраивали. Поэтому уже в следующем году он составил для ложи первый в Америке масонский устав, а в 1734 году закономерно был выбран гроссмейстером. Вскорости Пенсильвания насчитывала уже три ложи со 127 членами.

Но, конечно же, Америку теперь ждали не только экспорт английского уклада, а, вместе с ним, и кризис по-английски. Расслоение масонства в Англии нашло отголосок и в американских колониях: наряду со старыми английскими ложами здесь появились шотландские и ирландские ложи, а также английские ложи «старого устава», не признававшие авторитета первой Великой Лондонской ложи. Наконец, вместе с английскими войсками во время французских и индейских войн стали перемещаться в Америку и странствующие военные ложи, тоже большей частью «старого устава». Все эти новоприезжие ложи выгодно отличались от прежних большей демократичностью и доступностью: тогда как филиалы первой английской ограничивали свой состав почти исключительно представителями высшего света, ложи «старого устава» охотно открывали двери простым офицерам, морякам, купцам средней руки и даже ремесленникам.

Вторую американскую особенность тоже нетрудно угадать: конечно же, это растущая, как на дрожжах, демократичность. Великая ложа в Лондоне с гораздо меньшей щепетильностью раздавала свои патенты, чем это делала ее современница «старого устава». Немудрено, что при первом появлении в Америке это «старое» масонство получило перед исконным английским решительный перевес. Оно попросту брало количеством, обгоняло своим ростом. В результате многие филиалы исконного масонства меняли свой ритуал или закрывались по мере того, как их состав перекочевывал к называющим себя «старыми».

Результирующая картина оказалась практически такой же печальной, как и в метрополии. Перед началом революции в Америке числилось восемь великих лож: три уже известные нам (две в Массачусетсе и одна в Пенсильвании) и другие пять — в Нью-Йорке, в Вирджинии, в Джорджии и в обеих Каролинах. В почти всех колониях конкурировали различные ритуалы, перекрещивались влияния разных центров. В Вирджинии, например, до возникновения там местной Великой ложи (в 1777 году) масонские ложи основывались и по хартиям Массачусетской Великой ложи «новых», и по хартиям Пенсильванской ложи «старых», и по хартиям Великой Шотландской ложи. В одной из этих шотландских лож, основанной в 1752 году в маленькой деревушке Фредериксбург, 4 ноября 1752 года был принят в масонство молодой майор королевской армии, будущий герой освободительной войны Джордж Вашингтон.

Масонская легенда

Знакомясь с масонством, невозможно обойти стороной легенду, которая краеугольным камнем лежит в его основе. Легенда о Хираме, или Адонираме, или Хираме Абиффе, главном мастере строительства Соломонова храма, переняла некоторые штрихи легенд о Соломоне и строительстве Иерусалимского храма, ходивших в христианской Европе Средних веков. Предания о Соломоновом храме, его великолепии, о чудесных подробностях его строения, удивительном искусстве главного мастера были чрезвычайно распространены в Средневековье и, без сомнения, были известны и старым каменщикам. Новейшие масоны, естественно, могли развить свою легенду на почве этих преданий, близких к специальности цеха. Хираму-каменщику приписывали даже изобретение масонских слов и знаков.

Имя Хирам не выдумано масонами, в Библии оно встречается трижды, и, что характерно, именно в приложении к строительству храма Соломона. По масонскому рассказу, «Хирам, главный строитель Соломонова храма, имел столько рабочих, с которыми ему нужно было расплачиваться, что ему невозможно было знать их всех. Поэтому каждой степени или классу рабочих он дал особенный знак и слово, по которым он легче мог различать их, чтобы платить им различное жалованье». Эти слова и знаки стали потом принадлежностью и тайными приметами различных масонских степеней (или «градусов»).

Всего групп, на которые Хирам разделил всех рабочих (по характеру приложения их сил), было три: входящие подмастерья, товарищи ремесленники и мастера каменщики (то бишь, в масонской традиции — мастера масоны). Каждой группе он дал пароль, с помощью которого можно было быстро определить принадлежность работника. Хотя все были разделены по их умению, некоторые остались недовольны, потому что претендовали на более высокое положение, нежели то, которое отвечало их способностям. Наконец, три товарища ремесленника, более смелые, чем другие члены их группы, решили силой заставить Хирама открыть им пароль степени мастера. Зная, что Хирам в полдень всегда ходит молиться в незаконченную Святая Святых, эти разбойники, чьи имена были Джубела, Джубело и Джубелум, подкараулили его у главных ворот храма, по одному человеку с разных сторон. Хирам, готовый оставить храм через южный вход, внезапно столкнулся с Джубелой, вооруженным линейкой длиной в 24 дюйма. В ответ на отказ Хирама открыть ему «слово мастера», разбойник линейкой ударил мастера в горло, и раненый Хирам побежал к западным воротам. Но там его ждал Джубело с подобным же требованием и, получив отказ, ударил мастера угольником в грудь. Изнемогающий Хирам попытался ускользнуть через восточные ворота, где его встретил Джубелум и нанес мастеру удар молотком между глаз, в результате чего тот умер.

Тогда товарищи ремесленники, убившие мастера, похоронили его тело под горой Мориа, а на могиле посадили ветку акации. Убийцы после этого пытались убежать в Эфиопию, но порт оказался закрыт. Все три преступника были схвачены и после признания казнены. Три группы были посланы Соломоном искать тело мастера, и одна из них обнаружила могилу с зеленым ростком на ней. После того как входящие подмастерья и товарищи ремесленники не смогли оживить своего мастера, он был поднят мастером масоном «сильной хваткой львиных лап».

«Строителю», прошедшему обряд посвящения, открывалось истинное имя мастера масона: Хирам Абифф означает «Мой Отец, Универсальный Дух, единый в сущности, тройной в аспектах». Таким образом, убитый мастер — это тип космического мученика, распятого духа добра, умирающего бога, мистерии которого празднуются по всему миру.

Это, несомненно, указывает на седую древность предания о Хираме, однако в ее настоящем пересказе легенда наверняка относительно нова. Современными масонскими исследователями вполне допускается, что история убийства Хирама основана на ритуале Осириса, чья смерть и воскрешение фигурально изображают духовную смерть человека и его возрождение через инициацию в мистерии. Хирам также идентифицируется с Гермесом (судя по «изумрудной табличке»). Из этих ассоциаций очевидно, что Хирам должен рассматриваться как прототип человечества — именно прототип, а не предок. Он скорее подобен платоновской идее и является архетипом человека. И в этом смысле он — антипод Адама. Как Адам после падения символизировал идею человеческой деградации, так и Хирам через свое воскрешение символизирует идею человеческого возрождения.

Таким образом, где-то в масонских кругах был реконструирован древнейший миф, который имел иносказательный смысл и именно как таковой должен был трактоваться. Это открывало полный простор для символических истолкований. «Хозяин постройки», «строитель», который сначала является только случайной аллегорией, потом становится постоянным термином. «Работа» стала исключительным названием для нравственно-религиозных упражнений, рабочие инструменты, все элементы обстановки ложи превратились в масонские «украшения и клейноды» и получали все более широкие символические толкования — конечно, более или менее произвольные. Вместе с содержанием и самые формы каменщичества становились все более искусственными. Церемонии, описываемые в старейших ритуалах, еще довольно просты. Но чем дальше, тем они делаются сложнее, изысканнее, театральнее. Темная комната, в которой оставляют кандидата, в прежнее время была просто комнатой с плотно завешенными окнами, впоследствии она становится черной, с черным столом, на котором лежат Библия и человеческий череп, потом в ней появляется целый скелет, потом — это уже скелет движущийся и т. д. Украшения самой ложи также становятся все эффектнее, чертеж на полу мелом превращается в целый «ковер», на котором рисуется множество символических изображений.

Все это в целом приобретает трансцендентально-мистериальный смысл. «Низкие кресла», за которыми становился в старину мастер при обряде принятия, впоследствии превращаются в «жертвенник», перед которым совершалось нечто подобное церковным обрядам. Простое хождение новобранца по ложе превращается в целое «путешествие», которое чем дальше, тем более усложняется: в старину новопринимаемый встречал единственные «препятствия» — спины братьев, на которых он натыкался с завязанными глазами, но затем появляется целый ряд настоящих «испытаний», инициаций, которыми проверяли храбрость кандидата.

Так масоны возвращали в человеческую культуру утраченные традиции древнейших (индийских, египетских, шумерских и др.) мистерий-инициаций. В позднейшие времена, особенно во французских ложах, «путешествие» представляло для кандидата уже целый ряд мудреных задач-коанов, которые ему приходилось решать: он должен был переходить через воду, прыгать через пропасти, брать в руки раскаленное железо, на него лил дождь, сыпался град, над ним гремел гром и т. п. В заключение, для придания масонской практике большего эффекта, чтобы окончательно ошеломить и напугать кандидата, были пущены в ход театральные уловки, оптические обманы, электрические машины, гальванические приборы, провалы и пр.

Глава 9. Приорат Сиона. Хранители Грааля

Тайное досье Приората Сиона

Начало истории о Приорате Сиона неясно — то ли оно теряется во тьме веков, то ли, наоборот, как утверждает Википедия, имеет точную дату рождения — последняя четверть ХХ века, когда была создана фальшивка, псевдоистория некоего всемогущего ордена. Что здесь истинно, а что ложно, придется решать читателю. Или дождаться тех дней, когда правда сама всплывет на свет божий. Но для начала все же процитируем всезнающую электронную энциклопедию — просто для того, чтобы понять, что даже она может ошибаться: «Приорат Сиона (фр. Prieurè de Sion) — вымышленное тайное общество, якобы существующее в Европе, описанное в ряде публицистических и художественных произведений, начиная с 1970-х годов». И уже двумя строками ниже читаем: «…недолго просуществовавшая организация правого толка, которая возникла на востоке Франции в середине 50-х годов XX века».

Итак, где же правда? Была ли на самом деле «недолго просуществовавшая» «вымышленная» организация? Возможно, чтобы приблизиться к ответу на этот вопрос, все же лучше ознакомиться со всем имеющимся на эту тему материалом? Именно так мы и поступим.

В 1975 году в парижской Национальной библиотеке впервые был обнаружен некий любопытный документ, значившийся там под ничем не примечательным шифром: 4 lm 249. Это обыкновенная папка, в которой собрана целая коллекция разрозненных документов. Тут было немало газетных вырезок, листы с изображениями неведомых генеалогических древ, какие-то статьи, письма и еще с десяток-другой страниц, явно вырванных из книг. Если это и мистификация, то невероятно тонкая и трудоемкая, а раз так, то кому и зачем она могла понадобиться?

Авторы сенсационного документального триллера «Святая кровь и Святой Грааль» Майкл Бейджент, Ричард Ли и Генри Линкольн посвятили внушительную часть жизни изучению содержимого этой папки. О них мы упоминали уже чуть раньше, говоря о Святом Граале. Теперь самое время вернуться к ним и их работе еще раз.

Прежде всего, как заметили авторы, содержимое описываемой папки регулярно меняется. Одни документы заменяются другими, некоторые листы обнаруживаются с целым рядом рукописных пометок, которых прежде не было, и т. д. Любопытно (а может быть, точнее будет слово «забавно»), что все старания установить, кто вытворяет подобное, не увенчались успехом.

Среди документов, находящихся в папке, наибольшее внимание исследователи уделили тем самым генеалогическим древам, о которых мы уже упоминали. Считается, что их создателем был некий Анри Лобино. Во всяком случае, именно его имя значится на титульном листе. Правда, в этой же папке можно найти две заметки, утверждающие, что Анри Лобино — это псевдоним, а генеалогические древа были составлены скончавшимся в 1966 году историком и известным собирателем антиквариата Лео Шидлофом.

С достаточно высокой долей вероятности утверждается, что на генеалогических древах изображена история родов потомков Иисуса Христа и Марии Магдалины — знаменитых семейств Сен-Клеров, Бланшфоров, Меровингов и Плантаров.

Через некоторое время группа Бейджента установила, что Анри Лобино — не псевдоним Лео Шидлофа и что автором схем является граф де Ленонкур.

В процессе изучения материалов папки исследователи натолкнулись на заметку, в которой содержался первый намек на существование тайного общества с названием «Приорат Сиона». В заметке значилось, что к созданию Приората Сиона приложил руку Готфрид Бульонский, и произошло это якобы в 1090 году.

Папка порадовала исследователей и еще одним документом — списком великих магистров Приората Сиона. Дальнейшее изучение материалов привело исследователей к выводу, что таинственный Приорат Сиона не только способствовал созданию ордена рыцарей Храма (уже знакомых нам тамплиеров), но и являлся своего рода административным органом, координировавшим действия рыцарей. Чтобы подтвердить эту гипотезу, исследователям необходимо было поднять все возможные документы по тем, кого документ называл магистрами, и попытаться установить между ними какие-либо связи, которые подтверждали бы принадлежность настолько разных людей (знакомство с ними у нас впереди) к Приорату Сиона. Кстати, сама эта папка очень скоро стала именоваться «Тайным досье» Приората Сиона.

И вновь он появился. Святой Грааль

Итак, вновь на сцене истории появляются хранители какого-то неведомого сокровища — тамплиеры. Да не просто хранители — есть сведения, позволяющие сделать вывод, что именно ради обладания этим сокровищем и был организован Первый крестовый поход. Более того, девять рыцарей Храма нашли это неведомое сокровище (вернее, добыли его) под развалинами на Храмовой горе и потом то ли перенесли в Европу, то ли перезахоронили с тем, чтобы оно все же позже было отправлено на их родину. Даже о том, что именно это было за сокровище, толком никому неизвестно. Быть может, это были древние христианские реликвии. Или нечто более драгоценное для одних и более чем опасное для других — тот самый Святой Грааль?

О том, что это может быть, мы говорили ранее, рассматривая историю возвышения и падения альбигойского Лангедока. Теперь попытаемся проследить путь неведомой чаши, если все же принять на веру, что Грааль был именно чашей, куда Иосиф Аримафейский собрал кровь Христа.

Мы уже знаем, что в истории с Граалем загадочного гораздо больше, чем известного наверняка. Версий его истории много, наиболее же популярна та, что Иосиф Аримафейский, повинуясь указаниям святого Филиппа, покинул Иерусалим и перенес доверенную ему реликвию в Британию. В местечке Гластонбери он воткнул свою палку в землю, а палка пустила корни и превратилась в прекрасный терновый куст, цветущий два раза в году. Усмотрев в этом знак, Иосиф построил в Гластонбери церковь, которая со временем выросла в аббатство. А ведь считается, что чаша Грааля укрыта где-то в подземельях некоего аббатства. Другие источники называют возможным местом хранения реликвии волшебный замок Сальват в Испании, будто бы построенный ангелами за одну ночь.

В средневековых романах о Парсифале главный герой ищет и находит волшебный замок Мунсальвеш, в котором под охраной тамплиеров хранится Грааль. Несомненно, что это представление основано на легендах, существующих и поныне: хранителями Грааля являются тамплиеры.

В уже упоминаемом романе «Смерть Артура» Томаса Мэлори мы читаем, что сто пятьдесят рыцарей Круглого стола, покинув Камелот, отправились на поиски Святого Грааля. Первым до замка, где хранилась священная реликвия, добрался сэр Ланселот. Но реликвия отвергла его. Больше повезло его товарищам — сэру Галахаду, сэру Борсу и сэру Персивалю. Сам Иисус спустился к ним, чтобы передать чашу Грааля и просить об услуге: доставить реликвию в «духовный храм» в городе Саррасе. Там их встретили неприветливо: местный король, «великий тиран, родом от язычников» повелел бросить рыцарей в яму. Однако Святой Грааль поддерживал благочестивых рыцарей до тех пор, пока король не умер. Потом сэр Галахад отправился на небеса. Оставшиеся два рыцаря стали свидетелями того, как «с небес протянулась рука, и та рука достигла священного сосуда, и подняла его, и унесла на небо». С тех пор, по утверждению Мэлори, не было на земле человека, который мог бы сказать, что видел Святой Грааль…

Итак, мы не просто не знаем, где Грааль, мы даже не знаем, что это такое. Получается как в сказке: пойди туда не знаю куда, найди то не знаю что. Может быть, и в самом деле правы Бейджент, Ли и Линкольн (а вслед за ними и Браун с «Кодом да Винчи»), утверждающие, что Грааль — это сама Мария, жена Иисуса, родившая дочь и тем самым передавшая миру «святую кровь»?

Нацисты, как мы знаем, были весьма увлечены мистикой. Гитлер, забрав из Вены «копье Лонгина» — то самое, которым якобы был умерщвлен мучимый на кресте Иисус, — не захотел делится им с главой СС Генрихом Гиммлером. Тому пришлось довольствоваться копией копья и поисками других реликвий. Особенно Гиммлер загорелся поисками Святого Грааля, продолжая тем самым традицию рыцарских орденов.

Под влиянием образа Парсифаля и древних легенд на его поиски отправился один из немецких исследователей, Отто Ран. И он заявил, что обнаружил место, где хранится Святой Грааль! По его мнению, это крепость Монсегюр во французских Пиренеях. В 1931 году он отправился с экспедицией во Францию. Старинная легенда, как мы уже знаем, утверждает, что в ночь перед решающим штурмом трое еретиков-катаров спустились с горы Фавор, забрав реликвии. С риском для жизни они сберегли магические предметы и чашу, считавшуюся Святым Граалем.

Ран изучил каждый метр замка и обнаружил потайные комнаты, в которых, по его утверждению, спрятано «сокровище веков». В 1933 году он опубликовал книгу «Крестовый поход против Грааля», повествующую о находках в замке. Далее события стали разворачиваться с исключительной быстротой! Он возвращается в Берлин и приступает к работе в «Аненербе», в 1936 году ему присваивают чин унтершарфюрера, и вскоре выходит его вторая книга — «Слуги Люцифера». Есть данные, что в 1937 году он передал Гиммлеру свои монсегюрские находки. Некоторые исследователи новейшей истории утверждают, что среди них был и Святой Грааль. Сосуд переправили в Вевельсбург, где он хранился на мраморном пьедестале. В 1945 году, перед капитуляцией Германии, чаша якобы пропала из замка.

Тогда же, в 1937 году, Отто Ран попадает в опалу и в самом конце 1938 года, разочаровавшись в политике нацизма, подает рапорт об увольнении из СС. По официальной версии, Отто Ран покончил жизнь самоубийством, приняв цианистый калий, но насколько это правда, теперь уже не дано узнать никому.

В 1939 «Аненербе» предпринимает повторную экспедицию в Монсегюр. Все, что было там найдено, перевозят в рейх…

Легенда о Граале гласила, что каждые 700 лет сокровище появляется из глубин земли, и тогда его можно обрести. По некоторым подсчетам, в 544 году умер хранитель Грааля святой Бенедикт, через 700 лет крестоносцы взяли Монсегюр (1244 г.). Следующая знаменательная дата наступала 16 марта 1944 года. В это время за Монсегюр тоже идут бои, уже почти четыре месяца. Крепость на юге Франции, казалось бы, не имела для исхода войны никакого значения, но все ее защитники бились до последнего вздоха. В последние дни обороны над самой высокой башней Монсегюра зареял огромный стяг с кельтским крестом.

В Монсегюр для обретения Грааля был послан известный диверсант — Отто Скорцени. Считается, что Грааль возник точно в назначенное время, и Скорцени удалось его заполучить. Дальнейшая судьба Грааля, по этой версии, сложилась так. Со всей осторожностью чашу перевезли из замка в Вевельсбург, где ее уже ждал постамент. Никто и нигде не описывает якобы найденный в Монсегюре Грааль, зато очевидцы припоминают странную процессию, которая была замечена в горах в последние дни войны. Это были якобы части СС, которые тащили тяжелые свинцовые ящики: вероятно, Грааль был перемещен в Монсегюр и снова скрыт от глаз человеческих.

Есть и еще одна версия: Грааль был захоронен у замковой стены Вевельсбурга.

По альтернативной гипотезе, священную реликвию нацисты в Монсегюр не возвращали, а на подводной лодке переправили на тайную фашистскую базу «Новая Швабия», сооруженную в пещерах Антарктиды.

Мы не будем упоминать такие экзотические версии, как возврат Грааля жителям Полой земли или передачу его подлинным хозяевам — наследникам древнего рода Сен-Клер. Возможно, они, Сен-Клеры, давным-давно поместили ее в некий банк. Или организовали банк ради хранения Грааля. Или…

Но лучше остановимся. И прочтем статью, которая появилась в июне 2007 года в некоторых изданиях:

«Как сообщает PhysOrg, итальянский археолог Альфредо Барбагалло (Alfredo Barbagallo) утверждает, что Святой Грааль — чаша, из которой пил Иисус Христос во время Тайной Вечери, — находится в Риме.

По его словам, чаша сокрыта в помещении под базиликой Сан-Лоренцо-Фуори-ле-Мура (Basilica of San Lorenzo Fuori le Mura) — одной из семи самых посещаемых пилигримами церквей в Риме. К такому выводу Барбагалло пришел после двухлетнего изучения средневековой иконографии внутри базилики и устройства катакомб, описанных в путеводителе по катакомбам, составленном в 1938 году монахом-капуцином Джузеппе да Бра (Giuseppe Da Bra).

Как утверждает Барбагалло, чаша, которой в Средние века было дано имя Святого Грааля, исчезла в 258 году, после гибели священника по имени Лоренцо, которому папа Сикст V поручил заботиться о сохранности сокровищ раннехристианской церкви.

Представитель Ватикана сообщил, что пока никто никаких решений об открытии катакомб не принимал…»

Все, что мы и ранее, и сейчас рассказали о Граале, нужно знать именно потому, что подлинная цель Приората Сиона — хранение самого Святого Грааля и его тайны. Вот только в прочтении Приората это не совсем чаша… Или совсем не чаша.

Великие магистры Приората

Как уже было сказано, в «Тайном досье» был список величайших иерархов Приората. А помимо перечня магистров имелись и материалы по структуре Приората Сиона (лист за шифром planche № 4).

Общее число членов — 1093 человека.

Существовало 7 уровней посвящения:

1. Витязи (Рrеuх) — 729 человек.

2. Всадники (Ecuyers) — 243 человека.

3. Рыцари (Chevaliers) — 81 человек.

4. Командоры (Commandeurs) — 27 человек.

5. Коннетабли (Croises de St-John) — 9 человек.

6. Сенешали (Princes Noachites de Notre-Dame) — 3 человека.

7. Великий магистр, или Навигатор (Nautonnier) — 1 человек.

А теперь — собственно список. Большая часть имен, скорее всего, ничего никому не скажет, зато некоторые из них более чем известны! Итак:

Жан (Иоанн) де Жизор (1188–1220)

Мари де Сен-Клер (1220–1266)

Гийом (Вильгельм) де Жизор (1266–1307)

Эдуард де Бар (1307–1336)

Жанна де Бар (1336–1351)

Жан де Сен-Клер (1351–1366)

Бланш д’Эвре (1366–1398)

Николя Фламель (1398–1418)

Рене Анжуйский (1418–1480)

Иоланда де Бар (1480–1483)

Сандро Боттичелли (1483–1510)

Леонардо да Винчи (1510–1519)

Коннетабль Бурбонский (1519–1527)

Фердинанд де Гонзаго (1527–1575)

Луи де Невер (1575–1595)

Роберт Фладд (1595–1637)

Иоанн Валентин Андреэ (1637–1654)

Роберт Бойль (1654–1691)

Исаак Ньютон (1691–1727)

Чарльз Рэдклифф (1727–1746)

Карл Лотарингский (1746–1780)

Максимилиан Лотарингский (1780–1801)

Шарль Нодье (1801–1844)

Виктор Гюго (1844–1885)

Клод Дебюсси (1885–1918)

Жан Кокто (1918–1963)

Но кто же были эти люди? Вот что удалось узнать о них.

Жан (Иоанн) де Жизор (1133–1220)

Он стал первым великим магистром Приората Сиона в 1188 году. Тогда орден тамплиеров отделился от Приората. В документах Приората его именуют, как правило, Иоанном II. Это дало повод позднейшим исследователям предположить, что Иоанном I можно считать пророка Иоанна Крестителя, учеником которого был сам Иисус Христос (у еретиков-иоаннитов — а тамплиерам и членам Приората было одинаково свойственно еретическое мировоззрение — бытует мнение, что именно Иоанн Креститель и был истинным Христом!). По другой версии, Иоанн I — это тот самый Иоанн Богослов, чьему перу с высокой долей вероятности принадлежит Книга Откровения (Апокалипсис).

Жан де Жизор был комендантом крепости Жизор и как комендант выступал вассалом английских монархов Генриха II и Ричарда I. Кстати, именно при магистерстве Жизора руководимая им организация сменила название; только до того, как орден Сиона стал именоваться Приоратом Сиона, у него было еще одно, многим неизвестное название: «Ормус». Любопытно, что, согласно идеям зороастризма, «ормус» символизирует светлое начало. Но это еще не все: существует информация о том, что в I веке н. э. жил мистик и визионер, звавшийся Ормус Египетский. Он явился создателем нового ордена, символом которого стал красный крест.

Случилось это в 46 году. Некоторые специалисты придерживаются мнения, что орден Ормуса — это исходная версия ордена Розы и Креста, то есть розенкрейцеров! Уместно упомянуть здесь о том, что в «Тайном досье» Приората Сиона присутствует указание, что с момента начала правления Жана де Жизора (в 1188 году) Приорат якобы фигурировал под названием «орден Истинных Розы и Креста».

Мари де Сен-Клер (ок. 1192-?)

Эта женщина, принадлежавшая, как утверждают исследователи «Тайного досье», к роду Иисуса Христа, стала вторым великим магистром Приората Сиона. По некоторым источникам, она была второй женой Жана де Жизора. Известно о ней немного; считается, что среди ее предков был Генрих де Сен-Клер, барон Росслин, сопровождавший в Первом крестовом походе Готфрида Бульонского, непосредственно участвовавшего в создании Приората Сиона.

Гийом (Вильгельм) де Жизор (1219-?)

Внук Жана де Жизора. Судя по всему, он был двойным агентом: великий магистр Приората Сиона, он в то же время тайно поддерживал тамплиеров! Если, конечно, не придерживаться версии, что и после разделения в 1188 году Приорат продолжал курировать и направлять тамплиеров.

С другой же стороны, можно сделать и противоположное заключение: Гийом де Жизор, великий магистр Приората Сиона, принял участие в акции изъятия тамплиерских святынь, считаясь соратником короля Филиппа Красивого, который безжалостно уничтожил орден Храма. Получается, он проявил себя как враг тамплиеров!

Напрашивается следующий вывод: несмотря на обособленное существование, Приорат Сиона все-таки продолжал как минимум внимательно наблюдать за деятельностью ордена Храма, им же и созданного! Вполне вероятно, что тайным агентам Приората Сиона, находившимся при дворе Филиппа Красивого, стало известно о его карательном походе против рыцарей-храмовников. А руководство Приората (в лице Гийома де Жизора) сочло необходимым донести эту информацию до тамплиеров. Несоответствие данных инквизиции и сведений из «Тайного досье», может статься, далеко не случайно, а является наперед продуманным ходом, призванным сбить с толку непосвященных.

Эдуард де Бар (1295–1336)

Особа королевского рода, внук Эдуарда I Английского и племянник Эдуарда II. Очевидна связь его семьи с династией Меровингов.

Согласно «Тайному досье», Эдуард являлся внучатым племянником Иоланды де Бар, приходившейся супругой Гийому (Вильгельму) де Жизору. Иных документальных свидетельств в пользу этого родства нет. Однако, если положиться на хронологические сведения Приората Сиона, выходит, что Эдуард де Бар стал великим магистром в возрасте 12 лет. Кроме того, нам известно, что в 1308 году Эдуард, сопровождавший герцога Лотарингского, был похищен. Подробности этого похищения так и не стали достоянием гласности, но в 1314 году мальчика удалось выкупить у таинственных похитителей. Во время его отсутствия обязанности великого магистра исполнял его дядя Жан де Бар. Жизнь Эдуарда оказалась недолгой. В 1336 году в возрасте 34 лет он погиб в результате кораблекрушения у берегов Кипра.

Жанна де Бар (1295–1361)

Старшая сестра Эдуарда. Сведения о ее жизни скудны, однако ее причастность к одному знаменательному событию в жизни средневековой Европы подтверждена документально. В XIV–XV веках происходило ожесточенное противостояние Франции и Англии, получившее впоследствии название Столетней войны (1337–1453). Девятого сентября 1356 года состоялась битва при Пуатье. Этот эпизод Столетней войны явился, пожалуй, наиболее горестным для Франции: погиб практически весь цвет французского рыцарства. Естественно, среди рыцарей было немало тамплиеров, направляемых Приоратом Сиона.

Заметим, что к этому времени Жанна де Бар уже пять лет как сложила с себя полномочия великого магистра Приората Сиона. Характерно, что, кроме нее, все прочие руководители Приората встречали свою кончину в магистерском кресле.

Французских рыцарей в битве при Пуатье вел сам король Франции Иоанн II Добрый (1319–1364). Его силы впечатляли: 50 тыс. войска, в том числе 20 тыс. тяжелой конницы. Короля сопровождали его четыре сына. С английской стороны им противостоял старший сын короля Англии Эдуарда III — Эдуард Плантагенет, принц Уэльский (1330–1376), которого за цвет доспехов называли Черным Принцем. Он был выдающимся стратегом и прославился во многих битвах, но при Пуатье его ожидал истинный триумф. Невероятно уступая в численности французам (в 5 раз!), Эдуард Плантагенет со своей десятитысячной армией виртуозно переиграл их. Французов постигло поражение. Потери их были огромны: пало 16 баронов, 2426 рыцарей; всего убито 8 тыс. человек, а 5 тыс. пехоты перебито во время бегства. Погиб коннетабль Франции, а король Иоанн II Добрый попал к англичанам в плен. Он был доставлен в Лондон и заключен в темницу.

Жанне де Бар к тому времени был уже 61 год. Она отправилась в Лондон, несмотря на существующую опасность. Ей удалось сломить нежелание английских властей и добиться того, чтобы ее допустили к плененному королю. Жанне было позволено «оказывать ему помощь и утешение»; ходили слухи, что тридцатисемилетний узник являлся ее возлюбленным. Во всяком случае, она заботилась о короле вплоть до своей кончины в 1361 году. Сам же бывший король Франции через четыре года скончался в застенках.

Жан де Сен-Клер (1329–?)

Об этом человеке известно лишь то, что его почтенный дедушка состоял в браке с тетушкой… Жанны де Бар! Поистине, это был этап абсолютной конспирации деятельности Приората Сиона.

Бланш д’Эвре (1332–1398)

Бланш, или Бланка Наваррская, графиня де Жизор, — еще одна женщина, ставшая великим магистром Приората Сиона. Она посвятила жизнь изучению алхимии; в большинстве принадлежавших ей замков (недаром же она являлась супругой короля Филиппа VI Французского!) были организованы специальные лаборатории. В ее ведении находился один древнейший манускрипт — уникальный алхимический артефакт, легендарный шедевр лангедокских чернокнижников; кроме того, она позаботилась и о своем преемнике, который был великим ученым.

Николя Фламель (ок. 1330–1418)

Это был величайший эрудит, знаток древних рукописей, каббалист и естествоиспытатель. Он стал первым великим магистром, с приходом которого Приорат отказался от родственного принципа избрания руководителей организации.

В начале 80-х годов XIV столетия Фламель получает ключ к одному тайному манускрипту, разгадать который пытался долгие годы. Манускрипт назывался «Священная книга еврея Авраама, принца, священника, левита, астролога и философа из племени Иудейского, которое вследствие гнева Божьего было рассеяно среди галлов». Семнадцатого января 1382 года Фламель по технологии, почерпнутой им в пресловутом манускрипте, осуществил великое алхимическое делание, превратив свинец в золото!

Он стал баснословно богат, и в памяти потомков сохранился благодаря своей благотворительности. Фламель построил 14 больниц и финансировал их деятельность, возвел на свои средства 7 церквей и 3 часовни. Он также оставил после себя ряд работ, которыми восхищался, например, сэр Исаак Ньютон, также будущий великий магистр Приората Сиона.

Рене Анжуйский (1408–1480)

Если полагаться на генеалогические таблицы Приората Сиона, то получается, что Рене стал великим магистром еще мальчиком, ему тогда было 10 лет. Ранее мы уже такое встречали в семействе де Бар. Дядюшка Рене, Луи де Бар (опять де Бар!) выступал при нем в качестве регента вплоть до 1428 года. Из многих деяний, прославивших имя этого человека в веках, мы остановимся на двух. Первое — это изобретение лотарингского креста с двумя горизонтальными планками. Этот крест впоследствии стал символом «Свободной Франции». Кроме того, Рене Анжуйский основал в 1448 году орден Полумесяца (своего рода аналог английского ордена Подвязки и бургундского ордена Золотого Руна).

В числе первых рыцарей ордена Полумесяца были Франческо Сфорца, герцог Миланский, и граф де Ленонкур, будущий составитель «Тайных досье» Приората Сиона. В своей знаменитой книге «Святая кровь и Святой Грааль» Майкл Баджент, Ричард Ли и Генри Линкольн, упоминая об ордене Подвязки, отмечают, что «по неясным причинам он навлек на себя гнев церкви и был ликвидирован папой», никак не комментируя это.

Иоланда де Бар (ок. 1428–1483)

Иоланда — дочь Рене Анжуйского. Была замужем за Ферри Сион-Водемоном, одним из первых рыцарей Подвязки. Отец выдал ее замуж в возрасте 9 лет за юного Ферри, с отцом которого, кстати, враждовал, далеко не случайно, как сегодня можно понять. Дальний предок супруга Иоланды граф де Водемон еще в 1070 году возвел статую Девы Марии, публично объявив себя «вассалом Царицы Небесной»! Дева Мария впоследствии стала символом всей Лотарингии, а местная гора Семита некоей рыцарской общиной была избрана аналогом горы Сион близ Иерусалима! Таким образом, владения графа — помимо вотчины паломников — являлись реальным оплотом еретиков. Еретиков с точки зрения ортодоксальной церкви. Рене Анжуйский, выдавая свою дочь за потомка графа Водемона, скорее всего, возлагал на этот союз определенные надежды. И дочь его не разочаровала! Иоланда де Бар решила пойти даже дальше, чем прежний граф Водемон: после кончины мужа, при жизни которого ее проекты никогда бы не осуществились, она вернула этим местам былую славу, за минувшие четыре столетия почти сошедшую на нет. Высокий статус великого магистра Приората Сиона, который она получила в 1480 году, позволил еще полнее реализовать ее намерения.

Сын Иоланды Рене, будущий Рене II Анжуйский, герцог Лотарингии, с ранних лет тяготел к занятиям оккультизмом. Поиск тайных знаний привел его во Флоренцию. Время подходило как нельзя лучше: в 1439 году флорентийские власти, и в первую очередь семья фактических правителей города Медичи, начинают в плановом порядке направлять своих агентов во все концы света на поиски древних книг и рукописей. Судя по всему, сеньоры Медичи мечтали о собственной великой библиотеке, похожей на Александрийскую! Так или иначе, но в 1444 году была торжественно открыта библиотека Сан-Марко, которой, конечно же, до Александрийской было далеко, однако это была самая большая в Европе и первая публичная библиотека! Поэтому у Рене-младшего появилась возможность реально припасть к сокровищнице знаний. Позаботился он и об учителе, который, подобно Вергилию, в «Божественной комедии» наставлявшему Данте, стал бы для юноши опытным проводником в мире знания. Судьбе было угодно, чтобы наставником юного Рене стал Джорджо Антонио Веспуччи, в обучении у которого находился и… Сандро Боттичелли, и ему тоже было суждено впоследствии осуществлять управление Приоратом Сиона!

Сандро Боттичелли (1445–1510)

Да-да, тот самый великий художник. В контексте нашего повествования интересно пристрастие Боттичелли к эзотерическим наукам. Сегодня, когда уже известно о близости его к тайным обществам и о том, что он оказался причастен к созданию одной из первых колод Таро, можно по-новому взглянуть на многие его полотна.

Большинство из них насыщены эзотерической символикой. Вероятно, творец полотен черпал познания из источника, доступного лишь избранным. Избрание Боттичелли великим магистром — это отнюдь не случайность, а закономерное следствие его неуклонного движения к истине. Еще до того, как Боттичелли обрел звание мастера среди художников, ему повезло пройти обучение у Андреа дель Верроккьо. Именно в школе этого мастера он познакомился и подружился с Леонардо да Винчи.

Боттичелли щедро делился с другом познаниями об ином мире, и они настолько сдружились, что даже решили организовать во Флоренции сеть заведений быстрого питания. Но то ли предлагаемые ими блюда были чересчур изысканными, то ли юные гении не полностью оценили ситуацию на рынке услуг этого рода, но их начинание с треском провалилось.

Несмотря на то, что их пути вскоре разошлись, Боттичелли никогда не терял да Винчи из виду, внимательно наблюдая за всеми его деяниями и негласно помогая в судебных тяжбах. Он знал, что всегда сможет на него положиться. Предвидя свой скорый конец в 1510 году, он вызвал к себе Леонардо и передал тому свои священные полномочия.

Леонардо да Винчи (1452–1519)

Можно сказать, что Леонардо своими потрясающими работами, невероятным творческим талантом и величием своей личности — даже если бы его знакомства с Боттичелли не произошло — наверняка обратил бы на себя внимание Приората Сиона. Руководители Приората всегда стремились к привлечению в организацию наиболее достойных современников. Кроме того, Леонардо, известный богохульник, был еретиком из еретиков, а это качество давало ему дополнительные очки.

Великим магистром Леонардо был на протяжении последних 9 лет своего земного существования. Однако всю жизнь oн демонстрировал верность мировоззрению, которое стало складываться у него еще в юношеские годы. В первую очередь, это, естественно, внутреннее отторжение доктрины ортодоксальной церкви. Именно такой человек для Приората Сиона был желаннее прочих. Именно такому человеку было проще и логичнее передать полномочия великого магистра весьма секретной организации.

За четыре года до своей кончины Леонардо да Винчи был прикомандирован к армии вице-короля Лангедока и Милана Шарля де Монпансье Бурбонского, бывшего также коннетаблем Франции. В свите короля да Винчи был военным инженером. Забавно, что в будущем именно Шарль де Монпансье Бурбонский примет из слабеющих рук Леонардо бразды правления Приоратом Сиона.

Коннетабль Бурбонский (1490–1527)

Этот вельможа обладал в XVI столетии поистине невероятным влиянием. Выбор Приората Сиона в его случае был тем более не случаен, что его сестра сочеталась браком с очередным герцогом Лотарингским — внуком Иоланды де Бар и правнуком Рене Анжуйского.

Из событий, в которых оказался задействован Шарль, коннетабль Бурбонский, необходимо упомянуть Первую войну с Габсбургами. Ее вел король Франции Франциск I (1494–1547), ставший править еще в 1515 году, с Карлом Австрийским, впоследствии Карлом V. Коннетабль Бурбонский, умелый военачальник, полагал, что заслуживает куда более значительного содержания. Однако то ли казна Франциска была истощена непрерывными и обильными военными расходами, то ли ему было неприятно наблюдать за ростом влияния коннетабля, то ли его просто одолела жадность (он даже попытался лишить Шарля земель, перешедших к нему от скончавшейся в 1521 году супруги), но он отказал коннетаблю в его притязаниях. И был изрядно за это наказан. Коннетабль, мудрый стратег, перешел на сторону Карла V, что и решило исход самой войны, довольно скоро приведя к пленению Франциска. В 1527 году коннетабль Бурбонский скончался от смертельного ранения, полученного при осаде Рима. Умирал он спокойно, без суеты, поскольку знал: его двадцатилетний, преданный всей душой эзотерическим таинствам кузен Фердинанд де Гонзага — самый подходящий человек для того, чтобы взять в свои руки правление Приоратом Сиона.

Фердинанд (Ферранте) де Гонзага (1507–1575?)

Его родителями были Изабелла д’Эсте и герцог Мантуанский, покровительствовавшие еще Леонардо да Винчи. Обстоятельства его жизни так же загадочны, как и детали кончины. Известно, что он вступил в союз с герцогом де Гизом. Целью этого союза был французский трон. Что же до его кончины, то здесь историки заходят в тупик. По одним данным, он ушел из жизни не в 1575, а в 1557 году; кроме того, у него был сын Сезар де Гонзага, который действительно умер в 1575 году. Возможно, летописец Приората Сиона допустил досадную ошибку. Но представляется более вероятной версия авторов «Святой крови и Святого Грааля», полагающих, что «это скорее способ скрыть нечто важное».

Луи де Невер (1539–1595)

Луи, герцог де Невер, он же Луи де Гонзага, племянник Фердинанда де Гонзага, начал управлять Приоратом Сиона в возрасте 36 лет. Это был известный эзотерик своего времени, он тесно сотрудничал с такими духовными колоссами, как Джордано Бруно и Джон Ди, что, впрочем, не мешало ему принимать активное участие в политической жизни страны и вместе с дядей поддерживать герцога де Гиза в его притязаниях на французский трон. Как суперинтендант, он ведал королевскими финансами. Луи вел общие проекты с сэром Томасом Фладдом, отцом Роберта Фладда; последний в возрасте 18 лет сменил Луи Мевера на посту великого магистра Приората Сиона.

Роберт Фладд (1574–1637)

Известный также как Робертус де Флуктибус, он был одним из выдающихся эзотериков Британии и знаменитым врачом, последователем Парацельса. Уже став великим магистром, он с 1602 по 1620 годы был наставником младшего сына герцога де Гиза.

В сферу научных интересов Роберта Фладда входили астрономия (он деятельно сотрудничал с Кеплером), химия, физиология, а именно — проблемы кровообращения (исследования он проводил параллельно со своим хорошим другом, знаменитым врачом Уильямом Гарвеем) и даже механика. Фладд, как до него Леонардо да Винчи, немало времени посвятил созданию вечного двигателя. Он также был приверженцем доктрины розенкрейцеров. В конце XVI — начале XVII столетия Роберт Фладд предпринял несколько путешествий, чего требовали интересы Приората Сиона. Путешествовал он не в одиночестве, а с группой приверженцев движения розенкрейцеров, в числе которых был некто Янус Грутер (1560–1627), маститый голландский филолог, бывший близким другом Иоанна Валентина Андреэ. Последнему предстояло сменить Фладда (после его смерти) на посту главы Приората.

Иоанн Валентин Андреэ (1586–1654)

Андреэ жил в маленьком провинциальном городке близ Штутгарта и служил дьяконом при монастыре. Может показаться удивительным, каким образом на него вообще мог пасть выбор Приората, но такой выбор никогда не был случайным.

Во-первых, именно он явился автором церковной реформы, кроме того, в 1619 году Иоганн опубликовал сочинение «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца в году 1459», ставшее своего рода евангелием розенкрейцеров.

Янус Грутер, тесно общаясь с Робертом Фладдом, безусловно, не жалел красок, чтобы описать великие достоинства своего друга. Фладд, будучи прозорливым и мудрым руководителем, не мог не оценить колоссальный потенциал немецкого теолога и (в случае собственной кончины) рекомендовал именно его в качестве наиболее перспективной кандидатуры на пост великого магистра.

Роберт Бойль (1627–1691)

Бойль, младший сын графа Корка, стал великим магистром в 27 лет. В юности он немало путешествовал и учился. Это тот самый Бойль, что известен всем нам из школьного курса по закону Бойля — Мариотта, который Бойлю удалось вывести, исходя из собственных опытов с воздушным насосом. У Бойля за плечами осталась Флоренция, обогатившая его, кроме всего прочего, знакомством с венценосной семьей Медичи, и Женева, где он с воодушевлением постигал основы демонологии. Любопытная деталь: будучи завзятым чернокнижником, Бойль был вне себя от счастья, когда ему удалось заполучить том под названием «Дьявол из Маскона». Однако в связи с Приоратом Сиона важна не столько сама книга, сколько ее переводчик. А им был не кто иной, как Пьер дю Мулен. Они с Бойлем впоследствии даже стали закадычными друзьями. Но кем же был этот Пьер дю Мулен? Он был сыном… личного исповедника Катерины де Бар.

Вновь возникает эта фамилия, автоматически указывая на связь с Приоратом Сиона, «невидимой коллегией», как именовал его Бойль в своих письмах.

Кстати, сам Бойль был знаком по меньшей мере с двумя будущими великими магистрами Приората. Одним из них был Иоанн Валентин Андреэ, с которым Бойль свел знакомство через его близкого друга Самуэля Хартлиба, а другим — сэр Исаак Ньютон, которого он лично посвятил в таинства искусства алхимии. Перед своей смертью Бойль призвал к себе Ньютона и вручил ему склянку с таинственным красным порошком, использовавшимся им в алхимических опытах; секрет его был утрачен. Кроме того, Бойль высказал ему свою последнюю волю, назначив преемником на посту великого магистра.

Исаак Ньютон (1642–1727)

В области оккультных наук сэр Исаак, помимо алхимии, интерес к которой привил ему Роберт Бойль, занимался изысканиями в божественной геометрии и нумерологии. В 1696 году Ньютон, уже пять лет возглавлявший Приорат Сиона, был назначен директором Королевского монетного двора, что позволило ему разработать и установить золотой стандарт. Семью же годами спустя он был избран президентом Королевского общества; этот пост открывал перед ним еще более широкие возможности, в частности упрочение контактов с различного рода масонскими организациями.

Как нам сегодня известно, почувствовав скорое приближение смерти, Ньютон за две недели до своего физического ухода уничтожил основную часть своего рукописного архива. Нам остается лишь гадать, какая сокровищница тайного знания оказалась утрачена.

Чарльз Рэдклифф (1693–1746)

О Чарльзе Рэдклиффе, пятом герцоге Дервентуотерском, весь мир узнал, прочитав «Код да Винчи». Что же о нем известно сегодня? Надо признаться, что многое в личности Рэдклиффа вызывает сомнения, хотя… как знать? Он активно общался с масонами, именно ему принадлежит честь разработки шотландского ритуала. В его жилах текла королевская кровь (Рэдклифф — кузен юного Карла Эдуарда Стюарта, Карла III Изгнанника), собственно, он всегда был верным слугой династии Стюартов, борясь за возвращение ей королевского трона.

Если принять во внимание тот факт, что Рэдклифф на продолжении 19 лет своей жизни пользовался полномочиями великого магистра, то с этим как-то мало согласуется постигшая его насильственная смерть. Считается, что Рэдклифф готовился сесть на корабль, намереваясь достичь Шотландии, где предполагал встретиться с Карлом III. Осуществить свое намерение ему, увы, не удалось. Он был схвачен людьми правящего монарха Георга II. Это случилось на исходе 1745 года, а несколько позже он был осужден за пособничество претенденту на престол, и лорд-советник Филипп Йорк, первый герцог Хардвикский, приговорил его к смерти. Восьмого декабря 1746 года Рэдклифф был обезглавлен… Вероятно, полномочия магистра к этому времени были уже переданы — только так Приорат мог остаться в тени.

Карл Лотарингский (1712–1780)

Личность удивительнейшая! Главнокомандующий австрийской армии и блестящий военачальник, проигравший только Фридриху Великому (в 1742 году), за что был отправлен в отставку, Карл удалился в Бельгию (тогда — Австрийские Нидерланды, генерал-губернатором которых он являлся). Там он приложил все усилия, чтобы его собственный двор ничем не уступал двору… Рене Анжуйского, его почитаемого предка. Теперь становится понятным его присутствие в списке великих магистров. Любопытно, что, начав руководить Приоратом в 1746 году, через 15 лет, в 1761 году, он удостоился чести стать… великим магистром Тевтонского ордена, которому покровительствовали сами тамплиеры (а значит — все тот же Приорат Сиона!). Виртуозно сочетая управление двумя должностями, Карл снискал все мыслимые почести и еще при жизни, в 1795 году, был увековечен в памятнике, причем его пригласили присутствовать при открытии этой конной статуи. Умер он от банального сердечного приступа, быстро и почти мгновенно. В последнее десятилетие своего земного бытия Карл Лотарингский заботливо опекал племянника Максимилиана и даже сделал юношу коадъютором Тевтонского ордена (по сути, своим заместителем). Это случилось в 1770 году, а 10 годами спустя Максимилиану было суждено заместить своего почтенного дядюшку и на посту великого магистра Приората Сиона.

Максимилиан Лотарингский (1756–1801)

Жизнь Максимилиана не продлилась слишком долго. Блестящий военный, после падения с лошади он вынужден был расстаться с армией и искать успокоения в лоне церкви. Епископ Мюнстерский, курфюрст Кельнский, после кончины своего дяди он не только стал великим магистром Приората Сиона, но и главой Тевтонского ордена!

Максимилиан был блестяще образован, водил знакомство с масонами (неплохо для епископа, не так ли?), а с Моцартом даже был на дружеской ноге. В своих действиях Максимилиан Лотарингский был невероятно скрытен, что весьма пригодилось ему в жизни.

Шарль Нодье (1780–1844)

Сын масона, он стал великим магистром в 21 год. В возрасте 17 лет Шарль организовал тайное общество филадельфов, а в 1802 году, уже став великим магистром Приората Сиона, Шарль Нодье воспользовался некоторой толикой своего досуга, чтобы возродить свой орден в новом качестве и создал (тоже тайное!) общество медитаторов. Возможно, именно этот несомненный талант конспиратора и заговорщика, проявившийся у Нодье в столь юном возрасте, стал причиной избрания его руководителем Приората Сиона.

Нодье, вне всякого сомнения, — один из самых даровитых писателей Франции, с него начинается ряд великих магистров, украсивших собой страницы славы литературы и других искусств. Сегодня в честь Нодье названы колледжи, лицеи, улицы, есть даже фонд его имени. Но на заре жизни он познал куда больше терний, нежели славы и оваций.

Реальная известность к нему пришла лишь к середине 20-х годов XIX столетия, когда он был великим магистром уже практически 20 лет. При жизни Нодье его считали популярным, занимательным, а временами, может быть, даже заумным и нудноватым писателем — не более того. В его произведениях, в большинстве своем представляющих собой прихотливое сочетание преданий, масонских легенд, фантастики и эзотерики, раскрывается загадка мировоззрения, пользовавшегося при жизни заслуженной славой и признанного мэтрами литературы; недаром же его закадычными друзьями были Виктор Гюго, Альфред де Мюссе и другие.

Великим магистром — согласно «Тайному досье» — Нодье стал в 1801 году. В это время у него была возлюбленная, которую звали Люсиль Франк. В 1803 году девушка трагически и безвременно уходит из жизни, а Шарль, вне себя от горя, создает поэму… антинаполеоновского характера (напомним, что в это время Наполеон Бонапарт находится в зените славы!). Затем он специально доносит на себя властям и оказывается в тюрьме.

Это оказалась темница Сен-Пелажи, где незадолго до Нодье содержался легендарный маркиз Альфонс де Сад, что, кстати, не помешало Шарлю сообщить в своих мемуарах, будто они с господином маркизом делили одну камеру. Итак, великий магистр Приората Сиона и автор скандальной оды… И это — глава Приората? Как знать…

Виктор Гюго (1802–1885)

Автор романов «Отверженные», «Человек, который смеется» и, конечно же, «Собор Парижской Богоматери» в особом представлении не нуждается. Нам остается добавить лишь несколько штрихов к портрету.

Гюго был младшим современником Шарля Нодье; похоже, что семнадцатилетний Виктор избрал его себе в качестве учителя. Благодаря Нодье молодой Гюго открыл для себя загадочный и необъятный мир эзотерики, познакомился с основами каббалы и доктриной розенкрейцеров. Они путешествовали по Европе, дружили домами, сообща выпускали журнал.

Известно, что именно Нодье Гюго обязан сюжетами ряда своих произведений. А 2 мая 1825 годя, когда великому классику литературы исполнилось 22 года, Шарль Нодье ввел его в Приорат Сиона — покамест в качестве рядового члена. Союз учителя и ученика просуществовал вплоть до кончины Нодье в 1844 году. На похоронах Гюго был удостоен чести нести покров усопшего.

А 22 июля того же года с перевесом в один голос он был избран великим магистром Приората Сиона. Избрание прошло не без осложнений: Теофиль Готье, известный писатель и поэт, рекомендованный к приему в Приорат Сиона лично Виктором Гюгo в 1829 году, был настроен категорически против кандидатуры Гюго и даже предпринял ряд секретных действий, намереваясь добиться его смещения. Планы Готье провалились, и он, не в силах пережить позор, бежал в Алжир. Гюго же прожил необыкновенно долгую жизнь и вплоть до своей смерти в 1885 году возглавлял Приорат Сиона.

Клод Дебюсси (1862–1918)

Гениального, очень быстро добившегося славы и признания музыканта познакомил с Виктором Гюго великий поэт-символист Поль Верлен. Дебюсси и Гюго сближал глубокий интерес к оккультным и эзотерическим наукам.

Впоследствии Клод Дебюсси переложил на музыку ряд творений Гюго. Богемная жизнь Дебюсси способствовала обретению широчайшего круга знакомств, в том числе и с членами семей, непосредственно связанных с Приоратом Сиона. В 23 года он был назначен великим магистром (предвидя свою скорую кончину, Виктор Гюго горячо ходатайствовал именно за него, считая Дебюсси наиболее достойным своим преемником). На этом священном посту Клод Дебюсси достойно трудился вплоть до смерти, на деле подтвердив присущие ему выдающиеся качества руководителя и не посрамив памяти своего великого ходатая.

Жан Кокто (1889–1963)

Гениальный творец, своего рода Леонардо XX столетия, Кокто еще в 15 лет прославился своим поэтическим талантом. Шедевр под названием «Фривольный поэт» принес ему громкое звание короля поэтов, славу и деньги. Впрочем, в деньгах он практически не нуждался, будучи выходцем из очень состоятельной семьи. Его эпатаж — чего стоили хотя бы скандальные романы с юным актером Жаном Марэ, секс-символом Франции, или с Марселем Прустом, легендарным творцом эпопеи «В поисках утраченного времени», — всю жизнь служил поводом для рождения бесчисленных слухов и легенд на его счет. Тем не менее правда о том, что он чуть ли не всю жизнь был великим магистром Приората Сиона, так и не стала достоянием гласности. Как пишут знаменитые авторы «Святой крови и Святого Грааля», рассказывая о Кокто, «самое убедительное доказательство его принадлежности к Приорату Сиона находится в его творчестве: фильм “Орфей”, пьеса “Двуглавый орел”, посвященная императрице Елизавете Австрийской, члену семьи Габсбургов, наконец роспись церкви Богоматери Французской в Лондоне». Его подпись значится под уставом Приората Сиона. Оставив после себя более чем значительное творческое наследие, Кокто умер в 1963 году. Перечень великих магистров, обнаруженный в «Тайном досье» Приората Сиона, заканчивается на нем.

Небесспорные выводы

Их немного.

Первый. Приорат Сиона смело можно назвать старейшим тайным обществом, чье влияние за тысячелетие ничуть не уменьшилось. Формулировку из Википедии «вымышленное тайное общество» можно прочесть и иначе: общество настолько хорошо законспирированное, что проще назвать его вымышленным, чем искать подтверждение его существования.

Второй. Приорат не только сам великолепно засекречен, но и так же хорошо хранит и защищает тайну, открытие которой грозит катастрофическими последствиями в первую очередь, конечно, ортодоксальной церкви, но, по большому счету, и всему цивилизованному миру.

Третий. Возможно, что тайна Грааля раскрыта в «Коде да Винчи» и «Святой крови…». Но так ли это, никто не знает.

И, наконец, четвертый. Возможно, что все описанное — лишь «дымовая завеса», призванная отвлечь от поисков истинного Грааля, истинного сокровища и истинных намерений Приората Сиона. А также и от поисков самого Приората…

Но все же возникает вопрос: если «Тайное досье» было сфальсифицировано, то каким образом удалось это сделать настолько подробно? И сколько лет такая фальсификация заняла бы у самого умелого мастера?

Глава 10. «Опус Деи». Духовные пастыри или финансовые гении?

«Духовные размышления» и структура ордена

Днем рождения общества можно считать 2 октября 1928 года. Именно тогда Хосемария Эскрива де Балагер, католический священник, создает в Мадриде эту организацию. Что же вдохновило католического священника на создание «Опус Деи»?

Во время молитвенного уединения Хосемария Эскрива де Балагер понял волю Божью. Эти откровения сошли на де Балагера именно 2 октября 1928 года, в день святых ангелов-хранителей. В тот осенний погожий день священник услышал в мадридском монастыре звон, а после увидел «Опус Деи» таким, каким его хотел основать сам Господь.

Уже 14 февраля 1930 года была основана женская ветвь этой католической организации. Известно, что в 1947 году, согласно булле Provida Mater Ecclesia, папа Пий XII утвердил «Опус Деи».

В 30-х годах де Балагер пишет «Духовные размышления». Труд, получивший название Camino («Путь»), содержал 999 максим и был издан на тридцати четырех языках тиражом более 3 млн экземпляров.

Максима 16 отражает одну из главных особенностей сознания того, кому посчастливилось быть принятым в орден: теперь он понимает, что принадлежит к элите, ощущает свое стремление стать руководителем. «Разве ты можешь быть рядовым? — спрашивает Балагер. — Разве ты стадное существо? Ты родился, чтобы стать вождем».

Впрочем, тяга к лидерству не исключает железной дисциплины, обусловленной 617 максимой, гласящей: «Повинуйтесь, как повинуется инструмент в руках мастера, не останавливающийся над тем, чтобы размышлять».

Еще одна максима «Духовных размышлений» выглядит достаточно пугающе: «Благословите боль. Полюбите боль. Прославьте боль на веки веков». Собственно, на ней зиждется целая система самобичевания, как известно (спасибо все тому же Дэну Брауну), принятая в «Опус Деи». Якобы апологеты общества уверены: самоистязание — правильный и к тому же единственный инструмент, который может привести человека к моральному совершенству.

Более того, речь идет не только о самобичевании или даже самоистязании — заведенный в «Опус Деи» порядок предусматривает умерщвление плоти! Член ордена обязан ежедневно по два часа носить вериги — густо утыканную гвоздиками металлическую цепь, закрепляемую на бедре. Вериги врезаются в тело, особенно когда человек сидит, и оставляют кровавые раны. Однако еще большие мучения причиняет веревочный хлыст, которым стегают себя по ягодицам до появления крови.

Заметьте: речь идет не об усмирении плоти, что еще можно было бы понять, а именно о таком самобичевании, которое приводит к умерщвлению! Самобичевание применяется в обязательном порядке раз в неделю, в назначенный наставником день «бдения и жертв» (как правило, по субботам). Имеются и другие способы «умерщвления плоти»: мгновенно вставать с постели среди ночи; сидеть, не опираясь на спинку стула; есть именно то, что не любишь.

Что касается жертв, уже понятно, а что же подразумевается и предлагается под словами «святые бдения»? Они включают в себя ежедневные мессу и причастие, две получасовые молитвы, полуденную и вечернюю молитвы и, наконец, специальные молитвы, текст которых хранится в тайне. «Нумерарии должны умереть выжатыми как лимон!» — любил повторять Эскрива де Балагер.

Самобичевание имеет и другую, не менее важную функцию. Только научившись превозмогать собственную боль, человек с достоинством сможет выдержать испытания, уготованные ему мирской жизнью.

Основная цель этого католического ордена, как считают его последователи, в том, чтобы помочь верным найти святость в повседневной жизни, именно тогда, когда человек занимается обычными земными делами, в том числе и профессиональной деятельностью. Вот слова самого основателя ордена: «Работа — это особый способ достижения святости». Поэтому освящение повседневной трудовой деятельности есть краеугольный принцип этого католического общества. Символ «Опус Деи» — крест в круге — означает освящение мира изнутри.

Хосемария Эскрива верил, что святость — не прерогатива священников или монахов, святость доступна любому мирянину, который честно придерживается законов Божьих. Члены организации — обычные люди, которые самостоятельно решают, за кого голосовать, с кем общаться и куда вкладывать деньги. Эти рядовые граждане, которые воспитывают детей и платят налоги, в своих повседневных делах показывают другим, как найти свой путь святости и как следовать по нему. Именно поэтому каждый представитель «Опус Деи» искренне пытается распространить учение Христа там, где живет и работает.

Завет основателя ордена: «Молодые люди отдают все, что у них есть, и самих себя, без остатка» — воспринимается буквально: подавляющее число членов «Опус Деи», вопреки публичной пропаганде ордена, завербовано среди несовершеннолетних. Для них создана изощренно суровая система «духовной помощи»: отдаление от родителей, постоянный взаимный контроль над поступками и даже мыслями.

Итальянский журнал «Панорама» опубликовал рассказ о восьмилетнем пребывании в ордене итальянской девушки по имени Эва Сичильяно. Опишем хотя бы, как она туда попала, — это само по себе показательно.

Эва познакомилась с «Опус Деи» в 12 лет, будучи еще совсем ребенком. Побывав на ознакомительной лекции, она стала посещать культурно-религиозный центр ордена, состоявший из нескольких комнат, молельни и постоянной часовни. Там Эву учили игре на гитаре, домоводству и живописи на стекле. Одновременно ее приобщали к религиозным медитациям и беседам о Богоматери и о жизни Эскривы де Балагера. Почти каждую неделю Эва исповедовалась священнику — члену «Дела Божьего».

Однажды на Пасху, уже в 13 лет, Эва приехала в международный центр «Опус Деи» в Кельне и осталась на две недели в общежитии — красивом особняке на улице Ашенерштрассе. Вместе с ней там было еще 15 итальянок, 30 испанок и представительницы десятка других стран, конечно же, под строгим присмотром взрослых членов ордена, которые знакомили девочек с трудами Балагера.

Судьбоносный поворот в жизни девушки произошел ровно через год, на следующую Пасху, во время поездки в Рим. В пасхальные дни по традиции отмечается большой ежегодный праздник кандидатов в члены «Опус Деи»: сотни юношей и девушек со всех стран мира собираются на коллективные встречи с беседами и песнопениями, их принимают руководители ордена всех уровней, включая высший.

В течение двух лет ознакомления с обычаями и деятельностью организации, сути которой она, конечно, знать не могла, Эве все здесь нравилось, и она направила письмо главе «Опус Деи» с просьбой принять ее в «нумерарии» — полноправные члены организации. Этот акт называют «питар» (по-испански «свисток»). Вместе с другими будущими нумерариями Эва дала обет бедности, целомудрия и послушания. А через 5 лет — обет верности, в знак чего выдается кольцо, которое члены организации носят на левой руке.

Следуя правилам ордена, которые исключительно строго соблюдаются, самостоятельно вступить в орден невозможно: для этого требуется приглашение от одного из активистов организации. Процесс вовлечения и регламент членства в «Опус Деи» для посторонних является абсолютной тайной. Эва нашла такого активиста, и ее приняли. О том, что с ней было дальше, можно будет узнать из дальнейшего описания сути и основных принципов, на которых зиждется «Дело Божье» по-балагеровски.

Прежде всего следует сказать, что достаточно секретная организация весьма неплохо разветвлена. Официально орден объединяет свыше 85 тыс. человек, с учетом же тайных членов и членов из числа мирян в организации состоят сотни тысяч, которые разделены на три ступени. Стоящие на первой из них («нумерарии») являются полноправными членами организации, соблюдают все обеты и правила ордена, следующие же две категории («аггрегати» и «супернумерарии») относятся к «апостолату» (правоверным мирянам).

Начнем с описания будней нумерариев. Эти новобранцы и одновременно «полноправные члены» соблюдают обет безбрачия и часто живут в общежитиях, исключающих контакты между мужчинами и женщинами. Как правило, по профессии эти люди преподаватели, адвокаты, врачи, промышленники, банкиры, политические деятели, журналисты и священники — все с высоким уровнем образования (требуется по меньшей мере два года учебы на философском и четыре года на теологическом факультетах). Нумерарии отчисляют в пользу организации весь свой заработок, получая в обмен средства на карманные расходы. Они могут принимать священнический сан.

Представители же двух более высоких ступеней членства в «благословенном Богом» тайном ордене постепенно освобождаются от жестких требований и обязательств. Аггрегати могут жениться, но детей они обязаны отдавать учиться в поддерживаемые орденом школы. Им запрещено раскрывать свою принадлежность к «Опус Деи». Аггрегати отчисляют в пользу ордена часть своего заработка (как правило, треть). Супернумерарии свободно состоят в браке, живут обычной жизнью и посещают обычные места молений.

Один из секретных пунктов устава организации заставляет задуматься. Статья 202 провозглашает целью деятельности правоверных мирян государственную и общественную службу, «особенно руководящую». Бывшая руководительница женской организации «Опус Деи» Мария Аугустиа Морено поясняет, что под этим следует понимать: «Наша цель состоит также и в том, чтобы проникнуть на университетские факультеты и кафедры, в государственные учреждения. Тогда мы окажемся в состоянии присваивать нашим людям докторские степени, награждать орденами, обеспечивать их карьеру, что привлечет к нам новых представителей элиты».

Согласитесь, что-то здесь не так. Получается, институт помогает своим выпускникам устроиться в мягких креслах, а те, в свою очередь, — еще более упрочить высокий состав института (даже не обязательно активной вербовкой новых членов, а просто живым примером сладкой жизни). Руководит всем этим прелат, которого пожизненно назначает лично папа. Главными заместителями являются ведающий духовным руководством префект и выполняющий обязанности министра иностранных дел прокуратор — оба они обязательно духовного звания.

В структуре «Опус Деи» предусмотрены два совета, которые помогают в управлении обществом. Это так называемая Центральная асессория, состоящая исключительно из женщин, и Генеральный совет, в состав которого входят только мужчины. Генеральные съезды прелатуры происходят раз в 8 лет, в них принимают участие представители разных стран мира, в которых ведет свою деятельность «Опус Деи».

Череда недоговоренностей и загадок тянется, как шлейф за спиной, по всем дорогам, по которым проходит это католическое общество.

Усилия и влияние «Опус Деи»

Обратимся же теперь к истории «Опус Деи» — так станет понятнее, какое реальное влияние в западном обществе можно заработать на описанных основах устройства. Весьма показательна история ордена в Испании. Здесь уже в 50–60-е годы ХХ века «Опус Деи» смог занять главенствующие позиции на политической сцене, заменив фашистскую фалангу в качестве основной закулисной силы режима.

История эта началась сразу по окончании великой опустошительной Второй мировой. Испания оказалась в международной изоляции. Ее экономика представляла собой замкнутую систему, не считая отдельных экономических и торговых соглашений с США и Великобританией. В 1957 году ведущие страны Европы заключают знаменитые Римские соглашения, положившие начало европейскому сообществу. Франкистская Испания в число объединившихся стран принята не была. Ее экономика заметно отставала от уровня Франции, Германии и даже Италии. Франко понимал, что для выживания его режима Испания должна добиться вхождения в европейское экономическое и политическое пространство — и решил использовать международные связи «Опус Деи».

Соглашение было достигнуто молниеносно, и результаты тоже не заставили себя долго ждать. В том же 1957 году было сформировано правительство, в которое впервые вошли два министра из «Опус Деи», занявшие не какие-нибудь, а ключевые экономические посты: нумерарий А. Ульястрес стал министром торговли, а супернумерарий М. Наварро Рубио — министром финансов. И уже в 1958 году Испания вступает в Организацию экономического сотрудничества и развития, а также в Международный валютный фонд. Испанское правительство получает кредит на сумму 418 млн долларов, которые предназначались для осуществления программы либерализации экономики, вошедшей в историю как «план стабилизации и развития». Его основной задачей была названа подготовка вступления Испании в европейское экономическое сообщество, а одним из главных авторов плана был член испанского правительства, нумерарий «Опус Деи» Лауреано Лопес Родо.

Его усилиями был разрешен доступ иностранных товаров на испанский рынок, таможенный режим стал заметно слабее, однако сохранялись протекционистские тарифы, с тем чтобы поток высококачественных товаров из ведущих европейских стран не задушил испанскую промышленность. Развитие собственной промышленности предполагалось на базе технической модернизации. Эти меры в значительной степени определили рост экономики в 60-е годы. Прирост промышленного производства достиг небывалых для Испании 10 % в год. В 1986 страна вошла в ЕЭС.

Все это время руководители «Опус Деи» не выпускали Испанию из виду, не оставляли без своей заботы. Члены ордена входили во все правительства Испании до 1973 года, занимая там ключевые посты. С 1992 года присутствие ордена в составе практически всех испанских кабинетов возобновилось.

Влияние ордена в мире росло и ширилось, и с начала 70-х его уже нельзя было не заметить тем, кто был достаточно информирован. Сильные позиции орден получил в Чили, где его поддерживал генерал Аугусто Пиночет, а один из богатейших людей страны, Крусат, контролировавший «Банк де Сантьяго» и около 250 компаний, в 70-е ежемесячно выделял по 2 млн долларов на финансирование структур организации. Даже бывший перуанский президент Альберто Фухимори, покинувший страну из-за обвинений в коррупции, сотрудничал с представителями ордена. Велико влияние «Опус Деи» и в Мексике.

Даже в Соединенных Штатах Америки к концу 70-х — началу 80-х действовало не менее полусотни центров ордена — там «Опус Деи» стал усиливаться в годы правления Рональда Рейгана, когда представители ордена появились и в Белом доме, и в средних, и в высших эшелонах Пентагона. При администрации Клинтона влияние ордена продолжало расти.

То же касается и Католической церкви, где разногласия в клире стали угрожать расколом: чтобы повести церковь в нужном направлении, при этом сохранив ее единство, консервативному крылу необходимо мощное основание. Остановить дальнейшее расползание можно, только придав церкви новый импульс и новый смысл существования, связав ее судьбу с какой-то мощной силой. В существующих условиях напрашивающимся вариантом является превращение Ватикана в опору и духовное сердце объединенной Европы.

Попытки неприкрытой экспансии римско-католического престола во все и вся ни для кого не секрет. Ватиканская пропаганда упорно — и небезуспешно — пытается сделать из папы духовный символ всех «людей доброй воли», именно этой цели служат его бесконечные поездки. Римский папа как духовный эталон, ведущая идеологическая сила эпохи — вот цель понтифика и поддерживаемого им консервативного крыла и суть выработанной «Опус Деи» стратегии. Однако ватиканская дипломатия никогда не идет напролом, а стратеги «Дела Божьего» стараются не оставлять своих подписей под принимаемыми папой решениями.

Такие диктаторские и насильственные тенденции в церковном клире характерны, к сожалению, не только для одной католической конфессии. Превращение «Опус Деи» в движущую силу католического мира стало возможным благодаря тому, что постепенно стал меняться идеологический климат на планете. В исламе эта тенденция приобрела форму исламского фундаментализма, с его ориентацией на мусульманскую умму (общину, нацию) как воинское объединение. В католичестве — форму полутайного ордена, избравшего путь стремления к светскому доминированию и активного участия в политической жизни как к средству для воплощения духовных задач христианства.

Персональная прелатура

О методиках особого психологического и физического «воспитания» адептов мы уже рассказывали выше. Вот и в ордене «Опус Деи» благодаря принятой системе психотехник выковываются уникальные кадры, совмещающие в себе абсолютную готовность выполнять распоряжения руководства с инициативностью, имеющие при этом высшее образование и занимающие высокое положение в обществе.

Безусловно, в ситуации наметившегося кризиса клерикального воздействия на массы святой престол не мог не воспользоваться этим мощным орудием. И 2 февраля 1942 года папа Пий XII издает энциклику Provida Mater Ecclesiae («Попечением Матери-Церкви»), юридически признающую организации мирян, которые, соблюдая монашеские обеты, не носят сутану и не живут в монастырях, а в 1950 году полностью одобряет деятельность «Опус Деи». Тридцать два года спустя Иоанн Павел II предоставил этой организации статус своей персональной прелатуры. Начиная с этого дня члены ордена не подпадают под юрисдикцию церковных руководителей той местности, где они проживают, но находятся в личной юрисдикции папы.

И ангелы вострубили: «Дело Божье» и святой престол наконец нашли друг друга. Подобно иезуитам прежних времен, орден контролирует финансы Ватикана. Ватикан же обеспечивает силовое прикрытие, стратегическое планирование и интеллектуальные разработки стратегического характера. «Опус Деи» владеет восемнадцатью университетами! Но этого оказалось мало — Иоанн Павел II лично учредил и передал под начало ордена новый центр католического образования — Папский университет Святого Креста в Риме, в котором обучается около полутора тысяч студентов из 65 стран. Члены ордена работают почти в 500 университетах и других высших учебных заведениях пяти континентов, более чем в 600 газетах и журналах, на 52 радио- и телевизионных станциях, в 38 информационных агентствах, в 12 кинокомпаниях, входят в правительства, руководства спецслужб, банков, корпораций…

Финансовая стабильность организации давно превратилась в финансовое превосходство. Согласно самым осторожным подсчетам, одно только итальянское «казначейство» организации может рассчитывать по меньшей мере на 50 млрд лир в год, что гораздо больше суммы, собираемой Ватиканом во всем мире! Но и это только вершина айсберга — в казну «Опус Деи» также поступают наследства, пожертвования, всевозможные подаяния. Нумерарии обязаны завещать в пользу ордена все свое имущество. Вокруг «Опус Деи» существует огромное число «вспомогательных обществ», как их именуют в уставе ордена, в том числе учебно-академических и финансовых. Причем в официальных названиях этих обществ ничто не указывает на связь с орденом.

Адепты ордена всего за несколько десятилетий с момента его образования просочились во все сферы жизни общества — хашшашинам такое и не снилось! Активными проводниками политики Ватикана являются специально подготовленные священники, служащие военными капелланами вооруженных сил ряда стран НАТО. Согласно недавнему папскому декрету, епископы с воинскими нашивками, хотя у них и нет епархии, обладают абсолютной духовной властью над кадровыми военнослужащими и рядовыми, а также над членами их семей! И даже могут создавать свои семинарии.

Справедливости ради следует заметить, что далеко не все в католическом клире поддерживали концепцию личной прелатуры. Среди противников такой идеи был, например, ближайший сподвижник Павла VI — кардинал Джованни Бенелли. Стоит ли удивляться, что уже через месяц после предоставления ордену статуса прелатуры, в конце 1982 года, он скоропостижно скончался в результате сердечного приступа? С того момента папские владения стали все больше контролироваться опусдеистами. Епископ прелатуры «Опус Деи» Хулиан Эрранс стал сопредседателем папского совета, где у ордена есть еще двое сторонников. Делами информации и прессы в Ватикане заведует Хоакин Наварро-Вальс, мирянин-нумерарий ордена, соблюдающий целибат. И опять же, это только те, о которых стало известно, а сколько иерархов не заявляют публично о своем членстве! Как личный секретарь главы Ватикана монсеньор Станислав Дзивич, например.

Наверное, сам Эскрива, который так верил в значимость «Опус Деи», и не догадывался, как высоко оценят его роботу. В 1992 году творца «Опус Деи» провозгласили блаженным, а 6 октября 2002 года папа римский Иоанн Павел II причислил его к лику святых.

Как говорил основатель общества, «главная миссия Opus Dei состоит в следующем: дать своим членам духовные средства, чтобы они могли жить в мире, как надлежит добрым христианам».

Глава 11. Кто управляет миром? Некоторые политические тайные общества в истории последних двух веков

«Филадельфы»

«Филадельфы» как организация появились в одном из восточных районов Франции в 1796–1797 годах. Вскоре после переворота 18 брюмера[13] писатель-романист Шарль Нодье создает на основе студенческой группы общество «Филадельфы», призванное вести пропаганду в пользу режима Консульства и против владычества Наполеона. О Нодье и том, кем он стал позже, мы уже узнали, когда рассматривали одну из версий существования Приората Сиона.

Правда, относительно образования ордена, о котором пойдет речь, имеется и другая версия. Общество было основано нормандцем Рижоме, среди первых его приверженцев были полковник Жан-Жозеф Уде и генерал Жан-Виктор Моро. Достаточно быстро обществу удалось установить связи с некоторыми масонскими ложами во Франции и в Италии. Нодье же следует отдать должное в том, что только по его книгам мы и знаем о «Филадельфах».

В самом названии общества — «Филадельфы» — заметно влияниие масонов: филадельфы немало взяли от их ритуала. Особенно значительными, вероятно, были заимствования у так называемого масонства принципов «строгого послушания». Кроме того, на структуру общества явно повлияли и иллюминаты: об этом говорят некоторые псевдонимы, почерпнутые, вероятно, из арсенала ордена иллюминатов. Заметно это сходство больше всего и в рекомендации открывать тайные цели общества только членам высших степеней братства, а также в требовании слепого подчинения всех членов ордена руководителям. Называя предшественников филадельфов, Нодье не упоминает иллюминатов, но вспоминает руководителя ордена ассассинов — Горного Старца.

Политическую позицию своего (или не все же не своего?) ордена Нодье обрисовывал так. Общество было противником переворота 18 брюмера, сохраняло свою враждебность господству Наполеона, стояло практически за всеми заговорами против новоявленного императора вплоть до 1814 года и позже активно способствовало крушению его владычества.

Вместе с тем следует заметить, что состав ордена с политической точки зрения был весьма неоднороден. Руководителем общества стал полковник Уде: он сочетал в себе безудержную отвагу, тонкость ума и пылкость чувств, делавшие его неотразимым покорителем женских сердец. А вот среди тех, кем он управлял, бок о бок с роялистами стояли люди, настроенные прореспубликански, и даже сепаратисты, предлагавшие отделить от Франции ее северо-восточную часть — Франш-Конте.

Уде еще на этапе формирования общества предложил объединение сил республиканцев и роялистов для свержения Бонапарта и упорно стремился к достижению этой цели. Полковник играл в обществе весьма заметную роль. Куда бы он как армейский офицер ни отправлялся, за ним перемещался и организационный центр филадельфов. В шести полках были созданы конспиративные группы. Филадельфы расширяли свое влияние, создавали дочерние организации и связывались с уже существующими тайными союзами. Упомянем сейчас лишь союзы микелетов в районе Пиренеев, барбетов в Альпах, бандельеров в департаменте Юра (Швейцария, Савойя) и «голубых братьев» уже непосредственно в армии.

Позже филадельфы установили контакт с тайными обществами в Германии и Италии, знали о планах подготовки восстания в Тироле. В Италии появились три общества, также называвшихся «филадельфами», причем одно из них было организацией масонского толка.

Нодье утверждал, что общество в период расцвета объединяло 4–5 тыс. человек. Но немалая их часть пала на полях сражений, еще больше стали жертвами нищеты и преследований, некоторые окончили жизнь самоубийством или на эшафоте. Хотя в другом месте мы читаем, что именно офицеров было 4 тыс. человек. Далее он сообщает, что было подготовлено покушение на Наполеона: в Милан он должен был следовать через гористые районы департамента Юра. Но заговор был раскрыт. Уде, по словам Нодье, сумел убедить генерала Моро принять руководство филадельфами. После ареста Моро главой филадельфов снова становится Уде.

Сражаясь против Наполеона, полковник Уде добивался союза между республиканцами и роялистами, взяв за основу возвращение к конституции 1791 года. С ним была согласна бо́льшая группа офицеров. О союзе филадельфов историки знают значительно меньше, чем рассказывает Шарль Нодье. К сожалению, в его книге многое просто не поддается проверке. Такими же с трудом проверяемыми являются и сведения о лидере филадельфов полковнике Уде. Известно, что он сделал быструю военную карьеру, был членом Почетного Легиона, то есть удостоился одного из высших отличий империи. Нодье уверяет, что Наполеон не имел предлога для расправы с Уде. Якобы после ареста Моро Бонапарт ограничился переводом офицера во Франш-Конте, надеясь, что война поможет отделаться от заговорщика.

Гибель полковника Уде в битве под Ваграмом, явно подстроенная наполеоновской полицией, по словам Нодье, нанесла смертельный удар обществу филадельфов. Единство организации было поколеблено, численность ее резко сократилась. Оставшаяся часть признала своим главой генерала Мале. Нодье даже употребил образное выражение: она, «как покоренный народ, перешла под власть иностранных законов».

В Национальной гвардии, которая приняла участие в заговоре 1812 года, присутствовали и сторонники филадельфов. Некоторые из них были расстреляны, поскольку отказались купить помилование ценой раскрытия тайн общества. Сам Нодье утверждал, что страшная клятва запрещает ему называть имена остававшихся в живых членов союза «Филадельфы». Вероятно, что с заговором в армии были связаны и другие секретные общества. Есть сведения, что избежавшие ареста члены верхушки находили сочувствие в закрытых обществах, в таких, например, как «Рыцари веры».

История филадельфов, лишь фрагменты которой, как явствует даже из нашего рассказа, восстановлены усилиями исследователей, свидетельствует, каким образом закрытые общества (те же масонские ложи) превращались в секретные политические организации и как деятельность этих тайных союзов тесно переплеталась с «закулисной войной».

Декабристы

Перейдем теперь на просторы, более близкие к нам, и зададимся вопросом: кем же все-таки были декабристы? Мы знаем, что это — молодые дворяне, мечтавшие изменить положение дел в России. После неудавшегося восстания следствию пришлось решать, кого считать заговорщиком, а кого нет. Все потому, что деятельность их ограничивалась практически только разговорами. Насколько они были готовы перейти к серьезным действиям, неясно до сих пор.

В общества вольнодумцев того времени входили люди разной степени знатности, достатка и положения, однако некоторые вещи объединяли их всех.

Они были дворянами. Зажиточные или бедные, родовитые или не очень — но это была элита общества, что предполагает определенный уровень жизни, образование и статус. Многое в их поведении определял кодекс дворянской чести, что само по себе в душе каждого из них было чревато конфликтом: кодекс дворянина и кодекс заговорщика во многом противоречат друг другу. Дворянин при неудаче восстания должен явиться к государю и повиниться, тогда как заговорщик обязан молчать и никого не выдавать. Дворянин не может и не должен лгать, заговорщик же сделает все для достижения поставленной цели. Трудно, даже невозможно представить себе декабриста, живущего на нелегальном положении по подложным документам — то есть обычной жизнью подпольщика.

Подавляющее большинство декабристов были офицерами. Люди армии, профессиональные военные, они были высокообразованными; многие прошли через сражения и были героями войн, имели боевые награды.

Они не были оппозиционерами в известном смысле. Они так же, как люди правящего режима, были искренни в том, что главной своей целью видели службу на благо Отечества. Если бы обстоятельства сложились иначе, они почли бы за честь служить государю как сановники. Собственно, свергать царя они поначалу и не собирались, однако, глядя на текущее положение вещей и изучив опыт революций в Европе, поняли, что свержение было единственным выходом. Сама эта мысль далеко не всем была по душе.

После восстания 14 декабря 1825 года всего было арестовано более 300 человек, из них осуждено 125, остальных оправдали. Точное число участников декабристских союзов установить сложно — именно в силу того, что все ограничивалось более или менее общими разговорами в дружеском кругу.

Стоит заметить, что те, кто состоял в декабристских тайных обществах, и те, кто участвовал собственно в восстании, — два лишь отчасти пересекающихся множества. Те, кто на ранних этапах состоял в декабристских кружках, позже полностью потеряли к ним интерес: за девять лет декабристского движения (с 1816 по 1825 год) через тайные общества прошло довольно много людей. В восстании участвовали и те, кто в тайные общества вообще не входил или был принят за пару дней до мятежа.

«Южное общество» возникло в украинском местечке Тульчине, тут был расквартирован штаб 2-й армии. Образованные молодые офицеры, чьи интересы совсем не сводились к картам и выпивке, собирались, чтобы поговорить о политике, — это было единственным их развлечением. По тогдашней моде эти собрания они называли тайными. Хотя по сути это было просто свойственным эпохе способом обозначить себя и свои интересы.

Точно так же и «Союз спасения» был просто компанией боевых товарищей лейб-гвардии Семеновского полка. Вернувшись с войны в 1816 году, они организовали свой быт в Петербурге, где жизнь была довольно дорогая, по знакомому солдатам артельному принципу: вскладчину сняв квартиру, скидывались на пропитание и вместе согласовывали детали общего быта. В дальнейшем эта небольшая дружеская компания станет тайным обществом с громким названием «Союз спасения», или «Общество истинных и верных сынов Отечества». На самом деле это был просто небольшой дружеский кружок, участники которого в свете событий, потрясших Европу, были озабочены дальнейшими путями развития родной России.

К 1818 году круг собеседников расширился, и «Союз спасения» превратился в «Союз благоденствия». В нем состояло уже почти две сотни человек из Москвы и Санкт-Петербурга. Но вместе они никогда не собирались. Такое неконтролируемое расширение круга и побудило лидеров движения заявить о роспуске «Союза благоденствия»: так было проще избавиться от лишних людей, а тем, кто хотел всерьез продолжать дело и готовить уже настоящий заговор, дать возможность сделать это без лишних глаз и ушей.

Фактически декабристы были первыми политическими вольнодумцами в истории России по идейным соображениям. Советские историки привычно начинали ими цепочку революционеров, которая продолжалась Герценом, петрашевцами, народниками, народовольцами и заканчивалась большевиками. Однако декабристы не были одержимы идеей революции как таковой. Они не противопоставляли себя государству, а служили ему и к тому же были важной частью российской элиты. Эти молодые люди видели себя возможными помощниками Александра I в проведении реформ, и если бы император продолжил ту линию, которую он так смело начал, даровав Польше конституцию в 1815 году, то они были бы счастливы помочь ему в этом.

Безусловно, декабристов вдохновил опыт Отечественной войны 1812 года, после которой страна была на невероятном патриотическом подъеме, а также Заграничного похода русской армии 1813–1814 годов. Они считали несправедливым, что Россия живет не так, как Европа, и еще более несправедливым (и даже диким) — что солдаты, с которыми они бок о бок выиграли эту войну, сплошь из крепостных и помещики обращаются с ними как с вещами. Именно реформы для достижения большей справедливости в России, главная из которых — отмена крепостного права, были стержнем всех бесед декабристов.

То есть они жаждали именно реформ, изменений в России к лучшему, введения конституции и отмены крепостного права, справедливых судов, равенства людей всех сословий перед законом. А вот в деталях расходились, и зачастую кардинально. Конечно, следует учитывать, что у этих вольнодумцев не было единого и четкого плана реформ или революционных изменений. И, если бы восстание декабристов увенчалось успехом, еще неизвестно, что произошло бы дальше с Россией: ведь в их рядах не было единства — кроме одного момента. У них не было единства по поводу целей, но по поводу средств они были единодушны: декабристы хотели добиться своего путем военного переворота.

При этом идея народного восстания была им абсолютно чужда — они были уверены, что народ вовлекать в эту историю крайне опасно. Восставшим народом управлять невозможно, а вот войска, как им казалось, останутся под их контролем (у большинства участников, как известно, был опыт командования). Главным здесь было то, что они не желали кровопролития, междоусобиц, поэтому и полагали, что военный переворот поможет этого избежать.

Выводя полки на площадь, они вовсе не собирались им объяснять, для чего это делается: вести пропаганду среди своих солдат декабристы считали делом ненужным, рассчитывая только на личную преданность солдат и на то, что солдаты просто будут выполнять приказы.

Известно, что восстание прошло неудачно. План у восставших был, но все пошло не так с самого начала. Им удалось вывести войска на Сенатскую площадь, но планировалось, что на Сенатскую они придут в день заседания Государственного совета и Сената, которые должны были присягать новому государю, и потребуют введения конституции. Однако, выйдя с войсками на площадь, декабристы узнали, что заседание уже закончилось, сановники разошлись, все решения приняты и требования предъявлять попросту некому.

Обескураженных декабристов окружили правительственные войска и открыли огонь по выстроившимся шеренгам. А восставшие просто стояли на площади, даже не пытаясь перейти к каким-либо действиям. Несколько выстрелов картечью со стороны правительственных войск рассеяли и обратили собравшихся в бегство.

Почему же восстание провалилось? Для удачи такого плана нужна безусловная готовность в нужный момент пролить кровь, а декабристы как раз кровопролития-то и не хотели. Трудно представить себе удачный мятеж, лидеры которого прилагают все усилия, чтобы никого не убить. А кровь-то все равно пролилась, правда, жертв было сравнительно немного: стороны стреляли с заметной неохотой, по возможности целясь поверх голов. Правительственным войскам нужно было просто рассеять мятежников, а не убивать своих же побратимов. Подсчеты историков показывают, что во время событий на Сенатской с обеих сторон, тем не менее, погибло около 80 человек. Разговоры о том, что жертв было примерно полторы тысячи, о кучах трупов, которые полиция ночью скидывала в Неву, — не более чем мифы куда более позднего времени.

Для расследования дела был создан специальный орган — «высочайше учрежденный Тайный комитет для изыскания соучастников злоумышленного общества, открывшегося 14 декабря 1825 года». Комитет, в который Николай I назначил в основном генералов. Для вынесения приговора учредили Верховный уголовный суд, в который назначили сенаторов, членов Государственного совета и Синода.

Императору, заметим к его чести, хотелось осудить мятежников справедливо и по закону. Но, как выяснилось, подходящих законов попросту не было: в России никогда ничего подобного не происходило, и никто даже не предполагал, что подобное возможно! И вот, закона не было, а подсудимых-то много, и вина их заметно различалась. Поэтому Николай I поручает Михаилу Сперанскому — сановнику, известному своим либерализмом (заметим, кстати!), — разработать определенную систему, которая разрешила бы сложившуюся ситуацию.

Сперанский разбивает обвинение на 11 разрядов по степени вины, в каждом из которых составу преступления соответствует определенное наказание. Всех обвиняемых расписали по этим разрядам, и по каждому обвиняемому судьи, выслушав записку о силе его вины (нечто вроде обвинительного заключения), голосовали, соответствует ли подсудимый этому разряду и какую меру наказания ему назначить. Вне разрядов шли пятеро приговоренных к смертной казни. Впрочем, приговоры формулировались так, чтобы государь мог проявить милосердие и смягчить наказание.

Сами декабристы на суде не присутствовали и не могли оправдаться — им просто огласили готовый приговор. За это они потом упрекали власть: в более цивилизованной стране, мол, у них были бы адвокаты и возможность защищаться.

Осужденных на каторжные работы начали отправлять в Сибирь постепенно, небольшими партиями — везли на лошадях, с фельдъегерями. Первой партии, из восьми человек (из известных исторических личностей туда входили Волконский, Трубецкой, Оболенский), особенно не повезло: их отправили на настоящие рудники, на горные заводы, в стужу и трескучий мороз. Но тут, к счастью для декабристов, в Петербурге спохватились: если государственные преступники, носители опасных идей, разойдутся по сибирским рудникам, не проникнется ли вся сибирская каторга мятежным духом? Во избежание распространения заразных идей Николай I решает собрать всех декабристов в одном месте. Тюрьмы такого размера в Сибири не было — приспособили острог в Чите. Перевезли сначала восьмерых, кто уже страдал на Благодатском руднике, а остальных везли уже сразу туда.

Было тесно, как в бараках. Объекта здесь для каторжных работ не оказалось. Так что декабристов водили засыпать овраги на дорогах или молоть зерно на мельнице.

К лету 1830 года для декабристов построили новую тюрьму — в Петровском Заводе, попросторнее и с отдельными персональными камерами. Там тоже никакого рудника не было. Из Читы их вели пешком, и этот переход им запомнился как своего рода путешествие по незнакомой и интересной Сибири: некоторые набрасывали рисунки местности, собирали гербарии. Декабристам повезло еще и в том, что царь назначил комендантом генерала Станислава Лепарского, человека честного и добродушного. Он исполнял свой долг, но не притеснял узников и, как мог, облегчал их положение. В общем, понемногу мираж каторжных работ испарился, осталось только тюремное заключение в отдаленных районах Сибири.

В Сибири сложилась любопытная коллизия: лишенные дворянства, названные государственными преступниками, декабристы для местных жителей оставались аристократами — по манерам, воспитанию, образованию. А в эти края настоящих аристократов заносило редко, и декабристы стали своего рода местной диковинкой, их звали «наши князья» и относились с большим почтением. Таким образом, от того жестокого, страшного контакта с уголовным каторжным миром, который случался у ссыльных интеллигентов позднее, декабристов судьба и царь избавили. Пощадили.

«Петроградская боевая организация»

В июне 1921 года Петроградская ЧК по борьбе с контрреволюцией нападает на след подпольной группы бывших участников кронштадтского мятежа.

Руководителем группы «Объединенная организация кронштадтских моряков» оказался бывший матрос линейного корабля «Петропавловск» М. Л. Комаров, исполнявший во время мятежа обязанности коменданта кронштадтского «временного ревкома». На его квартире обосновался штаб заговорщиков.

Как выяснилось, Комаров с группой участников кронштадтского мятежа нелегально пробрался в Петроград из Финляндии по заданию председателя контрреволюционного кронштадтского «временного ревкома» С. М. Петриченко для подпольной работы. Заговорщики вербовали сторонников, создавали подпольные ячейки в городских районах и ставили во главе своих доверенных людей.

«Объединенная организация кронштадтских моряков» была частью более крупной «Петроградской боевой организации» (ПБО), во главе которой стоял профессор В. Н. Таганцев — член ликвидированного в свое время «Национального центра».

Эта организация, созданная еще до кронштадтского мятежа, придерживалась кадетского направления и включала, кроме «Объединенной организации кронштадтских моряков», еще две группы: профессорскую и офицерскую.

В профессорскую группу входили известный финансист князь Д. И. Шаховский, ректор Петроградского университета, бывший царский сенатор профессор Н. И. Лазаревский, бывший царский министр юстиции С. С. Манухин, профессор М. М. Тихвинский и др. Группа эта идейно направляла работу организации и разрабатывала проекты государственного и хозяйственного переустройства России, полагая, что свержение советского правительства — вопрос времени.

Разработанные проекты и планы отсылались в Париж — заграничный центр организации, а сведения о состоянии нефтяной промышленности — бывшим владельцам предприятий. Таганцев вместе с князем Шаховским пытались создать подпольные банковские конторы, чтобы срывать финансовые мероприятия советского правительства.

Офицерскую группу возглавлял сподвижник Юденича — подполковник П. П. Иванов. Группа разработала план вооруженного восстания в Петрограде и области. Его предполагалось начать одновременно в Петрограде, Рыбинске, Старой Руссе, Бологом и на станции Дно и таким образом отрезать Петроград от Москвы. Петроград был разбит на районы, и в каждом из них во главе мятежных сил поставлен опытный офицер. Группе удалось привлечь к антисоветской деятельности нескольких офицеров, служивших в Красной Армии и на флоте.

«Петроградская боевая организация» помогала группе «уполномоченных собрания представителей фабрик и заводов» издавать за границей прокламации, которые затем распространялись на предприятиях Петрограда.

В мае 1921 года Таганцев начал переговоры с находившимся в Финляндии кронштадтским «временным ревкомом». По соглашению между ПБО и «временным ревкомом» в Петроград приехали несколько моряков во главе с Комаровым. Эта группа и образовала «Объединенную организацию кронштадтских моряков».

Общее число арестованных по делу ПБО составило свыше 200 человек. По постановлению Петроградской чрезвычайной комиссии наиболее опасные из них, в том числе Таганцев, Шведов, Лебедев, Орловский, были расстреляны, остальные приговорены к различным срокам лишения свободы.

«Черная рука» Балкан

А теперь перенесемся на Балканы. Из наиболее нашумевших засекреченных организаций здесь, безусловно, лидирует известная сербская террористически-националистическая организация, боровшаяся за освобождение сербов из-под власти Австро-Венгрии и объединение южных славян, — «Черная рука» (иначе: «Единство или смерть»). Главой «Черной руки» был полковник Драгутин Дмитриевич по кличке Апис, начальник сербской контрразведки. Государственный аппарат Сербии начала ХХ века практически полностью контролировался «Черной рукой». По некоторым данным, в организации практиковалась суровая орденская дисциплина, а его заседания проходили в черной комнате за столом, устланным черной скатертью. На символике «Черной руки» — череп и скрещенные кости на черном фоне. И тянулась эта «рука» все время к шеям правителей.

Цели организации располагались в политической плоскости и достигались с завидным успехом. Например, 11 июня 1903 года король Сербии Александр Обренович и его жена Драга были заколоты штыками в Белграде в собственном дворце. Напоследок убийцы сфотографировались у трупов. Этот заговор — одно из громких дел «Черной руки». В стране тогда произошел государственный переворот, к власти пришла конкурирующая династия Карагеоргиевичей. «Кара» по-турецки — черный: совпадение ли? Кстати, родоначальником этой династии был выдающийся борец против турок, вождь первого сербского восстания в начале XIX века и настоящий народный герой Караджорджи, или Георгий Черный. Прозвище свое он получил от турок за весьма беспардонное к ним отношение. Как и положено настоящим сербским героям, погиб Караджорджи в результате предательства, а голову его отослали султану, причем, по некоторым данным, не без ведома коллеги по освободительной борьбе — Милоша Обреновича, потомка которого, короля Александра, и уничтожила «Черная рука».

Надо сказать, что «Черная рука» оказалась по-настоящему черной не только для Балкан — для всей Европы. Ее дочерним филиалом являлась организация «Млада Босна», одним из членов которой был тот самый Гаврила Принцип, убивший в Сараево австро-венгерского эрцгерцога Франца Фердинанда, в результате чего локальный югославский конфликт спровоцировал Первую мировую войну. Балканские мифы вырвались на свободу и погрузили всю Европу в состояние невиданного прежде по своим масштабам военного противостояния. Интересно, что в скором времени как исполнители, так и заказчики убийства Фердинанда из «Черной руки» умерли преждевременной смертью. Есть данные, что новый сербский король Александр I Карагеоргиевич уничтожил и Аписа, и всех его подручных, закономерно опасаясь усиления влияния «Черной руки». По другим данным, кто-то из руководства организации таким образом заметал следы. Узнаем ли мы, что произошло на самом деле? Или миф не следует будить, как и спящую собаку?

Итак, руководство «Черной руки» было ликвидировано, но не умерло дело террористической организации. Его продолжателем стала… «Белая Рука» — организация с не менее впечатляющим послужным списком, члены которой подозреваются в том числе в государственном перевороте 27 марта 1941 года. Тогда на сербский престол был возведен несовершеннолетний принц из династии Карагеоргиевичей Петр II, что фактически поставило Югославию в состояние войны с нацистской Германией. А отсюда оказалось недалеко до бомбежек Белграда и активной стадии Второй мировой. «Мягкое подбрюшье Европы» второй раз сыграло роковую роль в судьбе всего континента.

А вспомним, как близко было до третьего раза. Это происходило уже на нашей памяти. Широко известен миф о сербских зверствах в Сребренице, ставший «частью истории» после тысячи повторений в мировой прессе. Но оказалось, что все было с точностью до наоборот. В Боснии до сих пор живет человек по имени Насер Орич. Однако слово «человек» применимо к нему лишь по формальным признакам. По балканским понятиям Орич никакой не человек. Все началось, как обычно, в роковом городе Сараево. В марте 1992 года на пороге православного храма мусульманские боевики расстреляли сербскую свадьбу — говорят, там были личные счеты, но теперь это уже не важно. Мусульманская и сербская общины объявили друг другу войну. Правительство Боснии во главе с Алией Изетбеговичем провозгласило независимость республики. По всей Боснии мусульмане принялись резать сербов. В апреле 1992 года бойцы Насера Орича установили контроль над Сребреницей, а 6 мая началась резня местной сербской общины. На «кровавое Рождество» (декабрь 1992 — январь 1993 года) боевики Орича вырезали большое сербское село Кравице — только за один день 7 января там были зверски убиты 46 мирных жителей. Бойцы Орича отстреливали даже кошек и собак, остававшихся в опустевших домах. А напоследок сожгли все 690 домов и православную церковь. Всего за то время, что Насер Орич командовал оперативной группой «Сребреница», было уничтожено более 150 сербских сел и хуторов, убито более 3500 человек. Боевиков Орича в народе называют «поколи» (или «приколичи») — так на Балканах именуют вампиров. Как вампиры, они приходили ночью в дома, окружали хутора, убивали и расчленяли трупы…

Вот таких нелюдей поддерживали так называемые «цивилизованные страны». А бомбили Сербию. И судили Милошевича. Страшны балканские мифы. Не вампирами страшны и не колдунами. А тем, что они реалистичны. В хрониках ХХ столетия редко упоминаются балканские тайные общества, но это не значит, что их больше нет. Значит лишь, что они достигли своей цели.

«Череп и кости»: самое могущественное тайное общество США

Не секрет, что в университетских студенческих кругах (особенно в элитных) издавна практикуется традиция создания «тайных обществ». Практически во всех университетах Америки студенты создают такие тайные общества, клубы, ордена, братства, напуская как можно больше тумана вокруг них, чтобы тем, кто снаружи, было завидно, а они — избранные — могли смотреть на окружающих свысока, мол, знай наших. Обычно с окончанием учебы эти организации теряют свою привлекательность, о них попросту забывают, как забывают про миллион вещей, связанных с зеленой юностью. Нередки случаи, когда о тайной деятельности и об устройстве орденов становится известно благодаря их бывшим членам. Разочаровавшись, они начинают выдавать компромат на своих бывших собратьев и лидеров.

Но есть и крепкие орешки. Особо засекреченные и пользующиеся высочайшим покровительством. Таким тайным студенческим обществом является клуб со зловещим названием «Череп и кости». Однажды вступившие туда остаются его членами на всю оставшуюся жизнь. Все, что связано с этим орденом, засекречено, его членам запрещено выдавать любую информацию. И, что самое удивительное, за все 175 лет существования ордена не было еще случая, чтобы хоть кто-то нарушил запрет.

Может быть, и не стоило бы касаться всей той мерзости, которая там практикуется. Возможно, было бы благоразумнее обойти это общество стороной. Если бы не то обстоятельство, что именно оно, по мнению серьезных исследователей, руководит миром, что членами его являются первые лица США. Обществом этим заинтересовался американский ученый Энтони Саттон, один из наиболее известных и авторитетных исследователей тайных обществ и их влияния на механизмы власти, автор более двух десятков печатных трудов. Не упомянуть о нем хотя бы в нескольких словах в данном контексте нельзя.

Саттон весьма неординарен и как исследователь, и как человек. Судите сами. Энтони Саттон (1925–2002) родился в Лондоне, большую часть жизни провел в США. Имеет академическую подготовку в области экономики и машиностроения. В 60-е годы стал профессором экономики в UCLA (Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе). Семь лет занимался исследовательской работой в качестве стипендиата в Стенфордском университете, где издал трехтомник «Западная технология и советское экономическое развитие» (неоднократно переиздававшийся). За книгу «Национальное самоубийство: военная помощь Советскому Союзу», обвинявшую правящие круги США в убийстве американцев во Вьетнаме, по настоянию Белого дома был лишен звания стипендиата.

Но Энтони не из робкого десятка. Его ответ Белому дому был не менее жестким. После ухода из Стенфорда Саттон начал проводить собственное расследование узурпации политической власти Вашингтоном, издав еще три книги: «Уолл-стрит и большевистская революция», «Уолл-стрит и приход Гитлера», «Уолл-стрит и Франклин Делано Рузвельт». Направленность его интересов легко прослеживается уже по одним названиям. Выпускал он и ежемесячный информационный бюллетень «Письмо Феникса», в котором рассказывал о злоупотреблениях властью в США. А затем вплотную занялся изучением деятельности тайного элитного ордена «Череп и кости». Проведя собственное расследование и скрупулезный сбор материалов, он на закате своей жизни издал четырехтомник под названием: «Орден “Череп и кости”: тайная власть».

Книга Энтони Саттона об ордене «Череп и кости» — для США редчайшее явление. Этот уникальный, страшный по своей обличающей сути труд вскрывает настоящие причины войн и революций, механизмы глобального господства, которые орден успешно использовал в годы Октябрьской революции, Второй мировой войны, в современных международных конфликтах. Саттон не просто описывает исторические события, анализирует источники, он препарирует преступный механизм уничтожения народов.

Теперь перейдем к истории безобидной поначалу студенческой затеи. Орден был основан в 1832 году старшекурсником Йельского университета Уильямом Расселом вместе с тринадцатью другими студентами, среди которых был и Альфонсо Тафт — будущий военный министр, а затем министр юстиции США, отец 27-го президента США Уильяма Говарда Тафта. Первоначально общество называлось очень мило: Club Eulogie — по имени греческой богини красноречия.

Но вскоре Уильяму это название показалось каким-то пресным и ничем не выдающимся. После поездки в Германию Рассел, находясь под впечатлением происходивших там событий, привносит националистический дух в ритуалы и символику своего детища. С 1833 года символом общества становится смерть, а гербом — череп со скрещенными костями, всем нам хорошо знакомый знак, предупреждающий о смертельной опасности. Под символом смерти — таинственное число 332, над которым ломают головы многие исследователи. На текущий момент самой подходящей из версий кажется такая. Число, несомненно, является «ключевым» для организации, иначе его не было бы на гербе. В 332 году до н. э. умер греческий оратор Демосфен, основавший греческое патриотическое общество, послужившее прототипом «Черепа и костей». По легенде ордена, в 332 году богиня Евлогия попала в рай, а в 1832-м спустилась на землю, чтобы присоединиться к секретному обществу. И так далее, в том же духе.

Так была заложена идейная база. Дело оставалось за штаб-квартирой. В 1852 году орден выкупил дом на Хай-стрит, в самом центре старого кампуса Йеля, в Нью-Хэйвене (Коннектикут) — мрачного вида трехэтажное каменное здание в «греко-египетском» стиле, со щелеобразными амбразурами окон. И обитает там по сей день. На железных дверях под портиком с колоннами — два неизменных висячих замка. У двери табличка: «Частный клуб. Приготовьтесь предъявить членскую карточку».

Название для своего «центра сборки» обществу долго придумывать не пришлось. Ведь оно лежит просто на поверхности — «Могила». Самое место для черепа и костей! Вот так, и приятно, и символично. Члены «Могилы» рьяно взялись за декор и внутреннее обустройство своего нового дома, заполняя его милой сердцу атрибутикой. О том, как выглядят интерьеры комнат, известно со слов побывавших там случайных людей. По стенам развешаны охотничьи трофеи и оружие, по углам стоят манекены в рыцарских доспехах, в застекленных витринах — средневековые рукописи. Основатель ордена генерал Рассел положил начало коллекции военных реликвий — в основном оружия, принадлежавшего членам ордена, воевавшим на фронтах Гражданской, Первой и Второй мировых войн. Но основной акцент сделан, конечно же, на том, чему положено покоиться в могилах. Повсюду черепа, кости, скелеты… Животных и людей.

Впрочем, основатель ордена и хозяин «Могилы» не чужд прекрасному — есть там и произведения искусства. Правда, подобранные в соответствии с основной идеей: картины, на которых запечатлен момент смерти выдающихся личностей или известных персонажей. Эти подробности стали известны благодаря директору музея искусств Коннектикута Марине Московиси, в 1999 году принявшей на реставрацию более дюжины живописных полотен ордена.

Есть здесь и свой «красный уголок». Только, разумеется, этот красный ближе к цвету венозной крови. На почетных местах — останки именитых людей. Если верить слухам, в стеклянном шкафу хранится скелет маркизы де Помпадур, фаворитки Людовика XV, скончавшейся в 1764 году и похороненной в склепе храма капуцинов на Вандомской площади в Париже. Рыцари ордена ее величают коротко и панибратски: «мадам». Действительно ли эти останки были похищены из старинного склепа — неизвестно. Но вот история, которая как бы подтверждает, что такое не исключается.

Вступить в клуб не так-то просто, прежде надо совершить что-нибудь эдакое — ну, чтобы тебя здесь признали своим. У ордена есть обычай испытывать новичков, побуждая их совершить какой-нибудь проступок на благо братства. Так, в 1918 году студент Йеля Прескотт Буш вместе с двумя другими студентами под покровом ночи выкопал на федеральном кладбище Форт Силл в Оклахоме череп знаменитого вождя индейского племени апачей и преподнес его ордену. Кто-то скажет, типичная мальчишеская выходка — ну что тут такого. Но вслед за этим разгорелся скандал: местные апачи потребовали вернуть реликвию на место. Осквернители могил, согласно тем же слухам, подсунули индейцам череп 10-летнего ребенка, а останки вождя вместе с аккуратно разложенными внутри стеклянного куба стременами и мундштуком лошадиной сбруи остались в «Могиле». И череп этот по сей день используется в различных ритуалах.

Прелюбопытно в этой связи, что от желающих стать членом клуба просто отбоя нет. Тайное общество, насчитывающее на сегодняшний день порядка 800 членов, до последнего времени было сугубо мужским и, несмотря на весь этот маразм, сугубо элитным. В него могли быть приняты только англосаксы-протестанты, выпускники престижнейшего Йельского университета. Правда, в ХХ веке в правилах приема появились послабления, а в 1991 году членом ордена впервые стала женщина. Вновь поступающие получают статус «кавалеров», а ветеранов ордена величают «патриархами».

С годами орден оброс действительно безобидными и приятными традициями. Ко дню окончания университета орден вручает своему члену в подарок $15 тыс., а на свадьбу традиционно дарит старинные напольные часы. Члены ордена величают себя «рыцарями», «центром Вселенной», а всех остальных, непосвященных, — «варварами». Большие напольные часы, кстати, находящиеся в главном зале штаб-квартиры ордена, всегда спешат на пять минут — это время, по которому назначают друг другу встречи «кавалеры» и «патриархи». Время же, по которому живут остальные, они презрительно называют «варварским».

Здесь все регламентировано, детализировано и ритуализировано. Вот, например, в год принимается 15 новых членов — не больше и не меньше. А чтобы посвящение прошло успешно и тебя таки приняли, необходимо в ночь посвящения при свечах раздеться догола, лечь в саркофаг или гроб, поведать оттуда собратьям все свои сексуальные тайны и извращения (непременно во всех подробностях!), быть жестоко избитым, валяясь нагишом в жидкой грязи, затем до смерти напуганным старейшинами ордена (которые появляются внезапно в момент посвящения новичков в хэллоуинских одеяниях скелетов и орут непотребные слова). Под занавес разбушевавшиеся эмоции посвящаемого усмиряют бокалом доброго вина… О, нет, не так тривиально — свежей кровью из черепа!

Вы скажете: ха, да откуда вы знаете-то? Вы что, тоже оттуда — начитались этого Саттона?.. Очень жаль, но ритуал этот — не выдумка. Видеозаписи можно найти в Интернете. Пусть видеоклипы и ужасного качества, явно сделанные ночью и откуда-то сверху, но главное вполне различимо. Как удалось неведомому оператору получить эти кадры, проливает свет журналист Рон Розенбаум, учившийся в 60-е годы в Йеле и живший в общежитии по соседству со штаб-квартирой ордена. Если в апрельскую ночь, рассказывал он, когда у них происходит обряд инициации новичков, взобраться на башню, с которой открывается вид на внутренний, обнесенный глухим забором дворик «Могилы», то можно услышать душераздирающие вопли и стоны. В этом дворе и проходит «магический ритуал» инициации.

Ходят слухи, что в последние годы в этом ритуале возобладал принцип театрализации, и драконовские методы посвящения превратились в подобие шоу. Кровь заменили каким-то безобидным напитком, который пьют из пластмассового черепа, а побои — шутливыми пинками. Все остальное — как прежде. Но не в ритуалах и символике дело. Есть вещи и поважнее. «Череп и кости» — далеко не веселый студенческий клуб. Существует версия, о которой упоминали еще Жак Бержье и Луи Повер в своей книге-расследовании «Утро магов. Оккультный рейх» и которую как факт преподносит Энтони Саттон: нацисты в своем становлении во многом обязаны этому милому ордену. Три основных финансовых потока, сообщают исследователи нацизма, питали развитие разведывательных структур Третьего рейха. Самый мощный из них поступал из США, от ордена «Череп и кости» (в его руководстве состоял в те времена Прескотт Буш). И это было вполне продуманной акцией, поскольку орден сей руководствуется философией Гегеля: «Война предохраняет народы от гниения».

Перейдем же к самой знаменитой в наше время президентской династии. Кстати, само словосочетание «президентская династия» попахивает отнюдь не демократией, согласитесь… Так вот: что касается семьи Буш, то в орден «Череп и кости» вступали представители трех поколений подряд на вечные времена: Буш-дед (1917), Буш-отец (1948) и Буш-сын (1967). Присоединялись к ним и их родственники: Джеймс Смит, Джонатан Джеймс и Джордж Дерек. Американская пресса по этому поводу язвила, что все три поколения Бушей вышли из одной «Могилы» — явление для рыцарей смерти судьбоносное, поскольку именно они дали возможность своему ордену добраться до самых вершин власти в США. Не случайно говорят, что Америкой правят «Череп и кости»: в аппарате Джорджа Буша-младшего, включая его самого, числилось шесть (!) членов этого ордена.

Сегодня то, что долго скрывалось, стало совершенно очевидным: «Череп и кости» играет роль своеобразного инкубатора для высшей политической и экономической элиты США, как пишет Александра Роббинс в своей нашумевшей книге «Секреты Могилы». Помимо трех президентов, среди известных членов этого ордена множество сенаторов, начиная с Прескотта Буша, государственных секретарей, генеральных прокуроров, начальников разведслужб, председателей Верховного суда, директоров крупнейших транснациональных компаний и банков. Саттон, в свою очередь, рассказывает о способности адептов проникать в церковь и в Федеральное казначейство, в конгресс и в СМИ, на Уолл-стрит и в Верховный суд, в такие научные заведения, как Совет по внешним отношениям в Нью-Йорке.

Исследователь, 15 лет своей жизни отдавший теме элитарного ордена и досконально изучивший механизмы функционирования «Могилы», называет 16 основных фамилий — «патриархов» ордена, составляющих его идеологическую и финансовую основу и делающих погоду в американской политике, экономике и на идеологическом фронте. Эти 16 аристократических белых семей создали сеть, опутавшую властные структуры, по степени влияния которой нет аналогов ни в США, ни в мире. Первостепенное значение среди них принадлежит Уильяму Авереллу Гарриману, состоявшему в ордене «Череп и кости» пожизненно — с 1909 по 1986. Гарриман был магнатом, банкиром и политиком. Он являлся послом США в Москве в годы Второй мировой войны, советником Рузвельта по экономическим вопросам и Трумэна по внешнеполитическим, губернатором штата Нью-Йорк (с 1954 по 1958 г.).

«Современная американская политика, — пишет Саттон в своей книге «Орден “Череп и кости”: тайная власть», — марионетка замаскированной под тайный орден силы». Опираясь на архивы и неоспоримые факты, Энтони Саттон освещает самые важные для человечества аспекты: как формируется власть в государствах, случайно ли происходят войны и региональные конфликты, откуда берутся деньги и какова их роль в международных отношениях. Саттон доказывает, что финансирование большевистской революции в России, а затем и советской экономики с выгодными для себя последствиями было своего рода стратегическим «тезисом» все того же ордена, поддержка нацистов — его «антитезисом». Взаимодействие «тезиса» с «антитезисом» породило «организованный конфликт». Столкновение двух диалектических противоположностей, с их взаимоуничтожением в ходе Второй мировой войны, привело к «синтезу», победе «третьей силы», урегулировавшей конфликт. Саттон считает, что главной целью «третьей силы» (под которой понятно, кто подразумевается) в подобных столкновениях является установление «нового мирового порядка», где тайный орден «Череп и кости» призван играть главенствующую роль.

Он и играет. И на протяжении десятилетий ничто не может ему помешать. Тактика «разделяй и властвуй» неоднократно применялась последним и после окончания Второй мировой войны — в частности, в Китае, Анголе, на Ближнем Востоке, в бывшей Югославии, на территории бывшего СССР. Многие исследователи считают, что члены тайной организации «Череп и кости» намеренно распространяют слухи о своих, мягко говоря, экстравагантных ритуалах, создавая тем самым себе скандальный ореол и отвлекая на мелочи интерес «варваров» к своим персонам. Тогда как подлинная сущность ордена, управляющего через своих высокопоставленных рыцарей американской и мировой политикой, остается в глубокой тени.

Бильдербергский клуб

Бильдербергский клуб (группа, конференция) (англ. Bilderberg group) — неофициальная ежегодная конференция, состоящая примерно из 130 участников, большинство из которых являются влиятельными людьми в сферах политики, бизнеса или банковского дела. Вход на конференцию возможен только по личным приглашениям.

Первая встреча

Начнем с того, «откуда есть пошел» еще один клуб вершителей судеб человеческих. Инициаторами создания клуба, первое заседание которого состоялось в мае 1954 года в голландском городе Остербек в отеле «Бильдерберг», были спецслужбы США. Еще в конце 40-х годов в целях сохранения американского контроля над европейской элитой на содержании ЦРУ появились такие организации, как «Европейское движение», Американский комитет за объединенную Европу, «Европейская молодежь» и ряд других. Поскольку, однако, методы прямого вмешательства США в европейские дела вызывали у общественности определенное недовольство, было решено обеспечить контроль над Европой с помощью проамерикански настроенных представителей западноевропейской элиты. В этих целях и был создан «Альянс», названный позже Бильдербергской группой и планировавшийся как «клуб размышлений» для представителей правящих кругов и крупнейших корпораций стран — членов НАТО.

Итак, на первом заседании (его можно назвать учредительным) присутствовали виднейшие и влиятельнейшие лица. Среди 80 человек главную роль играли Д. Рокфеллер, глава Фонда Рокфеллера Г. Гейнц, президент Фонда Карнеги Д. Джонсон; в созданный тогда же руководящий комитет вошли представители Ротшильдов, банка Шредера, газеты «Нью-Йорк таймс», лондонского Королевского института международных отношений и ЦРУ. Настоящими руководителями Бильдербергской группы были барон Эдмунд Ротшильд и Лоуренс Рокфеллер, выбиравшие членов клуба. Номинальным председателем клуба стал принц Бернгард Голландский, супруг королевы Юлианы, в недавнем прошлом офицер СС, ставший в начале 50-х годов основным акционером нефтяной компании Ротшильдов «Ройял Датч Шелл».

Первым делом была озвучена повестка дня и обозначены цели и задачи клуба. Одной из главных целей, обозначенных сразу после образования группы, являлось создание европейского супергосударства с собственным центральным банком и единой валютой, находящегося под «естественным» контролем США. Конечная цель деятельности бильдербержцев формулировалась как формирование транснационального правительства.

Структура

Похоже, что созданное объединение лишь называется безобидным словом «клуб». Бильдербергский клуб построен по принципу масонской ложи, его структура включает в себя три круга. «Внешний круг» достаточно широк и объединяет до 80 % участников собраний. Члены этого круга знают только часть реальной стратегии и истинных целей организации. Второй круг, намного более закрытый, — Комитет управления, состоящий из 35 человек, знакомых с задачами группы примерно на 90 %. Наконец самый узкий круг — Консультативный комитет, состоящий примерно из десяти человек, досконально знающих подлинные цели и стратегию организации и обладающих всеми полномочиями по делам группы в период между ее ежегодными заседаниями. Как писал итальянский журнал «Эуропео» в 1975 году, «несмотря на пестроту своего состава, в целом бильдербержцы — это некое суперправительство, на свой фасон перекраивающее правительства стран Запада».

Верхушка этого «клуба» показательна сама по себе. Вот фамилии неизменных участников заседаний организации: Эдмунд Ротшильд, Дэвид Рокфеллер, Збигнев Бжезинский, Пол Волфовиц, Генри Киссинджер, Ричард Холбрук, Этьен Давиньон, Генри Гейнц, Романо Проди и некоторые другие. Считается, что актив клуба объединяет 383 человека, треть из которых американцы — представители аппарата президента США, госдепартамента, крупнейших корпораций, банков и деловых кругов. Основная часть финансовых средств, идущих от транснациональных корпораций и секретных служб, за счет которых осуществляется деятельность Бильдербергского клуба, поступает главным образом через подставные общества и банки, расположенные на Багамах, в Лихтенштейне, Люксембурге и Швейцарии. Имена тех, кто финансирует клуб, точно установить невозможно. Известно только, что на финансирование деятельности Бильдербергской группы тратятся астрономические суммы.

Безусловно, людям, столь озабоченным судьбами мира, пекущимся лишь о том, чтобы всем жилось хорошо в рамках разрабатываемой ими программы всеобщего благоденствия, — как же таким людям без секретности осуществить свои благолепные мечты? Собираются они один раз в год в течение 4 дней, как правило, в мае-июне в разных городах, либо в замках, либо в дорогих гостиницах, в условиях полной секретности. Каждое совещание, в котором участвуют около 120 человек, проходит в обновленном составе. Все обсуждения ведутся при закрытых дверях, допускаются туда только «свои» журналисты. Никакая информация наружу не выходит: на собраниях бильдербержцев запрещено что-либо записывать; запрещено делать заявления для прессы и разглашать дискуссии, происходящие на этих встречах. Ведущие медиамагнаты либо присутствуют на собраниях клуба, либо присылают своих представителей и отлично осведомлены о программе совещаний (например «Нью-Йорк таймс», «Файнэншл таймс»), однако никогда не рассказывают об этом на страницах своих изданий.

В новейший сборник золотых россыпей афоризмов современности вошло знаменитое изречение известного благодетеля «варваров» Д. Рокфеллера, произнесенное им в 1993 году, когда он поблагодарил редакторов крупнейших западных СМИ за то, что те на протяжении почти сорока лет хранили молчание: «Нам было бы невозможно разработать наш план для всего мира, если бы он был предан огласке в те годы. Но мир устроен сложнее и готов идти к мировому правительству. Наднациональная верховная власть интеллектуальной элиты и банкиров мира, несомненно, более предпочтительна, чем национальное самоопределение, практиковавшееся в прошлые столетия. Таким образом, мы обязаны удержать прессу в неведении относительно наших убеждений, составляющих историческое будущее нашего века».

Резюмируем: шила в мешке не утаишь, но стараться надо. Понятно, что полностью скрыть деятельность такого высокого собрания, как Бильдербергская группа, невозможно, периодически от тех или иных членов клуба или причастных к его деятельности людей информация просачивается наружу. Так стало известно, что на своих заседаниях Бильдербергская группа принимает стратегические решения по ключевым вопросам финансовой, военной и социальной политики, минуя правительственные органы ведущих стран мира. Как сказал британский экономист Уилл Хаттон, на каждой встрече клуба «консенсус является фоном, на котором принимаются политические решения во всем мире». Так, именно на встрече бильдербержцев в Швеции в 1973 году, объединившей представителей крупнейших нефтяных компаний, был одобрен специально разработанный сценарий повышения мировых цен на нефть и изложен план контроля над мировыми потоками нефтедолларов.

А еще здесь заботятся об электорате — чтобы тот не особо утруждал себя исполнением своего гражданского долга на выборах. Именно на собраниях Бильдербергского клуба избирают будущих президентов США и премьер-министров Великобритании. Билл Клинтон удостоился чести быть приглашенным на разговор в 1991 году, Тони Блэр — в 1993-м.

Цели

В июне 2006 года на заседании бильдербержцев в городке Каната, пригороде канадской столицы Оттава, в центре внимания стояли вопросы энергетики, политики в отношении России, положение на Ближнем Востоке, терроризм, форсированное заселение белых стран другими расами, объединение Канады, США и Мексики в единое государство, вторжение в Иран, сокрытие разработанного топливоэкономичного автомобиля с расходом бензина 1 галлон на 200 миль, наконец, создание мирового правительства по экономической модели Средневековья. Именно здесь, по предложению Г. Киссинджера, было принято решение о повышении цен на нефть до $105 за баррель.

В 2007 году Бильдербергская конференция состоялась в Стамбуле, где обсуждалась проблема глобального изменения климата, геополитика на Ближнем Востоке, роль Турции в Европейском союзе, реформы Всемирного банка, иранская ядерная проблема. И вновь одной из важнейших тем была разработка общей стратегии и политики Запада в отношении России, чья позиция по вопросам энергетики вызвала у представителей группы крайнее недовольство.

В 2008 году в числе участников Бильдербергской конференции в Шантийи были Генри Киссинджер, Дэвид Рокфеллер, президент Федеральной резервной системы США Бен Бернанке, Кондолиза Райс, Ричард Перл, президент Европейского центрального банка Жан-Клод Трише, комиссар ОБСЕ по правам национальных меньшинств Кнут Воллебэк, Пол Волфовиц, генеральный секретарь НАТО Яап де Хооп Схеффер, бывший глава МИД ФРГ Йошка Фишер, бывший президент Польши Александр Квасьневский, министр иностранных дел Чехии Карел Шварценберг, его коллега из Турции Али Бабакан, ирландский генеральный адвокат Паул Галлахер (его склоняли к тому, чтобы найти способ изменить ирландское «нет» Лиссабонскому договору на «да), Флеминг Розе (редактор отдела культуры датской газеты «Юлландс постен», прославившейся благодаря «карикатурной войне»; как предполагают, ее использовали, чтобы спровоцировать возмущение мусульман в соответствии с проектом «Столкновение цивилизаций») и другие лица. От России присутствовал Дмитрий Тренин из Московского центра Карнеги.

На этот раз бильдербержцы обсуждали вопросы всеобщей чипизации американцев, политики в отношении Ирана и цены на нефть. Собрание группы не случайно проходило в США накануне президентских выборов. По некоторым данным, 6 июня на встрече в Шантийи тайно присутствовали Хиллари Клинтон и Барак Обама.

Кому выгодно?

О том, что здесь именно заказывают музыку, а не исполняют ее под аплодисменты, говорят исторические события. Бильдербергский клуб определенно не является исполнительным советом. Британский экономист Уилл Хаттон, возможно, приблизился к истине, когда сказал, что достигнутый на каждой встрече клуба консенсус «является фоном, на котором принимаются политические решения во всем мире». То, что решает Бильдербергский клуб, может быть реализовано позднее на встрече «восьмерки», а также Международным валютным фондом и Всемирным банком.

И пусть там, внизу, у подножия их Олимпа, говорят и выдумывают о них все, что угодно: от сионистского заговора до тайной секты, страдающей манией величия. Так, сербы обвиняли Бильдербергский клуб в развязывании Балканской войны 1999 года и падении Слободана Милошевича — и что, им это помогло? В конце концов, США нужно же было получить контроль над архиважными трассами балканских трубопроводов… Потом писали, что встреча Бильдербергского клуба в 2002 году — хотя и не без разногласий — закрепила вторжение в Ирак и его завоевание…

Ну закрепила — и что? Они же, эти, которые внизу, не понимают, что просто позарез надо было начать грандиозное наступление против промышленного роста в мире, чтобы снова изменить равновесие сил в пользу англо-американских финансовых интересов и доллара. А контроль над мировыми потоками нефти — самый эффективный путь. Стратегия Бильдербергского клуба заключалась в том, чтобы спровоцировать значительное повышение мировых цен на нефть — за нее же расплачиваются в долларах! Неожиданно резкое повышение мировых цен на нефть будет означать, что в мире одинаково значительно вырастет и спрос на американскую валюту, чтобы заплатить за необходимое количество нефти. Вот и все. Саудовские нефтедоллары отправились в «нужные» банки в Лондоне и Нью-Йорке, профинансировав бюджетный дефицит правительства США…

Так или иначе, все больше людей начинают понимать, что «глобальная реальность» — рукотворное дело и творится эта реальность конкретными людьми. Как отвечает Джордж Сорос на вопрос, чем же он — в двух словах — занимается: «Чем-чем — формирую реальность». Чем больше мировая финансовая элита пытается скрыть практику глобального управления за видимостью «объективных процессов», тем отчетливее механизм ее действий, тем яснее контуры еще невиданного всемирного здания.

Комитет 300

Что объединяет масонов высокого ранга, управляющих крупных банков, иллюминатов, королевские дома и денежных магнатов? Все они являются членами «Комитета 300», который, по данным бывшего британского агента, правит миром здесь и сейчас.

Когда некоторые люди слышат слово «заговор», они начинают качать головой: слишком упрощенно, слишком однобоко, слишком предвзято. И нельзя сказать, что их взгляды неверны. Ведь на самом деле никакие «масоны», «евреи» или «иллюминаты» не дергают за кулисами за веревочки и не управляют спектаклем, который для них будет триумфом, а для 90 % человечества должен закончиться драмой. Однако это, конечно, не означает, что не существует вообще никакого заговора. Только действующие лица за кулисами и кукловоды намного более неоднородны, чем в этом нас пытаются убедить примитивно сконструированные теории.

Тот факт, что не политики нами управляют, стал очевиден, по крайней мере, для всех бодрствующих современников, после начала так называемого финансового кризиса. Даже верный существующей системе информационный журнал «Шпигель» в своем номере от 12 декабря 2011 года отважился наконец задать интересный вопрос: «Деньги правят миром… а кто правит деньгами?»

Тот факт, что сегодня многие когда-то процветавшие государства находятся на грани банкротства, не является случайным. Он является следствием распоясавшегося финансового рынка, которым алчно пользуются немногие богатые, сильные, владеющие информацией и не знающие никаких ограничений люди. И все это происходит без риска. Если им будет угрожать банкротство, тогда в дело вмешаются государства для того, чтобы спасти их с помощью народных денег. После чего они просто продолжат заниматься своим делом.

Еще несколько десятилетий назад подобные вещи были бы невозможны. Ответственность за грабительский набег банковского сектора несет так называемая дерегуляция финансовых рынков, то есть уничтожение всех моральных, этических и, в конечном итоге, разумных правил. Этот процесс начался в 1970-е годы, когда экономисты все активнее стали поддерживали идею о том, что государственные предписания больше приносят вреда экономике, чем пользы. Они требовали больше свободы для богатых присваивать себе еще больше собственности, — естественно, под предлогом заботы об экономическом процветании. Они утверждали, что в конечном итоге более значительный экономический рост пойдет на пользу и простым людям. Но на самом деле относительно этих простых людей у них были совершенно иные планы.

Собственно «дерегуляция» началась в 1982 году во время правления Рональда Рейгана: региональные сберегательные банки были освобождены от государственных предписаний, а более крупным банкам было впервые разрешено предоставлять кредиты под различные проценты. Весьма активно этот процесс пошел уже при Билле Клинтоне, который продолжил процесс дерегуляции американской банковской системы. В 1994 году он снял ограничения, которые налагались на американские кредитные институты в случае их регионального расширения. Спустя пять лет было отменено также законодательное разграничение между коммерческими и инвестиционными банками, введенное после Великой депрессии 30-х годов. При президенте Джордже Буше-младшем американская «Комиссия по ценным бумагам в 2004 году разрешила инвестиционным банкам без ограничений финансировать свои сделки с помощью кредитов», — подчеркивает газета «Хандельблатт».

О том, какие фатальные последствия имел этот шаг, пишет и журнал «Шпигель»: «В целом во всем мире более 8 тысяч фондов управляют капиталом в 1,7 триллиона долларов. В 1990 году фондов было 600, а в управлении у них находились 40 миллиардов долларов». В течение 21 года количество фондов, таким образом, увеличилось в 13 раз, а управляемый ими объем денежных средств вырос в 42,5 раза. «Самые крупные экземпляры этой “саранчи”, то есть хедж-фонды, располагают капиталом до 70 миллиардов долларов, — отмечает журнал «Шпигель». — Хотя большая часть фондов работает с менее крупными вложениями в размере одного, двух или трех миллиардов долларов, их влияние, тем не менее, является непропорционально большим. Дело в том, что хедж-фонды в основном работают с помощью кредитного плеча: они вкладывают не только свой капитал, но также берут выгодные кредиты для того, чтобы использовать их в спекулятивных сделках. Таким образом, размеры их участия намного увеличиваются».

А кредиты, как подчеркивает тот же «Шпигель», «выдаются крупными банками: около дюжины финансовых институтов являются кредиторами и деловыми партнерами почти всех имеющихся в мире хедж-фондов».

Журнал смело называет «одни и те же банки»: прежде всего «Джей Пи Морган Чейз», «Голдман Сакс», «Ю-Би-Эс», «Эйч-Си-Би-Эс», «Би Эн Пи Париба», «Бэнк оф Америка» и «Дойче банк». И делает вывод: «Ищущий ответ на вопрос, кто управляет деньгами, не ошибется, если обратит внимание на них». И поскольку, по мнению журнала «Шпигель», миром правят деньги, то эти финансовые молохи принадлежат и к числу правителей мира — прежде всего банк с Уолл-стрит «Голдман Сакс».

Общество кукловодов

На самом деле они таковыми и являются. Но они там не одни, и возникает еще один вопрос — а существует ли над этими банками какая-то власть, разрабатывающая более крупные планы? Не сидят ли сами банки лишь в ложе исполнителей, как и политики, которых нам показывают по телевизору? Бывший офицер разведки британской секретной службы MI6 занялся поиском ответа на этот вопрос. С начала 1960-х годов он глубоко исследует эту тему с привлечением таких источников, к которым другие авторы никогда не смогли бы получить доступ.

Семидесятишестилетний Джон Коулман уже написал 12 книг на эту тему, и одна вещь является для него бесспорной: примерно 300 человек правят судьбами мира и направляют его в нужное для себя русло. Он называет этих глобальных плеймейкеров «Комитетом 300». Упомянутый выше Билл Клинтон также входит в его состав, там же его преемник и его предшественник: Джордж Буш-младший и Джордж Буш-старший.

Выражение «Комитет 300» принадлежит немецкому политику Вальтеру Ратенау (1870–1922), который в 1920-е годы был имперским министром иностранных дел. «Существует комитет из 300 человек, которые правят миром, а их личности известны только равным им самим по уровню», — так он якобы сказал. В венской газете «Нойе фрайе прессе» он писал: «Три сотни человек — все они знают друг друга — управляют экономическими судьбами континента и ищут преемников из своего окружения. Странные причины этого странного явления, которое бросает свой луч света в темноту будущего социального развития, здесь не будут подвергаться обсуждению».

Вальтер Ратенау погиб 24 июня 1922 года — он стал жертвой политически мотивированного покушения. Официально ответственность за его убийство была возложена на террористическую организацию «Консул». Джон Коулман считает, что это убийство было совершено по указанию «Комитета 300». Ратенау играл ключевую роль в ходе интенсивных совещаний, результатом которых стало подписание 6 апреля 1922 года Рапалльского договора. В нем Германия и Россия договорились об отказе от всех предвоенных долгов, а также о том, что Германия признает большевистскую Россию и увеличит размеры своих кредитов.

Генуэзская конференция, проведенная вблизи города Рапалло, была организована британцами с таким расчетом, чтобы взять под свой контроль британско-российскую торговлю. Однако, не поставив предварительно в известность «Комитет 300», Ратенау неоднократно делал предложения британцам и французам, на основе которых могли бы быть заключены соглашения, способные обеспечить быстрое восстановление Германии после катастрофы Версаля. Если бы союзники приняли справедливые и соразмерные предложения Ратенау, то тогда, возможно, не было бы Второй мировой войны.

Ратенау постоянно говорил о том, что сильная в экономическом отношении Германия может быть в интересах держав-победительниц, поскольку только в этом случае она будет способна в полном объеме выполнить те обязательства по репарациям, которые были наложена на нее «мирной конференцией в Версале». Однако эти державы хотели, чтобы Германия по крайней мере еще сто лет оставалась порабощенной нацией — или вновь ввязалась бы в совершенно ненужную войну для того, чтобы заново перемешать все карты.

«Когда британская и французская делегации вернулись из Генуи, их правительства под руководством “Комитета 300” начали действовать с поразительной быстротой. Градом посыпались послания с требованием об аннулировании германо-российского Рапалльского торгового договора». По прошествии двух месяцев после подписания договора в Рапалло Вальтер Ратенау был убит прямо на улице.

Возможно, у Ратенау были ложные иллюзии относительно безопасности, и он полагал, что как бывший советник Ротшильда он застрахован от покушений, размышляет Коулман. Династия Ротшильдов, несомненно, входит в состав «Комитета 300». Тайные правители знают, насколько огромной является их земная власть — не случайно они называют себя олимпийцами, подобно греческим богам, восседавшим на горе Олимп.

Бывший высокопоставленный — и поэтому посвященный во многие тайны — иллюминат Джон Тодд (1950–2007) сказал, что существует еще более крупный клуб, который и осуществляет прямое руководство. Он говорил о «Совете 500», а не о «Комитете 300». Возможно, количество участников возросло вместе с увеличением населения в мире, или 300 — это только приблизительная цифра. В любом случае, как мы видим, и на этом уровне банки играют решающую роль. Тодд как раз и называл «Совет 500» «системой мирового банка». Над ним располагается «Совет 33» (самые высокие по рангу масоны), еще выше находится «Совет 13» (в него, судя по всему, входят Рокфеллеры), а на самом верху — «Трибунал» Ротшильдов, который рассматривается как «божество человечества». Этот Трибунал якобы находится в прямом контакте с Люцифером…

Все это может показаться фантастическим и далеким от реальности, однако Джону Коулману в результате его продолжавшихся несколько десятилетий основательных поисков удалось установить, что уничтожение христианства находится не только в повестке дня иллюминатов, но входит и в планы свободных каменщиков, а значит, и «Комитета 300». И совсем не исключено, что представители организации «Опус Деи», иезуитов и папского престола тоже входят в состав упомянутого комитета…

Трехсторонняя комиссия — наш рулевой

К началу 70-х усилиями всех, кто принял активное участие в новом мировом порядке, создались предпосылки к тому, чтобы наконец приступить к главному. Дэвид Рокфеллер обратился к Збигневу Бжезинскому с предложением создать организацию, в которую бы вошли наиболее влиятельные представители высших политических и деловых кругов со всего мира. Он назвал эту группу Трехсторонней комиссией (ТК). Европа, Северная Америка (США и Канада) и Япония — вот три основных демократических промышленно развитых региона мира; это и есть стороны пирамиды о трех гранях.

Так и родилась организация, долженствующая перерасти в настоящее мировое правительство (уже не за ширмой, а совершенно открыто) и заставить весь мир, все нации на земном шаре жить по единым, продиктованным ею стандартам. Трехсторонняя комиссия была организована в июле 1973 года, и ее основной и непосредственной целью было сближение — в период значительных трений и разногласий между правительствами — влиятельных лиц самого высокого уровня и объединение их в неофициальную группу для совместного поиска решений проблем, общих для всех трех зон.

Здесь немного удивительно то, что комиссия на самом деле трехсторонняя, а не односторонняя. Однако при более внимательном изучении создается впечатление, что Соединенные Штаты просто утратили позиции единоличного лидера на международной арене, которые принадлежали им после Второй мировой войны, и что коллективная форма лидерства — включающая Европу и Японию, — необходима для вывода международной системы из мирового кризиса, который намечался в 1970-е годы.

Однако, как оказалось, творцы трехстороннего союза видели далеко вперед. Стремительное развитие, индустриальный взлет Японии в следующее десятилетие и одновременно прогресс Европейского сообщества — в частности, в мировой экономике — подтвердили правоту и прозорливость учредителей Трехсторонней комиссии. В то же время близящийся конец холодной войны требовал нового видения того, чего это партнерство на самом деле может достичь в ближайшие годы. Перед Западом открывались огромные возможности, но, когда «советская угроза» наконец перестала существовать, узы, соединявшие некоторые зоны, ослабли, ибо в объединении для борьбы с внешним врагом больше не было необходимости. Способствовать сплочению и сближению Америки, Европы и Азии — вот главная цель деятельности Трехсторонней комиссии.

В соответствии с разработанным регламентом, в своем полном составе судьбоносная для всего мира комиссия собирается один раз в год. В 1992 году было собрание в Лиссабоне, в 1993 году — в Вашингтоне, в 1994-м — в Токио, в 1995-м — в Копенгагене.

Единый мировой порядок

Любопытен дискурс о едином мировом порядке, который развернулся в книгах, прессе, научных работах. Так, в книге Пэта Робертсона «Новый мировой порядок» (1991) говорится: «В 1970 году молодой польский интеллектуал Збигнев Бжезинский предвидел рост экономической мощи Японии и послевоенной Европы. В своей книге “Между двумя веками” этот интеллектуал, как и в последующих своих работах, доказывал, что политика равновесия сил устарела и что пришел черед политики единого мирового порядка, который он изначально видел в трехстороннем экономическом альянсе между Японией, Европой и Соединенными Штатами. Для достижения этой цели Дэвид Рокфеллер предоставил Бжезинскому финансирование и создал организацию, получившую название Трехсторонней комиссии.

В узком кругу были намечены цели, задачи, регламент нового и многообещающего образования. В частности, цели Трехсторонней комиссии сформулированы так: “Закрытое трехстороннее сотрудничество с целью сохранения мира, управления мировой экономикой, содействия экономической реконструкции и уменьшения мировой бедности повысит вероятность гармоничной и мирной эволюции глобальной системы”».

В 1988 году Джеймс Перлофф в своей книге «Тени власти» сказал без обиняков: «С чего началась Трехсторонняя комиссия? Трехсторонняя комиссия была детищем Дэвида Рокфеллера. Джордж Франклин, североамериканский секретарь Трехсторонней комиссии, заявил, что идея создания подобной организации целиком и полностью принадлежала Рокфеллеру». По заявлению Бжезинского, «новый и смелый подход необходим для создания сообщества развитых стран, которые смогут эффективно решать наиболее значимые проблемы, стоящие перед человечеством. Помимо Соединенных Штатов и Западной Европы, в него должна войти Япония…».

Похоже, в те годы Збигнев Бжезинский еще допускал мысль о грядущем включении в систему единого мирового порядка, а именно в руководящие органы, и Советского Союза тоже. По крайней мере, к такому выводу можно прийти, читая его размышления о марксизме в той же книге «Между двух веков». Он, в частности, заявляет, что «национальный суверенитет больше не является жизнеспособной концепцией» и что «марксизм представляет собой еще один жизненно важный и творческий этап в процессе формирования зрелых взглядов человека. Марксизм одновременно является победой внешнего, активного человека над внутренним, пассивным человеком, и победой разума над верой…».

Судьбы мира решаются за обедом

В распределении ролей и постов особых затруднений не возникло. Разумеется, главой Трехсторонней комиссии стал Дэвид Рокфеллер, а его ближайший сподвижник Бжезинский был назначен директором североамериканского филиала, большинство членов которого состояли в Совете по международным отношениям того же Рокфеллера. В «Уолл-стрит джорнал» Дэвид Рокфеллер пояснял, что «Трехсторонняя комиссия — это группа неравнодушных граждан, заинтересованных в укреплении взаимопонимания и сотрудничества между союзниками».

Надо понимать, что когда мы заводим речь о людях, ставящих своей целью подмять под себя весь мир, проявлений филантропии здесь искать не надо. Конечно же, в образовании комиссии все было отнюдь не так невинно. Полог завесы, за которой спрятаны истинные цели, приоткрывает Иеремия Новак. В 1977 году он писал:

«Бескорыстный интерес членов Трехсторонней комиссии к международной экономике вовсе не бескорыстен. Нефтяной кризис заставил многие развивающиеся страны с сомнительной способностью погашения международных кредитов делать долги, которые они не в состоянии отдать. Частные многонациональные банки, особенно принадлежащий Рокфеллеру “Чейз Манхэттен банк”, ссудили развивающимся странам в долг около 52 млрд долларов.

Капитально реконструированный МВФ станет еще одним источником кредитов для этих стран, что избавит от неприятностей крупные частные банки. Такая постановка задачи является краеугольным камнем плана Трехсторонней комиссии».

Некоторые из сенаторов и конгрессменов США, обиженные тем, что комиссия таки трехсторонняя, а не односторонняя, за словом в карман не лезли. Так, сенатор Барри Голдуотер в своей книге «Без извинений» назвал комиссию «новой международной кликой Дэвида Рокфеллера» и заявил, что «ее предназначение — служить двигателем международной консолидации коммерческих и банковских интересов и с этой целью захватить контроль над политическим руководством Соединенных Штатов».

Возможно, эти голоса из высшего законодательного органа США заставили Збигнева Бжезинского показать им всю серьезность намерений комиссии в июле 1973 года, когда он ясно дал понять, что «без тесного американо-европейско-японского сотрудничества основные мировые проблемы современности не могут быть решены, активное продвижение такого трехстороннего сотрудничества должно стать главным приоритетом политики США». А лучший способ достичь этой цели — посадить члена комиссии в президентское кресло. Однажды это уже удалось — речь идет о Джимми Картере.

В 1973 году бывшему фермеру и будущему президенту Дж. Картеру посчастливилось получить приглашение отобедать с председателем Совета по международным отношениям Дэвидом Рокфеллером у него дома в Нью-Йорке. На этом обеде присутствовал Збигнев Бжезинский, который помогал Рокфеллеру в создании Трехсторонней комиссии. Видимо, Картер грамотно отобедал, ибо Бжезинский в интервью лондонской «Санди таймс» отзывался об этом так: «Мы были поражены тем, что Картер (будучи уже сенатором, а потом губернатором Джорджии. — Ред.) открыл торговое представительство штата Джорджия в Брюсселе и Токио. Это идеально вписывалось в концепцию Трехсторонней комиссии». Так Картер стал одним из основателей комиссии — и его судьба была предрешена.

Вот и все. А мы думали, что миром управляют Соединенные Штаты в лице их президентов… Пожалуй, это один из лучших примеров огромной силы и влияния элиты, которая может как создать президента, так и в один момент уничтожить его (вспомним, что случилось с послушным Клинтоном).

О влиятельном составе органа, призванного управлять миром, не надо догадываться, все его члены и так известны: президенты, послы, государственные секретари, инвесторы с Уолл-стрит, банкиры, руководители фондов и неправительственных организаций, признанные эксперты из различных областей, юристы-лоббисты. Кроме того, там регулярно заседают высшие чины НАТО и Пентагона, крупные промышленники, медиамагнаты и руководители средств массовой информации, ректоры крупнейших вузов, а также известные профессора, сенаторы и конгрессмены. Завершают этот внушительный список богатые (всего лишь!) предприниматели — те, чье состояние превышает несколько миллионов. Все упомянутые ежегодно проводят тайные встречи, на которых могут присутствовать только члены комиссии и избранные приглашенные.

Глава 12. Информация отрывочна. Тайные братства и ордена в Украине

Краткая история украинского масонства

О зарождении масонства в Украине информации немного, и она достаточно противоречива. Некоторые исследователи считают, что появление масонов на территории Украины следует относить ко временам Богдана Хмельницкого. Первым из масонов называют учившегося в Оксфорде протестанта Юрия Немирича, соратника Хмельницкого. Якобы именно он стоял у истоков украинского масонства. Но версия эта достаточно зыбка. Точно так же почти недоказуемы утверждения о причастности гетманов Ивана Выговского, Пылыпа Орлыка (автора первой украинской конституции), Ивана Мазепы, Даниила Апостола к движению масонов.

По другим сведениям, масонство проникло в Украину вместе с легендарным рыцарем Джеймсом (Яковом) Кейтом. Джеймс Кейт, шотландский лорд Кингстон и Кантор, родился в 1696 году. Он был младшим братом Джона Кейта-Кингстона-Кантора — борца за независимость Шотландии, масонского гроссмейстера Англии и Шотландии. В 1725 году Яков Кейт нанимается на военную службу в Испанию, где активно посещает масонские ложи. Затем, в 1728 году, он переходит на службу в Российскую империю, став подполковником, а с 1738 года — генералом царских войск. В 1731 году совместно с капитаном Джоном Филиппсом (провинциальным гроссмейстером) он закладывает основы Московской ложи как отделения Великой ложи с центром в Англии.

Также принято считать, что у истоков первых масонских лож Украины стоял философ Григорий Сковорода. Думается, по сути здесь спорить не о чем: все названные исторические фигуры проторили масонству дорогу в Украину, подготовили почву для его появления. Вместе с тем следует заметить, что, по сравнению с Россией, исторические факты свидетельствуют: масонские ложи появились в Украине гораздо позже.

«Хронологический указатель русских лож» известного историка Пыпина утверждал, что первой украинской ложей стала киевская ложа «Бессмертие», основанная российскими офицерами в 1784 году. Однако она была связана не столько с российским, сколько с польским масонством, так как подчинялась «Великому Востоку Польши». Примерно тогда же появляются первые ложи и в Галиции, например, не такая известная ложа «Новая Польша».

Вероятнее всего, во второй половине XVIII века лож в Украине было не более десяти. По понятным причинам ориентированы они были в первую очередь на Польшу. И лишь в начале XIX века украинское масонство стало активизироваться. Прежде всего это было связано с новыми политическими обстоятельствами, как в Польше, так и в России. Эти обстоятельства, как мы знаем, вызвали к жизни множество тайных обществ и появление немалого числа заговоров самого разного толка. На этой почве появляются две большие ложи: в Киеве — «Ложа Соединенных Славян» и в Полтаве — «Любовь к Истине». Полтавскую ложу основывает Новиков, начальник канцелярии князя Репнина. Именно с ней связывают имя Ивана Котляревского, автора знаменитой «Энеиды».

В силу ряда понятных исторических причин украинские ложи поддерживали тесные контакты с российскими братьями и принимали участие в подготовке восстания декабристов. Косвенным доказательством может служить тот факт, что в Украине масонские ложи были запрещены в 1819 году — раньше, чем в Польше и России.

Новый подъем масонского движения в Украине относится приблизительно к середине XIX века. Есть упоминания о том, что великим мастером Харьковской масонской ложи был Петр Гулак-Артемовский, писатель и мыслитель. Кроме того, считается доказанным, что члены «Братства святых Кирилла и Мефодия» были масонами. Предположительно, и Тарас Шевченко имел отношение к одной из масонских лож. Хотя следует учитывать, что в последнее время стало модным причислять общественных деятелей и писателей к масонству. Можно встретить утверждение, что даже Иван Франко был масоном, а его стихотворение «Каменярi» — это завуалированный гимн масонскому движению.

За 1917–1921 годы, во время революционных событий, на арене истории появляется немало украинских масонов. В это время масонство Украины приобретает ярко выраженную политическую окраску. Масоны явились более чем активными создателями независимого украинского государства 1918–1920 годов. Были масонами и председатель украинской Центральной Рады, первый президент Украины, историк Михаил Грушевский, и глава Гайдамацкого Коша Слободской Украины Семен Петлюра, и гетман Павел Скоропадский…

К этому же периоду, началу ХХ века, относятся и первые сведения о серьезных расколах в украинском масонском движении. Судите сами:

• в 1918 году войска масона Петлюры разгромили гайдамаков масона Скоропадского.

• великим мастером Великой ложи Украины, созданной на базе Киевской ложи Андрея Первозванного, провозглашается Симон Петлюра. С этого времени начинаются серьезные трения внутри украинского масонства. Почти сразу после этого бывший лидер киевских мартинистов, масон высокого ранга Симон Мокротун шлет письма в масонские центры Парижа, в которых обвиняет Петлюру в прогерманской политике и в причастности к погромам в Украине. Как итог — в 1923 году конвент Международной масонской ассоциации отказывает в приеме Великой ложе Украины.

После создания Советского Союза масонство перекочевывает в круги украинской эмиграции.

Современное масонство в Украине

После обретения в 1991 году независимости в Украину постепенно начинает проникать масонство. Хотя можно найти упоминания, что этот процесс начался еще раньше — с 1989 года. Российский историк А. Серков пишет: «Первые вольные каменщики на территории СССР, вероятно, появились на Украине по крайней мере на заседании парижского капитула “Астрея”, где 20 апреля 1989 года было объявлено о создании ложи на территории этой республики».

«Три колонны» — ложа для Киева — была «пробуждена» (или, скорее, открыта) в 1993 году. Так Великая национальная ложа Франции (ВНЛФ) декларировала свои усилия возрождать и распространять масонство в Украине. Однако на украинском грунте масонство приживалось довольно медленно. Только в 1998 году ложа «Три колоны» окончательно получила киевскую прописку.

Постепенно в Украине стали образовываться и другие ложи, действующие под протекторатом ВНЛФ. В 1998 году в Харькове появляется «Феникс Украины», в 1999 году открывается ложа во Львове, в 2000 году — в Одессе. В 2001 году на базе четырех лож (киевской, харьковской, львовской, одесской) и в рамках Великой национальной ложи Франции создается дистрикт (провинция) Украины. Ее возглавляет великий провинциальный мастер, некто К. По последней информации, он погиб в апреле 2003 года, но кто занял его место, пока неизвестно. Поиск по сети, конечно, не дает практически ничего. Масоны умеют при необходимости скрывать сведения достаточно надежно.

Однако почему французы ограничились лишь дистриктом? Почему не создали на его основе Великую ложу (как это было сделано в России)? Ответ, похоже, следует искать… в Италии. Именно «благодаря» итальянским братьям украинское масонское движение оказалось расколотым на две конкурирующие ветви: регулярное (дистрикт ВНЛФ) и нерегулярное (непризнанная так называемая Великая ложа Украины, созданная регулярной Великой ложей Италии). Должно быть, именно из-за этого раскола было принято решение, что украинские братья еще не созрели для полной самостоятельности.

Кстати, одними только итальянцами дело не ограничилось. В середине 90-х годов ХХ века на западе Украины активизируются и австрийские масоны, создавшие во Львове филиал Венской ложи. Правда, австрийские и французские братья не противоборствуют, а признают друг друга. К тому же, в отличие от итальянцев, австрийские масоны не имели особых амбиций в отношении Украины. Одновременно с австрийцами определенную активность на территории Украины проявлял и нерегулярный «Великий Восток Франции». Эта организация также создает несколько лож. К примеру, харьковская «Геометрия», многие члены которой в 1994 году перешли под эгиду ВНЛФ (есть сведения, что некоторые братья из нерегулярной «Геометрии» перешли в регулярный «Феникс Украины»). Однако «Великий Восток Франции» ни в Украине, ни в России сколько-нибудь существенного успеха так и не добился.

Известно, что переговоры между дистриктом Украины, ВЛНФ, Англией и Великой ложей Украины (при участии Великой ложи России) об объединении или регуляризации Великой ложи Украины, детища итальянских масонов, идут постоянно. На сегодня ВЛУ — наиболее многочисленный «осколок» украинского братства, в его рядах немало финансово состоятельных людей. Однако ВЛУ существует как бы сама по себе. Для масонского мира единственной регулярной и заслуживающей внимание структурой остается украинский дистрикт ВНЛФ, на базе которого, вероятнее всего, и должна быть создана единая регулярная Великая национальная ложа Украины.

Отдельно следует рассмотреть состав украинского масонства. Среди украинских братьев немало людей гуманитарных профессий, политиков. В прессу даже просочилась информация о том, что в масоны посвящены отдельные члены СДПУ (о). Поговаривали, что лица, принадлежащие к масонским ложам, даже выставляли свои кандидатуры на пост президента Украины на выборах 1999 года.

Существует информация (естественно, неофициальная), что несколько лет назад тогдашний глава администрации президента получил письмо от украинских братьев-каменщиков. Это была просьба противодействовать притеснениям украинских масонов. К письму прилагался список братьев, среди которых было немало глав местных администраций, известных бизнесменов…

Сейчас украинские масоны, конечно, уже не скрывают своего существования. Стоит зайти на их сайт, чтобы убедиться в кипучей деятельности Великой ложи Украины: принятие новых членов, основание новых лож. Действует форум, дающий всем желающим стать вольным каменщиком ответы на практически любой вопрос.

В любом случае, влияние масонов на украинскую политику минимально, а все разговоры о подобном влиянии остаются результатами мифотворчества. Ни одного реального факта, тем более документального подтверждения этому нет. Хотя, возможно, нынешние цели масонов Украины покамест далеки от политических.

Закрытые элитарные клубы

Известно, что их достаточно много. Наиболее часто всплывает информация о деятельности лишь одного клуба, считающегося парамасонской организацией, — «Ротари-Украина».

Первый из клубов «Ротари» был организован во Львове, и именно там, хотя эта информация и не подтверждена, сейчас находится своеобразный интеллектуальный и организационный центр украинских ротарианцев. Всего по Украине сейчас насчитывается более 20 клубов. В сети есть сайт «Ротари-клуба» и его отделений. Крупные города насчитывают даже не по одному отделению. Клуб ведет достаточно активную культурную и общественную работу, приняв своим девизом: «Ротари объединяет лидеров — представителей всех континентов, культур и профессий с целью обмена идеями и осуществления деятельности на благо общин во всем мире».

В этом контексте стоит также отметить, что в ряду международных наград, которых удостоен бывший президент Украины Леонид Кучма, есть и медаль имени основателя клуба «Ротари» Пола Харриса. Первый же президент Украины был удостоен высшего признания «Ротари» за весомую роль в укреплении международного взаимопонимания.

Современные украинские тамплиеры

Средневековый орден рыцарей тамплиеров вызывает до сих пор жаркие споры и специалистов, и дилетантов. Кем тамплиеров только не считают: они и обладатели эзотерических знаний, и самый богатый орден Средневековья. С одной стороны. А с другой — они и сатанисты, и содомиты, и антихристиане.

Оставив споры историкам, попытаемся разобраться в том, что представляют собой нынче украинские тамплиеры. Но для начала — несколько слов о тамплиерах западных.

Согласно информации, размещенной на сайте ордена тамплиеров, Суверенный воинский орден тамплиеров Иерусалима (или СВОТИ) был образован в XIX веке. Первоначально центр ордена располагался в Бельгии. Однако во время Второй мировой войны тогдашний великий приор Эмиль Вайбенбург передал руководство португальскому дворянину Антонию Фонтесу.

После смерти последнего в 1960 году великим приором стал его сын Фернандо Фонтес. Естественно, многих членов ордена такой клановый расклад не устроил. В 1995 году произошел раскол ордена, и был избран новый великий приор. На сегодня существует две ветви СВОТИ. Одну из них, имеющую монархическую направленность, возглавляет португальский принц Фонтес, вторую — англичанин, сэр Рой Рэджрав. Обе ветви имеют по всему миру достаточно разветвленную сеть.

Среди членов ордена много влиятельных лиц, президентов, руководителей НАТО. Известно также, что духовным покровителем ордена тамплиеров является патриарх греко-католической церкви, находящейся в союзе с Римом, Максимос V Хаким.

После распада СССР монархической ветвью ордена на территории СНГ были созданы два приората. Сначала — в России. Российский приорат возглавил Валерий Егоров, вице-президент и герольдмейстер-принципал русской геральдической коллегии.

А уже в 1999 году в Украине была официально зарегистрирована международная общественная организация — Суверенный воинский орден тамплиеров «Приорат Украины» во главе с великим приором Александром Яблонским (правда, на Западе существование в Украине отделения ордена тамплиеров вызывает некоторое удивление).

Здесь стоит заметить, что с тамплиерами Украину связывает многое. Есть даже информация, что после разгрома средневекового ордена многие беглые рыцари воевали на стороне галицко-волынских князей.

Нынче в Украине совершенно легально и без заметных скандалов в прессе и сети действует орден рыцарей-тамплиеров Иерусалима «Приорат Украины». Это общественная организация, движимая идеями политической и религиозной свободы, защиты прав человека, гуманитарной помощи и благотворительности.

Другие тайные общества и ордены Украины

Из всех украинских орденов ОТО — пожалуй, наиболее молодая организация, пребывающая на стадии становления. Отделения ОТО в Украине пока нет, однако идет активная работа по его созданию, прежде всего при участии российских приверженцев ордена. Известно, что людей, интересующихся Телемой, в Украине немало. В Харькове даже есть человек, который взял на себя труд по созданию украинского лагеря ОТО.

Существуют в Украине и другие тайные общества и ордена, о деятельности которых информации совсем немного. В частности, можно упомянуть такие структуры, как Герметический орден Золотого Рассвета (базируется в Киеве), орден серых магов «Глаз» (отделение последнего есть, в частности, в Харькове), культурологическая ассоциация (украинское отделение) «Новый Акрополь». Правда, ее трудно назвать тайным обществом в чистом виде — это скорее закрытая организация мистического толка.

Есть якобы в Украине и приверженцы ордена розенкрейцеров, однако выйти на их след пока не удалось.

Мальтийские рыцари

Насколько можно судить из бумаг, найденных в офисе украинского приората ордена тамплиеров, украинские рыцари поддерживали контакты со многими родственными организациями. Одна из них — «Воинский орден госпитальеров Святого Лазаря в Иерусалиме» («Великий приорат Украины-Рутении»), созданный ранее 1997 года и возглавляемый Александром — великим приором, властелином и королем Украины-Рутении.

Кстати, упомянутый ранее патриарх Максимос V является духовным покровителем не только рыцарей-тамплиеров, но и «Воинского ордена».

В Украине, как и во всем мире, есть достаточно большое количество различных организаций с указанием «мальтийская». Вместе с тем, некоторые посвященные утверждают, что ни одного «правильного» ордена в Украине не существует. Впрочем, известно, что у мальтийцев, в отличие от братьев-масонов, отсутствует проблема признания, поэтому говорить о «правильности» или «неправильности» по меньшей мере некорректно. Достоверно известно лишь, что православной ветви или легитимного православного мальтийского ордена не существует.

В Украине единственным продолжателем традиций «Суверенного военного ордена госпитальеров Святого Иоанна Иерусалимского, Родоса и Мальты» является «Мальтийская служба помощи», созданная при поддержке своего немецкого аналога.

Эта организация, начавшая свою работу в декабре 1990 года во Львове, является официальным институтом Мальтийского ордена и как таковая призвана оказывать различную благотворительную помощь всем нуждающимся. Увы, здесь в рыцари не принимают.

В деятельность разного рода мальтийских организаций в Украине сегодня вовлечены достаточно влиятельные люди, представители бизнеса, гуманитарных профессий. Посол Мальтийского ордена в Украине так описывает его цели и задачи: «Ценности, которые Мальтийский орден несет в Украину, — такие же, как и во всем мире. Наша традиция со дня основания ордена — а речь идет почти о тысяче лет — быть рядом с теми, кто страдает и нуждается в помощи».

Суммируя, можно признать, что Украина, пусть и крайне тяжело, но все-таки входит в мир знаменитых тайных обществ и орденов в их современном, гуманитарном и культурном виде.

Послесловие. Подлинная изнанка событий или паранойя? Тайное мировое правительство

Известно очень древнее философское изречение, весьма актуальное во все времена и в наше время тоже: случайностей не бывает. Ни одно из громких событий не случайно, все они вызваны сопутствующими событиями, которые инициированы определенными людьми. Однако сейчас достаточно часто можно услышать утверждение, что те, кто открыто выступает на общемировой политической арене, — лишь исполнители. Истинные же регуляторы политических, экономических, социальных процессов — совсем другие люди, «кукловоды», скрывающиеся за спинами тех, кого нам показывают по телевизору.

Как можно заметить, все чаще группы политиков, манипулируя сознанием масс, при помощи средств массовой информации нагнетая нужную обстановку и спонсируя определенные группы (в том числе военизированные и террористические), без труда могут запустить цепь событий, которая способна привести к трагическим последствиям в больших масштабах. Поводу к этому не обязательно носить глобальный характер — толчком может стать заранее спланированная автокатастрофа или незначительные на первый взгляд политические перемены в сопредельной стране. Главное — начать широкое освещение этого события в средствах массовой информации под определенным углом зрения. Поддерживаемые извне общественные движения быстро организуют митинги и демонстрации, с каждым разом становящиеся все более и более агрессивными. Силы охраны правопорядка станут применять специальные средства и даже огнестрельное оружие. Начнется хаос. А, как известно, в период хаоса возможны даже самые неожиданные преобразования и перемены.

Мы знаем, что Первая мировая война началась из-за убийства одного-единственного человека. Его смерть запустила такую цепь событий, которая в конечном итоге охватила всю Европу. Были затронуты интересы многих государств — и началась одна из самых кровопролитных войн в истории. Случайно ли то, что одни государства обогатились на этой войне, другие — совершили научный скачок? Вопрос риторический. При всем уважении к принцу Францу Фердинанду, одна только его смерть не должна была привести к миллионам смертей. Если бы, конечно, не вмешательство самых разных сил: от государств до тайных обществ. Цепочка событий была запущена немногочисленной группой лиц, в этом нет сомнений.

Еще более ярко это стало видно после окончания Второй мировой войны — почти вся Европа лежала в руинах. Но были и страны, на территории которых боевые действия не велись… Потом финансовые элиты этих стран под маской дружелюбия щедро выдавали кредиты разрушенным государствам, оказывали совершенно «бескорыстную» помощь в разработке месторождений газа и нефти, поставляли продовольствие и медикаменты. Но за все нужно платить — и в результате элиты получили власть над своими заемщиками, явную или скрытую.

Тайное мировое правительство — когда-то эти слова можно было встретить только в комиксах или фантастических романах. До сих пор сложно поверить в то, что существует группа сильных мира сего, которая может управлять миром. Тайное мировое правительство не может быть многочисленным. Оно состоит из небольшой группы лиц — из тех, кто всегда остается в тени. У них в подчинении — люди, стоящие за всеми (или почти за всеми) политическими фигурами на планете. Система управления основана на том, что только верхушка власти знает все, остальные же просто делают свою работу. Чтобы дополнительно замаскировать свои цели, исполнителей вовлекают во всевозможные тайные общества и братства. Связанные общей тайной, их члены чувствуют себя вершителями судеб, оставаясь, по сути, пешками в Большой Игре.

Эта картина кажется достаточно логичной. Но так ли обстоят дела в реальности? Возможно, все изложенное — лишь отражение нашей склонности искать во всем заговор? А может, только слова параноика, за каждым поворотом видящего не глупость, разгильдяйство или подлость, а смертоносный умысел невидимого врага?

Одной лишь этой книге не по силам дать ответ на этот вопрос. Она и создавалась-то лишь для того, чтобы избавить нас от умозрительных конструкций каких-то заговоров, которых может и не быть в действительности.

Да, тайные общества развиваются в определенной атмосфере секретности (которая, как можно заметить, с каждым десятилетием становится все более разреженной). Да, при основании многих обществ нашего времени за образец взяты старинные братства или ордена с их обязательной атрибутикой: обряды посвящения, ритуалы, система рангов… Да, по мере продвижения члена братства вверх по этой лестнице ему постепенно открывается доступ ко все более глубоким слоям тайной информации, которую хранит общество, и только те, кто стоит на самой верхней ступени иерархии, имеют полное представление о деятельности группы и ее идеологии. И, конечно, в некоторые общества есть доступ только самым состоятельным и влиятельным людям, которые видят своей целью все больший рост своей власти и своего богатства, поэтому и не желают привлекать к себе внимание.

И все же: не стоит искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет. Если не стараться избегать ненужных обобщений, можно и самому превратится в элемент придуманного своим же мозгом заговора.

При попытке дополнить картину истории информацией об определенном тайном обществе часто можно столкнуться с выводом, что в большинстве случаев эта информация весьма ненадежна. Безусловно, на это есть свои причины. Первая и главная состоит в том, что тайные общества все-таки являются тайными и мы не можем знать всей этой тайны, если только сами не являемся членами такого общества. Такие организации не хотят, чтобы о них писали правду, поэтому подбрасывают журналистам фейки, истинную же информацию о себе хранят за семью печатями. Вторая причина заключается в том, что секреты тайных обществ обычно выдают их бывшие члены, как правило, на что-то обиженные. Поэтому всячески старающиеся очернить свои ордена, а чтобы этими сведениями заинтересовались СМИ, они сознательно выдумывают всякую «чернуху», на которую так падка пресса.

Вывод один: достоверных фактов мало, и распознать их трудно. Поэтому, друзья, будем осторожны!

Литература

Благовещенский Г., Спаров В. Тайные общества, правящие миром: Приорат Сиона, орден тамплиеров и другие. — М.: АСТ, 2007.

Боголюбов Н. Тайные общества XX века. — СПб.: Вера, 2001.

Боголюбов А. Н. Тайные общества XXI века. — СПб.: Вера, 2003.

Бутми Н. Л. Каббала, ереси и тайные общества. — С.-Петербург, 1914.

Геккерторн Ч. У. Тайные общества всех веков и всех стран: в 2 т. — СПб.: издание Е. Н. Ахматовой, 1876.

Григулевич И. Р. Папство. Век XX. — М.: Изд-во политической литературы, 1978.

Заборов М. А. Иоанниты // Вопросы истории. — 1984. — № 9.

Заборов М. А. Крестоносцы на Востоке. — М.: Наука, 1980.

Заборов М. А. Мальтийские рыцари: историческая эволюция ордена иоаннитов // Религии мира. История и современность. Ежегодник. — М., 1984.

Карсавин Л. П. Монашество в Средние века. — М.: Высшая школа, 1992.

Ковалев Э. В. Выстрелы в Ватикане. — М.: Советская Россия, 1985.

Коцебу А. Ф. Ф. фон. Древняя история Пруссии. — Рига, 1808.

Генрих Латвийский. Хроника Ливонии / Введ., перевод и комментарии С. А. Аннинского. — М. — Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1938.

Левин В. Н. Банкиры мафии. — М.: Политиздат, 1986.

Лозинский С. Г. История папства / С. Г. Лозинский. — 3-е изд. — М.: Политиздат, 1986.

Лозинский С. Г. Средневековые ростовщики: страницы из экономической истории церкви в Средние века / Лозинский С. Г. — Петроград: Сеятель, 1923.

Тайные общества и секты: культовые убийцы, масоны, религиозные союзы и ордена, сатанисты и фанатики… / (подгот. текста Н. И. Макаровой). — Минск: Литература, 1996.

Манфред А. З. Наполеон Бонапарт / А. З. Манфред. — 3-е изд. — М.: Мысль, 1980.

Масонство в системе современного империализма // За кулисами видимой власти: Сб. ст. под ред. С. Глушко. — М.: Молодая гвардия, 1984.

Нюнка В. Ю. Современный Ватикан. — М.: Знание, 1980.

Овсиенко Ф. Г. Эволюция социального учения католицизма: философский критический анализ. — М.: Изд-во МГУ, 1987.

Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в XV–XVI вв.: главные тенденции политических взаимоотношений: Сб. ст. под ред. И. Б. Грекова. — М.: Наука, 1984.

Паль, Л. фон. Тайные общества: тамплиеры, розенкрейцеры, масоны, иллюминаты / Лин фон Паль. — М.: ACT; СПб.: Сова, 2007.

Парнов Е. И. Трон Люцифера. Критические очерки магии и оккультизма. — М.: Политиздат, 1985.

Петрусенко В. В. Белый дом и ЦРУ. — М.: Мысль, 1985.

Первушин А. Оккультные войны НКВД и СС. — М.: ЭКСМО, Яуза, 2003.

Прокопенко И. C. Теории заговоров. Кто правит миром? — М.: Издательство «Э», 2015.

Реутов С. В. Теневые правители. Тайные общества и секты. — Харьков: Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2017.

Сергеев Ф. М. Если сорвать маску… Центральное разведывательное управление как оно есть. — М.: Политиздат, 1983.

Чернов К. П. Инквизиторы XX века. — Минск, 1985.

Черняк Е. Б. Невидимые империи. Тайные общества старого и нового времени на Западе. — М.: Мысль, 1987.

Шустер Г. История тайных обществ, союзов и орденов: в 2 т. — Олма Медиа Групп / Просвещение, 2016.

Эйдельман Н. Я. Грань веков. Политическая борьба в России. Конец XVIII — начало XIX столетия. — М.: Мысль, 1986.

Эйкен Г. История и система средневекового милосердия. — СПб., 1907.

Энциклопедический словарь. — Т. XVIII: Лопари — Малолетние преступники / Издатели: Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон; Под ред. К. К. Арсеньева, Ф. Ф. Петрушевского. — СПб.: Типо-Литография И. А. Ефрона, 1896.

Эстулин Д. Секреты Бильдербергского клуба / Д. Эстулин; пер. с исп. И. В. Жук. — Минск: Попурри, 2009.

http://samlib.ru/m/malxcew_s_a/0011_taina_hrama_001.shtml http://www.k2x2.info/

http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/sekta/makar/02.php http://bibliotekar.ru/

http://coollib.com/b/143492/read

http://key-rich.com/dengi/biblioteka/teoriya_zagovora/teoriya_zagovora_biblioteka.html

http://www.freemason.org.ua

http://www.e-reading.club

http://osmth.com.ua/

http://forbes.net.ua

http://xn-80apalagi5bzg.xn-p1ai/mission

https://golos.io/ru-apvot50-50/@pioner777888/opus-dei-monasheskii-orden

https://ria.ru/religion/20170501/1493183110.html

https://yunc.org

http://www.iksinfo.ru/stati/tretij-rejh/item/393-obshchestvo-tule.html

http://www.segodnia.ru/content/23235

http://www.zaistinu.ru/old/ukraine/press/masonukr2.shtml

https://arzamas.academy/materials/933

https://ru.wikipedia.org/

http://ageiron.ru/epoha-ryitsarey/kto-takie-ryitsari/ryitsarskie-ordena/orden-gospitalerov-maltiyskiy/ryitsari-kipra-orden-gospitalerov-v-xiii-v

http://online-books.net.ua/book/333/read/137/

http://infoglaz.ru/?p=33543Tags

http://fb2.booksgid.com/content/15/g-blagoveschenskiy-taynye-ob- schestva-pravyaschie-mirom/12.html

http://sokrytoe.net

http://tdoctrina.ru/2013/02/06/тайный-орден-ассасинов/

https://stranikgal.io.ua/s73922/assasiny_hashashiny_._pro_orden_pro_istoriyu

http://secrets.wmsite.ru/statyi/assasiny5/

http://paranormal-news.ru/news/prokljatye_sokrovishha_derevushki_renn_le_shato/2014-05-21-9071

http://x-files.org.ua/articles.php?article_id=3508

https://profilib.net

http://www.k2x2.info/istorija/tainye_obshestva_pravjashie_mirom/p2.php

http://booksonline.com.ua/view.php?book=113653

http://www.rosbalt.ru/main/2004/05/13/160594.html

https://gumilev.ru/biography/59/

http://loveread.ec/read_book.php?id=28064&p=119

https://inosmi.ru/world/20150314/226813958.html

http://kpk.org.ua/2007/11/26/masonstvo-i-tajjnye-obshhestva-na.html

Примечания

1

Пять основных буддийских принципов (санскрит). (Здесь и далее примеч. ред.)

2

Ученик. Воспитанник Гуру, или Мудреца. Последователь определенного Адепта или философской школы (санскрит).

3

Один, или Во́тан, — верховный бог в германо-скандинавской мифологии, отец и предводитель асов. Мудрец и шаман, знаток рун и сказов (саг), царь-жрец, князь (конунг) — волхв, колдун-воин, бог войны и победы, покровитель военной аристократии, хозяин Вальхаллы и повелитель валькирий.

4

В индуистской метафизике (главным образом в философском направлении санкхья) изначальная субстанция, первоэлемент. Этим термином также обозначается процесс непосредственного познания пяти первоэлементов.

5

Супруга и женский аспект Шивы — одного из Тримурти (Троицы индуистского пантеона), олицетворяющего собой разрушительное и трансформирующее начало Вселенной.

6

Еще один аспект Шивы, разрушает все невежественное и отжившее свое, бесперспективное, поддерживая мировой порядок.

7

Богиня-мать в индуизме, женская персонификация Брахмана, Бога-отца, Всевышнего.

8

Па́рцифаль, также Персиваль, Парсифаль — герой куртуазного эпоса. Миф о Парцифале образует одну из ветвей сказания о короле Артуре и его рыцарях, входит в цикл романов Круглого стола.

9

Северо-восточная часть Франкского государства Меровингов (VI–VII вв.).

10

Главная башня в европейских феодальных замках.

11

Одно из названий бродячих наемных дружин в средние века. Банда.

12

Персидский наместник Иудеи, известный вождь иудеев, под предводительством которого первая партия иудейских пленников вернулась из вавилонского плена в Иудею. Возвращение обычно датируется периодом между 538 и 520 годами до н. э.

13

Второй месяц (22/23 октября — 20/21 ноября) французского республиканского календаря, действовавшего с октября 1793 по 1 января 1806 года.

Content

Сергей Реутов
Тайные общества. За кулисами власти

Введение. Тайные общества и теории заговора

Глава 1. Просветители и ученые. Подлинные и мнимые

Тевтонский орден, Ливонский орден и орден меченосцев. Опричный орден Иоанна. Предшественники и потомки

Тевтонский орден

Орден меченосцев

Опричный орден Иоанна

Госпитальеры, иоанниты, Мальтийский орден. Едины в трех лицах

Братство госпиталя Святого Иоанна

Крестовые походы и братство Святого Иоанна

Рыцари-госпитальеры ордена Святого Иоанна Иерусалимского

Крепости госпитальеров

Крестовые походы ХII — ХVI веков

Уход из Святой земли. Кипр

Переселение на Родос

Триполи и Мальта

Теософское общество

Глава 2. «Туле» и «Аненербе»

Учителя Гитлера. Общество «Туле»

Эккарт, Хаусхофер и другие мистики

Еще один из «Туле»: фон Зеботтендорф

Посвящение

Свастика и «Туле»

«Туле» и будущий фюрер

СС и «Аненербе»

Глава 3. Розенкрейцеры

Возникновение тайного братства розенкрейцеров

Розенкрейцеры в Германии

Розенкрейцеры в Англии

Розенкрейцеры в США

Жерар Папюс и орден мартинистов. Розенкрейцеры во Франции

Орден золотых розенкрейцеров

Международная школа золотого розенкрейца

Глава 4. Иллюминаты

Просветленные жрецы

Огненные феерии дервишей

Горы Афганистана. Иллюминаты-маги

Иллюминаты алумбрадо

Авиньонское общество

Иллюминаты-теософы

Баварские иллюминаты Адама Вейсгаупта

Дрезденский орден Энгеля и Ройсса

Иллюминаты сегодня

«Иллюминаты Танатэроса» и магия хаоса

Глава 5. Катары, альбигойцы, вальденсы. Хранители великой тайны или кучка еретиков?

Религиозные еретики

Во имя Cвятого Грааля

Трагедия Монсегюра

Глава 6. Тамплиеры, или Nova militia Christi

Появление тамплиеров. Девять неизвестных

Обязанности тамплиеров

Эпоха тамплиеров: 186 лет владычества

Тамплиеры и Таро

Глава 7. Ассасины. Террористы и охранники

Начало

Воспитание хашшашинов

Взаимоотношения хашшашинов с крестоносцами и мусульманами

Последователи Горного Старца

Тюрки-мамлюки. Конец истории ассасинов?

Ассасины и тхаги-душители

Кто направляет современных ассасинов

Глава 8. Масоны

Происхождение масонства

Масоны в Англии

«Великий раскол»

Поиски тайного смысла. Масоны во Франции

«И обновишь лик земли…» Ложа «Великий Восток»

Немецкое масонство

Масонство в Америке

Масонская легенда

Глава 9. Приорат Сиона. Хранители Грааля

Тайное досье Приората Сиона

И вновь он появился. Святой Грааль

Великие магистры Приората

Небесспорные выводы

Глава 10. «Опус Деи». Духовные пастыри или финансовые гении?

«Духовные размышления» и структура ордена

Усилия и влияние «Опус Деи»

Персональная прелатура

Глава 11. Кто управляет миром? Некоторые политические тайные общества в истории последних двух веков

«Филадельфы»

Декабристы

«Петроградская боевая организация»

«Черная рука» Балкан

«Череп и кости»: самое могущественное тайное общество США

Бильдербергский клуб

Первая встреча

Структура

Цели

Кому выгодно?

Комитет 300

Общество кукловодов

Трехсторонняя комиссия — наш рулевой

Единый мировой порядок

Судьбы мира решаются за обедом

Глава 12. Информация отрывочна. Тайные братства и ордена в Украине

Краткая история украинского масонства

Современное масонство в Украине

Закрытые элитарные клубы

Современные украинские тамплиеры

Другие тайные общества и ордены Украины

Мальтийские рыцари

Послесловие. Подлинная изнанка событий или паранойя? Тайное мировое правительство

Литература

Примечания