Атлед Элис

КОРОЛЬ ТЕРНИЙ

Глава 1

«Терновник»

— А вот учитель с улицы Пик вчера брал свою ученицу в Хронопатическое пространство.

Он флегматично хмыкнул, откусывая яблоко. Газету, что сейчас находилась у него в правой руке, принесли не больше пяти минут назад, и все его внимание было приковано к ней. Меня он даже не слушал. С холодильника за нами наблюдал рыжий кот.

— А мы когда пойдем? — спросила я у него напрямую, видя, что намеки бесполезны. В то, что он вообще меня слышит, верилось с трудом, однако он ответил моментально:

— Не доросла ты до Хронопатического пространства. Сначала хронопрогнозировать научись. Я уже молчу о хронокинезе.

Я разочарованно цокнула языком. Видимо, пойдем мы туда еще ой как нескоро.

— Что-то не припомню, чтобы на улице Пик кого-либо обучали хронокинезу, — буркнула я, наблюдая в окно за мельтешением людей снаружи.

Учитель перевернул страницу.

— Конечно, не обучали. Потому что у подмастерья с улицы Пик хватает прилежания узнавать все из Книг Цикла. В то время как ты, позволь напомнить, к ним даже не притрагивалась.

— Ну и что, — я вздохнула. Люди слишком активно галдели внизу, им даже не мешал дождь, который лил еще с ночи. — Все равно в Интернете можно найти штуки покруче.

— И зачем я дал тебе пароль от Wi-Fi…

— Твой Wi-Fi — фуфло. Мне кажется, его скорость скатывается до нуля, а то и вовсе становится отрицательной, когда я туда захожу. Так что я пользуюсь мобильным.

Он не ответил, только снова откусил, видимо, последний кусочек от яблока и положил огрызок на пустую тарелку, которую тут же подвинул ко мне.

— И во что на этот раз?

Учитель задумался. Посмотрел на наручные часы, что-то высчитывая, отложил газету и посмотрел на меня.

— Давай посложнее что-нибудь. Межвидовое, как тебе?

— Вперед.

— Хорошо. Тогда в амадину.

Я кивнула и занесла руку над огрызком. Ничего не происходило. Я взяла огрызок в кулак и подняла его с тарелки, а затем аккуратно разомкнула пальцы. Оттуда вырвалась маленькая серая птичка с красным клювиком. Она сделала пару прыжков по столу прежде, чем я успела ее поймать и выпустить в открытое окно. Выражение лица учителя не поменялось, да он никогда и не отличался особо активной мимикой, и мне всегда было трудно что-либо понять по ней.

— Ты знаешь, как выглядят амадины? — наконец спросил он.

— Конечно знаю. Это была амадина рисовая. В зоомагазине напротив такие продаются.

— И все же я думал о другой.

— Ну простите, это уточнять надо!

— А магия тебе на что? Для чего мы целый месяц проходили устройство человеческого мозга и то, как разобрать кашу в голове собеседника на компоненты? Да если я разбужу тебя посреди ночи и прикажу вломиться в голову душевнобольного и все там подчистить — ты с легкостью должна это сделать.

— Так, ладно-ладно. Я поняла, мой прокол.

Он вздохнул. Второго огрызка у нас не было. Была, правда, еще гора красных яблок, но никто из нас не хотел сейчас их есть.

— Да что там происходит? — мое внимание снова привлекли голоса с улицы.

— У актеров проблемы с реквизитом. Ты, кстати, могла бы помочь.

— Задание на день?

— Задание на день. Только управься до вечера.

— Мы пойдем на представление?

— Да.

Я кивнула и сорвалась с места, направившись в прихожую. Надев старые и изрядно поношенные туфли, я вышла за дверь. За мной выбежало неопределенное количество кошек и, словно река, сбежало вниз по лестнице. Вовремя вспомнив про дождь на улице, я вернулась за зонтом-тростью и снова вышла, стараясь не хлопнуть дверью. Вниз пришлось съехать по гладким перилам, ибо так гораздо быстрее, чем бежать по лестнице.

На первом этаже я застигла непонятную суматоху. Люди бегали туда-сюда, что-то кричали друг другу, иногда громко спрашивали и смеялись. Завидя управляющего, я взяла курс прямо на него. Он тоже меня заметил.

— Учитель сказал, вам может понадобиться помощь.

— Да. Вполне. Ты вещи перемещать из точки А в точку Б умеешь?

— Трансгрессировать предметы что ли? Ну да, вроде бы умею.

— У нас тут кое-что в дверной проем не помещается… — мы двинулись к выходу на улицу.

Уже снаружи, пытаясь перекричать дождь, я пыталась донести свое восхищение до ушей управляющего. Но, похоже, он все понял по одному выражению моего лица и мило улыбнулся. «Кое-что» оказалось огромной башней, которую, как объяснил мне управляющий, делали для театра на заказ. «Мы, кажется, не рассчитали размер парадного входа», — сказал он мне. Так или иначе, моими стараниями башня отправилась за кулисы. Позже я еще и переворачивала ее основанием вниз, чтобы она была именно башней, а не тоннелем, ведущим в тупик. Кроме того, выяснилось, что на этом оказание помощи театру не оканчивалось. Мне предстояло поднимать особо массивные предметы в воздух, чтобы рабочие могли закрепить их тросами ровно там, где того хочет управляющий. В принципе, задание было довольно простым, но вот размер декораций усложнял все, что только мог усложнить неодушевленный предмет. Мои силы быстро сходили на нет. И только после того, как управляющий решил, что все сделано, меня отпустили. Но уходить еще было рано.

Толкнув дверь с табличкой «Грим-уборная», я застала, пожалуй, еще большую суматоху, чем пару часов назад у входа в здание театра. Актеры и актрисы метались из стороны в сторону в ярком гриме и костюмах, но в каждом чего-то не хватало для полного образа.

— О, свет луны! Как благороден ты мог быть, коль не страшила бы тебя боязнь рассвета…

— Вы мне ответите иль нет? Молю я вас об одолженье!

— Кто взял эту чертову шаль?!

— Алевтина! Где Алевтина?!

— Да, небось, опять покурить вышла…

— Какое покурить?! У меня половина лица недокрашена!

— Франциск! Где шаль?!

— Я ее тебе в руки давал, куда ты ее дела уже?!

— Алевтина!

— Мне ночь по нраву, я ей хотел бы вечно быть, отринув день и свет, и жизнь всю эту…

— Отче-его-о на све-ете на-а-ам не бы-ыть?

— Народ, никто шаль не видел?

— Да отвали ты со своей шалью, ты сидишь на ней!

— А-лев-ти-и-на-а!

— Так это вы! Вы!!!

— Нет, все равно переигрываешь…

— Ай! Аккуратнее!

— Простите.

— Люди, у кого есть крупная кисть? Кисть есть у кого?

— Кто-нибудь знает мои слова?!

Я принялась пробираться сквозь все это безумие к знакомому затылку. Когда я была уже совсем близко, Нэит резко обернулась ко мне.

— Что за роль?

— ТриоанныЙорнер.

— Э-э-э… — протянула я, поняв, что без понятия, кто это. — Скажи, что это не латинское название дуба или ели.

— Нет-нет, это классная роль. Не главная, но мне очень нравится. Чай будешь?

— Давай.

Она проводила меня к небольшому столику в углу и усадила, а сама скрылась в глубине комнаты. Совсем скоро она вернулась и принесла две расписные чашечки с чаем.

— К сожалению, печенье опять закончилось.

— Вам стоит завести сейф, чтобы Франциск не смог его вскрыть. Хотя нет, он сможет его зубами прогрызть…

Нэит улыбнулась.

— Так что за пьеса?

— Опера, — поправила она меня. — Сказание о созвездии Лиор.

— Впервые слышу о таком, — призналась я.

— Да, он не слишком известен…

— Н-да уж… Кстати, как зовут вашего управляющего? Я все время забываю его имя…

— Генрих. Просто Генрих. Как проходит обучение?

— Так себе. Сегодня вечером буду чертить лунный календарь на полгода. То есть просто портить бумагу.

— Разве не проще в Интернете найти?

— Так я то же самое сказала. Но «это же традиции»!

— Н-да. Повезло тебе из всех мастеров попасть именно к нему…

— Хотя б картошку не заставляет копать, и на том, блин, спасибо. Сколько он там учеников не принимал? Лет тридцать?

— Ну, наверное. На моей памяти ты первая.

— И тут резко ему понадобился ученик.

— Это лучше, чем если бы ты продолжала слоняться на улице.

— И то верно, — кивнула я.

— Как думаешь, почему он обучать тогда перестал?

— Да черт его знает. Может, ученики сами к нему не шли. Он вон весь из себя какой…

— А какой он?

— Ну… Замороченный очень. Требовательный, все дела. И он просто учитель. Ну, в смысле я не знаю его имени. Учитель он и есть учитель. Остальные называют его мастером с улицы Роз. Непривычно. Но это не то, о чем я хотела сказать. Он чтит традиции. Слишком чтит. Как Старого Города, так и традиции волшебников. Мы отмечаем все праздники: Йоль, Имболк, Самайн… Ну и прочие. И под словом «отмечаем» я не подразумеваю ничего веселого. Это, скорее, обязанность, нежели развлечение. И то, что мы — единственные маги во всем Городе, которые носят только черное, лишь доказывает его приверженность традициям.

— Неужели это он смог заставить тебя носить черное?

— Нет, я ношу черное, потому что я сама этого хочу, а не потому, что он так сказал.

— А кто утюг забрал? Здесь же был…

— Спроси у Алевтины. Ну, значит, традиции — это не так уж и плохо, разве нет? По-моему, они заставляют тебя чувствовать себя частью чего-то древнего.

— Они заставляют меня чувствовать себя так, будто соблюдаем их только мы.

— Ну, это уже проблемы остальных, — послышался голос моего учителя.

Я обернулась, не вставая с места, и увидела, что он действительно стоял у меня за спиной. На нем было легкое черное пальто, а в руках тонкая трость. Многим из нас нужны подручные инструменты-проводники, чтобы творить магию, будь то волшебная палочка или трость. Не он один использовал именно трость, это был довольно популярный инструмент среди мужчин-колдунов. В большинстве случаев такие трости скупались по низким ценам на барахолке, но иногда их заказывали у мастера с улицы Костей, так как он был наиболее искусен в изготовлении инструментов для магов. Конечно, чтобы купить его работу, нужно было заплатить целое состояние. И, судя по трости его авторства в руках стоящего перед нами, у учителя оно было.

— Куда-то идешь?

— Мы идем. В магазин. Раз уж ты все сделала.

— Ладно, Нэит. Удачи с выступлением, — я поднялась, потянулась и зашагала к выходу. Учитель не шелохнулся.

— Ты ничего не забыла?

Я невозмутимо вернулась, взяла зонт, снова попрощалась с Нэит, и мы, наконец, покинули гримерку.

— Да, я жалуюсь на тебя друзьям.

— Ничего, я тоже на тебя жалуюсь. Но вот, в отличие от тебя, жалуюсь по делу.

— Ага. Кому? Кошкам что ли?

Он глянул на меня, будто хотел уколоть взглядом. Вот так его настоящие чувства проклевываются сквозь маску надменного безразличия ко всему. Я, как ни странно, находила это очень красивым.

Мы вышли на улицу. Я раскрыла зонт, так как дождь до сих пор не прекратился, лишь немного приутих, а у учителя в зонте никогда и не возникало необходимости, ведь капли на него просто не попадали. Они летели к нему, но падали каждый раз мимо, огибая его, словно он находился в вытянутом невидимом пузыре. Башня с часами, которую было видно из любой точки Города, показывала половину шестого. Я уже давно смирилась с тем, что никак не ощущаю ход времени, а живу и вовсе вне его. Каблуки звонко стучали по брусчатке, когда я обходила лужи, стараясь не наступить в воду. Учитель открыл дверь, на которой тот же час прозвенел колокольчик, и пропустил внутрь сначала меня, а после зашел сам. До моих ушей донеслось задорное чириканье и писк. Мастер успел куда-то испариться, и я подошла к клеткам, разглядывая животных внутри. На жердочках сидели рисовки, которых я сегодня упоминала в разговоре с учителем, в мягком гамаке спали крысы, разложив свои хвосты повсюду и задрав кверху розовые носы, набивались в пластиковый домик джунгарские хомячки. На нижнем ярусе в широкой клетке умывалась сонная шиншилла. Будучи в восторге от животных, я не могла оторвать взгляд от клеток до тех пор, пока учитель не закупился кормом для кошек и не подошел ко мне.

— Вот про них я говорила, — я показала пальцем на миниатюрных птичек.

Мастер наклонился, бегло осматривая пернатых, поднес руку в перчатке к моему лицу и щелкнул пальцами прямо у меня перед носом. На долю секунды мне показалось, что из руки у него вылетели искры, и я хорошенько проморгалась, потирая глаза. Правда, когда я в следующий раз взглянула на птичек, они не были рисовками. Передо мной на жердочке сидели шесть штук амадин зебровых. Мастер направился к выходу.

— Эй! — я поспешила за ним на улицу. — Верни как было!..

— И не подумаю, — судя по голосу, он улыбался.

— Вот превращу всех твоих котов в рисовок…

— Рука не поднимется, — не соврал он.

Он был серьезным, очень серьезным. Но иногда он был таким. И если бы я попыталась кому-то рассказать об этом, мне бы не поверили. Мастера с улицы Роз все знали как самого строгого учителя магии во всем Городе. Он никогда не давал никому поблажек, всегда требовал от ученика максимум и гарантировал феноменальные успехи в своей области. Вот только в этой секции ему попался не кто-нибудь, а именно я. И про его высокий уровень ему предстояло забыть.

— Ну-ну, ты себя принижаешь, — у меня в голове он сразу почувствовал себя как дома, что странно, учитывая, какой там все время творится бардак, учитель-то еще тот чистюля. — Просто тебе не хватает дисциплины, а так у тебя неплохие задатки. В тебе есть потенциал.

Мы не спеша шли по брусчатке к следующему пункту, который, как я предполагала, находился на соседней улице.

— О, наверное, этот потенциал можно реализовать всего-то за… веков десять, я думаю. Странно, что у тебя терпение до сих пор не лопнуло.

— Сам себе поражаюсь. Все ученики обращаются к учителям на Вы, и только ты общаешься со мной на равных. Это наглость.

— Наглость — второе счастье, как говорят. Интересно то, что это происходит именно с тобой, а не с кем-нибудь вроде того пухлого мастера с улицы… Э-э… Какая это была улица?

— Мастер с улицы Хмеля — балагур. Он ничего толком не умеет, но постоянно участвует в этих пресс-конференциях, дает интервью, ездит на съезды и позорит титул учителя магии. Странно, как его еще не выкинули прочь из Города. Он — пустой звук.

— Ага, бессмысленный и беспощадный. Тем не менее, к нему все обращаются на Вы. Не находишь этот момент забавным?

— Я нахожу это печальным, неописуемо печальным, моя дорогая ученица, — он манерно взял меня под локоть, что смотрелось больше комично, нежели романтично. — Именно из-за таких как он мы вымираем. Скоро люди и вовсе перестанут уважать магов и будут считать, что магия — это когда ты вытаскиваешь банку пива из разлома в пространстве, потому что тебе лень вставать с дивана.

— Да, они ничего не понимают, — поддержала его я. — Магия — это когда ты три часа чертишь лунный календарь на полгода вместо того, чтобы скачать его из Интернета и распечатать за пять минут.

Он молча повернулся ко мне на мгновение и посмотрел мне в глаза так, что мне показалось, он выбил этим взглядом из меня дух. Тут я даже порадовалась, что это был всего лишь взгляд, а не трость. Нет, он никогда бы не поднял ни на кого руку, но сам факт того, что трость можно использовать в таком плане, не давал мне покоя.

— Ты еще мало что понимаешь в магии, — заметил будничным тоном мастер. — Тебе еще столькому предстоит научиться…

Я могла еще что-нибудь ляпнуть, но решила промолчать. Все-таки, я действительно пока мало что понимаю. Не потому что не притрагиваюсь к Книгам Цикла, эти я уже видела в Центральной Библиотеке. У меня нет этой осознанности действий. Да, я запросто могу превратить огрызок яблока в кактус или амадину, но я не пойму, как я это сделала. Для этого нужен больший объем практических знаний, которого у меня, конечно же, пока что нет.

— Но он будет, если будешь отвечать моим требованиям и делать все, что я тебе скажу, — он открыл дверь в мастерскую, пропуская меня вперед.

— В рамках приличия, дружище, — я похлопала его по плечу, проходя в дверной проем.

На мгновение его мысли застопорились.

— Я… Я не имел в виду ничего такого, — попытался оправдаться он.

— Это шутка.

Учитель еле заметно выдохнул.

— О, а вот и вы, — обрадовался мастер с улицы Костей, проводя указательным пальцем себе по усам. — Я уж было подумал, что вы решили прийти завтра.

— Она готова?

— Да-да, конечно готова. Вот, можете посмотреть, — он передал через прилавок учителю метлу, а тот в свою очередь отдал ее мне.

— Это… Мне? — я заторможенно приняла подарок.

— Да. Я знал лишь примерно твой рост, поэтому заказывал наугад. Так как тебе?

Я, не зная, что мне с этим делать, просто держала метлу в правой руке. Учитель, похоже, не выдержав, подошел ко мне и поставил метлу рядом со мной, сверяя рост.

— Как всегда идеально, Просперо, — сказал он мастеру с улицы Костей и отошел от меня чтобы расплатиться. Мы вышли из лавки и побрели домой.

— Спасибо… Но… Подожди, — нерешительно начала я, — зачем мне метла?..

— Зачем ведьмам метлы, Бриджет? Уж явно не чтобы подметать пол.

— Да, но… У тебя ведь нет метлы.

— А я так похож на ведьму?

— Это смотря с какой стороны и в какое время суток к тебе подойти.

Он укоризненно посмотрел на меня.

— Магией левитации наделены только ведьмы. Серьезно, тебе стоит взяться за Книги Цикла.

— Да, похоже ты прав, — задумчиво протянула я.

— Не хочешь попробовать полетать?

— Не, может, в более ясную погоду, — я отправила метлу в свою комнату. По сравнению с театральными декорациями она была практически невесомой для трансгрессии.

— Тогда тебе придется ждать до зимы.

— Ничего страшного, потерплю. Правда, спасибо. Мы еще куда-нибудь будем заходить?

— Нет, пошли домой. Представление начинается в восемь, у тебя есть свободное время. Искренне надеюсь, что ты возьмешься за календарь.

— Да сделаю я его, сделаю. Я, если хочешь знать, неплохо рисую.

— Хорошо.

Дойдя до черного входа в здание театра, учитель отпер ключами дверь. Мы миновали лестницу и, запустив в дом десяток котов, перешагнули через порог. Я, скинув туфли и не задерживаясь в проходе, прошла в свою комнату и прикрыла дверь изнутри. На кровати, вытянувшись, спала кошка. Я плюхнулась рядом.

— Спишь, Ры? — я погладила ее вдоль спинки. Она меня проигнорировала, и я вновь поднялась на ноги. — Так, — стала я размышлять вслух, — я могу по-быстрому нарисовать этот дурацкий календарь или подольше прокопошиться в шкафу, выбирая, что надеть на представление…

Я глянула на шкаф, потом на стол, снова на шкаф. Нет, все-таки мой выбор сегодня падет на календарь. Усевшись за стол, я разложила огромный лист бумаги, положив по углам грузики. Следующий шаг — достать телефон из ящика стола и узнать длительность фаз луны на следующие шесть месяцев. Изображение я сохранила еще вчера утром, но рисовать весь день было лень, и я как обычно оставила все на потом.

Каллиграфом от природы я не была, и почерк мой был чуть более чем просто ужасным. Но мастер давал достаточно мотивации, чтобы я занялась исправлением такого минуса. Почерк не улучшился, но иногда я все же могла писать красиво, хоть и медленно. На этом так же сказалось мое хилое мастерство художника. Наконец, все надписи были сделаны, и дело осталось за самими фазами. Хорошо, что я купила офицерскую линейку, и мне не придется рисовать кружочки от руки. Я никогда не была той, кого успокаивает монотонная деятельность, от нее я сходила с ума и лезла на стенку, лишь бы разнообразить свое времяпрепровождение.

Время для тебя течет быстрее, если ты занят делом. Не помню, чтобы мне кто-то такое говорил, но истину эту я усвоила довольно быстро. Когда календарь был готов, у меня оставалось пять минут, чтобы отмыть пальцы от чернил и привести себя в надлежащий вид. Первое до конца сделать так и не вышло: чернила въелись в кожу и отказывались ее покидать. Дело исправили перчатки. Хоть они и были полупрозрачными, темные пятна на коже благодаря им стали не так заметны. Теперь осталось сменить одно черное платье на другое. Только более… официальное, что ли.

В дверь постучал учитель.

— Я почти!

Я была готова, но решила минутку-другую потормозить, подумать, не забыла ли я чего. Вроде, все было в порядке. Вроде.

* * *

«Терновник» — одно из самых старых сооружений в Старом Городе и самое старое здание на улице Роз. С него-то история улицы и начинается. Истории всех улиц начинаются с великих мест. На улице Костей такое здание — лавка мастера Просперо, который начинал свою деятельность с изготовления артефактов и амулетов из кости. Сейчас он, разумеется, не ограничивает себя только этим материалом, но костяные амулеты можно встретить на витрине его мастерской и по сей день. Почему же улица Роз носит именно такое название — вопрос трудный. По какой-то причине учителю нравятся розы. Красные, белые — неважно, цветок тут абсолютно ни при чем. Это однажды навело меня на мысли, что смысл кроется в витых стеблях и острых шипах на них. Однако, шиповник, который имеет схожее строение стебля, мастера не прельщает. Возможно, место имеет быть особое воспоминание, о котором он вряд ли кому-либо расскажет. Мне остается только строить теории без шанса на их доказательство. Так или иначе, символ розы встречается везде на нашей улице и еще больше в самом театре. Даже кованый забор, огораживающий территорию нашего дома, исполнен в виде стеблей, переплетающихся меж собой и теряющихся друг в друге. И конечно же, на каждом стебле красуется неизвестное мне количество острых шипов. Многие жители улицы Роз выращивали это растение у себя во дворе, но самые запоминающиеся розы, с пышными алыми цветами, обвивали арку на входе в парикмахерскую старика Оллана. Он обожал эти цветы, возможно, даже больше учителя. Но даже он не мог знать наверняка, почему именно розы.

Первый и второй этажи «Терновника» были оккупированы несколькими фирмами под офисы. Многие из планктонов, работающих на этих этажах, вечером бесплатно ходят на представления в театре, ведь билеты им оплачивает руководство. Никто из них не знает, что там было до офисов, но учитель однажды обмолвился, что оба этажа занимала его алхимическая лаборатория. Позже он прекратил свои исследования, но на все встречные вопросы отвечать отказывался. Проживал он, а теперь и я вместе с ним, на последнем, третьем этаже. Здание театра принадлежало моему учителю вот уже… Не знаю сколько. Много. С постройки, наверное. Судя по рассказам некоторых людей из актерской труппы, раньше здание и театром-то не было, сцену построили много позже, и изначально это был просто дом моего мастера. Однако, это мнение немногих, и оно ничем не доказано. Да, некоторые черты в архитектуре здания давали повод полагать, что учитель приложил руку к его созданию, но это еще ни о чем не говорило. На витражах и правда встречались мотивы и моменты его жизни. Вот только что-то подсказывало мне, что началась история улицы Роз как раз со сцены в театре, которая была построена в подвале, как и все остальное, что относилось непосредственно к театральной деятельности. Построить такое уже после самого здания в то время попросту было невозможно.

Все здесь было пропитано величием, от бордовых бархатных обивок на местах для зрителей и до золотой старинной люстры. За этим местом следили по-особенному. Изменениям зал с его появления тоже не подлежал. Единственное, на что у учителя поднялась рука — это провести электричество. Теперь в огромной люстре горели не свечи, а лампы накаливания. Зал мастер хранил более чем бережно, даже людей для этого подбирал лично. Еще одна его необычная черта — выбор места. Он имел полное моральное право занять балкон, подальше от людей и поближе к искусству, но никогда этого не делал. Вместо этого он занимал одно и то же восьмое место в третьем ряду. Всегда. Притом что всего мест в ряду двадцать шесть. То есть, как все мы уже могли понять, это была далеко не середина. К слову, отсчет здесь был справа налево, а не слева направо, как во всех остальных театрах. Это если стоять спиной к сцене. Факт этот не давал мне покоя с того момента, как я самолично это заметила, но спрашивать подобные мелочи у учителя… Не знаю… Я боялась показаться ему глупой.

Вот и сейчас, мы сидели, он на восьмом, я на седьмом месте третьего ряда. Был второй акт, а ТриоаннуЙорнер, дочь ОрдэнаЙорнера, которую и играла Нэит, убили в битве еще в конце первого. То есть, смотреть мне тут было абсолютно не на что. Пытаясь скрыть зевок, я поднялась с места и направилась в туалет. Неожиданно меня схватили за руку. Я обернулась, не без испуга, и увидела, что это был мастер. Он хотел было что-то мне сказать, но отпустил мою руку и махнул, мол, иди. Я и пошла.

В коридоре, где и находились две двери с табличками «М» и «Ж», было пусто, за исключением стендов с артефактами. К слову, был это тот же коридор, через который люди заходили в зал. Закончив свои дела в туалете, я стала разглядывать стенды. Большинство артефактов представляли собой золотой хлам. Что-то из этого было результатами опытов учителя, когда первые два этажа еще не были заполнены звуками телефонных звонков, принтеров и печатания на клавиатуре. Также среди артефактов были украшения, драгоценные камни, головоломки, шкатулки и даже картины. Мое внимание привлекла маленькая золотая коробочка с плоскими кольцами по центру. На них были выгравированы незнакомые символы. Я, поколебавшись с мгновение, взяла коробочку в руки. Металл был прохладным. Кольца вращались, и, похоже, чтобы открыть ее, нужно было выстроить символы на кольцах в определенной последовательности. Можно было сунуть нос в одну из Книг Цикла и найти эти символы там, но можно было банально взломать коробочку, как сейф, на слух. Я поднесла предмет к уху и принялась вращать первое кольцо. Трудно было вычленить нужный щелчок среди воя актеров на сцене, от которых меня отделяли закрытые двери, но я это сделала. Похоже создатель не очень-то и сильно старался действительно что-то спрятать внутри, раз звук оказался таким громким. Следом на место встали и все остальные кольца. Я пальцем надавила на круглую кнопку в центре, и коробочка открылась.

— Ты, — раздался над ухом голос учителя, и я дернулась, пискнув от неожиданности и чуть не уронив головоломку. Он замолчал, ожидая, когда я приду в себя.

— Что, представление закончилось?

— Помнишь, что я тебе говорил не трогать…

— Да, артефакты, иначе я умру, я помню.

Он вздохнул и закатил глаза, показывая свое отношение ко всему этому без единого слова.

— Можно? — я, держа на ладошке открытую коробочку, указывала на нее пальцем. Ежедневно открывались все новые и новые грани моей наглости.

— Ладно. Почему ты ее взяла?

— Мне стало интересно, что внутри, — призналась я, выуживая золотой медальон. Покрутив его в руке, я не нашла в нем ничего примечательного, и засунула обратно в коробочку, убирая ту на свое законное место. — Но, похоже, тут нет ничего интересного.

Он хмыкнул.

— Нет, почему ты взяла именно ее? Почему не любую другую похожую безделушку?

— Они все… На них нет замков. Я могу легко их открыть. Это скучно.

— Ясно.

— Мы идем обратно в зал?

— Не имеет смысла, — он двинулся к выходу. — Осталось последнее действие, и я его терпеть не могу.

Я шла следом молча, стараясь не обратить лишний раз на себя его внимание. В таком напряженном молчании мы дошли до лестницы.

— Понимаешь, что за этим последует наказание?

— Да, — я действительно понимала. И заранее знала, к чему приведет мое решение.

— Сожалеешь о содеянном?

— Нет, — если бы время само отмоталось назад, я бы повторила все действие в действие.

— Почему?

— Мне было интересно. У меня было желание узнать, что находится внутри. И я сделала это. Без сожалений.

Он не ответил, и мы шагнули в темноту дома. Осветительные приборы зажигались сами по себе, на верхней полке за нами следило аж три кота. Один из них лениво зевнул и спрыгнул на пол. Учитель разулся и прошел к себе в комнату, прикрыв дверь. Из кухни ко мне подбежала моя кошка и принялась тереться о ноги.

— Что такое? Соскучилась?

Она издала непонятный звук, нечто смежное между мурчанием и мяуканьем. Что-то похожее на «мряук». Я прошла по коридору в кухню, она проследовала за мной и запрыгнула на стол.

— Только не делай так при учителе. Это я тебе все с лап спускаю, а вот ему это сильно не понравится.

Она на мгновение прикрыла глаза, будто все поняла и впредь будет осторожна. Поставив металлический чайник на газ, я решила, что сегодня следует заварить чай с гвоздикой, корицей и цедрой апельсина. Найдя нужную банку на полке, я насыпала две чайные ложки заварки в то ведро, что я зову своей кружкой. Вода не спешила закипать, и я стала разглядывать кошку. Она смотрела на меня своими умными глазами и ждала.

— Ры? — позвала ее я.

— Мряук.

Это была моя кошка. Все кошки и коты, что живут в «Терновнике» — коты учителя. И только эта кошка была моей. Я назвала ее Рысью из-за кисточек на ушах, которые достались ей от матери-мейнкуна. Отец ее был шотландцем, и от него ей досталось все остальное. А ее полосатый окрас с рыжими пятнами тут и там, который назывался, как сказала мне знакомая ветеринар, табби макрель, был тем, что соединяло в себе оба окраса ее родителей. И смотрелось это совсем не по-ведьмовски. Кроме того, это была единственная кошка, которую я пускала в свою комнату. Вдруг она, вернув тем самым меня обратно в сознание, спрыгнула со стола. В кухню вошел учитель с кипой бумажек и пергаментов в руках.

— Я все видел, — обратился он к кошке, а та, прижав уши, спряталась от него за меня. — Хитрая. Вся в хозяйку. Это твое наказание, — он положил бумаги на стол. — Они начали терять былой вид, так что перепиши их. Рукой.

— Ясно-ясно, никакой техники.

— На это тебе дается неделя. Не переписывай их по ночам, ночь тебе нужна чтобы спать…

— И чтобы гонять на шабаши, — перебила его я. — Извините.

— Вот. Переписывай днем, утром или вечером, но не ночью. Не хватало еще, чтобы ты уснула сидя на метле на высоте километра над землей.

— Ладно. Я поняла.

— И сделай мне чай. Как обычно, — опередил он мой вопрос, — и если не трудно, то принеси его в комнату.

Я кивнула, и он удалился. Учитель любил чай с молоком, но молока надо было добавлять совсем немного, буквально столовую ложку. Вообще, меня он редко о таком просил, это, должно быть, раз так четвертый за месяц. Ему проще сделать все самому, но, похоже, сейчас он немного занят.

Тем временем я отнесла бумаги к себе в комнату, заодно впустив туда Ры. Кошка сразу же заняла место у меня на кровати и свернулась клубком, готовая ко сну. Вернувшись в кухню, я сняла чайник с кипящей водой с огня. Вскоре по комнате разнесся душистый запах цедры цитруса и имбирных пряников. Взяв кружку учителя, я направилась к двери в его комнату и успела стукнуть всего раз, как дверь со скрипом приоткрылась. Задержавшись на секунду в коридоре и не обладая достаточной уверенностью в том, что я могу пройти в комнату, я услышала голос мастера.

— Входи, — сказал он, и я повиновалась.

Я не в первый раз была в его комнате, но, все же, я и не так часто тут появляюсь. Он не разрешает вот так просто заходить к нему и имеет на это полное право. Сам он, кстати, стоял у одного из книжных шкафов, коих тут насчитывалось великое множество, стоял спиной ко мне и что-то бегло искал в тяжелой старой книге.

— Поставь на стол, — не оборачиваясь бросил он мне.

Важно поставить кружку на подставку. В противном же случае на мебели могли остаться круги, которые вводили мастера в неистовство. Серьезно, у него на древних фолиантах нет ни пылинки, а тут чайные круги на столе. Было бы ужасно. Мимоходом я старалась повнимательнее все рассмотреть, пока я еще тут, пока ставлю кружку.

В центре была люстра с витражами. Что они изображали, было трудно понять, особенно стоя прямо под ней. На уровне моего плеча, изголовьем к окну, внутри которого разноцветные кусочки стекла складывались в розы, находилась кровать, на которой уже заняли свое место три кота. Чтобы на нее забраться, нужно преодолеть лестницу, каждая ступень которой представляла собой книжную полку. Книги здесь были везде, и тридцать процентов из них — авторства моего учителя. В них содержались различные записи о ходе его экспериментов, теории, их доказательства, описание открытых им явлений и заклинаний. Для меня они не представляли никакого интереса, ибо так хорошо магию я пока не знала. Но к концу обучения, я была в этом уверена, обязательно прочитаю хотя бы половину от написанного им. На письменном столе стояла только лампа, испускающая теплый свет. А теперь к ней присоединился и чай. Я помедлила еще немного, но все же развернулась и направилась к выходу. Уже выходя из комнаты, я услышала, как учитель пожелал мне спокойной ночи, и, ответив ему тем же, закрыла за собой дверь.

Прихватив свой чай, я отправилась к себе в спальню и, достигнув шкафа, переоделась в домашнюю одежду. Рысь по-прежнему спала на кровати, и я не стала ее тревожить, усевшись за стол и начав разглядывать принесенные учителем бумаги, отпивая из кружки ароматный напиток. Там была в основном информация о редких травах, камнях и их магических свойствах. Многие страницы и впрямь потеряли былой вид, протершись в некоторых местах и потемнев. Иногда слова было практически невозможно разобрать, и я тратила около десяти минут, чтобы понять, что там написано. Вытащив из ящика очередной лист бумаги, я взяла в руку перо. Ночь обещала быть долгой.

Самое полезное умение, полученное здесь за месяц переписывания магических документов, — размышлять о чем-то постороннем, не обращая внимание на текст. При всем при этом ошибок не было, так как я просто переписывала чужие слова. Если текст придумывать, то так, конечно же, сделать не получится. А мысли снова и снова возвращали меня к этому месту, к Старому Городу, к его улицам, к театру и даже к моей комнате. Она, как и все помещения театра, была просторной, и в ней было больше всего мебели. Здесь даже стояло кресло в углу, которым я пользовалась раза два от силы. Кровать была самым современным из того, что здесь было. Она была кованая, и ее изголовье было оплетено гирляндой, лампочки которой были выполнены в форме звезд. Еще одна гирлянда шла по стене с окном. Обе их принесла сюда я, когда только обживала комнату. Стол был довольно старым, но в хорошем состоянии. Дерево было обработано тонким слоем лака, на столешнице не было ни следов от ручки, ни царапин, ни вмятин. То же можно было сказать и о шкафе для одежды. Справа от входной двери стоял туалетный столик с зеркалом. Он был сделан под старину, но являлся совершенно новым предметом мебели. Кто-то бы, конечно, этого не заметил, но мне сразу стало ясно, что в комнату его поставили буквально за день до моего сюда прихода. Это можно было заметить по технике исполнения. Сто с лишним лет назад не было таких саморезов, которые сейчас скрепляли конструкцию из дерева, а зеркало за это время бы испортилось. Хотя по стилю он сюда подходил идеально. В любом случае, у меня было не так много косметики и украшений, чтобы держать их там. По всей комнате были расставлены горшки с редкими растениями, на подоконнике было с десяток кактусов, к потолку крепились стеклянные пузыри с суккулентами. Их тоже притащила сюда я. В основном потому, что многие из них являются ценными ингредиентами для зелий. К стене над столом скотчем были прикреплены схемы и памятки, рядом висели стикеры с напоминаниями, что нужно сделать и когда. Пока помнила, я быстро черканула на стикере заметку о том, что бумаги надо переписать за неделю. Я сделала это, хоть и знала, что управлюсь ночи за две. Я глянула на напольные часы, тихо тикающие справа от стола. Под циферблатом золотисто поблескивала надпись: «Tempusedaxrerum». Была половина четвертого. Было решено доделать страницу и ложиться спать. Буквы выводить становилось все труднее с каждым словом, глаза слипались, и под конец я не выдержала.

— Я вроде бы говорил тебе не переписывать бумаги ночью.

Я подскочила, хватаясь за голову от неожиданности, сон как рукой сняло. На часах было одиннадцать утра.

— Я не…

— Ну и до какого времени ты сидела?

— До четырех, — сдалась я. Врать ему было бессмысленно, все равно он догадается. — И что ты вообще забыл в моей комнате?

— Я ждал тебя на кухне, но к нужному времени ты так и не вышла. Дверь была открыта. Должно быть, ее открыла твоя кошка посреди ночи, когда ей захотелось выйти. Завтрак на столе. Я ухожу.

— Куда? — я все же решилась взглянуть на него.

Он был одет в черное пальто, но теперь другое. Это было длиной ниже колен. Трость тоже была при нем. Кроме того, вид у него не был рассерженным, да и привычной укоризны во взгляде тоже не было. Он был сосредоточен на чем-то совсем ином.

— На собрание в честь Поднесения. Вернусь вечером, часов в семь. Не сожги дом.

— Не сожгу. Здесь мои цветы. И кошка.

Он вышел из моей спальни, и я услышала, как за ним закрылась и наша входная дверь. Я осталась наедине с пятьюдесятью кошками. И как я могла забыть про Поднесение?..

На кухне меня и правда ждал завтрак, под выпуклой крышкой оказался омлет с грибами и травами. Быстро запихнув его в себя и помыв тарелку, я вновь взялась за бумаги. Хорошо, что я не смазала уже написанный текст, пока спала. Было бы кошмарно так испортить почти законченную страницу. Я взяла в руку перо и быстро осознала, что рука-то у меня дрожит, будто я испытала сильнейшее моральное потрясение. Нет, писать так будет невозможно. Стоит часок послоняться. Зайти к Нэит, похвалить ее игру.

Я вышла в коридор и, надев туфли, выскочила наружу. Любимый способ спускаться вниз именно по перилам. Спрыгнув на пол на первом этаже, я взяла курс на двери театра.

— Эй, маленькая ведьмочка!

Маленькая?.. Чего?..

Я обернулась. Ко мне спешила женщина, работающая тут в офисе.

— Прости, — сказала она, приблизившись ко мне, — но я не знаю твоего имени… Ты ведь ученица мастера с улицы Роз?

Я кивнула.

— Он на прошлой неделе дал мне совет, как поступить в трудной ситуации… В общем, я хотела поблагодарить его. Ты… можешь ему это передать? — она протянула мне подарочную коробочку не больше двадцати сантиметров в высоту. Я приняла предмет, покрутила его в руках, взвешивая. Содержимое было довольно легким. Предположительно, чай.

— Хорошо, — я улыбнулась ей. — Я ему передам.

— Спасибо тебе большое, — она двинулась обратно к офисам, а я продолжила путь в театр. Не помню, чтобы мастер когда-либо раздавал советы налево и направо. Я было хотела трансгрессировать коробку на кухонный стол, но вовремя вспомнила предупреждение учителя о сожжении дома. Да, там вряд ли было что-то, что может возгореться, но вполне может быть и так, что он предостерег меня в связи с тем, что увидел будущее. Или это была шутка, и я зря с собой этот чай таскаю. Я толкнула массивную дверь, оказавшись в коридоре с артефактами. Навстречу мне в припрыжку мчалась Нэит.

— Бри-идже-ет! — она врезалась в меня, обнимая и смеясь. — Как тебе вчерашнее представление? Я не видела тебя после него.

— Да, учитель не любит последние действия в чем бы то ни было. Обычно уходит до них. Но то, как ты играла, было просто восхитительно! Можно мне твой автограф?

Она звонко рассмеялась.

— У меня с собой нет ручки… Что это у тебя?

— Женщина из офиса передала моему учителю подарок, а я боюсь открывать его или оставлять дома, мало ли он взорвется. Я бы кинула его на улице, но тогда его могут украсть. А там может быть просто чай. У тебя нет огнеупорного сейфа? Огнеупорного изнутри.

— Нет, — она на мгновение задумалась, а затем наклонилась послушать, нет ли тикающего звука внутри коробки. — Но мне не кажется, что там бомба.

— Когда имеешь дело с магией, то понимаешь, что взорваться может даже маленький лист бумаги. Особенно, если вслух прочитаешь то, что на нем написано, — мы прошли в зал и уселись на первые же места. На сцене репетировали момент из второго акта. — Но я бы тоже так сразу не подумала, что там что-то опасное. Это все мастер, с утра сказал мне дом не сжигать, а я теперь думай, шутка это или нет. Это ведь может быть и не шутка. Может же?

— Да расслабься, — она тронула меня за плечо. — Зачем той женщине убивать твоего учителя?

— Ну, сумасшедших сталкерш везде хватает. А он, между прочим, симпатичный, несмотря на возраст…

— Да, так и не скажешь, что ему… сколько ему?

— Не знаю. Я уже вообще ничего не знаю и не понимаю. Скажи вот мне, почему именно розы?

— Что?

— Ну розы. Символ улицы. Почему розы?

— Не знаю… Они ему нравятся?

— Ну, то, что нравятся, — это факт. А вот почему они ему нравятся?..

— Почему тебе нравятся кактусы?

— Ну мне, скорее, все растения нравятся. Если бы это были, скажем, ростки дуба или клена, я бы относилась к ним так же.

— Ладно, а почему тебе нравятся растения? — попыталась она зайти с другой стороны.

— Потому что они выделяют кислород при фотосинтезе. А мне он нужен. Как и материал для зелий. И еще они красивые.

— Вот. Что если твой учитель просто считает розы красивыми?

— Не знаю… Я не знаю. Сложный вопрос. Очень.

— Ну так спроси у него сама. Чаю, кстати, хочешь?..

— Да, — мы поднялись и пошли в гримерку, — я пришла сюда успокоить нервы после тяжелой ночи переписывания справок о растениях, а из-за той мадам разволновалась еще больше.

— Ничего, сейчас зеленого чайку попьешь — все мигом на свои места встанет.

— Надеюсь, ты права.

Мы выпили каждый по кружке зеленого чая, продолжая обсуждать коробку, розы и учителя. Просидев так час, мы выпили еще, а затем я вернулась домой и принялась вновь выводить закорючки букв. Коробка стояла у меня на столе. Может, та женщина и правда просто хотела сделать мастеру подарок… Мастер ведь был очень опрятным человеком. Он всегда одевался со вкусом и в исключительно дорогие вещи, по стилистике напоминающие мне конец девятнадцатого века. И трость добавляла ему той атмосферы. Учитель идеально вписывался в рамки Старого Города, отчасти потому, что многие из них установил сам. В Совете, куда он и остальные великие мастера входили «по умолчанию», он имел большое влияние. Во многом он и тянул его за собой. Мастер являл собой весьма запоминающуюся личность, он всегда привлекал женское внимание, но этим совершенно не пользовался. Может, раньше и пользовался, но это было еще до того, как я попала в Старый Город. Я уверена, ему это внимание льстило, но отношения были не нужны. Он был одним из тех, о ком говорят «женат на своей работе». Учитель вел уединенный стиль жизни: он мог неделю не выходить из дома, сидя за своими бумажками, что-то вычитывая и переписывая, раздавая мне указания и задания по учебе. Кроме всего прочего, он страшно ценил время и являлся чуть ли не единственным мастером, вовремя приходящим на собрания. Ненавидел опаздывать сам, а когда другие опаздывают тем более. Это было частью его любви к дисциплине. Обычно все, кто опаздывает на встречу с ним, оказываются жертвами его колких замечаний. Поэтому то, что сегодня он мне ничего не высказал по поводу моего наглого опоздания на завтрак, — настоящее чудо. Если он ничего не вспомнит об этом случае и после собрания — будет просто великолепно.

В дверь постучали. Я поднялась и открыла ее, увидев на пороге ту женщину, что дала мне подарок для учителя.

— О, это снова ты… Ам… Твой учитель дома? У меня к нему есть вопрос по…

— Это не мое дело, — перебила ее я, избавив тем самым от необходимости врать мне. — Можете не рассказывать, я не вмешиваюсь в его дела, — я улыбнулась одними губами. — Он сейчас на собрании, обещал быть вечером. Можете попытать свое счастье попозже.

— А, хорошо, спасибо.

Она тоже улыбнулась и удалилась. Я вернулась в комнату и продолжила переписывать лист за листом, поглядывая на часы.

* * *

Коты жили здесь уже очень долго. Даже учитель, который и собирал бездомных котов по всему Старому Городу, не мог точно сказать, сколько их, как не мог сказать, сколько самому ему лет. Когда я только попала сюда, то пыталась сосчитать, но забросила это дело на восьмом десятке. Возможно, кого-то я посчитала дважды, а то и трижды. Они спали везде, где только захочется: на полках, на кроватях, диванах, креслах и на полу. Я не могла сходить на кухню или в гостиную, не перешагнув хотя бы через одного кота. Больше всего их было в гостиной. Они облюбовали оба тамошних дивана, но шерсти на обивке никогда не оставалось, уж не знаю, как учитель это проделывал. В гостиной всегда было настежь открыто большое окно, через которое кошки могли допрыгнуть до ветки дуба на заднем дворе и спуститься по нему на землю. Однако, немногие хвостатые предпочитали все же спускаться по лестнице. Окна были открыты везде, где только можно их найти. Лето выдалось жарким несмотря на обильные дожди, и люди попросту не хотели умирать от жары и нехватки кислорода. Волшебникам тоже нужно дышать, если кто не знал.

Я отложила перо и потянулась. С переписыванием свитков наконец было покончено. На столе стояли две стопки: одна старая и одна новая. Стрелка часов показывала на цифру шесть. Закончила чуть раньше, чем предполагалось. Вот и хорошо. Я вновь глянула на коробку. Зачем сюда-то приходить? Боится, что я за это время выпью весь чай? Нет, не выпью, даже всухомятку съем. Или не чай, а что там… Все равно съем. Что бы это ни было.

Пока я разглядывала пасмурное небо в окне, в прихожей послышалось копошение. Я, оттолкнувшись от стола, но не отпуская столешницы и балансируя на двух ножках стула, выглянула из комнаты.

— О, тоже пораньше закончил?

— Да. Там дальше застолье началось, а я не люблю этого всего…

— Черт знает, мыли ли руки те люди, что все это готовили.

— Правильно. И что ты закончила?

— Я все переписала, вот, — я тыкнула в стопки пальцем.

— Ты, кстати, обедала?

— Не ела. Не хотелось.

— Значит, на ужин суп будешь есть, — он прошел в мою комнату и приблизился к столу, смотря на проделанную мной работу. Его рука параллельно слегка толкнула спинку стула, на котором я качалась, вернув таким способом его в стоячее положение. Получилось это слишком резко, как если бы, сидя в машине, кто-нибудь неожиданно нажал на тормоз. Вот только в машине есть ремень безопасности, а у меня на стуле нет. Пришлось схватиться за угол стола. Учитель же не отвлекался от тщательной проверки бумаг, медленно листая страницы с оценивающим видом.

— Еще тебе женщина из офиса на первом этаже подарок передала.

— Что за женщина? — он не отводил взгляда от листов.

— Без понятия. Вон коробка, — я кивнула в сторону предмета, — я не открывала, но мне кажется, что там чай.

Мастер наконец дошел до последнего листа и, похоже, оставшись довольным результатом, но явно этого не показывая, посмотрел на подарок. Коробка сама открылась, и нашему взгляду предстала банка из тонкого стекла с закрывающейся крышкой, наполненная мелкими чайными листьями и чем-то вроде сушеных лепестков, ягод или кусочков фруктов. Я восхищенно выдохнула. Смотрелось очень красиво. А каково на вкус?.. Погодите-ка, где-то я такое уже видела…

Учитель взял банку в руки, покрутил ее, рассматривая на свету, открыл, понюхал смесь и… отпрянул. Буквально отшатнулся, держа ее в руках, и поставил обратно в коробку. Я вдруг осознала, что это был за чай.

— Какая, говоришь, это была женщина?..

— Ну… Светлая, выше меня на полголовы… И… Назвала меня маленькой… Я комплексую… А что?..

— Что ж. Ничего, — он взял коробку с банкой и решительно направился к выходу.

— Это приворот, да? — я зло ухмыльнулась, смотря ему в спину. Он остановился.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела такие банки в лавке мадам ЛеРо. На улице Сердец. Я тогда только приехала и просто слонялась по Городу, заходила в магазины…

Он обернулся с таким лицом, будто это уже шестой привораживающий чай за день, и его это все порядком достало.

— Знаешь… Она обещала зайти. Та женщина.

Раздался стук в дверь.

— Меня нет. Иди, спровадь ее куда-нибудь, — он взял меня за плечо и чуть ли не вытолкнул из комнаты.

— Как?!

— Ты — ведьма. Тебе ли не знать?

— Я не буду проклинать ее! Она же умрет! Я не буду убивать ее только потому, что ты ей нравишься, ясно?!

Мастер, все еще в моей комнате, подошел к двери и слегка наклонился ко мне.

— Чтобы через минуту ее здесь не было, — тихо сказал он и закрылся в комнате.

В МОЕЙ комнате.

Стук раздался повторно. Я открыла дверь и была совсем не удивлена увидеть там женщину, давшую мне чай.

— А… — начала она.

— Учитель еще не пришел.

— Ясно… Просто у меня уже рабочий день закончился и…

— Оу, ну еще же есть завтра…

— Нет. То есть… Я подумала, может, я посижу часок-другой у вас? Если он не придет через час, то я уйду.

Я хотела ей отказать. Сказать что-то в духе «Извините, но я хочу досмотреть это порно!» и убежать в закат. Но вместо этого мои губы исторгли лишь сиплое «Проходите».

Она неуверенно шагнула в коридор и разулась. Все так же неуверенно она сделала первые пробные шаги по коридору, озираясь по сторонам.

— О, прямо по коридору, пожалуйста, — я закрыла дверь, а женщина скрылась на кухне.

Когда я проходила мимо двери в свою комнату, та приоткрылась буквально на пять сантиметров. За ней я увидела мастера, который смотрел на меня с такой злобой, что можно было подумать, я отняла у него всех кошек. Дверь тот же час захлопнулась с такой силой, что от громкого звука, сопровождающего сие действие, женщина, стоявшая в тот момент у стола, подпрыгнула на месте. Мастер был в ярости.

— Что это было?..

— А, это… Это сквозняки, — я прошла в кухню, ставя чайник на газ. — У нас тут везде окна открыты, вы могли заметить. Похоже, я не до конца закрыла дверь в свою комнату.

— А… И правда.

— Кстати, мы ведь незнакомы. Я — Бриджет.

— Бриджет? А фамилия?

— У меня нет фамилии, ми-исс…

— Джулия Эмбор. Как это так, у тебя нет фамилии? Она же есть у всех.

— Кроме меня. Там, откуда я родом, фамилию нужно заслужить. Какой Вам чай?

— Да, обычный, черный пакетированный.

— Обычного нет, — я занесла руку над полкой с металлическими банками и так и застыла. — Есть с кусочками сушеной груши, розовый, с бергамотом, с земляникой, с имбирем, с гвоздикой, корицей и цедрой апельсина, зеленый, молочный улун…

— С земляникой.

— С зе-мля-ни-кой, — я отыскала нужную банку и насыпала чайную ложку ее содержимого в чашку. — Еще есть чай с приворотом на учителя, не хотите?

— Что? — она испуганно захлопала глазами.

— Не расслышали? Чай, что Вы, мисс Эмбор, принесли. Привораживающий. Предположительно, из лавки мадам ЛеРо.

Лицо Джулии начало заливаться румянцем.

— Я… Как Вы узнали? — о, уже на «Вы»!

— А нам, колдунам и ведьмам, такое сразу, знаете ли, видно.

— И, то есть мастер тоже это увидит? Вот прямо сразу?..

— А как же.

— Ой, мамочки… Что же я… — вдруг ее лицо вытянулось, она резко посмотрела на меня, движимая «гениальной» идеей. — Ну конечно же! Вы мне поможете?

— Что помогу? — не сразу догадалась я.

— Опоить Вашего учителя этим чаем! Вы, наверное, знаете, как сделать так, чтобы он не догадался?

Я не думала, что когда-либо встречу человека, чья наглость будет превосходить мою. Да начнется битва. Для начала нужно изображать человека с высокой нравственностью и моралью вместо мозга.

— Вы понимаете, что мне предлагаете?.. — начала я, но меня перебили.

— О, Вы, наверное, хотите денег?

— П-простите?!

— У меня осталось не так много, я почти все потратила на чай… Но я могу отдать потом… Сколько Вы хотите? Три нуара? Я могу отдать их через месяца два.

— Что?.. Три… Вы с ума сошли, Джулия? Мне не нужны Ваши деньги, я взываю к Вашей совести! Где Вы потеряли нравственность? Обменяли на чай?.. И кроме того, три нуара — мелочь в сравнении с состоянием моего учителя…

— Ну… Ну пожалуйста… Я Вам по гроб жизни буду благодарна!

Нет, совести у нее нет. Впрочем, как и у меня. Переходим к плану Б.

— Джулия, — вздох, — даже если бы я согласилась Вам помочь, ТАКОЕ спрятать просто невозможно! Разве что только сжечь всю банку к чертям собачьим и развеять пепел по ветру…

— Но ведь без этого он… Он никогда не обратит на меня внимание! — она всхлипнула.

— Мисс Эмбор. Не надо слез. Здесь только мы, и Ваши рыдания здесь ни к чему хорошему не приведут. Поймите, он ни на кого из женщин не обращает внимания…

Она подняла на меня красные от слез глаза. Видимо, не так уж и убедительно. Пускаем вперед тяжелую артиллерию.

— Он — гей.

В гробовой тишине было слышно, как воздухом подавился мой учитель в другой комнате, и как часы на площади пробили семь.

— Что это сейчас было?..

— Это кот, — сказала я с максимальной уверенностью в голосе. — Он заболел. Вчера мы с учителем носили его к ветеринару. Он издает странные звуки, не находите? Как по мне, так очень.

— Да… Странные… — она все еще не могла поверить своим ушам. — А он точно — гей?..

— Точно-точно! — обрадовалась я. — Видите, можете ведь понять, когда хотите.

— А-а… Ладно, — она кивнула. Судя по лицу Джулии, у нее слабый шок.

— О, а вот и вода закипела, — я выключила газ, — Вам сахар класть?

— Нет-нет, я, пожалуй, пойду, — она вскочила с места и ринулась в коридор.

— Вы уверены?

Гостья не ответила, а я услышала лишь слабый хлопок входной двери. Из моей комнаты медленно вышел учитель, прошел в кухню и сел за стол, прямо на то место, где еще секунду назад сидела Джулия.

— Ну вот. А ты все хотел ее убить. С ней всего-то нужно было поговорить.

— Она думает, что я — гей.

— Ну и что? Какая тебе разница?

— Она может пустить слух по всему Городу!

— Что такое, — ухмыльнулась я, — переживаешь за свою идеальную репутацию?

— Завтра же пойдешь и сотрешь ей память об этом. Обо всем этом.

— Как?

— Я дам тебе заклинание.

— Ты псих? А если я вообще ей полную амнезию устрою?..

— Ничего страшного, амнезия явно лучше смерти, как думаешь?

— Хочешь чаю? Нам тут одна женщина… — он зло глянул на меня. Если бы мастер был пиромантом, я бы уже прогорела до костей. — Ладно-ладно, я же шучу. Да и разве бы ты выпил это? Ну, ты бы понял, что это за чай… Или нет?..

— Бриджет, — сквозь зубы процедил он, — не зли меня.

— Окей. Пойду выкину банку.

— Нет. Садись, — он поднялся, уступая мне место. Я послушно села. — Значит, говоришь, ты не ела.

— Все так.

— Сейчас будем ужинать.

Он всегда готовил сам. Всегда. Его бесполезно было звать в рестораны или кафе, он не мог есть то, что приготовил не он. Вот и сейчас он занялся приготовлением очередного блюда, параллельно разогревая суп. Вот она, настоящая магия! А не эти все ваши полеты на метле и заклинания… Возможно, такое отношение к кулинарии у меня сложилось потому, что сама я готовить не умею. Могу научиться, ведь говорят, если строго следовать рецепту, то все получится, но, почему-то, не хочу.

— Помнишь, — начал он, и я испугалась, что он вспомнил про опоздание на завтрак, — ту головоломку, что ты решила вчера в театре?

— С медальоном внутри?

— Да. Те символы не показались тебе знакомыми?

— Нет. Я на слух собирала, без понятия, что они значат.

— Вот как. Это сообщение. Для тебя.

— Для меня? От кого?

— От моего предыдущего ученика. Он обучался у меня около сотни лет назад. Талантливый юноша. Был.

— С ним что-то случилось?

Учитель молча показал на витраж над дверью в кухню. Я подставила стул, чтобы можно было достать до него и посмотреть поближе. В центре не хватало квадратика, который лежал на деревянной перекладине, прямо под витражом. Я тут же вставила квадратик на свое место. На нем был изображен мальчик и дерево, отдаленно напоминающее дуб. Я непонимающе глянула на учителя, который что-то резал на деревянной доске.

— Смотри внимательнее, — он не обернулся.

Я напряглась и снова посмотрела в разрисованный квадратик. Теперь мальчик весел на дереве.

— Висельник… — пробормотала я.

Рядом с деревом стоял человек. Человек был одет во все черное.

— Ты убил его, — стул покачнулся, и я приготовилась к тому, что при падении сломаю себе что-нибудь или разобью об угол стола голову. Но учитель крепко ухватил меня за руку выше локтя и помог слезть со стула. Как он среагировал так быстро, я не знала. И этот мальчик…

— Так нужно было, — сказал он и поставил на стол пиалу с супом. — Если бы этого не сделал я, то кто-то другой сделал бы.

— За что?

— Я знаю, ты долго жила среди людей. Вне стен Старого Города или любого другого обиталища волшебников. В мире людей есть непростительные поступки?

— Вроде измены что ли?

— Нет, то, за что могут казнить.

— Убийство?..

— У нас тоже есть такие поступки. Их много. Все они одинаково караются смертью. И один из таких поступков — полная противоположность убийству.

— Воскрешение мертвых, — догадалась я. — Так вот, почему талантливый…

— Заклятие воскрешения могут использовать далеко не все маги. В теории. На практике не может никто. Ты ведь понимаешь, что он был опасен?

— Понимаю. И все же, он был твоим учеником. А ты… Жалеешь о том, что сделал с ним?

Он молчал, регулируя огонь на плите.

— Иногда, — наконец сказал он и сел за стол. Из коридора пришел пушистый черный кот и лег у ног мастера. — Ешь. Суп остынет.

— Так зачем он оставил то сообщение? — я под его внимательным взглядом принялась за суп.

— Не знаю. Я даже не знаю, что там написано.

— А те символы?

— Их знаю.

— Можешь перевести?

— Если увижу, то смогу.

Я по-быстрому доела суп, помыла за собой тарелку с ложкой и вернулась на место.

— Что ж… Как сходил на собрание?

— Как обычно, — вздохнул он с видом интеллигента, страдающего от уровня необразованности всех вокруг него.

— Мастер с улицы Хмеля? — я улыбнулась, предвкушая очередную занятную историю.

— Да никакой он не мастер! Он — посмешище, и только. И почему он еще носит свой титул… Непонятно.

— И что на этот раз?

— Предлагал скинуться и заказать столик на Поднесение в какой-то забегаловке, — он брезгливо поморщился.

— Большинство поддержало его?

— Да, — он выглядел крайне оскорбленным. — На Поднесение! Все забыли о традициях!

— И не говори, — я подперла голову рукой и наблюдала за тем, как ярость на его лице сменяется отвращением, отвращение брезгливостью, а та снова яростью.

— Странные здесь обитатели, да?

— И не говори. Кстати о них, — отрицательных эмоций как не бывало, он снова принял спокойный, слегка надменный вид, — кошки на тебя обижаются, потому что ты не пускаешь их к себе в комнату.

— Они жрут мои цветы!

— А твоя кошка сидит на обеденном столе, но я же пускаю ее на кухню.

— Но она же не жрет его, и тебе не приходится каждый раз покупать новый!

— Резонно, — заметил он после короткой паузы. — И, знаешь, я тут вспомнил кое-что…

— Что же?

— Напомни-ка мне, Бриджет, как начался сегодняшний день?

Ну вот. Сейчас начнется. Я и опаздываю, и указания не слушаю, и на «ты» к нему обращаюсь, нарушаю все, что только можно и нельзя… Что же еще?.. Ах да, конечно! Еще я забыла о традициях.

Глава 2

Происшествие

В середине июля погода изобилует солнцем и высокими температурами. Везде, кроме северных регионов и Старого Города. Если Вы захотите прогуляться по нему и начнете думать, а не прихватить ли с собой зонтик, потому что может начаться дождь, то смело берите. Если в Старом Городе может начаться дождь, он начнется.

Поезд прибыл на аккуратную станцию Города, которая называлась Ветхой. Ее будто не тронула ни рука прогресса, и время, и она навсегда осталась такой, какой ее построили больше века назад. Мы с Робин, выйдя из вагона, сразу же попали под дождь. Бредя под одним зонтом вдоль улочек, мы заметили верхушку громадного белого шатра буквально через пару домов от нас.

— Думаешь, это оно?..

— Так, судя по карте, там должен находиться парк… Они могли поставить шатер из-за дождя, так?

— Почему бы и нет? Там же будут не только маги, но и жители Города.

Мы тут же направились в сторону парка с шатром, который нашли не сразу, ибо к нему был ход только через арку между домами, что нас слегка смутило поначалу. Однако тот обнаружился сам, как только арка осталась за нашими спинами. Войдя внутрь, мы были поражены. Он был огромным снаружи, этажа три высотой, но внутри он был еще больше и вмещал в себя огромную кучу людей. Над их головами летали призванные кем-то полупрозрачные белые птицы, повсюду то и дело вспыхивали снопы искр разных цветов, под потолком летало нечто похожее на фейерверк, но оно никак не взрывалось и постоянно меняло направление, словно было живым существом. Посередине возвышалась сцена, где будущие ученики волшебников будут демонстрировать мастерам свои умения.

Робин готовилась к этому с тех самых пор, как у нее прорезался дар. Она упорно трудилась, не жалея сил и себя, проводя бессонные ночи за чтением книг по магии. Это были не Книги Цикла, но уже что-то. Другого среди людей и не достать. Уж не знаю, как она унаследовала дар, и почему тот не проявлялся у ее ближайших предков. У меня была совершенно другая ситуация, так как к людям я попала ребенком, и о родине своей имела смутные воспоминания и образы. Так или иначе, мы обе оказались среди людей, обладая способностями к магии. И если она стала развивать свой дар и совершенствовать его, то я просто пользовалась им иногда. Другими словами, я абсолютно забила на свою природу, надеясь, что никто об этом не узнает. Робин была выше этого. Она была достойна обучаться. Я была в этом более чем уверена. И в Город я приехала с ней исключительно в качестве поддержки.

Найдя группу таких же, как и Робин, будущих учеников, мы присоединились к их обсуждению. Большинство из них было страшно перепугано и сильно переживало. Я постаралась разрядить атмосферу.

— Ну, чего, к кому надеемся попасть?

— Да хоть к кому-нибудь бы уже…

— К мастеру с улицы Пик, — сказал мальчик младше нас с Робин года на четыре. — О нем двоякое мнение, но, по-моему, он там самый адекватный.

— Поддерживаю.

— А как же мадам с улицы Сердец? Вот у нее классно: сидишь, ничего не делаешь, кексы кушаешь…

— А магии тебя кто обучать будет? Кексы?..

— У кого еще какие предложения?

— Только не учитель с улицы Хмеля.

— О, да, — хохотнул кто-то. — Не он и не с улицы Роз тоже.

— Так с улицы Роз и не учит уже давно никого.

— Так, народ, притормозите… Если со Хмелем все понятно, то с Розами что не так?

— Он жесткий. Очень. Злой, как сам Дьявол.

— Говорят, что его последнего ученика до сих пор никто не нашел. А это было лет пятьдесят назад.

— Да ведь явно больше пятидесяти…

— Неважно, суть в том, что его не нашли. А искали маги! Должно быть, он испепелил его за непослушание… Или еще чего похуже…

— М-да-а, — протянула я. — Утешающе.

— Да ничего, говорю же, он не берет к себе на обучение уже довольно давно.

— Внимание! — раздался громкий голос по всему шатру. — Всем участникам пройти за ограждение у сцены! Всем участникам пройти за ограждение у сцены! Спасибо!

— Ну что ж, — я положила руку Робин на плечо, — удачи, подруга. Порви там всех.

— Я постараюсь, — она улыбнулась. Явно переживала. Как и я за нее.

Прорезая толпу, я шла к сцене с другой, лицевой стороны. Там уже выступала полноватая девушка. Она демонстрировала способность становиться невидимой в разных ее проявлениях. Заставляла исчезать маленькие вещи, большие, себя целиком и частично. На моменте с частичным исчезновением кого-то прямо перед сценой стошнило, ведь выглядело это, будто выступающую разрезали вдоль туловища, а вторую половину просто выкинули. Вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд. Я начала крутить головой в поисках источника взгляда, и увидела высокого мужчину в черных одеждах. Он тенью стоял в отдалении, у стенки шатра, но на меня не смотрел. В данный момент. Но стоило мне отвернуться, чувство чужого взгляда ко мне возвращалось. Пока на сцене выступали молодые волшебницы и волшебники, мужчина продолжал терроризировать меня, иногда меняя место дислокации. Он подбирался все ближе.

Наконец, на сцену вышла Робин. Я перехватила ее испуганный взгляд и улыбнулась ей. Страх в ее глазах медленно начинал отступать. Она подняла руку. Из воздуха посыпались металлические предметы без определенной формы, похожие на сосульки. В метре над сценой и головами зрителей они застыли в воздухе. Взмах руки — и объекты превратились в изящных стальных птиц. Еще взмах — они стали кружить под самым потолком шатра. Со следующим взмахом они слились воедино, и масса их была похожа на каплю ртути в невесомости. Вдруг из нее с рычанием вырвались волки и пробежали по невидимой дороге к сцене. Вновь став единым потоком и выскочив из него грациозными оленями, они навернули пару кругов в воздухе вокруг сцены, напоминая мне упряжку Санты Клауса. Толпа завороженно ахнула. Олени, ринувшись прямо в нее, распались на бабочек. Человек со светлыми волосами и льдистыми глазами заинтересованно смотрел на металлическое насекомое, сидевшее у него на пальце. Крылья были настолько тонкими, что я бы никогда не подумала, что это существо — ненастоящее. Вдруг бабочка вспорхнула, ее собратья подоспели к ней, и они вместе, мельтешащим потоком, устремились к потолку и обернулись невообразимой кучей искр. Те медленно падали и исчезали, не достигнув людей. Я слишком поздно поняла, что потеряла бдительность, увлеченная представлением юной колдуньи.

— Разве ты не должна выступать на сцене?

Он стоял прямо позади меня. Я повернула голову так, что смогла увидеть его периферийным зрением и улыбнулась.

— Вы меня с кем-то путаете. Я не волшебница.

— Не стоит лгать мне. Может, детектор лжи в людском городе ты и смогла бы обмануть, но не меня. Ты — ведьма.

— Не такая, как они. Мне здесь не место.

— Мне лучше знать, где тебе место, — он положил руку в черной перчатке мне на плечо, а второй указал в толпу. — Вон, видишь того человека? — палец указывал на полного рыжего мужичка с бородой. Вот уж кто точно получает удовольствие от шоу. Он отпил какой-то, явно алкогольный напиток из фляги. Человек позади меня опустил руку. — Вот ему здесь точно не место. Однако, он занимает должность мастера на улице Хмеля. Такие, как ты, — редкость. И таким здесь самое место. Здесь самое место тебе, Бриджет из Варлеона.

Я резко развернулась к нему лицом, отходя на шаг, ровно настолько, насколько позволила толпа людей вокруг нас. Никто не знает этого. Никто.

— Кто Вы такой, чтобы лезть в мою голову?!

Мужчина в черном молча улыбнулся, будто наконец получил то, что хотел. Он протянул мне руку, видимо, в качестве приветствия. Я, толком не понимая зачем, протянула ему свою.

— Мастер с улицы Роз, — он поклонился, легко касаясь губами кожи моей руки. Я ее тут же отдернула. Он на это лишь ухмыльнулся.

— То, что Вы — мастер, не дает Вам права лезть в мою голову.

— Ты меня не поняла. Я хочу поговорить с тобой. Наедине.

— Нет, спасибо, — я развернулась и пошла прочь от него, протискиваясь сквозь наблюдавшую за происходящим на сцене толпу. Снова этот взгляд за спиной. Какой же он ощутимый!

Я прошла еще несколько метров и остановилась, решив, что это место даже лучше предыдущего. Претенденты все выступали, стараясь удивить не столько людей, сколько учителей. Были гипнотизеры, телепаты, угадывающие числа, загаданные зрителем, но магия их в большинстве случаев была посредственной. До Робин им было далеко.

Время выступлений подошло к концу, великие учителя сделали свой выбор. Постепенно народ стал расходиться, и шатер быстро опустел. Я все караулила, когда же появится новоиспеченная ученица мастера. Наконец она вышла, и я накинулась на нее с объятиями и поздравлениями.

— А я говорила! Говорила! Черт возьми, будешь учиться на улице Пик! Это же так классно!

— Да, спасибо, — мы расцепились. — Бриджет, я… Все ученики сейчас расходятся по домам своих учителей…

— Ничего-ничего, я до гостиницы сама дойду, здесь буквально пять минут. А завтра еще увидимся. Я приду и съем всю вашу еду, — я слегка толкнула ее в бок локтем, показывая, что это шутка, а не угроза. Она вновь обняла меня.

— Спасибо.

— Да не за что. Обращайся, если что. Я ведь могу еще на следующее лето сюда приехать повидаться. Ты, наверное, к тому времени соскучишься.

— Конечно соскучусь. Я уже скучаю, на самом деле. Как представлю, что вытащить тебя погулять не смогу, так тоскливо сразу становится.

— Ой, да ладно. Мы же еще кучу времени будем переписываться. Не навсегда же разлучаемся.

— Робин, ты идешь? — позвал ее мужчина, тот самый, со льдистыми глазами.

— Да, учитель. Бриджет, мне пора…

— Давай. Вгрызайся в гранит магической науки.

Мы попрощались, и я в одиночестве покинула шатер. Тучи рассеялись, и было видно, как солнце близится к горизонту. У шатра стоял мастер с улицы Роз и, по всей видимости, ждал именно меня. Лицо его было серьезным и сосредоточенным.

— А вот и ты. Проводить тебя до гостиницы? Заодно обсудим один вопрос. Мы и без того потратили много времени.

Я была слишком уставшей, чтобы спорить с ним, и просто сдалась. Мы медленно двинулись по улице в сторону заходящего солнца.

— Та-ак… Что Вам от меня нужно-то?

— Я хочу обучать тебя.

Я посмотрела на него, как на последнего психа, и рассмеялась.

— Это ты, мужик, зря. Я не умею ничего такого. Я даже способностями своими не умею толком пользоваться.

— Для этого есть я. Учитель. Я могу тебя научить.

— Не, мне не надо. Я уже живу среди людей. Там на магов косо смотрят. Не хочу, чтобы группа особо инициативных личностей повесила меня на ближайшем дереве.

— Зачем возвращаться к людям? Разве тебе, обладающей способностями, там не будет скучно?

— Мне никогда не бывает скучно, — пробормотала я.

— Ну, значит и здесь не заскучаешь.

— Зачем? Разве ты не бросил обучать? И почему именно я? Там было полно других начинающих волшебников, которые хотят обучаться, которые готовились к этому несколько лет… Так почему?

— Потому что мне, в отличие от всех других мастеров, видно то, чего больше никому не видно. Поэтому им и нужен весь этот фарс с демонстрацией способностей. Но мне это не нужно. Я могу с первого взгляда сказать, что из себя представляет человек. И ты, Бриджет, годишься мне в ученицы. Да, ты пока многого не умеешь и не знаешь, но это мы быстро исправим.

— Спасибо. Но мне не нужно. Прощайте, — я развернулась лицом к зданию отеля и вошла внутрь, не оглядываясь назад.

Когда я на следующий день вышла из отеля, он снова был там.

— Знаешь, Бриджет, я очень не люблю, когда на встречи со мной опаздывают.

— Нет никакой встречи с тобой.

— Есть. И ты на ней присутствуешь.

— Нам не о чем разговаривать, — я прошла мимо него.

Улица Пик была не так далеко. Парк находился почти в центральной части Города, отель был рядом с ним, а все великие улицы были расположены как раз в самом его центре. Учитель тогда так и не отстал от меня, проводив до самого дома мастера с улицы Пик, который оказался очень необычным волшебником. Я просидела у них до пяти, попрощалась и отправилась на станцию. Но на выходе из дома меня снова настигла неприятность в лице все того же учителя.

— Может, хватит?

— Нет, не хватит.

— Тоже знаешь эту песню?

— Что?

— Ничего. Проехали. Я уезжаю из Города.

— Но ты ведь еще вернешься. По глазам вижу.

— Не на начало следующей секции.

— Ничего страшного. Это твоя судьба. Ты все равно будешь обучаться у меня. Ты не можешь этого изменить. Можешь отсрочить, но тебе же хуже. Пропустишь эту секцию, придется ждать начало следующей. Тебе так хочется подождать десять лет?

Я лишь усмехнулась.

— Я не буду обучаться магии. Ни у тебя, ни у кого-либо другого. А теперь действительно прощай. Мне пора на поезд.

— Хорошо. Имей в виду, я жду тебя. Так что не задерживайся.

Я тогда подумала, что он меня не понял. Но он все прекрасно понимал, много лучше меня.

Вернувшись домой, я продолжила работать на своей старой работе. Год выдался трудным, неожиданно для всех наступил кризис. Я попала под сокращение и потеряла прежний источник дохода. Много меняла работы, чтобы банально купить себе еды и накопить на билет на поезд до Старого Города. Я обещала Робин приехать, и я выполнила свое обещание.

— Уже поздно… Может, останешься на ночь у нас?

Мы стояли в прихожей дома ее учителя. За окном уже давно стемнело, но мне было все равно.

— Да не, не хочу вас беспокоить. Спасибо. Я наверняка не впишусь в ваше расписание, и…

— Это нестрашно, — заверила меня Робин.

— И все же, нет, — я улыбнулась ей. — Все-таки эту ночь я проведу в отеле.

Попрощавшись, как мне казалось, в последний раз в жизни, выйдя на улицу и полностью погрузившись в остывший вечерний воздух, я пошла вверх по улице. Фонари освещали мне путь своим ржавым светом, и на душе у меня было невероятно тепло. Наконец-то у Робин все идет как надо.

Капля воды упала мне на руку. Вторая — на щеку. Их падало все больше и больше, пока дождь не перешел в мощный ливень. Я сидела под козырьком, на ступеньках крыльца первого попавшегося дома, уткнувшись лицом в коленки, и пряталась от падающего с неба водного потока. В шуме воды я не смогла различить приближающийся звук шагов.

— Я же говорил, — раздался знакомый голос, и я вздрогнула, но голову не подняла.

— Ты что, все еще хочешь обучать меня?..

— Да. Для тех, кто веками живет в этом мире, один год — секунда.

— Тогда через твою минуту я уже как пять секунд буду мертва.

— Не будешь, если начнешь у меня учиться.

Я подняла голову и взглянула на него. Он вновь был в черном. И стоял он под большим зонтом с загнутой на конце деревянной ручкой.

— Следующая секция через девять лет.

— Уверен, для тебя я могу сделать исключение.

— Тебе не понравится меня обучать, — я скривила рот в подобии улыбки.

— Это уже мне решать, — он подал мне свободную от зонта руку, и я, недолго думая, взялась за нее.

Я подскочила в кровати от неожиданно раздавшегося сигнала. Вчера я завела будильник на телефоне, чтобы случай с опозданием на завтрак не повторился вновь. Потянувшись, я выбралась из-под теплого одеяла и Ры. Последняя только перевернулась на другой бок и продолжила спать. Собрав в охапку вещи, я удалилась в ванную. Огромный плюс квартиры учителя — личные ванные. Для каждой спальни, а их здесь было три, была предусмотрена своя ванная комната. Для меня, любившей пропадать там на час, это стало лучшей новостью месяц назад. Наведя марафет, я вернулась в спальню и заметила появившуюся стопку бумаг на столе. Это таким образом подоспело мое наказание за то, что проспала. Сверху на стопке лежала бумажка с заклинанием для очистки памяти от конкретных воспоминаний. Я запихнула ее в карман и ушла в кухню, где учитель, впрочем, как и всегда, читал газету, ожидая меня.

— Листы видела?

— Да. Но в комнату мою заходить нельзя. Это грубо и неприлично.

— Вот еще, кто мне будет нотации о поведении читать…

— Вот именно! Тебе уже я — я! — нотации читаю. Докатился ты, в общем.

Он тяжело вздохнул.

— Ешь.

— Да ем я, ем…

— Молча ешь.

— Я молча ем…

Он отложил газету, поднялся и навис надо мной, упершись одной рукой в столешницу.

— Давай. Я жду.

— Ты ужасен…

— Что-что?

Я, молча пережевывая пищу, подняла на него прищуренные глаза. Он слегка улыбнулся.

— У меня дела в Совете, так что придется тебе и сегодня побыть одной, — учитель прошел в коридор. — Не забудь стереть той девице память.

Да, такое вряд ли можно забыть. Все-таки, я ей эту память, так сказать, и создала.

Мастер обулся и вышел за дверь. А я доедала завтрак. Молча.

Спустившись на первый этаж, я прочесала весь офис вдоль и поперек, но Джулии там не было. Когда же я спросила у ее коллег, где она, мне ответили, что сегодня утром она уволилась, а почему именно — не сказала. Она лишь упомянула, что собирается покинуть Старый Город навсегда. Это, конечно, было подозрительно, даже очень, но поделать с этим я ничего не могла. Тем лучше. Для всех нас.

* * *

Учитель вернулся ровно в три часа, объяснив это тем, что остальные мастера справятся и без него, а я без него не справлюсь. И вообще, у меня там метла без дела простаивает. Хотя мне казалось, что остальные просто решили сплавить его куда подальше. Все же Поднесение — праздник счастья и веселья, а учитель совершенно не умел веселиться. В этом плане учитель с улицы Хмеля им был полезнее, что, несомненно, ущемляло чувство собственной важности моего учителя. Именно поэтому я не стала задавать дополнительные уточняющие вопросы: его гневная тирада длилась бы часа два, не меньше. А потом он причитал бы, что мы только потеряли время, которое могли бы потратить с пользой. Пришлось есть свой обед молча.

— Ты готова?

— К чему?

— К полету. На метле. На улице впервые за долгое время светит солнце.

— А, ну да, ну да… Я сейчас, — я поднялась из-за стола и двинулась к себе в комнату.

Поменяв юбку на брюки и захватив из спальни метлу, я вышла в коридор, где меня уже ждал со своей тростью готовый выходить учитель.

— Мы в парк? — спросила я его, надевая туфли.

— Нет, это ни к чему.

— Ну, на ветки приземляться мягче, есть шанс выжить, — он укоризненно глянул на меня. — Ладно. Поверю на слово.

Мы вышли на залитую солнечным светом улицу. Лучи отражались от камней брусчатой дороги и слепили глаза.

— Для начала, подними в воздух метлу. Только не руками, пожалуйста.

Я послушалась, и метла зависла в воздухе на уровне пояса.

— Так, что теперь?

— Теперь садись.

— Но она же упадет. Я же удерживаю ее над землей.

— Садись.

Я сначала неуверенно облокотилась на парящую метлу, а затем села. Мои ноги болтались в сантиметрах пятнадцати над землей. Я не упала.

— Хорошо. Попробуешь полетать? Только не перестарайся. Ты еще не…

Я сорвалась с места и стрелой помчалась ввысь. Летать на метле было легко, я не ощущала своего собственного веса. Всегда считала, что это должно быть страшно неудобно, сидеть на деревянной палке довольно продолжительный период времени. Но в такие моменты ты будто сливаешься с метлой в одно целое и теряешь все, что тянет тебя вниз, к земле. Однако, если отпустить метлу, то ты сразу же все это обретаешь и камнем летишь вниз. Это я узнала спустя две минуты полета над Городом. Метла падала следом, но из-за разницы в массе падала медленнее, чем я, и схватить ее не представлялось никакой возможности. Камни дороги быстро приближались, я зажмурила глаза. Послышался удар чего-то металлического о камни мостовой. Оглушающе громкий звон медленно и плавно угасал.

— Я же говорил.

Я открыла глаза. Мое тело зависло в метре над землей. Похоже, он стукнул тростью по одному из камней в дороге, тем самым остановив мое падение. Рядом тут же зависла метла. Я, ничуть не растерявшись, перевернулась на бок, лицом к учителю, будто лежу на диване у себя дома.

— Как дела?

— Ужасно. Моя ученица меня не слушает.

— Ну-ну, не расстраивайся. Ей просто не хватает усидчивости, а ты слишком долго все объясняешь.

Он вновь стукнул тростью, и мы с метлой рухнули на землю, но я, в отличие от нее, приземлилась на ноги. Учитель убрал выбившуюся прядь темных волос за ухо.

— Давай-ка еще разок.

Я вновь воспарила верхом на метле. На этот раз я постаралась лететь не так высоко и не так быстро. Еще не хватало улететь на солнце. Учитель не обрадуется, если одной сожженной ведьмой станет больше.

Спустя час, дабы не заскучать и не уснуть, сидя на метле, я уже летала стоя, лежа, цепляясь ногами за метлу, словно за перекладину, и даже делала бочки и мертвые петли на ней.

— Ладно, Бридж, заканчивай.

Я приблизилась к земле и спрыгнула с метлы, взяв ее в руки.

— Жаль ты не ведьма, учитель.

— Это еще почему?

— Было бы здорово полетать вместе над Старым Городом. Одной все же малость скучно.

Он хмыкнул.

— Мастер!

Мы вдвоем обернулись на крик. К нам спешил учитель с улицы, кажется, Полумесяца. Вид у него был крайне обеспокоенный.

— Что случилось?

— Там мастер с улицы Хмеля…

— Что он натворил? — учитель закатил глаза.

— Нет-нет, ничего такого… Его отравили.

— Кто?

— Мы не знаем, — мастер с улицы Полумесяца приблизился к моему учителю и продолжил говорить уже шепотом, — это магическое отравление. Он без сознания.

Учителя словно ударило током.

— Что? А лечебные отвары мадам ЛеРо не помогли с этим разобраться?

— Нет. Иначе бы я не пришел за Вами.

— Бриджет, иди домой. Я помогу мастеру с улицы Хмеля и вернусь.

— Ла-адушки.

Они оба трансгрессировали, и я осталась стоять на улице одна. Подумалось, что стоит зайти и забрать артефакт, что я открыла недавно. Отправив метлу к себе в комнату, я двинулась в сторону театра. Уже стоя в коридоре до меня дошло, что вряд ли я смогу так просто вынести шкатулку за пределы подвала. На ней же имеется защита. Поэтому я сфотографировала символы на телефон и поднялась домой, как и сказал мастер.

Даже несмотря на то, что я переписывала вторую стопку все утро и день до прихода учителя, она все еще находилась на моем столе. Да, я сделала явно больше половины, намного больше. Но доделывать начатое придется.

Сев за стол, я принялась перерисовывать символы с фотографии на листок. Это заняло от силы пять минут, и сразу после я, положив бумажку с символами в карман, принялась разгребать стопку. Ее за пять минут мне сделать не удастся. Но была в этом своя польза, и учитель наверняка это знал. Все-таки, это один из видов памяти. Ты читаешь, а затем переписываешь. Намного проще так запоминать, хоть и затратно относительно времени и сил. Моих сил. Учителю-то хорошо. А у меня рука болит столько писать.

Часы тихо тикали. Когда я в следующий раз на них посмотрела, было без пятнадцати семь. На стол ко мне запрыгнула Рысь.

— Долго его нет, да?

— Мряук.

Я почесала ее за ухом и продолжила переписывать сводки о положении звезд. Многое из них я знала, мама рассказывала мне про звезды, когда я еще жила в Варлеоне. Я помнила около восьмидесяти процентов из того, что содержалось на страницах. Приятно осознавать, что я хоть что-то знаю. Я дописала страницу и остановилась передохнуть. Искаженными желтыми квадратами застыли на стене солнечные лучи, косо проходящие через окно от низкого вечернего солнца. В прихожей хлопнула дверь, и я метнулась туда.

— Ну?..

— Что?

— Ты знаешь, что меня заживо сжирает интерес. Не делайте мне больно, учитель! — я театрально поднесла руку ко лбу.

— Переигрываешь. Но если тебе так хочется об этом поговорить, то ладно.

— Ты поднял его на ноги?

— Да. Уже бегает по всему Городу и рассказывает о своих ведениях, что он видел, пребывая во сне.

— А что за ведения?

— Да бред какой-то, про то, что его рука стала говорящим карпом.

Я рассмеялась.

— Да уж… Наверняка он по ошибке выпил один из напитков ЛеРо.

— Ты эту отраву напитками называешь? Впрочем, неважно. Думаю, ты права, и в произошедшем действительно виновато халатное отношение этого балагура.

— Я…

Раздался истошный женский крик. Я заглянула учителю в глаза и столкнулась с тревогой. Должно быть, она отражалась и на моем лице.

— Это из подвала?..

— Я пойду посмотрю. Не выходи из дома.

— Я с тобой.

Он с секунду смотрел на меня, оценивая мою решимость, и затолкал в мою же комнату, поставив заклинание замка на дверь. Снимать его я, конечно же, не умела. Я затарабанила ладошками по дереву.

— Учитель! Выпусти меня!

— Сиди. Тихо.

Его голос был тихим, но я хорошо его слышала. Он стоял прямо за дверью. Ближе, чем когда-либо подходил ко мне.

— Почему?..

— Я сейчас приду.

С той стороны раздались удаляющиеся шаги. Сидеть здесь и ждать? Он смеется надо мной? Я схватила метлу, распахнула окно и спрыгнула с третьего этажа, на лету садясь на нее и замедляя свое падение. Не долетая до земли, я остановилась и спрыгнула, бросив метлу там же. На полусогнутых ногах я тихо подобралась к черному входу в театр. По шагам я определила, как спустился по лестнице мой учитель и юркнул в подвал, откуда доносились всхлипы. Я осторожно пошла за ним, перебежками на короткие дистанции, прячась за колоннами и углами. Он прошел в зал и скрылся за поворотом. Я двинулась следом. Войдя в зал, я не сдержалась и ахнула от ужаса, слишком поздно осознав, что мастер меня заметил, и закрыв рот ладонью. Но я смотрела сейчас не на приближавшегося ко мне учителя. Я смотрела на труп Нэит, висевший в петле прямо над сценой. Прожекторы хорошо его освещали, и в память вместе с болью врезалась каждая деталь. У самой сцены стояла женщина, видимо, та самая, которая кричала. Слезы сами потекли по лицу, все вокруг задрожало, как это бывает, когда слезной жидкости слишком много, и она не успевает вытекать из глаз. Вид мне преградил мастер. Обняв и прижав к себе, он продолжил идти, и я, пытаясь перебирать ногами и выбраться, споткнулась об его ноги, и просто повисла на нем. Судя по тому, что освещение изменилось, он на ходу трансгрессировал в мою спальню, и все продолжал идти, а я все продолжала двигать ногами, не осознавая, что мешаю ему делать шаги. Он усадил меня на кровать, а сам сел прямо передо мной на колени, положив руки мне на лицо. Слезы скатывались по его кожаным перчаткам, падали на пол.

— Я говорил тебе не ходить туда, — спокойно и тихо сказал он мне. Без привычной надменности, без укоризны и давления с его стороны.

— Угу, — я хотела кивнуть, но тогда бы он убрал руки. — Она мертва… Нэит мертва.

— Не стоило этого делать.

— Это все из-за меня, да?..

— Нет, конечно нет…

— Убийца перепутал ее со мной.

Он умолк. И все же убрал руки от моего лица, напоследок вытерев медленно ползущую по щеке слезу. Хоть слезы и перестали течь, мое состояние было далеко от спокойствия.

— С чего ты взяла?

— Ее повесили. Как ведьму. Но она не ведьма. Мы ведь похожи… И мы ровесницы.

С улицы до нас донесся звук сирены, и на окне и стенах заиграли красно-синие блики от мигалок. Учитель поднялся и подошел к окну.

— Они вызвали полицию?

— Да. Убийства людей здесь должны решаться людьми. Вот если бы убили мага — юрисдикция была бы нашей.

— Но они же здесь ничего не найдут…

— Знаю. Я вижу больше любого мага, но все же и этого слишком мало, чтобы точно сказать, что произошло.

Он закрыл окно и задернул шторы.

— Надо получше все осмотреть, пока они там все не перевернули. Из комнаты не выходить.

Я кивнула и поджала ноги под себя в знак того, что не сдвинусь с места до его прихода. Он исчез, потом появился с моей метлой в руках, поставил ее в угол и снова исчез. Его не было еще как минимум пятнадцать минут, а я все смотрела на поочередно вспыхивающий синий и красный свет в щели между шторой и стеной. Когда он вернулся, то позвал меня ужинать. Тишину нарушил он сам, когда мы уже поели.

— Что ж, не знаю, была ли ты права.

— В чем именно?

— В том, что приходили за тобой.

Я была уверена, что была права.

— А полицейские?

— Им ничего не известно. Отпечатков нет, девочка умерла от асфиксии.

— Ну ясно, что не сгорела заживо, — пробурчала я.

— Я имею в виду, что ее повесили, а не перерезали горло, а уже потом повесили.

Я посмотрела на него так, будто он сказал, что убивает котят для забавы.

— Извини. Она же, все-таки, была твоей подругой…

— Нэит была самой безобидной и доброй из всех, кого я знаю…

— В любом случае, из дома одна не выходи. Одна без меня, — добавил он, и я кивнула. — А сейчас тебе лучше поспать.

Я снова кивнула и взяла тарелку, чтобы помыть ее, но учитель меня остановил:

— Я помою. Иди.

Я знала, что уснуть не смогу. Знала, потому что каждый раз, как я закрывала глаза, я видела лицо Нэит. Ее открытый рот, синие потемневшие губы и открытые глаза, глядевшие в пустоту за моей спиной. Лучше не спать, чем спать и видеть это.

Под мерное тиканье часов я принялась переписывать бумаги. Мне осталось буквально пять листов, что, безусловно меня бы порадовало, если бы целью моей не было посидеть подольше. Запястье еще болело, и я писала через силу, останавливаясь после каждой третьей буквы, давая руке отдохнуть. Разделавшись с последним листом и кинув его в стопку к остальным, я глянула на часы. Стрелки показывали час ночи с лишним. Я встала, потянулась. Походила по комнате. Включила и выключила свет в ванной. Погладила уснувшую на ковре Ры. Села на кровать и поняла, что на ночь не пила чай, как всегда это делаю. Может, в этом все дело? Может, сон у меня, как слюна у собаки Павлова, появляется только после кружки чая.

В самом начале моего обучения учитель предупредил меня, чтобы ночью из комнаты не выходила, и что он ценит режим. На свой страх и риск я отворила дверь и прошла по коридору, перешагивая через спящего на полу черного кота, в кухню. Включать свет я не стала, ибо уж слишком это заметно, а я как раз добиваюсь обратного. К тому же, фонари с улицы давали достаточно света. Проверив уровень воды в чайнике, я поставила его на газ. Постояв немного и подождав, пока тот закипит, я выключила плиту. На кухне включился свет. Я посмотрела в дверной проем, заранее зная, что, а точнее кого, я там увижу. Учитель, вопреки моим ожиданиям, не спросил своим обычным тоном, что я тут делаю. И это значило, что я могу спросить первой.

— Тебе чаю налить?

— Да, — он все же вошел в кухню и сел за стол, пока я доставала его кружку.

— Как обычно?

— Нет… Давай что-нибудь на твой вкус.

Я заварила нам чай из розы. Учитель хмыкнул, увидев мой выбор. Поначалу мы пили молча, каждый думал о своем, но об одном и том же. Убийцу надо найти. От людей в Городе нет никакой пользы, их легко обмануть и запутать. И нужен кто-то… кто справился бы с этим. Кто-то из магов. Но вряд ли кто-либо из мастеров за это возьмется…

— Я найду его.

Я подняла глаза на учителя.

— Научи меня ставить блок на мысли.

Он не оценил мою шутку. Как и все остальные мои шутки. А может, и оценил, но не показал этого. Да не, бред какой-то. Кстати, о бреде…

— О, я вспомнила, — я достала из кармана бумажку с символами и отдала учителю. Тот с интересом принялся ее разглядывать.

— М-да, — наконец выдал он. — Так себе это твое сообщение. В основном тут про смерть.

— А поподробнее можно?..

— Так… Если ты, такой же, как и я, читаешь это, будь осторожен… Ибо смерть ждет каждого, кто ходит по земле и вдыхает воздух… Но только твоя смерть ближе остальных… Ты здесь, а значит, ты проклят… И ни мое послание тебе, ни помощь всех великих мастеров не спасет тебя от гибели… Помни об этом, — мастер отложил листочек.

— Позитивненько так. Особенно в свете последних событий.

— Не думаю, что он знал, что так будет.

— Да, он определенно писал о чем-то другом. О чем?

— Без понятия.

— Да ла-адно тебе. Ты ведь знаешь, о чем он, не так ли?

Он допил чай и поставил кружку на стол.

— Бриджет, иди спать.

Мой вздох был ему ответом. Я поднялась, сполоснула кружку и побрела к себе, перешагивая все через того же кота. Сегодня днем будет Поднесение, а это значит, что я либо останусь дома одна, что более всего вероятно, либо буду таскаться за учителем, что нарушает его «древние традиции», ведь ученики должны справлять Поднесение вместе с людьми и отдельно от мастеров. Но одно я знала точно: день будет тяжелым.

* * *

— Я не считаю, что поступил неправильно! — вскричал парень в черном плаще.

— Они считают, — спокойно сказал учитель.

Лес вокруг них стоял темной стеной. И пересечет ее сегодня лишь один.

— Но Вы же… Вы, учитель, так ведь не думаете? — в глазах молодого ученика мелькнул страх.

— Я думаю, Солар из Варлеона, что ты не контролируешь свою силу. Умеешь, но не хочешь.

— Я… Я помог ей…

— Ни люди, ни маги не могут решать, кому жить, а кому умереть. Та девушка умерла своей смертью, ты не помог ей. Ты лишь заставил вновь ее через это пройти. Отсрочил неизбежное. И я бы не стоял сейчас здесь, если бы дело ограничилось только ей. Из могил поднялась половина кладбища. Совет найдет тебя и повесит. Но я им этого не позволю.

— Не позволите?.. — в глазах моего земляка появилась слабая надежда.

— Да, мой ученик. Это только моя ошибка, — он положил руку парню на плечо, — и только мне ее исправлять.

Из ниоткуда появилась черная веревка и одним концом обвила шею Солара, а другим она зацепилась за толстую ветку, подняв его в воздух. Парень болтал ногами в воздухе, пытался разодрать пальцами петлю. Вдруг из его шеи, там, где веревка соприкасалась с кожей, побежали тоненькие струйки крови. «Это не веревка, — дошло до меня, — это — лоза. Лоза с шипами». Учитель стоял в двух метрах от своего ученика и наблюдал, как тот извивается. На лозе появились крошечные красные бутоны. Спустя еще немного времени подергивания прекратились, а бутоны раскрылись, став алыми, как кровь молодого ученика, розами. Солар был мертв. Учитель вздохнул и повернулся в мою сторону, но смотрел явно сквозь меня. Лоза превратилась в обычную веревку, а розы исчезли. Я обернулась тоже и увидела, как из тени деревьев выходят мастера. Первым шел мастер улицы Пик, я узнала его.

— Если бы мы знали, что ты сделаешь это сам, то не пришли бы сюда просто так, — сказал он.

— Вы все здесь не просто так. Засвидетельствуйте его казнь и закройте уже это дело.

Не все мастера смотрели на него с презрением, когда он уходил. Многие смотрели с ужасом, кто-то смотрел с сожалением. Мастер с улицы Пик не смотрел на него, он смотрел на труп Солара.

Я открыла глаза, и мой взгляд тут же уткнулся в стоящего в метре от меня учителя.

— Ты чего в моей комнате забыл?! — я кинула ему в голову подушку, но он перехватил ее руками, и положил аккуратно на край кровати. — Зачем мне в комнате дверь с замком, если ты постоянно ее игнорируешь?

— Убийце плевать на замки. И если бы я был им, ты уже пятнадцать минут как была бы мертва.

— То есть… Ты просто стоишь и смотришь, как я сплю? На протяжении пятнадцати минут?.. Это крипово. Больше так не делай.

— Ты поздно легла, и я хотел убедиться, что ты встанешь к завтраку.

— И я встала.

— Нет, не встала, — он показал пальцем на часы. Те показывали без двадцати четырех минут девять.

Я схватила телефон, чтобы проверить будильник. Не может же такого быть, что я его не услышала. Тот работал, но, вот беда, он не звонил по выходным. Я завела его только на будние дни. А сегодня была суббота.

— Вот черт…

— Иди есть, — он направился в кухню.

— Сейчас, оденусь, — я вылезла из кровати.

— Лучше сначала поешь, потом оденешься.

— Оу… Ну… Ну ладно.

В самом начале мы с ним договорились, что я сначала привожу себя в порядок, а потом ем. Вообще, шикарная идея, спать в шортах и огромной футболке. В них можно хоть на улицу выбежать. Хотя учитель, конечно же, не одобрит.

На кухне меня ждала тарелка каши и чай. Каши я ненавидела, любые каши, просто терпеть не могла. А учитель считал их необходимыми. Сошлись на том, что к кашам будет подаваться что-нибудь, чем можно заглушить вкус. Сейчас это была серебряная соусница с клубничным вареньем. На столе стояла только моя еда, и я сделала вывод, что мастер уже поел. Мы сели за стол, я ела, он ничего не говорил. Впрочем, как и всегда. Доев, я подвинула к себе кружку с чаем.

— А что за чай-то? — я понюхала. Такого у нас не было.

— Пей. Это от нервов.

— А это не… — я многозначительно глянула на мастера.

— Конечно нет! За кого ты меня принимаешь?

— Ну, мало ли…

Я сделала пробный глоток. На вкус было очень даже неплохо.

— Ты никогда не был в Варлеоне?

— Был однажды. Очень давно. Хороший был город. Тихий.

— Настолько тихий, что никто даже не заметил, как он пал.

Учитель посмотрел на меня, и мне показалось, что ему есть, что сказать, но он сдерживает себя.

— Ты ведь видел, как это было, да? Моими глазами. Ты нашел это в моей голове, — я постучала пальцем себе по виску.

— Я не хотел поднимать эту тему при тебе.

— Все нормально. Прошло много времени. Правда, я не думаю, что у тебя найдутся вопросы об этом. Все, что я знаю, ты видел. И у меня такое чувство, будто ты знаешь об этом больше меня.

— Тебя и других выживших прятали среди людей. В разных местах, иначе он бы нашел всех сразу и уничтожил. После этого он начал выслеживать вас по одному, тогда-то его и поймали. Десять лет назад.

— Его убили?

— Конечно. Нельзя было оставлять такое в живых.

— Его точно убили?

Он внимательно посмотрел мне в лицо, а затем встал с места и двинулся в сторону коридора.

— Идем.

Я молча поднялась и проследовала за ним. Он что, держит его в каком-нибудь сундуке под кроватью?.. Мы прошли в мою комнату. Он развернулся и положил руки мне на плечи.

— Эм… Учитель? — я попыталась убрать его руки и отстраниться, вспомнив, как он положил руку на плечо ученика перед тем, как убить его, но он держал меня мертвой хваткой.

— Сегодня ты посидишь дома. Поняла? Никуда не выходи.

— Но я хочу пойти на праздник, там будет много людей, меня не тронут в толпе…

Он чуть наклонился, между нашими лицами было не больше дюжины сантиметров.

— Одиннадцать лет назад точно так же убили всех магов у тебя дома. Они тоже были не одни, их было много, многие из них по силе были равны нашим мастерам Что-то я не вижу их сейчас среди живых. Кроме того, — он снова выпрямился, — чай начал действовать.

— Что?.. — я снова попыталась убрать его руку, но столкнулась с одной проблемкой. Вместо рук у меня были кошачьи лапы. Я широко раскрытыми глазами смотрела на свои пушистые черные лапы, крутя и сгибая их перед собой.

— У… Ум… У мен… Меня… — начала заикаться я и попыталась ударить учителя в грудь, чтобы он, наконец, отпустил меня. Удар получился слабым, и я просто продолжила упираться в него одной лапой. — У меня руки — лапы!!! — я обрушила серию таких же, как и предыдущий, ударов ему в грудь, на что он смотрел с весьма удрученным видом. Черная одежда плавно становилась черной шерстью.

— Успокойся. Это оборотный чай. Как приворотный, только оборотный.

— У меня лапы-руки, а ты еще шутишь! — я не переставала его колотить, и он усмехнулся.

— Не только руки.

Я посмотрела себе на ноги, которые тоже оказались лапами. Я запищала, прыгнула, поджимая их под себя, и зависла в воздухе. Учитель держал меня на руках. Только я была целиком и полностью кошкой.

— Побудь пока в таком виде, — он опустил меня на кровать. Я невольно выпустила когти, цепляясь за ткань одеяла. — Я скоро вернусь и обращу тебя обратно в человека, — он присел на корточки рядом с кроватью и указательным пальцем почесал меня за ухом. — Хотя ты мне больше нравишься кошкой, — мастер улыбнулся и одернул руку, потому что я зашипела и замахнулась на него когтистой лапой. Я не планировала его и в самом деле царапать, но протест выразить было просто необходимо.

Он вышел, закрыв дверь с той стороны. Я спрыгнула на пол, подбежала к двери и встала на задние лапы, толкая дверь передними. На замок закрыл, вот пес. Вовремя на ум мне пришел ветвистый дуб, стоящий недалеко от окна. Тенью я вскочила на подоконник и принялась открывать задвижку. Наконец, она поддалась, и окно распахнулось. На деле ветка дуба оказалась чуть дальше, чем я предполагала. И места на разбег у меня не было. Как и времени на колебания. Я припала к поверхности подоконника, готовясь к прыжку, и совершила бросок вперед. С направлением я не прогадала, но силы все же было недостаточно, и траектория слегка отклонилась от желаемой. Я зацепилась передними лапами за кору, а задними неуклюже болтала в воздухе, постепенно сползая с ветки. До земли было три этажа. Я подтянулась, но мне не хватило буквально мгновения, чтобы зацепиться понадежнее, и я сорвалась и полетела вниз.

Почва была мягкая от дождя, но приземлилась я все равно не слишком удачно и, по-моему, повредила заднюю лапу. Я попробовала сделать пару шагов и поняла, что мне больно наступать на правую лапу. Скорее всего, это был вывих, потому что, если бы это был перелом, я бы уже сошла с ума от боли.

— Что такое, лапку повредила? — раздался насмешливый голос со стороны, и ко мне подлетела Рысь.

— Ры, ты… Ты говоришь!

— Мы все говорим. Просто вы, люди, нас не понимаете. Тебе стоило сперва пройти по карнизу, а потом лишь прыгать. Дистанция великовата.

— Да… Я не подумала об этом.

— Конечно, ты не подумала. Если бы подумала, то не хромала бы сейчас.

— Ты говоришь прямо как учитель. Если бы я могла фыркнуть, я бы это сделала.

— Ладно, у меня еще много дел.

— Каких дел? Какие у кошек могут быть дела? Ты спишь восемьдесят процентов своей жизни!

— Ну, мои дела. Разные. Кошачьи.

— О, ясно. Могла бы и про убийство вчерашнее что-нибудь рассказать. Наверняка кто-то из вас что-то видел.

— Нас не пускают в зал. И чтобы кто-нибудь заходил мы тоже не видели. Удачи со слежкой, потому что твой подозреваемый уходит, — она кивнула на вышедшего из здания учителя.

— Подожди… Подозреваемый?..

— Ага. Его ведь рядом с тобой не было во время убийства. И он может трансгрессировать.

Я смотрела, как она направляется на задний двор. Да не, не может быть такого. Зачем ему убивать Нэит? Вот уж кто точно не мог меня с ней перепутать.

Прихрамывая и прячась в тенях, я поспешила за учителем. То, что он трансгрессировал только в случае острой необходимости, пошло мне на руку. Точнее, на лапу. Я преследовала его до тех пор, пока он не вошел в здание ресторана. Внутрь меня бы ни за что не пустили, это же не театр учителя. Поэтому я забралась на подоконник со стороны улицы и, прячась за горшками с цветами, стоящими на подоконнике внутри, стала наблюдать за тем, как великие учителя справляют поднесение.

Все они сидели молча, половина еще не пришла. В просторной светлой комнате стоял длинный стол, заставленный едой и алкоголем. Так вот как мастера Поднесение справляют… Я пригнулась, когда мой учитель подошел к окну и сел на ближайший к нему стул. Рядом уже сидели мастера с улиц Пик, Сердец и Полумесяца.

— А не многовато ли выпивки?.. — голос Полумесяца.

— Они что, собираются пить алкоголь с утра? — возмутился мой учитель.

— До конца утра осталось пятнадцать минут, — ответил ему Полумесяц.

— Без понятия, что там и как, я все равно дальше горячего шоколада не уйду, — сказал мастер с улицы Пик.

— А у тебя есть горячий шоколад? — заинтересовалась мадам ЛеРо.

Раздался щелчок пальцев и восхищенный вздох ЛеРо.

— Ты будешь?

— Нет, я завтракал и изначально не собирался ничего здесь… употреблять. Я пришел на обряд.

— Ну, как хочешь. До него еще несколько часов, и все это время мы как-то должны убить.

Готова поспорить, на слове «убить» мой учитель нахмурился. Он не любил убивать время. Даже когда это было необходимо.

Я посидела и послушала причитания учителя еще минуты две, но больше терпеть это была не в силах. Я спрыгнула и поторопилась в парк, где отмечали Поднесение все остальные. Возможно, убийца там тоже будет, потому что думает, что там буду я. Или нет. В любом случае, надо проверить. Сегодня я — пушистый патрульный.

В парке, куда я добралась примерно за полчаса, было полно людей, все веселились, кричали, покупали в палатках еду и сувениры. Только один человек сидел в отдалении, в тени дерева, прямо на траве. И человека этого я знала. Я подбежала к ней, подволакивая заднюю лапу, и потерлась мордой о ее руку. Робин, до этого рисовавшая что-то в тетради, дернулась и посмотрела на меня. Губы ее разошлись в теплой улыбке.

— Привет, кошка, — она погладила меня тыльной стороной ладони. Я бы помурчала ей, но я не знала как. Тогда она снова принялась за рисунок, а я прилегла на траву рядом с ней, наблюдая за людьми. Я все искала какое-нибудь сосредоточенное выражение лица в толпе, но ничего подобного не видела. Либо убийцы здесь не было, либо он сам наблюдал со стороны, где я не могла его увидеть. Скоро мне это наскучило, и я принялась приставать к Робин. Сначала я села перед ней, наблюдая, что именно она рисует. По странице разлетались карандашные птицы. Я положила лапу на ее тетрадь, она погладила меня и продолжила свое занятие. Тогда я встала на нее двумя лапами и издала звук, похожий на «мряук» моей Рыси.

— Что, кушать хочешь?

Я не была голодной, но издала еще один звук, такой же, как и первый. Она поднялась со вздохом и пошла в направлении палаток с едой. Я поторопилась вслед за ней.

— Ты хромаешь, — она подняла меня на руки, и я не стала сопротивляться, боясь поцарапать ее.

Робин донесла меня до палаток и купила непонятное мясное блюдо. Без понятия, что это было, но оно было вкусным. Пока я ела, ученица волшебника смогла закончить рисунок и начать новый. Я подошла посмотреть и увидела, что на нем был изображен мужчина. Лица у него пока что не было, но вот одежда… Его одежда…

— Наелась?

— Мяу.

Я вспомнила, что на мастере с улицы Пик сегодня было надето нечто похожее. Она рисует своего учителя? Вот это да. Тоже что ли попробовать.

— Илдвайн часто говорит, что животным нужно помогать. Я с этим согласна. Тебе стоит сходить на улицу Роз, там что-то вроде кошачьего приюта.

— Мяу.

Она почесала меня за ухом и продолжила рисовать. Я же свернулась в клубок, прижавшись боком к ее ноге. Что-то часто я в последнее время не сплю по ночам. Может, снотворное какое попить стоит… Меня начало клонить в сон.

Мне снился мой дом в Варлеоне. Снились родители, брат и сестры. Слуги носились по всему дому, готовясь к торжеству. Восемнадцатый день рождения моего брата, большой праздник. Отполированные серебряные столовые приборы разложены, фарфоровые тарелки стоят на столе. Гости начнут приходить через два часа. Я и Молли, которая была на два года меня младше, стояли почти вплотную к стене и чувствовали себя чужими и неуместными. Очередная служанка пронеслась мимо нас с советом не мешаться и отойти подальше. Мы нехотя побрели наверх, в библиотеку. Молли попросила меня почитать ей что-нибудь, так как сама она пока читать не научилась. Я наугад выбрала книжку с детской полки и уселась в кресле.

— Нет, не эту! — сказала Молли.

— Ну принеси ту, что хочешь.

Тогда она взяла у меня из рук книгу, поставила ее на место и принесла другую. У нее была черная обложка, и я точно не помнила такой книги.

— Откуда ты взяла ее?

Она молча показала пальцем на один из книжных шкафов отца. Мне было страшно интересно ее содержание, но я боялась, что повторится случай с предыдущей такой же книгой. Тогда после попытки прочесть содержимое ко мне в окно залетело не две, не три, а сразу десять ворон. Они хлопали крыльями, бились об стены и громко каркали, будто ругали тем самым меня. Меня спасла подоспевшая на шум сестра, Лора. Именно поэтому сейчас я переборола свое любопытство.

— Это книга взрослых, Молли. Отнеси на место и выбери что-нибудь из нашей полки.

— Но я хочу эту книгу!

Я со вздохом смирения раскрыла книгу, и Молли заерзала в предвкушении. В книге оказался набор сказок, и я поначалу удивилась, почему она стояла на полке родителей. Позже я поняла, в чем было дело. До конца первую сказку мы так и не прочитали, начался праздник, и служанки отвели нас в зал. Сказка называлась «Король Терний», и была она о том, как много веков назад, когда охота на волшебников считалась правым делом, два мага жили в мире. Один мог обращать поля, города и пустыни в непроходимые тернии, опутывавшие человека живьем и не дававшие ему выбраться. Другой был способен создавать на теле кристаллы, излечивающие раны его и других людей. Оба они держали свои силы в секрете, и все у них было хорошо, пока не пришли, как обычно, люди. Дело было в том, что второй маг сжалился над умирающим человеком и излечил его рану, а тот отблагодарил его по-своему. Он привел в обитель волшебника разъяренных людей. Толпа быстро казнила мага. Они хотели убить и его семью, но те в страхе бежали. Люди было ринулись за ними, но дорогу им преградили колючие тернии, которые, будто живые, затягивали их в себя. На этом моменте нас и прервали, но, похоже, первый маг вступился за второго, хоть и поздновато. Что было дальше, мы так и не узнали. Мы хотели вернуться и дочитать после праздника, но забыли. Я бы и сейчас не вспомнила, если бы не…

— Ну что, не скучала? — донесся до меня голос мастера с улицы Пик.

Я вздрогнула, сбрасывая с себя остатки сна, и начала оглядываться вокруг. Уже начинало темнеть.

— Ну вот, ты кошку разбудил, — сказала Робин и провела рукой по моей спине.

Мастер здесь, а значит обряд был проведен. Надо спешить домой, иначе учитель придет раньше меня. Я сорвалась с места, и задняя нога отозвалась болью. Я уже успела про нее забыть. За спиной я услышала удивленный голос Робин. Торопливо хромая, я преодолела несколько улиц до театра. Я знала, что мне не успеть, не в теле хромой кошки, но какая-то часть меня еще рассчитывала прийти вовремя. Уже когда я прошла на территорию двора, мои лапы неожиданно оторвались от земли. Чьи-то руки подняли меня в воздух.

— Скажи мне, неужели я должен заколотить окно в твоей спальне досками?

— Мяу.

— Между прочим, я трансгрессировал тебе обед в комнату. Ты его не съела.

— Мяу.

— Я проверил. Тебе повезло, что ты в теле кошки. Не могу злиться на кошек.

— Мяу.

— Потерпи. Сейчас верну тебе прежний вид. Может, и злость вернется…

— Мяу.

Учитель поднялся по лестнице, занес меня в квартиру и поставил на пол в моей комнате. Затем он сказал мне приготовиться и стукнул тростью о пол. Я даже не заметила, как приняла человеческий облик. Я хотела сделать шаг и высказать ему все о том, что он вообще не понимает по-кошачьи, и я спрашивала его про обряд, но наступила на больную ногу, ойкнула и упала на кровать.

— Что с ногой? — он быстро приблизился и осел на пол.

— Неудачное приземление с третьего этажа, — призналась я.

Мастер посмотрел на меня с таким выражением на лице, которое я могла бы описать как «укоризненная тревога», и принялся ощупывать ногу. Когда боль электрическим разрядом пробила насквозь все тело, я вскрикнула. Учитель поднялся и подошел к двери.

— Я бы сказал тебе сидеть смирно и не вставать, но ты и так не сможешь этого сделать, — ухмыльнулся он и удалился прочь.

Я, уже на зло ему, попыталась встать, но не смогла пошевелить ничем кроме правой руки и головы.

— Эй! Ты куда ушел?

Ответом мне была тишина. Спустя минут двадцать он вернулся с моей кружкой в руке, присел рядом на кровать, и дал мне в правую руку чай.

— Что это?..

Тут и дураку понятно, что это что-то лечебное, но позлить его надо. Нельзя так просто взять и превратить свою ученицу в кошку! Он вздохнул очень громко и очень устало и прилег на кровать.

— Ну почему я не могу навсегда превратить тебя в кошку?..

— Нельзя превратить кошку в кошку, не сделав ее перед этим человеком.

Он удивленно глянул в мою сторону.

— Мяу, — я хихикнула. — Это шутка такая.

Он улыбнулся, и я отпила из кружки. Конечности потихоньку стали отходить, совсем скоро я смогла немного шевелить ногами, даже почти без боли.

— Ты — Король Терний, — неожиданно для себя выдала я.

Он медленно поднялся, и я оглянулась посмотреть. Лицо его казалось напряженным.

— Ну-ка повтори…

— Что повторить? Король Терний?

— Кто тебе сказал?

Это все больше начинало напоминать допрос.

— Никто. Я вспомнила.

Он нервно сглотнул слюну и подсел ближе, напирая и давя меня своим вниманием к такой простецкой, казалось бы, фразе.

— Что именно?

— Ну… А в чем, собственно, дело?

— Что. Именно. Ты. Вспомнила?

— Когда мне было шесть лет, мы справляли день рождения моего старшего брата, мы с Молли — это моя сестра — пошли в библиотеку и наткнулись там на одну странную книгу, Молли сказала, что хочет почитать ее, а я была против, тогда… — начала я на одном дыхании, абсолютно без остановок, рассказывать свое воспоминание, но меня перебили.

— Бриджет. Сжато.

— Это было в книге. Про мага, что мог создавать тернии. Много. Но я так и не дочитала, поэтому не знаю, чем все закончилось.

Он еще пару секунд внимательно смотрел мне в глаза, пытаясь что-то рассмотреть сквозь них в моей душе, но, так ничего и не найдя, вздохнул и снова расслабился.

— М-да. Кажется, я становлюсь параноиком.

— А в чем дело-то?..

— Ни в чем. Ужин скоро.

Он забрал у меня кружку и ушел на кухню, а я осталась сидеть и ждать, пока способность ходить ко мне вернется.

Глава 3

Удушье

— Нет, еще не проснулась. Может, сейчас проснется? Или нет. Или сейчас?..

Я открыла один глаз. Людей в комнате не было, но на краю кровати, прямо перед моим лицом, сидела и смотрела на меня Ры.

— О, проснулась.

— Ты говоришь.

Она вдруг замолчала и застыла.

— Ты меня понимаешь?

— Похоже на то.

— Вот это да. А почему?

— Не знаю, — я поднялась, проверяя время. Семь часов утра. С лишним. — Может, побочное действие от превращения в кошку? Тогда оно может быть временным. Надо спросить об этом учителя.

Рысь прикрыла глаза и выпустила когти в одеяло, и я решилась ее почесать.

— Ты чувствуешь его?

— Кого? Учителя?

— Нет. Другого. Сюда приходит кто-то. Стоит под окнами по ночам.

— Он пытается попасть внутрь?

— Нет. Он ничего не делает. Просто стоит, а потом уходит.

— А как он выглядит?

— Как человек.

— Описать можешь?

— Два глаза, нос, рот… Чего его описывать. Все люди одинаковые.

— Одежда?

— Была на нем, да.

— Нет, какая она была?

— Человеческая. Почем я знаю? Я не разбираюсь в подобных вещах.

Я вздохнула, и тут приоткрылась моя дверь.

— С кем ты говоришь?

— С кошкой. Она сказала, что у нас ночью под окнами кто-то стоит.

— Вот как.

— Эй, что это за тон?! Я не сошла с ума от горя. То есть да, мне безмерно жаль, что Нэит мертва, но не стоит сейчас на этом зацикливаться.

— Ты на удивление логична для сумасшедшей.

— Учитель, подойди ближе. Я не смогу докинуть до тебя подушку, пока ты там.

— Сама встань. Моя же ученица мне приказывает…

— Слушай, мастер. Это может быть последствием превращения?

— Не знаю. Меня ни разу не превращали в кота. И раз уж ты проснулась, помоги мне на кухне, — сказал он и ушел, прикрыв за собой дверь.

Я плюхнулась обратно на кровать.

— Он тоже знает, что к нам приходит нечто. Но ничего с этим не делает.

— Ну, значит, бояться мне нечего, — я лениво поднялась и направилась в ванную. Ры побежала за мной.

— И ты так просто ему веришь?

— А что мне остается делать? — я выдавила зубную пасту на щетку и принялась чистить зубы.

— Мы, кошки, бегаем по всему Старому Городу, мы оплетаем его, как пауки оплетают паутиной куст. Мы много всего знаем. Тебе известна история Города?

— Нет. Она вообще кому-нибудь тут известна? Наверняка что-то типа «пришли великие мастера и основали Город», а?

— Нет. У Старого Города нет истории. Точнее, она есть, как и у всех городов. Просто она стерлась из умов людей за долгие века. Поколения менялись, Город расширял свои границы.

— А мастера? Они живут здесь веками.

— Но даже они не знают ничего об этом.

— Или знают, но скрывают?

— Маги не из тех, кто скрывают позорные страницы истории. Они принимают реалии такими, какие они есть.

— Так вы знаете его историю или нет?

— Нет. Никто не знает.

— Так. Ладно, — я отряхнула только что надетое платье. — С историей разобрались. А из важного ты мне можешь что-нибудь сказать?

Ры молча вышла за дверь, а я проследовала на кухню. Там меня ждала грязная посуда, которой становилось все больше по мере того, как учитель использовал ее для готовки. Я без лишних слов принялась ее мыть.

— Может, сходим в библиотеку на улице Книг?

— Ее там нет.

— Кого? Библиотеки?..

— Нет. Книги, что ты ищешь.

— С чего ты взял?

— Я знаю.

Я продолжила мыть всю посуду и столовые приборы, как только он клал их в раковину. Так и подошло время завтрака. Позавтракав, он нагрузил меня заданиями, оправдывая их тем, что мы много времени провели порознь, и у него банально не было на меня времени. Этим он собирался компенсировать бреши в моих и без того не особо густых знаниях. После этого мы все же отправились в библиотеку.

— То есть как, не существует?

— О, дитя, поверь мне. Если бы книга существовала, она была бы здесь, — сказала Элинор, мастер с улицы Книг. Она сидела в кресле, в очках, и смотрела в окно. Элинор знала каждую книгу в своей коллекции наизусть.

— Ладно… Спасибо.

— Всего доброго. Заходите еще.

Мы вышли из библиотеки, которая занимала половину своей улицы, и пошли домой. Вывеска и жители Города утверждали, что там были все книги мира. Выходит, все книги кроме моей.

— Я говорил, что ее там нет.

— Мне хотелось проверить. Не то чтобы я тебе не верила, просто надежда умирает последней. Я надеялась, что каким-то непонятным и неизвестным мне образом книга окажется там.

— Нельзя полагаться на чудо. Для этого есть магия.

— Создать свое чудо?

— Вроде того. Хотя я имел в виду другое.

— Трансгрессируешь меня в Варлеон?

— Ты и сама можешь трансгрессировать.

— Да, могу, но… Боюсь.

— До сих пор?

— Ну, знаешь, я не каждый день застреваю в стене, как чертов моб из компьютерной игры в текстурах! У меня это хорошо в памяти засело. С вещами как-то по-другому, понимаешь? Даже если они наполовину уйдут в стену — нестрашно, ведь ты можешь их вытащить.

— Хорошо. Я подумаю.

— Да чего тут думать, бери и трансгрессируй.

— Нет. Понимаешь… То, что охотится за тобой, не имеет тела как такового.

— Это типа призрак?

— Не совсем, но, если тебе так проще понимать, ладно. Оно уничтожает вас по строгому, им придуманному порядку. И возникает там, где находишься в данный момент ты.

— И… Сейчас оно здесь?

— Да. Не пойму, где именно, но знаю, что где-то здесь. Возможно, он принял облик человека. Может, нет. Тебя он тоже так чувствует. Он знает, что ты здесь. Но, как видишь, он может ошибиться.

— Хочешь сказать, что он чувствует меня как некую область?

— Около того.

— И… Почему он не нападает?

— Потому что я здесь.

— И что? Ты говорил, ему вообще плевать, что там и кто вокруг.

— Да. Но я — другое дело. Ты все поймешь, нужно лишь достать книгу.

— А самому рассказать не судьба?

— Нет. Это не то, что можно рассказывать.

— На тебе что, какое-то проклятье?..

— На мне — нет.

— А на ком тогда? На мне что ли?

— Тебе многое предстоит узнать, — вздохнул он.

— Да, как и всегда, Розочка, — буркнула я.

— Что?..

— Раз уж ты никому не говоришь своего имени, то я нашла отличный выход из сложившейся ситуации. Я, спустя месяц, наконец придумала, как тебя называть.

— Все ученики должны звать своих мастеров учителями. Или мастерами. Это не так важно. И обращаться на «Вы». И почему Розочка? — возмутился он.

— Ну, ты красивый и с шипами…

— Если ты пытаешься таким образом сделать мне комплимент, то спешу тебя разочаровать…

— Нет, я все пытаюсь пошутить, еще с утра, но терплю одну неудачу за другой. Хм… А что, если… А, нет-нет-нет, заведомо ужасная идея.

— Неужели?

— Что?

— Неужели ты какие-то свои идеи считаешь ужасными?

— Это очень ужасная идея.

— Понятно.

Мы подошли к воротам театра, и там я увидела Алевтину, одну из актрис театра, спешившую ко мне.

— Имей в виду, без меня ты находиться нигде кроме как дома не можешь, — сказал мне учитель тихо.

— Здравствуйте, мастер с улицы Роз, Бриджет.

— Привет.

— Здравствуй. Соболезную твоей утрате.

— Да, спасибо… Мы пока держимся. Бриджет, можно тебя на секунду?

Я глянула на учителя, и он развел руками, мол, можно идти. Мы с девушкой отошли на полдесятка метров, и она полушепотом поинтересовалась:

— Ты призрака Нэит будешь с нами вызывать?

— Вы будете вызывать ее с того света? Сегодня?

— Да. Франциск притащил эту доску… как ее… Джуманджи?..

— Уиджа. Джуманджи — это фильм…

— Неважно. Так ты с нами?

Я вновь глянула на учителя. Он терпеливо ждал и наблюдал за нами.

— Да. Только мне нельзя выходить из дома без сопровождения мастера. Сейчас… Э… Не та фаза луны… И звезды плохо выстроились… Мы ожидаем худшего. Так что, может, лучше вы ко мне придете?

— А мастер не будет против?

— Да не, он не заходит ко мне в комнату. Может, его снова куда-то вызовут.

— Ну… Хорошо. Мы придем часа в четыре. Надо будет все подготовить к похоронам…

— Они завтра, да?

— Да… Мы все будем рады видеть тебя.

Она похлопала меня по плечу и ушла.

— Знаешь, Бриджет, я тут подумал, — подошел ко мне учитель, взял под руку и неспешно повел в дом — я сам отправлюсь за книгой.

— Почему?

— Я отправил туда сегодня фамильяра. И там не все спокойно сейчас.

— Но город же заброшен.

— Людьми. То, что идет за тобой, может появиться где угодно. Кроме моего дома. Видишь ли, этаж под защитой. Ни одна сущность не сможет пройти через дверь или забраться через окно. Поэтому ты посидишь тихо. Никуда не выходя. Поняла меня? — он отворил дверь и пропустил меня внутрь.

— Да. В смысле, да, я не выйду. Но можно мои друзья придут?

— Приглашай кого хочешь. Ничто, что может причинить тебе вред, не пройдет через символы. Даже если позовешь.

Мы пообедали, учитель еще раз пятьдесят предупредил меня, что выходить действительно опасно, я столько же раз заверила его, что не буду этого делать, и он трансгрессировал в Варлеон. До прихода Алевтины и других представителей театрального искусства я разбиралась с заданиями, что дал мне еще утром мастер. Все они сводились к материалу Книг Цикла, и я открыла чистую тетрадь и написала на первой странице заголовок: «ЗАЩИТНЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ». Но вписала я туда еще что-то кроме названия нескоро: в этом своеобразном учебнике было больше исторических справок и нюансов, нежели практических советов. Придется заняться кратким конспектом. Выписав три предложения неопределенного характера, я закрыла тетрадь и отправилась поливать цветы у себя в комнате. Все-таки, я лучше все усваиваю на практике, нежели в теории. Глянув в окно, я заметила, что на улице потемнело. Темные тучи затянули все небо. Вот-вот начнется гроза.

В дверь постучались, и я открыла, увидев на пороге долгожданных гостей.

— Мы принесли печенье с шоколадной крошкой из лавки на улице Сердец, — Франциск продемонстрировал стеклянную банку с угощением.

— Я тоже рада вас видеть, — я отошла в сторону, давая им всем войти.

Всего их было пять человек: Франциск, Роберт, Анита, Рада и Алевтина, которая несла деревянную спиритическую доску, обернутую в черный бархат.

— А твой учитель дома?..

— Нет. Он в Варлеоне.

— В Орле-где?..

— В моем родном городе. Проходите на кухню, я пока чайник поставлю. Кто какой чай будет пить?

— Да что угодно, лишь бы было жидким…

— Эй, я же предупреждал, что не знаю, как тот долбанный чай заваривать! Сколько ты еще мне это будешь припоминать?..

— Да боги, так же, как и любой другой чай.

— Меня больше всего интересует, как он сделал так, что он застыл…

— Как цемент? — поинтересовалась я, заливая в кружки кипяток. Чайник не успел остыть после предыдущего использования.

— Ага, точь-в-точь цемент.

Мы уселись за стол, открыли банку с печеньем и принялись есть его и запивать чаем. Посреди стола лежала доска. Я такие видела в фильмах, и ничем хорошим это не заканчивалось.

— Так что, когда начнем?

— Чай допьем и начнем.

— Ты говорила когда-нибудь с мертвыми, Бриджет?..

— О, ну, было дело. Правда, не через спиритическую доску. Мертвые приходят ко мне во снах, но очень редко. В основном они предостерегают о чем-то.

— Ого…

— Какие вопросы будем задавать?

— Стандартные. Первым пойдет что-то вроде «Ты здесь?», и если ответ будет положительным, то попросим назвать имя. Ну, а если и с именем все будет в порядке, то завалим вопросами об убийце.

Мы допили чай, и я убрала со стола все, кроме доски. Взявшись за руки, что вполне позволял круглый обеденный стол учителя, мы стали хором произносить фразу «НэитАмакар, что обрела покой через повешение, мы взываем к тебе, приди на наш зов» до тех пор, пока свет на кухне не замигал.

— Что теперь?.. Мы должны держать планшетку-указатель? — засуетился Роберт.

— Не, это ни к чему. Он и сам бегает.

— Дух, ты здесь?

Указатель моментально сдвинулся к отметке «Да».

— Назови свое имя.

Н. Э. И. Т.

Алевтина широко раскрыла глаза, смотря нам в лица, и закрыла рот рукой.

— Ты в порядке там, Нэит?.. — выдала она.

— Конечно в порядке, — я фыркнула. — Ад существует только на страницах Библии.

Призрак доказал мои слова положительным ответом.

— Кто тебя убил? — спросил Франциск.

Я. Н. Е. З. Н. А. Ю.

— Логично, вряд ли это кто-то сделал из ее знакомых.

— А вдруг она просто не видела? Нэит, ты видела убийцу?

«Да».

— Можешь описать его?

«Да».

— Опиши, пожалуйста.

М. А. С. К. А.

— Маска? — мы переглянулись.

— Какая маска?

С. Т. Р. А. Ш. Н. А. Я.

— Ну, уже что-то.

Г. Л. А. З. А.

— Что с его глазами, Нэит?

Б. Е. Л. Ы. Е.

С. В. Е. Т. Я. Т. С. Я.

— Подожди, — я дотронулась до своего виска, — белые и светятся?..

Перед глазами всплыло расплывчатое воспоминание. Одно резкое движение. И его взгляд в мою сторону.

— Так это не человек! Я знал это!

— Бриджет? Ты в порядке?..

— Да, я… Я просто кое-что вспомнила…

— Ты знаешь убийцу?!

— Вроде того. Да, он не человек. И… Это вовсе не маска. Это его лицо.

Они молча вытаращились на меня. Прогремел первый раскат грома.

* * *

Страшный ливень начался вполне себе предсказуемо: тяжелая атмосфера у погоды держалась довольно долго и все готовила нас к его началу. Призрак попрощался с нами и ушел, свет перестал мигать, и мы перешли в гостиную, где кошки были абсолютно везде.

— И как мы пойдем домой? У меня зонта нет.

— У меня тоже.

— У меня есть, — Франциск продолжал уплетать печенье всухомятку.

— Нас пять человек. Все под одним пойдем?..

— Да оставайтесь тут, чего вы. Пока дождь не закончится или не станет тише.

— Ну… Почему бы и нет, а?

— Ладно. Еще немного посидеть можно, так ведь?

— Да можно и много, — ответила Рада, гладя сразу двух балдеющих кошек одновременно.

— Вот и порешили.

— Слушай, Бриджет. Почему у вас так много котов?

— Не знаю. А почему символ нашей улицы — роза?

— Понятия не имею.

— Народ, а кто-нибудь наш город с высоты птичьего полета видел? Он тоже похож чем-то на розу.

— Совпадение? Не думаю, — Франциск взял из банки последнюю печеньку.

— Он снова все съел, — Рада на него даже не смотрела.

— Имею право, я же его и покупал.

— Ага, на мои деньги.

— Это все — мелочи…

— Вам не страшно? — подала наконец голос Алевтина, и все, даже некоторые кошки, посмотрели в ее сторону. — По улице расхаживает непонятный убийца с отвратительным лицом и горящими глазами, а вы просто…

— Я тебе больше скажу, он еще по ночам у нас под окнами стоит.

— Бриджет!

— Да расслабься, она пошутила.

— Нет. Не пошутила. Думаю, вы должны знать.

Они все замолчали. Даже Рада перестала гладить кошек.

— Третий этаж под защитой моего учителя, так что здесь нам нечего бояться. Все двери и окна охраняются защитными заклинаниями. Ничто, подобное убийце Нэит, не пройдет.

— Знаешь, а тут действительно спокойнее.

— Может, нам у вас на ночь остаться?

— Ну, у нас есть третья спальня, да и диван разложить можно… Надо поговорить об этом с учителем.

Раздался кошачий топот, и ко мне на коленки запрыгнула Рысь.

— Он здесь, — сказала она. — Тот странный человек здесь. Что ходит под окнами ночью.

— Ах да, забыла вам всем сказать. Я теперь понимаю котов.

— И что сказала кошка?

— Эта кошка — Ры. И она сказала, что убийца где-то здесь. Даже не знаю, паниковать нам или…

Вдруг из коридора раздался грохот. Все мы затаили дыхание.

— Паниковать.

— Что это?! — шепотом спросила Алевтина.

— Я пойду посмотреть, сидите здесь, — я поднялась с места и тихо подошла к двери в коридор.

Немного помедлив и поняв, что у меня нет никакого предмета, с помощью которого можно сотворить заклинание, вроде того же зонта, я вышла из комнаты. Ну, я по крайней мере могу поднимать вещи в воздух и швыряться ими, для этого мне проводник не нужен. Нет, надо верить учителю. Если он сказал, что эта тварь не сможет пролезть в окна и двери, то так оно и есть. Так я думала до того, как увидела, что из дыры в полу, в облаке пыли, поднимается мой самый страшный кошмар во плоти. Я видела только его спину и затылок, и зрелище было еще то: сквозь рваный кожаный плащ было видно пожелтевший позвоночник и ребра, кожа и мясо лоскутами свисали с него, оголяя кости. «Ну да, — пронеслось в голове, — дверями и окнами ему пользоваться ни к чему, если он может проделать в полу огромную дыру и забраться сюда через нее». Раздался еще один раскат грома, и я рванула обратно в комнату, захлопнув дверь. Вряд ли это его остановит или сильно задержит, учитывая его силу и то, что он был больше любого смертного.

— Так, народ, алярма, — я подбежала к окну. — До ветки допрыгнете?..

— А что случилось?..

Из коридора послышался рев, больше похожий на медвежий.

— К нам пришел убийца, и вам лучше поспешить. Здесь есть карниз, давайте, по одному.

Я стояла у окна, помогая им по очереди взобраться на подоконник и не упасть. План состоял в том, чтобы воспользоваться окном в холле третьего этажа, за пределами квартиры учителя, и бежать.

— Я боюсь высоты, — спокойно выдала Рада.

— А серийных убийц, пришедших прямиком из твоих кошмаров, не боишься?..

Она молча, без моей помощи, забралась на подоконник, перелезла на карниз и стала двигаться в сторону всех остальных. Сейчас была бы моя очередь, если бы не зомби-локомотив, вынесший дверь в гостиную с одного удара. Прямо на меня уставились два глаза, поблескивающие в полутьме коридора.

— Ух ты, а я и забыла уже, какой ты красавчик, — не понимая собственных слов, выдала я и отправила в полет кресло, под которым прятались коты и, оставшись без защиты, разбежались подобно тараканам. Выигранное время я постаралась потратить с пользой, взобравшись на подоконник и перебравшись на карниз. Плоскость опоры оказалась много уже, чем я себе представляла, в лицо тут же ударил дождь, стекая потоками по щекам, лбу и подбородку. Я вжалась спиной в стену, продвигаясь все дальше. Карниз был мокрым и скользким, и я боялась, что не смогу удержаться и… Я посмотрела вниз. Еще никогда третий этаж не казался мне таким высоким. Да, вряд ли я умру, но я больше не в теле кошки. Если упаду — сломаю ногу, возможно, не только ее.

Вдруг из окна высунулся по пояс убийца. Он увидел меня и, вытянув руку по направлению ко мне и зацепившись за край платья, потащил на себя. Я не удержалась и, не найдя, за что можно зацепиться руками, полетела вниз. Я смотрела на удаляющегося монстра, в руке которого остался клочок черной ткани моего платья. Приземление было жестким. В основном если сравнивать с моей мягкой кроватью. Почва совсем размякла от ливня, да и я упала прямо в лужу, но это была явно не кровать. Боль медленно расползалась по телу. Я еле перевернулась на живот и попыталась подняться. Вышло не очень хорошо. Точнее, вообще никак не вышло. Конечности отказывались слушаться, и я никак не могла их напрячь, они были каким-то мясными лианами, но никак не руками.

Позади меня раздался такой звук, будто кто-то уронил с крыши мешок кирпичей. Я оглянулась. Ко мне шел человек с двумя белыми светящимися глазами. Когда он подошел на достаточное расстояние, чтобы достать меня, монстр схватил меня за шкирку и потащил к дубу, что находился от нас в десятке метров. Веревки при нем не было, и этот факт заставил меня произнести такую фразу:

— Скажи мне, что не на своих кишках меня вешать будешь…

Мы обошли дуб, и я увидела, что на ветке уже висела петля. Я стала лихорадочно искать что-нибудь, чем можно было кинуться в этот ходячий труп, но на этот раз мания учителя к идеальному порядку сыграла со мной злую шутку. Веревка обвила мою шею, и монстр, затянув петлю потуже, отправил меня в свободный полет.

Я, конечно, знала, что повешение — далеко не самый приятный вид казни. Я знала, что петля сдавит мне горло, как только я потеряю опору. Что вдохнуть будет просто невозможно. Но чтобы настолько… И что будет боль, я не знала. Когда мой труп снимут с дерева, на шее абсолютно точно останется синий след от веревки.

Я делала бесполезные попытки вдохнуть, болтаясь из стороны в сторону. Легкие будто охватило судорогой. Я попыталась просунуть пальцы под петлю, но она была слишком тугой. Убийца смотрел на это, не отрываясь ни на секунду, и мне начинало казаться, что он улыбается. Эта рваная щель, через которую были видны редкие острые зубы, всегда у него была, но сейчас она смотрелась по-особенному зловеще.

Когда я наблюдала за смертью Солара, мне было интересно, почему он не сопротивлялся. Почему не кинул в учителя увесистой веткой, что валялась неподалеку. Но сейчас я ясно поняла: когда ты болтаешься вот так вот в петле, даже если ты еще не смирился со своей смертью, ты банально не можешь сосредоточиться и сообщить предмету нужную силу. И в нужную сторону. В глазах начало быстро темнеть, я перестала сопротивляться, отпустив веревку. В первый и, видимо, последний раз чувствую себя такой тяжелой. Я закрываю глаза, еле-еле замечая резкое движение перед глазами. Монстр будто тонул в чем-то прямо на земле.

Я обнаружила себя сидящей за столом. За пустым столом, в своем старом доме. Рядом сидели родители, брат и сестра, Лора. Остальных видно не было.

— Прискорбно, весьма прискорбно, — начал отец, и мать шикнула на него.

— Роджер, это совсем не то, что она хотела бы сейчас услышать! Не волнуйся, милая, — она мило улыбнулась мне. — Все в порядке, и ты теперь с нами…

— Но у меня еще есть дела… Как мне отсюда выйти?

— Бридж, детка, какие у мертвых могут быть дела?

— Но я не умерла. Я не чувствую себя мертвой.

— Хорошо, — она была терпелива со мной, как с маленьким ребенком, у которого никак не выходит выучить алфавит. — Что последнее ты помнишь?

— Мы болтали с друзьями, — соврала я.

Мать зацокала языком, отец издал короткий смешок.

— Врать бесполезно, — сказал брат, смотря в пустоту за окном. — Ты не оживешь только от того, что отрицаешь свою смерть.

— Тебя повесили.

— Лора!

— Мам, но это правда.

— Расслабьтесь, я не умерла.

Они все, кроме, пожалуй, брата, который продолжал сверлить взглядом окно, посмотрели на меня, словно я была сумасшедшей.

— Если бы ты не умерла, то не сидела бы здесь, — критично заметил отец.

— Да вся наша семья уже заведомо трупы…

— Не говори так, Джеймс.

— А что это, собственно, было? Тот мужик с фонариками вместо глаз.

В их взгляде появилось сочувствующее сожаление.

— Это то, что не остановится, пока не перебьет всех нас.

— Ну, это и умственно отсталому понятно. Кто он? Или вы тоже не в курсе?

— Мы… Мы не уверены.

— То есть не знаете? — похоже, никому из них не было приятно признавать свою неосведомленность в таком важном, жизненно важном, вопросе.

Брат продолжал смотреть в окно. При жизни он был не таким. Он был полным энергии энтузиастом, обожающим трепаться обо всем на свете, а сейчас он был бледен, с черными овалами синяков вокруг глаз. Я поднялась и подошла к окну, за которым не было абсолютно ничего, лишь черная пустота, и наткнулась на свое отражение. Я мало чем отличалась от брата. Вдруг в пустоте за окном вспыхнул слабый красный свет, почти незаметный из-за пожирающей его темноты. Я обернулась. Брат теперь смотрел мне в лицо.

— Доченька, сядь на место и подожди с нами своих сестер.

Губы брата двигались, но звука не было.

— Бриджет?..

Я неожиданно поняла, что он говорит одно и то же слово. Снова, снова и снова. «Иди».

— Бриджет, делай, что говорит тебе твоя мать, — подал голос отец.

«Иди». «Иди».

Я медленно и тихо двинулась к двери.

— Бриджет. Сейчас же сядь на место.

«Иди». «Иди». «Иди».

— Бриджет!

Я рванула дверь на себя, за спиной раздался крик, больше похожий на смешение звука циркулярной пилы и скрежетания металла по стеклу. Я сделала шаг в темноту, и дверь за моей спиной закрылась.

Я дернулась в попытке подняться, но собственный вес тянул меня вниз. Я ощущала прежнюю слабость. Тело находилось в кровати, в моей спальне. Дверь была чуть приоткрыта, и через щель в комнату проникал шум некоего копошения на кухне. Полежав, вслушиваясь в эти звуки, я поняла, что учитель устроил уборку, и сейчас он, похоже, начищал стол до блеска. Вовремя я обратила внимание на свои руки. Они были почти что скрещены на груди и держали старую потрепанную книгу. Я покрутила ее в руках, разглядывая. Это была она. Да, она безусловно потеряла свой прежний вид, валяясь в заброшенном и полуразрушенном здании (странно только, что она не заплесневела), но это была она. На третьей странице красовалась надпись: «Король Терний». Все верно.

Я снова попыталась подняться, на этот раз не так резко. Теперь у меня получилось. С разочарованием отметила, что кусок подола платья действительно был оторван, а на улице светило солнце. Я бы хотела сказать, что прошлепала босыми ногами до кухни, но двигалась я на самом деле довольно тихо. Книга была при мне. По дороге отметила, что мастер заделал дыру в полу. Он, кстати, стоял спиной ко мне, нагнувшись над столом, и натирал столешницу сухой тряпкой, убирая с ее поверхности мокрые разводы.

— По-моему, ты сейчас в столе дырку протрешь.

Он остановился, убрал рукой назад волосы и повернулся ко мне, расправляя в руках тряпку, а затем складывая ее несколько раз пополам.

— Ты очнулась. Как ты себя чувствуешь? — сухо поинтересовался он. — Голова кружится?

— Нет.

— Болит?

— Нет.

— Что-нибудь вообще болит?

— Нет. Чувствуется остаточная слабость и все.

— Это временное явление.

Я сократила расстояние между нами в долю секунды и обняла его, уткнувшись головой ему в грудь. Он сначала поднял руки, но потом положил тряпку на стол и обнял меня в ответ. Я сдавленно всхлипнула.

— Спасибо…

— За что? — удивился он.

— Ты спас мне жизнь, — из глаз начали течь слезы, они почти сразу же впитывались в одежду учителя.

— Я… очень сильно опоздал. Извини, что тебе пришлось пережить это…

Я покрутила головой, не отрывая лба от тела мастера.

— Ты как никогда вовремя… В противном случае, я бы сейчас сидела за одним столом со своими родителями, Джеймсом и Лорой.

Он утешающе провел рукой по моей спине. Это была не истерика, это было, скорее, счастье, которое нельзя выразить улыбкой или смехом, только слезами.

— Ты голодная?

— Честно говоря, не очень.

— Тебе надо поесть, — он прекратил объятия и подошел к холодильнику, открывая его и доставая что-то изнутри. — Ты пролежала почти сутки, восстанавливая повреждения.

Я послушно села, положив книгу на стол.

— Ты убил его?

— Его нельзя убить. Я просто запер его на время, но он снова выберется.

— Ты просто похоронил его заживо на территории театра?

— Нет, его забрали тернии. Он сейчас не в нашем мире.

— Ясно. Так что он такое?

— Читай, — мастер кивнул на черную книгу, лежащую рядом со мной.

Глава 4

Король Терний

В лавке у мадам Ле Ро освещение было неярким, а окна зашторены. На полках были расставлены различные любовные смеси в аккуратных бутылочках с бирками, сухие ароматические смеси трав для проведения ритуалов, в основном одной и той же направленности, и привораживающие пищевые добавки для обычных смертных. Мастер улицы Сердец любила любовные истории и старалась поддерживать их существование любыми способами. Но, видимо, на моего учителя действует далеко не любой способ.

— О, кого я вижу! — обрадовалась она, только завидев нас у себя на пороге.

— Здрасте.

— Бриджет и ее учитель!

— Уверены, что не наоборот?

— Более чем. Что я могу вам предложить?

— Ничего, — резко оборвал ее учитель. — Мы пришли вернуть вам это, — он поставил банку с чаем на прилавок.

— Что, неужели не сработало?..

— Да мы и не пытались, — призналась я. — Сами попробуйте заставить его выпить или съесть что-нибудь подобное.

— Зачем Вы ей это продали?

— Кому? Бриджет? Я не…

— Да нет же, Джулии.

— Э-э, — она попыталась вспомнить, но, похоже, понятия не имела, о ком мы.

— Такая блондинка, выше меня всего на полголовы, а уже считает себя высокой.

— Вряд ли ее это хоть немного характеризует…

— Я вспомнила! — Ле Ро была примерно одного роста со мной и, я была уверена, хорошо меня понимала в этом вопросе. — А почему, интересно, я не должна была продавать ей чай? Она пришла за ним, заплатила за него и ушла. Она же не сказала, что он нужен для Вас.

— А мысли ее читать не пробовали?

— Мысли — это личное, и я никак не могу вторгаться в чужой разум! И кроме того, что это за тон?

— Да, мастер права. Грубиян, — театрально фыркнула я.

— Вы, мадам Ле Ро, — начал он после небольшой паузы более мягким тоном, — помнится, на Поднесении спрашивали у меня, почему я содержу театр. Вот, полюбуйтесь, — он указал в мою сторону сразу двумя руками.

— О, теперь и я правда ясно вижу…

Я поклонилась, будто ожидая оваций и букетов, летящих в мою сторону.

— Признаться, у меня такое впервые, — он облокотился на прилавок. — А нет у вас чего-нибудь от наглых учеников?

— Можете забрать чай, что Вы принесли. По-моему, в самый раз.

— Нет, — он снова встал прямо, как-то сразу посуровел и поднял указательный палец, будто собирается пригрозить мастеру с улицы Сердец. — Никаких. Привораживающих. Чаев.

— У меня не только чаи, у меня…

— Я понимаю, Вы, прежде всего, хотите продать мне что-нибудь, и не хотите возвращать деньги за чай. Могу Вас заверить, они мне не нужны. Ни чай, ни деньги, я имею в виду. А теперь мы вынуждены откланяться…

— Да, я уже, — заметила я. — Откланялась.

Учитель бросил на меня смиряющий взгляд.

— Знаете, — вдруг сказала Ле Ро, — а у Вас и одним взглядом все неплохо получается.

Он промолчал. Мы попрощались и вышли из лавки на улице Сердец.

— Мы пойдем в кондитерскую? На улице Сердец она потрясная. И я хочу кексик.

— Нет. Ты не заслужила.

— Эй, да ладно? Меня повесили вчера, ты… Ты ведь помнишь это, да?

Он остановился и снова недовольно посмотрел на меня. Уж в который раз за день. Амплуа у него такое что ли?

— Ладно, пошли. Только не пытайся закатывать сцены или взывать к моей совести у всех на виду.

— Может, мне еще и на людях с тобой не появляться? Сидеть все время дома, переписывать старые бумаги, ждать, пока меня в следующий раз повесят… Возможно, летально…

— Бриджет! Что я только что сказал?

— Не знаю, мяу, не понимаю по-человечьи, — я толкнула дверь кондитерской и чуть ли не вжалась лицом в витрину. Останавливало то, что люди полировали ее и стирали с нее отпечатки после каждого такого посетителя, и я точно не хотела быть в их числе.

Впервые кексик обозначал действительно кексик, а не пакет кексов, торт и упаковку кислого мармелада. Меня восхитило то, что он был с темно-фиолетовым кремом на верхушке, и на нем была посыпка в виде звездочек. Крупный желтый полумесяц, торчащий из него, дополнял картину ночного звездного неба.

— Ты необычайно быстро сегодня, — заметил учитель, встречая меня у выхода.

— Да, — я убрала пакет в сумку, и мы направились к театру.

С мыслью о том, что дома меня ждет чай и вкусный кекс, идти было крайне легко. Подгоняло и то, что я сразу же сяду за книгу. Все-таки, у меня хватило терпения откладывать ее до этого момента.

Но у театра нас не оставили в покое, у ворот стояли мастер с улицы Пик и его ученица. Я с криком «Робин!» кинулась обниматься. Мастерам нужно было обсуждать «важные» вопросы, в которые их ученикам не надо совать носы, и я принимала это.

— Мы так давно не виделись…

— Ага, с Поднесения.

— Но тебя не было на Поднесении.

— Была. Я уснула, пока ты рисовала Сама-знаешь-кого.

— С каких пор ты превращаешься в кошку?..

Мастера направились в здание театра, и мы последовали за ними. Говорить тихо не имело смысла, так как они беседовали друг с другом и абсолютно точно не слушали нас.

— С тех самых пор, как вывела мастера настолько, что он превратил меня в кошку, лишь бы я заткнулась, — я хихикнула. — А вы здесь зачем?

— Мастер хочет одолжить одну рукопись. Ее не было в библиотеке Элинор. Она сказала, что ее взял мастер с улицы Роз, и мы пришли сюда.

— И о чем она?

— О ликантропии, — тихо ответила Робин, явно смутившись. Мы стояли на лестничной площадке третьего этажа, а учителя скрылись в дверном проеме.

— О, точно. Он уже узнал, да?

— Да.

— Ну да, было бы странно, если бы он не узнал, что его ученица — ликантроп, да еще и за год обучения.

— Он хочет мне помочь.

— Снять проклятье ликана?

— Нет, не снять… Мне нравится быть волчицей. Он хочет, чтобы я это контролировала.

— Все учителя хотят, чтобы мы себя контролировали.

— Твоему мастеру, похоже, очень тяжело в этом плане.

— Да, так и есть. Говорит, настолько неподдающийся контролю ученик у него впервые. Впрочем, как, похоже, и ликантроп у твоего мастера.

— Еще раз спасибо, — донеслись до нас слова Илдвайна. — Робин, идем.

— Пока, Бридж, — она помахала мне на прощанье, и они трансгрессировали прочь.

— Спустя год он начал решать проблему, — констатировал учитель.

— Не осуждай, — я махнула в его сторону рукой. — Он же начал. По-моему, это прекрасно. Он все равно классный.

— Он?

— Ага. Ты ведь с самого начала знал, что Робин — ликантроп, да?

— Да. Как и то, что ты ведьма.

— Тяжело видеть всех насквозь?

— Сначала — да. Потом привыкаешь. Ты, кажется, хотела выпить чаю, — сказал он, впуская меня в дом.

— И правда, а я уже и забыла… — я скинула туфли и сдвинула их ногой к стене. — Иногда твой тотальный контроль моих мыслей бывает полезен.

— Можно подумать, этот хаос у тебя в голове можно контролировать, — он поставил на газ чайник. — Не хочешь прочесть книгу, пока вода закипает?

— Не-е, — я сидела и смотрела на нее. Она до сих пор лежала на столе. Там, где я ее оставила. — Точнее, хочу, но не так быстро. Нужно насладиться моментом, посмаковать…

— Ты умудряешься откладывать истину до последнего, даже когда все ключи уже находятся у тебя, ты ими просто… не пользуешься, — он возмущенно развел руками.

— Я воспользуюсь, обязательно. Но потом. А сейчас кексик, — я достала его из пакета и положила на стол.

Учитель заварил нам двоим чай. Сам он сладкое редко ел, а чай всегда пил без сахара. Просто чай. Ради чая. Я быстро выпила его и смолотила кекс, внутри которого, оказывается, был еще и лимонный джем. Потрясающая вещь. Пора было приняться и за книгу.

По объему эта история была не слишком большая, да и книга была тонкая. Я быстро прочитала историю о Короле Терний. Следующая история называлась «Хозяин Солнца», но я не стала даже смотреть на нее, только на название. В итоге я молча отложила книгу и уставилась на учителя.

— Прочитала?

— Да.

— Все понятно?

— Ничего не понятно.

— Хорошо. Что именно тебе непонятно? Хотя нет, что тебе понятно?

— Ну, были маги… Для легкости назовем их маг А и маг Б. Так вот, жили они себе, жили, а потом маг А взял и помог человеку. Человек такой пришел к себе в деревню, собрал всех, повел линчевать мага…

— Вешать.

— А?

— Он повел его вешать. Не линчевать. Линчевание — это отрезание кусков от…

— Да неважно. Суть в том, что мага А убили. А его семью спас маг Б. Он же ты. Разнес там всех, моя любимая часть.

Учитель кивнул, подтверждая каждое мое слово.

— А потом сын мага А мстит убийце. Кстати, об этом. Знаешь, по-моему, в то время у людей было что-то странное с логикой.

— В каком смысле?

— Ну блин, сам посмотри. Человеку помогают, и он такой в благодарность убивает спасителя. Человек убивает мага, и его в наказание оживляют. Что за фигня вообще?

— Да, я знаю, своеобразно, — он вздохнул. — Он так хотел отомстить. Чтобы убийца жил вечно.

— Да черт подери!

— Не выражайся.

— Сын мага А его оживил и проклял, и убийца должен был ему подчиняться. Зачем он приказал ему убивать каждого своего потомка, что воспользуется силой оживления?!

— Потому что он хотел, чтобы его потомки навсегда поняли простую истину — не помогай человеку. Поможешь — будешь убит.

— А по-моему, он просто идиот.

— Давай без оскорблений своих предков.

— Да он жил тыщу лет до меня, он мне кто? Пра-пра-пра… и еще сто-пятьсот таких пра, дедушка.

— Да. Но он умер буквально одиннадцать лет назад. Он же маг, ты помнишь?..

— О, ну… И все равно он — идиот.

— Согласен, — вздохнул мастер.

— Просто кто так делает?..

— Твоя семья так делает.

— Я бы отреклась от своей фамилии, но у меня ее и без того нет. Да я даже не умею своей силой пользоваться! Я узнала о ней только что буквально. Я ее ни разу в жизни не видела. Как и Лора… За что?..

— Вот с этого начинаются события нашего времени. Мне стоит внести ясность, твой предок, тот самый, входил в число великих мастеров, здесь, в Старом Городе. При всем при этом, параллельно он основал Варлеон, где вы, семья основателя, жили ровно до того, как он умер.

— А от чего он умер?

— Повесился.

— Оу… Ну вот опять! Кто вешается в двадцать первом веке? Есть же пистолет… Зачем мучиться, если можно просто вынести себе мозг на стену? Вот серьезно, я один раз повисела и больше не хочу. Нет, конечно, со стороны это выглядит по-другому… Но черт возьми!

— Так вот, после его смерти, проклятый воскресший должен был упокоиться. Но вместо этого, он стал уничтожать всех потомков покойного мастера. Ты и твои сестры живы сейчас лишь потому, что его остановил я, а мастера спрятали вас среди людей, отдельно друг от друга. Так ему было тяжелей вас найти. Вряд ли он нашел бы тебя, не явись ты в Старый Город. Люди гасят магию, и ты использовала их как этакое защитное поле.

— Подожди… Так почему он при тебе не нападает тогда?

— Он меня боится. Я убил его однажды. Он, наверное, под впечатлением. Знает, что не может умереть, но боится со мной связываться. Да и Варлеон предупреждал его обо мне…

— Чего?..

— Его так звали. Твоего предка.

— Так он город в честь себя назвал? Ни ума, ни фантазии…

Учитель пожал плечами.

— Так или иначе, я могу запереть его на какое-то время. Но убить его нельзя.

— Но как-то же можно? Я имею в виду, что можно снять с него проклятье. И я думаю, раз уж я здесь, я могла бы попробовать. Не знаю, правда, как, но могла бы. Я же прямой потомок. Вроде того.

Мастер задумался.

— Может получиться… Лет через двадцать, если не умрешь, — вполне.

— Я так сразу мотивацию и прилив сил почувствовала, как ты в меня веришь. Видишь другой вариант, умник?

— Потрясающее неуважение.

— Ну да.

— То есть, ты узнала, что я — один из старейших магов этого мира, что я — единственный обладатель своей уникальной способности, что…

— Что, сам себя не похвалишь — никто не похвалит?

— Что я основал Старый Город, в конце концов!

— Ты основал?

— Ты карту его видела?.. Он в форме розы!

— Прикольно. А почему об этом никто не знает?

— Потому что я против. Не хочу привлекать к себе внимание.

— Ну да, ты же не виноват, что ты такой классный и талантливый, — я тыкнула его в плечо пальцем.

Он громко выдохнул и закрыл лицо руками.

— Я тебя предупрежда-ала-а, — пропела я. — Ты сильно переоценил мои возможности год назад.

— Нет, не переоценил, — пробубнил он в руки. — Я недооценил твой невыносимый нрав и скверный характер.

— Да, характер у меня действительно скверный. Как жить, да?

— Знаешь, — он убрал руки и горько улыбнулся. — У отца Варлеона был такой же ужасный характер.

— Характерная черта нашей семьи. Возможно, поэтому нас всех вешают.

— Нет. У покойного мастера был нормальный характер. Да, он наделал ошибок за свою жизнь…

— Но он хотя бы быстро умер. И тебя не бесил.

— Я уже и забыл, каково это…

— Когда тебя кто-то бесит?

— Да… Кхем, да. Итак, с историей разобрались. Тебе все понятно? Касательно истории.

— Да, думаю, да.

— Хорошо. Практические вопросы?

— Да. Как тебя зовут?

— Не скажу. Что-то еще?

— Обидно. Тогда… Я не умею создавать кристаллы. Вообще никакие. Никогда не умела.

— Научишься. Считай, я частный учитель твоей семьи, — он передал мне нож. — Давай.

— Что?

— Порежь руку. Несильно. И попробуй залечиться. Просто представь, как рана затягивается. Поняла?

Я кивнула и поднесла нож к предплечью. На какое-то время я остановилась, выбирая место, и, морщась, сделала неглубокий надрез. Кровь медленно потекла одной струйкой. Я старалась представить, как рана просто исчезает, но спустя минут пять ничего так и не произошло, а кровь и вовсе свернулась.

— Ни у кого не получается это с первого раза. Тут нужно много…

Я, не дожидаясь окончания фразы, полоснула руку в другом месте. Ничего не происходило. Через минуту мне начало казаться, что там что-то двигалось, копошилось, словно черви. Медленно оттуда стали вылезать крошечные кристаллы. Я скривилась, потому что само по себе неприятно и больно, когда твою рану разрывает чем-то еще больше. Сначала я думала, что они красные, но, когда они стали больше, я поняла, что они просто были покрыты кровью, а на деле они белые и полупрозрачные. Вдруг их рост прекратился. По самому большому с тихим хрустом пошла трещина. То же самое произошло сию же секунду и с остальными, и они просто рассыпались у меня на глазах. Сначала в кристаллическую крошку, затем в песок, а после и в пыль, исчезая. Царапины больше не было.

— Ух ты…

— Вот видишь?

Я занесла руку с ножом, готовая снова сделать еще одну полосу на руке, но учитель меня остановил. Он схватил меня за запястье и забрал из руки нож.

— Хватит, Бриджет, — он сполоснул его водой, вытер полотенцем и поставил в подставку для ножей. — Думаю, ты поняла принцип.

— Это больно. Выращивать кристаллы в своих ранах. Очень неприятно. Само ранение не так сильно болит, как это… самолечение. И воскрешение людей происходит так же?

— Да. Только кристалл покрывает всю поверхность тела.

— Ого. И он может распространяться не только на одного человека? То есть… Вполне можно оживить половину кладбища, да?

Учитель напрягся.

— А почему ты интересуешься?

— Расслабься, я не буду никого оживлять. У меня даже сил на это сейчас не хватит.

— Конечно хватит, можешь даже не сомневаться. Вас и не на такое хватало. За всю мою учебную практику бывало всякое. Но почему именно половина кладбища?..

— О, я сравнительно недавно видела сон.

— Продолжай.

— Казнь Солара. Кажется, так его звали… Я не уверена.

— Солар был твоим предком и действительно обучался у меня. Он же изображен над входом на кухню.

— Так значит, это все же масштабное явление?

— Да. И его необходимо контролировать. Кроме того… Ты понимаешь, что это значит? Твой сон?

— Э-э… Угроза?..

— Возможность. Ты можешь связываться со своими предками через сон. Свяжешься с Варлеоном и сможешь узнать, как уничтожить его творение.

— Да уж… Делов-то…

— Ничего страшного. Вот с чем, а со сном у тебя никогда проблем не было.

Я лишь скривилась. Перспектива шатания по пространству снов не казалась мне такой замечательной и манящей. И тем более, не представлялся мне разговор со своим предком такой чудесной идеей, которой ее видел мой учитель.

* * *

Часы пробили одиннадцать. Солнце давно село, и от окна приятно веяло прохладой.

— Время там течет по-другому. Я вытащу тебя ровно через минуту.

— А если я не успею? Или не смогу найти выход, что ты открыл для меня?

— Если не успеешь найти мастера — нестрашно. Спустя немного времени снова попробуем. Но выход тебе найти придется. Иначе ты умрешь.

— Поняла.

— Хорошо. Теперь, прежде чем погрузить тебя в сон, давай повторим правила.

— Не разговаривать с людьми без глаз, — я лежала у себя на кровати, скрестив руки на груди и смотря в одну точку на потолке.

— И? — мастер подвинул кресло поближе к кровати и сел в него, наклонившись ко мне.

— И если глаза у них белые. Как это вообще выглядит?

— Как будто зрачок и радужка отсутствуют, — я периферийным зрением заметила, как в руке у него блеснул серебряный таймер. — Просто белое глазное яблоко. Без всего. Потом тебе нельзя подходить к зеркалам. Если увидишь — обходи. Нельзя чтобы оно зафиксировало твое движение. Делай что угодно, но не отражайся в нем. Если все же случилось так, что ты в нем отразилась, — ни в коем случае не смотри на свое отражение.

— А что будет, если посмотрю?

— Твою душу сожрут, и на ее место в твое тело придет нечто иное. И тогда я буду вынужден убить это.

— Ясно. Буду избегать зеркал.

— И последнее правило.

— Не говорить никому своего имени.

— Хорошо. Ты готова?

— Ага. То есть нет, но поехали. Сейчас вечность ждать будем, пока я приготовлюсь.

— Нет, мне нужно, чтобы ты была готова.

Я вздохнула. Он выждал несколько секунд и добавил более теплым тоном:

— Ты должна полностью расслабиться.

— Тогда возьми меня за руку.

Он сжал крепко мою ладонь у себя в руке. Она была сухой и теплой, намного теплее моей холодной руки. Откуда-то появилось нечто, напоминающее чувство стыда, только оно было связано с разницей температур наших рук. Меня позабавило это, и я улыбнулась, а затем прикрыла глаза и кивнула ему. Последнее, что я услышала перед падением, был щелчок таймера. Минута пошла.

Голова закружилась, и я поняла, что падаю вниз, как какая-то Алиса в Страну чудес. Я попыталась закричать, но голоса у меня не было. Не было никаких звуков, кроме медленного тиканья таймера. Чем глубже в темноту я падала, тем медленнее он тикал, пока не затих насовсем. Я упала на твердый, словно камень, пол, но боли не почувствовала, а потому с легкостью поднялась на ноги.

— Ладно, — я принялась осматриваться вокруг.

Из темноты, похожие на призраков, плавно появлялись полупрозрачные силуэты домов и людей, постепенно обретающие плотность. Я узнала этот город, Старый Город. Конкретно, это была улица Полумесяца, она проходила рядом с парком. Я отправилась вниз по улице, вглядываясь в лица призраков, идущих по своим делам. У всех них не было лиц, только смазанные, нечеткие пятна. Видимо, мой мозг не потрудился их сначала запомнить, а потом воссоздать во сне. Они спокойно проходили сквозь меня, не стараясь даже отойти в сторону. Похоже, призраки меня не видели.

Вдруг справа, из подворотни, раздался скрежет. Я дернулась, но увидела там лишь мусорные баки. И все равно нужно сходить и проверить. Я делала один шаг за другим, осторожно приближаясь к мусорным бакам. Они совсем близко, и я уже вижу, как что-то за ними все же есть. Один решающий шаг, чтобы выяснить, что это. От неожиданности я чуть не вскрикнула, и зажала рот руками. На меня, точно так же, как и я на него, с закрытым руками ртом, смотрел мастер с улицы Полумесяца. Глаза у него были на месте, и я выдохнула с облегчением.

— Мастер, что Вы тут делаете?

— Ты что, не слышишь его?! — прошипел он мне.

— Кого?.. — непонимающе заморгала я, но меня тут же схватили и посадили на землю, все за те же мусорные баки. — От кого мы прячемся? — я перешла на шепот.

Он только шикнул и зажал мне рот ладонью, и я увидела, как по камням дороги рядом с нами ползет кривая тень. Ее обладатель шел в потоке призраков, но у него единственного была тень. Он двигался как-то слишком неестественно, да и анатомия у него, даже для тени, была очень и очень неправильной и искаженной. Движение его сопровождалось скрежетом и металлическим звоном цепей, будто он тащил за собой на цепях камень или любой другой тяжелый предмет. Его тень скрылась, а скрежет начал стихать.

— Что это было?.. — я еще боялась переходить на нормальную громкость и говорила шепотом.

— Это кошмар, один из них. Видимо, наш общий. Ты же ученица мастера с улицы Роз, я прав?

— Да, мастер с улицы Полумесяца. Так почему Вы здесь?

— Выбрал неудачный момент чтобы поспать. А ты?

— Ищу мертвых родственников. Вы мне поможете?

— До моего пробуждения. Или до того момента, как я перейду в следующий сон, забыв этот. Куда пойдем?

— Вы не знаете, где дом мастера Варлеона?

— О, у него здесь никогда не было дома. Он не состоял в Совете. Но он останавливался в отеле, всегда в одном и том же номере. Я цифру, к сожалению, не помню, но помню, где он территориально находится. Могу показать.

Я кивнула, и мы выбрались из-за мусорных контейнеров. Длинный светло-серый плащ мастера волочился за ним прямо по дороге. Хорошо, что это просто сон, и хорошо, что мой учитель этого не видит. Он сошел бы с ума. Но Полумесяца, кажется, это ничуть не волновало, и он продолжал идти и подметать пыль на дороге сновидений.

Вдруг я вижу нечто, и мои глаза раскрываются так широко, что на секунду я начинаю переживать, что мои глазные яблоки выпадут из глазниц. Передо мной стояла я, только было ей не больше шести лет. И у нее не было глаз.

— Привет, сестренка! — сказала она мне с обычным для детей выражением.

Я сглотнула слюну и глянула на мастера. Тот отрицательно махал головой, и я кивнула ему, мол да, я понимаю. Он взял меня за рукав и потянул дальше, а я постаралась идти и не замечать свою копию с двумя черными дырами на месте глаз. Другая я, похоже, не приняла нашего отказа и решила нам отомстить. Раздался детский крик, по громкости превосходящий турбину самолета. Мы с мастером схватились за голову, попытались закрыть уши, иначе, я думаю, наши головы просто взорвались бы. В какой-то момент мне показалось, что девочка перешла на ультразвук, так как мы перестали ее слышать. Когда я обернулась, она уже мало напоминала меня в детстве. Теперь кожа ее была бугристой и серой, с гнойными пузырями и черными полосами вен на лице. Ее рот зиял огромной дырой, челюсть будто опустилась ниже плеч, растягивая лицо в длину. Она просто стояла так, уставившись на нас.

Учитель с улицы Полумесяца схватил меня за плечи, быстро развернул и скомандовал бежать, и я не задумываясь подчинилась. За нашими спинами уже был слышен грохот и звон цепей. Мы свернули в узкий проход меж двух домов, и мастер начаровал толстую бетонную стену до самых крыш.

— Ну, это должно сработать, — сказал он и запнулся.

Мастер сделал неустойчивый шаг в мою сторону, еще один, и упал на колени, истекая черной жидкостью. Он смотрел мне прямо в лицо.

— Бе… ги… — прохрипел он, прежде чем его утянуло цепью обратно, ломая стену его телом и его тело этой стеной.

Я побежала прочь, не разбирая дороги. Направо, налево, направо, направо, налево… Дышать становилось все тяжелее. Боли не было, как обычно после долгого бега, но я задыхалась, задыхалась во сне. Было решено перейти на шаг после того, как я неожиданно зашлась кашлем. Я брела вперед по улицам, и каким-то чудом все равно вышла к отелю. Должно быть, особенность всех снов. Вот только я не знала, в каком Варлеон останавливался номере. И Полумесяц, как на зло, перешел в другой сон. Небось сидит сейчас в здании Совета, кексики с Ле Ро кушает…

Я подошла ко входу в отель. Он был, очевидно, заброшен, что было странно, потому что он никогда не был таким. Никогда. Но сейчас у него даже не было парадных дверей. Я посмотрела вверх, в небо, и с ужасом осознала, что оно целиком и полностью красное. Нет ни облаков, ни солнца, ни луны, ни звезд. Все это напоминало апокалипсис все больше и больше.

Я прошла в холл, обходя трухлявые доски, свалившиеся когда-то с потолка и служившие до этого балками. Год назад я останавливалась здесь на ночь, и сейчас мне было трудно узнать строение. Со стороны коридора раздалось тихое постукивание. Даже, не постукивание, а равномерный стук о пол. Будто кто-то делал медленные шаги на металлических шпильках. Звук нарастал, и что-то меня в нем смущало, а его источник все приближался, и я спряталась за столик администратора. Наконец нечто вошло в холл и остановилось, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь. И тут я поняла, что мне не понравилось в этом звуке. Он был такой, будто у его обладателя четыре ноги, а не две. Новый кошмар продефилировал ко входу в другое крыло и остановился. Снова затих, издал еле слышный клокот и продолжил движение по коридору в правом крыле. Я, не желая с ним больше встречаться, юркнула в левое и обнаружила себя в своем старом доме.

— Ну вот, а я-то уж было подумала, что все будет довольно легко…

Кошмар, похоже, никак не хотел от меня отставать, а цоканье, сопровождавшее его, достигло меня много раньше его непосредственного появления. Недолго думая, я спряталась в шкаф, стоящий у двери. Через узкую щель между дверями я смогла рассмотреть то, что меня так долго искало. Может, когда-то оно и было человеком, но сейчас им определенно не являлось. На голове у него было нечто непонятное, отдаленно напоминающее противогаз, ребра сильно выпирали и натягивали его желтую кожу, словно она была на барабане. Кошмар был очень костлявый и передвигался на четвереньках, только его конечности больше походили на конечности паука с металлическими наконечниками. Ими-то он и стучал о пол.

Существо дошло до окна в конце коридора, развернулось и пошло в обратную сторону. Только я представила себе, как выхожу из шкафа сразу после того, как он уйдет, как монстр встал напротив моего убежища. Я затаила дыхание. Без понятия, были ли у него глаза, но он смотрел прямо в щель шкафа, откуда на него в ужасе уставилась я. Он булькал и клокотал, и он непременно нашел бы меня, если бы откуда-то не раздалось мяуканье. Кошмар дернулся, прекратил издавать какие-либо звуки и ринулся на звук. Я смогла спокойно выйти из шкафа.

Походив по дому, открывая двери и заходя в каждую комнату, надеясь выйти таким способом обратно в гостиницу, я уже потеряла почти всякую веру в то, что мне это удастся. Скорее меня сожрет монстр. Открыв так очередную дверь, я с ужасом утыкаюсь взглядом в зеркало. К счастью, оно стоит не под тем углом, чтобы я могла в нем отразиться. Но это было близко. Периферийным зрением я заметила движение на подоконнике. Готовая кричать от ужаса я повернулась к окну. Между двух цветочных горшков с драценой сидел черный пушистый кот моего учителя и смотрел мне в лицо. В том, что это был именно он, я нисколько не сомневалась. Я неуверенно подошла к нему и поднесла руку к его голове, и он боднул ее.

— Ты спас меня, — зачем-то сказала я ему. Будто он сам этого не знает. — Поможешь мне найти Варлеона? Или его номер? Что-нибудь…

Он замурчал, а потом спрыгнул с подоконника и пошел прочь из комнаты. На выходе он остановился и оглянулся проверить, иду ли я за ним. Я шла. Так мы дошли до поворота в другой коридор, ведущий в столовую, и он остановился. Я выглянула за угол. Кошмар направлялся в одну из комнат, и, когда он зашел в дверной проем, мы миновали коридор. Все было бы хорошо, если бы не громкий клокот за нашими спинами. Он погнался за нами.

Я, схватив кота, побежала вперед, к дыре в полу, которой в реальном доме не было. Достигнув ее, я спрыгнула, а точнее просто рухнула в нее, падая на спину на пол отеля и по-прежнему держа на руках кота. Боли не было, и это все еще было удивительно для меня. Тварь уже спешила пролезть в дыру, но что-то пошло не по ее плану, и дыра стала исчезать. Она махала перед нами своими железными лапами, похожими на ржавые лезвия, пока потолок не сросся целиком у нее на поясе. Прекрасно понимаю ее в этом плане. Трансгрессия порой и не такое с юными колдунами делает. Существо повисло, не пытаясь больше вырваться, и я наконец-то смогла подняться на ноги. Подходить и проверять, живо ли оно, мне совершенно не хотелось. И кот был со мной согласен. Он спрыгнул и мягко приземлился на лапы.

— Тебе нужен Варлеон или его комната? — мурлыкнул кот.

— Ты… Черт, я никак не привыкну, что понимаю вас. Желательно Варлеон, потому что я не хочу самостоятельно перерывать его записи.

— Следуй за мной.

Он рысью побежал к лестнице, и я постаралась не отставать от него. Мы спускались, казалось, вечность. Я уж было хотела начать возмущаться, что не помню, чтобы в отеле было столько этажей, но лестница закончилась. Кот подвел меня к двери с надписями: «Подвальное помещение» и «Только для персонала!», и я толкнула дверь, пропустила туда сначала кота, а потом зашла и сама. Помещение было обшарпанным, краска на стенах потрескалась, металлические шкафчики насквозь проржавели, а побелка давно осыпалась с потолка, валяясь теперь кусками на полу.

Черный кот подошел к одному из металлических шкафчиков и встал на задние лапы, упершись передними в дверку. Я послушно открыла шкаф. У него не было задней стенки, а за ним, прямо в стене, была дыра. Мы с котом шагнули в нее, и нашим глазам предстал современный рабочий кабинет, разве что без компьютера. За столом, к нам спиной, сидел человек.

— Мастер Варлеон? — неуверенно позвала я.

Человек дернулся, как от разряда тока, достигшего его головного мозга, и резко повернулся к нам во вращающемся кресле. На меня испуганно уставился мужчина, явно старше сорока, с бородой чуть выше плеча и глубоко впавшими глазами.

— Ты еще кто такая?! — гаркнул он на меня.

— Ну, во-первых, привет, деда, — я помахала ему рукой. — Точнее, перед «деда» должно стоять не меньше пятнадцати «пра», но это не так важно. А во-вторых, я не люблю, когда на меня повышают голос. Даже учитель этого не делает, а он первый в этой воображаемой очереди.

Он с сомнением стал меня разглядывать.

— И тебя учит мастер с улицы Роз? — в его голосе появилось недоверие, но тон он все-таки сменил.

— Это так. А теперь давайте сразу к делу. Мне нужно знать, как уничтожить Вашего спятившего монстра на побегушках, — я подошла ближе.

— Спятившего… Монстра?.. — он уставился в пол, сосредоточившись на данном вопросе.

— Да. Он должен был подохнуть вместе с Вами, но что-то пошло не так, и он спятил, — после этой моей фразы, мужчина все же осознал, о каком монстре я говорю. — Он попытался убить всю мою… нашу семью, мастер. Он убил моих родителей и старших брата и сестру. Он бы и меня убил, но…

— Но за тебя, конечно же, вступился твой мастер, — последние слова он буквально выплюнул. — И ты пришла сюда, чтобы я дал тебе то, чем можно монстра убить, так?

— Я хочу снять проклятье.

— Снять! Проклятье!!! Ха! — он зло расхохотался. — Нет, он должен мучиться, ходить по земле в своем гниющем теле! За все, что он сделал, он…

— По-моему, — перебила его монолог я, — он ничуть не мучается там без Вас. Даже наоборот, развлекается, мстя не столько Вам, сколько нам. Вы вообще меня слышали? Он мою семью убил! А не одного отца, как у тебя, — я резко перешла с ним на «ты», потому что потеряла малейшие крупицы уважения к нему.

— Проклятье невозможно снять, — он криво улыбнулся, и лицо его все пошло морщинами.

— Я не верю тебе.

— И убить его тоже невозможно.

— Ты — идиот, если действительно так думаешь. Если ты не понимаешь, как его снять, то могут понять остальные.

— Ха! Ну и как они это поймут? — он было принялся снова хрипло смеяться, но я настигла его в одно мгновение и дотронулась до его лба.

Он вцепился в подлокотники так, что костяшки его пальцев побелели. Его трясло, словно он сидел на включенном электрическом стуле. Перед моими глазами проплывали все его воспоминания начиная от рождения, даже те, которых он давно не помнил. Я не успевала их рассмотреть, сразу отбрасывая прочь в поисках одного. Наконец достигнув нужного, я вытянула его рукой, будто это воспоминание было чем-то материальным. Я отпустила своего родственника и принялась осматривать предмет у себя в руке. Это была соломенная кукла, перевязанная темно-красными лентами. Вот оно.

— Верни-и ее… — прохрипел мой предок.

Он еще не мог встать, да и в себя толком прийти не успел. Только тянул в мою сторону дрожащую руку и брызгал слюной.

— Что, в Старом Городе такому не учат, да?

За спиной у меня раздалось протестующее «мяу». Я обернулась на кота, стоящего у дыры в стене.

— Ты же просто можешь мне сказать. Зачем мяукать?

— Идем. Время.

Мы вышли, и я со злости захлопнула дверку шкафа. Старый упертый идиот. Открыв дверь, ведущую из подвального помещения на лестницу, я не поверила своим глазам. Здесь был не один кот учителя, далеко не один. Здесь были чуть ли не все они. Рыжие, черепаховые, серые, белые, черные, полосатые коты ждали меня, восседая на ступенях и полу. Дождавшись, они как один сорвались с места и стали наворачивать вокруг меня круги, бросаясь под ноги (из-за чего я чуть не упала), наступая друг на друга. Вскоре они бежали вокруг меня, доставая мне до плеч, этакой башней из котов, которая все росла. Вот она уже выше меня, и лестничную площадку я вижу только в редких просветах, возникающих между их мельтешащих лап. Я провалилась сквозь пол.

— Минута, — сказал учитель, щелкая кнопкой на таймере.

Первое, что я осознала очнувшись, было то, что он до сих пор держал меня за руку. Правда, в тот же момент он ее отпустил. Второе, что нам нужно найти соломенную куклу, о чем немедленно сообщила учителю, принимая сидячее положение.

— Куклу? Среди его личных вещей?

— Да, — киваю я. — Уничтожим ее — существо потеряет свое бессмертие. Только я без понятия, где именно она находится.

— Ну, все его вещи после смерти хотели отдать вашей семье, но все мы знаем, что тогда произошло. Они должны лежать в хранилище, под зданием Совета. Можешь подать заявление на…

— И прождать полгода максимум, прежде чем меня убьют. Нет, спасибо. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

— Предлагаешь ворваться туда?

— Ну да. Ты же мастер. И ты крутой. Сможешь сделать так, чтобы мне не пришлось ждать…

— И отвечать перед законом за незаконное проникновение. Я тебя понял.

Я улыбнулась ему, зная, что он действительно меня понял.

— Когда пойдем?

— Завтра утром. Уже довольно поздно…

— Знаешь, я пока воздержусь ото сна. Я тогда долго в нем провалялась, а теперь я еще и все запомнила.

— Кошмар?

— Два. Один из них убил мастера с улицы Полумесяца. Может, чаю?

— Я поставлю чайник, — вздохнул он.

* * *

Хранилище оказалось чуть больше, чем я ожидала. Раз так в пятьсот. Огромный каменный коридор, огромные двери с золотыми номерами на каждой. Здесь было темно и мрачно, словно мы спустились в темницу средневекового замка. Мастер сам точно не знал, где находятся личные вещи Варлеона. Точнее, он посмотрел в книге администратора, что вещи находятся в хранилище номер одиннадцать. Но пока что мы проходили двери с номерами 987 слева и 1566 справа. Следующие номера оказались 1012 и 301.

— Они что, расположены в абсолютно случайном порядке?! — не сдержала я удивление.

— Да.

— А что-нибудь попроще нельзя было построить? Это же твой Город!

— Все забыли об этом задолго до того, как было построено хранилище.

— И, то есть, мы должны просто идти и искать нужный номер? Который может быть в самом конце?

— Да.

— А потом еще и искать эту куклу в груде ненужного магического хлама?..

— Да.

— Я уже жалею, что согласилась пойти с тобой…

— Можно подумать, я тебя спрашивал. Я не мог допустить повторного нападения.

— Поэтому потащил в темный лабиринт под Старым Город. Потрясно, учитель. Ты прямо могешь.

— Ты не могла бы говорить нормально?

— Нет, мне же не тысяча лет. У тебя нет какого-нибудь поискового заклинания?

— Есть. Но здесь оно не поможет. Магия здесь не работает.

— Магические глушилки? Серьезно?..

— Существуют не только законопослушные маги, Бриджет.

— Ну да, есть такие, как мы. Они вваливаются без разрешения в хранилище, пусть и преследуя благие цели. А добрые власти выкладываются по полной, лишь бы отяготить наш путь или вовсе помешать нам.

— У тебя своеобразное видение ситуации.

— Нет, это у них оно своеобразное. То, что мы не вписываемся в рамки закона, не делает нас преступниками. У нас отчаянная ситуация…

— Требующая отчаянных мер, — продолжил он за меня. — Я тебя понял. Но давай не отвлекаться от нашей отчаянной цели, отчаянно смотря на номера дверей.

— Он еще и издевается, — пробубнила я себе под нос, на что учитель только хмыкнул.

Идти молча для меня было просто нереально. Особенно в таком месте. Нужно было срочно разрядить атмосферу.

— Может, когда закончим с этим монстром-душителем, купим новый чай?

— Надеюсь, не у мадам Ле Ро?

— Нет. Он, я уверена, очень вкусный, но нет. Я хочу зеленый. И чтобы там было манго.

— Посмотрим, может, что и найдется.

Больше я ничего придумать не смогла, и мы снова шли в тишине. Тут я заметила, что на одном из камней, из которых состоял пол, были цифры.

— Учитель, здесь одиннадцать, — я ткнула пальцем в камень.

— Хм, и правда, — он обошел его, осматривая, а затем стукнул по нему тростью. Где-то в темноте лабиринта скрипнула дверь.

— Она открылась?

— Идем, — мы поспешили туда, откуда до нас донесся скрип.

Когда мы прибежали к двери номер одиннадцать, она и правда была открыта.

— К ним всем нужны разные ключи, — объяснил учитель, пока мы входили внутрь. — Обычно они находятся у обладателей ячейки, но в таких случаях, как этот…

— Они маскируют ключи под окружение? — я изогнула одну бровь. — Они бы еще на дверь пятнашки поместили. Гении, блин.

— Гении или нет, но мы бы так и не попали сюда, если бы ты не заметила тот камень.

— Боги, да раз уж я его заметила, отсюда любой вор-неудачник все вынесет.

Он промолчал. Я посмотрела туда, куда устремлялся его взгляд. В глубь ячейки.

— Черт возьми… Нам это все перерыть надо?!

Нашему взору предстали горы и горы хлама. Среди него угадывались артефакты, картины, одежда, статуи, книги и музыкальные инструменты, преимущественно смычковые, но были и духовые. Горы эти были до самого потолка, выше меня раза в четыре.

— У моего предка были явные проблемы, — заключила я.

— Да, расставаться с вещами он точно не умел.

— По-моему, это какая-то психическая болезнь.

— Может быть. Нужно поскорее найти куклу.

Я забралась на вершину ближайшей горы и принялась осматривать все, что попадало мне под руку, скидывая в проход ненужные, уже осмотренные предметы. Так вниз полетел какой-то засушенный веник из цветов, деревянная кружка, небольшой гобелен с изображением быка, серебряная тарелка, кроличья лапка, зимнее пальто, женская розовая шляпка, пара металлических вешалок, хлопковая ночная рубашка, противогаз, подарочный набор ароматических свечей и еще много различных вещей. Когда я наткнулась на черный зонт-трость, восхищению моему не было предела. Наконечником на загнутой ручке был серебряный череп. Зонт был прочный, его было невероятно удобно держать в руке. Кроме того, я явно ощущала некоторую долю магической силы в нем. Это же проводник!

— Бриджет, — оторвавшись от кучи хлама, оборвал мой восторг учитель, не без укоризны в его голосе и взгляде, — не отвлекайся.

— Я могу забрать его себе?

— У тебя уже есть зонт-проводник.

— Но он мне нравится.

— Давай я куплю тебе другой проводник в лавке на улице Костей?

— Готова поспорить, он оттуда же. И мне нравится именно этот, — я показательно взмахнула им в воздухе.

— Это воровство.

— Да ладно? А куклу мы типа одолжим у него, да? Слушай, просто прими то, что без зонта я отсюда не выйду.

Учитель тяжело и громко вздохнул, почти рыкнул, и этот звук эхом разнесся по ячейке. Мастер продолжил разгребать свою кучу.

Время здесь тянулось очень медленно. И никакого прогресса от нашего занятия не было заметно. По моим ощущениям прошло несколько суток, однако, когда я спросила об этом учителя, выяснилось, что с момента нашего появления в ячейке прошло чуть меньше часа.

— Как ты относился к нему? — я попыталась не уснуть, разнообразив свою рутинную деятельность разговорами. — К Варлеону.

— Как к ребенку, который считал себя взрослым.

— Да уж, интеллект у него точно как у ребенка.

— Думаю, он и меня ненавидел так же сильно, как и убийцу своего отца. Просто у него силенок не хватало на меня.

— Почему? Ты же спас его жизнь, — я отбросила медную фигурку, и она со звоном ударилась о пол. — И жизнь его матери.

— Я опоздал тогда. И из-за этого его отца убили.

— Ну… Тут ты неправ, мастер, — очередной предмет полетел вниз. — Думаю, мой предок согласился бы, что умер он по своей вине. Больше тебе скажу, я думаю, что он бы не умер, если бы такова не была его воля. В смысле, он же был таким же, как и ты. Равным по силе, вот что я имею в виду.

— Он мог раны излечивать, а не защищаться.

— Нашу силу можно использовать по-разному. Он выбрал такой путь, и я не собираюсь его за это осуждать. Тогда он думал, что это хорошая идея. Я уверена, что кристаллами можно не только защищаться, но и атаковать.

— Хотел бы я это увидеть… — скептически фыркнул он.

— Увидишь, — я достала из кучи золотую зажигалку, покрутила ее в руках, открыла, посмотрела на рыжее пламя, закрыла и скинула вниз. — У нас впереди почти девять лет.

Он снова хмыкнул, и мне показалось, что он улыбался. Проверить это я никак не могла, все же, он находился довольно далеко от меня и стоял ко мне спиной. Вдруг на все хранилище раздался медвежий рев.

— Ты же сказал, что магия здесь не действует! — зло зашипела на мастера я. — Он ведь нашел нас!

— Не паникуй. Продолжаем искать куклу. Если он придет, я его отвлеку, а ты продолжишь поиски.

Я начала перерывать кучу с тройным усердием. Были слышны шаги, но они отражались эхом от стен ячейки, и, откуда исходит звук, я понять не могла. Но убийца все же появился. Он шел ко мне, но дорогу ему преградил учитель. Нет, я знала, что он фехтует, но чтобы настолько… Он, даже не имея доступ к магии, легко уклонялся от тяжелых ударов, которые приходились на все вокруг, включая горы с артефактами, и наносил ответные. Я поймала себя на том, что невольно засмотрелась на его бой с громадным ходячим мертвецом, и вернулась к делу. Вот только следующий удар пришелся на гору вещей, на которой восседала я. Предметы подо мной посыпались вниз, и я вместе с ними.

— Я в порядке, — сказала я сама не знаю кому, вынырнув из моря хлама.

Прямо перед собой я заметила деревянную шкатулку. Не задумываясь ни о чем, я открыла ее. Внутри лежала соломенная кукла.

— Вот оно! Я нашла ее!

— Сожги ее!

Я махнула рукой, но так ничего и не случилось. Точно. Нет магии. Как мне сжечь куклу без магии? Ах да, здесь где-то была зажигалка. Я принялась разгребать руками все, что находилось рядом со мной, и наконец нашла ее. Дрожащими руками я попыталась ее открыть, и получилось у меня не сразу. Я поднесла куклу к огню, но ничего не происходило. Даже кроваво-красные ленты не опалились.

— Она не сгорает!

— То есть как, не сгорает?!

Я принялась судорожно крутить ее в руках. Она же должна сгореть, так? Это вообще та кукла?!

Та, та самая кукла. Но нет, она не сгорает… Не сгорает. Но она и не должна сгорать.

Я сжала куклу в руке, и солома захрустела под давлением. Из нее, прямо мне на руку, выпала крупная, слегка кривоватая игла. Должно быть, все это время она лежала там. «Ей самое место в музее», — подумалось мне. Я развязала одну из красных лент и обвязала вокруг указательного пальца. Острым концом иголки я проткнула его, а затем прислонила палец с каплей крови к кукле. Кровь впитывалась в соломенное тело. Монстр, игнорируя моего учителя, направился грозным шагом ко мне.

— Будучи прямой наследницей и твоей хозяйкой, приказываю тебе остановиться, — спокойно, без страха произнесла я. И монстр остановился. Совсем близко. Он смотрел на меня сверху вниз, а я на него снизу вверх. Никто из нас не двигался и ничего не говорил. Он, похоже, даже не дышал, но ему и не надо было.

— На колени, — тихо потребовала я, и монстр повиновался. — Я разрешаю тебе говорить.

Монстр проревел, словно медведь, и таким ревом начал говорить.

— Пр-рошу Ва-ас… Освободите… Убе-ейте меня…

Учителя я заметила, когда он уже был около меня. Я передала ему куклу с зажигалкой, и на этот раз она загорелась ярким огнем, прямо у учителя в руке. Монстр рычаще выдохнул, словно он таскал на себе тяжелый груз, а теперь его больше нет, и тоже покрылся языками пламени. Вверх от него летели горящие обрывки и пепел, будто он был сделан из бумаги. Сгорел он так же быстро, не оставив после себя и следа.

Учитель схватил меня за запястье и поднял мою руку на уровень своих глаз.

— Что ты только что сделала?

— Ведьмовской ритуал привязки, — я подвигала пальцем, перевязанным лентой, из стороны в сторону.

— Разве он не требует крови?

— Только если предыдущий обладатель не был твоим родственником, — соврала я. — Зачем тут моя кровь, если уже есть его?.. Я имею в виду, я…

— Довольно, — он отпустил мою руку. — Просто пообещай, что никогда не ступишь на темную сторону магии.

— Договорились, — я развязала ленту и оставила ее лежать на полу в хранилище.

Когда я приду сюда в следующий раз, я о ней даже и не вспомню, как не вспомню о том, что прокол сам зажил, хоть я и не могла использовать в тот миг магию, что учителя, на самом-то деле, обмануть невозможно. Мастер, хоть и является крайне справедливым человеком, на мой проступок по каким-то причинам закрыл глаза. Может, он просто надеялся, что я действительно послушаюсь его совета, и буду держаться от темных сил подальше. Потому что темная сторона требует обмен могущества на жертву, и чем дальше такой бартер заходит, тем дороже должна быть жертва. Так знаменитые темные колдуны и ведьмы начинали убивать других людей и даже своих близких. Главная проблема состояла в том, что ведьмы рождаются на темной стороне. Конечно, каждый сам избирает свой путь, но ведьмам следовать за светом труднее всего. Наш дар, в отличие от колдуний, целительниц и прочих волшебниц, основывается на жертвах, и без них у нас не так много сил. Хотя я была уверена, что до тех пор, пока в меня верит мой учитель, я буду идти путем света.

— Ну? — наверное, это какая-то из его способностей, читать газету и одновременно говорить со мной. У ног его лежал тот самый черный кот, который привел меня к Варлеону в мире сновидений.

— Что? — я отпила еще немного напитка из кружки.

— Как тебе чай?

— Хороший. Мне нравится. Не думала, что ты и впрямь его найдешь.

— Ну ты же нашла куклу.

— Да-а… Учитель, а чего ты боишься больше всего?

— Больше всего… — он задумался. Вид у него сделался хмурый и серьезный, словно он смотрел в самое сердце своему страху. — Больше всего я боюсь…

— Ну?

— Что Джулия Эмбор вернется в Город, — он отпил чай с самым невозмутимым видом.

— Эй! Я ведь серьезно!

— Ты? Серьезно? Не смеши меня. И да, ты про свое задание помнишь? — я закатила глаза. Нет, только не это.

— Задание на день?..

— Угу, — он перелистнул страницу.

— Хочу быть снова кошкой…

Content

Атлед Элис
КОРОЛЬ ТЕРНИЙ

Глава 1 «Терновник»

Глава 2 Происшествие

Глава 3 Удушье

Глава 4 Король Терний