Последний вампир Москвы

Cтасс Бабицкий

Фотограф Евгения Яровая

© Cтасс Бабицкий, 2018

© Евгения Яровая, фотографии, 2018

ISBN 978-5-4474-7525-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Последний вампир Москвы

Первых свиданий у него накопилось… Анатолий когда-то занимался подсчётами, но ближе к сотне сбился. Да и не важна цифра, главное – жизненный опыт. Он-то как раз подсказал, что лучше выбрать Третьяковскую галерею. Все-таки Аня – чересчур культурная девушка, сразу в бар тащить нельзя. Заподозрит неладное. А тут Ночь музеев, очень кстати: посмотрели картинки с выставки до полуночи, дальше уже проще клинья подбивать. Вот луна отражается в реке, как на пейзаже этого… Да, точно, Куинджи! Спасибо за подсказку. Или вот – Репинский сквер. Это же он написал «Не ждали»? Давай зайдём. Вдруг там что-то неожиданное случится.

Для тебя, дорогуша.

Последнее Толик вслух, конечно же, не произнес. Он продолжал расхваливать русских художников. Особенно хорош… Крымский? А, Крамской. Да не важно. Невероятное сходство спутницы с портретом незнакомки было отмечено еще час назад, у картины. А восторгов по этому поводу как раз хватило, чтобы дойти до дальнего уголка сквера, до спутанных кустов и раскидистого дерева. Он бы сказал, например, каштана или ясеня, но в ботанике – дуб дубом. Только кленовый лист умел различать, благодаря сборной Канады по хоккею.

– Анатолий, а вы боитесь вампиров?

Вопрос застал врасплох. Как-то не вытекал он из предыдущего разговора. А здравый смысл был для Толика главной движущей силой, поддержкой и опорой в трудную минуту. Вот и сейчас сознание ухватилось за логический квадрат, чтобы не упасть. Итак… Предположим, девушке нравится сага про «Сумерки» и полная луна настроила её на лирический лад. Прекрасно. Надо подыграть – чуть-чуть поумничать, потом перевести все в шутку. И уже поцеловать, наконец, эту недотрогу.

– Вампиры, – протянул он особым пугательным голосом, который вырабатывал ещё в пионерском лагере, рассказывая страшилки. – Вампиры, Анечка, реально существуют. Каждый день с ними сталкиваюсь! Начальник отдела, бухгалтерия, снабженцы – все пьют из меня кровь, а сами потом ходят румяные, жизнерадостные. Да и я тоже упырь, если задуматься. Весь день провожу в тесном гробу… Как ещё назвать офис, где я хороню свою молодость?! Кучи бумаг, резюме, ворды, эксели, натянутые улыбки и «Доброе-утро-компания-Пупкин-и-Пупкин» в телефонную трубку – вот это все… Только после захода солнца я выбираюсь из душноты и могу превращаться в летучую мышь. Типа Бэтмена. Хотите, покажу как?

Не дожидаясь ответа, потянулся к её губам. Девушка ловко увернулась, подставляя для поцелуя щеку. Какая скромница. Вот и в плечо уткнулась, смущённая неожиданной любовной атакой. Потерлась головой, прикоснулась к шее с влажной нежностью…

– А-а-а-а! Ты совсем ошалела?!

Толика и раньше кусали партнерши в порыве страсти, а однажды левую руку изжевал, практически в лохмотья, соседский мастиф. Тогда было адски больно, теперь вознеслось в десятую степень. Зубы, нет, даже клыки, пронзили до самого желудка, – во всяком случае так показалось, – хотелось упасть и тут же умереть. Но руки Анечки держали неожиданно крепко, а губы высасывали из него жизнь с противным хлюпающим звуком. Честное слово, будто ребёнок смокчет трубочку, пытаясь вытянуть из пустого уже стакана последние капельки пепси-колы. Прямо возле твоего уха. В другое время такой звук вызывал бы ужасное раздражение. Сейчас же стало просто ужасно.

Луна в небе заплясала и стала расплываться в немыслимом розоватом тумане. Это смерть, четко отпечаталась мысль в сознании. Да, тут как раз все логично, Толик даже услышал торопливые шаги старухи с косой. Успел удивиться – с чего бы костлявой бежать? Она ведь и так никогда не опаздывает.

– А-а-а-а!

Крик Ани начался с низкого гудения, потом сорвался на визг, дрожащий и протяжный. Похоже на птицу. Выпь? Возможно. В орнитологии он тоже не силён. На высоченной ноте звук оборвался. Девушка превратилась в пепел и рассыпалась облачком грязно-серой пыли. Толик даже чихнул, когда прах вампирши законопатил ноздри.

– Будь здоров!

Она вышла из тени в круг лунного света. Не старуха, хотя и с косой. Рыжие волосы сплетены замысловатым способом, сразу с несколькими разноцветными лентами. Глаза зеленые, нос вздёрнут и усыпан веснушками. В руке кинжал с треугольным лезвием, длиной сантиметров двадцать. Присмотревшись внимательнее, Толик понял, что это не лезвие вовсе. Заточенное и до блеска отполированное дерево. В простонародье именуемое «кол».

– Осиновый, – подтвердила догадку конопатая. – Лучшее оружие для охоты на нежить. Берёшь двумя руками, вот так, на уровне груди и вонзаешь чуть левее позвоночника. Или пробиваешь нижнюю челюсть и дальше жмёшь вверх… Чего побледнел-то? Ах да, точно!

Шок. Безусловно, шок. И трепет. Впрочем, не сказать, чтоб до обморока. Современный человек больше подготовлен к встрече с нечистью, чем суеверные крестьяне из средневековой глуши. В кино всякого навидались, плюс новости по телевизору. Там и покруче сюжеты показывают. Хотя потряхивает, конечно. не каждый же день такое…

Охотница подхватила шатающегося Анатолия, помогла дойти до ближайшей скамейки. Достала из заплечного рюкзака что-то булькнувшее, налила немного в пластиковый стакан.

– Не принюхивайся! Самый обычный чай. С сахаром. Быстро восстанавливает потерю крови в организме. Куда ж ты глотнул, кипяток ведь! Из термоса…

Набежавшие слезы не мешали разглядывать спасительницу. Черные джинсы, простая водолазка без модных кричащих принтов. Куртка из тёмной кожи. Украшений не видно, хотя нет – вот на левом запястье широченный серебряный браслет. А глаза спокойные. Даже несколько равнодушные, видно, что убивать упырей для неё дело привычное и порядком надоевшее.

– Как тебя угораздило вампиршу-то подцепить? – спросила она.

– Вместе ходили на йогу, – ответил Толик, дуя на горячий чай. – На Площади Ильича есть дом пионеров… Или как их сейчас называют. Вот там три раза в неделю с девяти вечера занимались. Медитации, разговоры на высокие темы. Вот я и того…

– Трахнуть решил?

– Чего сразу трахнуть? – рука его предательски дрогнула, голос тоже. – Просто погуляли бы…

– Я без издёвки, – говорила и вправду вполне дружелюбно. – Ты просто не в курсе. Такие бестии притягивают мужчин особыми флюидами. Соблазняют. Тут и у святого отшельника грешные мысли появятся. Ты пей, пей. Потом ещё налью.

Толик пощупал шею свободной рукой. Кровь не текла, края ранок – круглые, аккуратные, меньше подушечки мизинца, – моментально затянулись.

– А я теперь тоже стану..? – страх, оказывается, никуда не делся. Передернуло от шальной мысли, как от нового укуса.

– Расслабься. Для превращения человека в вампира нужен целый ритуал: магический круг, особые заклятия. Сегодня твоя Анечка просто проголодалась. Кстати, полное имя этой гадины – Ананива, и я выслеживала её уже две тысячи лет.

Наверняка, оговорилась. Как такое может быть? На вид охотнице лет двадцать пять. Максимум. С другой стороны, несколько минут назад Толик видел, как вампирша превращается в прах от удара осиновым кинжалом – тоже картина, далекая от реальности. И раз уж к слову пришлось: картина «Неизвестная» на самом деле точная копия Ананивы, явно с неё же писанная. В тысяча восемьсот лохматом году… Мистика!

– Как… Что… Кто ты? – выдавил он, пытаясь собрать крупицы здравого смысла, как рассыпанную мелочь в ладонь.

– Меня зовут Лила, – сказала она. – Я дочь Иуды Искариота.

Сумасшедшая. Теперь все понятно.

Хотя нет, ну ничего же не понятно! Пусть она безумна, но ведь собственными глазами… Да что там, глаза можно и обмануть, но пальцами – от кончиков до основания, а затем и ладонями, – чувствовал, как рассыпается тело нежити. Продавливается словно трухлявое дерево, исчезает в долю секунды. Значит, и он псих?! Ладно… Эту мысль лучше обмозговать на некотором расстоянии от Лилы. Все-таки у неё нож. Деревянный, но вполне опасный. Надо красиво откланяться, отойти неспешно за кусты и там уже бежать со всей возможной скоростью.

Анатолий попытался встать. Ноги не слушались. Стали не то, чтобы как ватные, скорее наоборот – окаменели. На миллиметр не сдвинулись, а ведь мозг активно посылал панические импульсы.

– Вижу, зелье подействовало, – Лилу забавляли его жалкие попытки. – Дивно! Нам надо дождаться рассвета. Проверить одну штуку. Превратишься ты в вампира или нет.

– Но… ты же…

– Приврала чуток, – кивнула охотница. – Иначе стал бы ты пить? Понимаешь, какая штука, шансы у человека стать вампиром после укуса – ровно пятьдесят на пятьдесят. Никто не может предсказать, как монетка выпадет, орлом или решкой. Даже сам вампир. Станет понятно часа через три. Так что если к третьему крику петуха клыки не полезут, считай повезло. А полезут – не обессудь.

Надо звать на помощь. Орать во весь голос. Стыдно здоровому мужику девчонки бояться, да и не поверит никто, в психушку упекут. Но хоть живого упекут. А эта чокнутая его по-любому ножом пырнёт. Вон, как глаза сверкают!

Набрал воздуха, открыл рот…

– Ты сейчас как в старом немом кино про графа Дракулу. Не смотрел? Ну как же, немецкий шедевр начала двадцатого века. Там тоже в кадре кричат беззвучно, однако актёры старались, рвали связки. На съёмочной площадке такой визг стоял, аж уши закладывало. Видишь ли, это я настояла, чтоб Дракулу сыграл не красавец-мужчина, а смешной лысый дядька с оттопыренными ушами. Потому что он такой и был. Никакой, понимаешь, харизмы или романтического шарма. Только титул и собственный замок в Карпатах помогли ему сохранить имя в веках. История любит благородных персонажей… Ты заметил, да? От зелья не только ноги онемели, но и связки голосовые, и язык. Так что диалога у нас не получится.

Толику впервые в жизни захотелось помолиться. Он переживал момент… Не отчаяния, нет. В моменты отчаяния люди превозмогают все и совершают подвиги – спасают детей из проруби, сажают самолёт на одном крыле, выигрывают безнадёжные сражения. А тут возникло азартное напряжение, практически гамлетовское быть-не быть. Такое случается, когда игрок поставил все на красное и смотрит на замедляющееся колесо рулетки. Или когда к банкиру неожиданно нагрянула финансовая разведка, а он не уверен, что удастся откупиться. Судьбоносная монетка вертится в воздухе, равенство шансов убивает и мучает. Молитва в такой момент у всех одинаковая. Неловкая, корявая и чуточку лживая: «Господи, если выпадет как нужно – я изменюсь. Навсегда. Стану чище и добрее, брошу пить, курить и любовницу. Наобещаю ещё с три короба, только помоги!»

Помоги не стать вампиром…

– Молишься? Дивно!. Значит, ничто человеческое тебе не чуждо. Пока ещё.

Лила поудобнее устроилась на скамейке, вытянула ноги и положила голову на колени Толика. Ничего интимного в этом не наблюдалось, просто теперь она смотрела снизу вверх. Так проще заметить, когда клыки начнут удлиняться, подумал он. Значит, не верит в выздоровление. Точно, пырнёт ножом. Ой, как умирать-то не хочется!

– Другое дело, что молитвы тут не особенно помогут, – продолжала убийца нежити. – Они на вампиров не действуют, увы. Знаешь, как эти твари появились на свете? Самые первые? Сейчас расскажу, все равно надо как-то время скоротать. Это произошло в тот день…

Тот день случился почти две тысячи лет назад. Время перемололо в своих жерновах миллионы людских жизней, превращая их в муку, замешивая тесто из которого выпекались новые народы и империи. Сотни городов задохнулись в петлях дорог, сотни рек пересохли или поменяли русло. Все, что было когда-то великим, съежилось до размеров рисового зерна. Лила столько всего перевидела на своем долгом веку, а все равно не могла забыть тот проклятый день.

Сухой ветер с юга бросал горсти песка в лица прихожих. Юдифь низко нагнула голову, покрывало, расшитое цветами, билось за её плечами, словно крылья.

– Далила, идём скорее! Отца видели на дороге к храму.

Сестры встретились у Овечьего пруда. Все утро они прислушивались к уличным разговорам на старом рынке, у Рыбных ворот и в долине Сыроделов. Иерусалим гудел. Впрочем, город всегда гудел на тысячи голосов. На этот раз обсуждали ночные аресты, предстоящую казнь на Голгофе и цены на козье молоко – ужасно завышены, сосед, ваша правда, куда только смотрит прокуратор! Девочки пробежали мимо жёлтой крепости, иссечённой ветрами да ливнями. Из угловой башни доносился хохот: охранники обсуждали прелести чужих жён и своих подружек, поплёвывая вниз – казалось, именно из-за таких вот плевков крепостной ров до сих пор не пересох.

На ступенях храма тучные бородачи взахлёб пересказывали вновь прибывшим недавнюю сцену.

– Представляете, прямо с порога крикнул: «Грех на мне! Продал кровь невинную!» А потом бросил к ногам Ханнана кошель с серебром. Сам при том был, клянусь милостью Яхве!

– Первосвященник в ответ: «Мне не интересны твои грехи. Ступай прочь!» Так и стояли, глядя с ненавистью, сжимая кулаки. Долго стояли, я насчитал полсотни ударов сердца.

– Ушёл он, не прибавив ничего к словам своим. А Ханнан поднял кошель, да вслед ему швырнул. Вот этими глазами видел, чтоб им лопнуть если вру.

– Верно, верно. А был то Иуда Симонов, из пригорода. Не обернулся, ушёл через Золотые ворота.

– Ишкариот?! Да ведь все твердят, пало на него проклятие. Выходит, и серебро это проклято…

– Нельзя брать. Добра не принесёт. Однако же, там, в мошне, на первый взгляд не меньше двадцати сребреников.

– Спорю, что двадцать пять. Очень уж внушительно звякнули.

– А может… заглянем, достопочтенные? Одним глазком? Да и то, поделим на всех. По капле проклятия уж всякий выдержит.

Далила, взметнув полами одежды облако пыли, раньше других успела схватить отцовский кошель. Она признала бы его из тысячи других, поскольку сама вышивала серебряную рыбу на обеих сторонах денежного мешка. Под негодующие крики, утянула сестру за собой – к Золотым воротам.

Стражники не обратили внимания на одинокого путника, а может просто хотели быстрее избавиться от назойливых девчонок. Но тут, на удачу, встретился знакомый красильщик, который указал верное направление: Иуда пошёл к Масличной горе. На древнее кладбище.

Опоздали совсем чуть-чуть. Они уже видели одиноко стоящее дерево и верёвку, свисающую с толстой ветки. Фигуру в чёрном, пляшущую в воздухе. Большего ужаса за все двенадцать лет жизни сестры не испытывали. Запыхавшись от долгого бега по крутому склону, упали у ног самоубийцы, зарыдали в голос: «Отец! Отец!» Но тот уже ничего не слышал.

Погоревать им не дали: пару минут спустя в дерево ударила молния – предвестница скорой грозы. Расщепила осину до самых корней. Ветка, на которой повесился предатель, с громким треском рухнула, чудом не зацепив девочек. Дальше начался дурной сон, только наяву. Настолько ужасен был грех, что сама земля отказалась принимать Иуду – изрыгнула мертвяков, чтобы разорвали проклятое тело на тысячу кусочков. Неторопливые и скособоченные, они полезли из-под замшелых камней, со всех сторон. Тянули костлявые пальцы, щёлкали вытягивающимися клыками. Сужали круг…

Далила сжимала в кулачке отцовский кошель, машинально, совсем позабыв о нем. Когда один из упырей подкрался слишком близко – замахнулась и ударила. Шов разошёлся, серебряный дождь пролился и нежить тут же пошла прахом. За спиной скрипнули когти по каменному надгробию. Но прыгнуть вампир не успел: Юдифь подобрала с земли сломанную ветку и пронзила его насквозь.

– Чудовищ было много. Слишком много. Тут бы и конец, да только не по наши души пришли, – Лила говорила неторопливо, изредка поглядывая на небо: не светлеет ли. – Эти твари сгрудились у тела отца, пили его кровь. От этого наполнялись силами, расправляли сгорбленные плечи. Гниющая плоть их покрывалась здоровой на вид кожей, а вместо омерзительных клыкастых морд проступали человеческие лица. Были там и мужчины, и женщины. Бледные. Голые. Одна из вампирш сдернула с головы сестры покрывало и повязала вокруг своих бёдер. Как раз твоя подружка, Ананива.

Толик промычал что-то невнятное. Отказывался верить в бред сумасшедшей. А та продолжала рассказывать. Вернулись в Иерусалим затемно. Нашли на месте дома пепелище: добрые люди успели спалить злодейское гнездо. Хотели напиться воды, да колодец изгажен нечистотами. Снова добрые люди постарались. Пошли по соседям и родственникам – все гнали прочь «мерзкое семя иудино», словно боясь запятнаться. Ночевать пришлось в долине Кедрон за городской стеной.

Той ночью сёстры увидели один сон на двоих. Явился ангел. Спокойным голосом, без ненависти или злорадства, а впрочем, и без особого сочувствия, сообщил приговор небесного суда. Божий гнев пал не только на Иуду, но и на его дочерей. Три тысячи лет придётся им скитаться по свету, нигде не находя покоя и радости. По сто лет за каждый сребреник, выходит. А потом уже можно будет вернуться к нормальной жизни. К простому женскому счастью. Только есть одно условие…

– Крохотное, – процедила сквозь зубы Лила. – Истребить вампиров, которые обрели силу от крови отца. Мы тогда не знали, что эти твари размножаются посредством укусов. Думали, сколько их там было, на погосте? Две дюжины, может чуть больше.

Первое время считали охотничьи трофеи, но ближе к сотне сбились. Вампиров никаким оружием убить нельзя, только серебро и осиновый кол обращают их в прах, так уж повелось с момента первого сражения на Масличной горе. Потому и искали в первую очередь непобедимых бойцов, слава которых разбегалась далеко окрест, вместе с немногими выжившими. Такие злодеи в темные века собирали вокруг себя целые армии нежити, захватывали города, бывало, что и целые страны.

– Золотую Орду помнишь? В школе учил? Вот где самые упыри-то были. Триста лет подобраться к ним не могли. Говорили князьям, что это демоны, но в ответ только смешки да зуботычины получали. Монах помог, Пересвет. Помню его глаза, чистые, зеленые, как листья клевера. Поверил двум девчонкам, взял на битву осиновое копьё. Пронзил Челубея. Тот развеялся облаком пыли, а следом и все его порождения – половина войска, самые свирепые бойцы. Дальше уж княжеская дружина легко порубила простых ордынцев…

Анатолий бился внутри окаменевшего тела, как узник замка Иф. Мысль тревожила, не давала покоя и отказывалась укладываться в сознании: вампирские «детки» умирают вместе со своим «прародителем», а он почему-то жив. Или на тех, кто не успел проявиться, это правило не действует? А ну-как утром, на восходе, придет карачун? Хотя нет, если бы так просто сводил все концы удар солнечного луча, стала бы Лила тратить время и ждать результата. Но, может быть, просто желает убедиться, что все кончено. Девушка, судя по рассказу, крайне дотошная.

А рассказ продолжался уже в эпоху Возрождения. Близняшки выслеживали нечисть по всему свету, забирались в такие дали, как Китай и Индия. Даже на далёкие безымянные острова, в погоне за вампиром Джеймсом Куком – этого удалось сразить серебряной стрелой из арбалета, так и развеялся над океаном. Исчез. Потом уже легенды предложили удачное объяснение: отважного капитана съели аборигены. Хотя на том острове людоедов отродясь не водилось. Лила знала точно, поскольку понимала наречие местных племён, как и все прочие мировые языки. Такой дар охотницы получили от ангела. Хотя сам он искренне считал это наказанием и называл Вавилонским проклятьем. Но ведь удобно, как ни крути.

Сестрички взрослели, примерно на год за каждые пару веков. Набирались опыта. Но и соперники у них оставались только самые хитрые и коварные. Ананива (дальняя родственница царя Ирода) всегда скрывалась в тени любовников, которых обращала в вампиров. Так удобнее: сидишь за ширмой, заставляешь марионетку плясать. А придут охотницы – у кукловода хватит времени, чтобы ускользнуть.

– Граф Дракула, между прочим, тоже её рук дело. Точнее клыков. О, кстати! – Лила бесцеремонно оттянула верхнюю губу Анатолия, потыкала пальцем в передние зубы. Он попытался укусить, однако онемение от волшебного зелья ещё не прошло. – Непонятно пока, что с тобой делать… Аннушка твоя умела притворяться. Мастерски. То она невеста Дракулы, чистокровная дворянка, а когда ворвались в замок поселянке с вилами и факелами – прикинулась скромной пастушкой, пленницей злобного изверга. И под шумок сбежала.

Гонялись за нежитью по всей Европе. Знакомые черты сестры углядели в портретах немецкого художника Грюневальда. Прочесали германские земли от Швабии до Бранденбургской марки, но следов не нашли. В семнадцатом веке Даниэль Шульц, любимый живописец польского короля Корыбута, на одном из эскизов изобразил даму невероятной красоты. Тайную фаворитку монарха, как утверждали придворные сплетники, продавая набросок… Да, за долгие годы странствий дочери Иуды накопили достаточно сокровищ, чтобы платить за информацию. А уж предателей, готовых делиться секретами, научились узнавать с первого взгляда. Той же ночью проникли во дворец, но Ананива почуяла опасность. Исчезла. Спустя полвека упырицу заметили в свите Анны Леопольдовны, недолго посидевшей на российском троне, а после её след затерялся на добрые двести лет. Хотя нет, злые то были годы. Кровавые заговоры, убийства, войны, – древняя интриганка умело дергала за ниточки.

Раскрыли злодейку случайно: художник Крамской встретил однажды на Невском проспекте прекрасную незнакомку. Феноменальная память на лица подсказала: это та самая, что тридцать лет назад каталась по Петербургу в экипаже князя Гагарина. Барышня совершенно не изменилась. Впечатление было настолько сильным, что он сразу написал картину. Друзьям, родным и меценату Третьякову описывал это как наваждение, а те смеялись, не верили. Говорили: просто мать и дочь чрезвычайно похожи, такое случается. Ничего удивительного.

– Но мы-то знали правду. Решили, что она будет часто приходить, посмотреть на картину. Очень тщеславная гадина. Вот и установили надзор за галереей Третьякова. Чего глаза таращишь? Думаешь, сами у картины сидели, как две дуры? Все проще: подкупали смотрителей.

Сначала под предлогом поисков дальней родственницы – ежели такую увидите, сударь, не сочтите за труд, пришлите извозчика по адресу… После революции говорили: ловим контру недобитую, мы из ЧК. Да, какое-то время сотрудничали с чекистами, помогали вычислять упырей, порожденных Ананивой. Дзержинский в историю про древнюю нечисть царского рода сразу поверил, тогда многие были убеждены, что цари, попы, прочие буржуи с белогвардейцами пьют кровь честных пролетариев. Это потом уже схлынула образная риторика, стало очевидно, что упырям все равно кого высасывать досуха: красных, белых, зелёных, голубых… Отгремела война, легенда снова сменилась. Искали сестру, пропавшую без вести – то ли в оккупации, то ли в эвакуации. Ещё позднее представлялись газетчицами, которым не терпится отыскать двойников «Неизвестной» к юбилейной публикации. Сейчас совсем просто: никто не задаёт лишних вопросов. Мало ли какие причуды у богатых. Лишь бы деньги платили.

– Нет, конечно, и другими способами искали: допрашивали её вампирских «пасынков», проверяли случаи массовых исчезновений людей в одном районе. Но Ананива научилась осторожности за столько-то лет. Поэтому я всерьёз рассчитывала на картину, – Лила довольно потёрла ладошки, одну о другую, словно выиграла давний и крайне принципиальный спор. – Она же наверняка тебе намекала, что хочет посмотреть музейную красоту? Припоминаешь? Да, но тонко, осталось послевкусие: сам придумал такую удачную мысль… Скажи спасибо старушке-смотрительнице, которая позвонила мне на сотовый. Так что когда ты галантно помогал своей подружке снять бахилы, зацепившиеся за высокий каблук, и одновременно щупал её бедро… Ну а что тут краснеть: было и было… С этого момента я уже следила за вами. Дальше – минутное дело, как ты успел заметить. Пуфффф! Можно закрывать главу об охоте на древнейшего московского вампира.

Лила встала со скамейки, потянулась, запрокидывая голову назад. Она проступила на фоне розовеющего неба как буква древнего алфавита. Непонятная, загадочная и одинокая. Размазывая мгновение, как не успевшие высохнуть чернила, охотница плавным движением перетекла к Анатолию. Вжала серебряный браслет в его щеку.

– Смотри-ка, не задымился! – улыбка у нее, оказывается, такая красивая. – Повезло. Хотя, с твоим умением выбирать женщин…

Толик смог пошевелиться – зелье понемногу выветривалось. А сумасшедшая забросила рюкзачок на плечо и двинулась к кустам, в которых уже свиристели какие-то ранние пташки.

– Ку… Куда? – выдавил он непослушными ещё губами.

– В Лос-Анджелес, – откликнулась она. – Моя сестра там уже два месяца, вычисляет упыриное логово. Разве ты не заметил, что за последние годы десяток фильмов в Голливуде сняли о том, как прекрасно любить вампира?! Вот и мы заметили. Туда, за океан, немало нежити подалось, они давно уже захватили важные посты, нагребли в свои алчные лапы богатый капитал… Расслабились, похоже. Не ждут охотников. Это хорошо. Будет чем заняться в ближайшую тысячу лет.

Солдатский рок-н-ролл

Самое странное, что в этом баре нет мух. На одной. Окна настежь, а за ними жара – потная, липкая, зудящая в трехдневной щетине. И еще там целая армия мошкары, жужжащее облако. Но внутрь – ни лапкой, ни крылышком.

– Кстати, у мух глаза вовсе не черные, а красные, – сказал вдруг бармен. – Если присмотреться, так прямо вишневые.

Понятно. Значит, других развлечений в этой дыре не бывает. Хотя чего сразу – «дыре». Довольно уютно. На потолке разбитые щиты и флаги с драконами. Вдоль стен – копья, наконечники потускнели от времени. Дизайнер чуть переборщил с готичностью, оттого совершенно нелепо смотрелись в углу гусарский кивер и автомат АК-47. А также помятый горн, сильно смахивающий на пионерский.

Юноша за стойкой лениво протирал стаканы и глядел как бы сквозь. Сквозь все. С тем вежливым превосходством, что присуще лишь аристократам и барменам. За его спиной громоздились бочка с двумя краниками и пирамида из консервных банок. С кабаньей мордой.

В баре три столика. За тем, что вжался в угол, спал одинокий солдат. В сине-зеленом ассорти, будто собирал форму по разным каптеркам. Но сапоги начищены на зависть. Как зеркало. Во сне служивый напевал какой-то протяжный мотив. А может зубы заболели? Вот и стонет, бедняга…

– Да кто ж его поймет, – снова подал голос бармен. – Солдат удачи. Выгнали из британского паба, тут недалеко. Видите ли, их офицерам зазорно пить с простым наемником… Я в детстве учил французский с гувернером, поэтому по-англицки не бельмеса. Смог разобрать только, что ситуация не особенно расстроила нашего гостя. Где пить ему глубоко фиолетово.

Пить! Конечно. В такую жару предел мечтаний – высокий запотевший стакан с лимонадом. Чай со льдом тоже можно. На худой конец – минералку…

– Простите великодушно, но холодильник сломался, – мысли он, что ли, читает?! Впрочем, желание клиента угадать нетрудно. Особенно в тропиках. Интересно, как удается сохранять белизну рубашки в таком климате…

– Сегодня даже вина не могу предложить. Только фирменный коктейль «Слезы наркома», – продолжал тем временем бармен.

Руки его колдовали с кранами бочки. На стойке появились две граненые стопочки. Наполовину полные. Или наполовину пустые. Как посмотреть. Видимо я посмотрел удивленно.

– Почему две? – пересохший язык почти не ворочался. Но получилось довольно внятно.

– Многие не любят чистый спирт. Предпочитают запивать. Можно смешать, но я все время забываю, как правильно: лить спирт в воду или наоборот…

А, ладно. На войне, как на войне. Взял ближайшую рюмку. Понюхал. Не вода. Значит, одним глотком.

Никогда не пытались застрелиться из огнемета? Похожие ощущения. Срочно запить, где там вторая стопочка…

Ух ты! Тоже спирт. А бармен-то шутник. Зато теперь понятно, почему коктейль так называется. Слезы брызнули из глаз вместе с искрами. А в голове зазвучала разухабистая песенка.

– Солдатский рок-н-ролл,

От побудки до отбоя,

Солдатский рок-н-ролл,

Ой, мама, буду я героем!

А, нет. Песня доносилась откуда-то снаружи. Приятный баритон, но в ноты не попадает.

– Солдатский рок-н-ролл,

Два года в сапогах!

Звук нарастал, обладатель приятного баритона приближался.

– Солдатский рок-н-ролл,

Пора послать все…

Дверь распахнулась на полуслове. Но это и к лучшему. Высокий. Стройный. Брюнет. Белозубая улыбка. Идеальный кандидат на агитационный плакат или открытку к 23 февраля. Вот только китель небрежно наброшен на загорелые плечи. А под ним майка с абсолютно неуставным рисунком: красная и черная розы, во всю широченную грудь.

– Здравия желаю, товарищ капитан! – неожиданно громко грянул бармен.

– И вам не хворать, господин корнет. Мне как обычно, – баритон излучал добродушие, которое обволакивало все вокруг. Сине-зеленый наемник в углу перестал стонать. Даже я заулыбался.

– Почему корнет? – видимо, кредо у меня такое: с детства дразнили «почемучкой».

– Еще не познакомились? Тогда позвольте представить: князь Владимир Георгиевич Оболенский, корнет гусарского Ахтырского полка. Герой Крымской войны. Важный кавалер из кавалерии! – капитан, нисколько не смущаясь, принял из рук Его Светлости стакан спирта, из которого торчал длинный стебель какой-то незнакомой травы. Отхлебнул. – А меня зовут Игорь Воронин. Капитан Советской армии. Погиб при исполнении интернационального долга.

Протянул руку.

Я машинально пожал. Теплая. Даже горячая. Также машинально ответил: рядовой Борисов… И вот тут до меня дошло.

– Как погиб?

Хотя, чего я себя обманываю. Причина смерти Воронина вообще не интересна. Да и Крымская война… Корнету должно быть… Столько не живут! Гораздо важнее понять: неужели и я…

– Да, – успокоил бармен и подвинул еще одну стопку. – Выпейте. После третьей сможете вспомнить.

Ну, за сказанное.

БУМ!

Уличные бои, за каждый квартал. Слева обгоревшие руины жилого дома. Справа искореженные взрывом гаражи. А впереди три мордоворота во вражеских мундирах рвут блузку на груди шестиклассницы. Девчонка визжит, пытается убежать, но один из ублюдков с глумливым хохотом пинает ее в спину. Падает в пыль в десяти шагах передо мной. Уже так близко? Да, я же бегу. На ходу стреляя из автомата. Лица врагов моментально становятся масками. Две так и застывают с ухмылками, но последний успевает изумленно округлить рот и дернуть чеку гранаты.

Мозг даже не включился, сработали рефлексы. Накрыл девчонку своим телом, вжал в растрескавшийся асфальт, закрывая со всех сторон от осколочной смерти. Она пару раз ударила костлявыми кулачками, закричала – нет, пожалуйста, не-е-ет! Глупышка. Подумала, что тоже хочу ее…

БУМ!

– Я в раю? – пора завязывать с вопросами. Но ведь интересно же…

– А похоже? – капитан Воронин жевал травинку.

Нет, конечно. Хотя после ночных перестрелок, муштры, и еще да, перловки, – даже ад покажется курортом.

– Это Валгалла, – бармен вернулся к своему флегматичному занятию со стаканами и к такому же тону. – Мы не знаем где находимся географически, но здесь всегда тепло. Моментами даже слишком.

Все правильно, здесь и должно быть жарко. Ведь чертог для павших воинов придумали викинги, а они в своих ледяных пустошах при жизни изрядно намаялись. Хотелось на том свете от снеговиков отдохнуть.

– Чтоб сюда попасть, мало просто геройски погибнуть. Нужно выполнить еще три условия, – Воронин поднял левую руку и начал загибать пальцы. – Ввязаться в битву, когда у врага численный перевес – это раз. Умереть, но не бросить оружие – это два. Ну и самое главное, твое имя должно быть воспето в песнях. Или, к примеру, фамилия. Не важно.

– Вот по третьему пункту у нас постоянный недобор, – вздохнул Оболенский. – С годами становится все меньше песен о героях войны. Так что к нам редко новичков приносят.

Они уже привыкли к тому, что я разговариваю только вопросами. А может брови полезли на лоб именно при последней фразе. Но поняли правильно.

– Валькирии, конечно, – растолковал корнет. – Они как сестры милосердия выносят бойца с поля боя. Прямо к вратам Валгаллы. А очнешься, их уже нет.

В голове клубился туман. Из него выплывала странная картина – то ли сон, а может воспоминание. Четыре тетки необъятных размеров куда-то волокут упавшего солдатика. На огромном щите, покрытом шкурой волка. Вокруг гудит огненная буря, осколки мин режут небо на ломтики. А тетки только пыхтят и ворчливо огрызаются друг на друга: «Скёгуль, прекрати на ноги наступать!» И глаза у всех пронзительно-синие, словно горное озеро подо льдом.

– Были времена, валькирии еще и еду героям разносили. Ну, там, жареного вепря, пиво медовое, все дела, – капитан Воронин задумчиво смотрел вокруг. – А недавно узнали про идею равноправия полов. Пришлось назначать барменов во всех заведениях. С тех пор у нас только спирт и тушенка. Зато вечный запас.

Кабан с баночной этикетки залихватски подмигнул. Нереально! Впрочем, как и все здесь. Если задуматься. Но лучше не задумываться, а просто сесть за столик да помахать ложкой. Вот и плакат над жестяным рукомойником призывает: «Съешь добавку пирога – будет легче бить врага!» Валгалла Валгаллой, а обед по расписанию.

Повеселевший Воронин, – давно замечено, сытый мужчина всегда смотрит на мир с оптимизмом, – рассказывал свежие байки. Про здешних.

Красный командир Щорс поспорил с Че Геварой, что попадет в монетку из винтовки со ста шагов. Позвали трех богатырей в свидетели. Муромец отсчитал дистанцию, но шаги-то у него о-го-го, так что получилось почти двести. А Щорс все равно попал.

Летчик Талалихин под влиянием самураев, увлекся медитацией. Летает неделями. Без посадок. И без самолета.

Мореманы с крейсера «Варяг» построили бассейн. Три месяца копали. А воды, чтоб наполнить, нету. Попросили индейских вождей поколдовать насчет дождя, иначе придется в пиве плавать! Хотя не факт, что немцы так много нальют.

– Сколько же тут народу? – вырвалось у меня. Невольно. Не хотелось утомлять лишними вопросами.

– А вот это, братишка, самая главная военная тайна! – донеслось от дверей.

В бар шагнул кряжистый дядька. Усатый. Полосатый – в полинявшей тельняшке. Серьезный, аж до складок на лбу. А дальше несерьезный, по причине цветастой банданы с надписью «Go Home».

– Полковник Васин. Николай Никифорович. Будем знакомы! – тяжелая ладонь погасила мой порыв встать по стойке смирно и доложить, как положено. – Но ты зови меня Ник-Ник. Мы здесь за чины и звания особо не держимся. Героизм – он же не звездами на погонах измеряется.

Полковник лихо навернул стакан спирта, возникший перед ним на столе как по волшебству.

– Однако вопрос поставлен правильно, – продолжил полковник. – Никто не знает, сколько в Валгалле бойцов и кто тут командует. Эта информация засекречена. Мы, конечно, провели разведку. Насчитали пятьдесят семь различных чертогов, включая индейский вигвам всех племен и монгольскую юрту Ёсугэя. В основном, конечно, трактиры, ведь по древнему замыслу герои должны пировать. Но кто все это устроил, так и не выяснили.

– Зато узнали, что тут не работают время и пространство. Вот в нашем мире самое короткое расстояние между двумя точками – это прямая, да? – Воронин прочертил пальцем линию на столе. – Здесь же валькирии просто берут две точки и накладывают одну на другую. Можешь погибнуть, а через тысячу лет кто-то напишет песню в твою честь. Или, наоборот, за сто лет до подвига – просто про выдуманного солдата-однофамильца. Вот они как-то умудряются совместить все это и прилетают на поле боя в нужный момент.

Следующий тост, разумеется, был за прекрасных дам. Пили стоя. Корнет пытался по-гусарски, с локтя. Но сноровку потерял: сразу видно, редко женщины в гости заходят.

– Вообще не бывают. Запрещено, – с тоской пробормотал корнет. Все-таки он понимает людей без слов, полезное умение. – Иначе передрались бы все.

– Как будто нет других поводов для драки… Когда столько солдат от безделья изнывают!

Васин снова припечатал меня к табурету дружеским похлопыванием.

– В корень зришь, братишка! Даже поводов не надо. Тут ведь каждый с каждым хоть раз, но воевал. Взять хотя бы немцев. Я же из-под Сталинграда сюда попал. Смертью храбрых… Первая мысль была – спалить харчевню фрицев дотла. Вместе с посетителями.

– И?

– Понятное дело: спалил, – улыбнулся полковник. – А к вечеру они там все воскресли. Ресторан сам собой отстроился, новехонький. Лучше прежнего.

– Здесь воевать неинтересно, – поддержал Воронин. – По-другому выясняем кто круче. Каждый четверг в футбол играем. Но ты же знаешь, тут у нас шансов мало. Как ни старайся. Зато по воскресеньям мы их интеллектом давим…

– Шахматы?

– Не угадал, – капитан хитро прищурился. Вылитый Клинт Иствуд, мелькнула шальная мысль. – В подкидного дурака играем. На щелбаны. Забавно смотреть, как прусские дворяне и кавалеры Железного креста, сидят с красными лбами, сопят обиженно…

Дальше прямо таки просился тост: за победу! За нашу победу!!! Разумеется, выпили. Разговор свернул на какие-то узкие, окольные тропки. Про кирзу и портянки. Про шрапнель и фугасы. Про главный минус Валгаллы – отсутствие бани. Нет, конечно, особой необходимости в ней нет. Здесь вообще никто не потеет. Даже после самого тяжелого марш-броска солдаты пахнут вполне прилично. Как нагретая на солнце броня. Опять же, обмундирование стирать не надо. Но в баньку-то хочется…

– А зачем вы марш-броски бегаете? – да, я снова не удержался, уж простите. – По привычке? Вы же свое отвоевали уже…

– Чудак-человек! Да чтобы форму не терять, – ответили они слаженным хором. А Ник-Ник развил общую мысль. – Слышал выражение: в полной боевой готовности? Мы же здесь в особом, геройском резерве. Когда призовут на последнюю битву…

– Кто призовет? Архангел с трубой? Одноглазый бог Один?

– Человек я партийный, следовательно – атеист. Но, если уж совсем честно, – полковник пожевал длинный ржаной ус, – возможности такой не исключаю. Как и то, что сражаться придется против врага рода человечества и темного легиона.

– А может и против пришельцев с других планет, – как-то в сторону произнес Воронин. И тут же начал сбивчиво объяснять, под укоризненным взглядом старшего товарища. – Я читал одну историю в журнале «Техника молодежи», там про вторжение инопланетян было. Ну да, фантастика. Но в каждой сказке…

– Да не важно, кто именно нас под ружье поставит, – отрезал корнет. Столько силы было в его голосе, что все вдруг вспомнили: а ведь этот юнец все-таки князь. И, несмотря на юный возраст, одержал ряд славных викторий. – Главное, что последняя битва может быть только за правое дело! Не за чужую землю, не за деньги или амбиции. А за саму жизнь рода человеческого. Это как ставить весь банк на последнюю карту. Победим – и больше никогда не будет войн. Проиграем – вообще ничего не будет.

Помолчали. А что тут скажешь? Прав. Чертовски прав. Выпили еще по одной.

– Вот ты говоришь – война, – палец капитана уткнулся мне в грудь. Хотя ничего подобного я не говорил. – Раньше, к примеру, сексом люди занимались с одной целью: чтобы ребенка родить. А сегодня – по-всякому. За деньги, для удовольствия, чтобы похудеть. От тоски, опять же. Говорят, есть и более нетрадиционные варианты…

– А при чем тут война?

– Так война в древние века тоже затевалась только по делу. Ради цели высокой. Можно сказать – для развития цивилизаций. Империи росли, люди становились мудрее…

– Ну, или просто тупо резали друг друга, набеги устраивали, – не то, чтобы мне хотелось спорить. Но ведь бывало же в истории и такое.

– Ты, брат, не путай! Зарезать могут и в подворотне. За кошелек или часы, – сурово сказал полковник Васин и постучал по своим, командирским, – Ты же это войной не назовешь? Так, бандитизм. Здесь речь скорее о тех полководцах, которые верили в то, что война – искусство. Александр Македонский, Помпей Великий, Сунь Цзы. Опять же – Суворов!

– Конечно! – кивнул Воронин. Ясно, что подобный разговор затевается не в первый раз, аргументы давно выучили наизусть. – Настоящая битва была искусством. А потом уже жадность, зависть, вероломные нападения. Войну стали использовать как секс. Не по назначению, кто во что горазд. Давайте же выпьем за тех…

Бар вдруг поплыл перед глазами. Еще бы. Столько спирта я никогда в жизни не пил. А после смерти пришлось. Забавная мысль, ага. Голова наполнилась радугами. Ох, они еще и пульсируют…

Я зажмурился, чтоб унять буйство красок. Голоса собеседников становились глуше, зачем-то наслаивались друг на друга. Воронинский баритон что-то говорил про второй шанс и называл везунчиком. Бармен Оболенский обещал приберечь лично для меня боевые сто грамм. А поверх всего этого чеканил слова мудрый Ник-Ник:

– Погибнуть как герой – это не каждому дано. Но жить как герой еще сложнее. Так что лучше живи. За нас, за всех. Это, братишка, самое главное.

А я в ответ не мог даже промычать, не то, что помахать рукой на прощание. Мощная сила, способная совмещать две любые точки пространства и времени, тащила меня из бара куда-то вверх. Как морковку из грядки. Как рыбку из пруда. Интересно, их тоже укачивает до тошноты? Или это все-таки спирт?

По лбу скатилась крупная капля пота. Не может быть! В Валгалле же не потеют. Может, я уже не там?

Тогда где?

– Кажется, очнулся. Зрачки реагируют. Скоро наркоз совсем отпустит, и наш рядовой отметит второй день рождения. Подумать только: столько осколков, потеря крови, клиническая смерть. И ведь спасли!

Незнакомый голос. Но по всему слышно, что его обладатель привык командовать. Даже повелевать. Надо все-таки посмотреть.

– Ладно, пойду. Присмотрите за героем, девочки…

Белые стены. Белые простыни. Белые халаты. Больница? Скорее, госпиталь. Вот и у доктора военная выправка – прямая спина, шаг припечатывает. А дородные медсестры склоняют головы. Как перед могущественным владыкой. Захотелось, чтоб он обернулся на пороге? В глаза своему спасителю взглянуть. Точнее в глаз. Судя по черной ленте, бегущей наискось через затылок, у него там явно некомплект…

Доктор так и не обернулся. Даже не стал открывать дверь. Просто прошел сквозь. Привидится же такое! Наркоз, понятное дело. Хотя, можно проверить догадку…

– Скё… Скёгуль, – пересохший язык почти не ворочался. Но получилось довольно внятно.

Одна из сестричек перевела взгляд на меня. И мир утонул в ледяной синеве.

Клуб «Вечная молодость»

Старик улыбался. Сияющие люстры, блестящий паркет и золоченые статуи отражали…

Стоп! Давайте сразу договоримся: больше никогда – слышите, ни-ког-да! – не смейте употреблять слово «старик» по отношению к этому достойному человеку. Понятное дело, своих лет он не скрывал. Но в наши дни мужчины чуть-за-шестьдесят только начинают жить по-настоящему. Конечно, это не касается электрика Иванова и прочих таких же сограждан. Этих на пенсии ждут лишь внуки, рыбалка и, особенно, водка. Впрочем, простые люди и в более раннем возрасте прокручивают годы вхолостую, от зарплаты до премии. Но если ты Олигарх, Политик или, к примеру, Газетный Магнат – значит, уже элита общества. Здесь уже думать о народе не полагается. Иначе жить некогда будет.

Газетный Магнат снова улыбнулся. Сегодня в кремлевских кулуарах собралась шикарная компания. Известная Актриса пришла, чтобы обновить статус и стать Народной Артисткой. Мило чмокнула Магната в щеку и посетовала, что в этом году появлялась на обложках его газет и журналов лишь 11 раз. А хотелось бы каждый месяц… Или вот Успешный Губернатор. С этим уважительно обменялись рукопожатием. Все уже знали, – ну как все, только те, кому можно! – что вскоре он станет новым Главой Администрации сами-понимаете-кого. Как только прежний утратит доверие. Надо дружить.

А вот и сам Нефтяной Король. Этому руки никто не жмет, только кланяются. Если бы вся здешняя элита превратилась в колоду карт, он был бы джокером. Но это не повод задаваться и задирать нос. Есть более крутые персоны. Те, кто тасует карты и делает ставки.

– Скоро в зал пригласят, – шепнул на ухо коллеге Телевизионный Деятель. – Это нас уже час маринуют. А нефтяники ждать не любят.

Газетный Магнат кивнул. Хотя на самом деле все понимали: если даже придется еще три часа простоять – никто не уйдет. Раз в год происходит раздача слонов: ордена, звания, премии, награда верным слугам и неверным женам. А главное, каждый хочет попасть в Клуб…

Нефтяной Король подошел к Начальнику Охраны. Узнать главу службы безопасности было очень легко – он возвышался над морем элитных голов, как айсберг. Такой же невозмутимый. И явно может потопить «Титаник» с одного удара. Холодно выслушал брюзжание высокого гостя, сказал два слова в рукав. Дальше началась цепная реакция. Распахнулись двери Екатерининского зала. Гвардейцы в парадных мундирах взяли ружья на караул. А Шеф Протокола пригласил «занимать места, согласно табличкам на ручках кресел».

В первый ряд даже соваться не было смысла: там рассаживались только действительные члены Клуба. Второй и третий занимали ближайшие кандидаты. Соседями Газетного Магната оказались Гениальный Дирижер (слева) и Герой Войны (справа).

– Мы тут все на букву «Г», – весело толкнул локтем Дирижер. – Забавное совпадение.

Старый вояка пробормотал что-то про «кусок на ту же букву», но сделал вид, что закашлялся. Да, он не любил людей искусства с их ужимками. Однако хамить в приличном месте – ну недостойно, правда?!

Магнат вытянул ноги, полюбовался своим отражением в начищенных до блеска туфлях и вздохнул. То, что их допустили в роскошный зал, на самом деле ничего не значит. Господина Президента никто не упрекнул бы в отсутствии пунктуальности, хотя… Иногда он любил показать, что не только президент, но и господин. А все остальные – только слуги.

Это раздражало. Но всегда можно потом отыграться на крепостных. Формально, все работники его издательского дома были свободными людьми. Ха-ха. Но капитализм породил новую форму феодальной зависимости: квартальные бонусы. Ради них сотни людей готовы были отказаться от обеденного перерыва и законных выходных. Да что там, плевали на семью и здоровье, лишь бы горбатиться в поте лица на Газетного Магната. Давным-давно он понял одну вещь. Люди боятся не кнута, нет. Их страшит отсутствие пряников. Теперь боссу даже не нужно вытирать ноги о своих сотрудников. Достаточно щелкнуть пальцами и желающие вылизать штиблеты в очередь выстроятся…

В молодости он не любил подхалимов. Наоборот, нравилось бороться с сильными соперниками и побеждать. Но с годами – куда все делось? Наверное, в какой-то момент почувствовал: есть что терять. Стал сводить риски к нулю. Методично выживал из редакции талантливую молодежь. Особенно тех, осмеливался возражать начальнику на планерках. Однажды кто-то восхитился: да ведь так поступают львы. Жрут своих сыновей, пока не выросли, чтобы оставаться главным самцом в прайде. Сравнение с царем зверей очень польстило Газетному Магнату. И знаете что? Он стал ценить подхалимов. Окружил себя серыми гиенами – угодливыми типчиками, готовыми вечно хохотать над шутками начальника.

А как ему нравилось устраивать устричное развлечение! Нет, сами по себе моллюски особой радости не доставляли. Однако, приезжая с проверкой в любой из своих филиалов, – от Калининграда до Хабаровска, Газетный Магнат собирал тамошних наместников и тащил в ресторан. Заказывал огромное блюдо устриц. И весь вечер смотрел, как сиволапые лапотники морщатся с непривычки, глотая склизкую мерзость. Право, на редкость уморительные гримасы корчат! А отказаться не могут: вдруг барин осерчает.

В животе как-то нехорошо булькнуло. Брррылылымп! Звук был настолько громким, что даже разбудил задремавшего Героя Войны. Устрицы, будь трижды неладны! Зря он выбрал такой завтрак. Ах, нет, это же Предводитель Дворянства заказал. Приходилось терпеть выходки этого несносного аристократа, коротышки с прилизанными белесыми волосиками и отвратительным запахом изо рта. Хотя без его поддержки вряд ли удалось бы получить графский титул. Газетному Магнату пришлось отдать два чемодана денег, чтобы прикупить пару подходящих ветвей к своему генеалогическому древу. Зато теперь с гордостью можно размещать старинный герб на дверце кареты. Тьфу ты, на любимый роллс-ройс, разумеется. И фамильные вензеля на воротах усадьбы. Вот так, был неказистый мальчишка из занюханной провинции, да весь вышел. Карьеру сделал. Денег накопил. Титул получил. И без всяких там, понимаешь, Котов-в-сапогах!

Новая бормочущая волна скрутила очень вовремя: неприятный звук замаскировали фанфары. В зал твердой поступью вошел Господин Президент. Милостиво кивнул, усаживая вскочивших в едином порыве.

– Уважаемые друзья! – голос у него был уникальный: мужчины сразу во всем сознавались, женщин накрывала сладкая истома. А детям хотелось учиться на одни пятерки. – Сегодня особенный день…

Газетный Магнат знал эту речь слово в слово. Еще три дня назад получил утвержденный текст из Кремля. Разместил на первой полосе вместе со списком награжденных лиц. В типографии все готово ждут сигнала, чтобы отправлять в печать удвоенный тираж. «Алло, типограф? Это граф!» Забавно…

Господин Президент мощно сдабривал свое выступление вечными ценностями. Вот удивительно – если столь интенсивно солить борщ, с первой ложки будет невкусно. А тут все эти банальности публика проглатывала налету. Да еще просила добавки аплодисментами.

Вот снова прозвучало слово «друзья». Да, были они и у Газетного Магната. Когда-то. В провинциальном институте даже создали тайный союз будущих звезд журналистики. Да, многих печатали в газетах, выпускали в эфир на радио и ТВ. Почти всех. Его же никто не воспринимал всерьез – за годы учебы талант так и не проснулся. Ну, хоть диплом дали.

Со злости он провернул интригу и подмял под себя первую газету. Потом вторую, третью. Журналы выпускать начал. Собрал команду из тех самых звезд-однокашников. С их помощью вышел в лидеры печатной прессы. А потом уволил всех, одного за другим. Паранойя разыгралась – стал подозревать, что каждый метит в его высокое кресло.

Последним ушел Следопыт – это прозвище за приятелем закрепилось с давних времен, когда все зачитывались книгами заморского писателя Фенимора Купера. Вернейший товарищ был. Любил охоту и путешествия. Каждое лето вытаскивал то на штурм горного кряжа, то на сплав по бурным рекам. Жили в палатке, из одного котелка ели. Именно там, на одном из привалов у костра, они впервые услышали про Клуб «Вечная молодость». В тот турпоход с ними напросился Влиятельный Депутат. Он-то и рассказал, прихлебывая коньяк из фляжки, вроде как байку.

– Когда Гагарин полетел в космос, мы не просто догнали и перегнали Америку. Всей планете нос утерли. Партия и правительство поставили задачу: быть первыми на Луне. Но, увы, тут янки сравняли счет – 1:1. Тогда было принято стратегическое решение – лететь к дальним звездам. Ученые в один голос доказывали: невозможно. Полет займет столько лет, что космонавты попросту не доживут. Дальше тему развивали писатели-фантасты: а если усыпить экипаж? О, криозаморозка, нет?! Или послать детей, пока долетят – повзрослеют? Может быть, таблетка вечной молодости?..

Идея с таблеткой пришлась по вкусу партийным долгожителям. Ух, как за нее ухватились. Даже про космос забыли. Создали секретный НИИ, первый прототип был готов к московской Олимпиаде. Правда, не такое мощное средство получилось – жизнь Генсеку удалось продлить ненадолго, да и преемникам еще не повезло. Но к распаду СССР таблетка добавляла уже пять лет жизни. Правда совсем не омолаживала, а просто замедляла старение клеток. Консервировала человека в одном и том же – очень преклонном, если говорить о ЦК, возрасте. А к 2000-му году препарат вывели на новый уровень: теперь достаточно выпивать по утрам раз в год. И молодеть! Хотя, – Депутат изрядно погрустнел, – таблетка доступна лишь избранным. Только для членов Клуба.

Устрицы продолжали бушевать. Благо, очередную серию позорных звуков заглушила овация – Господин Президент закончил выступление. Провел взглядом по рядам и чуть заметно кивнул Газетному Магнату. Или показалось? Вон, пару лет назад казус был: шел правитель по красной дорожке после очередных победоносных выборов и махнул рукой кому-то из свиты. Магнат подумал: меня зовет. Бросился к первому лицу. Вызвал удивленный изгиб бровей. Как, и вы здесь?! Потом все конкуренты напечатали весьма сконфуженное фото. В новостях по телевизору два дня крутили. А ведь это самое страшное для Больших Людей – выглядеть нелепо или (тьфу, тьфу, тьфу) глупо.

При этом, как ни странно, внутри элиты прощались куда более ужасные мерзости. Вот, к примеру, тот самый Герой Войны в горячей точке послал сотню новобранцев на штурм высоты, которую уже взяли наши войска. В утреннем тумане бойцы перестреляли друг друга. Но информацию скрыли от народа, а полководца представили к награде. Войнушку-то он выиграл в итоге. Или, скажем, Гениального Дирижера арестовали на тропическом курорте с малолетними трансвеститами. Чуть не посадили в заграничную тюрьму. Скандал быстро замяли под громогласные возгласы «это провокация!» и тихий шелест крупных купюр. А теперь вот он, в золоченом пиджаке. Обещает вывести народ на новый уровень духовности своей музыкой и не посрамить…

Лицемеры! Хотя, что уж на зеркало пенять. Сам такой. Знаете, за что он прогнал Следопыта на самом деле? Только за то, что тот называл Газетного Магната простецки-приятельским словом «старик». Это вдруг стало ужасно раздражать. Уволил гаденько, как раз перед новогодними каникулами – чтобы не выплачивать тринадцатую зарплату. Испортил праздник. А нечего обзываться. Какой «старик»? Он на пути в Клуб «Вечная молодость»!

Сначала Газетный Магнат не поверил в пьяные откровения Депутата. Сказка! Но потом стал прислушиваться к разговорам в элитных кругах. Здесь, там и везде проскальзывали какие-то намеки. Решил копнуть глубже. Отправил по следу своих лучших журналистов, умеющих раскапывать сенсации. Нанял частных детективов. Подкупил кучу Ответственных Работников. За год собрал полное досье, убедился: Клуб существует! Для того чтобы туда попасть нужно обладать определенным набором количеств. Да, именно так. Качества всем по-барабану. Будь ты хоть сволочь последняя, но если имеешь дворянский титул, награжден орденом за заслуги и в кармане лишний миллион долларов – добро пожаловать! О спасении души успеется подумать – вечность впереди.

Раньше в Клуб принимали только по рекомендации трех действующих членов. Понятно, что аксакалы из Политбюро не могли придумать иной схемы. Теперь вот естественным отбором «более лучших» занимается Дворянское Собрание. Чтобы только благородная кровь. Никаких нуворишей, внезапно поднимающихся на спекуляциях и так же неожиданно исчезающих. Пусть пена осядет… Меняются же времена. Скажем, поначалу особое место в Клубе отводилось ярким талантам и одаренным личностям. Но с приходом капитализма все стало куда меркантильнее. Гениев в стране – пучок на пятачок. Таблетки нужнее тем, кто ими управляет, разве нет?!

Кошмарный спазм скрутил, аж в глазах потемнело. В животе бушевал вулкан, типа Везувия. Очередь награждаемых двигалась медленно. Каждый считал своим долгом лизнуть руку власти, сказать пару слов о народе, чести и совести. Хоть здесь, раз в год вспоминают. До вручения орденов за заслуги еще час. Не меньше. Ох, только бы высидеть и не осрамиться…

Надо терпеть. Чего не выдержишь ради мечты! Пафосно звучит, да. Но он всегда о чем-то мечтал. Жадно, взахлеб. В детстве – о колбасе, в юности – о золотых коронках на зубы… Когда пришел в профессию, спал и видел себя в кресле Министра Печати. Сейчас все это кажется такой ерундой. Шутка ли: сказка вот-вот станет былью. Таблетка бессмертия!

Участники Клуба иногда умирали. Покушение. Авария. Или, недавний случай, – молодая любовница в приступе ревности ударила Министра Финансов пилочкой для маникюра. Прямо в сонную артерию. Истек кровью до приезда «скорой»… Но таких единицы. А на чудо-препарате сидит около тысячи человек. И таблетки становятся все лучше, недаром же с каждого новичка берут вступительный взнос: миллион долларов – на дальнейшие исследования.

С деньгами проблем не возникло. Газетный Магнат давно переводил часть прибыли в офшоры на экзотических островах. Акционеры вопросов не задавали: кто сейчас не ворует. Золотого запаса хватило и на домик в Швейцарии, и на кабриолет для молодой жены. Чего удивляться? Главная фишка всех искателей долгой жизни – юные спутницы. Таблетку-то дают в одни руки. Значит, супруга будет дряхлеть. Вот и меняют устаревшую модель на новую фотомодель. Как айфоны и другие полезные приспособления. Только не надо тут про общество потребления! Так всегда было. Невесте графа де ля Фер всего шестнадцать лет… Никого же не смущает? А его графине уже исполнилось девятнадцать. Сначала она была невестой одного из заместителей Газетного Магната. Но тот радостно уступил ее боссу в обмен на кресло главы редакционного совета. Прежняя жена даже на алименты побоялась подавать – у адвокатов мужа слишком острые зубы.

Цинично? Безусловно. Но в сегодняшнем роскошном собрании не найдется ни одного романтика. С волками жить… Хотя на стене Екатерининского зала и написан девиз: «За любовь и Отечество!», так в эти слова даже во времена Великой Императрицы никто не верил. Кроме юных корнетов и гимназисток.

Возьмем, к примеру, любовь. Все свои романы Газетный Магнат просчитывал, наподобие шахматной партии. Загонял девушку в угол, как вражескую пешку. И делал предложение, от которого уже нельзя было отказаться. Они падали в его постель с обреченностью сбитых самолетов. Наигравшись, пристраивал их на хлебные должности в редакции. Особым шиком считалось сажать бывших пассий в один отдел: пусть медленно сживают друг друга со света.

Лишь однажды партию он проиграл. Пешка прорвалась в королевы. Буря и натиск не сломили молодую сотрудницу. Отказала! Тогда Газетный Магнат из уважения к столь безрассудной смелости отправил ее собкором в Лондон. Пусть поживет за счет редакции, ума разума наберется. А там, глядишь, снова сыграем…

Ого-го! Везувий в животе не унимался. Стало только хуже. Черт, до выхода за орденом еще ждать и ждать. Это несправедливо. Он заслужил! Как верный пес ходил на задних лапках и приносил в зубах газету. Печатал только то, что благотворно повлияет на рейтинг Господина Президента. Общественное мнение направлял в нужное русло. Превратил четвертую власть в покорную служанку первой. И все ради чего? Правильно. Чтобы получить орден. А с ним пропуск в дивный новый мир. Один шаг остался. Шажок! Как вот теперь встать и выйти?

Как? Быстро. Сейчас же. Немедленно! Иначе такой позор – не отмоешься. Время еще есть. Все поймут, человеческий фактор. Ты можешь быть хоть трижды элитой, но организм-то работает как у электрика Иванова и миллиардов других людей. На горшке все равны. Каким бы королем не был Элвис, но и он тоже… Газетный Магнат бочком, как стыдливый краб, пополз к выходу. Наперерез метнулся обеспокоенный Шеф Протокола. Моментально оценил позеленевшее лицо и общую скрюченность фигуры. Шепнул: налево от лестницы, дверь за портьерой. Дальше по мраморным ступеням, из последних сил сдерживая стихийное бедствие. И с диким воем – в заветную кабинку.

Интересно устроены люди. В школе, на уроке литературы, мальчишками громко хохотали над рассказом Чехова «Спать хочется». Ведь если вторую букву в названии заменить на «р» получится очень смешно. И вот, как аукнулось. Когда припрет в самый неподходящий момент уже не до веселья. Прав был Антон Палыч, думать нужно о хорошем. Красивые мысли должны быть. Кра-си-вы-е! Не только костюм…

Кстати, о костюме. Проза жизни: пора натянуть штаны и возвращаться в зал. Не хватало еще пропустить свой звездный выход. А где туалетная бумага? Нет, ну ты глянь, и в Кремле не все в порядке. Как назло, в карманах ни салфетки, ни платка носового. Вот незадача. Он бумагу вагонами покупает, а тут ни клочка нет. Может, хотя бы деньги? Только чертовы кредитки… Позвонить! Помощникам. Пусть срочно организуют доставку. М-м-мать! Телефон же сдали на входе. Режимный объект, служба безопасности бдит…

Так, нужно успокоиться. Здесь две кабинки. Это он успел заметить краем глаза. А сразу два рулона закончиться не могли, верно? Логика всегда выручает. Надо просто взять туалетную бумагу по соседству. Закусив зубами галстук и придерживая штаны на уровне коленей, Газетный Магнат в два прыжка, как зайчик на утреннике в детском саду…

Она закричала. Нереально громко. Вполне понятно, заходишь в дамскую комнату посреди Кремля, а тебе навстречу выпрыгивает маньяк. С перекошенной физиономией и голым…

Он понял свою ошибку. Во время приступа, когда голову сверлит одна мысль (успеть бы!) легко перепутать: где налево, а где направо. Свернул не туда, попал в женский туалет. Надо объяснить все девушке и охранникам…

Они моментально ворвались и скрутили, не задавая вопросов. Службе безопасности дали четкие указания: защищать эту юную кокетку от любых опасностей. Она не просто Знаменитая Балерина и гордость страны. Говорят, ей покровительствует кто-то на самом верху. Кто не говорят, но это и не их собачье дело. Главное, устранять любую угрозу. Особенно столь явную и недвусмысленную…

Скандала не случилось. Шеф Протокола подсуетился, папка с приказом и коробочку с наградой моментально испарились. Господин Президент не спросил: а где же? Даже не вспомнил. Церемония награждения и без того утомительное дело. К чему лишние подробности? Однако вечером, узнав о казусе, изволил пошутить: впервые в мировой истории человек спустил вечную молодость в унитаз!

Газетный Магнат зажмурился. Хотя, строго говоря, он уже не был магнатом. И даже газетчиком. Акционеры собрали экстренный совет, уволили без шума и пыли. Без золотого парашюта. Одним пинком. Бывшая жена подала в суд, новая – собрала вещи, упорхнула к более удачливому джентльмену. Финансовая разведка вдруг заинтересовалась тайными заграничными счетами. А, учитывая подписку о невыезде, домик в Швейцарии тоже накрылся лавиной… И, – как будто этого мало, – унизительный разговор с Предводителем Дворянства. Точнее, с его дворецким. Представляете? Этот мозгляк даже не потрудился лично сообщить, что лишает благородного графа герба, родословной и титула. Слуге поручил, ск-котина.

Хорошо еще в больнице, куда привезли с инфарктом, врачи спасали не только элитные жизни. После операции отвезли в палату, где лежали другие пациенты. Обычные пенсионеры. Как и он сам.

А зажмурился он потому, что не хотел встречаться взглядом со Следопытом. Единственным, кто пришел проведать.

– Глаза прячут те, кто прежние обиды помнит. А у тебя новая жизнь началась, все с чистого листа, – ободряюще пробасил приятель. – Скоро выпишут, и сразу на рыбалку. Я недавно ездил на Клязьму, щука уже хвостом бьет. А вокруг тишина, покой. Кузнечики стрекочут. Ты давно кузнечика слушал? Во-о-от. День прожил и прямо чувствуешь, как душа очищается. Там, правда, какие-то богачи коттеджи строят, мусор в речку сбрасывают. Оттого и рыбы все меньше становится. Но знаешь…

И добавил с лукавой улыбкой:

– На наш век хватит, старик!

Громовержец

Мегаполис встряхнулся, словно большой косматый пёс. Зевнул спросонок, обнажая клыки небоскрёбов. Облизал темно-синим языком реки губы набережных, высохшие за ночь. Прислушался к голодному урчанию полупустых вагонов метро и начал вычесывать блох из колтунов спальных районов: автомобили, блестя хитиновыми панцирями, устремились в проборы улиц, запрыгали, обгоняя друг друга, но вскоре намертво встали в пробках и заторах. Борьба с этими паразитами – вот уж, поистине, собачья работа.

– Так и хочется всех… К ногтю! – брызгал слюной Министр Транспорта, глядя на электронную карту города. Красную, как и его уши. – Кортеж Мэра сегодня застрял. С мигалками и крякалками!

Ничего удивительного. Дороги рассчитаны на 500 тысяч машин, а их уже в пять раз больше. И это не предел. Дети вырастают, требуют отдельное транспортное средство. Тёлочки насасывают на «мерседесы» и «лексусы», ну разве таким откажешь?! Везде крутится реклама: покупайте тачки, чуваки! Забрать бы сразу все деньги у народа, чтоб не баловались. Но нельзя. Без денег народ способен на революцию или ещё какую подлость.

Ладно, раз сразу – не вариант, пробовали отнять по частям. Увеличили транспортный налог в десять раз. Потом ещё в десять. Штрафы стали выписывать за каждую мелочь, например, если плюшевый мишка на заднем сиденье ремнём не пристегнут. Бензин на заправках по заоблачным ценам, дороже ракетного топлива! Сделали все, чтобы личный транспорт превратился в неподъёмную роскошь для простых горожан. Замаячит перед ними призрак голодной смерти, встанет выбор – купить на последний грош хлеба для ребёнка или заправить железного коня, – тогда точно откажутся он машин.

Однако людишки попались упрямые: все равно ездят. Налоги не платят, а с гаишникам договариваются по вполне божеским расценкам. Уже везде видеокамеры развесили, чтобы бесстрастный робот нарушения фиксировал. Такому взятку не сунешь! Но голь на выдумку хитра – водители закрывают номера автомобилей новомодной чёрной сеточкой или грязью заляпывают, по старинке. Проезжая под камерами показывают оскорбительный палец. Дули крутят: выкуси, харя министерская!

Ах вот как? Ну, держитесь, гаденыши! Сами напросились. Власти Мегаполиса снесли все гаражи, а парковку сделали платной. Даже в родном дворе. Получите-распишитесь. Сотни зелёных эвакуаторов в три смены прочёсывают кварталы и увозят грешников на штраф-стоянки. Выкупить оттуда хотя бы запасное колесо, и то практически нереально. Но и это не сломило: нарушители берут паспорт тёщи и оформляют в банке кредит на новую машину.

– Ничем не проймёшь этих.., – Министр забуксовал, подбирая слово позабористее.

– А давайте их за решётку сажать, как в Сингапуре! – предложил один из советников.

Самоубийца. Обычно того, кто первым раскрывал рот, потрошили долго и болезненно. Но в этот раз начальник ответил задумчиво.

– Как в Сингапуре… Пытались уже. Как в Лондоне пробовали, как в Нью-Йорке. Как в этом… прости Господи… Шанхае. Не работают здесь их методы. Потому что за границей одна проблема – дороги, а у нас ещё и дураки. Вот ты, откровенно говоря, только подтверждаешь этот тезис. За решётку… Дебильная затея. Тюрьмы переполнены. Впихнем туда двести тысяч шоферюг. Максимум. А надо от двух миллионов избавиться. Минимум!

Видя, что обошлось без грома и молний, остальные участники совещания начали шуршать папками с документами. Эксперт из автодорожного института осмелился даже кашлянуть, привлекая к себе внимание:

– Я тут посчитал… Кхе-м! Прикинул варианты… Всего за два года можно расширить магистрали, построить развязки… И все транспортные потоки нормализуются… Кхе-м! На этой диаграмме видно…

Как маленький, право слово. Научный подход в данном вопросе ничуть не лучше научной фантастики. Откуда взять средства на столь грандиозный проект? Ну да, налоги выросли, штрафы тоже. И что с того? Тут математика привычная для вас, профессор, бессильна. Русским языком же объясняют: недоимка! А тех денег, что все-таки собирают, едва хватает карманы наполнить. На асфальт уже по-любому не останется. Следовательно, расширить дороги не получится.

– Давайте тогда все трассы, наоборот, сузим, – выступил молодой референт. – А за счёт этого проложим везде велодорожки.

Вот! Такие удальцы далеко пойдут. Румяные, смышлёные, подающие надежды. Не стесняющиеся высказывать оригинальные идеи.

– Пробок станет больше и какое-то время город ждёт полный.., – все замерли: неужели отважится? Но докладчик вырулил. – Полный коллапс. Потом люди устанут простаивать почем зря, терять время, и пересядут на двухколесный транспорт. Сначала станет хуже, но к концу года ситуация улучшится.

Министр решил, что к пареньку надо присмотреться. Хороший кадр, перспективный. Достойный преемник. Не даст спуску проклятым автолюбителям. А выбить дополнительное финансирование на проект не сложно – пусть раскошелятся министерства здравоохранения, споров и по делам молодёжи. Велосипеды ведь к ним тоже относятся. Надавим на нужные педали, покрутим счётчик. Он уже хотел объявлять собрание закрытым, как вдруг из тёмного угла раздался вкрадчивый голос:

– Позвольте и мне сказать…

Все как-то сразу притихли и втянули животы. Советник Мэра по особым вопросам. Серый кардинал. Голубой карбункул в булавке для галстука. К его мнению всегда прислушивались, зачем же нарушать традицию?!

– Месяц назад житель Северо-Западного округа написал жалобу в полицию, – особист достал из кожаной папки помятый листок и зачитал вслух. – «Довожу до вашего сведения, что мой сосед…» Тут опустим пол-страницы, если коротко – алкоголик и мерзавец, как всегда они пишут про соседей, – цепкие глаза побежали дальше по строчкам, палец упёрся в бумагу. – Вот где самая суть! «Незаконно присвоил себе парковочное место во дворе нашего дома, а когда я оставил там свой „Форд“, госномер…» До чего же занудный тип! Он тут приводит все тактико-технические характеристики своего антикварного «Мустанга» и точное время, доказывая, что приехал раньше, а значит имел полное право занять этот злосчастный квадратик на асфальте. Но дальше, дальше, господа.., – он обвёл присутствующих взглядом, который чётко давал понять, что «господа» в данном случае, просто фигура речи, на самом деле никакие они тут все не хозяева жизни, а просто верные слуги. – Слушайте внимательно! «Через час приехал сосед, достал из кармана пульт дистанционного управления, нажал кнопку и моя машина исчезла. А он спокойно поставил свою желтую „Ладу“ на освободившееся место».

– Сумасшедший кляузу писал? – буркнул Министр. – А может, спьяну привиделось?

– Оба раза не угадали. Вот справка от нарколога, вот из психодиспансера. Показания ещё двух потерпевших, также вполне трезвомыслящих, – Советник Мэра доставал из папки листы и бросал их на стол, вперемешку, не глядя. – А это уже докладная записка по вашему ведомству. В течение последней недели два «крокодила»… А смешное прозвище им народ придумал… Хе-хе-хе… Пытались забрать желтую «Ладу-Калину» с неоплаченного парковочного места, – он сверился с документом. – Да, в понедельник и среду. Оба эвакуатора просто «растворились в воздухе», а совершенно очумевшие водители отделались лёгким испугом и ушибами средней степени тяжести. Вот ещё две справки из травмпункта.

Министр придавил своих подчинённых тяжёлым взглядом.

– Почему мне вовремя не доложили?

Съёжившуюся тишину нарушил все тот же голос:

– Хозяйство у вас беспокойное, разве за всем уследишь. А вы так много работаете и совсем, совсем ведь не отдыхаете…

Смотри-ка, на что эта вкрадчивая дрянь намекает? Может быть Мэр уже шепнул о желании отправить транспортного короля на заслуженный отдых? Референты почуяли то же самое и злорадно вытянули шеи.

– Да, впрочем, и сейчас ещё не поздно…

Уф, отлегло. А эти любопытные гадюки поникли, свернулись обратно в напряжённые клубки. Советник же продолжал спокойно и бесстрастно:

– Нужно только разыскать этого умельца и посмотреть, что за штуку он изобрёл. Эффективная штука, надо признать. Ни одну из пяти пропавших машин не смогла обнаружить полиция. Причём не только в Мегаполисе, но и вообще нигде. Я связался с коллегами по всему миру – никаких следов…

– Ёшки-матрёшки! – искренне удивился Министр. – Но как?.. Куда?..

– Не знаю. Но на вашем месте я бы это выяснил и поскорее. Возможно, этот волшебник сделает так, что исчезнут все лишние машины в нашем городе, и проблемы закончатся.

На вашем месте… Да что он себе позволяет! Но с другой стороны, не помешает показать служебное рвение. Особенно если трон слегка зашатался.

– Отлично! Подготовьте служебный автомобиль… – Министр бросил взгляд на карту и поморщился. – А лучше вертолёт.

Правильно выбрал. Долетели быстро, хотя и пришлось немного покружить над кварталом, высматривая удобное место для посадки. Вот нужный двор. Четыре многоэтажных «свечки» смотрят своими окошками на квадратик асфальта, забитый машинами под завязку. Среди бела дня! Интересно получается: местные каждое утро прутся на другой конец Мегаполиса, в офисные башни. Но опустевшие места тут же заполняются машинами тех, кто работает в этом районе. А каждый вечер все возвращаются обратно. Так и таскаются – туда-сюда, туда-сюда, – перегружая дороги до крайности. Идиоты! Искали бы вакансии рядом с домом, или снимали жильё поблизости от своих контор. Никаких пробок…

Паркуются в три ряда, жмутся впритирку, сдирая краску с жестяных крыльев. Блокируют друг друга, зажимая самых отъявленных неудачников в углу возле мусорных баков. Выбраться невозможно, придётся ждать, пока все разъедутся. Впрочем, когда появляются «крокодилы», такие зоны автоматически становятся золотыми. Бриллиантовыми! Отсюда машину не выковыряет и самый дотошный эвакуаторщик.

«Лада» стояла у стены в относительно-комфортном одиночестве, словно красивая девушка на «голубой» дискотеке. Ближе, чем на метр к ней никто не подкатывал. Боятся. Значит, что бы там ни выдумал изобретатель, эта штука работает.

Министр разогнал свою свиту прочесывать подъезды в поисках долбанного гения. Сам же прислонился к канареечному боку и тут же вскрикнул:

– Ай, блин!

Кто-то ущипнул сзади за складку на брюках. Боль пробила аж до мослов. Он обернулся с явным намерением пнуть гадкую железяку, но отвлёкся на громкий хохот сверху.

– Не советую! – насмешливо сказал бородатый тип, высовываясь из раскрытого окна. – Во второй раз ещё сильнее током шмякнет. Моя «ласточка» грубиянов не жалует.

– Так это твоя? – нога горела огнём и очень хотелось почесаться, но как-то неприлично… Министр поскрёб лысеющий затылок. – Выходи, разговор есть!

Жизнерадостный Умелец не стал отпираться. Да, сам придумал. Собрал в подвале при помощи паяльника и изоленты. Принцип устройства предельно прост: оно переносит металлические объекты из заданной географической точки в любую другую. А как это получается? Вот тут уже сложнее объяснить. Гравитационные поля, электромагнитные импульсы, свёртывание молекул и отрицательное искривление пространства… Не каждый физик поймёт. Короче, работает и всё.

– Ну-у-у, и где мне искать исчезнувшие эвакуаторы? – насупился Министр.

– Где-то на белом свете, там, где всегда мороз, – хихикнул Умелец. – Я гниду из двенадцатой квартиры честно предупреждал: сунешься на мой пятачок, заброшу твою колымагу на северный полюс. И остальные туда улетели, за компанию. Лень настройки менять.

– Да я тебя… За порчу казённого имущества…

– А чем докажете? Я кнопку на пульте нажму, в приборе схема перегорит и никто из ваших технарей уже не восстановит. Не с того козыря заходите. Лучше покажите деньги.

А вот это похоже на деловой подход. Когда человек начинает торговаться, считай, что он уже согласен. Интрига только в том, на какой цифре вы ударите по рукам.

– Миллион? Долларов? Нет вопросов, хоть сейчас. Но взамен ты навсегда избавишь город от двух миллионов машин. Когда сможешь начать?

Умелец запустил пальцы в бороду, как будто там у него встроенный калькулятор. Посчитал моментально.

– Да я уже сегодня к вечеру могу прибор перенастроить. Надо только понять, по какому принципу выбирать автомобили для перемещения.

– А какие варианты?

– Так вам решать, какие водители больше неугодны. Те, что не оплачивают парковку? Загрузим базу данных и все жмоты – фьюить! – в одну ночь лишатся транспорта. Мешают те, кто нарушает правила дорожного движения? Подключим Громовержца ко всем городским видеокамерам. Превысил скорость, рванул на красный или развернулся через двойную сплошную – бабах! – тысячеглазый охотник не промахнется.

– Громовержец… Название сам придумал? Хорошее, хотя немного пафосное. Так-с… А можно всех сразу выбросить из Мегаполиса? Жмотов, нарушителей, автохлам раздолбанный… Оставить только крутые тачки и достойных водителей.

Изобретатель снова утопил пальцы в бороде.

– Высшая раса машин. А остальных – истребить к чертовой матери. Чё-то это слегка фашизмом отдаёт, не?

– А я вижу здесь естественный отбор, – развёл руками Министр, – без которого невозможна дальнейшая эволюция, развитие нашего чудесного города. Пусть выживут сильнейшие, остальных – на свалку.

– Кстати, куда их всех девать? На северном полюсе не поместятся. Да и жалко мишкам экологию портить…

– Ну, есть и южный полюс.

– Пингвинов ещё жальче, – вздохнул изобретатель, но тут же просиял. – Придумал! Я выберу самый центр Тихого океана, где поглубже и никаких островов вокруг. Утопим все эти железяки, к такой-то матери в чужом фарватере!

И засмеялся. Вот ведь удивительное дело – двухметровый дядька, по идее должен ржать, как конь. А этот великан визгливо кудахчет, словно курица проглотившая детскую пищалку. Министр нервным жестом подозвал помощников, маячивших в некотором отдалении: давайте, мол, оформляйте нужные бумаги, мне пора возвращаться в офисную башню из слоновой кости. Развернулся на каблуках, чётко и по-военному. Зашагало к вертолету. Он чувствовал себя фельдмаршалом, который только что выиграл сражение с несметными полчищами… э-э-э… своих же сограждан? Смутные сомнения закопошились в гордо поднятой голове, а тут ещё догнал запыхавшийся Умелец.

– Подождите! С тарахтелками все понятно, но как же сами водители? У меня-то здесь всегда звучал сигнал тревоги, и голос из динамиков предупреждал: отойдите от машины, через десять секунд она исчезнет. А тысячи людей нарушают правила на скорости. Не успеют затормозить, отъехать к обочине и убежать, просто времени не хватит. С ними как быть?!

Вот-вот-вот… Думай, Министр, решай. Отступать нельзя. Советник Мэра намекнул достаточно прозрачно: это последний шанс. Надо срочно избавить Мегаполис от пробок, а значит – от большинства автомобилей. Владельцы тех пятисот тысяч, что останутся в итоге, только спасибо скажут. За возможность ездить по городским улицам без помех. Те же, у кого отнимут машины, скажут много чего обидного. Он представил длинную вереницу жалобщиков, пикеты у дверей министерства с клеймящими лозунгами. А там тротуарная плитка… Не дай Бог – отковыряют и в стекло швырнут. Или, хуже того, в морду. Народные волнения никому не нужны. Поэтому лучше сразу избавиться от взволнованного народа. Пусть улетают вместе с машинами в некую точку над далёким и безбрежным океаном. Бульк… Жестоко? Безусловно. Но иначе отправят в отставку, а преемник может выдумать способ и похуже. Мэр ценит тех, кто умеет принимать непопулярные решения. А раз на изобретателя указал его доверенный человек… Проверяют: отважится ли на ТАКОЕ. Но за годы службы Министр выдержал столько тестов на лояльность, к чему ещё один? Неужели… То-о-очно. Через семь месяцев выборы Мэра. Нынешний три срока отсидел, больше нельзя. А придёт к власти оппозиционер, начнёт копаться в финансовых отчетах и укатает на четвёртый срок – уже в тюремную камеру. Поэтому важно, чтобы победил свой в доску кандидат. Готовый на все, ради высокой цели. Харизматичный лидер. Если сейчас не тормозить, то градоправитель задействует весь административный ресурс в его поддержку… Ух, какие перспективы.

Правда, во время предвыборной гонки вся эта скандальная жуть может всплыть со дна Тихого океана… Но история его оправдает. И оставшиеся в живых водители. Они ведь, стоя в пробках, люто ненавидят друг друга и каждый думает: вот бы все остальные исчезли. Значит, он просто исполнит всеобщую сокровенную мечту.

А три четверти электората, – те, кто решает судьбу выборов, – ездят в метро. Им проблемы автомобилистов до ближайшего фонаря.

Умелец тем временем продолжал истерить.

– …Только представьте, вдруг там не один водитель. Например, везёт женщину или ребёнка. Или обоих сразу. Неужели всех утопим?!

– Сам ведь говоришь, нет другого способа на скорости-то. Мне нужен самый эффективный способ и в короткий срок. Это сейчас самое важное. А дети… Их, понятное дело, жальче, чем медведей и пингвинов вместе взятых. Но в рамках огромного города… Бабы ещё нарожают.

– Топить живых людей, да ещё и с мелюзгой… Я на такое и за миллион долларов не подпишусь!

Пауза висела подозрительно долго, Министр успел мысленно собрать целую тираду о ненависти к чистоплюям, которые дают задний ход в последний момент… однако произнести её не успел.

– За два подпишусь.

Спокойно сказал, основательно. Да, если человек – гений, то совсем не обязательно добрый. Этот вот явно не одержим идеей сделать мир прекраснее для всех, думает только о себе. Открытие сделал не ради науки, а чтобы соседа проучить. Над своей желтокрылой «ласточкой» вон как трясётся, куркуль проклятый. Такие, обычно, поддерживают высшую меру наказания с энтузиазмом.

– Включай полный контакт. Малейшее нарушение правил, превышение скорости или не остановился перед «зеброй» – уничтожить. Всех, без исключения: хоть у них там туфелька на стекле, хоть теща в багажнике…

Мегаполис перенаселён, трещит по швам. Естественный отбор – так по полной программе. Во всех газетах напечатать большими буквами, по радио и телевидению передать: с завтрашнего дня за нарушение правил дорожного движения – смертная казнь. Хочешь выжить, тогда крути баранку аккуратно. Умные и осторожные уцелеют. Почти все…

– А когда численность машин в городе снизится до полумиллиона, пусть твой Громовержец сам собой выключится, – Министр просиял, так ему понравилась эта идея. – Он ведь сможет посчитать весь транспорт в городской черте?

– За тысячную долю секунды, – кивнул бородач.

– Вот и чудно! Скажи моим шестеркам номер счета, куда перевести деньги. И приступай как можно скорее. Сам-то не забоишься ездить, когда бездушный металлический убийца за дорогами присматривает?

– Я сейчас на три месяца улечу в Австралию. Позагорать, пивка дёрнуть… Давно хотел выбраться, да и пересижу там, от греха подальше. За это время тут все наладится. О, вычтите сразу из моего гонорара сумму за парковку для «Ладушки», чтобы не пострадала.

Кудахтающий смех отдавался эхом в ушах, пока его не вытеснило стрекотание лопастей огромного винта. Оглядывая из кабины вертолёта намертво вставшие потоки машин, Министр окончательно убедил себя в том, что принял идеальное решение.

На следующий день помощники принесли коробочку с пультом, как от гаражных ворот – если кто ещё помнит такие, с большой кнопкой посредине. Записка лаконично предупреждала: «Прибор заряжен. Включайте сами, если уверены!» Он задумался всего на секунду, не о последствиях, а о том, надо ли выйти на улицу? Или сработает прямо отсюда, несмотря на бронебойное стекло? А вот и проверим. В сообщениях средств массовой информации и в тех, что отправили утром на сотовые всем, кто добросовестно оплачивает парковку, чётко прописано – дороги станут смертельно опасными для нарушителей ровно в полдень. А уже 12:01 – время начинать.

Кнопка вдавилась бесшумно. Странно. Где же оглушающий взрыв, раскаты грома или, хотя бы, патетическая музыка какая-нибудь? Может, не работает? Нет, по условиям сделки, Умелец получит большую часть оплаты после успешного запуска проекта. Вряд ли стал бы рисковать и присылать обманку. Но проверить не помешает. Министр подошёл к окну и глянул вниз, на «вечный» затор. Несколько минут машины просто стояли, потом самый нетерпеливый – на чёрном «Порше», – стал выруливать влево. Что задумал? Обогнать по встречке или развернуться через две белые линии? Никто этого так и не узнал. Прямо посреди манёвра, автомобиль покрылся синеватой рябью и исчез. Опять же – беззвучно. Ни хлопка, ни сирены какой-нибудь. Водители поблизости дружно завопили. Двое сбежали, побросав машины, которые тут же испарил Громовержец – не по правилам останавливаться посреди проезжей части без аварийки и спецзнака. Остальные реагировали по-разному: кто-то схватился за сердце, другие снимают фото и видео для социальных сетей. Это хорошо, дополнительные предупреждения для автовладельцев. А задние ряды напирали и гудели, даже не заметив грандиозного фокуса.

Кем был тот несчастный придурок из «Порше»? В этом направлении лучше не задумываться. Важно, кем он стал. Первой жертвой нового порядка. Железного порядка. Наэлектризованного. Но любой порядок лучше хаоса и анархии, разве нет? Как там говорил этот талантливый референтик: сначала все станет намного хуже, но потом – лучше. Сегодня погибнут тысячи. Завтра испуганные и неуверенные в себе водители пересядут на метро, машин станет меньше, следовательно счёт пойдёт уже на сотни, на десятки, наконец, на единицы… А тогда уж заживём! Надо потерпеть, люди добрые, вот же, на глазах налаживается – электронная карта города, этот клубок свекольно-красных дорог, кое-где пестрит изумрудными ниточками. Свободно! Едем, едем, едем…

К вечеру город позеленел полностью. Мэр позвонил из своего кабинета на вершине башни, поздравил с долгожданным успехом – да, да, уже доложили.

– Вот что, любезный друг, а заходите-ка завтра ко мне, обсудим пару вопросов

– Конечно, господин Мэр. В какое время?

– Да как самому будет удобно…

Ничего себе! А жизнь-то действительно налаживается. Он велел личному водителю подать служебную машину к выходу, но почти сразу передумал и дал отбой. Погода прекрасная, настроение еще лучше, дороги катятся, – захотелось дать газу, промчаться с ветерком. Черный «ягуар» давно пылится на подземной парковке, истосковался уже, в кои-то веки возможность появилась. Желтые глаза загорелись радостным огнем, подушечки резиновых лап мягко оттолкнулись от асфальта и хищник, рыкнув мотором, помчался по пустой трассе. Цифры спидометра замелькали в бешеном ритме. Звезда автострады. Король мира. Олимпийский бог!

Удар молнии застал врасплох. Автомобиль окутало синее мерцание, а внутри ощутимо запахло грозой. Все правильно, искры электричества превращают кислород в озон. Так и должно быть, с точки зрения физики. Но со всех прочих точек зрения… Это дикая ошибка! Недоразумение. Бред какой-то… Он – Министр Транспорта, человек, который устанавливает правила. Его номер на автомобиле все гаишники знают и встают по стойке смирно, когда видят. А особо впечатлительные так и вовсе в обморок падают. Что эта жалкая жестянка себе возомнила?! На кого руку подняла…

У Громовержца не было рук. Не было также души, сердца или мозга. Только набор микросхем. Он не различал полутонов, не понимал намеков и подмигиваний. С механическим упрямством следовал четкой программе: нарушителю – смерть. Никаких исключений. Перед буквой закона все равны. Импульс бежал по проводам, обмотанным изолентой, без всякого злорадства. Синее мерцание сжалось в маленькую точку, собирая молекулы в кулачок.

Пуффф!

Над бескрайней гладью океана появился искореженный «ягуар» с крайне изумленным покойником внутри. А через мгновение шумно рухнул в воду, поднимая тучи брызг.

Мегаполис засыпал, сворачиваясь клубком, как огромный кудлатый пёс. Ему не было никакого дела до очередной исчезнувшей блохи.

Аксиома Фертфеффеля

Звучит эта аксиома просто и понятно: «Нельзя жить в мире и согласии с соседями».

Вы, конечно, можете попробовать. Ходить друг к другу в гости, приносить пошленький салат «Мимоза» на Новый год. Выручать солью или дрелью. Опять же, занимать деньги до получки. Но притворно-дружелюбный режим позволит лишь отсрочить неизбежное. А потом все равно наступит День Х.

Нет, не Икс, а именно Х.

В ответ на ваше «доброе утречко» соседка лишь презрительно фыркнет и отвернется. Это при лучшем раскладе. В противном случае все будет куда противнее: включит режим ядовитой змеюки и такого вам наговорит! Или сосед подожжет ваш почтовый ящик. А то и замочную скважину на входной двери законопатит жеваной ириской. За что? Какая разница, что именно станет поводом для конфликта. Припомнят все, каждую мелочь. Сам апостол Петр не ведет список грехов настолько подробно, как люди, наблюдающие за вами в глазок.

Даже если прожили бок о бок десять, двадцать, тридцать мирных лет – это ничего не значит. Подерутся ваши дети. Или внуки. А есть еще опасность: съедет чудесная семья из квартиры слева, а вместо них обязательно поселятся какие-нибудь упыри. И их отвратительная кошка будет каждое утро гадить на половичок у ваших дверей – исключительно от подлости нутра.

Аксиома – она потому и не требует доказательств, что никогда не ошибается.

Золотое правило действует не только в масштабах лестничной площадки. Вся планета многие тысячи лет так живет. Государства – они же не разноцветно-бесформенные пятнышки на карте. Это люди. Алчные. Злобные. Подлые. Из-за них любой мир рано или поздно заканчивается войной. Просто лотерея, – какому поколению рыть окопы, а кому повезет вымирать от СПИДа, автомобильных аварий и прочих, абсолютно мирных напастей.

Министр обороны маленькой, но гордой страны Тарантины давно привык к неприятному чувству тревоги. Генерал он был кабинетный, как-то не довелось нюхнуть пороху на передовой. Но ведь и военных столкновений с Большим Братом не случалось уже полвека. Однако в последнее время внутренний звоночек тренькал все чаще и громче. Предупреждал: скоро рванет!

Не случайно же огромная империя решила поиграть в Открытую политику. И ладно бы все ограничилось лозунгами и плакатами. Но нет, смотри-ка, отменили визы на въезд. Приглашают студентов поступать в свои вузы на бесплатное обучение. Активно зовут замуж и девушки-красавицы соглашаются. Да как можно?! Разве непонятно, все эти акции придуманы, чтобы уничтожить выдающуюся самобытность Тарантины…

– Они переманивают лучшие умы и забирают самые здоровые гены. Хотят контролировать нашу молодежь, а с ней и будущее страны! – в голосе военачальника звенел металл, хватило бы на танковую дивизию. – Вот увидите, скоро нас вытеснят с родной земли и утопят в Синем море. Сделают окраиной своей империи. Вековые достижения великого народа исчезнут в один миг. Растворятся, словно обмылок, которым агрессоры будут смывать кровь со своих волосатых лап. Нашу кровь!

Совет мудрецов уныло переглядывался. Вояки любят разыгрывать карту о нависшей угрозе. Пестуют свою паранойю, а заодно увеличивают бюджет на оборону. Но в этот раз, похоже, не алчность побудила собрать секретное совещание. Аксиому Фертфеффеля все учили в школе, понимают: война – дело неизбежное. Поэтому пусть уж армейские чины набивают себе карманы, лишь бы потом смогли защитить страну. Победителей не судят, трехэтажные дачи и банковские счета не отнимают.

Хотя надо еще победить. А как? Бросишь взгляд на карту – сердце замирает. Площадь Тарантины меньше территории потенциального противника примерно в 25 раз. В той же пропорции уступают армия, флот и другие стратегические показатели. Опередить Большого Брата удалось пока лишь по уровню коррупции, росту безработицы и показателям детской смерности. Шансов уцелеть в прямом столкновении с превосходящими силами – ноль. А если подумать, и вовсе минус три. Единственный вариант – точечные удары. Молниеносные атаки на жизненно важные объекты.

– Мы кусаем этого неповоротливого бронтозавра за левую ляжку. Пока болевой сигнал дойдет до его маленькой головы и вся эта туша начнет поворачиваться… А мы уже перебазировались! Вгрызаемся в правую коленку врага. Или в мягкое брюхо. Или в хвост! – гарант обороноспособности припечатывал каждое слово к дубовой столешнице. – Измотаем, нанесем много мелких ран. Тогда Большой Брат рухнет, а мы заключим мир на выгодных условиях.

Ничего нового, в принципе, не сказал. Они всегда воевали именно так. Иногда объединялись с другими кровожадными странами, чтобы укусить побольнее. Большой Брат отбрасывал мелюзгу одним пинком, но не добивал и не мстил. Наоборот, когда с запада шли дикие орды и соседи, поскуливая, жались к границе – вставал на защиту. Даже пару раз принимал в состав империи. А начинали капризничать и требовать независимости, отпускал с довеском в пару областей. Великая держава до сих пор именует их в официальных документах по-семейному: Меньшой Брат. Ведь культура одна, языки похожи – без переводчиков понимаем друг друга. Духовные скрепы, общность менталитетов опять же…

Управителей Тарантины это доводило до бешенства. Меньшой? Что за унизительные намеки! А в сказки-побасенки про «мир, дружбу, жвачку» никто в здравом уме, конечно, не поверит.

– Всегда считалось, что самая надежная стратегия для нас – копить силы, в ожидании нападения. Но я предлагаю ударить первыми! Покончить с угрозой раз и навсегда.

Министр обороны вытер испарину с лысины огромным носовым платком. Так и голова у него не маленькая. А уж мысли рождались настолько глобальные, весь совет мудрецов не смог бы целиком их постичь. Придется разжевывать по кусочкам.

Операцию «Штукатур» генерал разработал двенадцать лет назад. Тогда на его погонах сверкали звезды поскромнее. Он еще не мечтал стать министром обороны, честно служил в разведке и готовил группы диверсантов. План был прост и гениален: в Генштабе тут же поставили печать «совершенно секретно» и дали полный карт-бланш.

– Помните, в то время у нас случился экономический кризис? Банки лопнули, вклады сгорели, и народ начал голодать…

Мудрецы, как один, вздохнули, ведь и сейчас житье не намного лучше. А стратег продолжал:

– Большинство мужчин, кто работу потерял, подались за длинной деньгой к соседям. Там государство богатое, можно вкалывать на стройках, а зарплату домой посылать. Семью кормить. Трудовые мигранты и стали нашим тайным оружием.

Они не понимали. Чесали в затылках, пожимали плечами… Ладно, давайте еще подробнее. Большой Брат – страна, где очень много богатых людей. Там даже средний класс так состоятелен, что уже не хочет напрягаться. Гардину со шторами повесить и то помощника зовут. А уж ремонт в квартире сделать – целую бригаду нанимают. Но выгоду свою блюдут, приглашают мастеров без лицензии. Приезжих, в основном. Они дешевле, к тому же стараются лучше. Тех, кто проявил себя незаурядным работником, рекомендуют друзьям и коллегам. Ремонт ведь понятие круглогодичное, нынче здесь, завтра – там. А если нагрянет полиция, которая отлавливает нелегалов… Ну, нагрянет. Возьмет хрустящий конверт и отгрянет. Коррупция у них там, конечно, поменьше. Но не намного.

Работяг из Тарантины привлекали также для ремонта и строительства крупных объектов. Особенно бюджетных. Схема простая: заказчик заключает договор со строительной фирмой, например, своего тестя. На полную стоимость. А вкалывают нелегальные каменщики, штукатуры, электрики за треть указанной суммы. Разница достается махинаторам. Подсудное дело, да. Но очень уж велик куш, многие готовы рискнуть. А если нагрянет проверка… Ну, вы поняли.

Не поняли?! И кому пришла в голову мысль назвать этих тупиц «советом мудрецов»… Впрочем, аналитики военного ведомства тоже не сразу догадались, как использовать эту ситуацию для победы над врагом.

– Внедрить разведчика во властные кабинеты противника невероятно сложно. Нужны годы кропотливой подготовки, безупречная легенда и надежные каналы связи. При этом риск разоблачения все равно остается высоким. И далеко не факт, что резидент сумеет добыть нужные сведения или устроить диверсию, – генерал показал руками размах бедствия, будто хвастался рыбацким трофеем. Сом, никак не меньше. Потом свел ладони до размеров окуня. – А под трудового мигранта замаскироваться – раз плюнуть. Легенда не нужна. Вряд ли кто-то будет всерьез интересоваться, что довело мужика до жизни такой. Только собутыльники на стройке. Работодатели не особенно проверяют, так, для вида. Мы за неделю подготовили сотню профессиональных диверсантов, остальных вербовали среди настоящих работяг. Выбирали семейных, с детьми. Проще мотивировать. Выполнишь задание – хорошо. Супруга и малыши получат новую квартиру. Будут одеты-обуты, есть досыта. Не выполнишь или проговоришься кому – больше семью не увидишь. Как правило, обходились без подробностей. Тем, кто упирался, показывали фотографии: что обычно случается с женами и дочками предателей. Кошмарные сны обеспечены на много месяцев вперед, а вместе с ними и гарантия от совершения глупостей…

Всего собрали 520 шпионов. Они легко затерялись в людском потоке – ведь ежегодно около миллиона безработных тарантинцев мотается через границу туда-сюда и калымит на Большого Брата. Разъехались по стратегически важным городам и принялись выполнять задание.

– Какое? – ага, не выдержали все-таки. Старались мудрецы выглядеть спокойными и отрешенными, но то были маски. Заметно же, всех переполняет любопытство и беспокойство. Причем в равных дозах. Поэтому вопрос они задали чуть ли не хором.

– Несложное задание, – генерал помолчал, исключительно, чтобы подразнить собеседников. – Заминировать все объекты, которые они строят или ремонтируют.

Совет мудрецов поднял гвалт, подсчитывали в уме и на пальцах, сколько зданий успели обработать за весь срок операции «Штукатур». У кого-то получилось около 50 тысяч. Другие насчитали 72 тысячи. Теперь спорили, чьи расчеты точнее.

– Сто тысяч! – командный голос министра обороны перекрыл шум. Отразился от стен, создавая иллюзию аукциона. Сто тысяч – раз, сто тысяч – два, сто тысяч – три, продано.

Да, плодотворно поработали. Перетаскали в заплечных мешках тонны пластиковой взрывчатки Си-12. Новейшая разработка. Убойная штука, нужен всего килограмм и, скажем, трехэтажная дача министра обороны сложится, подобно карточному домику. Понятно, скажем для красного словца – кто же посмеет посягнуть на особняк спасителя нации. Но похожие загородные дома в соседней стране обречены. Равно, как и проживающая по этим адресам элита, со всеми своими семьями, челядью и борзыми щенками.

Взрывчатку прятали прямо в стены. Иногда в потолок. Выбирали места, куда никому не придет в голову гвоздь вбить. Хотя и это не важно: бей, стучи, колошмать, а Си-12 сработает только если активировать электронные детонаторы. Нажмут в Тарантине красную кнопку, и все руководство вражеской державы взлетит на воздух. В одну минуту.

– На самом деле минут за 10—15. Пока сигнал дойдет, пока то-сё, – генерал не собирался вдаваться в подробности с этими штатскими. – Поэтому взрывать лучше ночью, чтоб охрана не отреагировала. А то начнут перезваниваться, предупреждать друг друга по цепочке… В ту же ночь будут разрушены казармы в армейских частях и многоэтажки в военных городках, где квартируют офицерские семьи. Спастись вряд ли кому-то удастся, на эти объекты Си-12 не жалели. Следующие на очереди – вокзалы и аэропорты в крупных городах. Дальше по тревоге поднимут полицию, рано утром весь личный состав соберется в участках. Тут мы их и рванем…

Теперь они оценили коварство его плана. Ведь за столько лет в любом доме или учреждении должны сделать ремонт, хотя бы небольшой и косметический. Генштаб, Парламент, Казначейство, хлебозаводы, электростанции, больницы, школы, детские сады. И везде трудились штукатуры-диверсанты.

– Впервые в жизни у нас появился невероятно сильный козырь, – министр обороны в секунду превратился в министра атаки. – Всего за несколько часов мы утопим Большого брата в крови и ужасе.

В ужасе барахтались и шокированные члены совета. Булькали что-то невнятное. Время от времени один из мудрецов выныривал и произносил речь о нравственном императиве, высших моральных ценностях. Ведь если подорвать все эти бомбы, Тарантина превратится в бездушного агрессора и вся планета отвернется!

– А никто не узнает, что это мы сделали, – генерал снова вытащил платок и надраивал лысину. Привычка – в армии все должно блестеть: сапоги, пуговицы, лысина. – Операция же секретная. Никаких заявлений, типа берем на себя ответственность. Все решат – террористы, или оппозиция за власть борется. Нам лавры триумфатора ни к чему. Главное – ослабить потенциального противника и устранить нависшую угрозу. Чтоб Большой Брат следующие лет пятьдесят и не думал напасть!

– Может он и не собирается нападать? – осторожно возразил один из мудрецов.

– Еще как собирается! – тут же вклинился другой. – Вспомни аксиому Фертфеффеля. Лучше пусть погибнут их жены и дети, чем наши. Это же меньшее зло…

Итак, половину совета удалось убедить. Он дал им возможность поспорить и выпустить пар. А потом предложил голосовать тайно, не оставляя улик перед лицом истории. Ужас и шок прошли мгновенно. Добро на совершение меньшего зла дали единогласно.

Министр обороны Тарантины, в парадном мундире с золотым шитьем приехал во дворец уже за полночь. Кроме Управителя и его личной охраны здесь никого не было. Правильно, в таком деле лишние свидетели ни к чему. Предполагалось, что глава государства ничего не знает об операции «Штукатур». Хотя именно этот хитрый гад… Отставить! Хотя именно этот дальновидный политик в свое время боролся за выделение бюджета на осуществление проекта. А теперь неожиданно уселся в самое высокое кресло.

Они ничего не сказали друг другу. Не то, чтобы боялись нарушить торжественность ситуации. Просто, что тут скажешь?! Молча прошли к бронированному лифту и спустились в подземный бункер. Вдвоем. В гробовой тишине подошли к пульту управления. Генерал нетерпеливо рванул цепочку на шее, на которой висел ключ. Серебряные звенья раскатились по металлическому полу с приятным перезвоном. Управитель усмехнулся. Аккуратно щелкнул потайной пружинкой и достал свой ключ из позолоченного браслета на левой руке.

Замки синхронно скрипнули. На экране возникла карта Большого Брата. Загорелись сто тысяч огоньков, отмечающие закладку Си-12.

– А может быть лучше начать переговоры в дипломатической плоскости? – шепот главы государства прозвучал на удивление робко. Все-таки тишина, полумрак бункера и ближайшие перспективы изрядно угнетали. – Ультиматум выдвинем, мол, заминировали полстраны. Не?

– Они не ведут переговоры с террористами, – лысина закачалась из стороны в сторону. – Узнают про взрывчатку, выведут армию из казарм и двинут на нас всеми силами.

Управитель протянул руку к красной кнопке. Отдернул. Опять потянулся. Пальцы дрожали, как у похмельного.

– Не могу! Все понимаю: аксиома, угроза, враг… Лучше мы их, чем они нас, – глядя в пол забубнил лидер нации. – Но вот представлю… Убить столько людей одним движением. Детей. Котиков! Не могу!!!

Беда любого государства не в том, что политики продают стыд и совесть. Куда хуже, что продают не все. Оставляют кусочек про запас, на черный день и начинают им размахивать в самый неподходящий момент.

Генерал оттер слюнтяя плечом и вдавил кнопку до упора. Без злорадства и предвкушения. Он ведь не из тех безумных милитаристов, одержимых идеей массового убийства. Зато свято верил в аксиому Фертфеффеля и хотел спасти свою исстрадавшуюся Родину от вероломного нападения соседей. Скажи такое на пресс-конференции или, не дай Бог, на допросе – ему бы поверили. А внутри собственной головы мысль прозвучала до того фальшиво, аж зубы заныли.

Но отступать некуда. За нами Тарантина!

Кстати, отличный тост. Самое время достать из кармана плоскую фляжку с коньяком. Большой глоток. Уф, отпустило. Он толкнул в бок всхлипывающего Управителя: будешь? Конечно, этот разве откажется. Все, все, ишь, присосался. Ладно, дело сделано. Скоро огоньки начнут исчезать. Четверть часа отделяет их от великой победы на невидимом фронте. Подождем.

Пятнадцать минут.

Двадцать.

Двадцать три…

– Экран сломался? – предположил политик. Он все еще шмыгал носом, но душу грели алкоголь и понимание того, что ответственность за горы тел взял на себя старый вояка.

Тридцать минут.

– Скорее уж кнопка не до конца нажалась, – генерал втопил красный кружочек глубоко в панель, подержал секунд двадцать – для надежности. Потом нажал еще раз, и еще…

Огоньки не спешили гаснуть. Даже не мигали.

Лидеры Тарантины потихоньку впадали в панику. Что-то не сработало. Допустим, перевербовали диверсантов. Полтысячи человек? Нереально. Хоть кто-то бы из агентов сообщил в центр. Предположим, где-то в штабном здании обнаружили смертоносные сюрпризы. Но тогда почему не отключили детонаторы? Вот же, светятся на экране маячки.

Прошел час.

Генерал в бессильной ярости колотил кулаком по кнопке. В его ушах грохотали взрывы. Но огоньки упорно отказывались гаснуть.

– Послушай, я не знаю, что за ерунда происходит, – голос Управителя прорвался-таки через канонаду. – Но сейчас нужно успокоиться.

Вишь-ты. Слизняк и пьянь, но дело говорит. Утро вечера мудренее.

Телефон звонил требовательно и настойчиво. Сомнений не оставалось: управительственная линия. Прямо под ухом надрывается. Значит, заснул в кабинете, за столом, не раздеваясь. Он продрал глаза, покрутил затекшей шеей. Пошарил среди вороха совершенно секретных бумаг в поисках фляжки – о, совсем пустая. Грустно…

Но может, хоть новости хорошие?!

– Слу… кх-м… Слушаю!

– Ты будешь смеяться, – чиновник номер один начал бодро, но чувствовалась фальшь в интонациях. – Я тут выяснил. У этой… Как там ее? Си-12. Да-да. У нее истек срок годности. Кончился, представляешь. Оказывается, всего десять лет – бух! А потом – пшшшшик…

Смеяться не хотелось. Стратег чувствовал себя полным идиотом. Он ведь изучал все тактико-технические характеристики, а данный аспект совершенно вылетел из головы.

– Все равно не понимаю. Ладно, самые первые закладки не взорвались. Но остальные. Там же свежая взрывчатка! Должна бабахнуть на совесть.

– Эээээмммм, – по вздоху все было, в принципе, понятно. Но верить в страшное не хотелось.

А зря.

Завод по производству Си-12 обанкротили одиннадцать лет назад. Аккурат, когда нынешний Управитель развил бурную деятельность в поддержку секретной операции. Под благовидным предлогом закрыли: кризис в стране. Дорого содержать производство. Материал для диверсий поставляли из старых запасов, благо склады ломились. Кончилась новомодная? Налепили поддельные ярлыки на ящики с Си-10. А у нее срок службы еще короче…

– Кто ж знал? Я в такие дебри не погружался, – вздох получился сокрушенным и невинным.

– И в результате, сорвал диверсию века! Сто тысяч смертоносных закладок. Да лучше б мы туда новогодние петарды замуровывали. Фейерверки! – негодовал генерал.

Собеседник сочувственно сопел в трубку. И тут под лысым куполом родился неожиданный вопрос:

– Погоди-ка, а деньги? Если завод закрылся, то куда же все эти годы уходили бюджетные миллионы?

В ответ на другом конце телефонного провода раздался смех, напомнивший перезвон серебряных колечек. Будто опять цепочка порвалась. На этот раз та, что связывала двух солидных руководителей – вроде бы дружбой. Хотя откуда? На высочайшем уровне люди хранят верность только себе.

– Миллионы – мелочь. Там миллиарды! Но, понимаешь, кому-то трехэтажной дачи достаточно, а у других интересы подороже. Как ты думаешь, я Управителем стал? Покупал ступеньки карьерной лестницы. Не дешевое развлечение…

Ах ты… Помимо аксиомы Фертфеффеля есть не менее важный постулат Гроссе-Раттэ: кто ворует у чужих, то и у своих может украсть. Жаль, министр обороны о нем не слышал.

– П-п-предатель! Двуличная тварь! Должность купил, наиграешься и свалишь на далекие солнечные острова. А страна будет метаться из кризиса на войну и обратно, в кризис?

– Полегче. Я все-таки твой Верховный главнокомандующий!

– А по-моему ты говно! – рявкнул генерал и бросил трубку.

Он долго смотрел в стену. Что дальше? Вариантов не так уж много. Устроить военный переворот и захватить власть. Честь офицерская не позволит. Застрелиться? А вот это как раз позволит, да. Вынул из ящика стола пистолет. Снял с предохранителя и разрядил всю обойму…

В потолок.

Не время для красивых жестов. Да, столько лет потрачено впустую. Но кто-то должен все исправить. В конце концов, он присягу давал на верность не Управителю, а народу Тарантины и в трудную минуту страну не бросит. А впереди их будет много, этих минут, часов, дней… Неприятное предчувствие оно ведь никуда не делось. Звоночек звенит. Да и аксиому Фертфеффеля никто пока не опроверг.

Пожалуй, самое время начинать сверхсекретную операцию «Штукатур-2».

Когда планета в опасности

Инопланетяне захватили наш офис сразу после обеда. Выбрали момент, заразы, когда все сыто икают и слегка подремывают. Первым делом скрутили шефа. Тут он сам виноват: занял кабинетище на вершине небоскреба. От народа отгородился кучей замов и взводом охранников на предпоследнем этаже. Но об угрозе с крыши не подумал. А летающая тарелка как раз туда и причалила.

Закатали начальника в какой-то прозрачный кокон, только лысина наружу торчит. Секретаршу Танечку не тронули, хотя и выставили вокруг нее часовых – прямо почетный караул. Затем спустили несколько штурмовых групп на персональном лифте босса, блокировали вестибюль, подземную парковку. И пошли вязать-колотить.

Клерки сдавались без боя. Планктон, что с них взять. Сопротивлялись только тетки из бухгалтерии. Вопили и царапались до последнего, пока их тащили по коридору и упаковывали этим странным то ли скотчем, то ли пластиком. Ну и, конечно, Корней – богатырь из отдела экономической безопасности. Лично положил два десятка злодеев: отбивался всем, что под руку попадалось – стулом и трехногой вешалкой из угла. В лоб его пришельцы не взяли. Со спины зашли. Укололи длинной тонкой штуковиной, на конце блеснула мутная капля. И все. Вырубился человек-гора, посыпался как сушеные циклопы в аквариум.

Мне так просто повезло: накануне поссорился с начальником отдела и тот сослал перебирать старые дела в архиве. Душная комната без окон притулилась в боковом «аппендиксе» за конференц-залом. Даже наши сотрудники не всегда находят дорогу с первой попытки. Куда уж пришельцам. Основная волна агрессоров прокатилась мимо, спеша к насиженным тысячами конторских задниц рабочим местам. Лишь отдельные брызги заинтересовались скромным тупичком с железной дверью.

«Брызгов» было два. Невысокие такие, примерно метр-сорок. Как увидел – подумал: подростки с отросшими патлами. Наверняка панки. Иначе стали бы красить волосы в ярко-синий цвет. Выглядят дико, как в японских аниме. Да и неудобно это: челка все время глаза закрывает…

Уже собрался их окликнуть, как заметил главное. Блин! Не было у них глаз. И рта тоже. А вместо волос – тонюсенькие отростки. То ли щупальца, то ли антенны. Сейчас вся эта мерзость на их головах медленно вставала дыбом, видимо, чтобы сканировать пространство на 360 градусов.

Понятное дело, руки у меня затряслись. Не то, чтобы от страха. Любопытство взыграло. Просто вот он момент, о котором мечтают сотни тысяч любителей космической фантастики во всем мире. Контакт с инопланетянами! В том, что это пришельцы сомнений нет: либо они, либо допился до белой горячки. Но я уже месяц ни-ни. Значит, внеземная цивилизация!

Пришельцы явно разумные, даже чем-то похожи на людей.

Кстати, надо сделать снимок. А то ведь никто не поверит. Об опасности в тот момент не думалось совсем. Тяжелая дверь не пропускала снаружи вопли ужаса и шум борьбы. Нажал иконку камеры. Выбрал снимок со вспышкой – все-таки темновато в архиве. Внимание, сейчас вылетит…

Мама дорогая! Что тут началось. Тот, что стоял поближе ко мне, споткнулся на полушаге, упал на три колена (ого, у них, оказывается, по четыре ноги!!!), скрючился и замотал головой. При этом комнату заполнил противный хрипло-свистящий стон – инопланетянин явно страдал от боли. Хотя откуда звук? С губами-то у синих напряженка. Телепатия, будь она неладна! Передача эмоций прямо в мозг. Стон нарастал, голова от него чуть вибрировала, аж зуб под коронкой заныл. Тоже захотелось упасть, свернуться на полу калачиком. Может тогда отпустит. Но в это время второй пришелец достал из-за спины длинную острую спицу. Ту самую, парализующую, да. И бросился на меня.

Ага, значит никаких «мы пришли с миром, земляне». Другой сценарий. Но те, кто выжил в 90-е, к подобному повороту всегда готовы. В считанные секунды я включил фонарик – спасибо тебе, Стив Джобс, за то что придумал телефон с кучей встроенной ерунды! А вот, пригодилось ведь. Рубанул ярким лучом по голове залетного – как настоящий джедай! Синего гада это доканало: упал, стал биться в конвульсиях, как припадочный. Потом затих. Может совсем окочурился. Или только сознание потерял? Я проверять не стал. Аккуратно, по стеночке, обошел стонущего и захлопнул тяжелую дверь. Долго же они не выберутся!

Оглянулся и – вот теперь только, – испугался. За стеклянными стенами конференц-зала сновали десятки… Даже сотни злобных инопланетян. В их движении не было ничего хаотичного: шагали как муравьи – след в след. И, на мое счастье, по сторонам особо не смотрели. Но стоит хотя бы одному уловить шевелюрой мое присутствие… Кранты. Такую толпу фонариком не напугаешь. Что делать? «Тикать вам надо, барин», – как сказал бы холоп Прошка любому графу во времена революции. Бежать и прятаться! Но куда? На улицу точно не выпустят. Придется на подмогу звать. Полицию. ФСБ. Людей в черном. Хоть кого…

Черррррррт! Мобильник не работает – глушат сигнал, вражины. И городской телефон на ближайшем столе без гудков. Отключили, значит. Есть только один шанс подать сигнал бедствия: сейф в приемной. Там нереальный уровень безопасности, начнешь взламывать – лампочки загораются на пультах у всех окрестных полицейских. В течение двух минут набежит толпа с автоматами и собаками злющими. Они нас спасут от мурашидов (а что, хорошее название, мне нравится). Дадут пинка космической сволочи!

Как добраться на самый верх – тоже не вопрос. Месяц назад завхоз заколотил выходы на одну из лестниц, чтобы там не устраивали спонтанные перекуры. Но ушлые курильщики при помощи молотка и стамески двери тайком открыли. Теперь на большинстве этажей все держится на одном гвозде. Чуть поддень – и вперед. А инопланетянам это откуда знать? Так что я их перехитрю. Правда, топать придется больше сотни лестничных пролетов. Охохонюшки… Но ради спасения планеты можно потерпеть.

Вот сейчас не надо смеяться. Это же понятно: одним небоскребом дело не кончится. Синеголовые захватят город. Потом страну. Весь мир! Особенно если прибудет подкрепление: мы же не знаем сколько инопланетных тварей летает над нашими головами. «Звездный десант» – отличное кино. Но на планете гигантских жуков наверняка снимают фильмы о том, как они побеждают гуманоидов.

С каждым шагом мысли становились мрачнее. За окнами тоже смеркалось – зимний день коротенький. Или я так долго иду? Наконец-то, последний этаж. Дверь здесь никто не заколачивал, понятное дело. Открылась бесшумно, петли смазаны на совесть. Завхоз выслуживается, премию зарабатывает.

В коридоре лампы не горят: не любят захватчики яркий свет. Но сейчас это только в плюс. На четвереньках метнулся к дивану, где обычно ждут аудиенции. Осторожно заглянул в приемную. Секретарша Танечка сидела в кресле, боясь лишний раз шевельнуться. Не удивительно: дюжина мурашидов взяли ее в кольцо, ощетинившись парализаторами. Причем это были уже не тонкие спицы, а куда мощнее – типа школьных указок. После удара такой штукой и носорога не откачают.

У окна, возле заветного сейфа, стояла самая крупная инопланетная особь из всех, что к нам пожаловали. Отростки на голове были темно-синими, почти черными. Раза в три длиннее, чем у остальных. Именно так должен выглядеть атаман этой муравьино-космической банды.

Точнее, атаманша. Королева. Особь номер один. Она разговаривала с девушкой из приемной, словно с командиром разбитой армии – вежливо, но снисходительно. Не словами, нет. Просто как-то умудрялась передавать картинки. Сразу в мозг. А там уже из них складывались законченные мыслеобразы.

Как ни странно, я тоже их видел/слышал/понимал. Оказывается, мурашиды много дней следили с орбиты. Изучали повадки людей и средства коммуникации, искали слабые места. Разрабатывали стратегию. Наш офис сочли самым главным муравейником в городе. Ну как же, больше ста этажей и все пашут с утра до вечера. А наверху сидит королева. Которая ничего не делает, только наводит красоту и спаривается в течение дня с разными самцами. Тут Танечка густо покраснела, а из кокона с начальником раздалось недовольное похрюкивание – ага, значит он тоже видит/слышит/понимает.

Короче говоря, инопланетяне решили, что как только возьмут в плен нашу секретаршу, тут же планета зарыдает. Армии всех стран сдадут оружие без малейшего сопротивления. Поэтому, давай-ка, детка, прямо сейчас отдай приказ о капитуляции. А то уже не терпится вас съесть: человеки разумные нам ведь интересны исключительно с гастрономической точки зрения…

На этот раз Танечка побледнела и забилась в истерике. Слишком уж яркий образ нарисовала атаманша. Та продолжала объяснять: мурашиды едят один раз в день, ближайший сеанс кормления через три стандартных земных часа. Для того чтобы приготовить «блюда», во всех пленников скоро запустят мозговых слизней. Вот таких (тут атаманша взяла коробочку, висевшую на груди, и достала оттуда противного вида гусеницу, которая тут же начала извиваться). Да-да, наши маленькие помощники заползут через нос в головы людей и превратят их содержимое во вкуснейшее лакомство. Инопланетянка мысленно облизнулась, охранники хором издали утробное чмоканье.

Танечка брякнулась в обморок. Шефа, судя по звукам, стошнило прямо в коконе. А я-то человек закаленный, с детства люблю «Возвращение живых мертвецов» и прочий подобный трэш. Даже не вздрогнул. Правда, телефон из кармана достал. Вдруг что – фонарик под рукой. Глянул на экран и снова вспомнил маму: батарейка… Один процент!

Тьфу ты. К сейфу теперь точно не пробиться. Надо отползать, пока не заметили. И что-то срочно придумывать. Если верить картинкам-рецептам, слизней запустят примерно за час до еды. Значит, осталось совсем немного времени, чтобы всех спасти.

Но как? Выйти с умирающим лучом против целого войска инопланетян – это, безусловно, красиво. Вот только легенду про безумство храбрых сложить будет уже некому. Нужна лампа побольше. Яркая вспышка, чтоб сразу всех пришельцев…

Ну, конечно! Вчера в столовой юристы хвастались, что им новый копировальный аппарат поставили. Навороченный донельзя. Только к ним в отдел сейчас не пробиться, там дивизия мурашидов околачивается. Лучше уж попробовать пролезть на склад. Старый ксерокс завхоз наверняка туда уволок. Он ничего не выбрасывает, в подвал тащит. Глядишь, еще какое оружие там раздобуду.

Тут меня и заметили/услышали/запеленговали. Атаманша вздыбила щупальца в сторону двери. Трое перехватили жуткие указки поудобнее… Эх, была не была! Включил фонарик и бросил айфон как световую гранату. А сам – бежать, уже в полный рост, не скрываясь. К лестнице.

Пролетел этажей двадцать. Прислушался: погони вроде нет. Дальше можно помедленнее, а то ведь недолго и ногу сломать. Или шею. До склада добрался без приключений. А уже здесь начались неприятности.

Вход в подвал перекрывала решетка, для надежности обтянутая колючей проволокой. Причем это не пришельцы – завхоз постарался. Чтоб неповадно было. И вот как теперь? Дернул раз, два… Никакого эффекта. Минут пятнадцать расшатывал прутья. Получилась не слишком широкая, но все же лазейка.

Протиснусь. Рубашку и брюки снял, туфли тоже. Тихонько. Ну, еще чуть-чуть. Вот так! Включил тусклую лампочку и за три минуты нашел все, что нужно. Молодец, завхоз. Запасливый! Два мощных фонаря на батарейках. Маленький переносной генератор. А главное: ксерокс. Подключил к генератору – работает. Вспышка такая, сам чуть не ослеп. Повезло, аппарат компактный, как раз в щель пройдет. Если поставить его на бок, получится пулемет. Привяжу скотчем к первому попавшемуся офисному креслу, с колесиками, плюс генератор… Вот и готова тачанка. Не хуже чапаевской! Это на случай, если синеголовые с двух сторон по коридору двинутся. Маневренность нужна. А тех, кто прорвется в ближнем бою фонариками встречу. Всех положу! А то ишь чего захотели…

Вот так живешь, думаешь: прилетят когда-нибудь братья по разуму. Из космоса. Будем технологиями меняться. А они нам слизней в нос тычут. И ведь что обиднее всего – ладно бы планету отобрать хотели, вдруг им жить негде. Понять можно. Или там, рабами нас сделать и заставить на инопланетян горбатиться, – это тоже мы привыкшие.

Но когда твой мир кто-то воспринимает исключительно как скатерть-самобранку. Когда ты даже не враг для пришельцев, а просто разумный шпинат или лук. Хуже того – редиска… Ничего, сейчас они увидят блокбастер «Корнеплод наносит ответный удар». Кто меня раздевает, тот слезы проливает! Все это роилось в голове, пока я выталкивал наружу чудо-оружие и сам протискивался следом. Уже прополз под решеткой наполовину и увидел слева чьи-то тени.

Понятно чьи. Подкрались, поганцы. Шесть мурашидов, видимо те самые, из личного резерва атаманши. По указкам узнал. Подходят неспешно. А я лежу весь такой беззащитный, в трусах и с дыркой на левом носке. Правая рука тянется к фонарику и не хватает-то всего десяти сантиметров.

Рвануться бы, да только в спину впились проволочные колючки. Будет больно. Очень больно, да. Сжал зубы и…

– Ну, хорошо, – сказала она. Хотя тон по-прежнему не предвещал ничего хорошего. – Допустим, ты объяснил, почему у тебя спина расцарапана. Но откуда помада на воротнике?!

Ведьма

Свечи втыкали прямо в снег. Вокруг тех, что сгорели до половины, уже появились проталины. В основном здесь были стандартные белые цилиндры, купленные в хозяйственном магазине на углу, и тонкие церковные – эти быстро начинали сгибаться, словно кланяясь, и капать восковыми слезами, которые с лёгким шипением остывали в сугробах. Встречались и более оригинальные, вероятнее всего самодельные – фиолетово-розовая лилия и круглое серебристое яблочко, а над всем этим доминировал красный пузатый монстр из ИКЕИ. Кто-то зажег маленькую ароматическую свечу-таблетку, поместив её на дно бокала для виски, да так и поставил: стеклянный тюльпан светился изнутри, наполняя окрестности запахами сандала, лаванды и «Баннахабана» двадцатипятилетней выдержки. Только эта горела ровно, у остальных огоньки танцевали и съеживались под налетавшим со стороны реки колючим ветром. Некоторые и вовсе погасли, теперь укоризненно грозили небу почерневшими фитилями.

Сюда, к британскому посольству на Смоленской набережной, пришли сотни грустных людей, чтобы попрощаться с Дэвидом Боуи. Глупость, конечно, несусветная. Певцу эти церемонии не нужны, по вполне понятной причине. Безутешные родственники о соболезнованиях москвичей вряд ли узнают, не раструбят об этом случае по Би-би-си. Охранники посольства, вон, бесятся – хотя и стараются отогнать толпу от ограды вежливо, но раздражение проскакивает в каждом отдельно взятом «плиззззззз».

И все-таки он здесь. Высматривает знакомые кудри. Шапки эта девушка терпеть не может, игнорирует даже в самые трескучие морозы. Ага, сегодня тоже – лишь розовые меховые наушники, такие, знаете, пушистые до нелепости.

– Диана!

Не обернулась. Он протиснулся поближе, грубо расталкивая плечами и наступая на ноги. Погасил возмущённый шёпот злобным взглядом, ишь, раскудахтались. Положил руку на плечо высокой блондинки.

– Ди…

Оборачивалась она долго, тягуче, зная цену каждому своему жесту и, скорее всего, точно представляя кого увидит. Губы заранее сложились в дружелюбную улыбку. Приподняла одно «ухо», разбрасывая вокруг ритмично звенящий припев «Человека со звёзд», однако тут же выключила плеер в кармане.

– Хорошо, что ты пришёл.

Вот и все, что она сказала – ни упрёков, ни презрительного молчания. Скомкав три года без единого звонка или письма, словно снежок, размахнулась и забросила как можно дальше. Аж дух захватило.

– Пойдём… Куда-нибудь, – неловко предложил он.

Кудри взметнулись и рассыпались по плечам. Нет, нет и нет, покачала головой. Прежде, чем объясниться взяла его за руку: ладони моментально вспотели от желания прикоснуться к её нежной коже – черт, как же мешают перчатки!

– Больше не буду с тобой спать, я теперь замужняя женщина… Сам понимаешь. Но если хочешь, проводи до метро.

А снежок-то оказался бумерангом – неожиданно вернулся и больно ударил по затылку…

– Поздравляю, – сумел выдавить он.

Дальше пошло легче: дежурные фразы о том, как важно оставаться друзьями и рассуждения о ценности каждого мгновения, проведённого вместе. Ведь с нами навсегда останутся приятные воспоминания, правда?! Неприятные тоже, увы. Но сейчас-то они зачем… Лучше про первое свидание поговорим. Тогда ведь тоже была зима. Холод лютый, целоваться начали просто, чтобы согреться. А остановиться уже не смогли.

Он был тогда восхитительно прекрасен, во всяком случае, в глазах юной студентки. Медвежьи объятия, жадный взгляд пирата, но при этом – какие стихи сочинял! Музыку тоже выбрал идеальную: старенький магнитофон стоял на столике, у самой кровати, вылетавшие из него ноты падали мурашками на её голую спину. Только не включай свет! Стесняешься? Ну вообще-то у меня раньше не было…

И тут запел Дэвид Боуи. Как раз вовремя.

– Я сегодня знаешь о чем подумал? Пока свечку покупал… А ведь все, под чьи песни мы тогда целовались, уже умерли.

Она кивнула, молча кутаясь в шарф. Тоже розовый. В ту ночь успели прослушать несколько песен с альбома «Триллер» Майкла Джексона, потом самую телохранительную песню Уитни Хьюстон, а на сладкое – о да, это было сладко, а ещё гибко и нежно, – «Космические странности». Дальше магнитофон зажевал кассету и тишину нарушал лишь сбивчивый шёпот.

Воспоминания – как следы на снегу. Оглянешься, а их либо метель засыпала, либо собаки изгадили. Здесь скорее второй вариант. Сучки так и вились вокруг: Диана находила под кроватью забытые кем-то заколки для волос, а порой встречала возлюбленного под ручку с разными лахудрами. Ах, это музы. Для вдохновения? Да, стихи ведь иначе не складываются. Пишешь ямбы и хореи – так не бойся гонореи… Когда устала терпеть, закатила истерику. Потом и скандалы надоели.

Просто ушла.

Через год позвонили: так и так, этот телефон записан на медицинском браслете для экстренной связи… Она как раз картошку чистила на кухне. Порезалась. Даже не стала кровь останавливать: торопилась в больницу. Там и забинтуют, если что. Оказалось, он попал в аварию – машина всмятку, сам без царапины. Привезли в состоянии шока, а к её приезду пришёл в сознание. Врачи осмотрели, никаких повреждений не нашли. Почти. Лёгкое сотрясение мозга не в счёт. Можете забирать домой, в рубашке родился! Только воздержитесь пару дней от физических нагрузок, секса…

Предписание доктора, разумеется, нарушили. Трижды. Она даже не заметила, что он отрастил изрядное пузо, а давно не стриженные волосы неряшливо торчат в разные стороны. Или заметила, но не придала значения – страсть в поцелуях зашкаливала, перед глазами все плыло. Остальное не важно.

Под утро включили телевизор, а в новостях крутят песни Майкла Джексона. Что такое? «Сегодня в Калифорнии на пятьдесят первом году жизни…» Через час Диана уже рыдала возле американского посольства, сжимая в руках ненужные цветы.

Она так и не защитила диплом тем летом. Взяла академический отпуск, потому что путешествия с любимым гораздо интереснее. А новые впечатления поэту жизненно необходимы. Вот только деньги быстро кончились, причём именно на её счету. Ведь стихи, как выяснилось, не пишутся ещё и без алкоголя. Амфибрахий чтоб создать, надо литрами бухать. Ну как-то так.

Потом снова появились «музы». На этот раз она решила не терпеть – сбежала, чтобы не тратить лучшие годы на этого инфантильного, опустившегося неудачника. Какой-то особый эпитет выдумывать не стала: много чести. Захлопнула дверь и выбросила из головы.

Точнее сказать, попыталась. Он звонил. Иногда пытался уговаривать, иногда швырялся угрозами. Но чаще всего бубнил что-то неразборчивое, поскольку был беспросветно пьян. Диана перестала брать трубку, закрыла доступ в фэйсбук и даже сняла новую квартиру у дальнего метро – спряталась, не найдёшь.

Нашёл. Просчитал, что она не сможет пропустить прощание с Уитни Хьюстон у того же посольства США. Подкрался в тот момент, когда из чьей-то распахнутой машины гремела музыка – аж до самого Арбата было слышно. Завыл прямо в ухо: я буду любить тебя вечно-о-о-о. Дал глотнуть из фляжки, февраль однако, холодрыга. Отморозишь самое дорогое, в такой куцей дубленке.

Ушли в сомнительную гостиницу, где сдаются номера на час-другой. Все что запомнилось: там была круглая кровать, а ещё как он стягивал с неё узкие джинсы – словно разворачивал фарш, примороженный к целлофановому пакету.

Всего через пару минут уже курил, стряхивая пепел на подушку. Рассказал, что совсем недавно, – кажется, позавчера, – на него упало дерево. Снегу накопилось на ветках, под этой тяжестью и рухнуло. Так вот идёшь по двору, никого не трогаешь, а тебе на голову – тополь… Всегда аллергия была на пух, хотя это не смертельно. Но тут грозила верная погибель. Повезло, что не ствол по темечку шарахнул, а самым концом веток зацепило. Упал, пополз в травмпункт. Думал, доктор удивится, не каждый день пришибленные деревьями появляются. Но тот даже бровью не повёл, флегматично записал причину и начал осмотр. Профессионал…

Никаких эмоций в тот момент Диана не испытала. Даже жалости не было. Она оделась и, сочинив какую-то срочную причину, уехала домой. Совершенно точно понимая, что он больше не позвонит.

Метель, – не та, что стирает следы из памяти, а самая натуральная, с ветром и снежными брызгами в лицо, – догнала их на Бородинском мосту. Укрылись за гранитный выступ, в ожидании, пока вьюга не натешится, срывая с неба тёмные тучи, а с прохожих – шапки. Пришлось стоять близко, склонив головы друг к другу, чтобы слышны были слова признания. Не любовного.

Нет, точно не любовного.

– Месяц назад диагноз поставили. Адский. Врач руками развёл, сказал – без вариантов. Времени в обрез, только успеешь дела в порядок привести, ну там – завещание… Хотя чего мне завещать? Голодранец. Нищеброд. Корявый поэт без порток и штиблет. Да и некому.

Половину слов уносил ветер, но и оставшихся вполне хватало, чтобы вызвать сочувствие. Взять за руку, а лучше даже обнять. Потом, разумеется, заплакать на его плече, уткнувшись в старый пуховик, протертый до дыр. Пусть торчащие отовсюду перья незнакомого китайского гуся щекочут нос или колют щеки… Не важно. Все не важно, когда слышишь такое.

Но Диана не шелохнулась. Догадывалась, что продолжение будет совсем другим. Хотя скорее уж не догадывалась, а знала наверняка: следующая минута полностью перевернёт всю их многолетнюю историю, которая неумолимо приближалась к концу.

– А вчера пришли результаты повторных анализов. Доктор трижды перепроверил. Сделал рентген, УЗИ, МРТ… Полностью здоров, никаких следов смертельной болезни. Ошибочка вышла. Счастья полные штаны!

Счастливым он не выглядел. Ссутуленные плечи, дрожащие руки, потускневший взгляд…

– Ди… Как ты это делаешь?

Метель ударила его по лицу своими мокрыми крыльями, заставляя сморгнуть набежавшие слезы. Когда разлепил ресницы, девушки уже не было рядом. Повертел головой – бесполезно, как можно разглядеть что-то в таком снежном вихре. А вот голос её звучал словно бы отовсюду.

– Не знаю. Я ничего не делаю, это само происходит. Никаких заклятий, наговоров или другой ворожбы. Просто в нашем роду дар передаётся по женской линии, от прабабки. Ведьмой в деревне считалась.

Ведьма! Слово оглушительно взорвалось в его голове, раскалывая ледяную глыбу памяти на миллиард мельчайших кристалликов. Большая часть осела бессмысленной пылью, но самые острые закрутились в хороводе, заплясали, складывая давно услышанную фразу: «Не боишься? Я же ведьма!» Так ответила Диана, когда он приглашал на первое свидание. Тогда эти слова вызвали ухмылку, ещё больше распалили интерес.

А сейчас стало по-настоящему страшно.

– Дар такой: кого полюблю со всей страстью – тот от трёх смертей убережется. Большие беды от тебя отвела… Только они ведь не могут уйти в никуда, понимаешь? Кто-то должен отдать свои жизни взамен. Обычно несчастья переходят на соседей, случайных прохожих или кто ещё поблизости окажется. В твоём случае, удар приняла кассета, обрекая на гибель музыкантов.

Конечно, он подозревал, что без магии не обошлось. Вчера, например, выслушивая поздравления доктора, который выкрикивал: «Невозможно!», «Необъяснимо!», а в конце и вовсе сорвался – «Чудо!!!» Потом ещё, когда пил от радости до самого утра, и вдруг услышал по радио новость о гибели Дэвида Боуи.

Вот тут он моментально протрезвел. А дальше пил уже с горя, но спасительное опьянение не приходило. Рюмка за рюмкой, потом прямо из бутылки… Тошнота подкатывала к горлу, выплескивалась нервным смехом. Какой-то ощипанный дятел долбил висок изнутри, чтобы проделать дыру и выбросить к черту червячка сомнений. Но схалтурила птичка, не справилась. Червяк разросся до размеров удава и теперь душил, обвивая кольцами мысли: да ведь ты, бездарь, и мизинца этих великих людей не стоишь. Их жизни оборвались, чтобы продлить твоё никчемное – даже не существование, нет, – разложение. Мир лишился новых гениальных песен только для того, чтобы стареющий алкаш в захламлённой квартирке на окраине Москвы получил шанс срифмовать ещё пару строчек?!

– Теперь будь особенно осторожен, – голос затихал, словно кто-то крутил колесико громкости в сторону минуса, нарисованного на корпусе магнитофона. – Одно неверное движение: упадёшь на рельсы в подземке или захочешь прыгнуть с моста, – и уже никто не спасёт. Заклятье потеряло силу. Может быть, если бы я все ещё любила тебя…

Метель с разухабистым свистом унеслась вдоль реки, окончательно погасив звезды в полуночном небе и свечи на набережной. Метро закрылось, успев отвезти последних пассажиров к своему уютному семейному счастью. А он все стоял на мосту, распевая давно позабытые песенки. Не решаясь сделать шаг.

Синдром Андромеды

Море и небо синели абсолютно одинаково. Два куска ткани, покрашенные в общем котле листьями египетской вайды, сшиты грубой ниткой горизонта. Не разорвёшь.

Андромеда прищурилась, отталкивая ресницами солнечные лучи. Конечно, это миф. Иллюзия. Обман зрения. На самом деле стихии никогда не соприкасаются. Море катит свои волны до края земного диска и срывается водопадом вниз, чтобы слоны могли пить, а черепаха – плыть. Просто в такие ясные дни, как сегодня, хрустальный свод отражает красоту посейдоновых владений и синевы становится в два раза больше.

Прекрасная мулатка лежала на прибрежном утёсе. Шероховатый валун сдирал нежную кожу при малейшем движении. Ещё больше раздражали зеваки, собравшиеся на пляже. Лопочут что-то, отсюда не слышно, но наверняка бьются об заклад: сколько ей жить осталось. Предвкушают невиданное зрелище.

Не каждый день чудище из подводного царства приплывает, чтобы сожрать царскую дочь…

Впервые злобная тварь явилась десять лет назад. Разрушила дома в Лазурной бухте, прибила шипастым хвостом полсотни человек на пристани. А потом молвила человеческим голосом: хочу, чтобы каждый год мне отдавали самую красивую девицу. Шестнадцати лет. Или чуть старше. Иначе, говорит, город разрушу.

До основания! А затем совет старейшин решил, что жизнь одной девушки в год не самая жестокая цена. На дорогах, под копытами и колесницами больше народу гибнет.

Первую жертву оплакивали неделю, утираясь подолами траурных плащей. О второй горевали пару дней. Третью… Ну, вы поняли закономерность. Имя прошлогодней спасительницы города уже никто не запомнил. И в этот раз церемония вряд ли вызвала бы ажиотаж, да только накануне Андромеда отметила шестнадцатый день рождения. Добрые сограждане усыпали царевну лепестками роз и единогласно признали красавицей номер один. В качестве приза ей достались золотые цепи.

Приковали надёжно. Не вырвешься… Спасибо, что под пальмами. В тени. Казалось бы, мелочь. Какая разница, чудище и здесь сожрет. Но, во-первых, всяко меньше страдать. Во-вторых, отец шепнул, что послал весточку Персею, тот имеет отличные шансы забороть морскую гадину. Лучше встретить героя с чуть утомленной, но все-таки свежей улыбкой. А не с обгоревшим до красноты лицом и в насквозь пропотевшем хитоне. Уж полдень близится. Чудища все нет… Странно. Прежде всегда появлялся на рассвете, зевая и потягиваясь. Может дни перепутал. Живёт по прошлогоднему календарю, а тот был високосный. И что, ей тут до завтра лежать?!

Зрителей тоже мучил этот вопрос, а ещё мухи, голод, подагра и другие напасти. Люди понемногу расходились, резонно полагая, что когда воображаемый шов горизонта разорвёт уродливая башка монстра, девушка завизжит от ужаса. По этому сигналу толпа и вернётся – тут бежать-то всего пять минут.

– Пожалуй, и мы пойдём, – царица Кассиопея обмахивалась краешком диплодиона и постоянно нюхала надрезанный апельсин, чтобы не упасть в обморок от жары.

– Помолимся за тебя, доченька, – подхватил отец.

Хотя собирался провести часок-другой в мраморной ванне.

Красавица кивнула и вот только сейчас поняла – шея онемела, и спина уже не чувствуется. Словно чудовище давно здесь, только невидимое. Отъедает по кусочку… Да что за безобразие! В конце концов, она – царская дочка, а этот чешуйчатый гад опаздывает. Никакого уважения!

Чтоб он сдох в своей пещере.

А может, и вправду… Того… Двенадцать месяцев ни слуху, ни духу. Надо пойти проверить. Не век же ей на камне куковать. Браслеты оказались достаточно широкими и, покрутив запястьями, Андромеда сумела освободиться. Ноги сковали надёжнее, но подвернувшийся камень легко разбил звенья золотой цепи.

Маленькая лодка покачивалась на волнах у берега, словно лист, упавший с оливы. Впрочем, к Аиду сравнения. Сейчас не до высокого слога. Царевна резко сдула локон, прилипший ко лбу, и навалилась на вёсла.

Коралловая скала выступала из моря на восемь самосских локтей. Андромеда увидела широкую трещину и через неё шагнула в пещеру с влажным потолком и светящимися сталагмитами.

Чудовище играло в астрагалы с Персеем и Гермесом. Бросали кости в большую раковину, встряхивали и припечатывали к каменному столу. От ударов во все стороны разлетались осколки перламутра.

– Ух ты! Девушка.., – удивлённый бас хозяина.

– С веслом, – хихикнул Гермес.

Она все ещё сжимала в руке ненужную деревяшку. Пока шла по темному пролому, это придавало уверенности. Теперь же, понимая, как глупо выглядит со стороны, царевна отбросила весло и сердито высказала все, что думает, не смягчая выражений. Даже эхо в дальнем углу стыдливо умолкло и не стало умножать нехорошие слова.

Чудовище шмыгнуло носом, нервно слизнуло выступившую зеленоватую слизь и пожало плечами.

– Так ведь эта… Когда приплыл впервые, мне ведь всего три года от роду было. Огромный, страшный, но внутри – просто капризный малыш. Видишь ли, поиграть захотелось. Закатил истерику. Родители до этого объяснили принцип: если я хорошо веду себя в течение года, то обязательно получу новую игрушку. Вот и поставил условие – каждое лето хочу куклу, да покрасивее…

Гермес снова хихикнул. Ох, до чего же противный дядька!

– Но потом я повзрослел, и как-то надоело возиться с красотками, – продолжал юный монстр. – Тем более, что они все время ломались… Не-не, не в том смысле. Капризничали. Не хочу надевать эти котурны, они из устаревшей коллекции. Домик кукольный маловат, всего три этажа. И прочее такое. Вырос я из этих дел!

Зрачки Андромеды сжались в колючие точки.

– То есть ты сегодня и не собирался приплывать? За новой… Куклой.

– Не. Я уже переключился на подростковое саморазрушение, вино и азартные игры.

Метнул астрагалы и радостно хрюкнул: выпала удачная комбинация – 1, 3, 4, 6. Такую не перебьешь.

– Персей, ну а ты… Чем думал? – набросилась царевна. – Ты вообще-то должен меня спасать!

Крепыш попытался придать лицу страдальческое выражение, но отнюдь не преуспел. Маска отказывалась прилипать к этой роже, изрытой оспинами и угрями. Тогда он выпятил каменную челюсть, но потом нервно сглотнул и сознался:

– Если честно, я надеялся, что тебя чудище сожрет.

Андромеда онемела от неожиданности, а он пригладил выгоревшие на солнце волосы и продолжил:

– Мы с твоим папенькой по рукам ударили, обо всем договорились на берегу. Но потом я сел и подумал. Вот освобожу тебя. Придётся жениться. А я тут только-только с Медузой замутил… Похоже, у нас все серьёзно.

– Как ты мог? – теперь от неожиданности у неё прорезался голос. Незнакомый, сварливый такой. – С Горгоной? Она же исчадье!

– Да слухи все это. Нормальная баба, – Персей глянул на царевну мутными глазами хронического алкоголика. – Нормальная красивая баба.

– Но ведь от взгляда на неё мужчины обращаются в камень? – вот уже и Гермес заинтересовался. Покровитель лжецов и профессиональный разносчик сплетен. – Разве нет?

– Скажем так, не целиком, – герой слегка покраснел. – Некоторые части… Каменеют. Это даже приятно. Короче, не о том речь. Приплыл на рассвете к чудовищу сказать, что засады нет, никто его не обидит и можно смело плыть за жертвой. А они с Гермесом в кости режутся. Сел за компанию. Пока выигрываю.

Он кивнул на изрядную горстку жемчужин и сапфиров.

– Да что ж вы за люди такие.., – устало сказала Андромеда.

Пещерная тварь лениво почесала хвостом между выпирающими лопатками.

– Э-э-э, технически я не человек. Я – морское чудовище…

– А я вообще бог! – откликнулся Гермес.

– Бог – это Зевс, – мстительно зашипела она. – Ты у него на побегушках. А ещё носки носишь с крылатыми сандалиями. Варвар!

Помолчали.

– Думаешь, обидела? Ха! – вот у олимпийца с масками идеально выходит. – Ты так бесишься потому, что великодушно согласилась принести себя в жертву. Лежала там, на скале… Волосы распустила, сосцы набухшие рвутся сквозь хитон наружу. Специально ткань прозрачную выбрала?! Губы шепчут: иди и возьми меня! Вонзи скорее в моё идеальное тело.., – тут он притормозил, все-таки чудовище ещё не достигло совершеннолетия, – …свои клыки. И это у целого города на виду. Но вдруг оказалось, что никому не нужны твоё тело и твоя жертва. Как теперь смотреть в глаза соседям? Засмеют ведь.

Соседи – добрые люди, подумала она. Засмеют… Это ещё мягко сказано. Пальцем будут показывать. Свистеть вслед на улице. Бросать грязь в спину. Родители из дворца прогонят. Замуж никто не возьмёт.

– Так, мужчины! Давайте уже спасать ситуацию. Не хотите по-настоящему биться, хотя бы легенду создадим.

Перепончатая лапа дотянулась до амфоры, дожидавшейся в тёмном и прохладном закутке.

– Нам-то это зачем? Хорошо же сидим, – острый коготь сковырнул печать и ароматное вино полилось в чаши. – А снаружи пекло нешуточное. Шкура потрескается, зализывать придётся.

– Не интересно! – отрезал Персей и сгрёб кости в раковину.

Царевна сорвала золотую застёжку с левого плеча, бросила на стол.

– Тогда принимайте ставку. Если выиграю, устроим спектакль. Как будто ты меня похищаешь, а ты, – палец метнулся от чудища к герою, – спасаешь. Потом ты, Гермес, скажешь отцу, что на Олимпе против нашей свадьбы. Лучше мне вместо этого переехать в Микены и открыть школу танцев. Ну, или там, в Антиохию…

Андромеда залпом осушила канфар с вином. Прокашлялась и заявила тоном, не допускающим возражений:

– Первый бросок мой!

Content

Последний вампир Москвы
Cтасс Бабицкий

Последний вампир Москвы

Солдатский рок-н-ролл

Клуб «Вечная молодость»

Громовержец

Аксиома Фертфеффеля

Когда планета в опасности

Ведьма

Синдром Андромеды