Юрий Иванович

Карьерист

© Иванович Ю., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Глава первая. Осуждённому утонуть – огонь не страшен

Просторы синего дремлющего океана расстилались перед носом катера. Ни волн, ни белых барашков от лёгкого ветерка. Лишь многочисленные стайки дельфинов бороздили поверхность в разных направлениях да высокие плавники косаток разрезали водную гладь. Кромка суши с великолепным комплексом Имения оставалась всё дальше за кормой. А там и соседние Имения дэмов стали просматриваться по сторонам расходящегося плавной дугой берега. Вряд ли кто из простых смертных получал возможность полюбоваться подобным изумительным пейзажем со стороны Пранного океана.

Вот Труммер и не смог удержаться, слишком часто и надолго оглядываясь назад. Что чуть не привело к трагедии: сразу две громадные косатки выскочили из воды прямо по курсу хлипкого (по сравнению с ними) судёнышка, а потом со страшным грохотом, извернувшись спинами вниз, упали в родную среду обитания.

Конечно, совершили свой трюк местные жители с учётом скорости несущегося катера. Столкновения в любом случае не случилось бы. Но вот поднятые при падении волны так жёстко подбросили катер вверх, что Поль чуть язык себе не прикусил. А уж удержался за штурвалом буквально чудом. Ноги оторвались от педали газа, всё тело швырнуло вверх, и только руки, намертво ухватившиеся за штурвал управления, спасли от неизбежного купания.

Соответственно и реакция незадачливого моряка, в виде нехороших слов, последовала адекватная. И ругался вынужденный дипломат минуты две, пока не понял причин чуть не случившейся катастрофы. И пока не осознал всю несуразность своего поведения. Стало стыдно за вырвавшиеся спонтанно восклицания.

Всё-таки косатки желали ему добра, хотели предупредить об опасности, потому и пытались остановить от смертельного продвижения на юг. Они ведь не знали, что человек послан в центр океана к опасным чужакам с дипломатической миссией. И его желания на это действо никто не спрашивал. Дэмы решили – дэмы сделали, отправив почти от каждого своего сектора по представителю. Ещё и поспорили между собой, намереваясь выяснить: чей же посланник окажется самым умным, пронырливым и результативным.

Ну и совестно человеку стало, по причине прозвучавших из его уст нехороших слов. Ведь разумные дельфины и косатки вполне сносно понимали язык рииксти, официальный и единый язык общения в ДОМЕ. И сейчас они, собравшиеся в огромном количестве вокруг катера, смотрели на человека с явным укором и неодобрением. А несколько туш косаток вальяжно разлеглись уже прямо перед носом судёнышка, перекрывая всякое движение к опасности. Эти громадные «рыбки» рассматривали человека кто левым, а кто правым глазом и тоже возмущённо фыркали. Получалось это у них очень, ну очень громко.

Переводилось это возмущение однозначно:

«Мы тут его от смерти спасаем! А он ещё и ругается вместо благодарности!»

Пришлось вступать в диалог. Точнее, в виде монолога давать объяснения обитателям океана:

– Меня к жабокрякам послали Азнара Ревельдайна и Бенджамин Надариэль. Суть моей миссии заключается в том… – Ну и так далее и со всем откровением. Разве что напоследок, после небольшой паузы и не совсем понятной реакции на свой монолог, Труммер добавил: – Если кто-то из вас мне желает помочь, отправившись вместе со мной к образовавшемуся острову-континенту, дайте мне знать! – Хотя осознавал, что без понимания свиста дельфинов ему такие помощники ничем толком не помогут.

Да те и сами это прекрасно понимали. Наверняка и жизнью никто из них рисковать не собирался. Так что пришлось уже с угрозой прикрикнуть:

– Если никто помогать не собирается, то не мешайте! Убирайтесь с дороги! Иначе дэмы рассердятся и накажут вас за неуместное усердие.

Подействовало. Потому что морские обитатели опасались хозяев ДОМА не меньше, чем живущие на суше люди. Косатки встали «на пузо» и уплыли в стороны. Большинство дельфинов, посвистывая оживлённо, тоже отдалились от катера. Зато оставшиеся особи явно смотрели на человека как на смертника, с определённой жалостью и сочувствием. Точнее, не просто смотрели, но и весьма оживлённо продолжали между собой переговариваться. А Труммер искренне сокрушался:

«Жаль, что для меня это пересвистывание непонятно. А ведь сколько полезных подсказок и советов можно было бы услышать от этих разумных рыбок. И вообще, почему это Азнара не продумала возможную помощь от них? – Он стал припоминать обрывки разговоров на эту тему: – Вроде как существуют специальные устройства для перевода языка китообразных млекопитающих?.. Можно было бы установить такое устройство на катер… Или они имеются у тех же дельфинов?..»

Долго задерживаться на месте не стоило, всё-таки распоряжение дэмы звучало вполне однозначно: мчаться к скоплению островов с кракозябрами. Но раз задержка произошла не по вине дипломата, стоило ею воспользоваться. Вот и решил Поль озвучить вопрос вслух:

– Нет ли у вас специального прибора для перевода вашего свиста? Хотелось бы понять ваши советы и предупреждения.

Выслушав человека, остромордые дельфины замотали зубатыми пастями отрицательно. Совсем как у людей получилось. Но в то же время и свистеть они стали более интенсивно и двигаться как-то странно, словно пытаясь что-то объяснить или что-то показать.

«Явно просматривается желание мне помочь, – решил Труммер. – Догадаться бы ещё, в чём эта помощь заключается?.. Вот родись я медиумом, поймал бы мысли и эмоции этих разумных… А так, что толку с моих умений поощера?..»

Это он так с собой кокетничал. Потому что его простые некогда умения снимать усталость уже давно превратились в убийственные возможности самого широкого профиля. А внутренние резервы сил возросли настолько, что самому порой страшно становилось. Да плюс ещё уникальные артефакты на теле, увеличивающие эти силы в несколько раз, создавали обманное ощущение бессмертия, собственной исключительности или вседозволенности. Имелась чёткая уверенность, что при столкновении Поль может уничтожить практически любое смертное существо. Причём уничтожить на довольно приличном от себя расстоянии.

Да что там говорить о смертных! Если он уже два раза умудрялся незаметно для дэмы подпитываться от её бессмертных сил, тем самым ослабляя божественную партнёршу и доводя Непревзойдённую до томительной неги.

Иначе говоря, всё ещё оставаясь в ранге а’перва, имеющего только одну паранормальную способность, Труммер со своим арсеналом возможностей превосходил и’трета, о’куатра, а то и вообще – у’кинта. Увы, этот арсенал хорошо помогал при сражении, но ни в коей мере не годился для понимания разумных обитателей Пранного океана. Свист исключался сразу. Да и создаваемые дельфинами фигуры вначале не вызвали каких-либо ассоциаций у поощера.

Но через минуту до него стало доходить: своими телами дельфины построили… лодку?.. Корабль?.. Ага! Скорей всего косатку?.. Нет. Что-то гораздо большее… Неужели кит?.. Точно! Однозначно – кит! Потому что один из китообразных выскочил из груды своих соплеменников, имитируя фонтан на спине своего старшего и массивного собрата.

«А что это значит? – недоумевал а’перв. – Они хотят меня познакомить с китом?.. Вроде как и за собой зовут…»

Киты в центральной части Пранного океана не жили. Только на боковых просторах водной среды, которые соприкасались с первым и с сорок вторым секторами ДОМА. Тоже считались разумными. Тоже запрещалось на них охотиться. И они тоже боялись появившихся жабокряков. А потому резко мигрировали ещё дальше в стороны, если судить по короткой оговорке Азнары Ревельдайны. То есть оказаться какому-то киту напротив восемнадцатого сектора было нереально по всем статьям.

Тем не менее Труммер поддал двигателю оборотов и последовал за крупным косяком дельфинов, которые тоже довольно живо ускорились. Утешал себя при этом такими оправданиями:

«Почти по пути… Только чуть в сторону… Ну и скорей всего я что-то недопонял в представлении наших океанских собратьев по разуму. Но если это недалеко, то почему бы и не глянуть?..»

Каково же оказалось удивление а’перва, когда он рассмотрел на небольшой глубине громадную китовую тушу. Гигант выставил на поверхность всего лишь кусочек своей спины, там, где находилось верхнее дыхательное отверстие, и дышал прерывисто, шумно, с каким-то надсадным хрипом. К тому же вырывающаяся вверх порой вода выглядела розовой от обилия крови в ней.

Однозначно: морской гигант ранен. Причём серьёзно. Потому что удалось вскоре рассмотреть сразу несколько гарпунов в его теле, с двух из которых в глубину тянулись извивающиеся обрывки верёвок. Ну и на хвостовом плавнике просматривались клочки врезавшихся в кожу, окровавленных сетей. Кто натворил подобное, гадать не приходилось: всё те же злобные чужаки из неведомого мира, прорывающиеся в Пранный океан на своих плавучих островах. Если уж они охотились на дельфинов с косатками и ели их, то наверняка и более крупные существа для них представляли всё тот же гастрономический интерес.

Оставалось только поражаться: как кит попал именно в это место океана? Неужели заплыл сюда в бессознательном состоянии? Или его принесло сюда течением?

Другие вопросы тоже появились во время предварительного осмотра:

«Смогу ли я подлечить существо, настолько кардинально отличное от человека?.. И не последует ли мне какое наказание от дэмов за непредвиденную остановку?.. Или меня бросили на произвол судьбы и никакое наблюдение сейчас не ведётся?.. Вряд ли, и вот так сразу… Они ведь поспорили, значит, мониторинг ведётся постоянно. Но если кто-то из иных «дипломатов» добьётся успеха в переговорах раньше меня, то одному наглому и строптивому поощеру мало не покажется…»

Но больше сомнений не возникало. Человек снял свой уникальный защитный плащ, разделся до трусов, оставив на себе только парочку браслетов, да малый пояс с ножом, надел ласты на ноги, специальную маску на лицо, да и прыгнул в воду, намереваясь поработать санитаром, хирургом, целителем и всё тем же поощером. Причём сразу же не постеснялся задействовать для помощи и самых активных дельфинов. В том числе и в помощи информационной, которую только и следовало правильно организовать.

– Он в сознании? – Отрицательные мотания зубастых пастей. – Оказался здесь недавно? – Кивки. – Час назад? – Сразу же резкие кивки. – Хм… Приплыл сам? – Отрицание. – Принесло течением? – Вновь отрицание. – Неужели он здесь всегда жил? – Всё тот же ответ. – Ещё скажите, что он с неба упал! – Опять отрицание, но какое-то странное, словно неуверенное. – Ха! Тогда только и остаётся, что умение телепортироваться в любую точку океана!

После чего на добрую минуту осекся, пытаясь сообразить, почему дельфины интенсивно кивают. Затем стал уточнять:

– То есть данный кит появился здесь так же, как умеют делать дэмы? – Однозначное и восторженное «Да!» – Надо же… И что, часто такое с китами происходит? – Отрицание. – Но крайне редко случается? – Неуверенность. – Или этот кит какой-то особенный, уникальный? – Вроде как «да», но тоже неуверенное. – То есть лично вы с ним не знакомы? – Нет. – И никогда раньше о нём не слышали? – Явное сомнение. – Но имя у него есть? – Несколько неуверенных кивков. – И оно вам известно?

После этого вопроса большинство дельфинов покосилось на своего собрата, с совсем уж блёклой, чуть ли не белесой кожей. И тот, после булькающего всхлипа, утвердительно кивнул. Теперь только оставалось завершить тщательный осмотр, ну и задать последние, уже ничего не значащие вопросы:

– Наверное, этот кит – какая-то легендарная личность? И проживающий на краю ДОМА? Наподобие отшельника? Или шамана?

На всё это – неуверенные кивки местного патриарха. Или старейшины? Зато дальше пришлось повозиться в поте лица, невзирая на приятную водную среду вокруг. Благо, что аптечка на катере имелась, на зависть большим кораблям. Да и сил а’перву хватало с избытком.

Надрезалась кожа, вынимались гарпуны, тут же заклеивались рваные раны специальным пластырем. И тут же поощер работал своими умениями, мобилизуя участки гигантской туши на ускоренную регенерацию. Раны закрывались, кровотечения останавливались. Рваные сети с плавников срезались последними, как и кожа в тех местах залечивалась быстрей и проще всего.

Напоследок Труммер всадил в кита несколько невероятных по силе воздействий, вызывающих бодрость и прилив сил, и массивная туша наконец-то встрепенулась, разумный млекопитающий очнулся, приходя в сознание. Тогда как раньше не подавал признаков жизни (кроме дыхания) даже при болезненном изъятии гарпунов. Кит шевельнулся, дёрнул судорожно хвостом и плавниками и на минутку замер, вслушиваясь в обрушившийся на него свист дельфинов и фыркающий звук со стороны косаток.

Минуты три ему хватило, чтобы понять, что с ним, где он и кому он обязан своим спасением. И вот тогда в голове у Труммера появилась чужая, посторонняя мысль:

«Благодарю тебя, человек! Ты меня понимаешь?..»

«Ну-у, если это можно так обозначить, – поразился Поль, – то вроде как понимаю…»

«Меня зовут Тилиус!» – представился разумный кит. И хотя чувствовал он себя в тот момент ещё совершенно слабым и беспомощным, начал диалог с человеком.

Глава вторая. Первые контакты

Получив в ответ имя человека и некоторые его иные данные, морской гигант посочувствовал:

«Зря ты направляешься к этим чужакам. Они не склонны вести какие-либо переговоры. У них на уме только охота, еда и спаривание».

«Как мне известно, – не спешил с ним Поль согласиться, – некоторые жабокряки пытаются вести меновой обмен. При этом не проявляли никакой агрессии».

«Это они так хитрят. Пытаются выяснить, где и как проживают твои соплеменники. Я успел довольно долго понаблюдать за ними и крайне поражён их вероломством, хитростью и коварством».

«Как же тебе удалось к ним приблизиться и наблюдать невозбранно?»

Хорошо почувствовалась пауза перед очередным ответом. Похоже, что Тилиус сомневался: стоит ли открываться перед человеком до определённого предела? Но, видать, вспомнил, кто его спас, и пустился в откровения:

«Вообще-то я никогда прежде с двуногими не общался. Хотя знаю о вас невероятно много. Потому что живу долго, очень долго. А всё потому, что я особенный. Подобных среди вас называют и’третами. О первой моей способности ты знаешь уже: возможность ментального общения. Второе умение – это просматривать любые события на поверхности воды «отстранённым взглядом». Недалеко получается, максимум около километра. Ну и третье… Пусть это умение останется для тебя тайной».

Труммер не решился настаивать, потому что и так догадался об умении кита телепортироваться в толще океана. Умение, конечно, поражало, ибо подобное могли творить только дэмы да редкие легендарные герои. Но сам факт, что среди разумных жителей океана обитают вот такие уникумы, поражал ещё больше. Если память Полю не изменяла, то о подобном чуде даже дэмы не знали. А может, и знали? Просто не распространяли эти знания среди людей?

Ну и в мыслях человек не скрывал своего восторга:

«Великолепно! Даже не верится, что удалось встретить такого вот собрата по разуму! Да и коллегу в некотором роде. Потому что я сам а’перв, с умениями поощера. Мне удаётся снимать усталость с любого разумного существа, порой взбадривая его при этом до такой степени, что ускоряется регенерация повреждённых тканей. В некотором роде…»

Признаваться, что он своими воздействиями может обессилить существо до смерти, да ещё и подобрать забранную энергию для своих нужд, Труммер не спешил. Правда, ушлый, опытный кит своему двуногому коллеге явно не поверил:

«Такого не бывает. Раз ты умеешь лечить – значит, ты целитель, то есть уже е’втор как минимум. Ну и само понятие «снятие усталости» весьма отличается от придания бодрости. Вот и получается, что ты уже и’трет».

Чтобы не спорить на эту тему, Поль постарался конкретизировать другие важные аспекты:

«Если ты умеешь наблюдать за поверхностью отстранённым взглядом, то как же ты попался охотникам жабокряков?»

«По собственной глупости! – досадуя, признался Тилиус. – Возомнил себя слишком умным и бессмертным. Пара косаток, что меня сопровождали, отправились на мелководье для охоты, а замену им я не дождался. Впал в транс наблюдения. А там небольшое течение, которое я не учёл. Вот меня и приподняло почти к самой поверхности. Вот там на меня и набросились эти уроды, когда я наблюдал совсем иной участок океана… А-а! Тошно вспоминать!..»

Человек выказал вначале сочувствие, а потом осторожно удивился:

«Неужели нельзя этих жабокряков уничтожить вместе с их плавучими островами? Вы вон какие огромные, а косатки – зубастые. Если нападать дружно? Да организованно?..»

«Пробовали. Ничего не получается! – уже с немалым раздражением и даже с озлобленностью продолжил Тилиус. – Эти твари, конечно, гибнут, но их много. Очень много! И под водой они могут находиться минут десять, при этом держась цепко одной рукой за воткнувшийся гарпун, а второй рукой орудуя неустанно кинжалом. А когда в атаку пошли большие соединения косаток, чужаки применили своё страшное оружие. То самое, которым они взрывали ваши большие корабли».

Информированный кит. Почти всё знает. Ещё и подсматривать умеет. Оставалось только выяснить, насколько эффективно и конкретно он провёл свою разведку. И захочет ли он делиться собранными сведениями? Может, его благодарность за спасение не простирается настолько далеко?

Но попробовать стоило:

«Меня дэмы направили договариваться с жабокряками, – начал Поль с упоминания о своей миссии. – Или отыскать простой способ их уничтожения. Без результатов я не имею права возвращаться. А ты многое подсмотрел… Не поделишься со мной результатами своих наблюдений?»

Ожидая ответ, он выбрался из воды в катер, вытерся насухо и стал одеваться. Общению образовавшееся расстояние не помешало.

«К собственному разочарованию, не так уж многое я увидел. Понял ещё меньше, всё остальное – пока только мои догадки и предположения. Но даже ими я с тобой поделюсь, только при одном условии…»

«Любое! – искренне пообещал поощер. Но тут же уточнил: – Если это в моих силах и возможностях!»

«Пообещай, что о нашем разговоре и о моих умениях ты не единым словом не проболтаешься дэмам!»

«Обещаю! – покладисто согласился Поль. Опять-таки с небольшими оговорками: – Если ты такой умный долгожитель, то наверняка знаешь, что властелины ДОМА легко отличают правду ото лжи. Соврать им нельзя, что-нибудь скрыть от них – практически нереально. А с меня потребуют подробный отчёт, если вернусь… – Он вспомнил, как его может пытать Азнара Ревельдайна в постели, и после вздоха добавил: – Очень, ну очень подробный отчёт. И если она уловит какие-то недоговорённости, то мне мало не покажется».

Что-то такое, недосказанное, в его мыслях Тилиус уловил однозначно. Потому что сочувствовал вполне искренне:

«Да-а, не завидую я тебе… И твоя оговорка «если вернусь» – тоже кощунственно звучит. Да и, по моему мнению, вряд ли тебе удастся вернуться и рассказать о нашей встрече. До сих пор я удачно скрывался от хозяев этой вселенной, хотелось бы и дальше не попадаться им на глаза. Так что надеюсь, что по своей воле ты болтать лишнего не станешь?»

«Не стану!»

«А потому… расскажу, что знаю. И начну с предупреждения: тебе не удастся даже подплыть на малое расстояние к их громадному скопищу островов. То есть пообщаться с жабокряками у тебя никак не получится. Они вначале убивают всех, кто к ним приближается, и только потом пробуют их на зуб. У них постоянные засады организованы уже на расстоянии в пятьдесят, а то и больше километров от получившегося континента…»

«Тоже в виде островов?»

«Нет. Хотя именно отдельные острова используются как матка или как базы для дальнего дозора. А вот для засад они используют какие-то странные мешки, частично прозрачные и притопленные на глубинах пять-семь метров. В каждом мешке – две-три особи, смена которых проводится один раз в сутки. Там же – самое опасное их оружие. Выглядит оно вначале как шар величиной с твою голову. В начале атаки шар преобразуется в тончайшую иглу, примерно с твой указательный палец, и мчится к цели со скоростью вдвое большей, чем у дельфинов. Взрывается игла при соприкосновении с препятствием или находясь в гуще атакуемой стаи. Что это такое, понять не удалось. Как с ними бороться – тоже сообразить никто не может. Но есть подозрение, что эти шары-иглы – живые существа».

«Разве может живая плоть так взрываться?»

«По всем логическим соображениям – не может. И тем не менее…»

После наступившего и затянувшегося молчания Поль понял, что поток ценной информации иссяк. Важные сведения, чего уж там! Но ожидалось от такого умного и ушлого и’трета несколько большего.

«А как образуется защитный купол над скопищем островов?»

«Понятия фиолетового не имею…»

«Ну а каковы внутренние, общинные взаимоотношения жабокряков? Какие у них семьи? На что они молятся? К чему стремятся?»

Увы, ничего ценного кит больше не добавил. Только повторил свои прежние характеристики прибывших чужаков: скот, стремящийся лишь к обжорству и размножению. Разве что высказал ещё одно предположение о мешках, используемых для подводных засад. Мол, нечто растительного происхождения, раз вырабатывает кислород из океанской воды. Да заметил, что глубже семидесяти метров жабокряки не погружаются.

Всё равно человек не успокаивался и продолжал задавать вопросы:

«А места порталов из иного мира удалось рассмотреть? И что собой представляет сам плот? Как жабокряки переносят дневную жару в момент нахождения над ними голубого солнца Пурьесо? Есть ли у них дети, и чем те занимаются?..» – и так далее, и тому подобное.

Наконец Тилиус не выдержал:

«Слушай, человек! А почему тебя по этим всем темам не проинформировали дэмы? Они ведь всё могут узнать или высмотреть запросто. Или они тебя просто на убой отправили? Смеха ради?»

Ответить на последние вопросы казалось невозможно при всём желании. В самом деле, в Пранный океан предпочтительнее было посылать кого-нибудь из оши. То есть людей, переделанных в Лабораториях и предназначенных для войны в мирах с иной силой тяжести, в ядовитой атмосфере и в иных экстремальных условиях. Имелись ведь существа с жабрами, свободно плавающие на глубине до полукилометра. Если не глубже! И кожа у них бронированная. И рук у них больше. И хвост – убийственное оружие.

Поль до сих пор мысленно вздрагивал, стоило ему только вспомнить кошмарного монстра, который громил Лаборатории дэмы Ревельдайны.

Поэтому ничего не оставалось, как признаться:

«Понятия не имею, если говорить о моей кандидатуре. Но если характеризовать меня откровенно, то я и в самом деле выгляжу как самое слабое звено среди себе подобных. Наверняка иные дэмы послали к центру океана или к сторонним островам самых уникальных оши. Если ты понимаешь, о ком речь…»

«Понимаю!» – как-то слишком грустно и печально отозвался кит, и в сознание Поля закралось подозрение:

«Не удивлюсь, если этого гиганта тоже создали в Лаборатории. Или сознание человека пересадили в китовую тушу? А он потом как-то сбежал? Потому и скрывается от дэмов?..»

Но попытался тщательнее скрыть свои мысли, переводя общение к самому важному для себя аспекту:

«Но ты продолжишь наблюдение за чужаками? И могу ли я рассчитывать на твою благодарность за спасение, выражаемую в виде постоянной информативной помощи?»

«Нет! – последовал довольно категоричный отказ. – Я больше к этим тварям не ходок. Вдруг они и на глубине смогут рассмотреть мою тушу? И вдруг эти шары-иглы в любом направлении действуют?.. Так что я уплываю в свои пенаты и займусь философскими размышлениями. В любом случае владыки ДОМА сами справятся с этими варварами».

«Так-то оно так… Но какими средствами это будет сделано? – попытался человек бить на совесть и на сострадание уникального и’трета. – Если будут применены атомные бомбы, то попутно вымрет и всё живое в огромной части Пранного океана. Те же черепахи, любящие тепло, не говоря уже об уничтожении гигантских по величине пастбищ для дельфинов и косаток. А сколько твоих разумных собратьев погибнет от радиации? Да и ты сам можешь пострадать при взрывах или от их последствий. Только вдумайся…»

«Сожалею… Сочувствую… Но… Ничем больше помочь не могу, при всём своём желании и личной ненависти к жабокрякам, – сделал Тилиус окончательное заявление. – Извини, что так, и не обижайся за мою неблагодарность, просто это не в моих силах… Да и чем я тебе могу помочь, кроме уже переданной информации?»

В самом деле, чем?

Если здраво подходить к этому вопросу, то он оставался без ответа. В любом случае следовало рисковать самому, двигаясь вперёд и пытаясь вступать в непосредственный контакт с чужаками. Вряд ли они его катерок станут уничтожать с ходу, всё-таки это не большой военный корабль и явной угрозы никакой не представляет. Значит, постараются банально захватить живым, пользуясь грубой физической силой или своим численным преимуществом… Или провести меновую торговлю, прежде чем взять в плен?..

Но в любом случае попадаться им в лапы не следовало, сожрут без соли – не подавятся. Ну и главный вопрос контакта оставался нерешённым: как с чужаками общаться, когда не знаешь их языка? Маразм получается, а не попытка контакта. И в этом тоже вина дэмов. Могли бы изучить язык иномирцев, создать устройство для перевода, им это – проще простого. А почему не сделали? Спешка тому виной? Или презрительное отношение к дикарям? А может, вся подоплёка в состоявшемся споре между божествами? Азарт – превыше всего?

Вроде глупо выглядят подобные размышления. Но в отношении дэмов простая человеческая логика не работает. Остаётся только надеяться на собственные, максимально развитые умения поощера, на подаренный Азнарой плащ, на сообразительность и банальную удачу.

Общение с китом следовало завершать. И так оно слишком затянулось в ущерб данному заданию и жёстким срокам его выполнения.

«Ладно, уважаемый Тилиус, – стал расшаркиваться Труммер. – Прощаюсь с тобой, желаю тебе здравствовать и больше не попадать в неприятные ситуации. Береги себя! Может, когда ещё и встретимся!»

Запустил мотор катера, собрался уже двигать дальше на юг, как до него донеслись на ментальном уровне новые вопросы от кита:

«Забыл спросить: что это на тебе за браслеты и пояса? Они так странно светятся в определённом спектре моего восприятия».

«Один из редких артефактов усиления определённых умений, – не стал скрывать Поль. – Они мне очень помогают, можно сказать, что утраивают мои силы при воздействиях. Можно сказать, что только благодаря их наличию мне и удалось тебя спасти».

«Надо же! – озадачился обитатель морских глубин. – Артефакты?.. А если их к моему телу приспособить, они мои умения смогут усиливать?»

«Ха! – непроизвольно развеселился поощер. – Эти цацки созданы под человека, однозначно. Разве что ты их проглотишь… Ха-ха! Но вряд ли это тебе поможет больше, чем на парочку часов!»

«Скорей всего…»

«А почему ты так этим заинтересовался? Свечение понравилось?»

Ответ последовал не сразу. Похоже, Тилиус сомневался, стоит ли делиться подобным секретом с человеком, пусть даже и спасшим его от смерти. Но потом благодарность пересилила:

«Да видел на дне океана обломки какой-то машины. Вот внутри у неё точно так же светится. Правда, там даже для меня опасно, и не только из-за большой глубины. Чудище там поблизости какое-то обитает…»

«Разумное?» – поразился Труммер.

«Вряд ли… Скорей всего просто хищная тварь, не брезгующая опускающейся вниз падалью».

У человека мелькнуло вполне дельное предположение:

«Вдруг эту машину там спрятали дэмы? А чудище поставили на страже?»

«Вряд ли. Машина явно повреждена, изрядно раскурочена… Да и место это – почти на Изломе между плоскостями ДОМА. Осознаёшь, насколько там опасно вообще?»

Поль осознавал прекрасно. Потому что помнил, как дэм Прогрессор однажды высказался в обычной своей ворчливой манере: «Вот вы, смертные, совсем свои жизни не цените и готовы ради сомнительной выгоды рисковать самым святым. Например, даже мы без крайней нужды не суёмся к Изломам, а твои соплеменники там караваны умудряются проводить. И кто они после этого, как не конченые идиоты?..»

Тогда а’перв кивал только в полном согласии. Сейчас – тяжело вздыхал, отвечая океанскому брату по разуму:

«Ещё как осознаю! А что делать, если человек готов соваться в самое опасное место сейчас ради призрачных преференций в будущем? Поэтому и я сразу спрашиваю: нельзя ли мне как-то оказаться рядом с тем светящимся местом?.. Да посмотреть, что в той машине так определённо светится?..»

«Нельзя. Тебя там раздавит насмерть большим давлением! – последовало жёсткое утверждение. Правда, тут же кит с явным превосходством добавил: – Но я кое-что придумал! И если бы ты мне помог, со своими ловкими конечностями, то у нас получится поднять эту повреждённую машину на поверхность. Хочешь? Можем отправиться туда немедленно».

Конечно, Труммер хотел. Очень хотел! От подобных предложений отказываться глупо. Если не сказать, что преступно. И он даже догадывался, каким образом: человек ухватится за плавник кита, а тот телепортируется в нужное место океана.

Другой вопрос, что подобная акция не пройдёт молниеносно, не всплывёт утопленная техника быстро на поверхность. А тут и так миссия задерживается. Представители иных секторов наверняка уже на местах и предпринимают первые попытки договориться с жабокряками. Следовало и самому как можно быстрей туда добраться и хотя бы зафиксировать начало своей дипломатической деятельности.

Поэтому Поль торжественно изрёк:

«Принимаю твою ответную благодарность за твоё спасение! – и тут же предложил своему новому знакомому: – Только давай ты вначале меня сопроводишь к первым дозорам чужаков? Сам останешься на безопасном расстоянии, тогда как я попытаюсь произвести первый контакт. Гляну, что там и как… Получится у меня или не получится, но только после этого постараюсь вернуться к тебе. Уже вместе обсудим мои действия, посоветуемся, да и отправимся к Излому. Договорились?»

По очередной паузе чувствовалось, что Тилиус не горит желанием даже с большого расстояния наблюдать за чужаками. Но благодарность всё-таки в его эмоциях пересилила, и он согласился:

«Ладно… Поплыли…»

Глава третья. Неизбежная защита

Естественно, что максимальная скорость катера солидно превышала максимальную скорость движения громадного млекопитающего. Вдобавок кит ещё совсем недавно находился на грани смерти и вряд ли полностью восстановился до своего физического совершенства. Поэтому человеку приходилось притормаживать своё транспортное средство, с опасением размышляя на тему возможных санкций:

«Что Кобра, что Прогрессор наверняка уже рассмотрели: меня ещё нет на месте. Что они подумают? И станут ли наказывать за опоздание? А ведь в их головы может взбрести всё, что угодно… Ничего! Буду оправдываться необходимостью привлечения на помощь возможного союзника. Пусть даже потом Тилиус и обижается за раскрытие своего инкогнито. К тому же необязательно мне трепаться о его тайнах и о том, что он и’трет. Да и без меня найдётся кому рассказать о нашей продолжительной и затянувшейся встрече».

Ведь вначале их сопровождало очень много дельфинов и косаток. Похоже, что в эту часть океана их мигрировало из опасного участка очень много. Но уже через час их стало не в пример меньше, а через два – не осталось даже самых отчаянных и любопытных.

А там и предупреждение от Тилиуса донеслось:

«Вижу у тебя прямо по курсу остров-матку. Километров пять до него. А в пятистах метрах перед ним – первая подводная засада в мешке. Ещё четыре – по фронту расположены вправо и влево. Что будешь делать?»

Труммер уже и сам рассмотрел впереди нечто овальное, зелёного цвета и возвышающееся над уровнем воды не более чем на один метр.

«Постараюсь всеми своими действиями показать миролюбивость и желание диалога. А ты наблюдай отсюда, что у меня получится. Ну и подсказывай, если что».

Сбросил скорость и на самом малом ходу стал приближаться к острову. Причём в левую руку взял связку бананов, поднимая их вверх и как бы сигнализируя, что прибыл для обмена. Никто его не атаковал, а чтобы не проходить непосредственно над засадой, немного сместился в сторону, оставляя силуэт замеченного конкретно мешка метрах в двадцати-тридцати от себя. Как и предполагалось, его катерок никто не стал атаковать взрывающимися шарами-иглами. Наверняка слишком дорогостоящее и ценное оружие не стали тратить на такую мелкую, совершенно не опасную цель.

А вот на острове уже нарисовалась делегация встречающих. Около десятка чужаков как-то приподнялись, стоя то ли на бортах острова, то ли на его возвышающейся крыше. Последнее оказалось более верным: весь остров оказался в виде громадной таблетки, во внутренностях которой и скрывалась вся деятельность жабокряков. Разве что таблетка выглядела скорей квадратной, со стороной метров в тридцать. На метр она окуналась в глубину, чуть более метра – торчала над поверхностью. Учитывая, что рост её обитателей не превышал полутора метров, внутри наверняка всё размещалось удобно и комфортно. Скорей всего подобной растительной, герметичной и гибкой структуре никакой шторм не страшен.

Стоило также остановиться на внешности чужаков. Почему-то Поль их изначально представлял себе более страшными и противными. А так вполне человекообразные лица, несколько длинноватые руки и вполне приемлемая худощавость всего тела. Разве что кожа синего цвета делала этих существ похожими на… утопленников? Хотя а’перв только и видел утонувших в своей жизни один раз, когда оказался среди них по ошибке, в подземельях барона, который незаконно добывал золотишко. Носы у чужаков тоже не походили на клювы крякв. Или на жабьи. Хотя и были чуток плоскими да напоминали клюв весьма отдалённо. Почему их тогда обозвали жабокряками?

Но неприятные ощущения всё-таки превалировали, и сейчас приходилось улыбаться через силу.

– Привет! Салют! Ура! – кричал он что попало, надеясь больше на эмоциональное понимание своего визита и рьяно размахивая связкой бананов. – Торговля! Базар! Рынок! Давайте меняться! Это будет нам всем выгодно!

Какого-то счастья на синих лицах не наблюдалось. Скорей они переглядывались между собой со скукой и равнодушием. Один из них, облачённый в трико с позолоченными полосками, разрешающе кивнул, и несколько его соплеменников, приглашая, замахали руками. Мол, давай к нам. Даже помогли пришвартовать катер, приняв конец и намотав его наподобие невысокого кнехта.

Труммер перехватил корзину с фруктами и с немалым волнением шагнул на твердь иномирского плота. Та слегка пружинила под ногами, весьма напоминая собой чуточку рифлённую поверхность стеблей хвоща.

Установив корзину на какое-то возвышение, поощер широким жестом указал на разнообразие товара, словно предлагая попробовать и оценить на вкус. После чего стал брать тот или иной фрукт, называть его несколько раз и качественно нахваливать. Но в то же время его внутреннее беспокойство нарастало, опасения за свою жизнь стали бить в набат. А всему виной поведение жабокряков.

Шесть из них бесцеремонно ринулись на катер, переворачивая там всё вверх дном, взламывая грубо ящички и рундуки, пытаясь вскрыть кожух с мотора и систем управления. Подобным образом ведут себя только конченые вандалы. Ещё десяток дикарей окружил Поля, угрожающе покачивая короткими костяными копьями или тяжёлыми каменными шарами, висящими на сплетённых жилах или полосках кожи. Ну и самое неприятное, сразу прекращающее любую суть начавшихся переговоров, – это практически демонстративный уход главного типа в трико с золотистыми полосками. Только и прошипел некое распоряжение для своих подчинённых. Словно его больше ничего не интересует, он спустился по трапу во внутренности острова.

Ну и дальнейшие действия одного из копьеносцев подвели жирную черту под любыми попытками мирного контакта. Чужак резко взмахнул своим оружием и острым наконечником сделал глубокую царапину на щеке не успевшего отпрянуть человека. Хлынула довольно обильно кровь. Что вызвало явное веселье и оживление среди жабокряков. Они шумно заперхали, словно смеясь и от всей души издеваясь над беззащитным и страшно глупым торговцем.

Но ведь беззащитность эта выглядела мнимой, и в душе Поль уже подписал смертный приговор всем присутствующим. Тем более он поразился и замер на некоторое время в ступоре, когда один из дикарей направил на него раструб какой-то сложной, тройственной ракушки и прошипел-прокрякал нечто в её узкое отверстие. А на выходе получились вполне связные и понимаемые слова на рииксти:

– Этот океан навсегда стал нашим! А на его берегах мы разрешим жить только нашим рабам и нашим данникам!

«Вот тебе и тупые водоплавающие! – проскакали табуном разные по направленности мысли. – Это у них устройство или нечто выращенное прям здесь? А кого первым надо убивать? Конечно, вандалов, раскурочивающих катер! А с этими что делать? Этого с ракушкой надо аккуратно обессилить, чтобы не умер… Сколько их вообще в недрах острова? И есть ли у них прямая связь с дозорными в мешках?..»

Тогда как подсознание сделало последние попытки договориться:

– Ура! Вы меня понимаете! – постарался выкрикнуть он радостно и вполне искренне. – Так я к вам и прибыл с намерением рассказать о толпах ваших сторонников, ждущих вас на берегу. Они все ваши данники! А если хотите – то и рабы!

Обладатель ракушки скривился с явной досадой и даже с каким-то сожалением. Вновь зашипел, нисколько не сомневаясь в величии своей расы:

– Никуда эти толпы от нас не денутся, мы не спешим. А вот тебе суждено нам помочь в некоторых опытах. Мы ещё не все ваши болевые точки изучили…

Он что-то ещё шипел, а поощер уже действовал: первыми попадали вандалы, хозяйничающие на катере. Причём один из них с шумным всплеском вывалился за борт, чем на короткое мгновение привлёк внимание всех жабокряков, окруживших человека. А там и они стали оседать на растительную поверхность без стонов и неуместных вскриков. Но некие звуковые сигналы в инфразвуке всё-таки прозвучали. Потому что из трюмных помещений лихо стали выскакивать один за одним ещё полтора десятка вооружённых вояк. Напоследок и командир их показался, с полным изумлением на своей синей морде рассматривая валяющихся подчинённых. Пришлось и его успокаивать намертво, дабы чего не вышло.

Затем Труммер убедился, что переводчик (или специалист, обслуживающий ракушку?) жив. Крепко связал его, распяв на парочке копий, и только после этого ринулся на зачистку внутренностей всего острова. А как же иначе? Не хватало, чтобы кто-то проткнул со спины своим копьём или приголубил каменным шаром по черепу. Пока всё не оббежал, осматривая каюты, кладовки и резервуары с питьевой водой, не успокоился.

Ничего ценного на первый взгляд не отыскал. Хотя с точки зрения истинных учёных тут было над чем подумать и в чём поковыряться. Те же две ракушки-переводчицы обнаружились в одной из самых приличных кают, например. Собственность капитана? Да какая разница? Главное, что общение с иномирцами возможно вопреки сложившемуся мнению.

А вот когда Поль вновь оказался на верхней палубе, вдруг почувствовал, что теряет сознание.

«Твари! – промелькнула запоздалая досада. – Неужели кто-то спрятался и теперь меня тиранит, как тот же ченнелингер? Или наконечник копья оказался смазан ядом? Ведь недаром меня стало так резко тошнить… Тогда почему меня не спасает наличие артефактов? Дэма ведь перечисляла, что они и от ядов как-то предохраняют…»

Пошатавшись с минуту, всё-таки свалился с ног, стараясь хоть спиной опереться на какую-то выпуклость. Ну и пожалел, что нет никого поблизости из проверенных напарников. Тот же Гроссер отыскал бы выход из критического положения. Или подобрал бы нужное противоядие. Наверное…

Сознание ушло рывком, словно кто по голове ударил чем-то тяжёлым. Но и вернулось так же: мгновенно. Причём без всяких болезненных ощущений в голове. Тошнота тоже исчезла. Зрение – ясное и стопроцентное. Ну разве что конечности чуть подрагивали и гудели, словно после чрезмерной работы по переноске тяжестей. Судя по положению солнц на небе, беспамятство продолжалось недолго, пять, максимум пятнадцать минут.

«И что это было? – озадачился Поль, вставая на ноги и осматриваясь внимательно вокруг. – Неужели при подборе энергии с этих скотов, произошло её неприятие? Ведь изрядно нахватался этой мерзости… Вот чувствую, что она не совсем приемлема для человека…»

Во время краткосрочного сражения он ощутил нечто противное и чуждое, но тогда было не до сантиментов. Воздействие – откат – подбор. Да сразу, махом, на нескольких, а то и на десяток противников. Причём подбор чужих сил уже осуществлялся в трёх случаях из четырёх, и это радовало. Потому что сражаться лучше всего, используя чужие резервы.

Теперь же Труммер ещё и порадовался по причине своей скорой адаптации. Тело не только справилось с чуждыми силами, но, кажется, извлекло из этого какую-то пользу. Теперь только оставалось выяснить: какую именно? И куда эту «пользу» применить?

Сколько к себе ни прислушивался, как ни осматривался и чего ни пытался сотворить – вроде никаких изменений не заметил. Зато когда понял, что с ним случилось, минуты две ошарашенно фыркал и тяжело вздыхал. А понял суть своего преобразования после вполне логичных, своевременных мыслей:

«Как бы незаметно подкрасться к засадам?.. А то как бы дозорные чего не заподозрили и не подорвали свой остров… Значит, надо к ним плыть!»

Вот тогда он оглянулся по сторонам и замер. Остров сам начал движение! И теперь довольно резво плыл в сторону ближайшего подводного мешка с дозорными! Даже как-то видоизменился при этом, вытянувшись ромбом и приподняв получившееся подобие бортов повыше.

«Вот тебе и раз! – стала формироваться догадка. – Да этот остров живой! А если ещё и разумный? И с какой стати он меня слушается?.. Неужели благодаря той чуждой энергии, которой пропиталось всё моё существо?..»

Особо размышлять и экспериментировать по этим вопросам было некогда. Вначале к одному мешку приплыли и подобрали на борт оглушённых дозорных, потом то же самое проделали и со всеми остальными засадами. Труммеру пришлось покорячиться, хотя тушки пленников и не весили много, не более пятидесяти килограммов каждый. А вот мешки, с прилипшими к ним в разных местах шарами, оказались весом далеко за сотню килограммов. Но и их пыхтящий с натугой а’перв вытащил на верхнюю палубу взятого в честном бою трофея.

Но именно во время всех этих манипуляций и пришло чёткое осознание ситуации: остров в самом деле некое живое существо, но чисто растительного толка. Причём это существо имеет зачаточные признаки разума на уровне хорошо дрессированной собаки. То есть оно играючи выполняет любые команды своего хозяина.

Здесь стоило проявить осторожность. Если раньше хозяевами были жабокряки, то после их уничтожения право на управление могло банально перейти к любому разумному, который окажется на борту. К тому же вначале только «переводчик» оставался жив, но в крайне бессознательном состоянии. А что случится, если на борту появится десяток живых особей, из числа прежних хозяев?

К счастью, новая привязанность иномирского существа никуда не пропадала. Оно даже расширило перечень и качество своих услуг. Например, стоило только задуматься над вопросом, куда и как поместить пленённых дозорных, как в цельном покрытии палубы появились вместительные полости с мягкими стенками. Тут же появилась полная уверенность, что пленники там не умрут, оттуда не сбегут и будут предоставлены хозяину по его первому требованию.

Интересный аспект, особенно если не забывать утверждение дэмы, что все пленённые жабокряки сразу умирают. Лишнее подтверждение обратному – очнувшийся в конце концов переводчик. Он гневно вращал белками глаз, сердито шипел и отчаянно дёргался, но вот умерщвлять себя не спешил. Или не мог? Может, виной тому наличие родного острова у себя под спиной?

А раз пока не умирает, то следовало использовать его экспрессию хоть для какой-то видимости допроса. Так и сяк покрутив тяжеленную, строенную ракушку, Поль попытался начать с её помощью диалог:

– Вы первые на меня напали, поэтому мне пришлось защищаться. Но я тебя отпущу вместе с остальными, если ты пояснишь такое ваше отношение к моим соплеменникам. Готов отвечать?

Тот чуть не изошел слюной, шипя что-то злобное в ответ, но удалось два слова разобрать вполне отчётливо:

– Спрашивай! Убогий!

– Зачем вы прибыли в наш мир?

– Чтобы тут остаться и жить всегда.

– Зачем вы охотитесь на морских обитателей?

– Водные просторы – только для нас и для рыбы!

– Зачем едите людей?

– Вы тупое мясо! И годны только в корм!

Видно было, что пленник не годится для диалога. То ли он такой фанат ограниченный, то ли все его соплеменники – куцые в сознании. Оставалось только поражаться некоему совершенству этой дикарской цивилизации. Всё-таки создать такой вот остров, вырастить его – это уникальное достижение. А шары-иголки? А купол защитный над всем скопищем островов?

Только и стоило уточнить:

– Есть среди вас вожди, шаманы или начальники, с которыми можно о чём-то договориться?

– Есть! Но говорить они с вами не станут! Потому что вы первые стали уничтожать наши острова! Потому что вы первые пролили нашу кровь! Мы решили вас уничтожить всех! Всех до единого!

Ну да, обрисовалась чёткая, но уже упущенная возможность цивилизованного контакта. Если бы дэмы не отправили в океан боевые корабли и не начали стрельбы по чужакам, шанс договориться и хоть что-то выяснить имелся бы. Теперь же иномирцы настроились на экспансию и тотальное покорение здешнего мира.

Или шанс всё-таки остаётся? И для этого надо добраться до самых главных личностей в чужой иерархии? Но как это сделать?

«А куда мне спешить? – задумался Труммер. – Деятельность я свою обозначил, великолепные трофеи захватил. Пленные имеются… живые ко всему! О возможности перевода знаю. Теперь бы всё это отдать в руки дэмов… Да вместе с моими комментариями и рассуждениями… А самому тем временем…»

В самом деле: почему бы не смотаться с Тилиусом к Излому да не попытаться выяснить суть нового артефакта? И артефакта ли вообще? Пока кит ещё добрый… И пока сам не смотался, оставив человека без точного адреса своего проживания. И пока остров слушается всё того же человека.

Попробовал дать новую команду. Остров послушно поплыл к точке ожидания, где кит оставался, так сказать, в тыловом охранении. Чтобы удостовериться в тотальном подчинении, да и ускорить встречу с Тилиусом, Поль спрыгнул в катер, убедился в его сравнительной исправности и поспешил на максимальной скорости к своему громадному союзнику. Пару раз оглядывался: растительный остров прилежно двигался в кильватере.

Кстати, все трупы павших врагов были сброшены в воду и довольно быстро пошли на дно. Странное строение плоти у чужаков. Или они всплывут со временем? Праздный вопрос, пока совершенно не волнующий поощера.

Тилиус заметно нервничал, когда во время сближения смог общаться ментально:

«Ты сам ко мне мчишься? И что с засадами в мешках?»

«Сам! Засады тоже ликвидировал. Ну а остров двигается помаленьку следом. Вроде как я добился его полного подчинения».

«Каким образом? – недоумевал разумный кит. – Разве такое возможно?»

«Наверное… Мне пришлось упокоить почти всех жабокряков. При этом их жизненная сила перешла в меня, как-то изменив мою ауру или ещё что-то. И теперь остров, сам будучи растительного происхождения, считает меня единоличным хозяином».

«Однако!.. Кто бы мог подумать, что такое возможно?.. И что мы теперь будем делать?..»

«Вначале ответь на один вопрос: ты меня к Излому можешь с катером забрать или его придётся оставлять здесь?»

«Хм… Если ты меня взбодришь своими силами… то можно и вместе с катером переместиться…»

«Великолепно! Тогда я продолжаю наговаривать отчёт дэмам. Затем установлю на острове определённые знаки, и пусть он двигается к берегу своим ходом. Там с ним и без нас разберутся!»

«Дойдёт? – никак не мог поверить Тилиус. – Никуда не свернёт?»

«Почему-то уверен, что остров подчиняется только мне. При этом даст себя досконально исследовать как Азнаре Ревельдайне, так и Бенджамину Надариэлю. Я ему отдельно укажу, что, как и кому».

«Чудеса… Но если такое возможно, то я тоже готов, – заверил радующийся союзник. – Честно говоря, испытываю восторг от одной мысли, что ты расправился с моими обидчиками. Пусть это и не они конкретно, но всё равно за меня отомстил. Так что не спеши… я подожду!»

Глава четвертая. Беспокойная зависть?

Дэм Прогрессор заранее себя настроил на фатальные последствия миссии, возложенной на Труммера. Стараясь заниматься текущими делами, внушал себе только одно:

«Чему суждено сбыться, от того не уйти!»

Поэтому и мысли не допускал, чтобы малодушно подсматривать за океаном да присматриваться, как смертный окончит своё бренное существование. Высшее, как говорится, – богам, ну а всё, что осталось, – простым людишкам. Сколько их умерло за тысячелетия? Сколько их исчезло, не оправдав возложенных на них надежд?.. Миллионы! И это только те, кто был отмечен особым, божественным вниманием.

И какая, спрашивается, разница, если какая-то жалкая единичка прибавится к этим миллионам? Если не к миллиардам!

Хотя, если оставаться до конца откровенным, Прогрессор сам себя незаметно обманывал. Потому что прекрасно осознавал: наблюдение за отправленным дипломатом ведётся самое что ни на есть скрупулёзное. И занимается этим сама Непревзойдённая, неожиданно воспылавшая какими-то чувствами к Труммеру и взявшая его не только под простую опеку фривольного толка. Она поверила в предварительные выкладки, сделанные Надариэлем, и перешла в лагерь рьяных болельщиков. Жаль, что по всем условиям (в том числе и недавнего спора между дэмами) нельзя было откровенно помогать любому смертному. Зато наблюдать не воспрещалось. Даже приветствовалось. Потому при отсутствии конечных результатов в том же споре победит тот избранник, который ближе всего приблизится к поставленной цели. Считалось, что все действия посланников будут засняты и зафиксированы в каждой мелочи.

Вот Азнара сейчас и фиксировала. И будет очень сильно расстроена, если Поль погибнет в самом начале своего опасного поручения. А если она будет расстроена, то сразу примчится поплакаться в жилетку своему единственному другу (если можно так сказать с большой натяжкой), единственному божественному собрату, с которым она в последнее время соизволила нормально общаться.

Примчится. Всё расскажет. Обо всём наплачется.

Но… Время шло, а Кобра так и не появлялась. Не беспокоила по внутренней, ментальной связи этого мира, доступной только дэмам. Если размышлять логически: раз не спешит с новостями, значит, всё в относительном порядке. Значит, Труммер пока жив и ещё как-то там трепыхается.

Но если коснуться проблемы с философской точки зрения, то гибель поощера могла как угодно отразиться на психике богини. Она умело скрывала свои чувства, точнее, всю глубину этих чувств. Но если допустить, что у неё это очень и очень серьёзно, то трудно себе было представить все последствия нервного срыва, который может накрыть Ревельдайну, понесшую непоправимую утрату. Она и так страшна в бешенстве, а если потеряет над собой контроль? Если опустится до крайностей? Если перестанет нормально соображать и в порыве лихорадочной мстительности задействует крайние средства?

«И дался же ей этот Труммер?! – всё больше и больше раздражался Прогрессор. – Словно других самцов в ДОМЕ и в иных мирах мало! Знал бы, что так получится с этим выскочкой, давно отправил бы его на учёбу куда-нибудь к чёрту на кулички. На ту же Землю, например! Там бы его Кобра и за сотню лет не отыскала бы! – Чувствовал свою вину, а потому досадовал ещё больше: – И кто меня за язык дёрнул похвастаться этим парнем? Ещё лучше: следовало его вообще не выделять среди остальной массы смертных… Где спала моя хвалёная интуиция?.. Неужели стареть стал?.. Надо срочно поесть пиняссы! Взбодриться! А то мысли какие-то пораженческие появляться стали. Долой!»

Так он себя накрутил и отвлёкся ещё на полчасика. Даже знаменитого плода откушал, поднимающего дэмам настроение и повышающего потенцию. Но затем возросшее либидо сыграло злую шутку с Прогрессором. Он стал прикидывать, вспоминать фавориток, с которыми захотелось бы расслабиться, и опять вернулся мыслями к Кобре:

«Не с кем даже толком развлечься!.. А вот у Азнары есть с кем миловаться! Мало того, она изображает себя в двух ипостасях, успевая играть сразу роль и супруги законной Труммера, и его строгой владычицы. Вот же… стерва!.. – И не совсем логично вспылил: – А я тут… мучайся в неведении о судьбе этого выскочки!»

Всё валилось из рук. Ничего не хотелось делать. И мысли всё-таки появились:

«Чего это я ищу какие-то оправдания?.. Сейчас просто гляну, что там в океане творится, и нет проблем!.. Или кого-нибудь специально зарядить для предварительного поиска?..»

А тут и вызов долгожданный пришёл от Кобры:

– Бен, есть новости! Открывай к себе доступ быстрей!

Само собой, что следовало как-то обозначить свою вселенскую занятость и полнейшее равнодушие:

– Что за спешка? У меня тут архиважный опыт…

– Кончай строить из себя страшно занятого пофигиста! – перешла на ругань дэма. – Иначе стану тебя ещё тысячу лет игнорировать!

– Ха! Нашла чем пугать… – проворчал Прогрессор, но доступ на точку сопряжения рядом с собой открыл. – Может, я только и мечтаю, как избавиться от твоей назойливости?..

– Не ври! – экспансивно воскликнула Азнара, появляясь рядом и быстро осматриваясь по сторонам. От её опытного взгляда не укрылась обыденность ведущегося опыта: – Наверняка в душе мечтаешь, чтобы я к тебе в гости каждый день наведывалась! И не ворчи! – предупредила сразу, как присмотрелась к скептически сморщенному лицу своего божественного собрата. – Иначе буду издеваться над тобой, беседуя о погоде, расспрашивая о планах на будущее или о подноготной твоего теперешнего эксперимента.

– Да ты уже издеваешься! – укорил её Бенджамин, создавая на свободном месте парочку кресел и столик с напитками. – В том числе и над собой. Потому что тебя заметно распирает от интересных новостей, и если ты сейчас ими не поделишься, то лопнешь, как мыльный пузырь.

– Мм? Так заметно? – искренне удивилась дэма, усаживаясь в кресло и отстранённым жестом заправляя за ухо выбившуюся из причёски прядь волос. – Ну тогда слушай! Э-э-э… Только сразу признавайся: ты обучал Труммера ментальному общению? Или языку общения между дельфинами, китами и косатками?

– Что за глупые вопросы? – стал ещё больше раздражаться Прогрессор. – Ментально только мы между собой можем общаться. И только с некоторыми, специально обученными дельфинами. А чтобы понять их язык простому смертному, надо иметь сложное и громоздкое устройство.

– Значит, я правильно догадалась! – обрадовалась Кобра и сделала окончательный вывод: – Этот кит уникальный! Он не только ментально может общаться с человеком, но и телепортироваться вместе с ним куда угодно! И не удивлюсь, если он вообще у’кинт!

– Я тебя сейчас пришибу! – пригрозил Бенджамин своей гостье. – Или ты мне всё расскажешь по порядку, или…

– Боюсь! – притворно вжала она голову в плечи. Но тут же деловито стала пересказывать всё, чему она стала свидетельницей при просмотре за отправленным в океан дипломатом. И закончила в финале своего рассказа словами: —…он не просто перехватил управление островом, но делегировал это управление на меня или на тебя. И сейчас этот остров довольно шустро приближается к берегу. Будет возле моих пирсов часика через полтора.

Дэм с явным удовлетворением кивал во время прослушивания и поощрительно хмыкал. Хотя вопросов у него оставалось очень много:

– И куда он с этим китом отправился? Каким образом он убивал моряков на палубе? Как конкретно он оглушал жабокряков в мешках? И доплывут ли пленники живыми до берега?

– Чем ты слушал? – фыркнула докладчица. – Скорей всего доплывут, потому что они пленники своего родного острова. Чем оглушал, я понятия не имею! Хотя очень хочу его попытать по этому вопросу. Как и по поводу лёгкого убийства противников. Недавно он мне соврал на эту тему, утверждая, что у врагов останавливается сердце из-за чрезмерного взбадривания. Как-то так… Ну и куда он с китом отправился, это я и у тебя могу спросить. Потому что ментальные переговоры смертных, пусть даже и не совсем простых, подслушивать ещё не научилась.

– Ладно, ладно, не ерепенься… В любом случае, ты молодец. Что бы я без тебя делал?.. Кстати, тебе от наших коллег тоже в основном трупы жабокряков достались?

– Ну да! И парочка – в замороженном стазис-поле. В данный момент мои умники очень интенсивно с телами возятся, но что-то сомневаюсь в скорых результатах. А на острове пленники будут в нашем полном распоряжении, в естественной, так сказать, среде обитания. Поль утверждал, что покончить с собой они не смогут. Хотя и не пойму, откуда у него эта уверенность? Ну и трофейные ракушки-переводчики – это нечто! В очередной раз меня эти чужаки из неизвестного мира поразили.

– Не только тебя, – признался Бенджамин. – Меня они тоже всё больше беспокоят. И не удивлюсь, что главные неприятности от этих жабокряков ещё впереди. Но именно на этом фоне плохих пророчеств победы и достижения Труммера выглядят просто феноменально.

– Ну да… Захватить остров, переподчинить его, набрать пленных, захватить уникальные трофеи в виде мешков и шаров-игл… Конечно, может, и другие дипломаты подобного достигли…

– Скоро узнаем! – заверил он и несколько ревнивым тоном поинтересовался: – А почему это поощер в словесном докладе обращался именно к тебе?

– Причин много, но это и кролику понятно, – удивлённо хлопнула ресницами дэма. После чего ладошкой указала вокруг себя и с ехидством пустилась в объяснения: – Ты ведь постоянно занят, весь в эпохальных экспериментах. Когда тебе вести наблюдение за простыми смертными? К тому же именно я отправляла его на своём катере. Я же его и вооружала защитными артефактами. Ну и самое главное: он уже признал именно моё владычество над собой, ещё не зная, что я уже его законная супруга.

На эти высказывания Прогрессор скептически хмыкнул, непроизвольно дёргая себя за мочку уха. Обычно он таким образом пытался скрыть свою досаду. Ну и словесно в долгу не остался:

– Живёт он под моей опекой и в моём секторе. Причём вместе с сестрой, без которой нигде или долго пребывать не сможет. И вместе с подругой, которая ему тоже дорога безмерно. И он их никогда не променяет на фривольные удовольствия с твоим телом.

Азнара нахмурилась:

– Не факт!.. И сестру с его подругой я могу поселить хоть в одном из лучших замков Крепости, хоть в самом Имении!

– А вот фигушки, – нагло ухмылялся божественный собрат. – Его сестра теперь навечно связана дружбой с принцессой фей. У неё портальное кольцо, дающее ей практический доступ когда угодно. Ну и сам Труммер никогда свой уютный домик не сменяет даже на самый сказочный дворец в ином секторе. Также его лояльность ко мне – вне всякой конкуренции. А если он узнает, что ты его обманываешь, будучи сразу в двух ипостасях, то вряд ли простит такое коварство.

Теперь уже с досадой кусала свои великолепные губки Непревзойдённая. И глаза её весьма опасно поблескивали.

– Какая же ты хитрая сволочь! – пробормотала она. – А ещё меня ядовитой коброй обзываешь…

– Обзываю? Ха! Да ты всегда этим именем гордилась. И заслуженно!..

– Ладно! – Дэма решительно встала из кресла. – Потом будем решать, кто, где и как жить будет. Отправляемся ко мне и оттуда сразу на остров. Он уже вошёл в мою прибрежную зону. А потому начнём его изучать сразу во время движения. Готов?

Бенджамин кивнул и уже в следующий момент вместе со своей гостьей исчез из лаборатории.

Глава пятая. Отголоски древней катастрофы

Труммер очень сожалел, что не успел своевременно остановить вандалов, ломающих предоставленный ему катерок. И теперь плавательное средство выглядело крайне неэстетично. Не говоря уже о том, что запасы воды и продуктов почти все оказались варварски испорчены. А посему, коротая время в ожидании, было нечего толком поесть. Да ещё и взгляд постоянно натыкался на поломки, на царапины и на куски развороченной внутренней обшивки.

Конечно, он не бездельничал, сожалея об упущенном и досадуя. Руки постоянно что-то делали: прилаживали, вправляли, прикрепляли, возвращая хоть какую-то видимость порядка. Но привести судёнышко хоть в какой-то божеский вид нечего было и думать.

Зато других дум хватало. Ну и самые главные: как там, на глубинах? Справится ли Тилиус с намеченными планами? И не сожрёт ли его при этом проживающее где-то там чудовище? И что ещё немаловажно:

«Где я сейчас нахожусь – никто не знает. Ничего не сказал в своём отчёте, а наше ментальное общение никто подслушать не мог. Хотя наблюдение за той точкой океана всё равно будет продолжаться. Но как я буду оправдываться за своё исчезновение? И не нарушит ли оно правила или условия спора между дэмами?.. Хочу надеяться, что итоги будут подводиться по результатам. А они у меня уже впечатляющие: захват острова вместе со страшным оружием и живыми пленниками. Ну и пока я здесь чиню обшивку, Азнара с Прогрессором сделают осмотр моих трофеев и наверняка что-либо подскажут мне ценного. Вот тогда уже можно будет и к главному скоплению плотов податься…»

Ментальная связь с громадным союзником терялась каждый раз в тот момент, когда гигант достигал глубины примерно в километр. То есть постоянно общаться в прямом режиме они не могли, что больше всего и тяготило оставшегося на поверхности человека.

Кит утверждал, что объект находится очень глубоко, на глубине четырёх с половиной километров. А там уже не так просто действовать, даже для такого, как он. Ещё следовало учитывать, что Тилиус не имел толком никаких конечностей для выполнения намеченных действий. Ведь при всём желании плавники никак не заменят человеческих рук. Попробуй затолкай внутрь раскуроченной конструкции из металла несколько мешков, расправь их там, чтобы они не перекрутились, а потом и поставь в режим самонадува. Да ещё при громадном давлении! В полной почти темноте! Да при угрозе неожиданной атаки со стороны неведомого монстра!

Правда, изначально союзник не соглашался с предложением Труммера в методах подъёма.

«Вряд ли эти мешки чем-то помогут, – не скрывал он своего скепсиса, имея в виду трофейные мешки, которые они набрали в кладовых плавучего острова. – Делай лучше два крюка из гарпунов и нормальную перевязь на всё моё тело. Крюками подцеплю объект, да и выдерну на поверхность. Главная прелесть для меня в этом случае – скорость! Раз – и готово!»

Но Поль всё-таки настоял на своём, особенно как разобрался с управлением уникальных ёмкостей для подводных диверсантов. Те не только могли питать кислородом находящихся в них дозорных и не только висеть на заданной глубине, но и надуваться по максимуму, превращаясь во внушительные поплавки. Скорей всего жабокряки тоже использовали свои унифицированные мешки не только для засад и диверсий, но и для подъёма чего-нибудь с морских глубин.

А если с этим вариантом не получится, тогда можно соорудить перевязь с якорями. Тилиус с этим согласился и теперь нырял раз за разом, вкладывая мешки между стальных рёбер конструкции и задействовав в них режим наполнения. Уже установил четыре и теперь нырнул с пятым. Но перед погружением посоветовал Труммеру:

«Делай перевязь с гарпунами. Мне кажется, объект за тысячи лет прикипел к морскому дну. Я, конечно, попробую его сейчас столкнуть, сдвинуть, но слабо верится, что получится».

«А что со свечением внутри?» – уже в который раз спрашивал Поль.

«Светится, – отвечал кит, быстро погружаясь всё глубже и глубже. – Но сейчас свечение уже перекрыли раздувшиеся мешки».

Вот с пятым мешком союзник и задержался дольше всего, вызывая вполне обоснованную тревогу. Что там могло случиться? Мешок некуда больше засунуть? Или всё-таки какое-то страшилище морское напало на разумного кита? Так тот потому и разумный, что может вполне легко телепортироваться куда подальше в случае неожиданной опасности. А рассмотреть кого-то постороннего, кто пытается атаковать, с умениями Тилиуса вроде не представляется сложным.

Труммер уже закончил сооружать перевязь для кита и прилаживал последний гарпун в нужном месте, когда до него донеслось первое сообщение из возобновившегося контакта:

«Как там у тебя наверху?»

«Всё нормально! А у тебя как? Почему так долго не поднимался?»

«У меня вообще отлично! Ну а не спешил по простой причине: сдвинул я эту железяку! И она вон, медленно всплывает за мной следом…»

«Ура!»

«Но будь готов вместе с катером сместиться по моей подсказке чуть в сторону. Как бы столкновения не случилось…»

Ну да. Океан большой, но для беды много не надо. Жабокряки-вандалы катер не утопили, так не хватало, будучи возле самого Излома, с каким-то артефактом столкнуться. Хотя… Слишком уж медлительное всплытие вряд ли угрожало цельности прочного корпуса. Всё-таки Азнара предоставила дипломату один из самых лучших и прочных корабликов.

Тогда как ментальное общение между союзниками продолжалось. Заинтригованный поощер хотел знать, как выглядит объект, какой он величины, стоит ли опустить перевязь в воду для швартовки и не надо ли отвязать от неё неуместные теперь гарпуны.

Ответы следовали неспешные, обстоятельные. Чувствовалось, что Тилиус гордился собой и своими умениями. Да, тонкие операции на глубине оказались подвластны его громадным плавникам. Он нарезал круги вокруг всплывающего объекта и комментировал всё, что удавалось рассмотреть:

«Ты бы видел, какой след из мути и тины тянется за этой штуковиной из глубины! Конечно, всё не промоет водными массами, но хоть частично вся гадость смывается. Кстати, скорость всплытия увеличивается весьма резко. Но ты достаточно в стороне, так что не переживай… А величина… Пожалуй, только чуть меньше, чем моя туша. И никак это на корабль не похоже… Скорей на скелет гигантского червя с частыми рёбрами. Ага, вон сбоку вижу какой-то обломок торчащий. Очень похоже на плавник. Неужели оно плавало?.. Но таких кораблей точно не бывает…»

Разносторонне развитый и много знающий Поль, побывавший с Прогрессором в нескольких мирах, попытался угадать, что же там такое всплывает:

«Скорей всего это подводная лодка. Шпангоуты и рёбра жёсткости остались, а вот обшивку чем-то сорвало напрочь. Скорей всего взрывом, может, и внутренним! – Тут же ему припомнились сведения и про атомные лодки, которые строились на той же Земле: – Вполне возможно, что свечение – это остатки ядерного топлива, используемого в реакторах. Причём топливо это очень опасно для живых существ, как и сам реактор, если он повреждён. От них истекает опаснейшая радиация. Может, это она и светилась?..»

На это Тилиус заверил, что чувствует себя хорошо, никакого негативного воздействия на себя не ощущает, да и высказал вполне резонное сомнение. Мол, за многие тысячи лет любое опасное излучение попросту рассеется в Мировом океане и вряд ли кому будет угрожать.

Затем он предупредил:

«Сейчас я всплыву в том месте, где чуть позже всплывёт и каркас. Смотри по левому борту…»

В самом деле всплыл, выпустив высокий фонтан воды и прочищая свои лёгкие порцией свежего воздуха. Затем сдвинулся чуть в сторону, излучая довольство проделанной работой:

«Дальше ты уже сам будешь копаться в чреве этого странного объекта».

А там и некая древняя конструкция всплыла, чуть покачавшись, да так и застыла в притопленном виде. Вначале поощер дал парочку медленных кружков вокруг, хорошенько присматриваясь и выбирая, где можно пришвартоваться. Уже выбрав место и поигрывая гарпуном, привязанным к подвязке, поменял своё мнение о назначении объекта:

«Ты знаешь… Это совсем не лодка. Скорей всего это самолёт. Такая штука огромная, которая летает по воздуху. И у него сбоку не плавник, а кусок обломанного крыла… Причём та ещё громадина получается… Таких и на Земле не припомню…»

Но только собрался закидывать импровизированный якорь, как Тилиус с явной истерией запаниковал:

«Что-то мутное и огромное всплывает прямо по шлейфу смытого ила! Кошмар! Скорей всего это… – Не договорив, он буквально выкрикнул в ментальном режиме общения: – Уходим! Держись!»

Нельзя было сказать, что катер мотало при первой телепортации, но Труммер крепко ухватился одной рукой за борт. Чего там скрывать, в тот момент он сам изрядно перепугался. Если уж величественный кит вопит о каком-то огромном кошмаре, то в самом деле смотаться отсюда – воистину благоразумное дело.

Тилиус и ринулся ближе к катеру, стараясь захватить его вместе с человеком и перенестись куда подальше от опасности. И судёнышко даже изрядно дёрнулось после этого, словно его снизу нечто приподняло. Дёрнулось и… осталось на месте!

«А-а-а! – раздался ментальный вопль в голове Поля. – У меня не получилось! Что-то меня блокирует! И силы на новый рывок не хватает!..»

«Ничего, – начал соображать поощер, – ты просто отплыви отсюда подальше. А я постараюсь сам справиться с этим…»

Подобрать характеристику чего-то большого, бугристого и мрачного, начавшего всплывать на поверхность, он не смог и не успел. Как не успел и броситься к штурвалу, завести двигатель и умчаться куда подальше с этого места. Зато успел сообразить, что поспешное отступление кита – как бы в руку. Уплывал он довольно шустро, и если неведома зверушка ринется за ним, то оставит в покое катер. Ведь в любом случае кусок пластика и железа не представляет никакого гастрономического интереса. А при таком раскладе и заводить двигатель не стоит, зачем привлекать к себе лишнее внимание?

Объект колебался в притопленном состоянии на дистанции метров сорока от судёнышка, медленно дрейфующего в сторону. Но именно всё это пространство как раз и оказалось заполнено чем-то бугрящимся, грязным и слизистым. Труммеру даже пришла в голову мысль, что это со дна всплыли потревоженные донные отложения. Иди останки животных? Или ещё какая неживая гадость? Всё-таки Излом недалеко, и здесь совсем иные законы мироздания проявляются. Мало ли что тут порой всплывает?

Предположения оказались неверными!

Вся эта бугрящаяся слизь вдруг пошла волнами, проявились некие подобия щупалец. Или выделяющихся, напрягшихся мышц? А в следующие мгновения катерок и неведомый объект стали подпрыгивать на этой живой субстанции и ложиться на борт.

Полю ничего больше не оставалось, как, присев за бортом и продолжая держаться за него, начать применять воздействия да попутно ругаться нехорошими словами на неведомые силы:

«И кто только создал такую гадость?! Чтоб ты сгорела, гниль поганая! Чтоб тебя глисты съели! И крабы порвали!..»

К сожалению, никакие крабы с глистами на помощь не спешили. А личные, многократно усиленные умения поощера тоже казались бесполезными. Сколько а’перв ни вбухивал силёнок в связки «откат-подбор», никакого видимого результата не наблюдалось.

Нет, сил пока хватало. Да и некоторая, пусть и весьма странная, неприятная энергия при «подборе» возвращалась к поощеру. Но в то же время наступала чёткая осознанность бессмысленности любых действий против неведомого противника. Слишком огромным тот оказался, бездонным, как и весь океан. А разве можно бороться с океаном? Разве можно шапкой вычерпать целое море? Разве можно вдохнуть воздух всей атмосферы?

Как показало время, небольшие уколы разрушительной силы всё-таки оказались чувствительны для всплывшей живой массы. У неё выявился даже некий управляющий центр, который в виде вздутия или выпуклости показался над поверхностью. Раз показался вдалеке, второй раз намного ближе, ну и третий – выпуклость стала опасно вздыматься уже непосредственно рядом с катерком. Обрушив туда парочку практически максимальных по силе воздействий, Труммер, уже мало соображая, можно сказать в отчаянии, бросил так и остававшийся у него в руке гарпун.

Оружие охотников за китами вошло целиком в осклизлую плоть. Только неприятный всхлип раздался, да прикреплённый линь, ведущий к собранной перевязи, приготовленной для швартовки. И после этого всё на две или три секунды словно бы застыло. Словно невиданное чудовище оказалось заморожено дыханием открытого космоса.

Конечно, поощер не прекратил своих действий. Тем более что подборы вырываемой у врага энергии вдруг усилились по своему объёму десятикратно. Правда, первый же такой объём, неосторожно захваченный целиком, чудь не убил человека. Его затрясло, бросило в жар, и создалось впечатление, что кости с мышцами окунулись в серную кислоту. Всё-таки нечто чуждое явно не годилось а’перву в употребление.

Или годилось?

Потому что нанесённый далее (чисто по инерции продолжающегося сражения!) откат оказался настолько силён и эффективен, что добрая треть выпуклости буквально задымилась от образовавшегося на ней очага высокой температуры.

А в следующий момент началось истинное светопреставление. Всё всплывшее образование дёрнулось, вздыбилось, заскрипело и резко дёрнулось куда-то в сторону. Словно решило отстраниться от кусачего человечка. Катер настолько резко шатнуло, что Труммер упал на спину и чуть не вывалился через другой борт. Потом что-то затрещало, хлопнуло, и весь катерок буквально поволокло в неведомом направлении.

Даже не пытаясь встать на ноги, поощер вывернулся на живот, ухватился за основание банки у борта, а ногами оплёл крепления капитанского стула и, не обращая внимания на рывки и сотрясения всего судёнышка, продолжил максимальные по силе воздействия «откат-подбор». Благо для этого не обязательно было размахивать руками или с полным средоточием напевать шаманские мантры. При этом разозлился невероятно:

«Тварь! Паскудь! Дерьмо плавающее! Сам издохну, но тебя тоже на песок разложу! Убожество придонное! Чтоб тебя разорвало!..»

Ему и в самом деле было плевать, если катер тоже разрушится при таких вот спонтанных, практически безадресных воздействиях. Бил просто по площадям, хотя и пытался как-то сориентировать удары именно по живой плоти.

Тогда как оказавшийся на привязи кораблик не просто нёсся по волнам, подскакивал на ухабах плоти или ударялся о неведомые преграды, но ещё и нырял порой в океанские воды. Причём довольно глубоко, если судить по страшному давлению на ушные перепонки. А потом снова следовало экстренное всплытие.

Удар! Погружение! Тряска! Всплытие! Странный взлёт! Падение с переворотом, во время которого из катера вывалилось и вымылось водой всё, что оказалось не закреплено! Опять тряска! Вновь погружение! Серия ударов! И так далее и тому подобное. Причём – долго. Минут пять, которые в то же время показались вечностью.

Ну и самая неприятная мысль:

«Если этот монстр меня затянет на глубину, меня уже и все дэмы вкупе не спасут! – после которой промелькнула вполне логичная: – И вообще, не пора ли мне отцепляться и сваливать в свободное плавание?.. Пока с меня плащ-артефакт не сорвало…»

Ну да, если чудище ранено и мечется в слепом бешенстве, вряд ли оно обратит внимание на маленького человечка. То есть умчится дальше, скорей всего больше не возвращаясь в то место, где его обидели.

Но что делать в таком случае без катера? Пусть он и станет нефункциональной скорлупкой. Как его отыщут в океане наблюдатели? И не сбежит ли кит от страха куда подальше? В последнем варианте тем более нужно хоть какое-то плавательное средство.

Вот потому и держался человек изо всех физических сил.

Зато иными силами, тоже используя их максимально, Труммер долбил и долбил своего воистину безразмерного противника. И в конце концов осознал, что подобная тактика всё-таки дала какие-то результаты. Тряска и волнение стали стихать. Погружения и взлёты тоже прекратились. Следовательно, осклизлое чудище либо сорвалось с гарпуна, либо ослабло, либо…

Слишком смелой выглядела надежда на уничтожение монстра. Ну а вдруг?

Кораблик качнулся ещё пару раз, поскрипывая измочаленной обшивкой, и замер. Точно так же покряхтывая, растирая сбитые в кровь локти и колени, встал и человек. И только начав осматриваться по сторонам, с леденящим душу трепетом понял: что-то вокруг не так. Странное освещение… Слишком тихая, идеальная гладь океанской воды. Какая-то непомерная тяжесть на плечи… Ни единого кусочка слизистой плоти… Не видно всплывшего объекта… Не слышно ментальных призывов от Тилиуса…

И солнце! Это ведь не голубое Пурьесо! И не жёлтый Капир! И не белое Скаль!

Как-то слишком далеко, почти над горизонтом, висело большое красное светило. Чужое! Незнакомое! Именно что чужое! Как и весь окружающий мир.

Глава шестая. Куда я попал?

Присев на перекошенное сиденье и продолжая озираться по сторонам, Поль стал вычерпывать какой-то банкой, застрявшей под обшивкой, воду из судёнышка. Ну и при этой однообразной работе надолго задумался. Всё-таки благодаря своей исключительной близости к дэму Прогрессору а’перв знал о ДОМЕ невероятно много. Конечно, большая часть подобных знаний не являлась секретом для приписных любого сектора. Мало того, порой те же герои и великие полководцы, проживающие в Крепостях, знали про иные миры, да и про сам ДОМ, намного больше, чем какой-то выскочка из Ро́змора. Если не все, то большинство из них.

Имелись научно-исследовательские общества и в Параисе. Всё-таки там жили в условиях довольно развитой технической цивилизации. И пусть ни у кого не было телевизоров, передатчиков и уж тем более компьютеров с общей сетью Интернета, разрозненных знаний, а также книг на эту тему хватало. В том числе и по поводу остальных пространств ДОМА. Передавались эти знания устно, в печатном и в письменном виде и, в общем-то, не являлись запрещёнными. Но и не каждому они были доступны.

А Полю в этом плане везло. Он порой пользовался библиотекой дэма, беседовал с иными участниками миссий, порой и до компьютера мог дорваться, вычитывая там всё, что успевал высмотреть. Иначе говоря, общие представления об иных плоскостях у него имелись. Ну и сам факт нахождения возле Излома подталкивал к правильным выводам: израненное, испуганное чудовище в попытке сбежать от незнакомой напасти либо случайно проскочило на иную плоскость куба, либо специально туда прорвалось, либо спонтанно телепортировалось. Почему бы и нет? Коль подобное умеет Тилиус, то почему бы и какому-то чудовищу не обладать подобными талантами? Может, оно тоже а’перв? Или у’кинт? А может даже, ю’десим?

Правда, Тилиус не признавался, что он умеет проскакивать через грани куба, из которого и состояла-то здешняя вселенная. И опять-таки, невзирая на крайнюю опасность возле этих граней, простые смертные тоже отыскивают какие-то проходы и даже проводят по ним целые караваны. Причём такие тропы есть не только на суше, но и на воде существуют.

«Значит, и меня как-то сюда перетащило…» – только и оставалось констатировать. Ну и присматриваться к здешнему светилу, прикидывая: рассвет сейчас или закат? По всем признакам выходило, что закат. Красный шар всё ниже и ниже опускался к очень далёкому горизонту, и как только он за него сядет, наступит ночь. А ночь – это неведомое состояние суток для всех, кто проживал на божественной плоскости. То есть там, где находились сектора с Имениями, Долинами спортивной Элегии, Параисом, Розмором и с Дикими землями. Потому что там имелось сразу три солнца разной степени нагрева.

Тогда как над четырьмя плоскостями, являющимися боковыми для божественной, вращалось два больших, но весьма горячих солнца. Они следовали по кругу, на единой орбите, и по очереди освещали каждую из сторон. Вот и получалась смена дня и ночи. А в дальних уголках, где лучи толком не прогревали за световой день, даже создавались снежные пустыни или ледовые поля. Или если там возвышались горы, то на них снега хватало.

Кстати, над шестой гранью, противостоящей божественной, вообще постоянно висело строго над центром единственное, не слишком тёплое солнце. Вот там уже хватало горячих пустынь прямо под светилом и замороженных пространств на краю, которые практически не прогревались. Потому она и называлась пустынной. Считалось, что шестая плоскость – самое неудобное место для проживания разумных. И уж какие только слухи не ходили о внешности этих разумных и об их необычности. Хотя очевидцы утверждали: такие же, как мы, только страшно волосатые.

Осознав себя на боковой грани, Труммер первым делом стал проверять исправность своего судёнышка. И пока этим занимался, прикидывал:

«Заберёт ли меня кто отсюда? И вообще, будет ли искать именно здесь? Как бы не пришлось в этой точке остаться навсегда, помирая от жажды и голода…»

Худшие опасения развеялись, после того как двигатель заработал. Вполне сносно действующие водомёты дали какую-то надежду добраться до суши. А уже там, с имеющимися силами и умениями поощера, можно вполне сносно устроиться, обжиться, а потом и отправиться к Излому в поисках тех же самых караванщиков-контрабандистов. Если уж мечтать до конца, то при определённой удаче вернуться домой – вполне осуществимая акция.

Конечно, лучше всего и быстрей было бы развернуться и плыть к весьма близкому горизонту. То есть сразу же вернуться через Излом на божественную сторону куба. Да только подобное действие – не просто риск немалый, а глупость несусветная. Без проводника или знающего разумного – нечего и соваться, практически стопроцентная смерть. Лучше уж дальше, дольше и в обход – зато с некоторыми твёрдыми шансами на успех, чем переться напропалую.

«И второй вопрос, как долго мне ждать помощи именно в этой точке? Не снесёт ли меня ветерком или течением в гибельное место? Вот как странное давление на плечи давит, катерок поскрипывает, да и дышать тяжело. Про близкий горизонт вообще вспоминать не стоит, вот он, рукой подать. Так что пора сматываться!..»

Приняв такое решение, завёл двигатель и на крейсерской скорости двинулся в направлении, противоположном от Излома. Потому что толком не знал, на какой из четырёх сторон он находился конкретно. А они тоже имели свои весьма специфические, говорящие сами за себя названия: гористая, островная, материковая и болотная.

Что не гористая – ясно сразу. Иначе горы были бы видны в любом случае при такой видимости. Ну и хуже всего было бы оказаться на болотной стороне, условия для жизни там считались самыми худшими.

«Жаль, что не спросил у кита, возле какого Излома мы находились, – запоздало досадовал Поль. – Да и кто мог подумать, что это станет так для меня актуально?!»

Уплывать далеко не пришлось по банальной причине: наступила глухая ночь. Что даже для Труммера, побывавшего в иных мирах, выглядело страшно фатальным и неприятным действом. Да и что он там видел толком ночами, будучи в иных мирах? На той же Земле по ночам на небе светила порой луна и видны были многочисленные звёзды. А в том же Аверсе было вообще два массивных спутника на орбитах, а в мире драйдов – целых три.

А тут – полная, кошмарная темень. Словно ДОМ находился вне всяких космических созвездий, галактик и вселенных. Поневоле страх нарастает и мнится гибель всего живого. Ну разве что, когда глаза привыкли, стала различаться лёгкая световая вуаль над гранью с божественной стороной куба. Всё-таки там три солнца освещают, а потому некие отсветы видны над Изломом.

Да чуть позже в самом океане появились не то груды светящегося планктона, не то стайки светящихся рыбок. Ну и несколько вполне приличных по силе огоньков удалось рассмотреть на глубине. Видимо, там живность таким образом охотилась друг на друга.

«Лишь бы здесь какого-иного монстра не оказалось! – с содроганием молился Труммер. – Второго столкновения с таким ужасом я не выдержу… А уж катер – тем более!»

Ещё ему весьма не нравилась очень холодная вода. Не возникало желания не то чтобы искупаться в ней, но даже руки помыть выглядело кощунством. Да и в раскуроченном катере вскоре стало так холодно, что у поощера стали трястись все поджилки. И зуб на зуб не попадал. Не помогал даже отысканный кусок брезента, чудом оставшийся после всех кульбитов, грабежей и катавасий. К тому же он был мокрый насквозь, как и промок постельный матрас в маленькой носовой каюте.

О каком-то сне не могло и речи идти. Следовало греться как можно интенсивнее. А чем? Только физическими упражнениями? Хватит ли сил для этого? Да и выдержит ли днище многострадального катера? Слишком уж нехорошо оно поскрипывало и потрескивало даже при осторожном топтании или перемещении тела.

И костёр не разведёшь. Не с чего. И нечем. И баллон с газом исчез. И таблетки спиртового топлива пропали. А что осталось-то? Лишь свободное время и возможность его использования. Для чего? Правильно: для личного усовершенствования! Ведь как учил дэм Прогрессор: только свободное для размышлений время даёт смертному возможности вырваться на следующий этап своей эволюции. Иначе говоря: тренируйся, и будет тебе счастье!

Вот и начал Труммер работать над своими умениями. Тем более что чувствовал настоятельное требование организма избавиться от чуждой, совершенно неприемлемой энергии, подобранной у океанского монстра. Даже подозрения возникли: «Вдруг меня эта опасная энергия превратит в подобие своего хозяина?»

Первые три часа а’перв пытался только согреться. Или хотя бы просушить мокрый матрас и тот самый кусок вожделенного брезента. Потому что прекрасно помнил, как во время одного из воздействий по бугрящейся плоти чудовища она стала парить и дымиться от получившегося жара. Значит, стоит повозиться именно в плане прогрева объекта воздействия.

А хвалёный плащ-артефакт функции обогрева при такой температуре не имел. Или, может, в нём что-то поломалось?

Вначале поощер экспериментировал на самом уголке грубого полотна. Долго ничего не получалось с калибровкой силы. Точнее, с иным способом её подачи. Потому что уголок брезента то рассыпался прахом, то леденел, то банально обугливался. Но именно обугливание подсказало, что эксперименты ведутся в верном направлении.

В итоге через три часа Поль с огромным наслаждением вытянулся на просушенном матрасе и укутался в прогретый кусок брезента. Пусть тот и стал на четверть меньше, но укрыться хватало. Появилось ощущение полного блаженства, и стала наваливаться нега подступающего сна. Только и оставалось себе пожелать: «Спокойной ночи! Утро вечера мудренее!»

Увы! Какое там утро?! При всей усталости и крайней необходимости выспаться сон так и не пришёл. Наверное, эмоции прошедшего дня продолжали истязать бедный мозг. Или это голод истязал желудок? А уже тот капал недовольством на мозги?

Но заснуть не удавалось, какие только способы для расслабления ни принимались. Пришлось продолжить работы по самоусовершенствованию. А в каком направлении продолжать? Коль хочется пить да есть? Естественно, что в нужном! Рыбу пока глушить не стоило, попробуй её в такой темени рассмотри. А вот попить – ну оченно не мешало бы!

Тем более что вокруг океан. Казалось бы, пей – сколько влезет. Вернее, вначале дистиллируй эту воду (коль есть источник тепла!), а уже потом спокойно употребляй во всех направлениях. Но как дистиллировать, если нет простейшего перегонного аппарата? Над решением этого актуального вопроса прошло ещё два часа. К сожалению – без толку. Ничего должного под рукой не нашлось, всё оказалось смыто за борт. Разве что оставалось только разобрать двигатель, использовать топливные трубки и непосредственно емкость для солярки.

Но уж настолько пить не хотелось, чтобы лишать свой кораблик подвижности. Подобный вариант можно оставить на самый крайний случай.

«Зато можно отыскать и совсем иные способы добычи пресной воды! – продолжал интенсивно работать разгорячённый мозг. – Ведь что такое здешняя океанская жидкость? Да та же пресная вода, только щедро пересоленная. Значит, мне только и следует каким-то образом удалить соль. Или отделить её?.. Ещё лучше – попросту пустить соль в осадок. Возможно такое?.. Вроде не слыхал… Но ведь и умений поощера, доступных мне, наверняка нет во всём ДОМЕ. А у меня – есть! Вывод: нет ничего такого, с чем бы не справился поощер!»

Отыскал банку, которой вычерпывал воду, набрал в неё воды, устроился поудобнее, да и приступил к самоусовершенствованию. И полная темнота ему в этом не мешала. Потому что суть своего воздействия, а также дозировку оного он научился отличать каким-то новым чувством. Примерно так же тело ощущает, как по нему прокатывается холодная или тёплая вода. Или примерно так же человек может прочувствовать местонахождение своей ступни в пространстве, поднять её вместе со всей ногой или опустить, пошевелить или расслабить. Ему для этого зрение, слух или осязаемость не нужны. Как не нужны они и при определении «верх-низ», при условии привычной силы тяжести.

Вода вскипала. Порой перегревалась и моментально испарялась. Чаще просто разрушалась, исходя не совсем приятным запахом. Но ещё через два часа что-то стало получаться. Соль проявлялась, концентрировалась, словно бесцветные льдинки в воде, и начинала опускаться на дно банки. Понятное дело, что тут же кристаллы начинали вновь растворяться, вновь делая воду солёной.

И всё-таки! Если сразу удавалось сделать пяток быстрых глотков, вода чувствовалась на вкус только чуточку, совсем не трагично подсоленной. Иначе говоря – пригодной для питья. Только не следовало усердствовать, пить нижний слой, и уж тем более не выпивать образовавшиеся осадки.

«То ли я – гений?! То ли мне просто повезло из-за нечего делать? – восторгался Труммер собой, раз за разом черпая за бортом морскую моду, очищая её и выпивая половину ёмкости. Остальное выплескивал как можно дальше и повторял процесс. – Красота! Смерть мне от обезвоживания никак не грозит. Утром рыбки наловлю… Или вообще до берега доберусь, а уж там… Э-эх! Живём, короче!..»

Напился так, что резко навалилась сонливость. Опять добрался до матраса с брезентом, прогрел их лёгким воздействием, да и поспешил улечься с угрожающими мыслями: «Если я и сейчас не усну, то…»

Додумать не успел. Уснул.

Глава седьмая. За место под солнцем

Проснулся Поль, когда красное солнце уже стояло чуть ли не в зените, начав пригревать и тем самым сравнительно раскалив верхнюю палубу, ту, что над каютой.

Быстро вскочил, осмотрелся. Проверил, нет ли течи корпуса и далеко ли от Излома. Прислушался к себе: настроение отличное! Ничего не болит. Силёнок тоже хоть отбавляй. Зато зверски хочется жрать! Но тут особой дилеммы не возникло. С едой ещё можно час, а то и три подождать. Ибо оказаться уже немедленно на берегу – намного предпочтительнее. Так что ничего не оставалось, как вновь напиться уже проверенным способом, набив тем самым желудок и успокоив его урчание. А потом заводить двигатель и мчаться к далёкой, в пределах видимости, кромке суши.

Тем более что никто не разыскивал Труммера, не звал его на волне ментального общения и не подавал знаки с низко пролетающих самолётов. Хотелось верить, что уж Азнара всяко-разно озаботится его поисками. Да и Прогрессор не останется в стороне чисто из любопытства. Или хотя бы для того, чтобы поиздеваться над привычками а’перва вечно попадать в какие-то неприятности.

«Шутник… И рифмоплёт из него неважный… Ничего! – думал Труммер, с оптимизмом вглядываясь в приближающуюся береговую черту. – Я и сам выберусь к дому! Как говорится, на дэма надейся, а сам не плошай. Лишь бы сейчас топлива хватило, двигатель не отказал, ну и на каких-то воинственных идиотов не нарваться, имеющих огнестрельное оружие дальнего действия».

Потому что довольно быстро заметил в нескольких местах многочисленные серые, белые, а порой и разноцветные паруса. И ни одного на горизонте дымка, поднимающегося из трубы какого-нибудь парохода. Эпоха парусного плавания – во всей красе! Скорее всего уровень жизни здесь никак не превышает уровень жизни в Диких землях или в Вольных городах.

А коль у них тут нет двигателей разного типа, то стоит ли сразу, издалека привлекать к себе внимание? Поэтому Поль резко сбросил скорость своего судёнышка до минимума. Тем более что рассмотрел и много одиноких лодок, которые с убранными парусами занимались рыболовством. Или перемещались с помощью вёсел. А чуть позже лодок и корабликов стало так много, что пришлось даже издалека огибать наибольшие скопления местных рыболовных флотилий.

Ну и хотелось как можно быстрей понять: островная это плоскость или материковая? Потому что болотная тоже отпадала. Там, по отрывочным сведениям, и морских просторов-то с чистой водой толком не было. А предпочтение большим материкам отдавалось по одной простой причине: оттуда и караванов на божественную плоскость отправлялось не в пример больше.

Приближающаяся суша оказалась сравнительно низкой, без высоких скальных наростов. Разве что в глубине уже начинали просматриваться округлые возвышенности, прикрываемые туманом или облачной дымкой. Ну и участок берега, на который Поль правил своё судёнышко, выглядел изрезанным невероятно. Словно кто-то специально искромсал твердь узкими фьордами, бухточками и извилистыми заливами. Наверняка это очень удобно для тех же рыбаков и для постройки в таких местах всего, начиная от деревушек и заканчивая большими городами.

Но тут что-то не сходилась логика с действительностью. Избегая близкого контакта с флотилиями, Труммер правил туда, где парусов вообще не было. Такой участок берега отыскался. Но, с другой стороны, и никакого жилья пока на этом открытом пространстве не просматривалось. И даже простых рыбацких лодок не наблюдалось. Почему так? Неужели это место под запретом для любых посетителей?

Что ещё не понравилось заблудившемуся дипломату, так это полное отсутствие в пределах видимости дельфинов и косаток. Черепах или китов – тем более не наблюдалось. Тоже ведь весьма тревожный и неприятный момент. И напрашивался вопрос: разумных обитателей океана здесь вообще не было или их попросту выловили местные аборигены? А если выловили и съели, то чем они лучше всё тех же жабокряков? Ну и коль они поедают братьев по разуму, почему на это не реагируют дэмы? Ведь на своей плоскости они установили настолько жёсткий запрет, что за убийство одного дельфина могли уничтожить весь экипаж рыболовецкого сейнера.

Но пока пришлось отбросить недоумение в сторону и сосредоточиться на выборе места для схода на берег. Волнения на море почти не ощущалось, по ветру – скорей погода соответствовала штилю. Хотя некий прибой всё-таки наблюдался. Толща воды словно дышала, приподнимаясь и с пеной да грохотом лаская прибрежные камни. Виднелись местами и вполне приличные пляжи, пусть и миниатюрного размера.

А вот безлюдность выбранного берега поражала всё больше и больше. Поль уже решил проигнорировать данный участок и плыть дальше, где просматривались паруса и хоть какие-то постройки чуть в глубине суши. Но потом всё-таки рассмотрел уходящий в скалы залив, вошёл в его начало, прошёл два поворота, внимательно всматриваясь в крутой, скалистый берег, и воткнул свой катерок в небольшую щель между скал. Главное, что в той луже его устроило, так это отсутствие прибоя и поднимавшаяся оттуда же пологая скала.

«Поднимусь по ней да гляну, что там дальше творится на берегу, – решил он. – И куда этот залив простирается. Ведь по нему и большие парусные корабли пройдут, вроде как глубина фарватера позволяет. Да и от боковых порывов ветра скалы прикрывают…»

Пришвартоваться толком, привязав катер, было нечем. Пришлось заклинивать судёнышко между камней, чуть насадившись на мель из мелкой гальки. Но вроде течения нет, прибой не ощущается совершенно, да от посторонних взглядов ценное транспортное средство теперь упрятано. Мало ли здесь какие шустрики обитают? Ну и с другой стороны, недаром ведь тут настолько безлюдно.

Только добрался до половины выбранного склона, как удалось рассмотреть выходящий по заливу в море корабль. Большой! Без парусов! По внешним формам и по водоизмещению он очень напоминал речной пароход с пятью палубами для пассажиров. То есть до океанского круизного лайнера он никак недотягивал, если вспомнить подобные судна на Земле. Зато у него практически на всех палубах стояли пушки. По три, а то и по пять с каждого борта. Древние, небольшого калибра, напоминающие фальконеты. В своё время, дорвавшись до земного Интернета, Поль насмотрелся на такие и прекрасно помнил их характеристики.

Пароход шёл медленно, осторожно вписываясь в предпоследний перед открытым морем поворот. И со скалы до него было рукой подать, метров сорок, не больше. Что позволяло рассмотреть всё в самых мелких подробностях. При этом вроде не наблюдалось на палубах большого количества моряков или пассажиров. Там пара человек, да в другом месте несколько. Несколько моряков скучающе застыли у пушек. Да через стекло просматривались тени внутри капитанской рубки.

Рассматривая всё это, Труммер стоял на месте пень пнём. Хотя и не выглядел полным идиотом с отвисшей челюстью. Да и чего ему опасаться, оставаясь на открытом месте? Кому опасен человек без оружия? Да и вообще он никого не заинтересует, если рассуждать здраво.

Похоже, на пароходе капитан здравым смыслом не обладал. Или вообще считался маньяком, двинутым на всю голову. Прозвучала неразборчивая для а’перва команда, и один из расчётов зашевелился. Чего это они и как, моментально понять не удалось, потому что грохот выстрела раздался почти сразу. Как и облачко дымного пороха скрыло место выстрела. И тут же Поль почувствовал, как нечто горячее и опасное промчалось возле его головы. Даже волосы шевельнулись от раскалённого ветерка. Тут же где-то сзади раздался взрыв, а после него засвистели и застучали разлетающиеся мелкие камешки.

Скорей всего спас прозрачный для посторонних плащ-артефакт. Если уж не от ядра, то от разлетающихся скальных обломков точно. Но это не значило, что следовало оставаться на месте.

Ещё не совсем сообразив, что стреляют именно по нему, Труммер заорал с нарастающим бешенством:

– Да вы что там, с ума посходили?! А если бы попали в меня?!

Потом всё-таки мозги у него заработали в правильном направлении. Да и заметил, что дуло второго фальконета тоже шевельнулось в его сторону. И уже катясь кувырком вниз по склону, успел расслышать и разобрать недовольный рёв капитана:

– Уроды косорукие! Совсем стрелять разучились?! Сгною в карцере!

Прозвучал второй выстрел. Третий! Грохот взрывов, визг разлетающегося гравия. Но каким-то образом Полю пока удавалось катиться, не получив ни одного ранения. Только вот он с досадой осознал, что катится в сторону парохода! Прямо к воде!

И не успел он остановиться или придумать чего получше, как влетел в залив, на ходу кое-как группируясь и стараясь сразу нырнуть глубже и проплыть дальше от опасности. Всё-таки вниз стрелять никто не сможет, мёртвая зона, но вот просто бросить по пловцу чем тяжёлым, какой-нибудь дурак да отыщется. Ну и теперь стоило надеяться, что пароход пойдёт дальше, больше не обращая внимания на одинокого любителя прогулок по скалам. Ему ведь и так стоило завершить поворот, и место падения человека в воду вот-вот скроется из глаз наблюдателей.

Беда только, что тяжёлые пояса с артефактами, обувь и одежда невероятно тянули на дно. Да и плащ, пусть невидимый да тонкий, сильно стеснял движения. Плавать с таким весом – особо не разгонишься. И дно вроде близко, вот оно, всего в метре, не совсем прозрачной, да и довольно холодной водички. Скалы довольно круто уходили вниз, зато и спрятаться между ними – вроде как просто. Только и следовало, чтобы корабль с маньяками отплыл подальше.

В принципе так и получилось. Гул трюмной машины, пусть и резко усилившийся, стал отдаляться. Как и шуршание винтов на корме. Поэтому Поль аккуратно вынырнул возле самого берега, прячась между острых камней и опасливо выглядывая поверх них в сторону врага. Уходят? Или…

Оказалось, что «или»! Видимо, машины сработали по команде «полный назад!», остановив пароход на месте, прямо на повороте водного пути. И тут же был отдан кормовой якорь, с помощью которого проще всего удержать громадное плавающее средство на месте. Кстати, небольшое течение в море здесь имелось, похоже, где-то дальше река впадала в залив. Потому и вода выглядела мутной. Но капитан, грамотно руководя работой машин, уверенно продолжал удерживать вверенное ему судно на месте. Потом якорная цепь натянулась, а шлепки винтов прекратились. При этом сразу с двух бортов суетящиеся моряки проворно опускали по шлюпке.

«Всё-таки здесь невероятно запретная зона, – пришлось признать с горечью. – Надо было сразу прятаться и передвигаться скрытно. А я стоял и пялился, как гарпия на общипанного джымво. Лопух!..»

Пока так с собой ругался, искал пути дальнейшего побега. Вверх по склону? Так сразу заметят и опять тир устроят. Вон сколько уже расчётов возле фальконетов толпятся. Боятся, видать, карцера.

Нырнуть опять в воду и хотя бы переплыть на другую сторону залива? Так одежда, пояса и прочее враз на дно утащат. Но тут же пришла в голову отличная идея:

«Раздеться! И всё сложить в воду, вот под этот камень! И вот этим камнем сверху придавлю. Никуда одежда не денется! И чуть позже я за ней вернусь!»

Сказано – сделано! Пусть и прилипала одежда к телу, но сбросить её подгоняемый страхом а’перв успел. Как не стал оставлять на теле даже одного браслета. Всё завернул в единый тюк, уложил на глубине под основание скалы, ну и привалил надёжно сверху солидным обломком скалы.

Вот теперь и плавать можно, пока вновь не замёрз и зубы не стали стучать друг о друга. Да и шлюпки уже отплывали от корабля. Мало того, там под злобный рёв капитана спускали ещё две шлюпки. Кажется, местные аборигены гневаются не на шутку и решили в любом случае отыскать нарушителя. Или, в крайнем случае, его труп.

Набрав воздуха как можно больше, Труммер уже собрался оттолкнуться от скалы и нырять в сторону противоположного берега, когда понял, что подзадержался с этим манёвром. Уж слишком невыгодно располагалась дальняя от него шлюпка. Вдруг матросы заметят проплывающее под ними тело? Да и ткнут по нему веслом?

К тому же вторая шлюпка тоже на месте не стояла, приближаясь к временному пристанищу беглеца. Пришлось нырять, а потом поворачивать в разрез, между плывущих параллельно шлюпок. Ну и так получилось, что случилось плыть в сторону парохода.

«Почему бы и нет? – решил не расстраиваться Поль. – Как говорится в пословице: хочешь спрятаться от скандала с вредной женой – спрячься под ней».

Выныривая под кормой, Поль больше всего опасался, что винты заработают в режиме «Полный назад!». Может посечь человека, словно нож зелёную петрушку. Но ещё раз нырнув, рассмотрел густой кожух из металлической решётки, окружающий винты. Такая конструкция весьма сильно снижала скорость парохода. Зато, с другой стороны, частично предохраняла винты от рыбацких сетей. Учитывая громадное количество рыболовецких флотилий вокруг, да и некую пиратскую сущность всего происходящего, очень дельная защита.

Ныряя время от времени, Труммер пропустил мимо и вторую пару шлюпок, спешащих на поиски нарушителя. А вот течение оказалось чуточку сильней первоначальной оценки. Цепь натянулась невероятно, а там и якорь заскрежетал по дну, продвигаясь на парочку метров. Вот тут и дёрнулись винты, совершая обратное вращение и подтягивая пароход на прежнее место.

Опытный капитан! Всё правильно сделал. А вот а’перв пережил минуту панического ужаса, когда его напором воды прижало к защитному кожуху. Понимал прекрасно, что ничего смертельного ему не грозит, а поди ж ты! Переволновался, мягко говоря, не на шутку. Наверное, по этой причине и стал мозг действовать не совсем обдуманно и выверенно. Иначе говоря, прижатый в стеснённых обстоятельствах поощер применил все свои воздействия во всей их силе и во всей красе. Да ещё и во всём спектре своих умений. Потому что не просто наносил удары обессиливающего свойства, которые могли оглушить или свалить с ног мотористов, трюмных или иной технический персонал. Очень яркие воспоминания оставались после сражения с морским чудовищем, когда у того, после воздействий, наружная оболочка тела дымилась и испарялась от невероятного жара.

Вот такой жар и прокрался во внутренности парохода. А может, и ещё больший получился? В виде открытого огня? Хотя для пороха, применяемого в древних пушках, и простого жара хватит. Конкретно эти знания вылетели из головы Труммера, когда там поселилась паника.

Что он успел заметить, так это гигантскую, ярчайшую вспышку во внутренностях судна. И даже удивиться успел:

«Как это я сквозь толстый слой железа видеть стал?..»

Затем всё перекрыл нарастающий грохот взрыва.

Одновременно с этим сознание поглотила полная темень.

Глава восьмая. Родная кровь

Понятно, что в первые часы создания личного портала Ласка совершенно отбилась от рук. Ещё бы! У неё теперь в подругах целая принцесса, да и остальные феи не прочь были шастать следом за девочкой то к ней в гости, то вновь в свой лес, созданный дэмом для них специально. Если учитывать полное сходство характеров (ведь чудесные создания из мира Драйдов вели себя как дети), то подобная дружба выглядела воистину взрывной и весьма опасной смесью.

Девочка носилась, бегала, проказничала и бог весть чем занималась, а феи её не только поддерживали, но и сами выдумывали буквально сногсшибательные шалости. Естественно, что времени у Ласки совершенно при этом не оставалось на примерное ученичество. Она попросту нагло твердила своим персональным учительницам, что страшно занята, и банально убегала, окружённая хихикающим и порхающим облаком из прозрачных крылышек.

Дошло до того, что ранним утром обе сестры Макиллайн устроили скандал баронессе Галлиарде Фойтинэ, потребовав от хозяйки дома со всей строгостью:

– Или ты заставляешь ребёнка учиться, или мы снимаем с себя всякую ответственность за правильное и полноценное воспитание! – поставила Элен ультиматум. – И тогда весь спрос за невыполнение приказа сама знаешь кого ляжет на тебя!

– Да и дом скоро превратится в руины! – заламывала руки Аннет. – У нас сил никаких не хватает восстанавливать хотя бы относительный порядок. А за это уже всем нам от Поля достанется, когда он вернётся.

Расстроенная Фойтинэ попыталась язвить:

– Можно подумать, вы обе трепещете от страха только от одного вида Труммера! – но тут же тяжко вздохнула и тоже стала жаловаться на Ласку: – А что я могу сделать с этой проказницей? Я даже толком понять не могу, когда она дома, а когда нет её. Этот портал в детской спальне – просто чёрная дыра в нормальном воспитании. Подумать только: егоза когда хочет, тогда и уходит. Хорошо хоть пока раннее утро, и она спит измученная…

– А всё потому, что легла за полночь! – строго поджала губы Аннет.

– И кто с ней больше всех сюсюкал, угощая чаем и подкармливая печеньем? – дала ответ Галлиарда, повышая голос. – А нет чтобы подсказать действенный выход и самой наказать свою воспитанницу!

– Ну зачем кричать? – зашипела на них Элен, после чего все трое на мгновение прислушались, поглядывая в сторону детской комнаты. – Не хватало только разбудить дитё раньше срока… И вообще, если уж советовать, то ничего нет лучше розог. Галли, не смотри на меня так! Когда мы принцев обучали, то даже их за особые проступки наказывали таким способом. И можно подумать, что твои родители тебя только гладили и хвалили?

Баронесса непроизвольно скривилась:

– Чего уж там, и мне порой по делу доставалось. Розгами, правда, не секли, но…

– Вот видишь! – обрадованно зашептала Аннет. – Лучшего метода не бывает! Поэтому поговори строго с ребёнком, накажи по делу. И как минимум её хотя бы в угол поставь часа на два. Можно и на колени… Можно и на горох…

– Я?!. Наказать? – Пока возмущённая Фойтинэ хватала ртом воздух, подбирая слова и собираясь высказаться весьма нелицеприятно по поводу профессионализма таких учительниц, скрипнула дверь и в гостиную вышла заспанная Ласка. В пижаме с розовыми слониками из мягкой байки. Полузакрытыми глазками она рассмотрела замерших женщин и пробормотала:

– Вы чего так рано встали? Или ещё не ложились?

– А ты почему вскочила? – Элен придала своему голосу максимум строгости. – Ещё полтора часа детям положено спать!

Теперь уже глаза у девочки раскрылись полностью, но глянула она так на учительницу, словно на заговорившую люстру. После чего фыркнула пренебрежительно и перевела свой взгляд на Галлиарду:

– Мне Поль приснился. Причём я чётко видела почти всё его глазами. Он от кого-то убегал, а по нему стреляли из пушек. Потом он прятался в воде, куда-то плыл. Сердился на кого-то очень… И вдруг взрыв! Как я поняла, Поль после этого уснул надолго. Но потом его кто-то разбудил, и они начали общаться. Но не вслух, а как бы мысленно, чтобы никто не подслушал. Жаль, что я не могу подслушивать, о чём они говорили…

Пауза продлилась недолго, обеспокоенная баронесса поторопила:

– Что было дальше? Что сейчас с твоим братом, и где он находится?

– Где он – понятия не имею. Но сейчас он среди чужаков, притворяется пока бессознательным… Ещё я поняла, что там очень опасно и не помешала бы помощь со стороны дэма.

Фойтинэ разволновалась не на шутку:

– Поль и так выполняет миссию какую-то. Значит, дэм его просто обязан защищать! Мм… вернее, может, защитить. Только, наверное, не знает, что его а’перв в беде.

Совсем не по-детски Ласка кивнула и поделилась своими сомнениями:

– Вот и я так думаю, что никто не знает о проблемах моего брата. Значит, мне надо пойти в Имение, поискать дядю Бена и всё ему рассказать?

Все три женщины от разных противоречивых эмоций почти дышать перестали. У них до сих пор в голове с огромным трудом укладывались факты, что ребёнок вот так запросто ходит туда-сюда в Имение. И уж совсем выглядело невероятным действие, при котором девочка может перемещаться по такому месту и разыскивать самого дэма!

Конечно, Бенджамин Надариэль в последнее время являл необыкновенное чудо своего расположения как к самому Труммеру, так и к его сестре. О подобном ни в одной легенде или мифе ни разу не упоминалось. Дэмы могли наградить смертного, одарить его замком, возвысить в ранге чиновника, поставить управляющим или назначить главным консулом, в конце концов. Но чтобы дать какой-то девчушке возможность свободного прохода в святая святых?!. Да ещё и разрешить проводить с собой кого угодно?!.

Подобное оставалось за пределами человеческой фантазии и здравого смысла.

Именно поэтому предложение Ласки и не встретило вначале понимания. Ведь одно дело, когда она просто наведывается в сад для фей, и совсем другое, когда пойдёт бродить по запретной для постороннего смертного территории. Да её там банально убить могут! Испепелить! Растереть в порошок!

Недаром ведь при всей своей проказливой натуре, при всём своём непослушании малышка сразу не ринулась искать Прогрессора, а пришла посоветоваться со старшими. Уж на что непослушная да разбалованная, но и она понимает, что переступать все мыслимые и немыслимые границы нельзя.

Но как раз это – и страшно! Потому что теперь придётся взрослым брать ответственность на себя. А по всем логическим выкладкам, по всем житейским рассуждениям, кто должен дать разрешение? Конечно же, Галлиарда! И коль за подобный визит к дэму последует наказание, то оно первой коснётся именно баронессы. И хорошо, если только её одну накажут. О строгости, жестокости и бессердечии хозяев ДОМА все его обитатели знали с пелёнок. И рисковали жизнью только недалёкие глупцы или с ума сошедшие индивидуумы. Но они рождались редко и вымирали быстро.

Так что… Фойтинэ наверняка запретила бы Ласке отправиться на поиски Прогрессора. Скорей всего посоветовала бы просто ждать в искусственном лесу, пока там не появится его создатель. Если бы…

Если бы речь не шла о Труммере. И этим было всё сказано. Как и решение было принято самое оптимальное:

– Конечно, надо немедленно отыскать дэма и поставить его в известность о твоих сновидениях! Поэтому ты сейчас меня проведёшь через портал в Имение и подождёшь меня в лесу с феями. Я сама разыщу Надариэля и перескажу ему дословно твой сон. Кстати! – Это она не забыла о воспитательном процессе. – Который раз тебе повторять, нельзя про дэма говорить «дядя Бен»! Даже когда его нет рядом! Даже в мыслях, будучи наедине сама с собой!

Личико девочки потешно скривилось:

– А как на него говорить? Он же не «тётя»?

Галлиарда тихонько застонала, закатывая глаза к потолку. Но тут же спохватилась, понимая, что не до воспитания сейчас. И поспешила в спальню, подталкивая малышку впереди себя со словами:

– Потом за своё непослушание будешь стоять в углу! Или вообще получишь розгами по заднице! А сейчас быстро переодеваемся. И сразу – в Имение!

Глава девятая. Положительные подвижки

Нейтральные воды Пранного океана, в которые любой дэм мог перенестись, начинались в пяти километрах от берега. А вот в пределах этой зоны любой посторонний находился только с разрешения владельца данного сектора. Но Прогрессор и Кобра настолько увлеклись исследованием идущего в автоматическом режиме острова, что прошляпили границу раздела. Правда, хозяйка сектора тут же дала допуск своему божественному собрату, но того успело весьма внушительно приложить вселенскими силами ДОМА, чуть не лишая сознания.

– А-а-а! – застонал он, непроизвольно хватаясь руками за голову и падая на колени. – Вот же мерзость!..

Никакого сочувствия он от Азнары не получил:

– Сам виноват! Смотри, куда влезаешь! – хотя глаза её при этом поблескивали слишком озорно и весело. – И не надо было меня заговаривать и настолько отвлекать на эти шары-иголки.

– Ну вот, я ещё и виноват…

– Несомненно!

Бенджамин встал на ноги, встряхнулся и не стал скрывать озлобленность:

– И вообще, почему этот Труммер отправил остров в твой сектор? Почему не в мой? Гад! Я ему за это руки-ноги поотрываю!

– Потому что именно я его официально отправляла на миссию. И катер дала; всем, чем надо, обеспечила и защитные амулеты навесила, которых ты пожадничал. Вот мой дипломат и отправил первые трофеи по правильному адресу. И ещё спасибо скажи, что я тебя с собой на этот остров позвала.

– Сразу говорю: «пожалуйста!» – за мою неоценимую помощь! – проворчал Прогрессор, вновь склоняясь над предметом их исследования и меняя тему неприятного для него разговора: – Насколько же странные эти шарики… И разобраться с ними, а тем более отыскать средство защиты от них быстро не получится…

– Ничего, в Лабораториях вывернем эти штуки наизнанку, разберём на молекулы, но раскроем тайну, – заверила Азнара, упаковывая очередной трофей в специальный контейнер.

– А с остальными собратьями поделимся добычей? Всё-таки чем больше усилий приложится, тем быстрей получится результат.

– Может, и поделимся… Но вначале надо прослушать, кто чем хвастаться будет. Может, они и без нас таких островов уже наловили предостаточно. Или какой яд изобрели действенный и уже над жабокряками распыляют…

– Вряд ли, – засомневался Прогрессор. – Иначе уже хвастались бы да кичились своей победой в споре.

– Не факт, – возразила Непревзойдённая, уже осматривая со всех сторон диковинную ракушку из трёх частей. – Среди наших подобных нам хитрецов хватает. Тоже, как и мы, небось, исследуют трофеи да стараются пристроить их для собственной пользы. Чего только стоят живые шары-иглы, которые можно в любых морских сражениях использовать. А вот эта ракушка-переводчик?.. Она ведь живая! Но как такое чудо может переводить совершенно разные звуки существ из разных вселенных – ума не приложу.

– М-да! Сплошные загадки, – согласился Надариэль, тоже ощупывая такую же ракушку. – И всё-таки самое интересное, что можно взять у жабокряков, – это их защитный купол над скопищами островов. Мы с такими структурами за всю историю не встречались, хотя наши защитные поля ДОМА посильней будут. Вот как бы ещё эту тайну раскрыть…

На эти слова дэма раздражённо цокнула язычком:

– Дались тебе эти тайны! Сейчас важнее выяснить, куда наш дипломат запропастился вместе с катером. Слишком туманно и неполно он доложил об этом странном ките и ожидаемой телепортации… Это меня и бесит! Кто, спрашивается, ему разрешил заниматься посторонними делами?

– Не надо на меня так смотреть, – ухмыльнулся Прогрессор. – Я тебя не боюсь! Ну… почти. И ничего я Труммеру не разрешал, это ты его по всем вопросам инструктировала и направляла. Меня больше всего поражает в этой истории сам факт наличия такого кита. Ещё и умеющего телепортироваться! Забирая вдобавок с собой пассажира с тяжеленным катером! Ты хоть раз слышала о чём-то подобном?

– Ни разу! – Нахмурившаяся Азнара рассматривала приближающийся пирс, на котором уже толпилась вызванная туда толпа исследователей и научных деятелей. – Но давай не будем скрывать от самих себя тот факт, что до сих пор ДОМ, даже для нас, – это гигантское скопище нераскрытых тайн и диковинных загадок. Мы то и дело пытаемся исследовать иные миры и вселенные, а собственную обитель так до сих пор и не изучили до конца.

– Скорей: утеряли изначально имеющиеся знания, – скривился дэм с досадой. – Да и братец Тра в своё время начудил…

Они оба тяжело вздохнули, на короткое время окунувшись в неприятные воспоминания. Вообще считалось плохим тоном употреблять упомянутое имя среди себе подобных. А если и упоминали, то порой в полярных значениях. Одни дэмы считали Тра самым лучшим, умным и великим, другие – использовали это имя как ругательство.

До пирса оставалось ещё метров пятьсот, когда Ревельдайна фыркнула и устремила свой взор на небо:

– О! Со мной уже пытаются связаться сразу несколько наших… А владелец того самолёта ещё и возмущается, что сразу не сообщила всем о таком великолепном трофее.

– Следовательно, у них ничего подобного до сих пор нет?

– Получается, что так…

В этот момент по устройству дальней связи побеспокоили и Прогрессора. С некоторым недовольством включая его, дэм ворчал:

– Кто это осмелился?.. Хм! Мой управляющий… совсем старик мозгами поехал?.. Ну чего тебе, Айзель? – С минуту он слушал какой-то доклад, меняя гримасу на лице с недовольной на ехидную. Потом выключил устройство, поясняя при этом напряжённо на него глядящей Азнаре: – Опять эта мелкая учудила. Представляешь, во сне как-то прочувствовала Труммера, выяснила, что с ним, и даже кое-что подсмотрела его глазами. После чего провела Галлиарду ко мне в Имение, и та пробилась к самому управляющему. И уже старина Франчук осмелился связаться со мной. А что было бы, не вручи я Ласке свой специальный портальный перстень?.. Помню, как ты меня за это ругала…

– Уф! – шумно выдохнула Кобра. – Мало ли когда и в чём может ошибиться женщина?.. Да и с кольцом этим, как и с родственной кровью… Ты ведь на подобное и рассчитывал изначально. Но что сейчас с Полем? И где он? Нельзя ли поконкретнее?

Надариэль, похоже, решил немного поиздеваться. Словно он недалёкий, ничего не понимающий тип:

– Чего это ты так распереживалась о моём а’перве?

– Бен! – Видно было, как Кобра сжала кулачки. – Не зли меня!

– Ладно, ладно, уже и пошутить нельзя?.. Где Поль сейчас, отправимся ко мне и будем выяснять у Ласки. Известно лишь, что он среди неприятелей каких-то и притворяется бессознательным. Так что…

Но владычица сектора уже поняла, что надо поспешить. Остров как раз причалил к пирсу, и она стала отдавать распоряжения своим приписным деятелям науки. Трофей переходил в руки смертных для комплексного исследования.

Глава десятая. Желанная помощь

Очнулся Труммер не только от боли во всём теле. Помимо ударов крови в голове, там же настойчиво пульсировала чья-то посторонняя мысль:

«Очнись! Поль, ты меня слышишь?! Очнись быстрей, я ведь ощущаю тебя как живого!»

Вначале пришлось сосредотачиваться, чтобы вообще сложить в одну кучку хаотичные воспоминания. Вполне ясно и чётко вспомнился взрыв и предваряющие его попытки скрыться от кровожадных местных аборигенов. Затем и более ранние сценки из жизни всплыли на поверхности замутнённой памяти: миссия, жабокряки, кит Тилиус, глубоководный монстр и телепортация через Излом на иную плоскость.

В итоге появились и собственные мысли:

«Во как меня шандарахнуло!.. Кажется, рвануло хранилище с порохом… Крюйт-камера, или как её называют?.. И вообще, разве после такого выживают?..»

Праздный вопрос: коль всё тело болит и голова разрывается, значит, человек живой. Хотя не факт, что и после полной смерти разум не тонет в океане боли и прочих мучений. На эту тему никто ничего конкретно не знает, а дэмы распространяться не спешат.

«Кстати, о дэмах… Кто-то у меня в голове посторонний к чему-то призывал, а ведь ни Кобра, ни Прогрессор так не умеют… Эй?! Кто там меня звал-то?..»

«Наконец-то! – тут же последовало в ответ радостное восклицание ментального свойства. – Я к тебе уже несколько часов пытаюсь докричаться, а ты никак не реагируешь! Спал, что ли?»

Интересный вопрос. Хотя вначале следовало разобраться с личностью собеседника:

«Тилиус?.. Ты, что ли?»

«Конечно, я! Кто ещё смог бы тебя отыскать на иной плоскости?»

Захотелось порадоваться, но пришлось замереть от очередного резкого приступа боли. Особенно голове досталось. Из чего а’перву следовало сделать вывод: необходимо вести себя спокойно, не дёргаться и тушить в себе даже радостные эмоции. Что он и сделал, собравшись и сумев ответить только через минуту:

«Да, такое только тебе по силам… Хотя и сообразить не могу, как тебе это удалось?»

«Вначале сориентировался на твои нательные артефакты. Нашёл их под камнями, на берегу пролива. Догадался, что это ты спрятал и сам где-то рядом. Попытался тебя прочувствовать, ты в моей зоне досягаемости ментального сообщения. То есть не далее, чем в километре. Вот и зову, из сил выбился… А ведь скоро утро, мне надо уже выбираться в открытый океан. Иначе быстро здешние рыбаки гарпунами утыкают! Здесь такие ужасы творятся, что у меня шкура седеть начала!.. Так что давай, рассказывай, где прячешься и долго ли тебя ждать?»

«Вот именно… Где я?»

Более чем странный для разумного создания вопрос поставил кита в тупик. Он явно растерялся:

«Как это?.. Ты ничего не видишь? И тебя туда отнесли сонного?»

Пришлось несколькими фразами описывать встречу со странным пароходом и печальные итоги этой встречи. То есть о взрыве порохового погреба и о последствиях этого взрыва. О своём состоянии тоже упомянул, объясняя, что ничего не слышит, а глаза просто не может открыть. Ощущение, что они лопнут. Или уже лопнули, и нет их больше.

«Вон оно что… То-то я смотрю, что из залива в море вынесло огромное количество порванной плоти, куски тел и разные жутко вонючие субстанции. А это были убиенные тобой людишки?.. Ну так им и надо! – неожиданно проявил кровожадность Тилиус. – Они тут всех косаток и китов съели! Ни одного не осталось! Ублюдки! – И совсем иным, уже требовательным тоном добавил: – Но если пострадал, то какого ежа не лечишься? Уж с твоими-то умениями!..»

А вот этот вопрос оказался самым правильным и в тему. Труммер стал прислушиваться не только к самому себе, но и к окружающему пространству. Ибо собственные силы оказались опустошены до самого донышка, потому и следовало чем-то извне поживиться.

Правда, долго Тилиус вслушиваться в наступившее молчание человека не стал:

«Светать начинает! Мне пора срочно уходить! А ты – лечись, ночью я опять к твоим артефактам приплыву».

«А что с каркасом того самолёта, что мы подняли?» – вспомнил а’перв.

«Всё на том же месте болтается, – последовал ответ уже затихающей ментальной связи. – Течений там вроде нет, разумные то место не навещают. Ну и то чудовище…»

Что случилось с глубоководным монстром, расслышать не удалось. Скорей всего он умер уже на этой стороне от полученных ран. Или не умер? А попросту сбежал в самое безлюдное место ДОМА? А что ему ещё остаётся делать, если первый же встреченный им человек оказался ему не по зубам?

Так или иначе, но после ухода Тилиуса из ментального пространства Поль остался один-одинёшенек. Поэтому самое время настало, чтобы разобраться с собственным здоровьем. Для начала… И уже только потом думать: «Где это я?», «С какой такой стати?» и «Можно ли отсюда убраться?» Вроде всё просто и последовательно, а ничего сразу не получилось. И причины на поверхности: нет сил, нельзя пошевелиться, и даже глаза не открываются.

Хуже всего, если не страшней, оказалось с глазами. Они вроде как и шевелились, и красные с оранжевым круги виднелись от напряжения, а… никак открываться не желали! Показалось даже в какой-то момент, что глаза засыпаны толстым слоем грунта. Или песка?

Нарастающую панику удалось отогнать логикой:

«Спокойно! Какая земля? Я ведь спокойно дышу. Причём носом. И ничего этому процессу не мешает… Значит…»

После такого гениального вывода догадаться, что на глазах повязка, уже оказалось намного проще. Ну и наступившее успокоение помогло слуху кое-как прорезаться. Непонятные шумы и скрипы преобразовались в отдельные слова, а чуть позже и в хорошо воспринимаемые предложения. Нельзя было сказать, что говорили на чистом, правильном рииксти, но вполне хватало для общего понимания, а мелочи угадывались по контексту.

Некто, явно из больших чиновников (министр, если не местный царёк какой-нибудь) громогласно поносил работников здешнего здравоохранения. При этом он возмущался, что врачи сумели спасти всего лишь четверых человек из экипажа в двести единиц!

Что интересно, ему твёрдо отвечал мужской голос без всякого страха или подобострастия:

– Нашей вины в этом нет! К нам доставляли уже практически трупы. Да и большая часть доставленных якобы живыми никак не могли долго прожить после жутких ожогов, многочисленных переломов или не совместимых с жизнью внутренних кровоизлияний.

– О-о-о! Кракен вам всем в печень! – не унимался расстроенный донельзя чиновник. – Вам доставили пятьдесят моряков, а выжило из них только четверо?! Как это понимать?! Всё равно слишком мало! Плохо работаете!

– Работали целые сутки на износ, – в прежнем тоне продолжал отвечать невидимый главврач. – Никто не спал и не присёл ни разу. А если не устраивают результаты самоотверженного труда подотчётного мне госпиталя, я готов немедленно уйти в отставку.

– Далась тебе эта отставка?! – вроде и кричал некто, но уже намного тише и не так озлобленно. – Вот ведь заладил… А мне что прикажешь делать? Как и у кого я выясню, что случилось на этом драном пароходе, если все передохли? Или остались ничего не соображающими инвалидами? Сам ведь слышал, что эти утырки двух слов связать не могут и толком ничего не видели. А этот чего разлёгся, не мычит не телится? – Голоса раздавались совсем рядом. – Он вроде самый целый из них?

– Относительно… Голова у него содрана преизрядно. Скорей всего серьёзное сотрясение мозга. Ну и по всему телу мелких ожогов, потёртостей и ссадин хватает. Глаза вон чуть взрывом через уши не выдавило, все капилляры полопались, не факт, что зрячим останется… И не факт, что выживет.

Похоже, прибывшие начальники читали нечто в виде амбулаторной карты больного. Потому что крикун хмыкнул, а потом стал уточнять:

– Почему этот тип в отдельной палате?

– Очень, очень тяжёлый случай. И мы применили к нему особое лечение. Не каждый после такого выживет. Вот и приходится возле него постоянно держать квалифицированную сиделку.

– Чего это он в заливе совершенно голым оказался?

– Мало ли… – пустился в предположения главврач. – Может, спал как раз…

– Но совсем уж голыми матросы не спят?

– Так после взрыва ещё и керосин горел. Или что там у вас горит-то?.. Многие срывали с себя горящие одежды, как я понял…

– Хм! И опознать его никто не сумел?

– С его-то опухшей мордой? Да с кучей повязок на голове? Причём все его сослуживцы, считай, погибли.

– Ну да… Хоть бы выяснить, с какой он боевой части?

– Очнётся – сам расскажет. Но не факт, что добавит сведений о причинах взрыва. Да и очнётся ли? Может, так и умрёт в виде бессознательной медузы. Есть для этого все предпосылки. Консилиум подтвердил самый негативный анамнез.

– Тьфу ты! Сожри кракен ваш консилиум!

– Напоминаю: нашей вины нет.

– Ладно, ладно… Заладил одно и то же! – Голоса стали удаляться. – Но если вдруг очнётся этот парень, пусть сразу у него выспросят, что случилось на пароходе и кто виноват. А то мне очень, ну очень…

Слова слились в неразборчивое бормотание. Оставшись в относительной тишине, Поль не знал, радоваться ему или укорять себя за притворство? С одной стороны, вроде пока ничего не грозило. Приняли за одного из выживших моряков. То есть время есть, спешить некуда. С другой – где силы взять, если раненого даже кормить не станут? Дескать, медуза, всё равно помрёт. А применить воздействие к недавним посетителям а’перв почему-то не решился. Вдруг что-то не так пойдёт? Или рядом посторонние будут? Ведь явно ещё кто-то был из сопровождающих! И вообще: силёнок-то для «отката» и «подбора» где взять? Вначале с ними надо решить… Или поесть… Или попить хотя бы… Или примучить кого не глядя?.. Но если кто посторонний умрёт при «отборе»? Могут быть неприятности… Замкнутый круг получается.

Напряжённо прислушиваясь, Труммер понял, что кто-то возле него крутится. Шорох, движения поправляемого одеяла, вроде как сочувственный вздох…

Решил рискнуть, простонав еле слышно:

– Пить…

Повезло! Рядом оказалась сиделка с хорошим слухом. Вроде даже как молодая, если судить по голосу:

– Сейчас! Сейчас, болезный! Потерпи чуть-чуть.

Голову аккуратно приподняли вместе с подушкой, а губ коснулся носиком фарфоровый чайничек. Вода оказалась страшно вкусной, жутко полезной и невероятно освежающей. Поощер выпил всё до капельки, после чего, набравшись наглости, опять простонал:

– Бульончика бы…

Сиделка засомневалась:

– Не знаю, можно ли тебе? – но тут же и приняла решение: – Но и запрета на жидкую пищу не было. Значит, принесу. Подожди немножко.

Умчалась. Но и вернулась довольно быстро с бульоном, используя для кормления всё тот же фарфоровый чайничек. Пусть только одна порция, зато настолько вкусная и живительная, что Поль почувствовал себя возрождающимся, словно Феникс из пепла. Теперь только и оставалось, что уговорить сестру милосердия на добавку, потом… ещё на одну. Желательно – на две! И можно в полной мере начинать самолечение.

Но не успел а’перв отдышаться после бульона да порадоваться первому всплеску энергии в районе солнечного сплетения, как обстановка вокруг резко изменилась, а атмосфера в палате стала грозовой. Причём волна негатива хлынула не на Труммера, а на бедную девчушку, которая оказалась объектом грязных сексуальных домогательств какого-то хамоватого типа. Похоже, он ворвался в палату бегом, захлопнув плотно дверь, и с ходу сграбастал пискнувшую жертву в объятья.

– Ну и чего ты вырываешься? – прорычал он, будучи уверен в своей неотразимости. – Наконец-то мы одни, и нам никто не помешает. И не криви свои прекрасные губки!..

– Я буду кричать! Отпусти! – шипела разъярённая жертва.

– Не вздумай! Иначе вообще голову сверну! – последовала жестокая угроза. – Ты за кого себя принимаешь?.. Нищенка-задавака! И не забывай, благодаря кому ты устроилась на это место.

Труммер на услышанное только мысленно вздохнул. И в этом мире нет места справедливости! Хотя что можно сказать о доброте местных аборигенов, если они только забавы ради расстреливают из пушек незнакомого им безоружного человека?

Зато появился весьма удачный повод поживиться так необходимой раненому жизненной энергией и при этом не терзаться моральными сомнениями. Только и следовало произвести воздействия, чтобы «откат» настиг озабоченного хама и не коснулся беззащитной сиделки. В этом плане пригодились наработки со смертниками, которые Труммер успел проработать в тюрьме города Крюдинга. Да и применялись они уже не раз, особенно в свалке сражений во время прорыва из города и на памятном мосту.

То есть некие две сущности как бы ощущались в пространстве, различаясь к тому же размерами. Глаза для этого не стоило держать открытыми, и должное воздействие воткнулось тонким лучом в массивную тушу насильника. Следом понёсся «подбор», весьма удачный, хотя желаемой энергии оказалось маловато.

«Надо сильней атаковать, – пожалел Поль, всё ещё сомневающийся в необходимости такого шага, – но вдруг этот хам вообще копыта здесь отбросит? Непонятно, что в мой адрес подумают, но вот сиделке точно не избежать неприятностей…»

Рассуждения косвенно подтвердили раздавшиеся звуки:

– Мм!.. Что это со мной? – Мужской голос стал испуганным и прерывистым. – У-ух… О-о-о!..

– А нечего руки распускать! – гневалась женщина. – Пошёл вон отсюда!

– Да что ж такое? – уже чуть не всхлипывал неудавшийся насильник. – Сердце… И дышать не могу…

Профессионализм сиделки перекрыл её личные антипатии.

– Пошли быстрей к врачу! Наверное, у тебя приступ какой…

Оба только ощущаемых силуэта двинулись на выход. Раздался скрип двери, и Труммер прикрикнул мысленно сам на себя:

«С какой стати я жалею этого потенциального врага? Ещё столько же могу спокойно выдоить!..»

В самом деле, наличных силёнок могло и не хватить. А потому воздействия «отбор» и «подбор» нагнали донора уже непосредственно в дверях. Скорей всего он и не умер, но грохот падения его тела в коридоре раздался солидный. Да и работница госпиталя сразу же крик подняла изрядный:

– Врача! Немедленно врача! Господину интенданту дурно стало!

Начиная самолечение, Поль с некоторым злорадством подумал:

«Интендант? Хм!.. Сидел бы у себя на складе, не гонялся бы за сёстрами милосердия – не стонал бы сейчас на полу! Может, на будущее наука козлу этому будет?»

Глава одиннадцатая. Неожиданный союзник

Естественно, что вылечить себя полностью имеющимися силами не получилось бы при всём желании. Слишком изрядные имелись повреждения бренного тела. Поэтому Труммер основные усилия сосредоточил на регенерации внутренних тканей. Благо ещё, что кости оставались целы (если не считать боль в одном ребре), а какие-либо открытые раны отсутствовали.

Мало того, имелись опасения: залечит он наружные раны, ожоги и потёртости, а тут и врач явится для осмотра. Что после этого подумает? За кого примет? И что предпримет?

Пришлось лечить болезненные ушибы, явственные растяжения и трещинку пострадавшего ребра. Ну и глаза следовало восстановить, хотя бы до уровня «морщусь, плачу, но всё-таки что-то с трудом различаю». И времени на это ушло порядочно, часа три, не меньше. И все эти часы больной находился в полном одиночестве. С одной стороны, хорошо, никто не мешал и не отвлекал. Шум в коридоре и ажиотаж вокруг интенданта давно стихли. Но с другой стороны, куда запропастилась сиделка? Могла бы водой напоить или бульоном прикормить… Или у неё неприятности возникли из-за хамоватого ухажёра?

«Да и женщин порой понять невозможно, – философствовал а’перв, пытаясь посторонними мыслями вогнать себя в сон. – Вначале оттолкнёт самца, а потом слезами умывается, жалея, что тот не проявил должной настойчивости. Полно таких случаев… Вот и помогай после этого слабым и ущемлённым…»

Заснуть никак не удавалось по банальной причине: хотелось кушать неимоверно. И пить! И снова кушать. А так как к больному никто не наведывался, его возмущение росло в геометрической прогрессии. Дошло до того, что Поль уже собрался вставать и самостоятельно отправляться на поиски госпитальной столовой.

Повезло. Наверное… Чуть раньше раздался звук открываемой двери, послышались шаги нескольких человек и вполне узнаваемые голоса:

– Почему мне сразу не сообщила? – строго вопрошал врач, ещё недавно угрожавший какому-то чиновнику своей отставкой.

– Так с этим интендантом всё закрутилось, пока его откачивали. А потом вы ушли куда-то… А меня жандарм измучил составлением протокола. Сволочь! Ну а я, помня…

– Забудь про жандарма. В остальном – молодец! Всё правильно сделала. И от бульона ему хуже не станет. А мы сейчас посмотрим… Неужели спит?

Труммер ощутил лёгкие касания к своей руке, и тут же еле слышно выдавил из себя:

– Пить! – А чтобы быстрей принесли нужное, уже гораздо громче добавил: – И супчика…

– О-о-о! Явный прогресс! – хохотнул довольный врач. – То при смерти валялся, а то аппетит прорезался. Но это хорошо… Давай, организуй ему опять бульона! – Это он кому-то третьему распорядился. Похоже, ещё одна сиделка или медсестра, потому что быстро умчалась за едой. Тогда как знакомая уже женщина дала болезному попить. Ещё и извинялась при этом:

– Вон как получилось из-за одного мерзкого интенданта… Только сейчас смогла сюда вернуться…

Напившись от души, Поль пробормотал, нечётко выговаривая слова:

– Слышал я, как этот насильник пытался тебя прямо здесь поиметь…

Выраженное сочувствие неожиданно вызвало у врача и у сиделки короткие смешки.

– Натуральный извращенец! – фыркнула она с презрением.

– И судьба его за это уже наказала! – не скрывая злорадства, добавил он. – Теперь этот тип долго будет восстанавливаться после инсульта.

Несмотря на собственное участие в наказании интенданта, Труммер постарался скрыть одолевающие его недоумения. Конечно, мужчина себя вел нехорошо по отношению к слабой женщине, но что в этом такого извращённого? Или тут совсем иные законы и понятия? Всё-таки иная плоскость, иной мир, иные традиции. Скорей всего и иные воззрения на любой флирт, если судить по длительному пребыванию сиделки у какого-то жандарма.

«Тоже надо быть осторожным в высказываниях! – стал настраивать себя поощер. – Иначе сразу раскусят, что я чужак и враг. А мне бы ещё сутки, двое продержаться, не раскрываясь».

Сомнения немалые имелись и в том, поверят ли в его «временную амнезию»? Не слишком ли он себя живчиком показал? И не нагрянет ли прямо к кровати больного тот самый вездесущий жандарм? Потому что обрадованный врач приступил к первым, видимо, давно приготовленным вопросам:

– Раз говорить начал и кушать требуешь – значит, выживешь в любом случае! Но сразу говори, если что, где болит?

– Горло… – шипел больной. – И голова… И шея…

– А как ты думал! Вообще удивляюсь твоей выживаемости. Чуть не сгорел, да и попросту утонуть мог. Помнишь, как в воде оказался?

– Не-а…

– А что помнишь?

– Взрыв!.. Страшный взрыв…

– Чем конкретно занимался в момент взрыва?

– Не помню… Вроде как взбешенный капитан кого-то ругал.

– По какому поводу велась ругань?

– Только и понял, что кого-то он обзывал косорукими…

– Могло такое быть, что провинился кто-то из пушкарей?

– Вполне…

Перед каждым ответом Поль делал заметные паузы, тяжело вздыхал, постанывал порой и пытался прокашляться. Тут и без медицинского образования становилось понятно, что задаваемые раненому вопросы неуместны. Да и очередную порцию бульона принесли, которая была выпита с немалым воодушевлением. А после неё речь пострадавшего стала вообще тиха и неразборчива. Типа, засыпать он стал.

– Назови своё имя! – последовало очередное распоряжение.

– Гы… хы… – последовало совсем уж слабое и несуразное бормотание. Доктор на это отреагировал с недовольным ворчанием:

– Ишь ты, в сон его потянуло! – затем добавил более благодушно: – Ну и пусть отсыпается! – после чего, дождавшись пока останется в палате только одна сиделка, наконец-то обратился к ней по имени:

– Оюкен, пока никому не говори, что этот больной пришёл в сознание и может говорить. Пусть пока сил набирается, а чуть позже я с ним сам потолкую.

– Хорошо, – с готовностью отозвалась Оюкен. – А если он опять есть потребует? И не только бульон?

– Можешь кормить его жидкими кашками и перетёртым овощным пюре. Ближе к вечеру я его вновь тщательно осмотрю и тогда решу окончательно, сдавать его жандармам или нет.

Врач ушёл, а Труммер от страха и неожиданности затаил дыхание.

«Чего это он?! При чём тут жандармы?! – заметались панические мысли в голове. – В чём я проговорился? И не пора ли отсюда срочно бежать? Прямо сейчас?.. А может, следовало и этого эскулапа оглушить воздействием?..»

Но тот уже ушёл. Да и не хотелось таким брутальным способом благодарить своего спасителя. И уж тем более не хотелось отбирать силы у оставшейся в палате сестры милосердия. Или как они тут называются?

Зато теперь следовало понять, где и в чём он прокололся. Или это такая фигура речи прозвучала в словах доктора? Мол, каждого, кто выздоровел или смог говорить, надо предоставить на допрос жандармам? И ничего в этом страшного нет? И переживания доктора понятны: жёсткий следователь не станет деликатничать с больным, запросто угробит труд целителей, преследуя только свои, конкретные цели.

«Так что нервничать не надо, – сам себя успокаивал а’перв. – Лучше не терять время и постараться втереться в доверие к этой Оюкен. Чем больше она расскажет, тем больше для меня появится ориентиров в этом мире. А чем её можно зацепить и подтолкнуть к разговорчивости? Правильно! Ещё раз посочувствовав по поводу недавнего инцидента. Ещё лучше вначале польстив её красоте… Знать бы ещё как? Если ни разу её не видел!..»

Решив, будь что будет, начал шептать:

– Оюкен! Ты здесь? – хотя прекрасно ощущал её в нескольких метрах от себя. Женщина встала со стула, подошла к кровати:

– Что-нибудь надо?

– Воды! – Ну и получив желаемое, сразу же продолжил: – Мне почему-то кажется, что ты очень красивая…

– Ну-у-у… – звучало скорей удивление, чем смущение. – В общем-то, да. А как ты догадался?

– Раз тебе проходу не дают разные интенданты…

На это раздался женский смех, не совсем уместный при такой теме. Пришлось задавать наводящие вопросы:

– Я чего-то не понял? И почему вы его назвали извращенцем?

– Хм! Какой любопытный! – фыркнула сиделка. Но скрывать ничего не стала: – Да всё потому, что интендант – обычный мужчина, а я – ачи. И пусть личико у меня очень симпатичное, но… сам понимаешь.

А’перв понимал. Да и глупо было бы думать, что на иных плоскостях ДОМА существуют кардинальные отличия по половым признакам. Это в иных мирах, на той же Земле, к примеру, или на Аверсе – всего два пола, мужчины и женщины. А в этой вселенной никуда от ачи и от клаучи не денешься. И определённые моральные рамки при общении ломать не стоило. Обычно в разговорах между незнакомыми людьми этой темы не касались. Поэтому Труммер запоздало смутился:

– Извини. Голова плохо соображает…

– Да ладно! – посмеивалась ачи. – Это среди отсталых рыбаков разговоры на эту тему – табу. Знаешь ведь: в нашем княжестве самые передовые и прогрессивные отношения, так что никто стеснений из-за своего пола не испытывает. Зато любая связь, не ведущая к продолжению рода, порицается подавляющим большинством.

– Да знаю… А что с интендантом всё-таки случилось?

– Врачи определили инсульт. Повод – перенервничал. Хотя в его возрасте это редчайший случай, – в охотку отвечала Оюкен. Но и сама постаралась прояснить личность пострадавшего моряка: – Вижу, говоришь ты уже нормально. Тогда скажи своё имя.

Пришлось брать паузу, пыхтеть в сомнении, кривиться, словно от неприятных ощущений, а потом возводить на себя напраслину:

– Кошмар какой-то… Никак не могу вспомнить… И вот вроде как знаю, вот-вот выскочит, напрягаюсь, и… ничего! Только голова болит ещё больше.

– Странно, – недоумевала сиделка. – А что хоть помнишь-то?

– Помню, что спал… Затем разъярённый рёв капитана… И взрыв!

– Хм! А в каком звании был ваш капитан?

– Мм… Понятия не имею! – И это уже звучала чистая правда.

– Как его звали?

– Тоже никакого отклика в памяти…

Следующий десяток вроде простеньких вопросов о друзьях, месте рождения и роли самого моряка на пароходе тоже не получили внятных ответов. Поль вроде как удачно играл полную растерянность и врал напропалую. Ещё и в панику в финале этого экспресс-допроса впал, делая вид, что разнервничался и ему страшно:

– Как же так?!.. Что теперь со мной будет?!.

– Ничего страшного, память очень быстро и обязательно восстановится! – щебетала ачи, попутно вливая в раненого очередную порцию воды. – Такие случаи иногда случаются в медицине. Даже на моей памяти был один кавалерист, которому сильно досталось мечом по голове. Так он вообще первые три дня говорить не мог, а неделю – родную мать не узнавал. Зато впоследствии всё прекрасно вспомнил и даже службу продолжил, будучи признан совершенно здоровым.

– Да, служить хорошо, – промямлил Труммер как можно жалостливее. – Но я даже не помню названия парохода нашего… Может, хоть ты подскажешь?

– Конечно! Назывался ваш пароход «Ярга». А капитан ваш – прославленный адмирал Криис Ваанти. Неужели даже такого вспомнить не можешь?

И столько недовольства и подозрительности прозвучало в тоне сиделки, что Труммер непроизвольно замялся и нехотя признался:

– Ну да, вроде как мелькают знакомые ассоциации.

– Лишь мелькают? – Моральное давление возросло.

– Ну да, точно… «Ярга». И адмирал Ваанти… Это же так очевидно…

– Молодец! Всё у тебя получится, – радовалась сторонница интенсивной реабилитации. – Теперь я буду называть провинции нашего княжества, а ты постарайся вспомнить, откуда ты родом.

И пошло перечисление. Но Поль уже понял, что дал слабину, и больше не поддавался на разные провокации. Только и твердил, что перечисляемые топографические данные ему совершенно неизвестны. При этом ни капельки не врал, потому что впервые про них слышал. Тем не менее ачи осталась довольна, потому что, подводя итоги, пообещала:

– Всё у тебя наладится! Явное улучшение – налицо. А чтобы ты ещё быстрей восстанавливал свою память, мы тебя уже этим вечером переведём в палату к твоим товарищам, с которыми ты служил на пароходе. Уж они тебя отлично знают и быстро поставят на ноги.

Труммеру ничего не оставалось, как молча скрипеть зубами и мысленно ругаться:

«И чего эта ушлая особь ко мне так пристала? Врач ей ничего такого не поручал ведь?.. Или инициативная дура, или всё гораздо для меня хуже… Но, скорей всего, бежать из этого госпиталя придётся уже в ближайшую ночь. Дальше вылежаться не получится… Спалят! А там и до дыбы недалеко! Как бы ещё повязку с глаз снять?..»

Дальнейшие события оказались весьма созвучны промелькнувшим в сознании опасениям. В палату явился уже «знакомый» врач, но не сам, а в сопровождении ещё одного мужчины. Тот определялся по грузным шагам и протяжно скрипнувшему под ним стулу. Но что самое страшное, резко изменились тон и манера разговора словоохотливой Оюкен:

– Больной всё прекрасно помнит. Можете сами проверить, господин майор. Спросите его, к примеру, название корабля или имя капитана.

Вот посторонний мужчина и спросил. Досадующий на себя Труммер попытался выкрутиться:

– Да мелькнули у меня некоторые ассоциации, но больше мне подсказок давала Оюкен. По её утверждениям, нами на «Ярге» командовал адмирал Ваанти.

Оба слушателя не удержались и коротко прыснули смехом. После чего майор проворчал угрожающе:

– Надо же! Присвоить безымянному пароходу имя вражеской державы? Ещё и приплести в капитаны самого подлого врага нашего княжества? Да за такое кощунство и казни-то ещё достойной не придумали!

– Это ты его хорошо раскрутила, – не удержался и доктор от похвалы.

– Ну и в остальном, – продолжила донельзя довольная провокаторша, – этот тип врёт, как пьяный паромщик. Никого из экипажа он не знает, о правилах бытовой жизни – понятия не имеет. Толерантен к ачи и к клаучи. Ну и самое странное, он впервые слышит перечисленные мною государства нашего континента. Следовательно, он прорвался к нам с острова Златоран. И поэтому…

– Не спеши, – прервал её майор, скорей всего тот самый жандарм, пугало местного тайного надзора. – Дальше мы уже сами разберёмся. Но вначале хочу дать последний шанс нашему гостю: пусть добровольно признается, кто он и с какой целью прибыл в наше княжество? Итак? Слушаем вас, молодой человек.

Тогда как Поль уже принял решение:

«Придётся всех троих атаковать воздействием «отбор»…»

Глава двенадцатая. Нежданный союзник

Атаковал привычно. Силы ещё для этого имелись. Попытался единым захватом поймать всех троих. Но… Воздействие вроде получилось, а вот при «подборе» ничего подхватить не удалось.

«Вот же невезение! – расстроился поощер. – Или это я неправильно что-то сделал?»

Ну и статистика не всегда выступала на его стороне. Всё-таки стопроцентно подобрать чужие силы, поставив их себе на службу, не всегда удавалось. Поэтому Поль попробовал второй раз, уже чётко, максимально сосредоточившись, и… Вновь неудача! Мало того, вместо падения на пол все три человека, присутствующих в палате, продолжали стоять или сидеть как ни в чём не бывало!

А там и голос жандарма с издевательскими нотками прозвучал:

– Ай-я-яй! Неужели не получается? – глумился он, чувствуя себя превосходно. – И что так-то? Руки коротки? Или силёнок не хватает?

В самом деле, а’перв несколько перестарался, атакуя воздействиями, и теперь еле дышал от навалившегося на него бессилия. Если вообще не сказать, что оказался при смерти. Благо ещё, что в желудке хватало бульона, который хоть как-то помогал организму в ускоренном самовосстановлении.

Хотя и некоторые крохи сил оставались, но именно что крохи. Дышать можно было, что-то сказать, рвануть с глаз повязку… Именно повязка почему-то мешала больше всего. Очень уж хотелось немедленно рассмотреть троицу заговорщиков, палачей и провокаторов. Но ощупав слой ткани рукой и вспомнив о повреждённом изрядно скальпе, Поль догадался, что так тривиально размотать или снять бинты не получится. А вот если просто превратить бинты в пыль? Да как раз в нужном месте?

И он стал узкой полоской «отбора» уничтожать структуру марлевой повязки вокруг глаз. Веки-то он себе успел восстановить, так что глазами, пусть и с определённой осторожностью, пользоваться можно.

Так на этом действе сосредоточился, что не обращал никакого внимания на очередные вопросы от доктора и жандарма. И только сняв с лица огрызок ткани да осторожно проморгавшись, позволил себе невежливость:

– Помолчите, а? Мне и так плохо, а тут вы ещё бубните! – И только рассмотрев слезящимися глазами обступивших его кровать людей, устало поинтересовался: – Чего вы от меня хотите?

– Вначале чёткого признания… – начал было жандарм. Он и в самом деле красовался в каком-то сером мундире, весьма приличного и ладного покроя.

– Не будет никакого признания! – прервал его Поль. – Потому что никаких преступлений я не совершал.

А что действовал он только в целях самозащиты, пока уточнить не спешил. Пусть вначале поточней сформулируют свои непонятные обвинения. Что за остров такой, Златоран? Что там не так? Почему его приняли за шпиона именно оттуда? Да и за шпиона ли?

– Ты уже преступник, потому что существуешь, – вступил в разговор доктор. Причём внешний вид вполне соответствовал его голосу: подтянутый, волевое лицо, решительный взгляд. – В подвалах охранки нашего княжества тебя будут пытать долго, жестоко и с особой изобретательностью. В конце концов, ты проклянёшь своё существование и станешь умолять о собственной смерти.

– Страшно. Боюсь, – с фатализмом обречённого признался Труммер. – Только одного понять не могу: вам-то с этого какой прок? Наградят сокровищами или орден дадут? К чему эти все пустословные угрозы у одра умирающего?

– Не надо притворяться совсем уж немощным, – предупредила Оюкен, в самом деле оказавшаяся красивой, сексапильной брюнеткой, которой «чуть за двадцать». – Мы прекрасно рассмотрели твою уникальную регенерацию и то, что забранные у интенданта силы ты распределил с невероятной пользой для своего организма. Только вот ты зря думаешь, что мы какие-то кровожадные чудовища. – После этих слов мужчины недовольно посмотрели на ачи, но она продолжила, словно взяла лидерство в разговоре на себя: – У нас совершенно иной интерес. Но прежде чем мы раскроемся перед тобой, ты просто обязан ответить на один-единственный вопрос: ты прибыл к нам со Златорана? – И даже надавила ментально: – Отвечай: да или нет?

Уже понимая, что она как минимум е’втор, Труммер не решился соврать, всё равно ведь почувствует ложь. Поэтому сам постарался вначале уточнить:

– А в чём, собственно, разница? То есть чем отличаются какой-то там остров и то самое государство-враг Ярга?

С минуту царила полная тишина. Мужчины с нарастающим напряжением смотрели на Оюкен, а та пыталась взглядом высверлить дырку в переносице Поля. Наконец она сделала какой-то вывод, сильно её смутивший, если не сказать, что поразивший. Еле шевеля губами, словно завороженная, она спросила:

– То есть ты – не с острова? – Дождавшись удивлённого движения брови, продолжила: – И не из Ярги? – Ответ поняла по скептичной улыбке. – Тогда откуда ты? – После чего, словно бросаясь в холодную воду, уточнила: – Неужели из-за Грани?

(Похоже, они тут Излом несколько иначе называют.)

Ответ тоже несложно оказалось прочитать по мимике лежащего в кровати человека. Да и он сам добавил со вздохом:

– Допустим… И что?

Голос ачи стал сразу торжественным и чуть ли не счастливым:

– Тогда ты нам точно поможешь перебраться на Златоран!

– Мм? – только и смог промычать Труммер на подобное заявление. Как-то в его понимании общение резко свернуло куда-то не туда. При чём здесь он и какой-то остров? При чём здесь его личная помощь? И как одно связано с другим, мыслей толковых не возникало.

Видя его такое недоумение и немало этим обеспокоившись, жандарм подался вперёд и приступил к объяснениям:

– Здесь, в госпитале, нам сразу стало понятно, что ты особенный. Да те же плавки на тебе сразу дали знак, что ты не от мира сего. Хорошо, что в суматохе общей доставки раненых удалось эти плавки срезать. Затем твоя невероятная живучесть сказала своё слово. Любой другой умер бы сразу, а ты восстановился до приемлемого состояния, ещё будучи бессознательным. Ну и напоследок ты раскрыл свои умения, когда приголубил двумя воздействиями нашего госпитального извращенца. Кстати, давно его следовало устранить, та ещё гнида. Помимо мерзкого поведения, так он ещё доносчиком охранки являлся, меня пытался не раз опорочить, ну и… прочее.

– Умер? – коротко поинтересовался Труммер.

– Пока ещё дышит, – цинично прокомментировал доктор. – Но скоро все мы будем скорбеть после такой невосполнимой утраты.

– То есть мы тебя внесли в списки выживших матросов парохода, – продолжил жандарм. – И решили оградить от любого контакта с посторонними. Особенно когда мне по своим каналам стало известно, что отыскали необычный катер. Он оказался затоплен на небольшой глубине, в одной из боковых расщелин залива…

– Затоплен? – не удержался Поль от уточнения.

– Один из разлетающихся обломков пробил дно катера, вот он и набрал воды.

– А больше ничего странного не нашли? – А’перв распереживался о своей одежде, оружии и артефактах.

– Нет. По крайней мере в катере, который выглядел в крайне аварийном состоянии, ничего не было. А что и где надо искать? У нас есть несколько доверенных человек в береговой охране.

Беспокойство чужака было замечено и воспринято правильно. Только вот Труммер до сих пор не имел полного доверия к своим собеседникам, не мог понять, кто они и что от него хотят. Поэтому потребовал полных и откровенных объяснений:

– Кто я и откуда, вы поняли правильно. Но давайте теперь и вы мне доходчиво объясните, кто вы такие, что вам не нравится в этой жизни и чего вы конкретно от меня ожидаете?

Ему и объяснили, меняя друг друга при рассказе и порой перебивая уточнениями или дополнениями. Суть оказалась банальна, как и во всех мирах, как и во всех вселенных. Любое государство ущемляет права своих граждан, но не всегда эти ущемления терпимы. Поэтому граждане устраивают заговоры или попросту бегут в иные места, так сказать, обетованные и полные манящей свободы.

Здешнее княжество являлось государством с пожизненным диктатором во главе. Жесткие законы, ограничивающие свободу слова и совести. Громадное различие между бедными и богатыми. Суровые условия жизни. Жестокие казни провинившихся. И ещё много разного негатива, который мешал здешним людям чувствовать себя счастливыми.

При этом всём признавалось, что в княжестве имелся ещё сравнительно довольно высокий уровень жизни. Особенно если соотносить этот уровень с некоторыми соседними государствами. То есть крепкая власть довольно цепко и действенно развивала не только сельское хозяйство, но и промышленные мануфактуры, строила первые большие заводы и постепенно переходила в эпоху бурного развития капитализма.

Попутно княжество постоянно воевало с основным противником на суше и на море, с королевством Ярга. Что интересно, в Ярге народу жилось ещё хуже, чем здесь. Король и высшее дворянство там вообще рисовалось только в зверском обличье, и это не являлось плодом вымышленной пропаганды. Скорей всего действительность выглядела гораздо непритязательней.

Ну и на этом фоне имелось некое государство-остров, куда мечтал попасть каждый адекватный разумом человек. Да и называлось это государство соответственно: Златоран. Не то чтобы там текли молочные реки среди берегов из пудинга и не то чтобы там питались одними марципанами. Но вот никаких диктаторов, королей, князей или иных потомственных правителей в том месте уже пять сотен лет не существовало. Правление считалось формально республиканским, хотя на самом деле власть в своих руках держали люди сразу с несколькими паранормальными умениями. Этакая группа единомышленников, относящихся по своим рангам не только к о’куатрам или к у’кинтам, но, как утверждали некоторые, имелся в тамошнем правительстве даже один ю’десим. То есть человек сразу с десятью паранормальными умениями.

Иначе говоря, государство, где большинство – это умелые маги и всезнающие волшебники. Там создалось уникальное общество толерантных друг к другу граждан, руководствующихся в своих законах почти полной и неограниченной свободой.

Соответственно, на Златоране всегда с охотой принимали к себе подобных индивидуумов, предоставляя им сразу же политическое убежище и прикрывая от любых гонений со стороны. А это, в свою очередь, крайне не приветствовалось разными княжествами, королевствами и прочими образованиями на основном материке. Как итог: постоянная конфронтация Златорана со всеми остальными. Вернее не столько конфронтация, как неприступная оборона вокруг острова, построенная на принципах артефакторики и с помощью более высокого уровня технического развития.

Если ещё точнее выражаться, имелся строгий, воинствующий нейтралитет. Войска с материка не пытались лезть в республику, но и своих граждан уничтожали безжалостно, только за одну попытку выйти в нейтральные воды. Чтобы народ не сбегал, выделялись пароходы с мощным вооружением, которые и курсировали вдоль ничейной полосы океана. Так что прорваться на остров морским путём считалось делом бессмысленным.

Только и был в истории единственный случай: тогда в Златоран ушёл как раз патрульный корабль. Весь экипаж попросту сговорился, да ещё сумел заранее погрузить незаметно в трюмы часть своих родных и близких. Скандал получился – всемирный. В смысле, вся плоскость это событие обсуждала интенсивно лет десять. Но тогда же было отыскано средство, пресекающее в дальнейшем такие побеги. Умельцы с материка объединились и создали специальные артефакты, неизвлекаемые мины дистанционного управления, взрывающие любой корабль, который рискнул бы оказаться в нейтральных водах.

Водный путь для беженцев оказался закрыт. А вот на суше…

На суше громадного континента стали появляться блуждающие точки сопряжения. Причём не просто небольшие по периметру точки, а целые поля, диаметром порой до пары сотен метров. Эти поля возникали на горных плато с обилием пещер или на пространствах с обширными сетями катакомб. И по причине своего постоянного блуждания организовать на них заслоны или оградить заборами не представлялось возможным. Что только цари, короли и диктаторы ни делали, что только ни выстраивали, какими артефактами с этим ни боролись и какие только силы ни направляли на блокаду, точки сопряжения оказывались доступны практически для всех желающих.

Но… Имелось это важное «но», куда уж без него.

Чтобы телепортироваться на Златоран, нужен был проводник. Причём для этой роли годился только коренной житель острова и с определёнными умениями. Или (фанфары!) – житель иной плоскости в ранге как минимум а’перва. И такие гости «оттуда» появлялись на плоскости довольно часто, раз, а то и два раза в год. Мало того, их порой проводили с караванами контрабандисты, причём не всегда по собственной воле «гостя», а попросту выкрадывая его.

Дорого? Очень дорого! Но чего не сделаешь ради обретения истинной свободы.

Дальше уже три соратника-заговорщика перечисляли чисто технические детали предстоящей телепортации. Сами златоранцы наведываются на континент крайне редко. Разве что в поиске конкретного умельца или по ходу крайне важных для республики миссий. Часто посещать континент они не могли по причине невероятного расхода определённых энергий. Именно на пробой «туда», то есть на материк, уходили невероятные накопления сил, порой приводящие даже к смерти проводника. Потому они и не рисковали без толку. По той же причине попросту связаться со Златораном и как-то договориться заранее считалось невозможным.

Зато «обратно» для прохода открывались просто великолепные возможности. Проводник мог забрать с собой огромное количество беженцев, да ещё и гружённых накопленным добром, да ещё и с гужевым транспортом. Тут уже всё зависело от организации определённого контингента беженцев. Чем быстрей и слаженней они соберутся, выдвинутся, расположатся в точке сопряжения, тем спокойней и без жертв состоится непосредственно переход. Ибо охранка не спит, только тем и занимается, что выискивает заговорщиков, мечтающих сбежать в края обетованные.

Выслушав всё это, Труммер потребовал уточнений:

– Вы уверены, что у меня получится?

– Абсолютно!

– А куда конкретно мы все перенесёмся?

– На Златоране есть несколько специальных площадей, на которых спокойно появляются даже те, кто никогда не был на острове.

– Как я понял, вы трое ещё с собой хотите забрать родственников?

– И не только их! Нас много, мечтающих вырваться отсюда.

Тревожные предчувствия сразу охватили Поля:

– Хоть приблизительно назовите количество уходящих.

– Мы давно мечтали о таком случае, – начал жандарм издалека. – Так что нас в самом деле не так чтобы мало. Мы и сами опасаемся возможной утечки сведений во время перемещения такой массы людей…

– Сколько?! – уже начал сердиться а’перв.

– Примерно… э-э-э, полторы… ну, может чуть больше… тысячи.

Глядя на выпученные, ещё не до конца излеченные глаза пациента, в заверения пустился врач:

– У нас уже давно всё продумано и отрепетировано. И примерно раз в три месяца мы проводим специальные учения, проходящие под видом массового гуляния на природе. Празднуем, так сказать, устраивая охоту, зажаривая целиком туши косулей и кабанов, устраиваем танцы и хоровое пение. То есть всё солидно и с полной конспирацией. Даже если и затесался среди нас предатель, это будет несущественно. В данный момент о тебе знаем только мы трое. Для инициации всего процесса узнает ещё двое. Точек сопряжения нам в данный момент известно сразу несколько. Так что уже через два дня все наши вновь соберутся на очередной праздник.

– А как же я…

– О себе тоже не переживай, – уверенно прервала Оюкен сомнения а’перва. – Уже сегодня, немедленно, будет объявлено, что ты скончался. На твоё место уже приготовлено похожее тело из числа иных, погибших матросов. Мы не всех кремировали, заранее предвидя такую возможность. Сам же пока полежишь в личной комнате отдыха нашего главного врача. Если начнётся какой шум – спрячем более основательно. Потом тебя оденем соответственно, проинструктируем, как себя вести…

– Или ты желаешь одеться в свои вещи? – уточнил жандарм. Заметив очередные сомнения на лице предполагаемого проводника, добавил: – Если надо, то я сам лично отправлюсь в нужное место. Моё звание майора позволит без труда перемещаться в запретной береговой зоне.

Тут же он и пояснил, что географически столица княжества располагается в разветвлённом устье сразу двух рек. И от моря к двум столичным портам подходит сразу два пролива. Широкий – для гражданского и рыболовного флота, а узкий – только для военных. Вот потому в запретной зоне сразу же и уничтожают любого, кто попал туда даже по ошибке. Приучили народ за много лет, что в ту сторону даже дети и умалишённые не смотрят.

«Интересная ситуация получается, – продолжал сомневаться Труммер. – Просто так меня эти трое не отпустят, даже под угрозой собственной гибели. Слишком долго они ждали проводника и слишком невероятные надежды теперь возлагают именно на меня. К тому же они каким-то образом сумели защититься от моих воздействий. Уже только это требует вдумчивого и тщательного разбирательства с моей стороны. Ради такого можно и задержаться на парочку дней… Но как быть с Тилиусом? Дождётся ли кит меня в этих опасных для него водах? И сможет ли он меня потом забрать из вод, окружающих этот таинственный Златоран? Значит, надо дождаться ночи и всё подробно с ним обсудить. И только после этого давать наводку на место захоронки моих вещей. Мм!.. а ведь ещё где-то там болтается без присмотра поднятый нами остов самолёта! С бесценными, скорей всего, артефактами! Как с ним быть?.. А вот про ждущих меня где-то там дэмов – вообще вспоминать не хочется… Чувствую, влетит мне за уклонение от возложенной миссии… Ох как влетит!..»

Тогда как вслух стал объяснять своим неожиданным союзникам:

– С моей одеждой – не всё так просто. Изъять её из определённого места можно будет не ранее завтрашнего утра. Что касается моей роли проводника, то я, в принципе, согласен…

Лица у всех троих собеседников заметно вытянулись. Мол, а куда бы ты делся-то? Ещё и Оюкен не постеснялась фыркнуть с некоторой угрозой:

– У тебя есть более важные планы?

– Есть, как же без них? – криво улыбнулся Поль. – Но вам помогу, раз уж и вы мне помогли. А пока давайте займитесь моей легализацией… Ну и самое главное: мне нужны силы для полного восстановления и ускоренной регенерации.

После чего не то спросил, не то констатировал:

– Сами-то вы не спешите со мною поделиться…

– Да как-то не хочется оказаться на месте интенданта! – нервно хохотнул доктор. И тут же деловито поинтересовался: – А что для этого надо? Растения? Животные? Потому что смертников у нас под рукой нет.

Труммер прикинул, перебирая мысленно свои воспоминания, и стал перечислять:

– Растения – само собой. Много. Разные. Животные – лучше. Можно даже рыбу живую, крабы или креветки. Пока – так. Дальше посмотрим.

Обсуждений ещё много предстояло, но в данный момент все трое занялись навалившимися на них проблемами. И чуть ли не бегом покинули палату с одиноким пациентом. Их мечта стала невероятно близка к исполнению, но как раз последние двое суток вряд ли удастся им хотя бы часик вздремнуть.

Оповестить, собрать, загрузить личными вещами, ценностями и каким-то запасом продуктов и напоследок незаметно переместить полторы тысячи беженцев – это сложней будет, чем уговорить на сотрудничество пришельца из-за Излома.

Глава тринадцатая. Интенсивный поиск

Появившись в своей вотчине, Бенджамин Надариэль сразу же постарался оградить от чрезмерного раздражения своей коллеги именно смертную Галлиарду. Потому что вовремя заметил, как дэма намеревается как-то прижать бедную женщину:

– Давай её пока оставим в покое, – и чуть ли не силой развернул Кобру к девочке, невинно хлопающей своими голубыми глазами. – И будем спрашивать о всех деталях эту куколку.

Азнара не удержалась всё-таки от фырканья:

– Эта букашка меня ни во что не ставит. Так что сам спрашивай.

– Ласка, – тут же продолжил Прогрессор самым снисходительным и добрым тоном. – Расскажи нам подробно, что ты видела во сне о своём брате. Со всеми мельчайшими деталями, это для нас, да и для него в первую очередь, очень важно.

– Ну да, – вздохнуло бесхитростное дитя. – Я так и поняла, что вам придётся отправляться к Полю на помощь.

После чего добросовестно приступила к изложению всего, что касалось её удивительного сна. Какой-то корабль. Пушки. Опасная стрельба. Побег. Ныряние. Страшный взрыв. Продолжительный сон Поля. (Сон во сне?! – изумилась Азнара.) Пробуждение после чьего-то призыва и однозначное общение с кем-то неизвестным.

– Ну и потом я проснулась и побежала рассказывать Галли, – закончила малышка своё нехитрое изложение.

– Попробуй ещё раз, но уже со всеми подробностями описать мне подсмотренный тобой пароход, – душевно попросил Бенджамин. Получив желаемое, стал уточнять: – Какие именно пушки? Какой длины и толщины?

После услышанного Кобра констатировала:

– Какой-то анахронизм! У нас такого уродства точно нет. Разве что… где-то на озёрах северных оконечностей плоскости. В самых что ни на есть Диких землях.

– Или… за Изломом, – задумчиво выдал дэм. И опять пустился в уточнения: – Малышка, а вот хорошенько подумай: во время стрельбы – какое было время суток?.. И сколько там солнц на небе?

– Солнц? – в каком-то озарении распахнула свои глаза Ласка. – Точно! Там оно всего одно было. Красное! И, кажется, там явно было такое понятие, как утро! – И тут же сама поинтересовалась: – А разве такое бывает у нас в ДОМЕ?

– Чего только у нас не бывает, – несколько отстранённо ответил дэм. Тогда как его божественная сестра с досадой выдохнула:

– Надо же: иная плоскость! И как его только туда забросило?! Чего недоумка туда потянуло?! И как мы теперь его разыщем? – И вообще запаниковала: – Неужели придётся просить о помощи всех наших?

– Это ты зря! – укорил её Бенджамин. – Только подобного не хватало!.. Скорей всего нам для начала и собственных сил хватит. Рассуждая логически, Труммер мог оказаться только на материковой или на островной плоскостях. Гористая и болотная – отпадают. Шестая, пустынная, – тем более. Там солнце белое. Так что нам двоим только и остаётся, что промчаться за линией Изломов, вернее, вдоль них, всего по двум плоскостям, примыкающим к нашей. Да присмотреться: где конкретно идут военные действия с применением пароходов и пушек.

Ревельдайна кивнула, оживляясь:

– Следуя твоей же логике, пароходы и пушки очень сильно распространены на островной плоскости. На материковой – всё ещё под парусами бороздят моря и океаны.

– Согласен. Значит, ты туда и отправишься? А я осмотрюсь на противоположной?

Дэма вначале прислушалась к себе, словно улавливая внутренние голоса. Потом дружески улыбнулась Ласке и подманила к себе руками:

– Прелесть наша! А вот подумай хорошенько и скажи… Только вначале закрой глазки… Вот молодец! – При этом она развернула дитя личиком строго на юг. – Подумай про Поля… Теперь прислушайся и скажи, в какой стороне он находится? Слева или справа?

– Слева! – почти тотчас и весьма уверенно ответила девочка.

– А может, ты ещё что-то чувствуешь? – вкрадчиво продолжала выпытывать Кобра. – Или видишь глазами своего брата?

После минутной паузы Ласка расстроенно выдохнула:

– Не-е-е… Чтобы увидеть, мне надо спать… А я выспалась!

Дэм с дэмой многозначительно переглянулись между собой. И ладонь Азнары уже легла на затылок девочки. Но скривившийся Прогрессор отрицательно мотнул головой, всей мимикой показывая, что усыплять ребёнка нельзя. Чем вызвал короткую вспышку раздражительности у своей божественной сестры. Но руку она всё-таки убрала, ещё и похвалила сквозь зубы:

– Молодец, крошка! Ты нам очень помогла!

– Теперь иди в сад фей и отправь Галлиарду домой, – распорядился владелец сектора.

Когда смертные ушли, оставив дэмов наедине, Кобра уже собралась исчезать, напоследок чисто формально распределяя очевидное:

– Значит, я – на материковую плоскость! Ну а ты – глянь на островной.

– Спасибо за доверие, – не удержался он от иронии. – Но раз уж Ласка настолько уверена, может, вместе отправимся на поиск в одну сторону? Тогда шансы удачного поиска удвоятся.

– Или станут равны нулю. Нам ведь только и надо, что промчаться вдоль ближайших прибрежных зон. На определённом расстоянии мы этого ушлого смертного разыщем по оставленным меткам. Или по меткам, которые у него на артефактах.

– А если он на противоположной стороне плоскости? Или в её центре? – Сам задал вопросы, сам же на них и ответил: – Тогда мы Труммера и всем кагалом не отыщем.

Совсем неожиданно, после такого утверждения дэма коротко всхлипнула, но сразу взяла себя в руки. Лицо её окаменело, а из уст вылетело короткое обещание:

– Найду! – И в следующий момент она исчезла.

Прогрессор тоже не стал долго оставаться на месте, предаваясь неуместным размышлениям о причинах такой странной влюблённости богини в простого смертного. Также он не стал заморачиваться не совсем логичными женскими выводами и прозвучавшим недавно распределением зон поиска. Настоящий мужчина никогда не станет спорить с дамой, пусть она и богиня, согласится для вида, но всё равно сделает по-своему.

Прошёлся по своей вотчине, подзывая управляющего и на ходу раздавая ему ценные указания. Затем и явившемуся по вызову главному консулу досталось мешка три важных поручений и распоряжений. Невидимые простому взгляду механизмы и шестерёнки гигантского управленческого аппарата закрутились с удвоенной скоростью. Ещё шустрей забегали технические работники военных арсеналов, которые окружали Имение с восточной и западной стороны. И пока хозяин всего этого неспешно добрался прогулочным шагом до нужного ангара, там уже всё было готово для предстоящего вылета.

Гигантский самолёт с толстенным корпусом, напоминающим жирную утку, уже стоял на взлётном поле с прогревающимися моторами. Операторы, штурманы, пилоты и прочие члены многочисленного экипажа уже занимали свои штатные места и рьяно тестировали вверенные им устройства и аппаратуру.

Наверняка такие или подобные средства передвижения в воздушном пространстве имелись у каждого дэма. Потому как возможности у всех были примерно одинаковые. Причём подобная техника ни в коем случае не изымалась нагло у развитых технически цивилизаций. А чинно, благородно покупалась у производителей. Точнее, вообще заказывалась с полной предоплатой и с длиннющим списком дополнительных требований и пожеланий. При этом подобные заказы оплачивались весьма щедро, без неуместной торговли.

Там же, в иных мирах, велось обучение экипажей и технического персонала. Хотя там же чаще всего и звучали недоумённые вопросы: «Как подобные божественные сущности вообще могут нуждаться в подобном транспортном средстве? Зачем им обслуживающий персонал? Или они сами ничему не могут научиться?»

Могли. Они вообще могли и сами проектировать, а затем строить технику гораздо высшего технического уровня. Как могли легко в одиночку управлять сложнейшими воздушными, а то и космическими дредноутами, станциями или кораблями-матками. Только вот, спрашивается, зачем?!

Зачем самому напрягаться, отвлекаться, лишать себя более желанных и важных развлечений? Зачем потакать в лености и безделье миллионам приписных бездельников, которые живут в Крепости и вокруг Имения, словно при коммунизме? Да и почему бы не воспользоваться несметными, бездонными и самыми разнообразными богатствами, которые доступны каждому дэму в любых уголках многочисленных вселенных?

Вот они и пользовались, делая подобные заказы. Ну а если требовали обстоятельства, сами усаживались в кресло пилотов, справляясь попутно и с обязанностями штурмана, инженера по реакторам, операторов, стрелков и… прочая, прочая, прочая. А при особой нужде ещё и переносили транспорты через точки сопряжения в иные, доступные им места. Быстро. Удобно. Продуктивно. Эффективно. И куча бездельников хоть чем-то, где-то, время от времени, но занята.

Вот и сейчас Бенджамин Надариэль создал точку перехода в конце взлётной полосы. Туда и провалился только взлетевший самолёт, враз оказавшийся совсем в иной точке ДОМА. И сразу на расчётной высоте, около двух километров над уровнем океана. При этом враз вспотевшие пилоты и штурманы рассмотрели близкий горизонт, понимая, что находятся возле самого Излома.

Понятное дело, что Прогрессор не отправился на островную плоскость. Но и на материковую он не подался. А вот вдоль материковой, но всё ещё оставаясь на божественной плоскости, пролететь счёл весьма нужным. Как-то у него сложилось такое устоявшееся мнение, что Труммер вначале именно сюда телепортировался с каким-то заумным китом. А уже отсюда отправился дальше.

«Но что он искал именно здесь? – рассуждал дэм. – А ведь он явно искал! И что-то очень важное. Иначе не осмелился бы просто так прервать свою дипломатическую миссию к жабокрякам. Вот мы тут и поищем или посмотрим, что могло так заинтересовать странный тандем человек – кит…»

Подобный самолёт как раз и заказывался именно для подробнейшего, тщательного исследования наземных, надводных и частично подводных пространств. Да что там подводных! Наличие самой разнообразной аппаратуры позволяло даже сушу внутрь просматривать, прощупывать, выдавая на экраны всю нужную информацию: полезные ископаемые, полости, реки и пресные водоемы в толще материков, готовые вот-вот взорваться вулканические камеры. И это не говоря уже о самой прочной обшивке всего корпуса, необычных крыльях, дивных двигателях и турбинах и о невероятных удобствах быта и отдыха на борту. Получи такое чудо менее развитые технические цивилизации, они бы сразу шагнули на пятьдесят лет вперёд в своём развитии.

Как следствие – всегда можно было добиться от такой техники выполнения поставленных перед ней задач. Не подвела она и в этот раз. Не успел Прогрессор толком войти в режим содействия или контроля приборов, как последовал доклад по внутренней связи:

– В опасной зоне, очень близко от Излома, найден всплывший объект. Всплытие совершено недавно, и объект поддерживается на поверхности с помощью странных мешков.

Дальше уже дэм действовал своими методами, практически оказавшись на остове находки. Сразу же рассмотрел мешки, опознав в них трофейные подводные ёмкости для подводных диверсантов. Ну и почти сразу же ему с его возможностями удалось просмотреть и таинственный груз, который прятался за мешками:

«Ого! Да этот Труммер-Буммер и тут отличился! – мысленно изумлялся он. – Никак со дна океана поднял не просто отголосок глубокой древности, а ещё и некий артефакт отыскал?! Или это ему тот загадочный кит помог?.. Но в любом случае я поступил правильно, что отправился именно сюда на поиски, не афишируя это. Сейчас глянем, что тут у нас?.. И не факт, что подобным трофеем я стану с кем-нибудь делиться… Даже от Азнары лучше скрыть такую находку…»

Это он так думал. Будучи уверен, что дэмы никогда не ошибаются. Или, по крайней мере, ошибаются крайне редко.

Зря, как оказалось чуть позже.

Глава четырнадцатая. Заговорщики и стяжатели

Для конспирации Труммера весьма быстро и ловко убрали из палаты. Ещё и способом самым простым: сделали вид, что на каталке увезли труп. А потом соответствующую бирку прикрепили в морге на очень похожее тело, коих там и так уже скопилось преизрядно. Зато время смерти на ней было указано самое свежее. Не далее чем полтора часа назад. Также были грамотно оформлены все соответствующие документы.

А самого чужака, светоча и надежду многочисленных, спешно готовящихся к побегу беженцев, вначале разместили и приодели вполне комфортно. Но недолго гость блаженствовал, прячась в личной комнате отдыха главврача. Чуть ли не сразу поступил некий сигнал тревоги, после чего а’перва спрятали в грязном маленьком чуланчике, дверь в который маскировалась в виде цельного куска стены. Причём такие меры сокрытия были приняты небезосновательно. Неясно, кто доложил и как вообще что-то стало известно местной охранке, но Поль через час скучного пребывания в убогом и тесном помещении понял: в госпитале поднялась изрядная тревога.

Крики. Ругань. Топот подкованных солдатских сапог, явно отличающийся от беззвучного передвижения медицинского персонала. А там и некоторые командные выкрики удалось расслышать. Вот по ним стало ясно: кого и насколько интенсивно разыскивают. Под пресс охранки попал их практически коллега, тот самый жандарм, который вёл постоянный надзор за политической благонадёжностью служащих и специалистов всего госпиталя.

По озлобленному тону и крайней раздражительности ищущих стало понятно, что жандарму удалось уйти. Или где-то тоже спрятался, воспользовавшись ложными стенными панелями.

Напрягала неопределённость с врачом и с сестрой милосердия. Кстати, она оказалась на должности чуть ли не самой старшей медсестры. Их-то поймали? Или они вне подозрения? А если поймали, то как долго сведения о пришельце из-за Грани смогут оставаться тайной для охранки?

В подобных раздумьях время в тайнике тянулось страшно медленно. Да и гадать, переживать или бояться – никакого смысла не было. Следовало разбираться с актуальными проблемами, требующими немедленного решения. В особенности в сфере полного восстановления здоровья.

Пребывая короткое время в комнате отдыха, Поль только начал насыщаться имеющимися там продуктами. Причём продуктами весьма калорийными, в том числе и элитный алкоголь у врача имелся. Во время начавшейся тревоги и при перемещении в тайник а’перв прихватил довольно удачно и довольно много с собой тех самых продуктов. Так что теперь он не просто размышлял, тренировался и экспериментировал, но непрестанно что-то жевал и чем-то запивал. Уже это само по себе давало так нужные силы для продолжающегося самоизлечения. Но, увы и ах, этого явно не хватало.

Вот потому Труммер и занялся новыми экспериментами. Точнее, не совсем новыми, потому что он уже не раз с помощью «отбора» разрушал неживые предметы и даже «подбором» подхватывал выделяемую при этом в пространство энергию. Только вот последняя не совсем годилась для живого организма, ощущалась весьма противной и чуждой субстанцией, а потому и сбрасывалась почти всегда во время последующих воздействий. При этом её эффективность во время сброса не слишком пристально рассматривалась.

Другое дело сейчас, когда не до жиру. И обстоятельства не совсем благоприятные. Как говорится: когда выпали все волосы, то и парик шубой покажется.

А что имелось под руками, годное для экспериментов? Да ничего толкового. Выступающий камень, употребляемый как стул; край другого камня, удобный для импровизированного стола; несколько одеял, используемых для мягкости и прикрытия тела от сырости; фонарь закрытого шахтёрского типа, дающий вполне достаточно рассеянного света; ну и прихваченная корзинка с продуктами. Естественно, что распылять продукты поощер посчитал кощунством. О фонаре тоже речь не шла. А посему приступил к иным материальным субстанциям.

Начал с камня. И… довольно быстро от него отказался. Твердь, вроде как обязанная нести в себе силу незыблемости и высочайшей прочности, рассыпалась песком, а чуть позже и пылью, но ничего толком человеку не давала. Вернее – ничего полезного. Силы какие-то имелись, но крайне неприятные для восприятия организмом. Точнее, вообще неприемлемые.

Хотя закладку в памяти Труммер для себя сделал: если со временем продолжить эксперимент, то можно попытаться перенаправить извлекаемые из камня силы в иную плоскость. Например, для укрепления или для придания жесткости любой ткани. Или для упрочнения стекла, делая его пуленепробиваемым. Или для усиления того же пуленепробиваемого жилета. Да и для чего угодно, на что хватит фантазии и на что толкнёт текущая необходимость. Только следовало сообразить: как именно «неживую» энергию повесить на иной материальный объект с пользой для последнего. Уж слишком сие действо казалось нереальным.

«А с другой стороны, – размышлял а’перв. – Ещё совсем нереальным недавно мне казалось умение лечить самого себя и других людей. Зато сейчас вон что вытворяю!..»

Кусочек испорченного одеяла тоже не принёс малейшей пользы поощеру. Как и рассыпавшиеся в пыль прутики плетённой из лозы корзинки. Что-то в них, конечно же, нашлось эфемерного, но настолько мало, что не стоило об этом и вспоминать. Ничего другого под руками как бы не имелось. Но как раз к тому моменту Поль допил сок, налитый в одну из бутылок. После чего с немалым сомнением стал крутить стеклянную ёмкость в руках и осторожно ощупывать её своими воздействиями.

Напоминая себе, что больше ничего толкового под руками нет и спешить некуда, экспериментатор стал перебирать весь арсенал своих умений. Потом стал их варьировать между собой, добавлять нечто новое, стараясь соединить со старым. Может, многое получалось у него случайно, а может, подобная последовательность воздействий и была единственно верной. Но вначале бутылка стала мягкой, как пластилин. Смяв её в виде бесформенного комка, Труммер попытался прогреть постепенно явно изменившуюся структуру вещества. И делал это, раскаляя комок с его внутренней части.

Получилась вначале яркая точка, светящая, словно светодиод. Затем точка стала разгораться всё сильней и сильней, освещая закуток настолько ярко, что возникли опасения:

«Заметят снаружи! Ведь могут быть щели!»

К счастью, щелей не было, хотя вполне приличная вентиляция явно присутствовала. Но на всякий случай а’перв накрыл себя с головой и сгусток расплывающегося стекла на столе парочкой одеял. Увы, долго под ними не выдержал, потому что усиливающийся жар создал быстро обстановку, словно в парной. То есть началась в стекле какая-то неуправляемая реакция, о которой только и мелькнуло в паникующем сознании такое название, как «кипящая плазма». А следом всплыло понятие «термоядерная реакция».

Откуда появились эти воспоминания? Да из разговоров с Прогрессором. Когда они бездельничали у ночного костра, будучи в мире злобных колдунов, дэм много чего рассказывал, любил он просто поболтать, пофилософствовать и порассуждать. Особенно при этом критикуя леность смертных и их непомерную тупость. Ну и как-то разговор зашёл об источниках энергии на Земле, а нашедший нечто в Интернете Труммер заявил:

– Всё-таки атомные электростанции – это сила! Судя по приводимым данным и некоторым характеристикам, цивилизации без этого никак не выйти на новый виток своего технического величия.

– Дурак ты, хоть и поощер! – обидно рассмеялся Бенджамин. – Нашёл кого приводить в пример, да ещё и по какому поводу. На Земле вообще полный маразм творится, и многие удивляются, как это земляне до сих пор сами себя не уничтожили? И большей глупости, чем загрязнять свою же планету отходами атомной энергетики, не существует. А ведь есть такие прекрасные источники дешёвейшей энергии, как плазменные реакторы на основе оксида кремния, проще говоря – на песке. И такие методы землянам известны. Но! Не всем! И такие реакторы не используются, потому что жадным олигархам это невыгодно. Мало того, даже из всемирного Интернета любые упоминания о таком простом и дешёвом источнике энергии тщательно вычищаются. Попутно умертвляются все знатоки, которые особо настойчиво пытаются донести нужные сведения в умы иных людишек. Ха! – И после нового смешка добавил с презрением: – Пропащая цивилизация! Среди моих собратьев уж давно делаются ставки на время, которое протянут глупые земляшки-таракашки.

Тогда ещё Поль осмелился напомнить:

– Дэм Прогрессор, но ты же сам утверждал, что на Земле полно гениев. Да и нравится тебе туда наведываться.

– И не только мне! Хе-хе! Но именно по той самой причине: гениев много, но остальная масса тупых, жадных и глупых всё равно толкает всё стадо в пропасть. Потому и весьма интересно наблюдать за таким вот преддверием агонии. Вроде и техническое развитие резко ускорилось, но мало кто из землян понимает всю опасность своего нынешнего положения.

Это было несколько лет назад.

Конечно, эти воспоминания оставались дальним фоном при нынешних, крайне панических, но и крайне активных действиях. Ведь если пошёл процесс неконтролируемого разогрева плазмы, то следовало бежать из этого места со скоростью звука. Потому как вскоре всё здесь могло взорваться, образуя воронку метров сорок в диаметре. Но куда бежать, если вокруг грохочут подошвы солдатских сапог? Как покинуть здание, если в нём останутся сотни ни в чём не повинных больных, врачей и обслуживающего персонала? Да и вообще, есть ли время на заполошный побег?

Вот и пришлось максимально задействовать свои силы при «отборе». То есть а’перв попытался развеять всю основу вырвавшегося из-под управления процесса. Что характерно, это стало удаваться. Реакция пошла на спад, яркое освещение стало тускнеть. Но при этом в злосчастной, мизерной каморке стало настолько жарко, что одеяла затлели, волосы на голове скрутились от жара, а от продуктов резко запахло жареным и пригорелым. Хочешь не хочешь, а вынужденно пришлось делать «подбор» выделяемой в пространство энергии. А потом уже захваченную силу спешно сбрасывать, направлять в разрушение выступающих из стен камней.

Можно сказать, что такие экстремальные действия пошли по верно угаданному руслу. Пусть и не сразу, а минут за двадцать крайне опасной, напряжённой работы повышающийся жар плазменной микроустановки удалось загасить, энергию перенаправить в камни, ну и самому в итоге вздохнуть с некоторым облегчением. Только после этого Поль ошарашенно осмотрелся по сторонам, еле удерживаясь от изумлённого свиста. Вместо выступающих камней, одеял, части продуктов и доброй трети одежды осталась только едкая, плохо оседающая пыль. Мало того, и в стенах виднелись порядочные выемки, опасно ослабляющие общую кладку. Видимо, попытки сгладить небольшие выступы подействовали гораздо глубже на твердь, и та, разрушенная и потерявшая связывающие силы, продолжала местами осыпаться до сих пор.

Ну и оставалось только поражаться и благодарить удачу, что снаружи никто не заметил излишнего тепла, противной вони и диковинных для этого места госпиталя противных запахов подгорания. Могли ведь и найти чужака! Видимо, его спасла отменная всё-таки вытяжка, вытянувшая плохие запахи куда-то на крышу.

Но самое ценное и приятное – это захват из пространства энергии, невероятно ценной и полезной для собственного излечения. Регенерация заработала с немыслимой скоростью и эффективностью. Зажило на теле и внутри его – всё! Буквально – всё!

Вдобавок и сил осталось достаточно для излечения ещё нескольких тяжелораненых человек! Теперь только и оставалось, что обследовать самого себя и разобраться: почему собственные возможности так резко и сразу усилились на несколько уровней? Всё-таки раньше, когда Поль забирал силы у приговорённых к казни, внутренний резервуар оставался не в пример меньшим. И куда, спрашивается, сейчас влилась добрая часть процесса кипящей плазмы?

Также следовало тщательно вспомнить, осознать, разложить по полочкам памяти и зазубрить всю последовательность своих действий. Обязательно пригодится в будущем. Ведь стекла, как такового, везде в ДОМЕ хватает, и его доступности надо радоваться. А вдруг удастся подобный процесс запустить и на кучке простого песка?

Последний вопрос немножко напугал поощера.

«Уж какие перспективы открываются! – мысленно восклицал он. – Что-то мне кажется, что подобного даже дэмы сотворить не могут… Или могут?.. Но в любом случае, о таком лучше помалкивать. Вон за какие-то артефакты чуть в опалу не попал…»

Времени хватало вполне. Так что всё спокойно прогнать в памяти, обдумать и запомнить обстоятельства позволяли. А здравый смысл – подталкивал, заставлял и не давал расслабленно почивать на лаврах. И должные слова, сказанные не раз Прогрессором, всплывали постоянно в памяти:

«Слишком вы, людишки, ленивые. Потому и смертные!»

Созвучно с нынешним положением: умирать среди чужих и в чужом краю не хочется. Вот и пригодилась каждая правильно используемая свободная минутка. Ближе к вечеру, когда топот сапог в госпитале затих, а поиски заговорщиков завершились, к прячущемуся Труммеру коротко заглянула Оюкен.

– Ты как тут? – прошептала она в открывшуюся щель.

– Умираю от жажды! – признался Поль. – Вода закончилась. Но ещё больше умираю из-за отсутствия, извини меня, горшка.

– Потерпи ещё немножко, сейчас переведём тебя обратно в комнату отдыха, – пообещала она. И только после этого рассмотрела резкие изменения в одежде чужака, ощутила неприятные горелые запахи и заметила пропажу выступающих камней и одеял: – Что здесь случилось?!

При этом настолько испугалась, что стала заикаться. Труммер как мог её успокоил:

– Побочные последствия одного моего не совсем удачного эксперимента. – И попытался оправдаться: – Надо же было мне как-то залечивать собственные раны?

Сиделка на это только и смогла прошептать:

– А если бы ты разрушил весь госпиталь?

После чего удалилась с таким выражением на лице, словно уже никогда и ни за что сюда не вернётся. Да так оно и получилось. Благо, что у неё имелись соратники и сообщники. Точнее, ещё один оставался на территории госпиталя и заявился через четверть часа со словами:

– Чем ты нашу красавицу так ошарашил? Она сама не своя ко мне прибежала…

Но рассмотрев резко изменившийся дизайн тесного схрона, только присвистнул, чуть не выронив новый халат, подобный которому и сам носил. Пришлось а’перву обрывать неуместные здесь трели:

– Не свисти, любовниц не будет! – Озадачив союзника поговоркой, стал его поторапливать: – Веди скорей к туалету! Иначе эта богадельня всё-таки рухнет, подмытая до основания…

– Наш госпиталь – лучший на материке, – ворчал обиженный врач.

– Уже не твой, раз ты отправляешься в бега.

– И что значит «любовниц»? Я своей жене не изменяю, иных женщин для близости у меня нет! – При этом он как-то особенно глянул на Оюкен, скромно сидящую в уголке.

– Потому и нет… что свистишь! – уже сквозь сжатые зубы прошипел Труммер, проскальзывая мимо местного эскулапа в туалетную комнату.

А когда вышел оттуда, блаженно улыбаясь и расслабленно дыша, признался:

– Да ладно тебе хмуриться! Шучу я так, шучу… по поводу госпиталя. Лучше скажите, как нашему жандарму скрыться удалось? Или куда спрятался?

Ответить врач не успел. Чуть не выломав двери, в его личный кабинет вломились с грохотом трое крепких мордоворотов, одетых в больничные пижамы. Но в руке у каждого имелось по неуклюжему, громоздкому револьверу. Ещё и взревел один из них со злорадствующим восторгом:

– Ага! Попались, сволочи! Быстро признавайтесь, что это за тип и что он здесь делает?

Самое слабое звено не выдержало первым: с непонятным всхлипом женщина потеряла сознание и стекла со стула на пол. Да и доктор оказался близок к обмороку, потому что стал белее своего белого халата. Наверняка в его сознании превалировало только одно ужасное слово: «Катастрофа!» А в остекленевших глазах отражалась картинка ближайшего будущего: измученные родственники, друзья и соратники, уныло звенящие кандалами и бредущие на каторгу.

Провал – во всей его красе.

Глава пятнадцатая. Зубастая жертва

Пока его союзники падали в обморок или прощались со своими мечтами, Труммер действовал смело и целенаправленно. Единственно, чего опасался, так это непроизвольных выстрелов и нечаянных ранений. Тем более что стволы были направлены прямо в головы заговорщиков. Ну, разве что после обморока медсестры и окаменения врача все три револьвера сместились на тушку чужака.

Поэтому первым делом Поль попросту нарушил связующие структуры опасного оружия. Порошком железо не осыпалось и на кусочки не развалилось, но зато стало мягким, как тёплый воск, и по всем статьям не пригодным к использованию. Что с его револьвером что-то не так, сообразил первым тот самый горлопан. Да он и стоял впереди своих подельников:

– Что за ерунда? – пробормотал он, поднося оружие чуть ли не к своему носу, разглядывая его и с некоторым ужасом сминая мягкий курок.

Тогда как его напарники уже падали на пол, можно сказать, почти бездыханными тушками. А там и лидер этой невоспитанной компашки свалился с ног, успев промычать что-то несуразное. Убивать их а’перв не стал, пусть лучше все пока думают, что он вгоняет своих врагов в состояние инсульта. Или инфаркта. Иначе могут и союзники испугаться, приняв гостя из-за Грани за исчадие ада.

Ещё последнее тело валилось с ног, а Труммер уже метнулся к двери. Вначале выглянул в коридор, убедился, что никто рядом не стоит, на помощь фальшивым больным не несётся, да и вообще излишнего любопытства не проявляет. Всё-таки кабинет этот находился в самой оконечности крыла, и здесь просто так больные или медсёстры не околачивались. Хотя не факт, что наблюдение снято. Ведь как-то эти вот соглядатаи выследили визит постороннего? Или они только сами оставались здесь на подпольной работе?

Закрыв плотно двери, поощер ещё и стулом их подпёр, и только потом озадачился приведением в чувство своих союзников. Начал с доктора, который к данному моменту из крайне бледного патиссона превратился в розовый помидор.

– Эй, дружище? – Поль не только поддерживал эскулапа под локоток, но ещё и своими основными умениями пользовался, взбадривая, подлечивая и восстанавливая. – Ты как? Присядь пока… И кончай нервничать, уже всё позади. Только и надо будет незаметно развезти этих буйнопомешанных больных по иным палатам или отделениям. Ей?.. Дыши! Глубже дыши! Вот, молодец…

После чего, сожалея, что до сих пор не знает имени врача, стал приводить в сознание даму, пострадавшую от всплеска негативных эмоций. Вот с ней пришлось повозиться изрядно. Вряд ли она являлась настолько мнительной. Скорей всего прежние переживания наслоились, ну а неожиданность появления брутальной троицы просто надломила моральный дух окончательно. Да и сердечко весьма слабеньким оказалось.

Чуть позже прозвучал комментарий оклемавшегося врача:

– Бедняжка! Целый день на нервах, и тут такое…

Он тоже подключился к восстановительной терапии, чуть ли не отталкивая чужака от женщины. И как-то слишком уж ревниво отнёсся к касаниям рук Труммера к прекрасному телу. Но Оюкен, уже максимально взбодрённая и кипящая энергией, сама вскочила на ноги, словно не слишком озадачивалась прежним своим состоянием. Ещё и распоряжаться стала, с ходу опознав буйных больных:

– Эти трое в инфекционном лежали, якобы с подозрением на дизентерию. И раз здесь оказались, вдали от своей палаты, то не удивлюсь, что у них есть сообщник среди медперсонала. Но мы его моментально вычислим, ведь наверняка он станет искать их. Или интересоваться, что с ними случилось. Поэтому я – за каталкой. Будем развозить по одному в разные отделения, но в палаты интенсивной терапии.

Врач кривил носом, но слова своей подчинённой не оспаривал. Из чего следовало, что она либо занимает высокое место в организации заговорщиков, либо в крайне близких отношениях с главным эскулапом госпиталя. И скорей всего последнее, если суммировать все прежние, подмеченные детали отношений. Ну и не следовало забывать, что эта ачи являлась (как минимум) е’втором, что уже возносило её на несколько ступенек над остальными.

Но в данный момент Поля интересовало совершенно иное:

– В этом халате я не слишком на вашего коллегу похож. Может, что-то попроще из одежды подберёте? Например, одеяние санитара?

– Точно! Сейчас принесу! – пообещала Оюкен. Но перед тем как выйти, стрельнула взглядом на лежащие тела и поинтересовалась: – Как ты это сделал? Да ещё и сразу троих?

– Объясню. Сразу после того, как вы расскажете о своей защите против моих действий.

Он до сих пор терзался незнанием: как же сумели защититься его новые союзники от воздействия «отбор»? Получить сразу ответ он не надеялся, так что и не расстраивался, когда услышал:

– Но я же первая спросила! И если не хочешь отвечать, мы все останемся при своих.

После чего симпатичное создание покинуло кабинет. А оставшиеся мужчины, посматривая через оставленную дверную щель в коридор, потихоньку переговаривались на разные темы:

– Что с тобой произошло, пока ты прятался в потайной каморке? – Этот момент врача интересовал не в пример больше, чем причина бездействия лежащих рядом тел. – У меня создалось впечатление, что изнутри всё выжжено каким-то особым пламенем.

– Нет, пламенем я не пользовался. – Труммер старался взвешивать каждое слово на весах целесообразности. – Но твои впечатления не совсем далеки от истины. Пока сидел в одиночестве, решил поэкспериментировать, дабы скорей восстановить своё здоровье. Поставленной цели достиг, а вот некий процесс чуть не вырвался из-под контроля. Пришлось спешно сбрасывать излишки энергии на окружающие предметы.

Врач покосился на поощера с резко возросшим уважением. Потом чуток подумал и предложил:

– Ну, если ты такой умелец, что камни прожигаешь в пылеобразное состояние, то, может, попытаешься и эти тела в порошок рассеять?.. Мы их просто подметём – и всё. Не придётся возиться с каталками и сновать с ними по всему госпиталю.

– Никак не получится, – разочаровал его Труммер. – Совсем иная субстанция. Вонь, гарь… Да и живые они, через денька три оклемаются, когда нам уже ничем грозить не смогут. И лучше бессознательные тела, чем их тотальная пропажа. Не так ли?

– Конечно, не так! – не соглашался знаток местных отношений. – Если они исчезнут, подумают, что предали и сбежали…

– И начнут искать по окрестностям! Попутно наткнувшись на огромное количество собирающихся для побега ваших друзей и родственников.

Врач с досадой цокнул языком:

– М-да!.. Получается, что ты прав… – И перевёл разговор на иную тему: – А что с твоей одеждой, которую ты спрятал? Без нашего товарища, который успел ускользнуть от ареста, побывать в запретной зоне никак не получится.

– И далеко залив от госпиталя?

– Да вон, за теми скалами, – последовал кивок в сторону окна. – Если по прямой, то метров восемьсот, не больше. Но на пути, помимо госпитального забора с охраной, ещё два периметра с колючей проволокой. Так просто не пробраться… А ещё…

Доктор подробно перечислял все строгости диктаторского режима, насаждаемые в приморской зоне и вокруг военных кораблей. Тогда как Труммер задумался о своих действиях на ближайшую ночь. Потому что никак не хотела умирать одна мыслишка. Мол, «…дождусь ночи, услышу призыв приплывшего из океана кита, да и подамся к заливу, снося любые заслоны направо и налево. Там подбираю припрятанные артефакты, одежду и оружие да телепортируюсь при содействии Тилиуса на родную плоскость. Тем самым банально игнорирую все местные проблемы и разборки. Случайно сюда попал, и нечего тут задерживаться. Тем более что встретили здесь меня крайне неприветливо, пушками…»

К тому же следовало не забывать: дипломатическая миссия к жабокрякам приостановлена, дэмы наверняка злятся, и неизвестно, что им в головы взбредёт, появись желание наказать провинившегося смертного.

Но мыслишка – только таковой и оставалась.

Потому что, с другой стороны, ей всеми силами противилась моральная составляющая. Ну как можно подвести людей, тебе доверившихся? Тем более союзников? И тем более, когда у них всё, в том числе и собственные жизни, поставлено на карту? Не говоря уже о количестве этих людей! Их ведь не трое и не пятеро, а полторы тысячи! Но фоне этого задержка какой-то миссии на день или на два тускнеет и кажется ничего не стоящей.

К тому же а’перву очень, ну очень-очень захотелось побывать на острове-государстве, где живут, правят и распоряжаются своими умениями такие же люди с паранормальными и прочими умениями, как и он. Имелись у него небезосновательные подозрения, что дэмы совершенно ничего не знали о Златоране. В противном случае они без малейшего зазрения совести изъяли бы ценных специалистов и загрузили бы их соответствующей работой. Если уж они из иных миров и вселенных подобных личностей интернировали, то уж у себя из-под носа просто обязаны реквизировать всё ценное и стоящее.

И в будущем, когда удастся вернуться домой, Труммеру следовало тщательно следить за своими словами, чтобы даже намёком не проговориться о Златоране. Дэм Прогрессор – ещё ладно, он логик, стратег, тактик, умный, но скорей прямолинейный и бесхитростный. Если так можно вообще оценивать божественное и бессмертное существо.

А вот Азнара Ревельдайна, умеющая чуть ли не мысли угадывать да пользующаяся всем своим арсеналом женских штучек, может что угодно выпытать. Недаром её почётное прозвище – Кобра.

Но это всё будет потом. А сейчас следовало как-то сориентироваться в своих действиях, учитывая в раскладах свои ценнейшие артефакты, кита Тилиуса, меры необходимой безопасности для всех и предстоящее перемещение на нужное поле сопряжения.

Пока он так размышлял, появилась Оюкен, легко толкающая перед собой кровать-каталку на колёсах. Быстро загрузили ей первое тело, и она отправилась с ним в ведомом только ей направлении, коротко проинформировав:

– Никого нет, только персонал ночного дежурства. Меня никто ни о чём не спрашивал, ничего подозрительного не заметила.

После чего Поль потребовал у врача: можешь мне конкретно нарисовать, где мы, где всё княжество, где нужное нам поле сопряжения и где непосредственно находится Златоран?

– Зачем рисовать? – удивился тот. – У меня карта есть! – И вскоре расстелил довольно большую карту на столе, поясняя при этом: – Тоже, как и многие, мы пытались отыскать некое правило или логарифм, по которым перемещаются поля сопряжения. И тоже ничего не получилось: бессистемный хаос… А теперь смотри…

Княжество оказалось в самом уголке внушительного континента. И сравнительно близко от Излома, или от Грани, как он здесь назывался. Ну а довольно огромный остров располагался чуть ли не в полутора тысячах километрах, в южном направлении, почти с самого края плоскости. Ещё вокруг Златорана виднелась целая россыпь иных, совсем мелких островов.

– Они – в нейтральной зоне почти все, – последовало пояснение, – и туда стоящие в дозорах корабли не заплывают.

«Тем лучше для Тилиуса, – подумал Труммер. – Ему-то уж точно никто не помешает наведаться за мной, а потом и домой отправить. А при нужде и последующем нашем сотрудничестве мы с ним ещё не раз сможем туда вернуться. Теперь бы только глубокой ночи дождаться да ментальную весточку от кита получить…»

– Лишь бы у нас всё получилось, – покусывал доктор в волнении губы. – И мы попали благополучно на остров…

– Кстати, а как себя сами называют жители Златорана?

– Покпросисуды – они. Покпросисуд – он. Покпросисуда – она.

– Ох ты! – поразился не на шутку Поль. – Чего ж так сложно-то? Божества нашего ДОМА и те коротко себя дэмами называют. И звучит несуразно… Или это – аббревиатура?

– Есть несколько версий такого названия. Окружение нашего диктатора расшифровывает это как: покаявшиеся и просящие суда. Ещё и с крайней издёвкой это утверждают. У народа – свои версии. Но в нашем кругу превалирует одна: покорившие пространство и судьбу. Утверждается, что подобное самоназвание оглашали гости оттуда.

– Хм! – Труммер пробовал название на зуб: – Покпросисуд… Так это и вы вскоре станете такими же покпросисудами?.. Хе! Язык сломать можно!

– Ничего смешного в этом не вижу, – ворчал доктор, помогая закидывать на возвращённую каталку второе тело. А когда они вновь остались в чисто мужской компании, вновь уставился в дверную щель, от всей души переживая за старшую медсестру. – Как бы не надорвалась бедняга…

Тогда как Труммер вернулся к карте, присматриваясь к обозначенным точкам на ней:

– Значит, поле сопряжения следующей ночью ожидается вот в этом квадрате? – Получив подтверждение, продолжил: – И до него от моря километров пять? Причём по местности, никоей мерой не приближённой к запретным зонам?

– Ну да… Потому туда и выезжаем якобы на массовый пикник.

– Тогда давай прикинем, как мне незаметно выбраться из госпиталя, чтобы вас не подставить? Дальше я уже и сам все заслоны пройду, чтобы выйти к заливу.

– А потом? – Доктор закрыл дверь, и с нарастающим беспокойством вернулся к столу. – Как ты собираешься перемещаться дальше? Тем более что твой катер найден и сейчас в военном порту.

– Скажем так, у меня имелось не только это средство передвижения, – не стал раскрывать все свои секреты а’перв. – К вечеру я буду в нужном квадрате, не сомневайтесь. И не переживай обо мне: взрывая корабль, я просто действовал не совсем удачно. Потому и пострадал, можно сказать, случайно…

– Всё равно, твоя авантюра с перемещением к заливу – это огромный риск! – не соглашался местный эскулап. – Причём для нас всех!

– Честно говоря, я ещё не до конца определился со своими действиями, – признался Поль, рассматривая резко сгущающиеся сумерки за окном. – Мне вначале должен прийти один сигнал с моря, а уже потом буду решать.

– Чего тут решать?! Мы уже давно придумали, как ты выйдешь отсюда и где будешь находиться в течение дня. Уж поверь мне, так будет намного лучше. А если пропадут твои одежды, оружие и артефакты, наше сообщество тебе всё это компенсирует с лихвой! Не сомневайся!

Тут и Оюкен вернулась с каталкой, на которую тут же закинули третье тело и прикрыли простынкой. А узнав, в чём суть спора, медсестра тоже принялась уговаривать гостя из-за Грани не рисковать, а делать всё, что рекомендуют местные товарищи.

Вот в таких бессмысленных словоречиях они и провели больше часа.

А потом в голове у Труммера раздался ментальный посыл:

«Эй? Ты где?» – Последние сомнения пропали, волнения развеялись: Тилиус жив и здравствует и не забыл о своём спасителе.

Глава шестнадцатая. В бега

Несмотря на хлопотный, напряжённый день, спать Труммеру ни капельки не хотелось. Наоборот, силы переполняли его, создавая впечатление полной уверенности в себе и даже какого-то детского беззаботного восторга. Так что в свой ночной поход к заливу он отправился, еле сдерживая себя, чтобы не перейти на бег.

Да и задача прохода представлялась плёвым делом, несмотря на все предупреждения и страхи, которые преподносили союзники. Облачившийся в одежды санитара, Поль вначале отправился на внутренний двор госпиталя, где и выкинул мешок с разным хламом в специальные мусорные баки. Затем метнулся к стене и уже вдоль неё прошёл до самого угла здания. Оттуда до слегка освещённого периметра из высокого проволочного забора оставалось метров пятнадцать. Кстати, и окна личного кабинета врача находились здесь же, над головой. Союзники никак не могли поверить, что чужаку удастся невозбранно пройти хотя бы первую преграду, и они весьма нервно наблюдали за несговорчивым проводником.

Судя по повышенным тонам в последние минуты общения, заговорщики были готовы применить силу, лишь бы удержать свою надежду на перемещение при себе. Но Труммер был последователен в своих намерениях и не поворачивался к ним спиной. Мало ли что… Вдруг по голове приложат чем тяжёлым?.. А уж как они уговаривали! Мёртвого можно было убедить. Даже свой секрет раскрыли, с помощью которого они могут избегать негативного воздействия «откат» на свои тела. Это оказались не личные умения, а некие артефакты в виде наручей. Массивные и тяжёлые штуковины, особенно громоздко смотрящиеся на женской ручке.

– А мне можно такой? – попросил тогда а’перв. – Для исследований.

– Всё, что угодно! – следовало обещание. – Но только после того, как доставишь нас на Златоран!

– Договорились. А сейчас ухожу. До скорого!

– Останься! – продолжала умолять Оюкен и тут же стала снимать свой наручь. – Тогда получишь артефакт прямо сейчас.

Судя по тому, как озадаченно поморщился доктор, подобный щедрый жест выходил за все рамки благоразумия. Он же и пояснил, почему так:

– «Эстака» называется. Семейная реликвия, передаётся только старшему наследнику. И весьма редкая. Среди наших хорошо, если десяток имеется.

Труммер замотал головой:

– Не сейчас! Приму этот подарок, когда будем на острове.

– Бери! – перешла Оюкен чуть ли не на крик. – Иначе не отпустим! И сам будешь больше защищён от разных негативных воздействий. Артефакт стоящий и ценный, до сих пор никто точно не знает всех его возможностей. Но всегда считалось, что он предохраняет от считывания мыслей, от воздействия ченнелингера, защищает от медиума и помогает обмануть правдознатца. Ну и от сглаза, само собой…

«В самом деле, – думал поощер, – чего это я играю в излишнее благородство? Вдруг да пригодится? Это пока только я атакую других, а вдруг и на меня такой же умелец сыщется? Или ещё один ченнелингер попадётся, как в Диких землях? Надо брать, правда, на своих условиях…»

– Хорошо, я приму этот подарок, но мне всё равно надо сейчас идти. И не волнуйтесь, уже завтрашним вечером буду на обусловленном месте нашей встречи.

– А почему не этой ночью? – досадовал доктор.

– Дела! – Информировать о своей задумке Поль не собирался. И так союзники на грани нервного срыва.

Благословения на уход он так и не дождался, зато наручь, называемый «эстака», его заставили взять.

И вот теперь предстояло прорваться к заливу.

Ещё из комнаты Поль рассмотрел, что и как надо делать на первом этапе. Вначале перерезал своими умениями шесть рядов колючей проволоки, тянувшихся поверх забора в виде двух наклонённых навесов. Проще простого, ведь только и надо резко состарить небольшие отрезки стали. Затем точно так же перерезал провода освещения, тянущиеся от столба к столбу. Ну и напоследок банально перелез через забор. Рукой махать на прощание не стал, темно, не увидят. Да и мало ли что?..

Ведь Оюкен и доктор в ближайший час собирались покинуть госпиталь и вернуться домой. У медсестры завтра – выходной день, а эскулап уже предупредил заместителей, что на несколько дней отправляется в глубь материка, там у него в одном из сёл родители проживают. Мол, приболели, надо проведать. Тогда как на самом деле его родители уже в пути, отправились в нужное место вместе с иными родственниками.

Дальнейший путь для Труммера стал не в пример сложней. Полная темень, крутые скалы, камни с острой кромкой и необходимость двигаться без малейшего шума. Потому что порой вдоль залива проходились ночью дозоры. Да и по воде изредка проплывал малый паровик с прожекторами. Не исключалась и возможность скрытого дозора, сидящего в засаде. Особенно после дневных пертурбаций, происходивших в госпитале.

Поэтому и приходилось двигаться осторожно. Да и куда спешить? Вся ночь впереди. К тому же сразу начался интенсивный диалог на ментальном уровне с Тилиусом:

«Ты наверняка за целый день отоспался? – вопрошал кит. – И отъелся?»

«Глаз не сомкнул, – жаловался а’перв. – Но при этом всё прошло жутко интересно и познавательно. Погони, сражения, новые знакомства и великие секреты, артефакты и невероятные тайны. Да и голодом меня не морили, вроде как сыт… Ну а ты как провёл день отдыха?»

«Как же, отдохнёшь среди этих хищников! – ругался разумный покоритель океанов. – Редкие твари, бесстыжие и наглые, голодные и хитрые! Ещё той ночью не стал тебе жаловаться, как здесь сложно плавать: всюду сети стоят, ловушки и прочие браконьерские снасти. Даже ночью не море – а смерть всему живому. Мне фактически только и приходилось передвигаться, что телепортируясь с места на место. А дневал я совсем рядом с Изломом, где этих жадных людишек не бывает. Но там и рыбы толком нет, да и планктона – что креветка наплакала. Оголодал, ослаб, сюда еле переместился…»

«Не булькай! – посмеивался поощер. – Сейчас к тебе доберусь, взбодрю так, что только на хвостовом плавнике будешь поверх волны рассекать. А потом и в место одно интересное наведаемся. Кажется, там уж точно тебе любых деликатесов хватит».

«С чего это вдруг? – озадачился Тилиус. – Разве мы не к себе домой отправимся?»

«Увы, придётся на сутки, а то и на двое задержаться. И тому есть уважительная причина. Даже несколько…»

И он быстро пересказал боевому товарищу всё, что узнал, с кем связался, что надо делать и что следует предпринять в ближайшие часы. Особенно расписывал прелести и чудеса таинственного острова Златоран, добавляя при этом:

«Скорей всего именно там, под защитой и при союзе с такими, как я, собрались и все разумные обитатели океана. Вряд ли они позволили себя уничтожить до последней особи, не правда ли?»

Тилиус оказался весьма и весьма заинтересован именно контактом с возможными соплеменниками.

«Ух ты! Здорово! – восторгался он. – Скорей всего, там и такие, как я, отыщутся! – О самом острове он уточнял постольку-поскольку. А вот шанс встретиться с себе подобными, да и просто с себе подобными разумными, его заинтриговал невероятно: – Отправляемся туда немедленно!»

«Можешь меня зацепить прямо со скал? Вот то-то! Так что жди, пока я к воде доберусь, – успокаивал его Поль. – Да и мои артефакты мне надо вначале прихватить. Мало того, я обещал своим новым друзьям чуточку помочь. Иначе говоря, отвлечь все местные силы охранки от нужного поля сопряжения».

Прослушав, как именно им предстоит действовать, кит только обрадовался:

«Благое дело! Надо местных людишек проучить! И можно начать с тех, которые здесь ночуют…»

Это он вспоминал о тех, которые целый день вели зачистку фарватера в проливе, вынимая обломки разорвавшегося парохода. Но чтобы это всё увидеть, Труммеру оставалось перевалить верхний гребень скал. Он и увидел. Много чего увидел, потому что по проливу шёл патрульный катер, освещая прожекторами оба берега. Да и в точке вчерашнего взрыва, приткнувшись к берегам, громоздились два плавучих крана, да по две баржи с каждой стороны, да по плавучей казарме, в виде среднего парохода. Там тоже своего освещения хватало.

Именно благодаря такому обилию света Поль и рассмотрел сразу две группы патрулей, оказавшихся на его берегу. Одна четвёрка дозорных двигалась по тропе в сторону порта, а вторая сидела в засаде. У них даже пушка имелась, фальконет, направленный в сторону воды.

«Ничего, справлюсь! – успокоил поощер своего напарника. – Затем прямо в акваторию порта постараемся перенестись, потом – опять в это место. И только после этого отправимся к Златорану».

«Ещё бы по ближайшим морским просторам пройтись, – досадовал кит. – Хотя бы часть сетей следовало уничтожить или хотя бы испортить… Да боюсь, у тебя силёнок не хватит меня много раз взбадривать…»

«Не боись, прорвёмся! – не удержался Поль от хвастовства. – С моими новыми умениями я могу даже из морской воды силы черпать. Наверное…»

Дальше он действовал, словно заправский диверсант. Подождал, пока катер ушёл в сторону моря. Затем оглушил надолго оба дозора и добрался-таки до камней, под которыми припрятал свои одежды, артефакты и оружие. На себя надел только артефакты, с мокрой одеждой, как и с проверкой оружия, возиться не стал. Так всё и оставил в едином тюке да прикрепил к своему поясу. По сути, Тилиус мог захватывать в свой телепорт предметы и живые существа, находящиеся от него в радиусе двадцати пяти метров. А больше и не надо было! Ещё и на новом месте перевозчик помещал сопутствующий груз в конкретную, заранее обусловленную точку.

Таких точек заранее определили несколько, а насчёт сил, то после парочки приливов бодрости кит не удержался, зашипел от удовольствия:

«Уф! Вот это ощущения! Теперь я могу подводные горы сталкивать со своего пути!»

Вначале проскочили в военный порт. Там только у пирсов стояло десяток пароходов. Да ещё пяток замерло на якорях, в центре довольно большой акватории. Правда, там оказалось местами мелковато для кита, но ничего, справились: потопили все пароходы! А потом, раздухарившись, ещё и пяток самых больших парусных суден превратили в полузатопленные развалины.

Труммер сам поражался своим возросшим возможностям. Небольшое усилие, и часть подводного корпуса (что из железа, что из дерева) превращается в проржавевший или в прогнивший дуршлаг. И корабль оседает на дно. Иногда набок заваливается. А если пройти воздействием посередине киля, то корабль вообще разваливается на две половинки и вряд ли подлежит какому-то ремонту.

Порт превратился за четверть часа во встревоженный, паникующий муравейник. Люди метались как угорелые, не в силах осознать масштабы свалившейся на них катастрофы. И это ещё Поль их относительно пожалел, не устроив повсеместно пожары. На том же берегу, в доках и в складских помещениях, было чему гореть. А может, и сам перестраховывался? Ведь негативные последствия недавнего взрыва были ещё слишком свежи в памяти.

Правда, кое-где уже виднелись дымки и прорывались языки разгорающегося пламени. Видимо, в панике кто-то проявил недопустимую халатность с огнём. Но тут уж сами виноваты, осторожней надо быть со спичками!

Затем напарники переместились вновь в залив, к месту недавнего взрыва. Более чем вовремя успели: как раз катер на всех парах спешил возвратиться в порт. А’перв затопил его в нужной точке, потом пустил на дно оба плавучих крана, все баржи и казармы. Образовалась такая пробка на фарватере, что там даже малый катер в ближайшие сутки не проскользнёт. Что и требовалось доказать: меньше всяких любопытных военных будет шастать в ближайший вечер на нужном участке берега. Да и все остальные службы безопасности княжества окажутся на сутки блокированы полностью.

По завершении обязательной программы приступили к выполнению заявок разумного обитателя океана. Тилиус попросту перескакивал в должное место морских промыслов, а восседающий у него на спине Труммер отрезал воздействием любые крепления к массивным якорям или плавающим буйкам. А также устранял часть поплавков на поверхности. При существующих здесь течениях, по утверждению специалиста, уже через два, максимум три часа все сети, ловушки, прочие снасти и чеки с взращиваемой рыбой сойдутся в одном месте и так прочно спутаются друг с другом, что распутать этот клубок будет невозможно при всём желании.

«Конечно, – ворчал Тилиус, – эти двуногие каракатицы наделают новых сетей и наставят новых ловушек, но всё равно наша сегодняшняя месть будет для них хорошим уроком. Пусть задумаются о творимых безобразиях!»

Для нанесения урона морским промыслам ушло ещё три часа, ну и до рассвета оставалось столько же.

«Давай всё-таки сейчас заглянем в нужное нам вечером место? – предложил Поль напарнику. – Хоть присмотримся к описанным приметам да глянем, что к чему?..»

«Глянем? Или ты издеваешься? – зафыркал кит. – Это я в воде чувствую любого краба на дистанции в километр, а суша – не моя стихия. Да и ты в полной темноте ещё не научился видеть».

«Ладно тебе придираться к словам. Уж массивный горный хребет, нависающий над морем, я всяко-разно рассмотрю. К тому же по сторонам этого хребта на берегу два крупных поселения. Что-нибудь там да светится. Лови координаты!»

Примерно сориентировавшись по словам а’перва, кит со второго раза попал туда, куда и требовалось. Рассмотреть желаемое в самом деле удалось, Труммер ещё и прокомментировал увиденное:

«Экая махина над водой нависает! Точно все двадцать метров в высоту будет. И что самое ценное, с моря и со сторон – скалы неприступны, а вот по их гребню, как утверждали мои новые знакомые, можно пройти в глубь континента километра на четыре. А там уже и до поля сопряжения – рукой подать. Сумеешь меня сразу наверх забросить?»

«Запросто! – фонтанировал напарник отличным настроением. – Особенно после твоего взбадривания!»

Все дела у побережья оказались сделаны, и оба товарища стали готовиться к дальнему перемещению. Разве что умелый телепортёр предупредил, что перенесутся в два этапа. Так гораздо удобнее, да и попадут точнее к искомому острову.

Первый шаг за сотни километров удался вполне правильным и выверенным. Хоть на месте и довлела сплошная темень, Тилиус уверенно доложил:

«Очень мелко! На периметре моих ощущений вижу три островка. А может, это простые рифы. Рыбы и планктона – довольно много. Своих разумных собратьев – не ощущаю. Двигаем дальше?»

«Ну да! Хоть до нормальной суши доберись. А там уже и поужинаем, и позавтракаем заодно».

«Ладно! Держись!»

А вот следующий шаг для пары путешественников оказался фатальным. Вместо кромешной темноты ночи, дремлющей над морем-океаном, друзья попали на участок каменной поверхности, залитой, словно киселём густым, вязким туманом ярко-зелёного цвета. Причём настолько яркого, что человек вначале чуть не ослеп, а кит на несколько секунд потерял всякую ориентацию. Он практически ничего вокруг себя не мог ощутить и чуть ли не сразу, как только осознал непривычную среду вокруг себя, попробовал телепортироваться обратно, в предыдущую точку океана. Но ещё через несколько мгновений, прошедших в бесплодных попытках ретироваться из этого странного желе, Тилиус заорал на ментальном уровне:

«Мы в ловушке! Не могу отсюда вырваться! И начинаю задыхаться!»

Поль тоже поддался панике. В первую секунду он ослеп, замер, но затаил дыхание. Теперь-то он мог озираться вокруг, но что с этого толку? Да и надолго ли хватит кислорода, оставшегося в лёгких? А в том, что окружающая зелёная субстанция вредна для живого организма, сомневаться не приходилось: открытые части тела, руки, лицо уже пекло так, словно на них пролили кислоту.

Поневоле проклянёшь своё любопытство, поспешность и нетерпение.

«Чего это я поверил этим беженцам? Может, они сами толком не знали и не ведали, что сюда попадают на корм каким-то монстрам? Причём сразу плюхаются в маринад или в размягчающий соус… Тилиус! Придумай что-то?»

Но от кита послышался только оглушающий вопль боли. А потом его гигантское тело стали сотрясать конвульсии.

«Какой глупый финал…» – успел подумать Труммер, перед тем как непроизвольно вздохнуть.

Глава семнадцатая. Призрачный след

Азнара Ревельдайна тоже любила и умела пользоваться разными техническими устройствами. И у неё имелись в наличии изумительные самолёты, вертолёты, гравитационные платформы и прочие летающие новинки. Но на плоскость, называемую материковая, она отправилась только своим естеством, которое на пространствах ДОМА, будучи в транспортном состоянии и на большой скорости, выглядело как туманное веретено метров пяти в высоту. Так, по её убеждениям, получалось быстрей, качественней и привычней.

Но целый световой день, потраченный на поиски Труммера, оказался безрезультатным. Можно было и ночью продолжать поиски, с такими-то возможностями, но навалилась текучка дел в секторе. Пришлось отвлечься. При этом Кобра не стала сообщать о своей неудаче собрату Прогрессору. Показалось унизительным и обидным расписываться в своей несостоятельности. Ведь сама выбрала это направление, сама распределила роли, и вот, не справилась. Как бы…

Потому что и оправдать саму себя вроде не сложно: поди отыщи одного человека на утлом катерке на невероятных для простого смертного пространствах.

Так же подспудно ожидалось, что первым начнёт общение именно Бенджамин Надариэль. Причём отзовётся с хорошими новостями. Дескать, нашёл нашу пропажу. Но тот так и не отозвался в течение суток. Тоже весь погряз в делах? Или нечего сообщить?.. Или не хочет ничего сообщать?..

Имелись вполне обоснованные опасения, что даже этот дэм в случае нужды поступит так, как ему выгодно. Да так всегда и было, каждый руководствовался только своими интересами, следовал лишь в струе своих выгод.

А вот остальные дэмы пытались настойчиво начать общение. И причина была только одна: поделиться данными о захваченном острове и разделить захваченные там трофеи на всех. Так требовали, по крайней мере, двое, на вызовы которых Азнара откликнулась. Им она заявила, что исследования ведутся ею самостоятельно и её ученые сами справятся. К тому же пока ничего ценного и кардинально архиважного не обнаружено.

По ходу этих общений был сделан соответствующий вывод: божественные родственнички пока ещё сильно отстают по всем направлениям. То есть ещё не придумали, как избавиться от такой напасти, как жабокряки. В противном случае уже хвастались бы и требовали свой законный выигрыш в заключённом совместно пари.

Но и сама Кобра хвастаться пока не спешила. Кстати, половина ночи как раз и ушла на осмысление, проверку и координацию работы собственных учёных и исследователей. Команду гениев у себя в Лаборатории дэма собрала великолепную, творческую. Работали они и творили в охотку, мотивированные высочайшим бытовым уровнем жизни для семей и прочими благами, которые выпадали на долю редких обитателей той же Крепости, к примеру. Это для всех посторонних Кобра выглядела опасной и колючей, тогда как светлые головы жили у нее, как у богини за пазухой. Хотя в последнем выражении слово «как» выглядело неуместным. Пусть и слегка богохульным, учитывая, что владычица сектора всё-таки женского рода.

Результатов особых в самом деле пока не было. Потому и пришлось подключаться самой. Всё-таки имея в наличии такие трофеи, и не отыскать методы уничтожения всех жабокряков или их плавучих островов – это полный нонсенс. Обязательно нечто отыщется, пусть и не сразу. Время – главный помощник. К тому же и личные мотивы безопасности превалировали: коль удастся сохранить некоторые секреты чужаков только для себя, то это позволит хоть на ступеньку приподняться над остальными дэмами.

Вот и приходилось отвлекаться лично.

Но на следующий день (если считать времена суток материковой плоскости) Ревельдайна вновь отправилась на поиски. На этот раз уже осматривая пространства несколько дальше от Излома. Обращала внимание на любые столпотворения, разбиралась с каждым военным противостоянием, ощупывала своими системами поиска все городки и посёлки. Особенно в прибрежной зоне старалась. Но метки, которую она лично поставила на Труммера, так и не попадалось.

И ближе к полудню в одном месте её внимание привлёк разгорающийся пожар в большом порту. Как ни старались его погасить смертные, тот лишь всё больше разгорался. Да и многочисленные корабли оказались затоплены, какие прямо у пирсов, какие – на рейде.

«Да здесь не иначе как бомбардировку провели! – заинтересовалась Кобра. – Вон некоторые пароходы надвое разломились. Ну-ка, присмотрюсь лучше…»

Что подобную катастрофу мог устроить один человек, у неё и шальной мысли не промелькнуло. Да и прислушавшись к воплям и крикам напуганных людишек, она поняла, кого те считают виновными в творящемся кошмаре:

– Проклятая Ярга! – слышалось чаще всего. – Чтобы там всех тварей разорвало! Смотреть в оба! – кричали чины постарше. – Вылавливать ярганских диверсантов! Хватать всех подозрительных! – А кто-то даже заявил с ужасом: – Говорят, больше сотни уже этих тварей поймали!

В самом деле, какие-то типы в единой форме довольно активно хватали и уволакивали многих растерянных, задохнувшихся, плохо соображающих обитателей порта и припортовых районов. Но любому опытному наблюдателю сразу становилось понятно, охранка просто ловит всех подряд, виновные в их ловчие сети если и попадутся, то чисто случайно:

«Будут эти диверсанты после дела оставаться в городе или шататься в этой копоти! – насмехалась Кобра над смертными. – Взорвали всё, что можно, да отправились домой под покровом ночи».

Она уже помчалась дальше, вдоль кромки материка, как нечто подспудное заставило её вернуться к месту катастрофы. Не в силах понять, что именно не так, она пронеслась ещё раз над всей акваторией, осмотрела залив и даже хмыкнула, восхитившись работой диверсантов.

«Ловкие пройдохи! Даже выход в море сумели перекрыть. И для чего так старались?.. Или это не главное? – силилась она понять ускользающую мысль. – Ага, точно! Не «для чего», а «как именно» они это сделали. Вот что интересно!»

Корабли, даже разломавшиеся, не выглядели пострадавшими именно от взрывов. Ну и нагромождение кранов, барж и ещё каких-то суден в самом проливе, перекрывшее фарватер, вообще создавало впечатление, что их туда набросал какой-то могучий великан.

Рассмотреть, что в воде творится, пусть мутной и грязной, для богини тоже не проблема. Так что вскоре она со всё больше нарастающим изумлением рассматривала причины затопления. Везде они оказались одинаковые: проржавевший или прогнивший напрочь борт корабля. Причём пятна этой порчи, захватывающие порой и киль, не превышали четырёх метров в диаметре. А рядом с ними качество и крепость материалов оставались на должном уровне.

Осознав это, Азнара не на шутку разволновалась:

«Кошмар! Это ведь истинное умение состарить любую твердь! Или вообще рассыпать её прахом! Если мне не изменяет память, подобное среди нас умел творить только один Тра… Неужели он жив?! И теперь вернулся?! – И сама себя стала успокаивать: – Чего это я?.. Разучилась включать логику?.. Появись здесь Тра, он бы полконтинента разрушил играючи. Да и вообще, ему было всегда глубоко плевать на делишки и распри смертных. Он и с нами-то при жизни не общался, а если замечал, то раздражённо обзывал надоедливыми тараканами. Значит, не он… А кто тогда? Неужели кто-то из наших чудит?.. И кто это мог такими силами воспользоваться?.. Или научился?..»

С другой стороны, для любого дэма подобное воздействие не представляло особой опасности, защиту против него они имели врождённую. Но в любом случае следовало опасаться врага с такими умениями, он ведь таким образом что угодно может уничтожить, даже некоторые артефакты. Не говоря уже про материальные объекты. И теперь следовало обдумать: надо ли сообщать об этой находке другим? В частности, Прогрессору? Вроде как единственный приемлемый, подходящий и адекватный союзник. Но…

Всегда есть это пресловутое «но»! Заставляющее как минимум вначале хорошенько подумать и уже только потом совершать какие-то действия. А чтобы правильно взвесить все «за» и «против», надо иметь полную информацию о происходящем. Поэтому дэма вновь стала носиться над городом, подслушивая, высматривая и постепенно подбираясь к высшим чиновникам. Тем более что данный город оказался столицей данного княжества. И добраться до правителей – проще простого. Правильнее всего банально вломиться к главе здешней охраны или взять за жабры местного диктатора. А уж они просто обязаны располагать самой обширной и достоверной информацией.

Азнара так и решила сделать, отправившись в самый великолепный, наиболее громадный и строго охраняемый дворец. Тем более что туда больше всего стремились с докладами посыльные, мчались вестовые и спешили курьеры.

Материализовалась она непосредственно в просторном зале совещаний, на техническом балкончике над многоцветными витражами во всю стену. Божественную гостью никто не заметил, зато она всё прекрасно видела и слышала. За длинным столом, заваленным многочисленными бумагами, докладами и записками, восседало шесть человек, как говорится высший штаб чрезвычайного положения. То есть сам диктатор с несколькими своими ближайшими соратниками. Практически к каждому из них прибывали свои посланники или курьеры, тихо и деловито делали доклад или отдавали некие бумаги и убегали прочь. Если следовало поставить в известность остальных, услышавший сообщал во всеуслышание. Если нет – просто делал у себя какие-то отметки. Порой тут же отдавались подчинённым нужные распоряжения или высшие приказы.

То есть работали местные власти весьма продуктивно, ни в коей мере не предаваясь панике или неуместной злости, которые превалировали у остальных жителей столицы. Трезво оценивали происшедшее, грамотно распоряжались подходящими воинскими резервами, пытались вычленить виновных и направлять поисковые кампании в нужном направлении. Судя по звучавшим фразам, у них это лихо получалось:

– Поступили первые данные расследования странностей в госпитале…

– Составлена общая картина повреждений каждого судна…

– Следователей в первую очередь насторожили идентичные симптомы неожиданных болезней у всех четверых агентов…

– Повреждения строго идентичны: уничтожение целых участков борта ниже ватерлинии. Причём ни единого взрыва так и не прозвучало…

– Накануне пострадал интендант, пристававший к ачи. Диагноз: инсульт. Но сегодня с утра точно с такими симптомами по разным палатам обнаружены остальные три агента, находящиеся там под видом больных…

– Вот и возникло подозрение, что кто-то посторонний проник на режимный объект. Стали осматриваться вокруг. Отыскали повреждение периметра из колючей проволоки. Затем такие же проходы в двух иных заграждениях, уже вдоль залива. Ещё подмечена была неработающая сеть освещения на заборе.

– В начавшейся суматохе в основном порту никто не придал значения глубокому обмороку, в котором оказались находившие в ночных дозорах солдаты. Их попросту доставили в лазарет, куда вскоре стал поступать огромный поток раненых и обожжённых…

– Только сейчас просмотрели суть повреждений на колючей проволоке и в электросети: они совершенно идентичны распылённому металлу на обшивке кораблей.

– То есть у нас появляется некий виновный или группа лиц, которые начали свою деятельность диверсантов именно из госпиталя?

– Да. Всё сходится по времени. Ведётся проверка всех без исключения людей, числящихся в медицинском персонале. Почти со всеми ведутся допросы. Некоторые в розыске…

– Нигде не могут найти главного врача госпиталя и старшую медсестру. Они как бы ушли с работы в самом начале ночи, но дома их нет. Как нет нигде и их родственников. Утром их как бы ещё видели, но сейчас их и след простыл.

После небольшой многозначительной паузы кто-то из членов штаба озвучил весьма неприятное для них предположение:

– Значит, это всё-таки действовали наши заговорщики!

– Причём однозначно: опираясь на помощь и силы наших врагов извне!

– Вывод?

– Надо все резервы выводить из города и бросать на поиски пропавших медиков и их родственников. Наверняка они уходят от города в сторону границ или плывут давно по океану…

– Конечно! Недаром ведь они напрочь заблокировали русло залива.

Азнара ещё немного послушала, делая некие собственные выводы:

«Вряд ли вся эта шумиха затеяна заговорщиками с целью спасения и эвакуации именно Труммера. Но я почему-то уверена на все сто, что этот «везунчик» вляпался в местные разборки с головой. И сейчас бежит с одной из групп местных саботажников. Если их найдут и догонят, могут нечаянно и подстрелить шустрого а’перва. А это – не в моих интересах. Как бы… Следовательно, каковы мои действия? Ха, просты как лом!..»

После чего проявившаяся в пространстве Непревзойдённая плавно левитировала своё божественное тело прямо на противоположный от диктатора конец стола. И только этим добилась полной тишины и тотального ступора всех присутствующих. Некоторые курьеры умудрились застыть на бегу, в шатком равновесии, на одной ноге.

Естественно, что про дэмов здесь знали, помнили, часто говорили и рассказывали разные страшилки и жуткие легенды. Всё-таки ДОМ как-никак, пусть и не божественная плоскость. Но вряд ли кто из жителей данного княжества видел или хотя бы мечтал увидеть раз в жизни подобную личность. Подобные эмпиреи и для жителей секторов практически недоступны, а уж для смертных из иных пространств (не относящихся даже к Диким землям) такое недоступно по умолчанию. Правда, узнать богиню в лицо в этом глухом углу ДОМА вряд ли кто сумеет. Здесь сувенирные портреты и статуэтки не продают. Или они встречаются крайне редко.

Но в любом случае мечтающих увидеть подобное явление здесь быть не должно. Скорей – наоборот. Плохая слава о дэмах, она тоже работает на крайне негативный имидж. Ну и вдобавок Ревельдайна изобразила на себе самые роскошные одежды, какие она использовала для парадных выходов. А остальную красоту и скрывать не приходилось. Всё это вместе заставляло людишек внимать не просто каждому слову богини, а каждому её вздоху.

Вот она и распорядилась, ни капельки не напрягая голосовые связки:

– Всякие поиски пропавших граждан, как и прочих подозреваемых, – прекратить. Заниматься только спасением города и наведением правопорядка на его улицах. Всё понятно?

Только диктатор нашёл в себе силы кивнуть. Да и не только кивнуть. Хрипящим голосом он осмелился поинтересоваться:

– Прости, Непревзойдённая! – (О! Узнал?! Хотя без таких знаний в правители трудно пробиться!) – Но дозволь спросить: за что нам такие напасти?

Кобре было глубоко плевать на делишки презренных людишек. Особенно раньше. Тем более сейчас на подобные вопросы отвечать считалось бы ниже собственного достоинства. Но тут она сама себе удивилась, когда ответила:

– Будь попроще, правь с благородством, не ущемляй граждан, дай им свободу, и… всё будет хорошо.

Сказала это и исчезла. И уже в следующий момент вновь в виде туманного веретена устремилась на дальнейшие поиски непоседливого а’перва.

Глава восемнадцатая. Чужие – не всегда враги

Первый непроизвольный вдох показался обжигающим, смертельным. Да и судороги тряхнули тело преизрядно. Но уже второй вдох почудился Труммеру вполне нормальным. Разве что врывающийся в лёгкие воздух (или всё-таки зелёный кисель?) показался горячим. Дальше – ещё проще, хотя грудь ходила ходуном, словно после резкого спурта на двести метров.

А там и глаза, пусть сквозь слёзы, сумели рассмотреть сквозь редеющую субстанцию не то стены, не то скалы вокруг. Недалеко, метров тридцать-сорок. Пытаясь интенсивно проморгаться, а’перв прислушался к себе, оценивая собственные силы, и понял, что они никуда не делись. То есть можно вступать в бой с врагами любого качества и количества. Теперь бы только определиться: где они и кто они.

Ну и товарища как-то взбодрить, не только физически:

«Тилиус! Ты как? – Несколькими воздействиями он сработал, и громадное тело перестало сотрясаться от судорог. – Я вроде дышу… И вроде ничего смертельного».

«И я дышу, – отозвался кит. – Но вроде всё равно умираю. Дурно мне! Неприятно! И сдвинуться никуда не могу. В этой гадости не поплаваешь!»

Он демонстративно и громко пошлёпал хвостом и плавниками по каменной поверхности. Тогда как поощер решил подать голос, вполне справедливо догадываясь, что кто-то же из разумных устроил эту ловушку:

– Эй! Есть здесь кто?! Отзовитесь! – Вначале никакого отклика. – Или мы попали в природную аномалию?!

Потом звук всё-таки донёсся, очень напоминающий попытки прокашляться. А чуть позже и слова, звучащие глухо в странном, пусть и разжижающемся киселе, донеслись до товарищей:

– А вы кто такие? И почему без спроса к нам сунулись?

– Что значит без спроса?! – возмутился Труммер, уже почти продышавшийся и избавившийся от странного жжения в горле и на коже. – Плаваем себе, путешествуем, никого не трогаем, а тут такое вульгарное и несуразное гостеприимство! Отпускайте нас немедленно! Не то мой товарищ задохнётся в этом вашем киселе!

– Ух, какой шустрый! И наглый! – В тоне невидимого собеседника прорезалось ехидство. – Вас сюда никто не звал. Поэтому ведите себя вежливо, деликатно и немедленно рассказывайте: кто такие и откуда?

Тем временем кисель, превратившийся в туман, рассеялся настолько, что можно было вполне сносно осмотреться. Вокруг оказались полукруглые стены громадного куполообразного ангара. Причём часто-густо по стенам змеились толстенные кабели разного колера, торчали какие-то шляпки и утолщения, темнели отверстия разной формы и диаметра. Ну и в одном месте выступал этакий балкон с перилами, на котором стояло шесть человек, вполне обычных на первый взгляд людей, четверо женской внешности, двое – мужской. Разговаривал с гостями мужчина весьма и весьма преклонного возраста.

Что ещё следовало отметить, так это бетонный пол, пролегающий полосой, от стенки до стенки, на которой и оказались пленники. А по сторонам этой полосы плескалась вполне себе обычная вода. То есть при желании и должной сноровке можно скатиться в неё и нырнуть, но вот что дальше-то?

Потому и пришлось продолжать переговоры. При этом Поль не стал делать попыток достать хозяев своими воздействиями. Раз уж они сумели пленить как-то существо, умеющее телепортироваться, то наверняка и от фокусов какого-то поощера смогут отделаться. Вон заговорщики в княжестве отделались, да ещё и Труммеру подарили особый наручь, который назывался «эстака».

Прежде чем начать отвечать, Поль уловил сомнения Тилиуса:

«Ты это… Не спеши признаваться, что собираешься куда-то переправлять большую группу беженцев. Вначале сам всё хорошенько выясни. Вдруг мы совсем не на Златоран попали?»

Дельная подсказка. От неё и стал отталкиваться:

– Объясняю второй раз: мы – путешественники, пусть и не совсем обычные. Узнали, что где-то здесь находится знаменитый остров Златоран, вот и решили на нём побывать. Посмотреть, как здесь разумные живут, чему хорошему поучиться, да своими умениями поделиться.

– Умениями? – подвигал бровями старик. – Это хорошо. И как именно добирались к нам? Сразу с материка телепортировались?

«Скажи, что в десять шагов уложились, – подсказывал кит. – А между островами просто плыли, рассматривали их».

Труммер так и сказал, уточнив:

– Слишком далеко переноситься у нас не получается, максимум километров на сто зараз.

– И кто именно из вас телепортёр?

– Только совместно получается. Определённые наслоения умений друг на друга дают нам такую удивительную способность, – А’перв продолжал общение, пользуясь советами своего громадного товарища. – Наш тандем сложился, когда мы встретились на родной, островной плоскости. Там почти везде побывали. Затем решили осмотреться на божественной, но быстро пришлось оттуда убраться. Вот к вам заглянули…

Видно было, как лица шестерых слушателей вытянулись от удивления и какого-то недоверия. Да и в ментальном плане Тилиус уловил от них довольно чётко:

«Завистью от них так и прёт! Можно сказать, что твои слова привели эту шестёрку в состояние шока».

Но если его коллеги только выпученными глазами моргали, то старикан очень старался говорить в прежнем тоне:

– А что у вас не сложилось на божественной плоскости? Почему вы оттуда, так сказать, убрались?

– Да какие-то в Пранном океане чужаки появились из неизвестной вселенной. Жабокряками их назвали. Так они не только дельфинов, косаток, черепах и китов едят, так ещё и человечину употребляют в пищу. Жуть что творят! И по этой причине там сейчас начинаются военные действия. Вот нам и не понравилось.

– А дэмов вы видели? – спросил местный и затаил дыхание.

– Ха! Чтобы их увидеть, надо жить в секторе. Ещё лучше – стать знаменитым спортсменом, прославленным полководцем или великим учёным. Все эти лица живут в Крепости и даже общаются с дэмами. Ну а всяким рыбакам, морякам и путешественникам встретиться с божествами – исключительно сложно. Уж на что мой приятель большой, и то на него никто из владык внимания не обратил.

Оба товарища прекрасно понимали, что надо говорить правду, и только правду. Потому что местные умники, сумевшие устроить подобную ловушку, наверняка и ложь сразу улавливают в разговоре с чужаками. А вот не всю правду договаривать – так это всегда полезно. Особенно пока не поймёшь, в какой ситуации оказался. А чтобы не быть вечными отвечающими, следовало и самим задавать вопросы:

– Теперь ваша очередь отвечать: мы попали всё-таки на Златоран или нет?

– Раз уж вы к нам попали… То подтверждаем: вы попали по назначению. Другой вопрос, что нам надо определить ваш статус: враги, шпионы, нелегальные иммигранты или в самом деле безобидные путешественники.

Только сейчас стало заметно, что все шестеро людей, стоящих на балкончике, соприкасаются руками. Ну и раз они молчат, даже не глядя друг на друга, то скорей всего при контакте между ними существует ментальное общение. О нём Тилиус выдал предположение:

«Только общаются они по какому-то иному принципу. Потому что подслушать их никак не удаётся. Что ещё странно, из воды тоже никаких звуков я до сих пор не услышал. То есть разумных обитателей океана в этой ловушке вроде как нет. Ну и спроси у них, нельзя ли мне скатиться в воду, а то кожу стало стягивать от сухости».

С этого Труммер и начал:

– Моему приятелю крайне некомфортно вне воды. Хотелось бы как-то устранить эту несправедливость с вашей стороны.

Не успел он это договорить, как полоска бетона дрогнула и стала опускаться вниз. В течение минуты вода обступила и накрыла кита почти полностью. Оставался наверху только кусочек спины с дыхательным отверстием и с восседающим там а’первом. Благодарно кивнув, Труммер продолжил:

– Что мы не враги и не шпионы – это не подлежит малейшему сомнению. Да и оставаться у вас здесь жить мы не собираемся и не собирались. Хотя эта сторона ваших сомнений вызывает у нас искреннее недоумение. Как мы уразумели, Златоран – земля обетованная. На которую стремятся попасть все самые умные, честные, правильные и свободолюбивые обитатели континента. И мы от них же слышали, что вы в своё государство равных возможностей принимаете всех желающих с раскрытыми объятиями. Ещё и сами порой стараетесь спасти самых лучших и наиболее умелых представителей рода человеческого.

– Враньё! – неожиданно тонко взвизгнул старик. – Наглая и несусветная ложь! – Далее он не удержался от раздражительных и гневных объяснений: – Нам и за сокровища всего мира не нужны здесь посторонние нахлебники, наивные простаки и шумная голытьба! Если и посылаем мы на континент проводника, то лишь для переноса к нам истинно гениальных учёных, в ранге не менее чем и’трет. Причём он ставится перед выбором, ибо призывается только сам, его многочисленная родня и даром тут не нужна.

Хорошо иметь умную голову, а вот иметь две умные головы и возможность постоянного ментального общения между ними – вообще шикарно. Так что по совету Тилиуса Труммер сумел сохранить на лице равнодушное выражение, да и голос у него не дрогнул.

– Ещё раз повторю: с нами у вас хлопот не будет. Хоть сейчас покинем ваш остров, не претендуя на легализацию или политическое убежище.

Главный переговорщик со стороны местных сразу сменил тон на самый доброжелательный и дружественный:

– Как раз на вас запреты нашего государства не распространяются. Потому что вы сразу попадаете в категорию разумных, проживание которых у нас только приветствуется. Мало того, при доказательстве вашего высокого уровня умений вы сразу становитесь привилегированными гражданами со всеми вытекающими отсюда льготами. А чтобы мы лучше определили ваш уровень, ответьте буквально на парочку вопросов. Первый: как именно вы преодолеваете Излом?

– Ну-у-у… – Поль представил себе жуткое сражение с глубоководным чудищем, вздрогнул от озноба и помотал головой: – Если признаться честно, то с огромным трудом преодолеваем. Очень это, очень опасно.

– Понятно… Тогда второй вопрос: какой попутный груз или сколько иных особей вы можете с собой захватить при преодолении Излома?

«Говори про одного человека! – тут же стал настаивать Тилиус. – Только одного!»

– Сложно сказать, – задумался Труммер. – Вот мой товарищ утверждает, что не больше одной особи. И то надо пробовать, экспериментировать… Ведь одно дело – просто телепортация. И совсем иное – это прорыв сквозь пространства, имеющие иные законы и порядки построения вещества. Вы ведь в курсе, что это такое?

– Ну да, – взгляд старичка потух, – в курсе.

– Так вы нас отпускаете? – стал давить Труммер голосом. – Или всё-таки дадите возможность побывать в ваших городах, осмотреть остров, полюбоваться на ваши красоты и восхититься свершениями ваших архитекторов? На континенте поговаривают, что таких удивительных зданий, как у вас, нет даже в Имениях у дэмов. Это правда?

Самодовольные улыбки местных подтверждали такой вопрос. Но ответ последовал довольно скромный, осторожный:

– Мы не можем судить, где лучше, потому что нет возможности сравнить. Из нас никто и никогда не видел Имения даже на картинке.

– О-о-о! – решил Поль приоткрыть часть правды. – Подобных картинок я насмотрелся, будучи в Параисе. Там полный ассортимент открыток, альбомов и картин продают в любом книжном магазине или даже в киоске. Все сорок два Имения – во всей красе, со всех сторон и во всех ракурсах. Дэмы этому не препятствуют, наоборот, хвастаются друг перед другом, утверждая, что народ именно их дворцы, замки и фонтаны считает самыми прекрасными в ДОМЕ.

Чуть ли не минуту местные молчали, пялясь на нежданных гостей. Наверное, советовались между собой на ментальном уровне. И приняли вполне позитивное решение.

– Тогда добро пожаловать на Златоран! – торжественно воскликнул старик. И тут же озадачился: – Но вы так парой и собираетесь путешествовать по острову? Из озера в озеро? Или в реку?

– Напрасное беспокойство. Гляну на ваши достопримечательности я сам. А мой приятель пока поплавает в океане, пообщается со своими соплеменниками и прочими разумными жителями водных просторов. Надеюсь, они у вас есть?

– Сколько угодно! Если не сказать что чрезмерно! – В тоне главного переговорщика вновь прорвались раздражение и досада. – Учитывая, что по всей плоскости черепахи, косатки, киты и дельфины идут в качестве морепродуктов, то у нас они в основном и толпятся. Порой по их спинам можно ходить в море аки посуху.

– То есть явное перенаселение водных просторов? – не поверил Поль.

– Хуже! И выхода никакого нет из создавшейся проблемы.

– А если увеличить нейтральную зону вокруг острова? – пришлось озвучить вопрос Тилиуса.

– Увы! Наших сил для этого недостаточно.

– Тогда надо заставить людей на всей плоскости относиться толерантно к нашим разумным братьям, – уже от себя предложил поощер. – Так, например, поставлен вопрос на божественной плоскости. И кары там настолько строгие, что даже случайная смерть дельфина расследуется специальными инспекторами. Дэмы за этим следят очень строго.

– Ну так! Кто такие дэмы? И кто – мы? – прозвучали вопросы, полные сарказма. Хотя тут же последовало дополнение: – Правда, порядок мы на острове и вокруг держим жёсткий. Простые смерды и всякая подзаборная шваль у нас по струнке ходят и боятся слова лишнего пикнуть.

«О-о-о! Да здесь не такой уж край обетованный, как о нём мечтают, – сделал грустный вывод Тилиус. – Что-то мне кажется, что и моих собратьев сильно ущемляют».

«Да. Как-то это всё неприятно выглядит, – согласился с ним Поль. – А что случится, если я признаюсь о предстоящем переводе сюда полторы тысячи беженцев?»

«Не вздумай и намекнуть об этом!»

«И я так думаю… Но вот выяснить, как и куда попадают беженцы уже непосредственно на острове – надо обязательно. И чем скорее, тем лучше. Да и ты среди своих поинтересуйся подробностями. И желательно поторопиться. Поэтому начинаем нашу экскурсию!»

«Именно! А то вода здесь протухшая!»

Вначале человеку подали сходни, по которым он выбрался на балкон. Затем, специально для кита, хозяева сняли блокировку ангара. Подсказали, что до моря всего триста метров, и Тилиус величественно исчез, оставив после себя вздыбившиеся волны.

С Труммером получилось сложней. И если бы просто коридоры утомили, так пришлось всей группе, из-за присутствия в ней постороннего, пройти на шести (!) пропускных пунктах долгую тягомотину с проверками, согласованиями и выяснением деталей. И зачем такие сложности? Среди своих-то? Где властвуют и живут люди с паранормальными возможностями? Неужели так опасаются, как они выразились, смердов и швали?

Ну и потом настал момент, когда гостя вывели наружу, подгадав так, чтобы он оказался на смотровой площадке. Весь массив научно-исследовательского центра остался за спиной, а впереди, с высоты метров тридцати и на расстоянии в полкилометра, раскинулся город.

– Наша столица! – с пафосом и с невероятной гордостью воскликнул старикан. – Акарасамма!

Глава девятнадцатая. Знакомство со столицей

Стараясь не уронить отвисающую челюсть на грудь, Поль сдержал готовые вырваться слова:

«Да уж! Сложности в топонимике вас не пугают! – Это он ещё и про самоназвание местных жителей не сразу вспомнил. – Надо будет поинтересоваться точной расшифровкой слова «покпросисуд». Будет смеху, если они сами понятия об этой абракадабре не имеют!»

Ну и, рассматривая город Акарасамма, он и так переживал определённый шок от увиденного. Чего уж там, здания, комплексы, дорожные развязки и переплетение улиц могли поразить любого гостя. Даже дэма, окажись он здесь. Так и казалось, что архитекторы стремились воплотить в жизнь свои самые смелые фантазии, чтобы потом с гордостью восклицать: «А у нас кручёнее!» Или: «У нас больше всего изгибов!» А то и: «Зато у нас больше всего углов, и они все разные!» Другие смело могли кричать: «У нас всего этого вдоволь!»

Воистину дикий, необузданный футуризм, сумасшедший авангардизм, с отрицанием всего классического, умеренного и спокойного. И всё это разбавлено гигантоманией и украшено всеми цветами радуги. И ведь Труммер побывал в иных мирах; очень много видел районов Параиса (в разных секторах); будучи на соревнованиях вместе с Галлиардой – любовался как минимум шестью Долинами Спортивной Элегии; ну и в самом деле не раз видел красочные аппликации с лучшими видами Имений.

Так что он с полным на то основанием смог выдохнуть минуты через две, не раньше:

– Феерично! Уму непостижимо! Ни у кого такого нет! – И от избытка впечатлений помотал головой:

– Как только оно у вас всё держится?

В самом деле, все арки-здания, лианы-дома, мосты-строения, не говоря уже о многочисленных шпилях, башнях, нависающих террасах и балконах, пригодных порой только для канатоходцев, создавали в комплексе ощущение вот-вот готовой разразиться катастрофы. Своими переплетениями они могли страх вызвать только у стороннего наблюдателя, а уж жить там, где-то внутри этого города, ни один благоразумный человек не захотел бы.

Почувствовав переживания в ментальном плане, на пределе досягаемости с Полем связался Тилиус:

«Что там у тебя? Никто не обижает?»

«Пока нет. Но то, что я увидел, мой распухший от увиденного мозг никак осознать не может!»

«Ну, я тут из воды выглядывал пару раз в прыжке. И тоже несколько ошарашен этой хрупкой паутиной. Какой-то у этих покпросисудов перекос в сознании… И в строительстве – тоже не всё логично! Хотя если прикинуть, то все их постройки мне напоминают чем-то колонии разнообразных, переплетённых кораллов».

«Мм… Ну что-то такое есть, – согласился а’перв. И в свою очередь, поинтересовался: – А у тебя там как, контакт налаживается?»

«Сложно! Приплыло две косатки (какие-то они грубые и наглые!), приглашают меня для общения в открытое море. Это километров пятнадцать от берега надо отплыть. А здесь вообще морским разумным собираться запрещено, даже одиночки не приветствуются. Мол, мешают людям отдыхать и создают помехи кораблям в прибрежной зоне. Так что я часика на три отлучусь. Максимум на пять!»

На том друзья и прекратили общение. Тогда как старикан с особой гордостью уже давно отвечал на вопрос гостя:

– Несмотря на кажущуюся хрупкость наших жилых комплексов и общественных зданий, они очень прочные. Потому что добавочные крепость и жёсткость несущим структурам и фундаментам придают специально созданные артефакты. Они феноменально выдерживают запредельные нагрузки. И всё это плоды усилий наших гениальных учёных, талантливых архитекторов и прилежных строителей.

– Да… Поражён! – не скрывал Поль свои эмоции. Но сомнения никак не развеивались. – И что, ни разу ничего не обрушивалось?

Несмотря на постоянную поддержку своих пятерых сопровождающих и свой несомненный жизненный опыт, старик еле заметно повёл плечами, словно поёжился:

– Ну как сказать… Трудности порой возникают. Но мы с ними справляемся. Да и ошибок не делает только тот, кто ничего не делает.

– Согласен с вами, – кивнул Труммер. – Но всё-таки, если вдруг артефакты откажут? Или вдруг у них закончится энергия? Что тогда случится?

Теперь представитель от хозяев еле сдержал досаду и раздражение:

– Подобное невозможно изначально! – Но тут же взял себя в руки, улыбнувшись с некоторым сарказмом: – Или ты боишься оказаться внутри этой красоты?

– Нисколько! – горячо заверил гость. – И жду не дождусь, когда смогу полюбоваться всем этим великолепием изнутри. Если будет дозволено.

– Конечно, конечно! Тебя сейчас проведут по городу мои более молодые коллеги. А я останусь здесь. Хе-хе! А то в моём возрасте уже не слишком побегаешь по лестницам и крутым склонам.

И вскоре Труммер, не обративший внимания на последние слова старца, уже двигался по улицам города. Теперь его сопровождало две особи женского вида и одна мужского. Отличие в общении при этом сразу стало заметно: все трое не только наперебой засыпали гостя вопросами, но точно так же, опережая друг друга, пытались удовлетворить его любопытство.

Он вначале только и крутил головой да спрашивал, как ребёнок:

– А это что? А это кто построил? Для чего? И как здесь живут люди? – хотя его несколько озадачивало слишком малое количество людей на улице и почти полное отсутствие общественного транспорта.

Вначале все ответы как-то укладывались в одну схему, обозначенную несколькими словами «У нас всё хорошо! Живут не нарадуются!». Пока путешественник не оказался перед одним из общественных зданий, пожалуй, самым высоким среди остальных.

– Сейчас мы заберёмся наверх, оттуда самый лучший вид на весь город открывается, – проинформировали его и завели в какой-то тесный и мрачноватый холл. Потом повели по лестнице вверх, выдавая по одному, максимум два предложения каждый:

– Первые три этажа – занимают службы городской управы.

– Ещё три этажа – сдаются внаём частным конторам.

– А вот выше уже проживают непосредственно горожане. И дом считается весьма престижным до десятого этажа.

– Ну и мы поднимемся на двадцать пятый этаж, там как раз одна из смотровых площадок.

– Затем отдохнём и двинемся выше.

Присматриваясь к разным людям, которые спускались по лестнице навстречу, до Труммера наконец-то дошло:

– Постойте! А почему мы на лифте не поднимемся?

– В этом здании их нет, – как о чём-то вполне естественном сообщили проводники. – Зато имеется целых четыре лестницы. А потому проходы всегда свободны.

– Э-э-э?.. Не понял. У вас что, вообще лифты не устанавливают?

– Они есть только в старых зданиях, которые подлежат сносу. Но так как инфраструктуры всех комплексов жестко взаимосвязаны, эти устаревшие конструкции ликвидировать практически невозможно. Вот они и уродуют местами лик нашей столицы.

– Ага. И проживают в тех устаревших зданиях…

– Самые старые и немощные телом представители нашего общества. Не сами, естественно, а со своими семьями.

– Но если в этом здании сорок шесть этажей, как вы говорили, то кто проживает на самых верхних?

– Да почти никто и не живёт. На самые верхние уровни обычно селят иммигрантов, которые прошли карантин, получили право на проживание в столице и законно оформились на работу.

– Как интересно! – Поль продолжал шагать по ступенькам легко и быстро. Ему и своих сил хватило бы и на трёхсотый этаж подняться, но он, скорей из баловства немножко да ради проверки возможностей, отобрал силы у своих экскурсоводов.

Так что уже на площадку двадцать пятого этажа те добрались потные, тяжело дышащие и с ухудшившимся настроением. И чуть не взвыли после предложения гостя:

– Давайте сразу поднимемся на самый верх. И вид оттуда не в пример лучше, вы же сами утверждали.

Все трое замотали головами и стали оправдываться тем, что плохо себя чувствуют. Мол, это всегда так, если приходится работать возле ангара пространственного контроля. А как чуток отдышались, вполне откровенно и о своей деятельности поведали. Не всё, конечно, в общих чертах, но всё-таки. Причём не постеснялись пожаловаться в некотором роде. Вроде престижно числиться в рядах научной братии Златорана, интересно, и в материальном плане всё отлично, а вот некий вред всё-таки имеется. Ибо не совсем полезные излучения исходят от устройств. Да и старшие коллеги притесняют, не разрешают выбирать вольные направления в научной деятельности, довольно жёстко следят за рабочим процессом и наглухо перекрывают рост в карьере.

– Везде одно и то же, – посочувствовал им Труммер. – Наши старики тоже, пока не умрут, не уступают дорогу молодёжи.

Чем вызвал к себе ещё большую симпатию и всплеск новых откровений. Правда, экскурсоводы не только жаловались на свою долю непризнанных гениев, но ещё и про открываемые красоты города рассказывали. Потому что выступающая терраса кольцом окружала всё здание. Кстати, никого кроме них там больше не было. Видимо, эстетов, восторгающихся окружающими пейзажами, здесь проживало самый минимум.

Ну и Полю захотелось всё-таки подняться на самый верх. А по возможности ещё и с тамошними жителями пообщаться без свидетелей. А чтобы никто вдруг сдуру за ним не потянулся, ещё малость обессилил своих провожатых. Те сами и предложили:

– Мы вот здесь присядем, подождём.

– А ты уж сам осмотрись…

– Если сил хватает!

Так что Труммер начал подъём, оставив своих провожатых на каменном выступе в виде скамеечки. Причём чуть выше не стал спешить, а сделал всё возможное, чтобы с кем-то из обитателей дома пообщаться. Как ни странно, от него шарахались, отворачивали лица и чуть ли не пробегали мимо все, кто попадался на пути. И только на сорок пятом этаже, на одной из террас, он заметил старушенцию, которая не столько любовалась, сколько грела свои старые мощи под лучами местного красного светила.

Вот с ней разговор завязался легко и просто, бабушке немаленького семейства от скуки хотелось болтать с кем угодно. Плюс к этому добавилось и недовольство властями, разочарование в собственной жизни и ностальгия по утраченным возможностям. Так что собеседница наболтала столько, что Поль узнал массу важного и крайне необходимого. Особенно повезло со сведениями, касающимися иммигрантов.

Старушка сама оказалась из «понаехавших», жила здесь уже более пятнадцати лет и лет пять никуда со своего этажа не уходила.

– Вот умру, тогда меня и снесут вниз последний раз, – шамкала она ртом с недостающими зубами. – Сразу в крематорий. А пока живу здесь. Точнее, не живу, а мучаюсь, как и все мы здесь. Воду нам дают два раза в день по полчаса. Электричество – раз в день, на час, вечером. Благо, что наверху живём: все проблемы с канализацией – у соседей снизу.

О притеснениях иммигрантов (да и всех простых граждан без исключения) прозвучали воистину ужасные истории. Оставалось только плакать, выслушивая о притеснениях в быту, на работе и о прочей социальной несправедливости. Но тут Труммер постарался разделить надвое всё, что услышал. Руководствуясь соображениями: «Вдруг она привирает? Или из вредности власти поносит? Такие недовольные существуют во всех странах и образованиях».

Далее она поведала, что самые умные иммигранты (коль им успевают подсказать) сразу стараются бежать, уехать, уйти пешком на юг Златорана. Оказалось, что там несколько областей живут то ли при полном отсутствии контроля со стороны столицы, то ли при полной независимости. Строят там нормально, в классическом стиле. Дома – с лифтами. Сами постройки разносят широко друг от друга, засаживая открытые пространства парками и скверами. Работы хватает всем, но в основном она творческая, и никто не перенапрягается на ней. Ну и самое главное, там все равны и никто никого не притесняет.

Выслушав это, Труммер проворчал:

– Ну да, хорошо там, где нас нет.

– Эх, молодёжь! – грустно выдохнула старушенция. – Всё-то вы лучше знаете, да каждый в столицу норовит прорваться. А потом волосы рвёте да локти кусаете. А уж как мы все теперь своего проводника клянём, что он нас именно сюда забросил.

– Что значит клянёте? – сразу насторожился а’перв. – И что значит «именно сюда»?

– А ты-то сам откуда свалился? – нахмурилась в ответ старушенция. – И почему ничего не знаешь?

– Так я… морем приплыл, – выкрутился гость, практически и не соврав.

– Ежели так… Но всё равно небось слышал, что из полей сопряжения на материке переносить сюда группу людей может только проводник? – Получив кивок, продолжила: – Но там всё очень и очень хитро запутано, во время этого переноса. От проводника зависит одна треть при выборе направления. Но если переносимые им беженцы возжелают выбрать иное место, то туда и перенесутся, невзирая на пожелания своего проводника. Ну а наш до переноса соловьём заливался, агитируя отправляться прямо к столице. Вот мы и здесь… Тьфу! Сгорел бы этот гад на медленном огне!

Вот в этом аспекте Поль поверил старушке полностью. Разве что уточнил:

– Неужели на материке об этом никто не знает?

– Может, кто и знает, но мы – не знали.

Спускаясь вниз, по узкой и душной лестнице, Труммер много думал. Но не о том, как удачнее отсюда выбраться, а как правильно и верно попасть во второй раз, проводя огромную толпу беженцев. Иначе укоры совести ещё долго потом не дадут спать спокойно.

Глава двадцатая. Безвозмездная помощь

Что ещё всё время озадачивало Поля, так это странная неосведомлённость дэмов о Златоране. Особенно учитывая тот факт, что именно здесь сосредотачивалась необычайно высокая концентрация людей с паранормальными способностями. А ведь подобных умельцев всегда приветствовали в любом секторе. Им делали поблажки власти Ро́змора и Параиса, их носили на руках функционеры и тренеры из Долин Спортивной Элегии, им легче всего было пробиться по жизни, и они чаще всех достигали заветной мечты: проживания в Крепости.

Мало того, сами дэмы сулили златые горы любым добровольцам из а’первов, е’второв и уж тем более и’третов, если те соглашались пройти усовершенствования в Лабораториях. Слухи ходили разные о том, что дальше случалось с этими оши. Самые сказочные и оптимистические: улучшенные люди занимали трон в одном из многочисленных миров или становились диктаторами на планетах с экстремальными условиями проживания.

Не совсем оптимистические: оши среди нас. Но так просто их от нормальных людей не отличишь. Уродства на первый взгляд не видны. И таких замаскированных монстров тоже очевидцы видывали. И старались не вспоминать о таких встречах. Одно радовало в рассказах знатоков: самых страшных страшил отправляли на войны, постоянно ведущиеся в разных вселенных.

Но самые пессимистические слухи объясняли: большинство проходящих преобразования людей попросту умирают в страшных мучениях. И пусть это делалось во имя великой науки, и обещались немыслимые блага любому добровольцу, но количество желающих стать оши стремилось к нулю. Хотя опять-таки нечто во всех этих слухах было не так. Потому что любой дэм мог взять любого человечка, да и засунуть его в любое преобразующее устройство, утопить в любой ванне или подвесить на любой крючок. Так зачем, спрашивается, им (дэмам) чьё-то согласие?

Но это всё на фоне того, что в секторы заманивались а’первы всеми силами и приманками. Да они и сами туда рвались.

Вот и просматривалась несуразица: некий остров, на который ведут целые трассы сопряжения, изрядно наполнен людьми с паранормальными умениями. А всезнающие, всевидящие властелины ДОМА об этом ничего не знают? А если знают, то никак не реагируют? Но если всё-таки не знают, то как себя повести Труммеру при докладах? Потому что он понятия не имел, как могут его высочайшие покровители отреагировать в каждом из вариантов.

Признаться во всём? Или тактично обойти некоторые моменты, не упоминая их? Тоже сразу виделись многочисленные сложности: как можно рассказать о своих приключениях, вообще ничего не рассказав? Ведь признайся он в самой малости, как та же Кобра ухватится за ноготок и моментально выдернет на свет всю голую птицу правды. А сказать: «Потерял сознание, ничего больше не помню…» – троекратно хуже будет. Ибо безотлагательно звучит как враньё, и для разоблачения не надо быть правдознатцем.

Прикидывал он свой будущий доклад, и никак у него не получалось замолчать самое главное. Опять-таки, если бы ещё только с Прогрессором следовало общаться – это одно. Но с Азнарой выкручиваться и ловчить бесполезно:

«Да и незачем врать! – Наконец-то Поль принял решение. – Расскажу всё как есть, упустив только мелочи. Но только дэму!»

Принял решение и успокоился. После чего с ещё большей дотошностью принялся расспрашивать своих экскурсоводов. Коснулся темы крайнего юга и независимых областей. Получил в ответ напряжённое, испуганное молчание и неожиданную просьбу:

– Пожалуйста, не говори об этом с нашими наставниками и высшими чиновниками. Нас особо предупреждали не говорить на эту тему с тобой вообще. И другим рот затыкать. Поэтому сразу поймут, что мы тебя оставляли одного.

– Ладно, промолчу, – согласился Труммер, но тут же не упустил случая поторговаться: – Но вы мне за это расскажете о структурах здешней власти и кто есть кто по основным персоналиям.

Получилось. Но скорей всего на подобное и не было запрета. Так что пока вернулись в научный городок, где возвышался купол ангара-ловушки, гость уже имел представление, кто здесь правит и на каких основаниях. В этом никаких сюрпризов не было: у власти крепко стояли умельцы не менее чем пятого ранга. Например, тот старец, что встречал чужаков в ангаре, считался, по слухам, как минимум у’кинтом. Числился неким подобием министра по науке и по возрасту числился третьим в Совете Старейшин. Через год, он, если доживёт, собирался праздновать своё восьмидесятилетие.

В Совет входило на постоянной основе сорок человек, ещё двести собиралось на собрания в расширенном составе для принятия особо важных решений для Златорана. Поль мог и ошибаться, но ему показалось, что сопровождающая его молодёжь говорит о стариках с презрением и толикой раздражения. Мол, все они старые маразматики, но их власть крепка и держится на законах, позволяющих казнить любого недовольного. Вернее – любого провинившегося вора, убийцу или насильника. Потому что политических преступников как бы не существовало. Причём казни проводились публично, с большой выдумкой, используя при этом паранормальные способности палачей.

– О-о! – поразился гость, узнав о таких строгостях в краю обетованном. – И часто у вас такие представления устраивают?

– С какой стороны посмотреть, – ответила одна из женщин. – На континенте в любом государстве каждую неделю кого-то казнят. Порой – сразу нескольких. У нас в столице – раз в месяц и только тех, кто совершил самые кровавые и жуткие преступления. Остальные преступники свои провинности отрабатывают в каменоломнях.

Самому факту наказаний удивляться не приходилось. К этому а’перв привык, проживая на «цивилизованной» плоскости. Зато неприятно поражало наличие преступников и казней именно здесь, в краю обетованном. Ему изначально казалось, что в подобном обществе любое преступление невозможно изначально. Потому что раскрытие и наказание – неизбежно. Так почему же здесь подобного не происходит? Или всё-таки казнят здесь и наказывают по политическим мотивам? Хотелось бы разобраться до конца, но экскурсоводы твердили отчаянно:

– К сожалению, и у нас воруют, грабят, убивают.

Жаль, что со старушкой на эту тему не поговорил.

Экскурсия тем временем окончилась, и Труммера вновь вернули в научный городок. Там его покормили вполне прилично в уютной столовой для сотрудников, после чего провели в небольшой зал совещаний, где оставили наедине с дюжиной людей крайне преклонного возраста. Скорей всего на беседу явились не поленились члены Совета Старейшин. Председательствовал уже знакомый министр науки.

– Как тебе понравился наш город изнутри?

– Нет слов! – не стал Труммер кривить душой. – Подобного чуда мне видеть и не мечталось!

Оказалось, что власть имущие здесь не любили долго ходить вокруг да около, а сразу переходили к конкретике:

– Отлично! Теперь у тебя появилась невероятная возможность получить от нас в дар дом в любом месте столицы, любого размера и любой конфигурации. Дополнительно мы укомплектовываем твой дом всеми сопутствующими аксессуарами и прислугой, освобождаем от уплаты налогов и коммунальных услуг. Мало того, при желании ты можешь получить в личное пользование как наземный, так и водный транспорт.

– Ого! – не удержался от восклицания ошарашенный гость. – Щедрое предложение! И заманчивое. Но это всё ведь не за красивые глаза?

– Сущий пустяк для тебя! – Министр попытался дружески улыбнуться, но получился какой-то хищный оскал. – Тебе только и надо будет, что перебросить десяток-полтора членов Совета на божественную плоскость. А потом, когда они завершат свои дела, вернуть их обратно на Златоран.

Поль какими-то чувствами ощутил повисшее в зале наивысшее напряжение и понял: если вдруг начнёт сдуру отказываться, то его отсюда могут живым и не выпустить. Поэтому вполне радостно и довольно хмыкнул:

– В самом деле для меня это не сложно! – Теперь следовало и заботу проявить: – Только хочу напомнить о войне с жабокряками. Иначе говоря, обстановка там нервная, запросто можно попасть под карающую длань дэмов.

– Это уже не твоя забота.

Также следовало поторговаться, показывая, что и ему ничто человеческое не чуждо:

– По поводу дома: нельзя ли его построить по моему проекту? Всё-таки хотелось бы с лифтами, люблю комфорт.

Старцы понимающе заулыбались, закивали седыми головами. Ну и председательствующий довольно вздохнул, перед тем как подтвердить:

– Любой каприз! Если сегодня выберешь место и предоставишь проект, сегодня к вечеру уже начнём строить.

– Хорошо. Ну и какие льготы вы предоставите моему напарнику?

– Любые! – тут же последовало заверение. – Вплоть до того, что для твоего кита прямо в подвал твоего дома прокопаем канал из океана. Ещё мы вам выдадим специальные опознавательные артефакты, которые помогут вам во время перемещений к столице не попадать в блокирующий ангар, пресекающий нелегальную телепортацию.

После таких слов а’перву ничего не оставалось, как развести ладонями и констатировать:

– Получается, что мне надо только место выбрать на побережье да обсудить его со своим товарищем. Ну и уточнить: когда первый из ваших коллег будет готов для перемещения на божественную плоскость?

– Через два часа. Устраивает такое время?

Труммера это устраивало более чем. И сам может на время убраться с острова, и к беженцам на континент наведаться, ну и с Тилиусом новые обстоятельства обсудить со всем тщанием. Возможно, и пробные перемещения в нужную точку отрепетировать.

Разве что оставались невыясненными причины, по которым члены Совета Старейшин так рвались оказаться ближе к дэмам. Но тут и догадаться было нетрудно. Если тут, несмотря на уникальные научные достижения, даже до ста лет никто не доживает, то власть имущих это крайне не устраивает. И ведь им есть с чем сравнивать: в том же Параисе или в Ро́зморе практически любой человек доживает до ста лет. А’первы или е’вторы – до ста двадцати – ста тридцати. Кто выше рангом – до ста пятидесяти. Ну и великих героев, знаменитых спортсменов, тех же управляющих с главными консулами дэмы подтягивают порой до двухсот лет.

Наверняка местные старцы уже всё перепробовали, пользуясь своими способностями и талантами подчинённых. И даже наверняка поняли, чего и сколько им не хватает для создания панацеи долгожительства. А может, и не поняли, но в любом случае им мечталось побывать на божественной плоскости, чтобы решить именно этот вопрос. Вряд ли они мечтают встретиться с дэмами и попросить помощи у хозяев ДОМА.

Но и тут следовало сделать должные предупреждения:

– Учитывайте, мы вас телепортируем на побережье первого сектора, в районе Параиса или Розмора. Потому что со стороны Имений у вас попасть на сушу не представится малейшей возможности. Все посторонние там уничтожаются без предупреждения.

Престарелых правителей Златорана это устраивало. Разве что, уже выдавая опознавательные артефакты, министр стал уточнять:

– Вдруг вы всё-таки сможете за один раз прихватывать с собой сразу двух пассажиров? Мы ведь не крупной стати и весьма лёгкие.

– Вряд ли, – задумался Поль. – Но я обязательно посоветуюсь со своим товарищем. Всё-таки мы сами заинтересованы, чтобы не делать ходок вдвое больше, чем возможно.

Но том и расстались, оговорив время следующей встречи через два часа и уже непосредственно на самом берегу. Устроившись на какой-то скале, выступающей в море, Труммер стал ждать Тилиуса, размышляя над создавшимся положением:

«Вроде как и дилеммы никакой не возникает: ласты в руки – и сбегаем на свою плоскость. И так глупостями тут занимаемся, а там беспризорно на волнах болтается остов самолёта с древними артефактами. Сглупили мы, надо было сразу к нашему трофею наведаться, достать, перепрятать… и так далее. Чего нас к этому острову потянуло-то?..»

Вначале он решительно был настроен вообще не встречаться больше со старцами из Совета. И даже посмеялся над их наивностью: с чего это они такие доверчивые? Неужели настолько уверены, что путешественник по всему ДОМУ соблазнится каким-то уникальным зданием, возжелает его и с радостью согласится сотрудничать, связав себя обязательствами до скончания своего века?

Оно, конечно, заманчиво иметь свой личный небоскрёб, да ещё и возведённый по личному проекту. Престижно, удобно, радостно. Да и остров, по большому счёту, вполне отличное место для проживания. Если рассуждать дальше в том же направлении, то можно и семью сюда перевезти со временем. При должном терпении можно уговорить и сестру, и Галлиарду, и нянь-учительниц, и остальных друзей перетянуть. А не согласятся, то в любом случае хорошо иметь запасной аэродром на случай самых неприятных обстоятельств. Это ещё вчера сразу двое из дэмов опекали молодого а’перва, выделяли его из миллиардов и поддерживали. И та же Кобра даже снизошла до любовного флирта с простым смертным.

А уже сегодня ослушавшегося и пропавшего дипломата могут разыскивать только для одного: чтобы сжечь на месте. Исходя из этого, любой здравомыслящий, дальновидный человек приготовит для себя запасную позицию. Тем более что это ничего для него не стоит.

«Как же, не стоит! – сокрушался Поль. – Придётся ведь Тилиуса уговаривать на многочисленные прыжки туда и обратно. А оно ему надо? Делать ему больше нечего, как заниматься моим благоустройством. При этом надо учитывать, что и в будущем обойтись без Тилиуса невозможно. Небоскрёб-то я заимею, а вот кто меня к нему доставлять будет? Получается: зачем мне такая собственность, если я её больше не увижу?.. Из этого проистекает следующий вывод: если с домом ничего не получается, то зачем мне с членами Совета сотрудничать?..»

Проблемы. Решить их самому – невозможно. Да и просто обсуждать – лучше вместе с китом. А тот почему-то задерживался. И время уже почти вышло.

Поль стал нервно прохаживаться по краешку скалы, всё пристальней и пристальней вглядываясь в море, довольно густо заполненное яхтами, катерами и лодками попроще. И облегчённо выдохнул, когда громадная туша появилась почти рядом.

«Наконец-то! Где тебя носило? Я уже места не нахожу…»

«Кошмар! Ужас! – начал товарищ крайне экспансивно общение, даже не осмотревшись по сторонам и заставив какой-то катер резко принимать в сторону, чтобы не натолкнуться на громадную тушу. – Ты бы знал, что здесь творится! Не просто диктатура, а настоящий геноцид разумных морских обитателей!»

Пришлось вначале кита успокаивать, потом взбадривать воздействием, затем телепортироваться к Излому и только там требовать нормального общения:

«Теперь спокойно, без истерики, расскажи, что случилось?»

Чуть позже стало понятно, почему кит так возмущался. В морях, окружающих Златоран, людьми устанавливались жёсткие законы. А вот следить за выполнением этих законов назначались некие губернаторы из числа косаток. При этом косаткам разрешалось действовать для наведения порядка жёстко, никого не щадя и без присущей обитателям моря толерантности. Вот это и привело практически к трагедии.

Косатки, если можно так выразиться, озверели. Для тех же черепах они выделили для проживания мелководье вокруг двадцати островов и запретили сезонную миграцию. При этом весь молодняк, который пытался уплывать в открытое море или в океан, банально съедался прирученными морскими львами и тюленями. Что львы, что тюлени с котиками разума как такового не имели, но приручались, размножались, паслись, да и сами шли на корм тем же косаткам. Ну а самые крупные и злые особи отбирались для охраны периметров вокруг островных резерваций.

Не менее притесняемыми оказались дельфины. Их тоже заставляли обитать лишь в строго определённых границах, и тоже устанавливался верхний предел рождаемости.

А с китами вообще поступили подло, выделив для них дальние морские угодья, в самом углу плоскости. Течения там превалировали холодные, рыбы для пропитания не хватало, да ещё и промысловые суда с континента туда добирались, пусть и редко, да кроваво.

Именно со своими соплеменниками Тилиус и общался в последний час, потому и задержался.

«С этим надо что-то делать! – кипятился он в финале своего повествования. – Подобное недопустимо! Я это так не оставлю! Вплоть до того, что сообщу дэмам о творящихся здесь безобразиях».

«Вместе сообщим! – заверил его Труммер. – И подумаем. Но вначале выслушай, что со мной было…»

Когда пересказал всё, в том числе и свои сомнения, кит забеспокоился:

«В самом деле, как это мы забыли про артефакты? Столько мучились, доставали, чуть в пасть монстру не попали… Готовься, сейчас прыгнем…»

Телепортировались. Тилиус начал осматриваться своими умениями. Потом ещё с десяток раз перемещались, на всякий случай просматривая как можно большую акваторию океана. Благо, что с недавних пор снимать усталость со своего громадного товарища Поль мог сколь угодно много раз.

Но как ни было прискорбно обоим, кит в конце концов констатировал:

«Промедузили! То ли утонула наша добыча, то ли её кто украл у нас».

«То самое чудовище начудило?»

«Нет, тот монстр умер, причём лег на дно на соседней плоскости. А вот кто здесь мог побывать? Люди сюда и близко не подплывают… Конечно, я сейчас ещё нырну пару раз на дно…»

«А мне прикажешь в холодной воде барахтаться? – остановил его Труммер. – Давай уже позже поиски продолжим. А сейчас надо принять решение, которое всецело зависит только от тебя».

Тилиусу предоставлялся большой выбор действий. Первый вариант: забросить человека на один из патрульных островов жабокряков. Уже отлично зная, что и как делать, да пользуясь своими резко возросшими умениями, Поль мог захватить без труда новый трофей, отправившись на нём либо к скоплению иных островов, либо вернуться к Имению Ревельдайны.

Второй: вначале вернуться к континенту на соседней плоскости. Дождаться пока а’перв перебросит беженцев на Златоран, а уже потом продолжить по первому варианту.

Третий: согласиться на сотрудничество с Советом, мотаясь после этого туда, обратно неведомое количество раз. При этом поддерживая товарища в его устремлениях получить небоскрёб, используемый в дальнейшем. Что ни говори, а в данном случае получалась дружба не на один год.

При этом следовало учитывать намерения обоих приятелей устранить творящиеся над обитателями моря несправедливости. Сделать это можно было тремя способами: пожаловавшись дэмам, заставив Совет пересмотреть существующие законы или самим начать наводить соответствующие порядки. По поводу последнего Поль заверил товарища со всей ответственностью, что он справится.

«Мы этих обнаглевших косаток быстро на корм крабам отправим! – обещал он. – Ты только телепортируй нас в нужную точку и к нужным нарушителям».

Всё-таки рассудительный Тилиус выбрал третий вариант:

«Наверняка старцы согласятся на всё, – рассуждал он. – Да и зависеть они от нас будут: кто их обратно на остров кроме нас доставит? А если кто из косаток продолжит наглеть, тогда уже ты их накажешь своими умениями».

«И тебе не накладно мотаться всё время туда, обратно? Да и моя тушка тебе не надоест уже в ближайшие дни? Учитывай, мне ведь ещё с жабокряками разбираться».

«О-о! Ты бы только знал, как мне в последние дни интересно и не скучно. Так что не переживай: разберёмся, помотаемся и всё, что надо, уладим. Тем более что с тобой мне как-то ничего не страшно».

Уже в процессе перемещения обратно на Златоран Труммер успел подумать:

«Я тоже стал несуразно смелым. А вот дэмов всё равно боюсь. Давно сбежал бы, если бы не сестра с Галлиардой да не жена с друзьями… Э-эх! – напел слова из какой-то шуточной песенки: – Жизнь моя – жестянка, живу я как киянка. То мною бьют стамеску, то сам себя стучу…»

Глава двадцать первая. Отставшая переселенка

Азнара в течение дня тщательно обыскала всё княжество. Даже промчалась по соседним государствам, вдоль границ. Не поленилась и по морям промчаться, осматривая большие и малые корабли, уходящие от княжества. Метки считалось вполне достаточно, чтобы обнаружить Труммера с дистанции в пять, а то и больше километров. Если на открытом пространстве.

И всё это оказалось напрасно: Поль словно в воду канул. Что изрядно не только взбесило Кобру, но расстроило её до такой степени, что она почувствовала себя плохо. Причём плохо не в физическом плане, словно при недомогании или при болезни, а в моральном. Подобное случалось крайне редко и обычно приводило к неприятной хандре, беспричинной грусти и к глубокой печали. Когда случалось подобное, дэма могла учудить и вытворить что угодно, впоследствии сама поражаясь содеянному. Причём поступки классифицировались в разной полярности, начиная от дел крайне добрых и заканчивая кощунственными.

Вот и сейчас плохое настроение балансировало на грани, не ведая, куда свалится окончательно. Под вечер потраченного дня Азнара во всплеске беспричинного гнева сожгла дубовую рощу в соседнем королевстве. Потом уже в самом княжестве разнесла на мелкие обломки какую-то древнюю башню. Та вроде и нежилой выглядела, но Ревельдайне было в тот момент плевать, проживает там кто-то или просто случайно оказался.

А потом, уже в наступающих сумерках, она наткнулась на громадное празднество. Сотни людей устроили гуляния на природе, жгли костры, жарили на них целых баранов и ягнят. Наспех составленные столы ломились от яств и выпивки. Ещё больше пищи лежало на скатертях, постеленных прямо на земле. Ну и часто густо стояли везде шалаши и скособоченные, явно наспех поставленные палатки.

Вначале всё это вызвало вспышку гнева:

«Гуляют?! Обнаглевшие смертные! Я тут корячусь, ищу одного из таких же болванов, а они танцы устроили! – Как раз несколько шеренг мужчин и женщин, положив друг другу руки на плечи, что-то лихо отплясывали под грохот барабанов. – И жрут как не в себя! Ещё и приправами мясо посыпают!.. И соусы льют?.. То-то так вкусно пахнет… Ха! Да я ведь голодна! Сейчас сама три ягнёнка слопаю!»

Желание всех развеять пеплом куда-то исчезло. Вместо этого дэма материализовалась ближе к костру, и возле группы детей, которым женщины уже начали разносить первые куски срезаемого мяса. Словно так и надо, Азнара подхватила тазик побольше, нарезала в него мяса, словно на пятерых здоровых мужиков, взяла целый каравай хлеба, да и отправилась искать для себя укромное местечко. Таковое нашлось за одной из самых больших палаток, возле кучи каких-то баулов с одной стороны и гружёной арбы с другой.

В палатке бубнили чьи-то голоса:

– Я верю, проводник придёт обязательно!

– А вдруг всё-таки не придёт?

– Тогда это будет катастрофа!

«Подумаешь, катастрофа, – мысленно фыркнула дэма. – Можно на охоту разок и без проводника сходить». – И тут же забыла про эти голоса.

Сидеть удобно. Никто не мешает. И вкусно-о-о!

Вот так грустя, печалясь, злясь и насыщаясь, Азнара провела целый час. Стало совсем темно. Миска опустела. Каравай кончился. Ускоренный метаболизм ещё и не столько мог переварить в хрупком на вид женском теле. А там и мысли появились не совсем приятные:

«Сегодня не мой день. Поиски ничего не дали. Даже стыдно будет Бенджамину признаться, что за день ничего не успела. Но я посмотрела бы, как он отыскал бы этого пройдоху! Ха! В любом случае Прогрессору ничего отыскать не удастся… Хм! А ведь этим можно воспользоваться при разговоре. Ну-ка, ну-ка!»

Ментальная связь между дэмами существовала в любой точке ДОМА. Правда, с боковых плоскостей она почему-то всегда звучала глухо и некачественно. Поэтому и Прогрессор не сразу отозвался:

– Ты, что ли? – И сразу раздражённо стал поторапливать. – Что-то важное?

– Сразу признаешь, что я права, выбрав правильное место поиска?

– Как сказать… Знай ты заранее, что я отыскал, с удовольствием поменялась бы со мной местами.

– Сама умею подобным образом заинтриговать.

– Угу, умеешь. Сразу заметно… что Труммера ты не нашла.

Азнара сразу пожалела, что вообще решила связаться с колючим Прогрессором. И обидно стало совсем небеспричинно. Потому и промолчала в ответ. Зато он не церемонился:

– Ладно, удачи тебе. А сейчас извини, я слишком занят!

И прервал связь. Тогда как Кобра закусила с досадой губу, враз поверив, что древний приятель в самом деле отыскал нечто ценное. Причём – невероятно ценное, раз он ни словом не поинтересовался судьбой своего любимчика а’перва. Он и не слишком хвастался, что только добавляло авторитетности сделанному сообщению.

Наверное, по этой причине дэма ещё больше вдруг разозлилась на Труммера. Ведь все эти неурядицы, обиды, нервотрёпки и банальные неудобства из-за него! И вместо того, чтобы прочувствовать, как и кто его ищет, да немедленно явиться пред светлые очи богини, эта непоседа где-то ищет приключения на свою пятую точку! Появись сейчас а’перв в пределах её видимости, убила бы не задумываясь.

Чисто женская, страшно противоречивая логика, пусть и принадлежащая покорительнице и владычице вселенных.

Причём мог пострадать не только поощер, но и иные смертные, в данный момент проводящие своё празднество. Тем более что повели они себя вдруг настолько нагло и бесцеремонно, что Ревельдайна чуть ли не свои самые страшные кары обрушила на их голову. Около трёх десятков женщин и мужчин, подвывая и ругаясь от радости, налетели на гору баулов, стали их расхватывать, а трое самых здоровых впряглись в арбу и поволокли её куда-то. При этом одна из женщин, прогибаясь под тяжестью сразу трёх внушительных мешков и сумок, грубо оттолкнула Кобру с дороги и даже обозвала:

– Дура! Чего встала, как беременная?! Двигайся! Проводник прибыл!

Спас эту смертную, да и всех остальных поблизости, сигнал экстренного вызова по ментальной связи. Причём вызов пришёл от той, чьё внимание ожидалось меньше всего: от Дайны Морро, по прозвищу Стрела. Она считалась одной из самых двуличных, наиболее коварных, готовых предать в любой момент кого угодно, кроме одного. Потому что последние две тысячи лет составляла единственную среди дэмов пару, состоя как бы в божественном браке с Гелмаром Брикси, имеющим второе божественное имя Счастливый. Они оба владели соответственно шестым и девятым секторами.

Когда-то совсем давно Азнара весьма крепко дружила с Дайной, соревновалась с ней во всём, составляла соперничество в любой сфере, в том числе и спортивной. В те же времена и Гелмар Брикси являлся как бы временным супругом Ревельдайны. Потом подруги рассорились, чем в среде дэмов было не удивить, а божественный супруг получил отставку за не совсем благопристойные деяния. Что характерно, прозвище Счастливый он и не думал терять, а потом довольно скоро сошёлся плотно с Дайной Морро.

С тех пор они как бы вместе, так сказать, в паре украшают божественный пантеон ДОМА. Но ни разу после этого не общались с Коброй. Принципиально. Даже во время последнего активного обсуждения проблем с жабокряками не сложилось малейшего подобия контакта. И тут вдруг вызов? Ещё и экстренный?

Поневоле забудешь обо всём на свете. Вот и Азнара забыла о наглых смертных, решая: ответить на вызов или нет? Или вообще исключить любые сигналы от своего восприятия дальнего мира? Но сигнал всё не прекращался, а потом последовал вторично. Именно в такой манере общаться и была вся Дайна. Она когда-то точно так же вызывала подругу, чтобы поболтать с ней о совершенно незначительных пустяках. Да и ныне о ней доходили слухи, что она в этом плане совершенно не изменилась.

Наконец Кобра решилась, пытаясь отвечать сонным и раздражённым голосом:

– Кто это колотится, словно сумасшедший?

– Ой, Аза, милая, привет! – щебетала с напором Стрела. – Извини, что разбудила! Или, может, из-под классного самца выдернула?

– Чего надо? – грубо ответила ей изрядно напрягшаяся Ревельдайна.

– Что значит чего?! Разве ты не радуешься?! Разве тело твоё не просится в полёт?! Очнись! Прислушайся!

В её тоне слышалось столько восторга и счастья, что не оставалось никаких сомнений в помутнении разума. Такого в среде дэмов уже давненько не случалось, но ведь когда-то бывало… Ну и иные, самые разнообразные мотивы не следовало забывать.

Поэтому Азнара со всем присущим ей сарказмом и ехидством посочувствовала:

– Бедненькая! Представляю, как тебе сложно приходится без настоящего мужчины. Небось уже две тысячи лет нормального оргазма не испытывала?

– Тварь! – уже совсем иным тоном отозвалась на это Дайна. – Но зато теперь я знаю, что ты – не на божественной плоскости и случившееся – не твоих рук дело!

– А что случилось-то? – продолжала ёрничать Кобра. – Тебя из своей постели даже такой простофиля, как Гелмар, выгнал?

Собеседница тяжело вздохнула, после чего приторным тоном стала объяснять:

– Вот ты сейчас где-то в невероятной глуши валяешься под вонючим, волосатым варваром… И наверняка питаешься подгорелым мясом прямо с костра… Тогда как я купаюсь, плаваю с наслаждением в волнах… Изначальной музыки!

Вначале Азнара вознегодовала, подумав:

«Как эта сучка угадала о мясе?!» – потом только до неё дошло, о чём речь, и она растерянно переспросила:

– Какой, какой музыки?

Коварная Стрела и не думала повторяться:

– Самое приятное, что я теперь уверена: это не ты нашла древний музыкальный артефакт и не ты его поставила на воспроизведение. А то знаешь, как было бы нам с Брикси завидно, если бы повезло тебе?.. – после чего зашлась в нескрываемом приступе злобы: – Мы бы тебя тогда точно растерзали голыми руками!!!

Выкрикнула еще несколько нелестных слов и прервала связь.

А Кобра застыла в шоке, которого она не испытывала уже многие, многие сотни лет. Только и шептала порой с недоверием:

– Изначальная?.. Опять у нас звучит Изначальная музыка?..

Глава двадцать вторая. Как успеть везде?

Естественно, если бы не Тилиус, то Труммер никуда не успел бы. А так он вовремя, пусть и в наступившей темноте, добрался до лагеря беженцев и скомандовал готовность в десять минут. После того, как все собравшиеся стали хватать свои вещи, поднимать уснувших детей и выводить их за руку на открытые пространства, Поль успел выступить перед основной толпой, где в первых рядах стояли организаторы переселения. Потому как помнил про смещение возможного переноса в местность, желаемую большинством переселенцев. Если они пожелают оказаться рядом со столицей Златорана, потом обретут массу проблем и неприятностей. Вот и дал кратко пояснения, добавив:

– Переносимся на юг острова. Там царит воистину свобода и равенство! Там правят такие же, как вы! И никто там не подчиняется притесняющим, несправедливым законам, по которым новые иммигранты живут в Акарасамме на положении бесправных, нищих обывателей.

Ещё объяснил, что уже побывал в нужном месте, проведя предварительную разведку. И даже успел пересказать, как живут люди на сороковых этажах и выше в «благословенной» столице. Так что организаторы резво вклинились в толпу, на ходу выкрикивая нужные распоряжения. Авторитетом они пользовались несомненным, так что общий настрой переселенцев оказался на нужной волне.

Затем гулко бухнуло несколько барабанов: команда к началу движения. Далее барабаны ухнули равномерно, подстраиваясь под шаг. Одним из условий, которые разрешали беженцам покинуть поле сопряжения, являлось хотя бы малейшее движение. Всё, что оказывалось статично, оставалось на месте. Вот потому все и двинулись, вот потому родители и тащили детей, иногда заставляя их двигаться резко, силком и вызывая тем самым недовольный плач и ор. Но не прошло и ещё нескольких мгновений, как вся толпа беженцев оказалась на Златоране. В его южных областях, непосредственно на побережье. Возле нужного города, заранее оговоренного с местными жителями.

Вроде никто не отстал, детей тоже никто не потерял. Так что невольный праздник с жаркой мяса и с танцами окончился, и полторы с лишним тысячи человек стали расходиться по выделенным для них местам ночлега. Опаснейшая эпопея завершилась благополучно. Ну и настроение у всех стало соответствующим: бравурным, восторженным, искренне благодарным.

Та же Оюкен, держащаяся вплотную к Труммеру с самого начала, на новой земле просто бросилась ему на шею, чуть не задушив в объятьях. И слезами заливалась, и благодарности бормотала, и даже себя несколько раз пообещала, нисколько этого не стесняясь.

Чего уж там было скрывать от самого себя, Поль изрядно возбудился от женских прелестей. Забыв при этом, что имеет дело с ачи. И даже стал оглядываться непроизвольно в поисках укромного уголка. Попадись такой сразу, он бы, наверное, не устоял. Но с такой толпой, да ещё и быстро, мечтать об уединении не стоило изначально. Поэтому он пообещал благодарной девушке от всей души:

– Я ещё не раз буду на острове, так что обязательно увидимся. Ты только устройся и дождись меня в ближайшие дни.

После чего развернулся и поспешил к морю, стараясь не оглядываться, чтобы себя ещё больше не расстраивать. Да и Тилиус поторапливал в ментальном общении:

«Ну и где ты там застрял? Мало тебе дома подобных существ? Так ты ещё и на бегу ухватить что-то пытаешься?»

«Не ворчи! – осаживал его а’перв. – Это было простое прощание с боевой подругой. И дальше поцелуев ничего не случилось бы. Всё-таки мы много пережили в окружении врагов, и она меня практически с того света вытянула. И если так уж справедливо разобраться, то отдохнуть мне и выспаться всё-таки не помешало бы».

«Надо же! Не ты ли утверждал, что плот захватить лучше ночью? Не ты ли доказывал, что тебе надо спешить с очередным трофеем к берегу, дабы вымолить прощение у дэмы?..»

«Оно-то так, конечно… Но как-то я сомневаться стал, что мне дадут дома отоспаться…»

С членами Совета получилось всё довольно быстро и приемлемо для обеих сторон. Посовещавшись, товарищи решили брать за одну ходку сразу четверых старцев. Тех подобный расклад более чем устроил. К тому же они на себе несли минимум снаряжения, амулетов и артефактов. Так что собирались и комплектовали четвёрки быстро. Скорей всего давно о таком мечтали, и в добровольцы рвались все без исключения. Так их и высадили четвёрками на берег первого сектора. Две группы начали работать в Параисе, одна – в Розморе.

Ещё и Труммер дал старикам должные советы: куда не соваться, где не выделываться, с кем вообще не связываться. И уж тем более не применять где и как попало свои умения, артефакты и разное оружие, пусть и не тотального уничтожения.

То есть дедушки выглядели вполне зубастыми и колючими в плане самообороны. Могли и выжить в чужой стороне. Могли и добраться до определённых секретов долгожительства. Тем более что, в общем, отношение к старым и дряхлым людям в секторах формировалось спокойное, уважительное, если вообще не всепрощающее. Мол, что с такого взять-то? Хотя на общем фоне остающейся преступности порой убивали любого, кто встанет на пути. Невзирая млад или стар.

И это если не вспоминать о таких столпах власти, как управляющий Имением или главный консул всего сектора. Эти могли невозбранно уничтожить любого смертного, даже не отчитываясь об этом перед дэмом. Исключения составляли лишь фавориты дэма, его любимчики, выдающиеся спортсмены и легендарные герои. За них могли… пожурить. А то и поругать.

Не говоря уже о самом дэме, которого звали Эмих Шумил, с не очень-то божественным прозвищем Рыбак. Хотя, в общем, он считался сравнительно прогрессивным, добрым и справедливым владыкой всего сущего, но и у него порой случались периоды мизантропии, кровавой агрессии и бессмысленного ужесточения законов.

За того же убитого дельфина, например, Эмих мог выжечь огнём всю рыбацкую деревушку. Порой и города ровнял с землёй. Что ему какие-то чужаки, случайно попавшиеся под руку? Пусть они хоть ю’десимы!

Но тут уж как повезёт.

Рвались на божественную плоскость? Получите и распишитесь!

Зато сам Труммер уже заранее спланировал, как он будет возвращаться к пирсам восемнадцатого сектора: на очередном трофейном острове. Если удастся провернуть такой трюк, то и отчитаться будет проще простого. Мол, двое суток плавал в море, прячась под корягой. Выжидал удобный момент для нападения. Ну и ещё чего-нибудь добавить без конкретики и явного вранья.

И как только избавился от благодарных беженцев, поспешил со своим другом в Пранный океан. На всякий случай и корягу прихватили, чтобы потом меньше пришлось поощеру врать. А вот там уже друзьям пришлось подумать.

Вся сложность заключалась в отсутствии у человека скоростного плавсредства. Кит переносил предметы и живые существа, попадающие в радиус вокруг него метров тридцать, ну может, чуточку больше. Если он сразу закинет а’перва на плот, то его огромную тушу засекут и моментально атакуют. Всё-таки некоторое время для перенастройки (двадцать секунд) между прыжками обязательно.

В другом случае, если Поль окажется на глубине в километр, от него только длинная камбала останется. А ещё следовало, прежде чем уткнуться в плот, чётко уяснить: где конкретно из врагов кто находится. Потому что, сразу лишая жабокряков сил, ударяя воздействием по всей площади, можно было повредить и плот, являющийся живым существом.

Всплывать с меньшей глубины? А какая глубина является максимальной, чтобы дозорные сразу не обнаружили тело кита? Ведь чем ближе к поверхности, тем проще выныривать а’перву сквозь толщу воды.

Пришлось провести несколько экспериментов, причём весьма опасных для здоровья. Да и вообще Поль отчаянно трусил, хоть и старался это скрывать. Всё-таки оказаться нетренированному пловцу в густом, чернильном полумраке, да ещё и получить по телу многократное увеличение давления, это не в бассейн нырнуть. И в утверждения кита слабо верилось, а тот успокаивал:

«Не переживай, дружище! Если человека поместить в пузырь на глубину в двести метров, то и оттуда быстрое всплытие ему не повредит. Главное, чтобы воздуха в лёгких хватило до поверхности. А такой, как ты, и с километра всплывёт, не почешется!»

Решили рискнуть, телепортируясь под плот на глубину шестьдесят метров. Именно такой максимум оказался сравнительно доступен для человека. Но и для этого они с китом ныряли вначале резко на означенную глубину, а потом на такую же телепортировались в другое место. И сразу Тилиус выдувал солидный пузырь воздуха, с которым Труммер и поднимался довольно быстро на поверхность. А чтобы не отстать от воздушного шара, приспособили для этого кусок лёгкой парусины. Вот тот в виде парашюта и вытягивал пловца на поверхность. И пока диверсант поднимался, успевал получить подробную консультацию о месторасположении каждого врага.

Три раза пробовали, и вполне удачно. Потом Поль стал промерзать и решительно прервал тренировки:

«Рискнём! Закидывай меня под намеченный к смене остров. Ну и сам сразу опускайся как можно глубже».

Ещё во время первых своих наблюдений за жабокряками Тилиус подметил, что раз в трое суток находящийся в заслоне остров сменяют. Так как ночей на божественной плоскости не существовало, ориентировка суток соответствовала наличию в пределах чёткой видимости всего одного солнца из трёх. Вот это и считался вечер. После него и приходила смена. И после прихода оба острова ещё долго стояли вместе, вместе вели рыбную ловлю, вместе ели, и только потом сменившиеся дозорные спешили к своему плавучему континенту.

Вот во время такого возвращения пара диверсантов и оказалась под ними на глубине шестьдесят метров. А начавший всплывать Труммер с ходу стал получать так жизненно необходимые сведения:

«Пять секунд – тревоги нет!.. Восемь – пока спокойно… Двенадцать – забеспокоились. О! Началась тревога! Забегали, как взбесившиеся крабы! Несколько особей нырнули в воду. Осматриваются. Кажется, тебя заметили! Будь осторожен: они что-то сбрасывают в воду!»

Предупреждение прозвучало после тридцатой секунды, когда подвсплывший а’перв уже сам чётко видел цели для своей атаки и мог до них достать своими воздействиями.

Первыми замерли оглушённые пловцы. Они так и не успели расправить подводные мешки для дозорных и запустить по всплывающему человеку шары-иглы. Вторыми стали заваливаться жабокряки, стоящие у бортов. А вот одному из них удалось сбросить в воду опасный сгусток полуживого вещества, который мог и стальной корабль продырявить взрывом. Но утончиться в стрелу и набрать скорость Поль ему не дал, легко превратив его в расплывающуюся взвесь, словно остатки от раздавленной медузы.

Последними попадали с ног командир плота и главный кормчий. То есть тот, кто управлял этой живой громадой. Но у Труммера уже имелся опыт переподчинения плота, так что вскоре эта махина развернулась и двинулась в обратном направлении. И человек посоветовал Тилиусу:

«Всплывай и пристраивайся к корме. Думаю, что там тебя оставшиеся в дозоре жабокряки не заметят».

Оставшихся в воде пловцов он поднимать на борт не стал. Просто умертвил окончательно. Как и сброшенные мешки сделал непригодными для использования, частично разрушив внутренние связи живой плоти.

Остальных пленных оставил с искорками жизни и упрятал в полости, которое гигантское существо раскрывало по требованию своего поводыря.

Конечно, можно было попытаться обойти и проскользнуть мимо оставшегося нового дозора. Но зачем плодить сложности там, где их можно легко ликвидировать? Вот и диверсант всё устроил на борту плота так, словно сменившиеся с поста жабокряки уснули и перестали контролировать маршрут своего движения. Приходилось сомневаться: случаются ли такие дисциплинарные нарушения у морских каннибалов? И может ли в принципе плот самостоятельно повернуть в обратном направлении?

«Вряд ли! – отстаивал своё мнение кит. – Раз уж ваши дэмы не могут справиться с этой напастью, то сбоев в управлении не должно быть по умолчанию. И учитывай, что один плот мы уже умыкнули. Вряд ли это осталось без соответствующих выводов. Вполне возможно, что приняты особые меры предосторожности и ведущие себя непредсказуемо соплеменники будут банально уничтожены издалека».

«Не попробуем, не узнаем, – рассуждал Поль, вглядываясь в морскую даль. – А чтобы нас меньше подозревали, разложу-ка я нескольких пленных на самых видных местах. Мол, в самом деле утомились и крепко спят. И ещё у меня есть идея…»

«Прячься за выступом! До цели километр! – последовало предупреждение от товарища. – Пока особой тревоги не наблюдаю. Но три жабокряка стоят у борта и внимательно всматриваются в нашу сторону. Если начнут атаку…»

«…то ты телепортируешься! – продолжил за него а’перв. – Но! Не куда-то далеко, а в десяти метрах над их плотом. Падаешь на них, и пока они пытаются всплыть и разобраться, что к чему, уже и я начинаю действовать. Как тебе моя идея?»

«Не годится! – Тилиус зарезал подобную инициативу на корню. – Пока я буду царапаться о разные острые предметы на плоту, с трёх выдвинутых вперёд дозоров атакуют шарами-иглами. И я могу не успеть собраться для следующей телепортации».

«М-да, риск, конечно, немалый, – закручинился Поль. – Тогда будем ждать реакции противника. Если атакуют издалека, телепортируемся с тобой на глубине, но непосредственно под дозорными в мешках. Думаю, что успею справиться с ними, потому что внимание будет отвлечено на эту каракатицу».

Сплошная импровизация, где всё зависело от действий жабокряков.

Но, несмотря на вполне обоснованные опасения, расстреливать своих дозорные со второго плота не стали. Хотя рычать и свистеть в сигнальные флейты и трубы стали заблаговременно. Потом начали движение своего плавсредства вперёд, чтобы уравнять скорости и избежать жёсткого столкновения. То же оказалось на руку диверсантам: тем самым они продвинулись вперёд, к одному из подводных дозоров.

А Труммер уже действовал, не дожидаясь швартовки. Все, кто был на разгоняющемся втором плоту, попадали. Ещё через минуту удалось оглушить дозорных первого поста. Остальные два оказались слишком далеки от воздействия.

Тогда кит телепортировался вместе с человеком, разделяя себя и его в пространстве полёта. Сам он рухнул мордой на второй дозор, а Поля забросил ближе к первому. Естественно, что поощер быстро разобрался с врагами в кругу его досягаемости. А затем и проплыл к оглушённым дозорным второго поста. После чего только и оставалось, что собирать тела и трофеи на идущие в верном направлении плоты.

С этим справились быстро. Как быстро справился Труммер и с укрощением второго живого плавсредства. Что выяснилось чуть позже: скорость плотов, двигающихся слаженным тандемом, на треть выше, чем у одиночки. Весьма приятный бонус на пути возвращения домой. Теперь оставалось только терпеливо ждать часов семь да договариваться с китом по поводу дальнейших контактов, явочных мест и паролей. При этом учитывали неприятный момент, что, возможно, больше и не удастся увидеться или хотя бы пообщаться.

«Меня могут банально посадить под домашний арест. Или вообще к морю не подпускать. Не хочу будить лихо, вспоминая самые печальные варианты моего наказания…»

«Так плюнь ты на эту работу у своих дэмов! – уговаривал Тилиус. – Разве нам плохо вдвоём? Смотри, сколько приключений и массу интересных событий выпало на нашу долю! Будем путешествовать по всему ДОМУ, искать новые артефакты, совершенствоваться. Кого-то спасать. Кому-то помогать. На том же Златоране построим себе дворец с морскими каналами. Жён тебе подберём десятка два».

«Да уж! Красивые перспективы! – соглашался Труммер. И тут же с досадой цокал языком: – Нет, никак не могу. Тем более что и жена у меня как бы есть. Да ещё какая: у-у-у!. Ну и самое главное: сестру никак не бросить. У нас одна кровь, а её вряд ли выпустят из-под контроля. Уж не знаю почему, но Прогрессор малышку как только не балует. Но и мне грозил, чтобы я берёг Ласку пуще всего на свете».

«Ничего! С твоими талантами ты выкрадешь сестричку легко и быстро!»

«Есть ещё Галлиарда, лучшая подруга во всех вселенных. Другие друзья, перед которыми у меня много обязательств…»

«Ну и глупо! – не скрывал кит своего раздражения. – Перед нашим тандемом такие перспективы открываются, а ты не можешь сделать решительный шаг навстречу новой жизни. В крайнем случае, мог бы и друзей всех забрать на Златоран. Им же лучше будет, да и тебе веселей».

Как ни спорили, так и не сумели убедить друг друга. А там и приближающееся Имение стало возможно рассмотреть с десяти километров. Пришла пора расставаться.

Глава двадцать третья. Новости на высшем уровне

Вначале ошарашенная известием Азнара не обращала внимания на окружающую действительность. В дежурном режиме наблюдения опасность не грозила, ну и ладно. Тем более что рассуждения о возобновлении звучания Изначальной музыки кого угодно могли вывести из равновесия.

Из хоровода суматошных мыслей дэму вырвал резкий запах подгоревшего мяса. Она скривилась, недовольно фыркнула и уже хотела было мотнуться к себе в сектор, как вспомнила о толпах, сновавших вокруг неё буквально несколько минут назад, грубые толчки и крики о появлении какого-то проводника.

– Вот я сейчас научу их Непревзойдённую богиню любить! – пробормотала Кобра первые угрозы и стала осматриваться: – Ну? Где вы все попрятались?

Заглянула в несколько палаток – пустые. В недоумении осмотрела костры: где сгорало мясо, где выкипал суп в больших котлах. Также повсюду валялись брошенные вещи, оброненные игрушки и даже вполне приличные баулы с имуществом.

– Не поняла… Кто это тут вместо меня наказал этих людишек? И вроде пепла даже не осталось… Тогда куда они подевались?

Продолжая недоумевать, она на полную мощь включила свой божественный интеллект, но так и не смогла ответить на возникшие вопросы.

– Что здесь за безобразия творятся? – уже почти кричала она. – Сожгу всё это странное княжество, но отыщу виновников моего недовольства!

Наверное, многим жителям континентальной плоскости в тот час повезло. Они чудом остались не только живыми, но и в неведении от нависшей над ними опасности. Хорошо, что Азнара сама себя остановила, гася неуместный гнев:

– Чего это я так завелась? Там у меня дома Изначальная музыка звучит, а я здесь ерундой занимаюсь.

После чего и в самом деле отправилась домой, с досадой отбрасывая неприятную мысль: «Труммера я так и не нашла! – И тут же сама себе пообещала: – Пусть только появится мне на глаза, сразу ноги поотрываю, чтобы не смел от меня убегать!»

Оказавшись дома, замерла, расслабилась и блаженно вздохнула. Несмотря на всю свою подлую натуру. Дайна Морро не соврала, в самом деле всё пространство плоскости пронизывала умиротворяющая, полная блаженства Изначальная музыка. Когда-то давным-давно она звучала постоянно, оставаясь неким фоном и практически не замечаемая дэмами. Тихая, особенная, неповторимая и загадочная, она напоминала шелест трав, шум ветра в листве, журчание летнего ручья, скрип крошащихся ледников, морской прибой и многое, многое другое, что только могут воспроизвести волшебные музыкальные инструменты.

В те далёкие времена ДОМ выглядел несколько иначе и даже громаднее, самих дэмов исчислялось больше, жизнь ощущалась ярче, насыщеннее, творить хотелось и удавалось не в пример лучше, да и сам мир считался чище. А затем…

Затем случилась катастрофа, воспоминания о которой в памяти каждого дэма блокировались тщательно, пусть и с невероятным трудом. Начались личные войны. Погибло несколько божественных собратьев и сестёр. Пропал несомненный лидер Тра. Стали исчезать многие уникальные артефакты. А потом всё мироздание ДОМА потряс катаклизм. Вот именно в то страшное лихолетье и перестала звучать Изначальная музыка.

И сейчас она помогла Ревельдайне довольно быстро справиться с нахлынувшими жуткими воспоминаниями, затолкать их в самые дальние тупики сознания, убрать красную пелену гнева перед мысленным и физическим взором.

Но как только вернулся полный контроль над мыслями, Кобра сформулировала основной вопрос: «Кто именно отныне является обладателем артефакта, транслирующего по плоскости Изначальную музыку?» – потому что логично было предполагать, что сей дэм или дэма получили над остальными громадное моральное преимущество. То есть появлялась возможность воздействия на остальных способом временного отключения артефакта. А это был бы удар ниже пояса. Потому что только сейчас, вновь ощутив волшебное, крайне приятное воздействие музыки на свои тела, любой дэм понимал, чего ему недоставало ещё буквально час назад.

В этом плане становилась понятна крайняя заинтересованность основной соперницы. Убедись она, что именно Азнара отыскала пропавший артефакт, удавилась бы от злобной зависти.

Но теперь, соответствующе, возникал следующий вопрос: а кто тогда отхватил подобное чудо?

Здесь было о чем задуматься. Божественная пара Дайна – Гелмар отпадала сразу. А вот из остальных следовало вычленить тех, кто ещё час, ну пусть полтора назад находился на божественной плоскости. Для этого существовала куча шпионов, осведомителей, а то и глубоко законспирированных резидентов, следящих только за одним: где конкретно и когда находится их опекун. Порой таким доносительством занимались даже опекаемые смертные, проживающие в Крепости. Совсем уж редко удавалось подкупить кого-то из мелких клерков, вхожих в Имение или в Лаборатории. Сеть подобных осведомителей в среде дэмов стремился иметь каждый на каждого.

Понятно, что шпионов ловили, казнили самыми изуверскими способами, но… Подобные рисковые людишки, жаждущие ещё большей наживы, находились всегда новые. И теперь подобная сеть должна была сработать по своему назначению. Причём сеть как таковая существовала не одна. Всегда подобное задание давалось главному консулу, управляющему или старшей байни, представителям разведки или полиции, деятелям от спорта. Вот сейчас Кобра и запустила все эти сети в работу, сделав нагоняй в первую очередь геер дону Юргену Флигиссу и байни Л’укре Бзань. Причём нагоняй последовал с жёсткими угрозами самых жестоких кар, если сведения не будут предоставлены срочно или будут ошибочны.

Но пока подчинённые рвали когти и подмётки в приступе усердия, Азнара вспомнила свой недавний разговор с нынешним приятелем и стала к нему пробиваться по каналу ментальной связи: «Бенджамин! Отзовись, не будь скотиной!» Минуты через две тот и в самом деле отозвался. Сразу начав ругаться:

«Ты мне дашь спокойно поработать или нет?!»

«Обстоятельства такие, что о работе не может быть и речи! – гневалась она в ответ. – Но ты мне скажи вначале, где ты находишься?» – И напрягла все свои умения правдознатца.

«Всё ещё вошкаюсь с последствиями твоего задания».

«Какого именно?»

«Что значит какого? Не ты ли меня послала на островную плоскость на поиски твоего возлюбленного Труммера?»

Такая грубая подначка, касающаяся фривольной связи со смертным, вывела Ревельдайну из равновесия, и она сбилась с настроя выявления лжи. А это и так было очень сложно делать при ментальном общении. Но до того Прогрессор говорил только правду. Но в любом случае досада прорвалась непроизвольно в каждом слове:

«Неужели ты всё-таки отыскал этого непоседу?»

«Нет, к сожалению. А то бы уже похвастался особым способом его казни. У меня дел и забот видимо-невидимо, а я должен искать твоего мальчика для развлечений?»

«Моего?! Ха! Не ты ли утверждал, что не простишь мне гибели этого шалопая? И не ты ли утверждал, что лучше него нет дипломата во всём ДОМЕ? Так что определись в своих высказываниях…»

«Вот и разобрался! Возвращаюсь домой и предаюсь на сутки полному безделью. Устал! И ты меня больше не отвлекай…»

«Эй, эй! Подожди ещё пару мгновений и услышишь от меня огромный сюрприз, – зачастила мысленными словами дэма. – Только просвети меня, чем ты так долго занимался на островной плоскости?»

«Хм! А должен просвещать?»

«Конечно! Мы же с тобой самые лучшие друзья!»

Многозначительная пауза словно утверждала: с такими друзьями и врагов не надо. Зато Азнара вновь сумела жёстко настроиться на изобличении лжи в любом неосторожном слове или прорвавшейся эмоции.

«Друг» ответил ровно и честно:

«Там я занимался не только поисками. Пришлось наказать кое-каких сволочей да стереть с лица земли несколько цитаделей. Так что это чистая правда: я нуждаюсь в полноценном отдыхе. Прощай!»

Связь оборвалась, а дэма прошептала еле слышно:

«Однако! Не соврал… – Прикрыв глаза, прогнала в памяти каждое слово и неожиданно вскинулась: – Скотина! Как он меня ловко провёл со своими ответами. Ведь не сказал, когда именно разрушал цитадели и кого-то наказывал. А это могло быть и сто, и тысячу лет назад… Вот же хитрый лис!»

Но делать-то нечего. И было наивно полагать, что такой ушлый интриган, как Бенджамин, хоть в чём-то проболтается себе в ущерб. И сейчас он сразу двух зайцев одним движением пальца убил: дружбу подтвердил и ни в чём не обманул. Как тут на такого обижаться?

А вот на некоего смертного обид накопилось преизрядно:

«Ну и где этот Труммер шляется? Так я могу и спор проиграть на лучшего дипломата! – Хотя сама понимала, что не в этом суть. – А в свете возобновления Изначальной музыки просто необходимо доказать всем остальным своё первенство во всём! Как только освобожусь, сразу вновь отправляюсь на поиски!»

Приняв такое решение, дэма с головой окунулась в сонм текущих и набежавших проблем. Одна из них решилась весьма просто. Ещё в начале этой шумихи с жабокряками Ревельдайна заказала на Земле подводную лодку. Хоть и маленькая, но с ядерным реактором, глубоководная, обычные и необычные торпеды и ракеты с ядерной начинкой. Ко всему напичкана самой невероятной аппаратурой слежения за подводным пространством. Лодку продали немедленно, таковая как раз прошла все соответствующие испытания, а вот свой личный экипаж пришлось готовить уже здесь, на месте. Подобранный контингент лучших специалистов только и сделал, что два учебных выхода, не слишком удаляясь от территориальных вод сектора. По правде говоря, слаженность и действия этих восемнадцати моряков ещё оставляли желать лучшего, но разве это кого волнует в свете иных великих проблем?

К тому же имелось подозрение, что иные дэмы тоже взяли на вооружение подобную технику и могут запросто обойти конкурентов на последнем повороте.

Вот Непревзойдённая и отправила лодку в Пранный океан, дав соответствующие распоряжения и обеспечив постоянной связью с главным консулом. Он же в случае нужды корректировал действия личного состава.

Сама же занялась иными делами, забыв о времени и отдыхе. Хорошо увлеклась, с душой, даже забыв на какой-то момент о предстоящем продолжении поиска. Поэтому даже понять вначале не могла, когда Юрген Флигисс ей доложил по экстренной волновой связи:

– Вижу Поля Труммера!

Она вначале мотнула головой, концентрируясь на сказанном, и тут же вспылила:

– Почему я его не вижу перед собой?

– Прошу прощения, дэма, но я его вижу на экране. Трансляция идёт от вышедшей в море подлодки. А они получают картинку с поверхности с помощью летающего механического шмеля. Нейтральные воды, практически возле вод твоего сектора. В данный момент Труммер ведёт неравный бой с превосходящими силами воздушного десанта. При этом он на борту сразу двух идущих в спарке островов, которые используют жабокряки.

– Так дай команду подводникам его защитить!

– Уже отдал, Несравненная! – отчитался главный консул. – В данную секунду лодка выскочила на поверхность и всем вооружением приступила к уничтожению десанта.

– И кто это осмелился напасть на моего представителя?! – Этим Азнара поинтересовалась, уже превратившись в туманное веретено и переносясь на просторы океана.

– По предварительным данным, атакуют воины тридцать седьмого сектора. Вначале самолёты с этими опознавательными знаками пронеслись над плотами, а потом сбросили десант.

– Опять этот вонючий Гриб-поганка не в своё корыто лезет?! – шипела дэма, уже находясь на поверхности плота, осматриваясь по сторонам и ставя вокруг себя защиту. – Проклятый Термис Вейк! Это тебе так с рук не сойдёт!

Дальше и спрашивать не было смысла. Кое-кому при последней делёжке телами жабокряков и уж тем более делёжке сведениями о трофейном плоте мало что досталось. А такие, как Вейк, вообще не унижались просьбой поделиться. Зато сами удесятерили свои усилия, в том числе и ввели воздушное патрулирование громадными силами. Вот приписные людишки с воздуха и заметили очередные трофеи, решив, что можно нагло отжать у кого-то лавры победителя.

Да не повезло им. Вначале единственный моряк оказал отчаянное и удивительное сопротивление. А потом и лодка вдруг рыбкой вынырнула из глубин, с ходу сбив несколькими ракетами летающие в небе десантные самолёты. А там и дэма появилась, уничтожив в небе высотный самолёт-разведчик. Потом, правда, оказалось, что там просто крутился посторонний наблюдатель, приписанный к иному сектору, но…

Зато оба плота представляли собой печальное зрелище. Видимо, защитные структуры этих живых объектов не справились с интенсивным огнём штурмовых автоматов. Что уже само собой навевало на интересные мысли.

Но ещё хуже выглядел лежащий на спине Поль Труммер. Таких покойничков в открытом гробу не хоронят. Правая нога висит только на штанине. Отстрелены обе руки, одна по локоть, вторая по плечо. Несколько касательных ран на голове. Ну и туловище прострелено не менее чем в шести местах.

Уж на что дэма могла творить чудеса исцеления, но и она, бросившись к изуродованному телу и начав его собирать, завопила по ментальной связи:

«Бен! Труммер умирает! Немедленно ко мне на помощь! Я одна не справлюсь!»

Глава двадцать четвертая. Хорошо уметь всё!

Принцесса фей не желала, чтобы про её не совсем изумительное здоровье знал кто-то из посторонних. Во-первых, она твёрдо верила, что с возрастом репродуктивные способности придут в соответствующую норму. И тогда уж обязательно родится наследница. Во-вторых: она слишком надеялась на прославленную колдунью из своего мира. Старая Ниурсада не только являлась великим друидом, но лечила любые хвори, которые случались в среде её летающего народца.

Увы, колдунья хоть и опытная, но в первую очередь всё-таки старая, как она сама жаловалась всё чаще и чаще. И у неё не получалось при всём старании. Ну и, скорей всего, именно Ниурсада всё-таки растрепалась о пикантной проблеме капризной и взбалмошной Лидии. А иначе как об этом мог узнать дэм Прогрессор? Причём не просто узнал, а, нисколько не смущаясь и не деликатничая, заманил принцессу к себе в малую лабораторию и начал лечение. Точнее, попытался лечить какими-то краткосрочными воздействиями. Таких сеансов он провёл три, всё больше и больше хмурясь с каждым разом. Из чего стало понятно, что он столкнулся с неразрешимой даже для него проблемой и теперь думает, как выйти из создавшегося положения.

Но что бы он там ни думал, Лидия почувствовала себя довольной: к ней больше не приставали. И вот уже два дня она предавалась праздным развлечениям, интересным забавам и участвовала в любопытных экспериментах. Причём всё это проводилось при постоянном участии, поддержке и силовом прикрытии лучшей подруги Ласки. Сестра Труммера, пользующаяся необычно мягким отношением к ней самого Бенджамина Надариэля, получила удивительные возможности и личный портал в собственное распоряжение. Благодаря чему подруги (да и солидная стайка иных фей во главе с колдуньей) заимели возможность свободного перемещения из Имения в Розмор. И уже непосредственно в усадьбе, пользуясь весьма редким присутствием хозяина, что хотели, то и творили.

Конечно, Галлиарда и обе няни – учительницы Ласки всеми силами пытались приструнить девочку, ставшую вдруг невероятно самостоятельной, разбалованной и строптивой. И будь она одна, с ней общими усилиями справились бы. Но… Попробуй что-то скажи заносчивой, непримиримой и сердитой принцессе! Особенно когда та переходит на громкий писк, порханием крылышек чуть глаза не вышибает и буквально требует:

– Не мешайте нам делать великие открытия! Мы занимаемся важными делами, связанными с безопасностью всего сектора!

После чего облако фей подхватывало непослушную девчонку и чуть ли не по воздуху уносило её в сад. Или на чердак дома. Или во второй дом. Или в третий и четвёртый, которые раньше принадлежали соседям-контрабандистам, а с недавних пор уже числились в собственности Поля Труммера.

Шипящим от досады воспитательницам только и оставалось, что горестно восклицать:

– Да они сейчас весь дом развалят!

– А что с садом сотворили?! Когда Поль появится, он нам головы оторвёт за этот кошмар!

– И Кузю совсем затерроризировали! Сидит бедная гарпия в самом углу сада и боится челюстью клацнуть!

– Ну да, раньше она так птичек пыталась ловить, а после того, как чуть фею не проглотила, даже дышать старается осторожно.

– Хоть бы Аза появилась и забрала несчастную Кузю в другое место.

– В идеале: пусть Поль появится! И побудет безвылазно дома хотя бы неделю. Мне кажется, только он и сможет приструнить свою сестру и выгнать отсюда эту летающую шайку сказочных недоразумений.

– Выгонит он… Как бы не так! Боюсь, что и он уже с этим бедствием не справится.

Но все эти рассуждения принцесса не слышала. А если и слышала, то воспринимала как природные шумы. Главное, что ей было интересно с новой подругой и у неё появилось свободы ровно в два раза больше. Ведь одно дело созданный лес в огромном дворе Имения, и совсем другое – простой сад на простой околице сравнительно простого Розмора. А ведь оттуда вообще можно было улететь куда угодно, можно сказать, что в любую точку гигантского ДОМА. То есть создавалась иллюзия полной свободы.

Стоило, правда, отдать должное некоторой дисциплинированности этой непоседливой компании. Потому что жёсткий запрет покидать границы усадьбы соблюдался неукоснительно. Ни Ласка за забор не выглядывала, ни феи к тому же забору даже не подлетали. Но сам факт, что можно в любой момент подлететь, перелететь и улететь, неизменно тешил самолюбие Лидии.

А в остальном было очень интересно и в самой усадьбе. Потому что при помощи и под непосредственным руководством колдуньи Ниурсады шумная компания проводила эксперименты по оживлению, проращиванию, а потом и взращиванию полученных от Труммера семечек и нескольких косточек. Тех самых, которые у него имелись в трофейном поясе ченнелингера и которые он выделил феям от щедрот своих. Ну и маленькая такая деталь: дэм Прогрессор знал о существовании практически мёртвых семечек, но не ведал, в чьих они оказались ручонках, и не догадывался, что их как-то можно превратить в полноценные растения.

Поначалу и друид Ниурсада не знала, получится ли у неё, но она очень старалась. А вместе с ней прикладывали свои удивительные силы все остальные феи. И пусть глобально этих сил казалось не так много, но здесь больше решало качество или, иначе говоря, конкретное умение фей облагораживать и улучшать любое растение.

Особую пикантность всей затее придавала удивительная передача умений девочке. Вроде и не учили её особо, вроде и не показывали ничего специального, а в какой-то момент Ласка с ходу подключилась к хоровому пению фей, которое воздействовало на пробуждение семян и начало роста. В общем, вся компания работала слаженно, развлекалась дружно и шалила во время отдыха страшно.

Ну и радовались непосредственным своим успехам шумно, искренне, как обычно это и делают все дети. И как-то не верилось зрителям со стороны, что многим феям не один десяток лет, колдунье – далеко за сотню, ну а возраст принцессы оставался для всех глубокой тайной. Это её высочество так кокетничало, вроде как и по-женски, но оставаясь на уровне эмоций всё тем же обыкновенным ребёнком.

Успехи имелись существенные. Удалось оживить и прорастить одну косточку и шесть семечек. При этом колдунья сразу заявила:

– Из косточки вырастет дерево. Большое. А может… и ещё больше. Из семечек – явно не дерево. Скорей всего декоративный вьюнок. Вырастет тоже прилично и может своими стеблями и листьями прикрыть приличную беседку для людей.

– Что мы будет делать с деревом? – вопрошала Ласка.

– И для чего нам пригодится вьюнок? – вторила ей подруга Лидия.

Прежде чем ответить, старая фея смешно кривилась:

– С деревом?.. Пока сложно понять, когда оно станет цвести и как часто будет плодоносить. Да и как плоды выглядят, рассмотреть в ауре косточки не получается. Но есть у меня предчувствия, что плод не просто съедобный, но и весьма полезным окажется. Тогда как с семечком мне уже всё ясно теперь.

– Так уж и всё? – не поверила принцесса.

– Не язви! – одёрнула её Ниурсада. – Всего не знают даже дэмы, все вместе взятые! А возвращаясь к вьюнку… или что там вырастет? Это сейчас семечко маленькое и высохшее. Но пока оно свежее, то наполнено маслом с удивительными исцеляющими свойствами. Из него можно такую панацею сотворить, что практически любые хвори излечатся. Например: если тебя в нём искупать часа два… или три, то небольшое расстройство твоего организма может исчезнуть.

– Правда? – оживилась Лидия.

– Ну… я так предполагаю. Вначале вьюнок пусть вырастет. Потом даст семена. Затем надавим масла с них и лишь после этого наполним для тебя ванну.

Косточку посадили в геометрическом центре усадьбы, сделав для неё прочную загородку из стальных прутьев. Мало ли куда Кузя шагнёт, громоздкая на земле, и в кустах неповоротливая? Правда Ласка довольно подробно объяснила гарпии, что можно топтать, а что надо, наоборот, охранять. И та радостно кивала головой, показывая, что поняла, и била хвостом по земле, выражая свое рвение и желание служить.

Проросшие семечки посадили по углам: два – на длинной стороне, выходящей на улицу, где числился первый дом Труммера. Два – на короткой стороне, где на параллельную улицу смотрел унаследованный дом погибшего соседа. Ну и два – на углы длинной внутренней стороны совмещённого сада четырёх участков. Эти ростки тоже оградили метровым в диаметре цилиндром из стальных прутьев.

После чего вся компания шесть раз в сутки собиралась у каждого ростка и пела минут по пять, колдовала, поливала и подкармливала стремящиеся к свету растения. И это у них получалось лучше всего. Уже к концу третьих суток довольно жёсткие и прямые стебли, выскочившие из земли, вымахали на высоту метра. Выбросили по нескольку листиков, да так и замерли, словно осматриваясь и размышляя: «Куда это я попал?»

Ещё в течение двух суток феи и Ласка спорили между собой, пытаясь понять, что у них получилось и почему процесс роста приостановился.

– Что вьюнок совсем не вьётся!

– И его ствол почти ничем не отличается от начавшего расти дерева.

– Зато листики совершенно разные: у них – узкие, а у него – круглые.

– Может, они приболели? Потому и не растут?

– Или для них вреден воздух и климат Розмора?

– А давайте их польём раствором молока с мёдом?

– Нет! Лучше прихватим из Имения специальный агрораствор!

Ну и много ещё чего предполагали, оспаривали и предлагали. Крик, писк и шум порой стоял такой, что проходящие по улице соседи старались держаться противоположной стороны. Галлиарда уже не пыталась вмешиваться, сестры Макиллайн затыкали уши и жаловались на головную боль. Угомонить рьяных ботаников было некому.

А потом в имение словно с неба свалилась Аза Рейна. Фактическая как бы супруга Труммера и формальная как бы совладелица поместья. Причём маркиза выглядела очень расстроенной, злой и взъерошенной. И с ходу попыталась наорать на всех, начав с попавшейся ей на глаза Элен Макиллайн:

– Чаи распиваете?! А почему за ребёнком не следите?! Почему она по саду носится как оглашенная?

В следующий момент она оказалась в крепких объятиях Галлиарды и услышала её шёпот в самое ушко:

– Маленькая! Как я рада тебя видеть! Ты чего расшумелась?.. И почему вся такая нервная?.. Успокойся… Расслабься… И рассказывай, где так долго пропадала? Когда уже Поль дома появится?

Вначале Аза резко вздохнула и вознамерилась вырваться их объятий подруги. Но только разок дёрнулась и сразу обмякла, словно из неё воздух выпустили. Потом рассеянно выслушала все вопросы, а после последнего вдруг расплакалась, уткнувшись носом в грудь более высокой баронеты Фойтинэ:

– Поль… Он приболел! – всхлипывала она через раз. – Но уже почти здоров. И завтра будет дома. Здесь. Долго будет. Ему отпуск дали. Дней на десять. Или на восемь…

Не на шутку обеспокоившаяся Галлиарда тем не менее все усилия прикладывала, чтобы успокоить в первую очередь подругу:

– Ну вот, значит, всё хорошо. Так чего же ты тогда расплакалась? Мы все тебя любим и очень по тебе соскучились. И это так здорово, что ты вернулась! Ещё и Поль завтра появится! Давай в честь этого устроим великолепный праздник?

– Мм?.. Ну не знаю… Если меня дэма отпустит…

– А куда она денется, бессовестная! Сколько можно загружать работой мою прелестную невестку? Тем более что она не владычица нашего сектора. У нас свой Прогрессор есть.

Рейна хмуро заглянула подруге в глаза:

– Ага, вот ты какая? Решила меня в невестки записать? А сама, значит, получаешься сестрой Поля?

– Что мне остаётся? – улыбнулась та в ответ. – Раз он тебя выбрал в жёны, то роль подруги мне уже совершенно не подходит. Но, учитывая наши невероятно родственные отношения, меня можно смело зачислять в сёстры. Старшие!

– Хитрая… Ну и ладно! – со вздохом согласилась маркиза. – Но раз ты старшая, почему не следишь за младшей? Что там в саду за конец света? Писк и ор стоит на половину Розмора.

– Идём, сама глянешь, – предложила баронета. – А то у нас уже сил нет и руки опускаются бороться с этим пожаром. Поль домой не является, а дэм вообще про нас словно забыл.

– А ухажёр за Элен не появлялся? – последовал ехидный вопрос, уже на пути в сад. – Всё-таки такой высший чиновник мог бы одним только взглядом навести тут идеальную дисциплину.

– Ой, лучше не вспоминай! – последовала просьба почти шёпотом. – Был он здесь позавчера, привёз шикарный букет роз и корзинку шоколада. Побыл полчаса и вновь улетел. Так оно и понятно, насколько он занят. И теперь Элен смотрит на цветы, жрёт шоколад и плачет почти постоянно. Потому что понятно всем без исключения: вряд ли у них образуется нормальная семья. Кто он и кто она! Главный консул – и бесправная женщина, даже не приписная.

– Кто знает, кто знает, – отстранённо пробормотала Аза, уже пристально рассматривая композицию «девочка с феями и росток».

На подошедших женщин никто из ботаников не обращал внимания. Так что в звучащем многоголосье удалось без труда вычленить всё самое главное минут за пять. Что выросло, как, почему не растёт дальше, что предпринять и как именно надо пропеть следующую мантру, применяемую друидами для совершенствования своих креатур.

А потом шумная компашка притихла, настроилась и стала петь. В общем хоре голосок Ласки звучал вполне внятно и уверенно. Чему Аза поразилась больше всего. Потому что стала шёпотом уточнять у Галлиарды:

– Кто её научил петь эту мантру?

– Понятно кто, феи!

– Ты точно в этом уверена? Может, здесь приложил свою божественную длань дэм Прогрессор?

– Я тебя умоляю! – фыркнула баронета. – Нашему дэму больше делать нечего, только с детьми малыми заниматься. И не было его здесь уже давно. В Имении его Ласка тоже не встречала.

– Понятно, – протянула маркиза. Затем дождалась окончания пения и уже плотно насела на девочку: – Как славно у тебя получается! Колдунья тебя выучила? Или принцесса Лидия? – Кстати, в тот момент Ниурсада в крылатом облаке почему-то отсутствовала.

– Никто меня не учил. Я слушаю, как они поют, и просто им подпеваю.

– Ну с чего вы решили, что плоды с этого дерева будут съедобны?

– Пусть вначале вырастет, – совсем по-взрослому рассуждал ребёнок, – а уже потом будем оценивать, ядовиты его плоды или нет. К тому же у нас ещё и вьюнки проросли. Потом они вырастут и дадут семечки, масло с которых уже точно будет полезно и станет использоваться в целительстве. Идём, покажу!

Сходили, посмотрели. Маркиза удивилась ещё больше. При этом бормотала словно в оправдание:

– Они вообще не могли прорасти… Ну… так Поль утверждал.

– Нашла знатока! – фыркнула, в свою очередь, Галлиарда. – И вообще, пора чай пить. Бери эту непоседу и пошли за стол, сестры Макиллайн уже его накрыли. Да и расскажешь мне, наконец, чем там Поль заболел?

– Заболел? – заволновалась и девочка, сразу же без всякого спора вложившая свою ладошку в ладонь Рейны. – Давно? Сильно? Рассказывай!

Начала выдавливать из себя подробности маркиза уже за столом:

– Да так… не столько он болел, как плохо себя чувствовал. Суставы у него болели, кости, голова… дурная! Потому что мог поберечься и не рисковать понапрасну. Так нет, ему погеройствовать захотелось! Вместо того чтобы тихо-мирно из миссии вернуться да посоветоваться, с кем надо, решил по собственной инициативе ещё кучу трофеев приволочь. Вот и пострадал… за неуместное рвение. Хорошо хоть сейчас уже с ним всё в порядке, завтра увидите… И поругать не забудьте! Чтобы о вас чаще вспоминал, если о супруге своей законной ничего не помнит.

– О-о! Поругаем! – заверила Галлиарда.

– Ещё как поругаем! – поддержала девочка свою старшую, как бы сводную сестру. – Но ты его разве не ругала?

И как-то по-особенному заглянула в глаза маркизы. Кажется, та даже чуточку смутилась, но ответила вполне откровенно:

– Нет, не ругала. Слишком жалко его стало, как только увидала. И никаких слов для ругани не нашла. Так что… вы уж тут сами его! Ну и я постараюсь как можно чаще с ним дома бывать.

Вот так и сидели, соображали.

Семейная идиллия: когда собрались одни женщины и планируют, как лучше и больней обидеть любимого мужчину.

Глава двадцать пятая. Не притворяйся, а признавайся

Видимо, так распорядилась судьба-злодейка, что оба товарища расстались всего лишь за минуту до крайнего осложнения обстановки. Задержись кит чуточку дольше, он мог бы телепортироваться с места начавшегося сражения вместе с Труммером. Но кто же знал, что так получится?

Конечно, Поль давно рассмотрел высоко в небе два самолёта-разведчика. К тому же один вскоре скрылся внутри небольшой облачности. И догадывался, что таким образом иные дэмы контролируют водные пространства Пранного океана. Мало ли что взбредёт в головы тем самым жабокрякам?

Но он и представить себе не мог, что кто-то решится на захват чужих трофеев. Да ещё и в пределах отличной видимости от Имения Кобры, когда до пирсов оставалось всего лишь восемь километров. А до запретных территориальных вод сектора – вообще три! Однако посмели!

С двух низко летящих самолётов прямо на головы сыпанули первые две грозди десантников. Во втором и третьем заходах – очередные порции. Ну и стрелять удалые парашютисты начали, ещё находясь в воздухе. То есть жёсткие намерения показали сразу. О переговорах и предложении сдаться – ни слова не прозвучало. Ну и напоследок сами самолёты красочно приводнились прямо на курсе движущихся островов.

Стреляли прицельно во всё, что шевелится и не шевелится. Хотя явно знали о человеке на борту, ведь с самолёта-разведчика что угодно можно рассмотреть с помощью устройств. Ну а по неподвижным контурам, видимо, стреляли на всякий случай. Ведь тела жабокряков а’перв не озаботился спрятать в открывающиеся карманы.

Зато сам попытался туда спрятаться по нескольким причинам и в попытках использовать несколько позитивных для себя факторов. Причина первая: он так и не научился возводить над трофейными островами защитный купол. Ну и не факт, что подобная защита имелась у одиночных дозорных плавсредств.

Причина вторая: он очень надеялся, что хотя бы внутренности своих полостей плот защищает от тяжёлых пуль.

Причина третья: он надеялся что невидимый плащ его защитит от смертоносного свинца.

Ещё один положительный фактор: острова продолжали идти с прежней скоростью и всего лишь через пять минут могли протолкнуться в территориальные воды. Второй, из него исходящий: ну хоть кто-то же должен наблюдать за морем из Имения! Следовательно, давно уже подняли тревогу, а заметив десант, моментально придут на помощь.

Все эти размышления нивелировались страшной действительностью. Автоматный огонь достиг такой силы, что плоты резко сбавили в скорости. Но хуже всего, что сыплющиеся прямо на голову десантники умудрились физическими прикосновениями частично сорвать плащ с тела поощера. После чего Труммер всё-таки получил две свои первые раны. Потом и десантников налезло в оба плота столько, что те чудом не затонули. Да и самолёты упёрлись лбами и поплавками в трофей, пытаясь его остановить на месте.

Чуть раньше десантники взрезали палубу и вручную достали спрятавшегося там а’перва. Похоже, его пытались упаковать в кокон санитарной пены, а потом передать на борт самолёта. Но сам Поль не стал дожидаться струй из приготовленных баллонов. Хоть его и держали крепко за руки, фиксируя в жёстком захвате, но зачем такому универсальному поощеру махать руками? Или выкрикивать какие-то проклятия?

Просто ударил воздействием максимальной силы по всей площади вокруг себя. Агрессоры стали падать, как колосья пшеницы, срезанные косой. А при таком ёмком «отборе» и «подбор» получался огромнейший. Так что сил хватало, и уже после второго воздействия на втором плоту лежали все и тонули те, кто держался на воде рядом. Досталось изрядно и толпе десантников на первом (если смотреть по ходу движения) плоту. Там тоже все стали падать или как минимум пошатываться. Казалось бы, ещё несколько моментов, и случится уникальная победа. Но тут ударили пулемёты с обоих самолётов. Били в упор, не разбирая, где свой, а где единственный чужой.

Труммер только и понял, что его начало разрывать на кусочки.

Потом наступила тьма.

И через неизвестно какое время пришла боль. Причём боль ещё и принесла с собой чуточку счастья пополам с пониманием:

«Кажется, остался живой!.. И это меня сейчас, наверное, латают… Спасли всё-таки!..»

Знал бы он в тот момент, что залатали его и склеили давно, фактически ещё на плоту. А боль пришла после слива жидкости из регенерационной капсулы. Как раз в тот момент и была запущена крайне болезненная процедура запуска нервной системы. Датчики били током дёргающееся в конвульсиях тело. А руководящий этим процессом Прогрессор довольно улыбался:

– О! Задёргался покойничек-то! Значит, иннервация восстановлена на все сто процентов. У нас получилось! Ха-ха! – После чего повернулся к Азнаре, стоявшей рядом с закушенной губой, и попытался пошутить: – Само собой разумеется, что использовать его уже сегодня для постельных забав будет несколько преждевременно.

И тут же осёкся на полувздохе, столкнувшись с угрожающим взглядом своей божественной приятельницы. Тут же отвернулся, поспешно напоминая:

– Не надо меня убивать, ведь мы с тобой друзья. Не правда ли? Слушаем Извечную музыку и успокаиваемся, успокаиваемся, успокаиваемся… О, наступила фаза оздоровительного сна. На пять минут. Потом проснётся.

Дэма тут же спохватилась, покидая медицинский блок интенсивной терапии и объясняясь на ходу:

– Не могу я перед ним появиться в таком виде. Надо сменить имидж, привести себя в порядок, иначе не признает во мне свою супругу.

– Интересно некоторые живут! – уже вслед ей крикнул Прогрессор, а потом стал бормотать себе под нос, снимая датчики с тела поощера, убирая присоски и отключая приборы поддержки: – Докатилась!.. Её стало волновать, в каком она виде предстанет перед смертным… О! А этот разгильдяй валяется без сознания и не ведает своего счастья… Эй! Просыпайся! Труммер-буммер! Кому говорю! Вставай и выметайся из моих Лабораторий.

Ещё и по щекам похлопал болезного а’перва. Но лучше подействовало упоминание о страшном месте, куда боялся попасть каждый нормальный человек. Поль резко открыл глаза и попытался осмотреться. Но тут же задёргался от пронзившей его по всем членам боли.

– У-у-у!.. Что ж так больно-то? – выдавил он с хрипом. – Неужели меня ещё не сшили?

– Ха! Радуйся, ничтожество, и гордись, что тебя сразу два дэма склеивали. Насколько я помню, никто из смертных ещё такой великой чести не удостаивался.

– Мм?.. А-а?.. – Зрачки забегали в разные стороны.

– Давно умчалась по своим делам. Но обещала прислать своего двойника, чтобы та за тобой приглядывала. Кстати, эта, как её? Маркиза? Она уже в полной власти своей дэмы. Учитывай это. И будет для неё шпионить отчаянно и с азартом. Так что не вздумай раскрывать секреты перед своей супругой, как бы она перед тобой ни извивалась. Запрещаю рассказывать ей всё, что с тобой произошло с момента знакомства с китом.

– А-а… если сама Непревзойдённая меня испепелять начнёт?

– Ссылайся смело на мой запрет и… терпи! Ха-ха! Такая уж, видно, твоя доля: терпеть и радоваться. И попробуй только нарушь мою волю!

И такая угроза прозвучала в словах владыки, что Труммер, уже начавший приподниматься, вновь рухнул на жёсткое пластиковое ложе. А дэм, убедившись, что его внушение дошло до сознания человека, уже иным, спокойным тоном распорядился:

– А мне чуть позже всё расскажешь в подробностях. Я тебя для этого специально выдерну.

– Почему не сейчас? – Морщась от боли, Поль всё-таки уселся, опуская босые ноги на пол. – И откуда выдернешь?

– Из лап шпионки, естественно! – последовало пояснение. – Потому что обещал тебя отдать жене на короткое время реабилитации. И она уже здесь, проходит проверку на последнем посту контроля. Её сейчас обыскивают… Хе! Вот уж охрана нащупает всякие женские прелести!

Труммер постарался всеми силами скрыть удивление. Потому что понимал: его опекун бесстыже врёт. Не было у него пунктов контроля с физическими лицами. Любого посетителя ещё на дальних этапах сканировали разными устройствами. Да и чего можно бояться дэму в собственной обители?

«Ну да ладно, сам он себе судья! – подумал а’перв, с трудом вставая на дрожащие ноги. – А ведь в самом деле заштопали, починили, всё, что надо, пришили! – Он непроизвольно глянул ниже своего живота, проверяя некую важную деталь. – Вроде всё на месте… А ведь помню, как меня рвало на части… Бр-р-р!»

Он всем телом содрогнулся от неприятных воспоминаний и чуть не упал. Хорошо, что дэм шагнул к смертному и крепко подхватил его за локоть. Ещё и побеспокоился:

– Что не так?

– Да вспомнил про пули… Тяжёлые, зараза… Казалось, прямо в глаза летели…

– Ну да. Чудо, что тебе мозги по всему океану не расплескали.

Восстанавливая равновесие, Поль даже не пытался сейчас осмыслить диковинный стоп-кадр, самый последний, перед тем как на него навалилась тьма и остатки его тела упали. А осмыслить следовало обязательно, потому что летящие пули не только запечатлелись сознанием, словно под вспышкой молнии. На той же картинке виднелись облачка пыли, которые распылялись в воздухе. И облачка получались именно из тех самых пуль.

«Скорей всего это даже Бенджамину нельзя рассказывать, – решил поощер, делая первые шаги к стоящей осторонь вешалке. На ней только и был что халат. – Вот только на чей запрет мне сослаться при разговоре с ним?»

Только успел накинуть халат и опоясаться, как в помещение осторожно, словно опоздавшая школьница, проскользнула маркиза Аза Рейна. Она вначале испуганно глянула на отошедшего к приборам дэма, но тот на это лишь хохотнул и небрежно махнул рукой:

– Забирай своего… хе-хе, супруга. Забирай! – И повернулся к парочке спиной.

Теперь уже Аза смелей метнулась к Труммеру, с каким-то стеснением его обняла и зашептала:

– Пошли отсюда скорей! – И уже на ходу стала забрасывать своего мужчину запросами: – Где же ты был? Что с тобой случилось? И почему тебя здесь лечили? От чего?

Вне блока их встретил кто-то из сонма младших консулов, провёл в комнату с гардеробом и предложил одеваться на выбор. Добавив после этого:

– В арсенал для подборки оружия мне приказано тебя провести сразу после скромного обеда. Я жду в коридоре.

Тогда как Аза с необычайным проворством и знанием дела стала отбирать нужную одежду и помогать одеваться. При этом она не замолкала ни на минутку:

– Не молчи! Почему ты мне не отвечаешь? Или тебе язык отрезали?

– Пока ещё нет, – не мог сдержать ухмылку Поль. – Но точно отрежут… а потом и голову, если я хоть одним словом проговорюсь о событиях последних дней.

– Ты шутишь?! – взвилась супруга от негодования. – Даже мне не расскажешь?

– Увы, дорогая! Никому! Строгое распоряжение Прогрессора.

– Хм! Мне, конечно, интересно… и обидно, что ты своей жене не доверяешь. Но уж своей спасительнице ты точно все подробности расскажешь. Потому что она мне утверждала, что спасла тебя лично, успев на какой-то плот. И очень негодовала, что ты ей не сообщил о прибытии раньше. И о причинах своей задержки не доложил.

– Жаль, честное слово, жаль, – чуть не плакал а’перв. – Но ты ей так и передай: уже и не доложу. Ибо запрет полный! – И тут же испуганно моргнул: – Ну и чего ты так на меня смотришь? Тебе-то какая разница? Сама мне тоже ничего не рассказываешь, ссылаясь на какие-то тайные миссии.

– Так то – я!

– А это – я! И не нервничай, пожалуйста. Пусть дэмы сами между собой разбираются. А мы люди маленькие, что прикажут, то и выполняем.

– Это я – маленькая?! – вспылила Аза. – Да ты знаешь…

Стоящий за дверью младший консул осуждающе покачивал головой, но всё равно тщательно прислушивался к разгорающемуся семейному скандалу. И в душе завидовал Труммеру:

«У него такая красавица жена. Похожа на Непревзойдённую. И чего он с ней ругается?..»

Глава двадцать шестая. Жадность – преддверие страсти

Оказалось, что Аза прилетела за Труммером на гарпии. На ней они и поспешили домой, после того как а’перв покопался с восторгом в арсенале дэма. Если раньше ему предоставляли порой оружие по его заказу, то сейчас он сам дорвался до полной свободы в праве своего выбора. А потому нахватал от жадности всего и много. И ведь понимал, что ведёт себя неправильно, потом может здорово влететь от опекуна, но никак не мог удержаться, жадность всё-таки одолела.

Вот и получалось, что летающую бестию слегка перегрузили. Ведь помимо оружия и должных к нему аксессуаров, герой прихватил три упаковки патронов по тысяче штук в каждой. Да ещё и несколько специальных барабанов для стрельбы прихватил, вмещающих в себя по сотне патронов. Ко всем этим мешкам и баулам Аза тоже отнеслась с ворчанием:

– Можно подумать, что дэма Ревельдайна тебя оружием не обеспечила бы! Обязательно у этого скряги брать?

Они уже взлетали, поэтому Поль испуганно шикнул на неё:

– Смерти захотела?! Как можно такое на нашего владыку говорить? – Дотянулся с пассажирского места до наездницы и погладил её плечико. При этом чуть поддал воздействия, которое не просто снимало усталость и раздражение, но и добавляло капельку сексуального вожделения. – И чего ты такая нервная? И чем тебе Прогрессор не угодил?

– Да его понять можно… они все такие! – Маркиза уже почти не злилась. Скорей выглядела слегка расстроенной: – Меня больше шокирует твоё нежелание со мной поделиться проблемами. И эта твоя болезнь? Вдруг что-то серьёзное?

– Не сомневайся, Бенджамин излечивает всё. Даже трупы свежие оживляет. Да и со мной ничего страшного не случилось. Просто какую-то инфекцию в виде тяжёлого насморка подхватил, вот и пришлось проторчать в карантине.

Она на эти слова даже оглянулась с возмущением. И так стрельнула взглядом, словно пообещала несусветные кары за враньё. Но Труммер только внутренне посмеивался: запрет от дэма на разглашение чего-либо ему развязывал руки. Правда, следовало готовиться морально к тому моменту, когда на месте Азы Рейны окажется Азнара Ревельдайна. От богини простыми взглядами и экивоками на её коллегу не отделаешься.

Ну а пока, совершенно неожиданно для поощера, ему самому резко захотелось интимной близости. Да и как было не захотеть, если в досягаемости руки сидит законная супруга? Причём – самая прекрасная женщина в ДОМЕ! Даже интересно стало.

«Супруги мы с ней уже давно, а до сих пор ни разу до самого главного не дошли. А ведь она утверждает, что всё ещё девственница. И это вроде как правда».

Да и в мире Аверса её поклонницы из ордена азнарианок проверяли не единожды. Поэтому интрига предстоящей близости возрастала в геометрической прогрессии: какова окажется разница между существом божественным и простой смертной? По идее и по всем логическим выкладкам – никакой разницы быть не должно. Но когда молодому и уже почти здоровому мужчине не даёт покоя резко возросшее либидо, логика как-то уходит на задворки сознания.

И чем ближе гарпия приближалась к дому, тем больше Труммер распалялся от фривольных желаний. И все его мысленные фантазии заканчивались только одним: бурным сексом в своей личной спальне. Хотя справедливо подозревал, что поводов для капризности и отказа предостаточно.

А вот на подлёте, уже непосредственно над нужным участком Розмора, в глаза Поля бросились странности и несуразности. Чтобы чётче осознать увиденное, он даже коснулся плеча Азы и потребовал:

– Сделай добавочный круг над районом с нашими улицами.

Было чем озадачиться: внизу явно творилось великое переселение народов. Ладно, пусть не вселенское, но в любом случае многие соседи на параллельных улицах грузили свои вещи на повозки, на машины или в тракторные прицепы. Некоторые усадьбы уже смотрелись совершенно безжизненными, и если бы не сады и целостность всех построек, можно было бы предположить, что район постигло стихийное бедствие. Или эпидемия. Или ещё чего похуже. Мало того, по углам огромного как бы квадрата, в центре которого и располагался дом Труммера, на перекрёстках возвышались боевые флайеры. Высотой под три этажа каждый, эти монстры неприятно портили пейзаж своей угрюмой, мрачно-серой раскраской.

Маркиза и сама заинтересовалась происходящим, сделав ещё один круг, опуская Кузю то ниже, то выше. А когда они приземлились, то первая высказала не совсем дельное мнение:

– Вот видишь, что ты натворил?!

– Э-э-э?.. Я?! – растерялся а’перв.

– Конечно! И всё потому, что не хочешь откровенно делиться со мной рассказами о своих приключениях.

– Хочу! Очень хочу, моя бесценная! Но мне запретили под страхом не только моей, но и твоей смерти. Да и как согласуются наши откровения с наличием вокруг боевых флайеров?

– Не знаю, но догадываюсь. Ты в самом деле заражён какой-то инфекцией. И твой насморк смертельно опасен для других людей. Вот и ведётся спешная эвакуация. А если говорить…

– Очень смешно!

– …о твоей и моей смерти, то нам это грозит вполне реально. Если ты не признаешься дэме в своих похождениях, то она вначале меня убьёт на твоих глазах, а потом и тебя по маленьким, микроскопическим кусочкам начнёт резать, прижигать, а потом дальше резать.

Это она экспансивно высказалась, уже слезая с Кузи. Тоже спускаясь с гарпии, Труммер укорил нежно поддерживаемую супругу:

– С таким азартом говоришь, словно сама меня резать собралась. А по поводу твоей смерти, то ни за что в это не поверю, пока Кобра в самом деле не станет тебя убивать на моих глазах. Всё-таки дэма добрая и справедливая, прекрасно понимает, что такое приказ её божественного собрата, лучшего приятеля и единственного союзника. А потому не будет меня толкать на предательство.

Судя по нахмуренным бровям возлюбленной, она явно собиралась поскандалить. Но тут с соседнего участка послышался радостный вопль:

– По-о-оль! Поль вернулся!

И ещё через несколько мгновений на поощера с разгона прыгнула Ласка, обнимая крепко за шею, а ногами пытаясь охватить живот, как могучее дерево. Тут же рядом с обнимающимися родственниками повисло облако летающих фей, откуда тоже доносились приветственные попискивания.

Ну и поток слов лился из сестры сродни водопаду:

– Ой, Поль, я так по тебе соскучилась! Я так тебя ждала! Ты бы только знал, что у нас тут творится! Мы шесть семечек и одну косточку прорастили и посадили. Они уже почти с меня вымахали, но дальше ни в какую не растут. Ты нам должен помочь, снять с ростков усталость, чтобы они в рост пошли. А ещё, у нас всех соседей выселили, Да, да! Всех, кто примыкал к нашим участкам, вывезли! И точно так же выселяют всех с параллельных улиц. Мы спрашивали у военных, они говорят, планируется какое-то строительство. Значит, нас теперь тоже выселят?

Несколько растерявшись, Труммер поглядывал на подошедших Галлиарду и сестёр Макиллайн. Косясь на хмурящуюся Азу, подруга чмокнула своего названого брата в щёку и призналась:

– Сама ничего не пойму, что вокруг нас творится. С нами вроде как очень вежливо общаются, ничего не требуют, но и ничем конкретно не делятся. Зато вокруг нас создаётся какой-то вакуум. Выселяют людей со страшной силой. Я походила, поспрашивала, толком тоже никто ничего не знает, но зато вроде как все довольны. Их переселяют в гораздо лучшие дома, с большими участками, ещё и денежную компенсацию выплачивают.

– Но не всем! – встряла в разговор Элен Макиллайна. – Кто занимался крупными махинациями с контрабандой, тех попросту арестовали, а жильё конфисковали. Причём часть отправилась на каторгу, а другую часть просто вышвырнули за Большую стену.

– Кошмар какой-то! – пробормотал Труммер, многозначительно глядя на подругу.

Ему даже поплохело, только он представил, что в его собственности отыщут солидную кучу алпи, нелегальных алкогольных таблеток. Они, правда, находились в доме погибшего соседа, но ведь по всем законам этот дом уже принадлежал а’перву, значит, и всё находящееся там относится к зоне его ответственности. Если сразу не сдал находку силам правопорядка, значит, виновен. Ещё и проследить могли, куда и кому сбывает. Следовательно, и Чин Хун Хо, выходец с Земли, мог пострадать. Бедного китайского кулинара даже личное знакомство с Прогрессором не спасло бы от каторги.

Баронета Фойтинэ прекрасно поняла подноготную такого напряжённого взгляда и постаралась успокоить старого друга:

– К нашей усадьбе никто даже не приближается. Такое впечатление, что полиция и военные нас боятся как чумных. Очень вежливо с нами говорят, чуть ли не заискивающе.

На всё это Аза высказала своё категоричное мнение:

– Я так и знала! Это всех нас Поль заразил! Привёз какой-то экзотический вид чумы на нашу голову.

– Неправда! – заступилась за брата Ласка, ещё крепче к нему прижимаясь и сердито поблескивая глазками на невестку. – Он совершенно здоров! Я чувствую, потому что у нас – одна кровь.

– Ага! Чувствует она! – не поверила маркиза, с ворчанием начав споро разгружать истомившуюся в ожидании Кузю. – Не хотите к моим словам прислушиваться, вам же хуже будет…

Тогда как девочка перешла к требованиям в адрес кровного родственника:

– Поль, давай начнём с ростков от семечек. Вначале неси меня вон в тот угол усадьбы, там самый хилый ствол и листочки стали желтеть.

– Дай брату вначале поесть и отдохнуть! – попробовала её приструнить Галлиарда. На что получила просьбу от Труммера:

– Ладно тебе, вряд ли это надолго. Пока стол накроете, мы уже и вернёмся. Пошли, милая.

Но тут ему в спину понеслось строгое распоряжение от супруги:

– Закончишь с растениями, приходи в дом старикана. – Это они так называли порой дом, доставшийся в наследство. – Нам надо серьёзно поговорить! А я пока туда сложу всё, что мы привезли.

Всё верно: в тщательно запираемом строении только и можно было прятать оружие от вездесущей Ласки. Там же хранились и тюки с алпи, которые постепенно переправлялись друзьями к хозяину «Пагоды», на самой окраине Крепости. Ну и туда же планировали отселить супружескую пару, которая до сих пор так и не смогла остаться наедине и вдали ото всех.

Кстати, двинувшаяся в старый дом Галлиарда успела укоризненно глянуть на друга. И при этом мимикой указать в сторону пыхтящей Рейны. Мол, не стыдно, что женщина тяжёлые ящики с патронами таскает? На это мужчина только легко скривился и закатил глаза под лоб. Мол, моя жена ещё и мне фору даст по силе и выносливости. Да и кто её заставлял-то? Сама вызвалась поработать.

Загороженный стальными прутьями росток в самом деле выглядел неважно. Хотя и смотрелся непривычно, диковинно. Этакий прямой карандаш ствола, диаметров под пять сантиметров, и три сидячих листика, очень напоминающих осиновые. Причём два листика уже начали желтеть.

– И сам ствол, – начала жаловаться Ласка, – раньше был насыщенного зелёного цвета, а теперь стал бледным.

– Может, грунт не тот? – попытался Труммер засветить свои мизерные познания в ботанике.

Вот тут и вступила в разговор колдунья Ниурсада, которая оказалась в облаке фей. Прозвучала краткая лекция, суть которой сводилась к следующему: «Не разбираешься – не лезь с глупыми вопросами! Мы всё прекрасно и без тебя прорастили, куда надо посадили и чем следует поливаем. Твоя задача проста: взбодрить растение, помочь ему с акклиматизацией в неблагоприятной, скорей всего не родной обстановке».

– Понял? – уточнила старуха-друид. – Вот и делай, что тебя попросили.

Поощер обижаться не стал, хмыкнул, да и приступил к лечению растения. При этом применял те же воздействия, что при лечении того же человека. Да и свои раны он залечивал такими воздействиями. Почему-то не сомневался: помогло живому организму – поможет и живому растению.

Разве что не спешил, действовал очень осторожно, постепенно наращивая силу воздействия. Не хватало только испепелить росток или прожарить его! И уже через пять минут появились первые результаты, с листочков стала пропадать желтизна.

– Ура! Получилось! – выдохнула сестричка, сопящая над ухом. – Поль! Ты самый лучший!

Не отвлекаясь на приятную похвалу, Труммер решил немного подурачиться и проверить ментальную ауру вокруг дивного растения. То есть прослушать некий тонкий мир, в котором или через который он, к примеру, общался с китом Тилиусом. Конечно, понимание имелось, что ни говорить, ни думать растение не умеет, но тем не менее… Раз это некое пограничное или взаимопроникающее поле существует, почему его не проверить при разных экспериментах?

Вот и пошла проверка. Вначале представилась полная, безмолвная пустота. Да и после минуты напряжённого вслушивания ничего конкретного услышать не удалось. Зато чуть позже а’перв только каким-то сотым чувством ощутил некое странное образование. Или отзвук? Или дуновение?.. Да, скорей всего именно дуновение, находящееся где-то рядом. Только и следовало, что пристроиться в это дуновение да понять, что это такое.

Пристроился. Расслабился. Стал улавливать некоторые… нет, не эмоции, а как бы глубинные ощущения чего-то хорошего, светлого, целеустремлённого ввысь, безудержного и радостного. Словно порцию особо живительного и полезного кислорода вдохнул, вырвавшись перед тем из какого-то душного, тёмного чулана.

– Пошла! – каким-то сорвавшимся шёпотом пискнула Ниурсада, нагло пристроившаяся на левом плече человека. – Пошла лиана в рост! У-ух! Теперь только держись! Да поливать успевай!

Не заметив никакого видимого роста, Поль пошутил:

– Только не забудьте прутья металлические убрать. Иначе порвёт стебелёк клетку. Ха-ха!

– Давай, – заторопила его сестра, крепко ухватив за руку и утягивая за собой. – Пошли к следующей лиане. Затем – к остальным. А потом и дерево подлечишь.

Так и сложился маршрут на ближайшие четверть часа. Коль методика уже оказалась отработана, а новых экспериментов не предвиделось, поощер просто бросал на каждое растение по три должных воздействия нужной силы, да и топал дальше. К подтверждениям друида о том, что ростки оживали и начинали бурно расти, даже не прислушивался особо. Мол, а куда бы эти ростки делись-то?

Напоследок взбодрил как следует и дерево, выросшее из косточки. Там уже листики оказались сидячего типа, а по форме больше напоминали дубовые. Так и решили пока называть это дерево дубом. А дальше видно будет. Удивляло другое: как только Ниурсада, просмотрев косточку, сразу определила в ней возможный зародыш громадного древа?

Оставив сестру в облаке фей, которые все окружили загородку с будущим дубом (или что там точно вырастет?), Труммер поспешил в дом старикана. Ну никак он не мог проигнорировать приглашение супруги к серьёзному разговору. Хотя подозревал, что ничего приятного его не ждёт. Но лучше уж ругаться до обеда, потому что на сытый желудок портить себе настроение – это вредить собственному здоровью.

С такими мыслями и вошёл в дом.

– Аза? – крикнул с порога. – Ты где?

– Закрой дверь на засовы, – отозвалась та из спальни, – и беги скорей сюда! Сколько я могу тебя ждать?

Озадачившись ещё больше от хорошо слышимого раздражения, Поль заперся изнутри и поспешил к любимой женщине.

«Мало ли что с ней случилось? – подумал он. – Вдруг поранилась?..»

Как бы не так! Маркиза Рейна голой возлежала в кровати, на белых простынях, приняв самую соблазнительную позу и приговаривая с томным воздыханием:

– Любимый, иди ко мне! А то мне уже надоело оставаться девушкой…

Раздеваясь на ходу, Труммер терял остатки своего хвалёного соображения.

«Однако!.. И в чём же сейчас главный прикол?..»

Глава двадцать седьмая. Лечить – так всех!

Вначале никто не озадачился долгим отсутствием молодой пары. Мало ли, насколько у них там серьёзный разговор складывается. Да и просто люди могли соскучиться друг по другу. Но когда час прошёл, Галлиарда крикнула через окно в сад:

– Ласка! Сбегай позови брата! Скажи, что мы уже слюной давимся, так обедать хочется.

Малая сбежала от своей компании, напряжённо следящей за ростом дерева, и умчалась звать родную кровиночку. Вернулась минут через десять, несколько растерянно доложив «старшей сестре»:

– Закрылись напрочь и ставни наглухо. На мой стук не отзываются. И мне тоже теперь кажется, что Поль заболел, потому что стонет как-то странно. А его жена – ещё больше стонет. Наверное, специально дразнится.

После чего с какой-то хитринкой в глазах невинно поинтересовалась:

– Пойдём их спасать? И ломать дверь?

– Не надо! – излишне резко ответила Фойтинэ. – Уверена, твой брат быстро вылечится и сам выйдет к столу. Пусть только аппетит нагуляет… – И еле слышно, только себе под нос: – Жеребец бесстыжий!

– Так он ведь не гуляет, – возмутилось дитё. – Стонет там в полной темноте…

– Всё! Забыла! Давай пока садись за стол и поешь с нами. У тебя режим, нарушать его нельзя. И не надо звать сюда своих подружек, захотят – сами прилетят.

Через полчаса пришлось выпускать донельзя обиженного ребёнка, который поел быстро и весьма прилично. Ласка опять умчалась к своим феям, которые летали от ростка к ростку, бурно обсуждая резкие изменения во внешнем виде дерева и лиан. Потом ещё час взрослые женщины пили чай, баловались разными плюшками, печеньем и коржиками. Ну и, в конце концов, даже ангельское терпение сестёр Макиллайна стало истаивать:

– Некрасиво они поступают. – Элен строго поджимала губы. – Какой негативный пример для ребёнка!

– Именно! – вторила ей Аннет. – Могли бы дождаться времени большого сна. Может, ты, в самом деле, сходишь и хотя бы в ставни постучишь?

Раскрасневшаяся Фойтинэ выдвигала встречное предложение:

– Вот пойдите обе и постучите, раз такие умные и правильные. А я боюсь.

– Кого?! – поразились сёстры, некогда воспитывавшие королей и принцев. – Своего самого близкого друга?

– Да нет, как раз его я не боюсь, – заверила баронета. После чего стала рассуждать вслух: – А вот всего, что вокруг нас происходит, просто следует опасаться. С соседями невесть что творится, эти военные и полиция вокруг… Тотальное наблюдение за нами. То же ухаживание за тобой, Элен, главного консула восемнадцатого сектора – ни в какие ворота не лезет. И не закатывай глазки, строя из себя невесть что! Ты просто не представляешь разницу между собой и генералом Флигиссом. Скорей я поверю, что он здесь крутится по личному распоряжению Кобры, которая особо ценит целостность своего двойника, Азы Рейны. Иначе говоря, она и свои тайные силы вокруг размещает. А разве такое можно творить в чужом секторе?

– Чужом? – тупила Аннет. – Разве дэмы между собой не договорятся?

– Договорятся. Но только временно и в угоду своим интересам. Чуть что не так, могут дать отмашку и не то что всех жителей Розмора вырежут, но половину Параиса в песок превратят. Сколько таких случаев было, сосчитать нельзя. И когда они происходят, жизни простых смертных ничего не стоят.

– Галли, может, ты сгущаешь краски? – сомневалась Элен.

– Скорей наоборот! – фыркнула она. – Это вы здесь люди сравнительно новые и воспринимаете всё, словно оно так и надо. На самом деле подобного не бывало ни разу. Пример: моя спортивная жизнь. Тренировки мне отменили, про соревнования – полный молчок, и вообще такое впечатление, что меня вычеркнули изо всех списков лучших теннисисток сектора. Спрашивается, откуда опустилось такое распоряжение?

– Не сезон?

– Ха! Самый что ни на есть сезон. Но меня нагло перестали пускать в комплекс. Решила вначале дождаться Поля и уже тогда начинать разборки с тренерами. Но сейчас, после того как побывала в Имении и там натерпелась страху, разыскивая Прогрессора, как-то желание пропало заниматься теннисом.

Женщины печально притихли, тяжело вздыхая. Баронета уже не раз пересказала, как её многократно чуть не убили чиновники и внутренняя охрана Имения, передавая со скрипом друг другу и запугивая женщину чуть не до смерти. Благо, она всем отчаянно твердила, что дело на учёте у самого дэма и тот ждёт этого важного сообщения. Иначе убили бы в самом начале этого смертельного пути. Ну и повезло, что управляющий, Айзель Франчук, оказался в курсе всех перипетий вокруг имени Поль Труммер.

Так что в данный момент следовало к каждому действию приступать с оглядкой. Вроде ничего страшного, пойти и постучать в ставни окон второго дома. Но вдруг Аза обидится? Вдруг закатит истерику своему супругу? А потом ещё и пожалуется своей покровительнице Азнаре? Та пожелает наказать Труммера, Бенджамин – защитит. Слово за слово. Действие за действием. И… пошло-поехало!

Потому-то затянувшееся чаепитие выглядело самым естественным и правильным в текущей ситуации.

Поль появился сам, без напоминаний. При этом потирал довольно ладони, восклицая с порога:

– Готов съесть что угодно! Покормите?

Обе Макиллайн бросились разогревать давно остывшие блюда. Тогда как Галли одним только взглядом выразила сразу несколько вопросов: «Ты чего? Почему так долго?» и: «Как оно?»

Ответная мимика смотрелась ещё более информативной:

«Мм! Превосходно! Извини, что задержался, но ни о чём не жалею!»

Сзади него, намного отстав и передвигаясь с трудом, появилась Рейна. Но, несмотря на общий поникший вид и несколько несуразную походку, личико подруги выглядело довольным и умиротворённым. Следовательно, всё у супругов сложилось ладком, всё у них прошло по согласию, и стонали они недаром. А если кто и остался больным, то на самое короткое время. К предстоящей ночи наверняка излечится.

О чём-то конкретно поговорить взрослые не успели. Вначале мужчина стал есть, а потом гостиную заполнило облако фей во главе с Лаской. Причём она с порога стала восторженно восклицать:

– По-о-оль! Ты видел?! Видел? Они уже выросли чуть ли не вдвое! – И руки задрала кверху, ещё и подпрыгивая смешно, показывая потолок сиюминутного отсчёта.

Виновник благостных изменений уже вовсю жевал, поэтому только оживлённо кивал и восторженно мычал. Да сестра его толком и не слушала, устремляясь в свою спальню и выкрикивая уже оттуда:

– Вы тут пока поговорите, а я – за Лидией! Иначе меня слезами зальёт: тут такое происходит, а она…

Звук оборвался, отсечённый закрывшимся порталом. Кажется, и часть крылатых созданий упорхнула за ребёнком. Зато оставшиеся феи, нисколько не скромничая и не смущаясь, набросились на угощения. Несмотря на свои малые размеры и на то, что ели они крайне мало, супруги не на шутку обеспокоились, приглядываясь к пустеющим тарелкам.

– Это какое-то стихийное бедствие! – попробовала возмутиться Аза. – Они ведут себя как саранча.

– Не переживай, – успокоила её Фойтинэ. – И вам всего хватит.

Очень странно при этом повела себя оставшаяся колдунья. Она очень близко подлетела к лицу Рейны, словно угрожая или заглядывая в глаза. Но при этом ничего не сказала, а попросту присмотрелась и вновь отлетела. Зато сразу же уселась на плечо Поля, противоположное от маркизы, и начала выпытывать у а’перва:

– Слушай, давай ты и меня научишь так ускорять рост растений? А за это проси у меня что хочешь! Согласен?

Тот вначале прожевал, косясь на крылатую малявку, потом хмыкнул и деловито поинтересовался:

– А что у тебя есть?

– Ну-у-у… А что тебе надо?

На этот раз поощер жевал и думал долго. Потом пожал плечами:

– Ты знаешь… А у меня уже всё есть. В том числе и счастье! – Многозначительно покосился на супругу и задумчиво протянул: – Разве что какие-нибудь особенные… патроны для моих «Люггеров». Так, чтобы они обычно были – как обычно, а когда мне надо, по моему желанию, разрывались в цели – как снаряды. И таких вот – ящиков сто.

Ниурсада обиделась:

– Э-э-э… Зачем над маленькими издеваться-то? Ты что-нибудь реальное пожелай! Что по нашим силам и возможностям.

– Например?

– Научим тебя пробуждать зерна, семечки и косточки любых плодов. Покажем, как видеть их ауру, как эту ауру излечивать. Или можем за всем твоим садом ухаживать, тем самым повысив урожайность на пятьдесят процентов!

Она с такой гордостью это пропищала, что Труммер еле удержался от улыбки. Вместо этого постарался нахмуриться:

– Мало!.. Вот если бы на… триста процентов…

– Ты думай, что говоришь! – уже раскричалась колдунья. – Разве такое возможно?!

– Вот и я о том же, – печально вздохнул а’перв. – Разве среди вас есть поощеры? Разве у вас есть столько силёнок, чтобы взбодрить растение для нереально быстрого роста? Да и не умею я толком учить, никогда никому не передавал своих умений. Вряд ли даже с моим коллегой поощером получится. В том, что вы меня ауру веточек научите видеть, тоже крайне сомневаюсь.

– А вдруг получится? – не сдавалась колдунья. – У нас ведь у всех паранормальные способности обращения с растениями, друиды мы. И мы тоже умеем ускорять рост. Только вот ты пользовался совсем иными силами и умениями. Именно ими и поделись со мной. А я уж всем остальным растолкую, что к чему.

Поль покосился в другую сторону, где напряглась Аза, и свернул разговор, отделавшись обещанием:

– Хорошо. Попробуем. Но не сегодня и не завтра. Мне надо восстанавливаться по особым методикам, которые меня Прогрессор заставил вызубрить. И жена при этом должна усиленно помогать. А у меня и так времени впритык сегодня осталось.

– Ничего, мы подождём, – согласилась Ниурсада.

Ну и в следующий момент из спальни послышался шум, писк, а там и в гостиную вторглась ещё большая компания фей, на этот раз помимо Ласки возглавляемая и принцессой. Причём Ласка увлекла за собой в сад основную массу фей, а Лидия сразу метнулась к а’перву, зависла у него перед лицом и торжественно пообещала:

– За твои уникальные умения мы тебе ещё не раз поможем вырастить что угодно! Ну и награду от меня получишь особую.

Не совсем оценив правильность постановки вопроса, Поль промямлил:

– Благодарю, конечно… Но я вроде и не просил ничего в своём саду выращивать. Это вы у меня для себя семечки и косточки выпросили.

– Не скромничай! Я давно твою хитрость раскусила! – похвасталась принцесса. – Ты всё делаешь с дальним умыслом и с необычайным лукавством. Даже моё спасение ты обустроил с пользой для себя и для своей сестры. Поэтому вместо словесной благодарности отблагодаришь мой народ определёнными благами и преференциями. Чуть позже я оглашу тебе свои милости и очередные наши задания. Только гляну на растения и вернусь, никуда не уходи!

Теперь уже все феи убрались в сад, следом за своим лидером. Тогда как мужчина озадаченно почесал затылок и огласил вслух свои мысли:

– Что это получается? Я подарил писклявым малявкам семена и ещё за это должен остался?.. Где логика?.. Чувствую, что либо нам придётся отсюда съезжать, либо умолять Прогрессора закрыть портал. И так невесть что вокруг творится, так ещё корячиться от «милостей и очередных заданий»?

– Вряд ли что у тебя получится, – мягким тоном стала увещевать его Аза. – Дэм приказал, значит, никто не смеет его приказы даже обсуждать. Следовательно, надо потакать принцессе фей и выполнять любые её пожелания.

– У-у-у! Так уж и любые?

– Конечно! Тем более что благодаря именно сестре ты получил массу наград, соседние участки, дружбу с принцессой, плодотворное сотрудничество с друидами, и даже моё присутствие здесь каким-то неуловимым образом связано с твоей сестричкой.

– Мм? – Её супруг продолжал тупить. – Каким именно образом?

– Говорю же: неуловимым. Так что не вздумай даже заикаться дэму о своём недовольстве. Иначе я могу остаться вдовой.

– Она права, – тут же поддержала подругу и «старшая сестра». – Думай отныне над каждым своим словом. Иначе мы все скопом пострадаем.

Переводя взгляд с одной на другую, Поль усиленно размышлял, не забывая при этом опустошать солидную такую вазу с тушёным мясом в томатах. Чувствовал, что упустил нечто важное, но так и не мог это вычленить из клубка противоречивых мыслей.

А тут вернулась в дом принцесса Лидия со своей малолетней подружкой и обрадовала последними новостями:

– Дерево выпустило первые веточки, а первые листья опали. Зато на веточках появились почки. Поэтому вот тебе очередное задание: лечи меня!

Глядя на ошарашенное лицо брата, Ласка дала нужные пояснения:

– Дело в том, что феи размножаются почкованием. Вот тебе и придётся подлечить тех, у кого выделить из себя маленькую фею не получается.

Труммер хоть и кивнул в ответ, но выглядел при этом крайне недовольным. И что-то делать не порывался. Наоборот, придумывал скорей причины, которые ему помогли бы отказаться от рискованного, весьма деликатного лечения.

Тут уже пришлось Азе толкнуть супруга кулачком в бок.

– Не тормози! – зашептала она ему в ухо. – Действуй! Быстрей освободишься, быстрей появишься в нашей спальне.

Хороший стимул, своевременный. Только и оставалось, что сделать горький вывод:

«Миром правит шантаж!..»

Глава двадцать восьмая. Не бывает таких наград!

Правда, сама Аза куда-то сразу сбежала, объяснив свою отлучку желанием пройтись по окрестностям. Получить, так сказать, более полную информацию о происходящем переселении.

Ну а Поль приступил к деликатным воздействиям на фею, выбранную для этого из числа наиболее рьяных добровольцев. Потому как начинать с принцессы он отказался категорически. Хотя крутящаяся под боком сестра заверяла брата, самого лучшего во вселенных:

– У тебя всё получится! Зря сомневаешься!

– Тоже мне, авторитетное мнение, – любовно ворчал а’перв. – Должна бы уже понимать, что даже детей лечить сложней, чем взрослых, потому что они маленькие. А как лечить это вот крохотное создание? Чуть что не так приложил усилия, и от неё даже дыма не останется.

– Не надо так о нас думать! – тут же строго попыталась пресечь такие разговоры Лидия. Она восседала на плече своей подруги. – Мы весьма крепкие, нас просто так и камнем не прихлопнешь. И на нас никакое волшебство не действует.

– Неужели? – не стал скрывать своего скепсиса поощер. И напомнил: – Что-то вы оказались совершенно излишне хрупкими, когда мы вас с дэмом вылавливали в вашем лесу Креатур. Мы вообще боялись на вас дунуть неосторожно, чтобы в пыль тем самым не растереть. И если бы не особые шкатулки из горного хрусталя, со специальным полем внутри, вас невозможно было транспортировать.

Тут феям крыть оказалось нечем. Потому что именно Поль участвовал в экспедициях в мир Драйдов за летающими существами. И уж кому, как не ему, со знанием дела говорить о силовых характеристиках хрупких малюток.

Но Лидия пыталась оставить последнее слово за собой:

– Подумаешь! Дунуть они боялись! Это по причине злобности того мира мы такие ослабленные были. И вообще вспоминать не хочется, насколько там было жутко, страшно, мерзко…

– Ох! – совсем как старушка, вздохнула Ласка. – И не напоминай! Мне только недавно кошмары перестали сниться…

Обе подруги, родившиеся и жившие в мире Драйдов, затихли, окунувшись в неприятные воспоминания. А Труммер вспомнил, что так до сих пор и не поговорил с сестрой о её прошлом. То не хотелось бередить её душевные раны, то времени свободного совершенно не стало. Но сейчас-то малышка уже отошла, успокоилась и, наверное, может рассказать спокойно свою историю. Также удивляло молчание Прогрессора по этой теме: ни разу он не поинтересовался историей спасённой им девочки. Почему?

Все эти размышления шли дальним фоном к сиюминутным проблемам. Правильно когда-то сказал тот же дэм, сравнивая молоток и позвоночник комара: заниматься нейрохирургией такого миниатюрного, но невероятно сложного тельца – всё равно что ровнять крылышки бабочки кузнечным молотом. Нужный орган, ответственный за почкование, толком не рассмотришь. А воздействовать на всё тельце сразу – крайне опасно. Это поощер знал, даже не имея высшего медицинского образования.

Потому и провозился с первой пациенткой больше двух часов. Огромное благо с подспорьем, что помощь ему при этом оказывала Ниурсада. Колдунья не могла лечить лично такие патологии, зато прекрасно видела положительные или отрицательные изменения в телах своих соплеменниц. И после каждого микроскопического воздействия проверяла, делала выводы и подсказывала. Так и работали в тандеме, используя больше метод тыка, чем основываясь на точных и правильных расчётах. При этом обнадёживало только одно: воздействия поощера изначально считались только полезными для живого организма или растения. По крайней мере сами друиды (особенно пациентка) в это свято верили.

А свои мысли неопытный целитель старался держать при себе:

«Хорошо, что они не видели, как мои воздействия убивают зараз десяток всадников вместе с их лошадьми. Или как дымилась, сгорая, плоть глубоководного монстра. Тогда точно к себе не подпустили бы и на пушечный выстрел».

Но в какой-то момент, после тщательного осмотра пациентки, Ниурсада констатировала:

– Кажется, получилось, если я не ошибаюсь… Давай, зови следующую. – Это она уже подлеченной соплеменнице давала распоряжение. – А сама проси Ласку доставить тебя в наш лес. Там посоветуйся со старшими и начинай медитации. Если всё в порядке, то уже завтра мне будут заметны первые симптомы новой жизни.

Оказалось, что вегетативный срок созревания почки длился у фей довольно долго, почти месяц, и только потом отделялась, просыпалась новая креатура. Причём почти весь срок созревания плода его мать не могла летать, а под конец и передвигалась еле-еле. В тот период, если не было плотной опеки со стороны, фея погибала от банального голода. Так что создание потомства выглядело для летающих созданий весьма и весьма тяжким бременем.

Дальнейшая работа целителем оказалась проще и продуктивнее. Процесс превращения бесплодной феи в репродуктивную сокращался всё больше и больше, пока не достиг идеального, всего лишь единственного воздействия. Именно тогда, в числе последних, прошла как пациентка и принцесса.

Вот тогда и началось некое празднество, вылившееся в хоровое пение летающего облака.

Конечно, вроде как радоваться считалось несколько преждевременно. Ещё не проверялись конечные результаты, и первая часть излеченных только-только приступила к медитациям. Но что взять с этих хрупких созданий, у которых большая часть жизни уходит на игры, развлечение и пение? И как они могли упустить такой повод для воспевания чего-нибудь особенного? Например, для исполнения гимна «Возрождение». Причём гимн исполнялся в этом мире впервые, дал своим звучанием весьма странный и обширный всплеск какой-то энергии и поверг всех окружающих в состояние блаженного удовольствия. Словно всем открытое тело погладили, пообещали нечто сказочное, да ещё и сладким бальзамом язык помазали.

Мало того, этот всплеск оказался услышан вдалеке. Вначале прибежала встревоженная Аза:

– Что у вас тут происходит? – начала она с вопроса и продолжила ощущениями: – Меня словно ветер осенний коснулся, и запахи цветущего сада накрыли. А потом и пение услышала. Да и все остальные на месте замерли, что вояки, что полиция, что выезжающие соседи.

Стоящий с полузакрытыми глазами Труммер прокомментировал с ленцой:

– Это летающие малютки хором спели очень задушевный гимн…

– В честь чего?

– В честь моего брата! – поражаясь тупости кое-кого, съязвила Ласка. – Он вылечил не только Лиду, но и других феечек.

А тут нагрянул и самый неожидаемый итог прозвучавшего гимна: в уголке гостиной появился дэм собственной персоной. Причем его заметили не сразу, может, он там ещё до прибытия Рейны появился. А первой его заметила Элен Макиллайна, выглядывающая из кухни. Она смешно ойкнула и вытянула в сторону нежданного гостя руку. Тогда и все туда глянули, включая особей порхающего облака.

О сути происходящего Бенджамин интересоваться не стал, скорей всего подслушал до того. Зато шагнув в центр помещения, первым делом обратился к Лидии:

– Принцесса, а чего это вы здесь такой армией делаете? Неужели не нравится лес, который специально для вас выращен?

– Да нет, что ты! Очень нравится! – поспешила заверить та. – Но у нас тут много дел, за ростками следим. Ну и Поль нам был очень нужен.

– Что-то он в последнее время прямо нарасхват, – пробормотал Прогрессор и спросил совсем уж неожиданно: – А вот Изначальную музыку вы слышите? Она всего несколько дней как звучать начала.

Лида переглянулась с колдуньей и призналась:

– Только я слышу и Ниурсада.

– Интересно… Тогда, может, объясните мне, почему я ваш гимн услышал, будучи в Имении? И мне кажется, что все остальные дэмы его услышали.

– Так это особенный гимн! Его не всегда можно исполнить, при всём желании и старании. Он получается только в самые великие моменты нашей истории. И как раз сегодня такое событие произошло: мы получили гарантии восстановления нашей цивилизации.

– Хм! – недовольно и ревниво буркнул дэм. – А не раньше ли это произошло? Когда я вас спас из мира Драйдов и вырастил для вас специальный лес?

– Конечно! И мы тебе за это благодарны будем всегда! – заверила принцесса. – Но до сего дня у нас практически не могло увеличиваться количество населения. Только поддерживаться на прежнем уровне. А сейчас мы получили великолепную возможность для демографического взрыва. И чтобы ты знал: чем больше мы наследниц продуцируем, тем больше омолаживаемся и тем дольше живём.

Судя по дёрнувшейся брови дэма, он этого не знал. Но больше общаться с феями не стал, а показательно перевёл свой несколько гневный взгляд на Труммера:

– Вижу, что излечился полностью и готов к новым миссиям?

– Даже будучи не в силах дышать, я всегда готов выполнить любой твой приказ, дэм Прогрессор! – излишне пафосно и несколько наигранно ответил смертный. По сути, так и полагалось отвечать на подобные вопросы, но всё равно дэм остался как бы недоволен:

– Не вижу истинного рвения и должной готовности! Раз чувствуешь себя отлично, почему не доложил? – Он явно противоречил своим же распоряжениям о заслуженном отпуске. – Почему не осмотрелся вокруг? Почему не выяснил, где надо строить конкретно и почему до сих пор не предоставил мне выбранный проект?

После таких претензий Поль в недоумении захлопал глазами, пытаясь хоть что-то сообразить:

– Выяснить?.. Что?.. И у кого?..

– О-о! Какой же ты тугодум! – последовало новое недовольство от божественной сущности. – Не отвлекался бы на разные утехи да развлечения, давно бы сходил к военным и выяснил всю подноготную их присутствия.

– Так вот… Аза ходила…

– Давать пояснения дозволено только тебе лично. А не всяким-разным. – Тут Бенджамин не удержался от ехидной ухмылки. – И тебе сообщили бы, если соизволил бы поинтересоваться: вся освобождаемая территория – твоя собственность. Тебе немедленно следует определить место для постройки твоей новой вотчины. Хочешь замок, хочешь крепость, хочешь замок в крепости. Проекты тебе сразу покажут или подгонят существующие под твои требования. И начнут в тот же час сносить, ровнять, копать и строить. На всё даю тебе час, максимум полтора. После чего ты, – он резко подобревшим взглядом упёрся в Ласку, – проведёшь своего брата ко мне в Имение. Нечего ему прохлаждаться в безделье, если полон сил и энергии.

Сказал и убыл. Просто исчез с глаз долой.

Никто его не успел остановить. Ну, разве что страшно расстроенная Рейна крикнула уже в пустоту:

– Как же обещанный отдых?! Я и так мужа не вижу!

Потом все принялись осмысливать произошедшее, каждый в меру своего образования и своих знаний. Случившееся явно выбивалось из большинства правил и понятий.

Конечно, и в Розморе (как и в Параисе) случались исключения. Кто-то умудрялся скупить десяток-полтора усадеб и начинал там строить нечто своё, особенное. Но! Только после получения разрешения от самого дэма. Иначе говоря, исключение только подтверждало правило: Ро́змор – это основной регион поставки фруктов и овощей для Параиса, Крепости, Долин Спортивной Элегии и непосредственно Имения. Банальная постройка здесь бесполезных зданий, промышленных предприятий или любых культово-развлекательных учреждений запрещалась изначально.

К тому же бывали в истории случаи, когда некие удачливые или счастливые смертные получали разрешение на облагораживание и сотни участков. Строили дворец или крепость и жили там долго и счастливо. Потомки их многими поколениями тоже жили отлично. Но только до той поры, пока не нарушали злостно закон. Например, становились неким центром по обращению и всё той же контрабанды. Вот тогда и проводилась шоковая терапия: крепости или замки сносились, камни вывозились, а на их месте разбивали новые стандартные усадьбы, где и поселялись законопослушные садовники с огородниками.

При этом что снос, что разрешённое строительство сопровождались бурным обсуждением в среде народа не только в том секторе, но и во всех остальных лет на десять, а то и больше.

Первой все выгоды и грандиозные масштабы подарка осознала принцесса фей. Она радостно возопила, порхая возле самого лица всё ещё шокированного Труммера:

– Так это же здорово! Это же получается, что твоя личная усадьбы увеличилась в двести раз! И мы теперь имеем право летать на огромной территории! Ура-а-а!

Ей тотчас вторили её взбалмошные подданные. И с таком вот оглушающим писком они быстро выветрились из дома. За ними заверещала и Ласка:

– Ура-а-а! У нас будет свой замок! – и собралась рвануть следом за подругой, но была своевременно схвачена за руку Галлиардой:

– Стоять! Вначале надо во всём разобраться… А уже потом будешь получать отдельное разрешение у брата.

– По-о-оль! – тут же заныла малая. – Я пошла погулять? Хорошо? – И тут же решила мягко пошантажировать: – И когда я нагуляюсь, проведу тебя в Имение.

Мол, не пойдёшь мне навстречу, пеняй сам на себя.

– Но, но! – сразу последовало строгое предупреждение. – Гуляй не гуляй, а приказы выполняй! Иначе твой «дядя Бен» будет очень сердиться на твоего братика. И вообще, мне вначале самому надо во всём разобраться. Поэтому… Мы пойдём прогуляться все вместе… Знать бы ещё сразу, в какую сторону идти?

Тут помогла уже выходившая на разведку Аза:

– Как я поняла, штаб военных вон в той стороне.

– Это ты столько часов выясняла такую мелочь? – прищурился Поль. А так как в ответ получил только возмущённое пожатие плеч, только ещё больше озадачился долгим отсутствием супруги. Хотя и подозревал, где она могла мотаться.

Так они и вышли всем составом на улицу, даже сёстры Макиллайна не захотели дома оставаться. И, переговариваясь на ходу, двинулись в нужном направлении. Но никто до сих пор толком не мог осознать масштабы награды, которую обрушил на Труммера его опекун и покровитель. Подобное в голове не укладывалось и быстрому осмыслению не поддавалось. Как не поддавалась она хотя бы примерной оценке в привычном исчислении: двадцатидневная? Месячная? Годовая? А разве такие бывают?

Ещё и главный вопрос довлел:

«За что именно такие преференции?»

Да и в истории подобные прецеденты не упоминались. Или о них просто забывали за тысячелетия?

Глава двадцать девятая. Миссия продолжается

В найденном штабе, расположившемся в доме старосты квартала, словно ждали нового хозяина. Встретили с уважением, провели в самую большую комнату и усадили за самый большой стол. И тут же с ходу главный распорядитель проекта (как он представился), он же главный архитектор, приступил к объяснениям:

– Вот! – Словно фокусник, он установил в нужную точку стола наскоро сделанный макет старой усадьбы: четыре дома с участками в виде ломаного треугольника. – В этом месте остаются пока твои дома. Впоследствии мы их тоже снесём и воздвигнем там нечто соответствующее твоему желанию.

– Нельзя! – тут же подала голос Ласка. – Нельзя там ничего сносить! Там саженцы растут!

Когда выходили на улицу, подметили, что дерево уже вымахало на три метра в высоту, а слегка начавшиеся изгибаться лианы поднялись на два с половиной метра.

Так что верное, своевременное замечание. И почти все порадовались, что здесь и сейчас нет облака фей. Иначе претензий было бы не в пример больше. А вот где они летали… почему-то никто не переживал.

Архитектор вопросительно уставился на Поля, дождался, пока тот кивнёт утвердительно, и продолжил:

– Общий ландшафт будем утверждать после планировки зданий. Начнём в самого главного: дворец или крепость? Или, если пожелаешь, два в одном. Здесь нам успели доставить самые подходящие макеты. Смотри!

После нескольких хлопков в ладоши в комнату стали заходить по очереди помощники и устанавливать на столе какой-нибудь из макетов. Причём не только помощники попадались, но даже авторы проектов увивались, о чём главный распорядитель указывал особо:

– Каждый проект можно дополнить, расширить или преобразовать соразмерно пожеланиям. Здесь, к примеру, некоторые строения комплекса можно менять местами, компонуя как угодно. Вот, оцени.

В самом деле, получалось шикарно, величественно и вполне удобно. Только вот Труммер всё ещё никак не мог толком представить себя владельцем всего этого нереального чуда, толком не присматривался к макетам и чётко не мог выразить соответствующих пожеланий.

Так что вмешательство в процесс демонстрации вполне своевременно и ловко перехватила в свои ручки маркиза Рейна. Хотя вначале и прикрикнула на игнорировавшего её замечания архитектора:

– Слушай меня, старый хрыч! Я супруга Труммера и разбираюсь в замках в сто раз лучше его. Поэтому он доверяет мне право выбора! – И чисто для проформы уточнила у Поля: – Верно, милый?

– Хм! – не сразу ответил он, продолжая пребывать в каком-то трансе. Но получив под столом удар каблучком по голени, сразу проснулся: – Да! Совершенно верно! Пусть жена выбирает!

Сидящая от него с другой стороны сестра тоже попыталась привлечь к себе внимание, но была проигнорирована. Но не слишком-то и обиделась, потому что макеты выставляли на стол воистину очаровательные, особенно с точки зрения ребёнка. Поэтому она каждый раз шипела и дёргала брата за рукав:

– Поль! Соглашайся на этот. Он точно самый лучший.

Он на это вроде и кивал, но тут же кривился от сонма критических замечаний, которые словно из пулемёта выстреливала его супруга. Потом все дружно вздыхали, и на столе появлялся следующий макет. Ну и так далее… Но выбрать ничего дельного у Азы не получилось. При этом она настолько разнервничалась, что вскочила на ноги и стала сама руководить помощниками. Хватала уже отторгнутые модели, безжалостно кромсала их, разбирала и уже потом из этих обломков составляла нечто удобоваримое.

Вначале обозначила весь комплекс дворцово-крепостных строений. Затем женщина стала возводить, устанавливать внутренние здания, цитадель, а вокруг высокие стены, часть которых составляли всё те же здания или башни разной конфигурации. Напоследок раскидала обломки макетов по территории всего стола, обозначая хозяйственные и вспомогательные постройки. Когда она всё сделала, то отошла, любуясь, в сторону и заявила:

– Ну вот! Примерно так… Некоторые детали мы уже утрясём по ходу окончательного составления проекта.

Получилось вполне импозантно, в меру таинственно, не слишком вычурно и довольно-таки солидно. Если не сказать, что чрезмерно солидно. Возобновивший дыхание главный архитектор попытался возмутиться:

– Постойте… э-э-э, уважаемая! Нагромождённое вами превышает все разумные сметы, выделенные на строительство. Вы посягнули на нереальное! Такого комплекса нет ни у кого даже в Крепости, не говоря уже о Параисе. Да что там Крепость, подобное… э-э-э… не понравится самому дэму! Уверен, что Прогрессор обозлится и отругает как минимум нас всех. Надо же знать меру, в конце концов!

И получил в ответку от сердитой маркизы:

– Ни единым словом дэм не заикнулся о какой-то смете. Приказал выбрать из готового или самому фантазировать, как душа пожелает. Поэтому прекращай противиться высочайшей воле и приступай немедленно к работе!

Видно было, что распорядитель смирился временно. Вроде и кивнул согласно, но обязательно пожалуется в самые высокие инстанции. Если не самому дэму. Потому улыбнулся снисходительно и с пониманием. Мол, не буду с вами шум поднимать, всё равно последнее слово не за какой-то истеричкой, пусть и жутко прекрасной.

Труммер всё это время помалкивал. Не с его знаниями о дворцах о чём-то спорить. С общей концепцией украсившего стол сооружения он сразу согласился. Красота – неописуемая! Хотя до сих пор не мог и мысленно представить себя его хозяином. Да и за жену он не опасался: ничего ей Прогрессор не сделает. В любом случае все шишки будут падать на голову а’перва.

Так зачем сейчас возражать? Или сглаживать шероховатости в общении? И почему бы не замахнуться на большее, если тебя и в самом деле не ограничивали? Получится? Отлично! Не получится? Ха! Да нам и в старом домике неплохо жилось!

Как бы ни было, пора было покинуть штаб. Ну и время, выделенное на «определиться!», истекало. Вот потому вся компания и поспешила обратно в дом, оставив на месте только Рейну. Потому что маркиза со знанием дела заявила:

– Во время моего присутствия никаких проволочек не будет, вот увидишь! Уже завтра проект сверстают и начнутся работы.

Только и успел Поль шепнуть ей на ушко при расставании:

– Эх ты! А обещала мне этой ночью неземное удовольствие…

– Так я и не отказываюсь от своих обещаний. Это тебя куда-то тянет на приключения, – вернула она укор. – Но если ты поторопишься, то вполне успеешь вернуться через час-два. Может, там ничего важного? Да и не зверь твой дэм, должен понимать, что тебе надо с женой побыть.

Труммер, конечно, поспешил, но неприятный осадочек остался. Каким-то образом он прочувствовал, что супруга чувствует долгое расставание. А с чего это и как? Пришлось предполагать уже в пути:

«Неужели вновь придётся мне изменять жене с Азнарой Ревельдайной?»

В Имении, прямо возле выхода из рукотворного леса, его уже ждал кто-то из курьеров. Только и махнул а’перву:

– Следуй за мной! – после чего повёл за собою по совсем незнакомому маршруту.

Ну и минут через двадцать быстрого перемещения они оказались не столько в подземной, сколько в подводной части комплекса. Здесь помещения выступали далеко в море, а над прозрачной крышей переливалась в свете солнц океанская синева. Курьер дождался незаметного жеста от дэма и ушёл, а вот у Поля вначале поинтересовались:

– Ну и какой дворец себе ты выбрал?

– Я в этом не слишком-то разбираюсь, – признался Поль. – Поэтому положился на вкус своей супруги, и она скомбинировала нечто, нечто…

– Да ты что?! – с недовольством воскликнул повелитель. – Где же твоя мужская солидарность?!

– Мм? – враз онемел поощер.

– А то ты не знаешь, что волю в таких крупных тратах женщинам давать нельзя? Она же меня по миру пустит! Она же там невесть чего наворочает, а мне никаких средств не хватит, чтобы все её капризы удовлетворить. А мог бы сам чего поскромней выбрать, тем самым сделав и мне приятное.

– Так я… это, – начал с раскаянием разводить руками Труммер. Но в то же время он видел, что властелин не злится, скорей ёрничает над смертным. Потому горестно вздохнул и посетовал: – А что я мог сделать? Это тебе хорошо, ты не женат, живёшь, ни в чём себе не отказывая…

Рисковал, конечно, чего уж там. Иных людишек всё тот же Надариэль и за меньшую дерзость испепелял на месте. Но всё-таки выбранный тон оказался правильный. Его божественный собеседник не рассердился, а наоборот, рассмеялся. Шутка пришлась ему по вкусу.

Но коротко отсмеявшись, резко вернулся к деловому тону:

– Ладно, с замашками какой-то там заевшейся жены я разберусь позже. Сейчас давай вернёмся к твоей миссии: как к прошлой её части, так и к предстоящей. Вначале о сегодняшнем дне и сложившейся обстановке. В курсе?

– Откуда? Я и пообедать-то успел чисто случайно.

– Так вот, в двух словах. Воевать с собратом, который на тебя сбросил десант, мы с Коброй не стали. Он грамотно оправдался тем, что, наоборот, спасал чужое Имение от идущих на штурм плотов. Дескать, защищал всех нас от нашествия жабокряков.

Услышав это, Труммер скривился, непроизвольно пошевелил некогда отстреленными руками и только тяжело вздохнул. Политика! Да он и изначально понимал, что за смертного никто мстить не станет. А вот героев – награждают. И если вспомнить о строящемся замке, воздвигаемом для простого поощера, то Поль не просто герой в квадрате или в кубе, а в десятой степени.

Это понимание вновь его сильно насторожило. Ибо не могло любое геройство настолько щедро вознаграждаться. Следовало смотреть правде в глаза. Значит, получалось, что щедрость оказывается авансом? Или по ошибке? Если первое, то ладно, можно отработать в будущем. А вот если второе – то при выяснении ошибки замок сровняют с землёй, не успев его даже достроить. Вместе с хозяином. Ну, или как-то так…

И теперь вот приближался момент истины.

– Жаль, что тебя не защитил плащ-артефакт, созданный Азнарой… Но всё равно ты молодец. Пригнанные тобой плоты добавили в нашу копилку знаний очень много чего ценного и полезного. И на основании этих ценностей ты чуть позже получишь новое задание. Только вначале подробно мне доложи: где ты пропадал, чем занимался и как снова оказался возле жабокряков?

Пришлось рассказывать. Очень долго, осторожно, но не теряя бодрости и многословия. Начав со знакомства с китом и последовательно подавая всю намеченную правду. Тем более что Поль помнил краткий пересказ Галлиарды о вещем сне Ласки и как она потом прорывалась к дэму с тревожным сообщением. Следовательно, дэм отправился на поиски и мог вполне пройти по верному следу. Особенно при подсказках младшенькой Труммер. И мало ли какой след оставляет в пространстве аура человека? Да ещё и специально помеченная сразу двумя дэмами!

Так что было рассказано о скелете поднятого со дна самолёта, в котором мерцали какие-то артефакты. Потом про сражение с глубоководным монстром и непроизвольную телепортацию того за грань Излома. О том, как добывал себе воду и сушил матрас, благополучно опустил. Как и сам факт лично устроенного взрыва на пароходе. Только и было сказано:

– Я попытался спрятаться под днищем, а пароход возьми и взорвись. Вот меня и оглушило. А я ведь голый, потому и приняли за спасшегося моряка. Затем меня вычислили местные заговорщики по простой причине: полное незнание тамошних реалий. Но я оказался им жизненно необходим…

Подробный пересказ о существовании «плавающих» полей сопряжения воистину поразил Прогрессора. Он, конечно, старался держать себя в руках, но его многочисленные уточняющие вопросы выдали необычайный интерес. Ещё больше он занервничал, когда узнал о существующем острове Златоран и о населении, там проживающем. Но когда услышал о том, что а’перв вместе с китом забросили в первый сектор сразу двенадцать членов Совета острова, не удержался от грозного крика:

– Труммер! Ты чего творишь?! Да как ты вообще до этого мог додуматься?! Как тебя вообще угораздило?! Что ж ты за человек-то такой?!

Показалось, что вопросы прозвучали риторически. Поэтому поощер, несмотря на враз вспотевшую до самых пяток спину, позволил себе тактично промолчать и только скорбно развести руками. Мол, не виноватый я, так обстоятельства сложились. И, к огромному собственному удивлению, оказался прав: его не ругали и не готовились испепелить или порвать на части, им банально… поражались! А может, и восхищались?

Потому что следующие слова казались мыслями вслух:

– Нет, я знал, что мы лодыри, шланги и тупицы! Знал! Но не обследовать ДОМ до самого последнего островка? Не отыскать все артефакты древности?.. Не искать, куда провалился этот проклятый Тра?.. Ха! Зато строить козни друг другу – тут нет нам равных во всех Вселенных!.. Идио… Недоросли!.. Недоум…

Потом резко оборвал своё ворчание и вновь уставился тяжёлым взглядом на смертного:

– Никому этого ещё не рассказывал?

– Никому. Клянусь!

– Даже супруге своей?

– Нет. Не смею.

– Слушай, Труммер, – тон дэма резко сменился на дружеский и участливый, – а ты жену свою любишь?

– Конечно. Больше жизни!

– А дэму Ревельдайну обожаешь?

– Как самое великое божество во вселенных!

– А как же ты… – Бенджамин в недоумении покрутил перед собой пальцами, пытаясь изобразить невероятно сложные, запутанные отношения.

– А какая разница? – ответил вопросом на вопрос смертный. При этом он хлопал глазами, пытаясь выставить себя тупым одноклеточным. Скорей всего не прошло, судя по понимающей ухмылке опекуна. Но самое главное, что тот пока не пытался выяснить: как тобою оглушаются жабокряки и как была умерщвлена половина десантников.

Зато он неожиданно спросил другое:

– А вот после своего оживления ты не слышишь вокруг себя музыку?.. Она такая, особенная… Пронзает всё сущее нашей плоскости… Называется – Изначальная. Ну?.. Расслабься… Прислушайся…

Минут пять Поль сидел, то открывая, то закрывая глаза, то усердно шевеля ушами. Потом со вздохом признал:

– Нет, не слышу ничего.

– М-да? – Голос дэма стал сочиться сарказмом. – А то я уже грешным делом подумал… Э-э-э… Ладно! Раз не слышишь, значит, пора тебе отправляться к жабокрякам! Заброшу тебя прямо в центр их образовавшегося континента. Что хочешь делай, хоть души их каждого по отдельности, но избавь Пранный океан от этой заразы.

– Я? – ошалел от такого приказа Труммер.

– Кроме тебя некому. Потому что именно ты лидируешь в списках дипломатов и диверсантов, которые хоть чего-то добились на поприще контактов с чужаками. И мы с Коброй верим в тебя! Иди за мной!

И отправился в смежное помещение. Тогда как в голове а’перва теснились горестные мысли:

«Почему-то я уверен, что дэма Ревельдайна ни сном ни духом не знает о моём отправлении в океан. И вообще всё странно: то меня замком награждают, то меня сразу же после этого на верную смерть отправляют… Что-то здесь не то!»

Глава тридцатая. Повелитель обмана

В соседнем помещении отправляемый на погибель дипломат уставился на четыре криогенные камеры, в которых зависли в прозрачной жидкости три целеньких тела жабокряков. Вокруг них хлопотало с десяток лучших учёных сектора, входящих в элиту близкого круга. Тогда как властелин широким жестом указал на камеры и предложил:

– Выбирай любое, которое тебе нравится!

Нехорошие подозрения стали закрадываться в голову Труммера, но он постарался не паниковать, напомнил вежливо:

– Нет, спасибо, я всё-таки сегодня обедал.

– Ха. Ха, – без тени улыбки продекламировал Бенджамин. – Ты меня уже задрал своим притворством и показной тупостью. Поэтому разжёвываю во всех подробностях, так будет скорей и проще. Настроился внимать?

– Со всем усердием, дэм Прогрессор! – А как ещё было отвечать а’перву? Сказать, что его не интересуют разные бредни двинутых на всю голову учёных? И напомнить, что он никогда не соглашался и не согласится на эксперименты над своим телом?

А ведь в данный момент намечается нечто, согласия на которое от смертного не требуется. Хочешь ты, не хочешь, а выслушать придётся. А уже потом плакать, стенать, рвать на себе волосы и идти в отказ. Вот и пришлось сделать лицо в высшей степени заинтересованным.

Глядя на его мимику, Надариэль кривился со скепсисом, но в дальнейшем всё объяснил и разжевал так, словно говорил с ребёнком или с варваром иных плоскостей.

Оказалось, что доставленные трофеи очень помогли тандему божественных союзников в изучении тел жабокряков. Суммируя всё это со своими научными разработками прошлых тысячелетий, им удалось настолько забраться в мозг чужих созданий, что появилась возможность воздействия на этот мозг с дальнейшим перехватом управления всем телом. То есть сознание обычного человека путём сложного переноса помещали в мозг жабокряка, и вуаля! Наилучший лазутчик, диверсант или дипломат – готов!

При этом и родное тело человека оставалось в полном здравии, с неразрушимым мозгом и при полном сознании. Только в спящем режиме. Потому что произойди настолько радикальное раздвоение личности, запросто можно с ума сойти.

– Тогда как в нашем случае, – лекторским тоном зачитывал дэм, – при умерщвлении нашего лазутчика сознание основного донора попросту исчезнет где-то там и проснётся здесь, в своём привычном и родном теле. При этом, что крайне важно, оно (сознание) будет отлично помнить всё, что с ним происходило в стане врага. То есть для тебя никакого риска. Причём попытки у тебя будет три: не получится с первого раза разобраться в истории, стремлениях, мотивах и поступках жабокряков, у тебя ещё две попытки останется. Всё понятно?

– Ну… почти, – ёжился от сомнений Труммер. – Но я вот что подумал: справлюсь ли я? Не легче ли будет самому великому существу, самому умному и самому талантливому во всех вселенных, лично оказаться в среде чужаков? Ведь для тщательной разведки мне потребуются недели, а для него одной минутки хватит, чтобы осмотреться, всё услышать – и победить!

Опекун тяжко вздохнул, но сердиться не стал:

– Слушай… Буммер-зуммер! А хочешь, я с первого раза отгадаю, кого ты предлагаешь на своё место? Но! Если отгадаю – оторву тебе голову. Идёт?

– А если не отгадаешь? – последовал встречный, полный азарта вопрос.

– Вот же скотина! Неужели ты осмелишься назвать кого-нибудь кроме меня самым, самым, самым?

– Да что ты?! Как можно?! – искренне возмущался Поль. – Я вообще не имел в виду божественные сущности. Не мне, простому смертному, им льстить или давать оценки их необъятного величия. Разговор шёл только о простых смертных.

– А-а, вот оно как… У тебя в предках случайно угрей не было? Скользких, вёртких и ушлых?

– Не могу знать. До шести лет ничего не помню. Потому что в те годы…

– Заткнись! Слышал я уже твою жалостливую историю, до сих пор слёзы наворачиваются. Но сейчас говори, кого можно взять на твоё место?

– Айзель Франчук! – последовало отчаянное объявление. И тут же пошли пояснения: – Он всё подмечает, его нельзя обмануть, стойкий, лояльный, сообразительный. Ну и самое главное – это опыт! Наверняка он самый именитый долгожитель в нашем секторе. Не удивлюсь, если он и триста лет прожил. Самая лучшая кандидатура. И пусть мне отрывают голову, если я не прав.

На каждое прозвучавшее предложение Бенджамин кивал, а на последнее ещё и ткнул в сторону Поля указательным пальцем. Словами тоже подтвердил:

– Никто из смертных не живёт дольше ста восьмидесяти, максимум двухсот лет. Но в данном случае, как это ни парадоксально, ты угадал. Поэтому только за раскрытие этой великой тайны тебе надо оторвать всё-таки голову. Потому что в ином случае тебя Айзель Франчук пристрелит собственноручно. А знаешь, как он метко стреляет?

– Наслышан, – погрустнел Поль. – Но знал бы, что взятое от фонаря число окажется верным, я бы ещё лет сто прибавил…

– Ладно, может, и пронесёт тебя мимо гнева моего управляющего. Я-то не проговорюсь, ты, главное, сам не болтай. И опять-таки! Насчёт предложенной тобой кандидатуры. Вот признайся, тебе не стыдно старика подставлять? Совсем уважение к дряхлым людям потерял?

– Не стыдно! Ты сам говорил, что данное действо – это безопасное развлечение и забава. Так пусть старик развеется, опытом своим нам всем поможет, награду соответствующую получит. Но самое важное: справится с заданием быстро, качественно, играючи. Что и требуется доказать!

Потирая висок, дэм пустился в размышления вслух:

– Что-то я в последнее время стал крайне бесхарактерным и до тошноты мягкотелым. Чувствую, скоро меня смертные выселят из Имения и сами станут управлять сектором… А? Зуммер! Хочешь управлять сектором?

Пришлось и дальше опасно эквилибрировать словами. И таким тоном, словно тоже рассуждает вслух:

– Жаль, что здесь нет никакого Зуммера! Я бы его сам порвал на части, видя недовольство дэма Прогрессора!

С минуту Надариэль рассматривал честное и открытое лицо человека, потом махнул с досадой рукой:

– Утомил ты меня… Но объяснения дам: старик управляющий не подходит по причине старости. Его сознание не настолько гибкое, быстро приспосабливающееся и воспринимающее новое. Вряд ли он справится с заданием. Поэтому я решил отправить тебя! – выделенные слова намекали, что дальше спорить и паясничать не стоит. – Снимай сбрую, ложись сюда и расслабляйся!

С этими словами он открыл прозрачную крышку четвёртой, пустующей установки. Пришлось Полю покорно укладываться внутрь, радуясь хотя бы тому, что не пришлось раздеваться догола. Зато для удобства пришлось снимать с себя артефакты с оружием. Но и это уже никак не влияло на общее похоронное настроение:

«Если умру, то в любом случае труп освободят от всего лишнего…»

Затем внутрь устройства пошёл усыпляющий газ, и ничего кроме нарастающей паники не осталось. Потом вроде как микроскопическая пауза, и сознание вновь заработало. Глаза открылись, фиксируя совершенно не изменившуюся обстановку:

«Что-то не получилось!.. Почему?.. Будут ли последствия?.. Вдруг меня парализовало? – Начал тут же двигать пальцами рук и ног и вздохнул с облегчением: – Уф! Всё нормально!.. Слушаются… Но почему не выпускают?..»

Крышка, в самом деле, стала открываться, да и заинтересованное лицо дэма показалось:

– Ага! Шевелишься?.. И со слухом всё в порядке?..

Поль ещё не мог никак прокашляться от странного комка в горле, поэтому просто кивнул. Хотя при этом не смог понять, что у него с глазами и почему нечто странное мешает на лице.

– Тогда вылезай! – последовала команда. А за ней ехидное обращение: – Мерзкий жабокряк!

Только после этого, сфокусировав странно развёрнутое зрение, Труммер с ужасом обнаружил у себя на лице торчащий вперёд, широкий, мощный клюв. Вначале сознание сковал совсем нелогичный ужас, и только потом до него стало доходить:

«Неужели у этого садиста получилось?.. И я теперь в теле одного из пойманных мною же уродов?!.. Мамочка! Где ты?!..»

Выбирался наружу долго, потому что конечности слушались очень плохо. Совсем иной баланс, иное чувство равновесия, да и всё чужое, непривычное. И ещё потому, что экспериментатор даже не думал помочь своей жертве. Хотя мог бы легко это сделать, применив левитацию. Но он только смотрел взглядом вивисектора и подмечал каждую мелочь. Снующим вокруг учёным тоже не позволил облегчить моменты освоения в чужом теле. Ну и приговаривал еле слышно:

– Отлично. Всё получилось… А эти бараны ещё сомневались… И дура эта не соглашалась… Ха! Хорошо, что нашёл ей хорошую забаву…

Губы его почти не шевелились, из чего стало понятно: слух у жабокряков – изумительный. А второе: Ревельдайна не в курсе самоуправства своего божественного собрата. Ну и третье: не все учёные верили в безопасный, полноценный перенос сознания. А он прошёл удачно.

«Главное, чтобы обратно получилось!» – проверял логику своих рассуждений а’перв, подходя к четвёртому устройству.

Впервые в жизни ему довелось рассматривать себя со стороны, собственными, образно говоря, глазами. Его тело лежало в спокойной позе, и даже на лице просматривалась лёгкая, вполне умиротворённая улыбка. По этому поводу замелькали какие-то дельные мысли, но их ход прервали слова, сказанные над самым ухом:

– Ну что, прожорливый жабокряк! Хочется пожевать человечинки?.. Да ты не стесняйся, только скажи! Вмиг этого шалопая достанем и на эскалопы порежем.

Учитывая обострённый слух, всё сказанное прозвучало как гром с ясного неба. Бедное создание, руководимое человеческим сознанием, и присело, и отпрянуло одновременно. Короче: шлёпнулось на пол в позу краба.

Кое-как прокашлявшись и с трудом управляя чужим языком, Поль выдавил еле различимые слова:

– Плохая шутка… Меня на мясное вообще не тянет… Разве что нечто особенное пожевать?.. Божественное?..

И попробовал угрожающе щёлкнуть клювом. Получилось вполне громко и устрашающе. Но опекун на это только радостно захохотал и стал в азарте потирать ладони:

– Чудесно! Просто чудесно! Можно отправлять тебя в тыл врага! Да и зачем в тыл? Сразу в штаб отправлю. Или в палату тамошнего правительства уроню. Э-э… Нет! Вначале мы устроим коротенькую пресс-конференцию.

– Кря-я? – неожиданно даже для себя выдал Труммер, только попытавшись раскрыть клюв для иного восклицания.

Вот это уже вызвало буквально истерический хохот развеселившегося божества. Минуты три он только и делал, что утирал слёзы и пытался остановиться. Ну да, он же и сам не раз заявлял: «Ничто человеческое мне не чуждо!» И сам Поль, пытаясь увидеть себя со стороны, мысленно лыбился. Та ещё картинка получалась! Особенно с вопросительным «Кря-я?».

Так и не избавившись до конца от смеха, дэм подхватил трофейное тело и перенёсся с ним в совершенно иную часть своего Имения. Вроде как офисная комната для переговоров, с большим круглым столом посредине.

– Садись вот сюда! – последовало распоряжение и тычок в сторону одного из кресел. – А я сейчас вызову и дам доступ сюда парочке своих собратьев. Остальным не доверяю, да и этих двоих будет достаточно. Главное, что будут все доказательства выигранного мною спора. Тебе же только и следует, что прокрякать… ха-ха, несколько фраз. Запоминай!

После полученных чётких инструкций Труммер всё-таки попытался затронуть довольно скользкую тему:

– Ревельдайна тоже окажется в числе выигравших спор?

Вот тут и последовало строгое наказание, которым Прогрессор никогда раньше не пользовался в отношении Поля, зато его применяла как-то та самая Ревельдайна. Всё тело сковало леденящей, пронизывающей болью, при которой ни дышать не получалось, ни шевельнуться. Только мысленно орать от кошмарных ощущений. И плевать, что тело в данный момент чужое и совершенно чуждое! Боль ощущалась всё так же, если не ещё сильней. Показалось даже: ещё мгновение, и я – труп!

Наверное, и дэм это понял. Потому что убрал своё воздействие, прорычав со злобой:

– Всему есть предел, смертный! Следи за своими словами и не лезь в наши дела! Мы и без тебя разберёмся!

Ничего на это не оставалось, как, скрипя клювом, угодливо кивать и пытаться отдышаться через две смешные дырки. Разве что мысли научного толка появились: «Хорошо, что я не в своём теле! Умер бы здесь, тут же проснулся бы там! Наверное…» – Потом пришлось ещё раз кивать, подтверждая, что инструкции не забыты.

А там и два дэма появились, вполне поощером опознаваемые, потому как эти лица были известны практически всем, проживающим в секторах. Оба гостя уселись за столом напротив, с неприкрытым интересом наблюдая за представителем чужого мира. Тогда как хозяин сектора, не теряя времени, сразу перешёл к делу:

– Ко мне прибыл полномочный представитель жабокряков, и мы начали переговоры. Говорить ему очень сложно, поэтому его речь, посвящённая для вас, будет короткой.

И одним только взглядом поощрил обладателя клюва к выступлению.

– Наши переговоры только начались. Говорить о результатах – рано. Но добрая воля и желания отыскать самый приемлемый вариант для всех сторон обязательно приведут к приемлемому результату.

Естественно, что только эти фразы не удовлетворили гостей. Хотя они своими умениями легко просматривали живую структуру существа и его добрую волю, но им явно хотелось проверить жабокряка вопросами. Когда они попросили об этом, хозяин разрешил по одному, максимум два.

– Из какого мира вы к нам явились?

– На данный момент мы оставляем эти сведения в секрете. Потому что и сами не знаем, вдруг нам придётся возвращаться.

– Неужели вы не боитесь нашего оружия возмездия, от которого и ваш купол не спасёт?

– Не боимся. Потому что у нас есть адекватный ответ на любую опасность.

– Вы хотите жить только в центре нашего Пранного океана?

– Нет. Мы и на суше планируем расселиться.

– Иначе говоря, у вас в плане завоевание всего нашего мира?

– Совершенно верно. Ну разве что начатые вашим коллегой переговоры приведут к решению и удовлетворению всех наших условий.

На том короткая пресс-конференция была прервана. Разве что сам Бенджамин, провожая собратьев, уже в соседней комнате обеспокоенно пожаловался:

– Очень сложно вести с этими чужаками переговоры. Практически невозможно. Но я стараюсь. И уже завтра, край – послезавтра выпущу для вас специальное коммюнике по этой теме.

– Ты сам тянешь весь воз проблем и ответственности? – спросил один из гостей.

И тут Прогрессор ответил не сразу. Потому что в самом деле: выиграть спор самому – это одно. А вот разделить груз ответственности, или коллективного остракизма, в случае полного провала на финальной стадии – совсем другое. Да и кряканье смертного в пользу своей божественной шлюшки всё-таки затронуло соответствующую струну совести.

Вот и пришлось ему приоткрыть имя своей компаньонки:

– Все сложности организационных вопросов, разведки и обеспечения со мной делит Непревзойдённая.

– Ха! Ну мы так и предполагали, судя по последним вашим сблизившимся отношениям. Но всё-таки не ожидали, что ты станешь Кобре настолько доверять. Может, ты и нас возьмёшь в полноценные союзники?

– Возможно! – не стал отказывать Надариэль. – Но это будет зависеть от вашего поведения в ближайшие часы и дни. А также вашей помощи в распространении итогов данной встречи.

Рассмеялись в ответ оба:

– В этом можешь не сомневаться: пари, ты и Азнара – уже выиграли.

Благодаря своему изумительному слуху замерший за столом Поль услышал каждое слово. А когда опекун вернулся, даже бодро вскочил на ноги и с бравадой выразил желание ринуться в бой:

– Чувствую себя великолепно. Пообвык, так сказать. Так что готов к забросу в тыл врага.

– Хм! Похвальное рвение.

– Но у меня есть весомое предложение, которое мне может помочь в тылу врага. – Получив поощрительный кивок, продолжил: – Хочу привлечь кита Тилиуса для помощи. Всё-таки он с километровой глубины может сканировать почти всё, что происходит на поверхности океана. Вот пусть он мне и подсказывает снизу, если заметит, о грозящей опасности. А для предстоящего контакта у нас вскоре подойдёт условленное время. Он войдёт вначале в воды дэмы Ревельдайны, а потом и сюда заглянёт. Мы так договаривались.

– Хм! Неплохо ты умеешь предвидеть сложности, – задумался дэм. – А может, твой кит тебя и забросит в центр островного материка?

– Не получится у него. Он посторонние тела захватывает только в радиусе двадцати, максимум тридцати метров от себя. И после прыжка пауза в двадцать секунд. За это время его сразу распотрошат шарами-иглами.

Узнав время встречи, от Прогрессора последовало полное одобрение подобной инициативы. После чего ему только и оставалось объявить:

– Что ж, пошли, будем тебя экипировать как следует.

Началась очередная морока.

Глава тридцать первая. Один среди чужих

К сожалению, с оружием иномирского производства получался полный затык. Простые матросы имели в лучшем случае короткие копья, помимо ножей. Ну а взрывное оружие шары-иглы – это оружие стратегическое, а не индивидуальное.

У капитанов имелись дубинки, очень напоминающие электрошокер. С ними было бы намного спокойней и солиднее в тылу врага, но станет ли легче от этого разведчику? Он и так ничего сказать не может, а станет расхаживать с оружием среднего командирского звена. Или можно? А если всё-таки нельзя? Потому и решили не рисковать.

Вместо этого лазутчика снабдили полутора десятками устройств, которые могли светить, взрываться, гореть или просто давать громадные клубы дыма. Не на все случаи жизни, но вполне достаточно, чтобы отвлечь от себя внимание и вовремя смыться. Напоследок на тело подвесили устройство самоуничтожения, которое взрывалось просто мысленной командой. Если что не получится, то лучше уж так уйти, уничтожая врага и ничего ему ценного не оставляя после себя.

Зато а’перв попытался навесить на себя все свои амулеты. Но тут уже резко воспротивился Прогрессор:

– Пойми, первый заброс имеет меньше всего шансов оказаться удачным. Ты ничего там не знаешь, ни в чём не разбираешься. Не успеешь даже крякнуть, как тебя разоблачат. Или порвут на части, как только ты всё-таки доберёшься до их вождей и начнёшь переговоры. И что тогда случится с твоими бесценными, редчайшими артефактами? Хорошо, если в итоге дальнейших действий мы их отыщем и изымем. А если нет?

Будучи вынужден признать правоту дэма, Поль лишь грустно кивал клювом. Зато стал настаивать на подарке от переселенцев на Златоран:

– Этот наручь особенный, прикрывает от любых воздействий со стороны. Вдруг тамошние колдуны какой ментальной силой обладают? Как те же ченнелинджеры?

– Думаешь? – уважительно хмыкая, спросил дэм. Можем осмотреть артефакт. – А не жалко, что такая вещица пропадёт в случае гибели данного тела?

– Есть одна задумка. Попытаюсь бросить наручь в воду, а там его на глубине кит подберёт и телепортируется вместе с ним сюда.

– Ну-у-у, если так… Но всё равно это тебе вряд ли сильно поможет.

Вроде и правильное предупреждение. Но в то же время Поль не чувствовал себя слабым или беспомощным. Ещё в переговорном зале, оставшись один, он опробовал своё главное оружие «отбор». Превратил в пыль краешек кресла – получилось великолепно. Опробовал тут же «подбор» – и тот никуда не делся из умения нового тела. То есть появилась чёткая уверенность, что паранормальные способности базируются именно в сознании разумного существа.

А ведь почти все учёные ДОМА, да и сами дэмы, утверждали совсем другое. Мол, все способности человек получает вместе со своим телом, а потом всю жизнь настойчиво развивает их и совершенствует. Теперь же получалось, что никакие хромосомы, наследственность или ДНК не влияют на паранормальные умения. А как же тезис тогда: «Лучшие дети – у лучших родителей!»?

Кстати, этим моментом, когда сила непомерная бодрости останавливает сердце у врагов, весьма заинтересовался и Прогрессор. Как и самим фактом наличия подобного умения в чужом теле:

– Неужели получилось остаться поощером?.. Ха! Ну-ка сними с меня усталость! – И протянул руку. А’перв произвёл воздействие буквально микроскопической частичкой своей силы. Пусть слабо, но получилось. – Ух ты! В самом деле есть накат бодрости! Слабенький, правда, но ведь и тело у тебя новое.

– Правильнее сказать, чужое и чуждое. Я ведь в нём не останусь?

– Не придирайся к словам. И не бойся. Для Лабораторий найдётся уйма иных добровольцев. И ты ещё сам пожалеешь, что не дал согласие. Ах, какие открываются возможности! Ты себе только представь, если отыщется возможность соединить сознания сразу нескольких и’третов? Или у’кинтов? А?

Его стекленеющий от мечтаний взгляд ушедшего в нирвану учёного пугал человека больше, чем недавнее наказание болью. Кто может поручиться, что взбредёт такому увлекающемуся экспериментатору в голову? Вдруг прямо сейчас и начнёт резать по живому? Как бы не пожалеть о толике пожертвованной бодрости.

Поэтому Поль вначале закашлялся, а потом прохрипел:

– Ещё бы решить насчёт прихватить питания с собой. Если меня там начнут кормить человечиной или китовым мясом, меня сразу стошнит. Поэтому надо нечто малое, но крайне калорийное. Ну и пора мне опять переместиться в подводную часть Лабораторий, скоро встреча с китом.

Вернувшийся в действительность, дэм куда-то крикнул в пространство, кого-то позвал, отдал распоряжение, и вскоре под одеждой матроса-жабокряка имелись пояса с капсулами питания, предназначенного для космонавтов. По заверениям, взрослому человеку хватает такого питания на две недели. Только и надо что воду добывать, да запивать обильно разбухающие порошки. А у чужаков с питьевой водой проблем не существовало, их острова ещё и опреснителями работали, перерабатывая морскую воду и выделяя из неё соль. Точнее, кристаллизуя её в воде каким-то особенным способом, про который Бенджамин сказал:

– Это нечто уникальное, раньше мне такое не встречалось.

«Так и мой способ почти такой же, – задумался тогда Труммер, вспоминая, как утолял жажду в первую свою ночь на материковой плоскости. – И когда знаешь, как и что делаешь, то всё кажется просто».

Ну и понятное дело, что этот момент он тоже упустил из своего рассказа событий. Иначе пришлось бы раскрывать всю длинную цепочку своих новых умений. Конечно, имелась даже уверенность, что так долго хранить в секрете уникальные возможности поощера не удастся. И так чудом дэм не торопится копаться в деталях и ловить на некоторых противоречиях и несуразицах. Явно ведь что-то понимает. Но пока конкретными вопросами к стенке не припёр, можно отмалчиваться. В случае чего всегда следует настаивать на том, что мечтал усовершенствоваться до максимума, а уже потом хвастаться властелину.

Да и проскакивало такое пару раз в их беседах у костра, когда дэм неоднократно поучал и настаивал. Мол, не ленись, червяк, совершенствуйся денно и нощно, и будет тебе счастье. Но при этом не суйся к великим и знающим со своими мелочными проблемами, больше получишь уважения и почёта.

Вот на это можно всегда и сослаться: дескать, не лез, но и не ленился, а потому и надеется получить больше.

Когда закончили экипироваться, последовало объяснение, как именно и куда будет забрасываться лазутчик. По последним данным, которые постоянно поставляют висящие высоко в небе самолёты-разведчики, континент из островов в центре Пранного океана вырос вдвое. То есть чужаки всё прибывали и прибывали из своего мира. Причём на некоторых участках образовавшегося материка появились некие подобия двух– и трёхэтажных ангаров. По предположениям, там располагались либо технические производства жабокряков, либо их стратегические склады. Но именно в них и собирался сбросить дэм своего лазутчика и потенциального дипломата. Делалось это настолько моментально, что Прогрессора во время заброса никто не сможет даже приборами зафиксировать.

Как раз и время подошло, когда Тилиус вышел на ментальную связь. С ним договорились, что он будет ждать своего двуногого товарища строго под самым центром большого скопления плотов.

Что ещё считалось тревожным в последних данных, так это резко увеличивающиеся скопища островов, смещённых ближе к первому и к сорок второму сектору. Они тоже достигали той критической массы, когда можно квалифицировать их как малые материки. Что ещё подметили с самолётов, что эти два скопища держались от громадного образования на приличной дистанции и почти не контактировали между собой. Было высказано предположение, что все три группировки жабокряков – ярые антагонисты или в состоянии войны друг с другом. В идеале воспользоваться такой возможностью и стравить чужаков между собой считалось самым оптимальным и желанным вариантом.

Но как это сделать? Проблема отсутствия должного контакта – налицо.

В этом плане сообщение о начале переговоров Прогрессора и Кобры с жабокряками не только делало их победителями в споре, но и возводило моментально на пик всеобщих интересов.

Ну а дипломату надлежало применить все доступные ему хитрости и умения налаживания контакта с вождями чужаков. Для чего, в сущности, им и была прихвачена ракушка-переводчик. Говорить-то он не умел по-жабокрякски. Да и его союзник, застывший на большой глубине, мог видеть только действия врага, не понимая в его речи ни слова.

Так Труммер и появился в тылу опасного противника: в одной руке живая ракушка, во второй – короткое копьё, по сути, чисто декоративный атрибут воина. И на ментальном уровне прислушиваясь к желанному контакту с Тилиусом.

Повезло, рядом никого из чужаков не оказалось. Появилась возможность хотя бы осмотреться, успокоиться и понаблюдать. Да и связь наладилась уже на второй минуте. Это больше всего обнадёживало, хотя кит сразу заявил:

«Выбирайся оттуда скорей на открытое пространство. Что-то в этом ангаре его внутренности плохо мною просматриваются».

Рядом – внутренняя стена ангара. На ощупь – некое подобие пружинистого пластика. А может, и дублёная, специально обработанная кожа крупного морского животного. Учитывая ведущуюся охоту на китов, вполне возможно и такое.

От посторонних взглядов лазутчика прикрывало несколько штабелей и пирамид с продолговатыми мешками. Мешки тоже из какой-то кожи, внутри – нечто сыпучее. Нисколько не стесняясь, Поль копьём пробил отверстие, набрал в ладонь гранулы зелёного оттенка и попытался рассмотреть. Понюхал, растёр, пробовать на вкус и не подумал. Но по всем намёткам получалось, что в руке у него сублимированное в гранулы мясо. Запашок в ангаре тоже висел соответствующий, крайне неприятный, так что сомнений не оставалось:

«Перерабатывают дельфинов, китов и людей на корм длительного хранения! – догадался а’перв. – Вот же уроды!»

Вроде и умел себя сдерживать, да и другие хвалили за истинную дипломатическую невозмутимость, но в данном случае зарычал, словно тигр. Очень уж захотелось выскочить на внутренние проходы ангара, где копошились местные людоеды, и тыкать их копьем, резать ножом, душить голыми руками и заклёвывать до смерти клювом. Даже красная пелена бешенства появилась перед глазами, грозящая совсем затмить рассудок.

Хорошо, что превалирующее сознание оказалось сильней пробудившихся телесных инстинктов. Удалось осознать происходящее и взять чужое тело под контроль. Ну и сделать надлежащие выводы:

«Осторожней надо с эмоциями! Какие-то они резкие, сложно контролируемые. Теперь понятно, почему эти долбоклювы такие агрессивные и почти сразу умирают, попав в плен. И этот момент остался дэмами не исследован».

Ещё и кит прикрикнул по ментальной связи:

«Эй, дружище! Чего это ты там кипишь? Возьми себя в руки! Мне тоже, может, хочется всю эту гадость на поверхности превратить в окровавленные клочья, но ведь держусь!»

Что ещё напрягало, так это собственная забывчивость в момент гнева. Зачем орудовать холодным оружием, когда в арсенале поощера остались его эффективные воздействия? Можно из укрытия валить напрочь любого врага, при этом ещё и самому силы набирая. А вот же, словно переклинило!

Но всё равно, несмотря на полный контроль сознания, осталось жуткое желание мстить, убивать, всё ломать и курочить. Или как минимум хоть как-то напакостить людоедам. Так что непроизвольно Поль задумался, как самому отсюда убраться незаметно, но при этом удовлетворить бушующие эмоции. Благо, что десяток миниатюрных устройств, применяемых диверсантами, у него имелся. Следовало только выбрать самое действенное из них.

Вначале взял пару гранул в руку и поднёс к ним пламя зажигалки. В первую секунду просто пошёл легкий дымок. Но как только температура горения превысила некую величину, гранулы вспыхнули ярким, жарким пламенем. Причем прилипли к коже, словно напалм, и не хотели стираться рукавом комбинезона. То есть пока они прогорели, шипящий от боли дипломат получил глубокий ожог на своей перепончатой руке и лишился куска матросской робы на правом рукаве.

Но всё равно себя похвалил. Относительно, конечно.

«Хорошо, что сразу пламя к мешку не поднёс!» Ну и от кита прилетел ментальный укор: «Ведёшь себя словно только что родившийся дельфин! Ни ума, ни осторожности!»

В дальнейшем ни в чём не сомневался. Приладил сразу два зажигательных устройства с таймером в мешки у основания штабелей и выставил время на полчаса. Ну и замаскировал прорезанные дырки, насколько это показалось возможным. Покинуть ангар и оказаться от него как можно дальше вначале показалось несложным.

Но первая препона возникла уже перед широким проходом, ведущим к воротам. Первый же идущий навстречу грузчик, с мешком на плечах, замер на месте, а потом что-то спросил. Причём явно обозлённым тоном. На подсознательном уровне кряканье расшифровывалось как:

– Ты кто такой и чего здесь делаешь?

На это Поль мотнул рукой с копьём, мол, отстань. И попытался пройти дальше, но вопрошающий с мешком заступил дорогу и возмутился ещё больше. А тут и второй тип в панаме подошёл сзади, несущий на плече рулон какой-то кожи. Он тоже что-то стал спрашивать, выражая своё недовольство.

«Неужели заметили постороннего? – поразился Труммер. – Надо же! А для меня эти все образины как под копирку сделанные».

Воспользовавшись тем, что остальные жабокряки в пределах видимости в их сторону не смотрели, а’перв рискнул применить свои умения. Лишил обоих противников почти всех сил, а пока не упали, придал их телам нужное направление. Того, кто с мешком, пнул ногой в грудь, заваливая в узкий проход между штабелями. А носильщика рулона, отбросив мешающее копьё, затолкал в следующий проход. Причём сделал это между штабелями, стоящими по центру ангара.

Уже будучи готов прорываться с боем, выглянул обратно в проход. Спокойное течение работ оказалось не нарушено, тревоги никто не поднимал. Да и от Тилиуса никаких предупреждений не последовало. Что и радовало, и время давало диверсанту для затирания собственных следов. Копьё воткнул одному из противников в сердце, а второго добил в висок отобранной у его приятеля дубинкой. Да там всё это и оставил. Пусть лучше разбираются с итогами драки (если здесь такие случаются), главное, чтобы общий план-перехват не объявили.

Для лучшей маскировки Поль вскинул на плечо рулон кожи, а на голову напялил трофейную панаму. Да так и поспешил в сторону выхода. Ноша удачно прикрывала выгоревший рукав робы, а панама – морду чуть ли не вместе с клювом.

Помогло. Не только вышел из самого ангара, но и за пределы явно огороженной территории прошёл, не особо напрягаясь. Некое подобие охраны на выходе всё-таки имелось, потому что оба сторожа, при виде «несуна» стали угрожающе приподниматься с широкой скамьи. Ну этих-то поощер вначале просто оглушил слегка, они сами и шлёпнулись обратно. Хотя вылупленными глазами продолжали смотреть вслед нарушителю. Пришлось им добавить ещё один «откат», который однозначно и надолго отправит сторожей в реанимацию. И тоже не факт, что госпиталь здесь существует.

Но дипломата, смотревшего только вперёд, чужие проблемы не волновали. Первый барьер вживления в иную среду оказался позади.

Глава тридцать вторая. Удачная маска

Дальше и сразу – пошла жилая зона. И насколько мало (сравнительно) оказалось жабокряков на территории вокруг ангара, настолько многократное столпотворение встречало за проходной так называемого комбината пищевой промышленности. Следовало иметь крепкие нервы, чтобы ввинтиться в эту толпу, и немалую наглость, чтобы точно так же, как все, расталкивать для себя локтями дорогу.

А ведь ещё следовало смотреть в оба, прислушиваться к советам Тилиуса, подмечать всё вокруг, слишком не выделяться и спешно вырабатывать последующую линию поведения. И было на что посмотреть!

Чужаки, в центре своего получившегося континента, жили в страшных, нечеловеческих условиях. Или для них они являлись приемлемыми? Какие-то шалаши, укрытые шкурами, юрты, навесы – и всё это хаотично расставлено, без всякой системы и в невероятной скученности. Между всем этим снуют потоки куда-то прущих жителей, там же они едят, работают, дремлют, испражняются и чуть ли не совокупляются. Общаются, ругаются, местами вроде даже поют. Над всем этим стоит густое амбре мокрых перьев, тухлой рыбы, испражнений и химикатов для отделки шкур. От готовящейся на жировых горелках еды воняет всё тем же сгоревшим жиром. Ну и последние штрихи этому концу света добавляют носящиеся всюду и пронзительно крякающие маленькие жабокрячики.

Но если щенки, котята, тигрята и медвежата всегда умильные и симпатичные, то подрастающее поколение чужаков выглядело препротивно. Рваная, грязная шерсть в разные стороны, перекошенные, рахитичные, наглые, невоспитанные и визгливые. Несмотря на весь свой космополитизм и терпимость, Труммеру при виде таких детей хотелось с отвращением сплюнуть. И обязательно им на голову. А потом ещё и пинком добавить ускорения и отправить в полёт.

Заметив, что взрослые не комплексуют, пиная меньших и слабых, тоже перестал деликатничать. Да иначе было не пройти по этому жуткому, смрадному городу. Пытался идти с полчаса, ориентируясь по солнцу, но так и не вырвался в места более приличные, разве что окружающие навесы и жилища стали в два, а то и три яруса и появилось некое подобие кривых улиц. Именно туда он и шёл по подсказкам, потому что ничего приличнее Тилиус не «просматривал» из глубины. И всё равно это не походило на какой-нибудь район для местной аристократии.

«Как же в этом бардаке отыскать вождей?» – запаниковал дипломат, взывая к помощи своего союзника.

Тот не успел ответить: сработали диверсионные закладки. Разгорелся и набирал мощь сильнейший пожар в ангаре, в котором побывал Поль. Полыхнуло так здорово, и вверх повалили такие клубы дыма, что замер на месте и впал в ступор почти каждый из местных обывателей. А по ментальной связи последовали комментарии по поводу начавшегося тушения:

«Ух, как они забегали!.. Никак, тушить собираются?.. Ворота почему-то пытаются закрыть?.. Ага, все ринулись вообще прочь от ангара… О, дают!.. Да они топят резко все острова с ангаром и прилегающими строениями. И не факт, что эти огромные существа остались живыми. Как-то они странно тонут… Ну да, вместе со всем грузом комбикорма. Неужели задохнулись от едкого дыма?.. Похоже… А дырища-то остаётся в материке!..»

Ну и понятно, что Поль первым вышел из ступора, развернулся да и потопал дальше со своим рулоном. Правда, уже начал присматривать хоть какую щель, чтобы сбросить надоевшую ношу. Но тут, оглянувшись пару раз по сторонам, приметил одного аборигена, который не просто шёл следом, а ещё и пялился так, словно увидел старого друга. А когда понял, что его заметили, начал крякать что-то вопросительное. Игнорирование не помогло, приставучий гад семенил рядом, всё больше и больше нервничая из-за молчания соплеменника.

И что оставалось делать лазутчику? Правильно, приложить ракушку-переводчицу к уху. Если это – нонсенс в местном обществе, тогда придётся вырубать сознание у надоедливого жабокряка. А вдруг проскочит?

Проскочило. Странный тип вроде как с облегчением воскликнул:

– А-а! Да ты глухой? – Получив кивок (вроде местные такие движения производили в верной интерпретации), незнакомец оживился: – И даже немой?! – Неужели здесь и такие были? – Сколько хочешь за кожу? Продай! Мне очень надо! – Определив неподвижность клиента за раздумье, он усилил натиск. – Всё равно больше меня никто не заплатит. Разве что станешь продавать кусками? Но тогда к тебе на рынке пристанут столбовые, и как ты им объяснишь, где взял сразу и столько?

Труммер дёрнул узкими плечами (тоже подсмотренный жест) и поощрительно щёлкнул клювом. Мол, а сколько заплатишь?

– За каждый метр дам три чешуйки! – Заметив возмущение продавца, покупатель сразу добавил: – Хорошо, три с половиной.

Судя по тону, больше не даст. Поэтому пришлось соглашающе кивнуть клювом. Тотчас последовало приглашение:

– Давай войдём ко мне в (какое-то мудрёное слово), и я перемеряю рулон. Это во-о-он тот сарай!

И поспешил впереди. Подошли. Сарай как сарай. Нечто выпирающее, как рёбра, обтянуто разными кусками не то пластика, не то кожи. Может, крепче на вид, чем на остальных подобных сараях. Но как только хозяин стал заходить внутрь, последовало предупреждение от союзника:

«Внутри ещё шесть тушек. Вроде как прячутся сразу за входом. Больше вроде никого нет».

Так что Поль, не мудрствуя лукаво, попросту лишил сил всех, кто прятался. А прошедшего внутрь аборигена оглушил слегка да «отсушил» ему ноги. Сам закрыл дверь, после чего внимательно присмотрелся вначале к сидящим в засаде. Ну да, разбойники разного пола, с копьями на изготовку и со злым умыслом на бледнеющих рожах. Вот и пусть себе лежат, остывая помаленьку.

А с пленником сами боги велели переговорить. Это такие, как он, на берегу, попав в руки людей, почти сразу умирают. А в пределах своих островов выживают. Разве что говорить не захочет?

«Так сломай ему клюв! – тут же посоветовал кит, чуть не погибший совсем недавно от гарпунов жабокряков. – Там у них самое болезненное место. Враз все, что надо, начирикает!»

Наверняка водоплавающий гигант не знал слова чирикать, но уж таковы получались реалии ментального перевода. У каждого собеседника сознание само подбирало подходящие слова, синонимы и антонимы.

Но прежде чем говорить, а’перв решил произвести тщательный обыск в сарае. Или всё-таки в жилом доме? А чтобы должным образом подтолкнуть к предстоящей беседе, прикрыл пленнику глаза найденной тряпкой. Всё осмотрел, ощупал, проверил, в том числе и тела, валяющиеся под стенкой. В итоге стал как бы хозяином кучи всякого хлама, оружия, продуктов питания и разнообразных предметов. Часть последних вполне подходила под определение денег, да и большинство из них внешним видом напоминали чешуйки. Скорей всего чешуйки иномирских рыб или животных. Но при этом необычайно крепкие и совсем не тяжёлые, чем-то напоминающие титан.

А там и поговорить пришла пора. Тряпка сдёрнута, капелька бодрости на лицо жабокряка брошена, и ракушка-переводчик должным образом приставлена.

– Давай просто поговорим о жизни? – предложил лазутчик. – О том, о сём… Потом я оставлю тебе рулон кожи, да и пойду по своим делам. Договорились?

Не слишком-то местный абориген стремился к разговору. Всё пытался вернуть управление собственным телом да косился в сторону подельников. Затем всё-таки выдавил:

– Что с моими близкими?

– Ничего страшного, усыпил я их. Будут спать крепко и долго.

Жабокряк сразу стал дышать спокойнее и прекратил коситься. И своё любопытство скрывать не стал:

– Почему ты не на нашем языке разговариваешь?

– Скажем так, ещё не научился.

– Значит, чужак! С берега. Местный колдун или божество?

– Ого! Ты даже про наших дэмов знаешь? И что именно?

– Плевать, как они тут у вас зовутся, всё равно им недолго осталось. Всех уничтожим!

– Это ты зря. Боги – они вообще изначально бессмертные, – рассуждал Труммер, стараясь выглядеть скучающим и равнодушным. – Не таким, как ты, с ними тягаться.

– Ничего! Мы у себя этих тварей уничтожили и у вас всех изведём!

– Не ври! Такого не бывает.

– Гордый Зрок (ну так примерно перевела ракушка имя этого людоеда) никогда не врёт!

– Да? А кто только что обещал честно оплатить покупку, а сам подло хотел меня ограбить? И не надо дальше врать, что так мерзко поступать с чужаками велели ваши боги!

Обманщик если и смутился, то несильно:

– Ну-у-у… так я сразу заподозрил в тебе шпиона. Только думал, что прокрался ты к нам от «мясников» или от «травников».

– А это кто такие? – попытался догадаться Поль. – Те самые, которые на своих островах проживают отдельно? И чем же они от вас отличаются?

– «Травники» – они с другой земли. Причём натуральные мрази – еретики, не верящие в существование богов вообще. И смеются над нашими шаманами, которые устроили конец света.

– Надо же до такого додуматься! – искренне посочувствовал дипломат.

– А те, которые «мясники», вообще дебильные идиоты. Всё пытались на своих землях запретить употребление пищевых водорослей. Представляешь?

– Да они совсем ополоумели!

– Ага! Не верят, что в водорослях нужные для жизни витамины и клетчатка. И по ним сразу видно, что хилые доходяги и скоро вымрут.

– Не обязательно вымрут, – решил поспорить Труммер. – Могут их шаманы своими великими силами поддерживать и укреплять.

– Ха! А у тех, которые «травники», даже шаманов толковых нет! – Болтливость пленника повышалась с каждой минутой. – Тупые они, как крабы! Никакой соображаловки нет! И вообще чудом сумели за нами в этот мир проскочить. А ведь скоро, совсем скоро наш старый мир погибнет и дороги сюда закроются.

– Ничего себе! Это получается, что ваши шаманы сильней наших богов?

– А то! Лишь они могли всяких тварей в недрах уничтожить, притянув к нашей планете из космоса другую планету! Боги издохнут, а наш народ спасётся!

Хвастался жабокряк от души, можно сказать, с самозабвением. Некоторое время его и подталкивать наводящими вопросами не пришлось. Он взахлёб рассказал, что их поганые боги, обитавшие в недрах, постоянно трясли планету, заливали её через вулканы магмой, засыпали пеплом и шлаком. Вот шаманы и решили кардинально проблему. Вначале отыскали путь в иной мир, а потом и чёрную вестницу смерти призвали на головы обнаглевших властелинов глубин. В данный момент чёрная планета приблизилась настолько, что заняла своим телом уже полнеба. Столкновение неизбежно, и в предстоящей катастрофе погибнут даже бессмертные боги.

Но дороги ещё открыты, и эвакуация приближается к завершению. Причём на это время объявлено перемирие и запрещены любые, даже самые незначительные стычки с «травниками» и с «мясниками». Ну а в родном мире осталось не более пятой части населения, предназначенного для эвакуации. Они уже все погружены на плоты и находятся в океане, на тех самых дорогах, которые и ведут сюда.

«Ну хоть что-то стало проясняться! – радовался Тилиус, который оставался на постоянной ментальной связи. – Ты бы ещё выяснил слабые стороны этих уродов и чем их можно потравить…»

«Хочешь загадить весь океан их трупами? – не соглашался а’перв. – И ошмётки островов неизвестно как гнить начнут».

«А как ещё иначе с ними бороться? Разве что ты отыщешь их шаманов и попросишь убраться в иной мир?»

«Хорошая идея! Пробую работать в этом направлении».

Но с каждым очередным вопросом Гордый Зрок становился всё более неадекватным. А потом вообще начал нести бессвязную околесицу. То есть всему, что он сказал, верить было бы глупо. Про тех же шаманов он распинался, что они живут среди всех, ничем особо не выделяясь. А знают их, так сказать, в лицо только некоторые высшие вожди кланов. Сами же вожди руками рвут железо, выдавливают из камней сок и лично способны уничтожить огромное войско противника. А вообще-то, что шаманы, что вожди, оказывается, бессмертные личности и живут вечно.

Далее из клюва пленника понёсся полный бред, присущий обычно разумному, когда он в предсмертной горячке. И что с ним случилось? Неужели так повлияла на мозги частичная парализация тела? Недоумевающий Труммер серьёзно задумался, что делать дальше: то ли подлечить этого «языка», то ли выловить нового? Вроде сложностей с ловлей не предвиделось. Только и следовало выглянуть на здешнее подобие улицы и поманить кого-нибудь горстью чешуек. Как стало понятно, здесь этот эквивалент денег ценился необычайно. Как и рулон странной кожи, привлекший внимание торговца-грабителя. Знать бы ещё, с какого она существа? Выяснить это Труммер не успел, поднял тревогу кит, следящий за пространством вокруг сарая:

«Поль! Вокруг как-то подозрительно пусто стало, а теперь вот десяток жабокряков сходится со всех сторон. Причём у пятерых явно просвечиваются некие мощные артефакты. Свечение – аналогично тому, что мы подняли со дна океана, или тем, что были раньше на тебе. Осторожнее!..»

Но Труммер уже и сам почувствовал, что его сознание попытались взять под контроль. Да и наручь на руке пригодился однозначно: нагрелся, но всё-таки перекрыл ведущееся на сознание воздействие. А именно прикрываясь ментальной атакой, приближались местные аборигены. Никакого скрадывания или деликатности, сразу резко и болезненно, со всех сторон. При этом пленник вообще задёргался в судорогах и тут же обмяк в смертельной неподвижности. Правда, поощер легко справился с болью в голове, добавочным усилием воли отторгая чужие ментальные связи. Опять-таки – наручь!

«Ну вот и шаманы пожаловали, – догадался дипломат. – Как только меня выследили и высчитали?»

«Не удивлюсь, если они любого своего могут держать под контролем, – стал напоминать кит. – Вспомни, что в последние минуты нёс твой пленник? Наверняка ему чуть раньше попытались свернуть мозги. Но ты-то сейчас что будешь делать? Дашь им бой или попытаешься договориться?»

Хорошие вопросы задал союзник, своевременные. При наличии многих неизвестных факторов, сделать правильный выбор практически нереально. Как шаманы вышли на чужое сознание, засевшее в голове своего соплеменника? Кто им помог? Или что оставило такой явный след? Что они станут делать дальше? Захотят ли говорить? И уж тем более о чём-то договариваться? А если они сочтут противника заведомо слабым, то станут ли вообще говорить? Вон они как себя уверенно чувствуют: дороги в иной мир открыли и здешних богов уничтожать собрались!

Учитывая всё это, следовало выбирать всего лишь из двух вариантов. Первый: включить самоуничтожение. При этом желательно пробить днище или пол живого плота и пойти на дно. Чтобы никаких устройств на теле не нашли. Ну и наручь следовало как-то сохранить.

А можно и второй вариант задействовать: устроить большой «бум!», а перед тем провернуть отчаянное сражение. При этом удастся проверить и собственные силы в чужом теле, и шаманов прощупать по поводу их слабых мест. Если придётся повторно отправляться сюда для наладки контакта, будет гораздо проще ориентироваться и выкручиваться. Ну и во время боя можно каким-нибудь способом выведать о местонахождении вождей. Или, опять-таки, определиться с шаманами. Может, только с ними и надо общаться?

Союзник одобрил второй вариант:

«Задай им жару! Коль ты морское чудище победил, то и с этими клювастыми справишься!»

«Конечно, это не тебе помирать, – ворчал Поль, стараясь спешно с помощью имеющихся устройств и собранного оружия наладить внутри сарая круговую оборону. – И мне хоть гарантировали воскрешение в собственном теле, но уверен почему-то, приятного в смерти мало. Даже в чужом и противном мне теле».

Сразу издали валить с ног противника а’перв не спешил. Мало ли как шаманы защищаться станут? Вдруг сразу отступят, а остров под ногами лазутчика свернут и на дно пустят? Вон как лихо от горящего ангара избавились. Разве что самому заранее либо умертвить остров, либо попытаться взять его под контроль? Но вряд ли получится, когда он плотно зажат со всех сторон своими собратьями.

А ещё Труммеру очень захотелось глянуть, что собой представляют артефакты, свечение которых удалось рассмотреть Тилиусу. Поэтому и выжидал, заманивая хотя бы одного выбранного противника к самому сараю. Желательно – внутрь сарая. А чтобы подобное случилось, пошатался, пошатался, да и рухнул возле остывающих трупов. Мол, ослаб да умер.

Судя по подсказкам кита, нехитрый ход подействовал на противника, как и задумывалось. Правда, шесть из десяти шаманов так и остались снаружи, окружая сарай по его периметру. Но четверо вошли внутрь через двери. Причём сразу трое оказались со странными артефактами. Этакие круглые, волнистые диски диаметром до полуметра и толщиной сантиметров восемь. Наверное, как щиты их временами тоже использовали, только носили не на спине или на груди, а на животе, защищая пах и ударяясь при ходьбе коленями. Неудобно? Неправильно? Ну так и жабокряки от людей резко отличаются по всем параметрам.

Мелькнула мысль:

«Вот бы понять, что это за штучка такая? Наверняка нечто ценное и пользительное. Или лучше доставить такой диск дэму?.. Но как?..»

«Ты вначале его в руках подержи, может, и сам определишь, что к чему, – стал подавать дельные советы боевой товарищ. – Потом сразу пробивай дыру в полу плота и кидай артефакт в воду. Надеюсь, что он скользнёт на дно. А я уж тут его подхвачу, да телепортируюсь прямо к подводным строениям твоего Прогрессора».

«Отличная идея! Работаю!»

Первым делом Поль максимальной силой «отбора» ударил по четвёрке вошедших. Они зашатались и что-то громко стали крякать. Ракушка-переводчик не сработала, а может, это прозвучали банальные вопли. Второе воздействие уже повалило их на колени. Третье таки свалило с ног. При этом а’перв старался задействовать и максимальный «подбор», чтобы не обессилеть. И тут же ударил четвёртый раз, но уже по всему кругу, стараясь достать и тех, кто остался вне сарая.

Не успел, к сожалению. Или сил не хватало. Потому что шестёрка шаманов чуть ли не бегом отошла метров на тридцать в стороны, пусть некоторые из них и пошатывались. Тут же к ним стянулись со сторон иные жабокряки, и началось приготовление местного, самого опасного оружия.

«Они готовят шары-иглы! – предупредил Тилиус. – У тебя осталось ничтожно мало времени!»

Секунд тридцать уходило на активацию взрывающихся живых торпед. Но как они будут запущены в данном случае? Неужели банально пытаются забросить на сарай? Или шаманам доступна левитация предметов? И не пожалеют при этом своих же бессознательных коллег?

Но эти проблемы Труммера уже не касались. Он лихорадочно срывал щиты с тел лежащих шаманов, пытался их хоть как-то предварительно осмотреть, ну и попутно проделывал дыру у себя под ногами, буквально пуская в распыл плоть живого плота. Нельзя было сказать, что бессловесное, но всё-таки живое существо равнодушно отреагировало на собственное уничтожение. Плот несколько раз дёрнулся, словно в судорогах, явно пытаясь сбросить с себя обнаглевших разумных.

Но дырка всё равно получилась отменная. Тогда как рассмотреть толком артефакт Поль банально не успел. Бросил все три щита в воду и уже сам хотел прыгнуть, как решил сражаться до конца. Рассуждал при этом вполне логично:

«Если мне не показалось, то при отражении атаки десантников я успевал перед собой пули в распыл пускать. Так почему бы мне с шарами-иглами подобным образом не расправиться?» А вот наручь снял и бросил в воду, подозревая, что тот уже не пригодится в данной ситуации.

Первую взрывоопасную посылочку распылил без особого труда. Правда, при этом в крыше сарая образовалась огромная дыра. Второй и третий «подарочки» тоже удалось уничтожить. Правда, при этом Труммер задействовал «подбор»… на чём и погорел!

Потому что очень уж странная энергия прямо-таки ударила по его личным, внутренним структурам силы. Настолько это оказалось неожиданным и непривычным, что поощер на несколько мгновений практически лишился сознания. Так что на четвёртую живую торпеду среагировать не успел. Взрыв. Вспышка яркого синего цвета в сознании. И краткий период темени.

После чего моментально открытые глаза и знакомый вид Лаборатории дэма Прогрессора. Лёгкая смерть? В этом следовало вначале удостовериться…

Глава тридцать третья. Вынужденный тандем

Первые вызовы обычного формата Бенджамин Надариэль проигнорировал. Вообще не присматривался, кто это его беспокоит. Но когда вызовы стали экстренного свойства, определил божественного абонента, ехидно заулыбался и стал готовиться к встрече. Сам перенёсся в одну из столовых своего Имения и создал в ней вид только что закончившегося бурного застолья. Правда, битых бутылок от спиртного по полу не раскидал и салатницы не переворачивал, но зато накидал повсюду порядочное количество аксессуаров и частей женской одежды. В итоге натюрморт получился идеальный.

Себе тоже придал вид весёлый, чуть пьяный да бесшабашный и лишь после этого дал право доступа для беспокойного абонента. Взвинченная Азнара Ревельдайна ещё только начала проявляться в пространстве, как озвучила первый вопрос:

– Куда Труммера подевал?

– А?.. Дался тебе этот смертный? – презрительно фыркнул Прогрессор. – И почему ты так быстро охладела к строительству нового замка?

Его вопросы гостья полностью проигнорировала, присматриваясь и даже принюхиваясь с крайним подозрением:

– Чего это ты?.. И с кем?..

– С ним! С моим персональным поощером. Мне кажется, человечек сей заслужил право со мной сотрапезничать. Ну и ещё… кое-что.

– И сейчас он где?

– А-а-а… Подался куда-то со своим новым приятелем, разумным китом.

– Надеюсь, ты его не заставлял влезать в тело жабокряка?

– Ты за кого меня принимаешь?! – искренне возмутился Бенджамин. И ведь ни капли при этом не соврал, но и правды не раскрыл. – С подобными экспериментами спешить не стоит, если нет полной уверенности в конечном результате. А вот своим рассказом меня Поль откровенно порадовал. И не просто порадовал, а сообщил о невероятном. И я вот теперь в сомнениях: стоит ли тебя оставлять в напарницах? Потому что и сам могу выиграть пари.

– Какое пари? О возможности договориться с жабокряками?

– Бери выше! – Дэм лучился самодовольством. – Если всё у меня получится, то я вообще могу избавить Пранный океан от этой лапчатой мерзости.

Прежде чем задать следующий вопрос, нахмурившаяся Кобра задумалась и сделала определённые выводы:

– Можешь избавить?.. Но силёнок не хватает?.. И тебе понадобилась моя помощь?.. И только по этой причине ты не расторгаешь наш временный союз?

– Хм! Ты обо мне невысокого мнения.

– Нисколько. Просто рассуждаю логически: мог бы – смолчал бы. И другие наши собратья ничего не могут сделать, как ни пыжатся. А тебе повезло узнать некую тайну, но всё равно сам ты её не потянешь. Хотя все детали мне в любом случае не высветишь. Потому и отправил Труммера куда-то перед моим приходом. Понимаешь, что я его выпотрошу, как… как…

– И не сомневаюсь! Но может, мы оставим смертных в покое, а сами всё-таки займёмся делом?

– Не изгаляйся в словоблудии, а излагай суть.

– Хорошо… Вот скажи, какие бывают точки, ну максимум порталы сопряжения?

– Зачем спрашиваешь, если сам знаешь? Всё предельно. Разве что эти острова жабокряков раза в полтора превышают наши максимальные возможности.

– А что ты сказала бы, если бы увидала целое, огромное поле сопряжения?.. Сложно представить?.. А вот мы сейчас с тобой туда отправимся и осмотримся на месте. Мало того…

И он чётко дозированными частями выдал информацию про некое государство людей, где проживают только одни умельцы с паранормальными возможностями. И если к этому вопросу подойти взвешенно и с дальним расчётом, то можно за счёт избранных переселенцев резко увеличить потенциал личного сектора. К подобному стремились все сорок два дэма ежедневно и ежечасно.

Так что Кобра просто по умолчанию не могла не заинтересоваться сотрудничеством в этой сфере. А если ещё и от жабокряков удастся избавить ДОМ, то большего морального удовлетворения и желать не стоит.

И всё-таки она душевно переживала о своём фаворите, которого не застала на месте.

– Что, отправляемся немедленно? Не дождавшись возвращения Труммера?

– Дался тебе этот смертный? – скривился Прогрессор, увлекая дэму за собой и покидая столовую. – Он под надёжной опекой, и когда вернётся, у него уже запланировано очередное задание. Так что его встретят, приветят, обслужат и в нужном направлении подтолкнут. А мы с тобой загрузимся вот этими устройствами – и в путь.

Это он уже в ином помещении объяснял, где красовались поблескивающие приборы, позволяющие рассматривать точки сопряжения во всех спектрах. Несколько тяжеловесные и громоздкие устройства тем не менее не представляли большой сложности при транспортировке парочки властителей ДОМА.

Ну и раз всё приготовлено и продумано, то Азнара не нашла повода отказываться от немедленного действа. Поэтому не прошло и минуты, как Ревельдайна и Надариэль, нагрузившись, словно два верблюда, оказались на суше континентальной плоскости. И союзница, осмотревшись по сторонам, с удивлением воскликнула:

– А ведь я здесь была совсем недавно! Вот и палатки знакомые, и остатки кострищ… Именно тут бродили стада смертных… Тра! – воскликнула она, начав уже о чём-то догадываться. – Из-за появления Изначальной музыки я не обратила внимания на исчезновение такого огромного столпотворения народа! Вот же разиня…

Далее корить себя за невнимательность не было смысла и времени. Началась исследовательская работа.

Глава тридцать четвертая. Иду, куда хочу

Не успел Поль толком осознать своё родное тело, как крышка камеры открылась и над ним склонилось несколько учёных, работающих в Лабораториях Прогрессора:

– Как ты себя чувствуешь? – не скрывая волнения и фанатичного блеска в глазах, спрашивали они. – Всё в порядке? Ничего не болит?

– Сносно… Вроде… Хотя там в теле чужака меня вроде как убили…

– Какие ощущения? Насколько болезненные?

– Да слишком скоропалительный бой получился. Поэтому только и запомнил, что ослепительную вспышку.

Что понравилось а’перву, так это факт относительной свободы. Проснувшемуся человеку разрешили встать, походить, предложили поесть, попить и только спрашивали о самочувствии. К каким-либо устройствам не подключали, датчиками не обклеивали и в зрачки не заглядывали. Разве что предупредили:

– Дэм оставил на твоё усмотрение: уместиться сознанием во втором теле жабокряка, продолжив адаптацию и освоение, или дождаться его.

– Конечно, дождусь. К тому же есть ценные трофеи, которые следует осмотреть как можно тщательнее. Может, и не сразу, но чуть позже кит доставит на оконечность самого дальнего пирса три круглых диска (или один, если не повезёт) в виде волнистых щитов. Сами отправимся за ними или пошлём кого?

Нашлось кого послать, причём сделав это по внутренней связи. Полномочий на подобные действия у научных деятелей хватало. Да и вообще, присматриваясь к их активным, инициативным действиям, Труммер лишний раз убеждался: порядки здесь строгие, но ярмо неволи над здешними гениями не довлело. А судя по их фанатично поблескивающим глазам, деловым ухваткам, энтузиазму и проявляемому искреннему интересу, здесь подбирались и давно сработались истинные эксперты, если не гранды своего дела.

Иначе говоря, в Лаборатории шла истинно творческая работа, не очень-то затеняемая безоговорочной авторитарностью властелина. Что лишний раз подтверждало носимое дэмом вполне официальное второе имя Прогрессор.

Правда, вот так просто взять и заговорить с учёными об их житье-бытье Поль не рискнул бы. Хоть и очень хотелось узнать, где они живут? В каких условиях? Какие у них семьи? Дети?.. Ну и прочее. Но вот за подобное любопытство могло очень здорово влететь потом от Бенджамина. Он всегда очень последовательно проводил среди служащих политику сохранения секретов и невмешательства в дела друг друга. Например, поварам крайне не рекомендовалось интересоваться личностями садовников или электриков. А работники охраны или технического надзора боялись лишнее словцо бросить вслед симпатичным служанкам. И хотя они могли примелькаться друг другу за долгие годы работы в Имении, но даже в таком случае всё общение между ними сводилось лишь к «здрасте – до свидания!».

За этим строго следили две разветвлённые службы: управляющего и главного консула. И недаром их шефы не просто ходили с оружием, могли на месте пристрелить любого смертного, нарушившего писаные или неписаные правила любой точки сектора. Жестоко, но к этому все привыкали с младенчества и представить себе нечто иное просто не пытались. Разве что такие, как Труммер, побывавшие в иных мирах, познавшие разные политические системы власти и вертикали управления, могли сравнивать и делать лично для себя какие-то выводы о разнообразии миров и вселенных. Да и в этом случае они не могли игнорировать бесспорный факт: чего-то подобного ДОМУ не существовало нигде. Следовательно, ДОМ и есть нечто высшее, самое величественное и, скорей всего, изначальное.

Но в данный момент Поля устраивало, что ему не задают неудобных вопросов и не запрещают свободное перемещение. По сути, он мог и домой отправиться, что и вознамерился сделать сразу после тщательного осмотра трофейного шаманского щита. Если, конечно, Тилиусу повезёт хотя бы один из трёх выловить, планирующих в глубины Пранного океана.

Кит постарался, выловил два. И утонувший наручь от него никуда не делся. Так что вскоре ученые и поощер прилагали совместные усилия для разгадки секретов диковинного артефакта. А так как вокруг собрались не просто талантливые, а воистину гениальные специалисты, довольно скоро суть трофея оказалась разгадана: низкочастотный генератор, продуцирующий в сознании полное подчинение. Причём именно жабокряки, из-за особенностей своего мозга, не могли сопротивляться воздействию шаманов. И делали всё, вплоть до самоубийства способом остановки сердца.

В то же самое время люди могли противиться таким воздействиям, напрягая собственную волю. А чтобы и напрягаться не приходилось, достаточно было носить при себе несколько микрочастиц специальной фольги. А может, и одной хватило бы? Только и следовало эту частицу обработать специальными лучами. Напоследок один из учёных размечтался:

– Если нам удастся ещё более минимизировать эти частицы, то это будет прорыв!

– Куда прорыв? – не мог сообразить а’перв. И ему детально разжевали подноготную такой идеи:

– Сейчас жабокряки – это стадо покорных баранов. Формально они как бы свободны в своём выборе, и воля их не ущемляется. Но в реальности они все и всегда делают то, что им приказывают шаманы. Ну, может, там ещё и какие-то вожди верховодят, но это не суть важно. Ибо все установки ментального плана на подсознательном уровне преобразуются в пласт крайнего неприятия, гневного отторжения и накапливаемой ненависти. Пласт этот безадресный, но если его разрушить, смешивая с иными уровнями сознания, то бунт получится страшный и кровавый. Ни одно существо не останется равнодушным, узнав, что им манипулировали ментально. В самом мирном случае это существо просто убьёт своего недавнего кукловода. В самом кошмарном варианте – вся цивилизация разумных может пойти вразнос и закончить своё развитие самоистреблением.

– Начинаю понимать, – сообразил Поль. – Если чужаки догадаются о настолько грубом влиянии шаманов, они их как минимум вырежут. После этого мне будет легче начать хоть какие-то переговоры. А если пойдёт в ход самый негативный сценарий, это ещё выгодней. Только и придётся потом что-то делать с миллионами бесхозных плотов.

– Именно!

– Но если я могу спокойно на себе спрятать частицы особенной фольги, то как это заставить сделать хотя бы некоторых жабокряков?

– Это всё технические детали, – заверили учёные. – Если к этому подключится дэм, а тем более и его божественные собратья, то проблема решится в течение нескольких суток.

– Хорошо бы… – Поль попытался представить себе позитивные моменты такого события и вроде как впечатлился. – Ещё бы выяснить, что за звери такие их вожди?

Наверняка учёные считали Труммера не просто фаворитом и любимчиком дэма Прогрессора, но и лучшим лазутчиком, везучим разведчиком и непревзойдённым дипломатом. Потому что один из них пошутил:

– Странно, что ты до сих пор ещё ни одного вождя за клюв не приволок.

А может, и не пошутил? Потому что вокруг никто даже не улыбнулся. Все продолжали исследования трофеев, надеясь к возвращению Надариэля дать ему как можно больше результатов. И вскоре Поль осознал, что он лишний в этой Лаборатории, скорей только мешается под ногами. Так что пришлось задуматься: куда податься, чем заняться?

Покинуть Имение и добираться домой по старинке? Глупо терять столько времени, пусть окажется скорость невероятной при использовании скоростной линии специального метро. Не успеешь добраться, как вернувшийся властелин потребует тебя обратно. Неизвестно ведь, когда он появится и с какими намерениями. А вот куда он подался, а’перв догадывался после своего отчёта. Прогрессор просто не мог не заинтересоваться полями сопряжения на континентальной плоскости и непосредственно островом Златоран.

Попробовать наведаться в лес фей и там дождаться Ласку? Тогда сестра могла бы легко провести любимого братика домой, воспользовавшись персональным порталом. Лучший выход и самый удобный. Другой вопрос: пропустят ли а’перва к тому самому подворью, где взращён сказочный лес? Ведь одно дело – просто идти на выход из комплекса, а другое – шататься по нему в разных направлениях. Это не приветствовалось в первую очередь злобным управляющим Айзелем Франчуком. А как этот дряхлый старикашка метко стреляет, смотри выше.

«Но и не торчать же мне здесь, словно экспонат какой-то! – сам себя отругал Труммер. И решился: – Иду искать Ласку!» – Правда, о намеченном маршруте отчитался:

– Я в лес фей наведаюсь, может, и домой к себе загляну.

Судя по взглядам учёных, уважения с их стороны добавилось. Им такой льготный режим передвижения не давали. Но и сам Поль рано радовался. Он успел только выйти из подводной части Лабораторий, как дорогу ему преградил высший чиновник сектора. Хорошо хоть не Айзель Франчук, а всего лишь главный консул, генерал, геер, дон Шунт Стерликос. С ним как-то больше довелось общаться, он не так пугал, имел хорошее чувство юмора и даже вызывал определённые симпатии. Вот и сейчас Шунт улыбался сердечно и искренне, словно встретил родного внука или обожаемого племянника:

– Чего ж ты не заходишь ко мне на обед? И стол накрыт, и я уже заждался.

– Не могу себе позволить такой роскоши, как надоедать тебе во время трапезы, – вежливо поклонился поощер. – Да и дэм Прогрессор меня в работу затянул и завалил заданиями. В курсе, какой он меня наградой ошарашил?

Судя по гримасе на лице главного консула, он всё прекрасно знал, но на словах расписался в своём неведении:

– Понятия не имею. Поделись новостями.

Внутренне вздохнув и догадываясь, что его банально задерживают, Труммер пересказал самое главное: ему выделили участок и разрешили построить дворец. Или замок. Причём следовало утвердить проект, чем быстрей, тем лучше. Но за это дело решительно взялась супруга. Ему пришлось покинуть место строительства, но разве можно доверить такой важный выбор женщине? Вот и хотелось бы хоть на пару минут попасть домой, чтобы всё окончательно утрясти с главным архитектором.

Генерал начал смеяться, ещё когда была упомянута супруга. Потом всё-таки успокоился и покровительственно похлопал поощера по плечу:

– Поверь мне, если за дело взялась твоя жена, тебе уже ничего не исправить. Остаётся только смириться и ждать, что получится в итоге.

– Но ведь награда моя! Да и жена просто обязана меня слушаться!

На эти восклицания геер Шунт вновь рассмеялся, развернулся да и пошёл по своим делам.

«Однозначно! Ему что-то такое известно! – размышлял Поль, двигаясь дальше по лабиринтам Имения. – Знать бы ещё, как он эти знания использует: во вред мне или на пользу?»

Это он себя так мысленно утешал, понимая, что пользы от пристального внимания главного консула к своей персоне он не дождётся. Так уж слагалось испокон тысячелетий, что чем выше чиновник располагался на иерархической лестнице, тем он жёстче пресекал малейшие попытки нижестоящих приблизиться к своему уровню. И это ещё чудо какое-то, что на а’перва не взъелись многочисленные гражданские, полицейские и административные бюрократы. Они просто не успели толком сообразить и оценить тот вал наград, которые получил за короткое время никому не известный прежде поощер.

Но ещё неизвестно, что хуже: пристальное, ревнивое внимание районной администрации Розмора или мимолётное раздражение главного консула. Тому же Стерликосу достаточно чихнуть, и от Поля мокрого места не останется. Фигурально выражаясь… А уж если…

И словно подслушав опасливые мысли Труммера, на пути у него нарисовался главный управляющий Имением. Именно нарисовался, создавая чёткое ощущение, что старик умеет телепортироваться. К тому же он демонстративно поигрывал пистолетом и не скрывал своего озлобленного состояния:

– Ты чего это здесь шляешься без разрешения?! – Несмотря на свою внешнюю дряхлость, Айзель Франчук мог своим рёвом оглушить любого. – Или для тебя, выскочка шустрая, закон не писан?!

Пришлось брать себя в руки, задавливая рациональный страх, сглатывать какой-то комок в горле и докладывать:

– Будучи отвлечён на иные важные дела, дэм Прогрессор мне разрешил действовать в русле личных предпочтений.

– И ты подался шпионить по всему Имению в надежде украсть нечто ценное?

– Никак нет, господин Франчук. Я всего лишь хотел наведаться домой.

– Выход в другой стороне! – ехидно проскрипел старикан.

– Не осмеливаюсь терять столько времени на дорогу в Розмор. Поэтому направляюсь в место, где моя сестра имеет личный портал и с дозволения Надариэля может меня сводить домой на час-полтора. К тому же…

Поль с каждым словом чувствовал себя уверенней и последнюю фразу произнёс вообще спокойным тоном, словно говорил со старым, хорошо знакомым родственником. Зато Айзель вёл себя ровно наоборот: покраснел от злости. Не дослушав а’перва, затопал ногами и разорался, брызгая слюной. Причём начал с нецензурной ругани, а продолжил тем, что добрых две минуты перечислял, насколько обнаглели некоторые смертные, и расписывал казни, полагающиеся за это. Причём пистолет в его старческих руках дрожал и дёргался, грозя выстрелить непроизвольно в любой момент.

Труммер попытался абстрагироваться от ведущегося разноса, притвориться холодной стенкой и понизить громкость восприятия фильтрами полного равнодушия. Взгляд его остекленел, и со стороны могло показаться, что он в шоке от навалившегося испуга. На самом деле произошло нечто новое в восприятии, относящееся всё к тем же умениям поощера.

Например, раньше он мог ударить воздействием «отбор» конкретно по живым существам, находясь в полной темноте или стоя к ним спиной. То есть смутно угадывал их живые ауры, воспринимая их в виде сгустка эмоций. Сейчас произошло то же самое, словно глаза были закрыты и управляющий воспринимался тем самым сгустком эмоций, на которые следовало воздействовать. И что поразило больше всего, так это совсем иные эмоции, которые скрывались вполне умело за криками, топотом и угрозой пристрелить на месте. Там превалировали удивление, огромный интерес и громадное любопытство. Ну и ещё чуточку искренней симпатии, неуместной досады и совсем уж диковинного раскаяния.

«И что это получается? – Поль попытался осмыслить прочувствованные истинные эмоции Франчука. – Он тут передо мной цирк разыгрывает? Или это у меня мозги набекрень встали, выдавая желаемое за действительность? Надо бы рискнуть и проверить… Но если я ошибаюсь, старикан меня точно пристрелит!.. А с другой стороны, он и так собрался это сделать… Так что выхода у меня нет!.. Не лишать же его сил «отбором»? Ведь совсем на ладан дышит, ещё умрёт ненароком… Ага! Ещё надо ему польстить как-то. Допустим, поднять ранг его умения до э’септа или ещё выше».

Поэтому решительно выдохнул и прервал ругань в свой адрес:

– Уважаемый Айзель! Я вам тоже весьма симпатизирую и преклоняюсь перед вашими многочисленными талантами… э-э-э… ю’десима. И понимаю, что ваша работа крайне тяжела и неприятна: ругать всех подряд и расстреливать через одного. Но вот честное слово, очень спешу! У меня там небывалая стройка личного замка начинается без моего личного присмотра. И разве можно положиться в таком вопросе только на супругу? Вот и я думаю, что нельзя, потому и спешу. Так что огромная просьба: поругайте и покричите на меня в следующий раз, а? Ну пожалуйста!

Ещё и ладони сложил в молитвенном жесте.

Старикан замер с выпученными глазами и забыл дышать на какое-то время. Потом с трудом прокашлялся, крякнул и замотал головой. А когда заговорил, то в тоне проскальзывало какое-то восхищение:

– Пристрелить тебя тоже в следующий раз?

– Как вам будет угодно! Хотя лучше пользоваться в таком случае поговоркой: никогда не откладывай на потом то, что можешь вообще не делать.

– Ишь ты какой! – И Франчук с угрозой потряс пистолетом под самым носом Труммера: – У-у-у!

После чего шагнул в сторону, освобождая дорогу и ворча под нос:

– Что творится!.. Что творится…

Стараясь не оглядываться и какой-то долей сознания опасаясь выстрела в спину, Поль поспешил к вотчине фей. При этом мысли на тему «Как я выжил, как я спасся?!» постарался отложить на потом. Всё равно последствия состоявшегося «диалога» проанализировать не получится, их попросту надо подождать.

Глава тридцать пятая. Всё не так

Само собой, что уверенности застать Ласку в лесу фей у Поля не было. Разбалованный ребёнок мог оказаться где угодно. Тем более в последнее время она сама и её компания сумасбродных подружек помешались на взращиваемых саженцах дуба и лиан. Так что больше они торчали в саду поместья Труммера. И если не повезёт, то так и придётся торчать в створе ворот всё отпущенное ему судьбой время. Потому что здесь слово дэма прозвучало так: внутрь может войти лишь человек, приглашённый принцессой Лидией, колдуньей-друидом Ниурсадой или Лаской.

Повезло. Сестра как раз с пыхтением и с натугой волокла к порталу две шестилитровые бутыли с какой-то мутной жидкостью. А несколько десятков фей шумно «помогали» девочке, сидя у неё на плечах и мельтеша перед глазами.

– Эй! Сестрёнка! – Труммер привлёк к себе внимание криком, стоя в проёме ворот. – Скажи, пусть меня пропустят! – А когда добился желаемого, сразу набросился на малявку с претензиями: – Ты чего это тяжести такие таскаешь? Давно в углу не стояла? Надорваться хочешь? – И перехватил бутыли в свои руки.

– Не хочу! Мне не тяжело! – фыркала Ласка. – И чего ты раскричался? Веди себя в чужом царстве тихо, скромно.

– Ах ты какая! Тогда и вы в моём саду прекращайте устраивать писк до небес, от которого оглохнуть можно. Кстати, у меня скорей всего очень мало времени для визита к нам. Что там дома творится? Аза готовит что-то вкусное или так и пропадает на месте будущей стройки?

Сестра взглянула на него с недетской иронией, хмыкнула многозначительно:

– Ага, от такой невестки дождёшься чего-нибудь вкусненького! Давно уже умотала в неизвестном направлении. Мне показалось, что спешила на твои поиски.

– Чего меня искать-то?.. Вот он я. А что в бутылях?

Они уже прошли всей компанией в портал, оказавшись в спальне Ласки, и та сразу повела брата в сад:

– Это специальные удобрения, которые Ниурсада заказала в Имении дэма. По её мнению, именно этих веществ не хватает нашим растениям.

– Не хватает?!

Именно с таким восклицанием Поль замер снаружи дома, подняв голову и отвесив челюсть. Потому что дерево уже достигало высоты метров двенадцати. А лианы, учитывая спиральную форму их ствола, вытянулись раза в полтора длиннее. При этом они все, дружно, стали склоняться в сторону гипотетического дуба, ствол которого уже соответствовал одному обхвату взрослого мужчины.

В себя его привели стенания Галлиарды Фойтинэ, стоящей рядом:

– Поль! Зря мы разрешили посадить на участке эти саженцы. Это не растения, это какие-то монстры! И я подслушала, как Ниурсада хвасталась Азе, что всё это может вырасти на высоту небоскрёбов Параиса. Если не выше. То же дерево может стать толщиной в десять обхватов. А если на нём и лианы повиснут? Представляешь, что при этом случится? Они попросту развалят все четыре дома, составляющих поместье!

– Мм?.. Ну не думаю, что они так вырастут, – засомневался поощер, вспоминая заодно об иных мирах. – Таких растений просто не существует в ДОМЕ. Да и в других вселенных… Хотя… На той же Земле есть секвойи, так они и выше ста метров растут. Но для тех исполинов нужен специальный климат, грунт и как минимум три тысячи лет для вырастания.

– Вот и я о чём говорю! – переживала названая старшая сестра и самая близкая подруга. – Три тысячи лет – это нормально и понятно. Тогда как эти растут со страшной силой, словно тесто на дрожжах. Может, они вредные какие? Сорняки, к примеру? Или тебе нашего дома не жалко?

– Не факт, что он развалится. Скорей будет стоять в тени… Да и новый вроде как скоро начнёт строиться…

– Когда это ещё будет-то? – не верила Галлиарда. – И вообще подобное строительство у меня в голове не умещается, как и всё остальное. К примеру, наших друзей пропускать не хотели, пока я отдельное разрешение для этого не дала. Сейчас подойти должны…

– Отлично! – обрадовался Поль. – Значит, сейчас все вместе и пройдем к главному распорядителю. Да посмотрим, что там Аза намудрила с выбором проекта. Мне кажется, надо будет немножко поумерить амбиции бывшей маркизы, да присмирить её непомерные аппетиты. Иначе нам обитатели Крепости станут завидовать. А это сама понимаешь, чем чревато…

Как раз во двор поместья стали входить друзья, возглавляемые Ваком Лейзи и доном Сэлвиком. Вся компания выглядела встревоженной не только из-за вида диковинных растений, их больше волновал творящийся вокруг ажиотаж, выселение жителей целого района и строгая пропускная система для попадания внутрь определённого периметра. Вдобавок Сэлвик, будучи посредником по найму и адаптации выходцев из Диких земель, переживал за свой бизнес в целом и за своих ставленниц, сестёр Макиллайн, в частности. Ну а Вак Лейзи уже несколько часов не мог прорваться к дому за очередной партией контрабандных алпи. Невесть что успел надумать.

Так что пришлось всех вначале успокаивать короткими фразами, а потом приглашать к месту строительства нового замка, обещая:

– Расскажу всё по пути.

Но ему не особо давала рта раскрыть пристроившаяся рядом Фойтинэ:

– За последние выполненные миссии дэм Надариэль одарил Поля невероятными благами. В том числе и замком, который будет возведён на месте сноса окрестных усадеб. И мы как раз туда идём.

– Ого! Замка?! – послышались недоверчивые восклицания. – Это там, где столб пыли поднимается? Прямо здесь, в Розморе?! И всё это Полю за выполненные миссии?! Что же такого невероятного он сумел натворить в этих миссиях?

– Да так, ничего особенного, – заскромничал поощер. – Скорей повезло по совокупности случайностей оказаться в нужное время в нужном месте.

– И кем же ты теперь станешь? Небось, зазнаешься?

– Неважно, кем я стану, если остаюсь жить всё равно в Розморе. А вот насчёт зазнайства сразу хочу акцентировать: все отношения с друзьями у меня остаются прежними. Вы все имеете право приходить ко мне в любое время дня и ночи. Есть – что хотите, спать – сколько угодно и веселиться – сколько влезет.

Гомон удовлетворения стих довольно быстро по причине резкой смены окружающего ландшафта. Не успела вся компания повернуть на перекрёстке, как уткнулась в гигантские кучи вывороченной земли, обломки стоявших здесь некогда домов и груды выдернутых фруктовых деревьев. Добрая треть огороженного периметра уже оказалась зачищена под готовящееся строительство.

– Невероятно! – только и выдохнул всё тот же Лейзи. – Разве так строят?

– Тоже в шоке, – признался очумевший Труммер. – Ещё пяток часов назад здесь жили люди…

Пока пришли в себя, пока прошли чуть сбоку от куч и взобрались на одну из них, рёв ведущегося строительства всё нарастал. Причём рёв этот создавали исключительно машины. Именно они поднимали несусветную пыль вместе с дымом и копотью, встающими широким столбом к небу. Сотни бульдозеров и экскаваторов ровняли поверхность, рыли первые траншеи, грузили на громадные самосвалы землю. Причём колонны самосвалов умудрялись подходить сразу с трёх направлений. А между техникой сновали, словно муравьи, люди в разных по цвету, но весьма ярких спецовках и касках. Кое-где уже закладывали вырытые в грунте ямы бетонными блоками, а поверх них начинали малыми кранами монтировать конструкции из стали. Похоже, что собирались устанавливать высокие башенные краны.

Теперь уже дон Сэлвик не выдержал:

– Что они строят? Ведь ты утверждал, что проект ещё окончательно не согласован с тобой?

– Ну как сказать, что не согласован, – скривился Труммер. – Раз уж согласился на женитьбу, значит, возражений от меня больше не ждут…

И тут же ощутил моральную поддержку: Галлиарда прижалась к нему сбоку, сочувственно заглядывая в глаза и понимающе шепча:

– Неужели они послушались маркизу Рейну? Растёт малышка!

Сквозь пыль и дым бывший дом старосты квартала просматривался с трудом. Да и добираться к штабу разворачивающейся стройки пришлось с немалыми техническими сложностями. Те же грузовики (словно гонки устроили!) могли задавить любого неосторожного раззяву, тем более не обозначенного яркой спецодеждой. Да и когда компания, наконец, добралась до главного архитектора, тот набросился на визитёров именно с такими претензиями:

– В таком виде здесь находиться запрещено! Хотя бы каски надели!

– Много она поможет под колесом в полтора моих роста! – в тон ему отвечал Поль. – И с чего такая вообще спешка? Почему местами уже роется грунт под фундамент? Мы ведь ещё толком с проектом не разобрались.

– Очень даже разобрались! – перешёл на крик главный человек на стройке. – Твоя жена выбрала, а дэм тут же её выбор утвердил. И никто теперь кроме него не может внести изменения в строительство. Мы отныне просто обязаны уложиться в основной график работ. Иначе о наградах можем забыть сразу. Если чего страшней в виде наказания не прилетит.

И всем своим видом показал, как он занят и насколько нежелательны здесь всякие посторонние. Пусть они в будущем и станут здесь проживать в меру своих чаяний.

Честно признаться, Поль откровенно растерялся от такой отповеди. Он-то рвался домой, чтобы подумать, присмотреться, ещё раз посоветоваться и даже чуточку похвастаться перед своей подругой. А его тут резко и довольно грубо обломали, указывая место совсем вдали от принятия краеугольных решений.

Ещё и Лейзи не удержался от дружеской подначки:

– С одной стороны, женившийся мужчина проявляет истинную твёрдость характера. Но вот с другой – становится настоящей тряпкой, и дальше от него уже ничего не зависит.

– Но-но! – резко осадила приятеля Фойтинэ. – Сам до сих пор не женился, так нечего другим завидовать!

Перед тем как покинуть штаб, Труммер сделал попытку выяснить, что всё-таки будет строиться в окончательном варианте:

– Макет-то куда делся? Можно глянуть?

– Макет пока разобрали, – уже в полном раздражении отвечал архитектор, – и сейчас начали строить новый, в соответствии с утверждёнными чертежами. Будет готов послезавтра, в крайнем случае завтра вечером.

Судя по тому, как он нервничал и насколько невежливо общался с будущим хозяином замка, внушение ему о скорости работ было сделано солидное. Скорей всего не только со стороны дэма Прогрессора, но и от Кобры какие-нибудь запугивания долетели. Так что компании пришлось покидать штаб, можно сказать, несолоно хлебавши.

Правда, выйдя и продвинувшись на ближайшую возвышенность, все ещё раз попытались всмотреться в царящий на стройплощадке хаос. Причём хаос – кажущийся. Потому что на самом деле организация труда, если тщательно присмотреться, поражала. Двигались и работали все, но при этом никто не сталкивался, никто никому не мешал и не перекрывал пути движения. Например, в дальнем конце уже оказалась вырыта яма глубиной метров в двадцать. И там же, в углу будущего циклопического сооружения, уже начали трамбовать гравийные подушки фундамента, заливая их специальной смолой и скрепляя быстро застывающим раствором. А поверх него уже готовили к укладке свариваемые арматурные щиты. Туда же уже прокладывали специальные трубы для подачи бетона, и к этим трубам выстраивалась постепенно очередь массивных бетоновозов.

Уж на что Поль насмотрелся при возведении фундаментов великих строек, но тут он не удержался от возмущения:

– Они что, собрались делать заливку не по всей площади сразу? Или в спешке собрались брак давать?

Тут уже знатоком оказался Вак Лейзи. Будучи в ранге а’перва по специальности гаазанда, он чаще всех бывал в Крепости. А там подобные стройки если не постоянно велись, то довольно часто. Потому что каждый новый владелец дворца, замка или небоскрёба пытался улучшить свою недвижимость, а то и кардинально её перестроить. При этом использовались машины, материалы и способы, которые дэм (как и все остальные его божественные собратья) использовал только в пределах Морской стены. Реже – в пределах Внутренней стены, для какого-нибудь срочного возведения спортивного комплекса в Долинах Спортивной Элегии. И крайне редко – для возведения чего-то совсем уж монструозного или витиеватого в Параисе.

Так что гаазанд знал, о чём говорил.

– Судя по логотипам на машинах, здесь самое высокотехническое строительное объединение, используемое только в Крепости. А они используют такой бетон, который стынет намертво с заданной скоростью. Вот потому и нет им смысла ждать, пока от грунта освободят весь фундамент. Имеющиеся у них приборы позволяют выдержать уровень и нужные углы даже при таком невероятном способе возведения.

Наверное, он ещё долго бы делился своими знаниями, как и остальные с удовольствием обменивались мнениями. Потому что нет ничего интереснее, чем наблюдать за слаженной, чётко организованной работой других людей. Но тут, совершенно неожиданно в первую очередь для самого Поля, откуда-то сзади появилась рассерженная и раскрасневшаяся супруга.

– Я его везде ищу, а он тут в созерцании бездельничает! – сразу начала она с наезда, хватая крепко мужа под локоть и целеустремлённо увлекая в нужном направлении. – Идём домой, нам надо срочно обсудить один важный вопрос!

Пришлось подчиниться, да и вся остальная компания потянулась следом. По дороге Аза Рейна засыпала вопросами Поля, выпытывая скорей не о строительстве, а о проведённом невесть где времени до того. Что делал, куда мотался, чего добился. Хорошо, что излишними ответами не приходилось заморачиваться, сразу напоминая:

– Увы, дэм запретил на эту тему даже жестами распространяться!

Ну и придя в усадьбу, жёнушка сразу повела его в нужный дом, а там и в выделенную им спальню, несколько грубо прикрикнув на идущую за ними Галлиарду:

– Никто не смеет нам мешать! Проследи за этим!

Фойтинэ обиженно зафыркала, дёрнула плечами и прошипела:

– Смотри-ка! Уже и забыла, что мы подруги. И что это я ее когда-то спасла от тюрьмы и кошмарных изнасилований…

После чего обратила внимание на замершую Ласку. Та расширенными до предела глазами смотрела вслед скрывшемуся в доме брату, словно того подменили копытным стараном. Точно так же, совсем неадекватно и тихо, вели себя несколько фей, порхающих рядом с девочкой.

– Прелесть наша, ты чего замерла? – озадачилась старшая названая сестра. – Обиделась на Поля за невнимание? Ну так у него… этот, как бы правильно сказать-то?.. Медовый месяц! Знаешь, что это такое?

Личико Ласки скривилось в снисходительной гримасе:

– Знаю, не маленькая! – После чего она ринулась тоже в дом, со словами: – Мне надо срочно в Имение наведаться! За удобрениями… Скоро вернусь.

Так и не успев её остановить, Галлиарда со вздохом уставилась на сестёр Макиллайн. Теперь уже те пожимали плечами, словно говоря: «А что мы можем с ней сделать?»

Тогда как личная подруга принцессы фей с помощью своего личного портала уже перешла в желаемое место и сразу бросилась к выходу из леса, где постоянно стоял дозор из отлично вымуштрованных и качественно проинформированных стражей. При этом те только подтянулись, ибо по приказу властелина не имели права останавливать малышку, куда бы она ни пожелала отправиться. Но девочка никуда не пошла, а сразу стала давать взрослым воинам жёсткие инструкции:

– Немедленно отыщите дэма Надариэля, где бы он ни находился и чем бы архиважным ни занимался. И скажите ему, что Поль Труммер сейчас находится в своей спальне со своей женой. Но на самом деле та тётка – не его жена! И я очень боюсь, что с братом может случиться беда!

Глава тридцать шестая. Никто не застрахован от ошибок

Изначально ни Прогрессор, ни Кобра не предполагали, что задержатся на материковой плоскости так долго. Но целое, немыслимо огромное поле сопряжения не поддавалось с ходу разгадке. Оно и за сутки, по первым определениям, вряд ли открыло бы свои тайны. Но исследовательский азарт на несколько часов заставил забыть истинных учёных обо всём на свете. Слишком уж им загорелось хотя бы в общих чертах понять природу явления, с которым они столкнулись. Причём столкнулись не где-то в иных мирах, а в своём собственном ДОМЕ.

По ходу дела Бенджамин сразу польстил себе в дальновидности:

– Хорошо, что тебя с собой позвал. Иначе раз в пять больше времени потерял бы, только делая эти первые, предварительные замеры.

Азнара ехидничать или ёрничать в ответ не стала. Скорей пожурила за недооценку стоящей перед ними проблемы:

– Если быть честными до конца, сюда следовало бы позвать всех наших. Или хотя бы самых вменяемых. Тогда результаты уже сегодня пошли бы всему ДОМУ на пользу. – После чего не совсем последовательно добавила: – А твоему Труммеру я точно голову оторву! Как он посмел умолчать про свои приключения?!

– Оставь моего Труммера в покое! Как и своего – тоже! – ворчал Прогрессор, передвигая телекинезом работающие приборы на новое место. – А вот эта твоя идея позвать ещё кого-то совсем никуда не годится.

– Как сказать, как сказать…

– Неужели ты не понимаешь, насколько это громадное поле сопряжения может оказаться опасным оружием?

– Понимаю. Ты меня уже совсем-то за дуру не держи! – огрызнулась дэма. – Но сможем ли мы сами вдвоём применить это оружие против тех же жабокряков?

– Так и срочности никакой нет. А если справимся сами, нам не только почёт и уважение заслуженные полагаются, но и спокойствие определённое светит.

– Но только в том случае, если никто из наших эти поля не отыщет самостоятельно.

– А чтобы этого не случилось, – продолжал рассуждать Надариэль, – мы постараемся все здешние поля ликвидировать. Тогда уж точно все секреты останутся в нашем распоряжении.

– Ещё и этот Златоран надо срочно проверить, – последовало напоминание от дэмы.

– Естественно! Вот как только здесь чуток разберёмся, сразу и поспешим на остров с этими странными покпром… сус… э-э-э… тьфу ты! Покпросисудами. Хе! Язык сломать можно!

Ревельдайна тоже не удержалась от смешка:

– И столицу они свою дико назвали: Акарасамма! Долго думали? Или в нетрезвую голову стрельнуло? – но тут же нахмурилась от иных воспоминаний: – Если, конечно, Труммер ничего не напутал с названиями или чего-нибудь не выдумал!

– Не напутал, тут я в нём уверен. А вот за его самодеятельность, во время которой он старых членов Совета по всему первому сектору раскидал, его наказать следовало бы. Тоже придётся нам их вылавливать, пока они в лапы Рыбака не попали.

– Если они уже не в чужих Лабораториях… Эмих Шумил тогда раньше нас все сливки со Златорана соберёт.

Надариэль подвёл итог:

– В любом случае тайны полей сопряжения стоят выше ресурса из смертных. И хоть какие-то сведения об этом, а то и самые важные, мы с престарелых недоумков вырвем. А если ещё и жизнь продлить пообещаем, они на всё пойдут.

Затем долгое время их разговоры касались только технических и научных аспектов деятельности. Но как только появилось «окно» для посторонних рассуждений, стали делать умозрительные выводы о природе исследуемого явления.

– Две тысячи лет назад, – настаивала Азнара, – ничего подобного на данной плоскости не существовало. Ручаюсь! Мы тогда с Гелмаром тут грандиозный поиск нескольких артефактов затеяли. Считай, каждую песчинку просмотрели, но ничего подобного не нашли.

– Уточним у старцев историю их острова. Наверняка у них какие-нибудь летописи сохранились тех времён. Но я почему-то уверен, что такие поля сами по себе, под воздействием сил ДОМА, появиться не могли. Здесь явно прослеживается рука кого-то из наших.

– Ты сам себе противоречишь. За такое долгое время подобные знания обязательно владелец засветил бы. Да и сейчас живо расправился бы с жабокряками.

– Смотря кто истинный виновник всего этого, – пустился Прогрессор в очередные рассуждения. – Не забывай о Тра, гибель которого до сих пор ничем конкретным не подтверждена.

– Ничего себе! – возмутилась его божественная сестра. – Разве исчезновения его сектора – мало?

– С какой стороны взглянуть… Ведь физические останки остальных наших собратьев мы нашли. Сумели их чётко идентифицировать. И даже сохранить их от конечного уничтожения. А вот Тра словно в пространстве растворился. Да и не участвовал он ни в одном сражении. От последнего – точно уклонился. И правильно многие подозревают, что этот хитрец где-то спрятался. Вполне возможно, что и в недрах нашего ДОМА. Тогда как мы туда проникнуть так и не смогли, как ни пытались и каких только глупостей ни вытворяли.

– Ты ещё мягко называешь наши катастрофические ошибки, – печально вздохнула Ревельдайна. – Глупости… Но кто тогда из нас, молодых и глупых, знал, что такое случится?

– Кто, кто… Да тот же Тра предупреждал, запугивал, проклинал…

– Именно что больше проклинал. Злой он был, желчный и страшный. Потому его никто и не слушал. И не любил…

Прогрессор не оказался чужд самокритике:

– Нас тоже никто не любил. И мы – никого. Вели себя словно дикие звери. Все. Без исключения.

На это прозвучали вполне очевидные для обоих вопросы:

– А что оставалось делать? Умирать?

И от этого оба непроизвольно вздрогнули.

Вроде и бессмертные существа дэмы, как казалось со стороны, но и они могли погибнуть при определённых обстоятельствах. Причём каждый из сорока двух, ныне живущих, прекрасно и давно знал, как уничтожить любого себе подобного, а то и всех скопом. Знал, но… Уже давно подобного деяния и в мыслях не держал, потому что и сам после этого не выжил бы. И подобные знания дались всем бессмертным очень дорогой ценой. Какой именно, они даже в разговорах между собой никогда не упоминали: боялись ненароком сглазить. Боялись потревожить старые, кошмарные воспоминания. Боялись разбередить кровавые душевные раны. Даже мысленно боялись вспоминать о своей ахиллесовой пяте.

Наверное, именно эта боязнь смерти и не давала сходить с ума существам, прожившим многие тысячи лет. Потому что ни разу за всю историю ДОМА никто из дэмов даже не заикнулся о самоубийстве. И ни разу с того трагического времени никто из них не сделал попытки уничтожить себе подобного.

Вот и сейчас, после вопросов Азнары, Бенджамин не удержался от нескольких ругательств, подкрепляя их укором:

– Нашла о чём вспоминать! – И тут же сосредоточил их общие усилия на сборе научной информации. Но ещё через час вынужден был констатировать: – Вроде бы все показания собрали, замеры сделали и постоянные подвижки засекли. Теперь это всё надо только свести воедино и обработать.

– Согласна. Здесь пока больше делать нечего. Прыгаем на Златоран?

– Да. И постараемся там долго не задерживаться. Поэтому работаем отдельно, но оставаясь на связи. Так накопаем не в пример больше. Да и много чести для тамошних смертных видеть перед собой сразу двух властелинов. Зазнаются ещё и перемрут от счастья.

– А если придётся встретиться в Совете?

– Даже там можно вести допросы в разных помещениях.

На острове управились чуть быстрей, часа за два. Да и то по причине отсутствия всяческих церемоний. Вначале осмотрелись, изучая наскоро места, в которые перебрасывались беженцы с континента. А потом весьма резко стали потрошить престарелые власти аборигенов. Пока одних выпытывали, другие старцы носились по архивам в поисках древних летописей. Пока одни взахлёб рассказывали всё, что знали, другие пытались вспомнить самые незначительные детали своих замшелых знаний. И мало из них кто раздражал просьбами о продлении жизни. Хорошо знали, оказывается, кто такие дэмы, и понимали, что вначале надо заслужить, сделав всё и в три раза больше, чем от тебя требуют, а уже потом смиренно ждать награды.

Всё собранное ими оказалось полезным. С такими данными понимание сути полей сопряжения достигло своего практического пика. Теперь только и следовало, что прибыть на плоскость с определёнными устройствами и приборами и проверить голую теорию. Мало того, если все данные окажутся впоследствии верны, то над островом довлело некое иное, совершенно неведомое раньше в науке поле сопряжения. И если его правильно использовать, подключив к мощному источнику энергии, то на Златоран не прорвётся никто из посторонних. А существующие на континенте поля, блуждающие там как попало, перестанут срабатывать без нужного кода. Причём в это «никто» скорей всего попадут и все остальные дэмы. Образно говоря, при благоприятных итогах именно Прогрессор и Кобра могли застолбить за собой персональное право полного владения данными землями. И новыми знаниями!

Естественно, что подобные перспективы их заинтриговали.

Вдобавок пред светлы очи Ревельдайны и Надариэля предоставили груду самых ценных, замысловатых, древних (пусть чаще всего и неработающих) артефактов.

Особенно эта груда поразила Азнару:

– Конечно, две тысячи лет назад мы на подобные мелочи не обращали особо внимания. Но мне не верится, что мы столько ценного здесь и важного упустили. Или ты опять скажешь, что некто ушлый здесь пошаливает?

– Ничего не скажу… Но разбираться придётся. – Дэм очень внимательно рассматривал выбранный из общей кучи наручь. – Ну а сносили все эти артефакты на остров беженцы в виде платы за проживание. Такую же штуковину Труммеру подарили… Охраняет владельца от любого воздействия, наносящего не только физический вред… И он с этим наручем отправился к жабокрякам…

Иначе говоря, старцы Совета в самом деле заслужили некоторой прибавки к жизни, если не сказать, что значительной. И высшее расположение дэмов было оказано незамедлительно, они действовали, не отделываясь пустыми обещаниями. Четверых из старцев, дышащих на ладан, подлечили и оживили в течение четверти часа. Что вызвало очередную волну обожания, благоговения и поклонения.

О дальнейшем прибытии было сказано, что оно состоится очень скоро, возможно, что и через несколько часов. После чего божественные сущности отбыли домой. Точнее, в Имение Прогрессора. И уже там Азнара позволила прорваться наружу своим восторгам:

– Это мы здорово с тобой поработали! Представляешь, сколько ценных а’первов, е’второв и и’третов мы теперь сможем расселить в наших секторах?

– Пока ещё смутно, – признался Бенджамин, рассматривая сигналы срочного вызова на своих устройствах связи. – Ну и не хотелось бы делить заранее шкуру недобитого дракона. К тому же надо будет срочно собрать тех стариков, которые наш ушлый поощер со своим другом Тилиусом разбросали по первому сектору…

Устройство связи он включил, буркнул туда короткую фразу и стал выслушивать сообщение. Затем похвалил кого-то и добавил:

– Сейчас наведаюсь в этот Розмор! – Отключил и проворчал с недовольством: – Ну вот, опять этот Гуммер-Буммер чудит!

– Что случилось? – заволновалась Ревельдайна.

– Сейчас выясним! – пригрозил Прогрессор, открывая прямой переход куда-то на пространства своего сектора. – Ты пока останешься в невидимом спектре! – Но прежде чем шагнуть, невинным тоном проинформировал: – Представляешь, пока мы с тобой работали в поте лица, этот Труммер кувыркался в кровати с твоим двойником.

– Каким таким двойником?! – Дэма стала краснеть от гнева, попутно отталкивая хозяина в сторону и намереваясь шагнуть первой. При этом её крик перешёл в угрожающее шипение: – Да я его сейчас…

Глава тридцать седьмая. Без вины виноватый

Оказавшись в своей спальне, Поль был с ходу атакован строгим вопросом супруги:

– Ты почему не рвёшься исполнять свои супружеские обязанности?

– Мм?.. Так мы вроде как вот только, недавно…

– И мне очень понравилось! Хочу ещё! – И тут же строгая команда: – Раздевайся! – Причём ещё раньше маркиза стала раздеваться сама.

Вполне понятно, что ничего против грядущей близости молодой, полный сил мужчина не имел. Скорей и сам томился определённым желанием, вызванным повышенным либидо. Ещё и сам процесс разоблачения от одежды прекрасного, возлюбленного женского тела заставил бы и мёртвого подняться на правое дело. А уж когда перед глазами мелькнули обнажённые участки вожделенной кожи, Поль стал срывать с себя всё, не думая о сохранности амулетов или о целостности одежды.

И чего, спрашивается, стесняться? Зачем отказываться от самого приятного и вожделенного действа? Да ещё и с любимой, самой прекрасной женщиной во вселенных? Да ещё в тот момент, когда мозги напрочь отключились?

По поводу блокировки мозговой деятельности у мужчин в преддверии секса факт общеизвестный. Чем женщины во все века пользовались и при всякой власти оставались, так сказать, при власти. И власть эту держали при желании крепко, не выпуская из своих слабеньких ручек. Так что ничего удивительного не случилось, когда раздевшийся Труммер был повержен спиной на кровать, а супруга моментально оседлала его, уже стонущего от удовольствия и вожделения.

Но в этом угаре страсти и начавшейся вакханалии Поль даже сам себе удивился, отметив краешком сознания три вещи. На маркизе Азе оставалась куча украшений: несколько узких браслетов, один очень широкий, длинные серьги в ушах, ожерелье на шее и несколько длинных заколок в причёске. Она слишком истово захватила лидирующее положение. И в комнате был оставлен плотный полумрак из-за частично прикрытых оконных ставен.

Но всё это именно мелькнуло по грани восприятия и долгое время даже не вспоминалось.

Первый финал выглядел бурным и обоюдным. Даже мысли не возникло, что жена могла притворяться, симулируя оргазм. А то, что ей показалось мало, выглядело вполне естественно. Она тут же, не останавливая процесс, подвигла любимого мужа на новые подвиги. Поэтому и через час уединения в спальне какое-то затишье там и не предполагалось.

Но! Поль хоть немножко стал включать мозги, попросту предвидя подступающую усталость. Ну и попытался в самой деликатной, незаметной форме чуточку успокоить крайне возбуждённую женщину. То есть с помощью своих воздействий поощера забрать лишнюю энергию. Но тут и напрягся в немалом недоумении: воздействие не получалось!

С одной стороны, мало ли чего не получается во время такого фривольного действа? Да и с другой стороны, ничего страшного пока не случилось. Но сам факт происходящего заставил чуток задуматься. Это помогло припомнить, что ни супруга, маркиза Рейна, ни божественная любовница Ревельдайна подобных украшений никогда не носили. Да и вообще старались расслабляться в постели без неуместных побрякушек.

«Почему в этот раз не сняла? Неужели специально? И это на ней особенные артефакты, препятствующие любому воздействию?»

Ничего иного в голову вначале не приходило. Но ещё через четверть часа навалилось на Поля ощущение какой-то неправильности, дисгармонии в происходящем. И он уже с нарастающим беспокойством попытался проанализировать все детали. После чего до него всё-таки дошло: дыхание! Дыхание у его женщины сейчас было несколько странным, мягко говоря. Ещё точнее: несвежим. Словно она съела что-то испорченное или заметно просроченное. А этого как бы не должно было быть по умолчанию.

Дальше – ещё хуже. Работающего на износ мужчину стало подводить осязание. Чем больше он обнимал, гладил или прижимал свою возлюбленную, тем больше возникали диковинные ощущения. Словно глаза видят одно, а вот руки ощущают чуточку другое.

В сумме всё это сказалось на сексуальной активности Труммера. Он стал часто замирать, словно засыпая или проваливаясь в прострацию. И это не преминула заметить партнёрша:

– Ты чего? Разлюбил меня?

Последний вопрос, прозвучавший излишне холодно и жёстко, ещё больше обрушил либидо. До такой степени, что Поль почувствовал нарастающее желание прекратить уединение, вспомнив об оставшихся во дворе сёстрах и друзьях:

– Да как-то некрасиво получается. Они пришли ко мне, ждут. Да и на стол, наверное, уже накрыли… Мы ведь собирались отметить состоявшиеся от дэма награды.

– Могут и подождать!

– Мм… Дело не только в них. С минуты на минуту вернётся Прогрессор и наверняка меня отправит на продолжение миссии к жабокрякам… А то и сам за мной явится, если рассердится.

– Не переживай, не явится!

Но только прозвучало это заверение, как в дверь спальни громко и требовательно постучали. Ещё и громкий мужской голос раздался:

– Поощер Труммер! Немедленно выйти наружу! Любое промедление будет расцениваться как сопротивление властям!

Несколько сбитый с толку а’перв попытался возмутиться:

– С какой это стати? И кто это там кричит? – тогда как маркиза змеёй выскользнула из его объятий и, словно торнадо, промчалась вокруг кровати, собирая свои вещи.

– Здесь особый представитель его вечности, дэма Надариэля! У меня приказ арестовать тебя и препроводить в Имение!

Что-то не вязалось в происходящем, что-то выглядело нелогичным. Явись кто-то арестовывать Поля, то с ним никто не разговаривал бы. Те же небесные егеря сразу бы выломали дверь. И это – как минимум. Но пытаясь понять и получить хоть какой-то совет, а’перв глянул на свою супругу и не удержался от изумлённого хмыканья. Та стояла со свёртком своей одежды и подрагивала в мареве каких-то изменений. Или её отделяла какая-то волна жара, искажающая видимость? Но уж злорадную гримасу на лице женщины удавалось рассмотреть чётко. Да и фраза от неё прозвучала невероятно кощунственная:

– В идеале тебя следовало бы убить. Но так и быть, радуйся моей доброте: поживи пока в застенках.

После чего демонически хохотнула и под нарастающий грохот по двери… исчезла!

Хлипкие засовы не выдержали, оказавшись вырванными с мясом. Да и не рассчитывались они на такое грубое обращение. А в комнату ввалилось трое военных, скорей всего из контингента оцепивших участок новоявленного нувориша. Тот только и успел, что прикрыться смятой простынёй, подумав:

«Какая разница, в чём арестовывать станут?» – Почему-то о сопротивлении в тот момент он не подумал. Может, и хорошо, что атаковать не стал военных. Потому что офицер сразу отдал честь, приветствуя, и с некоторым подобострастием поинтересовался:

– Всё ли с вами в порядке, господин поощер?

– Да вроде как цел… физически, – признался морально надломленный а’перв. – А что это… вот это всё?..

– Нам поступил приказ по линии главного консула. Геер Стерликос распорядился любыми средствами прорваться к вам, проверить личность находящейся возле вас женщины, арестовать её, если она окажется самозванкой, а потом охранять вашу личность, выполняя все ваши пожелания.

Поль глянул на место, где недавно испарилась его опасная партнёрша, подавил в себе озноб нарастающих брезгливости и ужаса и начал выяснять причины таких распоряжений:

– А кто это у меня был?

– Информации не поступало. Только предупреждение: вести себя очень осторожно, не жалея себя для защиты вашей жизни.

– Но как геер Стерликос узнал, что у меня находится… мм, самозванка?

– Если я правильно понял, чуждую сущность возле вас опознала ваша младшая сестра. Каким-то образом сообщила об этом главному консулу. Тот отправил нас, как ближе всех находящихся подчинённых. А ваша старшая сестра сразу показала, где вы и насколько сильно увлеклись. Мы и сами, прошу прощения, многое услышали и сейчас в большом недоумении: где же искать вышеупомянутую самозванку?

Офицер и сам косил глазами по сторонам, а уж его подчинённые так вообще каждую пядь комнаты ощупали. Открыли ставни, включили свет, под кровать и в шкафы тоже заглянули. Наверное, и в кровати стали бы рыться, но Поль их остановил:

– Прекращайте поиски! Нет здесь больше никого, сбежала эта…

Он замялся, пытаясь подобрать нужное определение. При этом всё больше и больше просыпалась память, подметившая странности и несуразности. Дошло до того, что поощер воскликнул, хорошо, что мысленно:

«Как это я не рассмотрел чуждость этой женщины?! – Но тут же досада на себя сменилась попыткой раскрыть загадку: – И кто это мог быть?.. Очередной двойник Азнары?.. Или она сама, в своей наихудшей ипостаси? Нет! Отпадает! Тогда кто?.. Раз умеет телепортироваться, то не иначе, как другая дэма?.. Тьфу, ты! До чего додумался! Кит Тилиус тоже телепортироваться умеет, но ведь его никто божественной сущностью не обзывает. И ведь есть, есть простые смертные, кои зафиксированы в истории как умеющие рассекать пространство. И вот, сподобился одну из них увидеть… М-да! И не только увидеть…»

Вслух попытался продолжить опрос:

– А-а-а… что ещё говорил геер Стерликос?

– Обещался прибыть сюда лично. Ждём с минуты на минуту.

– И мои сёстры?

– Они вне дома, под нашей защитой.

Ну раз сюда уже на всей скорости своего флайера мчится главный консул, надо было пошевеливаться. Не встречать же высшего чиновника сектора в подобном виде? Поэтому а’перв бросился к шкафу, собираясь облачиться в свежее бельё, аккуратно разложенное по полочкам. Собирать разбросанное – всяко дольше и неприятней.

Но только начал вскакивать в первую деталь одежды, как остающийся в комнате офицер срывающимся голосом начал доклад:

– Приказ выполнен. Дом взят под охрану. Господин Труммер не пострадал. А…

Резко развернувшийся Поль увидел в спальне сразу пару божественных сущностей. Но если хозяин сектора только одним жестом прекратил доклад моментально скрывшегося за дверь офицера, то вот дэма Азнара с нарастающим гневом на лице приближалась к смертному. Крылья её носа трепетали, словно принюхиваясь к ароматам разврата, глаза косились на кучи творящегося кавардака, а выставленные вперёд ноготки светились тусклым пламенем, готовясь кого-то испепелить. Наверное, в следующий момент нечто подобное могло случиться, но тут своего фаворита прикрыл собственным телом сместившийся в пространстве дэм Прогрессор.

– Торопиться нельзя! – мягко, но непреклонно остановил он свою божественную сестру выставленной вперёд ладонью. – Вначале надо во всём разобраться.

Прежде чем ответить, она прокашлялась. Но всё равно голос остался хриплый, словно простуженный:

– Ничего страшного, можем и потом разобраться. В любом случае придётся наказать смертного, допустившего подобное кощунство. И жестоко наказать.

– Но ты же его не наказываешь, когда он развлекается со своей супругой?

– Ну-у-у… это другое дело. Она всё-таки мой двойник.

– Так и в данном случае действовал двойник. В чём, спрашивается, вина моего приписного специалиста?

Азнара наклонилась чуть в сторону, рассматривая прячущегося за спиной дэма мужчину, и опасно прищурилась:

– Вина у него одна, что до сих пор сам себя на кусочки не порвал.

– Успокойся! Я не для того поощера одаривал немыслимыми наградами, чтобы он пострадал по вине чьего-то разгильдяйства или в итоге банального недоразумения. Поэтому давай вначале установим личность самозванки. Твои устройства наблюдения за домом я не убирал, да и своих наставил в десятикратно большем количестве. Всё-таки сюда ведёт прямой портал ко мне в Имение. Мало ли что? Тут же у меня такие устройства напичканы, что мы любую иллюзию насквозь просмотрим.

– Почему именно иллюзию? – нахмурилась Кобра.

– Ну вряд ли ты пропустила бы в нашем ДОМЕ ещё одну… хм, копию. Пошли к столу, присядем и начнём просмотр.

Он аккуратно выдавил Ревельдайну из спальни, показывая напоследок жестами вполне понятные приказы: «Не стой истуканом! Одевайся! И хоть какой порядок здесь наведи!»

Понятно, что после этого Труммер действовал как пожарник по тревоге. И оделся вмиг, и убрался враз, и лицу своему постарался придать вид раскаявшийся и несчастный. Наверное, получилось неплохо, потому что после его появления в гостиной дэма бросила на него короткий взгляд уже не настолько кошмарный и всё сжигающий.

Сами дэмы восседали за столом, а перед ними мерцал громадный, чуточку полукруглый виртуальный экран. Пальцы Бенджамина порхали в воздухе, используя тоже виртуальную клавиатуру. Ну и сразу несколько частей экрана давали разную, но искомую информацию. Словно не замечая появления смертного, дэм продолжил бормотать:

– Ну вот, отсюда видно лучше всего… Снимается иллюзия… Ага! Вот и личико! И кто это у нас?.. Узнаёшь?

Если его божественная сестра выдавила из себя только злобный стон, то приписной смертный не удержался от восклицаний:

– Тварь! Это же байни! Байни Л’укра Бзань! – После чего, рыча от отвращения, бросился в ванную комнату.

Взглянув ему вслед, Прогрессор философски изрёк:

– Ещё неизвестно, кто в данном случае наиболее пострадавшая сторона. А уж кто больше всего виноват – сразу ясно.

– Не поняла! – За маской раздражения Азнара пыталась скрыть растерянность. – Ты кого это обвинять собрался?

– Тебя, конечно! Пригрела на груди такую мразь, как Л’укра, и допустила её в святая святых. Иначе как она могла стащить у тебя артефакты порталов, переноса и наложения высочайших иллюзий? И ладно бы просто допустила в минуту благости и свойственной всем женщинам тупости! Так ты её ещё и не уничтожила, как только заподозрила в предательстве. А потом и упустить постаралась с такими трофеями, что даже общими усилиями нам выловить эту тварь будет проблематично. Ну и самое печальное, не хочу тебе напоминать о самом главном: чем это нам всем грозит. Понимаешь, о чём я?

Дэма выслушала справедливую ругань в свой адрес вполне спокойно. Если не сказать, что равнодушно. И чуть позже оказалось, что мысли её не сосредоточились на поимке своей бывшей первой советчицы. Наоборот, она продолжала мусолить в сознании тему состоявшейся измены. Похоже, что данный факт воспринимался ею особенно остро и болезненно. Что и просматривалось в прозвучавшей просьбе:

– Оставь меня с Полем наедине. Ненадолго…

– Ещё чего! – окончательно вспылил Прогрессор. – Тут весь ДОМ в опасности, перспективы нашего будущего – под угрозой, а она собирается выяснять личностные отношения! Перебьёшься! И я немедленно отправляю Труммера в теле жабокряка в Пранный океан. Пусть завершает свою миссию! Эй! – Это он уже рявкнул в сторону ванной комнаты, добавляя присущего ему здорового цинизма: – Где ты там прячешься? Выходи, жалкий трус, прелюбодей несчастный! Нас ждут великие дела!

Глава тридцать восьмая. Дипломатические успехи

Поль даже радовался, что оказался вновь по уши загружен опасной работой. Лишь бы не оказаться наедине с дэмой и не попасть под каток выяснения отношений. Если бы ещё разбираться начала просто супруга, маркиза Рейна, – другое дело. Можно было бы и пообщаться. Но что-то доказывать или оправдываться перед божественной сущностью?! Не приведи боги! И так чудом избежал смерти. Спасибо за это Прогрессору!

Так что чуть ли не с разгона заскочил во второе, приготовленное тело жабокряка, и после соответствующей комплектации отправился к чужакам. Но на этот раз решили попытать счастья в центре одного из «малых» континентов, получившихся из живых островов. Больших ангаров с производствами там не отыскалось, поэтому дэм забросил лазутчика в один из пустующих шалашей. Ну и заранее прибывший на глубины союзник в туше кита Тилиуса сразу начал давать подсказки:

«Соседние каморки тоже пусты, так что можешь смело выходить наружу. Только веди себя естественно».

Присмотревшись в щель между шкурами, Поль рассмотрел удаляющихся соседей, а потом и сам ступил на «улицу». Ну и сразу обратил внимание, что аборигенов мало и они все движутся в одну сторону.

«Куда это они? На рыбалку, или как?»

«Сейчас присмотрюсь… Ага! Примерно в километре скапливается какое-то сборище. Не то митинговать собрались, но то местная коронация предстоит».

Несколько поражаясь великому объёму знаний Тилиуса о самых разных планах бытия, Труммер двинулся не спеша следом за всеми. Хотя в тот момент его больше интересовало: как огромное скопище чужаков сможет слушать своих лидеров? И это союзник рассмотрел. Острова-то живые, вот они и преобразовали свою объединённую поверхность в некое подобие чаши, пусть и с весьма малым уклоном. Да по центру этой чаши стоял возведённый этажа на два подиум. С него было хорошо слышно, а на нём – хорошо видно выступающих. Да и тех-то было всего двое, а говорил вообще один из них. Скорей всего и не лидер, а попросту глашатай. Или крякатай?

Полю удалось устроиться в задних рядах, а потом он вообще взгромоздился на крышу одного из сараев, последовав примеру иных опоздавших. Так что видел отлично, а ракушка, приставленная к уху, худо-бедно доносила и переводила речи оратора. А судачил иномирец ни много ни мало, а о самом глобальном:

– Пора начинать войну! Пора выдвигаться на сушу и брать под свою власть новый мир! Потому что время работает против нас. Мы тощаем от голода, мы начинаем болеть от невероятной скученности и антисанитарии. К тому же местные уроды не спят, пытаясь круглые сутки отыскать против нас действенное оружие. И в этом они достигли первых успехов. Совсем недавно у наших соседей произошли две страшные катастрофы, явно совершённые здешними божками. Теперь на тех местах зияют незаживающие раны открытого моря. Погибли сотни простых обывателей и больше десяти сильнейших шаманов. И пусть наши соседи в старом мире считались нашими злейшими врагами, сейчас мы должны стать едины перед лицом предстоящей экспансии и завоевания нового мира.

Оратор ещё много чего говорил. Потом начинал повторяться. Затем выдавать разные уточнения и организационные распоряжения. Получалось, что уже через сутки все три образовавшихся скопления островов, укутавшись защитным полем, двинутся к суше. А выдвинутые вперёд дозоры начнут с помощью взрывающихся шаров-игл и ещё какой-то гадости громить береговые укрепления людей.

Кстати, по поводу оставшихся дырок в центральном скоплении Тилиус подтвердил:

«Удивляет, почему они их не зарастили? Ведь новые острова из чужого мира всё ещё продолжают прибывать нескончаемым потоком. Причём дырка на месте горевшего ангара не в пример меньше той, которая образовалась на месте твоего самоуничтожения».

«Если бы «само»! – напомнил а’перв. – А ведь меня взорвали».

«И это всё в совокупности вызвало обширную гибель живой, растительной плоти островов. Иначе говоря, бороться с жабокряками лучше и продуктивнее изнутри. Да ещё и их оружие используя!»

«Так-то оно так, – вздыхал мысленно Труммер. – Но не тронусь ли я умом, каждый раз погибая в чужом теле? Да и за сутки много не успею при всём желании и самопожертвовании. А вот если бы с ними как-то договориться?.. Может, как-то подкупить?.. Или ещё чего намудрить?..»

«Ну так мудри! – позволил себе рассердиться кит. – Договаривайся! Подкупай! Тебя ведь дипломатом послали больше, чем диверсантом!»

Тем временем митинг закончился, толпа стала шустро рассасываться во все стороны, оживлённо при этом перекрякиваясь и размахивая руками. Видно было и слышно, что не все радовались предстоящим военным действиям. Можно сказать, что большинство клювастых гневно отвергало эскалацию напряжённости. Но в то же время дисциплинированно готовилось выполнить распоряжение своих лидеров. Или кто тут у них командовал?

А Поль всё сидел на сарае, высматривая особей, с которыми можно было бы хоть как-то пообщаться. Потому что понял: здешние жабокряки не настолько воинственные, как на центральном скоплении. Или у них здесь нет злобных шаманов? По крайней мере, в общей толпе они не просматривались. И вообще здешние обыватели выглядели не в пример спокойнее, солиднее, степеннее, если их сравнивать с суетливыми, нервными и шустрыми «центровыми». Хотя внешне ничем не отличаются.

«И тоже – твари! – немедленно напомнил Тилиус, слышавший мысленные рассуждения человека. – Потому что каннибалы, поедающие разумных!»

Мысленно согласившись с боевым товарищем, Поль продолжал прикидывать варианты. Всё-таки чужаки не идентичны по своему характеру. Разные народы? Так ещё раньше поступила информация от торговца, что «центральные» презирают «травников». Считают их тупыми. И можно ли этим воспользоваться, например, стравив их между собой? Вряд ли подобное можно успеть за сутки. Для этого надо агентов влияния забрасывать тысячами. И не с ракушками возле уха, а умеющих крякать и понимающих, что им крякают в ответ.

Толпа-то разошлась окончательно, да и на помосте никого не осталось. А вот возле него – полтора десятка особей продолжали роиться, о чём-то споря и что-то доказывая друг другу. Вот к ним и стал бочком продвигаться дипломат-разведчик, решивший, что ему терять нечего и пора как-то форсировать начало хоть каких-то переговоров. Как удалось догадаться, он – среди рассудительных и не агрессивных «травников». Так с кем ещё переговариваться, как не с ними?

Вначале постороннего рядом с ними спорщики не заметили. Поэтому ему удалось хоть что-то подслушать. И сделать некоторые выводы. Спорили о недавно прозвучавшем для всех приказе. Он был отдан собранием вождей, а те, в свою очередь, его получили от собрания вождей всех народов, которые сейчас теснились на живых островах. Там-то и постановили начинать эскалацию на сушу, уже не дожидаясь полной эвакуации со старого мира.

Ну и во время спора рефреном прозвучали такие фразы:

– Может, нам всё-таки не воевать с местными уродами?

– Не получится! Мы должны выступить единым фронтом, иначе погибнем все.

Затем на постороннего всё-таки обратили внимание. С ходу приняли его за неполноценного:

– Глухой, чего тебе здесь надо? И что это за наглость, подслушивать разговоры старост?!

«Ага! Мелкие сошки районного пошиба! – тут же влез с подсказками Тилиус. – Ты с ними пожёстче! Представься каким-нибудь вождём, никак не меньше!»

Согласившись с товарищем, а’перв прокрякал, а точнее, говорил-то по-своему, а вот ракушка выдавала другой стороной своей резкие кряканья:

– Со слухом в меня всё в порядке. Ну и титул имею определённый, позволяющий мне беседовать хоть с высшими вождями, хоть с богами. Так что предлагаю спокойно поговорить, выяснить позиции сторон и обменяться мнениями. Например: я тоже считаю, что воевать не стоит. Всегда можно найти компромиссное решение и не доводить до кровопролития. Верно, уважаемые?

Совсем уж тупыми «травники» не оказались. Очень быстро сообразили, что под видом или в шкуре их соплеменника к ним прибыл для переговоров кто-то из местных обитателей. Причём о вселенной ДОМА они тоже имели вполне обширные представления. Видимо, времени зря не теряли и довольно тщательно и качественно допрашивали выловленных пленников. Конечно, жутко было представить себе дальнейшую судьбу этих пленников, но в данный момент было не до этических рассуждений. Следовало о чём-то договариваться или хоть что-то выяснить.

Тем более что первый вопрос от чужаков прозвучал так:

– Ты прибыл к нам от одного властелина Имения? Или сразу от имени всех собираешься говорить?

– От всех! – смело заявил Поль. – И мои полномочия позволяют с вами сразу оговаривать определённые условия.

Конечно, кое-какие наущения и советы он перед отправкой получил от Прогрессора, но сейчас больше импровизировал на ходу. При этом не забывая прислушиваться к подсказкам Тилиуса.

– Условий никаких мы оговаривать не собираемся, – нагло отвечали жабокряки. – Оно у нас одно: все люди должны немедленно освободить прибрежные земли, убравшись за Внутреннюю стену.

«Ничего у них аппетиты! – поразился кит. – Имения хотят, Крепость, да ещё и Долины Спортивной Элегии прихватить! Вот же наглые морды!»

Он же ещё раз настойчиво посоветовал попугать чужаков, описав откровенно мощь имеющегося у дэмов оружия. Ну Труммер и расстарался, призывая собеседников не только к здравому смыслу, но и стращая их вполне реальными карами. Перечислив все разрушительные факторы, он закончил свою пламенную речь словами:

– Как видите, дэмы могли вас уже давно уничтожить, невзирая на все ваши защитные купола. Просто они не хотят нанести непоправимый вред Пранному океану, который служит домом и колыбелью миллионам разумных дельфинов, косаток, китов и черепах.

В умении рассуждать логично жабокрякам было бы отказать глупо.

– Подобные угрозы до нас доходили уже. Но мы уверены в возможностях наших шаманов и нашего чудо-оружия. Так что всё решится в очном сражении.

– Ну и к чему лишние смерти, если можно попробовать договориться?

– О чём, к примеру?

– Ну вот зачем вы вцепились именно в этот мир? – начал Поль выяснять самое важное. – Неужели не могли перенестись куда в иное место?

– Увы! Дороги привели только сюда.

– Но ваши соплеменники из центрального скопления верят, что дорогу открыли шаманы. Значит, они при желании могли бы и следующий путь сотворить.

– Ой! Мы вас умоляем! Только остаётся слушать тупых «центровых» и верить им! – зафыркали «травники». Правда, они как-то иначе назвали тамошних клювастых, но дипломат для себя переводил уже в обозначенных понятиях. – Так они расскажут, что гибель нашего мира тоже устроили шаманы, чтобы поубивать подземных божеств. Ха-ха!

– Мм?.. Ну тут я согласен. Явная религиозная муть, – закивал Труммер. – Но если, к примеру, наши боги вам откроют дорогу в иной мир, вы согласитесь туда перебраться? Конечно, после того как ваши представители там побывают, осмотрятся и одобрят переселение.

Тут и недоверчивость жабокряков проявилась в полной мере:

– Странное предложение. Похоже на ловушку. Если мир с большим обилием воды, тёплый, с запасами рыбы и морского планктона, то почему его ваши дэмы для своих нужд раньше не использовали?

– На это есть две причины. Первая: этот мир не всем известен и придерживался в резерве. Второе: его планировали использовать для расселения там разумных обитателей наших морских просторов.

– Ну и почему не расселили?

– Увы! Что-то с ним не так для обитателей океана. Их потомки там рождаются совершенно без зачатков разума. Поэтому за тысячи лет там никто толком не прижился.

– Вот она, ловушка! – торжествующе прокрякал один из спорщиков. – Так вы решили нас туда перебросить, чтобы мы банально вымерли за одно-два поколения.

– Нисколько! – продолжал утверждать дипломат. – Особи нашего генотипа там чувствуют себя, как и размножаются, превосходно. Это доказали жители нескольких поселений. И сами увидите, среди них кого только нет из прямоходящих двуногих.

– Подозрительно…

Зато стали заметны большие колебания собеседников. Так что Поль утроил усилия, заливаясь соловьём и уверенно убеждая массой иных логичных выкладок. И его воспринимали вполне правильно, потому что воевать, а тем более проверять на себе действие ядерных бомб ни один разумный не рискнёт.

Так что вполне быстро «травники» высказали общее мнение:

– Скорее всего все наши согласятся. А мы так хоть сию минуту готовы наведаться в новый мир и там осмотреться. Скорее всего и «центровые» согласятся, несмотря на весь присущий им религиозный фанатизм и противление шаманов. Но вот с «мясниками», боимся, у вас будут большие сложности. Скорее всего они не согласятся и в любом случае начнут атаковать ваш берег в районе первого сектора.

– Попробуем и с ними договориться! – уверенно заявил Труммер. – Сейчас я только упрошу своего дэма меня забрать отсюда и перебросить туда. Ну а к вам он уже сам наведается к краешку скопления через час-два.

После чего Поль взобрался на подиум в центре выемки, поднял руки и стал ждать. Потому что с Надариэлем они ничего лучше не придумали, для такой вот возможности мягкого отступления. Не погибать же для этого специально, чтобы оказаться вернувшимся в собственное тело? А кого выхватывать из толпы клювастых, даже внимательно следя за своим посланником из высотного самолёта-разведчика?

Вот и договорились, что властелин будет регулярно просматривать точку последнего нахождения Труммера. И коль он окажется сам на возвышении, да с поднятыми руками, значит, пора его подхватывать во время своей телепортации.

Ждать пришлось как раз не менее получаса. Уже и сомнения появились: не забыл ли дэм в круговороте своих дел и экспериментов? И кит стал советовать:

«Ныряй как можно глубже, и я к тебе подвсплыву да подхвачу своим переходом!»

Рисковать товарищем не стоило: скопление охранялось и в подводной своей части не в пример лучше «центровым». Но когда уже терпение почти лопнуло, Прогрессор таки подхватил уставшего маячить дипломата.

Подробный отчёт. Очередная корректировка задания, и вот уже Труммер, пребывая всё в том же теле, находится среди «мясников». То есть среди тех представителей чужого мира, которые категорически ненавидели вегетарианцев. И вот в той среде лазутчику пришлось трудней всего. Похоже, что тамошние шаманы каким-то образом отслеживали лояльность всех своих граждан без исключения. Или они у них все оказались меченными по образу мышления. А скорей всего причина была в постоянной боевой тревоге. Как позже выяснилось, виной тому послужили многочисленные команды диверсантов, которые стали забрасывать дэмы в громадных количествах.

Смертники, причём в большинстве своём оши, забрасывались рядами и колоннами, стараясь при этом взорвать побольше да стрелять поточнее. И они таки навели шороху, создавая крайне нестабильную, напряжённую обстановку. Именно поэтому жабокряки чуток позже возвели-таки над своими скоплениями островов какие-то особенные купола, непроницаемые даже для телепорта.

Так что не успел Труммер толком осмотреться в каком-то небольшом ангаре, как началась его ловля с попыткой уничтожения на месте. Ну раз тихо войти-выйти не получилось, да и разговаривать оказалось не с кем, лазутчик дорого продал жизнь своего временного тела. И финальный самоподрыв совершил, уже будучи лишён всех сил и скорей случайно совместив своё самоуничтожение со взрывом оказавшейся рядом, заложенной именно для него мины. Зато после него осталась целая цепочка громадных дыр в толще скопления да лежащие покосами умерщвлённые жабокряки. По утверждениям всё того же союзника Тилиуса, только сам Поль уничтожил «мясников» больше, чем все прорвавшиеся до него боевые оши.

Как бы там ни было, но подобные эскапады лазутчиков в сумме заставили чужаков отказаться от намеченного штурма побережья и затаиться на какое-то время. И этого времени хватило, чтобы с «травниками», а чуть позже и с «центровыми» начались переговоры на самом высшем уровне. А там и первые представители клювастых были переправлены в новый мир для ознакомления и наработки своего мнения.

Но в любом случае пара «Непревзойдённая – Прогрессор» стали победителями в своеобразном пари между всеми дэмами. Именно им удалось начать нормальный диалог с чужаками. Да и в дальнейшем, как они намекнули, просматривалась отличная вариация на тему устранения неожиданной угрозы ДОМУ вообще.

Оставалось только дождаться согласия шаманов и доработать технически некоторые аспекты переноса. Причём новые знания о больших полях сопряжения Азнаре и Надариэлю удалось сохранить в тайне.

Теперь каждый час работал на повышение их несомненного, неоспоримого авторитета.

Глава тридцать девятая. Тайны не для смертных

А вот Труммеру пришлось очень нелегко. Вначале, после гибели второго своего носителя, он горел желанием сразу вселиться в третье тело и вновь отправиться на ниву совершения очередных подвигов. Как-то не хотелось ему просто сталкиваться с божественной Коброй. А уж остаться с ней наедине он не соглашался и под страхом смертной казни.

И когда его дэм спросил в одной из раздевалок: «Поговоришь с Азнарой? Она требует!» – слёзно стал упрашивать:

– Готов к выполнению самой рискованной миссии! Только не к разговору с её Непревзойдённостью!

Божественный опекун с досадой скривился и признался:

– Достала она меня уже! – после чего предложил иной вариант: – Ну а если я тебя оставлю наедине с её двойником? С маркизой Рейной? Всё-таки твоя супруга, а?

Поль скорбно вздохнул:

– Что? И она уже в курсе моей измены?

– Хм!.. Ну-у-у… можно и так сказать. Да и вообще! – Повелитель рассердился: – Мне стыдно за твою трусость, Буммер-зуммер! Неужели боишься даже с супругой переговорить?

– С супругой?.. Мм… Если ты гарантируешь, что только с ней и что туда не ворвётся дэма, то готов рискнуть!

Прогрессор на такое условие только скорбно помотал головой.

– Позор! Чем я занимаюсь? – укорял он себя. – Сводничаю простого смертного! Если кто из собратьев узнает, меня утопят в подначках или в ядовитом ехидстве.

– В любом ином случае, – тем же скорбным тоном продолжил а’перв, – у моей сестры Ласки не станет брата. И бедное дитё останется почти полностью без всякой опеки…

– Ага! Ты ещё сопли размажь по всему лицу вместе со слезами! – ворчал Надариэль. – Я плевать хотел на миллионы таких букашек, как она и как ты! – Но тут же притворно задумался: – Но малышка Азнаре нравится почему-то… И на этом можно сыграть… Думаю, что она разрешит своему двойнику (твоей супруге) с тобой пообщаться.

– Готов!.. – показал смиренность поощер, тут же трусовато напомнив: – При такой-то божественной гарантии…

Дэм скептически хмыкнул и оставил а’перва одеваться и экипироваться. Уж неизвестно, как он там и что обсуждал со своей божественной сестрой, но когда в помещении появился осторожно идущий Труммер, Азнары уже не было там.

– Умчалась по своим делам! – прокомментировал Прогрессор. – Но её двойник уже здесь, в Имении. Сейчас явится, и я оставлю вас наедине! – И, уже стоя возле выхода, с ехидцей поинтересовался: – А вот интересно: как же ты, трус этакий, смог бы общаться сразу с двумя? И с Азнарой, и с Азой?

Пришлось Полю разводить руками и уже какой раз скорбно вздыхать:

– Повезло, наверное… Они парой меня ещё ни разу не пользовали…

Стремительно появившаяся в других дверях Аза Рейна услышала последнюю фразу своего супруга. Но прежде чем что-то спросить, вежливо поклонилась уходящему дэму, а уж потом:

– Кто это тебя парой уже начинает пользовать?

Но к тому моменту Труммер хорошо настроился на атаку, что всяко лучше обороны:

– Ты разве не знаешь, какая беда со мной приключилась?! – воскликнул он гневно. – А ведь будь ты рядом, этого не произошло бы! Так что вся вина на тебе! И признавайся, где ты в тот момент находилась?

Несколько ошарашенная таким наездом, Аза грозно блеснула глазами:

– Ты на кого голос повышаешь?..

– На свою жену! – Предупреждение было совсем не лишним. – К тому же знаю, что дэма вообще на нашей плоскости отсутствовала и отослать тебя куда-то с поручением она не могла. Вот и возникают вполне справедливые вопросы: где ты пряталась? Чем занималась? И нет ли твоей прямой вины в том, что какая-то самозванка притворилась тобой?

Конечно, он не знал всех подробностей, которые мог высказать, к примеру, тот же Прогрессор. Но на удивление, точно угадал с обвинениями. И дальше продолжил совершенно логическую цепочку своих рассуждений:

– Судя по чудесам перевоплощения и по точно снятой именно с тебя иллюзии, ко мне прокралась какая-то твоя близкая или слишком доверенная подруга. И ещё чудо, что она меня не убила. А ведь собиралась!

Имя Л’укры Бзань он не назвал, иначе проболтался бы о самых важных своих знаниях. Зато добился более весомого результата: супруга с досадой покусывала губки и просто вынуждена была перейти к оправданиям:

– Ну так получилось, дела захлестнули… – и врать, пусть и частично: – Родственники отыскались. Пришлось с ними мотаться в разные места. Иначе могли случиться большие неприятности… Для всех!

– Так почему меня не дождалась? Почему своими бедами не поделилась? Ты ведь видишь, насколько мне дэм потворствует, какими чудесами одаривает. И поверь, стоило мне ему рассказать о твоих неурядицах, он бы их все решил, только пошевелив пальцем. Осознаёшь это?

Рейне-Труммер только и оставалось, что потешно, будто раскаиваясь, скривить своё прекрасное личико и покаянно вздохнуть. Тогда как муженёк продолжил, добавив патетики и пафоса в свою речь:

– Если быть честным и руководствоваться своими правами, я должен тебя наказать за ошибки, непослушание и гордыню. Но мы ведь близкие люди, любящие друг друга! А потому должны великодушно прощать все упущения друг друга и разрешать любые недоразумения примирительным поцелуем! – И шагнул к ней с раскрытыми объятиями: – Иди ко мне! Моя непревзойдённая прелесть!

Получилось несколько двусмысленно, и Аза попыталась что-то уточнить, но её ротик уже оказался закрыт поцелуем. К тому же поощер стал бессовестно пользоваться своими наработками и новыми умениями. Грамотно чередовал волны блаженной бодрости с воздействиями небольшого «отката». А подобное чередование, если им частить, довело моментально расслабившуюся женщину практически до оргазма. Так что она сразу же начала отвечать со всей страстью, пылкостью и вожделением.

Не прошло и двух минут, как примирительный поцелуй стал плавно переходить в нечто большее. Парочка стала бочком продвигаться к столу, ощупывая друг друга и начиная расстёгивать одежды. Но тут в дверях и появился Надариэль Бенджамин. Показав большой палец руки заметившему его Полю, он тем самым похвалил парня. Мол, молодец и всё такое. Наверняка ведь слышал каждое слово. И тут же прервал начинающуюся идиллию:

– Что-то вы слишком долго выясняете отношения! Маркиза Рейна-Труммер, выйди, там тебя твоя дэма дожидается. И если она сюда ворвётся, от тебя и горсточки пепла не останется. Давай, давай, пошла, пошла!

Это он страшно злящейся женщине командовал. И та еле сдержалась, чтобы не нагрубить в ответ. Так и ушла, нахмурившись, как туча, и крепко сжимая кулачки.

Ухмыльнувшись ей вслед, дэм заговорщически подмигнул Полю:

– Хвалю, выкрутился! И сумел отыскать истинную виновницу своих несчастий. Только подозреваю, что Кобра тебя всё равно ещё прижмёт…

– За что?!

– Ха-ха! Да хоть бы за то, что ты обвинил именно супругу в своей измене. И подобную обиду её фаворитке дэма не простит.

– А вот в этом я спокоен. Потому что Аза ни о чём, что касается наших семейных разборок, не проболтается. Даже Непревзойдённой не расскажет. Потому что всё это – наши личные тайны.

На такое заявление дэм уважительно хлопнул два раза ладонями:

– Ну ты и жук! Всё перевернёшь с ног на голову для собственной выгоды.

– Осмелюсь возразить: для всеобщей выгоды.

– Даже так? – Брови владыки всего сущего поползли вверх. – Я вот задумался, а сколько раз ты меня обманул, прикрываясь рассуждениями об общем благе? И как ты вообще смеешь делать подобные заявления?

Поль смиренно сложил ладони перед собой, глаза закатил к потолку и собрался уже заверять, что он не такой, как неведомая сила его сжала со всех сторон. Затем резко подняла над полом, проволокла поближе к дэму и стала трясти, словно старую грушу. Понятно, что ничего кроме лязга зубов да глухого стона из а’перва не могло вылететь при всём желании. Мало того, он даже толком понять не сумел, с чего вдруг такая резкая немилость и настолько жестокое наказание. Тогда как дэм перешёл на озлобленное рычание:

– Букашка мерзкая! Червь! Ты мне уже надоел своим беспробудным враньём и своей оголтелой наглостью! Сейчас я от тебя даже мокрого места не оставлю! Разотру! Размажу! Распылю на атомы!..

Вот тогда до Труммера и дошла страшная мысль: «Это конец!» И он было уже начал прощаться с жизнью, как вдруг заметил важные детали: Прогрессор ему опять многозначительно подмигнул, после чего уже оба глаза скосил в сторону входа. А там стояла грозная в своём ледяном величии дэма Непревзойдённая.

Сразу появились иные, вполне себе оптимистические мысли:

«Ага! Это такая игра на публику! Вернее, попытка меня как-то защитить от сердитой Азнары. Надариэль ведь у себя дома и легко отслеживает вокруг себя перемещение любой личности. Вот только поверит ли Ревельдайна в его злость? И бросится ли на мою защиту?..»

Поверила. Но не бросилась. С некоторой ленцой прошла к мужчинам и стала укорять своего божественного собрата:

– Бен, тебе ли пристало марать руки о смертного? Лучше отдай его мне, я его ещё лучше накажу.

– Нет, милая! – продолжая трясти свою жертву, шипел Прогрессор. – Это моя собственность, и своё право его растереть в порошок я никому не отдам!

– Но, но! Ты его так сильно-то не тряси! – прорвалось некое сочувствие в голосе дэмы. – Этак у него и голова отвалится…

– Заслужил, червь лживый! Тем более что голову можно вернуть на место и трясти дальше!

– Да ладно тебе, успокойся! И чем это он тебя так вывел из себя?

– Ты представляешь, начал мне лгать, что больше собственной жизни любит только одну женщину. – Рассказывая это, дэм ослабил хватку, а там и вообще отставил а’перва в сторону, словно ненужную вещь. – Тогда я стал уточнять: кого имеешь в виду? Маркизу Рейну? Утверждает, что да. Тогда я о своей божественной сестре напомнил. Так и тут скотина утверждает, что любит тебя больше жизни. А? Каково? Получается, что врёт мне, МНЕ (!) – и не краснеет!

– Что ты хочешь с этих смертных? – уже совсем спокойным тоном спросила Кобра, после чего самым тщательным образом осмотрела Поля с ног до головы. Убедилась, что тот цел и невредим, продолжила в том же духе: – Лгать – у них в крови. И вообще ничего святого в сердце. А вообще, давай отложим разборки со смертным на потом. Нам надо срочно начать окончательные переговоры с жабокряками, испытать поля сопряжения на новом месте, а уже потом будем решать, кого казнить… – она бросила многозначительный взгляд на Труммера, – а кого миловать.

Прогрессор колебался недолго:

– Уговорила! Чего это я, в самом деле, разнервничался?..

И в следующий момент дэм и дэма исчезли. Отправились работать на благо всего ДОМА. Или на благо самих себя?

Но это мало волновало Труммера. Окончательно отдышавшись, он с глупой, счастливой улыбкой на лице отправился в сторону леса с феями.

Хотелось домой.

Хотелось просто выспаться.

Эпилог

В Имении девятого сектора, принадлежащем Гелмару Брикси Счастливому, собрались высшие гости, какие только возможны во вселенной ДОМА. Но если Дайна Морро Стрела, владычица шестого сектора, здесь бывала чуть ли не ежедневно, то Паркис Зоолт Дельфин из двадцать первого сектора и Термис Вейк Гриб из тридцать седьмого соответственно не наведывались сюда несколько тысяч лет.

То есть давненько эти божественные собратья не создавали друг с другом какие-либо союзы и группировки. Как-то не складывалось раньше, не было нужды, а ещё точнее: не возникало причины для такой встречи. Сегодня эта причина появилась и называлась весьма просто: невероятная слава, почёт и уважение, которые окружили дэма Прогрессора и дэму Непревзойдённую. А собравшиеся здесь личности крайне негативно относились к успехам вышеупомянутой пары. Ну, разве что несколько выпадал из списка недоброжелателей Паркис Зоолт, помешанный на дельфинах и ничего толком не видящий вокруг себя. Он полностью погряз в своих научных изысканиях и согласился на встречу лишь после обещания раскрыть некий заговор против разумных обитателей Пранного океана.

Он же, как только прошла первая, вступительная часть встречи, сразу потребовал конкретики:

– К сожалению, я отсутствовал ДОМА в последние дни, поэтому не ведаю всех подробностей последних событий. Хоть в двух словах поведайте, как избавились от жабокряков?

– Следует признаться, что с трудом, – скривился Термис Вейк. – Большинство из наших уже согласились с применением ядерного оружия. – Заметив, как стало вытягиваться лицо Дельфина, он продолжил с напором: – Чему мы противились изо всех сил и наших умений! И вполне действенным оказался метод террора, применяемый нами и ещё несколькими собратьями. Мы стали уничтожать жабокряков вместе с их островами изнутри. Пришлось для этого лично забрасывать в скопления лучших оши с самым современным оружием…

– И подействовало? – удивился Паркис Зоолт.

– Ещё как! Теперь для крабов и планктона пищи надолго хватит.

Тут эстафету повествования подхватила Дайна Морро, большая любительница поговорить:

– Правда, клювастые сумели воздвигнуть новый купол над своими плотами, сквозь который даже мы не смогли телепортироваться. Но в любом случае это их остановило, да и мы практически отыскали новые методы прорыва. Но тут вмешались в процесс наказания Бенджамин и Азнара. Можно сказать, что они узурпировали право важных переговоров в свои руки, отстранив от этого процесса всех наших. Уж неведомо как, но они сумели договориться с двумя из трёх народов, прибывших к нам из чужой вселенной. И сумели уговорить их на переселение в иной мир, вполне пригодный для водоплавающих. И ладно бы только это! Но какими средствами было достигнуто переселение всех жабокряков! Для этого были использованы огромные, можно сказать гигантские поля сопряжения. Плоты двигались через эти поля, словно широченной рекой, и на всё переселение ушло всего двое суток. Представляешь?

Паркис Зоолт представлял с трудом. Зато умел включать логику:

– И что в этом плохого?

От возмущения Дайна всплеснула ладошками:

– Неужели не ясно?! У них в руках теперь страшное оружие! К примеру, третий народ, которых назвали «мясниками» и которые наотрез отказались покидать наш мир, с Пранного океана вышвырнули насильно! Для этого просто подвели к ним сразу несколько полей сопряжения и разместили их ниже уровня воды метра на три. То есть всё скопление островов просто смыло в иной мир. Кстати, с тем самым объёмом воды, который понизил уровень в Пранном океане на полметра.

– Мм?.. Как мне доложили, уровень почти вернулся к норме.

– Да плевать на уровень! – уже рассердился Гелмар Брикси. – Что ты никак не сконцентрируешься на слове «оружие»?

Паркис Зоолт сконцентрировался, задумался, но потом всё равно пожал в недоумении плечами:

– Так мало ли у кого из нас какое оружие есть? В любом случае оно должно быть направлено только на общее благо нашего ДОМА. Всё остальное – недопустимо по умолчанию.

– Так-то оно так. – Теперь уже Дайна Морро постаралась говорить мягким, усыпляющим голосом. – Но это как-то не согласуется с принципами равенства и божественной семейственности. Нельзя двум из нас оказывать чрезмерный почёт и непомерное уважение…

– Почему?

Дайна незаметно переглянулась с Брикси и Вейком. Те гримасничали, не скрывая своей досады и проклиная закостенелую тупость Дельфина. Или притворную непонятливость? Поэтому дэма пустила в ход последний довод, самый важный для нового союзника:

– Обладание подобным оружием ведёт к непомерным амбициям и к желанию переделать наш ДОМ по собственному усмотрению. Наверное, по этой причине Кобра в одном из подслушанных нашими резидентами разговоров заявила: «Уверена, что тем же дельфинам будет не в пример лучше на новом месте обитания. Не говоря уже о разумных китах, косатках и черепахах». Конец цитаты. Вот и спрашивается: кто и когда давал право этой змее переселять наших разумных водоплавающих невесть куда?

Это уже оказалось серьёзным доводом в пользу принятия определённых мер воздействия. И Паркис Зоолт почти согласился на объединение усилий, спросив:

– И что вы предлагаете?

– Да ничего такого страшного, – тут же отозвался Гелмар Брикси, – что нарушило бы целостность нашего ДОМА и подорвало бы личные силы любого из нас. Только слегка дестабилизировать обстановку в шестнадцатом и восемнадцатом секторах, уничтожить нескольких фаворитов зазнавшихся собратьев да, в конце концов, потребовать от них поделиться секретами образования полей сопряжения. Тогда ни Прогрессор, ни Кобра не посмеют обижать разумных обитателей Пранного океана.

Минуты на две Паркис Зоолт впал в глубокую задумчивость. После чего согласно кивнул:

– Хорошо. Я с вами. С чего начнём гнобить наших зазнавшихся триумфаторов?

Вселенная ДОМ вступала в новую фазу очередных противоречий. И ни один смертный с этой минуты не мог чувствовать себя в относительной безопасности. Даже те, которые жили как у бога за пазухой. И даже те, кто примерно так же устраивался возле богини, и те оказывались под угрозой, забывая, что бренная жизнь – это всего лишь преддверие вечного тлена и безвременной пустоты.

Content

Юрий Иванович
Карьерист

Глава первая. Осуждённому утонуть – огонь не страшен

Глава вторая. Первые контакты

Глава третья. Неизбежная защита

Глава четвертая. Беспокойная зависть?

Глава пятая. Отголоски древней катастрофы

Глава шестая. Куда я попал?

Глава седьмая. За место под солнцем

Глава восьмая. Родная кровь

Глава девятая. Положительные подвижки

Глава десятая. Желанная помощь

Глава одиннадцатая. Неожиданный союзник

Глава двенадцатая. Нежданный союзник

Глава тринадцатая. Интенсивный поиск

Глава четырнадцатая. Заговорщики и стяжатели

Глава пятнадцатая. Зубастая жертва

Глава шестнадцатая. В бега

Глава семнадцатая. Призрачный след

Глава восемнадцатая. Чужие – не всегда враги

Глава девятнадцатая. Знакомство со столицей

Глава двадцатая. Безвозмездная помощь

Глава двадцать первая. Отставшая переселенка

Глава двадцать вторая. Как успеть везде?

Глава двадцать третья. Новости на высшем уровне

Глава двадцать четвертая. Хорошо уметь всё!

Глава двадцать пятая. Не притворяйся, а признавайся

Глава двадцать шестая. Жадность – преддверие страсти

Глава двадцать седьмая. Лечить – так всех!

Глава двадцать восьмая. Не бывает таких наград!

Глава двадцать девятая. Миссия продолжается

Глава тридцатая. Повелитель обмана

Глава тридцать первая. Один среди чужих

Глава тридцать вторая. Удачная маска

Глава тридцать третья. Вынужденный тандем

Глава тридцать четвертая. Иду, куда хочу

Глава тридцать пятая. Всё не так

Глава тридцать шестая. Никто не застрахован от ошибок

Глава тридцать седьмая. Без вины виноватый

Глава тридцать восьмая. Дипломатические успехи

Глава тридцать девятая. Тайны не для смертных

Эпилог