Алексеева Оксана

Возможности слов

Глава 1. Несказочная

Вообще-то, реальная жизнь имеет мало что общего со сказкой. Казалось бы, чудо всегда поджидает за углом — ан нет, за углом в реальной жизни если что и поджидает, так только сущие неприятности. Но если бы это была сказка, то начиналась бы примерно так…

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были царь с царицей. Царь работал завучем в средней школе, а царица царствовала да детей царю рожала. Произвела на свет она восемь прекрасных отпрысков, а нашим делом остается только назвать их по порядку: Алексей, Артём, Александр, Антон, Аркадий, Анатолий, Андрей и Ксения. Все сыновья, как на подбор, статные да черноволосые, один другого краше — в царя пошли, не иначе. Ксюша же, как мы можем судить со стороны, отличалась от прочих не только первой буквой своего имени.

Самая младшая в семье, рыженькая девчушка, окруженная со всех сторон мужским вниманием, с детства была холена да лелеяна. Но, как выяснилось позже, и это не помогло превратить ее жизнь в сказку. Приключилась с Ксюшей одна неприятность, имеющая долгоиграющие последствия.

До того события Ксюша считала себя исключительно везучей: вечно окруженная братьями и любящими родителями, она это ценила. Конечно, грешила по вечерам наедине с книжкой мечтами о принцах на конях и рыцарях в латах, но при этом и от реальной жизни не отрывалась. Никто бы и подумать не мог, что именно она вляпается в такую историю. Возможно, как раз поэтому ситуацию и запустили до необходимости вмешательства специалистов.

Ксюша, наверное, была влюблена в него с самого первого класса, хотя точно никто не датировал начало событий. В любом случае она и не помнила себя без этого чувства — никогда особо ни на что не надеясь и просто принимая его общество, как подарок судьбы. Он тоже относился к ней тепло, по крайней мере за все годы школьного знакомства никакой неприязни не проявлял. Так бы и остался он в ее жизни первой неразделенной любовью, которая у многих случается как раз в такой форме, но Ксюша, вооружившись алкогольным опьянением, распорядилась иначе. На выпускном вечере девушка, впервые в жизни познакомившись с крепкими спиртными друзьями, и может быть, только оттого пришедшая в несвойственное ей состояние, решилась открыться. А почему бы и нет? Их пути уже с завтрашнего дня разойдутся, и он, возможно, вообще уедет поступать в какой-нибудь столичный вуз, так что обдумывая свое признание, Ксюша никаких интуитивных позывов не расслышала, а потому и решилась. Бойкая девчонка, привыкшая к прочному месту в жизни, хлопнула еще разок непривычного для нее алкоголя, да и пустилась во все тяжкие.

И практически сразу все пошло не так.

— Рома!

— Чего тебе, Иванова? — парень, очевидно, не был доволен, что она так рьяно оттаскивает его от круга приятелей.

— Я люблю тебя!

Он никогда не был особенно эгоистичным или циничным, просто это признание его тоже огорошило:

— Перепила, рыжая? — как показалось ему, он спросил даже с искренним участием. — Иди, кого-нибудь другого полюби. И больше не пей!

— Я люблю тебя, Рома!

— Ты чего, Иванова? Крыша поехала?

И у самой Ксюши после этих слов в голове что-то замкнулось. Даже несколько лет спустя психологи, психотерапевты и психиатры так и не смогли докопаться до первопричины: то ли организм, впервые столкнувшийся с алкоголем, так неадекватно отреагировал; то ли влюбленность десятилетней выдержки несколько подвзорвала Ксюшины мозги; то ли она восприняла его реакцию в гипертрофированной форме. Но факт остается фактом — Ксюшу куда-то понесло. И если бы в тот момент рядом оказался кто-то из ее близких, на которых она привыкла во всем полагаться, то, возможно, катастрофы бы не случилось. Или хотя бы не в таких масштабах.

Ксюша обнаружила себя, стоящей в центре смеющейся толпы, что-то бубнящей и теребящей ткань своего выпускного платья — такого теперь ни к месту волшебно-зеленого. Она вслушивалась в собственные слова, пытаясь уловить в них смысл:

— Рома, меня зовут Ксения Иванова… я так тебя люблю… ты знаешь про то, что когда любишь кого-то настолько сильно, то любая песня — про него? Любая книга — про него. Рома… Ты… ты единственная причина, которая заставляет меня улыбаться по утрам… Рома… я это платье выбирала с мамой… она сказала, что это цвет моих глаз… мне приснилась вчера рыба с зелеными глазами… Тебе нравится это платье?

Она с ужасом понимала, что речь ее становится все более бессвязной, но и остановиться не могла:

— Рома… это была кадриль в каком-то девятнадцатом веке… или я ошибаюсь… К чему снятся рыбы? Свадьба… рыбы… и все книги о тебе…

Парни и девчонки вокруг ухохатывались — ну еще бы, молодежь такого представления на выпускном точно не ждала. Скромная отличница чем-то обдолбилась до такой степени, что об этом еще будут слагать легенды их потомки. Возможно, Роме и не было так же смешно. Возможно, Рома смеялся только потому, что смеялись остальные — а когда не знаешь, как правильно реагировать, то организм выискивает простейший из возможных путей. Смеяться над Ксюшей в тот момент было самым простым. А в ней же от его смеха что-то бесповоротно умирало.

Она даже и не знала, кто прекратил это позорное зрелище — бывшая соседка по парте, учитель, охранник, знакомый или незнакомый человек… Так или иначе, полностью в себя она пришла только в больнице. Рядом сидел зеленый, под цвет ее платья, отец, который много раз извинялся, что не оказался поблизости. К счастью, к тому моменту она перестала бубнить несуразицу, а диагноз «нервный срыв» не прозвучал как смертный приговор. Осталось, вроде бы, проплакаться пару недель над этим случаем да благополучно забыть.

Если Рома и не собирался поступать в столичный вуз, то практически моментально собрался. И хоть виноватым он себя так и не почувствовал, но понимал, что все семь братьев Ксюши вряд ли ему организуют суд беспристрастных присяжных. Надо отдать ему должное, он даже позвонил перед отъездом, чтобы извиниться перед ней и ее родителями за произошедшее, но, на его беду, ответил Андрей. С тех пор Рому никто не видел. Сам Андрей и не удивился бы, если тот попросил политического убежища где-нибудь на другом конце света.

Если оценить проблему объективно, то ничего особенно страшного не произошло. Ну да, опозорилась девчонка, да, Роме теперь придется ностальгировать где-нибудь подальше от родного города, но кто, скажите на милость, к восемнадцати годам ни разу не позорился? Даже сама Ксюша через пару недель лютых самобичеваний с этой мыслью согласилась. Серьезные последствия обнаружились только потом. Она никому не хотела ничего объяснять, но и оставить свое состояние втайне тоже не получилось.

Сначала Ксюша заявила, что не будет учиться в том вузе, куда поступила по выпускным баллам. Родители хоть и не пришли в восторг от такого решения, но ради любимой доченьки, которая избалованностью никогда не щеголяла и ничего серьезного до сих пор не просила, пошли на уступки.

Причина для такой просьбы, конечно, существовала — и весьма значимая. Но Ксюша пока ни себе, ни родным не готова была в ней признаться. Да и со стороны все выглядело обычно: к ней заходили подруги, с которыми она традиционно шумно проводила время в своей комнате, она снова стала послушной дочерью и внимательной сестрой. Странным оставалось лишь то, что теперь она искала любой предлог остаться дома. Даже в магазин за хлебом отправлялась только с кем-то из братьев. И это чудачество отнесли на счет нервного срыва, который от нынешнего времени отделяло все больше и больше времени, а потому у всех окружающих постепенно стирался из памяти. Люди вообще слишком много значения придают каким-то событиям, думая, что и через десяток лет остальные будут мусолить их позор при каждом упоминании опозоренного имени. Чаще всего у людей есть свои жизни и свои позоры, так что до чьего-то им со временем и дела нет.

Сама же Ксюша со свойственной ей тщательностью анализировала и анализировала. Даже в интернете ответы на свои вопросы искала, все еще надеясь, что ее тайна так и останется тайной. Причин для ее скрытности накопилось достаточно: она и родных лишний раз не хотела волновать, и погружаться в обсуждение старой истории желанием не горела, и просто… да ведь это практически невозможно — сказать кому-то, что у тебя с головой не все в порядке.

Впервые она поняла, что не может совладать с собой, примерно через месяц после выпускного происшествия, когда пыталась спросить у продавца в магазине о какой-то мелочи. И не смогла выдавить ни слова! Парень стоял и с удивлением слушал ее мычание, а от этого ее эмоции только сильнее перемешивались в непроходимую кашу. Тогда и случилась первая паническая атака, но с этим она впоследствии нашла способ справляться самостоятельно. Да святится всеобъемлющий интернет! Рано или поздно пришлось признать, что проблема существует — она не может заговорить с парнем, даже если ей смертной казнью через повешение пригрозить. Конечно, об этом со временем узнала и семья. Ведь Андрей никак не оставлял ее в покое, пока не узнал причину чудачеств. В итоге она рассказала обо всем брату, а уж он — остальным родным.

Они и в этом случае не подвели — окружили Ксюшу усиленными заботой и вниманием, но через несколько месяцев отец все-таки поднял вопрос, что «хватит народной медицины, айда к специалисту». От этого предложения с Ксюшей приключилась еще парочка панических атак, но потом всеобщими усилиями и всей беснующейся толпой взволнованной родни ее все же доставили на обследование, добавив к куче ее психологических проблем еще и чувство вины за доставленные неприятности.

Но и через годы лечения полного выздоровления не наступило. К своим двадцати трем Ксюша научилась общаться с людьми почти без проблем, но вот только молодые парни вызывали у нее все те же приступы иррационального страха. По этой причине она так и не смогла выучиться в институте и вела довольно изолированный образ жизни. Хотя слово «изоляция» для такой семейки — не слишком правдоподобная характеристика. По сути, одну ее никогда и не оставляли.

Все братья, даже самый младший из них Андрей, успели получить образование и устроиться на работу, Алексей и Артем женились. А все остальные продолжали жить в огромном доме, оберегая Ксюшу от малейших стрессов. И никогда она не испытывала недостатка во внимании или средствах, всегда чувствовала себя принцессой в этом уютном, но небольшом ее мирке. И все равно больше не верила в сказки.

Конечно, она подозревала, что до бесконечности так продолжаться не может, но сильно разволновалась, когда однажды вечером Андрей выдал:

— Ксю, а я тебе работу нашел!

До сих пор вся ее работа сводилась к помощи старшим братьям или родителям, поэтому неудивительно, что все сидящие за столом восприняли это заявление как издевательство. Но Андрей настаивал — он всегда настаивал, когда речь шла о благополучии сестры.

— Я абсолютно серьезно! — он дождался, когда все наконец-то притихнут и дадут ему возможность объяснить. — В моей фирме есть вакансия специально для тебя! Подумай, не отказывайся сразу.

Андрей сразу после института устроился экономистом в крупную фирму, став очередным — седьмым, если быть точным — предметом гордости семьи. Отличная зарплата и перспективы карьерного роста… но вряд ли возможность пристроить свою полоумную сестренку! Недоверие читалось не только на лице Ксюши.

— Гендиректор вчера уволил очередную ассистентку! А уволил — барабанная дробь — за болтливость, прикиньте? Она вообще только сплетнями и занималась! Работа, может быть, и напряженная — надо постоянно рядом с ним быть, но зато твоя молчаливость сейчас как раз то, что нужно!

— И что? — усмехнулась Ксюша. — Я с начальником буду записками общаться? Сомневаюсь…

— Семену Ивановичу далеко за шестьдесят! Он даже на мой непритязательный вкус вполне себе уродлив… и даже бородат!

Эту характеристику он огласил специально — Ксюшина фобия включалась теперь только на молодых и симпатичных. Вряд ли ее пострадавшая психика способна чувствовать уязвимость и перед седовласым стариком, а значит, и выкрутасов своих не выдает.

— Бородат? — оживилась мать. — Но все равно, как же она будет с работой справляться?

— А работа — кофе варить, на телефонные звонки отвечать, записывать все, что он говорит, напоминать о встречах и вносить изменения в планы. Конечно, научиться придется чему-то, но ты ведь, Ксю, у нас всегда была умницей!

— Нет! — сказал Александр.

— Ни в коем случае! — сказал Антон.

— А если с ней что-нибудь случится? — сказал Анатолий.

— Ты ведь будешь находиться в другом отделе, а она там совсем одна останется! Нет! — добил Аркадий.

Андрей же не сводил взгляда с сестры:

— Вот пусть сама и решает! Ну что, Ксю, готова рискнуть выйти из зоны комфорта?

Теперь уже все переглядывались между собой. К стыду своему, Ксюша невольно начала надеяться на чудо. Благодаря психотерапии, она могла неплохо общаться с бородатым шефом! И если ему честно рассказать… А через столько лет она уже была готова рассказать даже постороннему о своем недуге, лишь бы хоть как-то социализироваться. Несмотря на все уверения семьи, она понимала, что когда-то ей придется найти и свое место в обществе. Родители не вечны, а братья не обязаны ради нее отказываться от личной жизни. И когда ее покинет даже Андрей, то она в своем тепличном мирке может и не пережить одиночества. Но к ее интересам добавилось бы еще и облегчение для всех родных — и даже этой причины хватило Ксюше, чтобы хотя бы попытаться.

— Я… — она не была уверена, но всеми силами пыталась это скрыть от внимательных взглядов, — я могла бы попробовать. Если и не получится… Андрей, ты поговори с ним, расскажи…

— Уже! — огорошил счастливый неожиданно быстрым согласием брат. — В понедельник пойдем вместе в офис, пусть посмотрит на тебя, а ты на него.

Вот такими перипетиями судьбы Ксюша и оказалась в офисе «Нефертити» — фирмы, производящей одежду. Хотя при чем тут судьба? Нет никакой предопределенности, нет чудес, а все хорошее, что с тобой происходит — только благодаря родным. У Ксюши никогда не было причин, чтобы в этом усомниться. И теперь не появилось.

Она не могла уснуть всю ночь, воображая опасности, которые могут подстерегать на этой случайно подвернувшейся дороге. И все равно улыбалась, убеждая себя сделать все возможное, чтобы эту работу заполучить. Пусть только Семен Иванович даст ей шанс вновь почувствовать себя кем-то значимым — и он получит самого лучшего ассистента из возможных! Конечно, молчаливого. Но и этого Ксюше предстоит стыдиться только в понедельник.

Правда, из фирмы позвонили уже на следующий день. Наверное, Семену Ивановичу требовалось пообщаться с ней заранее, чтобы не тратить время попусту на личную встречу. По рассказам Андрея, он был очень сдержанным человеком, а такой акт милосердия, как предложить ей работу, только добавлял очков его добродетельности.

— Ксения? Ваш брат сказал, что мы можем рассчитывать на вас уже в понедельник. Это так?

— Да! — Ксюша подпрыгнула на месте от радости. — Конечно! Если я вам подойду…

— На месте разберемся. Надеюсь, Андрей описал примерно круг ваших обязанностей? К ним я могу добавить только, что нам нужен человек, которому можно полностью доверять. Справитесь?

— Справлюсь! — Ксюша, по крайней мере, в тот момент точно верила в сказанное. — Только вы должны знать… у меня нет опыта работы. Никакого.

Голос у собеседника был приятным, мягким и совсем не ассоциировался с бородатым дедом.

— Знаю. И… об особенности вашей осведомлен. Но если из того, что говорит о вас ваш брат, хотя бы десять процентов правда, то это место точно для вас. А если окажется, что это не так, то вас уволят незамедлительно — даже не сомневайтесь.

Ксюше оставалось только головой мотнуть, словно этим она пыталась убедить далекого и неизвестного Семена Ивановича, что сомнений в этом вопросе быть не может — наоборот, ей так даже морально легче. Невыносимо, если тебя терпят из жалости, но зато очень приятно, когда ценят за то, что ты делаешь. Но и обговорить некоторые детали все же посчитала себя обязанной:

— Но вы понимаете, что я… я не смогу общаться с другими людьми? И это для вас может создать определенные проблемы. Ведь всем же объяснять не получится.

— Я думал об этом, — он сделал паузу, чтобы подобрать нужные слова. — И у меня возникла такая идея — а что, если для остальных вы будете немой? Вот прямо всем так на фирме и заявим. Это не слишком для вас?

Ксюша посмотрела на улыбающегося брата, который, конечно, стоял рядом.

— Это было бы идеально, — честно ответила она. И теперь ее смутные надежды приобрели четко очерченный контур уверенности, что все получится.

— Тогда в понедельник приступаете. А там посмотрим. Не забудьте прихватить все документы для оформления.

Похоже, что Андрей был на очень хорошем счету, раз его слово вызывало у руководства фирмы такое доверие. Ксюша наивной дурочкой не являлась и понимала, что ее вышвырнут, если она не справится, но за это место наверняка боролось множество кандидатов, а ей вот так сразу дали возможность проявить себя.

— Спасибо, Семен Иванович!

— Пожалуйста. Но только Вадим Александрович, если позволите. Заместитель Семена Ивановича.

— О, — Ксюша опешила и только сейчас поняла, что самое начало разговора могла и пропустить из-за нахлынувшего волнения. Перевела взгляд на Андрея — виноватая рожица того подсказала, что, скорее всего, сама она ничего не пропустила — ведь трубку взял брат, но видя ее состояние, решил не добавлять дополнительных поводов для стресса. К счастью, судя по тону голоса, собеседник ее не был раздражен. — Извините! Спасибо, Вадим Александрович.

— До понедельника, Ксения.

Отложив телефон на стол, Ксюша не стала себя сдерживать и бросилась Андрею на шею. Даже если ничего не выгорит, ее признательность за эту возможность, как и за всю его поддержку в жизни, брат заслужил.

В оставшиеся до рокового выхода в свет дни Андрей морально подготавливал сестру. Конечно, ему пришлось рассказать, что в офисе фирмы царит атмосфера некой напыщенности, но самой Ксюше предстоит общаться только с шефом и, в самом крайнем случае, с его заместителем. По его мнению, Вадим Александрович был человеком приятным и серьезным, так что от него подвоха ждать не следовало. Все остальные поначалу будут изучать необычную сотрудницу, как какую-то диковинку, но со временем к этому привыкнут. В любом случае Ксюше необходимо использовать этот шанс, потому что других может и не подвернуться.

Коленки затряслись, когда пути назад уже не было. И как бы Ксюша ни убеждала себя, она никак не могла обуздать волнение. Вцепившись в локоть брата, она заставляла себя шагать вперед — от машины, через ворота, к лестнице, вверх… все ближе и ближе к светящейся надписи "Нефертити", которая теперь пугала до судорог в ногах.

— Здравствуйте! — оказалось, что на седьмом этаже их даже встречают. — Ксения?

Она сразу узнала голос, но теперь чувствовала, как язык привычно примерзает к нёбу, распухает во рту, будто боится, что хозяйка сдуру попытается им пошевелить. Хозяйка уже давно и не пыталась, убедившись в тщетности любых усилий. Вадим Александрович был молод — не старше тридцати, высок и выглядел очень солидно в деловом костюме, а его волосы были почти настолько же темными, как у всех ее братьев — это придавало его облику какую-то дополнительную уютность, привычность. И Ксюша, неожиданно для самой себя, смогла ответить на его приветливую улыбку такой же. Андрей нехотя передал ее в руки заместителя директора, после того как Вадим Александрович клятвенно пообещал доставить младшую сестренку в кабинет шефа в целости и сохранности.

Просторный холл, коридор, общий зал, где за каждым рабочим столом — по любопытному сотруднику. Ксюша все больше и больше тушевалась под заинтересованными взглядами, прекрасно понимая, что им уже наверняка сообщили о новой странной ассистентке начальника. Но она три дня настраивалась, что ей придется это вынести, и теперь не позволила себе трусливо сбежать. А странной за столько лет она уже привыкла себя чувствовать.

Вадим Александрович зашел вместе с ней в кабинет директора и закрыл за собой дверь. Семен Иванович оказался именно таким, как описывал брат: обычный старик с плешинкой и аккуратной седой бородкой. А значит, Ксюша вполне может заставить себя произнести в его присутствии пару слов. И если бы зам оставил их наедине, то она бы смогла выдавить свое «спасибо» вслух.

Семен Иванович тяжело поднялся с кожаного кресла и, опираясь на трость, подошел к ней. Осмотрел недовольно — и Ксюша не могла бы точно определить, выражает ли он презрение, или это его обычная мимика. Скрипучим голосом он повторил ей круг обязанностей, в курс которых ее уже успели ввести дважды, но в конце неожиданно добавил:

— Помни, что взял я тебя из чистой жалости, но дальше дело за тобой. У тебя нет образования, поэтому зарплата пока на минимуме. А дальше — дальше и увидим. Если физически не умеешь попусту трепаться, то и отлично. Мне и дома бабских визгов хватает, хоть тут отдохнуть. Если при мне, как объяснил Вадим, можешь говорить — то попридержи это умение только для крайних случаев. Ясно?

Не самый радушный прием, но это ерунда. Чем неприятнее мужчина, тем легче Ксюше дышится. А уж в тот момент любые негативные эмоции все равно компенсировались самой возможностью варить кому-то кофе за настоящие, честно заработанные деньги и стать частью сообщества.

Вадим Александрович тут же протянул ей планшет.

— Возьмите. Это будет ваш способ общения со мной и персоналом.

Она улыбнулась благодарно, но собралась и тут же схватила стилус, чтобы иметь возможность ответить сразу же, если это потребуется.

— Вадим, у тебя полчаса, устрой ей экскурсию, оформи в отделе кадров, коллективу представь, а потом оба ко мне. Работу будем работать, нет у нас возможности целыми днями благотворительностью заниматься.

Ксюша закивала, готовая начать вливаться в процесс, но они не успели покинуть кабинет до появления нового гостя — дверь открылась и в помещение буквально ввалился еще один парень. В тот момент Ксюша подумала, что брату нужно было в первую очередь подготавливать ее к тому, что тут просто какой-то рассадник причин ее фобий. Новоприбывшего можно было прямо в таком виде помещать на баннер, рекламирующий… да что угодно! Потому что рекламный баннер не способен передать запах перегара. В остальном же парень полностью соответствовал какому-то мелодраматическому идеалу — белоснежная улыбка и почти настолько же белоснежные волосы, торчавшие в разные стороны. Мутноватым взглядом он осмотрел присутствующих и улыбнулся еще шире.

— Ну, здравствуй, сын, — оказалось, что до сих пор Семен Иванович говорил совсем не строго. — Неделю тебя не видели. Чем обязаны?

— Простите, — парень изобразил что-то наподобие реверанса. — Задержался на Ибице. Но так наотдыхался, что и потрудиться захотелось. Снова эволюционировать в человека! И вдруг тут зарплату выдают, а меня нет?

Семен Иванович хмуро глянул на Вадима, и тот без лишних слов расшифровал посыл:

— Да. Я придумаю Кириллу какую-нибудь видимость работы, не волнуйтесь.

Кирилл рассмеялся в полный голос и хлопнул того по плечу.

— А это она самая? — он перевел взгляд на Ксюшу. — Мне Лизавета уже позвонила, сообщила, что ты тут немую девицу разыскал… Просто сбылась твоя мечта, пап! Или налоговые льготы за инвалидов решил собрать?

На самом деле, у Ксюши не было группы по инвалидности, потому что, несмотря на заключение психиатра, она до сих пор не был готова признать себя настолько официально сумасшедшей. Но разубеждать похмельного наследника империи никто, очевидно, не собирался. Он и сам не дал такой возможности:

— Ладно. Я в свой кабинет. Дела, дела! Вадим, разбудишь, когда пойдешь на обед? Расскажу тебе, что да как.

Вадим Александрович неожиданно тепло ему улыбнулся.

— Конечно, расскажешь! Будто у меня есть другой выход.

— Никаких других выходов, приятель! Ты без меня уже давно бы от тоски помер…

Ксюша только переводила взгляд с этой смеющейся парочки на хмурого Семена Ивановича, но, вовремя спохватившись, бросилась вслед за Вадимом Александровичем, чтобы начать исполнять первые распоряжения шефа.

Глава 2. Оптимистическая

Когда они втроем оказались в общем зале, Кирилл тут же ухватил Ксюшу и Вадима за локти и потащил в сторону, сопровождаемый смазанными приветствиями со стороны сотрудников. Следом за ними поспешила только одна девушка, которая была достойна занять место по соседству с Кириллом на рекламном баннере — блондинка с идеально уложенными локонами и безупречными стрелками на глазах так и просилась хотя бы в кадр третьесортного боевика.

— Лизавета, прошу, — Кирилл протолкнул всех в кабинет, а потом осмотрелся по сторонам, создавая полное сходство их встречи с заседанием подпольного кружка.

Таковой, по мнению переволновавшейся Ксюши, она и являлась, потому что все, кроме нее самой, понимали что происходит, но Кирилл только добавлял таинственности. Он запер за собой дверь, а потом шагнул к столу, из ящика которого и достал бутылку чего-то подозрительно янтарного. Плеснул понемногу в расставленные на столе, будто всегда готовые к бою, стаканы. И Вадим Александрович, и девушка, которая была обозначена как «Лизавета», тут же взяли по одному. С последним Кирилл подошел к Ксюше. Но она отрицательно покачала головой — с того самого злополучного выпускного она не выпила и капли спиртного, и, естественно, не собиралась этого делать: и вообще, и в компании совершенно незнакомых людей в первый же рабочий день, в частности.

— Ты чего? — удивился он ее строптивости.

Ксюша еще раз помотала головой.

— Не понял! — это прозвучало скорее с вызовом, чем с вопросительной интонацией.

Она вконец растерялась, но начала тут же выводить на экране планшета: «Спасибо, но…». Ей не дали возможность закончить — Кирилл выхватил девайс и пристально заглянул в лицо, призывая к порядку:

— Ты что, отца боишься, да?

Ксюша сообразила, что это лучший способ отделаться от навязчивых услуг, поэтому теперь согласно затрясла головой. Кирилл скривился недовольно, но перестал пихать ей в руки стакан и планшет все-таки вернул. Она даже и не поняла, к чему была такая настойчивость, раз все они сделали по совсем небольшому глотку, а потом поставили стаканы на стол. Это был просто приветственный ритуал, который не подразумевал обильных распитий, и от этой мысли Ксюша смутилась еще сильнее. Остальная троица выпила за встречу, еще раз договорилась пообедать вместе, но потом неизбежно обратила внимание и на нее.

— Меня зовут Елизавета Николаевна, начальник рекламного отдела, — сначала к Ксюше обратилась девушка. Ее приветливая улыбка не слишком сочеталась с дальнейшими словами: — Мы, конечно, очень рады, но были бы рады еще больше, если бы ты пришла на работу с маникюром!

Ксюша уставилась на свои пальцы, не решаясь снова поднять голову. Она готовилась к нездоровому любопытству, унизительной или добродушной жалости, к чему угодно! Но точно не к тому, что кто-то первым делом обратит внимание на ее ногти. Тут же вмешался Вадим Александрович, но говорил он без нажима:

— Лиз, сбавь обороты. Ксения не моделью к нам пришла устраиваться, так что оставь в стороне…

— Лизавета, не сбавляй обороты! — перебил его Кирилл. — Тебе идет быть доберманом!

Он снова шагнул ближе к Ксюше, наклонился, но она так и не подняла головы, проклиная себя, что отважилась на шаг, к которому, как оказалось, совсем не была готова. Ей захотелось оказаться дома, в кругу близких, и никогда больше не пытаться этот круг покинуть.

— Та-ак, давайте-ка посмотрим, что там к нам пришло, — Кирилл попытался ухватить ее за подбородок, чтобы заставить посмотреть на него, но Ксюша отшатнулась.

Вадим Александрович подошел и остановил его рукой:

— Не напирай, Кир! Ксения — девушка особенная. Так что хоть раз измени своим принципам и побудь тактичным.

Тот неожиданно быстро сдался и даже руки вверх поднял:

— Хорошо, хорошо! Я джентльмен! — и тут же сменил тон. — Лизавета, фас!

Девушка звонко рассмеялась, не выказывая и малейшей обиды от собачьей команды, кинулась вперед и начала оттеснять Вадима Александровича в сторону от Ксюши. Та, не понимая что происходит, просто переводила ошарашенный взгляд с одного лица на другое. Кирилл объяснил:

— К чертям тактичность! Девчонка пришла в змеиное гнездо, над ней всю жизнь будут издеваться. Мы с Лизаветой — лучший способ подготовить ее к реальной жизни! Не боись, жертв не будет! Ксюш, — его голос неожиданно стал мягче, — ты с детства немая? А язык жестов знаешь? Как тебя вообще угораздило онеметь?

Ксюша была близка к обмороку, поэтому даже позабыла о своем планшете, да и отвечать на эти вопросы желанием не горела. Но к допросу подключилась и Лиза, которая теперь, раскинув руки, не давала приблизиться Вадиму Александровичу:

— Это твой натуральный цвет волос? Очень удачный контраст с кожей и глазами, так что не вздумай их перекрашивать! Женщины готовы выложить килограмм бабла, чтобы такого рыжего добиться! Но волосы нужно укладывать! И макияж — забыла накраситься? Одежда… с рынка, что ли?

Ксюша наполнялась злостью. Этой высокомерной мымре она сказала бы пару ласковых, если бы они остались наедине! И все обвинения были несправедливы — благодаря братьям, она могла бы одеваться в лучших бутиках и хоть ежедневно посещать салоны. Просто в последние годы у нее не стояло задачи привлекать к себе внимание — скорее, наоборот. Она и от этого жгучего рыжего избавится, вот прямо сегодня вечером! Но она не давала права этой наглой блондинке себя оценивать и, тем более, осуждать!

— Ух, какие глазища! Теперь вижу… — подхватил Кирилл и расхохотался: — Она бы тебе сейчас ответила, если бы умела! А может, если нас с ней дня на два тут запереть, то она и говорить научится?

Откровенное издевательство довело температуру до уровня кипения. Ксюша, хоть никогда и не считала себя хамоватой, сцепила зубы, подняла планшет и начала стилусом выводить по экрану отчетливыми печатными буквами: «Идите на…».

— Понял, можешь не продолжать, истеричка, — Кирилл надавил на экран, вынуждая ее остановиться. — Я буду звать тебя «рыба», ладно?

Ксюша снова попыталась дописать начатое, но Вадим Александрович наконец отодвинул от себя назойливое препятствие, подошел ближе, будто накидывая на Ксюшу ауру защищенности.

— Да не обращайте вы внимания на этих придурков, Ксения! Они всегда такие.

Она удивилась, что он не постеснялся подобрать им самое верное определение — а это верный признак, что эта троица гораздо ближе, чем можно было бы представить на первый взгляд. Никакой субординации — по крайней мере, вне пристального внимания посторонних. Хотя сама Ксюша своей им тоже не успела стать. Возможно, что немота делала ее в их глазах безобидной… как мебель.

Кирилл с Лизой только весело переглянулись и тут же отступили, переключившись теперь друг на друга.

— И в самом деле! Кир, у тебя уже рефлекс какой-то — давить на каждую ассистентку шефа?

— Да кто на них давит? — тут же возмутился обвиняемый. — На Анжелу даже давить не пришлось!

Лиза смеялась:

— За что ее и уволили! Она по глупости всем начала рассказывать, как ты на нее давил — в прямом смысле! Прямо на столе у директора!

— Так ее за это уволили? — Кирилл задумчиво запустил пальцы в светлую челку. — Обидно! Обидно, что она оказалась такой дурой…

Вадим Александрович шумно выдохнул и покачал головой:

— Все, Ксения, пойдемте уже. Вас-то, в отличие от этих двоих, уволят, если не будете работать.

Ксюша облегченно выдохнула и поспешила на выход, но уже в спину расслышала:

— Так можно я буду звать тебя «рыбой»?

— И не сутулься!

В коридоре Вадим Александрович объяснял Ксюше, точно хотел оправдаться:

— Вы извините, что не успел вас подготовить! На самом деле, они не плохие ребята. Елизавета Николаевна — отличный специалист, да и добрый человек, пусть и говорит иногда слишком… напыщенно. А Кирилл Семенович… он… вообще не специалист и человек, возможно, так себе, — Вадим рассмеялся тихо. — Но он мой лучший друг, единственный сын шефа и вряд ли относится к вам негативно. Просто у него манера речи такая…

Ксюша посмотрела на собеседника и благодарно улыбнулась. Она не считала, что замдиректора должен перед ней объясняться, но он это делал, очевидно, заботясь о ее настроении.

Потом он провел ее по офису, рассказывая о специфике работы и знакомя со всеми сотрудниками. Ксюша подумала, что когда в этой фирме раздавали наглость, то всю ее урвали предыдущие двое ее знакомцев, а остальным ничего не досталось. Сотрудники тушевались сильнее, чем она сама, отвечали только: «Очень приятно!», но даже любопытству своему выхода не давали.

После оформления документов в отделе кадров, Вадим Александрович заметно напрягся, а потом сказал:

— Ксения, у нас еще есть дизайнерский отдел… Но, возможно, визит туда стоит отложить на потом.

Ксюша не собиралась спорить, но что-то в его интонации заставило ее вывести на экране планшета вопросительный знак. Вадим Александрович задумчиво посмотрел в сторону, потом в потолок и лишь затем, собравшись с мыслями, решил быть откровенным:

— Наш главный дизайнер… человек творческий. С непривычки может показаться, что слишком творческий. Даже не знаю, как выразиться… В общем, он может и накричать на вас просто так…

Ксюша тут же написала: «Я готова».

Замдиректора еще немного поразмыслил и затем кивнул. Однако визит в дизайнерский отдел занял не больше нескольких секунд.

— Вильдо, добрый день! — привлек к себе внимание Вадим Александрович.

Навстречу выплыло сверхъестественное существо, на которое Ксюша попросту вылупилась — сначала от удивления, но быстро меняющегося на восхищение. Мужчина был необъяснимо гармоничен, хоть и обладал очень низким ростом, носом картошкой, маленькими глазенками, а светлые волосы с розоватым отливом были уложены в мелкие кудряшки. Одет он был… в ткани: обмотан какими-то цветными лоскутами, концы которых — разной текстуры — струились по воздуху при каждом его движении. При всем этом он не выглядел смешным. Если бы Ксюша увидела подобное в каком-нибудь театре, то на ум пришли бы ассоциации, что этот актер играет… нет, не живого человека, а что-то наподобие «счастья» или «эйфории». Она решила, что он выглядит настолько абсурдно, что являет собой олицетворение естественности, и на его фоне простые люди в банальных пиджаках или юбках выглядят чем-то совсем примитивным, кухонно-бытовым. Но прекрасное в своей абсурдности существо, так поразившее ее воображение, едва взглянув на новенькую, открыло рот и совсем по-человечески заверещало:

— Что это?! Какие лодыжки! Произведение искусства, завернутое в безвкусицу! Отрежьте мне эти лодыжки, я хочу эти лодыжки!

Вадим Александрович схватил застывшую Ксюшу и потащил за дверь, но им вслед еще долго раздавались истерические визги: «Вы изнасиловали мою эстетику, мерзкие извращенцы! Как она могла — с такими тонкими лодыжками надеть на себя это безобразие?! Это чудовище не достойно своих лодыжек!». И много чего еще, но, к облегчению Ксюши, большего она расслышать не успела. На этот раз Вадим Александрович даже извинять не спешил, просто пожал плечами и повел ее дальше.

Ей выделили небольшую комнату рядом с кабинетом директора. Там размещался стол с компьютером и несколькими телефонными аппаратами, стеллажи для документов и кофе-машина. Ксюша радовалась, что ее изолировали от остальных. Хоть еще совсем недавно она хотела заполучить эту работу, чтобы влиться в общество, но последние события показали, что морально она к этому пока не была готова. В любом случае ей предстояло отвечать на звонки — а это было бы невозможно в присутствии посторонних.

Первый рабочий день пролетел слишком быстро, потому что Ксюша пыталась успеть научиться всему. Семен Иванович только на третьей чашке кофе соизволил сказать: «Да, вот так». Внутренняя офисная сеть позволяла общаться со всеми даже без необходимости отлучаться от рабочего стола. И хоть пока Ксюше не с кем было общаться, но такое упрощение лично ее положения не могло не радовать.

В час все уходили на обеденный перерыв или заказывали доставку прямо в офис. Ксюшу тоже позвали девушки из общего отдела, хоть она бы предпочла отсидеться за толстыми стенами. Но она себя заставила выйти к остальным, принять кусок пиццы и прожевать его, ощущая, как неловко все себя чувствуют в ее присутствии. Это не беда — через короткое время все привыкнут, и кто-то осмелится задать первый вопрос. А уж после этого всеобщее любопытство мгновенно прорвет плотину.

Снова сбежав в свое убежище, Ксюша отдышалась и в очередной раз постаралась обуздать волнение. Выбор у нее небогат: или вернуться домой и больше никогда его не покидать, или привыкать жить в новых условиях. Она никогда не считала себя слабой, поэтому не позволила себе подумать о том, чтобы сдаться.

В конце рабочего дня Вадим Александрович снова заглянул к ней.

— Все в порядке?

Она кивнула.

— Запирайте дверь на время телефонных звонков, но не держите ее всегда закрытой. Если будут вопросы, лучше спрашивайте у меня, не стесняйтесь. Семен Иванович не любит, когда его дергают попусту.

Она кивнула снова.

— Тогда на сегодня все?

Ксюша внезапно решилась сделать то, что обдумывала последние полчаса. Она схватила планшет, а Вадим Александрович терпеливо ждал, когда она закончит писать.

«Что не так с моим внешним видом?» — он прочитал и тут же посмотрел на Ксюшу. Она покраснела, но взгляда не отвела. Ободряюще улыбнулся.

— Все-таки переживаете из-за этого? Тогда отвечу честно. Вы можете сделать безукоризненный маникюр, но Елизавета Николаевна все равно не сочтет его достаточно безукоризненным. Вы можете надеть юбку покороче, но девушки из общего отдела будут говорить между собой, что юбка могла бы быть еще короче или более обтягивающей. Вильдо вообще слишком неадекватен для этого мира. Кирилл будет продолжать называть вас «рыбой», пока не придумает новое прозвище. А директору безразлично, как вы выглядите. Так что думайте сами — стоит ли делать что-то ради других, если в их глазах вы все равно не станете безупречной? И делайте маникюр только в том случае, если вам самой захочется сделать маникюр.

Ксюшу озадачил его ответ. И хоть она до сих пор успела не раз убедиться, что Вадим Александрович — человек очень умный и сдержанный, но такой… наверное, мудрости она услышать не ожидала. Она посмотрела на него очень серьезно и одними губами ответила: «Спасибо».

— Ну, если на этом все, то до свидания, Ксения. Вас брат увезет?

Дома пришлось вкратце рассказать семье, как прошел день и что она твердо намерена продолжать идти по этому пути. Ее решительный взгляд потушил беспокойство родных, и когда она увидела в их глазах искреннюю радость за свою первую победу, то запретила себе волноваться о мелочах. В конце концов, если она кому-то что-то и должна, то только сидящим за этим столом, а значит, не позволит всему остальному миру сбить свой настрой.

Правда, уже лежа в постели, почему-то расплакалась. Осознаваемых причин для этого не было, но все накопившееся перенапряжение нашло такой выход. Это совсем не страшно — должно пройти какое-то время, чтобы все, включая ее саму, привыкли жить по новым правилам.

* * *

— Поехали в клуб, — заныл Кир сразу же, как они заняли столик в ресторане.

— Угомонись уже, — Лиза поморщилась. — Завтра всем на работу. И тебе тоже!

Он легко отказался от спонтанной идеи, зная, что все равно не сможет убедить друзей, и перешел на другую тему:

— Вадим, ты мне должен машину за последний спор!

— Помню. Не волнуйся. Дай немного времени, — Вадим зевнул. — На эту Ксению спорить не будем?

— А почему? — весело, но неуверенно откликнулся Кирилл. — Если ее приодеть да накрасить — из нее конфетку сделать можно! Лизавета, подтверди, как специалист!

Та согласилась:

— Конфетку из нее сделать можно. Но… у вас двоих вообще совести нет? Пять последних ассистенток шефа лишились из-за вас работы. Пять!

— Если уж начистоту, то с работы мы их не выгоняли, — оправдывался Вадим. — Последней просто трепаться поменьше надо было!

Лиза подняла обреченный взгляд к потолку и вздохнула:

— А Таню помните? Таня вообще никому ничего не рассказывала, и я бы не догадалась, если бы точно не знала! Она ж влюбилась в тебя! И просто не смогла работать с тобой в одной конторе, когда ты ее кинул.

— Ага, — ответил с улыбкой Вадим. — Как же мне забыть Таню, если я как раз на ней сравнял наш счет?

Кирилл расхохотался, поддерживая друга.

— Мудаки вы, мальчики. Еще и гордитесь этим!

— Гордимся, — хором ответили те, а Кир добавил: — Да ладно тебе, Лизавета, я тебя с горшка знаю. Не осуждай да не осуждаема будешь!

Она пыталась показать злость, но вышло не очень правдоподобно. Ведь, действительно, в жизни так и получается — когда к чему-то привык с детства, например, к тому, что самые близкие твои люди — моральные уроды, то все равно не можешь заставить себя их искренне ненавидеть. Лизе было жаль тех девчонок, которые попадали в их игры, но психика ее уже давно научилась оправдывать друзей — в конце концов, они девчонок не насиловали и ни к чему не принуждали. А то, что буквально каждую кто-то из них рано или поздно разводил на секс, выигрывая очередной спор, это ведь вина не только парней?

Но в данном случае она промолчать не могла — Кир и Вадим всегда выбирали девушек красивых и лощенных, и хоть Ксюша такого впечатления на первый взгляд не производила, но Лиза, хорошо их изучив, не могла не заметить, что они оба готовы пойти и на этот спор. Несчастная девчонка, которой и без того в жизни досталось, может быть втянута в эту бесчеловечную игру, после которой даже уверенные в себе светские дивы не всегда легко оправляются… Конечно, Анжела — последняя ассистентка шефа, которая вывела Кира в лидеры, уже нашла себе нового хахаля. Но немую девчонку Ксюшу такая же ситуация просто бы растоптала.

— Давайте сделаем так, — решила она. — В этот раз я просто попрошу — выберите себе другую жертву. Вильдо набрал новых моделек — одна другой красивее. Вам есть где разгуляться!

— Не будь такой занудой, подруга! — недовольно отозвался Вадим.

— Не будь таким утырком, друг! — отреагировала Лиза. — Должны же быть хоть какие-то границы!

Но он только улыбнулся. Взывать к его совести было бессмысленно по причине полного отсутствия таковой.

И хоть ни к какому решению они в тот день так и не пришли, девушка решила для себя, что не позволит друзьям сделать Ксюшу очередной игрушкой. И даже не потому, что та вызывала у нее какое-то особенное сострадание, просто хотелось, чтобы они сами уже захотели остановиться. Чтобы Вадим остановился, в первую очередь. Если Кир никогда и ни перед кем не стеснялся проявлять свою сущность, то Вадим постоянно носил маску. Кир, выигрывая очередной спор, оставался самим собой и даже не пытался пустить пыль в глаза — и тут Лиза могла быть уверенной, что девушек нельзя считать обманутыми. В случае же Вадима все было совсем наоборот — он запутывал жертв, искажал восприятие, влюблял в себя, а на самом деле оставался точно таким же бессердечным, как и его напарник по спорам.

Глава 3. Боевая

Андрей разбудил Ксюшу ни свет ни заря. Она долго не могла уснуть, и потому в пять утра продрать глаза и мгновенно принять человеческий облик оказалось затруднительно.

Братья ее все занимались спортом, но Андрей являлся единственным приверженцем утренних пробежек — в любую погоду, в любое время года, ровно в пять утра, сияющий даже в поношенном спортивном костюме, он иногда вынуждал присоединиться к этому мероприятию и сестру. Но она на подобные подвиги далеко не всегда была способна. В факте наличия целых семи братьев есть и один малюсенький недостаток — Ксюше приходилось составлять компанию каждому из них хотя бы изредка: поэтому она то в бассейне оказывалась вместе с Антоном, то обнаруживала себя на велосипедной прогулке с Аркадием, то бывала обстрелянной в матче по пейнтболу, когда семья развлекалась вместе. И, естественно, не была застрахована от того, чтобы быть разбуженной в пять утра.

Андрей не стал выслушивать ее объяснения по поводу недосыпа и общего нервного напряжения перед вторым рабочим днем, поэтому Ксюша сдалась. Бег по утрам отвратителен только в момент подъема, но зато после несчастный бегун — особенно в нежнейшее майское утро с его прохладой и полным отсутствием прохожих — неизбежно радуется, что пережил этот самый подъем. И буквально каждый, переполненный хорошим настроением, обещает себе, что больше не пропустит ни одного утра… и ровнехонько на следующее не может перенести момента подъема. Ксюша суперспособности добровольно вставать в пять утра никогда в себе не замечала, но когда брату все же удавалось вытащить ее из постели, потом была ему только благодарна. А сегодня она заодно решила использовать возможность для полезного разговора.

Они бежали очень медленно вдоль коттеджей, за которыми повернут направо. Там, в парке, по песчаным дорожкам Андрей прибавит скорости, а Ксюша в очередной раз попробует побить свой рекорд в три непрерывных километра — и станет не до пустого трепа. А при таком темпе можно и вопросы задавать:

— Расскажи обо всех на фирме. Теперь, когда я знаю их лично, твои объяснения будут понятнее.

Андрей перешел на шаг — он тоже понимал, что для сестры его ответы могут оказаться жизненно необходимыми.

— Значит, так, — он решал, с чего бы начать. — Во-первых, о чем я уже говорил — пусть тебя доброжелательность девчонок в заблуждение не вводит.

Но перед дизайнерским отделом Ксюша насторожилась. Там происходило что-то странное — раздавались крики и шум. Хотя она не могла знать наверняка, не обычная ли это текучка. Осторожно открыла дверь.

Вильдо, как и вчера, был обмотан лоскутами, но теперь их течение по воздуху обозначало не «счастье» и «эйфорию», а что-то наподобие «унылых руин». Ксюша уловила это до того как поняла, что происходит. Все помощники главного дизайнера, почти настолько же эфемерные, как и сам он, кучковались поодаль и заметно трепетали. А в центре помещения стоял улыбающийся Кирилл.

— А-а, — равнодушно прокомментировала за спиной Елизавета Николаевна. — Кир опять над Вильдо издевается. Дело привычное.

— Тебя, как всегда, продадут! В смысле, твою коллекцию, конечно, — Кирилл обращался к трясущемуся дизайнеру. — Но название! «Небесные лучики добродетели» — серьезно? Вильдо, ну вот зачем ты лезешь в мир людей из своей параллельной вселенной?

— Это мой посыл человечеству, негодяй! — Вильдо пищал в тональности на грани улавливания слухом. — Как ты смеешь осквернять своими грязными ручонками возвышенное?

— Меня не хочешь слушать, других послушай! Вот, Лизавета как раз тут, — Кирилл заметил вошедших.

— Конечно, я тебя не стану слушать! Ничтожество, паразитирующее на отце и ничего не умеющее, будет учить меня творить?!

Кирилла это заявление ничуть не уязвило — наоборот, он искренне расхохотался:

— Фу-фу, какая банальная зависть! Мне-то не нужно изображать из себя «небесные лучики добродетели», чтобы получать зарплату!

Вильдо подскочил и, как показалось Ксюше, даже на мгновение завис в воздухе.

— Поди прочь! Прочь! Высмеивать меня…

— А над тобой невозможно не смеяться! Ты только посмотри на свои тряпки, мечта наркомана! Убожество и божество — не одно и то же!

Ни в тот момент, ни после Ксюша не смогла бы объяснить, что ею руководило. Она никогда не была особенно импульсивной, и уж точно — агрессивной, но что-то в ее голове взорвалось. Наверное, осознание того, что «счастье» не должно превращаться в «унылые руины» вот так запросто — на глазах у равнодушных зрителей, которые словно этого не замечают. Она подлетела к Кириллу неожиданно для самой себя и даже замахнулась, чтобы дать ему пощечину. Остановилась в последний момент, но прекрасно понимала, что и в драку кинется, если он только не заткнется.

— Ты на кого бросаешься, рыбеха?! — веселье и расслабленность Кирилла на глазах превращалась в ярость.

Ситуация разрешилась в доли секунды. Появившийся только что и сразу же сообразивший, что происходит, Вадим Александрович просто оттолкнул Кирилла от Ксюши, а потом и потащил его вон из дизайнерского отдела. Елизавета Николаевна не слишком-то утешительно успокаивала Вильдо:

— Твори свои шедевры, гений. Название обсудим позже. При других магнитных бурях, окей? И да, твоя гениальность ни у кого сомнений не вызывает, даже у Кирилла.

Ксюша же пыталась унять сердцебиение. Зачем она сорвалась? Ради чего рискнула таким долгожданным рабочим местом? Судя по всему, подобные ситуации случаются тут чуть ли не ежедневно, так что все привыкли. И Вильдо тоже — раз он неожиданно воскрес из "унылых руин" и заверещал, указывая на нее пухлым пальцем, увешанным перстнями:

— Вот! И среди вас есть ангелы, которые не выносят несправедливости! Но какие тонкие лодыжки в таком безобразном наряде! Кто-нибудь, убейте ее на месте, чтобы не оскверняла мир дисгармонией!

Благодаря Елизавете Николаевне отдышаться Ксюше удалось уже вне этого приюта гениальности и мракобесия. Ей предстоит еще многому научиться… если ей вообще позволят остаться после того, как она кинулась с кулаками на сына шефа.

— Ты меня удивила… — Елизавета Николаевна из себя даже не собиралась выходить, но сейчас говорила мягче обычного. — Не ожидала, честное слово. Но ты это зря — Кирилл, конечно, доводит Вильдо до белого каления, но тот потом творит с еще большим усердием. Видимо, чтобы доказать, что весь мир не прав. Так что с точки зрения нервов — затратно, зато для компании — полезно. Так что это было глупо, но дико как-то… смело.

Несмотря на то, что эта была самая настоящая поддержка, Ксюше не понравились ее объяснения. Если они равнодушно смотрят, как избалованный пацан доводит художника чуть ли не до нервного срыва, да еще и выгоду для фирмы в этом нашли, то ничего хорошего в этом все равно нет. Поэтому Ксюша кивнула и решительно потопала от нее в свой кабинет. Необходимые файлы она все же выронила из рук в дизайнерском отделе — не потеряются, а возвращаться туда сейчас она физически не могла.

Такие эмоциональные порывы никогда ничем хорошим не заканчиваются. И Ксюше, когда она совсем остыла, приходилось только сожалеть. Она, не умеющая даже слова сказать самому Кириллу, вряд ли годится на роль героического защитника, но зато показала себя очевидцам, что называется, во всей красе…

Теперь она была вынуждена настроиться на очередной всплеск решительности, потому написала на планшете: «Меня уволят?» и направилась в кабинет Вадима Александровича.

Тот встретил ее улыбкой — его лицо, и без того до невозможности приятное, теперь показалось ей каким-то светящимся. Она неловко улыбнулась в ответ, но увидев Кирилла, развалившегося в кожаном кресле, сразу запаниковала.

— Проходите, проходите, Ксения, — подтолкнул Вадим Александрович внутрь. — Не бойтесь. Кир у нас не маньяк-убийца, хоть и производит такое впечатление.

Ксюша спонтанно, скорее по инерции, протянула ему планшет. Тот, прочитав, показал запись и Кириллу. Тот осклабился:

— Ох, не знаю, не знаю! — но тут же сменил интонацию. — Может, и не уволят, но только при одном условии — поужинай со мной!

Вадим Александрович тут же подхватил:

— Вас за это происшествие не уволят в любом случае. Мы еще никого не увольняли за приступы милосердия. Но вот попробуйте пару раз опоздать…

Кирилл быстро поднялся и шагнул к ней все с той же улыбкой на лице.

— Не уволят, конечно, я пошутил. Так что на счет ужина?

Ксюша думала недолго. Она взяла планшет и выбрала нужную запись, которая в этом офисе, судя по всему, будет использоваться чаще остальных: «Нет!!!».

Глава 4. Скучная

В жизни Кирилла единственным двигателем для любого действия всегда выступала скука. Неподготовленному к таким тонким материям зрителю могло бы показаться, что скука скорее тормозит, чем что-то двигает, но в реальности это совсем не так. По крайней мере, в жизни Кирилла Семеновича Симонова.

Ему вряд ли бы грозило остаться на улице при благосостоянии родителей или без женского внимания, учитывая внешние данные. И это только на первый взгляд кажется преимуществами. К счастью, природная любознательность оживляла изредка в Кирилле интерес к учебе, но это никогда не являлось необходимостью. Как бы ни стрекотала над ухом мать, какую бы кислую мину ни изображал отец, все трое прекрасно понимали, что их осуждение ровным счетом ничем Кириллу не чревато.

После школы он поступил в экономический институт с лучшим другом Вадимом — так, за компанию. Дома сидеть целыми днями попросту скучно. Тогда отец чуть было не воспрянул духом, но Кирилл, едва перейдя на второй курс, просто перестал ходить на учебу. Его любознательность насытилась к тому моменту настолько, что привела к мысли — если он захочет обуздать экономическую науку, то может сделать это и сам, а симпатичных девчонок за период обучения он уже всех перебрал. После этого он рванул в Швецию к Лизавете, потому что обучение профессиональному маркетингу точно не выглядело скучным мероприятием. И с удивлением обнаружил, что там студенты вкалывают похлеще рабов на рудниках. Скука скукой, но он вынужден был признать, что, в отличие от экономики, рекламу не потянет ни самостоятельно, ни под контролем рудниковых надсмотрщиков. Шведское его обучение претендовало на рекорд Гиннеса по самому короткому обучению в истории.

Но не зря было сказано, что главным двигателем для Кирилла оставалась скука. Именно она переместила его в английский Милтон-Кинс, где он проторчал почти два года в то время, пока родители продолжали считать, что он учится в Швеции. На тот момент в нем еще проявлялись отголоски подросткового бунтарства, потому он устроился разнорабочим в хлебную лавку, на зарплату снял комнату в этом же доме — и надо отметить, что именно там он получил самое заметное и комплексное в своей жизни образование: в разговорном английском поднатарел и узнал, как же живется самому обычному пареньку, работающему в самой обычной хлебной лавке. Но через два года и бедная жизнь начала нагонять тоску, потеряв краски новизны. Поэтому причину своей скуки он теперь и не надеялся разыскать только в социальном статусе — оказывается, всем скучно. Просто одному скучно за прилавком, а другому — за рулем Ягуара. А если так, то лучше не беспокоить попусту родителей.

Они же, когда во всех подробностях узнали об эксперименте Кирилла, пришли в настоящий ужас. И даже не потому, что такой опыт посчитали лишним для сына, а по той причине, что он вообще на такой опыт отважился. И это неизбежно приводило их к идее, что такому самодуру завтра может прийти в голову и с Ниагары в бочке прыгнуть, лишь бы скуку разогнать. И принялись баловать своего отпрыска с еще большим усердием, чем раньше. К счастью для них, идея с бочкой ему в голову до сих пор не пришла, да и к своим двадцати шести годам он ничего особенно серьезного так и не натворил — никого не сбил насмерть, сев пьяным за руль, никого не изнасиловал или не запытал до смерти. А этого они оба будто втайне ждали. Но ничего пострашнее двух лет в английской хлебной лавке Кирилл не отчебучил — или родители об этом просто не знали.

Извечная скука — крест любого несчастного, родившегося единственным и обожаемым ребенком в богатой семье — превращала Кирилла в наблюдателя, циничного ученого, анализирующего людей, словно крыс в лаборатории. И ряд научных выводов он уже сделал: все живут по своим правилам и придерживаются ограниченного числа поведенческих моделей, а соответственно, и поступки наблюдаемых объектов становятся предсказуемыми. В этих вопросах Кирилл накопил уже такой запас опыта, что мог бы книги писать. Возможно, когда-нибудь и попробует, а пока… пока это занятие выглядело скучным.

Он общался со многими людьми, но никого, кроме Лизаветы и Вадима, не считал близкими. Потому что только эти двое могли спокойно осудить все его жизненные позиции, не боясь обидеть или натолкнуть на мысль о бочке и Ниагаре. Они были единственными в своем роде, и их модели поведения он не мог безошибочно предсказать, потому само их существование и разгоняло скуку.

Лизавета, о том и не подозревая, привлекла его внимание к Ксюше. Нет, сама Ксюша его не заинтересовала — в постельных утехах предпочтительнее составлять компанию той, которая хотя бы простонать его имя способна в нужный момент. Да и для спора можно было найти более впечатляющую кандидатку. Но реакция Лизаветы, ни с того ни с сего вставшей на ее защиту, озадачила. Конечно, они с Вадимом тут же поспорили на эту девчушку — интересно хотя бы посмотреть на дальнейшие действия Лизаветы. Ведь они не играли с посторонними. На самом деле, они всегда играли только друг с другом — и только в этом был настоящий интерес.

Ксюша не заинтересовала его и после того, как показала зубы. Этого стоило ожидать, если вникнуть в ее психологический портрет. Симпатичная, но имеющая серьезный недостаток, она просто обязана была стать недоверчивой, в нужный момент решительной и даже агрессивной. А иначе бы ее сожрали «добрые люди». Если еще и учесть, что у нее водился парень — красивый, стройненький, черненький, как описала его Лизавета — то Ксюша и не могла быть совсем уж забитой. Очень предсказуемо! Это только в романах несчастная замухрышка из последних силенок наезжает на великосветского красавца, и он после этого вынужден в нее влюбиться. Сработать это может только на страницах книг, потому что в реальной жизни великосветские красавцы обычно не настолько тупы, чтобы не разбираться в людях, поэтому и Кирилла она своим поведением не впечатлила.

Но теперь игра, благодаря вмешательству Лизаветы, становилось интереснее. Кирилл не мог знать, что делает в этом направлении Вадим, но свои ходы продумал наперед. Равновесие доминирующих стратегий, что называется. Плохой парень против хорошего парня. И счет показывает, что девочки предпочитают плохишей. Но когда Лизавета вступила в игру, то Ксюша сразу заиграла новыми оттенками рыжины. Чем сложнее играть — тем интереснее играть.

— Мам, пап, — Кирилл присоединился к завтраку последним. — Утра доброго!

— Здравствуй, сын, — ответил отец, который безуспешно пытался скрыть радость, что чадо уже неделю кряду ежедневно появляется на рабочем месте — так, неровен час, еще и втянется в процесс.

— Кирюшенька! Ты вчера вечером в спортзал ездил или с друзьями встречался? Звонили по поводу твоей машины — сегодня можно забирать! Там царапинка-то была совсем ерунда. Ты после работы сам заедешь или мне водителя отправить? Ладно, водителя пошлю. Погода какая выдалась! Вы только посмотрите — чудеса. Никакой Италии не надо, когда такая погода…

У молодой, красивой и добродушной матери Кирилла был всего лишь один изъян — она просто не умела молчать. Как только открывала рот, из него нескончаемой рекой текли вопросы, ответы на них, предположения, их опровержения, гипотезы и впечатления. Она щебетала, давно уже не ожидая, что ее кто-нибудь слушает. Но иногда она поставленным голосом и выверенной интонацией выделяла те фразы, на которые придется отвечать:

— Кирюш, а не пора ли тебе девушку завести? И сам бы остепенился, и мне бы было с кем поболтать…

Отец только хмыкнул — вряд ли среди живущих в этой звездной системе найдется та, которая смогла бы выдержать все разговоры его болтливой супруги.

— Пора, мам, пора. И лучше — сразу жениться. Жена и дети из меня сразу человека сделают.

— Вот ты издеваешься, а издеваться-то и не стоит! — она забубнила сначала обиженно, но тут же переключилась. — Знаешь, Кирюш, любимая девушка может изменить любого парня, даже тебя! Нет, я не хочу, чтобы ты менялся, но у тебя даже настроение другим станет — вот поверь мне! Хотя с чего бы ты мне верил, ведь молодежь никогда родителей не слушает…

И тому подобное. Если Кирилл хотел поговорить с отцом, то ему в любом случае придется дождаться паузы. И не то чтобы на это была какая-то надежда…

— Я вот тебя, как мать спрошу, как женщина, которая тебя больше всех любит, а ты ответь мне — вот как матери и ответь! Чтобы мне было о чем подумать, пока я тут целый день одна сижу. Правда, сегодня поеду в фонд — там без меня все разваливается. Я у них, вот не поверите, как луч света в темном царстве! Ох, отвлеклась! Я спросить тебя хотела — тебе какие девушки нравятся? Я имею в виду, какая она должна быть, чтобы…

— Немая! — честно ответил Кирилл, а отец хмыкнул снова, подписываясь под каждой буквой. — Мам, ну хватит уже, а?

Мама наконец-то обиделась, а это означало, что у Кирилла есть секунд двадцать, чтобы поговорить с отцом:

— Слушай, пап, у меня идея возникла после вчерашнего разговора с Вильдо. А что если перед следующей коллекцией выпустить что-то типа модного буклета? Там показать, как изменялись фасоны юбок за последние шестьдесят лет.

И при этом взять максимально приближенные Вильдовские модели, которые всю бы эту историю отражали?

Отец выронил кофейную ложечку, и та в полной тишине стукнулась о столешницу. Сказать, что он был удивлен внезапным рвением сына к работе — ничего не сказать.

— Мать… — тихо, даже осторожно, проговорил он. — Вызывай экзорциста. С твоим сыном беда.

Кирилл был готов к такой реакции и, конечно, к тому, чтобы теперь непринужденно рассмеяться.

— Да ладно тебе, пап! Вадим мне ничего серьезного не поручает, потому что боится, что я его переплюну, и его тогда с позором вышвырнут, — это была откровенная ложь, но и Семен Иванович это понимал. — Скучно мне. А так хоть чем-то займусь. Шугать дизайнеров с модельками надоело…

Отец спокойно взял ложечку и продолжил размешивать кофе, демонстрируя этим, что полностью пришел в себя:

— Я тебе так скажу, сын, бери — и делай. Сделаешь — принесешь фирме пользу. Не сделаешь… никто и не удивится.

— Тамар Санна, мне тоже кофе, в офис спешу! — крикнул Кирилл в сторону, призывая почти незаметную в этом доме пожилую повариху. И тут же добавил, обращаясь к матери: — Работать буду дома, тут меня ничто не отвлекает. А ты, мам, в фонд. Расскажи там поподробнее, какой у тебя сын замечательный. Обо всем расскажи, луч света в темном царстве.

* * *

Ксюша к такому повороту не была готова, хоть и ждала подвоха с любой стороны. Вечером ей позвонил Вадим Александрович — по телефону она с ним уже разговаривала, поэтому и сейчас затруднений не испытывала:

— Ксения, вы как после сегодняшнего?

Он имел в виду конфликт с сыном шефа, но Ксюша не собиралась об этом сильно переживать.

— Все нормально, спасибо.

Вадим помолчал немного — неужели он звонил только ради того, чтобы поинтересоваться ее состоянием?

— Кир… он может создавать вам проблемы, но вы не должны принимать это на свой счет. Понимаете? И он неплохой человек, просто слишком импульсивный.

— Я понимаю, Вадим Александрович.

— Если вдруг возникнут сложности, то смело обращайтесь ко мне. И можете спокойно противостоять ему — на вашем положении это никак не отразится, обещаю.

Когда Ксюша отключила вызов, то ей захотелось тут же побежать и рассказать об этом всей семье, но она сдержалась — это предложение помощи, такое ни к месту теплое и близкое, делало самого Вадима Александровича тем, о ком не хочется сразу же всем кричать. Он заслуживал ее трепетного уважения все больше и все меньше напоминал того, кто будет глупо шутить, оскорблять… или смеяться после признания в любви. Должно быть, у него есть девушка или даже жена — об этом даже Андрей не знал — и та, наверное, чувствует себя в полной безопасности рядом с таким мужчиной. А если у него нет девушки, что ж, кому-то еще повезет крупнее, чем выиграть в лотерею.

С утра в офисе ее никто не донимал — даже назойливая Елизавета Николаевна. Ксюша делала распечатки буклетов, чтобы к концу дня разослать их по выданным Семеном Ивановичем адресам, когда к ней заглянул Кирилл.

— Привет, рыбонька, — сказал так, словно это было именно самое типичное в сих краях приветствие. — Тебя шеф вызывает. Пойдем.

Связь с шефом она поддерживала почти постоянно по внутренней сети, но в тот момент Ксюша и не подумала, что ее обманывают. Потому остановила принтер и побежала вслед за Кириллом к соседней двери.

— В общем, пап, я собрал все, что понадобится. У Вильдо даже фотографии десятилетней давности завалялись — все пригодится! — парень сразу же начал говорить, создавая у Ксюши ощущение деловой отчетности. — Файлы нужные перекинул, там еще разобраться нужно… Только прошу, Лизавете пока ничего не говори — дай время хотя бы макет подготовить, чтобы показать уже какой-то результат.

— Сын, не доводи до инфаркта. В тебя бесы вселились? — отреагировал отец максимально честно. — Так ты дома будешь делать?

— Ага, — Кирилл зачем-то тут же повернулся к Ксюше, которая никак не могла определиться с собственной ролью. — С твоей ассистенткой, как ты и предложил. Обещаю, верну живой и невредимой!

Он тут же ухватил опешившую Ксюшу за руку и потащил из кабинета. Она могла расслышать, как Семен Иванович кричит им что-то вслед, останавливает, но старик с тростью догнать их был не в состоянии. А Кирилл все тащил и тащил ее, подгоняя:

— Не буксуй, рыбёшенька, не буксуй! А то он мне еще сто заданий успеет накидать — вконец папуля озверел!

Ксюша уже в лифте смогла выдернуть ладонь из его хватки. Ситуация, с одной стороны, ей была ясна — Кириллу отец поручил какое-то задание, а ее снарядил в помощницы нерадивому дебилоиду. И если самому захватчику она не может вслух возразить, то собирается, сразу после того как лифт остановится, вернуться назад и хотя бы расспросить у непосредственного начальника о неожиданном расширении круга обязанностей. Но Кирилл, словно уловив ее настрой, вдруг сложил молитвенно руки:

— Ксюш, душа моя, не подставляй. Он считает тебя самой покладистой из всех сотрудников, и если даже ты откажешься со мной работать… После этого он меня уж точно вышвырнет отсюда за ненадобностью.

Это было бы самым логичным решением, но раз сам Семен Иванович сделал ставку на то, что она способна помочь Кириллу, то с ее стороны стоит хотя бы попытаться.

До дома их вез водитель начальника, который явно ожидал их как раз для этого. Естественно, что у Ксюши и мысли не возникло о том, что ее каким-то образом перехитрили.

Дом ее не впечатлил своими размерами — она и сама жила в подобном. Нет, конечно, не с такой изысканной отделкой и домашней прислугой, но принципиальной разницы она не видела — ни в прислуге, ни в том, чтобы делать из своего богатства предмет кича. Кирилл провел девушку на второй этаж и подтолкнул в совсем небольшой кабинет, совмещенный с другой комнатой — возможно, спальней. Но тут обстановка была деловой: рабочий стол, компьютер, огромный шкаф с книгами. Ксюше не дали возможности оценить собрание сочинений, поэтому она, на миг застыв возле полки, успела уловить только Маркеса, Борхеса, Кафку и Мопассана… И правда, куда Кириллу Семеновичу без Мопассана?

Ее планшет, как и телефон, остались в офисе, но Кирилл, усадив ее за стол, тут же открыл пустой текстовый файл, обозначая этим начало диалога. Однако Ксюше с ним говорить было не о чем. Поначалу…

Но уже через час она и забыла, что совершенно не собиралась здесь оказаться. Кирилл словно сбросил маску цинизма или, наоборот, нацепил маску приятного парня. Оказалось, он уже успел продумать всю идею или Семен Иванович его так подробно ввел в курс дела, но само задание оказалось увлекательным — они пересмотрели сотни фотографий, сопоставляя их с новыми моделями. И хоть этой работе конца-края не было видно, но в результате выстраивалась многоуровневая реклама, работающая на ассоциативности восприятия и создающая итоговое впечатление, что Вильдо умудрился охватить целую эпоху, но притом не вышел за рамки современности. Это впечатляло даже Ксюшу — полного профана в мире моды, так что и на любого другого обывателя подействует. Как воспримут такой подход профессионалы сможет оценить уже Елизавета Николаевна, когда они закончат.

Общая концепция была готова через пару часов. На то, чтобы довести ее до ума, уйдет пара дней. Но Ксюша, если ее вновь попросят присоединиться, сопротивляться не станет, ведь успела узнать, что работать с Кириллом вполне себе способна.

«Вы зря пропускаете 70-е! Потом заполним этот пробел!» — напечатала она, в очередной раз открыв текстовый документ.

— Давай уже на ты, прошу! — Кирилл ответил вслух. — Я тебе не начальник!

«Хорошо:)»

— Могла бы и сама улыбнуться! Та-ак, у нас несколько пропущенных периодов, но тут еще надо с Вильдо посоветоваться… — он задумался. — Или нет. Вильдо тоже лучше показать, что мы выбрали, а не две сотни фотографий… Давай, я за чаем схожу, а то голова уже кипит. И потом еще разок просмотрим.

Ксюша кивнула и тут же снова зарылась в стопку отложенных изображений. Семидесятые требовали особой тщательности, потому что с ними параллели проводились самые ощутимые. Когда Кирилл вернулся и поставил поднос с чашками на стол, она протянула ему одну из фотографий.

— Да, я на нее тоже смотрел. Но этот цвет, — он вдруг задрал руки вверх и заверещал: — Вы насилуете мою эстетику! В природе не может быть настолько омерзительно голубого! Из моих глаз фонтанами хлещет кровь, и все равно я продолжаю видеть эту голубую мерзость!

Она, безошибочно узнав главного дизайнера «Нефертити», не выдержала и бесшумно рассмеялась.

* * *

Начало положено. Ксюшу он обложил по всем фронтам, теперь никуда не денется. Сбил с толку, чтобы она запуталась в собственном восприятии, в отношении к нему. Можно начинать действовать. Она, конечно, оттолкнет, может быть, даже ударит. А Кирилл извинится, он будет жалеть так, что она поверит — это был порыв, который больше никогда не повторится. Если эту девчонку кто-то и заставит отвлечься от ее «стройненького и черненького», то это будет точно не прожженный мачо. Это должен быть импульсивный балбес. Она оттолкнет или ударит, она разозлится, но такого простит и согласится забыть об этом инциденте.

Но процесс будет запущен. Ее мысли так или иначе будут вращаться вокруг этой точки, настраивая на нужный лад. А потом, Кирилл Семенович, приходи и бери тепленькой.

Он словно изумился ее смеху, подошел быстро, схватил за плечи и поцеловал. Ненастойчиво, без ненужных страстей, едва коснулся губами и тут же отстранился — она должна запомнить это как порыв. Ксюша предсказуемо побелела, ее лицо исказилось гримасой непонимания и даже отвращения. Он настолько выбил почву из-под ее ног, что она даже забыла о компьютере, где могла бы словами, а не кулаками высказать свою точку зрения.

Кирилл не думал, что перегнул — все пока шло по его плану.

— Извини… черт… извини! Ксюш… я…

Она замычала — неприятно, страшно. Будто пыталась сказать ему что-то, крикнуть, но, конечно, не могла. Ее глаза наполнились слезами, но она продолжала мычать — громче, страшнее. А потом задышала часто-часто.

— Эй! — Кирилл испугался. А уж когда она начала заваливаться на ослабевших ногах, позеленел хуже нее самой, подхватил, закричал: — Эй, Ксюш, ты чего?

Свой психологический портрет он тоже давно составил — и знал, что по всем объективным характеристикам был сволочью. Но никогда сволочью до такой степени, чтобы кого-то убивать.

— Ксюша! Ксюш! — он тряс ее, заглядывая в закатывающиеся глаза. Сам опустился на пол, чтобы удобнее было держать. — Ксюш, смотри на меня! Скорую вызвать? Посмотри на меня, только не отключайся!

Теперь она дышала усиленно медленно — было похоже, что она регулирует дыхание каким-то внутренним счетом. А это означало, что такие приступы с ней случались и прежде. Он перестал ее звать, давая возможность самой сосредоточиться, но когда она смогла посмотреть на него сфокусированным взглядом, облегченно выдохнул и неконтролируемо прижал к себе.

— Ты в порядке? Слава богу… слава богу…

Ему в тот момент было плевать, что она может хорошо слышать, как бьется его перепуганное сердце. И в тот момент, кроме «слава богу» никаких слов на ум не приходило. Он даже не мог задуматься, что выиграть этот спор при таком раскладе становится в сто раз сложнее. Нет, сейчас он на самом деле был просто рад, что все обошлось.

Хотя этот день — он не мог этого не признать — нельзя было посчитать скучным.

Глава 5. Высокомерная

Как только Ксюша полностью пришла в себя, она попыталась вскочить на ноги — подальше от назойливых ручищ всерьез запаниковавшего Кирилла. Но он тут же усадил ее в кресло и даже не спешил донимать вопросами о самочувствии. Очередная паническая атака, коих с Ксюшей не случалось уже пару лет. И винить она должна была в первую очередь себя саму — ведь знала же, что любая попытка преодолеть фобию только этим и заканчивается. А в тот момент ей так захотелось высказаться, что она о своем ограничителе даже позабыла. Ведь то, что он сделал было неожиданно и унизительно! Значит, все-таки в первую очередь винить следует не себя, а Кирилла. А Ксюше только оставалось надеяться, что он ее «м-м» сумеет и сам продолжить до нужного по значению слова.

Казалось бы, именно подобных поступков от него и стоило ждать, но Ксюша не была готова. Ее первый поцелуй — может быть и совсем невинный — но первый поцелуй произошел именно с этим отморозком. И дело даже не в том, что она каким-то образом считала осквернение первого поцелуя святотатством, но к этому моменту уже настроилась, что в ее судьбе поцелуям вообще не место. Когда-то, в прошлой жизни, она любила читать романтические истории и представлять себя на месте главных героинь, но жизнь указала Ксюше на ее место, как и на место всей этой ненужной ванили на ее теперешнем пути. Теперь, даже если бы она захотела вновь открыть кому-то сердце, то в силу своего дефекта вряд ли могла бы ожидать полноценной взаимности без примеси жалости. А Кирилла Семеновича она не считала способным на жалость. И если посмотреть с этой стороны, то он совершил самое что ни на есть настоящее святотатство — самый недостойный взял то, на что Ксюша не дала бы право даже достойному.

Через секунду после поцелуя все эти мысли здорово вскипятили Ксюшины мозги, оттого-то и желание высказаться, оттого-то и паническая атака. Но хоть это зрелище произвело на него должный эффект. Теперь он, по-прежнему бледный, сидел прямо на полу, возле ее ног и внимательно всматривался в лицо, чтобы уловить малейшие признаки рецидива, не стесняясь и этого страха, и собственного положения.

Она улыбнулась, но не ему — компьютеру. Открыла файл, напечатала и повернула экран к Кириллу.

«Глубокоуважаемый Мудила Семенович! При всем уважении к твоим фамилии, гормонам и мании величия, хочу попросить одно — никогда не смей даже дышать в мою сторону!»

Кирилл устало усмехнулся:

— Радует, что мы окончательно перешли на ты… Ксюш, послушай, мне и правда, очень жаль. Только, по-моему, с манией величия — перебор. Я ж сижу тут совсем невеличественным псом…

Ксюша окинула взглядом его смиренную позу на полу и кивнула. И что скрывать, ей нравилась такая расстановка сил. Она напечатала снова:

«Да, ты прав. Это ведь типичный комплекс неполноценности — желание утвердиться за чужой счет!»

— Во-от! — согласился он покорно. — Больше похоже на правду. Как хорошо мы друг друга понимаем! Ладно, поехали в офис.

«Никуда я с тобой не поеду! Поеду я, одна. А ты — как хочешь, так и добирайся».

Кирилл возмутился:

— Рыбонька! Я, конечно, счастлив, что ты не откинула коньки, но не наглей — не заставляй меня об этом жалеть!

Ксюша зыркнула на него со злостью, придумывая, чего бы эдакого еще напечатать, но отвлекла ее внезапно ворвавшаяся в комнату запыхавшаяся Елизавета Николаевна. Та застыла, внимательно рассматривая открывшуюся сцену, а потом не выдержала и иронично изогнула бровь. Кирилл все же встал, но не спешил объясняться, тогда пришлось начать ей:

— Вадим Ксюшу потерял, ему шеф и сказал, что ты ее в подполье утащил. Сам Вадим ехать за вами не захотел, но от меня-то, голубочки, не скроетесь! — она прищурилась, уловив общее настроение. — Что это с вами? Вы подрались, что ли?

Всем присутствующим было ясно, что без объяснений она их в покое не оставит. А Кирилл не счел грех достойным сокрытия:

— Почти. В общем, я ее поцеловал. Не поцеловал даже — так, можно сказать, пылинку с нижней губы сдул, — он мельком глянул на Ксюшу, которая от воспоминания снова принялась трястись. — А она позеленела такая вся, шары вылупила, огнем задышала … Ну, как в фильмах ужасов показывают мстительных духов.

— Кир! — Елизавета Николаевна уже не улыбалась. — Что случилось?!

— Приступ какой-то… — и он наконец-то заткнулся.

Елизавета тут же подошла к Ксюше, внимательно осмотрела, переспросила:

— Сейчас как? Можем в больницу заехать. Пойдем.

Ксюша из двух зол мгновенно выбрала меньшее и, конечно, приняла приглашение Елизаветы Николаевны. Хоть она до сих пор не собиралась доверять этой высокомерной мадаме, но та, кажется, всерьез о ней забеспокоилась и не собиралась давать в обиду своему другу — примчалась даже к нему домой. Кстати, а почему она примчалась? Неужели подозревала, что Кирилл способен причинить Ксюше вред?

Тот, к удовольствию обеих, не поспешил за ними, да и напоследок никакой колкости не выдал.

* * *

Лиза с первого взгляда не посчитала Ксюшу одной из тех, кого можно уложить в постель, едва притащив домой, но и оставлять их наедине тоже намерена не была. Она хорошо знала, на что Кир способен, и если дать тому волю, то своего добьется. Если стратегией Вадима было осторожное выжидание, то Кирилл бил тараном, не заботясь о последствиях. Насколько могла судить Лиза, конкретно с этой девушкой у Вадима был явный перевес, но благодаря ей самой, никто до приза в виде Ксюши не доберется. И даже приступ этот непонятный — к лучшему! Теперь та сама к Киру на пушечный выстрел не подойдет. Значит, останется только Вадим — один противник всегда лучше, чем два. Хотя этот противник был потенциально опаснее — в отличие от холерика Кира, Вадим действовал продуманно и непредсказуемо. Лиза могла быть уверена только в наличие у того плана, но не имела представления о самом плане. А следовательно, сосредоточиться необходимо на собственных действиях.

Природу своего интереса к этому делу она толком и не смогла бы обозначить. Лиза считала себя лучше, умнее, красивее средненького бабья, а у таких особ иногда проявляются и слабости — например, брать под свое крыло всех униженных и оскорбленных, а остальной мир должен впечатлиться высоким благородством. Она не любила играть в мальчуковые игры, терпеть не могла споры — просто она, как истинный монарх, не могла бы остаться в стороне, если в каком-то действе рассмотрела несправедливость. Великодушие могут позволить себе только такие, как она.

Уместив Ксюшу на переднее сиденье, Лиза села за руль. Личным водителем она так и не обзавелась, ведь считала себя обязанной демонстрировать каждому случайному свидетелю, как она, невероятно красивая, уверенной походкой на шпильках подходит к шикарному автомобилю или как выныривает из него, изящно поставив на асфальт сначала одну, а затем и другую безупречную ногу. Она разбиралась в рекламе достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько впечатляет со стороны это сексуальное зрелище. Лиза делала серый мир людей чуточку прекраснее.

Монолог свой она успела обдумать:

— Послушай меня, Ксюш, я тебе от чистого сердца говорю. Кир — он, конечно, холеричный болван, но и тебе стоит уметь постоять за себя. И пусть тебя не сбивает с толку его неожиданный интерес. Ну сама подумай — красавчик-богатей вдруг обращает внимание на девушку с такой прической… без обид!

Она немного извиняющимся взглядом глянула на Ксюшу, но та отчего-то выглядела все равно недовольной ее искренним желанием помочь.

— Я понимаю, что это звучит неприятно… Но лучше сразу все проанализируй — даже если бы ты была топ-моделью, то Кир вряд ли воспылал к тебе любовью вот так сразу. А ты же немая! Извини за прямоту, но я имела в виду, что Кир не из тех, кто обращает внимание на больных да калечных! Если ты только не веришь во всякое «вдруг откуда ни возьмись».

Как Лиза ни старалась, речь ее все равно выходила несколько грубоватой. С другой стороны, она и не представляла, как об этом можно говорить иначе. Девчонка должна себе четко представлять ситуацию на момент раздачи, чтобы не начать питать себя ложными надеждами. И лучше помочь ей грубо, чем никак.

— Ты только на меня не злись! В смысле, злись, но не на меня. Я ж тебя предупредить пытаюсь…

Но как только машина остановилась перед офисом, неблагодарная Ксюша вылетела из нее, даже не кивнув благодетельнице напоследок. Лиза вздохнула: непроста жизнь творца добрых дел, но уверенно зашагала за беглянкой — не преследуя Ксюшу, просто они совершенно случайно работали в одном и том же месте. В лифте она помалкивала, понимая, что бедняжке сначала нужно переварить предыдущее.

Навстречу им вышел вездесущий Вадим — Лиза бы удивилась, если главное действующее лицо драмы так и осталось бы в сторонке.

— Ксения, помощь Кириллу Семеновичу в ваши обязанности не входит. Вы можете по собственному желанию заниматься с ним рекламным буклетом или чем угодно, но в свободное время.

Лиза уловила только одно и сразу захлебнулась возмущением:

— Каким еще рекламным буклетом? Почему это без моего ведома он занимается рекламой?! В «Нефертити» полно дел, с которым могут справиться недоучки, но…

У Вадима срочно нашлись другие дела, а Ксюша попросту не умела разговаривать. Лиза заставила себя успокоиться — скорее всего, этот "рекламный буклет" Кир придумал специально, чтобы заманить девчонку к себе. И облажался по полной программе, самостоятельно выбив себя из игры. Зато между этими двумя пока все совсем наоборот: Вадим играет роль строгого, но справедливого начальника, и Ксюше… а Ксюше это нравится — по крайней мере, проскользнувшую улыбку на ее лице, когда Вадим появился в поле зрения, Лиза точно не придумала.

После работы она тоже не растерялась и пошла с Ксюшей на выход практически под руку, пытаясь создать видимость непринужденной болтовни:

— Сердце кровью обливается, когда смотрю на твои ногти. Поехали в салон, посидим, потрещим по-девичьи? — они уже выходили из здания, когда Лиза увидела вчерашнего знакомого. — А вон и твой брат. Ну пойдем, пойдем, отпросимся у него.

Андрей стоял, сложив руки на груди, на фоне простенькой «Тойоты», которая от его имиджа убавляла очков даже побольше, чем очередная футболка поло. Но Лиза и не подумала бы его осуждать, тем более, когда и представления не имела, сколько в их компании получают простые служащие. Она старательно оторвала взгляд от машины и решила быть максимально милой, добавив в и без того шикарную улыбку еще толику убойной силы:

— О, отдел экономразвития, привет-привет!

Но парень словно ее и не заметил, хмуро спросив у сестры:

— Ксю, ты в порядке? Мне сказали, что шефский сынок тебя сегодня куда-то утащил. Куда? Зачем?

Лиза удивленно глянула и на него, и на его сестру, и поскольку последняя ничего объяснить не могла, а ждать, пока она на своем планшете нарисует все события прошедшего дня, очень не хотелось, начала самостоятельно спасать ситуацию:

— Да все в порядке! Ксюша помогала Киру с… рекламным проектом. И если хочешь знать моего мнения, то он не тот человек, которому можно доверять! Но я лично приехала и спасла твою сестренку из лап злодея. Ксюш, кивни!

С этой девицей точно что-то было не так, потому что она не собиралась даже подтверждать героизм Лизы. Может быть такое, что ее немота еще и на умственных способностях существенно сказалась? Значит, надо на свою сторону переманить ее брата — тот вроде бы парнишка сообразительный, да и в отделе экономического развития идиотов не держат. В крайнем случае, пусть он и следит за тем, чтобы немая родственница не попала в мясорубку ее лучших друзей. Поэтому она, не обращая внимания на игнорирование собственной персоны, шагнула вперед и заговорила тихо, но уверенно:

— Послушай… Я бы хотела подружиться с твоей сестрой, но она какая-то… на контакт не идет.

Андрей наконец-то и ее заметил:

— Зачем?

Лиза опешила. Она ожидала чего угодно: молчаливой признательности или слез благодарности, но только не равнодушного «Зачем?». Она даже опасалась, что такое предложение сам парень может воспринять, как возможность подкатить к ней — самой красивой девушке «Нефертити». Но эта хмурость на его лице совсем была неуместной. Лиза продолжила чуть менее уверенно:

— Потому что один из моих знакомых недавно заметил, что у меня никогда не было настоящей подруги. Почему бы мне не обзавестись ею прямо сейчас?

В глазах Андрея мелькнул совсем уж неприятный огонек:

— Тогда пойдите и подыщите себе… кого-нибудь более подходящего. В каком-нибудь загородном гольф-клубе.

Лиза фыркнула — ей не нравилось происходящее, но этот чугунок не имел права нарушать ее планы:

— Ты о чем мелешь, отдел экономразвития? О социальном статусе? О платежеспособности? Так мы не в пятнадцатом веке живем, если ты не заметил! Не надо тут из меня высокомерную мразь делать, которую интересует только статус.

Обвинения, на самом деле, были несправедливыми. Лиза никогда не замечала за собой такой черты, чтобы делить людей по богатству и положению. По маникюру или бренду одежды — да, бывало, но ведь это совсем другое.

Ксюша с Андреем неожиданно весело переглянулись, как если бы мысленно обменялись сообщениями, и парень снова обратился к Лизе:

— Извините, перенервничал из-за сестры, — он открыл перед ней заднюю дверь машины. — Прошу, Елизавета Николаевна, присоединиться к нашему семейному ужину. Это ли не лучший способ сдружиться с Ксюшей?

В стратегию Лизы такие кардинальности не входили, но он был прав. Потому она тут же приняла приглашение и юркнула в салон. Воевать всегда лучше в тылу врага. В смысле, дружить… в тылу друзей.

За время поездки Андрей позвонил домой и предупредил мать, что к ним сегодня присоединится гостья. По мнению Лизы, это было как-то по-деревенски мило. Но когда через двадцать минут они подъехали к трехэтажному дому, то немного растерялась. Не то чтобы она заранее сделала выводы о нищенском положении их семьи, но и не ожидала что это самое положение — крайне далеко от нищенского. Тогда почему же бедняжке Ксюше не хватает денег на салон красоты?

Она тут же взяла себя в руки и направилась следом за Андреем в дом. Он галантно открыл дверь, пропуская девушек внутрь. Там их встретил очень приятный мужчина — с таким располагающим лицом только швейцаром работать.

— Заходите, заходите, молодежь! Все уже за столом, вас только ждем.

Андрей оставался вежливым:

— Пап, это Елизавета Ни…

— Можно просто Лиза, — она сразила улыбкой отца семейства, а потом прошла в столовую, где и замерла на месте.

За колоссальных размеров столом разместилась целая толпа. И если не считать улыбчивой женщины, толпа состояла из одних парней. Лиза захлопала глазами, пытаясь отогнать панику — почему ей раньше не пришло в голову, что эти двое могли затащить ее в какое-то бандитское логово? И похитить. «Нефертити» даст за нее неплохой выкуп — это в отделе экономразвития хорошо себе представляют!

Андрей толкал ее в спину к столу, поэтому она заторможено плюхнулась на один из стульев, нервно переводя взгляд с одного лица на другое.

— Знакомься, Лиза, это наша мама — Анна Ивановна. А это братья: Артем, Александр, Антон, Аркадий, Анатолий — не беспокойся, что всех сразу не запомнишь. Алексея только не хватает для полноты картины. Артем, а ты какими судьбами?

Один, выглядевший самым старшим из парней, загоготал:

— Да я заехал к папане по одному вопросу, а тут маманя говорит, что ты девушку свою на ужин привезешь. Как же я мог пропустить?

«Маманя» и «папаня» — это было как-то слишком. У Лизы застучали зубы.

— Да нет, она не девушка мне. Просто… работаем в одной фирме, — рассмеялся Андрей.

Еще один — невероятно широкий в плечах — тут же подхватил:

— А ты нам по очереди всех коллег женского пола привози на показ тогда, раз такую традицию открыл!

Компания за столом вела себя… оглушительно. Гоготала, перебивала друг друга, подшучивала и снова гоготала. Только Ксюша оставалась такой по-человечески немой.

— Лизунь! — к гостье ближе подсел еще один. — А ты чего не ешь? Стесняешься?

— Только не говори, что вегетарианка! — зычно отозвался четвертый.

— Я не… — Лиза пыталась собраться с мыслями. — Спасибо, все очень вкусно…

— Ешь давай, ешь! А то худющая, как шпала.

— Прекрати, Аркаш, — прервала говорившего с улыбкой мать. — Не смущай девушку. Она, наверное, на диете, так что поменьше внимания. Не стесняйся, Лиза, они шумные, но безобидные! Красавица-то какая — я думала, что такие только на экранах водятся!

— Ага, красавица, не поспоришь! — снова в разговор встрял широкоплечий. — Ты чего завтра вечером делаешь? Или лучше сегодня? Андрей, не возражаешь, если я твою коллегу в ресторан приглашу?

— Возражает! — Лиза не узнала в этом визге собственный голос. До истерик она раньше никогда не опускалась — по крайней мере, до таких, которые были бы очевидны и окружающим.

Широкоплечий тут же поднял ладони вверх, сдаваясь:

— А-а, понял-понял, не вмешиваюсь! Извини, Андрюх, сразу не понял.

Андрей, пожалев помертвевшую Лизу, не стал оспаривать это ложное впечатление, которое все тут же приняли. В любом случае, так ее хотя бы отчасти оставят в покое. Но сама девушка считала мгновения этого резинового ада. Она не смогла бы вспомнить, что за блюда стояли на столе, но отчетливо всплывали фразы:

— Рекламой занимаешься? Скажи, как профи, я бы мог рекламировать нижнее белье? — от обнажения торса парня кое-как остановила мать, хотя и смеялась точно так же, как и остальные.

— За нашим Андрюхой с детства девчонки косяками ходили — глаз с него не спускай, уведут!

— Как ты с такими ногтями себя не ранишь?

— Ксюша нормально в коллектив влилась? Она у нас только с виду тихая, но палец в рот не клади!

— Заходи к нам еще! Что ты любишь? Маманя все на свете умеет готовить!

— Обязательно, — бубнила Лиза, пытаясь вырваться из этой трехэтажной берлоги, наполненной медведями-шатунами. — Обязательно зайду… обязательно… только выпустите…

— Я отвезу тебя, — Андрей вышел следом за ней. — До офиса, там на свою пересядешь.

— Не надо! Я на такси доберусь! — Лиза начала дышать только когда они наконец-то оказались вдвоем на улице.

Андрей нахмурился.

— Ты чего? Что случилось?

Лиза не могла бы толком объяснить, что конкретно случилось. Просто она не привыкла ощущать себя уязвимой, а в последний час она явно была не в своей тарелке. Ее обсуждали, как какую-то девку, которую привел их младший сын, не умолкали в трепете, когда она что-то пыталась отвечать, ей не дали и малейшего шанса, чтобы занять привычное положение. И ее даже не предупредили о том, что ждет! Теперь и Ксюша уже не выглядела в ее глазах такой жалкой — за ее сутулой спинкой стоит вся эта орава. Интересно, как это можно будет использовать против Вадима и Кира в их игре? Ведь те явно даже не догадываются, что победитель в споре после победы вряд ли и неделю проживет.

Андрей, не дождавшись ответа, ухватил ее за локоть и буквально потащил к машине.

Всем присутствующим было ясно, что без объяснений она их в покое не оставит. А Кирилл не счел грех достойным сокрытия:

— Почти. В общем, я ее поцеловал. Не поцеловал даже — так, можно сказать, пылинку с нижней губы сдул, — он мельком глянул на Ксюшу, которая от воспоминания снова принялась трястись. — А она позеленела такая вся, шары вылупила, огнем задышала … Ну, как в фильмах ужасов показывают мстительных духов.

— Кир! — Елизавета Николаевна уже не улыбалась. — Что случилось?!

— Приступ какой-то… — и он наконец-то заткнулся.

Елизавета тут же подошла к Ксюше, внимательно осмотрела, переспросила:

— Сейчас как? Можем в больницу заехать. Пойдем.

Ксюша из двух зол мгновенно выбрала меньшее и, конечно, приняла приглашение Елизаветы Николаевны. Хоть она до сих пор не собиралась доверять этой высокомерной мадаме, но та, кажется, всерьез о ней забеспокоилась и не собиралась давать в обиду своему другу — примчалась даже к нему домой. Кстати, а почему она примчалась? Неужели подозревала, что Кирилл способен причинить Ксюше вред?

Тот, к удовольствию обеих, не поспешил за ними, да и напоследок никакой колкости не выдал.

* * *

Лиза с первого взгляда не посчитала Ксюшу одной из тех, кого можно уложить в постель, едва притащив домой, но и оставлять их наедине тоже намерена не была. Она хорошо знала, на что Кир способен, и если дать тому волю, то своего добьется. Если стратегией Вадима было осторожное выжидание, то Кирилл бил тараном, не заботясь о последствиях. Насколько могла судить Лиза, конкретно с этой девушкой у Вадима был явный перевес, но благодаря ей самой, никто до приза в виде Ксюши не доберется. И даже приступ этот непонятный — к лучшему! Теперь та сама к Киру на пушечный выстрел не подойдет. Значит, останется только Вадим — один противник всегда лучше, чем два. Хотя этот противник был потенциально опаснее — в отличие от холерика Кира, Вадим действовал продуманно и непредсказуемо. Лиза могла быть уверена только в наличие у того плана, но не имела представления о самом плане. А следовательно, сосредоточиться необходимо на собственных действиях.

Природу своего интереса к этому делу она толком и не смогла бы обозначить. Лиза считала себя лучше, умнее, красивее средненького бабья, а у таких особ иногда проявляются и слабости — например, брать под свое крыло всех униженных и оскорбленных, а остальной мир должен впечатлиться высоким благородством. Она не любила играть в мальчуковые игры, терпеть не могла споры — просто она, как истинный монарх, не могла бы остаться в стороне, если в каком-то действе рассмотрела несправедливость. Великодушие могут позволить себе только такие, как она.

Уместив Ксюшу на переднее сиденье, Лиза села за руль. Личным водителем она так и не обзавелась, ведь считала себя обязанной демонстрировать каждому случайному свидетелю, как она, невероятно красивая, уверенной походкой на шпильках подходит к шикарному автомобилю или как выныривает из него, изящно поставив на асфальт сначала одну, а затем и другую безупречную ногу. Она разбиралась в рекламе достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько впечатляет со стороны это сексуальное зрелище. Лиза делала серый мир людей чуточку прекраснее.

Монолог свой она успела обдумать:

— Послушай меня, Ксюш, я тебе от чистого сердца говорю. Кир — он, конечно, холеричный болван, но и тебе стоит уметь постоять за себя. И пусть тебя не сбивает с толку его неожиданный интерес. Ну сама подумай — красавчик-богатей вдруг обращает внимание на девушку с такой прической… без обид!

Она немного извиняющимся взглядом глянула на Ксюшу, но та отчего-то выглядела все равно недовольной ее искренним желанием помочь.

— Я понимаю, что это звучит неприятно… Но лучше сразу все проанализируй — даже если бы ты была топ-моделью, то Кир вряд ли воспылал к тебе любовью вот так сразу. А ты же немая! Извини за прямоту, но я имела в виду, что Кир не из тех, кто обращает внимание на больных да калечных! Если ты только не веришь во всякое «вдруг откуда ни возьмись».

Как Лиза ни старалась, речь ее все равно выходила несколько грубоватой. С другой стороны, она и не представляла, как об этом можно говорить иначе. Девчонка должна себе четко представлять ситуацию на момент раздачи, чтобы не начать питать себя ложными надеждами. И лучше помочь ей грубо, чем никак.

— Ты только на меня не злись! В смысле, злись, но не на меня. Я ж тебя предупредить пытаюсь…

Но как только машина остановилась перед офисом, неблагодарная Ксюша вылетела из нее, даже не кивнув благодетельнице напоследок. Лиза вздохнула: непроста жизнь творца добрых дел, но уверенно зашагала за беглянкой — не преследуя Ксюшу, просто они совершенно случайно работали в одном и том же месте. В лифте она помалкивала, понимая, что бедняжке сначала нужно переварить предыдущее.

Навстречу им вышел вездесущий Вадим — Лиза бы удивилась, если главное действующее лицо драмы так и осталось бы в сторонке.

— Ксения, помощь Кириллу Семеновичу в ваши обязанности не входит. Вы можете по собственному желанию заниматься с ним рекламным буклетом или чем угодно, но в свободное время.

Лиза уловила только одно и сразу захлебнулась возмущением:

— Каким еще рекламным буклетом? Почему это без моего ведома он занимается рекламой?! В «Нефертити» полно дел, с которым могут справиться недоучки, но…

У Вадима срочно нашлись другие дела, а Ксюша попросту не умела разговаривать. Лиза заставила себя успокоиться — скорее всего, этот "рекламный буклет" Кир придумал специально, чтобы заманить девчонку к себе. И облажался по полной программе, самостоятельно выбив себя из игры. Зато между этими двумя пока все совсем наоборот: Вадим играет роль строгого, но справедливого начальника, и Ксюше… а Ксюше это нравится — по крайней мере, проскользнувшую улыбку на ее лице, когда Вадим появился в поле зрения, Лиза точно не придумала.

После работы она тоже не растерялась и пошла с Ксюшей на выход практически под руку, пытаясь создать видимость непринужденной болтовни:

— Сердце кровью обливается, когда смотрю на твои ногти. Поехали в салон, посидим, потрещим по-девичьи? — они уже выходили из здания, когда Лиза увидела вчерашнего знакомого. — А вон и твой брат. Ну пойдем, пойдем, отпросимся у него.

Андрей стоял, сложив руки на груди, на фоне простенькой «Тойоты», которая от его имиджа убавляла очков даже побольше, чем очередная футболка поло. Но Лиза и не подумала бы его осуждать, тем более, когда и представления не имела, сколько в их компании получают простые служащие. Она старательно оторвала взгляд от машины и решила быть максимально милой, добавив в и без того шикарную улыбку еще толику убойной силы:

— О, отдел экономразвития, привет-привет!

Но парень словно ее и не заметил, хмуро спросив у сестры:

— Ксю, ты в порядке? Мне сказали, что шефский сынок тебя сегодня куда-то утащил. Куда? Зачем?

Лиза удивленно глянула и на него, и на его сестру, и поскольку последняя ничего объяснить не могла, а ждать, пока она на своем планшете нарисует все события прошедшего дня, очень не хотелось, начала самостоятельно спасать ситуацию:

— Да все в порядке! Ксюша помогала Киру с… рекламным проектом. И если хочешь знать моего мнения, то он не тот человек, которому можно доверять! Но я лично приехала и спасла твою сестренку из лап злодея. Ксюш, кивни!

С этой девицей точно что-то было не так, потому что она не собиралась даже подтверждать героизм Лизы. Может быть такое, что ее немота еще и на умственных способностях существенно сказалась? Значит, надо на свою сторону переманить ее брата — тот вроде бы парнишка сообразительный, да и в отделе экономического развития идиотов не держат. В крайнем случае, пусть он и следит за тем, чтобы немая родственница не попала в мясорубку ее лучших друзей. Поэтому она, не обращая внимания на игнорирование собственной персоны, шагнула вперед и заговорила тихо, но уверенно:

— Послушай… Я бы хотела подружиться с твоей сестрой, но она какая-то… на контакт не идет.

Андрей наконец-то и ее заметил:

— Зачем?

Лиза опешила. Она ожидала чего угодно: молчаливой признательности или слез благодарности, но только не равнодушного «Зачем?». Она даже опасалась, что такое предложение сам парень может воспринять, как возможность подкатить к ней — самой красивой девушке «Нефертити». Но эта хмурость на его лице совсем была неуместной. Лиза продолжила чуть менее уверенно:

— Потому что один из моих знакомых недавно заметил, что у меня никогда не было настоящей подруги. Почему бы мне не обзавестись ею прямо сейчас?

В глазах Андрея мелькнул совсем уж неприятный огонек:

— Тогда пойдите и подыщите себе… кого-нибудь более подходящего. В каком-нибудь загородном гольф-клубе.

Лиза фыркнула — ей не нравилось происходящее, но этот чугунок не имел права нарушать ее планы:

— Ты о чем мелешь, отдел экономразвития? О социальном статусе? О платежеспособности? Так мы не в пятнадцатом веке живем, если ты не заметил! Не надо тут из меня высокомерную мразь делать, которую интересует только статус.

Обвинения, на самом деле, были несправедливыми. Лиза никогда не замечала за собой такой черты, чтобы делить людей по богатству и положению. По маникюру или бренду одежды — да, бывало, но ведь это совсем другое.

Ксюша с Андреем неожиданно весело переглянулись, как если бы мысленно обменялись сообщениями, и парень снова обратился к Лизе:

— Извините, перенервничал из-за сестры, — он открыл перед ней заднюю дверь машины. — Прошу, Елизавета Николаевна, присоединиться к нашему семейному ужину. Это ли не лучший способ сдружиться с Ксюшей?

В стратегию Лизы такие кардинальности не входили, но он был прав. Потому она тут же приняла приглашение и юркнула в салон. Воевать всегда лучше в тылу врага. В смысле, дружить… в тылу друзей.

За время поездки Андрей позвонил домой и предупредил мать, что к ним сегодня присоединится гостья. По мнению Лизы, это было как-то по-деревенски мило. Но когда через двадцать минут они подъехали к трехэтажному дому, то немного растерялась. Не то чтобы она заранее сделала выводы о нищенском положении их семьи, но и не ожидала что это самое положение — крайне далеко от нищенского. Тогда почему же бедняжке Ксюше не хватает денег на салон красоты?

Она тут же взяла себя в руки и направилась следом за Андреем в дом. Он галантно открыл дверь, пропуская девушек внутрь. Там их встретил очень приятный мужчина — с таким располагающим лицом только швейцаром работать.

— Заходите, заходите, молодежь! Все уже за столом, вас только ждем.

Андрей оставался вежливым:

— Пап, это Елизавета Ни…

— Можно просто Лиза, — она сразила улыбкой отца семейства, а потом прошла в столовую, где и замерла на месте.

За колоссальных размеров столом разместилась целая толпа. И если не считать улыбчивой женщины, толпа состояла из одних парней. Лиза захлопала глазами, пытаясь отогнать панику — почему ей раньше не пришло в голову, что эти двое могли затащить ее в какое-то бандитское логово? И похитить. «Нефертити» даст за нее неплохой выкуп — это в отделе экономразвития хорошо себе представляют!

Андрей толкал ее в спину к столу, поэтому она заторможено плюхнулась на один из стульев, нервно переводя взгляд с одного лица на другое.

— Знакомься, Лиза, это наша мама — Анна Ивановна. А это братья: Артем, Александр, Антон, Аркадий, Анатолий — не беспокойся, что всех сразу не запомнишь. Алексея только не хватает для полноты картины. Артем, а ты какими судьбами?

Один, выглядевший самым старшим из парней, загоготал:

— Да я заехал к папане по одному вопросу, а тут маманя говорит, что ты девушку свою на ужин привезешь. Как же я мог пропустить?

«Маманя» и «папаня» — это было как-то слишком. У Лизы застучали зубы.

— Да нет, она не девушка мне. Просто… работаем в одной фирме, — рассмеялся Андрей.

Еще один — невероятно широкий в плечах — тут же подхватил:

— А ты нам по очереди всех коллег женского пола привози на показ тогда, раз такую традицию открыл!

Компания за столом вела себя… оглушительно. Гоготала, перебивала друг друга, подшучивала и снова гоготала. Только Ксюша оставалась такой по-человечески немой.

— Лизунь! — к гостье ближе подсел еще один. — А ты чего не ешь? Стесняешься?

— Только не говори, что вегетарианка! — зычно отозвался четвертый.

— Я не… — Лиза пыталась собраться с мыслями. — Спасибо, все очень вкусно…

— Ешь давай, ешь! А то худющая, как шпала.

— Прекрати, Аркаш, — прервала говорившего с улыбкой мать. — Не смущай девушку. Она, наверное, на диете, так что поменьше внимания. Не стесняйся, Лиза, они шумные, но безобидные! Красавица-то какая — я думала, что такие только на экранах водятся!

— Ага, красавица, не поспоришь! — снова в разговор встрял широкоплечий. — Ты чего завтра вечером делаешь? Или лучше сегодня? Андрей, не возражаешь, если я твою коллегу в ресторан приглашу?

— Возражает! — Лиза не узнала в этом визге собственный голос. До истерик она раньше никогда не опускалась — по крайней мере, до таких, которые были бы очевидны и окружающим.

Широкоплечий тут же поднял ладони вверх, сдаваясь:

— А-а, понял-понял, не вмешиваюсь! Извини, Андрюх, сразу не понял.

Андрей, пожалев помертвевшую Лизу, не стал оспаривать это ложное впечатление, которое все тут же приняли. В любом случае, так ее хотя бы отчасти оставят в покое. Но сама девушка считала мгновения этого резинового ада. Она не смогла бы вспомнить, что за блюда стояли на столе, но отчетливо всплывали фразы:

— Рекламой занимаешься? Скажи, как профи, я бы мог рекламировать нижнее белье? — от обнажения торса парня кое-как остановила мать, хотя и смеялась точно так же, как и остальные.

— За нашим Андрюхой с детства девчонки косяками ходили — глаз с него не спускай, уведут!

— Как ты с такими ногтями себя не ранишь?

— Ксюша нормально в коллектив влилась? Она у нас только с виду тихая, но палец в рот не клади!

— Заходи к нам еще! Что ты любишь? Маманя все на свете умеет готовить!

— Обязательно, — бубнила Лиза, пытаясь вырваться из этой трехэтажной берлоги, наполненной медведями-шатунами. — Обязательно зайду… обязательно… только выпустите…

— Я отвезу тебя, — Андрей вышел следом за ней. — До офиса, там на свою пересядешь.

— Не надо! Я на такси доберусь! — Лиза начала дышать только когда они наконец-то оказались вдвоем на улице.

Андрей нахмурился.

— Ты чего? Что случилось?

Лиза не могла бы толком объяснить, что конкретно случилось. Просто она не привыкла ощущать себя уязвимой, а в последний час она явно была не в своей тарелке. Ее обсуждали, как какую-то девку, которую привел их младший сын, не умолкали в трепете, когда она что-то пыталась отвечать, ей не дали и малейшего шанса, чтобы занять привычное положение. И ее даже не предупредили о том, что ждет! Теперь и Ксюша уже не выглядела в ее глазах такой жалкой — за ее сутулой спинкой стоит вся эта орава. Интересно, как это можно будет использовать против Вадима и Кира в их игре? Ведь те явно даже не догадываются, что победитель в споре после победы вряд ли и неделю проживет.

Андрей, не дождавшись ответа, ухватил ее за локоть и буквально потащил к машине.

Ксюша попыталась вырваться, но ей не дали такой возможности, а шум привлек любопытных. Но эти два психопата, совершенно не стесняясь внимания, продолжали разрывать ее в разные стороны:

— Ксюш, на две минуты! Я тебе такое расскажу…

— Она хотела уволить твоего любимого брата!

Теперь понималось еще меньше, но чужие руки тянули уже с ощутимой силой, причиняя боль.

— Да не собиралась я увольнять твоего брата! Кир все врет! На две минуты, прошу!

— Уже бы уволила, если б я его не защитил!

Ксюша выронила и папку, и планшет, а на глаза наворачивались слезы от бессилия хоть что-то сказать. Но враги только входили в раж:

— Тогда я прямо тут скажу! Кир с Вадимом…

— А-а-а! Не слушай ее, рыбка моя золотая!

Наконец-то к месту событий подбежало и «звездное сияние» — именно так выглядел сегодня Вильдо. И он смог перекричать их обоих:

— Оставьте, оставьте ее, приспешники сатаны! Я тебя защищу, пусть и сам кану в небытие!

Он неожиданно сильными для своей пухлости ручонками сначала оторвал от Ксюши Елизавету Николаевну, а потом и Кирилла. Ухватил в свои пахнущие ромашковым полем объятия и утащил. Те, опомнившись, кинулись следом, но Вильдо успел захлопнуть дверь перед их носом, затем повернул ключ в замке, подумал и вставил еще железный засов — Ксюше оставалось только удивляться, зачем он обустраивал дизайнерский отдел как бункер. Сам он дышал тяжело и выглядел еще более испуганным, чем спасенная жертва. Все его пять помощников, как обычно, струились по стенам, подчеркивая общую атмосферу этого помещения.

— Спасибо.

Ксюша сказала это легко и без предварительного мычания. Видимо, мозг ее не считал Вильдо молодым мужчиной. Да уж если начистоту, то Вильдо вообще с трудом можно было отнести к человеческой расе. Помощники его вообще выглядели бесполыми — Ксюша никому из них под юбки не заглядывала, а оттого и говорить вслух могла.

— Да не за что, цветочек мой героический! — Вильдо уже снова источал звездное сияние. — Ты спасаешь меня, я спасаю тебя — все так и должно быть по законам всемирной гармонии.

Он усадил ее на стул и протянул банку с какой-то густой жидкостью, которая на пробу оказалась вишневым киселем. Теперь Ксюша была способна и благодарно улыбаться. Вильдо разместился напротив и наклонил к ней голову розоватого отлива:

— Что ты им сделала, тонкие лодыжки? Украла чего? Или они тебя пытались переодеть во что-то приличное? Я не отдам тебя им в любом случае, но должен знать причину!

Ксюша помотала головой:

— Я… я не знаю! Они прицепились ко мне оба! Сначала Елизавета Николаевна… дружить захотела, потом Кирилл Семенович целоваться полез…

— Фу-у-у! — искренне возмутился Вильдо. — Бедняжечка моя! Жаль, что не все люди могут разглядеть за внешней красотой их ауру!

— Ауру?

— Конечно! У всех троих аура… цвета охристой сырцовой шерсти!

Ксюша не поняла вообще ничего, но переспросила о том, за что зацепилось ее внимание:

— У всех троих?

Он не успел ответить, потому что в дверь громко застучали то ли кулаками, то ли ногами, то ли своими неадекватными головами:

— Вильдо, открой! Отдай нам Ксюшеньку — она нам очень нужна, — елейный голос Кирилла.

И тут же подхватила Елизавета, но гораздо строже:

— Открывай! Вы же все равно рано или поздно выйдете! Если рано, то обещаю, никто не пострадает!

Вильдо утешительно похлопал снова скукожившуюся Ксюшу по руке:

— Не бойся, милая, я тебя им не отдам. Приступом эту крепость не взять! А еды у нас тут дня на три хватит. А потом будем есть ткани — у меня натурального льна и хлопка на полгода вперед!

У Ксюши вишневый кисель носом пошел. Теперь она даже и не знала, где выжить проще — тут или снаружи, с демонами. Но она не могла не признать, что общая атмосфера внутри дизайнерского отдела была дружественной — даже эфемерные помощницы и еще более эфемерные помощники, которых от помощниц можно было отличить только с совсем близкого расстояния, осторожно приближались к ним, приветливо улыбаясь. Нет, эти эльфы Ксюшу демонам точно не отдадут!

— Только при одном условии! — продолжил Вильдо с лукавой улыбкой. — Ты наденешь юбку, которую я тебе дам!

Девушка в недоумении потянула вниз подол собственной.

— Мне моя юбка нравится…

У Вильдо в глазах блеснуло пламя:

— Наденешь юбку и перестанешь осквернять мой слух этим бредом!

— Но я не…

За дверью снова закричали:

— Вильдо! Если откроешь сейчас, то мы назовем новую коллекцию «Небесные лучики добродетели», даю слово! — Елизавета Николаевна.

— Вильдо! Я хотел бы перед тобой извиниться! Я столько гадостей наговорил, а теперь жалею! — Кирилл Семенович.

Ксюша могла дать руку на отсечение, что у Вильдо не только шея вытянулась, но и кончики ушей заострились. Но он взял себя в руки и всхлипнул почти уверенно:

— Не отдам! Она моя добыча, моя! Не отдам!

Ксюша поежилась и попыталась отодвинуться от него вместе со стулом. Но он заметил ее движение и прищурился:

— Так что на счет юбки?

— Нет! — теперь Ксюша была уверена — пусть лучше отдает на растерзание, чем переодевает. Да и не дело это — переодевать людей по своей прихоти!

Но неожиданно Вильдо опять превратился в «звездное сияние»:

— Нет так нет. Я тебя не поэтому спасал, так что пей киселек, милая, пей. Вильдо никогда не забывает достойных!

— Вильдо, — от спокойного голоса Вадима Александровича эльфы снова отшатнулись к стене. — Открой! Семену Ивановичу нужна его ассистентка.

— А мне плевать! — взвизгнул дизайнер и зачем-то закивал Ксюше. — Плевать! Понятно?!

И тут Вадим Александрович выдал такое, отчего все, включая Ксюшу, оторопели:

— Вильдо, я сегодня не видел еще твоих новых моделей. А я не могу работать без вдохновения. Ты не имеешь права оставлять мир без себя.

Главный дизайнер подлетел в воздух так, что голубая ткань взвилась вверх волной. Забормотал, изменившись в лице:

— Прости, милая, но я нужен миру!

Он полетел к двери, но замер в пространстве от спокойного:

— Я согласна надеть твою юбку.

Ксюша решилась на это, потому что не была готова снова столкнуться с двумя — или все-таки тремя? — неадекватами. Почему Вадим Александрович сейчас за них? Возможно, вся эта ситуация остановила рабочий процесс во всей «Нефертити», а замдиректора просто пытается свернуть ее? Скорее всего, так и есть, но Ксюша предпочла об этом подумать еще какое-то время.

Юбку оливкового цвета ей позволили натянуть без помощников и даже разрешили спрятаться за ширму. Довольно простая с виду вещь — никаких изысков. Ксюша повертелась возле огромного зеркала, чтобы убедиться в том, что никаких непредвиденных вырезов сюрпризом не станут. Когда же Вильдо с помощниками оценили ее наряд, то дружно ахнули. Но они вообще были не от мира сего, поэтому Ксюша просто пожала плечами. Юбка сама по себе была довольно хороша — как и все модели Вильдо, поэтому Ксюша никак не могла уловить, почему вдруг у него возникло желание нацепить эту желто-зеленую тряпицу именно на нее.

Сам же Вильдо впал в какую-то безбрежную эйфорию, природу которой понимал только сам он и его помощники. Одна из девушек по мановению его руки тут же порхнула к двери и открыла ее, впуская внутрь всю Царственную Троицу. К счастью для Ксюши, Вадим успел цыкнуть за спину, и оттого остальные сотрудники не просочились следом в открывшийся проем.

Узурпаторы выстроились полукругом и тоже уставились на юбку.

— Какая кожа бледная, — задумчиво проговорила Елизавета Николаевна. — Ты вообще, что ли, никогда не загорала? Слоновая кость. Вильдо, ты был прав. Я поговорю с Димой — пусть сделает пару снимков, посмотрим, что выйдет. Люди будут думать, что это фотошоп.

Вадим Александрович склонил голову набок:

— Только фотосессия. Никаких подиумов…

— Да какой там подиум! Она то и дело сутулится, — Елизавета словно договорила его мысль. — Но с такими лодыжками и контрастом с кожей должно получиться идеально.

Кирилл вообще не постеснялся наклониться, буквально уткнувшись носом в Ксюшины коленки:

— Ни черта не понимаю в фотошопах и контрастах, но на этой юбке я готов жениться.

На его романтичное признание никто, включая юбку, внимания не обратил.

— Фотостудию подготовят только после обеда, с Димой решу…

— А я отпрошу ее у шефа. Сколько примерно это займет времени?

— А можно я потрогаю? Юбочка, где ж ты была раньше в моих горе и радости, болезни и здравии…

«Убери свои руки от меня! Тут вообще никого нет в здравии! Останьте! Я увольняюсь! Я больше ни секунды не останусь в этом приюте для умалишенных!!!» — но у Ксюши получалось только беззвучно открывать рот.

Глава 7. Спорная

Ксюше все же позволили взять планшет и выразить мнение о происходящих событиях. Но когда прочитали: «Нет! Никаких фотосессий!», то ахнули так слаженно, что их можно было в полном составе записывать в камерный хор.

— Ксения, подумайте хорошенько! — сказал Вадим Александрович. — Расширение ваших обязанностей, конечно, будет учтено в зарплате.

— Почему, дурочка немая? — Елизавета Николаевна и не собиралась подбирать слова для настолько вопиющей ситуации. — Мы сделаем тебя знаменитой!

— Снимай мою юбку! — вопил Вильдо. — Неблагодарная девчонка!

Он попытался стащить с нее одежду прямо в коридоре, ухватил с такой силой, что ткань затрещала, но на этот раз спасителем оказался Кирилл:

— Юбку в обиду не дам!

И теперь уже он зашвырнул Ксюшу в дизайнерский отдел, но и сам поспешил следом — к счастью, не за ширму:

— Переодевайся, рыба, я покараулю, обещаю не подглядывать! — Ксюша, конечно же, не ответила, но по этом плану и собиралась действовать. Через некоторое время Кирилл заговорил снова, но уже тихо, задумчиво: — Я понимаю, почему ты отказалась. Это было слишком внезапно, да еще и налетели на тебя все… И вряд ли ты мечтаешь светиться на всех городских билбордах. Ты-то, которая всем своим видом демонстрируешь, что не хочешь лишнего внимания. Они этого не понимают, потому что непривычно, но со временем поймут.

Ксюша вышла к нему уже в своей юбке и просто кивнула. Ей не понравилось, что Кирилл беззастенчиво разбирает ее на составляющие похлеще, чем ее последний психотерапевт, хотя сама она об этом не просила, но сейчас спорить не могла. К тому же его объяснение вполне подходило и для остальных — а это значило, что ее согласие с таким вариантом он может выдвинуть как аргумент для Елизаветы и Вадима. Вильдо никакими аргументами не успокоишь: Ксюша до сих слышала, как тот верещит в коридоре что-то нечленораздельное.

Но ее, уже успокоившуюся от некоторого ощущения безопасности, снова встретила Елизавета Николаевна. Пристроилась с другой стороны и постаралась на этот раз хотя бы не хватать.

— Послушай меня, — Елизавета старалась говорить мягко, но ее голосовые связки к такому были не приучены. — Хотя ты и так послушаешь, куда ты денешься? В твоей немоте куча плюсов! Подожди, я не об этом хотела сказать, а о рекламе. Мы продаем не тряпку, Ксюша, мы продаем образ!

Ксюше пришлось остановиться и изобразить заинтересованность — все равно же не отстанет, пока не выскажется. Кирилл молчал по соседству, создавая ощущение некоторой поддержки, правда, Ксюше пока не было понятно — чьей именно. Вадим Александрович тоже направлялся к ним, но не спешил.

— Вот ты и есть образ, понимаешь? — Елизавета Николаевна решила использовать шанс, поэтому говорила все быстрее и быстрее. — Вильдо сказал, что эта модель — лучшая в коллекции и назвал ее «Непорочность», только представь себе! Мы ухохотались тогда до слез. Непорочность, чтоб его! Такого цвета, который опрошенная группа отнесла в разряд «самых неприятных», который подойдет только абсолютно рыжим! Непорочность, ха! Где Вильдо вообще видел рыжих и непорочных в одном лице? Это ж два взаимоисключающих понятия! — Елизавета, поняв, что снова отвлеклась на грубости, заставила себя вернуться к теме: — Мы исключили эту модель из коллекции вообще — Вильдо, может, и гений, но нам еще и продавать его шедевры нужно. А сегодня я только и поняла, что он имел в виду. Никакая модель, никакой фотошоп не сделали бы нам нужную «непорочность», потому что непорочность нельзя сыграть. Это во всем, даже во взгляде, понимаешь?

Ксюша помотала головой. Теперь монолог Елизаветы подхватил Вадим Александрович:

— Реклама построена на ассоциативном восприятии, Ксения. И любой, кто увидит этот образ, захочет его повторить. И практически никому это не удастся, но модель будут покупать, потому что мы можем спровоцировать внутренний порыв. С вашей помощью, конечно.

Единственное, что Ксюша уловила отчетливо: вся их реклама представляет собой сущий обман. Женщины будут покупать образ, но не смогут его повторить, потому что у них не тот же оттенок кожи или волос, не те лодыжки или взгляд. Всего лишь взгляд! Она подняла планшет.

«Оставьте меня в покое! Иначе я уволюсь».

Прочитав это, Елизавета Николаевна попыталась снова вцепиться в нее, но Вадим с Кириллом не позволили, дав Ксюше возможность наконец-то скрыться за толстыми стенами кабинета.

* * *

Как только Царственная Троица осталась без лишних глаз и ушей, они тут же сомкнули круг, не позволяя никому стать случайными свидетелями их кулуарных бесед.

— Отстань от нее, Лизавета. К этому вопросу можно вернуться позже, но точно не сейчас, — начал Кирилл.

— Ладно, — недовольно согласилась Лиза. — Да и теперь я знаю, что искать. Поняла, какой должна быть модель, поэтому мы можем вырулить и без этой… несговорчивой мямли! Пусть продолжает жить в этом своем мешке, никому не нужная.

Вадиму эта тема уже давно осточертела. К тому же Лиза справится с рекламой и без его участия. Если Ксения не согласна — не заставлять же ее силой. Еще чего не хватало — упрашивать кого-то стать моделью «Нефертити»! Да и Кирилл, скорее всего, прав: этот разговор всплыл слишком рано. Слишком рано для Ксюши, которая пять последних лет практически сидела дома, как рассказывал ее брат, когда просил принять ее на работу.

— Я, знаете, что подумал, — Кирилл взлохматил светлую челку, которая и без того никогда не пребывала в полном порядке. — Давайте завяжем со спором. Анжела, Таня, да и все остальные — другие были. А если эта вдруг просто свихнется, раз она такая зашуганная? Или повесится прямо в офисе. Некрасиво будет смотреться, даже с ее лодыжками…

Друзья уставились на него в недоумении — такого от Кира они не ожидали. Но зато Вадим оставался Вадимом, и он знал все слабые места своего давнишнего азартного приятеля:

— Сдаешься?

— Нет! — предсказуемо отозвался Кир. — Просто предлагаю!

— Тогда или признавай поражение, или играем дальше.

— Играем дальше.

Лиза попыталась вставить и свое веское слово, но парни ее уже не слышали. Ей оставалось только резюмировать:

— Придурки!

Вадим уделил внимание и ей:

— Кстати, приказ на увольнение ее брата готов. Это тебе за молчание, конечно. Можешь играть против нас, но не можешь сказать о споре прямо. Подписывать?

Лиза растерялась. Вадим поставил перед ней дилемму: или вытащить Ксюшу из трясины, или отомстить ее хамоватому брату. Думала она недолго:

— Подписывай.

Вадим только улыбнулся — он в ее выборе и не сомневался.

Лизой всегда руководило высокомерие, она свою гордость просто не умела в нужное время убрать в сторонку. И теперь она будет обязана сохранить тайну — договор есть договор. Андрей Иванов — перспективный парень, на улице не останется. Наверное. И Ксения разозлится, возможно, тоже уволится, рискуя больше не найти себе места. Поэтому ситуацию надо обыграть так, чтобы в глазах Ксении брат не выглядел пострадавшим — и у Вадима уже был план. Все будут довольны. Зато сам Андрей теперь не станет мельтешить поблизости, а это значит, что и спор выиграть будет намного проще.

Он оставил довольную Лизу и озадаченного Кира в коридоре, и уже из своего кабинета сделал пару звонков, а потом связался с отделом экономического развития:

— Иванова Андрея ко мне, прямо сейчас.

— Хорошо, Вадим Александрович…

Парень вошел в кабинет удивительно спокойным. И заявил вместо приветствия:

— Дадите возможность написать заявление или статью какую-то из ТК присобачите?

— Садитесь, Андрей. Напишете свое заявление позже, а пока поговорим.

Тот спокойно разместился на стуле напротив, ожидая продолжения. Он не нравился Вадиму — именно тем, что чем-то был на него похож. Не такой умный, амбициозный и самоуверенный, но потенциал к тому был, а Вадим не выносил соперников в деловых вопросах.

— Елизавета Николаевна поставила ультиматум — либо вы, либо она. И вы должны понимать, какой выбор я сделал — она уникальный специалист в своей области, а вы… обычный экономист. Мир бывает несправедлив, Андрей. Бизнес вообще справедливым не бывает. — Вадим встал и обошел огромный стол, задумчиво уставился в окно. Выдержал необходимую паузу. — Вас примут в «Инвариант» с завтрашнего дня.

— «Инвариант»? — Андрей, как и следовало ожидать, решил, что ему послышалось. «Инвариант» — крупнейший производитель тканей в стране, там один отдел экономического развития больше, чем весь штат «Нефертити». Туда устроиться без связей или не будучи финансовым гением — вообще нереально. — Без собеседования?

Вадим слабо улыбнулся его реакции:

— Мое слово важнее любого собеседования. Вопрос решен. Если только вы сами не станете против собственного будущего.

Андрей, как ни старался, не смог скрыть волнения и тоже подскочил на ноги.

— Значит, я должен вас поблагодарить? Вы и с Елизаветой Николаевной отношения не испортите, и мне даете лучшую возможность, которую только можно представить?

Вадим пожал плечами. Андрея беспокоил только один вопрос:

— Почему вы это делаете? Я имею в виду — зачем вам возиться с каким-то там… мной?

— Потому что мир несправедлив. Я пытаюсь хотя бы отчасти это компенсировать.

— Тогда… спасибо, — Андрей сказал это искренне — он был уверен, что его просто вышвырнут, и совсем не ожидал, что речь пойдет о таких перспективах.

Вадим же подошел и протянул ему руку:

— Не за что. И примите мои извинения за Елизавету Николаевну. Мы дружим с ней много лет, но и я вижу, насколько она иногда бывает неправа. Надеюсь, вы не сдадите меня ей?

Прозвучало это с нетипичной для замдиректора иронией. Пожав протянутую ладонь, Андрей улыбнулся еще шире:

— Можете в этом не сомневаться, Вадим Александрович. Если и пересечемся с этой вашей… подругой, то буду клясться, что вы к моему назначению непричастны.

— Очень на это рассчитываю! — сказав это, Вадим снова стал серьезным. Одним выстрелом можно убивать не только двух зайцев. — И еще, если ваша сестра не в курсе произошедшего конфликта, то лучше ее и не посвящать. А то она может уволиться вслед за вами, в знак протеста. Но ей место в «Инварианте» даже я не выбью.

Андрей задумался:

— Я не хочу оставлять ее тут. Возможно, это изначально было неверным решением…

— А возможно, что это было единственным решением? — Вадим перебил его. — Возможно, что Вильдо без ума от нее и когда-нибудь — когда она будет на это согласна — сделает ее моделью? Или перед ней откроются другие перспективы, которыми она прямо сейчас пожертвует ради вас. Возможно, что ей пора прекратить прятаться от мира?

Вадим точно знал, куда бить. Конечно, Андрей, подумав, соврет сестре — так и скажет, что ему предложили лучшие возможности для карьерного роста, от которых он просто не смог отказаться. И Ксюша будет радоваться за него. А сама останется здесь, чтобы продолжать играть в их игру. Вадиму пока не хотелось упускать ее из виду: далеко не каждый день попадаются такие странные создания, чтобы разбрасываться ими попусту. Да и планы на нее незаметно расширились. Андрея же оставалось только добить благородством:

— Я присмотрю за вашей сестрой, не сомневайтесь. И умоляю, пока будете собирать вещи, изобразите более унылый вид — не подставляйте меня. Все должны думать, что вас уволили.

Андрей перед уходом еще раз пожал его руку.

* * *

После новостей брата Ксюша воспылала к Вадиму Александровичу несдерживаемой признательностью — и даже в большей степени, чем раньше. Оказалось, что «Инварианту» срочно понадобился грамотный экономист, а на такую должность они людей с улицы не берут. И тут замдиректора порекомендовал им Андрея — оторвал, можно сказать, от сердца. Это звучало, мягко говоря, странно, но Ксюша нашла объяснение: в «Инварианте» для экономиста больше возможностей, чтобы развернуться, но и сам Вадим Александрович таким поступком, очевидно, хотел укрепить их сотрудничество. Мол, держите, самое ценное отдаю, не забудьте потом отблагодарить.

Сам Андрей счастливым не выглядел — скорее, наоборот. Если бы Ксюша могла усомниться в его словах, то предположила бы, что его насильно переводят из одной организации в другую. Но его задумчивое настроение она отнесла на счет волнения: все-таки пока неизвестно, как Андрей приживется в незнакомом коллективе, как справится с новыми обязанностями. Он в себе сомневался, но Ксюша только радовалась за него — она-то в брате никогда не сомневалась. Ее немного беспокоило, что теперь в «Нефертити» она остается одна, но и держать возле себя брата в качестве охранника права не имела.

А в конце рабочего дня ей пришлось столкнуться с очередной приятной неожиданностью.

— Ксения, вас подвезти до дома? — Вадим Александрович перед уходом заглянул к ней.

Ксюша растерялась. Она плохо переносила общественный транспорт, как и любые другие скопления незнакомых людей, где ее недуг не позволял ей чувствовать себя комфортно — мало ли, что может произойти? Но Андрея она клятвенно уверяла, что справится. Что ей давно пора научиться справляться. К тому же она опасалась и Елизаветы Николаевны, которая, подобно лисице в засаде, постоянно караулила за углом. А тут сам Вадим Александрович предлагает — замечательный Вадим Александрович, который только сегодня поспособствовал карьере ее брата! Ксюша неуверенно кивнула.

За семейным ужином они с Андреем наперебой рассказывали о прошедшем дне, и им вместе удалось убедить остальное семейство, что Ксюша в «Нефертити» не пропадет. По крайней мере, причин срочно изолировать сестренку от общества остальные братья не нашли.

Ксюша уже укладывалась спать, когда телефон возвестил о пришедшем сообщении:

«Привет, Ксюш! И как ты себя ощущаешь, став новой музой Вильдо? Неужели спокойно спишь?»

Номер оказался незнакомым.

«Сплю. Кто это?»

«Очевидно, коллега по работе!:)»

Из пятидесяти сотрудников «Нефертити» Ксюша уверенно могла бы вычеркнуть только одного — Семена Ивановича. Хотя нет. Если хорошенько подумать, то до нее есть дело только Царственной Троице. А если подумать еще лучше, то достаточной степенью инфантилизма, чтобы почти ночью писать сообщения со смайликами, обладает только…

«Чем обязана, Кирилл Семенович?»

«Оу, милая, давай хотя бы в постели обойдемся без „Семеновича“?»

Кирилл не нравился Ксюше, но сейчас ее разобрало любопытство.

«Чем обязана, милый?»

И рассмеялась, представляя, как смеется он, прочитав такое обращение.

«Извиниться перед тобой хотел. За тот случай. Прости меня уже, а то я из-за угрызений совести плохо сплю»

По мнению Ксюши, ему извиняться каждый день нужно — перед всеми. И далеко не только за поцелуйчики в своей комнате.

«Я уже забыла об этом. Так что спи спокойно».

Через минуту она решила, что на этом разговор окончен, но телефон пиликнул снова:

«Твоего брата уволили?»

На самом деле, не уволили, а перевели. Но Андрей строго-настрого запретил говорить об этом, чтобы не подставлять Вадима Александровича — это его отношения с «Инвариантом», так что обсуждать это с посторонними ни к чему.

«Да. А разве ты знаешь моего брата?»

«Не знаком, просто услышал краем уха. Сочувствую. За что его так?»

«Ты за него не переживай! Мой Андрей работу себе быстро найдет»

«Ясно:) Как теперь до работы добираться будешь?»

Ксюша подумала, но решила ответить честно — пусть знает, что она под прикрытием:

«Вадим Александрович предложил свою помощь. Ему все равно по пути»

«По пути?! Это он тебе сказал?:)»

Девушка нахмурилась.

«Да. А разве это не так?»

«Так, так. Раз сам Вадим Александрович сказал, значит, так оно и есть:) Ладно, милая, раз мы с тобой все конфликты урегулировали, я могу спать спокойно. И тебе спокойной ночи»

И что-то дернуло Ксюшу дать волю любопытству. Это оказалось так просто, потому что сама она находилась в собственной комнате, в зоне комфорта, а Кирилл дал ей повод для некоторой наглости:

«Можно я задам вопрос? Но только при условии, что пообещаешь ответить честно»

«Я — самый честный парниша на планете, дорогая! Валяй»

«Что вам с Елизаветой Николаевной от меня нужно? И только не надо говорить, что мне ваше настырное внимание привиделось!»

Сообщение не приходило несколько минут, из-за чего Ксюша начала переживать — не переборщила ли она. Но наконец-то ответ появился:

«То есть в любовь с первого взгляда ты не веришь?:) Я сейчас про себя, а не про Лизу»

Ксюша даже рассмеялась.

«Не особо. Я сейчас про тебя, а не про какого-нибудь… нормального человека»

«Ты довела меня до слез, милая! Ок, я отвечу, но сначала скажи сама — у тебя какие версии на этот счет?»

Она уже давно обдумывала эту странную ситуацию, поэтому и выдала результат своих размышлений:

«Похоже, вы играете в какую-то игру. Иначе ваше поведение не объяснишь»

«Фильмов голливудских насмотрелась? Но да, почти стопроцентное попадание! Расскажу подробнее, но только при личной встрече. Я могу заехать в течение часа. Посидим где-нибудь, обсудим наши игры?»

«Нет!» — Ксюша чувствовала, что он с ней продолжает играть прямо в этот момент.

«Какое это было „нет“, милая? „Нет“ — в смысле „уже поздно, а мне рано вставать, чтобы вкалывать на твоего отца“?»

«Это было „нет“ — в смысле „я не собираюсь с тобой где-то сидеть ни сейчас, ни потом. Потому что я тебе не доверяю и доверять не стану, даже если мир перевернется“. Но если бы ты хотел изменить ситуацию, то написал мне о вашей игре сейчас»

«Ксюш, ты тоже войди в мое положение! СМС денег стоят, а история очень длинная! Я не могу так тратиться:)»

Написано это было человеком, который машины может менять под цвет рубашки… Ксюша разочарованно покачала головой.

«Тогда спокойной ночи. И забудь мой номер»

«После этого уж точно не забуду:) Оказалось, что я нашел самый лучший способ поговорить с тобой! Ксюш, ты немая от рождения?»

«Спокойной ночи!»

«Спокойной ночи, болтушка!»

* * *

Кирилл бросил телефон на тумбу и отправился в душ, улыбаясь. Он не мог бы объяснить себе причину этого настроения, потому что улыбалось само собой и не перестало бы улыбаться, даже если бы он захотел. Завтра он скажет Вадиму, что сдается. Купит тому проигранную машину или договорится о взаимозачете, ведь за Анжелу Кирилл машину еще не получил. А эта немая рыбеха, которая заставила его улыбаться, пусть существует вне его поля зрения. И самое главное — вне поля зрения Вадима.

Глава 8. Шумная

Лиза всегда была рада видеть Кира, но приходилось признавать, что работать он только мешает.

— Лизавета, Вадим, прижимайте основания и внемлите мне! — Кир распихал друзей по креслам своего кабинета и только потом продекламировал короткую речь: — Я признаю поражение! В смысле, сдаюсь. В смысле, рыба ваша рыжая мне на фиг не нужна. Как и та машина, которую мне Вадим проиграл в прошлый раз. Не купил еще? Разрешаю не покупать!

Лиза подняла идеально подведенную бровь.

— Да неужели? Ты серьезно?

— Совершенно серьезно! Нет, ну правда — если уж играть, то и игрушка должна быть интересной…

До сих пор озадаченный Вадим улыбнулся:

— Я рад. И у нас снова равный счет.

Кир кивнул:

— Тогда все на этом? Вопрос решен?

— Безусловно, — Вадим поднялся на ноги и протянул другу руку. — Дело закрыто.

Лиза не выдержала и бросилась к ним, пытаясь обоих уместить в объятия. Ей это не слишком хорошо удалось, потому что они туда вдвоем не помещались, только смех вызвала. Но она была счастлива и за них, и за свою миссию. Пусть ситуация и разрешилась благодаря Киру, а не ей — ерунда. Судя по всему, Ксюша не была в курсе причины увольнения ее брата, потому что вела себя как обычно — скукоживалась от каждого шороха, но и не сбежала вслед за родственничком. Даже протест молчаливый никому не выказала — наоборот, вышла сегодня утром из машины Вадима подозрительно довольная. Лиза понимала, что все это странно, но решила больше ситуацию не нагнетать. Какая ей разница, что там наплели бедной немой девочке? Главное, хама отсюда вышвырнули. Но даже не испортив отношений с самой Ксюшей, Лиза уже отчаялась до нее достучаться — а тут такое неожиданно простое разрешение ситуации, чего от Кира никто не ожидал.

— Тогда обсудим юбилей твоего отца, — Лиза сразу погрузилась в праздничное настроение. — Втроем явимся или у вас уже есть партнерши?

Кирилл притянул ее за талию к себе ближе:

— Конечно, втроем! Не звать же кого-то из Вильдовых моделек, чтобы рядом мельтешила, когда есть такая великолепная ты!

Но Вадим улыбался с некоторой загадочностью:

— Вот вдвоем и идите. Из вас уже давно весь офис парочку делает. А я… у меня уже имеется кандидатка.

— Кто? — Кирилл и Лиза спросили это хором и переглянулись, но не найдя ответа в глазах друг друга, уставились на Вадима. У того совершенно точно не было постоянной девушки, да и никогда прежде он на корпоративы кого-то со стороны не приводил — это вообще не в его духе, поэтому Кирилл повторил вопрос: — Кто эта несчастная?

— Как кто? Ксюша, конечно, — отозвался Вадим и развел руками, подчеркивая очевидность сказанного.

Кирилл отпустил Лизу и нахмурился:

— Подожди-ка, мы ведь завязали со спором. Разве нет?

— Со спором завязали, но это же не значит, что я не могу поиграть дальше. Самостоятельно, так сказать. Соло.

— Вадим! — Лиза это крикнула громче, чем собиралась, поэтому спонтанно обернулась на дверь, но снова вернулась к другу. — Зачем ты это делаешь?

Сам Вадим будто и не ожидал такой реакции, теперь и он заговорил серьезнее:

— Не понял наезда… Она мне интересна! Понимаете, просто сама по себе — весьма любопытный экземпляр. И раз уж наш спор закончен, то я не обязан ничего делать, поэтому просто продолжу плыть по течению. А может, она — такая странная — и станет той, в которую я влюблюсь? Так что, друзья, дайте романтичной натуре свободу действий! А пока — адиос, работать надо.

Он махнул рукой напоследок и вышел в коридор.

— Романтичная натура? Вадим-то? — пробормотала Лиза в сторону закрывшейся за ним двери.

— Влюбится? Да ни за что не поверю! — подхватил Кирилл. — Лизавет, похоже, ситуация стала только хуже.

— Похоже… Ладно, придется приглядеть за ней еще.

На том и порешили.

* * *

Кирилл, оставшись один, пытался себе представить, что Ксюша, может быть, и впрямь чем-то зацепила его старого друга — она необычная, с характером, довольно симпатична даже в своей мешковатой одежде… Чувства вообще неподвластны какой-то логике, так почему бы и нет? Пытался, пытался, но так ничего и не вышло. Скорее всего, тут все было гораздо проще — для Вадима такие споры были способом отвлечься от дел и от своей почти бесконечной головной боли. Возможно, Ксюша и стала таким отвлекающим объектом — непонятная, дикая, совсем не ассоциирующаяся с обычной жизнью Вадима. Потому-то он и увлекся этой игрой, и, кажется, был только рад, что у него не осталось соперника — и без того орешек слишком… с изъяном.

И хоть Кирилл считал, что лучше девчонку оставить в покое, теперь помешать этому процессу никак не мог. Сама она ему не нравилась настолько, чтобы возиться с ней, да и друг вроде бы отчетливо заявил о своем интересе, не связанном со спором. В конце концов, разве Кириллу не плевать?

Но в четверг он все-таки не сдержал любопытства и отослал ей вечером сообщение:

«Как дела, рыбешка? Идешь завтра на корпоратив?»

«Опять ты? Откуда у тебя вообще мой номер?»

«Тьфу, ну что за вопрос? Не забыла, я шефский сыночек? Мне, если понадобится, и цвет твоего нижнего белья доложат»

«Идиот! Так и что ты от меня хочешь, шефский сыночек?»

«От тебя ничего не хочу. Честно. Просто интуиция вопит, что над тобой какая-то опасность зависла. Не замечаешь?»

«А моя интуиция вопит, что единственная опасность — это ты и Елизавета Николаевна. Хотя должна признать, что в последнее время вы от меня отстали. Надоело играть?»

«Надоело. Будь осторожна, рыбка моя золотая. Я за тебя переживаю:)»

«С чего вдруг?»

«Ты назвала меня „идиотом“, а такое я не прощаю. Так что не позволь кому-то другому тебя уничтожить, кроме меня!»

«Если тебе интересно, то я сейчас смеюсь в голос»

«Хм… Ты можешь смеяться в голос? Ты немая от рождения, Ксюш?»

«Спокойной ночи! И не пиши мне больше»

«И не собирался. Прощай»

Кирилл попробовал представить, как может смеяться немой человек, но фантазии у него на это не хватило. Странная девчонка и слишком наглая для своего положения, решил он. Будет жаль, если Вадим ее растопчет.

* * *

— Ксю, не спишь еще? — Андрей зашел в комнату и плюхнулся сестре в ноги. — С кем общаешься?

Ксюша просто протянула ему телефон, чтобы сам смог прочитать и впечатлиться. Андрей недовольно поморщился. И снова повторил, что Кирилл Семенович и Елизавета Николаевна — люди, которых надо обходить стороной. Поэтому, конечно, не был доволен подозрительным вниманием избалованного придурка к его сестренке. Но рядом почти постоянно был Вадим Александрович — а этот факт заметно успокаивал.

О Вадиме Ксюша думала все чаще и чаще. Он ждал ее утром, чтобы подкинуть в офис, а вечером подвозил домой. И хоть он многократно повторил, что труда ему это не составляет, так как все равно ехать в ту же сторону, Ксюша не могла не заметить, что улыбка его становится все менее и менее официальной. Замдиректора был верен самому себе и никогда не донимал ее разговорами и не задавал неуместных вопросов. Она сама и решилась нарушить границу чисто деловых отношений, написав на планшете: «Расскажите о себе! Если это удобно, конечно». И Вадим рассказал: о том, как в детстве потерял мать, об отце, о роли, которую сыграл Семен Иванович в его жизни. И теперь Ксюша понимала и уважала Вадима еще сильнее, даже нашла причину, почему он так близок с неразумным Кириллом. Возможно, это были отголоски благодарности к его отцу или, быть может, Кирилл в самом деле был не таким непроходимым и пропащим, как о нем думала Ксюша.

На юбилее Семена Ивановича Ксюша посчитала себя обязанной присутствовать как его личный помощник, хоть сам шеф на этом не настаивал. Но когда Вадим предложил отправиться туда вместе, едва не подскочила на месте от радости. Конечно, она была согласна! Иногда, особенно по вечерам, ее угнетали сомнения: ну не может такой очаровательный, умный и вежливый парень заинтересоваться ею, а утром, увидев его улыбку, отгоняла от себя подобные мысли. Любой человек хочет быть счастливым. Даже если это невозможно представить — тем более, когда это невозможно представить — он стремится туда, где сердце будет замирать, где хочется улыбаться без причин и не думать о невозможностях. Пусть даже после этого Ксюшу ждет разочарование, на тот момент она отказаться от этих эмоций просто не могла. В ее судьбе наступил период событий. Например, событием стало неожиданное обращение Вадима Александровича к ней на ты. А потом и сама она, когда писала на планшете, начала оставлять в стороне официальность. Возможно, для него это и не было событием, но таковым оно стало для Ксюши.

Андрей, который уже успел обустроиться на новом месте, ее в зарождающихся чувствах только поддерживал. С семьей они этим не делились, понимая, что вызовут очередные всплески паранойи, потому что те не знают Вадима Александровича лично. Даже если он не испытывает к Ксюше тех же эмоций, что и она к нему, Андрей видел, что сестра буквально оживала на глазах, превращаясь в ту самую девчонку-выпускницу, которой море было по колено. Даже если их отношения не выльются во что-то более серьезное, Андрей уже был благодарен Вадиму за это чудо. О чем ей и говорил, подбадривая этим еще сильнее.

Он настаивал на том, чтобы купить Ксюше новое вечернее платье для выхода, и она почти согласилась, но в последний момент передумала. Брат не стал наседать — не все сразу. В этом простом черном платье она тоже выглядела неплохо, зато в привычном ей будет комфортнее. И вряд ли Вадим из тех, кто ведется на внешний лоск или кого можно зацепить дорогущими туфлями. А мнение остальных ни Ксюшу, ни Андрея не интересовало.

В пятницу вечером Андрей задержался на работе, поэтому проводить сестру вышел Антон. Он протянул руку вышедшему из автомобиля Вадиму:

— Я — Ксюшин старший брат, Антон.

— Вадим, приятно познакомиться, — тот выглядел немного растерянным. — Не знал, что у Ксюши и Андрея есть еще брат.

— То ли еще будет! — расхохотался Антон. — Ладно, молодежь, веселитесь. Вадим, маманя настаивает, чтобы ты как-нибудь к нам зашел на ужин. Найди уж время, господин высокий начальник.

Сказал он это так, словно был старше Вадима не на каких-то пару лет, а, как минимум, на два столетия. А потом еще и хитро подмигнул, перед тем как развернуться и уйти. Ксюша занервничала. Ее братья никогда не подбирали слова, а тут еще ситуация такая — словно парень ее ведет на первое в жизни свидание, а Антон завуалированно угрожает ему, мол, никаких там шалостей. Ей оставалось только надеяться, что Вадим не станет на этом акцентировать внимание и просто воспримет как гиперопеку старшего брата.

Но переживала она зря — Вадим открыл перед ней дверь, спокойно обошел машину и сел за руль, а потом широко улыбнулся:

— Я тебе все рассказал о себе, а про твою семью даже не спросил. Так у тебя два брата?

Ксюша не стала доставать планшет из сумочки и просто отрицательно мотнула головой, тоже улыбаясь.

— Не понял, — Вадим свел брови, но потом кивнул и повернул ключ зажигания. — Ладно, сейчас доедем до места и все обсудим, хорошо? Мне опаздывать не положено.

Под вечеринку в честь самого главного человека «Нефертити» сняли весь ресторан. Среди присутствующих были не только сотрудники фирмы, но и партнеры, журналисты, старые друзья Семена Ивановича. Ксюша от такого скопления незнакомых людей тут же растерялась, но ей пришлось подойти к непосредственному начальнику и его супруге, чтобы поздравить — пусть и молчаливым кивком.

Но элегантная и впечатляюще красивая женщина с такими же светлыми волосами, как у ее сына, не дала возможности даже кивнуть:

— Это Ксюша, да? Здравствуй, Ксюша! Меня Мария Александровна зовут. О, Семен в восторге от тебя! Нет, не том в смысле «О! Я в восторге от нее!», а в смысле «Она меня не раздражает». Поверь, это лучший комплимент о помощнице, который я когда-либо от него слышала! Так что гордись, милая девочка! Вадим, привет, золотой мой, почему совсем не заходишь? Я понимаю — занят, но можно же найти хотя бы полчаса, чтобы старушку проведать!

«Старушка», которая выглядела лет на сорок от силы, говорила это с такой скоростью, что Ксюша оторопела. Но Вадим, к ее удивлению, даже не пытался отвечать — и из этого можно было сделать вывод, что это совершенно бессмысленно. Тем временем женщина продолжала, не переводя дыхание:

— Ксюша, и ты заходи в гости! Ты ведь была уже у нас, когда вы с Кириллом вместе над проектом работали? Мне так одиноко бывает, поговорить не с кем! Ой, прости, милая, болтаю, не подумав! Семен рассказывал, что ты с помощью планшета общаться можешь. Где твой планшет? Извини за вопрос — ты от рождения немая или что-то случилось? — Ксюша могла только отметить, что этот вопрос ей задают слишком часто. — А вон и Кирилл с Лизонькой! Как хорошо смотрятся! Если бы не дружили с пеленок, то уже стали бы влюбленной парой! Правда, дорогие?

Ксюша не могла не отметить справедливость ее слов: эти двое словно с экрана мелодраматического сериала сошли. И хоть Елизавета Николаевна была одета в абсурдно узкое длинное платье, обтягивающее каждую ее косточку, а Кирилл, как обычно, в джинсы и рубашку, они все равно идеально гармонировали. На последних словах Марии Александровны оба остановились и посмотрели друг на друга — с лица до пят и обратно, как если бы встретились впервые.

— Ну уж нет, теть Маш. При всем уважении к вам, нет! — ответила Елизавета Николаевна.

И Кирилл тут же вставил:

— Мам, я помню ее в дырявых колготках! Этот образ до сих пор у меня перед глазами стоит!

— Так я о том и толкую! Если бы не…

Воспользовавшись тем, что невероятно болтливая женщина отвлеклась, Ксюша бросилась наутек, а потом нашла себе убежище возле дальней стены. У Вадима Александровича тут есть и свои обязанности: он должен поздороваться со всеми, с кем-то дела обсудить, а она теперь не была готова составлять ему компанию. Он сам нашел ее глазами, улыбнулся, потом кивнул — все понял без объяснений, хотя сначала они договаривались иначе. Нет, Вадим с полувзгляда уловил, что Ксюша сейчас не хочет вместе с ним оказаться в центре внимания. А она, замерев от счастья, почувствовала еще один сердечный прыжок ему навстречу.

К ней то и дело подходили девчонки из общего отдела — просто поздороваться, одна даже попыталась утащить Ксюшу на танцпол, но она ловко увернулась. От официантов, торжественно несущих подносы с шампанским, она уворачивалась еще усерднее. И ей стало почти уютно: вот так со стороны наблюдать за общим весельем и даже чувствовать себя его частью. Она уже и не надеялась когда-то испытать подобные ощущения. Ксюша с восторгом наблюдала и за явлением народу Вильдо, по случаю наряженного в так шедший ему «летний ливень». Он сразу стал эпицентром внимания всех гостей, принимая поздравления, словно сам был юбиляром. Ксюша забеспокоилась, что Вильдо, заметив ее, учинит очередную истерику, поэтому решила спрятаться еще дальше. Но наткнулась на Елизавету Николаевну:

— Привет, подружка! — у той уже от шампанского блестели глаза. — Как делишки? Давай вместе постоим, а то скучно тебе одной, пока Вадима утащил директор «Инварианта». Другого времени не нашли, чтоб дела обсуждать, в самом деле!

Она схватила Ксюшу за рукав, чтобы та привычно не сбежала. Но, к сожалению, обратила внимание на этот самый рукав:

— Послушай, дорогая. Я не хочу тебя обижать, но ты могла хотя бы ради такого события одеться прилично? Тут все присутствующие имеют какое-то отношение к моде, а ты как бельмо на глазу! Кстати, о глазах… когда у тебя день рождения? Я тебе косметику подарю!

Ксюша вырвала руку из захвата совсем уж охамевшей «подружки» и поспешила найти склеп, где можно навечно схорониться. Вместо этого нашла выход на широченный балкон и вздохнула спокойно, наслаждаясь полным одиночеством. Достала из сумки давно пиликнувший телефон:

«Рыбёха! Я заметил, ты совсем не пьешь. Есть причина? Очень скоро ты почувствуешь себя лишней на этом празднике жизни. Когда все пустятся в развратные танцы, только ты будешь стоять у стены, как дура:)»

Она нахмурилась и не стала отвечать. Кирилла она не собиралась воспринимать всерьез, тем более, что и сам он даже не пытался предпринять хоть одну попытку, чтобы его принимали всерьез. Его внимание к ней было подозрительным, но ограничивалось только редкими сообщениями ни о чем. В офисе он словно перестал ее замечать. Странно, что на вечеринке ему уже стало скучно настолько, чтобы начать наблюдать за незаметной ею. Как и Елизавете Николаевне, похоже. Лучше подождать тут, пока Вадим закончит деловые разговоры.

Ксюша вздрогнула, услышав позади шаги. К ней подходил незнакомый седовласый мужчина, тепло улыбаясь:

— Вечер добрый! Вы из «Нефертити»? Новенькая? Кажется, вы единственная из присутствующих, кого я не знаю.

Ксюша судорожно подняла планшет, но от волнения выронила стилус.

— Я вас испугал? Извините! — мужчина поднял ручку с пола и протянул ей, недоумевая, что в его поведении могло вызвать такую реакцию. Решил исправить положение доброжелательностью: — Меня зовут Александр Сергеевич, мы дружим с Семеном уже много лет! А теперь еще и в бизнесе сотрудничаем. Возможно, вы слышали обо мне…

Она вспомнила и по имени, и по голосу этого человека — по распоряжениям Семена Ивановича она уже несколько раз общалась с ним по телефону. Человек очень вежливый и добродушный, общаться с которым было приятно по любому поводу. На самом деле, он совершенно не пугал ее, поэтому Ксюше стало стыдно за первоначальную реакцию. Она заставила себя снова повернуться к нему и улыбнуться:

— Ксения, ассистентка Семена Ивановича.

Мужчина неожиданно весело хлопнул себя по лбу:

— А, так это вы! Мы же вчера только с вами говорили. Ну что ж, приятно познакомиться лично, Ксения! Вас тоже утомил этот шум? Моя жена обожает такие вечеринки, а я вот быстро устаю. У меня-то есть возраст в оправдание, а что у вас?

Она окончательно успокоилась и теперь улыбалась так же искренне, как и когда говорила с ним по телефону:

— Не знаю, Александр Сергеевич, я к такому просто не привыкла.

Он со смехом махнул рукой:

— Да бросьте, милая! Живите, пока живется! Развлекайтесь, танцуйте! А уж в моем возрасте будете прятаться от шума и беречь колени.

— Вы правы, — она тихо рассмеялась в ответ. — Последую вашему совету!

— Не совету, а приказу! А иначе попрошу Семена уволить такую нерадивую сотрудницу! — он изобразил строгость, заставив ее смеяться еще громче. Старик тоже смеялся, а потом добавил куда-то ей за спину: — Кирилл, ну чего там стоишь? Подойти, мальчик, как давно тебя не видел…

Ксюша замерла, даже дышать перестала. Ее тело словно в прорубь окунули и выбросили на лед.

Она медленно, кое-как преодолевая обморожение, повернулась назад и уставилась на Кирилла. Тот смотрел на нее точно такими же широкими глазами. Теперь они оба онемели и даже немного оглохли. По крайней мере, занимательнейшей истории о больных коленях Александра Сергеевича ни один из них не расслышал.

Глава 9. Закономерная

Кирилл, не обращая внимания на Александра Сергеевича, бросился к Ксюше, ухватил за запястье и потащил с балкона внутрь. В общем зале натолкнулся на заинтересованные взгляды и бегло огляделся. Сама Ксюша, не имеющая возможности возразить, была вынуждена бежать за ним — дабы не привлекать еще больше внимания. Семенила за ним на каблуках, сосредоточившись, чтобы не выронить планшет из уже немеющей от сильной хватки руки. Кирилл потянул ее в коридор, а потом залетел в туалет. Так и не разжимая пальцев, он по очереди пинал дверцы в кабинки — убедиться, что там никого нет, и только потом отпустил ее руку. Но едва она попыталась прорваться к выходу, схватил за плечи и отшвырнул к мраморной стене. Запер дверь, обеспечив себе полную свободу для допроса.

Он не выглядел злым — скорее взвинченным. Прищурился.

— Так-так-так… Ну, давай, недорыба, рассказывай!

Конечно, Ксюша даже рта не открыла. Из нее бы вышел отличный партизан. Кирилл шагнул ближе, с интересом рассматривая ее.

— На что ты рассчитываешь, рыбеха? Что я никому не скажу о твоем обмане? — он на секунду задумался и коротко пожал одним плечом. — Ну… может, и не скажу. Так убеди меня не сдавать твою наглую морду!

Через полминуты молчания он оценил ее упертость, кивнул:

— Ладно. Я так понимаю — вы с братцем решили всем лапшу на уши навешать, чтобы эту работу получить? На жалость надавили? И ты считаешь, что я не посвящу в это любимого папочку?

Ксюша, решившись, подняла планшет — объясняться теперь все равно придется. Да и винить некого: приходя сюда, она ведь понимала, что ситуация может выйти из-под контроля. Ничего не поделаешь — надо просто…

— Ты издеваешься?! — Кир хлопнул по экрану с силой, а потом выхватил планшет и бросил на край длинной столешницы перед зеркалом. — За идиота меня держишь?

Ксюше оставалось только часто-часто хлопать ресницами и пытаться не расплакаться от отчаянья. Кирилл видел ее реакцию, но никак не мог найти ей объяснение — каждая его мысль была Ксюше ясна: раз уж попалась, зачем продолжать корчить из себя немую рыбу? Это просто глупо, с какой стороны не посмотри. В конце концов, если она честно объяснит ему причину обмана, то он может и подыграть, помочь — просто так, для развлечения. Но не станет же он помогать той, которая делает из него кретина? Сразу после того, как поймана с поличным! В подтверждение ее догадок Кирилл начинал злиться.

— Дорогуша! Просто объясни! И иди на волю — к чертям собачьим!

Ксюша только глазами захлопала еще чаще. Кирилл воспринял ее реакцию как издевательство, опять схватил за плечи и сжал почти до боли. Еще немного — и он начнет ее тушкой колошматить о стену, если она так и продолжит молчать. Но он попытался выровнять дыхание и говорить чуть спокойнее:

— Я много чего могу понять, но притворяться инвалидкой для получения работы — это уже слишком. Возможно, даже для меня! А если для меня что-то слишком, то для остальных вообще за пределами добра и зла!

Ксюша замычала.

— Ой, давай только вот без этого уже, а? Отца моего обманула…

Она решительно помотала головой.

— В смысле? — не понял Кирилл. Он ухватил ее за подбородок, вынуждая приоткрывать рот. И заговорил противно-искаженным голосом: — Да, Кир, я обманула всех! Потому что я вот такая аферистка! Прости меня, Кир, я больше так никогда не буду, потому что осознала всю глубину жопы, в которую попала!

Сама же Ксюша при этом не произнесла и звука. Поняв, что она не собирается сдаваться, Кирилл начал теряться.

В дверь постучали, но от этого звука напряглась только Ксюша, Кирилл даже не обратил внимания. Теперь он говорил почти ласково:

— Давай так. Ты мне все объясняешь и перестаешь мычать, а я тебя оставляю в покое. Даже Лизавете не скажу, пока не придумаю какой-нибудь прикол с этим… По-моему, очень выгодное предложение! — он изобразил хныканье. — Ну давай же, хорошая моя, меня ж порвет от любопытства.

Ксюша немного успокоилась от изменения его настроения, мягко оттолкнула и потянулась снова за планшетом. Но тут из ее сумки раздался звонок мобильного. Сигнал вызова, а не короткое пиликанье сообщения! Кирилл, тоже сообразив, разинул челюсть. Он выхватил сумочку, распахнул ее и достал сотовый. На экране светилась надпись «Вадим Александрович». Он заторможено перевел взгляд с телефона на лицо Ксюши и обратно, и теперь уже не мог сдержаться. Зло рассмеялся, а потом нажал на «динамик»:

— Вадимушка, душа моя! И как же она тебе ответит? Она же немая, разве ты не знал?!

— Где вы? — друг его, как всегда, оставался спокойным. — Это вы в туалете заперлись?

— Мы! — честно признался Кир. — Болтаем тут о том, о сем. Но ты ведь и без того в курсе, что рыбонька наша совсем не рыбонька, раз звонишь ей? Вот теперь и я в курсе.

— Открой дверь, Кир, не создавай проблем. Это прием в честь твоего отца.

В дверь снова постучали — громче, решительнее. Вероятнее всего, замдиректора уже находился там.

— Да что мы говорим! Элитное общество в кустики сбегать не может?

— Кир!

Он отключил вызов, закинул мобильник обратно в сумочку и снова ухватил Ксюшу за плечо. Наклонился, чтобы смотреть в глаза и добавить вес в каждое слово:

— Мы с тобой не закончили, уж поверь. Потому что мне интересно.

А потом легко развернулся и направился к выходу. Ушел куда-то, даже не обращая внимания на скопившихся у туалета гостей. Ксюша быстро подхватила вещи и побежала к своему спасителю. Но рядом с тем стояла и Елизавета Николаевна, что несколько поубавило пыл.

— Ты в порядке? Он обидел тебя? — Вадим произнес это спокойно, но в самих его словах прозвучало участие.

Ксюша помотала головой, хоть и находила поведение Кирилла вопиющим.

— Хорошо.

— Ничего хорошего! — вмешалась Елизавета с хитрющей ухмылкой. — Давай, напиши-ка мне, что вы там вдвоем делали, раз Кир такой радостный, а ты такая лохматая.

Вокруг можно было заметить и заинтересованные лица некоторых сотрудниц «Нефертити», которые тоже успели сделать неверные выводы, а теперь вытягивали шеи, пытаясь расслышать разговор. Ксюша умоляюще посмотрела на Вадима.

— Хочешь, отвезу тебя домой? — сразу понял он.

— Конечно, хочет, — Елизавета зачем-то ответила за нее. — Ты только посмотри, как утомилась она от нашего Кира. Только я с вами!

Она не дала обоим выбора, но Ксюше на это было плевать. Лишь бы побыстрее оказаться дома и спокойно обо всем подумать.

В машине Вадим посчитал себя обязанным сказать успокаивающее:

— Я поговорю с Киром, не волнуйся. Больше он тебя донимать не будет. И если что, напиши мне сообщение, помогу, — поймал ее благодарную улыбку. — Извини, что так вышло. Это моя вина.

После этих слов Ксюша решилась даже на то, чтобы неуверенно коснуться его руки. Пусть прочитает в этом жесте самое искреннее «спасибо» или что угодное большее.

* * *

Вадим провожал ее взглядом, не торопясь заводить машину.

— А это что еще за перец? — он спросил скорее у самого себя, заметив вышедшего навстречу Ксюше мужчину.

Лиза уже пересела на переднее сиденье, чтобы быть ближе к другу.

— То ли Александр, то ли Аркадий. Один из Ксюшиных братьев.

Вадим уставился на нее:

— Сколько у нее их там?

— Семь штук! — победоносно заявила подруга. — И пятеро живут в этом же доме. Так что пофантазируй потом на досуге, что с тобой сделают, если ты обидишь их маленькую сестренку.

Вадим присвистнул.

— Ого… Проблема! — он подумал и улыбнулся той самой улыбкой, которую знали только его друзья. — Значит, лучше не попадаться им на глаза. И действовать так, чтобы Ксюша обо мне не рассказывала дома. Девушки… они такие. Самое ценное как раз и скроют. Так что обижать можно всех, только грамотно.

Лиза отмахнулась:

— Хладнокровная ты скотина! А Кир-то что от нее хотел, интересно?

— Кстати, о нем, — Вадим вытащил из кармана телефон.

Кир ответил через два гудка:

— Да-да, у меня к тебе море вопросов. Может, встретимся сейчас?

Вадим глянул на подругу — от той теперь надолго Ксюшин секрет не утаишь, но говорить об этом сейчас он не хотел.

— Нет, Кир, мне надо на прием вернуться. Это ты у нас бездельник, а некоторым приходится еще и работать в жизни.

— Ладно, тогда потом, — как-то слишком легко согласился друг.

— Подожди! Я кое-что важное тебе прямо сейчас скажу, — Вадим смотрел на Лизу, показывая этим, что обращается и к ней тоже. — Отстань от Ксюши. Она мне нравится. В перспективе собираюсь с ней встречаться. Этой информации достаточно, чтобы ты перестал ее преследовать?

Лиза недоверчиво нахмурилась, но Кир ответил:

— Если так, то и расклад другой. Разве я мог бы преследовать твою девушку?

* * *

— Разве я мог бы преследовать твою девушку? — на этом Кирилл посчитал разговор оконченным.

Девушку друга преследовать некрасиво, так что надо успевать, пока она еще не девушка друга. Все это время он не сводил глаз с Ольги из отдела кадров «Нефертити», и даже сама она его пристальное внимание уже заметила, выдавая это легкой краснотой на щеках. Она видела, как он с Ксюшей выходил из туалета, так что в любом случае станет одним из основных источников сплетен. Значит, ничего страшного, если он подкинет ей еще пищи для размышлений.

Ольга не могла скрыть своего разочарования, когда поняла, что Кирилл вовсе не воспылал к ней неожиданной страстью. Но и отказать ему сил не нашла. В офисе «Нефертити» она отыскала в документах Ксюшин адрес, а потом была доставлена восвояси.

Кирилл не спешил. И ему, и Ксюше надо сначала все переварить, потому что разговор в том же тоне снова ни к чему не приведет. Он сидел в машине, дожидаясь, пока в каждом окне трехэтажного дома выключится свет, и лишь потом взял телефон. Ксюша ответила сразу, будто ждала его звонка.

— Кирилл, я прошу, оставь меня в покое… — ее голос не был заспанным, но заметно усталым.

— О! Ты уже и забыла, что не разговариваешь со мной, милая? — он улыбался. — Выйди, я возле твоего дома. Обещаю, что на этот раз обойдемся без мордобития.

Она вздохнула:

— Я не могу.

— Можешь. Иначе я залезу в твое окно. Какое из окон — твое?

— Рискни! Методом проб и ошибок доберешься и до моего. Возможно даже почти живым.

— Теперь я знаю, как смеются немые! Звучит неплохо, делай так почаще, — он подхватил ее настроение, но попытался настоять: — Ксюш, просто выйди ко мне. Теперь же все равно не разойдемся, пока не поговорим.

Она молчала несколько секунд.

— Кирилл… Я так тебе все объясню, хорошо?

Он был вынужден согласиться, после чего выслушал непереводимое на разговорный язык медицинское объяснение. Звучало так, будто Ксюша страдает психическим отклонением — в присутствии некоторых людей она немеет, но после долгих лет лечения может разговаривать по телефону, а так же с теми, кто не вызывает в ней приступов фобии. И чтобы не возникло двусмысленности, притворяется полностью немой. Добавила, что Семен Иванович и Вадим в курсе этой ситуации и восприняли ее с пониманием.

— И я должен в это поверить? — Кирилл заполнил затянувшуюся паузу в конце ее рассказа.

— Я могу показать медицинские справки… Думаю, ты и сам понимаешь, что специально придумать такое никто не способен.

— Возможно… — конечно, он пока ни в чем не был уверен. — Не знаю… Но если мы хотим с тобой закончить прямо сейчас, то вынеси мне эти справки.

— Давай в другой раз? Я очень устала, — судя по тону, так оно и было.

— У тебя впереди два выходных. Можешь потом спать до самого понедельника. А я спать не смогу от любопытства.

Ксюша подумала немного и смирилась:

— Хорошо.

Она выскользнула из дома минут через десять, одетая в домашнее и кутающаяся в шерстяную растянутую кофту. Кирилл вышел навстречу и открыл перед ней заднюю дверцу, приглашая. А затем занырнул следом и включил свет в салоне. Ксюша держала в руке планшет, неловко улыбаясь, а ему протянула исписанные листочки с печатями. Но он на них даже не взглянул.

— Я вызываю твою фобию?

Она кивнула.

— Вадим?

Снова положительный ответ.

— Лиза?

Подумала недолго, а потом мотнула отрицательно.

— Тогда по какому критерию?

Ксюша начала писать, и на этот раз Кирилл не стал ей препятствовать.

«Пожалуйста, давай закончим на этом?»

— Когда это началось? — он и не собирался следовать ее просьбе.

«В 18 лет»

— Что-то случилось?

Она не кивнула и не подняла планшет, но ответ был очевиден. Кирилл же не сводил взгляда с ее лица. Ксюша написала:

«Теперь я могу идти?»

— Ни за что! Подожди, подожди, это ж так… странно. А если тебе найти лучшего специалиста?

«Со мной и работали лучшие»

— Допустим… А если я прямо сейчас тебе позвоню? Или если ты отвернешься, то сможешь со мной говорить?

«Нет. Ведь я буду знать, что ты тут»

Кирилл даже и не мог представить, как блестят его глаза — ни капли жалости, только научный интерес. Не заметил он и как протянул руку к ее лицу, чтобы контролировать движения — чтобы смотрела на него, а не отворачивалась. Зато это заметила сама Ксюша, заметно поежившись и отодвинув его ладонь подальше от своего лица.

— Ты не думай, что я к тебе клеюсь или что-то в этом духе, — он рассмеялся тихо, вызвав и у нее улыбку. — Вадим-то наверняка не такой бестактный?

Уверенный кивок не оставлял места для сомнений.

— В ваши с ним отношения я лезть не стану, но… — Кирилл снова переключился на интересующие его вопросы: — А если ты привыкнешь к человеку? Допустим, если начнешь ему доверять, то фобия к нему пройдет? Экспериментировала с этим?

Ксюша резко развернулась и дернула за ручку, чтобы уйти, но Кирилл перехватил ее за локоть.

— Подожди! Я же принимаю твои сдвиги, так и ты принимай мою наглость!

В окно с его стороны постучали, а потом и просто распахнули дверь. Кирилла вытащили наружу сразу две пары рук и только там ему было позволено оглядеться. Двое уставились на него, а со стороны дома подходили еще трое.

— Это че еще за хмырь, Ксю? — спросил самый плечистый.

Парни были похожи, хоть и разного возраста. Кирилл быстро сориентировался:

— Привет, родня! Ни хрена ж себе, сколько вас тут…

— Ты кто такой вообще? Что тут делаешь? — к нему ближе ступил самый старший.

— Это Кирилл Семенович, сын шефа «Нефертити», — пояснил Андрей. — И меня тоже интересует, что он тут делает.

Сама Ксюша осталась в стороне и сложила руки на груди. Кирилл оценил по ее виду, что теперь она чувствует себя в своей среде. Стоит ей только мину недовольную сквасить, как его тихо похоронят прямо за домом, а она потом розы на его могилке выращивать будет. Он поднял руки вверх, но говорил громко:

— Так, народ, остыньте! С вами приехал знакомиться, что же еще? Да вот только Ксюша меня в дом не пригласила — побоялась за мою бесценную шкурку. Теперь вижу, что не напрасно.

Ксюша изогнула бровь, но продолжала с удовольствием наблюдать, как он выкручивается.

— Ксю, он тебе что-нибудь сделал? — спросил плечистый.

Та, к счастью, соблаговолила отрицательно мотнуть головой.

— Тогда в дом! Маманя с папаней уже спят, на кухне тихонько посидим, поболтаем.

В этом неуместном сочетании по-мультяшно медвежьего «мамани с папаней» и «тихонько» было что-то неуловимо ужасное, но Кирилл решил не упускать и эту возможность:

— Какое счастье, что хоть кто-то из вас достаточно гостеприимный!

Ему не удалось бы сбежать, даже если б захотел. Но в просторной светлой кухне атмосфера немного снизила накал. Ксюшины братья по очереди представились и усадили его за стол, тут же выставляя какие-то кружки, вазочки с печеньями и целые подносы с булками.

— Это кто ж у вас печет столько? — поинтересовался Кирилл, смело ухватив самую румяную булку под бочок.

— Маманя, — дружно отозвались сразу трое.

— Бедная ваша маманя!

— Ничего она не бедная, а счастливая! — гаркнул Александр.

— Счастливая, что ей столько ртов кормить надо? — ухмыльнулся Кирилл.

— Так мы же ей помогаем! — подхватил Антон, но прозвучало это с оправданием.

— Да чего ты так тушуешься? — повернулся Кирилл теперь к нему. — Я тоже с родителями живу, потому что влом самому убираться. Так что понимаю…

— Чего ты там понимаешь, мажорчик? — перебил Аркадий.

— Окстись, дружок! Дай булку дожевать, я таких вкусных давно не ел. В последний раз — в хлебной лавке Милтон-Кинса. У вас маманя случаем не оттуда?

Анатолий только загоготал.

* * *

Кирилл вел себя настолько беззастенчиво самоуверенно, что и остальные начали улыбаться. Александр поставил перед ним огромную кружку с чаем и уселся рядом:

— Жри, жри, не подавись только. И приятного аппетита.

Только Андрей оставался серьезным. Он занял стул с другой стороны.

— Кирилл Семенович…

— Какой я тебе теперь Семенович? — Кирилл без стеснения говорил с набитым ртом. — Ты меня со своей сестренкой застукал, так что правильнее в морду дать, но уж будь добр, обойдемся без «Семеновича»!

Андрей кивнул.

— Кирилл, что тебе нужно от сестры?

Ксюша продолжала стоять в проходе, изумленно оглядывая картину, в которой Кирилл с уверенностью танка отвоевывал себе место. Сам он проглотил последний кусок и ответил, дождавшись полной тишины:

— Так, товарищи из ларца, одинаковых с лица! Во-первых, сестренку вашу я почти не обижал и обижать не собирался. Во-вторых, таким рвением вы от нее всех женихов отпугнете, если таковые нарисуются! И самое главное — хватит уже прятать ее от людей! Она ж зашуганная — не от вашей ли настырной опеки?

Братья переглянулись. Но Антон обратился к Ксюше:

— Неужели от нашей опеки?

Она долго писала на планшете, стирала и снова писала, а остальные привычно терпеливо ждали — знали, что сестра все равно не сможет ничего сказать вслух при постороннем.

«Нет! И я не зашуганная! Врет он все!»

И отчего-то впервые в жизни в их глазах она прочитала сомнение. Этот мерзкий гад посмел вмешаться в ее мирок и даже начать наводить в нем свои порядки! Она с раздражением добавила еще:

«И он мне не нравится! Я вообще не понимаю, что ему нужно и что он за человек!»

Александр хлопнул по столу:

— А в этом мы разберемся! Поехали, Семеныч, завтра с нами на рыбалку? Мы как раз всей толпой в шесть утра выдвигаемся… Доночуешь на диване, идет?

Кирилл пожал плечами, но даже не думал над ответом:

— Ненавижу рыбалку! Идет.

Ксюша озадаченно махнула рукой и отправилась в свою комнату. Теперь уже не ее проблема, переживет ли шефский наследничек рыбалку с ее братцами в неведомой глуши. Но ей не мог нравиться тот факт, что они как-то совсем легко его приняли в свои ряды. Ну и пусть. Они удовлетворят его любопытство, после чего он саму ее оставит в покое. Так что все к лучшему.

Когда она проснулась, никого из парней в доме уже не было. А после звонка Вадима решила честно поговорить с матерью. Так и сказала, что ей очень нравится замдиректора их фирмы и что, возможно, она нравится ему, раз он проводит с ней столько времени, а сегодня вечером приглашает в кино. Мама только обрадовалась таким изменениям в личной жизни дочери.

— А этот Кирилл кто такой? Я уж было подумала, что у меня на одного сынка прибавилось, когда с утра его увидела. Но потом пригляделась — нет, похоже, подкидыш.

Ксюша объяснила уверенно:

— А вот Кирилл — нехороший человек. Ему просто интересно узнать про меня, вот он к братьям и прицепился.

— Если нехороший, то быстро отвалится. Рядом с тобой нехорошие люди не удержатся, — непонятно почему мама сделала такой вывод.

Глава 10. Рыбная

Этому дому претила тишина, а после целого дня спокойствия гогот внизу наполнил атмосферу привычной энергетикой. Ксюша хотела как можно быстрее поприветствовать братьев и поделиться радостью, которая никак не хотела умещаться в ее груди, поэтому выбежала из комнаты и говорила, сбегая с лестницы:

— Приехали? Ну и как улов? А я, между прочим, на свидание собра…

И подавилась остатками так долго подготавливаемой речи, заметив среди привычных темных макушек непривычную — белобрысую, которая тут же повернулась в ее сторону.

— Да-да, Ксю, я еще тут! Потерпи меня еще немного, — Кирилл с улыбкой помахал ей рукой.

И снова раздался тот же хохот, с которым вся компания ввалилась в дом. Но теперь в перерывах еще и звучали объяснения:

— Ксю! Ты не представляешь, что там было! Наш мажорчик вообще к жизни не приспособлен! — начал Александр. — Сказал, что впервые попал на рыбалку без вискаря!

— Он не мог червяка в руки взять! Поэтому я его выкинул из лодки! — со смехом добавил Антон.

— После того, как я его вытащил, он перестал быть таким брезгливым! — Аркадий хлопнул хохочущего Кирилла по спине.

Анатолий свою часть долго не мог членораздельно произнести, но наконец-то выдал:

— И все бы ничего, но потом он сказал, что рыбу в своей машине не повезет! — он вытер слезы, пока двое других складывались пополам. — И с удовольствием повез! Не то чтобы мы настаивали… Просто оттащили его в сторону…

— У меня теперь вся тачка вашей рыбой воняет! — Кирилл почему-то не выглядел ни расстроенным, ни злым. — Но я отомстил! Взял букетик червячков и зашвырнул Саньке за шиворот. Ты бы видела, как он извивался! И это я после этого червей боюсь?!

— Я с этими дебилами вообще больше никуда не поеду! — заявил Андрей. — Они там давай драться, потом само собой получилось, что мы разделились на команды — трое на трое. В общем, наша команда проиграла, как видишь…

Ксюша только сейчас заметила, что Кирилл, Андрей и Антон одеты в мокрое и грязное. Тогда неудивительно, почему они шефского сынка снова сюда притащили — тому надо привести себя в порядок до возвращения домой, а иначе его родителей удар хватит. Мама, вышедшая из кухни, тут же дала подзатыльник Александру, который оказался ближе остальных. Но ее, конечно, такими выходками удивить было нереально. Эту женщину с ее закалкой можно спокойно в армию брать на должность прапорщика. И разговаривать она умела в том же духе:

— Вот же стадо балбесов! Мойтесь, переодевайтесь. Потом двое старших идут чистить рыбу, двое средних — убирают прихожую от этой грязи, двое младших — ко мне на кухню, помогать.

Ксюша решила, что мама оговорилась с подсчетом детишек, но Кирилл, вероятно, рассудил иначе:

— Теть Ань! Я с булками вам помогу. Два года в хлебной лавке работал, как никак!

Она кивнула, словно речь об этом уже заходила. Наверное, так и было, когда мама с утра провожала парней на рыбалку.

— Только сначала отмоешься до своего натурального цвета, а то тебя теперь от остальных чумазых не отличишь! Зайдешь на кухню в таком виде — получишь полотенцем по своей смазливой мордахе!

— Понял… — тот тут же притих.

Ксюша только головой качала, наблюдая за эпичной сценой сверху. Но о ее существовании вспомнил Андрей:

— На свидание, говоришь, собралась? С Вадимом?

Она неуверенно кивнула. С матерью Ксюша уже успела это обсудить, но у ее братьев могло сложиться и другое мнение на этот счет. Они тут же зарокотали недоверчиво, но Андрей пресек дальнейшие дискуссии:

— Пусть идет. Вадим — хороший парень!

Остальные вынуждены были положиться на его отзыв хотя бы отчасти, тем более, когда сестренка цвела подобно японской сакуре.

— Ксю, но если он тебя обидит — мы ему шею намылим! — сказал Александр.

— И на лоскутки порежем! — сказал Антон.

— И закопаем! — сказал Аркадий.

— Потом откопаем… — сказал Анатолий.

— Снова намылим шею! — сказал Андрей.

— И будем повторять это по кругу, пока не надоест, — закончил Кирилл.

Ксюша на всех них только рукой махнула и потопала обратно в свою комнату, даже не собираясь задумываться, каким образом Кирилл так запросто и без усилий оказался в ее доме желанным гостем. В этот момент это не вызвало у нее волнения, потому что все эмоции были заняты другим. Она привела волосы в порядок и одела самое короткое из своих платьев — тоже довольно монашеское, но чуть менее монашеское, чем монашеская ряса. Решила и на этот раз обойтись без макияжа — раз Вадим пригласил, значит, его полностью устраивает ее внешний вид. Кто знает, а вдруг она его как раз этой натуральной простотой и привлекла? Ксюша не стала рисковать, но все равно выглядела намного ярче, чем обычно.

Напоследок глянув в зеркало и удостоверившись, что такой вид Вадима разочаровать не должен, она все же зашла в кухню, где собралось все "семейство плюс один". Уже и отец успел приехать и теперь со смехом выслушивал рыбацкие байки. Все расселись за столом в ожидании свеженькой выпечки, а Кирилл в мамином фартуке и с закинутым на плечо полотенцем взбивал в миске яйца. Ксюша старательно потрясла головой, но ощущение когнитивного диссонанса оттуда вытряхнуть не удалось.

— О, Ксю, садись-ка, — Андрей отодвинул перед ней стул. — Поговорим.

Все тут же разом замолчали, наполняя помещение несуразной торжественностью, поэтому Ксюша невольно напряглась. В создавшейся тишине раздавался только тихий стук венчика Кирилла. Он посмотрел на нее и улыбнулся совсем виновато, заставив вообще съежиться от непонимания происходящего.

Андрей сел с ней рядом и положил ладонь на ее руку, успокаивая:

— Ты просто выслушай, сестренка, сразу не горячись! — сказал так, будто у нее был выбор в присутствии Кирилла. — У нас возникла идея — а что, если ты привыкнешь к человеку? Может быть такое, что со временем и говорить при нем…

Ксюша нервно дернулась — она сразу поняла, у кого именно такая идея возникла. И как он успел всех убедить в этом? Такой же вариант предлагал последний психотерапевт, поэтому Ксюша и перестала посещать психотерапевта. Неужели они сами не понимают, насколько это сложно? Все вокруг будут сидеть и ждать, когда же произойдут положительные изменения, потом устанут ждать, затем начнут скрывать разочарование. И Ксюша снова погрузит всю семью в ту апатию, которая была в первый год ее болезни. Ведь она все уже объясняла, зачем же снова мучить ее и поднимать этот вопрос? Теперь она смотрела на Кирилла с гневом, призывая к ответу. Тот отставил миску на столешницу и решил объясниться сам, раз уж его участие в диверсии все равно раскрыто:

— Мне твои братья описали ситуацию. Правда, с чего все началось, так никто и не слил… Но дай мне еще пару дней! — вокруг раздались смешки. — Я просто подумал, что ты чувствуешь страх не только произносить слова, но и когда собеседник смотрит на тебя. Ведь если бы это было не так, то ты не могла бы говорить по телефону…

Ксюша попыталась вскочить на ноги, но Андрей удержал ее, вынуждая слушать дальше.

— А если провести эксперименты — например, я в одной комнате, ты — в другой. Или я отвернусь. Или шепотом… Вот ты можешь сейчас шепотом что-нибудь сказать Андрею на ухо, зная, что я этого не услышу?

Она не могла. Не могла из себя даже звука выдавить, поэтому им повезло. А иначе все бы выслушали такое мнение, после которого сами говорить бы на несколько лет отучились.

— Доченька, — мама лучше остальных поняла ее настроение. — Ты ничего не обязана делать! Это просто предложение, но никто не собирается тебя заставлять! И прошу тебя, милая, только не плачь и не расстраивайся…

Ксюша перевела на нее удивленный взгляд. Она и не собиралась плакать, хоть и чувствовала свое бессилие. По поводу немоты она выплакала уже давно все, что могла. А сейчас она просто зла. Но и эта злость быстро пройдет, потому что все дело было только в их любви и заботе. Как бы они ни ошибались, но долго раздражаться из-за хороших намерений родных невозможно. Она полностью успокоилась и вытащила из сумочки планшет, который приготовила, чтобы общаться с Вадимом.

«Я подумаю. Обещаю. Но это будет не Кирилл! Он мне не нравится»

Показала экран остальным.

— Так именно поэтому! — Кирилл ответил, как только прочитал. — Именно потому, что не нравлюсь! Любая симпатия только добавляет волнения, а страх вряд ли можно унять через волнение.

Ксюша подумала. Он в чем-то прав — когда чувствуешь волнение, как она в присутствии Вадима, то скованность нарастает, что уж никак не идет на пользу фобии. Лучшим напарником для подобных экспериментов стал бы тот, к кому она полностью равнодушна. Но ее отношение к Кириллу равнодушием назвать было невозможно, она чувствовала к нему активную неприязнь. Он был слишком наглым, грубым, он уже не раз доказал, что не знаком с границами или тактичностью, а значит, и доверять ему она никак не могла. Но написала другое:

«Нет. Я обещаю подумать над этим, но ты держись от меня подальше»

От дальнейших споров и убеждений спас телефонный звонок от Вадима, на который она даже ответить не могла. Поэтому просто встала и пошла на выход, слыша за спиной уж совсем необнадеживающие диалоги:

— А почему она тебя терпеть не может, Кир? Ну-ка рассказывай, что ты ей сделал?

— Признаюсь честно — напугал до смерти. Она даже чуть в обморок не…

Ксюша захлопнула за собой дверь. Пусть оправдывается, пусть они его понимают, принимают как восьмого братца-альбиноса, пусть совместно ищут другие способы ее донимать, но все равно, как бы он ни крутился, они останутся на ее стороне! По крайней мере Ксюше очень хотелось в это верить. А Кирилл со временем потеряет к ней и ее лечению интерес. И если все сложится именно так, то она позволит ему ездить на рыбалку с ее братьями и обращаться к ней "Ксю". Может быть.

— Ксюша, вероятно, мне нужно было зайти в дом, представиться родителям? — Вадим, как всегда, убрал все ненужные мысли одной улыбкой.

Она отрицательно покачала головой — его еще в этом дурдоме не хватало! Вадим понял ее ответ и завел мотор:

— Я в кино тебя позвал, а потом подумал, что это как-то… по-детски, что ли. И решил, что мы можем сходить и в кино, и в ресторан. Если ты не против, конечно. Просто растерялся… Я, честно говоря, вообще не ходок по свиданиям, поэтому прости за все возможные неловкости…

Если бы Ксюша могла завизжать от радости, то обдуманно и со всей ответственностью именно так бы и поступила. Вадим понял по ее улыбке, что она совсем не против предложенной программы, а у нее даже руки неметь начали от волнения. Но все-таки она решилась написать:

«Тогда давай учиться этому вместе:)»

— С удовольствием!

Фильм оказался замечательным, но дело было вовсе не в фильме.

И если бы Ксюше пришлось описывать экранизацию, то вышло бы примерно следующее: «Там был попкорн. И Вадим сидел рядом. На экране что-то громко бушевало, но он сидел рядом. И был попкорн». В общем, Ксюша была на седьмом небе от этого фильма.

А в ресторане она взлетела на восьмое и даже напрочь позабыла, что когда-то клялась себе никогда больше не влюбляться, не становиться такой же уязвимой, как когда-то на школьном выпускном. Да и было уже чертовски поздно вспоминать об этих клятвах. Вадим был идеальным. Он отвечал на все ее вопросы и задавал свои, но при этом корректно, ни одним словом не задев за живое. Ксюша растворялась в его внимательном взгляде, а в таком газообразном состоянии невозможно не мечтать. И больше всего она была благодарна ему за то, что он, обозначив свою очевидную симпатию, не намеревался давить. Даже не попытался поцеловать, когда поздним вечером привез обратно домой, — для Ксюши это было бы слишком. И теперь ей оставалось только дожить до утра понедельника, чтобы снова увидеть его лицо.

* * *

— Ты куда пропал? Телефон отключен, я уж было понадеялся, что тебя инопланетяне похитили.

— Не поверишь, на рыбалку ездил! А телефон разрядился.

— Ты прав, не поверю, — Вадим рассмеялся. Он, как никто, другой знал Кира. — Новая моделька Вильдо или клубная девица?

Кирилл не стал его разубеждать, потому что не это посчитал важным:

— Кстати, о девицах. Что там с нашей рыбкой?

— Она мне нравится, — Вадим сказал это абсолютно серьезным тоном. — Я ей тоже нравлюсь, вижу это. И да, мы начали встречаться. Так что очень надеюсь, что ты нам свечку держать не будешь. Я могу на это рассчитывать?

Недолгая пауза.

— Если ты искренне, то конечно, — Кирилл и сам еще не определился, насколько верит в услышанное. — Как девушка она меня не интересует ни в каком виде. А уж если ты впервые в жизни собрался с кем-то встречаться на полном серьезе, то от меня жди только поддержки и понимания… Но, Вадим, почему именно она?

— Красивая, спокойная, добрая, простая, а не эти все… звенящие модельки Вильдо. Чего еще надо? И поскольку ее немота приобретенная, то и на детях это не отразится.

— Детях?! — Кирилл, до сих пор шагавший туда-сюда по своей комнате, врезался в стену. — Ну ни фига ж себе, как все запущено…

— Так что, мы договорились? — Вадим, судя по тону, улыбался.

— Не вопрос!

Хотя вопросы оставались. Возможно, Кирилл просто искал какого-то подвоха, потому что не видел в Ксюше того же очарования. Да и Вадим явно имел о ней искаженное представление: он считал ее тихой скромницей, но Кирилл уже понял, что та только внешне тихая — да и то, по объективным причинам. А внутри у нее шум, огонь, может быть, и истеричность с озлобленностью.

Конечно, он тут же перезвонил и Лизавете, чтобы поделиться шоком с близким человеком. Она поначалу тоже сомневалась, но в конце разговора и себя, и его убедила, что если все так и есть, то они со своей стороны просто обязаны поддержать друга. Кто знает, вероятно, именно Ксюша сделает из каменной статуи живого человека? Они оба успокоились и уже со смехом представляли, каких рыжих детей с серьезными рожами нарожает потом бедная ассистентка Семена Ивановича.

* * *

Вадим отложил телефон и отправился в душ. Он привык ложиться и вставать рано, поэтому в такое позднее время чувствовал себя сонным и уставшим. Вечер, проведенный с Ксюшей, пришелся ему по душе. Ему давно пора иметь что-то постоянное, и она очень подходила на эту роль. Не такую ли девушку Вадим искал? Все ее достоинства, которые он перечислил Кириллу, не имели большого значения. Важным оставалось лишь то, что она, уже похоронившая себя заживо, им воскрешена и за это будет всю жизнь благодарна. Такая не покинет, не предаст, а будет ждать всегда, когда бы он не пришел. Идеальная спутница жизни или хотя бы верная поддержка.

Вадим часто вспоминал разговор годичной давности с Семеном Ивановичем. Тот всегда ценил друга сына, с самого детства ценил, а уж сейчас у шефа не было ни малейшего повода, чтобы усомниться в работоспособности Вадима. Но в тот день старик пожаловался, что боится оставлять «Нефертити» на непредсказуемого и далекого от бизнеса Кирилла, а годы берут свое. И добавил, что в Вадиме его все устраивает, кроме малюсенького факта — легкомысленности в отношениях с женщинами. Прямо так и сказал: «Это единственное, что в твой образ никак не вписывается. Какое-то сумасшедшее несоответствие со всем остальным. Не будь этого, я б тебе и жизнь доверил». Жизнь Семена Ивановича Вадиму была без надобности, но он бы не отказался, если б ему доверили «Нефертити». В самом деле, это был бы наиболее логичный выход, ведь Кир способен развалить и более масштабное предприятие в рекордно короткие сроки.

Поначалу Вадим только рассмеялся, не считая эту тему достойной внимания. Ну не меняться же человеку только потому, что кто-то его считает недостаточно серьезным? Смеялся, смеялся… пока не познакомился с Ксюшей. И тут картинка враз склеилась: эта девушка просто рождена для того, чтобы добавить к его образу нужную серьезность! Кто посмеет назвать отношения с калекой легкомысленными? Кто не рассмотрит в этом исключительную моральную подоплеку? К тому же сама Ксюша не сможет выносить мозг сценами или пустой болтовней. А если вести себя аккуратно, то даже от старых привычек можно не отказываться — все равно бедняжка будет благодарной, что кто-то обратил на нее внимание. А если вспомнить, какими глазами она смотрит на Вадима, то вообще ничего особенного делать не нужно — достаточно не спугнуть.

Глава 11. Прорывная

Вадим встретил Ксюшу букетом цветов, который она, прячась за неловкой улыбкой, вынуждена была нести через весь офис. И уже в своей каморке дала себе волю попрыгать от счастья до потолка. Ради таких моментов и живет человек: когда его эмоции сталкиваются со взаимностью, усиливаются от нее, обретают форму чего-то настоящего. Человек может справиться с чем угодно, любое чувство взять под контроль, но только не тогда, когда оно взаимно.

Ее безбрежную эйфорию подсек Кирилл. Он ввалился в ассистентскую каморку, демонстративно оценил букет из белых лилий, теперь живописно торчавших из трехлитровой банки, но деловито перешел к рабочим вопросам. Плюхнул на стол объемную папку. Она, сразу поняв, что это такое, открыла и начала заинтересованно листать, даже не скрывая удивления. Ксюша не ожидала, что доморощенный и вечно скучающий балбес все же закончит проект, который они начали вдвоем. Перелистнув последний файл с самым ярким изображением, подняла взгляд на незваного гостя и с улыбкой кивнула. Если он хотел ее мнения — это оно самое и было. Такое совершенно точно не стыдно показать и Вильдо, и Елизавете Николаевне. В крайнем случае, профессионалы уже смогут изменить некоторые детали, но неизбежно будут впечатлены.

Кирилл так и стоял перед ее столом, заправив руки в карманы, словно ждал еще чего-то. Не дождался, потому решил наконец-то объясниться вслух:

— Вставай, рыбеха! Поплывем к отцу… — он умолк, заметив вопросительное выражение ее лица, а потом просто схватил за руку, вынуждая подняться на ноги. — Пойдем, пойдем! Разделим славу. А если провалимся, то я все косяки на тебя смогу списать!

Выдернув ладонь, Ксюша кивнула. Раз Кирилл вбил в свою белобрысую головешку, что авторство непременно нужно разделить на двоих, то все равно не отстанет. И хоть ее вклад в это дело был гораздо меньше, но все же был. Она обходила стол, слушая дальше:

— А теперь, милочка безголосая, осторожно, спойлеры! Отец восхитится — даже если ему не очень понравится, все равно восхитится моим рвением. Тебе выпишет премию — только за то, что ты оказалась в истоках моей эволюции из обезьяны в человека. Лизавета сначала примется орать, как сумасшедшая, что лохи лезут в ее дела, но затем признает — в этом что-то есть. И так ей станет потом стыдно за все эпитеты, что даже обниматься полезет. Или волосы трепать. А отец заявит, что теперь меня можно нагружать по полной, а я зарыдаю: «Чёрт!». Потом позовут Вильдо…

Он словно сценарий заранее прочитал, потому что именно так все и происходило, даже некоторые формулировки были воспроизведены в точности. Когда в кабинете довольного Семена Ивановича показался наряженный в «дождливый день» Вильдо, Елизавета Николаевна как раз заканчивала трепать волосы героя дня. Директор же не мог скрыть радости:

— Ну что, сын, ты допустил самую большую ошибку в своей жизни — доказал, что на что-то способен! Сегодня же с Вадимом очертим круг твоих обязанностей, и только попробуй сказать, что не справишься!

— Чё-ё-ё-ёрт…

Вильдо тоже был в восторге и к каждой фотографии выдавал какой-то непереводимый на человеческую речь лозунг. Конечно, успокоившись, добавил, что изменит в этом макете некоторые снимки. Все снимки, если быть точным. Но сама идея ему пришлась по душе. Сказал, что и Ксюша в юбке под дичайшим названием «Непорочность» должна обязательно в этом буклете присутствовать.

Сама девушка и тяготилась, и гордилась таким неожиданным вниманием, явственно уловив, как Кирилл ловко повернул свой отчет так, что она чуть ли не идейным вдохновителем стала, а не только фотографии отбирала и копировала в программу. На очередное предложение Вильдо поработать моделью она снова замотала головой, но тут вмешался сам Семен Иванович, гаркнув:

— Так, все вон, работать! Лиза, возьми папку, обсудите там с рекламщиками. Вильдо, начинай искать материалы для дополнений и изменений. Кирилл, пойди, учуди уже что-нибудь, а то я начал переживать за тебя. Ксения, ко мне.

Она просто замерла на месте, обдуваемая ветерком от проносящихся мимо размытых скоростью фигур. Тогда Семен Иванович, тяжело опираясь на трость, сам приблизился к ней:

— Объяснишь, почему ты даже подумать об этом не хочешь?

Ксюша окончательно растерялась — ей казалось, что шеф ни за что не стал бы ее принуждать. Хоть он и выражался подчас грубо, но никогда не был груб в решениях или действиях.

— Понимаете, я не модель… Я не справлюсь…

Он перебил ее резко, словно уже успел устать от ее многословности:

— А как ты узнаешь, справишься или нет? Ксения, ты пришла работать в самое сердце моды, но думаешь, что можешь отсидеться в уголке? Попробуй — и тебе помогут. Но если не хочешь даже пробовать, то задай себе один вопрос: разве тут твое место? Тут, где все без исключения соревнуются в цвете перьев?

Ксюша начала краснеть — не от стыда, а от скрываемого раздражения. И оно придало ее голосу уверенности:

— То есть вы ставите мне ультиматум? Или я хотя бы пытаюсь поработать моделью, или поискать себе другое место, подальше от соревнований в цвете перьев?

Семен Иванович на резкость ее тона никак не отреагировал:

— Да, именно так. Лиза найдет и другую модель, так что процесс не встанет из-за твоего отказа. Но сам твой отказ многое мне скажет о тебе… как и тебе самой о себе. Мне лично вообще наплевать, кого там Вильдо в свою юбку вырядит, так что выбор за тобой. Вопрос не в том, чего хочу я, а в том, что ты собираешься делать со своей жизнью дальше.

Злость испарилась, когда Ксюша поняла мотивы шефа: он хотел выбить ее из зоны комфорта не для своих, а только для ее интересов. Вспомнился и Вадим. Он испытывает к ней симпатию, но вряд ли какую-то чисто человеческую гордость. Если сама она отважится на такой шаг, то возможно, и он станет уважать ее больше. Даже если ничего не выйдет — это лучше, чем даже не попытаться. Букет, который остался в ее кабинете, был лучшим из возможных поводов настроиться на бой:

— Хорошо. Но если можно, пусть моего лица не будет видно?

Директор рассмеялся, запрокинув голову, чем сильно напомнил своего сына.

— Нет, конечно! Ты или идешь на это, или нет, третьего не дано. Обойдемся без поблажек. И еще — сразу знай, что если фотосессия пройдет удачно, ты окажешься в рекламном буклете, возможно, на обложке или даже на городском баннере. Вот так-то, и никаких попятных! А если фотографии окажутся не слишком удачными, то не попадешь никуда — такое случается даже проверенными моделями, так что в этом нет особого стыда.

Ксюша не была уверена, что дала свое согласие. По крайней мере, этот момент она никак припомнить не могла, потому что все неожиданно закрутилась вокруг нее вихрем. Ее потащили сначала в дизайнерский отдел, где насильно переодели — и в этом месте своей биографии она была только рада амнезии, потом налетели девочки с кисточками и расческами, приведя ее в состояние полной внешней готовности. Знакомство с Димой — профессиональным фотографом — тоже не умерило ее волнения. Тот орал на всех, но как-то коротко, беззлобно. В итоге пришел к выводу, что лучше вообще лишних вышвырнуть из студии, а уж только потом начинать. При этом снимал он непрерывно — сотни кадров, даже когда Ксюша не успевала принять нужную позу. Он отдавал команды, новоиспеченная модель пыталась их исполнять, но вряд ли могла оценить объективно, насколько справляется.

Примерно через пару тысяч лет он наконец-то заявил:

— На этом все. Я сначала сам посмотрю… Скажу честно, модель из тебя никакая. Твоя скованность так и бросается в глаза, но Вильдо именно на этом образе и настаивал, так что, возможно, мы попали в точку. Но если хочешь быть моделью, то надо с собой что-то делать.

Ксюша и раньше не хотела быть моделью, а теперь и вовсе едва сдерживала отвращение. Но она через это прошла! Взяла и сделала, словно не было за плечами пяти лет темных углов — снаружи и внутри. И выходя из студии, она была рада настолько, что даже на время забыла о букете и Вадиме. Но последний напомнил о себе, встречая ее такой улыбкой, от которой все остальные эмоции потухли.

— Молодец, Ксюша! Устала? Выглядишь просто потрясающе!

Она устала так сильно, как никогда прежде в жизни, но при этом весь ее мир превратился в светящуюся точку. Наверное, это адреналин, который чуть позже навалится полной изможденностью, но сейчас она приняла приглашение Вадима поужинать вместе, а потом как на крыльях полетела к Вильдо — пусть хоть самолично переодевает ее обратно, ведь даже это теперь не способно выбить из колеи. Ксюша представляла, как будут светиться глаза всех ее родных, когда она расскажет, на что отважилась.

Наверное, точно так же, как нет худа без добра, нет и добра без худа. На следующий день Ксюша получила свою бочку дегтя. Это был один из тех редких дней, когда Семен Иванович остался дома из-за плохого самочувствия, а все начальство было занято новым рекламным проектом. Ее оставили в покое, даже забыв снабдить поручениями. Поэтому Ксюша проводила рабочий день в расслабленном режиме: ответить на пару звонков, переслать Семену Ивановичу полученные документы. И она, вооруженная вчерашними достижениями, решила не ждать, когда девчонки привычно позовут ее на обед, а вышла к ним сама.

Но улыбка начала таять под натиском странности атмосферы в общем отделе. Сотрудницы, до сих пор со смехом что-то обсуждавшие, при ее появлении как-то уж слишком внезапно замолчали, неприветливо рассматривая или отворачиваясь. Сама она немного опешила, но заняла свободное место и ухватила один из нетронутых контейнеров — точно так же, как всегда делала это в обеденные перерывы до сих пор.

Она вместе с остальными скидывалась на месяц вперед, чтобы и ее включили в доставку еды в офис. Девчонки уже во второй ее рабочий день сами предложили этот вариант и усердно не позволяли прятаться от общества. Тут всегда собирались все рядовые сотрудники, чтобы обсудить последние новости и просто потрепаться ни о чем. До сегодняшнего дня Ксюша чувствовала себя молчаливой частью этого сообщества.

— Иди к себе, королевна, поешь там, чтобы не портить свой царский аппетит общением с простыми людишками! — заявила Ольга из отдела кадров.

После такой формулировки игнорировать странности уже не получалось. Ксюша написала на планшете:

«Я чем-то тебя обидела?»

На этот раз вокруг раздались смешки.

— Обидела? Нет, конечно! Просто о тебе забочусь.

Забота эта не выглядела заботой, да и с чего вдруг? В первые дни девчонки чуть ли не силой заставляли ее покинуть кабинет и присоединиться к ним, а тут…

Но Ксюша, не желающая кого-то раздражать еще сильнее со своими письменными ответами, просто встала и пошла к себе. И за спиной ее отчетливо звучали обрывки фраз — показательно громко, чтобы она смогла расслышать каждое слово:

— Интересно, через чью постель она сразу в модели попала? Вадим бегает за ней, как дурак, а Кирилл по туалетам тискает… Молодец девчонка, по всем фронтам себе карьеру пробивает. Даром что немая.

Слезы потекли еще до того, как она успела закрыть за собой дверь. Букет от Вадима до сих пор стоял на ее столе и чудесно пах — а ведь весь офис знает об этих цветах. Конечно, они все поняли неверно, ведь даже не знают, что с Вадимом у нее дальше невинного поцелуя в щеку дело не заходило. Но именно так все и выглядело — пришла немая лохушка, в которой никто соперницу не разглядел, и почти сразу взяла то, о чем они даже мечтать боялись. И если до сих пор они как-то сдерживали эмоции, то фотосессия стала последней каплей. Ведь даже сама она не могла бы толком объяснить, почему выбрали именно ее — а вдруг и правда с подачи Вадима? Теперь она в глазах остальных — обычная выскочка, которую можно считать близкой скорее к Царственной Троице, а уж никак не к простым служащим.

Это было обидно и грустно. Но Ксюшу одолела и закономерная злость: что они о себе возомнили? Хоть кто-нибудь спросил ее по-дружески, как все произошло? Но им не нужна была истина — эти склочницы давно искали девочку для битья, которую так дружно можно ненавидеть. Это очень сплачивает коллектив. Зависть — лучший социальный клей, объединяющий самые непримиримые коалиции.

* * *

Кирилл, конечно, был удивлен, что Ксюша на такое отважилась. С момента ее фотосессии прошла уже неделя, а его макет был изменен до неузнаваемости. Фотографии Ксюши не попали на обложку, да и до билбордов им было далеко, но где-то там, на семнадцатой странице, в полный рост торчало настоящее чудо — вроде бы обычная рыжая девчонка, которую глаз фотографа выхватил на улице именно в этой рассеянной позе. Возможно, только тогда Кирилл и рассмотрел то самое неуловимое, чего никак не мог увидеть раньше. Тогда и поверил в полную искренность чувств чуть более проницательного Вадима. И дело не в том, что она сама по себе была хороша, а в этом взгляде, который и лучшая актриса не смогла бы изобразить. В рекламном отделе уже прямо говорили, что образ получился исключительно нестандартным, поэтому следующим шагом будут двигать Ксюшу на подиум. Но Кирилл понимал, что той до подиума, как через Тихий океан вплавь. Когда-нибудь, возможно, но точно не сейчас.

Сама она была рада — и это заметил бы каждый внимательный зритель. Победив казавшийся непобедимым комплекс, теперь она вела себя увереннее и в остальном. Хотя не только этот подвиг, но и Вадим сыграл свою роль. Кирилл не мог не заметить, что лучший друг тоже меняется на глазах — теперь он даже скидывал привычную маску равнодушия в присутствии этой девушки. И если раньше Кирилл сомневался в своей миссии, то теперь осознал четко: ради лучшего друга нужно полностью вылечить Ксюшу, хотя бы из интереса посмотреть, что получится. Сама она по-прежнему воспринимала его присутствие напряженно, но не высказывала никакого негативного отношения к его дружбе с родней.

С ее братьями он вообще никаких ролей не играл, именно поэтому так гармонично влился в их круг. Даже Андрей со временем оставил недоверие, убедившись, что Кирилла сестренка вовсе не интересует. Для Ксюшиных братьев еще одно лицо, которое полностью вписывалось в их коллектив, помехой не было. Для Кирилла же они стали некой отдушиной — все разные, но похожие в важном: самоуверенные, но не до высокомерия, простые, но не до глупости, веселые и дикие, но не до злости. Он даже впервые в жизни пожалел, что рос один — в такой толпе невозможно ни скучать, ни чувствовать одиночества. И само собой так вышло, что теперь он каждый день оказывался в их доме, его приглашали на баскетбольную площадку для равного количества, в бассейн, «чтобы посоревноваться с кем-то еще, а то Антон уже всех своих победил». И тот факт, что он тоже Антону проиграл, только упрочил его положение «своего». Да у них каждый день намечались какие-то идеи, от которых Кирилл пока не собирался открещиваться.

Эта команда разновозрастных детин ему нравилась, но общался с ними он и с другой целью. Убедившись, что отношение Вадима к Ксюше искреннее, Кирилл посчитал себя обязанным помочь другу. Его план, который он обдумывал уже две недели кряду, мог бы и провалиться. Но если Ксюшины братья к тому времени будут считать его уже полностью своим, то хотя бы не убьют. Покалечат, из дома вышвырнут, но уж точно не убьют. А если план удастся, то еще и расцеловывать примутся во все свои семь ртов.

Летние ночи в этом раннеспелом июне выдались жаркими, а в огромном доме Ивановых кондиционеров не водилось, что упрощало задачу. Кирилл заранее рассмотрел ту сторону, где на третьем этаже располагалась Ксюшина комната с настежь распахнутой балконной дверью. Ничего особенно сложного, как показалось на первый взгляд. А раз рыбешка не боится комаров, значит, не сильно удивится и более крупным кровососам.

Подняться на ее балкон удалось, но стоило немалых усилий. Кирилл остановился, чтобы отдышаться и только потом прокрался в комнату. Девушка, как и все обитатели дома, в три часа ночи почему-то крепко спала. Кирилл нащупал выключатель и зажег свет.

Ксюша было завопила, но тут же подавилась криком, когда узнала гостя. Мгновенно вскочив с постели, она кинулась к двери, но Кирилл перехватил ее и толкнул обратно.

— Спокойно, дорогая! Я пришел с миром. И с сеансом психотерапии — первый раз бесплатно! Но если ты вслух позовешь братьев на помощь — буду считать, что лечение прошло успешно.

Он тут же сел на пол и положил руки на ее колени. Не дал возможности потянуться за планшетом.

— Обойдемся без костылей! Ксюш, успокойся и послушай меня, — она, уняв первоначальное волнение, кивнула. — Вадим — мой лучший друг, ты это знаешь. И давай попробуем вместе сделать ему подарок?

Ксюша нахмурилась, уже предполагая, что он имеет в виду. Но он решил объяснить подробнее:

— Ты привыкла к своему положению. Твоя семья привыкла к твоему положению. Все, кому ты дорога, привыкли! И поэтому ничего не изменится. Никто не хочет подвергать тебя лишним стрессам, и потому все так и останется… А мне плевать на твои стрессы, понимаешь? Благодари судьбу за мой цинизм и пользуйся на здоровье.

* * *

Кирилл теперь не вызывал в Ксюше того же страха, что раньше. Все же к его присутствию в доме она успела немного привыкнуть. Раздражение, правда, только крепло. Она покачала головой: не сейчас, еще слишком рано. И без того вся ее жизнь наполнилась стрессами, так что лучше все делать по порядку.

Но Кирилл, будто не понял ее ответа, зачем-то ухватил за руку и стащил на пол.

— Так, план такой — я тебе не даю выбора. Будешь делать что скажу, и тогда… тогда я не придумал что! Сиди тут. Я сейчас выключу свет и сяду по другую сторону кровати и отвернусь от тебя, хорошо?

Ксюша посмотрела на дверь. Она может попытаться сбежать или хотя бы создать шум — кто-нибудь все равно услышит и прибежит. И тогда этому доктору Айболиту не поздоровится. Или она может просто посидеть в темноте и посмотреть, что он задумал?

Кирилл, не получив ни согласия, ни отказа, легко подскочил на ноги и шагнул к выключателю. После яркого света ему пришлось вслепую пробираться на нужное место. Там он и уселся, как обещал.

Несколько минут полной тишины.

— Ксю, а у вас стены толстые? Надеюсь, да… — он подумал еще немного. — Давай так — я песню какую-нибудь петь буду, а ты подпевай. Или не подпевай, а просто наслаждайся моим великолепным исполнением.

И затянул тихо «Ой, мороз, мороз». Он путал слова, да и со слухом были очевидные проблемы, но Ксюша сама себе в темноте начала улыбаться. Почему он это делает, ведь она все равно не сможет отвлечься от того, что он находится в этой же комнате? Пусть и через пару метров темноты. Сдался он через час, но грозно пообещал, что завтра вернется в то же время.

На четвертую ночь он осекся, услышав тихий шепот за спиной: «бе-елогривого…». Тут же сосредоточился на песне, поэтому умудрился не сбить ее настрой. На пятую ночь она уже ждала его на балконе. И на этот раз смогла пропеть целую строчку — и пусть в темноте, и пусть в другую сторону. Он улыбался, когда уходил тем же путем, что и являлся сюда, а она не сдержалась и улыбнулась ему в ответ. Целая строчка к его фальшивому пению осточертевшей песни — это слишком здорово, чтобы выразить одной лишь улыбкой.

На десятую ночь, как только они заняли свои привычные места, Ксюша перебила такую надоевшую песню шепотом:

— Кир…

Он остановил свое жуткое тихое пение и сказал:

— Попробуй еще раз, Ксюш.

Через минуту он смогла повторить:

— Кир.

В дневное время Ксюша чувствовала себя уставшей и невыспавшейся, даже пару раз отказалась от ужина с Вадимом. Елизавета Николаевна ее не донимала, Кирилл в рабочее время никаких признаков их становящегося все более близким знакомства не выказывал. Но ее уже не злили его обычные «рыбеха» и «рыжая бледность», зато каждую ночь она ждала своей очередной победы. И каждую ночь дожидалась.

— Попробуем включить свет, Ксю? Или давай я пересяду к тебе ближе.

— Не знаю… я не готова. Но ведь ты опять не дашь мне права выбора?

— Угадала.

— Почему ты это делаешь, Кир? Что ты вообще за человек?

Он рассмеялся тихо.

— Такой же человек, как и все остальные: для кого-то Иуда, для кого-то Будда.

— Спасибо.

— Я перемещаюсь к тебе, а завтра включим свет.

На восемнадцатую ночь Ксюша сама распахнула перед ним балконную дверь:

— Привет…

И зажала ладонью рот, ужаснувшись тому, что сделала. Она смогла произнести это впервые, глядя парню в глаза. Он тоже замер, но попытался не акцентировать внимания:

— Привет, привет! Я все удивляюсь, как твои братья до сих пор нас не застукали? Или они застукали, но сидят в засаде?

Она же не стала ничего отвечать, а поддалась волнующему дребезжанию в груди и бросилась к нему на шею. Старалась не плакать, но совсем не всхлипывать не получалось. Кирилл был вынужден обнять ее в ответ, игнорируя мокрый нос, который так и норовил ткнуться в его шею.

— Подайте мне Нобелевскую премию, будьте любезны!

— Спасибо, Кир, спасибо. Но с другими я пока не смогу, наверное… Со временем…

— Со временем, со временем. Чего ты плачешь-то, рыбеха? Радоваться надо.

А она словно и не слышала:

— Спасибо тебе за шанс, что я когда-нибудь смогу вслух сказать Вадиму: «Привет». Спасибо тебе, Кир… Кстати, а ты знаешь, что у тебя нет слуха? Вообще никакого! И еще, ты характером весь в отца пошел…

— Намолчалась, я смотрю, моя девочка, теперь и не заткнешь…

* * *

Кирилл старался отшучиваться, но на самом деле чувствовал что-то очень тяжелое, неподъемное. Она была права — с Вадимом и другими пока вряд ли получится. Этот длительный процесс они пережили вместе, поэтому результаты на остальных пока затруднительно применить. Но это прорыв. В общем-то, не такой уж и гениальный, если разобраться. Ксюшины братья рассказывали, что она даже не пробовала предпринимать попытки, сильно боясь провала, а Кирилл не дал ей права слова.

Не такой уж и гениальный прорыв… Тогда почему она так крепко обнимает его, словно он только что жизнь ей спас? Не последние восемнадцать дней спасал, а только сейчас. В груди нарастало жгучее чувство и продолжало жечь сильнее: ее благодарность была настолько неконтролируемой, что останавливала сердце. Это оказалось так значимо, так внутреннее значимо, что и сам он в этот момент не смог привычно почувствовать себя одной из семи миллиардов одинаково бессмысленных частиц. Не может чье-то существование оставаться бессмысленным, если кто-то другой считает его настолько важным, чтобы тыкаться мокрым носом в шею.

Больше к Ксюше по ночам он не приходил. Но теперь и сама она встречала его приветливо, застукав на домашней кухне или в офисе. Семейство, впервые увидевшее, как она спокойно обращается к нему, пришло в восторженное недоумение и сделало вывод, что он слишком часто тут бывал, потому-то она и перестала воспринимать его как чужого. Никто им не рассказал о странных психотерапевтических свиданиях, и причину этого осознанного сокрытия тайны ни Ксюша, ни Кирилл не смогли бы объяснить. Наверное, это было слишком интимно, касающееся только их двоих — а о таком неприлично разговаривать с посторонними.

Еще через три дня уже полностью уверенный в результате Кир от Ивановых отправился к Вадиму. Он расскажет о том, что Ксюша ни с того, ни с сего смогла с ним заговорить, поэтому пора и любимому парню в этот процесс включаться.

К своему удивлению, обнаружил себя в квартире Лизаветы, почему-то ей рассказывающим обо всем. Подруга его умела слушать и быть серьезной, когда дело касалось серьезных вещей — как эта:

— Вадим — твой лучший друг. А с Ксюшей ты знаком несколько недель. Приоритеты, Кир, приоритеты!

Он залпом выпил остатки виски. Ему не хотелось называть вещи своими именами, но о чем-то сказать было нужно:

— Лизавет, давай абстрагируемся. Просто представь — двух друзей или братьев заинтересовывает одна девушка. Такое может случиться. И кто получает право за ней ухаживать, почему второй должен обязательно отойти в сторону, даже если с первым не сложится?

Собеседница усмехнулась:

— Думаю, на этот счет обязательно существует какой-нибудь «пацанский кодекс». Я не права?

Кирилл отвернулся и уставился в темноту за окном:

— Я к тебе пришел, чтобы услышать очередную избитую истину? Нет. Давай свое мнение! По какому критерию решается, кто получит девушку?

Лизавета подумала немного:

— Тот, кто вслух первым заявит о симпатии к ней. Я так думаю. А дальше — каждый решает уже для себя, где у него приоритеты…

— Отложи в сторону приоритеты, мы сейчас об абстрактной ситуации говорим! То есть не тот, кто ее лучше понимает, не тот, кому она больше нравится, а кто заявит об этом первым? Просто первым произнесет слова?

Лизавета подошла к нему ближе — ей совсем не нравилось такое непривычное состояние друга. Но этот разговор надо было обязательно довести до конца:

— Получается, что так.

— Какие бесконечные возможности слов…

Она погладила Кира по плечу, будто тот нуждался в утешении:

— У них все серьезно, Кир, я это вижу. Так что забудь об этих абстракциях. Ты уже опоздал на несколько слов.

Глава 12. Сонная

Головная боль вернулась сразу после разговора с Кириллом. Вадим не пришел в восторг от услышанного. Оказалось, друг его и в семью Ксюшину внедрился, и саму девушку почти привел в порядок. В общем, залез туда, куда не просили. Но Вадим был вынужден разыграть радость, чтобы Лиза, которой уже все было известно, и Кир ничего не заподозрили. Друзья почему-то были уверены, что говорящая девушка ему больше подходит, чем немая. Сам Вадим пока для себя с этим вопросом не определился.

Однако смена плана пока была ни к чему, хоть Кир и подкинул проблем. И теперь следующим ходом придется знакомиться с Ксюшиной семьей, ведь некрасиво как-то получается: посторонний человек там стал завсегдатаем, а любимый парень — за бортом. Не иначе и родители Ксюши тоже задаются этим вопросом. Он не боялся встречаться с ними: Вадим как никто другой умел делать лицо. А уж когда увидят, какими глазами на него смотрит Ксюша, то и сами полюбят — моментально и до гробовой доски. От этой девушки в виду открывшихся обстоятельств он отказываться был не намерен. Она, в отличие от всех остальных дамочек, потрясала своей ненавязчивостью. Ее, в отличие от всех остальных дамочек, легко удавалось удивить или обрадовать какой-то мелочью. Она не была ни меркантильной, ни зазнавшейся, а на то зверье Вадим давно насмотрелся. Свидания с ней проходили особенно необычно из-за ее немоты, но, кажется, Кирилл своим хамским вмешательством перевел их отношения на новый уровень. Оставалось только подождать и посмотреть, насколько интереснее или скучнее они от этого станут. И теперь это неизбежно. Раз уж она Кира, всего лишь приходящего к ним домой на ужины, так быстро начала воспринимать, как своего, то его, Вадима, время не за горами. Он не стал глубоко анализировать тот факт, что Ксюша с ним проводила куда больше времени, в том числе и наедине. Скорее всего, ее влюбленность затрудняет процесс общения. А с Киром никаких эмоциональных ступоров, потому-то они так запросто и спелись.

— Спасибо, Кир, — он протянул другу руку. — Спасибо, что сообщил об этом. Но мог бы и предупредить, что ты там тусуешься. Кстати, а зачем?

Кирилл улыбался неловко, криво, что ему был несвойственно.

— Да как-то само собой получилось. В общем, я тогда, после юбилея отца, к ней прикатил, чтобы все выяснить. Меня ее братья изловили, чаем напоили… вот с ними и стал общаться. А Ксюша просто сбоку где-то болталась.

Вадим никак не мог уловить, что с его другом не так. Но он точно знал, что не в характере того врать или извиваться, поэтому не стал обращать внимания на странности. Но уточнил — для полного душевного успокоения:

— Ты же не стал бы подкатывать к моей девушке?

И сам рассмеялся, не дождавшись ответа. У Кирилла, в отличие от него самого, позади есть серьезные отношения. В смысле, пара сотен серьезных отношений. Кир быстро увлекался, иногда и проваливался в свои чувства с головой, но все они были поверхностными, скоротечными. И как только каждая его настоящая любовь проходила — а на это уходила максимум неделя — то бросал очередную возлюбленную, чтобы снова потеряться в первой встречной. Мог бы Кир влюбиться в Ксюшу? Вряд ли. Она не в его вкусе — тот, как сорока, реагировал только на блеск, которым Ксюша похвастаться не могла. А даже если бы и влюбился, то стоило бы только подождать несколько дней, чтобы все успело разгореться и отгореть. Мог бы Кир посмотреть на девушку Вадима? Никогда. Потому что их дружба, в отличие от описанных влюбленностей, была самой настоящей.

— Ты видел Фиону? Новая модель! — Кир привычно переключился на другую тему. — Высоченная, выше меня, честное слово! Метиска, красивая, как… — он пытался подобрать аналогию, но не стал долго мучиться, — как я!

Вадим расхохотался:

— Фиона? Это что еще за собачья кличка? Если ты о споре на нее, то я пас. Сам понимаешь — теперь я человек скромный и верный. Ксюша там, все дела…

Он развел руками, а Кир только головой покачал:

— Я пропустил апокалипсис? И как мне теперь выживать в этом новом чудном мире одному?

Вот, оказывается, в чем дело. Кирилл переживает, что остался одинок в своей веселой жизни, а он так сопротивляется взрослению. Вадим словно отпочковался от него с этой настоящей романтикой, вот Кир и запаниковал. Но это ерунда легко решается: или Лиза объяснит, что жизнь стоит на месте только у самого Кирилла, либо моделька с собачьей кличкой отвлечет от тягостных мыслей. А Вадиму надо срочно определиться, что первично, что вторично — бытие или сознание. В смысле, поцелуи или знакомство с семьей. Он не хотел бы все испортить глупой ошибкой, поэтому предпочел свою обычную роль джентльмена, а она до сих пор никогда не подводила. Значит, впереди знакомство с Ксюшиной родней.

* * *

Кирилл после этого разговора словно камень с души скинул — все, эстафетная палочка передана, совесть девственно чиста. Но когда один камень отвалился, стал чуть более заметным другой, который он продолжил игнорировать. Лиза еще некоторое время донимала Кирилла, чтобы убедиться в отсутствии проблем. И хоть он уверял ее с пеной у рта, что все проблемы она сама себе придумала, но нервозность скрыть так и не смог.

Дело было не в Ксюше. Конечно, не в ней, даже близко! А в каком-то переосмыслении некоторых вещей. Например, скуки. А ведь он думал, что изучил эту сферу вдоль и поперек. Но оказалось, что "скучно" при определенных обстоятельствах превращается в "скучать". Парадоксально, но можно начать скучать, даже когда дверь кабинета закрывается за ее спиной. При этом "скучать" обратно в "скуку" не перетекает, как бы Кирилл ни старался. Но дело было не в Ксюше. По крайней мере он решил приложить все усилия, чтобы дело не оказалось в ней.

* * *

Ксюша пока опасалась пытаться говорить при Вадиме. Ее язык уже не распухал во рту так заметно, но она боялась, что ситуация может выйти из-под контроля. А вдруг у нее вместо слов приветствия выйдет только мычание? Она хоть и радовалась своему прорыву, но дальше рисковать не спешила. К тому же чувствовала себя гораздо спокойнее, зная, что эта ситуация теперь точно временная. Сам Вадим оставался предельно галантным, и в ее арсенале уже накопилось несколько ужинов в ресторане, один поход в кино и три букета, от которых весь офис давился ядом. Он никаким образом не давил и не торопил события, за что она была только признательна.

Она постепенно училась плевать на мнение окружающих, но это не всегда удавалось, поэтому теперь в каждый обеденный перерыв забирала свой контейнер и уходила от остальных, при этом стараясь держать спину прямо. Персоналу еще не надоело мусолить ее скромную персону, но и это пройдет. Самым обидным почему-то стал тот факт, что она даже поговорить с кем-то об этом не могла. Не идти же, в самом деле, плакаться на стервозных коллег Вадиму? Если бы она так поступила, то они сразу же бы оказались в чем-то правы. Она решила для себя, что не позволит портить себе настроение, почти став непроницаемой для чужих эмоций, и тут прочность этой защиты проверил тот, от кого она не ждала подобного.

Кирилл перестал с ней здороваться, подшучивать и даже «рыбёхой» ни разу не окликнул. Однажды она попыталась привлечь его внимание и даже ухватила за локоть в офисном коридоре, но тот глянул на нее, как на надоедливую собачонку, и просто прошел мимо. Это было слишком странно. А когда она узнала, что он так и продолжает общаться с ее братьями вне дома, так совсем потерялась в догадках. Если раньше после бассейна или тренажерки он в обязательном порядке оказывался на семейном ужине, то теперь у него всегда находились какие-то дела. И чем больше Ксюша об этом думала, тем ближе подходила к мысли, что он избегает именно ее. Но она не собиралась оставлять ситуацию в таком виде, потому что была слишком благодарна за его поступок.

Ксюша постучала в кабинет Кирилла, зашла, осторожно прикрыла за собой дверь и только потом заговорила:

— Привет! Занят?

Он был заметно чем-то недоволен:

— Привет. Занят, — скривился и приподнял со стола бумаги, от которых она его и отвлекла. — Надо срочно составить какой-то гребаный отчет за какой-то гребаный квартал. У нас целый отдел есть, чтобы заниматься этой гребаной статистикой, но отец хочет, чтобы непременно это сделал я. А я хочу на Ибицу! Как он не понимает, что я хочу на Ибицу к ибитянкам? Чтобы… обсуждать с ними их ибитянские обычаи, а не составлять эти ибитянские отчеты.

Ксюша улыбнулась:

— Могу помочь. Я разбиралась во всех последних отчетах, так что, может быть…

— Не надо! — он перебил резко. Встал и зацепился пальцами за карманы джинсов. Повторил чуть спокойнее: — Не надо. Иди своими делами занимайся.

И в этом раздражении, которое он не смог скрыть, Ксюша нашла ответ на свой вопрос:

— Кир… Я что-то тебе сделала? Почему наши отношения изменились?

Он зло усмехнулся:

— Какие еще отношения?

Ксюша растерялась:

— Я думала, что мы друзья… Ведь ты так помогал мне!

Теперь он смеялся, запрокидывая голову, но звучало это совсем невесело.

— Слышь, подруга, ты ничего не путаешь? Я помогал, потому что мне было скучно! И что, мне теперь с тобой кумоваться необходимо? Не заставляй жалеть, что я потратил на тебя уйму времени.

Ксюша закусила губу, не веря в услышанное. Это абсолютно не вписывалось в тот образ, что она восемнадцать ночей к ряду видела в своей спальне, но зато полностью соответствовало первоначальному о нем мнению. Так кто же он? «Для кого-то Иуда, для кого-то Будда»? Или зависит от фазы лунного цикла? Она решительно покачала головой, не желая отражать его злость:

— Хорошо, я поняла. Но если ты когда-то захочешь увидеть во мне друга, то я буду ждать. И хоть шута горохового из себя строй — я никогда не забуду того, что ты для меня сделал.

Развернулась и ушла, даже удивившись, что обида оказалась совсем не слезоточивой. В конце концов, Кирилл Семенович Симонов ей вообще ничего не должен. А вот она ему должна. И пусть хоть в черта лысого превращается — она останется ему должной.

Ей поначалу казалось, что такая уверенность в правильности своих мыслей остановит любую тоску, но не тут-то было. Размышления то и дело возвращались к внезапному изменению его настроения. Конечно, она не обязана ему нравиться, но хотя бы нормальные отношения между ними вполне реальны. И возможно, именно она должна шагнуть навстречу, чтобы хотя бы совесть свою успокоить — мол, сделала все, что могла. Да и внезапная отстраненность Кира ее сильно мучила. Поэтому в один из вечеров она не выдержала и набрала его номер.

— Чего тебе?

Из трубки доносился шум и музыка. Кажется, Ксюшин звонок пришелся совсем не вовремя.

— Кир, я хотела бы с тобой поговорить.

— Я в клубе, но держи пару секунд моей личной жизни, — у него заметно заплетался язык. — Что-то важное? Кого-то убили, ограбили, насильно нарядили в юбку Вильдо?

— Нет, но…

— Тогда не звони мне. И мой номер удали, будь добра. Чао.

И как бы Ксюша ни старалась отвлечься или найти объяснение, но настроение кануло в пропасть. Перед сном она пыталась переключиться на приятные мысли о Вадиме, но те постоянно ускользали из-под контроля. В итоге она и в три ночи так и не смогла уснуть. Поэтому и подскочила сразу, услышав привычный тихий шум снаружи.

Кирилл, как и множество раз до этого, подтянулся на перекладине, переместился на балкон, а потом и зашел в комнату как раз в тот момент, когда радостная Ксюша включила свет.

— Меня ждешь?

Он был пьян, но не слишком сильно. На ногах, по крайней мере, стоял твердо.

— Жду, — уверенно ответила Ксюша. — Но не думала, что ты придешь.

Он взлохматил челку, как всегда делал в моменты задумчивости, и улыбнулся креслу в углу.

— Ты поговорить хотела. О чем?

Ксюша села на кровать и смотрела на него прямо.

— Ни о чем конкретном. Я просто хотела с тобой поговорить.

— М-да уж, хоть бы повод какой выдумала, — Кирилл как будто сомневался пару секунд, а потом тоже подошел к кровати, скинул обувь и завалился на постель. Подложил руку под голову и уставился в потолок.

Ксюша повернулась к нему, не зная, то ли возмущаться такой наглостью, то ли радоваться, что он тут. Мысли последних дней не оставили ей выбора:

— А ты как? Что делал?

— Пил.

— Ну, это я уже по запаху поняла, — она рассмеялась тихо.

Кир скосил на нее глаза, и взгляд выдал его с головой — он был в хорошем настроении, хоть и зачем-то старался сдерживать улыбку.

— Ксю, а ты совсем не пьешь? Никогда? Почему?

Он снова превратился в того самого человека, который Ксюше был так необходим. Или эта трансформация происходит только в этой спальне? Если так, то первым делом надо приобрести наручники, чтобы оставить его тут навсегда.

— Могу рассказать. Все могу рассказать, если хочешь.

— Да ладно! — он и правда был удивлен. — Получается, я не просто так забыл забрать сдачу у таксиста? Иди, ложись рядом и рассказывай.

До сих пор ее еще ни разу не приглашали в ее же постель, но Ксюша не размышляла долго. Она улеглась на другую половину кровати, вздохнула и начала:

— Я, наверное, была влюблена в Рому с самого первого класса, хотя точно…

Он слушал внимательно и даже не заметил, как повернулся к ней. А она не заметила, как ее голова оказалась на его руке.

— И это все? — кажется, он не собирался ее жалеть. — Опозорилась разок — и целую фобию заработала?

— Как-то так, — она почему-то улыбалась от его реакции.

— Тогда слушай мои истории. Теперь моя очередь позориться! — он и сам начал смеяться, но потом задумался, выбирая, с чего бы начать.

Его историям не было конца и они включали буквально все: и приводы в полицию, и пьяные проделки, и включающиеся сигнализации, когда он с розой в зубах добрался до окна очередной своей возлюбленной, и как он разыгрывал бедного паренька из простой семьи, чтобы произвести впечатление на девушку своими горестями, но потом подскочил с криком на диван, когда впервые в жизни увидел таракана. Ксюша хохотала до слез в подушку, уже уверенная, что Кирилл представляет собой просто образец позорища. И это он еще до одиннадцатого класса не дошел!

— Я все это к тому говорю, что если бы каждая такая фигня заканчивалась психическими травмами, то я бы сейчас коротал ночи в смирительной рубашке!

Этот вывод остановил Ксюшин смех. Она вздохнула:

— Наверное, все зависит от восприятия. Для тебя без трусов оказаться на улице — не проблема, а для меня…

— Наверное, — согласился он. — Но странно, что ты отважилась снова влюбиться после такого.

— Странно, да. Но я очень рада, что познакомилась с Вадимом.

— И я рад. За вас обоих.

Кир потянулся и передвинул занемевшую руку так, чтобы Ксюшина голова оказалась на его плече. Так просто удобнее лежать, что и сама она быстро поняла, поэтому и спорить не спешила.

— Вадим — просто невероятный! — продолжила она начатую тему. — Кажется, я таких парней никогда не встречала.

Он усмехнулся:

— Ага, как будто тебе есть с кем сравнивать.

Ксюша нахмурилась:

— Допустим, с тобой!

Он бесшумно смеялся, подбадривая:

— Давай, давай, сравнивай!

— Да что тут сравнивать? — у нее даже получилось изобразить возмущенный тон. — Вадим — вежливый, ты — наглый. Вадим — незаменимый специалист, ты в «Нефертити» только для красоты. Вадим вышел из бедной семьи и сделал себя сам, а ты… ты даже отчет квартальный составить не можешь!

— Я расслышал только, что ты меня считаешь красавчиком.

— Так я могу продолжить! Вадим — серьезный и взрослый мужчина, а ты — застрявший в подростковом возрасте инфантильный…

— Ой, помолчи уже, а! Спать охота.

За окном уже начало светать. Ксюша зевнула:

— Тебе пора.

— Да, пора. Пошел я.

— Приходи еще. Поболтаем.

— Ни за что!

— Вот и договорились.

* * *

Андрей зашел в комнату сестры, чтобы разбудить на пробежку, и замер. Нет, он знал, что Кир уже давно наведывается к Ксюше — это пару недель назад заметил Антон. Совсем бесшумно залезть на третий этаж в ночной тишине нереально. Но обсудив это между собой, братья решили не вмешиваться. И дождались положительного эффекта — Ксюша теперь могла говорить с посторонним. Ради этого стоило вовремя закрыть глаза. К тому же весь интерес Кирилла на лечении и заканчивался — так они все и думали. Поэтому Андрея озадачил не сам факт присутствия Кира в спальне сестры.

Кирилл, как все считали, к их сестренке был равнодушен — в любом случае, на вопросы об этом отвечал именно так. Ксюша была влюблена в Вадима — Андрей в этом не сомневался. Она не стала бы врать ему и не смогла бы так тщательно краснеть, принося домой очередной букет. А если люди равнодушны друг к другу или тем более влюблены в других, разве они спят вот так? И пусть во сне человек себя не контролирует, но разве есть физиологическая необходимость так льнуть к кому-то? А они оба посапывали нос к носу, обнимая друг друга. Кирилл был одет, но это ничуть не уменьшало впечатление их близости. Андрей, не сумев определиться с отношением к этому зрелищу, вышел и тихо закрыл за собой дверь. Когда он вернулся с пробежки, Кирилла уже не было, а сестра спала, улыбаясь чему-то во сне.

Понимая, что ответа у этих двоих искать бессмысленно, Андрей решился на отчаянный шаг. Если сестра запуталась, то ей можно помочь. Если же Кир водит ее за нос, то Киру не мешало бы сломать хребет. Поэтому для начала нужно найти союзников.

Лиза, увидев его на офисной парковке, грациозно вышла из машины, сделала два шага, остановилась и живописно изогнула бровь.

— Отдел экономразвития, ты ли это? Соскучился или пришел извиняться?

— Поехали отсюда. Поговорить надо, — Андрей хмурился.

Лиза уперла руку в бок.

— Не знаешь, с какой стороны подкатить? Так ты хотя бы намекни: свидание или мольбы взять тебя обратно?

Эта девушка смогла бы вывести из себя даже удава, но Андрею до удава еще было медитировать и медитировать. Поэтому он просто ухватил ее за плечо и потащил к своей машине. Та почему-то даже не сопротивлялась.

— Я не завтракала, отдел экономразвития! Угостишь?

Он уже выезжал на дорогу, поэтому даже впериться в нее удивленным взглядом возможности не имел.

— Угощу, если хочешь. Тут кафе через квартал, сойдет?

— Сойдет. А тебе кто-нибудь говорил, что у тебя удачная посадка головы?

На эту хреномуть Андрей даже отвечать не стал. Она хотела его достать, вывести из себя, но перед ним стояла иная задача. И Лиза, когда наконец-то выслушала его, тоже стала серьезной.

— Я… не понимаю, — она задумчиво ковырялась вилкой в салате, но взгляд ее рассеянно блуждал по стенам кафе. — Я вообще всего этого не знала. Кир рассказал… ну, очень кратко. Я решила, что у него нет ничего серьезного. Но я выясню подробности… И он, и Вадим — мои друзья!

— Знаю. Поэтому и обратился к тебе, — Андрей с облегчением понял, что не ошибся с союзником. Лиза была отмороженной мегерой, но только не тогда, когда дело касалось двух ее приятелей. — Позвонишь, если что-то узнаешь?

— Позвоню. И ты держи меня в курсе, отдел экономразвития.

* * *

Лиза влетела в кабинет Кирилла и раздраженно захлопнула дверь.

— Ты спишь с девушкой своего друга?

— Что? — тот явно был не в форме. — Ты чего несешь?

Лиза попыталась говорить спокойнее, чтобы и он захотел быть с ней искренним.

— Я имела в виду, что ты проводишь ночи в спальне Ксюши. Даже если до секса дело не дошло, то это все равно… Ты вообще представляешь, что ты делаешь?

Кир устало опустил голову, тяжело вздохнул.

— Откуда ты знаешь?

— Сейчас важно не это, Кир! Я думала, что эта история закончена!

Он сел в кресло и начал тереть пальцами лоб — совсем как Вадим, когда у того болела голова. Лиза подошла к нему и наклонилась. Теперь она превратилась в саму доброту и тактичность:

— Кир, ну посмотри на меня, расскажи, что происходит. Она тебе нравится?

Лицо он так и не поднял, на вопрос тоже не спешил отвечать. Лизе пришлось это делать самой:

— Допустим, нравится. Но сама она влюблена в Вадима, а Вадим — твой друг, помнишь еще об этом? У тебя это на пару дней — скуку развеять, зато за эти пару дней успеешь разрушить что-то куда более важное.

— Я знаю, что на пару дней, Лизавет, знаю. Просто это как-то… Она тоже ведь тянется ко мне, хоть я и держался подальше. Это само собой вышло и больше не повторится.

— Тогда чего ты хочешь, Кир?

— Я хочу на Ибицу, — честно признался он. Осталось только захныкать, как ребенку.

— Спрошу иначе — что ты будешь делать? Если она сама к тебе тянется, а ты, безвольное существо, тут же оказываешься в ее постели?

— Оттолкну, — теперь Кир посмотрел прямо. — Сделаю так, что она сама ко мне тянуться больше не захочет.

Лиза кивнула, принимая любой исход, где Кир и Вадим остаются на одной стороне. До самой немой девчонки, которая даже не удосужилась оставаться немой, ей не было дела. А Кирилла она хорошо знала и понимала, что сейчас происходит — он заинтересовался, но запнулся о препятствие. А любое желание возрастает, если есть препятствия. Ксюшу, как болезнь, из него надо вытравить, пока он не наворотил дел, о которых потом пожалеет.

Глава 13. Мигающая

Кир продумывал план, в результате которого они с Ксюшей непременно окажутся по разные стороны баррикад, но тут вмешался Вадим. Не лично вмешался. Точнее, не вмешивался вообще. Он просто задержался на встрече с поставщиками, поэтому Ксюше предстояло всего лишь добраться до дома самостоятельно. Делов-то?

И так она бойко топала от офиса к остановке, что Кирилл не сдержался и окликнул. Она сначала улыбнулась, а уж потом осмотрелась по сторонам и убедилась, что может спокойно говорить:

— Ты когда ушел? Я, кажется, уснула…

— Так сразу и ушел, — Кирилл физически не мог проигнорировать ее улыбку.

— Врешь! Я просыпалась, а ты рядом валялся! Будить не стала — так сладко ты сопел, — она даже смеяться начала.

— Ну, может, не сразу, — он обернулся на парковку. — Вадим не приедет? Садись, подвезу.

Она немного покраснела, но кивнула, соглашаясь. Как мог предполагать Кир, она очень переживала по поводу общественного транспорта, но старалась вида не подавать. Или она покраснела оттого, что они так запросто обсуждают совместные ночные полежалки? Он решил не рассказывать, что кто-то из братьев их точно застукал и даже шпионит на Лизавету. Если Ксюша покраснеет еще сильнее, то у него сдадут нервы.

До ее дома такая короткая дорога, и Кирилл не мог себя заставить прибавить скорость. Ксюша же вела себя непринужденно, рассуждая сама с собой:

— А вот знаешь, как я думаю? Если бы ты не был мне другом, то не пришел бы вчера! Ты хоть и пытаешься изобразить равнодушие, но поступки тебя выдают!

Другом он ей не был ни вчера, ни тем более сегодня. Но промолчал.

— Да-да! Я поняла кое-что о тебе…

Он улыбался дороге и считал так быстро кончающиеся километры:

— Излагай.

— У тебя было все — вообще все, а так не бывает. Богатая семья, но любящая и понимающая, настоящие друзья и девушки, которые смотрели на тебя не из-за твоих денег… Внешность, ум, характер, здоровье — все! И оказалось, что этого всего слишком много! — она перевела дыхание или сделала паузу, чтобы подобрать нужные слова. — А человеку нужны барьеры, препятствия, конфликты… Он себя познает через это. И ты начал создавать искусственные конфликты для себя — поэтому так любишь читать, чтобы погрузиться в проблемный мир, поэтому уехал в Милтон-Кинс, и поэтому же, я думаю, любишь разные неестественные ситуации — ну, как игры или социальные эксперименты… Не знаю, как точно сформулировать. Ты поэтому сразу заинтересовался моей семьей, потому что мы в каком-то смысле необычные… — она осеклась на мгновение. — Я что-нибудь угадала?

— Извини, прослушал, — он ответил спокойно. — Уловил только, что ты снова назвала меня красавчиком.

Ксюша рассмеялась. Вот за тем поворотом останется только несколько минут. А завтра Вадим уже не будет на встрече с поставщиками. Кирилл остановил свое предложение уже в горле, но Ксюша все сделала за него:

— Кир, если ты свободен, давай чем-нибудь займемся?

Он все же вписался в поворот. «Чем-нибудь займемся» в его и ее интерпретации явно обретали разный смысл.

— Я имею в виду — покажи мне те места, куда сам обычно ходишь отдыхать! Тогда я тебя пойму лучше, да и мне интересно.

— Ну уж нет! — Кирилл, как ни старался, не смог представить ее в комнате для приватных танцев непосредственно под грудастой стриптизершей. — Тебе не понравится.

— Пожалуйста, Кир! — она даже руки умоляюще заломила.

— Нет. К тому же для тех мест еще слишком раннее время.

Ксюша вздохнула:

— Ладно. Тогда хоть на ужин зайди. Мама будет рада.

— Это можно.

Анна Ивановна и не собиралась удивляться его появлению, встретив, как своего:

— А, это вы? Мойте руки и за стол. Ужин готов, но ребята и отец еще не приехали. Вы сегодня раньше всех явились.

— Теть Ань, да я не голодный.

— Я тебе сейчас дам — не голодный! Руки мой и садись за стол, я сказала.

Он повиновался. И ужин растянулся надолго, поскольку каждый прибывший добавлял к столу не только свое улыбчивое лицо, но и очередные истории, вопросы и ответы. А когда Кирилл уже успел пообщаться со всеми и решил, что пора и честь знать, Ксюша неожиданно обратилась к поддержке зала:

— Я Кира просила сходить со мной в ночной клуб — я ведь ни разу не была! А он отказался!

Братья переглянулись.

— Нет! — сказал Андрей.

— А почему нет-то? — сказал Александр. — Сестра пять лет дома просидела, а тут с Киром прямо ожила!

— Завтра на работу-то как встанете? — сказал Антон.

— Я с вами! — сказал Аркадий.

— Конечно! Выпьем, развеемся, — сказал Анатолий. — Я и сам хотел сегодня куда-нибудь выбраться.

Кирилл хотел было выпрыгнуть в окно, но вовремя вспомнил, что первый этаж его от этого морального изнасилования не спасет. И вынужден был остаться. Собрались мгновенно, не дав ему права голоса, и вчетвером отправились на его же машине в бурлящее весельем будущее.

Аркадий созвонился со своей девушкой, поэтому быстро отпочковался от коллектива, а Анатолий через некоторое время отправился к бару, заявив напоследок:

— Меня не ждите. Ксю не пьет, а ты за рулем. Я сюда развеяться пришел, а не на ваши трезвые рожи смотреть. Кир, присмотришь за сестренкой?

Так они и остались вдвоем, чего весь вечер не собирался допускать сам Кирилл. Но это не проблема — без алкоголя никаких печальных последствий не предвидится. Ксюша же, вытягивая шею, рассматривала обстановку и посетителей. А потом и потащила его танцевать.

— Не-не! — отмахнулся Кирилл. — Иди сама, я тут буду, не волнуйся и оторвись.

И Ксюша, к его величайшему изумлению, тут же двинулась на танцпол. Подняла руки вверх и закружилась, игнорируя внимание к себе. Как так получилось, что одни комплексы у нее до болезни запущены, зато о других она словно даже не слыхала? Она улыбалась в никуда и выглядела как-то по-особенному естественной в своих движениях. Кирилл поднялся на ноги и шагнул ближе, чтобы лучше видеть. А Ксюша его и не замечала. Она, в отличие от всех остальных тут девушек, танцевала не для кого-то — только для себя. А рыжие волосы меняли в воздухе траекторию в такт рваной музыке. Красивая, как сказал бы Вильдо. Но совсем не непорочная — тут он ошибся. Наоборот, очень даже порочная — в этих своих узких джинсах и топике, да еще и с такими движениями, напрочь лишенными стеснения.

К ней уже подтирались двое малолеток, поэтому Кирилл подошел ближе, чтобы контролировать процесс. Он видел, что Ксюше нет до тех никакого дела, но малолеткам не всегда все сразу понятно. А потом решил не рисковать с их гормонами и подошел к ней вплотную, тронув за плечо. Обернулась, открывая глаза, улыбнулась как-то пьяно, тут же обхватила его за шею.

— Танцуй давай, тухлая морда! Ты зачем сюда пришел?

Пришлось обнять и прижать к себе. Затем танцевать — мучительно медленно под бешено ритмичную музыку. Пришлось смотреть в ее глаза и мигающие отблески света на лице. А потом наклониться и поцеловать, чтобы она перестала так улыбаться.

Ксюша немного отшатнулась, но даже руки с его шеи не убрала.

— Ты что делаешь? — спросила громко, перекрикивая музыку.

— Проверяю, грохнешься ли ты в обморок, как в тот раз.

— А-а, — она будто даже поверила в эту чушь. — Нет, теперь не грохнусь! Не с тобой.

Кирилл руками затормозил очередное движение ее тела и поцеловал снова, на этот раз уже не останавливая себя. Но теперь Ксюша отпихнула его с силой.

— Ты что делаешь?!

— Первое правило ночного клуба: расслабься! — ответил Кирилл, но даже улыбнуться себя заставить не смог.

— Идиот, да?

Он промолчал. Взял ее руки и закинул на прежнее место, обозначая этим, что она совершенно напрасно отошла от первоначальной версии.

— Кир… — она теперь потянулась к его уху, чтобы не пришлось так кричать. — Ты чего хочешь?

— Хочу, чтобы ты мне ответила.

— Ответила?

До чего же наивная дура!

— Я тебя целую — ты мне отвечаешь. Что тут непонятного?

— Отвечаю?

Проще было показать, чем продолжать эту наиглупейшую дискуссию. Кирилл обхватил ладонями ее лицо и прижался к губам. Ксюша замерла, а потом вдруг расслабилась, как будто отдалась порыву. Он закрыл глаза вслед за ней. Вокруг бушевала толпа, барабанные перепонки трещали от музыки, но внутри стало тихо. Кирилл не смог долго оставаться на поверхности ее губ — нырнул языком, а она открылась. Ответила сразу, не боясь выдать свою полную неподготовленность. Неловко, но совсем смело, без оглядки — точно так же, как и танцевала. А у Кирилла зашумело в ушах от мысли, что она, скорее всего, вообще никогда и ни с кем прежде не целовалась, поэтому и задыхается теперь от волнения. Тогда почему задыхается он?

Кирилл отстранился сам, прижался лбом к ее, но ладони так и не убрал:

— Просто продолжай танцевать, чтобы никто не догадался, что ты натворила.

— Кир…

— Танцуй. Все неважно, когда ты танцуешь.

Она снова закрыла глаза и продолжила плавные движения, но теперь словно не слышала музыки. А когда через пару минут замерла, Кириллу пришлось озвучить вопрос:

— Я отвезу тебя домой?

Целая минута вакуумной пустоты, в которой он, кажется, мог расслышать стук чьего-то сердца.

— Да. Отвези.

И дальше все стало невозможным. Они старательно избегали взгляда друг друга, не знали, что сказать и даже двигались какими-то истерическими рывками. В машине долго молчали, а потом заговорили разом:

— Я твоему брату сообщение кину, что уехали…

— Я не знаю, что на меня нашло…

Кирилл только сейчас смог посмотреть на нее:

— В смысле — что нашло?

Ксюша выглядела растерянной и сильно отличалась от недавней девчонки на танцполе. Она подумала и ответила неуверенно:

— Ну, я как пьяная там была… Даже не знаю… А теперь мне стыдно.

Кирилл усмехнулся и повернул ключ зажигания:

— Второе правило ночного клуба: то, что случается в клубе — остается в клубе.

Она тоже улыбнулась, но еще оставалась слишком зажатой:

— У меня ведь Вадим есть… Такая глупая ошибка!

— Третье правило ночного клуба: никому не говори о ночном клубе. Да не переживай ты, Ксю, с каждым может случиться.

— С каждым? — теперь она почему-то перестала доверять его словам.

— С каждым. Адреналин, танцы, мигающий свет с эффектом гипноза… В общем, давай забудем?

— Давай! Спасибо тебе, Кир.

И на этом все. Кирилл даже не собирался в это вдумываться. С ним в клубах случались танцы и повеселее. А тут вообще ничего такого, о чем бы стоило вспоминать.

* * *

Ксюша была так смущена, что даже с матерью говорить не захотела, сославшись на усталость и ранний подъем. А в комнате вцепилась в подушку, словно во всем та и была виновата.

Но позже она смогла себе объяснить, почему это сделала. Девочка, которая с детства мечтала о прекрасном принце, долгие годы была заточена в башне. И вдруг появляется… да кто угодно, хоть дракон! И что же девочке остается, если все накопленные эмоции хотят быть выплеснутыми? Вот и вышло, что выплеснулись они на Кира. Повезло еще, что тот парень понимающий и не осуждающий за такие всплески.

Она смогла себе объяснить, почему это сделал Кир. Тут еще проще. Он — балбес и бабник, и никогда это в тайне не держал.

Эти мысли быстро успокоили Ксюшу, оставив только чувство стыда перед Вадимом. Если вспомнить о нем, то поступок исключительно безобразный. К сожалению, изменить что-то все равно не получится, а больше такого не повторится. И то ли она придумала исчерпывающее оправдание всему, что произошло, то ли слишком устала, но уснула отчего-то совершенно спокойной.

* * *

— Ты уверена?

— Уверена. По обрывкам разговоров и по тому, что Ксюша теперь даже в обеденный перерыв не выходит из своего кабинета.

— Почему они ее не любят? Как вообще ее можно не лю…

— Кир!

— Лиз! — теперь он часто выходил из себя без повода. — Хорошо, я увлекся! Увлекся ее тупой пижамой с ракушками, ее всклокоченными волосами… Знаешь, а ведь она ни разу не подошла к зеркалу — так и сидела с лохматыми волосами, как пугало! Тем, что всегда называет вещи своими именами. Глупостью ее увлекся — ведь она должна была бы ненавидеть весь мир, а у нее будто извилины нужной нет! Как она может подпускать таких, как я или Вадим, близко? Доверчивостью ее… Проницательностью. Лодыжками ее, которые только Вильдо и заметил. И тем, как дышит во сне… И тем…

Лиза даже руку подняла, чтобы остановить его ненужные излияния:

— Это называется «хочу», Кир.

— Хочу, чего уж там, — согласился он с очевидным.

— На моей памяти это двухсотое твое «хочу» и первое настоящее «хочу» Вадима. Так и кто должен получить девушку?

Он ненадолго уткнулся лбом в рабочий стол, но потом поднял голову:

— Ладно. Тогда будем убивать двух зайцев одним махом, а ты мне поможешь. Зато моя рыжая рыбка больше ни за что не станет мне звонить, чтобы просто поболтать. Раз я не могу оторваться от нее, значит, будем ее отрывать от меня.

* * *

Ксюша взяла свой контейнер в общем отделе и привычно направилась в свой кабинет, но прямо на развороте натолкнулась на Кира. Улыбнулась ему смущенно, приветствуя.

— Не понял, а ты куда? — сначала обратился к ней, а потом громче — ей за спину. — Девчонки, а на меня хавчика хватит? Я голодный, как черт!

Конечно, «девчонки» тут же нашли ему и место, и кусок пиццы, и кофе в картонном стаканчике — словно только и ждали подходящей ситуации, чтобы продемонстрировать свое исключительное гостеприимство.

— Ксю, куды почапала? Иди сюда!

Она заметалась, не зная, что делать, но Кирилла обижать хотела в последнюю очередь. Однако за нее ответила Ольга:

— А Ксюше с нами неудобно! Понимаете, она ведь стесняется своей немоты, давайте не будем усложнять девушке жизнь, Кирилл Семенович?

Он откинулся на спинку стула и вытянул ноги.

— Да какая же она немая? Ничего подобного!

— В смысле? — раздалось сразу с нескольких сторон, а Ксюша спонтанно повернулась к нему, чтобы понять, к чему он клонит.

И дальше начался какой-то ужасный фильм, в реальность которого поверить сразу невозможно:

— Она не немая. Вранье все это. Слушайте историю! На выпускном школьном балу наша Ксюша решила признаться какому-то пацану в любви, да так облажалась, что некоторые этот выпускной не пережили — пали смертью от хохота, как говорится. Ее, само собой, в дурку, а потом еще пять лет ей мозги на место вставляли. Вот с тех пор она при парнях и слова выдавить не может. Представляете? Надо же позвонить этому пареньку — благодаря ему, можно сказать, Ксюша работу у отца и получила! Как его там, Рома же? Я все правильно рассказал, Ксю? А вы чего застыли? Неужели не смешно — вы только посмотрите, какая она стала зеленая!

Человек состоит из костей, кожи, внутренних органов… Но бывает так, что помимо этого, больше ничего нет. И тогда человек — не человек вовсе, а просто мешок с костями и органами, плавающими в пустоте. Бывает и так, что мешок это осознает, но ничего не может с этим поделать, потому что пустоты все равно оказывается больше, чем его мыслей. Ксюша в этот момент перестала быть человеком. Внутри остановились все процессы, зрение отключилось, остались только звуки — злой смех Кирилла в полной тишине.

Целую бесконечность — один только смех Кирилла, но потом позади уверенный и раздраженный голос Лизы:

— Кир! Ну это уже слишком! У тебя вообще границ не осталось?! Как можно…

Возможно, именно Лиза и увела Ксюшу в ее каморку, что-то утешительно говоря на ухо. Возможно даже, что где-то позади осталась мертвое беззвучие.

Лиза оставила ее, а потом из коридора Ксюша могла расслышать ее голос, но в смысл не углублялась — это было неважно. Сама она не плакала и не рвала на себе волосы, просто смотрела в воздух впереди себя, а когда смогла думать, то в голове вертела только одно слово: «Почему?»

Можно ли ошибиться в человеке настолько сильно, чтобы прижать его к самому сердцу, а потом удивляться, что он вцепился в него зубами? Чья вина, что такая ошибка произошла? Кирилла, который никогда и не строил из себя ангела, или Ксюши, которая безосновательно нацепила на него нимб? И хоть ответ очевиден, в груди все равно невыносимо больно — от презрения к самой себе. Иногда внутри жмет так, что слезы этой силой выдавливаются наружу. Но тут было другое — чуть большее, чем просто слезы. Тогда даже плакать невозможно — а значит, остается только смеяться над собой.

Через какое-то время дверь ее кабинета приоткрылась и в проеме показалась смущенное лицо Ольги из отдела кадров:

— Ксюша, это… пойдем, кофе выпьем? Там девчонки все собрались. Ты это… не переживай…

И она зачем-то потащила Ксюшу туда же, откуда ее пару недель назад вышвырнули. Коллектив этот был переполнен завистью и злобой, но Кирилл довел их до их границы. Он поступил настолько некрасиво, что негативные эмоции отступили перед сочувствием. Ксюша пошла. Ксюша взяла свой кофе и села на предложенный стул. Ксюша слушала, как постепенно вокруг нее нарастают сначала неловкие, но все более громкие обсуждения восьмой женитьбы Димы или очередного выкрутаса Вильдо.

* * *

— Все отлично, Кир. Вадим, правда, на тебя взъестся, если узнает… Он в офис вернется только к вечеру.

— А кто ему скажет? Она? Вряд ли. Так что все идеально. И ты, Лизавет, прекрасно вписалась. Общественным мнением можно управлять только с пинка. Твой пинок удался.

— Пинок и пара фраз о человечности, — улыбнулась Лиза. — Они тебя обожают, но палку ты перегнул уж слишком удачно.

После ухода подруги, радость от миссии утекла вслед за ней. Кирилл сел в кресло и сжал руками голову. Почему-то не каждый добрый поступок делает человека счастливым — и это странно. Он боялся, что Ксюша такого не выдержит — потеряет сознание или пойдет писать заявление об уходе. Но, судя по рассказу Лизаветы, та довольно быстро пришла в порядок. И теперь хотя бы научена не доверяться посторонним со всеми потрохами. Все хорошо, что хорошо кончается. А квартальный отчет, чтоб его за ногу, еще торчит.

Кирилл закончил в течение часа, затем сразу зашел к отцу. Тот с улыбкой торжествующего павлина глянул на распечатанные листы, но комментировать не стал, чтобы не спугнуть рвение наследника. Однако тот его огорошил:

— Я уезжаю, пап. В отпуск.

Настроение старика тут же изменилось:

— Если ты куда-то и уезжаешь в отпуск, то только на курсы аудита или налогового учета! На выбор!

Кирилл был не в настроении — он кое-как сдерживался, чтобы не начать орать:

— Окей. Узнаю, есть ли на Ибице такие курсы. Аривидерчи.

— Стой! — Семен Иванович оперся на трость и с трудом поднялся с кресла. — Кирилл! Я думал, что ты за дело взялся — за последние две недели сделал столько, сколько не делал за всю предыдущую жизнь! И макет, и те твои предложения, и даже переговоры с европейцами! Решил, что ты уже полностью втянулся…

Кирилл смотрел в сторону:

— Значит, ты ошибся. Оказалось, что я просто остался… мной.

— Подожди, сын, — Кирилл повиновался, но устало качал головой. Он не хотел понапрасну обижать отца, поэтому и разговоры надо вытерпеть. — Сын, ты понимаешь, что если и дальше так будет продолжаться, то я поставлю Вадима на пост гендиректора после своего ухода? Ты ведь мне даже выбора не оставляешь!

Именно имя друга и стало спусковым крючком. Как будто это короткое слово распахнуло нечто важное, что Кирилл так не хотел никому показывать:

— Так ставь! Он заслужил. Он все заслужил, что бы ты ему ни дал! — Кирилл почему-то начал кричать. — Пусть ему достанется «Нефертити», пусть ему достанется все! Отдайте ему уже все и всех, а меня оставьте в покое!

— Сынок, что с тобой?

Кирилл почувствовал его страх и переживание, а он совсем не собирался заканчивать на этом. Поморщился, как от боли, втянул воздух сквозь зубы, ответил как можно спокойнее:

— Ничего. Я уеду, пап. Перекину свои дела Вадиму, а он по штату потом раскидает.

Не стал дожидаться ответа и вылетел вон, чтобы не наговорить еще какой-нибудь ахинеи. Как же она была права, называя Кирилла «застрявшим в подростковом возрасте инфантильным…» — жаль, что он тогда не дослушал настолько точное определение себя самого.

Не хватало еще столкнуться с ней, выбежавшей в коридор на шум. Но если ты прочно засел в черной полосе, то тебя ждет самое худшее из того, чего «не хватало». Она застыла перед ним — теперь осознанно немая. Не потому, что не умела говорить, а потому, что говорить больше нечего. И он почему-то тоже онемел, заметив скопившуюся желчь в ее глазах, так не шедшую устоявшемуся образу. Кирилл дал ей время для пощечины, которую со всем своим творческим рвением честно заработал. Не дождался, а потом заставил себя двинуться дальше. Чтобы уехать и оставить все, как есть.

Ненадолго. Пока не пройдет.

* * *

В конце рабочего дня Лиза отправила сообщение: «Отдел экономразвития, приезжай, поговорить надо» и прикрепила свой домашний адрес. Андрей не ответил, но в том, что он будет на месте, она не сомневалась.

Дома переоделась в спортивный костюм, а потом долго стояла перед зеркалом, вспоминая о рассказе Кира. Подумала, что Ксюшина роль ей не подходит, и убрала светлые волосы в высокий хвост, надела платье — короткое до неприличия. В таком даже в подъезд выходить — опасно для жизни; оно водилось в ее гардеробе для самых крайних случаев. Лиза не стала задумываться, почему непременно хочет сбить Андрея с толку своим внешним видом. Просто некоторые люди рождены для того, чтобы остальных сбивать с толку. На том мир и строится.

Глава 14. Отдыхательная

— Проходи, проходи, отдел экономразвития. Выпьешь?

Андрей осмотрелся по сторонам, но ее голых ног словно и не заметил.

— Я за рулем, — ответил на последний вопрос.

Лиза закрыла дверь и весело заявила ему в спину:

— Да одолжу я тебе на такси, безработный! Что, у меня сердца, по-твоему, нет?

Он повернулся к ней и неконтролируемо скривился:

— Говори уже, что случилось.

В Лизу вселился бес с приступом азарта:

— Садись, выпей, тогда расскажу.

— Наливай, — он удивил быстрым согласием, завалился в кресло и добавил, ни к кому не конкретно не обращаясь: — День сегодня и без плохих новостей так себе…

Лиза плеснула в стакан коньяка и протянула парню. Села на диван напротив, живописно сложив ноги, но он даже и не подумал хотя бы глянуть в ее сторону. Ее немного раздражал его отстраненный вид, поэтому она поставила перед собой задачу задержать его тут хотя бы до того момента, когда получит заслуженное внимание:

— Проблемы на работе? — решила, что насмешка не повредит, но он насмешки и не уловил.

— Да… — Андрей хлопнул коньяк в два глотка. — Не проблемы даже, так, текучка… Переводчики в контракте ошибку допустили, юристы одобрили, а мы остались виноватыми.

— Так ты нашел себе работу? — Лиза не могла не озвучить этот вопрос.

И Андрей словно только что вспомнил, кому это рассказывает. Он даже рот приоткрыл, словно удивляясь. Вероятно, и правда, слишком устал и по привычке, как обычно придя домой, высказал все, что накипело. На вопрос отвечать не спешил — взял себя в руки и улыбнулся, не размыкая губ.

— Давай теперь ты. Добивай меня плохими новостями.

Лиза наклонилась и двинула по стеклянной столешнице бутылку коньяка в его сторону — сам нальет, если захочет. Не ей же носиться, его обслуживать?

— С чего ты взял, что плохие? Как раз наоборот, — и тут она сообразила, что новостей, которые она не могла бы озвучить по телефону, не было вовсе, поэтому заговорила быстрее, чтобы и он о том же не подумал: — Кириллу нравится Ксюша. Чуть больше, чем нравится.

Андрей нахмурился и кивнул. Лиза продолжила:

— Но сегодня они крупно поругались. После этого она не сможет общаться с ним, как прежде. Саму причину конфликта она тебе и расскажет, если захочет. Но в сущности, это не важно. И дальше — Кирилл улетел на Ибицу. Так что если и намечались какие-то проблемы, то их больше нет.

— Улетел? — Андрей глядел пристально, пытаясь в голове собрать полную картину.

Лиза глянула на настенные часы:

— Если не ошибаюсь, посадка была полчаса назад. А билет он при мне заказывал.

— Ясно, — он выглядел спокойным. — А Вадим что?

— А что Вадим? — Лиза и правда не поняла. — Вадим и Ксюша продолжают встречаться. И кажется, у обоих все серьезно. Что тебя смущает?

Андрей сам плеснул из бутылки еще и задумчиво поворачивал стакан, наблюдая за меняющей угол наклона жидкостью.

— Смущает вся эта ситуация. Сама сестренка бы не запуталась. Кир многое сделал для нее, и она из-за этого воспринимает его иначе… А Вадим ей действительно нравится.

— Распутается! — Лизе неожиданно надоела эта тема, но она не придумала, на что еще можно переключить разговор. Спросить, куда приняли Андрея после увольнения?

Андрей же, так и не сделав очередного глотка, отставил стакан на журнальный столик и поднялся на ноги.

— Посиди еще! — она сказала это до того, как успела подумать. А потом решилась и на большее: — У меня вечер свободный, так что…

Но когда Андрей подошел к ней, не выдержала его взгляда сверху вниз и тоже встала.

— Зачем мне тут сидеть, если это все, что ты можешь сказать о Ксюше?

Его слова прозвучали возмутительно. Лиза до сих пор никому таких авансов не выдавала, так что попросту опешила оттого, что ее порыв не нашел хотя бы минимального отклика:

— Тебя вообще больше ничего не интересует, кроме твоей сестры?

Теперь Андрей улыбался по-настоящему, даже с какой-то иронией:

— Почему же? Меня интересует, например, чего это ты так вырядилась?

— Я всегда так дома одеваюсь! — прозвучало так глупо, что Лиза совсем растерялась. — Я просто предложила тебе немного посидеть, поболтать… все!

И Андрей наконец-то посмотрел прямо на нее — с головы до ног и обратно. Вроде бы именно этого Лиза и добивалась, но теперь совсем была не рада.

— Лиза, — он впервые обратился к ней по имени. — О чем с тобой еще болтать? Но могу остаться на ночь, если хочешь.

Она задохнулась возмущением:

— Да ты охренел… С чего вдруг ты считаешь себя вправе…

— С удачной посадки головы, нет? — он теперь почти смеялся ей в лицо. — Лиза, давай, как взрослые люди себя вести? Ты красивая, сексуальная, пока молчишь. И если обещаешь заткнуться, то мы можем вместе отдохнуть. Но настаивать не буду.

— Да пошел ты! — она полностью перестала себя контролировать. — Иди отсюда! И чтобы духу твоего…

Андрей схватил ее за бедра.

— А знаешь, я передумал. Могу и понастаивать. В конце концов, я кое-что тебе задолжал за свое увольнение.

— Слетел с катушек, дебил?!

Он толкнул ее обратно на диван и навис сверху, все так же продолжая улыбаться. Лиза не привыкла к такому обращению. Она приучена к дорогим ресторанам, комплиментам и подаркам до того, как стоящий в очереди осмелится хотя бы притронуться к ней. Она не дает ни на первом, ни на втором, ни на пятом свидании, потому что кавалеры должны сначала свихнуться от желания ее заполучить. Но Андрею разыгрывать перед ней кавалера было ни к чему. И если Лиза оттолкнет, Андрей пожмет плечами и уйдет — в его вгляде это читалось отчетливо. Он вообще ничем не рисковал, потому-то и чувствовал себя уверенно. Лизе осталось только высказаться, а потом схватить за воротник и притянуть к себе.

Через два часа они уже валялись на постели в ее спальне. Лиза, уместив голову на его груди, водила пальцами по животу. Андрей зевнул и сел, не обращая внимания на то, что довольно грубо ее скинул.

— Не останешься? — кажется, она до сих пор не поверила в свое положение.

— Нет. Я лучше домой. Завтра утром на работу, переодеться надо. Позвонишь, если что-то с Киром изменится. А так… спасибо, все было мило.

— Андрей… — Лиза потерялась в ощущении какого-то унижения, но до конца не могла понять его природы. — Зачем ты так?

— Как? — он даже обернулся в дверном проеме, но она не знала, что ответить. — Я сам дверь захлопну. Пока.

Возможно, что он услышал, как она сдавленно всхлипнула, но не стал возвращаться. Лиза не производила впечатления романтичной девушки, влюбленной и страдающей. Они сделали то, чего оба хотели, естественно, без каких-либо симпатий, родства душ или продолжений. Расстраиваться ровным счетом не из-за чего.

* * *

Семен Иванович из-за плохого самочувствия не появлялся в офисе. Ксюше становилось скучно, хоть все остальное и пришло в полный порядок. Его омерзительный сынок укатил на Ибицу, Вадим всегда был предельно внимательным и вежливым, девчонки из общего отдела снова относились к ней доброжелательно. Некоторую сумятицу в распорядок дня вносил только Вильдо, но и с ним Ксюша научилась находить общий язык. Все было идеально, кроме того, что сердце так и не встало на место. Она и не ожидала, насколько сильно способна переживать нанесенную каким-то там идиотом — она никак не могла припомнить его имени — обиду. Ей даже приходилось осознанно останавливать себя от того, чтобы найти его поступку хоть какое-то объяснение. Ксюша так хотела его простить, что это мешало ей свободно дышать.

С Вадимом вслух говорить она так и не решалась, зато Елизавета Николаевна теперь постоянно заглядывала к ней, чтобы поболтать. Ксюша поначалу воспринимала ее визиты с опаской, но в один момент заметила, что ее странная то ли подруга, то ли неприятная знакомая сама на себя не похожа.

— Лиза, — та сразу попросила ее называть по имени. — У тебя что-то случилось?

Блондинка тряхнула своей идеальной головкой, а потом зачем-то уставилась в стену. Видя, что глаза этой непоколебимой стервы начинают блестеть, Ксюша забеспокоилась и подошла ближе.

— Ты что? Дома проблемы? Что случилось, Лиза?

Она даже погладила девушку по плечу, не сдержав приступа сочувствия. Но та улыбнулась натянуто и проморгалась.

— Ничего, Ксюш, ничего… Просто, знаешь, бывает так, что ты не понимаешь, что происходит… А вместо того, чтобы понимать, начинаешь переосмысливать себя. Где ты ошиблась, что именно сделала не так, могла ли поступить по-другому…

Это так сильно шло вразрез с ее обычным поведением, да и полностью описывало состояние самой Ксюши, что захотелось Лизу обнять. Но Ксюша придумала другой, лучший выход:

— А поехали сегодня по магазинам? Или в салон красоты. Ты ведь давно меня звала…

— Поехали! — Лиза ответила так бойко, что показалось, что все это представление только для того и было устроено. — Только при условии — мы и тебе меняем имидж!

В салоне Ксюша уже кричала, совсем позабыв о каком-то сочувствии к этой высокомерной мымре:

— Я не стану стричь волосы!

— Станешь, станешь! — угрожающе пела та при поддержке сразу двух мастериц. — У тебя волосы густые, надо делать каре. Длинное! И косую челку! Да доверься ты уже моему профессиональному взгляду, дурында рыжая!

— Отстань от меня! И больше никогда ко мне не приходи!

Лиза злобно прищурилась:

— Новая прическа — новая жизнь! Хочешь что-то изменить — стриги волосы!

И почему-то эта фраза сработала, хоть в ней не содержалось и малейшего смысла. Ксюша устало осела обратно в кресло и позволила делать с ней все, что этим садисткам заблагорассудится. Пусть хоть налысо бреют, если это поможет ей легче дышать.

Странно, но реакция и семьи, и девчонок из «Нефертити» превзошла все ожидания. И если последних она еще могла заподозрить в неискренности, то братья ни за что не стали бы ей врать. Теперь и она, остановившись перед зеркалом, узнавала себя новую — совсем другую, непривычную. Ту, которая согласится и на очередную фотосессию, и врежет с размаха любому, кто еще посмеет ее обидеть. Это была совсем не она. Или она, но с какой-то неизведанной стороны. С косметикой экспериментировать Ксюша не спешила, обошлась только навязанной Лизой тушью. Та в свойственной манере заявила, что кожа и без того неплоха, но выходить из дома, не накрасив ресниц, может себе позволить либо идеальная красавица, каких на свете не существует, либо полная уродина, которой ничто не поможет. Ксюша, хорошенько подумав, не смогла отнести себя ни к одной из этих категорий. А теперь своим ставшим более ярким глазам была только рада.

На третий день Семен Иванович, вместо своих обычных распоряжений по телефону, сказал:

— Давление опять высокое… И я уже ощущаю себя совсем ненужным.

Ксюша почувствовала, что говорит он об этом не для того, чтобы услышать утешение, поэтому и не стала утешать. Он продолжил свою мысль:

— Вот и хочу тебя попросить: зайди в юридический отдел, возьми у них последнюю редакцию контракта с европейцами и вези ко мне. Давай хоть дома поработаем, а то я развалюсь на части от безделья.

— Конечно! — она даже была рада сменить обстановку, но попыталась продемонстрировать свою серьезность и профессионализм: — Но не лучше ли Вадима Александровича попросить?

Старик вздохнул:

— Не лучше. Вадим только что от меня уехал. Я не могу оставить «Нефертити» без него, а без тебя — проще простого. Так что давай, собирайся, я водителю позвоню — тебя отвезут.

Ксюше открыла пожилая женщина в фартуке и проводила в гостиную. Там ее встретил сумасшедший вихрь:

— Ксюша! Заходи, заходи! Представь, каково было мое удивление, когда мне наконец-то рассказали о твоем недуге! Оказывается, ты можешь говорить с некоторыми людьми! А со мной можешь? Мне бы очень хотелось, чтобы могла! Это ведь так здорово — словно попасть в какой-то круг избранных. Все-то я узнаю последней! Какая прическа — тебе очень идет! Не иначе, Лизонька руку приложила? У нее глаз-алмаз, я тебе скажу…

Ксюша, даже если бы и хотела заговорить, все равно бы не смогла, потому что пауз не подразумевалось. Она только с надеждой смотрела на Семена Ивановича, так спасительно, но так медленно передвигающегося к ним.

— Все, Маш, все! — остановил он супругу грозно. — Ксения, за мной, пойдем в кабинет, для начала посмотрим, что там они составили.

— Работа — прежде всего! — странно, что женщина его каким-то образом расслышала. — Я что, не понимаю разве? А на обеде уже вдоволь поболтаем! Тамар Санна, на Ксюшеньку тоже рассчитывайте, хорошо? Наконец-то за столом не вдвоем с мужем сидеть, хоть кто-то разбавит атмосферу…

Семен Иванович не просто нещадно правил контракт, но зачем-то и спрашивал Ксюшиного мнения по некоторым вопросам. Она знала, что полностью некомпетентна для роли советчика, поэтому и смущаться не стала. Раз спрашивает — почему бы и не ответить? Но ни одной ее правки он не принял, а на некоторые даже гневно что-то объяснял, не обращая внимания на ее заведомую некомпетентность.

Заканчивая, распорядился:

— Отдашь обратно юристам, пусть внесут изменения, но пока никуда не запускают. Кирилл эту идею двинул, может быть, захочет и сам посмотреть, когда вернется на работу.

Ксюше до смерти захотелось спросить о чем-то, но, к счастью, ни один вопрос так и не сформулировался. Она бы потом пожалела, если бы начала расспрашивать о сыне Семена Ивановича.

Обед получился незабываемым. И дело, конечно, было не в блюдах. До невозможности красивая и настолько же говорливая хозяйка дома умело поднимала Ксюше настроение. За пятнадцать секунд она успела рассказать о работе ее благотворительного фонда, о благотворительности в целом и на всевозможных примерах, о пробках на дорогах, о том, как она приучала Кирилла к горшку, о краске для волос Лизы и даже — как раз на пятнадцатой секунде — о влиянии глобального потепления на рост производительности труда в условиях Крайнего Севера. Ксюша бы и еще послушала, даже если б ей дали право выбора, но тут вмешался Семен Иванович — начал громко, почти криком, сбивая жену с очередной мысли, а потом постепенно снижая тон. Интересная и эффективная стратегия — Мария Александровна почему-то обиделась, замолчала и смешно насупилась.

— Ксения, что ты собираешься делать со своим образованием? — начальник, с боем отвоевав минуту тишины, не тратил ее попусту. — Есть разные курсы, в том числе дистанционные. В конце концов, тебе не диплом, а знания нужны.

— Я… я думала об этом, но не знаю, какой профиль выбрать.

— Так спросила бы у меня! — возмутился он такой вопиющей оплошности. — «Менеджмент организаций» или «Финансы и кредит» — сферы разные, но тут важнее сначала базу создать, а на нее уже накидывать остальное.

Ксюша смутилась и кивнула, даже не зная, стоит ли за благодарить за совет, ведь прозвучал он в виде приказа, а не пожелания. Семен Иванович тоже это почувствовал, поэтому добавил:

— Ты только лицо такое не делай, словно я лезу не в свое дело! Бумажки приносить — это дело хорошее, но если ты при этом еще и разбираться в бумажках начнешь, то уж точно не пропадешь. Помни, что когда-нибудь я отойду от дел, так сделай себе одолжение — наметь себе прочное место до моего ухода.

На этот раз она кивнула увереннее. Если отвлечься от тона, то спорить было не о чем. К тому же шеф прямо сказал, что для него корочки не важны, если она начнет тянуть все остальное. Как вовремя такой человек оказался на ее пути — как раз тогда, когда она начинает новую жизнь.

— И еще, — продолжил Семен Иванович. — Вильдо все-таки настаивает на новой фотосессии и на этот раз масштабнее. Ты как?

— Я согласна, — она даже не удивилась простоте принятого решения.

— Так ты моделью хочешь стать?

— Ни за что! Я просто хочу, чтобы моя фотография светилась на городском билборде, когда я буду изучать «Менеджмент организаций». Это придаст мне уверенности в себе.

Директор расхохотался громко, открыто — и именно в этот момент Ксюша убедилась, что очень ему симпатична. Он никогда об этом не скажет, даже интонацию голоса не смягчит, но ему совершенно точно нравилось, как она мыслит.

Со стороны к столу подлетела пышная Тамар Санна:

— Кирилл, обедать будете? Я вам прибор сейчас поставлю.

Сердце ёкнуло, но Ксюша смогла не повернуться, ощущая, что он стоит прямо за ее спиной. Семен Иванович обратился к сыну:

— Садись уже, поешь с нами, а то мы уже и забыли, что ты в этом доме живешь.

И Ксюше, которая начала нервно дрожать, пришлось наблюдать, как Кирилл обходит большой стол и садится напротив, сразу разваливаясь и смотря ей в глаза примерно с той же брезгливостью, как и сама она смотрела на него.

Мария Александровна снова ожила:

— Ксюшенька, ты только не рассказывай никому, что он не улетел на Ибицу, а то Вадим и Лиза обидятся. Пусть мой мальчик отдохнет. И если хочет остаться дома, то пусть остается дома! Дома даже лучше, чем на Ибице. Я там однажды бывала — мне не понравилось!

Ксюша теперь ее слушала с настоящим любопытством, потому что кто, если не эта находка для шпионов, прояснит ситуацию? Та оправдала все возложенные надежды:

— Сидит себе в комнате, начитается там Канта, выходит только к завтраку и давай цитировать. У меня после этого Канта аппетит пропадает и настроение портится, даже общаться ни с кем неохота!

Последнее прозвучало, как научная фантастика. Но Ксюша слушала дальше:

— Кризис среднего возраста, говорит. Прямо в двадцать шесть лет накрыл, говорит. Открою английскую хлебную лавку, говорит, только дайте выспаться. Кирилл, а ты почему с Ксюшей не здороваешься?

И так неуместно вдруг замолчала.

— Привет, — он так и смотрел на Ксюшу.

— Здравствуйте, Кирилл Семенович.

Мама его на месте подскочила:

— О, так ты и при нем говорить можешь? Здорово! Поговори еще, поговори!

Ксюша сослалась на дела и была отпущена на законное рабочее место.

* * *

Вадим запер дверь то ли за Флорой, то ли за Фауной, которую так кстати порекомендовал ему Кир. Жгучая и яростная метиска на самом деле была очаровательна.

Раздражало только ее имя, похожее на собачью кличку и которое Вадиму было лень запоминать. Довольно умна — сразу сообразила, как лучше упрочить свое положение в «Нефертити», поэтому сама к Вадиму и приклеилась. При этом никаких проблем не создавала. Сделала дело — уехала восвояси. Вадим всегда предпочитал умных девушек.

Телефонный звонок с незнакомого номера в такое время не предвещал ничего хорошего.

— Слушаю.

— Вадим? Ну, привет. Соскучился?

Женский звонкий голос, который ни с кем из его знакомых не ассоциировался.

— Соскучился. Кто это?

Тихий смех, пауза.

— Таня. Помнишь такую?

Вадим напрягся, сразу сопоставив факты. Да, это точно был голос Татьяны — девушки, которая работала ассистенткой шефа до Анжелы. Та самая, которая сравняла их с Киром счет. Влюбилась по уши и почти сразу уволилась, не перенеся его равнодушия после первой же совместной ночи.

— Чем обязан?

И снова смех. Вадим только теперь понял, почему сразу не узнал ее — она говорила совсем иначе, чем раньше. Никакой мягкости или нежности в голосе, только холодная уверенность:

— Беременна я. Двадцать четыре недели, как ты уже, наверное, догадываешься.

— Издеваешься? — на самом деле Вадим начинал понимать, что без козырей таким тоном не разговаривают. — Мы же предохранялись.

— Издеваюсь и собираюсь издеваться дальше, — честно призналась собеседница. — Глупенький маленький мальчик уверен, что всегда все контролирует? Проверь почту — выслала тебе скан теста ДНК, чтоб тебя окончательно стошнило.

— То есть ты залетела специально? Как?

— Вадим, не тупи. Важно не как, а зачем. Хотела тебя поиметь — думала, такой вежливый и богатенький мальчик влюбился. Думала, мирно поженимся, чтоб ребеночек без отца не остался. И это был лучший для тебя вариант, дорогой. А после того, как ты меня кинул, я больше не хочу за тебя замуж.

— Очень опечален, — несмотря на ровный тон голоса, Вадиму стало не по себе. — Тогда что тебе нужно?

— Содержание меня и моего ребенка, конечно, — она все подумала заранее. — Начнем с квартиры, ты как на это смотришь, папаша? Мой человек видел твою новую девушку. Что-то серьезное или как я? Я собираюсь поговорить с ней первой, чтобы ты понял, что я не шучу.

— Она немая, — зачем-то сказал он.

— Лишь бы не глухая! — уничтожающий смех.

Вадим закрыл глаза. Он отчетливо вспомнил, как красивая, но скромная девушка сначала отвергала его, а потом словно сдалась на милость, поддавшись чувствам. Как удивилась, когда наутро он ей объяснил, что на этом их отношения закончены. Ведь и правда — она тогда только удивилась, а не была раздавлена разбитым сердцем! О чем он вообще думал, раз сразу не заметил такой очевидности? Ну конечно, о выигранном споре…

— Да не тушуйся, милый, тебя просто поимели. Такое случается, — точнее и не скажешь, а у Вадима закружилась голова. — Мы с тобой поиграли в игру, и я выиграла. Но проблем не будет, обещаю! Квартиру в центре или можно деньгами — сама побегаю, поищу, если тебе меня не жалко с таким-то животом. Ладно, переваривай, я потом позвоню.

— Вот же сука… — Вадим даже не был уверен, что она не отключила вызов до этого.

Первой мыслью было найти эту гадюку и придушить. Но та явно была готова, а значит, ввела в курс дела хотя бы нескольких людей. Если она сейчас вот прямо так, сразу после звонка ему, вдруг неожиданно скончается, то он под подозрение попадет первым. Вадим потряс головой, пытаясь вернуться к разумным, а не приятным мыслям. Может ли она создать ему проблемы, разрушить карьеру, повредить его отношениям с Ксюшей? Да, но все не так однозначно, как она сама рисует. Для шантажа у нее недостаточно прочная почва. Или он просто не обо всем знает.

Вадим принял единственно решение, которое сейчас мог принять — позвонил друзьям. Ему нужны советы. Любые, но предпочтительнее те, в которых Таню ждут мучительные пытки.

Лиза приехала через тридцать минут, а Кир — через сорок. Это с Ибицы-то? Но Вадиму было не до географических исследований. Ему физически нужно было услышать их дружное:

— Вот же сука! — а Лиза еще и добавила: — Как я могла не разглядеть такой талант? Так что сука очень удачно камуфлировалась.

Кажется, только после этой фразы он смог соображать:

— Что она может мне сделать, если я не пойду у нее на поводу?

Лиза пожала плечами:

— Репутацию подмочить разве что. Вот, мол, смотрите — такой состоятельный парень бросил одну с ребенком, есть нечего, пить нечего. Кому-то это не понравится, но катастрофа вряд ли случится…

Кирилл вставил:

— Катастрофа случится с моим отцом — он такого вообще не приемлет. Везде ж, на всех интервью, орет о ценности семьи… Об этом знают даже пингвины — а Татьяна уж точно. На то и ставила.

Лиза вынуждена была согласиться:

— Думаю, что квартиру ей купить нужно, а там по ситуации. Что ты сморщился? Тебя сделали! Смирись, дорогой, и выкручивайся из того, что имеешь!

Поддержал и Кир:

— Не тухни, друг. Раскошелиться теперь все равно придется. И не спорь с ней, не иди на конфликт, тогда, может, она не станет жадничать.

Вадим подумал, что этот вариант сейчас — единственно возможный. Но уточнил другое:

— А с Ксюшей что делать?

— Честно рассказать! — заявила Лиза уверенно. — Тут вообще без выбора. Ты или сам расскажешь, и тогда она со временем поймет и примет, либо ей Татьяна расскажет — и тогда пиши пропало. В общем, придется исповедаться.

Вадим обреченно опустил плечи:

— Я как раз завтра с ее родителями иду знакомиться. Вот это будет поворотец… Ну, Кир, чего ты ржешь?

— Думаю о том, что это мог быть я! Как я сейчас рад, что тогда проиграл! — тот, как всегда, ответил максимально честно.

Лиза повернулась к нему:

— А ты Анжелу давно видел? Может, тоже тебе сюрприз готовит?

Кирилл своим же смехом и подавился.

Глава 15. Искренняя

— Привет… Привет! Вадим, привет, как дела? При-пр-ри-вет! Вадим? Привет!

Ксюша решилась на очередной шаг с подачи Семена Ивановича. Сегодня он хорошо себя чувствовал, поэтому пришел на работу — свежий, как огурчик: с утра наорал за то, что Вильдо до сих пор не утвердил заказ на ткани, за то, что дебеторка выросла на две сотых процента и за то, что Ксюша научилась готовить идеальный кофе, словно ей больше заняться в жизни нечем. То есть все, как обычно, но еще и добавил довольно, что раз друзья Кирилла каким-то образом узнали, что он остался в городе, то не сегодня-завтра притащат того на рабочее место. В последней новости Ксюша не нашла для себя ничего особенно приятного, но вдруг подумала, что до его возвращения обязательно должна заговорить с Вадимом. А то ведь получается, что Кир оставался единственным представителем своего вида, который победил ее фобию. Это делало его каким-то особенным, а Ксюше надоело считать его таковым.

Поэтому она сидела в своем кабинете и, вовремя нажимая кнопку принтера, тренировалась произносить приветствие.

Утром Вадим, как обычно, подвез ее, но выглядел задумчивым. А она даже спросить его о делах возможности не имела, ведь не совать же водителю за рулем планшет под нос? Значит, пришло время переступить через себя. И дождалась момента, когда после обеда он наконец-то заглянул к ней. Собралась и практически выкрикнула:

— П-привет!

Он замер и округлил глаза, потом закрыл за собой дверь и плюхнулся на стул у входа.

— Это… круто.

Это было не круто, а чертовски круто! До такой степени, что Ксюше хотелось петь в полный голос. «Ой, мороз, мороз», например. Если она смогла заговорить с Вадимом, то теперь без труда получится и с любым другим человеком! Прямо сегодня же пойдет в общий отдел и попытается поздороваться. Или лучше завтра… В самом крайнем случае, послезавтра. Но при этом сам Вадим не плясал победный танец, а выглядел так, словно только что любимую рыбку похоронил.

— Ва… Вадим, — Ксюша решила не сдаваться. — Сегодня… ужин у нас дома, помнишь?

Такой длинный монолог все же вызвал на его лице усталую улыбку. Ксюша, ожидавшая хотя бы фейерверков с поздравительными транспарантами, недоумевала. Но возмущаться не спешила, вспомнив, что со всей Царственной Троицей в последнее время творятся какие-то чудеса: Кирилл, улетевший на Ибицу, но прилетевший к Канту; Лиза, едва сдерживающая слезы и рассуждающая о смысле жизни; и вот теперь Вадим.

— Ч-что случилось? — внутренне она радостно взвизгнула от очередной победы, но виду не подала.

Вадим так и продолжал смотреть в пол. Вздохнул, а лишь потом поднял голову.

— На счет ужина… Ксюша, я думаю, тебе лучше позвонить родителям и предупредить, что сегодня не получится, — ситуация, видимо, была гораздо серьезнее, чем Ксюша изначально предположила. Вадим собрался с мыслями: — Выслушай меня, пожалуйста.

И он рассказал о некой Татьяне, которая теперь носит его ребенка. Ребенка Вадима, который, насколько Ксюше было известно, вообще до сих пор серьезных отношений не имел. Что поделать, как-никак в третьем тысячелетии живут — беременность случается и от не самых серьезных отношений. Ксюша все это понимала, но все равно бесконтрольно качала головой.

— Почему она тебе сообщила только сейчас? — от удивления она даже заикаться перестала. Или все же тренировки сказались.

Вадим тер указательными пальцами виски, словно его мучила мигрень:

— Мы не очень хорошо расстались… Не знаю. Наверное, сначала вообще не хотела сообщать…

— И что ты собираешься делать?

Он ответил сразу и уверенным тоном, то есть точно все успел обдумать:

— Куплю ей квартиру. И потом буду помогать… финансово.

— Вот это да! Правильно поступаешь! — Ксюшу сильно тяготила эта ситуация, но она почувствовала некоторое облегчение, что ее парень, не задумываясь, готов предложить той женщине помощь. — А ребенок?

— Что? — Вадим будто не расслышал или снова отвлекся на свои мысли.

— Ну, ребенок… Ты хочешь быть в его жизни? Ведь он без отца будет расти.

Она не собиралась давить. Ксюша была не самой современной девушкой, но понимала, что про женитьбу даже речи не идет. Такое случается, что ж поделать. Но можно ведь родителям ради ребенка как-то взаимодействовать, помогать ему, любить хотя бы его, не любя друг друга. Но Вадим удивил ее ответом:

— Лучше расти вообще без отца, чем с плохим отцом. Знаю не понаслышке.

И хоть Ксюша была в общих чертах в курсе его истории, все равно озадачилась, что он из своего детства вынес именно этот вывод, а не наоборот: любому ребенку нужен хороший отец. Вадим, прочитав в выражении ее лица реакцию, добавил:

— В смысле, я бы хотел, конечно. Но у нас с Татьяной не слишком хорошие отношения… Поэтому время покажет.

Ксюша кивнула, принимая его сомнения. На душе скребли кошки, но она с этим справится. Сейчас Вадиму не помешает ее поддержка:

— Хорошо. Все решится и нормализуется.

Он выдохнул с облегчением и встал. Ксюша даже смогла ободряюще улыбнуться:

— Ну так и кто?

— Что? — он опять нахмурился, отчего Ксюша растерялась.

— Я спросила — мальчик или девочка? И как она себя чувствует? Нет никаких проблем?

— Без понятия.

И вот в этой фразе она уловила то, что с самого начала пыталась игнорировать. Вадим покупает квартиру — а это даже для него большие затраты, он хочет заботиться о ребенке, он делает все, что сделал бы любой порядочный человек на его месте… Но он всего лишь забыл поинтересоваться самим ребенком. Возможно, это просто от шока, потому рано делать выводы, но Ксюша предпочла оставаться честной перед собой:

— Я поняла про ужин, предупрежу родителей. И… Вадим, я предлагаю притормозить на время наши отношения. Сейчас у тебя другие заботы, удели свое время им. Да и мне надо… переварить, разобраться.

Он шагнул к двери, но обернулся напоследок:

— Я знал, что ты так скажешь. Конечно. И я на самом деле очень рад, что ты теперь можешь со мной говорить. У тебя чудесный голос.

Надо же, а Ксюша уже и забыла об этом. Оказалось, что стоило только перепрыгнуть через порог, как дальше никаких препятствий. Спасибо Киру, что перетащил ее через порог силой. Заочное спасибо, конечно.

* * *

Семён Симонович Кириллов потерял последовательность событий. Там совершенно точно были Лиза и Вадим, клуб, бар, купание в речке, трижды такси, дом, встреча с Фионой, посланная Фиона, бар, клуб и очень много бухла. А, точно, вспомнил — Кирилл Семёнович Симонов же! Где-то между Лизой и клубом его озарила гениальная идея — Ксюша должна простить Вадима. Потому что любой мог бы оказаться на его месте, и это не повод «тормозить отношения»! И его, Кирилла, сегодняшняя миссия — довести эту мысль до ума Ксюши, потом поблагодарит еще.

Но путь к ней оказался тернистым. Таксист выкинул его на полдороге, даже платы не взяв — невоспитанный водила. Но Кирилл, памятуя о героическом своем предназначении, все же добрался до трехэтажного дома Ивановых. Первые Ивановы оказались не совсем Ивановыми, поэтому просто прогнали его, угрожая полицией. Каково же было его удивление, что как раз дом по соседству и оказался тем самым, который он так хорошо помнил. Почти как свое имя.

Залезть на третий этаж в двадцатый раз — сущая ерунда. Но Кирилл сначала не мог допрыгнуть до нижней балки, а когда допрыгнул и зацепился, то что-то пошло не так. Он упал, до крови ободрав руку. Встал, сосредоточился и начал предпринимать новые попытки. Ксюша так обрадуется тому, что он пришел заступаться за Вадима, что бросится ему на шею и целоваться полезет! Эта уверенность придавала ему сил подниматься после каждого очередного падения.

— Во идиот… — сказал Александр.

Кирилл обернулся и имел счастье лицезреть четырех мужиков, которых он где-то раньше видел. Они, выстроившись в ряд за его спиной, сложили руки на груди и залихватски ухмылялись.

— Тебя подсадить? — предложил добрый Антон.

— Я могу и пинка дать, если поможет! — добавил недобрый Аркадий.

— А ты через дверь пробовал? — поинтересовался Анатолий.

Ему-то Кирилл и решил ответить:

— Пробовал! Не попал.

Но это оказались хорошие люди, потому что тут же подхватили его под руки и со смехом помогли приблизиться к цели. С их помощью Кирилл успешно проник в прихожую и теперь едва стоял на ногах, щурясь от слишком яркого света.

— Тётенька А-а-а-анечка! — он постарался быть вежливым, чтобы ему и дальше хорошие люди помогали пройти этот квест.

Но новый монстр оказался недружелюбным:

— Это что еще такое?! Ты где так нажрался, свинюха? — она ухватила его за шкирку и поволокла в гостиную.

— Можно я сегодня с Ксюшей переночую? Мне очень надо! — Кириллу оставалось только надеяться, что каждое его слово произносится достаточно отчетливо.

— Переночуешь, переночуешь! — ее голос отчего-то становился все более злым. — Ты что это, балбесина, творишь-то?! Родители знают, где ты?

— Я же не ребенок! — захныкал Кирилл. — При чем тут родители?

— Это кто тут не ребенок?! — она уже кричала, не стесняясь. — Посмотри на себя!

Кирилл почувствовал угрозу, поэтому выпустил колючки:

— Не зли меня, мать моей Ксюши! Я в гневе страшен!

— Ну ты сейчас схлопочешь, ребенок… — если бы у Кирилла было чувство самосохранения, то после этой интонации он растворился бы в воздухе.

Из толпы смеющихся раздался почти сочувственный голос Антона:

— Маманя, да ладно тебе. Пусть проспится, утром ему взбучку устроишь.

Кирилл понял, как надо действовать, а то его тут всерьез не воспринимают:

— Да, маманя, ладно тебе! У меня проблемы, между прочим! Имею право ужраться!

Но не дождался ни сочувствия, ни понимания:

— Проблемы?! И ты проблемы водкой решаешь, придурок?!

— Вискариком… — до Кирилла наконец-то начало доходить, что где-то в квесте он свернул не туда и теперь пытался выглядеть как можно менее заметным.

— Я тебе сейчас покажу, что такое проблемы! — оказалось, что до сих пор она даже не орала. — Пороть тебя некому, алкаш!

Такой несправедливости Кирилл не вынес:

— Немедля прекрати меня осуждать, маманя! А бить ребенка — непедагогично!

Вокруг почему-то ржал весь дом, а эта страшная женщина будто из воздуха вытащила всегда готовый к бою ремень и точно выверенным ударом попала прямехонько по самой трепетно охраняемой части его тела. Он потом только разглядел, что не из воздуха, а прямо из руки ухохатывающегося отца семейства. Он ведь завучем в школе работает — ну как так можно?!

— Ай! — Кирилл не мог поверить, что это происходит именно с ним. — Ай-яй-яй! — повторял он на соприкосновении ремня с его нежной попой.

— Ну что, понял, что такое проблемы? Попробуй мне еще хоть раз так напиться!

— Я понял, понял! Нет у меня больше проблем!

И только после этих слов тетя Аня вмиг успокоилась, улыбнулась и даже приобняла его:

— Утром расскажешь мне про свои проблемы, все решим. А сейчас марш в душ, потом спускайся — посмотрю, что у тебя с рукой, и ужином накормлю. Все понял? — Кирилл только обиженно шмыгнул носом. — Ребят, дайте ему чистую одежду. Саш, постели ему в комнате Артема — уже пора этому приблудному там прописываться. Андрей, помоги мне с посудой.

В общем, уровень был пройден, но Кирилл никак не мог уловить, что же важное упустил. Уже засыпая, он вспомнил про Ксюшу, но знал наверняка, что по пути к ней его поджидают Медуза Горгона и семь богатырей. Поэтому решил не тратить понапрасну накопленную ману и позволил себе уснуть с улыбкой на лице.

* * *

Ксюша ночной шум, конечно, не могла не услышать. Но на глаза Киру появляться не спешила. Почему он никак не может оставить ее семейство в покое? Маманя устроила ему теплый прием, но потом накормила и уложила спать, поэтому даже позлорадствовать толком не вышло.

К завтраку она все же собрала волю в кулак и спустилась на кухню. Братцы ее снова хохотали, комментируя внешний вид Кирилла. Тот сидел тут же — совсем бледный и трясущейся рукой держал огромную кружку с чаем. Он и не заметил вошедшей, обращаясь к матери:

— Теть Ань, извините, а? Не злитесь…

— А кто тебе сказал, что я злюсь? Я, по-твоему, придурков раньше не видала? — на этих словах братцы перестали смеяться. — Но скажу тебе одно — еще раз в таком виде явишься и получишь по полной.

Она пододвинула к нему ближе чашку с вафлями и улыбнулась дочери:

— Давай тоже садись. Хоть вам двоим на работу сегодня не надо, а то этому халдею еще отлеживаться и отлеживаться. Кирилл, ты с Ксюшей хотел поговорить?

Он вздохнул и только головой покачал. Ксюше с ним тоже говорить было не о чем.

И все же замерла, когда в ее дверь постучали через полчаса после того, как она вернулась в свою комнату. И даже совсем немного разочаровалась, увидев Андрея.

— Кир только что уехал.

— Зачем он вообще сюда приперся? Зачем меня требовал?

Андрей сел на кровать и улыбнулся, глядя на сестру очень внимательно:

— Сложно сказать. Из его речей мало что можно было понять. А ты сама как думаешь?

Если начистоту, то только об этом Ксюша и думала с самого начала «веселухи».

— Не знаю. Я не рассказывала тебе… но мы с ним поссорились, сильно. Может быть, он хотел извиниться?

Андрей просто кивнул, ничуть не удивившись. Но зачем-то спросил о другом:

— Как у тебя с Вадимом? Все хорошо?

— Да… — Ксюша на мгновение замешкалась. — Он мне очень-очень нравится, но недавно я узнала, что он неидеален. И знаешь, он не перестал мне нравиться. Так что думаю, что у нас все будет отлично. Со временем.

В дальнейшем выходной проходил спокойно. Ксюша просматривала сайты, предлагающие разные способы дистанционного обучения, делала себе пометки. Иногда смотрела на телефон, думая о том, что если Кир на самом деле хотел извиниться, то ему ничто не препятствовало. Или он этого захотел, только сильно напившись, а утром отпустило? Если так, то и оправдания его яйца выеденного не стоят.

Она вздрогнула, когда телефон оповестил о вызове, но номер оказался неизвестным.

— Да?

— Ксюша? Меня зовут Татьяна. Нам нужно встретиться и поговорить.

Ксюшу одолело раздражение. Она еще не могла определиться с новым отношением к Вадиму, а его бывшие уж точно настроение улучшить не могли:

— Если ты о беременности, то я уже знаю. Вадим рассказал.

— Нет, милая, не о ней. Давай встретимся, и я все расскажу.

Голос у той был приятным и спокойным. Да и с чего Ксюша вообще решила, что Татьяна непременно должна оказаться законченной стервой? И Таня имела право голоса, поскольку носила ребенка Ксюшиного парня. Как бы сама Ксюша ни относилась к современным веяниям, она не могла полностью абстрагироваться от мысли, что теперь всегда будет стоять на втором месте.

Они встретились через час в летнем кафе. Татьяна оказалась высокой и красивой женщиной с уже заметно округлившимся животом. Ксюша, хоть и чувствовала себя не в своей тарелке, решила хотя бы выслушать, что будущая мать так жаждет ей поведать.

— Я — не положительный персонаж в этой истории, — Татьяна сразу перешла к делу, едва они обменялись приветствиями и заняли столик. — Да, я хотела его женить на себе, но… Подожди, я начну с самого начала. Когда на меня обратили внимание сразу два привлекательных и богатых парня, я моментально определилась, что выйду из этой истории в шоколаде.

Ксюша не понимала ровным счетом ничего, но уточнила:

— Два парня?

— Ну да. Вадим и Кирилл. Я сразу выбрала Вадима — Кирилл даже не пытался произвести впечатления серьезности, а меня интересовало только замужество. Вадим же так ухаживал… цветы, рестораны, внимательный взгляд, ты все это наверняка знаешь. Я решила, что он влюбился. Но строила из себя невинную девицу, потому что быстрые победы мужчин расслабляют.

Ксюша не могла поверить в услышанное:

— То есть ты его использовала?

Та тихо рассмеялась в сторону:

— Ага, использовала. Заодно собиралась и сразу же забеременеть, чтобы точно уже никуда не делся. Но он вел себя как-то отстранено… Поэтому я решила подстраховаться и собрать побольше информации. А знаешь, кто обладает всей информацией? Самые незаметные люди! Например, Дарья — его домработница. Приходит в понедельник и четверг. Знакома с ней? — Ксюша отрицательно мотнула головой. — Я инвестировала в нее. Ну, чтобы она подсказала, что Вадим любит, чего терпеть не может… В общем, применила системный подход. Она же и оставляла включенный диктофон в его квартире, за книгами…

К столику подошел официант, принеся заказанный сок и салаты. Татьяна улыбнулась ему, благодаря, а только потом продолжила:

— Вот тогда-то я и узнала про их спор…

— Спор? — совсем глупо переспросила Ксюша, потому что Татьяна слишком долго подбирала слова для дальнейшего объяснения.

— Они поспорили на меня. Кто первым трахнет, тот и выиграл. И это был далеко не первый такой спор, судя по их трепу. Елизавета Николаевна тоже была в курсе и не слишком-то рьяно их останавливала. И после этого я уже определилась, как буду действовать дальше.

Ксюша затрясла головой:

— Бред какой-то! Если Кира я еще могу представить, то Вадим…

— А ты не представляй. Просто подумай, повспоминай о мелочах, а я пока расскажу до конца. Тогда я и поняла, что никакое замужество мне не светит, поэтому решила доиграть так, как мне было выгодно. И теперь у меня будет и малыш, и содержание. Так даже лучше.

— Это на самом деле ребенок Вадима? — у Ксюши тряслись руки. — Тест ДНК настоящий?

— Его. Без сомнений. У меня долго никого не было до, и вообще никого — после. А тест — фальшивка. Знаешь, что для плода он очень вреден? Я в этой истории не положительный персонаж, но и не самый отрицательный. Мне почти тридцать, Ксюш. Я, кажется, ребенка хотела даже больше, чем семью. А после родов Вадим может настоять на повторном тесте, так я за результаты не переживаю. Мой сын не будет ни в чем нуждаться. Как и я.

— Мальчик? — Ксюша вообще ни о чем не могла думать.

— Ма-альчик, — Таня зачем-то погладила живот и совсем иначе улыбнулась. — Сережкой назову…

И ее улыбка умиротворения так противоречила рушащемуся вокруг миру, что Ксюшу затошнило. Эта стерва будет отличной матерью, никто и не усомнится. Но дело сейчас совсем не в этом.

— Почему ты мне это рассказала?

Таня пожала одним плечом:

— Потому что считаю, что они заслуживают наказания. Если Вадим влюблен в тебя, то я буду рада, если он тебя потеряет. Он не должен получить ничего настоящего. Если же они и на тебя поспорили, то ты будешь предупреждена. Таким образом я верну Вадиму должок. А Кирилл…

— Кира тоже хочешь наказать? — перебила Ксюша.

— Конечно. А чем он лучше? Только тем, что я не его выбрала? Моя подруга согласилась помочь. Знаешь новую модель, Фиону? — Ксюша кивнула. — Вот она-то и должна была приблизиться к Кириллу, а потом испортить его отношения с отцом. Но не вышло. Кирилл ее отшил, у него вообще словно голова другим забита, зато Вадим к рукам прибрал… Ох, уж этот жадный Вадим, ни одной неприятности не пропускает, — она рассмеялась.

— Я… не поняла… Вадим спит с Фионой?

— Еще как спит! Но моя девочка с этого тоже бонусы получила — из внештатной модели уже стала штатной, включена в список на ближайший подиумный показ. Так что она в обиде не осталась. А Кирилла на этот раз пронесло, удачливый сукин сын.

Всего этого оказалось слишком много. Потребуется миллион лет, чтобы постепенно, каплю за каплей все это впустить в мысли и сделать хоть какие-то выводы.

— Я не верю, — только и могла сказать Ксюша.

— Не верь, — легко согласилась Таня и улыбнулась широко, искренне. Не оставляя и надежды на то, что хоть одно ее слово — вранье.

Ксюша не хотела возвращаться домой. Часами она сидела на парковой скамейке, поджав под себя ноги. Татьяне не нужно было приводить доказательства, все и так вставало на свои места. И как Ксюша сразу не удивилась такому неожиданному интересу к своей скромной персоне? Хотя нет, удивилась, просто не стала на этом зацикливаться. Теперь утонченная вежливость Вадима заиграла новыми красками, теперь и помощь Кирилла выглядела совсем иначе. Почему Кирилл отказался от этой игры? Им просто надоело, или Вадим на самом деле привязался к своей «девушке»? Если так, то даже лучше. Месть надо подавать холодной? Запросто. Ведь все, что нужно — желание и список жертв: Вадим, Кирилл, Лиза.

* * *

— Андрей, останься.

Лиза не могла больше этого выносить. Она даже обняла парня сзади и прижалась щекой к голой спине. Она позвонила ему, чтобы рассказать о проблемах Вадима, а он ей поведал о ночном визите Кира. Для того и встретились, а потом снова оказались в ее постели, хоть Лиза и зарекалась, что этого больше не повторится.

— Лиз, ты случаем не влюбилась? Ластишься, как кошка, — Андрей завел руку назад и погладил ее по волосам.

— Нет, конечно, — она фыркнула. Но на самом деле хотелось жалобно мяукать. — Просто… останься.

Он подумал немного и решил на этот раз пойти у нее на поводу. Лиза в спальне была совсем другой — такой не грех и поддаться. И через пару часов был вознагражден. Потому что она после совместного душа и двух бокалов вина в разнеженных объятиях вдруг захотела быть откровенной.

— Андрей, я знаю, как ты переживаешь за сестру, поэтому расскажу тебе кое-что… Ты только не пори сразу горячку. В общем, Вадим совсем не такой, каким выглядит… — она вздохнула, чувствуя, как напряглись руки этого парня, без которого она больше не могла обходиться. Лучший способ показать свое отношение — быть искренней. Андрей оценит ее поступок, а это значит, что в следующий раз, возможно, захочет остаться сам. Поэтому Лиза говорила все увереннее: — Сначала Вадим с Киром поспорили… Ну, на Ксюшу. Но потом все изменилось…

Глава 16. Игривая

Ксюша начала говорить взахлеб, но осеклась, заметив, что Андрей совсем не поражен услышанным.

— Я знаю, Ксю. Мне Лиза рассказала.

Оказалось, что Ксюша еще способна была удивляться. Теперь ей было интереснее послушать рассказ Андрея, чем продолжать свой. А потом нехотя пришлось и вспомнить, что Лиза и вправду пыталась ее предупредить, а Кир ей тогда этого не позволил. И та ничего не знала о Фионе, свято веря, что Вадим в Ксюшу влюблен. И хоть стервозная блондинка все равно не вызвала приступа благодарности, кажется, ее придется вычеркнуть из списка жертв. Очень неприятно это делать, но та ведь сама пришла с повинной… к Андрею! Вот этот вопрос сейчас и заинтересовал Ксюшу больше прочих:

— Я не поняла, так вы с Лизой встречаетесь?

Андрей заметно смутился:

— Ну… нельзя сказать, что прямо «встречаемся». По большому счету, как человек она мне не нравится. Как и я ей. В общем, встречаемся на основании полной взаимной неприязни.

Ксюшу это утверждение рассмешило, она села рядом и толкнула брата плечом:

— Ты совсем идиот, да?

— Чего?

— Я спросила — ты совсем идиот? — Ксюша убивала Андрея ироничной улыбкой. — Лиза так хочет быть с тобой откровенной, что даже друзей своих предала, но при этом ты ей совсем-совсем не нравишься?

Андрей отчего-то никак не хотел разделять ее веселья, поэтому решил сменить тему:

— В общем, пока поступим так: делай вид, что ничего не знаешь. Пусть эти два мерзавчика расслабятся. Ударим тогда, когда они не ждут.

Ксюша переживала, что эту роль она не потянет, ведь актриса из нее совсем никудышная. Но оказалось, что достаточно только напомнить себе, что всем воздастся по заслугам, как организм ее вмиг приспосабливался к новым обстоятельствам:

— Вадим, я подумала, что вполне могу смириться с тем, что у тебя будет ребенок от другой женщины. Я все понимаю.

— Я… очень рад.

А с Киром было еще проще, ведь с тем даже не было необходимости разыгрывать дружелюбие:

— Здравствуйте, Кирилл Семенович.

— Эм-м. Ну да.

Или:

— Ксюш…

— Слушаю, Кирилл Семенович.

— Да нет, ничего.

С головой у парнишки явно было не все в порядке. Ксюша раньше ошибалась, что у него нет проблем — похоже, что весь потенциал во внешность и ушел. Оттого-то он так и неадекватен даже в самых простых ситуациях. Она на него была очень зла, но не из-за спора — это оказалось такой мелочью по сравнению с тем, что он предал ее доверие. Поэтому отомстить ему хотелось даже больше, чем Вадиму. А иногда хотелось, чтобы он, вместо этих странных взглядов, подошел и объяснил бы все — сдался, как Лиза, с повинной на ее милость. Или хотя бы извинился. Она бы его ни за что не простила, но совершенно точно почувствовала бы облегчение.

Виноватая Лиза же не уставала мельтешить перед глазами, тем самым подчеркивая, на чьей она стороне. Ксюша умилялась ее рвению. Неужели и такие прожженные крысы способны беззаветно влюбиться? Ведь вряд ли та всерьез беспокоилась об интересах Ксюши, все ее действия были фальшивыми с самого начала, но как только речь заходила о брате, то менялась в лице и теряла способность формулировать мысли.

— Лиз, как так получилось, что вы сошлись с Андреем?

— Я… ну… Я бы не сказала, что у нас что-то серьезное…

— А ты правда настояла на его увольнении, и Вадим этим купил твое молчание?

— Я… ну…

— А Андрей тебе сразу понравился или уже потом?

На несколько вещей можно смотреть бесконечно: на огонь, воду и на краснеющую Лизу.

— Лиз, а почему ты ему рассказала?

— Потому что считала, что мои друзья неправы! — без зазрения совести врала та. — А когда узнала про Вадима и Фиону… Ксюш, я клянусь тебе, что не сомневалась в искренней привязанности к тебе Вадима! Потому я и решила рассказать Андрею — мол, да, Вадим накосячил, но теперь все совсем иначе! Чтобы и честной быть, и отношения ваши не испортить…

Вот эта тема уже совсем была неинтересной. Ксюша, узнав о споре, разозлилась — это понятно. Но если бы Вадим на самом деле влюбился, то она все равно бы вряд ли его простила. Не потому, что не верит в возможность раскаяния, а потому, что ей все это время нравился совсем другой человек — ее Вадим был принципиальным и понятным. Этот Вадим, наверное, тоже заслуживает любви, но уже чьей-то другой, не Ксюшиной. Гораздо легче сразу принять человека со всеми его недостатками, чем быть огорошенной уже после. Поэтому она даже была немного благодарна за существование Фионы — ведь именно та сделала все простым и понятным.

Опять же Лиза ее и уговорила попробовать говорить при остальных сотрудниках. Под ее настырным руководством Ксюша, белея, смогла поздороваться со всеми, когда вышла на обед. И так ее поздравляли, как будто это была их личная победа, окончательно смутив. Она уже после заметила и Кира, который стоял вдалеке и наблюдал за этой поздравительной мешаниной с очередной непонятной улыбкой. Ну точно, блаженный. На всю голову отшибленный!

* * *

Кирилл был рад, что Ксюша и Вадим наконец-то разобрались. Он ведь именно этого и добивался. Но радость его оказалось какой-то мучительной, тоскливой. Ксюша улыбалась его лучшему другу так, как когда-то улыбалась ему, и ревность принималась уничтожать остатки его разума. Он снова погрузился в работу, радуя отца все больше и больше, но часто задумывался и о том, что его место не тут. Английская хлебная лавка уже не выглядела такой уж абсурдной идеей.

Может быть, если Ксюша исчезнет из поля его зрения, то со временем он успокоится. А потом придет на их свадьбу, подарит что-то заоблачно дорогущее, напьется и попросит невесту о танце. И Ксюша в белоснежном платье уже простит его настолько, что согласится. Но тут же некстати вспомнились и их «танцы» в ночном клубе, а от этого стало только хуже.

Он держался подальше, как наркоман в завязке старается не думать о предмете вожделения. И так же, как наркоман, иногда срывался:

— Ксюш, отец у себя?

— Да, Кирилл Семенович. Но у него Александр Сергеевич, так что зайдите через полчаса, если ничего срочного.

— Помнится, когда-то ты называла меня Киром.

— Нет, Кирилл Семенович, вам показалось.

Ему приходилось уйти, чтобы снова найти какой-то повод для разговора и вернуться:

— Ксюш, у Антона телефон выключен, а я хотел с ним сегодня в бассейн сгонять.

— Оставьте ему сообщение. Он перезвонит вам позже.

— А может, снова перейдем на «ты»?

— А может, вам поесть цианида?

— Я бы с удовольствием, но кто тогда пойдет с Антоном в бассейн, злюка?

Кириллу даже казалось, что Ксюша улыбается ему в спину. Но, возможно, что ему просто хотелось в это верить.

Однажды он столкнулся с ней прямо в дверях. Он зашел, чтобы срочно дать какое-то очень важное деловое распоряжение, которое еще не успел придумать, а она с чашкой кофе в руках открывала дверь. И не то чтобы он не успел среагировать — как раз, наоборот, среагировал самым лучшим образом и уверенно наскочил на нее. Ксюша вскрикнула, а на ее белой блузке расползалось пятно неприятной расцветки.

— Кир, что ты творишь?! — она тут же метнулась назад, поставила кружку на стол и схватила пачку с бумажными салфетками.

— Какой я тебе Кир? Кирилл Семенович, будь любезна! — рассмеялся, внутренне ликуя оттого, что растерявшись, та сразу забыла об официальности. — Обожглась?

— Нет! Твой отец, к счастью, любит почти холодный! — Кирилл и без этого возмущенного взгляда был в курсе. — А вот блузка… Как я теперь по офису ходить буду?

Кирилл выхватил у нее салфетку и попытался размазать пятно еще сильнее, но Ксюша оттолкнула его руку. В ее сопротивлении было что-то такое, что заставило его настаивать, но пятно его интересовало меньше остального. Он отбросил салфетку и ухватил ее за талию, сжав немного сильнее, чем намеревался. Ксюша замерла:

— Ты что?

Он тут же отпустил и отошел на шаг.

— В общем, план такой. Бери какую-нибудь папку, чтоб прикрываться ею, как щитом, и поехали в магазин. Я испортил — я куплю тебе новую.

Наверное, предыдущим порывом он сбил ее с мысли, потому что Ксюша теперь растеряла весь свой пыл:

— Да ладно. Не надо… Ничего страшного.

Почему эта раздражающая рыжая девица полагает, что может решать за него — есть что страшное или нет?! Он хотел схватить ее за руку и просто потащить, куда следует, но остановился, так не вовремя вспомнив о Вадиме. И еще Ксюша соображать начала, что уж совсем пришлось некстати:

— Я нахожусь в «Нефертити», в какой магазин еще ехать? Уверена, Вильдо не оставит меня в беде, — и улыбнулась.

У Кирилла голова закружилась от злости. Ну естественно, все против него! Человек хотел просто полчаса напряженного молчания и еще более напряженного ожидания Ксюши, когда она выйдет из примерочной, хотел полчаса споров и ругани, если повезет, то и драки, а оказалось, что даже неземной Вильдо вставляет ему палки в колеса. Блузка и кофе погибли напрасно, так и не принеся ему хоть какого-то приза.

После бассейна он отказался пойти с Антоном к ним на ужин. В тысячный раз все переосмыслив, Кирилл сделал вывод, что сам поступает неправильно и все эти «поводы» давно пора прекратить. Он просто устал. Нет ничего более изматывающего, чем чувствовать себя дураком, и Кирилл решился окончательно, что больше по-дурацки вести себя не сможет по причине моральной изношенности. И даже если Ксюша сама прибежит к нему, то он останется равнодушным. Кирилл устал до равнодушия. Кирилл мечтал о том, чтобы снова испытывать скуку.

* * *

Если бы Кирилла и Вадима спросили о самом худшем дне в их взрослой жизни, то они, независимо друг от друга, назвали бы одну и ту же дату. И ведь даже бы не догадались, что это запоминающееся событие отнюдь не было таким плачевным, как могло бы быть, а иначе были бы благодарны Лизе, что все еще сравнительно обошлось.

Лиза спонтанно жалась к плечу Андрея, но все равно чувствовала угрозу ото всех остальных. Ей оставалось только надеяться, что своей откровенностью она чудом заработала иммунитет от их мести, что выбралась из-под раздачи этих бесчеловечных монстров, раз ее пригласили сюда — в эту малюсенькую однокомнатную квартирку без признаков ремонта, которую совсем недавно купил Анатолий, чтобы через некоторое время начать жить со своей девушкой. А пока тут не было ни девушки, ни романтичной атмосферы — только все более и более устрашающие разговоры. Собрались все Ксюшины братья, даже те, с кем Лиза раньше знакома не была. И самые старшие из них выказывали особое усердие.

— Андрей, ты можешь попасть в «Нефертити» или знакомых подтянуть? — начал Алексей, который работал в налоговой инспекции. — Там наверняка остались какие-нибудь подписанные Вадимом документы, которые можно использовать…

Андрей своим ответом Лизу удивил до такой степени, что она перестала жаться и к нему:

— Можно что-то найти. Вадим ничего такого не делал специально, но достаточно будет бросить тень. Семен Иванович еще со времен девяностых не терпит любые аудиторские или налоговые проверки! В итоге вы ничего не найдете, но Вадима директор ценит в первую очередь за отсутствие проблем, поэтому достаточно будет устроить блокировку рабочего процесса на один-два дня…

— А эта Фиона согласится нам помочь? — внес новое предложение и Артем. — Можем просто подвести нашего милого дамского угодника под монастырь.

— Давайте сначала его просто изобьем! — самый огромный и самый шумный из них Антон хотел сначала получить моральное удовлетворение, а только потом отдавать жертву всяким Фионам и добрым налоговикам.

Но Алексей и Андрей были больше экономистами, чем головорезами, поэтому самый старший продолжил свою мысль:

— Даже подделывать ничего не надо! Достаточно спровоцировать проверку, а там я сам закручу. Теперь о Кирилле — его можно просто побить, — на этой фразе Антон разулыбался, как ребенок, получивший конфету.

Лиза не выдержала и подскочила на ноги:

— Вы рехнулись? Чего вы хотите добиться? Чтобы Вадима уволили?

— Было бы неплохо, — спокойно ответила до сих пор молчавшая Ксюша.

Лиза теперь ее вообще не узнавала, но решила настаивать:

— И тогда «Нефертити» развалится — я не преувеличиваю! А Семена Ивановича ждет инфаркт, потому что он уже буквально все поставил на Вадима! Ты можешь ненавидеть его, но как специалист он незаменим. Что тебе сделала вся наша фирма, что тебе сделал шеф, а?!

Все присутствующие неуверенно переглянулись, из чего Лиза сделала вывод, что ее наконец-то начали слушать:

— Они поступили по-свински, но никого не убивали и не насиловали! Вы имеете право отомстить, но как-то адекватно отомстить, а не гробить всех вокруг.

— И что ты предлагаешь? — недовольно переспросил Аркадий. — Только учти, что полное помилование ты своим дружкам не выторгуешь!

Лиза устало опустилась обратно на стул и вздохнула. Бывают такие ситуации, что друзей надо предать, чтобы спасти:

— Хорошо. Я скажу вам, что они ценят больше всего — самые болезненные их точки. Только обещайте, что ничего непоправимого вы не сделаете!

* * *

Похоже, Ксюша сидела на прочном поводке, раз так легко спустила Вадиму все огрехи. Было пора переводить отношения на новый уровень и, наконец, уже познакомиться с ее семьей. Знакомство прошло незабываемо, но совсем не в том ключе, как Вадим предполагал.

Сначала Ксюша сама предложила ему прокатиться, а потом и прогуляться. Поскольку до сих пор она никакой инициативности не проявляла, Вадим был рад. Но радовался он ровно до того момента, как сзади на него напали, одели мешок на голову и связали. Уже в дребезжащем багажнике Вадим вспомнил о Ксюше — той, наверное, тоже досталось, но криков ее он припомнить не мог. Попытался восстановить дыхание и самообладание. Если бы его хотели убить, то есть способы быстрее и проще. Значит, предстоит что-то, возможно, и похуже смерти. В воспаленный мозг врывались обрывки рассказов Семена Ивановича о начале российского бизнеса. Там если ты ни разу не прокатился в багажнике машины с мешком на голове, то и бизнесмен какой-то несерьезный. Правда, мысль эта утешала слабо.

Потом его куда-то волокли, но Вадим не сопротивлялся — сначала надо разобраться что к чему, а уж потом принимать решения. Сейчас одним неверным движением он себе может только навредить. Самое лучшее, на что он надеялся — похищение с целью выкупа. Ничего приятного, безусловно, но зато хоть какой-то шанс. Он суммировал в уме все свои счета и проклинал себя за то, что успел купить Татьяне квартиру. На покупку собственной жизни у него остались сущие копейки и даже кредит.

Когда мешок стянули, Вадим, щурясь от света, огляделся. Его притащили в обшарпанную квартиру где-то на окраине города. В таких районах если он начнет звать на помощь, надрывая голосовые связки, то никто и внимания не обратит. Да и вряд ли ему позволят надрывать связки — вокруг кровати, на которую его швырнули, выстроились шестеро мужиков. Сначала сердце остановилось — если они не скрывают своих лиц, значит, отсюда он вряд ли выйдет живым. Но потом один показался ему знакомым, и он с растущей надеждой вглядывался в остальных. Уже через минуту выдохнул от облегчения — не хватает только Андрея, да и остальные вряд ли его похитили для выкупа или убийства. По крайней мере Вадим очень хотел на это рассчитывать.

— Вы — Ксюшины братья.

— Точно, — отозвался тот, с кем он уже встречался прежде, Антон. — Но с чего вдруг ты так обрадовался?

Вадим взял себя в руки — в любом случае, он собирался выглядеть спокойным. Это лучший способ вернуть контроль над ситуацией:

— Ксюша не производит впечатление девушки, вышедшей из семьи бандитов и убийц. А раз так, то вы вряд ли будете убивать ее парня.

— Парня? — самый старший загоготал. — А мы тут выяснили, что ее парень на Ксюшу с лучшим другом поспорил, а потом и девицу себе новую завел. Ты точно уверен, что мы его не будем убивать?

Вот как. И Ксюша не кричала, когда на него напали, потому что тоже в курсе — она-то и заманила его в место, где не было лишних свидетелей. Кто слил информацию? Первой на ум пришла Татьяна, но та про споры сама не знала. Лиза? Нет, она вряд ли подвела бы друга под плаху, не предупредив. Да и незачем Лизе теперь это делать. Кто-то из сотрудников подслушал разговор? Жучок в кабинете? Флора-Фауна оказалась умнее, чем Вадим думал? Так недолго и до паранойи дойти, но пока нужно было выкручиваться:

— Допустим, — он и не собирался их злить, отрицая очевидное. — И что вы сделаете?

Один из парней присел на кровать с краю и дружелюбно похлопал его по плечу:

— Ну, чего ты такой бледненький? Петрухнул до смерти? — в этом предположении была доля истины, сложно отрицать. — Не очкуй, Вадим Саныч, мы ничего делать не будем. Вообще! Просто договоримся.

Договариваться Вадим умел и любил, поэтому теперь начал успокаиваться и внутренне. Объяснение не заставило себя ждать:

— В общем, у нас к тебе будет несколько просьб. Ты идешь нам навстречу, а мы идем навстречу тебе. Мы же не убийцы или бандиты, как ты верно заметил, но и проверять нас на прочность не нужно.

Вадим на секунду прикрыл глаза. Эти идиоты не думают о том, что сразу же, как только он отсюда выберется, то пойдет в полицию? Раз уж к Ксюшей все равно не срослось, то и засадить почти всех ее братьев у него рука не дрогнет.

— А если я откажусь выполнить несколько ваших просьб? — уточнил он, чтобы показать свою заинтересованность в разговоре.

И тут его быстро вернули на землю. Оказалось, что у этой гопки были очень откровенные фотографии с Фионой, не очень откровенные — с Татьяной, а ведь он даже не подозревал, что те снимают, и запись разговора о споре с Киром. Заодно они и разыскали его отца, который загибался от цирроза печени, но все никак не удосужился загнуться. С тем они еще не беседовали, но старик вполне может поведать всем заинтересованным слушателям о том, какого бессердечного сына он вырастил. Вадим поморщился. Людям не нужна правда, им нужна жертва и негодяй, и отец вполне мог на пороге смерти выставить его негодяем.

— И что? У нас отменили мораторий на смертную казнь за такие преступления? — он сказал это, но теперь и сам понимал, чего они хотят. — Что за бред?

Один из парней ухмыльнулся:

— Самое ценное для тебя — «Нефертити». И единственный способ ее получить — это не разрушить свою репутацию. А Семен Иванович, насколько мы знаем, очень щепетилен в этих вопросах.

Обычный шантаж. Что-то слишком много на Вадима свалилось шантажистов в последнее время. Да, «Нефертити» была его главной целью, но даже если он ее потеряет, то на улице не останется. Ему начнут предлагать работу еще до того, как закончит расписываться на заявлении об уходе. И все равно потерять то, что он уже считал своим, было бы обидно. Вадим ждал с интересом, чего же они хотят взамен.

— В общем, ты не трогаешь Ксюшу. Она продолжает работать, а ты делаешь вид, что она самый ценный сотрудник в фирме, но очень печалишься, что любви у вас не вышло. Андрея или кого-то еще тоже не трогаешь.

Вадим кивнул. Пока они попросили только не мстить в ответ. Справедливо.

— Дальше. Ты официально оформляешь ребенка Татьяны на себя. Даешь ему фамилию, а значит, уже потом не сможешь открутиться.

— Я так и собирался поступить! — ответил Вадим.

— Не собирался, — рассмеялся Антон. — Но придется.

Это в планы Вадима, действительно, не входило. Если он это сделает, то Татьяна не слезет с него до совершеннолетия ребенка. Да и он уже будет обязан изображать из себя любящего отца… Нехотя кивнул снова.

— Это все?

— Да, все! — Антон утешительно снова хлопнул его по плечу, но зачем-то стал стаскивать футболку.

Вадим с ужасом и непониманием уставился на бугрящиеся мышцы.

— А это еще зачем? — он не узнал свой голос, снова потеряв над собой контроль.

— Фотосессия! Еще одна! — Александр достал фотоаппарат. — С Фионой, конечно, круто, но недостаточно круто. Это на тот случай, если ты сомневаешься, что мы пойдем на все, если ты вдруг снова решишь обнаглеть. Лежи, малыш, и улыбайся. Все, что от тебя требуется.

Вадим часа два отмывался в душе, но пот от нежных объятий Антона так и не хотел покидать его кожу. Он успокаивал себя тем, что если они хотели его унизить, то могли бы придумать и что-то более изощренное, чем мускулистая рука на его плече и страстный поцелуй в щеку. И хоть душ ощущение брезгливости так и не смыл, но зато разум охладил. Через некоторое время Вадим пришел в полный порядок. Этим психопатам незачем разрушать его карьеру, они не станут требовать его денег или еще каким-то образом донимать. Все, чего они хотели, отомстить за слезы сестры и обеспечить ей неприкосновенность в дальнейшем. К счастью, и на этот раз в его психологии победил бизнесмен — это была равноценная сделка, хоть и осуществилась дикими методами, да и руки ему Татьяной связали конкретно на много лет вперед. Но раз уж сам попался, то стоит благодарить судьбу, что так просто отделался.

* * *

Кириллу позвонила Лизавета и спросила, не знает ли он, куда пропала Ксюша. С чего бы ему об этом знать? Потом с тем же самым обратился Андрей, разозлив окончательно. Почему они думают, что он должен ее контролировать? Всегда так — когда хочешь о чем-то забыть, то мир всеми силами тебе напоминает, словно на прочность проверяет.

Кирилл бесцельно ездил по вечернему городу, когда раздался и входящий от Ксюши. Он напрягся до дрожи в руках, но щелкнул на кнопку блютуза:

— Ну что?

Получилось очень недовольно, как он и хотел. Но Ксюша не отреагировала на его холодность:

— Кир, я тебя прощаю. За то, что рассказал всем о Роме. Прощаю.

Он резко свернул к обочине, едва не врезавшись в защитную перекладину. Схватил телефон в руки:

— Почему? Не прощай меня. Не надо меня прощать!

Она тихо рассмеялась:

— Я все равно прощаю. И спасибо тебе за все, что ты для меня сделал. Пока.

В этих словах и ее голосе звучала какая-то обреченность, поэтому Кирилл повысил голос:

— Ксю, что случилось?

— Ничего… — она задумалась, но все же не повесила трубку. — Помнишь, ты говорил, что на моем месте никогда бы не влюбился снова? Ты был прав.

— Я не был прав! Ксю, скажи, что происходит!

Ему показалось, что она говорит неестественно заторможено:

— Мой неудачный опыт в восемнадцать лет подарил мне психический сдвиг. Второй я уже физически не хочу вынести.

— Ксю! — он уже орал. — Ты о чем вообще?

— Я узнала о вашем споре на меня с Вадимом. Узнала, что он никогда не был в меня влюблен. И его я тоже прощаю.

Кира вынесло из машины на воздух, но он пытался говорить спокойнее:

— О споре? Да, было дело! — он на ходу подбирал слова. — Я предложил тот спор, Вадима уговорил. Он потом отказался от него сам! Почти сразу! Так что мы, конечно, косяки, но это не значит… Он потом влюбился в тебя!

— Не влюбился, Кир… — ее голос становился все более уставшим.

— Ладно, пусть так! Тогда брось его или врежь — нам обоим врежь! Это же не повод так переживать! Ты где сейчас?

— Это неважно уже. Я прощаю тебя. Но и ты пойми, что для одной жизни этого слишком много.

И отключилась. Кирилл кое-как попал на кнопку вызова, но теперь ее номер был недоступен. Он кинулся обратно в машину, рванул с места, выехал на встречную, но, к счастью, движение было не слишком оживленным на этом участке. Под маты и сигналы занял свою полосу и сбавил скорость. До боли втолкнул наушник в ухо, набирал Лизу.

— Ты нашла Ксюшу?

— Нет. Пропала куда-то… Но когда я ее последний раз видела, она как будто не в себе была. А с твоим голосом что?

Он не ответил, перезвонил Андрею, а потом по порядку всем, кто с Ксюшей был знаком.

В офисе «Нефертити» царила пустота. Охранник сказал, что только Елизавета Николаевна вечером заходила, но и она ушла.

Дома у Ксюши его встретила тетя Аня. Она удивилась его настроению, но сказала, что дети ее давно уже куда-то гулять ускакали. Он не дослушал.

Кирилл сидел в машине перед ее домом и глох от приливов крови в ушах. Они нахлестывали сильно, больно, мешали думать. Ксюша совсем не производила впечатления человека, которого легко сломать. Но, возможно, до школьного выпускного этого тоже не было заметно? Она только выглядит сильной, но куча справок от психиатра подтверждают, что она уже ломалась, а значит, может сломаться опять. Она узнала, что Вадим обманул ее — для любой другой девушки повод для серьезного огорчения, но для Ксюши, которая только-только выбралась из своей норы, для Ксюши… Куда ехать?

Кирилл еще десять раз подряд набрал ее номер, а потом швырнул телефон в лобовое стекло. От места удара поползла паутинка, но его испугало не это — он снова схватил мобильник, вставил на место отлетевшие аккумулятор и заднюю панель, включил. И как только дисплей засветился, снова набрал Ксюшин номер. И опять безрезультатно.

Он понял, что сойдет с ума, если останется на месте. Думать, что уже опоздал, не мог — даже без этого было невыносимо. Ее уже ищут все, кому он позвонил, только Вадим не ответил, но она очевидно была не с Вадимом, судя по ее репликам. Она может быть где угодно в этом огромном городе. Например, на любой из крыш. Кирилл страшно заорал, оглушая самого себя криком.

На седьмом этаже «Нефертити» горел свет. Кирилл пролетел мимо охранника, но в лифте вынужденная остановка заставила его об этом пожалеть — если бы охранник хоть что-то сказал, то ему, наверное, было проще.

В общем отделе его встретил Андрей, а сразу за ним прямо на столе сидела Лизавета, игриво болтая ногами в воздухе. Там, дальше, почти у самого окна стояла Ксюша. И неловко улыбалась. Она в порядке. А за ней сквозь огромное стекло вздрагивало ночное небо, которое все расставляло по своим местам.

— Все, все, Кир, можешь дышать! — звонко пропела Лизавета. — Мы тебя разыграли.

— Что, неприятно, когда играют с тобой? — поинтересовался и Андрей.

Но у Кирилла не осталось сил, чтобы отвечать. Не осталось сил, даже чтобы стоять на ногах. Он бессильно рухнул на колени, а через несколько секунд начал смеяться. Потом он их всех убьет. Мучительно, никого не пожалеет. Саму Ксюшу он будет убивать дольше всех остальных. Но этом потом, чуть позже. А пока… она в порядке.

Глава 17. Дружелюбная

Ксюша не открыла братьям, почему так сильно зла на Кира. Его неоценимая помощь оказалась фальшивой — ведь он честно признался, что помогал только лишь от скуки, еще и обвинил в потраченном времени. Про катастрофу в «Нефертити» родня даже не догадывалась, да и Лиза не стремилась поведать эту душещипательную историю, чтобы не подставить друга еще сильнее. Поэтому пришлось признать, что Вадим заслуживает чуть более сурового наказания, чем Кир. Или роль сыграл тот факт, что братья, несмотря на произошедшее, продолжали относиться к Киру, как своему другу и «просто прикольному чуваку», если цитировать Антона.

В итоге почти вся кара пала на Вадима. Ксюша не могла даже вообразить, что может пережить человек за двадцать минут в багажнике машины с мешком на голове. Выходило уж слишком жестоко — это не просто мимолетная угроза жизни, это скорее пытка, когда человека оставляют наедине с этой угрозой и собственными мыслями. Ксюше даже захотелось сдать назад, когда она представила себя на его месте, но торнадо из разбушевавшихся родственников она остановить уже не могла. Лиза уверила, что Вадим сначала сильно разозлится, но если не выдвигать неподъемных требований, то он быстро сопоставит нанесенную обиду с деловой репутацией и сразу остынет. Вадима можно испугать, но убить в нем бизнесмена нереально.

И тем не менее, Ксюша продолжала переживать, как бы у него сердце не прихватило от таких развлечений. Кирилл же, благодаря лояльности ее братьев, был удостоен только легкого волнения. Предложение Лизы Ксюшу озадачило — станет ли он вообще переживать из-за такой ерунды? А даже если и промелькнут у него признаки совести — это все равно несопоставимо с наказанием Вадима. Но отчего-то братья, начав хитро улыбаться, идею приняли на ура, поэтому и Ксюша с ней согласилась. С ее точки зрения, даже Лиза в качестве приманки вызвала бы больший эффект, ведь для Кира она была очень близким человеком, а Ксюша — посторонней, к которой он уже выразил полное равнодушие.

Они собирались звонить ему, чтобы сообщить об окончании розыгрыша, как тот и сам вернулся в «Нефертити». И уже через секунду Ксюша поняла, что ошиблась. Бледный, как смерть, Кир не стоял на ногах. Он смеялся — а в этом смехе звучало столько всего неразличимого, что Ксюша даже испугалась. Когда же он настоящий: в этот момент или когда улыбаясь, втаптывал ее в землю? Вечно скучающий балбес или человек, которому до такой степени небезразлична жизнь какой-то девицы, над которой можно только подшучивать в свободное от прямых издевательств время? Ксюша замерла, вслушиваясь в его ненормальное веселье, и пыталась хоть в чем-то разобраться. Но разобралась только в одном — они перегнули палку.

Наверное, к этой же мысли пришла и Лиза. Она легко соскочила со стола и шагнула к нему.

— Все, Кир, это была шутка! Или месть, — она хохотнула и тронула его за плечо. — Всего лишь час волнения!

— Всего лишь час? — Кир посмотрел на нее, а потом, шатаясь, поднялся на ноги. — Это ты рассказала о споре?

— Я, — Лиза пожала плечами. — Только Вадиму не говори — он меня закопает.

Кир изменился в лице:

— Да я тебя сейчас сам зако…

Он бросился на нее и попытался ухватить за шею, но вовремя подоспел Андрей и отвлек его внимание на себя:

— Так, Лизу душить не будем. В конце концов, тебе еще не пришло в голову, что ты это заслужил?

— Ты?! — Кир будто только что его заметил. — Я тебя другом считал!

— Так мы и есть друзья, — уверенно ответил Андрей. — Зато теперь с нулевым счетом. Самое время начать с чистого листа. Так что, друзья?

И протянул обескураженному такой наглостью Киру руку, ничуть не смущаясь проделанной работы. А Кир выглядел настолько уставшим, что если даже и кинулся бы в драку, то большого урона никому бы не смог нанести. Возможно, он и сам это хорошо понимал, потому что решил ограничиться разговорами:

— Я тебе вот что скажу — я в этой вашей гребаной сказке «Волк и семеро козлят» совсем даже не Волк. Я тебе, козлина младший, больше не друг… я…

На саму Ксюшу он так ни разу и не взглянул, но она не удержалась от порыва. Его до сих пор бледное лицо, его трясущиеся руки, его злость заставили ее метнуться вперед и обнять. Кирилл сначала попытался оттолкнуть, но она только еще крепче вжалась в него, и после этого он затих.

— Я не думала, что ты воспримешь это так близко к сердцу.

Кир усмехнулся:

— Говори уже прямо — ты вообще не думала, что у меня есть сердце.

— Не думала, — честно ответила она. — До сих пор об этом ничего не свидетельствовало.

— Стыдно тебе? — теперь он и сам обнял ее в ответ и уткнулся лицом в ее макушку.

— На самом деле, не должно бы… Ведь ты это заслужил.

Кир подумал немного, посмотрел на Андрея и тяжело вздохнул:

— Зато теперь с нулевым счетом. Самое время начать с чистого листа.

Ксюша тихо рассмеялась, чувствуя, что Кир совсем успокоился. А Лиза еще Вадима называла отходчивым…

Он даже позволил им увести себя в бар и согласился выпить вместе в знак примирения. Ксюша, конечно, не пила — все больше наблюдала. И чем пристальнее она смотрела, тем сильнее жалела о том, на что решилась. Хотя кто мог предположить? Но ее терзало смутное подозрение, что, возможно, она оказалась единственной, кто не предполагал.

* * *

Кириллу так и не рассказали точно, откуда обо всем стало известно. Например, как вообще всплыла Фиона, о которой и сама Лизавета не подозревала? Почему Вадима всего лишь пугали и шантажировали, а ему, Кириллу, устроили ад? Но все рассуждения привели его к одному очень важному выводу — Ксюша теперь уже точно не была девушкой его лучшего друга. Да и раньше таковой не являлась в полном смысле этого слова. От этой мысли в груди стало щекотать до раздражения. Ведь оказалось, что он совсем напрасно сделал Ксюше больно, и еще напраснее — себе. Из таких историй не выкручиваются обычными сожалениями, тут надо что-то потяжелее. Например, то, что произошло.

Но выяснилось, что его еще собираются добивать звонками.

— Понравилась наша шутка? — спросил Александр.

— Да пошел ты!

Неудержимый хохот.

— В понедельник в бассейн идем? — поинтересовался Антон, как ни в чем не бывало.

— Да пошел ты!

— Встречаемся в восемь.

И тут же новый звонок:

— Ты там как, оклемался? — Аркадий.

— Да пошел ты!

— Только мамане не рассказывай — она из нас душу вытрясет…

Последнего он уже ждал. Не сможет же Анатолий промолчать?

— Ну что, зятёк, живой?

— Да пошел… Стоп, как ты меня назвал?

И снова гогот — это у них семейное. Кирилл отключил вызов сам. Оставалось только пожалеть, что он когда-то с ними связался, и порадоваться, что хоть у двоих старших номера его телефона не было.

Сложнее всего было разобраться с тем, как теперь относиться к Ксюше. Имеет ли он право злиться на нее? Безусловно. Имеет ли она право злиться на него? Да кто бы спорил. А теперь, когда они квиты, есть два пути — продолжать злиться или отпустить себя на волю течения, поплыть за буйки. Да вот только Кирилл не мог быть уверенным, что ее буйки — в той же стороне, что и его. Потому решил дать рассудку отдых и ни о чем не думать вообще — благо, впереди целых два выходных.

За весь день единственным впечатляющим событием стал разговор с Вадимом по телефону:

— Я ее убью! Вот, честное слово, убью! — тот до сих пор психовал.

— Ксюша отомстила за то, что мы сделали, — Кирилл удивил самого себя, вдруг начав ее оправдывать.

— Да при чем тут Ксюша? Я про Флору! Вот же сука — фотографировала нас, а потом слила фотки! А ведь я ее на показ протолкнул, хоть Вильдо и орал, что у нее аура «землисто-коричневая». Впервые жалею, что его не послушал! Когда он эту Фауну решит выкинуть, я просто постою в сторонке — мразь пожалеет, что испортила со мной отношения!

— А-а… Кстати, ты почему нам с Лизаветой соврал? Мы же решили, что у тебя с Ксюшей серьезно, а тут эта Фиона всплыла.

— Разве я должен был отчитываться? — судя по голосу, Вадим уже улыбался. — Кир, ну вы же меня знаете! Ксюша интересная, но ведь это не значит, что из-за нее я должен был дать обет безбрачия?

Не значит. И никогда не значило. Теперь у Кирилла возникло чувство, что он сам себя обманул. Ведь и он так поступал часто, что тут преступного? Просто… сейчас ему не хотелось смотреть ни на какую другую девушку. Но из этого не следовало, что и Вадим обязан был чувствовать себя так же.

Поскольку ближе к ночи совсем не думать и при этом бодрствовать оказалось невозможно, то Кирилл решил улечься пораньше. Лучше проспать до понедельника — а там все само собой куда-нибудь встанет. Но только он коснулся подушки, как раздался тихий стук в окно. Все бы ничего, но комната его располагалась на втором этаже. Неловко улыбающаяся лохматая мордашка добила картину до абсолюта.

— Здравствуйте, Ксения, какими судьбами? — Кирилл приоткрыл одну створку, но внутрь гостью пропускать не спешил.

— Я… это… Ну, ты же ко мне залезал, так и я подумала, почему бы и мне не залезть к тебе?

Она вроде бы на чем-то прочно стояла, а Кириллу так нравился ее смущенный вид, что он решил подзатянуть эту сцену:

— Понимаю. Но, видишь ли, наше высочество такой стресс пережили, устали, хотели отойти ко сну…

— У меня с собой маманины булки. В рюкзаке.

— Заходи, — тут же передумал он. — Чувствуй себя, как дома.

Ухватил ее за бесценный рюкзак и затащил в комнату. После глянул вниз, оценил и не смог унять ехидства:

— Стремянка?! Как?

Ксюша шмыгнула носом, покраснела, а потом рассказала о своем очередном позорном случае. Она хотела пробраться незаметно — сюрприз сделать. Но сначала ее задержала охрана на входе, передала Тамар Санне. Та не вняла никаким мольбам и сообщила Семену Ивановичу. Шеф, после того, как проржался до слез, сильно опечалился, что жена задержалась у подруги — она бы ухохоталась до смерти. Потом они всей толпой принесли ей стремянку и спрятались за углом. Поскольку бежать было уже поздно, Ксюша решила пережить эту ситуацию до конца и все же добралась до его окна.

Кирилл никогда не мог предположить, что способен настолько хорошо контролировать себя — внутри у него органы лопались от смеха, но внешне он оставался спокойным:

— Молодец. Ты учишься позориться все лучше и лучше. Но зачем все эти трюки?

Ксюша стянула рюкзак и попыталась сделать вид, что осматривается. Ей было до мандража неудобно:

— Решила, что мы можем не извиняться друг перед другом. А просто начать с той точки, где все было хорошо. Как тогда — когда ты забирался ко мне. Помнишь, я говорила, что ты мне друг? Я и правда хочу, чтобы так и было.

Кирилл демонстративно задумался, даже челку взлохматил, полностью войдя в образ.

— Ну ла-а-адно, — растянул он, недовольно гнусавя. — Но только при условии, что теперь ты у меня с ночевкой останешься. Прихватила свою жуткую пижаму с ракушками?

Ксюша растерялась:

— Не прихватила…

— Плохо! Совсем не похоже, что ты хочешь со мной дружить, виноватая девочка!

Она наконец-то осознала, что он просто издевается. Схватила его за руку и потащила к кровати. Усадила на край и сама примостилась рядом. Достала из рюкзака булку.

— Заткнись уже и жри!

Ему пришлось повиноваться. А потом и сходить за чаем. На кухне царила какая-то истерика, а поднос с чашками ему Тамар Санна протянула сразу, как будто ждала на стреме, когда тот понадобится. Кирилл не стал обсуждать странное настроение своих сожителей, а уже в комнате поделился с Ксюшей мыслями:

— Я сейчас очень жалею, что не купил себе отдельное жилье. На следующей же неделе займусь! Или… проще будет поспорить с Вадимом на квартирку где-нибудь в центре, чтобы самому не заморачиваться?

И едва он успел поставить поднос на тумбу, как ему в лицо впечаталась возмущенная подушка.

— Совсем уже, да?! Тебе, похоже, мало досталось! — орало откуда-то извне.

— А что мне досталось-то? Да я только благодарен за веселый вечерок!

Третий удар Кирилл уже отбил. Ухватил Ксюшу за запястье, чтобы больше ему больно не делала, а потом и прижал к себе. Она долго дергалась и вопила. Так долго дергалась и вопила, что он чуть с ума от счастья не сошел.

— Отпусти… — теперь бурчало ему в грудь обреченно-притихшее. — Отпусти, ну! Отпусти…

— Обещай, что больше не будешь сегодня кричать и драться.

В грудь просопело недовольное:

— Обещаю. Отпусти.

Пришлось сдержать слово, даже жаль, что она так быстро сдалась. Отпустил и поправил ей волосы, которые ну никак не желали пребывать в идеальном каре. Ксюша до сих пор сопела, но выдержала и это испытание. Кирилл же решил оставаться подростком. К тому же неудовлетворенные желания всегда дают о себе знать в самый неподходящий момент. Он подошел к подносу, взял одну из чашек, подул, попробовал, убедился, что уже остыло, а потом неожиданно плеснул жидкость Ксюше в живот.

— Ты что творишь?! — взвилась она. — Припадочный!

— Ты обещала сегодня больше не…

— Идиотина безмозглая! Да чем ты думаешь вообще?!

Кирилл вздохнул:

— Похоже, переодеться тебе все-таки придется, как ни прискорбно это признавать, — он вытянул из шкафа свою футболку и спортивные штаны. — На, держи. Ванная там.

Ксюша выглядела так, словно собирается вот-вот взорваться. Надо было ее как-то утешить:

— Это тебе психологический тренинг. Взялась позориться — так не сдавайся!

Но она становилась все краснее и сжимала кулаки все яростнее. Пора было спасаться:

— Ксю, мы же с тобой друзья, не?

Она утробно зарычала. Кирилл вздохнул и ввернул последний козырь:

— Ой, мороз, моро-о-оз! — завыл так душевно, как только умел. — Не-е морозь меня-я-я!

И это сработало — не могло не сработать. Ксюша не выдержала и рассмеялась, выхватила у него предложенную одежду и открыла дверь в ванную, напоследок буркнув:

— В аду есть специальный котел для людей без слуха!

А потом не было ничего важного. Они лежали рядом, зарывшись под одно одеяло и болтали о всякой ерунде.

— Мама меня потеряет. Надо ей позвонить, предупредить, что задержусь…

— Я уже позвонил, пока ты переодевалась. Сказал, что верну тебя утром.

У Ксюши, как у птицы, шея вытянулась и согнулась под неестественным углом:

— Шутишь? Она может неправильно понять!

— Ты что же, просишь, чтобы я врал твоей матери? Так я ж — человек честный. Сказал, что ты залезла ко мне в окно, а потом я тебя не отпустил. Ну и то, что я к тебе раз двадцать залезал, и ты меня тоже не отпускала… Что тут можно неправильно понять? Все как на ладони!

Ксюша все же стукнула его в плечо, но переспросила:

— И что она ответила?

— Ответила, что оторвет мне нечто очень важное, если…

— Если что?! — Ксюша не вынесла паузы.

— Если не верну тебя утром, конечно.

— Врешь!

Кирилл вздохнул.

— Не вру. Я и с Андреем говорил. Вся твоя семья уверена, что у нас с тобой любовь. А так как ты давно не маленькая девочка, то они решили не держать тебя на поводке. Мои, судя по цирку на кухне, тоже в этом уверены.

— С чего они взяли такую глупость?

— Без понятия. Потом их разочаруешь, а пока спи давай.

Одежда была ей велика, но сам вид его футболки на ее тощих плечиках путал мысли.

Ксюша снова плюхнулась на подушку, подумала:

— Если бы ты не был таким придурком, то я бы, наверное, в тебя влюбилась.

Кирилла почему-то этот комплимент задел за живое:

— А я бы в тебя не влюбился в любом случае.

Но она словно и не слышала:

— Да и хватит с меня! Куда проще жить, ни на что не надеясь. Никакая любовь добром не заканчивается.

— Точно. Поедешь со мной квартиру выбирать?

— Поеду. Но только чтоб на первом этаже! Залезать удобнее.

— По рукам.

— Я свой топ застирала, но если пятно останется, купишь мне новый! Это уже вторая испорченная тобою вещь.

— Ни за что. Ходи в этой.

— Придурок!

— Скучаю по тем временам, когда ты была немая.

— Ты сам меня вынудил тут остаться!

— Можно я тебя обниму? А иначе ты не заткнешься.

— Я не заткнусь, даже если обнимешь!

Так и получилось, но стало намного лучше. Она еще долго что-то бурчала, а потом и уснула — прямо в середине очередной фразы. А Кирилл зато определился, что будет делать дальше. Понял, что и сама она не замечает, насколько открыта для него. Она может убеждать себя, что с парнями больше связываться не намерена, и уж тем более — с такими, как он или Вадим. Она может возмущаться его поступками или не понимать его решений, а потом уснуть спокойно в его руках, даже не отдавая себе отчета, как сильно нужно доверять человеку, чтобы так мирно сопеть.

Он осторожно коснулся губами ее лба. Не проснулась. Потом два раза в щеку. Поморщилась. Легко коснулся губ, боясь разбудить. Или он, наоборот, хотел ее разбудить? Но она так и лежала, улыбаясь кому-то во сне. А Кириллу лучше выждать время перед тем, как он выбросит эту рыжую бестию с лицом ангелочка в реальность. Там уже будет поздно давать ей право выбора. Он никогда не был ревнив, но сейчас твердо вознамерился отбить у нее охоту так улыбаться кому-то другому — пусть даже и во сне. Кто ей вообще разрешил быть настолько хорошенькой, когда спит?

Ксюше было жарко, потому что она откинула одеяло и попыталась отвернуться. Кирилл перехватил ее и уложил обратно. Не стал поправлять задравшуюся футболку. А через полчаса додумался, что туда он еще не целовал. Но после того, как поддался и этому порыву, сонливость испарилась, не оставив обратного адреса.

Это была долгая, бессонная, нервная и самая правильная ночь в его жизни. Правильная — потому что сейчас все находились на своих местах. Можно быть еще ближе, но дальше они уже никогда не будут. Друг он ей, ага, как же! Размечталась. Он друг Лизавете — чтоб она сама так вляпалась в кого-то по уши и почувствовала на своей шкуре! Он друг Вадиму — чтоб ему пусто было, что сразу не рассказал все честно! Он даже в каком-то смысле друг Ксюшиным отмороженным братьям… Но с самой Ксюшей он будет заниматься чем угодно, но только не дружбой.

Глава 18. Подозрительная

До дома Ксюши осталось ехать десять минут, а она все никак не унималась. Кирилл свернул в нужный поворот, но потом был вынужден ответить:

— Да чего тебе стыдно-то?

Она, наконец-то получив внимание к своей проблеме, прибавила громкости:

— Так а чего ж не стыдно-то? Семен Иванович такой: «Доброе утро, Ксюша!», а Мария Александровна вообще рот рукой зажала, как будто ей нечего сказать!

— Ей всегда есть что сказать.

Но Ксюша и не собиралась выслушивать его оправдания:

— Но хуже всех ваша Тамар Санна! Она улыбнулась так ехидно… Вот-вот, смотри как, — Ксюша изобразила отвратительную рожу, не имеющую ничего общего с приветливым лицом домработницы, а потом продолжила гневный монолог: — Вот именно так улыбнулась и говорит: «Завтракать будете?», ну, как бы с намеком!

— Уверен, она против тебя что-то замышляет. Тамар Санна еще ни разу так никому не хамила.

— Да-да, издевайся! — Ксюша обреченно махнула на него рукой. — Я же не о том! Я про то, что все так выглядело, вот они и наделали выводов.

Кирилл припарковал машину возле входа, но эту тему пропустить не мог. Оставалось только надеяться, что улыбался он не так ехидно, как Тамар Санна:

— Каких еще выводов?

— Сам будто не понимаешь! — Ксюша взглядом попыталась прибить его к месту, но ей это не удалось. — Что мы типа встречаемся! И не только встречаемся! Ладно, пойдем уже.

— Подожди, — он ухватил ее за руку, останавливая, и тут же отпустил. — Не только встречаемся — это как? Ты про секс или что похлеще?

И как бы он ни старался, совсем не улыбаться не получалось. Ксюша, конечно, восприняла его поведение, как насмешку:

— Все, Кир, хватит уже. Я только прошу тебя — ты поговори со своими, объясни, что все не так, как они придумали!

— Без проблем, — легко согласился он. — Так и объясню, что мы не только встречаемся…

К счастью, Ксюша не расслышала конца фразы:

— Моим-то мы легко все объясним! Да и братья понимают, что мне больше никакой парень не нужен, — она вздохнула.

— Совсем не нужен? — Кирилл закусил губу, потому что продолжать улыбаться было ну уж совсем ни к месту. — Никогда?

— Совсем и никогда. Ты же понимаешь? — ее кислый вид некстати напомнил о том, что ей совсем еще недавно нравился Вадим, еще пару дней назад она была окрылена надеждами, а теперь готовится снова перестраиваться на тусклую жизнь без цветов и романтики.

— Понимаю, — искренне ответил Кирилл, чтоб ее поддержать. — И даже помогу!

— Поможешь? — она не могла уловить, шутит он на этот раз или нет.

— Конечно. Если ты вдруг опять начнешь витать в облаках, то я тебе напомню, что парень тебе не нужен, что он обязательно разобьет тебе сердце. Оттащу тебя от края пропасти, как говорится.

— Очень будет кстати! — согласилась она. — Спасибо, Кир.

— Целуй, — он показал пальцем на щеку и наклонился к ней, чтобы поблагодарила, как следует, а не как собиралась. Она даже обняла его и звонко чмокнула, ничуть не стесняясь. Не видит, глупая, угрозы, а Кириллу только того и надо.

— О, молодняк приехал! — встретила их тетя Аня. — Давай, дочка, переодевайся и за стол, скоро уже будет готово. Кирилл, мой руки и тоже дуй к нам.

Удостоверившись, что Ксюша направилась в свою комнату, Кир тут же кинулся на кухню, чтобы подготовить почву. Минимум стрессов, максимум веселья — это Ксюше не помешает. Там, кроме хозяйки дома, его поджидали и игриво настроенные Ксюшины братья. Кирилл обратился сразу ко всем, но старался говорить тихо, постоянно оборачиваясь назад:

— Так, народ, очень прошу при Ксюше не говорить, что мы встречаемся. Вообще никаких там романтических романтик и прочей чуши.

Анна Ивановна резко развернулась к нему и нахмурилась:

— Как это — не встречаетесь, смазливая твоя рожа?! А что же вы тогда по ночам делаете? Я тебе щас так всыплю, если ты в игрушки намерился поиграть!

— Встречаемся, встречаемся! — Кирилл поднял руки вверх, но от полотенца все же увернулся. — Только Ксюша об этом пока не знает! Понятно?

Им, по всей видимости, ни черта понятно не было, потому что они только недоуменно переглядывались. Но хозяйка начала улыбаться, сообразив первой:

— Ксюша у нас умница, но в плане отношений — совсем наивная. Когда девчонки с мальчишками встречались, она дома сидела и к психотерапевту ходила. Так что делай, как надо. Но, — она злобно прищурилась и добавила в тон угрозы, — чтобы проблем не было, понял?

Антон в стороне заржал:

— Она тебе сейчас еще лекцию про предохранение прочитает!

— А что?! — возмутилась Анна Ивановна. — И прочитаю!

Кирилл этого уже вынести не мог. Чувство юмора — не та штука, которая спрашивает разрешения:

— Ага, давайте, прочитайте мне лекцию про предохранение, женщина, родившая восемь детей!

За что и получил половником прямо в лоб, а потом замер перед угрожающим указательным пальцем:

— В общем, ты меня понял. Дружите, любите, встречайтесь — дело молодое, но если вдруг…

— Не волнуйся, маманя, — вмешался Аркадий, — если вдруг, то на его тушку выстроится целая очередь!

Это рассмешило всех, кроме самого Кирилла. Этой ораве не приходило в голову, что с их Ксюшей отважился бы встречаться только бесстрашный ветеран войны или полностью отбитый на голову психопат? Ведь в отношениях ничего нельзя предсказать заранее, а такую девушку бросить будет рискованно для жизни. Но Кирилл, как настоящий отбитый на голову ветеран войны, решил, что дело того стоит.

В итоге, когда Ксюша присоединилась к утренней трапезе, за столом воцарилось единодушное ироничное молчание с перемигиваниями. Она отнесла это на свой счет и попыталась быстро описать в красках, как залезла в окно, чтобы только помириться, а потом Кир совершенно случайно пролил на нее чай. Из ответного смеха она сделала вывод, что ей не верят, поэтому обратилась к напарнику по несчастью:

— Ну же! Скажи им!

Кирилл изобразил самое серьезное из всех возможных лиц:

— Девица, — с ударением на первый слог, — вам сущую правду говорит. И мы не встречаемся. Вы все понимаете неправильно, нехорошие извращенцы. А сейчас мы поедем покупать ей блузку, потому что я порчу всю ее одежду. Но такое случается, когда люди дружбой занимаются.

Смех только усилился, теперь даже сравнительно серьезный Андрей улыбался и косился на сестру. А Кирилл продолжал адвокатскую речь:

— Она хотела уйти, но я не смог ее отпустить посреди ночи, сами понимаете. В общем, поэтому мы сегодня гулять пойдем! — он не вынес этой серьезной роли и сорвался, наклонившись вперед и затараторив: — А вы знаете, что она засыпает прямо посередине фразы? Вот не в первый раз замечаю… И хоть как ее потом жамкай — сопит себе!

— А, точно! — загоготал Аркадий. — Помните же: "Мам, пап, я хочу на день рождения бу…" — и все, аллес! Мы потом всей семьей придумывали, что она хотела сказать!

— А помните, — поддержал Александр, — когда они с Андреем договорились, что никогда больше спать не будут? Ксю такая: "Я не хочу спать! Я ни за что…" и завалилась на бок. Андрей ее пальцем тыкал, называл предателем их отряда, да где там! Он ее тыкает, ревет, а она похрапывает, как последний раз в жизни! И на следующий день то же самое!

Под всеобщим смехом Ксюша смущалась, но Кирилл решил, что и без того сделал все возможное для сохранения ее репутации, которую, как оказалась, та успела подмочить задолго до школьного возраста. А если родне хочется подшучивать, то их все равно никакие доводы разума не остановят. Немного сильнее девушку озадачила фраза мамани напоследок, обращенная к ним обоим:

— Если вдруг снова… что-то случайно прольется, то у меня одна просьба — звоните, предупреждайте. А в остальном — своя голова на плечах должна иметься. Поди не маленькие.

Кирилл только плечами пожал, радуясь, что ему фактически дали официальное добро на официальные отношения.

* * *

Ксюше было приятно провести с Киром день под предлогом возмещения безвременно погибшей блузки. Но он и из этого похода устроил сеанс психотерапии: предложил ей спрашивать у всех продавцов мужского пола о какой-то мелочи. Ксюша растерялась — она уже научилась общаться со всеми знакомыми, но совсем посторонние люди вызывали у нее прежний ужас. Хотя Кир был прав — это лучший способ, чтобы потренироваться. Даже взял ее за руку, чтобы она чувствовала себя увереннее.

В первом отделе она так и не смогла выдавить из себя ни слова, и Кир утащил ее от хлопающего глазами консультанта. В шумном коридоре взял за плечи и заглянул в глаза:

— Ничего страшного не случится, Ксю. Ты сама себя останавливаешь.

— Я знаю…

— Тогда пошли дальше! — Кир уверенно подхватил ее ладошку и переплел пальцы.

Ксюша была ему только благодарна за это — позориться с кем-то вместе совсем не так страшно, как одной. И в третьем отделе смогла полностью произнести фразу:

— А есть такое же, но с перламутровыми пуговицами?

— Вы про этот фотоаппарат? — не понял продавец, но Ксюша уже его не слушала. Она подставила Киру свободную руку для поздравительного хлопка, а потом еще пару раз подпрыгнула на месте от радости.

Через час она уже могла в кафе и пиццу сама заказать. Никто бы и не заподозрил, что с ней что-то не так, если бы наверняка об этом не знал. Да и вообще вставал под сомнение уже сам факт, что с ней что-то не так! От счастья она вошла в раж и теперь заговаривала чуть ли не с каждым встречным, вызывая недоуменные улыбки. Парни чаще всего ничего не отвечали, с подозрениям глядя сначала на нее, а потом на держащего ее за руку Кира. Наверное, считали сумасшедшей. Но на самом деле, она только-только выбиралась из своего сумасшествия — вот так все в мире относительно.

Ксюша согласилась, чтобы он заплатил за купленную блузку, этим принимая его извинения. Она надеялась только, что это не дает ему права проливать на нее все имеющиеся под рукой жидкости и в будущем. Кир предлагал купить еще что-нибудь, хотя бы примерить те короткие летние платья, но Ксюша отказалась — она и без того потратила кучу его времени. А парни, как известно, терпеть не могут магазины. И ведь повод, чтобы погулять еще, никак не придумывался. Кир опередил ее:

— Вон, смотри, какой стоит, — он указал на молодого мужчину возле входа. Тот бесконечно посматривал на телефон и демонстративно не обращал внимания на окружающих. — Прям самец!

— И что? — Ксюша оценила «самца» — и правда, весь из себя такой самовлюбленный мачо в до треска натянутой на мышцы футболке. Он мельком глянул на ноги проходящей мимо девушки и скривился. Такой и пошлет без зазрения совести. Замечательный экземпляр!

— Вот не сможешь с ним заговорить, спорим? И я тебя за руку теперь держать не буду.

— Ты без споров совсем никак не можешь? — но Ксюша уже анализировала задачу. Если она даже при этом типе не онемеет, когда не будет ощущать поддержки Кира, то потом сможет говорить с кем угодно. Это как экзамен. — Смогу! На что спорим?

— Проиграешь — танцуешь прямо тут ча-ча-ча. Три минуты, без музыки. Выиграешь — я угощаю ужином.

— Забили! — Ксюша не отрывала взгляда от жертвы.

Нехотя вытащила свою ладонь из теплой руки Кирилла и направилась к парню. Остановилась перед ним, мгновенно теряясь под брезгливым взглядом.

— М-м… — поначалу вышло уже почти забытое мычание, поэтому Ксюша запаниковала. — М-м-меня…

— Что тебе нужно?

У того на лице первое раздражение неожиданно сменилось внимательностью. Это Ксюшу приободрило:

— М-меня зовут Ксения.

— И?

— И все! — она облегченно улыбнулась. Миссия пройдена!

Но когда повернулась, чтобы уйти, тот шагнул к ней, останавливая:

— Подожди-ка. Ты ведь модель? Я где-то видел твою фотографию!

— Вы ошиблись, — Ксюша улыбнулась, но попыталась отстраниться.

— Да нет же! Точно помню! Подожди-ка, сейчас скажу, где именно… В журнале каком-то или каталоге? Да подожди ты!

«Самец», изучающий каталоги с женской одеждой, вызывал какое-то смутное беспокойство. Но ее уже перехватывал Кир, совсем не обращая внимания на обескураженного парня. Обнял, прижал к себе:

— Вот же, справилась! Придется тебя теперь ужином угощать! Сегодня?

У Ксюши от последней победы еще громко стучало сердце:

— Да, лузер, плати по долгам немедленно.

— Черт… А я так надеялся на ча-ча-ча! Куда пойдем?

Ксюша осмотрела свои джинсы и простую футболку и отказалась от мысли о дорогом ресторане. Если захочется, то она сможет и сама пригласить Кира в ресторан в любое время! Ведь друзья так и поступают. А сейчас можно посидеть в любом месте, где тихо и уютно.

Кир все же настоял на одном бокале вина, не желая слушать ее отказы.

— Я ведь тут, с тобой. Два глотка тебя не убьют. Просто попробуем, что из этого выйдет.

— Экспериментатор чертов, — буркнула Ксюша, но приняла его условия. — А сам?

— Сам я по два глотка не пью, — усмехнулся он, подзывая официанта. — И мне же надо будет твое пьяное тело домой еще доставить, а то маманя Аня мне молоточком темечко пробьет.

— Пробьет, — согласилась Ксюша.

* * *

Это была уже вторая подряд почти бессонная ночь, что начинало изматывать. Но Кирилл не мог перестать улыбаться в потолок. Отец сказал, что во вторник он должен сам презентовать новый макет, который придумал, но Вильдо и Лизавета от первого эскиза уже ничего родного не оставили. Очень неприятное мероприятие предстоит, но сейчас Кир улыбался. Вадиму нужно будет первым делом рассказать, как изменилась роль Ксюши — тогда тот, даже если затаил обиду, не станет ей мстить. Правда, стебаться будет до скончания веков над другом — и даже эта мысль не смогла убрать улыбку с лица Кирилла. Завтра ее в офис подкинет Андрей, но потом они без труда договорятся, кто станет ее новым извозчиком — осторожный Андрей до сих пор не доверял Кириллу, но уже понимал, что просто так его из жизни сестры не вычеркнет. Такое количество родственников просто ужасает! Кирилл продолжался улыбаться самому чудесному на свете потолку.

Алкоголь Ксюша пережила вполне себе нормально. Правда, слишком быстро повеселела и еще быстрее разомлела. Но это неудивительно с непривычки. А потом пересела к нему, нагло уместила голову на плечо и долго возмущалась, какой он придурок. Даже от такой незначительной дозы у нее немного заплетался язык.:

— Нет, ты просто объясни — зачем тогда рассказал остальным про Рому?

Кирилл молчал, понимая, что все его ответы прозвучат как оправдание.

— Я прощу! Вот честно-честно прощу! Даже злиться не буду! Я тебя вообще за все прощу, потому что ты с-с…

— Симпатичный? — предложил Кирилл, как ему казалось, самый подходящий вариант.

— Нет! — она тихо рассмеялась.

— Самый лучший друг? — пришлось предположить и худшее.

— Да. Но я не это имела в виду!

— Еще вина? — ему все больше и больше нравилось ее настроение. Даже дышать тяжело от сплошного блаженства.

— Да погоди ты! Я хотела сказать — сын шефа! Кто же будет ссориться с сыном шефа?

— Ясно, — он оценил ее шутку. — Что-то до сих пор тебя это не останавливало, а вот и зря. Я, между прочим, любимый папочкин сынуля, так что никогда не ссорься со мной.

Ксюша оторвала голову от его плеча, чтобы заглянуть в глаза и этим призвать к откровенности:

— Скажи уже наконец, почему ты так поступил?

Кириллу пришлось посмотреть на нее. Снова лохматая — это уже ни в какие ворота! Он спонтанно пригладил ей волосы, но ладонь оставил на затылке. Немного наклонился. Ксюша же продолжала требовать истины:

— Просто скажи — ведь была же какая-то причина? Или ты просто головой ударился? Так и это скажи — я пойму!

Он случайно споткнулся взглядом о ее губы, а там уже было не до анализа. Кир поцеловал с напором, потому что и без того ждал слишком долго. А если уж сорвался, то и срываться по полной программе. Она поддалась сразу, закрыла глаза. Не сопротивлялась ни губам, ни языку, ни руке, которая не дала бы ей возможности отстраниться. И даже сама подалась вперед, вцепившись пальцами в его плечи. Он от ее реакции вообще связь с реальностью потерял. Ему уже даже не надо было напирать — достаточно было дать ей волю. Разомлевшая и потерявшая контроль девочка как будто и подзабыла, что с друзьями так не целуются. Или она тоже потеряла связь с реальностью?

Ему бы опомниться, подумать о том, что еще слишком рано, но было не до того. Осознать это пришлось внезапно, когда Ксюша замерла и толкнула его в плечо. Красивая, как пламя, и снова — с лохматыми волосами, хоть на луну вой от отчаянья.

— Ты почему постоянно меня целуешь? — деловито поинтересовалась она, как будто именно это сейчас было самым важным.

— Не постоянно, — ответил, что первым пришло в голову.

— Кир, ты такой бабник! — заявила Ксюша, но весело, без обвинительной интонации.

— Это да, — ему захотелось снова заставить ее замолчать, но он сдержался. — С этим разобрались, но вот почему ты сама целуешь меня?

Она так удивилась, словно он обвинил ее в каком-то непотребстве:

— Я? — ее глаза забегали. — От неожиданности! И от вина! И… от неожиданности!

Кирилл рассмеялся, игнорируя свое напряжение. Это не слишком-то приятно, когда человек, который тебе так нужен, до последнего отрицает, что ты нужен ему. От неожиданности! Теперь главное не задумываться о том, как бы ее снова затащить в свою комнату и устроить там полнейшую неожиданность. А то кое-кто свихнется от недосыпа.

И все равно теперь он лежал и улыбался потолку. Если надо будет ходить с ней два года за ручку — он будет ходить. Лишь бы изредка она отдавалась таким порывам, после которых он и десять лет будет готов ходить с ней за ручку.

* * *

Вадим Александрович оставался той еще занозой в з… здании «Нефертити». И хоть он достиг с ее братьями какого-то соглашения, Ксюша не могла предположить, что творится в его голове. Еще сложнее было начать полностью воспринимать его иначе. Он по-прежнему оставался очень симпатичным парнем и лучшим начальником из всех, кого можно представить, но кем он был теперь для нее? Слово «бывший» никак не подходило для описания его малюсенькой роли в ее биографии.

Когда ее дверь приоткрылась, она сначала внутренне сжалась, но потом выдохнула с облегчением — это был Кир. Он заговорщически посмотрел назад, прикрыл за собой дверь, а потом совсем вольготно развалился на стуле.

— Как дела, рыбешка? Скучаешь?

— Не скучаю, шефский сынок! У меня, в отличие от некоторых, всегда работа есть.

— Тогда делись кофе! — он протянул руку к ее кружке, которую Ксюша только что поставила на стол, щедро отхлебнул. И только потом рассказал, зачем явился: — Про завтрашнюю презентацию знаешь? Отец настаивает, чтоб я в костюме был. Прикинь? Поехали сегодня мне костюм покупать?

Ксюша не могла смотреть на него без улыбки.

— Хочешь сказать, у тебя ни одного костюма не завалялось? — он уверенно мотнул головой. — Тогда конечно, поехали, а потом к нам на ужин.

Она внимательно осмотрела его сверху вниз, подумала и сделала вывод:

— Не представляю тебя в костюме. Никак не представляю… Это все равно что галстук на памятник нацепить — можно, но будет противоречить общей задумке.

— А я представляю? Ну ничего — рубашку выпустим, рукава закатаем… Отец просто не знает, что и в костюме можно выглядеть человеком, а не биороботом.

Ксюша смеялась, когда сюда же пожаловал и Вильдо, на этот раз радующий взгляд нарядом «предрассветное марево». Он вплыл, оповещая округу:

— Должны прислать образцы! Если принесут сюда, то немедленно тащи их ко мне, поняла?

— Да, конечно.

Кирилл встал и этим привлек к себе внимание дизайнера:

— О! — Вильдо сначала воскликнул удивленно, а потом повторил задумчиво: — О…

— Че? — вежливо, а не как обычно, переспросил Кир.

— Кирилл, что с тобой?

Парень недоуменно посмотрел на свой живот, ноги — все было на месте. Переспросил, но без особого любопытства:

— А что со мной?

— Ну-ка покрутись! — Вильдо сам подтолкнул его в бок, вынуждая сделать оборот. — Не могу понять, что изменилось в тебе. Какой-то другой…

Кир откинул пухлые пальцы от себя, закатил глаза к потолку и вздохнул:

— Ты — совершенно больной человек, знаешь?

Вильдо подскочил в гневном прыжке, а розовая ткань рассекла воздух изящной волной:

— Я гений, глупый мальчишка! — но вдруг снова утих, смягчая тон до елея. — Ты заходи ко мне — кисельком угощу… присмотрюсь получше.

Ксюша, наблюдающая за этой сценой, только умилялась. Перепады настроения для Вильдо были обычным делом, но если уж он кого-то не выносил — а Кир в этом списке стоял на первой строчке — то ни за что бы не предложил тому своего фирменного киселя. На самом деле в парне ничего не изменилось, насколько сама она могла судить. Наверное, в мозгу у Вильдо что-то в очередной раз переклинило. Кир же решил, что лучше включить привычную грубость и заработать себе иммунитет от дальнейших посягательств:

— Не зайду! Я на твои жуткие тряпки до конца недели насмотрелся!

Он, как всегда, попал в точку. Вильдо снова возроптал, сопровождая праведный гнев розовым вихрем:

— Жуткие?! Ах ты, паразит бездарный… Сидишь на шее у отца! За всю жизнь из полезного один макет…

Ксюша решительно вмешалась, чтобы отвлечь взбалмошного дизайнера:

— Не жуткие! Кир, ну разве ты не видишь? Это же… предрассветное марево? — она и сама не была уверена в точности определения.

Вильдо даже земли еще не достиг, как начал плавно поворачиваться к ней:

— Ты моя сладкая девчонка в страшной одежонке! Я называю это «йогуртовый завтрак», но ты почти угадала! Предрассветное марево чуть-чуть сильнее отдает серым. Приходи ко мне, киселем угощу, богиня моего вдохновения!

Кирилл обреченно схватился за голову, но, к счастью, от дальнейших комментариев воздержался. Поймавший музу дизайнер поспешил улететь в свое пристанище, чтобы успеть что-то сотворить под настроение.

Ксюша решила поддержать друга в период скорби и тоски, со смехом шагнула к нему и тронула за плечо:

— Давай я тебе объясню, как он мыслит?

— Не надо! — Кир округлил глаза в притворном страхе. — Если я когда-нибудь его пойму, то уже не смогу быть прежним!

Но зачем-то ухватил ее за талию и прижал к себе. Ксюша хоть и старалась не анализировать, что с ними пару раз уже происходили необъяснимые эксцессы, но и потворствовать им осознанно не хотела. Кир сбивал ее с толку своей легкостью, поэтому поддаваться порывам становилось все проще. Она уже приготовилась хоть что-нибудь возразить, но он просто обнял ее, плаксиво комментируя:

— Утешь меня, подруга! Этот тиран так меня гнобил!

— Вообще-то, тиран тут ты, — поправила Ксюша, но все же погладила по голове. — Отстань уже от Вильдо. Он гений.

— Ну вот, даже ты не на моей стороне! — он хныкал так усердно, что она не могла не смеяться.

— Вы бы хоть какой-то траурный период выждали, ей-богу! — Вадим хлопнул дверью.

Ксюша отскочила от Кира и уставилась на вошедшего. Не кабинет, а проходной двор! Она столько времени представляла их встречу по новым правилам, но совсем не собиралась быть застуканной в такой ситуации. Вадим же был, как всегда, полностью уравновешен:

— Там сотрудницы наши свихнутся от такой кардинальной смены сплетен. Пожалели бы их.

Кир только рукой махнул:

— Нет, не волнуйся! Я им уже с утра наплел, что вы никогда и не встречались!

— Как так? — Ксюша и Вадим сказали это хором, и оттого поежились. Вадим добавил: — Все видели, что мы приезжаем и уезжаем вместе, цветы видели…

— А я им сказал, что этим ты меня прикрывал! Я типа боялся, что отец не поймет, вот друга и попросил принять огонь на себя. А они сразу припомнили и пару эпизодов в тему…

Вадим усмехнулся, а до Ксюши что-то начало доходить:

— В смысле — прикрывал? Что именно он мог прикрывать? Чего отец мог не понять?

— Ничего. В общем, вы не встречались. Ксю, сегодня едем покупать мне костюм. Да, милая? — и сам же ответил на свой вопрос: — Да, милый!

Кир словно забавлялся ее полным недоумением. У Ксюши возникло стойкое ощущение, что она единственная, кто не понимает происходящего. Вадим это ощущение только подтвердил, обращаясь к Киру:

— Лиза мне за выходные все кишки прогрызла из-за тебя! Ты почему сразу-то не сказал? Все бы решили миром. Без багажников и самоубийств.

— О чем не сказал?! — но Ксюшин вопль остался незамеченным.

— Потому что я самый лучший на свете друг!

— Потому что ты самый большой на свете идиот?

И эти два закадычных приятеля так вместе и удалились. Ксюша хмурилась все сильнее и сильнее, даже виски усердно терла, но что-то никак не хотело встать на место. Или она просто сама не решалась свести воедино то, что почти отчетливо мельтешило на краю сознания? Надо идти к Вильдо — его киселек еще ни разу ей не навредил!

Но она не успела покинуть кабинет, как услышала звонок своего мобильного.

— Ксюш? Привет! Это Ира! Тут наши все хотят собраться на следующей неделе, давно не виделись же. И Ромка в город приехал в отпуск к родителям… Я тебя специально заранее предупреждаю, чтобы потом никаких обид не было. Ну, ты как?

Глава 19. Ошибочная

Кир блестяще отсиял свою часть презентации. После того как Лиза огласила стратегию продвижения новой линии, а Вадим — финансовые прогнозы, Ксюша немного забеспокоилась за нерадивого друга. От этих двоих за версту несло профессионализмом, и даже пессимистический сценарий в исполнении замдиректора звучал, как план по захвату вселенной. А Кир и речь не удосужился подготовить — это Ксюша знала наверняка, ведь весь вечер они провели вместе, а теперь он не выглядел так, будто готовился к презентации до утра.

Но Кир не подвел. Есть такие люди, которые с непривычки сбивают чужаков с толку харизмой — им достаточно выглядеть, как Кир, и уметь трепать языком, как Кир. Вся его презентация заключалась в коротком анонсе и слайдах в гробовой тишине. Но когда посыпались вопросы, он отвечал с уверенностью бронетанковой гранаты, и оттого производил впечатление аса. Ксюша, сидевшая рядом со счастливым Семеном Ивановичем, даже показала ему поднятый вверх большой палец, после чего он начал улыбаться еще шире — а это уже было немного слишком.

Директор вышел проводить приглашенных гостей, распорядившись, чтоб ассистентка ждала его тут, поэтому Ксюша вынуждена была остаться в конференц-зале наедине с Царственной Троицей. Все пребывали в благодушном настроении — Вадим пожал другу руку, а Лиза потрепала по волосам, но Кир словно специально прорывался к Ксюше для того, чтобы ей пришлось распахнуть объятия и принять в них в кои-то веки положительно отличившегося балбеса. Она без сомнений поддалась порыву поздравить его, как и он бы поздравил ее в случае успеха.

— Я классный? — он никак не хотел выпускать ее из рук.

— Ты классный! — согласилась Ксюша.

— Меня от вас тошнит, — буркнул Вадим.

— Меня тоже, — неожиданно поддержала и Лиза, но добавила. — От зависти! Вот бы и у меня так было, как у вас двоих…

Ксюша с усилием все же отодвинула от себя счастливого героя дня. В присутствии Вадима она до сих пор чувствовала неловкость, поэтому решила сосредоточиться на Лизе:

— Ты о чем? У вас-то с Андреем романтика, а у нас…

Лиза нервно махнула рукой:

— Да уж, романтика, — и недовольная снова уселась за стол.

Кажется, Ксюше удалось испортить всем настроение, хотя она вовсе не преследовала такой цели. Зачем Лизе завидовать их с Киром дружбе, если сама она Киру куда ближе? Разве что обнимался он с ней, а не с Лизой, но дело-то в эндорфинах! Эндорфины не всегда соображают, с кем конкретно надо обниматься в периоды самой бурной радости.

Решила больше голос не подавать и тоже заняла свой стул. Кир сел рядом, но счел гнетущую атмосферу неуместной:

— Так, дети разных народов! Предлагаю куда-нибудь сходить вечером и отметить. Меня достала уже эта напряженка между вами.

Вадим как-то легко и непривычно для Ксюши улыбнулся:

— Да нет никакой напряженки. Ты зря это, друг. Я на Ксюшу твою не злюсь.

— Еще бы ты на меня злился! — гаркнула Ксюша так резко, что сама испугалась.

Кирилл со смехом перехватил ее руку и потянул на себя, заставляя немного наклониться. Приобнял. Вероятно, с его точки зрения она нуждалась в скорейшем утешении:

— Подожди-ка, Ксю. Вадиму отомстили — что ты еще хочешь? Что он должен сделать, чтобы ты его простила?

— Да мне как-то по барабану, простит ли она меня, — Вадим продолжал улыбаться.

И Ксюша вдруг поняла — вот сейчас он и есть настоящий, без маски, без необходимости выглядеть кем-то иным, чем есть на самом деле. Именно такой он в кругу близких друзей постоянно. И ему на самом деле «по барабану» — он не лукавит. Значит, ход только за ней, раз только ей из присутствующих вся эта история еще пока не по барабану. Она не знала, что ответить прямо сейчас, поэтому вернулась к предложенной теме:

— Давайте отметим! Лиз, так, может, и Андрея позвать?

У той сразу глаза заблестели, но ответить она не успела — все обернулись на стук трости Семена Ивановича. Директор занял свое место во главе стола и сосредоточенно нахмурился, готовясь подвести итоги мероприятию. А потом будто не выдержал — разулыбался и махнул рукой, заставив всех тоже начать улыбаться от облегчения:

— Раз все свои, то оставим в стороне официоз. Какие же вы у меня молодцы!

Этот старик открыто веселился крайне редко — и в эти моменты сходство с нерадивым отпрыском было потрясающим. Ксюше повезло, что она сразу не заметила за бородой и лысиной его сумасшедшее очарование — а то и при нем бы не могла разговаривать, когда устроилась на работу. Семен Иванович собирался хвалить всех по очереди:

— Лиза! Тебя после сегодняшнего начнут переманивать — зуб даю! И если согласишься… — он сделал паузу, чтобы замдиректора по рекламе могла самодовольно улыбнуться и изогнуть бровь, — я запру тебя в одной комнате с моей любимой супругой на три дня!

— Не-е-ет! — притворно ужаснулась Лиза. — После такой угрозы я вас ни за что не брошу!

— После такой зарплаты ты меня не бросишь! — расхохотался начальник. — Вадим! Слишком много цифр, я тебе уже говорил. Ты людей убивать статистикой можешь.

Вадим принял свой обычный деловой и серьезный облик:

— А вот не согласен. Хочешь впечатлить — побольше цифр. Когда люди ни черта не понимают, они начинают тебя подсознательно уважать.

— Точно, — согласился шеф. — Но ставка рефинансирования была лишней!

Вадим не стеснялся спорить с начальством:

— Ставка рефинансирования лишней не бывает, Семен Иванович.

Кир расхохотался:

— Да он на моих глазах пять девиц склеил одной этой ставкой рефинансирования! Ты бы видел, что он делает обязательной нормой резервного покрытия…

Лиза смех кое-как сдержала, но директор нахмурился:

— Ты, Вадим, просто идеальный зам. Женись поскорее уже, чтоб в историю не вляпаться, и цены тебе не будет.

Вадим почему-то мельком глянул на Ксюшу, но Семену Ивановичу просто кивнул, не желая спорить. А тот продолжал разбор полетов:

— Сын!

— Знаю, знаю… я классный, — закончил за него Кир.

— Сын! — отец повысил голос, но сдержать улыбку не мог. — Я тебе что сказал сделать? Доклад на пятнадцать минут и деловой костюм! Ксения, я думал, что ты ему мозги на место вставишь, а что это получается?

Кир притих и начал чесать лоб, изображая смирение и стыд — ну, как умел. Ксюша не поняла, что имел в виду директор и каким именно образом она оказалась крайней, но решила вставить и свое мнение, раз спрашивают:

— А знаете… мне показалось, что так даже живее получилось. Вопрос-ответ. Интерактивное общение лучше сухого доклада…

— Это ладно, — шеф прищурился. — А костюм?

Ксюша скосила глаза на Кира, одетого в джинсы и футболку. Они ведь на самом деле поехали вчера покупать костюм! Сначала прошли все дорогие бутики, где Кир доводил невозможно вежливый персонал тем, что они пытаются из него слепить — его же словами выражаясь — «унылого долбосноба». Невозможно вежливый персонал везде одинаково тужился, тужился, но из последних сил продолжал улыбаться, поэтому Киру их доводить надоело.

— Ну и что же мы будем делать? — озадачилась Ксюша уже на улице, когда все приличные места они оставили позади.

— Поехали на рынок, — предложил Кир. — На рынке точно что-нибудь найдем! Да, милая? Да, милый! Кстати, последнее — это ты должна отвечать.

— Да, милый!

Он потащил ее за руку к машине, не дав даже отсмеяться от представления этого мажорного отброса среди прилавков и толпы. Как ни странно, но и там они обнаружили деловые костюмы, хоть и не такого хорошего качества, как он мерил до сих пор. Он все же нацепил один, подошел к зеркалу между заваленными шмотками полками и завопил уже по привычке:

— Я похож на Вадима, это ужасно! Да, милая?

— Да, милый! Иди-ка ко мне, я тебе галстук завяжу!

— Это моя любимая часть, — он плавно поднырнул под низкую перекладину к ней. — Уф, какой жуткий костюм!

— Чаво это он жуткий, а? Ну-к, повернись, сынок, — продавщица обдала их обоих каким-то подозрительным акцентом. — Погодь! С такой задницей на тебе все идеально сидит, ты смотри-ка. Рубашку другую токма, и ремень надо. И вот тут дома чутка подцепите… — она была полностью уверена в своих словах, но с выводами обратилась к Ксюше. — Ну сама глянь. Я могу и другой цвет подогнать, но я те точно говорю — тваму блондинчику черный будет слишком резко, а серый — само то! Да, милая?

Она просто подхватила несколько раз повторенную Киром фразу, отчего Ксюша только рассмеялась и пожала плечами, зато Кир перестал лыбиться — замер и произнес торжественно:

— Вы просто королева маркетинга! Берем! Да, милая?

— Да, милый! — Ксюша уже отвечала на автомате.

А утром, когда увидела его в привычном неформальном прикиде, опешила. Но Кир оставался Киром:

— Я так нарядился, так нарядился… А потом мне стало жарко! Ты ведь понимаешь?

Ей пришлось понять, но вот теперь почему-то именно с нее спрашивают за этот прокол.

— Ксения! — она вздрогнула, но Семен Иванович неожиданно сменил тон. — Жена настаивает, чтобы ты пришла к нам на ужин. Если уж у вас с Кириллом все так…

Ей не суждено было узнать, что именно у нее с Кириллом, потому что тот перебил отца:

— Придет, придет! Но точно не сегодня. Мы уже договорились посидеть с друзьями. Да, милая?

— Да, милый!

Она поняла, что ляпнула это вслух, но никто, кажется, вообще внимания не обратил.

* * *

— Смотри, что Кир вытворяет!

— А что он вытворяет?

— Приручает ее. Приглядись!

Андрея в клуб позвала Ксюша, и Лиза была этому очень рада. Вадим посидел с ними совсем недолго, а потому утанцевал за какой-то брюнеткой. Кир поддерживал Ксюшину трезвость за компанию, потому весь алкоголь достался им с Андреем. Она сама пересела к нему ближе, но он и не был против. Лиза понимала, что привлекает Андрея в сексуальном плане — он этого и не скрывал, но на что-то большее их отношения так и не собирались претендовать. Она бы все свои счета обнулила за один такой же взгляд, каким Кир смотрит на Ксюшу.

Но они просто сидели рядом, наблюдая за танцующими. Лиза анализировала вслух и просвещала не такого внимательного к чужим отношениям Андрея:

— Она к нему тянется. Видел, он сидел за столом и ждал, когда она его потащит танцевать? Или когда она первая тронет его за руку, а сам при этом ни-ни. То есть он вынуждает ее делать шаг. Посмотри на них — он провоцирует и ждет! Ей недолго осталось трепыхаться.

Обсуждаемая пара не замечает никого вокруг. Их лица так близко, почти касаются, но Кир не целует. Ксюша бы его сейчас не оттолкнула — это ясно любому зрителю, и уж тем более самому Киру. Но он хочет, чтобы она это сделала сама. Ксюша почти не может сдержаться, но какой-то внутренний барьер ее все же останавливает. Кир легко улыбается, скользя по ее щеке своей, она же хмурится. Он держит близость как раз на пределе, чтобы она начала нервничать. По мнению Лизы — идеальная стратегия. И даже Андрей все это смог оценить:

— Неужели Кир способен так влюбиться? Или это игра?

— Не игра, Андрей. Думаю, это и для него открытие, — рассмеялась Лиза.

Ее смех заставил парня повернуться. Ему-то играть незачем, поэтому Андрей притянул девушку к себе и поцеловал, заодно и запустив руку ей под юбку. Потом отстранился и наклонился к уху:

— Сегодня к тебе?

Лиза не смогла бы ему отказать, но беспросветное отчаянье заставило ее спросить о более важном:

— Андрей, как ты ко мне относишься?

— Нормально отношусь, — он пожал плечами и потянулся за рюмкой.

Это не прозвучало, как признание в чем-то важном, поэтому Лиза решила говорить прямо:

— А ты не думал, что и мы с тобой могли бы встречаться?

Его смех обрывал сердце.

— Встречаться? Зачем? Стерве захотелось тепла и уюта? — он даже не заметил, как изменилось ее настроение. — Так что, сегодня к тебе едем?

— Да.

Лиза не смогла бы ему отказать, даже если после его ухода ей пришлось бы всю ночь орать навзрыд от скопившейся тоски.

* * *

Она родилась, повзрослела, онемела и заговорила только с одной целью — свести Кирилла с ума. А он и сходил, наслаждаясь тем, что ее то ли наивность, то ли невинность дает ему чуть ли не полную свободу действий. Уже все вокруг без исключения считали их влюбленной парой, одна Ксюша не уставала талдычить, как ей повезло с другом.

Для откровенного разговора было рано — Кирилл это понимал. Просто потому, что она еще не готова признаться даже самой себе, что влюблена. Она даже ему в этом неосознанно признавалась — надо было только внимательно слушать.

Например, когда он разбудил ее в семь утра. Она глаза открыла и сразу улыбнулась, ничуть не удивившись. Ухватила за шею, укладывая рядом:

— Давай еще немножечко поспим.

— Нет, вставай! На работу тебя увезу.

— Хорошо… — сказала недовольно, но при этом сладко потянулась. — Но ты же не собираешься меня возить каждый день?

— Собираюсь. Меня… братья твои попросили. Всем скопом. Не бросай, мол, бедную сестренку, чего тебе стоит…

— А вы всем скопом случайно не забыли, что я теперь и на трамвае могу добраться? И даже погоду с кондуктором обсудить, если понадобится!

— Забыли… — Кирилл был недоволен, но пришлось смириться. В конце концов, после рабочего дня всегда так выходило, что у них с Ксюшей находились совместные дела, а утро… придется утро подарить незнакомому кондуктору.

Или когда она беззастенчиво выкладывала ему что-то очень важное, не понимая трепетной значимости сказанного:

— Кир, а ты мне сегодня приснился!

— И что мы делали?

— Слушай… целовались! И знаешь, даже как будто больше, чем целовались… У тебя в комнате. Это все из-за твоей распущенности!

— Ага, снилось тебе, а распущенный я. Парадокс вселенского масштаба, — но она только смеялась, отвечая на его улыбку.

Или:

— Замерзла? Иди, обниму.

— Я не замерзла!

— Я сказал — замерзла!

— Да вечер какой жаркий! Но ты давай-ка, и правда, обними. Я уже так привыкла, как ты пахнешь, что пока не нанюхаюсь, уснуть не могу.

И он, мучаясь семью смертными грехами одновременно, позволял ей "нанюхаться им", чтобы она могла спокойно уснуть.

Все было просто идеально. Она так, между делом, и в постели его окажется, и замуж за него выйдет, а потом, после второго-третьего ребенка, он ей намекнет, что они встречаются. Ничто не могло испортить этот план извне, поэтому Кирилл испортил его сам. Он знал, что рано, но в тот момент просто не смог с собой справиться.

Это произошло, когда Ксюша рассказала о приезде в город Ромы, и о том, что она не собирается встречаться со своими одноклассниками. С его точки зрения, решение было продиктовано только страхом. И страх останется, если его не преодолеть. Он остановил машину на обочине окружной трассы — они уже пару раз приезжали сюда, чтобы полюбоваться ночным городом. На этом участке с дорогой соседствовал асфальтный пятачок — прямо над склоном. Они садились на капот и долго-долго обсуждали всякую чепуху. Но в этот вечер разговор был более серьезным:

— Ксю, я пойду с тобой. Тебе нечего бояться, — начал он.

— Я знала, что ты это предложишь. Просто… Я не пойду.

— Пойдешь!

— Я не переживу.

— Переживешь! Я же презентацию пережил!

— Сравнил! И твоя презентация длилась семь минут, из которых пять с половиной ты просто улыбался!

Кирилл решил ее отвлечь:

— Ксю! Ты знаешь, зачем устраиваются встречи выпускников? Чтобы похвастаться всем, что у тебя есть. Пойди и порви там всех!

— А чем мне хвастаться? — удивилась она, но начинала улыбаться, безошибочно угадывая, что он предложит.

— Вильдо даст тебе лучшее платье. Мы приедем на моей лучшей машине. Представишь меня, как своего парня. Или жениха. Или мужа. Они там все с ума сойдут от зависти! Если хочешь, я даже деловой костюм могу нацепить, у меня как раз по случаю один завалялся… Мы точно пойдем.

Она сначала рассмеялась немного нервно, но почти сразу утихла.

— Ты не понимаешь. Это слишком для меня, — ее голос был сильно напряжен, а сама она обхватила себя руками, выдавая полную растерянность. — Я любила его. Я даже не помню себя до того, как начала его любить.

Теперь настроение испортилось и у Кирилла, он даже не захотел ее обнять, как поступил в любом другом случае, когда она расстроена.

— А Вадима?

Она усмехнулась грустно:

— Вадим мне нравился. Мне нравились многие черты его характера, которых, как оказалось, у него и нет. Поэтому я и не закатывала истерики после того, как все узнала… Он мне просто нравился, но это не имело ничего общего с тем, что я чувствовала к Роме. Наверное, так я уже любить больше не смогу. Истратилась…

Кирилл удержался от того, чтобы дернуться или вообще послать ее к собачьим чертям. Решил все же уточнить:

— Так ты своего Рому до сих пор, что ли, любишь?

— Нет, конечно, — она всхлипнула. — Это прошло моментально… тогда. Прошло сразу до ненависти, а потом зажило до равнодушия… Я такой боли даже ему бы не пожелала. Он был очень хорошим, и я не понимаю, почему все вышло именно так. Он был самым важным… Я потому так в Вадима и уцепилась. Думала, что он вытащит меня из этого… А он оказался…

Она говорила что-то еще, а потом расплакалась. И этого Кирилл уже не вынес. Он соскочил с бампера, сжал кулаки, а потом не выдержал и схватил ее за плечи:

— Не смей! — Ксюша совсем растерялась и хлопала теперь мокрыми ресницами. — Не смей при мне реветь из-за других парней!

Нервно отступил и крикнул на ночной город свысока что-то нечленораздельное. Зажмурился и попытался взять себя в руки. Когда она осторожно тронула его за плечо, вздрогнул и откинул руку.

— Кир… Почему?

Он запрокинул голову и расхохотался в небо. Получилось не очень весело, но ему было плевать.

— Кир… Что с тобой?

Он попытался успокоиться, шумно выдохнул.

— Ты совсем дура, да?

Она покачала головой, но уже во взгляде читалось понимание. Несложно свести вместе то, что они в последнее время неразлучны, их поцелуи, их бесконечные объятия. Их танцы на грани фола. И полное отсутствие каких бы то ни было девушек у "неисправимого бабника". Какой чушью она могла объяснять себе это, если все было предельно очевидно? Но Кирилл решил уже добить тему, раз начал. Теперь говорил устало, спокойно:

— Я… не могу слышать, что кто-то для тебя был важным. Важнее, чем я сейчас.

Теперь она смотрела на него с каким-то страхом:

— Но я думала, что мы друзья…

— Да, друзья! — он пытался остановить сарказм, но тот находил выход. — Почти братья! Ты не волнуйся, братюня, все так и останется! Так что там про твоего любимого Рому, я не дослушал?

— Кир, — она протянула к нему руку, но он отшатнулся. — Я… мне нужен был только друг… Я поэтому…

Он поморщился, жалея о своем поведении и о том, что самолично отсек все достигнутое. Но при этом и почувствовал некоторое облегчение, что наконец-то высказался. Снова вздохнул:

— Извини. Я знаю, что тебе нужен был только друг.

— Кир, — теперь она смогла неуверенно улыбнуться. — А это серьезно? Потому что… ну, ты ведь такой… У тебя же всегда несерьезно. Быстро пройдет…

— Точно быстро пройдет! Ты только то свое синее платье больше не надевай, братюня, потому что пока не прошло — я тебе еще и до одури хочу. Доведешь до греха — сама будешь виновата.

Ксюша долго думала, пока они ехали в машине, но видя, что он пришел в свое обычное расположение духа, решилась спросить:

— Кир, а сколько длились твои самые долгие отношения?

— Месяц, — уверенно ответил он. — Целый месяц! А ты считаешь меня несерьезным. Правда, она тогда в летний лагерь уехала сразу после того, как мы встречаться начали. А когда через месяц вернулась, я ей сообщил, что мы расстаемся.

Ксюша не выдержала и рассмеялась. Кирилл изо всех сил старался выглядеть легкомысленным — только в этом случае она и сможет отнестись к его признанию легко.

— Кир, а как нам теперь с тобой общаться?

— Как раньше. И да, ты идешь на этот школьный сбор. Я теперь сам хочу на твоего Рому посмотреть — авось и тоже в такое сокровище влюблюсь лет на десять!

Она его толкнула в плечо, призывая к порядку. Он внял:

— Все нормально будет, Ксю. Будем общаться по-дружески, — услышал, как она облечено выдыхает. Она пока не признается себе в этом, но сейчас больше всего боится его потерять. Так что можно и друга из себя поизображать. Но уж слишком рьяно она свое облегчение демонстрирует, какие-то пределы у наглости должны же быть! Поэтому он закончил: — И если вдруг тебя интересует мое мнение, то я не против и дружеского секса.

Она тут же недовольно засопела, чего он и добивался.

Глава 20. Немногословная

И хоть Кир заверил ее, что ничего не изменится, все сразу же изменилось. Во-первых, изменилось восприятие Ксюши — она теперь без труда задним числом угадывала за каждым его словом и поступком мотив, удивляясь только собственной наивности. Да и нельзя было сказать, что она этого не чувствовала — наоборот, и сама к нему приклеилась, что не отлепить. Скорее всего, все дело было в том, что она, уже понимая, к чему все идет, боялась этого пути, потому и закрывала глаза на очевидное. Ксюше нравился Кир — причем со всеми своими недостатками и почти полным отсутствием достоинств. Нравился какой-то сущностной своей природой и тем, какой становилась сама она в его присутствии. Но влюбляться в него она не собиралась, понимая, что в таких отношениях они бы сразу начали играть разные роли. Для Ксюши Кир мог бы стать «самым важным», но сам он не умел на чем-то или ком-то останавливаться надолго. Легкомыслие — обратная сторона его легкости, одно без другого невозможно. Он ей нравился именно по той же причине, по которой она не могла дать их отношениям шанс.

Однако все эти умозаключения не отменяли факта, что она к нему приклеилась. Кир не начал избегать ее общества, но пропала беззаботная близость, которая неизбежно теперь бы выглядела двусмысленной. Ксюша скучала по непринужденным объятиям, по его теплой ладони. И даже когда она специально споткнулась на крыльце «Нефертити» — Кир поддержал за локоть и тут же отпустил. Какая же пропасть между «под руку» и «за руку» — конечно, она была дурой, раз этого не замечала! Ксюша скучала по своим заблуждениям. Она бы предпочла продолжать заблуждаться и держать его за руку.

Конфликт на этой почве назрел очень быстро.

— Кир, я замерзла!

— Садись тогда в машину, увезу тебя домой, пока ты при этих плюс тридцати себе что-нибудь не отморозила.

— Я не хочу домой!

— Тогда попрыгай.

— Кир!

Он понимал все ее метания — оттого-то и улыбался так уверенно.

— Что? — даже бровь приподнял, показывая, насколько наслаждается процессом.

Ксюша решила настоять, раз и без того все уже было понятно:

— Обними меня!

— Не хочу, — сказал это так спокойно, что Ксюша на самом деле начала чувствовать озноб.

Она помялась, но попыталась унять нарастающее раздражение:

— Так я тебе больше не нравлюсь?

Кир расхохотался, но не стал дожидаться и ее поддержки в веселье:

— А ты хотела бы продолжать мне нравиться?

Он не ответил прямо. Вполне возможно, что его легкомыслие уже дает свои плоды, и Ксюша застала себя на отголосках его чувств. И тем не менее, она видела причины, чтобы в этом сомневаться. Поэтому решила поиграть по его правилам:

— Я бы не хотела потерять друга в твоем лице!

— А что не так? Вернешься домой — загляни в словарь. Уверен, там слово «дружба» найдется. И убедишься, что я полностью соответствую.

Ксюша начала понимать. До сих пор их отношения частенько вываливались из рамок дружбы, а теперь Кир зачем-то решил провести четкую границу — это можно, это нельзя. И при этом не демонстрировал и малейших признаков того, что самого его эта ситуация хоть немного тяготит. Он со своей ролью определился, поэтому среди мечущихся Ксюша осталась одинока. Ей отчего-то очень важно было узнать:

— Так я нравлюсь тебе еще или нет?

Он усмехнулся. Это ведь Кир — человек-антисмущение! Ей ли сбивать с толку профессионала?

— Ты мне очень сильно нравишься, Ксю. Больше, чем мне бы хотелось. Но я не любитель безответности, поэтому долго это не продлится. Надеюсь. Не потому, что ты мне нравишься недостаточно сильно, а потому, что я просто не выдержу. Да и не хочу выдерживать.

Слово «безответность» неуместно резало слух. Но Ксюша только кивнула, чтобы он продолжал:

— Я рассматриваю это как совместный инвестиционный проект. Я свою часть выполнил и перевыполнил, там остались только твои инвестиции. Плох тот инвестор, который вывозит и за себя, и за того парня. Справедливо?

— Ты начал говорить как Вадим, — задумчиво пробормотала Ксюша.

— Я начал завидовать рациональности Вадима! — огорошил Кир. — Я просто говорю прямо. Хочешь дружить — будем дружить. Хочешь обнимашек — подойди и обними. Хочешь поцелуев — поцелуй сама. А если вдруг решишь, что хочешь чего-то более серьезного со всеми вытекающими — скажи об этом. И если на тот момент ты до сих пор мне будешь нравиться, то я обещаю обдумать твое предложение, — и рассмеялся без зазрения совести.

Вот так. И ведь Кир прекрасно понимает, что она на это не способна. Если любой другой девушке признаться в своих чувствах, особенно при такой «инвестиционной» постановке вопроса, сложно, то для нее — абсолютно нереально.

Даже если очень захочется — это как ежа против шерсти глотать. И он это точно понимает, а значит, такими условиями ставит точку на возможные продолжения. Он даже не шантажирует ее отстранением — это хоть как-то можно было понять. Он просто выбивает ее из седла… или развязывает себе руки. Теперь, если он вдруг переключит свое внимание на другую, то со всех сторон его поступок будет оправдан — ведь он выложил все как есть, и если не сложилось — вина только Ксюши.

Она не знала, как комментировать его странную манеру ухаживать — мол, ежели желаете, то извольте поухаживать теперича за мной сами. Ведь Кир же знал, что если он возьмет ситуацию в свои руки, то она не устоит! Он не мог этого не знать…

— Поехали домой, Кир. Завтра идем на встречу. Ты пойдешь туда со мной?

— Я же обещал.

* * *

Ксюша выглядела великолепно. Вильдо одарил ее зеленым шелком, сделав из и без того разрывающий сознание образ совсем невыносимым. Но Кирилл, уняв дрожь, только кивнул.

Поначалу он сомневался в своей стратегии. Не слишком ли многого он требует от девочки с такими затяжными комплексами в плане отношений? Но потом убедился в своей правоте. Нет никакого иного способа заставить ее быть с собой честной, кроме как безжалостно впечатать ее в саму себя. Она неосознанно хочет держаться к нему ближе, осталось только это признать. Ксюша кое-как сдерживается, чтобы не смотреть на него постоянно. Ей наплевать на его внешность, он это давно понимал, но она спонтанно выдыхает каждый раз, когда он смеется. Она совсем теряется, когда случайно скользит взглядом по его губам. Это настолько очевидно, что у Кирилла все сжимается внутри от предвкушения. Предвкушения того, что она непременно сорвется, потому что ничего не может с собой поделать. Он начал даже наслаждаться этим периодом, и наслаждался бы дальше, хоть до бесконечности, если бы Вильдо не вырядил ее в зеленый шелк. Но Кирилл решил держаться до последнего — это не та ставка, которую он рискнул бы профукать.

Но она не заметила ни отсутствия восхищенного взгляда, ни комплимента ее внешнему виду, хоть он так старался! Она просто волновалась — все сильнее и сильнее. А на полдороге попросила остановить машину, заявив, что ее тошнит. Кирилл вышел вслед за ней, но удержал себя, чтобы помочь ее волнению — она должна уже наконец-то научиться справляться сама.

Ксюша тяжело дышала, то и дело посматривая на него, словно хотела что-то сказать, но не решалась. И эта сцена грозила затянуться на часы, поэтому Кирилл начал сам:

— Если не хочешь, не поедем.

Он добился, чего хотел — удивления:

— Что? — она даже шагнула ближе. — Я думала, ты будешь уговаривать меня… или даже потащишь силой.

— Не буду, — заверил он. — Хватит уже, Ксю. Пойди и поставь в этой истории точку. Ты к этому готова. Или не ставь, если не хочешь. Но я больше не буду принимать за тебя решения.

Сейчас в ее глазах можно было уловить отчетливый гнев:

— Кир! Ну сколько можно-то? Ты как будто мстишь мне за то…

— За что? — вежливо поинтересовался, раз уж пауза затянулась.

Она поникла:

— За то, что я тебе сделала больно. Теперь ты разыгрываешь равнодушие, чтобы я почувствовала себя на твоем месте.

Она ошиблась буквально по всем пунктам. Он никогда и не задумывался о какой-то там абстрактной боли. Да, он, безусловно, все последние недели испытывал крайний дискомфорт, но не думал о Ксюше, как о его злобном источнике. Его равнодушие оставалось частью стратегии, но она вольна считать как ей заблагорассудится.

Ксюша, не дождавшись ни опровержения, ни подтверждения выдвинутому обвинению, вернулась к своему волнению. Ее мысли можно было читать по тому, как она морщила лоб. Вот это — приподнятые брови и поперечные складки — означало: «Да мне это все на фиг не сдалось! Вернусь я лучше домой и лягу спать». А потом — продольные морщинки вкупе с поджатыми губами — «Ну уж нет! Я прямо сейчас ка-а-ак пойду, да ка-а-ак поставлю точку во всей этой истории!». Он не ошибся, потому что следующей ее фразой было решительное:

— Едем!

Он не стал смеяться или изливаться в восторгах, чтобы не вызвать очередной приступ паники. В итоге к назначенному времени они опоздали, но и это было к лучшему — компания встретила их шумно и весело, не дав возможности для смущения. Едва они вошли в ресторан и направились к нужному столу, как Ксюша сама ухватила Кирилла за руку. Он не стал вредничать и переплел пальцы, как она и хотела — в данном случае его жертва была оправдана ситуацией. И хотя он даже взглядом не выдал удивления, она зачем-то пояснила совсем тихо:

— Ты говорил, если я сама захочу что-то сделать, то можно делать. Так?

Он действительно так говорил. И он на самом деле по этому скучал сильнее, чем предполагал. Наверное, если она не решится в скором времени, ему все-таки придется нарушить пару законов Уголовного Кодекса.

За столом, уставленном бутылками и изобильными блюдами, разместилось человек двадцать пугающе дружественно настроенных ее школьных товарищей. Кажется, только она притащила сюда свою "вторую половину", но его приняли почти с тем же радушием, что и Ксюшу. Ей удавалось что-то приветливо бурчать в ответ, и только вспотевшая ладошка выдавала ее настоящее состояние. Как бы то ни было, Кирилл отметил, что она неплохо справляется.

Минут через пятнадцать научных наблюдений он выяснил, что большинство, скорее всего, вообще не в курсе того, что произошло после «выпускного фейерверка», о самом ее перфомансе за несколько лет порядком подзабыли, а даже те из подруг, кто оказался непосредственным свидетелем серьезности катастрофы, предпочли не заострять на этом внимание. Ксюша это тоже быстро поняла, поэтому и вела себя теперь заметно менее напряженно. Она уже даже обсуждала с соседкой по столу какие-то события, хоть и говорила намного тише остальных.

Особый интерес Кирилла вызывал, конечно же, Рома. Он сидел на той же стороне стола, но в другом конце — так, что с Ксюшей они даже взглядами не могли пересекаться. Слишком удачно для совпадения. Странно, что Ксюша никогда не рассказывала о поддержке подруг, ведь тут явно не обошлось без их вмешательства. Кирилл бы поставил на Иринку, которая сидела как раз рядом с ним. Слишком шумная, самая громкая, заглушающая своими воплями любые неловкости. Ксюша чувствовала себя все увереннее, привыкая к атмосфере, зато у Кирилла была возможность осмотреться. Ему было достаточно скривиться при виде фотографий голопопых младенцев, чтобы его больше в обсуждение счастливого материнства не втягивали. Профессии и места занятости присутствующих его интересовали еще меньше, поэтому он смог откинуться на спинку отодвинутого стула и… озадачиться.

Рома оказался настолько типичным представителем банального беловоротничкового планктона, что Кирилл не мог себе представить, что же такого впечатляющего нашла в нем Ксюша. Не урод, разговорчив, но никаким местом не душа компании… Рома оказался слишком простеньким. Он никак не тянул на разбивателя сердец. А ее сердце, похоже, разбил как-то случайно, мимоходом. Это совершенно точно был не сказочный злодей. Он поступил на выпускном некрасиво, но Кирилл руку бы дал на отсечение, что если бы история повторилась, тот поступил бы иначе. Просто тогда все пошло не так — для всех.

Рома то и дело косился в их сторону, а когда пересекся взглядом с Кириллом, нахмурился. Он пришел сюда ровно с той же целью, что и Ксюша — поставить точку, успокоить совесть. Наверное, именно с этого осознания и закончилась ревность Кирилла. Очень сложно ревновать к чуваку с такими смешными ушками и затравленным видом. Кирилл за собой раньше высокомерия не замечал, но свою Ксюшу если и будет к кому ревновать, то потребуется нечто впечатляющее. Пока по всем параметрам проходил только сам он. Даже Вадим сильно не дотягивал.

— А ты чего скучаешь, красавчик? — Иринка отвлекла его процесса созерцания.

Кирилл перевел взгляд на нее. Улыбнулся. Красавчик? Если уж положить руку на сердце, то у него мелькала мысль о том, чтобы подтолкнуть Ксюшу еще и ревностью. Человечество не изобрело более эффективной плетки в романтических отношениях. Ему достаточно обозначить к кому-то интерес, чтобы Ксюша моментально определилась со своим отношением к нему. Подлетела бы и вырвала свою прелесть из рук захватчицы, наконец-то расставив все по своим местам. Путь быстрый и однозначный, но что-то в самой мысли об этом претило. Да и Иринка на эту роль совсем не подходила. Она представляла из себя очень открытую и даже хамоватую натуру, но Кириллу был известен этот типаж — если бы он рискнул подкатить к ней, то она, не задумываясь, влепила бы ему пощечину, и тут же бы рассказала подруге о непристойном поведении. Такие люди отличаются излишней прямолинейностью и принципиальностью во многих вопросах. Но в качестве союзников они незаменимы.

— Скучаю, потому что скучно, — ответил ей Кирилл.

Девушка наклонилась к нему, обдав сладким запахом духов, покосилась на Ксюшу. Та уже почти наравне со всеми обсуждала Светкино желание выйти замуж непременно восемь раз.

— У вас все серьезно? Или она тебя так, для прикрытия прихватила?

— Все серьезно, — он даже улыбаться не перестал, хоть и отметил на ее лице недоверие. — А иначе зачем бы я приперся на эту кошмарную вакханалию? Эм-м… при всем моем уважении к вакханалиям как явлению.

Иринка неожиданно бодро хихикнула и кивнула уже уверенно:

— Не знала, что Ксюше может понравиться наглый богатенький мальчик. Но ты явно в теме. Не обижай ее, окей?

Кирилл скривился — слишком много защитников на квадратный сантиметр худющего Ксюшиного тельца:

— Это ты ей скажи, чтоб она меня не обижала, окей?

Иринка рассмеялась, привлекая этим и Ксюшино внимание к их тандему:

— А вы чего тут спелись?

Подружка ее шумная отреагировала немедленно:

— Ты где такого лапушку нашла? У меня уже слюнки текут! Держи его покрепче, а то уведу!

Ксюша рассмеялась тихо, она тоже не сомневалась в том, что Иринка даже не думает об этом всерьез. Но зачем-то — и Кир был готов поклясться, что не от ревности — потянулась к нему и чмокнула в щеку. Наверное, хотела порадовать подругу. Или остановить его сердце. В любом случае, ей удалось и то, и другое.

Некоторые уже помчались танцевать, кто-то наседал на алкоголь, словно в первый и последний раз вырвался из дома на волю. Ксюша же пить не стала, тут Кирилл ее понимал. Она так тщательно игнорировала присутствие Ромы, что вечер мог так и закончиться тем, что никакой точки не будет. Этого нельзя было допустить.

Быстро скооперировавшись с Иринкой и получив ее согласие на план действий, он с грохотом отодвинул стул и встал, этим удивив Ксюшу. Она даже спросить ни о чем не успела, как он шагнул к Роме и едва поймал его взгляд, сказал:

— Пойдем покурим.

— Я… не курю, — тот растерялся до того жалко, что Кирилл засомневался — тот ли это Рома вообще? Он просто не имел права быть таким чудиком. Разве чудики разрушают чужие жизни?

— Куришь. Пойдем.

— Я с вами! — вмешался подвыпивший парень, имя которого Кирилл даже не пытался запомнить. — Давно пора устроить перекур!

— А ты не куришь.

Тот опустился обратно на стул и зачем-то начал озираться. Но и на улицу с ними не пошел. Иринка задержала Ксюшу за столом, когда та пыталась сорваться следом.

Рома хотя бы оказался смышленым, а то бы Кирилл просто не выдержал. Тот сразу сообразил, зачем понадобился парню Ксюши. Побледнел совсем немного, но выглядел теперь гораздо увереннее:

— Если морду бить собрался, то бей. Я всегда к этому был готов, учитывая, сколько у Ксюши братьев.

Кирилл прищурился:

— Не собрался. Да и с какой стати?

Тот вздохнул тяжело и теперь говорил в сторону:

— Я знаю, что потом случилось. Что Ксюша чуть ли не в психушке оказалась из-за меня… Я хотел тогда извиниться, даже звонил…

— Почему же не позвонил снова? — перебил Кирилл.

— Потому что… невозможно извиниться, если такие последствия. Даже если я не хотел ей зла. Мне всего лишь было на нее наплевать! Можешь ты это понять? Если бы людей казнили только за равнодушие…

Кирилл кивнул, он прекрасно понимал. Если бы людей казнили только за равнодушие, то сам он бы оказался на плахе уже лет в пятнадцать.

— Извинись сейчас. Она давно в порядке, — про «давно» он преувеличил осознанно. — Но ей до сих пор не помешают твои извинения.

— Извиниться — не проблема. Проблема в том, что извинений недостаточно.

Кирилл ободряюще хлопнул его по плечу. Извинения Ксюше нужны были, как ему квартальный отчет, но ей обязательно нужно было хоть что-то сказать самому Роме. Когда она это сделает, то все, историю можно считать закрытой, итоговый тест пройден, диплом об окончании выдан.

Иринка выждала обговоренное время и теперь вместе с Ксюшей выскочила на крыльцо, не позволив каким-то любопытным последовать за ними. Ксюша выглядела растерянной, но Рома заговорил сразу:

— Ксюш, прости меня за ту историю! И прости, что не сказал этого раньше.

Кирилл всматривался в ее профиль и уже начинал понимать, что все идет не так, как он планировал. Она побелела, даже губы становились синими.

— Если это тебя утешит, — продолжил Рома, — я очень переживал. Это не оправдание, конечно… Но… скажи хоть что-нибудь…

Ксюша задышала громко, рвано, а рассеянный взгляд блуждал под ее ногами. Кирилл ошибся! Она совсем не была готова. И теперь погружалась в свое полуобморочное состояние, которое пугает ее саму даже больше, чем зрителей. Она только пошатнулась, как он подлетел к ней обнял, прижал к себе:

— Все, все, тихо. Ничего не надо, Ксю, слышишь меня? Ничего не говори, тихо. Только я тут.

Она вцепилась в его рубашку, судорожно сминая, но через некоторое время начала дышать ровнее. Кирилл уже понял, что добром этот эксперимент не кончится. Оставалось только надеяться, что она не онемеет снова на пять лет от такого шока. В ее руках уже прибавилось силы, что она даже попробовала отстраниться, но Кирилл ей этого не позволил. Скорее всего, после такой неудачи она в итоге расплачется, это ничего. Он сам виноват, что подставил под удар ее еще неокрепшую психику. Но Ксюша вдруг задрала лицо вверх и забормотала ему в подбородок:

— Кир, я в норме…

— Я вижу, — он не хотел ее отпускать, хоть и удивился неожиданной смене настроения.

— Кир, скажи Роме, что я уже давно не злюсь.

— Он слышит тебя сам.

— Знаю, что слышит.

Он прижал ее еще сильнее и облегченно рассмеялся. Она может говорить, пусть и не так, как они оба планировали. А Рома, который стал свидетелем этой ужасающей и странной сцены, никому ничего не расскажет. К сожалению для него, ему придется остаться с чувством вины, ведь увидеть своими глазами последствия, о которых ему только рассказывали, на самом деле страшно. Но тут Кирилл ничего не мог поделать, даже если б захотел. Рома не был самым плохим парнем в истории человечества, но вселенская несправедливость решила ему навешать лещей, заставив чувствовать себя ничтожеством.

Когда они уселись на капот машины, чтобы наблюдать за ночным городом свысока, Ксюша была уже полностью спокойна. Она пришла в себя удивительно быстро — и это был хороший знак.

— Я осталась ненормальной, Кир, хоть и надеялась, что это уже не так.

Голос ее был ровным, даже слышалась легкая улыбка.

— Ты — ненормальная, Ксю. И не только в том, что не смогла послать своего ушастого чудика.

Она рассмеялась. Кирилл чувствовал, как пристально она смотрит на него, но сам приморозил взгляд к точке впереди. Он не врал. Она была ненормальной. Ненормально искренняя, ненормально сильная и ненормально слабая. Ненормальная в словах и поступках. Ненормальная в том, что смотрит сейчас в его профиль и понимает, чего хочет, но до сих пор себя останавливает. У нее ненормальная семья и ненормальная биография. И нет никакой надежды на то, что она когда-то станет такой же нормальной, как другие. Как раз то, что надо.

Он замер, почувствовав прикосновение. Ксюша провела пальцами вверх по его плечу, а потом остановилась на голой шее. Не убирая руки, спрыгнула на землю и повернулась к нему. Кирилл же натянулся, как струна. Он боялся сделать неверное движение. Но еще сильнее он боялся надеяться. Неужели решилась? Он закрыл глаза, потому что страх ошибиться оказался непреодолимым.

— Кир, я хочу кое-что сказать, — ее губы были настолько близко, что он чувствовал дыхание. — Ты мне очень нужен. И… ты самый важный. Но разве ты можешь пообещать, что все это не кончится совсем скоро?

Кирилл открыл глаза. Он клялся себе, что не поцелует ее первым. Вся стратегия только на этом и строилась!

— Не могу.

Ее глаза слишком близко, чтобы адекватно мыслить.

— Тогда как же…

Он обнял ее за талию и попытался не сжимать ладони слишком сильно.

— Никак, Ксю, никак! Твое решение не должно зависеть от моих слов. Так не бывает. Если ты хочешь быть со мной, то будешь. Это порыв, а не договоренность, понимаешь?

Она занервничала:

— Я хочу… но не стану так рисковать!

Не станет она, видите ли! Все настройки Кирилла улетают в тартарары, и он дает себе волю. Зачем все это, если она тут же отвечает его губам, прижимается к нему чуть ли не до стона. Она соскучилась по нему не меньше, чем он по ней, так о каких сомнениях еще говорить? Чтобы убедить ее саму в этом, он отстраняется резко — и тут же получает в награду распахнутые глаза с огромными зрачками. Целует теперь сама — видать, забыла проанализировать риски. Немного задыхается, когда он подхватывает ее за бедра, чтобы с силой вжать в себя. Пусть почувствует, что с ним делают ее поцелуи. Но она только выдает короткий стон, а потом целует с еще большим напором — даже немного нервно. Обхватывает руками, как будто он до сих пор прижимал ее недостаточно близко.

Кирилл добился своего. Теперь ей не придется что-то объяснять или самой делать шаги, он и без того все понимает. И если он захочет, то получит ее прямо сейчас — она даже себя не сможет остановить, куда уж до него. Но пришлось признать, что в паре кто-то должен быть взрослым. И на этот раз эта незавидная участь выпала ему. Он перехватил Ксюшу за плечи, поцеловал в шею, а потом прохрипел в ухо, проклиная себя за каждое произнесенное слово:

— Хватит, хорошая моя, хватит.

Она отшатнулась и ошарашено уставилась на него, как будто только теперь осознала, что происходит. Прижала ладонь ко рту, но промолчала. Чтобы скрыть смущение, отвернулась, а потом и юркнула в салон. Кирилл был тоже разочарован таким финалом такого замечательного вечера, но заставлял себя испытывать хотя бы подобие гордости за собственную стойкость. Не то чтобы с ним ни разу не случались приключения на заднем сиденье машины, и не то чтобы с тех пор где-нибудь в бардачке не завалялась пачка презервативов… Просто на этот момент именно так было правильно.

Глава 21. Честная

Вероятно, Кир решил, что Ксюша продолжает стопориться только из-за того, что не может понять или принять своих желаний. Это было неверно. Она вынуждена была согласиться, что ее порывы не могут быть связаны с его обещаниями — люди многое обещают друг другу, но это никогда не является гарантией исполнения. Таким образом, ничего не зависит от того, остается ли Кир искренним или нарисует ей будущее с дворцами и фонтанами. Страх сблизиться с ним был, но это оказался страх иной природы. Она боялась сама оказаться нечестной по отношению к нему, а это было недопустимо. Кир стал слишком важным человеком, чтобы она посмела его обмануть.

Если бы в любой момент ее спросили, чего она хочет больше всего, то Ксюша, не задумываясь, ответила: «Чтобы он сейчас был рядом». Всегда, даже тогда, когда он рядом и находился. Если это не страсть, если не начало любви, значит, поэты безбожно врут. Ксюша уже не сомневалась в своих чувствах, но ее тревожил источник возникновения настолько сильных чувств.

Теперь их встречи чаще всего напоминали немой спектакль, когда он или она случайно или осознанно касались друг друга, после чего уже не могли разорвать близости. Поцелуи на грани истерики уже не могли оставаться просто поцелуями, но Кир зачем-то сдерживался, останавливал себя в последний момент, а Ксюше приходилось с этим мириться. Он хотел, чтобы все было идеально, а она… она уже больше ничего не хотела, кроме него самого. Но надо было четко обозначить свою позицию по всем вопросам, потому что Кир этого заслуживал.

Они только что вернулись из его новой квартиры. Фактически она еще не была его, но решение — каким-то непостижимым образом совместное — уже было принято. Местечко это так сильно подходило самому Киру, что достаточно было оказаться на пороге, чтобы убедиться — вот оно, то самое. Не слишком огромная, но просторная студия на третьем этаже — им даже пришлось дружно отказаться от изначально запланированного первого и договориться, что Ксюша или приобретет профессиональное альпинистское снаряжение, или все же будет проникать туда через дверь. Владельцы запросили совсем уж неприличную сумму, но они знали, на что ставят. Если один раз увидишь этот бежево-травяной рай, то уже не сможешь забыть. Но Киру, по всей видимости, было наплевать на дизайн. Кир, по всей видимости, только встроенный книжный шкаф во всю стену и заметил. Но Ксюша все равно была очень рада.

Они, бегло обсудив с маманей будущую покупку и получив поздравления, разместились в Ксюшиной комнате, предварительно затарившись чаем и выпечкой. Настроение у Ксюши было зашкаливающе приподнятым, словно сама она собиралась безвылазно находиться в той самой квартире:

— Ну что, скромный жилец скромной лачуги, когда переезжаешь?

— А чего тянуть? Буквально на днях, — Кир ухватил с тарелки рогалик и плюхнулся в кресло. — А потом закатим вечеринку. Заодно и проверим соседей на прочность!

Ксюша рассмеялась, но заметила, что сам Кирилл о чем-то задумался. Он начал издалека:

— Семьдесят два квадрата, Ксю! Как там вообще убираться? Я ж к жизни неприспособленный!

— Думаю, что твоей зарплаты хватит на домработницу, — Ксюша улыбалась, не улавливая проблемы.

— А готовить кто мне будет? — искренне возмущался этот великовозрастный подросток.

— Ты все равно почти постоянно питаешься у нас! — она хохотнула, но начала понимать, к чему приведет этот разговор.

И Кир не стал тянуть:

— Ксю, не тупи. Я хочу, чтобы ты жила там со мной. Домработница будет, если хочешь, и ужинать можем продолжать тут… Но ведь надо, чтобы кто-то раздражал по утрам, занимая ванную, или доводил до белого каления постоянной болтовней.

В этом предложении не было ничего удивительного, если припомнить, как они проводят все последнее время. Им по вечерам до дрожи не хочется расставаться — и это не секрет для обоих. Ксюшина родня тоже не найдет в этом причин для изумления, потому что давно сделала свои выводы и сбить их с толку уже не получится. Никаких внешних мотивов для отказа у Ксюши не было, только та самая неуверенность в самой себе. Теперь она была серьезна и говорила тихо, не отрывая взгляда от своих пальцев:

— Кир, я думаю, что слишком рано.

Она кожей почувствовала, как он напрягся:

— Рано? А когда будет вовремя? Или что, мы вернулись на стадию — «у тебя все несерьезно»? Так я жить тебе вместе предлагаю, куда серьезнее? До сих пор я на такое решался только в шесть лет, когда притащил домой вшивого барбоса. Мать чуть в обморок не рухнула, но я даже ее убедил в искренности своих чувств к этой плешивой морде.

Кир пытался шутить, но атмосфера уже не разряжалась.

— Нет, я уверена, что ты серьезен. Я… не уверена в себе.

— Что?! — он расхохотался, но скорее удивленно, чем весело. — Ксю, ты же пять минут без меня протянуть не можешь! Ты же звонишь сразу же, как только мы расстаемся! Да если бы я тебя не останавливал, ты б меня уже сама… — он осекся. — Простите великодушно, если преувеличиваю.

Голос на последней фразе стал отчетливо раздраженным. Ксюша вздохнула:

— Не преувеличиваешь. Все именно так.

— Тогда объясни.

В этом и была самая большая сложность. Детей с детства учат, что честность — одна из наивысших ценностей. А уж когда человек настолько дорог, как Кир Ксюше, то тут, вроде как, и вариантов быть не должно. Она всего лишь хотела быть честной:

— Я не могу без тебя, Кир. И мне нравится все, что ты говоришь или делаешь. Ты мне нравишься, даже когда совсем не прав — например, когда доводишь бедного Вильдо… И мне никто другой не нужен, — он молчал, не понимая, к чему тогда все эти разговоры. — Но… именно это меня и пугает. Ведь ты хорошо разбираешься в людях, подумай сам. Я годами сидела в этой самой комнате без права на мечту. Это были не дни, когда можно перетерпеть, не месяцы, когда можно смириться, а годы, когда ты в корне меняешь свое представление о себе и о мире… — она покачала головой, задумавшись, но Кир так ничего и не ответил, поэтому Ксюша продолжила: — И тут появился ты. Не просто красивый, умный или впечатляющий, а тот, кто взял и выдернул меня назад, на что я уже и не надеялась надеяться… Я влюбилась, это правда. Но я не могла в тебя не влюбиться, у меня просто не было выбора.

Кир поднялся на ноги, поэтому Ксюша решилась робко взглянуть на него. Он — тонкий психолог, поэтому поймет и подскажет ей выход, но оказалось, что она ошиблась. Такого выражения лица она еще не видела — полная прострация:

— Я понял. Конечно, ты не можешь знать наверняка, посмотрела бы на меня, если бы мы встретились при других обстоятельствах. Не можешь знать, где заканчивается благодарность и начинается твоя… влюбленность. И есть ли там она вообще.

Правильные слова, но сказаны таким тоном, что кровь стыла в жилах. Ксюша тоже подскочила, понимая, что сказала совсем не то:

— Кир!

Он остановил ее рукой, не дав приблизиться, улыбнулся с жутким равнодушием:

— Спасибо, что сказала это, Ксю. До того, как мы начали что-то серьезное. И все верно. Сейчас ты другая — ты можешь встречаться с кем угодно, общаться с кем угодно, а я сразу запечатал твой мир только собой. Без права выбора.

Он шагнул к двери, но Ксюша в панике схватила его за запястье:

— Подожди, Кир! Это не значит, что я обвиняю тебя в этом!

— Еще бы ты обвиняла, — он усмехнулся, но в глаза ей не смотрел. — Твоя способность к самоанализу впечатляет! Я не знаю других людей, которые настолько точно могут в себе разобраться. Так вот, я понимаю и благодарен. И самым лучшим вариантом для тебя будет отдышаться, посмотреть на все со стороны. Еще лучше — пережить пару-тройку отношений. Я серьезно, не думай, что это сарказм. Если бы у тебя не было твоей фобии, то мы бы как раз и повстречались после пары-тройки других… Сначала надо научиться любить, наделать ошибок, наломать дров, чтобы потом понять, где настоящее. И ты этот путь пропустила.

Он вытащил руку из онемевших пальцев и ушел. Ксюша не окликнула и не побежала следом. Она бессильно опустилась на кровать, пытаясь отыскать, где в этой логике скрыта ошибка. Они оба все сказали совершенно правильно, но почему тогда так больно сосет? Надо отдышаться, как Кир и сказал.

Через некоторое время Ксюша успокоилась и приняла решение — другие отношения ей не нужны, учиться любить можно прямо не отходя от кассы, раз уж она так удачно повстречала именно самого лучшего. Но если они какое-то время проведут порознь, то это пойдет только на пользу. А потом они сойдутся. Но только уже уверенные, что именно так все и должно быть. Или разойдутся, не совершив ошибки. В конце концов, Ксюша действительно не могла адекватно мыслить о чем-то еще, пока Кир находился рядом: ни о возможности других отношений, ни о работе, ни об учебе или собственном будущем — только о нем. Тщательно обдумав это, она постаралась не упрекать себя за излишнюю честность.

Ксюша всеми силами пыталась не слишком сильно скучать в выходные, но грядущий понедельник оказался самым долгожданным понедельником из всех возможных понедельников. Кир же, столкнувшись с ней в коридоре, улыбнулся и сказал только:

— Привет.

И все! Он растворился в коридорном горизонте, оставив в душе Ксюши все усиливающуюся апатию. Он не был смущен или подавлен, не был показательно равнодушен или неожиданно приветлив… Он был ровно таким, как если б его с Ксюшей ровным счетом ничего не связывало. Вряд ли она хотела именно этого, но именно это и было единственным возможным следствием их последнего разговора.

Семен Иванович поручил сыну организацию следующего подиумного показа — проект, мягко говоря, очень важный. Ксюша присутствовала при их диалоге и, конечно, вся внутренне сжалась, когда начальник упомянул и ее:

— Кирилл, возьми Ксению в помощники. Я освобожу ее от обязанностей на несколько дней. Вдвоем у вас явно получается сработаться, да и я буду спокойнее, что твоя девушка контролирует…

— Она не моя девушка, — Кир улыбнулся широко, искренне, словно никому из присутствующих этими словами сердце на части не рвал. — И никогда ею не была, пап. Вы все неправильно поняли. Сам справлюсь.

Со следующего дня он в офисе не появлялся. Ксюша поначалу решила не вмешиваться и не вызнавать подробности, но на душе сильно зудело. Поэтому через пару таких зудящих дней она поговорила и с Вильдо, и с Лизой, выяснив при этом, что для показа абсолютно еще ничего не сделано. Это не такое мероприятие, которое можно подготовить втайне ото всех. После этого интуиция уже не зудела, а вопила о катастрофе. Что он делает? Точнее, почему ничего не делает? Его пренебрежение обязанностями всегда сходило с рук, но в данном случае вся «Нефертити» пострадает!

Неизбежно и Семен Иванович заметил отсутствие каких-либо движений, но сын на звонки так и не отвечал, поэтому он вызвал в кабинет Вадима для дачи показаний.

Тот, не моргнув глазом, выдал отчет:

— Завтра разместят рекламные билборды по всему городу. Поздравляю, Ксюша, послезавтра ты станешь звездой, — она нахмурилась и кивнула, улавливая в его тоне такую теперь знакомую равнодушную фальшь. — Зал будет готов к назначенной дате, список моделей в процессе утверждения. Нет никаких причин сомневаться, что подготовка идет полным ходом.

Семен Иванович переспросил недоверчиво:

— И это все Кирилл сделал?

— Конечно. У остальных и своей работы хватает.

— А где сам он?

До ответа Вадима не прошло и доли секунды:

— Как где? В Лондон улетел, конечно. Некоторых людей надо приглашать лично. Сегодня вернется. Ему же не нужно было отчитываться перед вами о каждом этапе?

Директор теперь улыбался, довольный услышанным:

— Не нужно, раз перед тобой отчитывается. Просто как переехал в свою квартиру, так совсем потерялся. Даже матери не перезванивает. Но теперь я понимаю, что он на самом деле занят…

Вадим кивнул, но перед уходом обратился к Ксюше:

— Можно тебя на пару слов?

И как только они оказались в коридоре, настроение замдиректора тут же изменилось. Он, не обращая внимания на семенящую за ним Ксюшу, рванул к рекламному отделу:

— Елизавета Николаевна, в мой кабинет!

Та сразу встревожилась и, бросив дела, тоже присоединились к ним. Ксюша успела залететь внутрь и едва прикрыла за собой дверь, как Вадим тут же начал:

— Лиза, билборды. Подними все связи, чтобы завтра наша реклама была повсюду. Хотя бы послезавтра.

— Сложно, но попытаюсь сделать, — та даже объяснений не потребовала, сразу перейдя в рабочий режим.

Вадим продолжил:

— И зал на тебе, Лиз. Вместимость на сто пятьдесят-двести человек. Ксюша, иди к Вильдо и возьми список моделей. Я пока накидаю перечень, после работы будешь обзванивать всех. Естественно, шефу ни слова.

— Х-хорошо.

Несмотря на то, что Ксюша оторопела, она начала понимать происходящее. Но ее вопрос озвучила Лиза:

— Что Кир творит? Я позавчера была у него — выглядит нормально, но это уже ни в какие ворота! Конечно, мы его прикроем, никто даже не заметит, но мне мотивы его непонятны.

— Зато мне понятны, — удивил Вадим. Он выглядел задумчивым. — Он вчера сказал, что отдаст мне «Нефертити» в любом случае. Теперь до меня дошло, каким образом он собрался ее отдавать. Кир решил, что такую лажу ему Семен Иванович уже с рук не спустит. Не боится же, скотина, отца до инфаркта довести.

Ксюша хлопала глазами, не зная, что сказать. Семен Иванович уже заявил, что уйдет на пенсию до конца года. А это означало, что кто-то должен официально занять пост директора. Вадим Александрович на эту роль подходил больше всего, но директор тщетно продолжал надеяться на сына. Скорее всего, между ними даже состоялся какой-то разговор на эту тему. И вот так Кир решил доказать, что он неспособен? Никаких других способов не нашлось? На такую фатальную безответственность мог пойти далеко не каждый, но Кир, насколько она могла судить, вполне был способен.

Однако ж Вадим «подарка» не оценил. Ксюша никогда не замечала между этими двумя конкуренции за должность, но теперь она была озадачена решением замдиректора полностью утаить от шефа безалаберность его сына, поэтому решила уточнить:

— Вадим, а почему ты это делаешь? Кир подставился сам, и после этого «Нефертити» без сомнений станет твоей.

— Она и так станет моей, — уверенно ответил тот. — Поэтому я беспокоюсь за ее репутацию.

И теперь Ксюша наконец-то без сомнений уловила по каким-то мелким признакам, что в данный момент он врет. Тон голоса такой же безупречно ровный, взгляд прямой и внимательный, руки в карманах, но губы поджаты чуть сильнее, чем обычно, и почти совсем незаметный прищур — именно такое выражение лица у него было, когда он говорил, что рад победе над ее фобией. Безусловно, репутация «Нефертити» ему важна, но Кир важнее. Тот может творить какие угодно безумства или даже совершать преступления, а Вадим с тем же самым внешним равнодушием будет его прикрывать. Как и Лиза. Ксюша поняла, насколько прочна связь в Царственной Троице, потому что и у нее самой в жизни были такие же люди — ее братья. Кир, Вадим и Лиза не были хорошими людьми в полном смысле этого слова, но и абсолютно плохими их тоже назвать невозможно. По крайней мере их преданность друг другу не могла не впечатлять.

— Вадим, — неуверенно спросила Ксюша, — но почему ты раньше этим показом не занялся? Ведь ты же должен был заметить, что он ничего не делает и не собирается делать.

— Во-первых, я до вчерашнего разговора и подумать не мог, что не собирается. Во-вторых, надо было дать ему шанс одуматься. В-третьих, мы и так все успеем, если прекратим болтать и начнем работать.

В итоге процесс запустился. Мероприятие пройдет идеально, хоть им троим и придется убить на него кучу свободного времени. Семен Иванович даже не заподозрит о «революции» сына. Так тому и надо! Ишь, вздумал чудить на ровном месте.

На третий день Ксюша не выдержала и поинтересовалась, чем же так сильно занят нерадивый наследник престола, что его не видно и не слышно. Она пыталась позвонить пару раз, но ответа не дождалась. Отнесла это на счет их странных отношений. Кир хотел изолироваться от нее — Кир изолировался. Лишь бы только не вышло так, что все это поведение не является следствием простого факта, что он ее видеть не может. Или не хочет. Но мысли об этом все прочнее обосновывались в ее голове.

— Он дома, я вчера у него была, — ответила Лиза. — И да, ты лучше в гости не напрашивайся. Дай человеку отдохнуть от тебя!

И Вадим ее мысль продолжил:

— Что он в тебе вообще нашел? Никогда не думал, что именно Кирилл способен споткнуться на такой мелочи, как влюбленность. Он появится, не переживай. И тогда лучше прямо ему скажи, что не нужен — напьется, подерется, утешится парой блондинок и будет жить дальше. Но не смей иметь ему мозг, я тебя умоляю. И вот только не надо сейчас припоминать, что когда-то я имел тебе мозг. Не будь такой бякой, как я, все равно не получится.

После этого разговора Ксюша чувствовала одновременно и тревогу, и непонятную теплоту. Кир влюблен в нее, причем настолько сильно, что ему сложно ее видеть. Но Вадим ошибается, что она готова кому-то «иметь мозг». Как только он появится, она сразу скажет все честно. Осталось только успеть определиться до тех пор.

Но он не появился. Даже на показ, который якобы сам устроил, свою бесценную тушу привезти не удосужился. Вадим с Лизой и тут придумали какой-то убогий предлог, но Семен Иванович был настолько счастлив, что даже не смог долго хмуриться. Сын его может вообще еще пару лет не работать — этого никто и не заметит, благодаря друзьям. Судя по разговорам, Кир изредка звонил родителям, чем успокоил их волнение. И дела у него шли отлично. Он существовал где-то в мире, просто не в том же самом, где существовала она.

И эта дисгармония не дала бы ей спокойно жить дальше. Поэтому она, выйдя из шумного зала, поймала такси и направилась туда, куда ее тянуло все последнее время. Кир открыл не сразу, но она решила не сдаваться и звонила, пока не услышала щелчок замка. Его вид почему-то поразил своей нормальностью — он не был пьян и не выдавал ни малейших признаков депрессии или хотя бы двухдневной небритости. Ксюша успела придумать себе, что застанет полутруп, но Кир выглядел настолько свежим и довольным жизнью, что ее это даже смутило. Вероятно, сама она выглядела куда хуже, изможденная тоской по нему.

— Привет, — он улыбнулся и уперся плечом в раму проема.

— Не пригласишь? — это уж по позе было понятно, но Ксюша не могла на него насмотреться и уж точно не могла адекватно мыслить.

— Извини, Ксю, у меня бардак. Я с домработницей еще не определился, — пожал плечами.

— Да мне плевать на твой бардак! — Ксюша не ждала теплого приема, но такая отстраненность выбила ее из колеи даже посильнее его спокойной улыбки. — Ты не один?

Он поднял глаза, словно думал, соврать или сказать правду, но потом ответил:

— Один. Просто не хочу тебя приглашать.

Ксюша совсем потерялась в мыслях, но предприняла последнюю попытку:

— Кир! Давай поговорим. Я очень по тебе соскучилась и…

Он перебил с усмешкой, от которой она снова онемела:

— Ксюш, у тебя все в порядке? — она неуверенно кивнула. — Я рад этому. Видел твою фотографию на баннере — и это круто! Скоро у тебя отбоя от парней не будет, — он рассмеялся. — У меня тоже все в порядке. Но я кое-что сделал для тебя раньше, помнишь? — Ксюша снова кивнула, потому что так и не смогла выдавить ни слова. — Так вот теперь я прошу об ответной услуге — оставь меня в покое. И больше не приходи.

Ксюша смотрела в закрытую дверь мучительно долго. Она не плакала и не билась в панике. Она боялась только того, что язык так и останется в ее рту распухшим и примороженным к нёбу. Но через некоторое время начало отпускать — и тогда она уверенно развернулась и зашагала к лестнице. Дома она окончательно успокоится и решит, что делать дальше. И имеет ли право что-то делать вообще.

Глава 22. Сказочная

— А куда у нас приблудный потерялся? Нашел себе тещу, которая печет булочки вкуснее?

Этого вопроса мамы Ксюша со страхом ждала уже давно, но до сих пор не знала, как объяснить происходящее. Если она все честно расскажет, то семья поймет, но бывают такие вещи, которыми даже с близкими делиться не хочется. Однако пока она собиралась с мыслями, вместо нее уже начали отвечать:

— Так он квартиру же купил! Наслаждается свободой и одиночеством! — сказал Александр.

— Мы были у него. Шикарная халупа! — ответ Антона заставил Ксюшу разинуть рот от удивления.

— Я тоже, мамань, себе такую хочу. Так что готовься, родная, скоро и я потеряюсь, — мечтательно заметил Аркадий.

— И район отличный, — добавил Анатолий, — только до центра далеко добираться.

— Так он же все равно уволился из «Нефертити», — добил Андрей. — А для его точки как раз спальный район и нужен, да и аренда там дешевле.

— Уволился?

Ксюша не могла точно сказать, произнесла это вслух или про себя. Никто об этом раньше и словом не обмолвился, хотя она постоянно общалась с Лизой и Вадимом. А Семен Иванович уже три дня не появлялся на работе, сославшись на давление. Последний их разговор касался Ксюшиной учебы, которая начиналась с сентября. Вильдо наплел шефу, что у нее есть некое «чутье», а Семен Иванович из этого сделал вывод, что «Нефертити» очень нужен экономист с этим самым чутьем, потому что экономистов без чутья у него уже как кур нерезаных, а дизайнеров без рациональности — и того больше. В общем, Ксюше придется теперь освоить и «Менеджмент организаций», и еще пару-тройку тысяч специальности. И ровнехонько после этого она уже может не опасаться, что ее когда-либо уволят. Это был вдохновляющий разговор, но директор даже не заикнулся, что сам Кир из «Нефертити» ушел окончательно! Но стоит ли обижаться на старика, если даже ее родные братья не спешили посвящать ее в эту тайну?

Но теперь она из их междусобойчика узнавала и подробности. Оказалось, что Семен Иванович поначалу схватился за сердце, но Кир вовремя всучил отцу бизнес-план. Он всерьез вознамерился открыть пекарню-кондитерскую, и даже разработал оптимистический и пессимистический сценарии развития — совсем как Вадим. После этого Семен Иванович вынужден был смириться и дать добро сыну на вольное плаванье. Самым вопиющим оказалось то, что Кир и мамане намеревался предложить работу, а та, услышав это от Андрея, совсем неуместно захлопала в ладоши. Женщина, которая за всю свою жизнь даже ни разу не задумалась о трудоустройстве, вдруг решила, что дети ее достаточно большие, поэтому дамочка имеет полное моральное право задуматься и о карьере. Ксюша не могла расценить ее поведение иначе, как предательство. Настроение, если таковое еще хоть как-то держалось, приказало долго жить.

После этого ощущение пустоты только разрасталось. Люди бросают монетку, когда не могут выбрать один из двух вариантов. Но на подкорке каждый знает, чего хочет, просто не всегда может сразу себе в этом признаться. Дело не в том, какой стороной упадет монета, а в чувстве, которое сразу же возникает после того, как ты посмотришь на этот случайный выбор — или разочарование, или радость. Это подкорка кричит, чего ты хотел на самом деле. Мысль о том, что она попросту может больше никогда не увидеть Кира, стала той самой монеткой, которая приземлилась неправильной стороной.

Но пугало его равнодушие при последней их встрече. Возможно, она опоздала или задела его слишком сильно, а Ксюша не знала, какие подобрать слова, чтобы все исправить. Поэтому сосредоточилась на работе, чтобы отвлечься. Она уже успела привести в порядок все архивы дизайнерского отдела, которые до сих пор пребывали в творческом хаосе, сунулась в экономический, но оттуда ее прогнали без зазрения совести. Занятость на самом деле отвлекала, но к сожалению, работа постоянно заканчивалась, поэтому Ксюше приходилось все сильнее изощряться, чтобы найти для себя новые обязанности. Теперь она уже старые фотографии конвертировала во все возможные форматы — кто знает, а вдруг именно завтра они потребуются? Разбитое сердце — лучший фактор повышения производительности труда! Странно, что никто до сих пор не додумался защитить диссертацию по этой теме.

Вечерний офис уже привычно утих, развлекая ее только совсем тихим шумом системника. На звуки в коридоре она поначалу не отреагировала, решив, что еще уборщица не закончила или охранник делает обход. Но вздрогнула, когда дверь приоткрылась и впустила в ее кабинет одетого в «сияющее торжество» Вильдо.

Его сияние немного померкло, когда он воцарился на стуле напротив и хмуро оглядел Ксюшу:

— Богиня моего вдохновения, что с тобой происходит?

И вдруг Ксюша начала говорить — сначала неуверенно, а потом все громче и быстрее. Все, что она не хотела открывать даже родным, вылилось на Вильдо потоком. Но отчего-то к концу ее монолога дизайнер уже снова сиял торжеством:

— А ты поняла, чего хочешь?

— Поняла, — уверенно ответила Ксюша, — давно уже все поняла. Но теперь у меня не хватает смелости. Я боюсь его реакции.

Вильдо вздохнул и упорхнул куда-то. Вернулся минут через пять и протянул Ксюше кружку с мутновато-вишневой жидкостью. Он свято верил, что его кисель создает защитную ауру и уничтожает все неприятности в радиусе километра. Ксюша послушно пила, слушая теперь его:

— Ах, милочка! А ведь я не могу тебе ничего посоветовать. Я люблю весь мир, а весь мир любит меня — у нас с ним все так взаимно, что я не могу даже представить себе романтических терзаний или безответности… Но у меня есть идея! — Ксюша оживилась. — Допивай и едем к Вадиму! Он лучший друг твоего ужасного мальчишки, поэтому сможет помочь хотя бы советом.

Ксюша недоверчиво покачала головой:

— Сомневаюсь, что Вадим станет мне помогать.

— Станет, станет! Ведь я буду с тобой! Тебе не хватает смелости, а для смелости нужна поддержка — я точно говорю. Вот пойдем и потребуем от него поддержки!

Вадим не смог скрыть удивления, но отошел и молча пропустил гостей внутрь. Ксюша вынуждена была теперь и ему сообщить о сути своей проблемы, правда, гораздо короче. Вадим же встретил ее признания ироничной ухмылкой:

— Допустим. И что ты хочешь от меня? Мнения? Тогда держи — Кир сделал все, что мог, для ваших отношений. А что сделала ты? На что ты вообще способна? Ты даже отомстить нам без своих братьев не смогла.

Это было не совсем справедливое обвинение, но Ксюша спорить не стала — пусть Вадим говорит все, что думает, а она уже потом попытается это использовать. Но тот, кажется, высказался и потому неожиданно предложил:

— Выпьете что-нибудь? Коньяк есть. И если тебе нужна смелость, то алкоголь в этом деле помогает.

Ксюша, услышав слово «смелость», уверенно кивнула. Вильдо с присущим ему творческим подходом нахваливал коньяк, но пойло это, по мнению самой девушки, было просто отвратительным. После первого же глотка она чуть ли не выплюнула все на пол, но потом заставила себя пить еще. Ей нужна смелость!

Однако ж после второй рюмки она кое-что поняла. Алкоголь не прибавляет смелости — алкоголь притупляет страх. Смелости у нее и без того было предостаточно, но теперь ее нечем было скомпенсировать, чтобы вести себя разумно. Более того, Ксюше становилось все более перпендикулярно, ведет ли она себя разумно.

Лизе она позвонила сама, а когда та явилась, то теперь вся разношерстная компания была введена в курс дела. Лиза поддержала сразу:

— Правильно! Пойди и признайся! Хватит уже друг друга мучить!

Вадим же сомневался в этом варианте:

— Может быть, признаться и нужно, но точно не так тупо.

— Вадим, перестань! — смеялась вдохновленная Лиза. — Давай-ка и мне налей.

И только Вильдо парил по окружности, нараспев повторяя: «Как же все это прекрасно! Как прекрасно!»

Уже в такси Вадим потребовал:

— Лиз, ты ж спишь с Андреем? Позвони ему, пусть тоже приезжает.

— Зачем? — девушка немного смутилась, но выглядела так, будто ей очень понравилась эта идея, но как-то в голову не приходила.

— Пусть там будет на случай форс-мажора кто-нибудь из родственников этой… — ответил Вадим, но точное определение подобрать так и не смог.

Ксюша причин для форс-мажора уловить не могла. Она хлебнула еще из бутылки, которую так кстати успела прихватить и рассмеялась его подозрительности. Вадим после этого попытался выпрыгнуть из машины, но Лиза его успела остановить. Ксюша решила, что пришло время наладить с ним отношения:

— Вадим Саныч, а ты зачем за мной бегал? Вот я все поняла, а этого не поняла.

— Жениться на тебе хотел, — буркнул тот.

— Правда? Это круто! А зачем?

— Шеф считает меня несерьезным. Если бы я женился, то он бы сразу успокоился на мой счет.

Вадим попытался оценить ее реакцию на такое заявление, но той теперь вообще все нравилось. Она даже помощь решила оказать:

— Это круто! Но я, к сожалению, не могу. А ты на Татьяне женись!

Он почему-то даже улыбаться начал, наблюдая за ней:

— Уже думал об этом. Но мы с ней друг друга поубиваем, факт. Сын останется без обоих родителей.

Ксюша тщательно все обдумала, на что ушло секунды три, и выдала новую версию:

— Тогда женись на Лизе! Лиза красавица! — она даже потерлась щекой о плечо замершей от неожиданного комплимента блондинки. — Гадюка, конечно, но красавица. А нет! Она же с моим Андреем встречается…

И насупилась, как будто сама на себя обиделась. Но быстро отвлеклась:

— Может, цветов надо купить?

— Цветы — это прекрасно! — восхищался Вильдо.

— Только не это! — возмущался Вадим.

— Кир будет в ауте, — смеялась Лиза. — И без цветов будет в ауте. Ты пока распевайся.

Водитель такси косился на Вильдо и пытался не зацикливаться на мысли о грядущем апокалипсисе.

* * *

Кирилл знал, что она скучает, но заставлял себя не думать об этом. Поэтому ничего и ни у кого не спрашивал. И без того понимал, что Ксюше непросто принять новые условия. Но подсознательно ждал, что произойдет нечто, что сдвинет их обоих из этого подвешенного состояния. И всеми силами сдерживался от того, чтобы это нечто не спровоцировать самому. Это ее шаг. Он будет с ней только при условии, что она будет с ним.

Он ждал ее шага, но оказался не готов к такому рвению. Сначала он уловил шум на улице, но он не спешил выключать телевизор. Но когда его имя прозвучало слишком громко, то ему пришлось обратить внимание на происходящее.

— Кир! — вопила Ксюша. — Кир! Да где он? Свет же горит! Давайте камнем запустим в окно, а?

— Обойдемся без камней!

Когда Кирилл вышел на балкон, Вадим как раз отбирал у нее что-то из рук. Она яростно сопротивлялась, но потом заметила и его:

— О, Кир, привет!

Кирилл облокотился на перила и рассматривал собравшуюся компанию. Надо было что-то ответить:

— Вы бы еще Вильдо сюда притащили для полноты картины…

— Я тут! — к его изумлению из темноты выплыло и это существо в ярко-зеленом. — Привет, Ромео, встречай свою Джульетту, хоть ты ее и недостоин!

Кирилл мгновенно оценил всю запущенность ситуации и попытался привести ее хоть к какому-то разумному решению:

— Заходите в квартиру. Там поговорим.

— Нет! — завопила Ксюша. — Ты мне сказал не приходить! Поэтому я не зайду!

Но Вадим тут же шагнул в сторону подъезда:

— А вот я, пожалуй…

Ксюша ухватила его за локоть и рванула на себя с такой силой, что тот чуть не упал:

— И ты тут остаешься!

Глядя на то, как послушно Вадим занял свое место и как ухохатываются с другой стороны Лиза с Андреем, Кирилл уже не мог сдержать улыбки:

— Хорошо. Тогда говори, зачем пришла.

— Песни тебе петь буду, понял?! — она говорила громко, не скрывая угрозы. — И в признаваться в…

Замолчала, поэтому Кирилл спросил не без иронии:

— В чем?

— Погоди, все по порядку! — она подняла руку вверх, а потом неожиданно резко завыла: — Ой, мороз, мороз! Мы вдвоём с конем!

— Молодежь! — раздался крик снизу. — Совесть имейте! Люди уже спать ложатся!

Ксюша покачнулась:

— Спакуха, бабуля! У нас тут вопрос жизни и смерти!

— Ну-ка расходитесь, че под окнами-то орете? — начали возмущаться и с другой стороны.

Но Ксюша не сдавалась:

— Тут что, собрание анонимных зануд?! Романтики никогда не видели, да? Так сейчас увидите!

Вадим схватился за голову, а Лиза только подначивала:

— Давай, Ксюш, продолжай! Успевай до приезда жандармов!

Ксюша решительно кивнула и устремила взгляд к нужному балкону. На фоне плещущего волнами Вильдо она выглядела потрясающе. Потрясающе, если предполагалась комедийная роль.

— Кирилл Семенович Симонов! Я без тебя ничего не хочу! Есть не хочу, спать не хочу, жить не хочу! Ты это… выходи за меня замуж, что ли!

Странная формулировочка, но бабуля с первого этажа зачем-то добавила:

— Выходи уже за нее замуж, да побыстрее! Мне спать надо!

— Не хочу, — Кирилл старался не смеяться, поэтому добавил в голос серьезной уверенности.

— Как это — не хочешь? — опешила Ксюша. Глянула направо, потом налево, а потом снова на него и прищурилась. — Да мало ли чего ты там хочешь?! Я тебя люблю тут, между прочим! Люби и ты меня, негодяй бессердечный! Ты ж хотел, так вот она я — ваша навеки!

— А может, я передумал? — вся эта сцена Кириллу начала доставлять удовольствие.

— Передумывай обратно! — отрезала Ксюша.

— Эй, парень! — вмешался и мужик, живущий этажом ниже. Он даже не пытался скрыть хохота. — Если бы ради меня девка так позорилась, то я бы точно сразу женился! Такая если прилипнет, то не отлипнет, пока семерых сыновей тебе не родит! Так что чем раньше начнешь…

Зрелище и правда было не для детской психики. Возможно, даже помасштабнее, чем тогда на выпускном. Но при этом она кричала, вопила и даже не собиралась терять дар речи, что в данном случае было бы уместно. На такое представление способны немногие, но после того, что когда-то пережила Ксюша, — вообще никто. Она признавалась ему в любви, не обращая внимания на всех, кто на нее смотрит, кто смеется, но при этом не собиралась сдаваться. Тут можно делать много выводов, но только один интересовал Кирилла — она не просто определилась, она торчит там и позорится, чтобы доказать ему, что определилась. Значит, хватит сомневаться и ему:

— Признавайтесь, кто ее напоил до такого состояния?

Вадим опустил голову и поднял руку, как школьник за партой. Кирилл кивнул:

— Вот, значит, ты берешь ее и тащишь ко мне. Остальные расходятся.

Но Ксюша начала сопротивляться. Вадим оказался более подготовленным к драке, поэтому обхватил ее и просто поволок в сторону. Несчастная жертва успевала кричать:

— Андрей, привези сюда мои вещи! Я буду жить тут!

Брат ничего ей не ответил, но помахал приветливо Кириллу. Тот кивнул ему в ответ.

Вадим выгрузил до сих пор брыкающееся тельце в прихожей и поспешил ретироваться подальше от всего этого безобразия, хотя и скрыть полностью своего веселья не сумел. При более пристальном осмотре Ксюша выглядела еще более пьяной, чем издалека. Но Кирилл начал в этом сомневаться, когда она уж как-то слишком ловко ухватила его за шею и прижалась.

— Все, Ксю, пойдем баиньки.

— Поцелуй меня, если любишь!

— Люблю, но от тебя несет.

— Значит, не любишь!

— Ты больше никогда не пьешь.

— Ты меня больше никогда не бросаешь!

— Договорились.

— Договорились!

— Как можно быть такой дурой? — он укладывал ее на постель и смеялся оттого, как она вцепляется в его шею и не хочет отпускать.

— Да, дура, но своего добилась! И вообще, у тебя когда-нибудь было такое чувство, что ты без кого-то не можешь ды…

Ксюша уснула, как обычно, посреди фразы. Ему же придется нелегко — обнимать ее, слушать тихое сопение и ворчание, когда он пытается отстраниться, целовать в волосы и радоваться тому, что она оказалась такой дурой. С утра ей будет чертовски стыдно, она будет краснеть и не сможет подобрать слова, а он будет продолжать радоваться. После такого позорного шоу она уже никуда не денется, да он сам ее никому не отдаст — разве можно кому-то другому поручить настолько неадекватное существо?

* * *

— Как думаешь, теперь у них все наладится?

— Уверен в этом, — Андрей взял Лизу за руку, потому что она так и норовила подвернуться на шпильках, настолько высоких, что выглядели опасными для жизни. — Ксюша сделала то, что сделал бы Кир на ее месте. Они — идеальная парочка.

Лиза усмехнулась:

— А я думала, что для тебя такое слишком!

— Для меня и было бы слишком, но мы-то не обо мне говорим. Ну что, к тебе?

Она знала наверняка, что этот вопрос прозвучит. Как и то, что она неизбежно ответит утвердительно. Но раз уж они решили прогуляться, то надо использовать эту возможность для разговора. В ее квартире они уже много чем занимались, но до разговоров дело так и не дошло.

— Андрей, я совсем тебе не нравлюсь?

Его рука едва заметно напряглась.

— Ты ведь и сама знаешь ответ, зачем спрашиваешь? Нравишься… в каком-то смысле. Но если ты спрашиваешь, влюблен ли я… ты и сама знаешь.

— А если я песню под твоим окном спою? — она попыталась шутить, но голос все равно оставался слишком тихим и неуверенным.

— Лиза, дело не в песне. Это только в книгах люди влюбляются из-за каких-то сумасшедших поступков. А на самом деле все проще — если бы Кир не любил Ксюшу до этого, то он посчитал бы это цирком и только бы разозлился. А поскольку он уже был влюблен, то пришел бы в восхищение, даже если б она что-то похлеще закатила. Субъективность восприятия.

Лиза шагала рядом молча, обдумывая эту мысль. Он прав — один и тот же букет цветов от разных людей вызывает совершенно разные эмоции. А случается и такое, что даже букетов не нужно, достаточно услышать «Ну что, к тебе?», чтобы почувствовать себя живой. Хоть и совсем ненужной. И все-таки сегодняшнее Ксюшино представление заразило Лизу какой-то энергией:

— Ты прав. Но ведь и Кир с Ксюшей — совершенно разные во многом. А они сошлись. Поэтому сегодня ты останешься у меня, а не будешь сбегать домой. Чтобы утром я смогла приготовить тебе завтрак.

Андрей остановился и посмотрел на нее внимательно. Улыбнулся совсем легко:

— Ты умеешь готовить? Почему же раньше не сказала?

Лиза рассмеялась. Андрею наплевать на ее кулинарные таланты, но этим самым он сказал, что готов сделать шаг навстречу. Возможно, он прав, и у них все равно ничего не выйдет, но Лиза была счастлива, что с этого момента они хотя бы начнут пробовать.

* * *

— Ксю, ты же не спишь уже. Открывай глаза!

Она только сильнее зажмурилась.

— Ксю, давай уже, открывай!

Ксюша замычала, утихла, а потом мычание повторилось. А ведь он даже и не подумал, что у вчерашнего могут быть и такие последствия! У Кира оборвалось сердце. Он схватил девушку за плечи, сжал:

— Так-так, подожди, не спеши. Подыши спокойно…

Она тут же открыла глаза и выдала совершенно ровным голосом:

— Я пошутила.

Кир нервно откинул ее, а сам упал на свою подушку:

— У тебя дебильное чувство юмора, знаешь?

— Угу, — она протянула руку и начала гладить его по волосам, чтобы забыл уже обо всех ее недостатках. — Слушай, я хочу с тобой сегодня остаться.

Он теперь глянул на нее недоуменно:

— Я думал, что это уже решенный вопрос. Если хорошо себя будешь вести, то и завтра останешься. Надеюсь, ты к лотку приучена?

— Так мне на работу же надо… — она улыбнулась виновато. — Позвони отцу, отпроси меня!

— Вот это наглость! — возмущению Кира не было предела. — Так вот ты как, да? Столько всего устроила, чтоб я тебе отгул выпросил?

Он был таким взъерошенным и… родным, что Ксюша решила, что обязательно проведет в этой постели сегодняшний день, даже если Семен Иванович ее уволит. Но Кир нашел и другой выход:

— А вчера я случайно у тебя в корешах не будущего гендиректора «Нефертити» заметил? Тебе ли переживать из-за ерунды с такими-то связями?

Ксюша от стыда закрыла лицо ладонями, но не выдержала и рассмеялась. «Кореш» Вадим уж точно сможет ее прикрыть, если потребуется. Но лучше ему все-таки позвонить и попросить об этом. К ее работе будущий директор «Нефертити» претензий не выказывал и видел неплохие перспективы в дальнейшем — об этом прямо и сказал, когда речь зашла о ее учебе. А раз уж он так сказал, то именно это и имел в виду. Это же Вадим.

Но о Вадиме за весь день она больше ни разу не вспомнила, потому что случилось слишком много поцелуев, ласк, признаний и личных открытий. Например, то, что можно желать человека настолько сильно, что даже неприятные ощущения отодвигаются на второй план. Или то, что Кира можно довести до сумасшествия одними только прикосновениями. Или то, что стесняться любимого просто смешно. Но самое-самое замечательное, что вообще может произойти в жизни — это усесться перед телевизором и закутаться в один на двоих плед, а потом громко спорить о происходящем на экране. И надеяться, что такое будет случаться теперь очень часто, потому что это не может надоесть. А если кто-то и посмеет в этом усомниться, то у каждого из этой странной парочки хватит наглости, чтобы прийти под окно и закатить серенаду.

Предоставим этих сумасшедших самим себе, не будем подглядывать, куда это направилась рука под пледом. Вообще-то, реальная жизнь имеет мало что общего со сказкой, но если бы это была сказка, то заканчивалась примерно так: «И жили они долго и счастливо».

А может, это и была сказка?

Конец

Content

Алексеева Оксана
Возможности слов

Глава 1. Несказочная

Глава 2. Оптимистическая

Глава 3. Боевая

Глава 4. Скучная

Глава 5. Высокомерная

Глава 7. Спорная

Глава 8. Шумная

Глава 9. Закономерная

Глава 10. Рыбная

Глава 11. Прорывная

Глава 12. Сонная

Глава 13. Мигающая

Глава 14. Отдыхательная

Глава 15. Искренняя

Глава 16. Игривая

Глава 17. Дружелюбная

Глава 18. Подозрительная

Глава 19. Ошибочная

Глава 20. Немногословная

Глава 21. Честная

Глава 22. Сказочная