Матвиенко Анатолий Евгеньевич

Литвинизм как форма русофобии

Анатолий Матвиенко

Литвинизм как форма русофобии

Огромной проблемой современного белорусского общества и государства является отсутствие внятной общепринятой идеологической оценки историческим условиям возникновения белорусской народности и формирования белорусской нации. Да что там общепринятой – я не усматриваю последовательности в действиях государственных структур, что, в целом, не удивительно, на многих ключевых должностях заседают националистически настроенные оппозиционеры, они убеждены, что Полоцкое и Великое княжество Литовское – «белорусские» государства, как завещал их духовный предтеча Вацлав Ластовский, а на протяжении последних 600-700 лет вековечным врагом Беларуси является Московская Русь.

Вот очень показательный документ – «Всемирная история. История Беларуси. V-XI классы». Программа по истории утверждена Министерством образования в 2012 году и вроде бы должна отражать официальную точку зрения.

В этой программе изложена советская концепция общеславянского единства (Киевской Руси) до периода феодальной раздробленности, возникновение на руинах древней Руси двух центров восточных славян – Московской Руси и Великого княжества Литовского.

Отдельный момент, на который хочу обратить внимание: «становление на древнерусской основе белорусской народности (этноса) в административных границах Великого Княжества Литовского, Русского и Жемайтского».

Школьная программа и школьный учебник – не Бог весть какие источники исторических данных, но они важны: именно такие мнения закладываются в голову подрастающему поколению.

Очевидная «дырка» в концепции раннего панславянства даёт простор для агитационных возможностей оппозиционеров. Восточнославянское единство под рукой древнего Киева – легко опровергаемый исторический миф. Полоцк известен в европейских летописях гораздо раньше, чем Новгород или Киев, в русских летописях он не моложе Киева. То есть, государственность на землях современной Витебской области возникла самостоятельно и раньше. Полоцк несколько десятилетий был принудительно подчинён Киеву, потом отвоевал свободу и сохранял её до включения в ВКЛ. Поэтому мощь и единство Киевской Руси очень сильно преувеличены. И Литовское княжество, зародыш ВКЛ, никогда не находилось в вассальной зависимости от Киева.

Стоит это разъяснить молодым людям, в силу возраста склонным к нонконформизму, и всё – готово убеждение о лживости официальной школьной истории.

Дальше – больше.

Полочане – безусловные восточные славяне, чего не сказать о народах, населявших запад и северо-запад земель, входящих ныне в Гродненскую область. Вероятно, они ближе к балтам и мазурам. Возникшее там языческое Литовское княжество, о раннем периоде истории которого известно очень мало, постепенно распространилось на русские (восточнославянские) земли. Название этноса (литвины) приклеилось и к славянам, что не удивительно, учитывая столетия проживания в одном государстве.

Вероятно, литвины Гродненщины сами ославянились, приняв православие, русский язык, вступали в браки со славянами и славянками. Они стали «своими»? «Нашими»? Ответ на этот вопрос я нашёл в книге израильтянина Леонида Смиловицкого «Евреи в Турове», анализировавшего социально-демографическую ситуацию в Полесье до прихода туда евреев из Западной Европы. Взгляд из Иерусалима – это взгляд со стороны. Так вот, Смиловицкий убедительно доказал, что для жителей небольших княжеств все были захватчиками-оккупантами в равной мере, и киевские князья в эпоху Киевской Руси, и пришлые с Гродненщины литвины. И те, и другие действовали силой, грабили и обкладывали поборами. А что иного ждать от Средневековья и средневековых нравов? Тверская дружина в новгородских землях действовала похожим образом! В общем, понятия «свой» и «чужой» в современном понимании не нужно экстраполировать на давние времена.

Но потом картина меняется. Если правители восточных русских княжеств объединялись, кучкуясь вокруг сильного, в итоге – вокруг Московского (позже – Великого Московского) княжества, постепенно прекращая внутрирусские конфликты и становясь «своими» друг для друга, то князья ВКЛ вели последовательную, агрессивную, экспансивную политику в отношении восточных русских соседей.

Практически вся военная история ВКЛ, исключая несколько войн с поляками, рыцарскими орденами и татарами, сводится к битвам с «клятыми москалями». Политическое самоубийство XVI века в результате Люблинской унии также было прямым следствием воинственности литвинской шляхты, опасавшейся заслуженной мести за вмешательство в Ливонскую войну (повод) и многолетнюю интервенцию (причина). Поэтому любые события и явления, связанные с ВКЛ, воспринимаются, в первую очередь, как звенья одной цепи, выкованной против «клятых москалей».

В наиболее отчётливом виде литвинизм выражается в приверженности идее, будто белорусы – не только прямые и единственные наследники литвинов, но сами они и есть литвины. Столь радикальные воззрения не нашли заметной поддержки. Но литвинизм проявляется и в других, порой причудливых формах.

Считаю, что литвинизм как прямое противопоставление нашей страны и России вытекает из любых попыток поставить знак равенства между ВКЛ и РБ или хотя бы отстаивания преемственности. Я убеждён, что массированная агитационно-культурная кампания 2017 года по поводу 500-летия белорусского книгопечатания – того же поля ягода. Посудите сами. Первопечатник кириллическим шрифтом для русских земель ВКЛ – это Швайполь Фиоль, его «Октоих» на церковнославянском языке напечатан в 1491 году, на 26 лет раньше скориновской Библии, тоже – за пределами ВКЛ, книги Фиоля распространялись здесь. Далее, не известно место рождения Скорины, доводы литовских учёных, что он – уроженец земель современной Литвы, имеют такое же право на существование, как и аргументы в пользу его полоцкого происхождения. Наконец, Скорина не издал ни единой книжки на территории современной Беларуси. Он – первопечатник Великого княжества Литовского, и если его считать белорусским первопечатником, то Беларусь – это и есть Великое княжество Литовское, самое антимосковское государство всех времён и народов… Я с логикой ничего не напутал?

Причём роль Франциска Скорины в культпросвете ВКЛ действительно значительна, сомнения вызвало его позиционирование в качестве пионера белорусского книгопечатания.

По-моему, нужно чётко разделить, что относится к Беларуси, а что – к белорусской истории. Стоянки первобытного человека – это наша история, потому что их находят на наших землях. Есть геологическая белорусская история и даже отдельных её районов, восходящая к временам, когда не только белорусов или даже литвинов не существовало, но и вообще ни единого хомо сапиенс не родилось. Но белорусская народность начала формироваться, мягко говоря, позже. Я полагаю, это случилось после 1790-х годов, когда потомки славянских племён, сначала олитивиненные, потом ополяченные, подверглись культурному воздействию Российской Империи. Генетическая основа народа, процент крови балтских племён, кривичей, дреговичей, русинов, не столь важна для национальной идентичности, как социальные признаки. Исходя из этого, не вижу предпосылок для «истории Беларуси» II, V или XVII века нашей эры, ибо если не было Беларуси, откуда взяться её истории?

Вопрос не только научных формулировок или школьного курса. Когда начинаются очередные разногласия с руководством Российской Федерации, неужели никто не понимает, что раздражение российских партнёров не только вызвано прагматическими причинами, но ещё подогревается на эмоциональном уровне? По Минску расхаживают молодчики с «Пагоней» на бело-красно-белом фоне, прекрасно понимая, что литовский герб – это символ вековечной борьбы с «московитами», а бело-красно-белая тряпочка воспринимается не иначе как символ антирусского коллаборационизма в двух мировых войнах; милиция смотрит на них и бездействует: у нас же демократия и плюрализм… Вряд ли фотографии подобного содержания и телерепортажи с минских улиц вызывают восторг у российских лидеров. Думаю, что бело-красно-белые «литвинисты» и непродуманная государственная политика в плане недоброй исторической памяти ВКЛ приносят Беларуси гораздо больший ущерб, чем это заметно на первый взгляд.

Content

Матвиенко Анатолий Евгеньевич Литвинизм как форма русофобии