Первая красавица

АХ, ЭТОТ БАХ!

Комедия в трех действиях, пяти картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Б а з и с о в  Геннадий Демьянович.

К а ш и н ц е в  Борис Николаевич.

С н е т к о в  Леонид Сергеевич.

Л у н ц  Савелий Петрович.

Г у р ь е в а  Аделаида Семеновна.

М е ч е т и н  Александр Витальевич.

Д у б ц о в  Поликарп Иванович.

С т е к о л ь н и к о в  Кирилл Федорович.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а.

З и н а.

Э л л а.

В е р о н и к а.

Действие происходит в наши дни.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Архитектурная мастерская одного из проектных институтов. Вполне современное помещение с окном почти во всю стену, за которым сквозь ветки цветущей акации проступает панорама улицы большого города.

Под окном попарно разместились рабочие столы. На них чертежи, эскизы, варианты будущих строений.

В правом углу комнаты установлен большой открытый шкаф, доверху забитый папками, рулонами бумаг. Рядом с ним — застекленная дверь в кабинет руководителя мастерской. Возле двери — стол секретаря, с телефоном и пишущей машинкой.

Слева — тоже застекленная дверь, но меньше. За ней видны полки с книгами. Это библиотека. Здесь же на переднем плане — журнальный столик и кресла.

Надо сказать, что в мастерской заметен некоторый творческий беспорядок, контрасты, настраивающие на восприятие всей пьесы. Здесь можно увидеть: висящие на стенах проекты весьма фантастических сооружений модной архитектуры, и вдруг над одним из столов три маленьких гроба и надпись: «Смерть формалистам!»; макет павильона выставки, осуществленной где-то в Рангуне, — и возвышающийся на постаменте классический мраморный торс.

Первое время после поднятия занавеса в мастерской никого нет. На полу, на столах, на стенах ликуют зайчики утреннего солнца. Появляется запыхавшаяся  В е р о н и к а — яркая девица уже не первой молодости. Она бросает на стол сумку и, поспешно достав из нее зеркальце, снимает с головы большой цыганский платок. Волосы у Вероники в густых завитках бигуди.

Раздается звонок телефона. Не обращая внимания на него, Вероника начинает причесываться. Телефон настойчиво звонит. Не выдержав, она подбегает, берет трубку.

В е р о н и к а. Шестая мастерская… Никого еще нет. Не знаю. Вчера Кашинцева не было. Геннадий Демьянович приходит позже… (Кладет трубку, но телефон звонит снова, вынуждая ее ответить.) Да… Да… Ах, это вы, Александр Витальевич! Здравствуйте! О Кашинцеве ничего не известно. Нет. Пожалуйста. (Кладет трубку, принимается за прическу.)

Входит  Э л л а, весьма привлекательная блондинка. Она примерно того же возраста, что и Вероника.

Э л л а. Здравствуй! (В недоумении останавливается.) Ты что это в таком виде? Совсем рехнулась, красавица.

В е р о н и к а (плаксиво). Ну и пусть, пусть. Сами виноваты. Подумаешь, преступление — на минуту позже прийти… Нигде за это плакатов на двери не вешают. Писанину развели… Интеллигенты.

Э л л а. Глупости. Говорили тебе — почини будильник.

В е р о н и к а (недовольно). Говорили, говорили…

Э л л а (сняв чехол с машинки, подходит к Веронике). Что ж, повеселилась чуток? На танцах или в ресторане была?

В е р о н и к а. В кино.

Э л л а. С этим мальчиком?

В е р о н и к а. Одна. На последний сеанс пошла.

Э л л а. Та-ак. Не пришел. Ну он же совсем молоденький. Что ты для него…

В е р о н и к а. А я и не навязывалась. (Вздохнув.) Которые постарше, тех умные девочки давно уже к рукам прибрали. (Повернулась к Элле.) Зинка видела нас на улице, говорит — он чем-то на Кашинцева похож. Вот ненормальная! Этот Кашинцев ей теперь всюду мерещится.

Э л л а. Ничего удивительного. Случись с тобой такая история, небось тоже дала бы реву. Свадьбу-то чуть на гражданскую панихиду не поменяли. (Возвращается к своему столу, разбирает почту.)

В е р о н и к а. Как ты думаешь, она его любит?

Э л л а. Досидеть до таких лет в девках, да еще любви спрашивать! Весело жила милочка.

В е р о н и к а. Смешно. Вдруг познакомились, вдруг уже и свадьба.

Э л л а. Завидуешь? Жених стоящий.

В е р о н и к а. Подумаешь… Будь у меня такой отец, я, может, еще и получше нашла бы. Работать тоже не обязательно. Для вида на курсы английского поступила, и все… А в копировщицах можно до самой пенсии проторчать, никто на тебя внимания не обратит. Только и славы, что архитекторы.

Э л л а. Ой-ой… сейчас ты начнешь о своем Вите вздыхать, зачем ты за ним в Сибирь не поехала. Хватит. И потом, что ты сидишь? Разберись наконец со своими патлами.

В е р о н и к а (озорно поет). «Ой вы косы, косы русые. Жигули вы, Жигули».

Звонит телефон.

Э л л а (берет трубку). Слушаю! Да, Геннадий Демьянович. (Веронике.) Тссс… (В телефон.) Нет, почты из главка не было. Что? Ой, ну как же он… в самом деле! Хорошо. Нет, нет, не беспокойтесь. (Кладет трубку, оборачивается к Веронике.) Слушай, Кашинцев приехал!

В е р о н и к а. Что с ним?

Э л л а. Не знаю. Шеф говорит — в порядке.

В е р о н и к а. А вдруг он на костылях?

Э л л а. Да нет, не может быть.

В е р о н и к а. Надо Зинаиде позвонить. (Хочет взять трубку.)

Э л л а. Зачем? Уж ей-то отец наверняка первой сообщил.

В е р о н и к а. Думаешь?

Э л л а. Господи. Да занимайся ты своим делом.

За сценой раздается звонок. Это начало рабочего дня. Слышно, как в кабинете руководителя мастерской бьют часы. Вероника заметалась, хватаясь то за сумку, то за свою непричесанную голову.

В е р о н и к а. Мамочка!

Э л л а. Вот видишь, видишь… Давай скорей сюда…

Они скрываются в кабинете. И тогда, словно под музыку циркового марша, в мастерскую входят архитекторы: Л у н ц,  Г у р ь е в а  и  С н е т к о в. Внешний облик каждого можно охарактеризовать в нескольких словах.

Савелий Лунц — представительный мужчина лет пятидесяти, брюнет, с большой черной бородой. Леонид Снетков — подвижный, щуплый, одет в кожаную куртку на «молниях». Ему лет тридцать пять. Что касается Аделаиды Гурьевой, то это дама в летах, претендующая на особые заслуги и изысканность в обращении.

В руках у вошедших футляры с музыкальными инструментами. У Лунца — контрабас. У Снеткова и Гурьевой — скрипки. Положив инструменты на столы, троица никуда уже не торопится. Лунц закуривает трубку, Снетков начинает просматривать какую-то книгу, а Гурьева садится в кресло и выкладывает на стол содержимое своей сумочки.

Л у н ц. Целую неделю я слушаю какие-то сплетни: «Кашинцеву оторвало голову», «Кашинцева не нашли». Может кто-нибудь толком объяснить, что там случилось?

Г у р ь е в а. Шеф позвонил, когда я уже была в пальто. Он сказал, что Борис Николаевич вернулся, он здоров и что надо немедленно готовить документацию на камчатский проект.

Л у н ц. Ну а авария? Кашинцев ему сообщил что-нибудь?

Г у р ь е в а. Откуда я знаю. Представляете, как я люблю эти начальственные звонки по утрам. У меня сразу начинается гиперестезия. Бо́льшую половину того, что он говорит, я все равно уже не слышу.

С н е т к о в. Бо́льших половин, Аделаида Семеновна, не существует. Половины всегда равны.

Г у р ь е в а. Боже мой, ну не все ли равно!

Л у н ц. А ведь говорили, что Борис Николаевич долго пролежит в больнице.

Г у р ь е в а. Я сама была дезавуирована.

С н е т к о в. Дезинформирована, вы хотите сказать.

Г у р ь е в а. Дорогой Леньчик, не придирайтесь ко мне с утра.

Л у н ц. Чушь какая-то! Вот и езди по командировкам. Мало того, что спишь и питаешься где попало, так еще представляется возможность сломать себе шею.

Г у р ь е в а. Ай, Савелий! Вы же раньше обожали командировки.

Л у н ц. Скажите это моей жене. Она вам устроит концерт, памятный на всю жизнь. В последний раз я доложил денег в два раза больше, чем получил.

С н е т к о в. Ну, разве эти транспортные бюрократы позаботятся о запросах человека, вырывающегося из-под опеки семьи. Коньяк в поездных буфетах самый дорогой.

Г у р ь е в а. Вам-то что. Вы персона безответственная. Вот как Борис Николаевич выдержал столько поездок?

Л у н ц. Выдержал! Надо еще посмотреть, в каком он сейчас виде.

С н е т к о в. Разумеется. Бодрячковый тон нашего шефа ничего не определяет.

Л у н ц. Он может опять взять и откомандировать его в главк.

Г у р ь е в а. Ну нет, простите. Тут уж вмешаюсь я. (Патетически.) Профсоюз этого не допустит!

С н е т к о в. Не беспокойтесь. В Москву, к начальству, Геннадий Демьянович ездит сам. Вот на объектик, который подальше, можно отправить главного инженера.

Г у р ь е в а, В такие вояжи надо посылать молодежь. Путешествия так облагораживают, так освежают мысли.

Л у н ц. Ничего ваша молодежь делать не хочет. Разболтались! По заграницам, по выставкам носятся. Да, да. Серьезную работу ни в грош не ставят. Где-то что-то ухватить, скомбинировать, пыль в глаза пустить.

Г у р ь е в а. Было время, никуда не ездили, ничего не видели. Что в этом хорошего?

Л у н ц. Да я не про то. Горения высокого не наблюдаю.

Из кабинета выскакивает полупричесанная  В е р о н и к а  и за ней  Э л л а. Вероника, накинув на голову платок, выбегает из мастерской.

Г у р ь е в а. Что это? Что с ней происходит?

С н е т к о в. Медуза Горгона наших дней.

Э л л а. И вам не стыдно? А если вас кто-нибудь назовет… воблой сушеной. Вам это понравится?

С н е т к о в. Уважаемая Элла Константиновна! Медуза Горгона — существо мифическое и, уверяю вас, к рыбам никакого отношения не имеет. Правда, у Горгоны на голове вместо волос были змеи, которые она, вероятно, накручивала на бигуди. Бигуди — это ее изобретение, я убежден. Но я вижу, даже знание греческой мифологии не спасает меня от вашего ледяного пренебрежения.

Э л л а. Выяснять отношения с вами не собираюсь. Это вы будете делать с кем-нибудь другим.

Дверь кабинета открывается, на пороге появляется  Б а з и с о в — немолодой мужчина, солидный, уверенный, давно осознавший свое особое место в жизни.

Б а з и с о в. Доброе утро, товарищи! Доброе утро! Хочу сообщить о прибытии Бориса Николаевича.

Г у р ь е в а. Да, да, Геннадий Демьянович.

Л у н ц. Что там произошло? Он вам уже объяснил?

Б а з и с о в. Какая-то авария с машиной. Мы подробно не говорили. Он сегодня придет.

С н е т к о в. Придет?

Г у р ь е в а. Но он же был в больнице?

Б а з и с о в. Был. Ничего серьезного, Напрасно подняли панику.

Л у н ц. Я так и думал. У нас всегда наплетут с три короба.

Б а з и с о в. Борис Николаевич привез приятное известие. Проект понравился и заказчиком принят.

С н е т к о в (переглянулся с Гурьевой и Лунцем). Очень любопытно.

Г у р ь е в а. Поздравляю, дорогой Геннадий Демьянович, поздравляю. Ваши замыслы безошибочны. Нет, товарищи, насколько легче работать с человеком, который всегда ясно знает, чего он хочет.

Б а з и с о в. Ну что вы, что вы. Я ведь в некотором роде и консерватор, старой школы придерживался. А тут, вот видите, решил отойти. Практика жизни — великая вещь…

Г у р ь е в а. Она у вас никогда не дает осечки.

Л у н ц (посмеиваясь). Это молодые теперь все о новаторстве шумят.

С н е т к о в (как стихи). Зеленый шум, зеленый шум!

Б а з и с о в. А я им говорю: молодость горяча и поспешна. Ей нужны, как бы это…

С н е т к о в. Умный совет и отеческий глаз.

Б а з и с о в. О! Именно это я и имел в виду.

Э л л а (не выдержав). А ругать молодежь — первый признак старости.

Б а з и с о в. Слыхали, какие идейки у нас бродят? (Элле, морщась.) Позвоните-ка лучше в партком, Карбашов пришел?

Э л л а (набрав номер телефона). Не отвечает.

Б а з и с о в. О, черт! У него всегда сода есть. С утра проклятая изжога одолевает. А тут еще с выступлением по радио голову морочат. Весь вечер вчера загубил. (Достает из кармана листки бумаги.) Ну что я им скажу? (Читает.) «Наша мастерская разрабатывает комплекс сооружений порта и городка моряков на побережье Камчатки. Главный инженер товарищ Кашинцев выезжал на место уточнить проект». (Разводит руками.) Что еще?

С н е т к о в (быстро). Коллектив мастерской обязался досрочно представить документацию, с тем чтобы строители своевременно начали работы по нулевому циклу. Каждый сотрудник мастерской обязался… и так далее, и так далее. Я, как автор проекта, обещаю… и так далее, и так далее.

Э л л а. Но мы не брали никаких обязательств.

С н е т к о в. Неважно, все так выступают.

Б а з и с о в. Правильно. Очень хорошо. Дорогой, добавьте-ка там, что надо. (Сует листки.) Честное слово, три фасада легче спроектировать.

С н е т к о в (пожимая плечами). Попробую.

Б а з и с о в. Кстати, о документации. Давайте-ка мы все вместе с Кашинцевым сядем в конце дня и уточним.

Г у р ь е в а. Но ровно полпятого у нас репетиция.

Б а з и с о в. Вот еще несчастье на мою голову. (Морщится.) Один вид ваших бандур чего стоит. Неужели нельзя эту консерваторию куда-нибудь перенести?

Г у р ь е в а. Геннадий Демьянович, не зажимайте инициативу профкома!

Б а з и с о в. Ну да, Григи, Сен-Сансы и прочие романсы. Будь они трижды неладны.

Л у н ц. У нас Бах — Бузони.

Б а з и с о в. Прекрасно. В мастерской теперь не работа, а сплошной Бузони пошел. (Строго.) Придет Кашинцев, сразу соберемся и быстро все обговорим.

Делает знак Элле, та берет бумаги и вместе с Базисовым уходит в кабинет.

Л у н ц (надевая нарукавники). Ну-с, зарядочка подхалимажем окончена. Адель, передайте-ка мне альбом номер восемь.

Г у р ь е в а (отдавая альбом). Что поделаешь. И он привык, и мы привыкли. Надеюсь, я сегодня не очень пережимала?

С н е т к о в (с улыбкой). Вы всегда не очень…

Г у р ь е в а. Ничего. Он принимает это по утрам, как витамины. Зато видели, как я была неумолима, когда он хотел заседать после работы?

С н е т к о в. Старая привычка. Днем где-то носится, а потом появляется и с Кашинцевым устраивает посиделки на весь вечер.

Л у н ц. Борис Николаевич мягкий человек. Вот придет и опять засядут.

С н е т к о в. Хм. Да. Он-то придет, а что мне делать? (Роется в карманах.) Пять рублей есть…

Г у р ь е в а. Что случилось?

С н е т к о в. Понимаете, я должен Борису Николаевичу пятнадцать рублей и обещал отдать их в день приезда. А теперь тем более, человек из больницы…

Г у р ь е в а. Как, у вас опять нет денег?

С н е т к о в. Видите ли… Мне вчера предложили очень редкое издание Карамзина, и я не удержался… К тому же мой Карамзин не полный. Потом вот пришлось, в некотором роде, экипироваться. Так что, сами понимаете…

Г у р ь е в а. Ну как вы живете! Целая неделя до получки, а он покупает Карамзина. И потом, зачем вам эта кожанка, когда у вас нет вечернего костюма? Не пойдете же вы в ней в театр или в концерт.

С н е т к о в. В самом деле. Я как-то не подумал.

Г у р ь е в а. Ах, Леньчик, Леньчик. Когда вы наконец остепенитесь? Спокойная жизнь, милая семья, жена, детишки лепечут у ног…

Л у н ц. Черт знает что такое! (Потрясает альбомом.) Кто устроил это безобразие? Я вас спрашиваю: откуда на крыше дома, типового дома культуры… дамские лифчики?!

С н е т к о в. Что! Где?

Г у р ь е в а. Ах, боже мой! Это я показывала Веронике, какие теперь носят декольте. Вот вам резинка, и не кричите. (Снеткову.) Леньчик! Могу вам дать пять рублей, если они вас устроят. (Достает из сумочки деньги.)

С н е т к о в. Разумеется. Еще бы. (Берет.) Я сейчас также провентилирую этот вопрос у сметчиков, и, надеюсь, все будет в порядке. (Уходит.)

Раздается звонок телефона. Видя, что Эллы нет, Гурьева берет трубку.

Г у р ь е в а. Да. Я. Здравствуйте, Зина! Нет. Геннадий Демьянович у себя. Не надо? Ах так. Борис Николаевич приехал, а вы разве не знали? Ах так. Должен прийти. А, ну хорошо. (Кладет трубку.) Оказывается, милое дитя только сию минуту узнало о том, что прибыл жених.

Л у н ц. Как? Разве отец ей не сказал?

Г у р ь е в а. А ее, видите ли, не было дома. Изволила заночевать… у подруги.

Л у н ц. Перед самой-то свадьбой? Экое легкомыслие.

Г у р ь е в а. Ох, не говорите мне о свадьбе. Никогда не смогу понять вкусы мужчин. Вообще, все это так скоропалительно, совсем не в духе Бориса Николаевича.

Л у н ц. А жениться лучше всего зажмурив глаза. Самое верное дело. Впрочем, что бы вы ни говорили, вы все равно на этой свадьбе будете.

Г у р ь е в а. Смотрите, каким он святошей прикидывается. Может, вы не пойдете?

Л у н ц. Что вы! Пойду, непременно пойду. И буду кричать: «За здоровье молодых! Старая коза выходит замуж! Б-е-е! Жениху и невесте горько! Б-е-е! Дорогому родителю! Бе-е-е!»

Г у р ь е в а. Перестаньте!

Входит  Э л л а.

Э л л а. Аделаида Семеновна! Вы опять забыли поставить подпись на документах. Пожалуйста, не забывайте.

Г у р ь е в а (недовольно). Хорошо, хорошо. Где это?

Вместе с Эллой склоняется над бумагами.

Входит  С н е т к о в.

С н е т к о в. Удивительно, хотя они и сметчики, денег у них нет. (Размышляя.) Хм. Как же теперь быть? У сантехников нельзя. Сантехникам я уже должен. Хм…

Л у н ц. Я бы вас охотно выручил, дорогой. К сожалению, сегодня у Огородниковых преферанс, и, сами понимаете, я обязан соответствовать… Жена очень урезала лимиты.

С н е т к о в. О нет. Что вы, у меня и в мыслях не было лишать вас такого удовольствия.

Г у р ь е в а (кончив подписывать). Если я должна скреплять подписью каждую бумажку, пусть закажут мое факсимиле.

Отходит от стола, видит вошедшего  М е ч е т и н а. Это красивый, элегантно одетый мужчина лет тридцати. Держится непринужденно. Разговаривает с достоинством. Под мышкой у него кожаная папка и рулон ватмана. Восторг Гурьевой беспределен. Раскинув руки, она идет навстречу.

Боже мой! Кто к нам приехал, кто к нам приехал! К нам приехал сам Александр Витальевич Мечетин! Наш дорогой Александр Витальевич.

М е ч е т и н (с деланным смущением). Прости, Адель, но так кричала администратор в одной старой одесской гостинице, когда ей закладывали в паспорт двадцать пять рублей.

С н е т к о в. А твое появление здесь иначе как взятку мы расценить и не можем.

М е ч е т и н (целуя Гурьевой руку). Дорогая Адель! Друзья мои! Если бы вы знали, как я соскучился, не видя вас, но, к сожалению, наука требует жертв. Увы, увы!

Г у р ь е в а. Ах, Алик! Вы посмотрите, до чего он импозантен. Он так изменился. Эта солидность, одухотворенность.

Л у н ц. Ну а что же диссертация? Она имеет уже реальный вид?

М е ч е т и н. Да. Все в порядке. И не скрою, что зашел я к вам сейчас не только ради горячего желания всех вас видеть.

С н е т к о в. В этом мы не сомневались.

М е ч е т и н. Нет, друзья. Дело еще и в том, что главным оппонентом у меня на защите будет Борис Николаевич.

Г у р ь е в а. Вам очень, очень повезло. Чудесный человек.

М е ч е т и н. Еще бы. Борис Николаевич, когда я рассказал ему о выбранной теме, загорелся, как ребенок. Как он меня поддержал! Таких доброжелательных людей сейчас мало встретишь.

Г у р ь е в а. Борис Николаевич приехал. Он скоро придет.

М е ч е т и н. Да, я уже слышал. Но только подумать, что могло быть. Мы могли потерять такого человека.

Э л л а. А о чем же ваша диссертация? Надеюсь, это не секрет?

М е ч е т и н. Кажется, я смог заинтересовать даже неприступную Эллу Константиновну. Но боюсь ее разочаровать. Название моей работы весьма скромное: «Норма на монументоместо в городах и поселках».

Л у н ц. Ого!

М е ч е т и н. Вот именно «ого», дорогой Савелий. На первый взгляд кажется, что я преследую чисто утилитарные цели. Но если вникнуть в суть дела… Народ создает великолепные памятники культуры, они отображают его зрелость, его духовный рост, и все это строго не учитывается, не систематизируется в полной мере. Пришлось поднять такой материал, просто голова пухнет. Да, наука тяжелая ноша. Во всем себе отказываешь. Во времени, в заработках, даже в личном счастье.

Г у р ь е в а. Как он изменился, как изменился.

М е ч е т и н. Зато у вас все по-прежнему. Впрочем, что это за концертные штуки?

С н е т к о в. Кружок любителей камерной музыки.

М е ч е т и н. Та-ак. Узнаю неугомонную Адель. Но, по-моему, здесь профком немного перегнул. Я где-то читал, что под музыку доят коров, но чтобы она помогала архитектуре.

С н е т к о в. И напрасно… Сын Зевса, царь Амфион, играл на кифаре. Музыкой он очаровывал камни, и они сами складывались в стены древних Фив.

М е ч е т и н. О, тогда все ясно. Чайковский и крупнопанельность.

Г у р ь е в а. У нас Бах. Фуги.

Л у н ц. Бах — Бузони.

М е ч е т и н. О, куда махнули! Неистовое трио?

Г у р ь е в а. Квартет.

М е ч е т и н. Позвольте, кто же четвертый?

С н е т к о в. Небезызвестный тебе Борис Николаевич.

М е ч е т и н. Как же мне не пришло в голову? Ну, разумеется. Интеллигентный человек. Двумя руками на рояле играет.

Г у р ь е в а. Не понимаю, Алик, почему вы так иронизируете?

М е ч е т и н. Что вы! Я в восторге! Играй, Адель, не знай печали!

С н е т к о в. Как сказал наш великий классик Александр Сергеевич.

М е ч е т и н. Вот именно. Но, дорогой Леня, раньше твоя обязанность подсказывать мысли распространялась только на шефа, чем же заслужил это я?

С н е т к о в. Незаурядностью личности. Могучим ростом в глазах общественности.

М е ч е т и н (Элле). Как он мне мстит! И все за то, что я недооценил ваши фуги-буги, как теперь говорят. Ах, слышала бы моя мама. Днем и ночью она мечтала видеть меня в консерватории, когда я рвался в дипломатический корпус.

Э л л а. Дипломатический? Вы что же, учились в Институте международных отношений?

М е ч е т и н. Уважаемая Элла Константиновна. Разве в наши дни задают вопрос, где человек учился? В наши дни ученых званий и степеней спрашивают: «Сколько институтов вы окончили?»

С н е т к о в. А если не окончили, то в скольких преподаете?

М е ч е т и н. Браво! Мой друг неотразим. Узнаю традиции мастерской. Адель должна гореть на общественной работе. Наш славный бородач — ругать молодых и поигрывать в преферанс, а красотка Элла — проводить отпуск в доме отдыха. После чего появляется очередной поклонник, цветы и вздохи под окном.

Г у р ь е в а. Вот и ошибаетесь. В прошлом году ездила — и никаких результатов.

М е ч е т и н. Не может быть! Ай-ай! Зря предоставляли путевку. Куда смотрел местком? А не пора ли, прелестная Элла Константиновна, взглянуть вокруг, какие женихи выросли в нашем огороде? Леонид Сергеевич, например. Очень представительный и дальновидный мужчина. По-моему, он только и ждет, чтобы на него обратили внимание.

С н е т к о в. Можешь не стараться, мы здесь не котируемся.

Г у р ь е в а. Она боится, что Леньчик заставит свою жену спать на книгах и питаться сушеными обложками. Правда, Эллен?

Э л л а. Больше всего боюсь назойливых разговоров. Я вижу, все сели на своего любимого конька. (Берет бумаги, уходит в кабинет.)

М е ч е т и н (Снеткову). Что делать, старина? Не везет нам с тобой в любви. Кстати, Татьяна здесь? (Направляется к библиотеке.)

С н е т к о в. Она в центральном коллекторе. Шефу понадобились какие-то материалы. Между прочим, я хотел с тобой поговорить.

Садятся в кресла у столика.

Разумеется, я не вправе вмешиваться в ваши отношения, да их, кажется, уже и нет. Но поскольку мы все вместе учились, пока Татьяна не вышла за тебя замуж, я, кажется, не совсем посторонний. Сейчас она работает здесь, и я вижу, как ей трудно.

М е ч е т и н. Спасибо, что ты о ней заботишься, но она могла бы сама мне сказать.

С н е т к о в. Ты великолепно знаешь, что она этого не сделает. Ей каким-то образом выкраивают полставки, и это все. В нашей библиотеке не положено сотрудника.

М е ч е т и н. Я никогда не знал, чего она хочет, так же, как не знаю, что в свое время заставило ее бросить институт. Тысячи женщин выходят замуж и продолжают учиться. И, наконец, поверь, я не был инициатором нашего разрыва.

С н е т к о в. Верю. И тем не менее — ты мужчина, у тебя есть образование, профессия, а у нее ничего нет.

М е ч е т и н. Только не говори, пожалуйста, со мной тоном прокурора. Ты не был женат. В этом вопросе ты сухопутный моряк, мелко плаваешь. Если я и виноват в чем, то скорее всего в том, что переоценивал ее. Быть хорошей женой — это талант. Быть женой художника, ученого — подвиг. Да. Не все могут с гранатой бросаться на танк. А к тому же еще и характер… Трудно жить с человеком, который шарахается из одной крайности в другую. То на тебя обрушивается лавина внимания, от которой не знаешь куда деться, то неделями ходят в брючках по квартире, рисуют какие-то картинки, вовсе тебя не замечая.

С н е т к о в. Я отнюдь не собираюсь вас судить-рядить. Но уж если вы расходитесь, ты должен позаботиться о разводе.

М е ч е т и н. А мне не к спеху. Жена украшает анкету. Материально я, разумеется, ей помог бы, но ведь знаешь — диссертация еще только написана.

С н е т к о в. Положим, насчет денег ты всегда умел…

М е ч е т и н. Да я вот и сейчас принес кое-что показать Савелию.

С н е т к о в. А, очень интересно. (Встает, идет к Гурьевой и Лунцу, которые работают у своих столов.) Товарищи, наш дорогой Алик разразился проектом!

М е ч е т и н. Ну-ну. Не надо так громко. Небольшая халтурка, честные деньги.

С н е т к о в. Оказывается, с облаков науки приходится спускаться на грешную землю. Ням-ням надо! Ну, давай-давай, не томи. (Забирает чертеж, разворачивает.) О, что это! Париж Корбюзье? Бразилиа — город двадцать первого века?

М е ч е т и н. Да перестань. Скромный ф-флигелек. Институт коневодства, очень придирчивый заказчик. Пусть Савелий взглянет своим просвещенным оком.

Л у н ц. Почему именно я?

М е ч е т и н. Нужна благословляющая подпись начальства. Шеф не станет вникать. Он переправит вам. Так уж лучше посмотрите сразу.

С н е т к о в. Кажется, в этом есть разумное зерно.

Г у р ь е в а (сочувственно). Значит, Трудчистка и Пупмонтаж вас уже не кормят.

Л у н ц. Кормят теперь только у Огородниковых. Умеют жить люди. Вот в субботу собрались на дачке. Пирожок с грибами. Настоечка — на калгане и березовых почках. Славненько сидим.

М е ч е т и н (протягивает Лунцу чертеж). Савелий Петрович, жду вашего приговора.

С н е т к о в. Ну, не будем, не будем терзать наш талант.

Л у н ц (рассматривает проект). Так. Какой у нас масштаб? Ага! Леонид Сергеевич, попрошу вас панихидку номер три.

Снетков снимает со стены один из гробиков и торжественно несет Лунцу.

Так вот, я и говорю — славненько сидим. И вдруг подают (берет гробик и начинает быстро водить по чертежу) огурчики, укропчик и судачок… чок… чок… (Снеткову.) Не проходит. На лестнице не проходит.

С н е т к о в (взглянув). Точно. (Быстро сворачивает чертеж и вручает Мечетину.) Дорогуша, все…

М е ч е т и н. То есть как?

С н е т к о в. Макетик не прошел — значит, и проект не проходит.

М е ч е т и н. Это какое-то возмутительное гробокопательство!

С н е т к о в. Да? Ты так думаешь? А что же, по-твоему, человек получит в этом доме квартиру, проживет в ней жизнь, а потом его через форточку выносить будут?

Л у н ц (возмущенно). Лестницы называются!

М е ч е т и н. Братцы! Это же чистое разорение. Институт коневодства встанет на дыбы. Я не знаю, что делать.

С н е т к о в. Ну-ка подожди! (Опять берет чертеж.) М-да. А вот! (Быстро показывает карандашом.) Лестничную клетку выносишь сюда. Здесь пойдут марши… Савелий, как?..

Л у н ц (взглянув). Вполне. И переделки немного.

М е ч е т и н. Ну-ка! (После паузы.) Леня, ты гений! У тебя золотая голова. Как ты меня выручил! Старик, требуй, чего хочешь, я у тебя в неоплатном долгу.

С н е т к о в (протягивает руку). Дай пять рублей.

М е ч е т и н. То есть как? Подожди. Почему пять? Я не совсем понимаю…

С н е т к о в. До получки. Я человеку должен. Дашь?

Мечети и. Видишь ли, ты застиг меня врасплох. Нет, я так не могу. Ты опошляешь мои чувства.

С н е т к о в. Значит, не хочешь?

Г у р ь е в а. Прекратите эту торговлю. (Достает из сумочки пятерку и дает Снеткову.) Вот, возьмите и научитесь наконец разумно тратить свои заработки.

М е ч е т и н. Ну конечно. Я же вижу, он в своем репертуаре.

С н е т к о в. Благодарю, Аделаида Семеновна. Теперь начну новую жизнь. Как сказал один философ: «Деньги, выброшенные на ветер, есть лучшая форма помещения капитала: на них приобретают благоразумие».

М е ч е т и н. Да. Эта дефицитная недвижимость тебе бы очень не помешала.

С н е т к о в. А тебе не помешало бы зайти к сметчикам и прикинуть, насколько переделки удорожат проект. Твои коневоды наверняка спросят. И можешь меня больше не благодарить. Этот совет за твоим полным моральным банкротством выдается бесплатно.

М е ч е т и н. Ты прав. Смета-то будет другая. Ты абсолютно прав. (Уходит.)

Г у р ь е в а. Все-таки, может, неплохо, что он пошел в науку?

Л у н ц (безразлично). Можно и в науку.

Из кабинета выходит  Э л л а. Внося кипу чертежей, появляется  В е р о н и к а.

В е р о н и к а (бросая чертежи на стол). А вот и Борис Николаевич пришел!

Взоры всех устремляются на вошедшего  К а ш и н ц е в а. Это мужчина в очках, лет сорока. Он в строгом сером костюме. В руках — большой желтый портфель.

К а ш и н ц е в (улыбаясь). Здравствуйте, мои дорогие! (Пожимает всем руки, берет стул, садится.) Ну, как вы тут, какие новости?

Г у р ь е в а. Борис Николаевич, что же это с вами случилось?

Л у н ц. Мы здесь такого наслышались…

К а ш и н ц е в. Ничего страшного.

С н е т к о в. Да вы у нас известный оптимист.

К а ш и н ц е в. Я говорю о последствиях. Разумеется, могло быть иначе. Понимаете. Мы ехали из Авачинской губы к месту строительства. Моросил дождь. Нашу «Волгу» вел тамошний главный инженер Стекольников. Ехали, разумеется, с ветерком. И вдруг лопнул передний баллон. Машину занесло, перевернуло. Очнулся я в больнице. Там мне сказали, что все остались живы, отделались испугом, ушибами. Ну, меня несколько дней продержали под наблюдением врачей, что делать.

Л у н ц. Вот так история.

В е р о н и к а. Борис Николаевич, а вы не боитесь после этого в машинах ездить?

К а ш и н ц е в. На фронте говорили: два раза в одну воронку бомба не падает. Да вообще, товарищи, ничего особенного…

Г у р ь е в а. Ну, на Камчатку небось вас теперь не заманишь.

К а ш и н ц е в. Почему?

С н е т к о в. Это могло случиться на любом шоссе.

К а ш и н ц е в. Где угодно. А край там изумительный. Город наш будет смотреть в океанские воды. Представляете, за его спиной дымят сойки, тайга стережет свои клады, а люди приходят с моря, с уловом, с песнями. Вы знаете, в бухте Авачинской губы на вечной стоянке бросил якорь «Теодор Нетте». Да, да, тот самый пароход, к которому обращался Маяковский. Помните: «Здравствуй, Нетте. Как я рад… рад…»

С н е т к о в (подхватывая). «…что ты живой, дымной жизнью труб, канатов и крюков».

К а ш и н ц е в. Вот-вот.

С н е т к о в. А кто говорил, будто Маяковского лучше меня знает?

Э л л а. Что же там за люди, на Камчатке?

К а ш и н ц е в. Разные. Есть старые обитатели — ительмены. Есть приезжие, вроде меня.

Г у р ь е в а. Ительмены — это звучит как джентльмены.

С н е т к о в. Древнейший палеоазиатский народ.

К а ш и н ц е в. Отличные люди. А природа будто вся придуманная. (Достает из портфеля, отдает Элле и Веронике кедровые шишки.) Это вам, девушки, прислала Камчатка.

Э л л а. Какая прелесть! Большое спасибо.

К а ш и н ц е в. Тут вот камни еще… Красивые и странные. Геологи подарили. (Лунцу.) Берите, если нравятся.

Л у н ц (берет). С вашего разрешения. Я продемонстрирую дома. Жена будет в восторге.

К а ш и н ц е в (весело). Садко — богатый гость — к вашим услугам. Все что в портфеле — моим друзьям. (Отходит в сторону).

К нему спешит  С н е т к о в.

С н е т к о в. И разрешите с благодарностью вернуть…

К а ш и н ц е в. Что это?

С н е т к о в. Должок, который будет платежом красен.

К а ш и н ц е в. Разве вы у меня брали?

С н е т к о в. Не деликатничайте. Я лучше знаю. (Засовывает Кашинцеву в карман деньги.)

К а ш и н ц е в (пожав плечами). Ну, если вы утверждаете…

Входит  Б а з и с о в.

Б а з и с о в. О! Наконец-то. А мы тут его заждались… (Здоровается с Кашинцевым.) Ну, как дела? Что говорили о проекте? (Обнимает за плечи.) Пойдем-ка, подробно расскажешь. (Архитекторам.) Послушаем Бориса Николаевича, что он нам привез.

Л у н ц. Да-да. Как же…

Все, кроме Эллы и Вероники, уходят в кабинет.

В е р о н и к а. Тебе не кажется, что после командировки он какой-то странноватый?

Э л л а. Что ты! Это он от полноты чувств. Он же у нас дуся.

Быстро входит  З и н а, порывистая, неуравновешенная особа. Видно, что она прилагает немало усилий, желая скрыть свой возраст. Злые языки считают ее девицей с последними шансами выйти замуж.

З и н а. Привет, лапоньки мои, привет! (Целуется с обеими.) Борис здесь?

Э л л а. В кабинете.

З и н а. Там кто-нибудь есть?

Э л л а. Там совещание.

З и н а (садится). Надеюсь, это не надолго? Что за люди — отдохнуть человеку не дадут.

В е р о н и к а. Смотри, как бы он опять не уехал. У нас ведь насчет этого мигом.

З и н а. Никуда он не поедет. А на той неделе… Я, правда, с отцом еще не говорила. Но, я думаю, во вторник или в четверг, на той неделе, можно будет отпраздновать, как говорится, законное бракосочетание.

В е р о н и к а. Только не во вторник. У меня в ателье платье не будет готово.

З и н а. Ничего, придешь в старом. Будут все свои, ну и так… кое-кто.

Э л л а. Хорошенькое кое-кто. Наприглашала весь институт.

З и н а. Положим, не весь. Но, конечно, хочется, чтобы как у людей. Замуж-то не каждый день выходишь…

Открывается дверь кабинета. На пороге появляется  К а ш и н ц е в.

Э л л а (Веронике). Идем, пусть они поговорят.

Уходит с Вероникой.

К а ш и н ц е в (в кабинет). Я захватил точные данные, какими стройматериалами они располагают. (Направляется к столу взять портфель.)

Зина хочет подойти, но ее опережает вошедший  М е ч е т и н.

М е ч е т и н. Борис Николаевич, дорогой, как я рад вас видеть здоровым и невредимым! (Трясет ему руку.) Зинаида Геннадиевна, прошу простить, но я должен сказать всего два слова, только два. Борис Николаевич, ученый совет направил вам на отзыв мою диссертацию.

К а ш и н ц е в. Диссертацию?

М е ч е т и н. Да, когда вы были в отъезде.

К а ш и н ц е в. А, верно. Какой-то синий пакет лежит у меня дома, но я его еще не смотрел.

М е ч е т и н. Это она.

К а ш и н ц е в. Ну что ж. Постараюсь не задержать.

М е ч е т и н. Тогда все. Зная ваше отношение, только это я и хотел уточнить. Зинаида Геннадиевна, примите мои наилучшие пожелания. Всего доброго. (Уходит.)

З и н а. Наконец-то! Терпеть не могу это ничтожество. (Подойдя к Кашинцеву.) Борис, я сходила с ума, я звонила по междугородним телефонам, по всем больницам. Почему ты не дал телеграммы, где тебя искать?

К а ш и н ц е в (смотрит на нее с любопытством). Да… Я очень признателен. Но я не совсем понимаю…

З и н а. Не говори глупостей. Еще один день, и я, бросив все на свете, помчалась бы на эту проклятую Камчатку.

К а ш и н ц е в. Даже так? Вы уверены?

З и н а. Что «уверена»? И потом — почему «вы»? Что это значит?

К а ш и н ц е в. А почему нет?

З и н а. Ага. Все ясно. Тебе уже успели вылить на меня ушат грязных сплетен. Ну что ж, если ты так легковерен… Два раза куда-то вышла из дома, и вот, пожалуйста.

К а ш и н ц е в. А из какого дома?

З и н а. Из своего, разумеется. Что ж, я должна была все эти дни подыхать от тоски?

К а ш и н ц е в. Нет, зачем же. Я ничего не говорю.

З и н а. Ах, значит, о сегодняшней ночи. Так я сама хотела тебе рассказать. Да, я не ночевала у себя. Была у Риты Огородниковой. Они порядочные люди. Можешь сам у них спросить.

К а ш и н ц е в. Зачем же. Что вы!

З и н а. Опять «вы»? Я ему «ты», а он мне «вы». Очень хорошо. Так теперь не разговаривают даже с домработницами. Если ты не в духе, нечего срывать плохое настроение на других. Поговорим, когда ты будешь в нормальном состоянии. (Резко повернулась, уходит.)

К а ш и н ц е в (растерянно). Подождите… я же не хотел вас обидеть. Вот тебе и на…

В дверях кабинета появляется  С н е т к о в.

С н е т к о в. Борис Николаевич! Что ж вы застряли? Мы вас ждем.

К а ш и н ц е в (жестом подзывая Снеткова). Скажите, пожалуйста, вы не знаете, кто эта дама, та, что была здесь?

С н е т к о в (шутливо выпаливая). Царица Клеопатра, дочь Птолемея Аулета, жена Марка Антония.

К а ш и н ц е в (не понимая). Кто-кто?

С н е т к о в. Ну, если вам не нравится, можно что-нибудь посовременнее, например: ее величество королева Великобритании Елизавета Вторая. Подойдет?

К а ш и н ц е в. Я вас серьезно спрашиваю.

С н е т к о в. Борис Николаевич, да вы что? Это же Зинаида Геннадиевна, дочь Геннадия Демьяновича и ваша, так сказать, невеста.

К а ш и н ц е в. Невеста? А вы не шутите?

С н е т к о в. Борис Николаевич! Вы, вы. Как же это… (Открывает дверь кабинета, перепуганный зовет.) Савелий Петрович! Аделаида Семеновна! На минуточку.

Входят  Г у р ь е в а  и  Л у н ц.

Г у р ь е в а. Что случилось?

С н е т к о в. Я… я не знаю, как объяснить. Но вот — Борис Николаевич: он забыл, он спрашивает, кто такая Зина.

К а ш и н ц е в. Нет, вы серьезно утверждаете, что я с ней знаком?

Л у н ц. Э, брат. Вон, значит, какое дело-то.

Г у р ь е в а (Кашинцеву). Подождите, миленький. Вы сядьте-ка спокойненько. (Усаживает.) У вас болит что-нибудь?

К а ш и н ц е в. Да нет, я прекрасно себя чувствую.

Л у н ц. Может быть, он просто переутомился? (Кашинцеву.) Помните, мы с вами после сдачи краматорского проекта славненько посидели в ресторанчике на поплавке?

К а ш и н ц е в. Ну еще бы. И даже ели там карпа в сметане.

Л у н ц (обрадованно). Вот видите, помнит же!

Г у р ь е в а. А вы о чем-нибудь пораньше, что было немножечко пораньше, его спросите. Пусть скажет, в скольких женщин он был влюблен?

С н е т к о в. Ну, этого никто не помнит.

Л у н ц. Борис Николаевич! В каком месяце вы пришли сюда работать, когда это было — весной, зимой?

К а ш и н ц е в. Ах, сюда, работать? (Помрачнев, трет виски.) Нет, не помню.

Г у р ь е в а. Ай-яй-яй.

С н е т к о в. А когда вы кончили институт? Как вы учились, куда ездили на практику, можете рассказать?

К а ш и н ц е в (после паузы). Нет, не могу.

Г у р ь е в а. Боже мой. Он, наверное, и ни одного приличного анекдота вспомнить не может.

Л у н ц. Ну хорошо. А где вы родились? Как зовут вашу матушку?

К а ш и н ц е в (обрадованно). Родился в Ейске. Мать звали Ниной Львовной.

Л у н ц. Вот видите, видите.

С н е т к о в. Амнезия. Частичное выпадение памяти. Результат автомобильной катастрофы.

К а ш и н ц е в. Вы знаете, врачи что-то подозревали. Но я себя хорошо чувствовал. Они говорили — это пройдет.

Л у н ц. Разумеется, пройдет. Вам надо сейчас же отправиться домой и, избегая лишних волнений, хорошенько отдохнуть.

К а ш и н ц е в. Но я хотел прийти сегодня на репетицию.

Г у р ь е в а. Ничего. Мы все понимаем. Порепетируем без вас. Идите отдыхайте и покажитесь врачам.

К а ш и н ц е в (удрученный). А ведь с этой Зинаидой Геннадиевной, как вы говорите, очень нехорошо у меня получилось. Ай как нехорошо.

Г у р ь е в а. Ничего, ничего.

К а ш и н ц е в (застегивая портфель). Мне действительно надо сосредоточиться и прийти в себя. Вы извините, товарищи. (Уходит.)

С н е т к о в. Вот так приключение.

Пауза.

Из кабинета появляется  Б а з и с о в.

Б а з и с о в. Звонили из Москвы. В главке знают, что проект понравился и утвержден на строительстве.

Л у н ц. Да-да. Очень хорошо.

Б а з и с о в. Но это не все. Из Госстроя приедет Дубцов. Так что — сами понимаете…

Г у р ь е в а. Да тут-то мы спокойны. Вы, Геннадий Демьянович, умеете с ними разговаривать. У вас авторитет.

Б а з и с о в. Но давайте не мешкать, товарищи. Дорога каждая минута. Сейчас уточним все необходимое. Где Кашинцев?

С н е т к о в. Он ушел домой.

Б а з и с о в. Как ушел? Почему?

Г у р ь е в а. Геннадий Демьянович! С ним после аварии неприятности.

Б а з и с о в. Какие? Он же только что сидел у меня, был весел и, можно сказать, в полном порядке.

Л у н ц. Да, но он в некотором роде немного нездоров.

Б а з и с о в. А кто у нас абсолютно здоров?

С н е т к о в. У него мозговые явления. Что-то с памятью.

Г у р ь е в а. Он не узнал вашу дочь.

Б а з и с о в. Я сам ее часто не узнаю. Ничего особенного. Отоспится, придет в себя. (Указывая в сторону кабинета.) Продолжим наш разговор.

Л у н ц. Мне кажется, нет смысла. Лучше уж перенести.

Б а з и с о в (резко). Савелий Петрович, когда вы станете руководить мастерской, вы будете назначать и переносить дела, как вам вздумается. (Уходит в кабинет.)

Лунц, пожав плечами, идет за ним следом.

Г у р ь е в а. Невероятный день. Сплошные метаморфозы.

С н е т к о в. Подумать только, человек ничего не помнит, а я еще ему деньги сразу вернул.

Г у р ь е в а. Леонид Сергеевич! Как вам не стыдно.

С н е т к о в. Нет, но мог же нормально, как всегда, с получки отдать.

Г у р ь е в а (всплеснув руками). Боже мой, о чем он думает!

З а н а в е с

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ВТОРАЯ

Комната Зины в квартире Базисова. Слева видна часть прихожей, входная дверь и дверь в коридор.

В комнате уютная, располагающая к интимности обстановка: широкая тахта, шкаф, столик с красивой переносной лампой и магнитофоном, вазочка с цветами, безделушки. На тахте разбросаны платья, которые  З и н а  достала из шкафа. Здесь же сидит  Э л л а.  В е р о н и к а, пританцовывая, прохаживается по комнате. Приглушенно звучит магнитофон.

Э л л а. Я все могла предполагать, но такое… Нет, вы вдумайтесь, что происходит.

В е р о н и к а. Живой жених уходит из-под рук, Зинка, держи его, окаянного.

Э л л а. Да как он смеет теперь отказываться?

З и н а. Успокойтесь, ничего он не отказывается. Он просто меня не помнит.

В е р о н и к а. Все они потом ничего не помнят.

Э л л а. Ну хорошо. Что у вас было? Он объяснялся тебе в любви, говорил, что не может без тебя жить? Как он себя вел?

З и н а. Что ты спрашиваешь? Смешные вещи: как вел? Теперь не девятнадцатый век. С цветами на колени не становятся. Мы познакомились, как только он пришел в институт. Потом, наверное, помнишь, вместе встречали Новый год у Огородниковых. Он весь вечер за мной ухаживал. А когда ехали в машине домой, он при Савелии Петровиче и Огородникове сделал мне предложение. Все нас поздравляли. И здесь тоже. Помните, я устроила вечер, когда отец уезжал в Москву?

Э л л а. Это все правильно. Но вы с ним оставались вдвоем? У вас что-нибудь было?

З и н а. При чем тут было, не было. Ты же знаешь, какой он занятой человек. Не успеешь оглянуться — уже в отъезде: то Краматорск, то Камчатка. Поговорить спокойно некогда. Да и неужели обязательно все сразу?

В е р о н и к а. Но если он сейчас придет и будет разговаривать с тобой как с чужой, ты должна начинать все сначала. Вот выкинул номер женишок!

З и н а. Борис ни в чем не виноват. Он порядочный человек.

В е р о н и к а. Смотри, как бы тебе при порядочном человеке порядочной дурой не остаться.

Э л л а. Во всяком случае, ты должна ему убедительно напомнить все, что у вас было.

В е р о н и к а. Слушай, а он не забыл, что он мужчина?

З и н а (презрительно вздохнув). Разговор умственно отсталых детей. Тоже мне специалистки по мужикам. Сидите уж лучше. (Идет к шкафу.) А вот какое платье надеть?

Э л л а. В Новый год ты была в муаровом.

З и н а. Правильно. Значит, надо муаровое. (Достает из шкафа платье, бросает его на тахту.) Так. Теперь, где у нас коньяк? (Достает бутылку коньяка, вазочку с фруктами, два бокала, ставит на столик.) Очень хорошо.

В е р о н и к а (хихикнув). А я и не знала, что коньяк укрепляет память. В пьяном виде ее обычно теряют.

З и н а. Ты погоди меня учить. Сними-ка лучше эту муру с магнитофона, поставь вон ту голубую кассету. Это тебе не шаркун с танцев придет. (Напевает.) «Я в синий троллейбус сажусь на ходу, в последний, случайный». (Зажигает настольную лампу, гасит верхний свет.) Ну вот. Главное — обстановка и стратегия. (Подмигнув.) Сегодня я буду нежнейшей из нежных, загадочной и строгой. (Вдруг с хохотом падает на тахту перед изумленными подругами.) Я, кажется, немножко опьянела. Зачем это вино! «Возьми меня и унеси за облака. Я марсианка, я богиня, я царица. Взгляни в мои глаза. В них бездны хладный свет».

В е р о н и к а. Ой, Зинка! Где это ты научилась?..

З и н а (зло). В самодеятельности. (После паузы.) Вот так-то, дорогие подруги… (Встает, торжествуя проходит по комнате, потом, спохватившись, смотрит на часы.) Боже мой! Без десяти семь, а я еще не одета. Девоньки, ликвидируйтесь! Он сейчас придет.

В е р о н и к а. А можно, мы за стенкой посидим?

Э л л а. В той комнате.

В е р о н и к а. Мы будем тихо, как мышки…

З и н а (возмущенно). Мышки! Вон отсюда, старые крысы. (Подает Элле ее сумку и шутливо подталкивает приятельниц к двери.) Чтобы духу вашего не было.

Э л л а. Я надеюсь, ты нам потом расскажешь?

В е р о н и к а. Да. Мы будем очень переживать…

З и н а (обнимает подруг). Идите, лапоньки мои, и не волнуйтесь, все будет в порядке.

Элла и Вероника уходят.

(Берет в руки зеркало, рассматривает себя.) Конечно, лет десять назад я бы ничего не боялась, а сейчас… (Решительно.) А что сейчас?.. Плевала я на все. Нет худа без добра. Про свой возраст я ему соврала, и теперь он наверняка это забыл. Пусть узнает уже в загсе. Там раздумывать поздно. И вообще, чего я волнуюсь? Никто у меня его не отберет. (Поет.) «Я в синий троллейбус сажусь на ходу. В последний, случайный».

В передней раздается звонок. Невольно вздрогнув, Зина сгребает разложенные платья и, швырнув их в шкаф, захлопывает дверцу. Оставляет только одно, в которое должна переодеться. Взяв платье на руку, идет открывать дверь. Входит  Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Эту женщину нельзя назвать красивой. Но она молода и есть в ней какое-то своеобразие, изюминка, что-то и мальчишеское и грустное. В руках у Татьяны Андреевны несколько книг.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Здравствуйте, Зинаида Геннадиевна! Я занесла Геннадию Демьяновичу книги. Он дома?

З и н а. Да. Только прошу вас немного подождать. Я переоденусь и скажу ему. Присядьте, пожалуйста. (Уходит.)

В незапертую дверь квартиры входит  К а ш и н ц е в. Он с любопытством разглядывает обстановку, видит Татьяну Андреевну.

К а ш и н ц е в. Кажется, это Татьяна Андреевна. (Идет навстречу.) Простите, что я так неуверенно говорю, но я теперь как следует ни в чем не уверен. Здравствуйте.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Здравствуйте, Борис Николаевич. Все-таки вы не забыли меня.

К а ш и н ц е в. Нет, что вы. Я бы не мог себе этого простить. Я узнал вас еще на улице. Хотел окликнуть, но вы как метеор пересекли дорогу и скрылись в подъезде. Я, кажется, правильно сказал: метеор? Это какое-то летающее тело.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Небесное тело.

К а ш и н ц е в. Ну, если небесное, тогда к вам наверняка подходит.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Скажите, пожалуйста! А вы действительно изменились. Раньше вы не говорили мне таких комплиментов.

К а ш и н ц е в. Раньше я хвалил вас за другое. Нас связывали чисто деловые отношения. Спешу заверить, что тут ничего не изменилось. Все идет отлично. Но теперь я обрел еще удивительное свойство: заново открывать для себя некоторые понятия, и даже людей. Стертые пятаки старых представлений утрачены. Меня начинают охватывать чувства, доступные только детям. Представляете, какими глазами смотрят на мир дети? Очень забавно.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Еще бы… Помню, когда я была маленькая, мы жили в Крыму у моря. Вокруг дома стоял высокий забор. За этим забором, у соседей, лаяла собака. Я ее никогда не видела и очень боялась. Я представляла ее лохматой и страшной. А море, волны издали выглядели крохотными, совсем игрушечными. И вот однажды я сделала в заборе дыру и отправилась путешествовать. Все оказалось наоборот. Море катило на берег огромные валы. А собака была тощей и жалкой.

К а ш и н ц е в. Вот видите, как интересно делать самые обыкновенные открытия. А представляете, если взрослый человек впадает в детство? Вчера, например, у меня в голове возникли стихи: «Ангелы, придуманные мной, снова посетили шар земной…» Вы случайно не знаете, откуда это?

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Ну как же! Это Михаил Светлов.

К а ш и н ц е в. А вы не могли бы достать мне эти стихи?

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Пожалуйста. Я выпишу из Центральной библиотеки. Вообще, Борис Николаевич, если вам что-то надо…

К а ш и н ц е в. О, мне много надо. Я составлю список и буду часто вас беспокоить. Не возражаете?

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Ну, разумеется.

Входит  З и н а. Она переоделась. Удивленно посмотрела на Кашинцева.

З и н а. Борис Николаевич! А я и не слышала звонка. (Татьяне Андреевне.) Я сказала отцу. Он вас ждет.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Благодарю. (Уходит.)

З и н а. Наконец-то мы можем поговорить в спокойной обстановке. Прошу садится.

Садятся на тахту.

К а ш и н ц е в. Я вас слушаю, Зинаида Геннадиевна.

З и н а (беспокойно). Прямо не знаю, с чего и начать. Меня пугает официальный тон. Ну, почему не сказать «Зина»! Просто Зина.

К а ш и н ц е в. Для этого мне нужно вспомнить хотя бы, что я вас когда-то так называл..

З и н а. Неужели мое имя вам ничего не говорит?

К а ш и н ц е в. Я уже многое успешно восстановил. Но есть еще некоторые пробелы. Кое-что приходится записывать. (Достает записную книжку.) Вот, например, об автомобилях. Возле пивного ларька слышал разговор шоферов. Записал: надо выяснить, как выглядит малыш с прицепом. Или вот, один школьник говорил, что его товарищ, схватив пятерку по физике, офонарел. Светлая личность. Я правильно понял?

З и н а (раздраженно). О чем вы думаете! Я не нахожу слов… Послушайте, всем известно, что мы должны были пожениться, у нас готовилась свадьба.

К а ш и н ц е в. О да. Свадьба — такое серьезное дело…

З и н а. Славу богу, хоть это-то вы понимаете.

К а ш и н ц е в. Поэтому мне кажется, что событиям надо предоставить возможность развиваться естественным образом.

З и н а (испуганно). То есть как?

К а ш и н ц е в. Будем откровенны, Зинаида Геннадиевна. Вы пригласили меня сюда, чтобы напомнить о наших отношениях, которые для меня настолько туманны, что я ровным счетом ничего в памяти не сохранил. И уж наверняка не помню их настолько, чтобы это давало мне право, как говорили в старину, сыграть с вами свадьбу.

З и н а (поспешно). Ну что ж, будем считать, будто мы начинаем новую страницу. Бог с ним, с прошлым. Вспоминать стоит только то, что очень хочется вспомнить. Не правда ли? (Спохватившись.) Я такая плохая хозяйка. Прошу! (Подвигает к Кашинцеву коньяк.)

К а ш и н ц е в. Благодарю. Врачи рекомендовали мне воздержаться.

З и н а. Ах так! Ну, тогда я сейчас приготовлю кофе.

К а ш и н ц е в (удерживает ее). Пожалуйста, ни о чем не беспокойтесь.

З и н а. Хорошо, тогда я налью вам всего две капли. Знаете, хочется выпить за большое, настоящее счастье. (Наливает.) Помните, когда мы за него пили?

К а ш и н ц е в. Нет.

З и н а. Это было в новогоднюю ночь. Мы ехали в машине. У нас была с собой бутылка шампанского. Помните?

К а ш и н ц е в (неуверенно). Бутылка шампанского?

З и н а. Да. Мы откупорили ее. Вы произнесли тост. (Восторженно.) И мы пили — как вы думаете, из чего? Из моей туфли.

К а ш и н ц е в (повторяя). Из туфли.

З и н а (все больше увлекаясь). Да. А потом вы взяли меня на руки и сказали, что я маленькая мышка!

К а ш и н ц е в (соглашаясь). Маленькая мышка.

З и н а. Помните?

К а ш и н ц е в (вздохнув). Нет, не помню.

З и н а (сокрушенно). Как же так!

К а ш и н ц е в. Наверное, потому, что я в детстве боялся мышей.

Пауза.

З и н а. Ну, хорошо. Мы зачем-то опять стали вспоминать прошлое. Видно, к слову пришлось. Послушайте, Борис, а вы ведь уже не мальчик. Или вы забыли, что на свете существует старость?

К а ш и н ц е в. Нет. Это я прекрасно помню.

З и н а. Так в чем же дело? (Садится с ним рядом.) У вас будет верный друг. Вы обедаете дома, а не по каким-то столовкам. Вечером мы принимаем гостей. Я изучаю английский язык, и летом мы едем за границу. С женами тоже пускают. Я узнавала. «Ван мен но мен», — говорят англичане. Один человек — не человек.

К а ш и н ц е в. Очень здравые мысли.

З и н а. Вот видите. Ох, что это со мной! (Откидывается на тахте, закатывает глаза.) Здесь невероятно душно!

Кашинцев вскакивает, распахивает дверь.

Да нет же, не надо ничего открывать! (Зло.) Какой вы нечуткий!

Кашинцев возвращается, садится теперь уже подальше от Зины.

Пауза.

К а ш и н ц е в. Зина! (Улыбнулся.) Вот я и назвал вас просто по имени. Я хочу, чтобы вы меня как следует поняли. Вы хотите убедить меня в чувствах, которых у меня нет. Я не знаю, не помню, что у нас с вами было. Может быть, вы мне и нравились. Сейчас я пытаюсь разобраться и вижу, что это не возвращается. Поймите меня.

З и н а (вскакивает с тахты, кричит теперь уже без всякой игры). Вы эгоист и трус! Да-да! А вы подумали обо мне? Все знают, что мы были женихом и невестой!

К а ш и н ц е в. Это условности, которым не следует придавать значения больше, чем они того стоят.

З и н а. Ах вот как! Условности!

К а ш и н ц е в. Есть много предрассудков, которые просто мешают людям жить. Какие-то писаные и неписаные правила. Их надо помнить. А я вот не помню. Все вокруг уговариваются человека с маленьким носом считать красивым, а с большим — нет. Почему? Так принято. А другой при жизни объявлен гениальным. И все должны с этим считаться.. А потом даже и не сыщешь, кому это первому пришло в голову. Нет, запоминать правила надо очень разборчиво.

З и н а. Но люди так договорились. Без условностей они не могут обойтись. Не могут жить.

К а ш и н ц е в. Могут, если надо. Могут, черт возьми! (Вдруг вынимает из вазочки цветы, выплескивает воду и наливает туда коньяк.)

З и н а. Что вы делаете? Это же для цветов.

К а ш и н ц е в. А кто сказал?.. Человек тоже цветок земли. (Единым духом выпивает импровизированный кубок.) Вот! Протестуете? Будете доказывать, что так нельзя?

З и н а. Сумасшедший. Иначе вас не назовешь. Вы, может, еще, как нюдисты, без брюк начнете разгуливать? Я читала, что в Англии и Франции есть такие клубы. Одежда тоже условность.

К а ш и н ц е в (непонятно, шутит он или всерьез). А что, это интересно. Можно попробовать. (Сбрасывает пиджак и галстук, делает вид, будто хочет снять брюки и выйти на улицу.)

З и н а (испуганно). Что вы делаете! Сейчас же перестаньте. Слышите! Я, я не позволю. А-а-а! (Вскакивает на тахту, бросает в него подушки.)

В передней раздаются частые звонки. Испуганно поглядывая на Кашинцева, Зина бежит открывать дверь. В квартиру входит  М е ч е т и н. Он крайне возбужден.

М е ч е т и н. Где Кашинцев? Он здесь?

З и н а (решительно). Уходите.

М е ч е т и н. Оставьте глупые церемонии. Мне сейчас не до них.

З и н а. Как вы посмели сюда явиться? Вы прекрасно знаете, что этот дом для вас закрыт.

М е ч е т и н. Здесь Кашинцев. Можете от меня его не прятать. Все равно я ему все скажу. (Отстранив Зину, решительно проходит в комнату, видит Кашинцева.) Борис Николаевич! Так не поступают интеллигентные люди. Это разбой! Вы же мне нож в спину всаживаете.

З и н а. Перестаньте кричать.

М е ч е т и н (апеллируя к Зине). Два с половиной года кошке под хвост. Написать такой отзыв! Это же подло. (Кашинцеву.) Как вам не стыдно! Вы толкнули меня взяться за эту тему. Все знают, что вы меня опекали, вам нравилось. А теперь вы издеваетесь и вдребезги разносите мою работу. Что ж вы молчите? Добрая душа называется.

З и н а. Оставьте его в покое. Он ничего не помнит.

М е ч е т и н. То есть как это не помнит? Борис Николаевич, у меня есть недостатки, но я человек, я требую к себе уважительного отношения.

К а ш и н ц е в (неуверенно встает, видно, что он пьян). А я цветок. Благоухаю и расту, и мне не дают распуститься. (Споткнулся о порог комнаты.) П-простите. (Пошатываясь, уходит из квартиры.)

М е ч е т и н (смотрит вслед). Этого еще не хватало. (Подходит к столику, видит полупустую бутылку.) Ну конечно. В этом доме только и делают, что хлещут коньяк.

З и н а. А вас, между прочим, сюда никто не звал.

М е ч е т и н (махнув рукой). Да полно вам. (Лихорадочно.) Как же теперь быть? Как быть? Надо немедленно действовать. Все еще можно спасти. Зина! Вы были моим другом. Я понимаю, я тогда некорректно поступил. У нас не склеилось. Но ведь бывает… Я всегда к вам хорошо относился. Вот и сейчас… Я уже обдумал… На днях я беру развод… Мы можем все начать снова… Поговорите с отцом. Он должен повлиять на Кашинцева. Еще не поздно. Надо забрать этот отзыв. Еще все можно переиграть. Зина! Мы будем счастливы. Нам больше никто не помешает…

З и н а (устало). Прекратите этот спектакль.

М е ч е т и н. Тогда я сам. Сам с ним поговорю. Так же нельзя. Меня должен кто-то поддержать. Он знает, как я работал. (Решительно направляется в коридор.)

З и н а. У него люди.

М е ч е т и н. А я кто такой? (Уходит.)

В передней раздастся звонок. Зина открывает дверь. Входят  Э л л а  и  В е р о н и к а.

З и н а (удивленно). Вы?

Э л л а. Как видишь.

В е р о н и к а. Нет, она думала, от нас так легко отделаться.

Проходят в комнату.

З и н а. Я была уверена, что вы разошлись по домам.

Э л л а. Ты решила, что твоя судьба нас ни капельки не интересует?

В е р о н и к а. А платье я для чего шью?

Э л л а. А наши переживания?.. Но я чувствую, что-то неладно, что-то случилось. Я вижу по твоему лицу.

Входит  М е ч е т и н, незамеченный, слушает разговор.

В е р о н и к а (в ужасе). Зинка! Он тебя бросил, да?

Э л л а. Ну конечно. Ты не так себя вела. Да-да. Я все поняла. Ты дала ему волю. Ах, Зинаида! Почему ты меня не послушала.

М е ч е т и н. Занятно. Значит, не со мной одним он выкидывает фортели. Очень хорошо. Товарищи женщины, я вам сейчас дам совет…

З и н а (с кулаками бросается на Мечетина). Убирайтесь вон сию же минуту! Все вон, вон отсюда! Мерзавцы! (Рыдая, падает на тахту.)

Пауза.

В е р о н и к а (широко открыв глаза). Слушай, Элла! Она же его любит.

М е ч е т и н. Тсс… (Вполголоса.) Кажется, ветер подул не в нашу сторону. Наше присутствие здесь противопоказано.

Все трое тихо уходят. Уткнувшись в подушку, Зина продолжает всхлипывать. Входит  Б а з и с о в.

Б а з и с о в (разводя руками). Что такое? Это еще почему? (Подходит к Зине, садится рядом.) Перестань сейчас же. Слышишь? Кто тебя обидел?

З и н а. Никто.

Б а з и с о в. Как это никто? Ты отвечай, когда отец спрашивает. Ну? Бесталанный диссертант этот, что ли… Ко мне сейчас заглядывал. Да перестань же… У меня от твоего вытья изжога начинается.

З и н а. Ты должен немедленно поговорить с Кашинцевым.

Б а з и с о в. Немедленно? А что случилось? Сейчас такие дни, приезжает начальство. И потом, о чем я буду с ним разговаривать? Мы с ним и так за день языки намозоливаем.

З и н а. Конечно. Так всегда. Тебе наплевать на судьбу твоей дочери.

Б а з и с о в. Ну, знаешь… Раньше ты что-то не очень меня спрашивала и советы мои слушала. Ты что же думаешь, я приду к Кашинцеву и потребую: «Борис Николаевич, женитесь на моей дочери!» Я не знаю, что у тебя с ним. Во всяком случае, давить на тех, с кем я работаю, во имя каких-то личных соображений я не собираюсь. Кашинцев толковый специалист. Мы с ним идем рука об руку. А если вы поссорились — ничего, двадцать раз еще помиритесь. Все впереди. (Встает, уходит.)

З а н а в е с

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Архитектурная мастерская. (Декорация первой картины.) Теперь здесь наведен некоторый порядок. И в обстановке и в том, как выглядят сами архитекторы, чувствуется парадность, знаменующая собой приезд важного лица. В ожидании встречи с ним  Г у р ь е в а,  Л у н ц  и  В е р о н и к а  слушают  С н е т к о в а, который с книгой сидит за одним из столов. Рядом стоит  М е ч е т и н.

С н е т к о в (читает стихи Дмитрия Кедрина).

«И спросил благодетель:

— А можете ль сделать

пригожей,

Благолепнее этого храма

Другой, говорю? —

И, тряхнув волосами,

Ответили зодчие:

— Можем!

Прикажи, государь! —

И ударились в ноги царю.

И тогда государь

Повелел ослепить этих зодчих,

Чтоб в земле его

Церковь

Стояла одна такова,

Чтобы в суздальских землях,

И в землях рязанских,

И прочих

Не поставили лучшего храма,

Чем храм Покрова.

Соколиные очи

Кололи им шилом железным,

Дабы белого света

Увидеть они не могли,

Их клеймили клеймом,

Их секли батогами, болезных,

И кидали их,

Темных,

На стылое лоно земли».

Вот некоторые иллюстрации к вопросу об авторской ответственности проектировщиков во времена Ивана Грозного.

В е р о н и к а. Это за что ж им глаза-то выкололи?

М е ч е т и н. Типового строительства боялись, ясное дело.

С н е т к о в. Вам, дражайшая Вероника, это не угрожало. Копировщиц при Иване Грозном по штатному расписанию не предусматривалось.

Л у н ц. Теперь архитекторам глаза не колют, вот некоторые и выпускают дома, как детей из сиротского приюта.

Г у р ь е в а. Мы тут одному кололи… На профсоюзном собрании. Не помогло.

С н е т к о в. Теперь больше боятся косого взгляда начальства. (Смотрит на часы.) Сколько они уже заседают? Часа три небось.

М е ч е т и н (возмущенно). Вот так и теряешь драгоценное время. Ах этот Кашинцев, Кашинцев.

Г у р ь е в а. Неужели вам не удалось его уговорить?

М е ч е т и н. Попробуйте. Он же в полной прострации.

С н е т к о в. Борис Николаевич перешел в лотофаги. В античной легенде хитроумный Одиссей попадал в страну пожирателей лотоса. Гомер утверждал, будто сие диетическое питание давало лотофагам забвение прошлых дней. Великий слепец, наверное, понимал, что с памятью шутки плохи.

М е ч е т и н. Даже он не придумал бы такой мерзкой истории. Кашинцеву мало того, что он растерял свое прошлое, так он еще хочет лишить меня будущего.

Г у р ь е в а. Я не советую вам, Алик, будировать этот вопрос теперь, когда приехал Дубцов. Кашинцев сосредоточен на камчатском проекте, о шефе я уж и не говорю.

М е ч е т и н. Мне отвратительна ваша сегодняшняя прилизанность. Сейчас вы пойдете туда и будете, стоя на задних лапах, умиленно улыбаться. Только бы начальство похвалило проект.

Л у н ц. Что поделаешь, служба.

М е ч е т и н. А заказчик-то небось уже что-нибудь опротестовал.

С н е т к о в. Ни-ни, дорогуша. Как ни удивительно, учтены новейшие достижения архитектуры.

Из кабинета выходит  Э л л а.

Э л л а. Товарищи, Геннадий Демьянович приглашает вас.

М е ч е т и н. Слышали? Я присутствую при великой дипломатической миссии. Господа, умоляю, не толкаться! Пустите вперед патриарха Савелия. Одерните фраки. Не налегайте на черную икру!

Все, кроме Мечетина, уходят. Мечетин, секунду поразмыслив, скрывается в библиотеке. Входят  К а ш и н ц е в  и  Т а т ь я н а  А н д р е е в н а.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а (забирая у Кашинцева книги, которые он нес). Спасибо. Дальше я могу уже сама. Мне нетяжело.

К а ш и н ц е в. Я заметил вашу привычку всегда и всюду делать вид и говорить, что вам нетяжело. Это же неправда.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Настоящая правда должна иметь высокую цель.

К а ш и н ц е в. О, мы, кажется, ударились в философию. (Берет книгу из стопки, читает.) «Венгерская кухня». С каких это пор наш шеф стал интересоваться вопросами кулинарии?

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Это не он, а я. Даже живя в одиночестве, иногда вспоминаешь, что ты женщина. Хотя, откровенно говоря, умчаться зимой в лес на лыжах с этюдником, поработать там куда приятнее, чем сидеть у плиты. Женщиной, как правило, становишься, когда есть кто-нибудь, о ком ты можешь позаботиться. Нам это бывает необходимо.

К а ш и н ц е в. Должно быть, это необходимо всем.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Борис Николаевич! Вы были женаты?

К а ш и н ц е в. Кажется, был. Только давно. Я тогда отчаянно работал. Заберусь с проектом в глушь и сижу там год, а то и больше. Ну, а ей скучно было. Поехала со мной — не понравилось. Тут у нее подруги, родня. Вот и разошлись. Встретила потом какого-то летчика. Говорили, ничего живут.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Наверное, вы ее не любили.

К а ш и н ц е в. Почему вы так думаете?

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Вы же сами говорите. Уезжали. Жили слишком для себя.

К а ш и н ц е в. Да какое же для себя? Я весь — в работе. Мне, что ли, эти стройки нужны были?

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Ох уж эти общественные дела. Очень вы, мужчины, любите ими прикрываться. А ведь это — равнодушие. Он, видите ли, не для себя живет. А ты сумей сделать так, чтобы и ей интересно жить было. Обманули вы ее. Выходила замуж и не видела. А обманывать женщину, когда она поверила в свое счастье, нельзя.

Пауза.

К а ш и н ц е в. Вы как-то очень легко отыскиваете людские грехи.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Не принимайте близко к сердцу. Это же было давно. Теперь вы иначе смотрите на жизнь. Я уверена. Вы много помогаете друзьям. Даже делаете это тайно.

К а ш и н ц е в. Вы тоже любите тайны, прячете от друзей свои трудности. (Очень мягко.) Скажите, только откровенно: у вас, наверное, сейчас туго с деньгами. Возьмите у меня на время. Честное слово, я страшно богат. Я получил перерасчет по командировке и еще долги.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Спасибо. Но я набрала чертежной работы и даже взяла под нее аванс. Поваренная книга понадобилась не случайно. Есть виды устроить дома небольшой сабантуйчик, как в студенческие дни. Если получится, вы будете немедленно оповещены. Попробуйте только отказаться.

К а ш и н ц е в. Великолепно! Вы просто блещете талантливыми идеями.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Только тсс… Пока — никому… Мы-то с вами уже старые заговорщики.

Открывается дверь кабинета, появляется  Э л л а.

Э л л а. Борис Николаевич! Где же вы?.. Геннадий Демьянович все время о вас спрашивает. Кашинцев. Да-да. Иду.

Вместе с Эллой уходит в кабинет. На пороге библиотеки появляется  М е ч е т и н.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а (удивленно). Алик! Ты что там делал?

М е ч е т и н. Ждал тебя.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. С чего бы это?

М е ч е т и н. Так. Хотелось поговорить. Все-таки мы с тобой не чужие люди были.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а (задумчиво). Были. Что верно, то верно.

М е ч е т и н. Но, сидя в библиотеке, я забыл прикрыть дверь. Приходится узнавать последним то, что, по-видимому, знают уже все.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Ты глубоко ошибаешься.

М е ч е т и н. Раньше я бы вряд ли поверил. Заводить интрижки на службе было не в твоем вкусе. Век живи — век учись.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Да не выступай ты в роли обманутого мужа. Не идет это тебе. И прав у тебя уже давно никаких нет.

М е ч е т и н (меняя тон). Верно. Прости, я говорю совсем не то. Но я не могу так больше. Таня! Давай забудем нашу размолвку. Эта неприкаянность, одиночество, пустая комната просто сводят меня с ума.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Почему? Ты всегда с такой любовью вспоминал свои холостяцкие похождения.

М е ч е т и н. Думаешь, легко к этому возвращаться? Да знаешь ли ты, что такое жизнь холостяка? Посмотри, как я сейчас живу. Утром садишься за стол голодный. В комнате грязь. Телефон без конца… Тунеядки звонят, мешают работать. Тоска смертная. Ваську, коммунального кота, усыновил. Поедем домой, Таня.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Нет, Алик, это невозможно.

М е ч е т и н. Но почему? Ты же знаешь, что у меня сейчас неприятности. Мне так тяжело… Неужели у тебя не осталось ко мне хоть капли какого-то чувства?

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Видишь ли, бывает, люди живут и без любви. Иногда она проходит, но остается привычка, привязанность. У меня нет к тебе самого необходимого, без чего двое не могут оставаться вместе. Нет уважения. Всю жизнь изображать талантливого неудачника. Неужели тебе это не надоело? Ты прости, я говорю прямо. Не могу я больше лгать другим вместе с тобой.

М е ч е т и н. Я не верю, что ты так думаешь. Не верю ни одному твоему слову. Я знаю, у тебя роман с Кашинцевым. Это он мне мстил. Да. Я теперь знаю. (Кричит.) Но я не дам тебе развода! Я найму десять адвокатов! Я ему покажу…

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а (укоризненно). Боже мой! Какой стыд. (Взяв книги, уходит, резко захлопнув дверь в библиотеку.)

Входит  З и н а.

З и н а (оглядывая мастерскую). А где все?

М е ч е т и н. Ведут переговоры с высоким начальством.

З и н а (садится в кресло, закуривает сигарету). Вы отца ждете?

М е ч е т и н (многозначительно). Да. Хотя я, можно сказать, своего уже дождался.

З и н а. Кашинцев что-нибудь обещал?

М е ч е т и н. Я ему обещаю… Снести голову, если он не перестанет бегать за моей женой.

З и н а. Вот как! Это новости. Впрочем, вы же давно не живете вместе.

М е ч е т и н. Никого не касается, как мы живем. Я состою с ней в зарегистрированном браке. Он-то, понятно, может сказать, что этого не помнит, он все может. Но я не собираюсь с ним миндальничать.

З и н а (со смехом). Пошлите ему грозную анонимку.

М е ч е т и н. Без нее можно обойтись. А вот с юристом здешним я сейчас посоветуюсь. Я не так прост. Не на такого напали. (Уходит.)

Приоткрывается дверь кабинета, оттуда доносится шум спорящих голосов. Входят  Э л л а  и  В е р о н и к а.

В е р о н и к а. Зина! Ты здесь?

Э л л а (подходит). Ну? Рассказывай скорее. Что ж ты, глупенькая, вчера реву дала?

З и н а. Сама не знаю. Нервы не выдержали.

В е р о н и к а. Это все ерунда. Лучше скажи: что у тебя с Кашинцевым?

З и н а. Море любви и счастья.

Э л л а. Нет, правда. О чем же он, интересно, думает?

З и н а. О разном, вероятно. О другой женщине, например.

Э л л а. Не может быть. Кто такая?

З и н а. Мечетин говорит, что его бывшая жена.

В е р о н и к а. Ой, я ведь их что-то часто вижу вместе.

Э л л а. Я не верю.

З и н а. Почему? Тихоня с глазами фанатички теперь как раз может оказаться в его вкусе.

В е р о н и к а. Неужели у них закрутилось… А как же ты?

З и н а. А я нужна, как фокстерьер при игре в крокет.

Э л л а. Что-что?

З и н а. Так говорят англичане. Третий — лишний.

Э л л а. Ты не должна успокаиваться. Это никуда не годится. Все знают, что он делал тебе предложение, обещал жениться. Разве можно так позорить девушку?

В е р о н и к а. Поматросил и бросил! Хорош гусь.

Э л л а. У себя на работе прыгать от одной к другой. Знаешь, чем это пахнет? У нас в институте его по головке не погладят.

В е р о н и к а. Правильно. Зинка, ты должна немедля идти в партком. Пусть ему прижмут хвост.

Э л л а. Во всяком случае, так оставлять нельзя…

З и н а. Успокойтесь, пожалуйста. Ну что вы мне советуете? Вы же — ничтожества. Подонки какие-то. Где, когда, какой партком мог удержать мужчину, если он всерьез решил уйти от женщины? Подумайте, о чем вы говорите. У вас просто нет настоящего женского достоинства и ума.

В е р о н и к а. А что же ты тогда будешь делать?

З и н а (загадочно). Действовать исключительно при помощи личного магнетизма. (Увидев выходящих из кабинета.) О, они идут сюда скопом. Это мне совсем не нравится. (Быстро уходит.)

Входят  Л у н ц,  Б а з и с о в,  Г у р ь е в а,  С н е т к о в,  К а ш и н ц е в  и  Д у б ц о в — начальник одного из отделов Госстроя, человек, от которого многое зависит. Самые неприятные вещи он умеет говорить, обаятельно улыбаясь.

Б а з и с о в. Поликарп Иванович! Я делал проект. Я вложил в него свою душу. Я, если хотите, отошел от некоторых старух принципов, товарищи это подтвердят. Но я не понимаю, что происходит.

Д у б ц о в. Диалектическое переосмысление позиций, дорогой Геннадий Демьянович. У нас в главке ветер со строительных лесов очень часто теперь распахивает двери и переворачивает любые проекты. Если слишком цепляться, может самих сдуть. Разумеется, в некоторых вопросах мы не должны потворствовать. (Улыбаясь.) Но мне кажется, Борис Николаевич все очень миленько изложил…

К а ш и н ц е в. Я считаю, что два высотных дома возле порта прекрасно завершают ансамбль, особенно, если главная улица стреляет в набережную.

Б а з и с о в (взрываясь). Да откуда, черт побери, вы взяли, что главная улица стреляет в набережную, когда она идет параллельно ей! Борис Николаевич, проснитесь. Так нельзя. Вы не помните, что говорите. Пейте рыбий жир, ешьте фосфор, витамины принимайте. Нельзя же выдумывать то, чего нет.

Д у б ц о в (Базисову). Ну-ну, друг мой, не так эмоционально. Должен сказать, что точка зрения Бориса Николаевича любопытна. Я ведь знакомился с исходными данными проекта.

Б а з и с о в. Но то, о чем он говорит, это уже совсем другой проект. Он не имеет ничего общего с проектом, который рассматривался заказчиком.

К а ш и н ц е в (смущен). Собственно, я высказывал просто соображения. Я не помню, было ли это.

Д у б ц о в. У вас, вероятно, есть переписка со строительством. Хотелось бы взглянуть.

К а ш и н ц е в. Да. В архиве. Я сейчас достану! Элла Константиновна! Где это у нас лежит?

Уходит с Эллой.

Б а з и с о в (показывая на чертежи на столах). Собственно, против чего можно возражать? Все учтено. В планировке ансамблей усилены цветовые элементы. Ступенчатая застройка сейчас также широко применяется. У нас, я бы сказал, получилось даже величественно. (Лунцу.) Савелий Петрович! Немедленно закажите на стороне макет, чтобы сделали быстро. С поролоном, с бронзой… Вы знаете как.

Д у б ц о в (улыбаясь). А я бы, дорогие мои, подождал. Борис Николаевич, может быть, сам того не предполагая, поднял немаловажный вопрос. Экономический эффект и современные архитектурные требования стоят того, чтобы отменить один проект и сделать, если нужно, другой. Да.

Раздается звонок окончания рабочего дня. Все потянулись за вещами и музыкальными инструментами.

Б а з и с о в. Савелий Петрович! Вы слышали, как оборачивается дело?

Л у н ц. Простите, но я, кажется, не очень еще вник…

Г у р ь е в а. Надеюсь, Поликарп Иванович извинит… У нас сейчас по расписанию репетиция.

Д у б ц о в. Разумеется. И у меня в гостинице назначен разговор. К тому же музыка, в моем представлении, имеет все права на внеочередное внимание.

Б а з и с о в (делая отчаянную попытку). Но надо же что-то решить. Наши первостепенные задачи требуют. Э… Леонид Сергеевич, как бы это сказать?

С н е т к о в (производя тщательную ревизию своих карманов и бумажника). Так ведь я не знаю, чего-то нет у меня…

Б а з и с о в (зло). Как это вы не знаете?

Д у б ц о в. Друзья мои, не стоит важные вопросы решать на ходу. Мы к ним еще вернемся. (Уходит.)

За ним, прихватив музыкальные инструменты, уходят архитекторы и Вероника. Входит  М е ч е т и н.

Б а з и с о в. Нет, каково, а? Вы слышали что-нибудь подобное? Ну и Кашинцев.

М е ч е т и н. Наконец-то и вы заговорили о нем. Что, гол в собственные ворота?

Б а з и с о в. Да нет, человек же не ведает, что творит.

М е ч е т и н. А я вам о чем говорил? Опасный шизоид, чокнутый малый. (Доверительно.) Станем плечо к плечу и отразим этот гром с ясного неба. Его надо общественно изолировать. Вы даете отзыв о моей диссертации, я помогаю вам.

Б а з и с о в (раздраженно). Какой отзыв? Я в глаза не видел вашего сочинительства.

М е ч е т и н. А вотум доверия единомышленников? Окажите доверие человеку.

Б а з и с о в. Доверие вам окажут в автобусе. Пятачок сами опустите. Не дурите мне голову. И так не знаешь, что делать.

М е ч е т и н (патетически). О, мир жестокосердия. Как ты широк! (Уходит.)

Входит  Э л л а.

Б а з и с о в. Отыскали переписку?

Э л л а. Да. Борис Николаевич говорит, надо снять копии. Он думает, что проект повезут обсуждать в главк…

Б а з и с о в. Как обсуждать, что обсуждать?! Проект принят заказчиком. Нет, так не пойдет. (Ходит по комнате.) Ну что ж, примем крайние меры. (Видя, что Элла, закрыв машинку, собирается уходить.) Простите, Элла, небольшое дельце…

Э л л а. Да, Геннадий Демьянович.

Б а з и с о в. Надо отправить телеграмму.

Элла открывает машинку.

Значит, так: «Молния, Камчатка. Стекольникову». Адрес обычный. И дальше: «Немедленно вылетайте уточнения связи осложнениями проектом. Точка». Подпишу я. Вот и все. Им проект нравится и надо кончать эту беспардонную демагогию. (Уходит в кабинет.)

Входит  З и н а.

З и н а. Отец еще здесь?

Э л л а (печатая на машинке). Да.

З и н а. Ну, как у них?

Э л л а. Не спрашивай. Кашинцев напутал. Такое творится… (Берет отпечатанный текст, уходит в кабинет.)

Входит  К а ш и н ц е в. Он очень озабочен. Перебирает в руках принесенные бумаги.

З и н а. Борис!

К а ш и н ц е в. Здравствуйте, Зина.

З и н а. Вы такой мрачный. Что-нибудь случилось?

К а ш и н ц е в (махнув рукой). Да. Здесь из-за меня столько неприятностей.

З и н а. Не надо отчаиваться. Вот, купила вам в аптеке андаксин. (Достает из сумочки.) Хорошо для укрепления памяти.

К а ш и н ц е в. Спасибо.

З и н а (мягко). Борис! Я хотела сказать тебе одну вещь. Прости, что я опять обращаюсь на «ты», но то, что я собираюсь сообщить, я хочу сделать именно так.

К а ш и н ц е в. Да. Пожалуйста. Я слушаю.

З и н а. Видишь ли, Борис. Мне не хочется больше говорить о прошлом, тем более что это бесполезно. Наша свадьба расклеилась. И о ней тоже не стоило бы сейчас вспоминать. Но есть одно обстоятельство. Мне кажется, оно для тебя небезынтересно. Дело в том… (Подходит, что-то тихо ему говорит. Потом вслух.) Да, и знаешь, я почему-то убеждена, что это будет мальчик…

К а ш и н ц е в (как подкошенный садится на стул). Не понимаю. Вы хотите сказать, что наши отношения заходили так далеко? Не может быть!

З и н а (с хохотом). Боже мой. До чего он перепуган. Вот уж действительно: горе счастливого отца не поддавалось описанию. Ну, что ты возмущаешься, дорогой? Как ты можешь спорить? Ты же все равно ничего не помнишь. (Оставив оторопевшего Кашинцева, улыбаясь, спокойно уходит.)

З а н а в е с

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Часть моста и гранитный парапет набережной. Впереди большая река. За ней очертания зданий. Возле парапета каменная скамья и телефонная будка. Вечер. В водах реки уже покачиваются яркие поплавки огней. Появляются  Э л л а  и  В е р о н и к а. Вероника, проковыляв несколько шагов, садится на скамейку.

Э л л а. Ты что, устала?

В е р о н и к а (морщась). Туфли… Два с половиной номера не хватает. В комиссионке взяла.

Э л л а. Зачем же ты их носишь? Продала бы, и все… Кому нужны эти муки?

В е р о н и к а. Да, но когда снимешь, такое удовольствие… (Вздохнув.) Растягиваю помаленьку.

Э л л а. Идем. Мы Дубцова проводить опоздаем. Шеф разозлится.

В е р о н и к а. А Стекольников тоже уезжает?

Э л л а. Почему? Он же только сегодня появился. Я вижу, он произвел на тебя впечатление.

В е р о н и к а. Ни капли. Мужчины, которые в чужом городе спрашивают: «Где у вас магазин «Детский мир»?, — меня не интересуют. Вообще, уйду я от вас на завод. Там хоть человека встретить можно.

Э л л а. Да брось! Никуда ты не уйдешь. Привыкла ругать интеллигентов, а сама от них ни на шаг. Только и ждешь, чтоб на тебя кто-нибудь посмотрел.

В е р о н и к а. А чего у нас хорошего? Проекты да объекты. Как говорит Снетков, ни одного порядочного субъекта. Посмотреть не на что. Одни междометия…

Э л л а. А он чем не мужчина?

В е р о н и к а. Это ты у себя спроси.

Э л л а. А я уже спросила. Он и знающий, и талантливый, непутевый, правда. Что ж делать.

В е р о н и к а. Верно. Вот и ты у нас красивая, в дома отдыха ездишь. А жизнь все равно мимо идет. Всем надо учиться у Зинаиды.

Э л л а. Чему учиться? Мы ж ничего толком не знаем.

В е р о н и к а. Все равно. Я сама слышала, она сказала при Борисе Николаевиче: свадьбу сыграем, как только сдадут камчатский проект.

Э л л а. Да. Что-то произошло.

В е р о н и к а. Недаром она расцвела, как бутончик. Ходит, никого не замечает. (Изображает Зину.) «Девушки! Приглашение на свадьбу вы получите особо». Королева!

Э л л а. Могу только порадоваться. Все у нас образуется. После сдачи проекта шеф уедет в Карловы Вары, значит и я пойду в отпуск. Красота!

На мосту появляются двое.

Посмотри-ка, кто идет!

В е р о н и к а. Кашинцев. С кем это он?

Э л л а. Не знаю. Я не хочу с ними встречаться. Давай переждем.

Элла и подхватившая туфли Вероника втискиваются в телефонную будку. Мимо проходят Кашинцев и Татьяна Андреевна.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а (облокотясь на парапет). Какой удивительный простор! Широкая вечерняя вода, и в ней будто кружатся золотые веретена огней. Веретена с белой пряжей. Архаичный образ, не правда ли? Человек изобрел ракеты и атомные реакторы. Начал исследовать космос. Со временем сменятся понятия, придет новая эстетика. Но широкая, темная вода и золотые веретена огней останутся вечно. И всегда это будет прекрасно.

К а ш и н ц е в. Вечерние огни вызывают склонность к раздумью. Вода, море, стихия. Одних это пугает, других наоборот — влечет.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Море! Девчонкой я заплывала бог знает куда. Помните, я рассказывала, мы жили в Крыму. Незабываемое детство. Потом, когда постарше стала, — ходила с рыбаками на баркасе. На военном корабле в море ушел мой отец. Ушел и больше не вернулся. Мне и сейчас еще иногда кажется, что он вот-вот придет.

К а ш и н ц е в (любуясь рекой). Чудесное место. Тишина. Ни души… (С улыбкой.) Даже Мечетина нет. Знаете, он умудряется отыскивать меня в самых неожиданных местах. Скоро придется носить в кармане фальшивую бороду.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Не будем о нем говорить, Мне грустно. Все-таки я этого человека любила.

К а ш и н ц е в. Да, конечно. Простите. Я и сам часто ловлю себя на том, что с годами разочарования переживаешь больнее. А главное, все дальше и призрачней становятся былые идеалы.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Вот поэтому и начинаешь ценить нерастраченные привязанности, возвращаешься к прошлому. Впрочем, у вас все впереди. Вы ведь, кажется, женитесь?

К а ш и н ц е в. Неужели вы хоть на минуту можете подумать, что я буду счастлив с этой женщиной?

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Тогда зачем вы это делаете?

К а ш и н ц е в. Позвольте мне не объяснять вам сейчас всей сложности моего положения. Это не имеет отношения к тому, что я хотел вам сказать. Признаться, я давно за вами наблюдаю и сегодня не случайно вас встретил. Мне необходимо было поговорить. Я знаю, вы сейчас одиноки. Помню, как вы сказали, что не можете о ком-нибудь не заботиться. Мне это очень понятно. Разумеется, вы меня мало знаете. Вы говорили сейчас о старых привязанностях, но ведь могут возникать и новые. В самом деле, какие препоны могут стоять у нас на пути?

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а (изумленно). Борис Николаевич! Я могу это воспринять как сознательную увертюру к будущему предложению руки и сердца.

К а ш и н ц е в. Ну, если хотите…

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Но это невероятно! У вас же назначена свадьба, или вы не помните?

К а ш и н ц е в. Поверьте, я все продумал. Я знаю, вы не из тех женщин, которые в любую минуту могут сделать неожиданный шаг. Вам нужно время все взвесить. Поэтому умоляю, не говорите сейчас «нет». Подумайте и тогда примите решение. Я буду ждать.

Входят  Г у р ь е в а,  С н е т к о в  и  Л у н ц — музыкальное трио с инструментами.

Г у р ь е в а. Борис Николаевич! Вот неожиданность! Небольшой променад после трудов праведных, не так ли?

К а ш и н ц е в. Да, я закончил дела и потом случайно повстречал Татьяну Андреевну.

С н е т к о в. Держу пари, что вы не преминете посетить тайную вечерю, организованную нашим шефом.

К а ш и н ц е в. Собираюсь.

Г у р ь е в а. Надеюсь, мы не нарушили конфиденциальности вашей беседы.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. О нет! Я ведь тоже иду в мастерскую.

С н е т к о в. У меня есть идея. Позвонить по телефону нашему почтенному Геннадию Демьяновичу и попросить его захватить магнитофон.

Г у р ь е в а. Ну да, снизойдет он. Как же, держите карман шире. К тому же магнитофон неотъемлемая принадлежность его дочери.

С н е т к о в. Жаль. Пленку мы могли бы сохранить. Мне кажется, разговор будет достоин великих скрижалей истории.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Не будем предрешать событий.

К а ш и н ц е в. И нарушать наш уговор: честное творческое соревнование и ничего больше.

Л у н ц. А я не думаю, чтобы события были особенно бурными. Все зависит от того, как поведет себя Стекольников.

К а ш и н ц е в. Стекольников? Он здесь?

Г у р ь е в а. Да, есть такой сюрприз.

К а ш и н ц е в. Это новость. Мне никто не говорил, что он приехал. Где он остановился?

Г у р ь е в а. Где-нибудь в гостинице. Эллен и Вероника ходили встречать.

Л у н ц. Друзья, не будем терять времени. Подхватим волшебные инструменты и в путь…

С н е т к о в. Стойте. Я все же хочу попытаться достать магнитофон. Мы можем устроить танцы.

Г у р ь е в а. Вы слышали? Наш Леньчик обожает танцевать с девушками. Эллен у нас такая элегантная.

Л у н ц (Снеткову). Будете звонить шефу?

С н е т к о в. Разумеется. (Роется в карманах.) Но, как всегда, лучшие идеи человечества губит финансовая несостоятельность. У меня нет двух копеек.

Л у н ц. Ну разве у вас могут быть деньги?

С н е т к о в (обрадованно). Нашел!

Л у н ц. Невероятно.

С н е т к о в. Вы ничего не знаете. В моей судьбе произошли крупнейшие перемены. С некоторых пор я фантастически богат. (Приоткрывает дверь будки.) О, там кто-то есть! (Стучит.) Э-э… нельзя ли побыстрей!

Л у н ц. Не стоит ждать. Позвоним по дороге. (Хочет идти.)

К а ш и н ц е в. Простите, товарищи, но я вынужден вас оставить.

Г у р ь е в а. Как, вы не будете на сегодняшнем рауте?

К а ш и н ц е в. Я приду чуточку позже. Надеюсь, Татьяна Андреевна меня извинит.

С н е т к о в. Не беспокойтесь. Мы о ней позаботимся.

К а ш и н ц е в. Тогда до встречи… (Быстро уходит. Слышен его голос: «Такси! Такси!»)

Г у р ь е в а. Что с ним? Опять что-то забыл? Вот несчастье. Ведь поправляться было начал.

Л у н ц. Говорят, он все по врачам ходит.

Г у р ь е в а. А, что эти врачи…

С н е т к о в (рыцарским жестом). Высокочтимая Татьяна Андреевна! Разрешите вашу руку… Я готов сопровождать вас в мастерскую и дальше, куда вам будет угодно…

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а (в тон). Премного вам благодарна.

Все уходят. Из будки вылезают помятые  Э л л а  и  В е р о н и к а, смотрят друг на друга.

Э л л а. Что скажешь? Грандиозный мужчина этот Кашинцев.

В е р о н и к а. Девоньки! Как же это так? На одной женится, а другой предложение делает? Да он окончательно полоумный. Я сейчас бегу к Зинке. (Быстро надевает туфли.)

Э л л а (строго). Не дури. Мы ничего не слышали. Понятно?

В е р о н и к а (соглашаясь). Да, верно. Мы ничего не знаем.

Э л л а. То-то же. (Вздохнув, сделала несколько шагов.) Ну и жених пошел!

З а н а в е с

КАРТИНА ПЯТАЯ

Архитектурная мастерская. (Декорация первой картины.)

Сейчас в мастерской намечается небольшое торжество. Чертежные столы сдвинуты и аккуратно застланы белой бумагой. На них стоят обвешанный сушками самовар, тарелки с фруктами, конфетами. Сцену освещают гирлянды сделанных из ватмана и кальки, ярко раскрашенных фонариков.

За столом, разговаривая, сидят  Д у б ц о в,  Л у н ц,  Г у р ь е в а,  С н е т к о в,  Т а т ь я н а  А н д р е е в н а.  Э л л а  и  В е р о н и к а, заканчивая приготовления, расставляют стаканы. Открыта половина окна, доносится шум вечерней улицы.

С н е т к о в (стучит по тарелке). Уважаемые коллеги! Хотя герольды давно уже протрубили начало праздника, я вижу, что наши приготовления несколько затягиваются. Живительная влага теряет свойственные ей тепловые калории, а наш гость, привыкший к столичной аккуратности, может о нас плохо подумать. Я хочу извиниться и сообщить, что задержка происходит исключительно по вине опаздывающих.

Д у б ц о в. Пожалуйста, не делайте из меня свадебного генерала. Если бы я не уезжал, я бы просидел здесь хоть до утра. Нет, в самом деле, в честь чего затеяно это торжество?

Л у н ц. Традиции нашей мастерской.

В е р о н и к а. Когда сдавали краматорский проект, ходили в ресторан. После кузнецкого и алпатьевского устраивали выезды за город. А камчатский у нас так… Скромно проходит.

Г у р ь е в а. Успокойтесь. Его еще не сдают. Все еще впереди. Местком позаботится. (Дубцову.) Наш технический персонал обожает пикники.

Д у б ц о в. А здесь весьма уютно, и эта иллюминация…

Л у н ц. Между нами говоря, фонарики довольно потертые. Остались от Восьмого марта.

Входит  С т е к о л ь н и к о в, коренастый человек с седыми висками. Он одет в форму моряка и нагружен всевозможными пакетами, свертками.

Э л л а. А вот и остальные гости. (Подходит к Стекольникову, представляет его.) Знакомьтесь, пожалуйста, Кирилл Федорович Стекольников.

Г о л о с а:

— Очень рады!

— Очень приятно!

С т е к о л ь н и к о в. Прошу прощения. Я не успел заехать в гостиницу. Это несчастье, когда дома узнают, что ты отправляешься в командировку. (Сгружает свертки на столик, какой-то пакет кладет на шкаф.) Теща требует белые кастрюльки, жена — платье из магазина синтетики, а дочка — посещение всех музеев и полный отчет о них. Приобщаться к культуре начал по алфавиту. Сегодня был в музеях Арктики и артиллерии. На букву «а» остался не охваченным музей антропологии. (Садится к столу.)

Открывается дверь кабинета, под руку с  З и н о й входит  Б а з и с о в. Он, как и большинство присутствующих, переоделся для устроенного в мастерской вечера.

Г у р ь е в а. Геннадий Демьянович, мы без вас не начинаем.

Б а з и с о в. Добрый вечер, товарищи! Спасибо, что все собрались. (Представляя Зину Стекольникову.) Знакомьтесь, это моя дочь.

С т е к о л ь н и к о в (здороваясь). Весьма рад.

Все садятся за стол.

Б а з и с о в. Ну, а что у нас слышно с далекой Камчатки? Какими новостями похвастают друзья камчадалы?

С т е к о л ь н и к о в. В первую очередь, путиной. Рыбу в этом году едва успевали перерабатывать.

Б а з и с о в. Рыба — это, так сказать, морские чудеса. А вот что у нас на берегу? Как наш проект? Может, мы, учитывая, что Поликарп Иванович сегодня отбывает в Москву, пройдем ко мне в кабинет, решим дела, а уж потом присоединимся к товарищам? Где Кашинцев?

С н е т к о в. Он сказал, что несколько задержится.

Л у н ц. Не поехал ли он в гостиницу к Кириллу Федоровичу?

Б а з и с о в. В какую гостиницу? Я же просил его прийти вовремя. Вечно он забывает.

Д у б ц о в. Я думаю, он сейчас появится. (Стекольникову.) Так чем же мы порадуем автора проекта?

С т е к о л ь н и к о в. Проект отличный. Мы провели широкое обсуждение его на промыслах. Только человек, бесконечно влюбленный в море, мог создать план такого замечательного города. Это единодушное мнение наших товарищей.

Г у р ь е в а. Браво, Геннадий Демьянович! Браво! Какой триумф.

Л у н ц. А сколько молодости, души вложено!

С н е т к о в. И как своеобразно решено!

С т е к о л ь н и к о в. Безусловно.

Б а з и с о в. Весьма польщен вашим авторитетным мнением. И всегда готов, хм… как бы это выразиться…

С н е т к о в (быстро). Поступиться даже своими личными интересами ради общего дела.

Б а з и с о в. О, именно это я и думал сказать. Но хочу спросить Поликарпа Ивановича: как же быть с замечаниями и сомнениями, которые возникли у него при нашем разговоре с Кашинцевым?

Д у б ц о в. Что ж, раз такое дело, я пасую. Приходится отдавать должное инициативе на местах. Однако меня удивляет поспешность, с которой был вызван со строительства Кирилл Федорович. Это ни с кем не согласовывалось.

Б а з и с о в. Интересы дела требовали его приезда. Если понадобится, можно дать письменное объяснение министру.

Г у р ь е в а. Главное, все хорошо кончается.

Л у н ц. Этот случай совершенно необходимо отметить.

В с е:

— Правильно!

— Браво!

Встают, аплодируют.

С н е т к о в. Друзья! Я бесконечно рад за далекие уголки земли, которые становятся для нас такими близкими: за наш проект, за нашу родную многотрудную и экзотическую Камчатку.

В с е. Ура!

Шумно наливают чай, передают друг другу стаканы.

С т е к о л ь н и к о в. Между прочим, насчет экзотики я бы, пожалуй, воздержался… Говорящих попугаев у нас нет.

Г у р ь е в а. А вулканы, а гейзеры — это же фантасмагория!

С т е к о л ь н и к о в (соглашаясь). Ну, разве что сопки… Да вот, можем еще краба метрового или фаршированного осьминога на закуску предложить.

Л у н ц. Фаршированный осьминог! Это что же, национальное блюдо? Такого не подают даже у Огородниковых.

С т е к о л ь н и к о в. Я хочу сказать о другом. Не так много времени назад у нас на Камчатке повсюду еще жили в юртах. Деревянные дома в городе, деревянные кунгасы в море. Жили в рыбацкой неустроенности. К берегу швартовались ненадолго. Но месяцами скитаясь в океане, штормуя где-нибудь на банках, люди особенно мечтают о земном уюте. Город, который вы спроектировали, и должен стать экзотикой Камчатки.

Б а з и с о в. Город будет очень красивым. Не хочу скрывать, в планировке у меня есть кое-что схожее с финским городом-спутником Тапиолой. Использовать передовой зарубежный опыт сейчас как будто не считается зазорным.

Д у б ц о в. Работы финских архитекторов высоко ценятся во всем мире.

С т е к о л ь н и к о в, Вероятно, речь идет о многоэтажном береговом ансамбле?

Б а з и с о в. Многоэтажный ансамбль? Откуда он взялся? Слышите, товарищи? Опять ерунда какая-то.

С т е к о л ь н и к о в (обиженно). Я говорю не о ерунде, а о проекте, который мы рассматривали.

Б а з и с о в. Это Кашинцев напутал, и теперь повторяется одно и то же. Тьфу.

Д у б ц о в. Подождите, друзья. (Стекольникову.) Проект у вас с собой?

С т е к о л ь н и к о в. Мы отправили его к вам в министерство.

Д у б ц о в. Тогда придется дожидаться Кашинцева. Я думаю, он разъяснит.

Б а з и с о в. Да я могу разложить перед вами точнейшие данные.

Д у б ц о в. Не будем торопиться… Недоразумения надо выяснять сообща. Как вы считаете, Кирилл Федорович?

С т е к о л ь н и к о в. Согласен. Поспешность никогда до добра не доводит. Недавно я имел возможность убедиться в этом самым наглядным образом. Мы вот у нас под Петропавловском ехали в автомашине, торопились и чуть не отправились на тот свет.

Г у р ь е в а. Ах, это когда лопнула шина? Вы тоже попали в катастрофу?

С т е к о л ь н и к о в. Спрашиваете. Кувыркался по всем правилам. А вы-то, собственно, откуда знаете?

С н е т к о в. Борис Николаевич рассказывал.

С т е к о л ь н и к о в. Ах да, разумеется… Хорошо еще, что так благополучно кончилось, все живы остались.

Б а з и с о в. Живы, это прекрасно. Только благополучия особого, кажется, не наблюдается. (Нервничая.) Куда запропастился этот Кашинцев? (Стекольникову.) Между прочим, как отнеслись у вас к ступенчатой застройке, которую мы применили?

С т е к о л ь н и к о в. Вы говорите о проекте? Там ее нет.

Б а з и с о в. То есть как это нет? А как же идет тогда главная улица города?

С т е к о л ь н и к о в. Главная улица выходит на набережную.

Б а з и с о в (вскочив). Да это же чушь собачья. Откуда все это взялось? Я не подписывал такого проекта.

С т е к о л ь н и к о в. Совершенно верно. Проект, о котором идет речь, вами не подписан. Он был еще не совсем закончен. Но мы предпочли утвердить его, а не тот, который вы уже подписали. Первый нас больше устраивал. Разве Кашинцев вам не говорил?

Д у б ц о в (потирая руки). Так. Весьма любопытно.

За окном усиливается шум улицы, слышны гудки автомашин, сирена «скорой помощи».

Б а з и с о в. Ничего любопытного, Поликарп Иванович, я здесь не вижу. (Кричит.) Да закройте же в конце концов окно!

Вероника закрывает окно.

Это безответственность. Я, как нянька, должен следить за каждым шагом тех, с кем я работаю. (Стекольникову.) Что мог говорить Кашинцев? О чем я мог у него узнать, когда человек у вас на строительстве после аварии потерял память. А теперь вот еще, извольте радоваться, появился какой-то неизвестный проект.

С т е к о л ь н и к о в. Простите, о какой аварии вы говорите?

Б а з и с о в. Что значит о какой?

Г у р ь е в а. О которой вы только что рассказывали.

С т е к о л ь н и к о в. Да, но ведь Бориса Николаевича в машине тогда не было.

З и н а. Как не было?! (В отчаянии.) Этого не может быть!

С т е к о л ь н и к о в. Я сам вел машину и уж наверное помню, кто в ней сидел.

Пауза. Все вскакивают с мест.

Э л л а. Это ужасно.

Б а з и с о в. Какой шантаж! Он разыгрывал перед нами непристойную комедию.

Г у р ь е в а. Подождите, надо выяснить. Может быть, здесь какая-то ошибка, мистификация.

Б а з и с о в. Какая ошибка! Валял дурака — и устраивал свои дела.

В е р о н и к а. Я знаю, теперь он прячется. Он боится прийти.

Б а з и с о в. Не спрячетесь от меня, товарищ Кашинцев, не поможет. Будете за все отвечать.

Поднимается шум. Элла отводит в сторону Зину, что-то ей говорит. Спорят между собой Лунц, Гурьева, Снетков. Вбегает  М е ч е т и н.

М е ч е т и н (взволнованно). Послушайте! Что происходит? Что вы тут кричите? Кашинцев, Кашинцев! Вы знаете, что с Борисом Николаевичем несчастье случилось?

Г о л о с а:

— Где?

— Когда?

— Какое?

М е ч е т и н. Только что. На углу Садовой самосвал врезался в такси. Подробностей не знаю. Я увидел Кашинцева, когда он уже сидел в машине «скорой помощи».

Г у р ь е в а. Боже мой! Какой ужас!

М е ч е т и н (Гурьевой). Представляете? А я только начал находить с ним контакт.

С н е т к о в. Куда, в какую больницу его повезли?

М е ч е т и н. Не знаю. Стояла толпа. Я не мог пробиться.

Л у н ц. Надо сейчас же позвонить в справочную «Скорой помощи».

З и н а. Да-да.

Вместе с Вероникой бросается к телефону.

Э л л а. Он переключен.

Втроем они бегут в кабинет. Пауза.

Д у б ц о в. Экая неприятность. Прямо не знаешь, что и сказать.

Б а з и с о в. Вот везение у человека. Придумал одну аварию, а угодил в другую.

Г у р ь е в а. Какая трагическая фатальность.

С т е к о л ь н и к о в. Может быть, все еще обойдется?

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Конечно. Борис Николаевич ведь очень мужественный.

Входят  Э л л а,  В е р о н и к а  и  З и н а.

З и н а. Справочная говорит, что в больницы он не поступал.

Г у р ь е в а. Значит, его повезли прямо в морг?

Б а з и с о в. Еще не легче. Сидячих в морг не возят. Его же видели сидящим. Начинаются страсти-мордасти.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Надо как следует справиться в больницах.

Б а з и с о в. Справимся. (Смотрит на Стекольникова и Дубцова.) Что ж, товарищи, произошел очень прискорбный случай. Но я считаю, что мы не можем бросить все наши дела. Поликарп Иванович сейчас уезжает в Москву. Мы не имеем права нести ответственность за работу, которая неизвестно кем сделана и даже еще не закончена. Надо считать, что ее нет. А у нас есть государственные сроки, нам не позволят их нарушать. Как вы думаете, Поликарп Иванович?

Д у б ц о в (не зная, что ответить). Да, пожалуй…

Б а з и с о в. Поэтому товарищ Стекольников получит проект, разработанный нашей мастерской, и мы быстро внесем в него необходимые коррективы.

С т е к о л ь н и к о в. Но ведь та работа значительно лучше в своей основе.

Б а з и с о в. Дорогой Кирилл Федорович! Зачем попусту тратить время? Нет у нас здесь ничего другого. Раз мы не знаем этого проекта, значит его нет.

Снетков, Гурьева, Лунц переглянулись, идут и берут футляры с музыкальными инструментами.

С н е т к о в. Нет, есть.

Музыкальное трио выходит вперед.

Л у н ц. Проект закончен и уже разработан. Вот!

Все трое как по команде открывают футляры. Там нет музыкальных инструментов. В футлярах свернутые рулоны ватмана, чертежные принадлежности, а в контрабасе даже рейсшина и кофейник.

Д у б ц о в (весело). Вот какой у нас концерт! Неожиданный вечер камерной музыки, а?

Б а з и с о в. Да, я вижу, Бах — Бузони, по инициативе месткома. Хороши репетиции, нечего сказать. (Дубцову.) Теперь вы поняли, что затеял Кашинцев? Он во что бы то ни стало решил протащить свое детище. Держал в тайне. Подпольно разрабатывал. Ай да Борис Николаевич! Кто бы мог подумать!

Г у р ь е в а. Это не его проект.

Б а з и с о в. Ну, еще не лучше! Не морочьте мне голову.

Л у н ц. А мы вам говорим, что не его.

Б а з и с о в. Так чей же он тогда? Конспирации устраивать будете?

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а (выходит вперед). Это мой проект. (Бросив вызывающий взгляд на Базисова, уходит из мастерской.)

Пауза.

Раздается звонок телефона. Элла снимает трубку.

Э л л а. Слушаю. Да. (Оборачивается к присутствующим.) Товарищей Дубцова и Стекольникова вызывает Москва. Будет говорить министр.

Д у б ц о в. Переключите, пожалуйста, на кабинет.

Вместе со Стекольниковым уходит в кабинет.

Б а з и с о в (он решил дать волю охватившему его гневу). Какой позор! Я не хотел говорить при посторонних. Кашинцев разложил коллектив. Он обманул всех. Затеял интригу, запутался в своих личных делах.

Г у р ь е в а. Не смейте так говорить! Борис Николаевич честный человек. Его хотели женить на женщине, которой он не отвечал взаимностью.

С н е т к о в. На него наседали, чтобы он хвалил бездарную диссертацию, помогал ее протаскивать.

Л у н ц. И заставляли разрабатывать некачественный проект.

Б а з и с о в. Некачественный? Так почему же он не протестовал, не отстаивал своей точки зрения? Почему он себя так вел, может мне кто-нибудь объяснить?

Быстро входит  К а ш и н ц е в, у него перевязана рука.

К а ш и н ц е в. Я объясню.

Пауза.

Г у р ь е в а. Борис Николаевич! Вы живы?

Г о л о с а:

— Это чудо!

— Какое счастье!

— Мы так боялись!

К а ш и н ц е в (улыбаясь). Ничего страшного. Попал в небольшую аварию. (Садится к столу.) Я вижу, пришло время, когда я должен дать исчерпывающий ответ. Что ж, мое поведение действительно могло показаться странным. Но у меня не было другого выхода. Человеку свойственно делать ошибки, иметь слабости. Не все ведь обладают железным характером. Попробую объяснить по порядку. Я пришел сюда работать недавно. Мне понравились люди, и я очень хотел понравиться им. Случилось так, что после встречи Нового года мы компанией возвращались в машине домой. Все были радостные и немножечко навеселе. Мои друзья завели разговор о том, что я непременно должен жениться. Они стали расхваливать Зинаиду Геннадиевну, превозносить ее достоинства, и я в шутку сделал ей предложение. Это было весело и чудесно. Остановись мгновенье… и тогда не началось бы горьких последствий. Но жизнь пошла дальше. И я увидел, что меня изо всех сил стараются женить. Я избегал встреч, старался быть откровенным, меня не хотели понять. Узел затягивался все туже и туже. Как найти выход?

З и н а (перебивая). Умоляю вас. Не говорите больше ни слова. Это ужасно. (Встает и медленно выходит.)

К а ш и н ц е в (вслед). Успокойтесь, Зинаида Геннадиевна. То, что вы сказали мне во время последней встречи, я воспринял как шутку. Я давно уже ничего не помню.

Б а з и с о в. Опять не помните? Нет, бросьте. Этот номер вам больше не пройдет.

М е ч е т и н. Вы все должны помнить. Вы прекрасно знаете, что вы мне говорили.

К а ш и н ц е в. Да. Совершенно верно. Я сказал несколько добрых слов напутствия человеку, работающему над диссертацией. Я хотел его поддержать, пожелал ему успеха. Разве это плохо? Но человек, написав слабую работу, решил, что я должен способствовать ее продвижению.

М е ч е т и н. Неправда. В ней собран материал огромного значения.

К а ш и н ц е в. О, еще бы. Из нее я узнал, что с некоторых пор в стране идет крупное недовыполнение плана по памятникам-монументам. Ну что ж, идет, и слава богу.

Б а з и с о в. Вы затеяли скверную, некрасивую историю с камчатским проектом.

К а ш и н ц е в. Нет, Геннадий Демьянович. Теперь вы потеряли память. О недостатках вашего замысла я пытался говорить. Но вы резко меня осадили. Вы не привыкли считаться с мнением других. Вы думали, что ваш авторитет неколебим.

Б а з и с о в. Я использовал самое передовое в градостроительстве, и вы не можете этого отрицать.

К а ш и н ц е в. Да, вы использовали все, понадергали отовсюду. А вот здесь (показывает на чертежи) человек предложил свое, новое, самобытное. Вы спрашиваете, почему я сразу же не начал с вами открытой борьбы? Это только в пьесах приезжает лихой энтузиаст и сразу все переворачивает. В жизни так не бывает. У вас положение, авторитет, связи. Да вы бы стерли меня в порошок, объявили интриганом и завистником. Работать здесь я бы уже не мог. Но в мастерской есть люди смелого творческого полета. Они думали примерно то же, что и я. Когда появился талантливый замысел, мы решили не вызывать преждевременных распрей. Мы помогли молодому архитектору разработать идею, сделать проект и в конкурсном порядке представили его хозяевам будущего строительства. Честное творческое соревнование. Там, на Камчатке, где люди так жадно впитывают все настоящее, где многие привыкли постоянно рисковать собой в борьбе со стихией, мне тоже захотелось выпрямиться и начать жить по-новому, без компромиссов. Я придумал историю с потерей памяти, чтобы по возможности предотвратить ошибки, которые должен был совершить, выиграть время для нашей затеи. Теперь, когда все открылось, меня объявляют нечестным и беспринципным. Не знаю, что сказать. Может быть, я допустил еще один просчет.

Из кабинета выходят  Д у б ц о в  и  С т е к о л ь н и к о в.

С т е к о л ь н и к о в. Борис Николаевич! Вот замечательно. Доброго здоровья, дорогой… Вас ведь тут хоронить уже собрались. (Здоровается с Кашинцевым.)

Д у б ц о в. Такой богатырь, а за упокой поминали. Кто это придумал?

К а ш и н ц е в. Не могу сказать, но я, пожалуй, еще немножечко поживу. Есть кое-какие мысли.

Д у б ц о в. А у меня есть кое-какие новости. Проект утвержден министерством. Надо срочно пускать в дело.

С т е к о л ь н и к о в. Но где же эта женщина — автор? Ее же надо поздравить.

К а ш и н ц е в. В самом деле. Где Татьяна Андреевна? (Быстро подходит к библиотеке, кричит.) Татьяна Андреевна!

С н е т к о в. Не ищите, она ушла домой.

С т е к о л ь н и к о в. Почему?

С н е т к о в. У нее домашние дела. Завтра утром она переезжает на новую квартиру.

К а ш и н ц е в. Переезжает?

С н е т к о в. Да. Небольшой комнатный обмен. Две врозь на две вместе.

Л у н ц. Откуда же у нее две комнаты?

С н е т к о в. Ну, ее комната и потом… моя.

Пауза.

Г у р ь е в а. Леньчик! Боже мой! Товарищи, да ведь он женился.

Л у н ц. Леонид Сергеевич, это правда? Поздравляю вас, дорогой.

В е р о н и к а. Ой, надо же! Как же это вы, а?

Г о л о с а:

— Поздравляем!

— Замечательно!

— Чудесно!

Г у р ь е в а. Он должен рассказать, как это случилось.

Г о л о с а:

— Должен!

— Непременно!

— Мы просим!

С н е т к о в (смущен). Я, я, право, сам не знаю, как это вышло. Дело в том, что я пришел к Татьяне Андреевне отдать долг, а она забрала у меня всю получку.

Л у н ц. Браво! Брависсимо! Старая дружба не ржавеет.

Г у р ь е в а. Но мы совсем забыли, зачем сегодня собрались. На столах все стоит. Местком считает своим долгом напомнить…

Д у б ц о в. И я не вижу общего веселья, у некоторых грустные лица.

С н е т к о в. Виноваты события дня.

С т е к о л ь н и к о в. Почему? Мне кажется, все благополучно кончилось. Впрочем, если хотите, мы можем позабавиться и посмотреть на эти события еще раз, уже со стороны. Вы убедитесь, что все хорошо.

Д у б ц о в. Каким образом?

С т е к о л ь н и к о в. В магазине новинок я купил автоматический фотоаппарат. Вот он здесь, наверху. (Подходит к шкафу.) Каждый пять минут он производил съемку. Давайте погасим свет.

На большом экране поочередно возникают фотографии сцен этой картины. Из репродукторов слышен голос Стекольникова.

Фото номер один. Ура в честь города на Камчатке! Прошу обратить внимание! Все очень счастливы. Улыбается Геннадий Демьянович.

Сменяется фотография.

Идем дальше. На фотографии «музыканты» предъявляют свой проект. Всем очень занятно. Ах этот Бах! Сердится Геннадий Демьянович.

Сменяется фотография.

И еще дальше… Живым и невредимым вернулся Борис Николаевич. Все очень рады. Хмурится Геннадий Демьянович.

Сменяется фотография.

И, наконец, незабываемый момент. Женился товарищ Снетков! Неугомонные старые холостяки! Что они могут натворить. Посмотрите, как взволнованы, растеряны все. Позвольте, но где же Геннадий Демьянович? Он должен быть здесь, я хорошо помню. Э, что-то случилось с аппаратом. Включите, пожалуйста, свет!

Возникает немая сцена, повторяющая последнюю фотографию.

Стекольников бегает, оглядывая присутствующих.

Ну и дела! Товарищ Базисов, Геннадий Демьянович, где вы? (Разводит руками.) Нет товарища Базисова.

И, словно подхватывая движение жизни, утверждая в ней прекрасное, раздаются звуки органа, вдохновенные аккорды музыки Баха.

З а н а в е с

МИННОЕ ПОЛЕ

Драма в одном действии

На дымном поле, поле минном,

На обгорелом поле ржи,

Змеится связи провод длинный.

А рядом с ним солдат лежит.

Лежит, к земле прижатый шквалом,

Потом ползет за пядью пядь.

Стальную жилу оборвало,

А жизнь что стоит оборвать?

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Д е р г а ч е в  А н т о н — механизатор колхоза «Мережье».

З у е в  И л ь я — кладовщик колхоза.

Г у щ и н а  С в е т л а н а  — студентка Института физической культуры.

Изба лесника. Тихо, одиноко стоит она среди высоких елей и непролазного ольшаника, в стороне от большого села Мережье.

Отсюда, с некошеной полянки, что раскинулась у ее порога, чуть заметные тропы уходят в глухой темный лес.

Обстановка в избе простая. В середине горницы — грубый, покрытый скатеркой стол, две некрашеных лавки.

Прямо, возле стены — узкая кровать с одеялом. Над кроватью, на гвозде, висит черная ватная стеганка, а поверх нее двухствольное охотничье ружье.

В стене слева находятся дверь и небольшое квадратное оконце. А у стены справа, за занавеской, занимает положенное ей место беленая русская печь.

Вечереет. Лесные деревья протянули в окно длинные сумрачные тени. От тусклого освещения и густой тишины, в которой назойливо отсчитывают время висящие за занавеской ходики, внутри избы ощущается настороженность и суровость.

В этой обстановке, в один из первых военных дней, рослая, энергичная, одетая в спортивную куртку и шаровары  С в е т л а н а  складывает на столе вещи: белье, туфли, несколько книг.

По временам она останавливается, озабоченно прислушивается, а затем продолжает свое занятие.

Наконец, собрав, что ей нужно, она закидывает наверх углы скатерти и стягивает все в большой узел. Рядом с ним на стол ложится головной платок. Раздается стук в дверь. Первое желание Светланы — снять со стены ружье. Она уже собирается это сделать, но затем, передумав, осторожно подходит к двери.

С в е т л а н а. Кто это?

И л ь я. Открой, Светлана, не боись! Свои. Да Илья Зуев…

Светлана откидывает крючок на двери. Входит  И л ь я  З у е в. Это коренастый парень с круглым, землистого оттенка лицом, расчетливый, скрытный. В руке у него тяжелый бельевой чемодан, который он с грохотом опускает на пол.

Гостей в этом доме принимают, али как?

С в е т л а н а. С ума спятил! Кругом воюют, у людей горе, а он гостей… (Подозрительно смотрит на вошедшего.) Чего это ты на ночь глядя с таким сундуком заявился? Прямо как жених…

И л ь я. А может, я и есть жених, да еще с приданым. (Садится на лавку, осматривается.) Уходить решилась? Правильно. Самое время.

С в е т л а н а. Куда это, интересно, я пойду? С чего ты удумал?

И л ь я (с улыбкой). А вещички зачем собрала?

С в е т л а н а. Припрятать надо. Благодетели наши по избам шарят. Выродки проклятые.

И л ь я. Ну да. Бывает. (Будто невзначай.) Тебя сегодня на селе видели.

С в е т л а н а. Узнавать ходила. Куда они старика дели? Чего от него хотят?

И л ь я (качая головой). Плохи дела у Панкратьича. Я, правда, не в курсе, но люди сказывают — не выкрутиться ему.

С в е т л а н а (плачет). За… за что они его мучают? Что он такого сделал?

И л ь я. Ты не реви. Слезами тут не поможешь. Тебе надо сейчас о себе подумать. Раз германское командование считает, что партизаны к леснику ходили, связь он держал, тут всякое может быть.

С в е т л а н а. Не знает он никого. Не видел никаких партизан.

И л ь я. Это в комендатуре объясняться надо. А я что могу? Дел я ваших не касался. Мы-то с тобой уже сколько времени не виделись, не разговаривали?

С в е т л а н а. Да со школы, наверное.

И л ь я. Вот видишь. А теперь какое положение? Армия наша ушла далеко. Остались мы у немцев в тылу, и каждый за себя соображать должен. А поскольку среди бела дня склад с бензином взорвался, покоя никому не будет.

С в е т л а н а (настороженно). Что же ты по этому случаю решил?

И л ь я. Уйти мне надо. К своим податься хочу, пока не поздно.

С в е т л а н а (пожав плечами). Твое дело. Я-то здесь при чем? (Иронически.) Новый порядок, как я вижу, тебя не устроил. Но, между прочим, старый ты тоже не очень-то уважал.

И л ь я. Я так скажу. Конечно, кладовщик в колхозе шишка невеликая, а только все знают: хозяин я справный.

С в е т л а н а (с усмешкой). Угу.

И л ь я. А справный хозяин что советской власти, что немцам одинаково нужен. Такой нигде не пропадет. Но, по совести говоря, душа у меня не лежит здесь оставаться.

С в е т л а н а. Что-то ты больно совестливый стал. Уходил бы раньше, когда наши уходили. Это мне старика бросить каково. А тебе-то чего терять.

И л ь я. Промашку дал. Сам теперь вижу. Вот и каюсь.

С в е т л а н а. Ну так а я для тебя что могу сделать? Если знаешь, куда идти, как выбраться, скатертью дорога.

И л ь я (беспокойно). Куда идти — это ясно. А вот как идти, каким путем, в точности определить надобно. Наши-то, когда уходили и партизанский отряд собирали, они в лесу на болоте минировали все, где идти можно. Ни пешему, ни конному так запросто там теперь не пробраться. Есть там один проход, через который люди от них в село ходят. А где он, никому из наших неведомо. Знал о нем, конечно, Иван Панкратьевич, дед твой, поскольку лесник в лесу все знать должен, да и партизаны ему доверяли. А ноне забрали старого в комендатуру. Кто чего теперь сказать или показать может? Вот положение.

С в е т л а н а. Я тоже понятия не имею, не знаю ничего.

И л ь я. Ты-то, положим, знаешь, и правильно от всего отказываешься. Я понимаю. Но ежли ты с малолетства всю свою жизнь с дедом жила. Две последних зимы — это не в счет. Вместе с ним бедовала и по лесу ходила, не мог он не показать тебе теперь, на всякий случай, как отсюда уйти..

С в е т л а н а. А представь себе — не показал. И ничего удивительного… Не успела я приехать, на второй день — война. Когда мне было с ним беседы вести? Тут сразу одно к одному, сколько дел навалилось. Вон какие у меня каникулы в этом году получились.

И л ь я (уговаривая). Да ты не боись. Я ведь с тобой доверительно говорю. Уходить отсюда ты все равно будешь. И не имеешь ты права меня здесь бросить. Должен и я уйти.

С в е т л а н а. Вот еще новость! Не понимаю, чего ты пришел сюда глупости городить.

И л ь я. Да не сам я надумал прийти. Люди меня послали. Поручение есть.

С в е т л а н а. Люди! Какие люди?

И л ь я. А этого сказать не имею права. Я вообще тебе говорить ничего не должен, но уж раз так получилось… (Боязливо оглядывается по сторонам.) Ты накинь-ка крючок на дверь. Оно поспокойнее будет.

Светлана, недоумевая, запирает дверь. Илья берет чемодан, кладет его на стол, приоткрывает крышку.

А теперь смотри…

С в е т л а н а (заглянув в чемодан). Деньги!

И л ь я. Они самые. Я тебе сказал: жених с приданым.

С в е т л а н а. Да сколько же их здесь?

И л ь я (хвастливо). А всех нам с тобой и за день не сосчитать.

С в е т л а н а (снова заглянув в чемодан). Ой, и верно. В пачках. Крупные все.

И л ь я. С мелочью-то чего возиться.

С в е т л а н а. Откуда у тебя столько денег?

И л ь я. Если я скажу, что заработал их в колхозе, ты вряд ли поверишь. А наворовать столько тоже надо уметь.

С в е т л а н а (всплеснув руками). Чемодан денег!

И л ь я. Здорово, а? Вот давай махнем куда-нибудь, да и заживем как в сказке. Чем я не жених? Ты свой спортивный институт кончишь, училкой будешь. Жалованья — курам на смех. А я хозяйственный, все знают, что-нибудь да соображу. Видала, какой я себе пятистенок под крышу подвел? Только не знаю, при какой власти теперь его доделывать буду.

С в е т л а н а. Какая еще может быть власть? Одна у нас. Эти шмогляки разве удержатся?

И л ь я. Кто их знает. Всякая власть от бога. Так ведь люди говорили.

С в е т л а н а. Ну вот божественность-то тебе совсем не идет.

И л ь я. А я не знаю, что идет, а что нет. За модой не гонюсь. Вот, по-моему, деньги — это всегда модно. С таким вон капиталом на все поплевывать можно, все и всех купить.

С в е т л а н а. Всех-то не купишь, пожалуй.

И л ь я. Можно. Только опять же совесть не позволяет. Потому как деньги эти не мои, врать не стану. И ни одной копейки из них я себе взять не имею права. Это точно.

С в е т л а н а (удивленно). Тогда чьи же они?

И л ь я. Тут целая история. (Садится на лавку.) Если помнишь, была у нас в Мережье сберегательная касса. Я, правда, там денег не держал, не признавал это дело. А люди держали, и, как видишь, немало. Район у нас обширный, богатый. Вот когда война тут загрохотала, стали все вывозить, схватились и за эту сберкассу. А кассир Павел Кузьмич на воскресенье отправился к свояченице в Улимовку, да и занемог там. Худо с сердцем, рукой не шевельнет. Поехали к нему: дай ключ от сейфа, деньги вывезти надо. А он говорит: не дам, не имею права. Тут пока туда-сюда, сельсовет да милиция акт составляли, чтобы он ключ отдал, Мережье наше Гитлер занял. Опоздали, значит, с деньгами. Ну, добрые люди сложили их в чемодан, и исчез он тогда, будто в воздухе растворился. Немцы потом спрашивали: мол, куда деньги дели? Видно, стукнул им кто-то. Отвечали разное, будто их вывезли или сгорели они где-то. Слухи-то всякие ходили. И никто не выдал надежное место, где они лежали. Но вот, после взрыва склада, пошли на селе повальные обыски и держать деньги там стало опасно. Вот и доверили мне доставить чемодан в партизанский отряд. Видишь, какой тяжелый? Бабе его и не снести.

С в е т л а н а. Значит, вон зачем ты ко мне пришел!

И л ь я. Именно. Должна ты подсобить людям общественное дело исполнить.

С в е т л а н а. А ты подумал, как я уйду и старика своего брошу?

И л ь я. Сама его вызволить ты не в состоянии. Его в селе уже нет. Люди видели, как гестапа увезла его куда-то. И коли он жив и узнает, что ты в безопасности, ему спокойнее будет. Да и наши ему скорей, чем ты, помощь оказать могут. Надо теперь им сказать. А кто это сделает?

Пауза.

С в е т л а н а (поразмыслив). Ты верно понял. Уйти я должна. И дед на этом настаивал. Только, если он вернется и меня не найдет, кто ему чего объяснит? Он тут с ума сойдет.

И л ь я. Записку оставь: так, мол, и так, меня не ищи и все. Да что тебя нет, на селе все равно знать будут. И сарафанная почта к нему даже туда донести может.

С в е т л а н а. Да, пожалуй. (Достает из сложенных вещей блокнот и карандаш, садится писать.) Значит, так: «Деда!» Нет: «Дорогой деда! Меня не ищи, я сделала, как надо. Береги себя. Светлана». (Илье.) Правильно?

И л ь я. Чего еще? Все понятно будет.

Раздастся осторожный стук в дверь. Светлана прячет записку в карман.

С в е т л а н а (шепотом). Слышишь? Стучат вроде… Кто бы это, а?

И л ь я. Не знаю. Ты ждешь кого?

С в е т л а н а. Нет.

Илья быстро снимает чемодан со стола, задвигает под кровать, прячется за занавеску.

(Подходит к двери.) Кого нужно?

А н т о н. Открой, Света! Это я, Антон.

Светлана отпирает дверь. Входит  А н т о н  Д е р г а ч е в, плечистый, русоволосый. По натуре порывистый, увлекающийся. Одет он в модный по тем временам светлый плащ.

С в е т л а н а. Ты что это вдруг?..

А н т о н. У тебя здесь как, тихо все?

С в е т л а н а. Ну да.

А н т о н. Тогда погоди. Я мигом… (Выскальзывает за дверь.)

Из-за занавески появляется  И л ь я.

И л ь я. Чего он?

С в е т л а н а. Не знаю. Может, по делу пришел. Вернется сейчас.

И л ь я (настороженно). Ненадежный тип. У фрицев ошивается. Как бы не навел кого. Ты его побыстрей спровадь.

С в е т л а н а. Ладно. (Прислушиваясь.) Вот он, кажется, идет.

Илья опять скрывается за занавеской. Входит  А н т о н. За плечами у него огромный рюкзак, в руке сверток.

Антон поворачивается спиной к столу, сваливает на него рюкзак, сверток кладет рядом.

А н т о н. Фу, устал! (Садится на лавку.) Не могу много ходить, ну что ты будешь делать? Вон по лесу чуть ли не бежать пришлось.

С в е т л а н а. Что за спешка?

А н т о н. Боялся тебя не застать. Нельзя тебе здесь больше оставаться. Как они еще тебя не схватили, просто удивляюсь. Уходи сейчас же. Иван Панкратьевич ничего им не сказал. Это ясно.

С в е т л а н а. А где он?

А н т о н. Не знаю. Но ты или сама в лес уходи, или покажи мне, где через минное поле перебраться можно.

С в е т л а н а. Да ты что, в самом деле! Вот еще придумал.

А н т о н. Я не могу терять времени. Если ты не сделаешь этого, я должен идти сам. Ты же не хочешь, чтобы я насмерть подорвался?

С в е т л а н а. Ничего я не знаю. Что ты от меня требуешь? Или я проводник какой?

А н т о н. Этот рюкзак я должен срочно переправить к нашим. Понимаешь?

С в е т л а н а. Что в нем такое?

А н т о н. Деньги.

С в е т л а н а (не веря). Деньги?!

А н т о н. Да. Мережьевская сберкасса. Не успели вывезти.

Пауза.

С в е т л а н а. Вот это да…

А н т о н. А тебе что, Иван Панкратьевич разве не говорил?

С в е т л а н а. Он говорил: может, человек принесет деньги, чтобы я взяла. А какие, много ли, не сказал. Я думала — долг, наверное, рублей двадцать или сколько…

А н т о н (с улыбкой). Тут не двадцать. Вон смотри… (Развязывает тесемку рюкзака, предлагает взглянуть.)

С в е т л а н а. Полный мешок! (Потрогав сверток.) И здесь тоже?..

А н т о н. Да нет. Мыло, бритва, фуфайка. Не могу я тут больше… Сенцов, председатель колхоза, говорил: «Ты, Антон, нашей опорой остаешься. Мы тебе верим». А какая я опора? Не сегодня завтра в Германию на работы угонят.

С в е т л а н а. Откуда ты взял эти деньги?

А н т о н. Сейчас я не буду тебе говорить. Тут ведь еще всякое произойти может. Но ты должна мне помочь переправить их. Больше мне обратиться не к кому. Пойми, деньги эти народные, государства нашего, трудовых людей. Их по крохам копили, кто на старость себе, кто на свадьбу. Может, бабка какая на похороны откладывала. В них и радость и горе. Нельзя, чтобы такие деньги пропали или враг их забрал. Кто жульничает, спекулирует, денег в сберкассу не кладет.

С в е т л а н а (не выдержав). Да что вы мне тут голову дурите! Сберкасса, сберкасса… Вон она в чемодане лежит, твоя сберкасса. Илья, иди сюда!

Из-за занавески выходит Илья.

Пауза.

А н т о н (с улыбкой). Ха! Веселенькое дело. Ухажер спрятался за занавеску! (Илье.) Закурить у тебя будет?

И л ь я. Найдем.

А н т о н (берет папиросу, закуривает). «Звездочка»! Немецкими ты еще не разжился?

И л ь я. Мы свои курим. Не как некоторые. (Тоже закуривает.)

А н т о н. Так что это за чемодан тут у вас?

С в е т л а н а. А вон полюбуйся. (Показывает.)

Антон подходит к кровати, выдвигает чемодан, достает из него пачку денег, рассматривает, кладет назад, снова садится у стола.

А н т о н. Занятно. И откуда же такой подарочек получен?

И л ь я. А вот этого тебе знать не положено.

А н т о н. Ну, допустим.

С в е т л а н а (резко). Вы можете мне толком объяснить, сколько у нас в Мережье было сберегательных касс?

А н т о н. Одна. Это все знают.

С в е т л а н а (Илье). А ты что скажешь?

И л ь я. Я тоже одну видел.

С в е т л а н а. Так. Сберкасса у нас одна, а денег двое. Откуда же тогда это взялось?

А н т о н. Чудеса да и только.

И л ь я. Тут серьезно прикинуть не мешает.

С в е т л а н а. Правильно. Вот я и хочу уяснить, как это могло получиться.

Пауза.

А н т о н. Одни деньги наверняка из нашей сберкассы, а вот другие…

С в е т л а н а. Ты хочешь сказать, что одни настоящие, а другие, значит, подложные, что ли?

А н т о н. Выходит, так. Немцы-то липовые документы и деньги вовсю печатать могут. Вон листовок и плакатов сколько навезли. Им это раз плюнуть.

И л ь я (не утерпев). Вот у тебя, Тоша, фальшивые деньги и есть.

А н т о н. Это еще доказать надо.

И л ь я (уверенно). А чего тут доказывать! Когда деньги из сейфа вынули и хотели их спрятать, куда их положили?

С в е т л а н а. В чемодан, да?

И л ь я. Вот именно. (Антону.) А у тебя они в чем?

А н т о н. Мне говорили, их потом переложить пришлось. Чемодан-то был очень заметным, его искали. Нельзя было их там держать.

С в е т л а н а. Разумное объяснение.

И л ь я. Теперь-то все сказать можно.

С в е т л а н а. Если кому-то из вас дали поручение принести фальшивые деньги, зачем это сделано?

А н т о н. Можно нести и не знать, какие они. Я посмотрел, у него в чемодане деньги такие же, как в рюкзаке.

И л ь я. Как это не знать? Один человек другому столько фальшивых денег случайно не даст. Не делают так люди хорошие.

С в е т л а н а. Правильно. И если это сделано сознательно, значит, кто-то хочет обманным путем чего-то добиться.

И л ь я. Да. Вот и смекай.

С в е т л а н а. Вы что же думаете: темной ночью, через минированную зону, через лес и болото я поведу с собой врага?

Пауза.

А н т о н. Тут что-то решать надо.

С в е т л а н а. Попробуй реши, легко сказать. (Делает несколько шагов.) Как тут разобраться? Выросли мы в одном селе, в одно время, в одну школу ходили. Одна у всех власть была, Советская власть. Так кто же у нас фашистским прихвостнем стал? Нашелся такой?

А н т о н. Одна жизнь, одна школа, а люди разные, и судьбы у всех разные. Ты вон в институт поступила, а Илья дальше кладовщика не пошел. Судьба!

И л ь я. Подумаешь! Еще неизвестно, что лучше: опытный кладовщик или хреновый механизатор. Не больно-то форси.

С в е т л а н а (с улыбкой). Ты на него не обижайся. Он еще в школе пофорсить любил. А помнишь, Антон, как ты в классе хотел за мной приударить и объяснился в стихах: «Ты всегда мне желанна, моя пташка Светлана»? Девчонки узнали и написали на доске: Гущина плюс Дергачев равняется любовь. Я тогда ужасно переживала и даже ревела.

А н т о н. Тем более что любви-то не было.

С в е т л а н а. Ты потом Катькой Смагиной увлекся. Встречаешься с ней?

А н т о н. Нет. Не получилось.

И л ь я. Бабник! Что с него взять.

А н т о н. А тебя в школе ребята лупили, чтобы ты учительнице не ябедничал. Забыл?

С в е т л а н а. Вечер встречи школьных друзей.

И л ь я. Он на гулянках за каждой юбкой бегал.

С в е т л а н а. Ну не совсем уж так. Ты ведь еще частушки сочинял, помнишь, Антон?

А н т о н. А как же. Было дело. (Озорно поет.) «Как у нас Зуёв Илья делал деньги из гнилья. Нет в колхозе кулаков, а Илья наш кто таков? О-о-ох!»

И л ь я. Глядите, пожалуйста! Придумал паскудство и доволен. И не складно опять же. Не Зуёв я, а Зу́ев.

А н т о н. А картошкой гнилой торговать это тоже я придумал? Ее на корм свиньям привезли. Так он выкупил и на рынке втридорога перепродал. Вот теперь хоромину и возводит. На черта тебе второй дом, если у тебя, кроме сеструхи, никого нет?

И л ь я. Скажи на милость! Как ему зависть глаза колет. Ты меня картошкой не попрекай. Ты лучше скажи, за что тебя из комсомола поперли.

С в е т л а н а. Как так?

И л ь я. Нонешней зимой. Ты-то ведь теперь в городе живешь, не знаешь.

Пауза.

А н т о н (смутившись). Ну было дело.

И л ь я. Это же надо учинить. Мережьевские ребята на канашовских с дрекольем пошли.

А н т о н (морщась). Да ну, что он мелет, что он мелет!

И л ь я. То, что все знают.

А н т о н. Мы их проучить хотели. Они наших ребят на мосту подкараулили и избили, чтобы к их девчонкам не ходили.

И л ь я. Вот и проучили сами себя. Там двое в больницу попали, а нашим судимости припаяли.

А н т о н. Три месяца условно.

И л ь я. Сколько бы ни было. Из комсомола турнули.

А н т о н. Меня исключили, а тебя туда никогда бы и не взяли.

И л ь я. Я к ним не просился, я сам по себе.

С в е т л а н а (Антону). Почему ты не в армии теперь?

А н т о н. Плоскостопие нашли. Ходить много не могу.

И л ь я. Ходить не может, только драться здоров.

А н т о н. Я не как ты. При мобилизации на гумне не прятался.

И л ь я. Если я на крестинах выпил да меня не нашли, так не моя в том вина. Вот иду теперь в партизанский отряд вступить. Такая у меня совесть.

А н т о н. А в немецкую комендатуру ты тоже по совести ходишь?

И л ь я. Вызывали, вот и ходил. Туда многих вызывают. Меня про деньги спрашивали, да, как видишь, ничего я им не сказал. Но хочу, между прочим, спросить: какое ты к фрицам отношение имеешь?

А н т о н. Никакого. Что за вопрос?

И л ь я. А вот этот плащик в сельпо у нас купил или как?

С в е т л а н а. Отличная вещь, я и то заметила.

И л ь я. Небось недешево стоит. Дай-ка я его на себе погляжу.

А н т о н. Пожалуйста. (Снимает плащ.)

Илья разглядывает и надевает его.

И л ь я. Он и мне впору. Могу настоящую цену дать.

А н т о н. Не продается. Я такой плащ в кино у артиста Марка Бернеса видел, а потом вот случайно приобрел. Собственно, а к чему ты все клонишь?

И л ь я. А к тому, что таких плащей у нас не продавали.

А н т о н. Ну и что. Я сменял его. Все теперь чего-то меняют или торгуют.

И л ь я. Ах, сменял! У кого же это именно, разреши полюбопытствовать?

А н т о н. Ну… ну у фрица одного. Он мне сам предложил.

И л ь я. Значит, у немцев все-таки, у оккупантов. И на что же тебе его там сменять удалось?

А н т о н (нервничая). Я… я, кажется, ему самогону дал. Пусть он зальется им и подохнет скорее.

И л ь я. И опять же ты, Тоша, врешь. Не пьют они нашего самогону, не уважают. Они свое вино привезли, шнапс называется.

С в е т л а н а (сухо). Да. Тут ты, Антон, видно, что-то подзабыл.

А н т о н (взволнованно). Да ничего я не забыл. По правде сказать, я этот плащ на золотое кольцо выменял. Бабка Степанида, когда помирала, мне в наследство оставила. А на что оно мне? Жениться сейчас не собираюсь, не время. Просто говорить не хотелось. Вот, скажут, бабкину память не уберег.

И л ь я. Золото на тряпку сменял. Пустой человек. Барахольщик!

А н т о н. Ну ты, поаккуратней…

И л ь я. А что? Вот таких сейчас и ищут, кого откуда выгнали, кто при Советской власти судимости имел да на разные там финтифлюшки падок. Полицаев из таких и набирают.

А н т о н (вскакивает). Да ты что, в самом деле!

С в е т л а н а. Бросьте вы тут грязное белье друг другу перемывать. Нашли время. Вон на дворе ночь спускается.

Пауза.

А н т о н. Что же теперь делать будем?

С в е т л а н а. Не знаю. Стою я между вами, как на минном поле, через которое идти придется. Ни вправо шагнуть нельзя, ни влево податься. Идти нужно, а ошибиться нельзя.

И л ь я. Сейчас вся жизнь такая. Оступился — и каюк.

Пауза.

А н т о н (решительно посмотрев на Илью). Ну ладно. Ты где деньги брал?

И л ь я. Где брал, там их уже нет. А ты от кого получил?

А н т о н (сжав кулаки). Давай выйдем, поговорим.

И л ь я. Давай.

А н т о н. Ты извини, Светлана. Тут мужской разговор.

Антон и Илья выходят из избы. Светлана подбегает к чемодану, достает денежную купюру, потом точно такую же вынимает из рюкзака.

С в е т л а н а. Как тут разобраться? Кто из них продался? Неужели Антон?.. Или, может, Илья?.. А где доказательства? (Рассматривает деньги на свет.) Одинаковые. Ничего не скажешь. (Беспомощно опустив руки, смотрит на стол, потом трогает сверток, начиная что-то понимать.)

За окном раздается выстрел.

Что это? (Быстро положив деньги на место, замирает в ожидании.)

Дверь в избу медленно открывается, показывается спина в светлом плаще. Это  И л ь я. Он воровато озирается по сторонам.

(В испуге.) А где Антон?

И л ь я. Он… он ушел.

С в е т л а н а (кричит). Врешь! Я слышала… Что ты с ним сделал?

И л ь я (подбегает к ней, истерически оправдывается). Он сволочь! Продажная шкура! Душегуб! Он… он убить меня хотел. Вот, пистолет… (Достает из кармана плаща, показывает.) Ему немцы дали. «Вальтер» называется. Он задумал меня порешить. Мы боролись. Я не хотел его убивать. Так получилось. (Прячет пистолет в карман.)

С в е т л а н а (в ужасе). Антон, Антон…

И л ь я (лихорадочно). Я говорил, он с фрицами снюхался. Сам мне предложил сейчас к ним переходить. Сказал, что его послали дорогу к партизанам вызнать, не дать тебе ускользнуть. Бежать надо не медля. Сюда полицаи идут.

С в е т л а н а (решительно). Давай живо собирайся!

Илья берет чемодан с деньгами, защелкивает замки, несет его к двери. Светлана достает из кармана записку, которую она написала деду, кладет на кровать.

И л ь я. Сейчас уже в двух шагах ничего не видать. Можно идти.

С в е т л а н а. Ты что, в таком балахоне по лесу шагать собираешься? Хочешь, чтобы немецкие патрули за километр тебя засекли?

И л ь я. Ночью холодно будет.

С в е т л а н а. Ничего, перебьешься. (Снимает со стены ружье, кладет на кровать. Затем снимает стеганку, бросает Илье.) На вот, надень.

Илья снимает плащ, кладет на стол, надевает стеганку. Потом хочет взять плащ и видит наведенные дула ружья.

И л ь я. Ты… ты что?!

С в е т л а н а (резко). Назад! Отойди назад! Кому я говорю! Повернись к стене. Руки, руки подними!

Илья в страхе отступает, послушно выполняя команду. Светлана подходит к столу, достает из кармана плаща пистолет, взводит затвор и отставляет ружье в сторону.

И л ь я. Брось, брось это баловство! Ты что задумала?

С в е т л а н а (не опуская пистолета). Я давно догадывалась, кто ты есть. Гитлеровским холуем решил стать, справный хозяин! У нас тебе всего мало было.

И л ь я (дрожит). Да что ты? С чего ты взяла?

С в е т л а н а. Я видела, как смело ты здесь появился. Это Антону надо было опасаться слежки или засады. Хозяева послали тебя с подложными деньгами, чтобы ты узнал ход в партизанский лагерь и потом привел туда карательный отряд. Поэтому они и не схватили меня, не арестовали, как деда.

И л ь я. Я… я уйти хотел. Я туда, к нашим пробирался. (Пытается опустить руки.)

С в е т л а н а (резко). Руки.

Илья снова поднимает руки.

Ты пробирался как диверсант. Даже личных вещей с собой не имел. (Подвинула на столе сверток Антона.) Уверен был, что купил билет в оба конца и сможешь запросто вернуться. Но ты просчитался. Я разгадала твой маневр.

И л ь я. Я не брал, чтобы легче было идти.

С в е т л а н а. Теперь не отвертишься. И Антона ты убил потому, что он разоблачил тебя. Антон погиб по легкомыслию, но он был честным парнем. (С досадой.) Как это я не подумала, что у тебя оружие есть, когда вы выходили.

И л ь я. Он на меня первый напал. Он хотел меня задушить.

С в е т л а н а. Еще бы! Это же ты ему предательство предложил, а не он тебе. Да ты бы и меня в лесу на тот свет мигом отправил, как только выведал нужные сведения. Но теперь все. Твоя песенка спета. Забирай деньги!

Илья наклоняется к чемодану. Светлана кладет пистолет на край стола, берет платок, повязывает его на голову. Это не ускользает от Ильи. Сделав отчаянный прыжок, он хватает ружье, наводит его на Светлану.

И л ь я (торжествующе). Руки! Держи руки вверх!

Светлана инстинктивно остается стоять с поднятыми руками.

Что, полная перемена вышла? Не подфартило маленько! Ты не хотела мне тропку в лесной чащобе показать, как гиблое место обойти, через топи, да через мины переступить. Но я тебя неволить не буду, нет. Ты туда не пойдешь. А пойдешь вот со мной к группенштурмфюреру, господину Зиберту. И ему все скажешь и покажешь. Он умеет разговаривать с такими, как ты. Крышка вам пришла. Мы ноне хозяевами будем. Мы вас в бараний рог…

С в е т л а н а (зло перебивая). Да хватит тебе изгиляться! Ишь раскудахтался. (Спокойно опускает руки.)

И л ь я (срывающимся голосом). Подними руки! Я стреляю, стреляю!

С в е т л а н а. Из чего стрелять будешь, лапоть? Что я, дура, заряженное ружье тебе дать?

Илья рывком «переламывает» ружье, видит пустые стволы. Светлана направляет на него пистолет.

А теперь слушай меня внимательно, повторять не стану. Пойдешь впереди, в десяти шагах. Я буду говорить, как идти. Захочешь в сторону взять, пеняй на себя: мины и болото. Спасать тебя не собираюсь. Назад повернуть вздумаешь, получишь пулю. Я тебя щадить не намерена, как ты не пощадил Антона. И не жди, что я промахнусь. Месяц назад, на кафедре военного дела, я сдавала зачет по стендовой стрельбе. Могу сдать его еще раз. Бери чемодан! Рюкзак тоже бери. Ничего, ты, мужик здоровый, сдюжишь.

И л ь я. Там фальшивые деньги!

С в е т л а н а. А наши разберутся, где фальшивые, где какие. Пошли! И без глупостей у меня, слышишь! Без глупостей…

Илья надевает на плечи рюкзак, берет чемодан, тяжелыми шагами выходит из избы. Светлана с пистолетом в руке идет за ним.

З а н а в е с

ПЕРВАЯ КРАСАВИЦА

Комедия в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

И н г а }

К и р и л л }

В а л е р и й }

К а п а (К а п л я) } рабочие завода.

А н т о н  Р о м а н о в и ч — мастер.

О ф и ц и а н т.

С правой стороны сцены небольшая отгороженная металлическими сетками конторка сборочного цеха завода «Электра». Здесь стоит стол, несколько канцелярских стульев. У правой стены — высокий некрашеный стеллаж, заставленный матовыми прямоугольниками телевизионных кинескопов и еще какими-то приборами, с которых свисают змейки цветных проводов. На другой стене — сложная паутина схем электронной аппаратуры.

Сейчас обеденный перерыв, в цехе тихо, пустынно. Только мастер  А н т о н  Р о м а н о в и ч  и сборщики  К и р и л л,  В а л е р и й  и  К а п а  не ушли в столовую. Одетые в белые халаты, они напоминают врачебный консилиум, готовый принять важное решение у постели больного. Все сидят за столом.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Подобьем итог. Что мы имеем на сегодняшний день?

К и р и л л. Первым делом прогул, то есть отсутствие без уважительной причины на работе, в понедельник, нашего преподобного Валерия. И второе — партия брака на монтаже у Капли, простите, Капитолины.

В а л е р и й. К этому не забудь добавить свое собственное заявление об уходе с завода.

К а п а. Вот именно.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Ты погоди. Высказываться потом будешь. Оправдываться тоже.

К а п а. А я не собираюсь.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. И это называется молодежная бригада. Сразу славу на весь завод отгрохали. Я спрашиваю, что же это такое, а?

В а л е р и й. Чепе! Что поделаешь, если расшифровать по-нашему — такова жизнь.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Ты мне брось. Такова жизнь. Фаталист нашелся. Я спрашиваю, у тебя какая причина всего этого?

В а л е р и й. У меня?

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Да. Хотя бы у тебя.

В а л е р и й. У меня — личная. На почве скверного характера и некоторого невезения в жизни, так сказать. Но я хочу уточнить, что это было в воскресенье. Завод, я считаю, тут ни при чем. И вообще, я тоже не хочу в этой бригаде оставаться.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Вот, пожалуйста. В воскресный день его по заслугам снимают с корабля. Потом он не выходит на работу, и все должны на это спокойно смотреть.

В а л е р и й. Нет, я не говорю, что это хорошо. Виноват. Бывает. Но другого объяснения дать не могу. К тому же с парохода не одного меня снимали.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Нашел утешение. Я знаю, что отличились оба. Друзья-рационализаторы сообща проявили инициативу. Это как, тоже прикажете в копилку достижений цеха внести?

К и р и л л. Можно оставить на личном счету у каждого.

А н т о н  Р о м а н о в и ч (горько). Оставить у каждого. Вы же душой бригады были. Опытные ребята. Я понимаю, кто из школы вчера пришел. Вон Феликс, Анюта, Инга. С ними и разговор другой.

К а п а. А по-моему, со всех одинаковый спрос должен быть. Нечего любимчиков разводить.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Подожди других обсуждать. Ты лучше скажи, отчего у тебя брак пошел?

К а п а. От нервности, известное дело. От расстройства. Я ведь тоже присутствовала.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Ишь какая чувствительная.

К а п а. А как же.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Для меня ясно одно: такие происшествия случайно не бывают. Так или иначе, мы должны выяснить, кто здесь виноват, и строго с него спросить. Ты, Кирилл, можешь объяснить свое поведение? Почему ты поскандалил с Валерием и теперь решил уйти с завода?

К и р и л л (в замешательстве). Я? Я тоже по личным мотивам. Мы ведь с ним и раньше, бывало, спорили. Вот из-за наладки генератора как-то, помните? Ну, здесь, конечно, разные мелочи помогли. А с завода я давно решил уйти. Я в другое спортивное общество хочу податься, и они сказали, что я должен в их системе работать.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Как это просто выходит!

К а п а (не выдержав). Да бросьте. Врут они все. Из-за нее, из-за куклы этой, все произошло. Вспомните, когда ее не было, как мы хорошо жили, дружно. (Всхлипывает.)

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Ну вот, еще не легче.

К и р и л л. Наша Капля пошла растекаться.

К а п а. Да, Капля, Капля. Привыкли? Ну и что ж, что я маленькая. А вам накрученную фифу подавай. Пижоны!

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Э… Да тут вон какие детали пошли! (Успокаивает.) Капитолина! Как тебе не стыдно, перестань сейчас же.

В а л е р и й. Не обращайте внимания. У нее глаза водопроводные, это все знают.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Я бы на твоем месте так не говорил. Вы ведь, кажется, дружите?

В а л е р и й (смущенно, пожав плечами). Как все.

К а п а (вытирая глаза рукой). Никто у нас теперь не дружит. И всем на все начихать. Как пришла в бригаду эта Инга, все развалилось.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Вот тебе и на! Да что же она такое страшное делает? Работает-то она хорошо.

К а п а. Ну и пусть работает. Зато другие из-за нее работать не могут.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Ты говори ясно, что с ней такое.

В а л е р и й (иронически). Да уж она скажет.

К а п а. А я и скажу… скажу… (Опять начинает всхлипывать.) Она… она… кра-си-ва-я.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Вот тебе и объяснила. Кирилл, ты можешь что-нибудь понять?

К и р и л л. По-моему, очередной бред нашей крошки.

К а п а (порывисто вскакивает). Бред! Да? А чего тогда вы с Валерой все время за ней по пятам увиваетесь?

К и р и л л. Видишь ли, милочка, если у тебя с Валерием произошел какой-то раскол или он тебя оставил, так другие вряд ли имеют к этому отношение.

К а п а. Ах, ты хочешь сказать, что ты святой, что ты об этой истории ничего не знаешь? Ну так я объясню, что у нас происходит. Я все знаю.

В а л е р и й. Антон Романович, неужели вас это интересует? По-моему, зря время теряем.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Нет, почему же, Капитолина имеет право сказать свое слово. (Капе.) Ты давай, только покороче.

Кирилл и Валерий переглянулись, выражая полнейшее равнодушие. Капа решительно встает из-за стола.

К а п а. Значит, так. Пришла к нам из школы эта красотка.

В а л е р и й (с пафосом). Она была такая красивая, что на нее оборачивались даже лошади.

К а п а (зло). Ты имеешь в виду, вероятно, себя.

А н т о н  Р о м а н о в и ч (стучит карандашом по столу). Не будем отвлекаться.

К а п а. Так вот. Только она пройдет по цеху, все ребята начинают пялить на нее глаза.

К и р и л л. Вот видишь, сама говоришь — все. Значит, ничего особенного для нашего случая здесь нет.

К а п а. Нет, есть. Почему это, когда она своим ангельским голоском начинает пищать, что у нее непонятно куда по схеме идут концы, то наш Валера бросается к ней на помощь, забывая выключить паяльник, и устраивает на столе пожар?

В а л е р и й. Антон Романович! Ну это же несерьезно. Обычная рассеянность. Мы в бригаде помогаем друг другу.

К а п а. А давно ли аккуратный Валера стал таким рассеянным? Вы не знаете? А я знаю. С тех самых пор.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Ладно. Ты давай что-нибудь по существу.

К а п а. Вам этого мало? Хорошо. Все знают, что Кира и Валера с каждой получки откладывали деньги, чтобы купить по мотороллеру. И вот, через три дня после ее прихода в цех, Кирилл появляется с новеньким фотоаппаратом. «Кирилл! Откуда у тебя деньги?» — спрашивает Валера. «Старик, пришлось разбазарить одно колесо. Надоело ждать», — отвечает Кирилл. И вы думаете, зачем ему понадобился аппарат? Он стал поминутно щелкать, снимать эту самую Ингу.

К и р и л л. Совершеннейшая чепуха. Я что, тебя не фотографировал? И Антона Романовича тоже. Помните?

К а п а. Да! А сколько раз кого?

К и р и л л. А ты ходила и высчитывала?

К а п а. Да уж, поинтересовалась. (Делает несколько решительных шагов, останавливается.) Наконец воскресный выезд за город. Сколько раз мы решали провести коллективный день отдыха, но все время он почему-то срывался, подключалось мало народу. И вот поручили провести запись на эту прогулку Инге. Что вы думаете? Записываются все, кто никогда даже в кино коллективно не ходил.

К и р и л л. Значит, у нее великолепные организаторские способности.

К а п а. Способности у нее есть. Только надо еще посмотреть, какие. Вот ты, например, тоже сказал сначала, что не поедешь. Баскетбол и всякое такое.

К и р и л л. Да. Но потом тренировку перенесли.

К а п а. Так сразу вдруг перенесли. А почему это Валера, который заявил, что к нему домой приедут родственники и поэтому он не сможет быть со всеми, потом оказался на пароходе?

В а л е р и й. Родственники не приехали. А почему это ты, которая в воскресенье хотела пойти в зоосад, тоже объявилась на пароходе? Шла бы в свой зоосад. Там как раз одного крокодила не хватает.

К а п а. Вот видите, видите. Я же говорила. (Начинает реветь.) Ра-ра-раз ко мне та-а-кое… отношение, я у-уйду с завода.

А н т о н  Р о м а н о в и ч (сокрушенно качает головой). Хватит, Капитолина, хватит. Смотри, все наряды замусолила. (Отбирает у нее бумаги.) Ну просто дети. Соски вам надо всем. Вот что. Идите быстро в столовую, а то перерыв кончится. Потом вернетесь сюда. Я должен еще с Ингой поговорить. Раз она была организатором поездки, пусть скажет, как это было.

Молодежь уходит. Мастер встает из-за стола, подходит к двери в цех, кричит:

Горелкин! Скажи Инге, чтобы зашла ко мне.

В ответ ему слышится собачий лай.

Что такое?

В дверях появляется  И н г а. Она действительно очень красивая девушка. Держится просто, но с некоторым задором. На руках у Инги лохматый щенок.

И н г а. Простите, Антон Романович, вы меня? (Щенку.) Пуся, тихо!

А н т о н  Р о м а н о в и ч. А это что за зверинец?

И н г а. Он возле заводских ворот сидел. Да вы не бойтесь, я его домой заберу. Подкинули, наверное.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Я как раз собирался собаку сыскную вызывать, чтобы в нашей истории помогла разобраться.

И н г а. В какой истории? (Щенку, который начинает скулить.) Пуся, тихо. Иди посиди за дверью. (Относит щенка в цех, возвращается.) Разве у нас случилось какое-нибудь происшествие?

А н т о н  Р о м а н о в и ч. А тебе мало, если разваливается вся наша бригада?

И н г а. А чего она разваливается? Вот уж не знаю.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Эх, Инга. Ведь я же тебя предупреждал, когда ты к нам пришла. Говорил. Объяснял все.

И н г а. Антон Романович! Честное слово, я ни в чем не виновата. Я не знаю, о чем вы говорите.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Ну хорошо. Давай по порядку. Что у вас произошло в воскресенье на пароходе?

И н г а.. Да у меня ничего такого. Там ребята что-то между собой…

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Между собой и между тобой, я вот так слышал.

И н г а. Вот глупости. Интересно, кто это придумал?

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Дыма без огня не бывает. Можешь ты мне спокойно, чистосердечно нарисовать полную картину?

«Гав… гав… гав…» — доносится из-за двери.

И н г а. Пуся, тихо! (Нервно теребит платок.) Я могу рассказать то, что видела сама.

Входят  К и р и л л,  В а л е р и й  и  К а п а.

Если… если мне не будут мешать.

А н т о н  Р о м а н о в и ч (обернулся). Я вас пока еще не звал.

К а п а. А мы решили в столовую не ходить. Купили молока.

К и р и л л. Мешать мы вам не собираемся, но имеем право знать, кого из нас считают виновным. Незачем играть в прятки.

В а л е р и й. Да. Надо поставить точку над и.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Хорошо. Пусть будет по-вашему. Рассказывай, Инга.

И н г а. Я не знаю, кому это пришло в голову, будто у меня выдающиеся организаторские способности. Я их сама никогда не замечала, но мне вдруг поручили записать желающих поехать в воскресенье на пароходе. Их оказалось довольно много. А на корабль пришло еще больше.

В а л е р и й. Просто тебе никто не мог отказать.

И н г а. Хм, ты так думаешь? Вот не знала. Но не в этом дело. Главное, что воскресенье выдалось теплое, солнечное. Поездка должна была быть на редкость удачной. Когда я пришла на пароход, то поднялась на вторую палубу и увидела там наших.

По мере того как Инга начинает рассказывать, правая сторона сцены затемняется. Актеры быстро снимают халаты при переходе в новую декорацию, а возвращаясь в конторку, надевают их. Освещается декорация на левой стороне. Это часть верхней прогулочной палубы пассажирского теплохода «Ломоносов». Название теплохода мы видим и на корме шлюпки, которая висит над палубой, и на спасательном круге, прикрепленном к борту. За бортом — воды реки, береговые створы, навигационные вехи, обычный сельский пейзаж. Палуба служит не только для прогулок. На ней стоят покрытые белыми скатертями столики, стулья с железными ножками — кафе на открытом воздухе.

И н г а  и  В а л е р и й  появляются на разных концах палубы и идут навстречу друг другу.

В а л е р и й. О, Инга, привет! Я чуть было не принял всерьез твои слова, будто ты не можешь поехать.

И н г а. У меня были на то причины.

В а л е р и й. Еще бы! Я понимаю. Слушай, этот Кирка, этот бурбон с фотоаппаратом, по-моему, просто не дает тебе прохода.

И н г а. Ты тоже заметил?

В а л е р и й. Полный кретин. Он не понимает, что производственные отношения это одно, а личные симпатии — совсем другое.

И н г а. Хорошо, что хоть ты это понимаешь.

В а л е р и й. Ну что ты! У нас ведь с тобой, можно сказать, уже старая дружба!

И н г а. Как же, в детский садик вместе ходили.

В а л е р и й. Точно! Правда, ты, по-моему, до сих пор не можешь простить мне, что я потерял твой голубой совочек.

И н г а (со смехом). Ты знаешь, я его очень любила.

В а л е р и й. Наверное, эта история так сильно на меня подействовала, что с тех пор я слыву аккуратным человеком. Аккуратист Валера! И во всех сложных вопросах ты можешь полностью на меня положиться.

И н г а. Какое могущественное покровительство!

В а л е р и й. Ты напрасно смеешься. Могу доверить тебе также одну личную тайну.

И н г а. Какую же?

В а л е р и й. Со вторника я беру уроки игры на гитаре. Частным образом, разумеется.

И н г а. Что ты говоришь! И как подвигается?

В а л е р и й. Ничего. Освоил четыре аккорда. Это ведь не с фотоаппаратом забавляться. Я, конечно, стараюсь совместить и по части стихов. Представляешь? У нас на заводе может появиться свой песенник-менестрель. Теперь это модно.

И н г а. А стихи получаются?

В а л е р и й. Стихи хуже. Но я это дело еще подтяну. Представляешь, вчера полдня искал рифму на слово «Инга».

И н г а. Да ну! И как же ты… нашел?

В а л е р и й. Нет. Всякая белиберда в голову лезет. Но будь уверена, я что-нибудь придумаю. А насчет этого Кирки с его аппаратом у меня есть великолепный план.

Появляется  о ф и ц и а н т, помахивая салфеткой, передвигает стулья.

И н г а (с любопытством). Что же именно ты предлагаешь? Надеюсь, ты мне скажешь?

В а л е р и й. Да, конечно. Только сначала я должен сделать для нас маленькие приготовления. (Официанту.) Э… э, уважаемый! Я бы хотел забронировать этот столик на две персоны.

О ф и ц и а н т. Будете делать заказ?

В а л е р и й. Непременно. Значит, так. Что у нас там имеется высшего класса по части холодного и горячего?

О ф и ц и а н т. Салат «Транзитный» и котлеты «Освод».

В а л е р и й. «Транзитный»! Вот вкуснятина небось. Ну ладно, давайте все, что есть, по конвейеру. Да, не забудьте того самого… Понимаете?

О ф и ц и а н т. С наценочкой будет.

В а л е р и й (махнув рукой). А, где наша не пропадала. Вы тут накрывайте, мы скоро. (Инге.) Так вот, есть одна идейка. Понимаешь, когда Кирилл появится у тебя на горизонте… (Подхватывает Ингу под руку и, что-то объясняя, уходит с ней.)

Официант, посмотрев им вслед и почему-то пожав плечами, идет выполнять заказ. Затемнение. Освещается правая сторона сцены. Цеховая конторка. Все на тех же местах, как и перед началом предыдущей сцены.

В а л е р и й. Я протестую. Это необъективно. Здесь нет достоверности. Насчет гитары я пошутил. В самом деле, ну разве можно такую девушку, как Инга, увлечь какой-то там гитарой. Вы же понимаете, товарищи. К тому же официант все перепутал. Я хотел скромно выпить бутылку пива. Честное слово.

К а п а (в тон). Да, конечно, конечно.

В а л е р и й. И «полный кретин» про Кирилла сказал не я, а Инга. Я сказал про него по-французски — бурбон с фотоаппаратом.

К и р и л л. Прошу отметить, что за бурбона он свое уже получил и даже на следующий день не появлялся на работе.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Что же выходит? Отличился у нас только Валерий? А где были остальные?

К а п а. Они были там же. Это я точно знаю.

И н г а. Да. Я ведь рассказала только половину.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Мы должны знать все. Давай рассказывай дальше.

И н г а. Хорошо. Дальше я хочу рассказать, как это все выглядело со стороны. Я постараюсь быть объективной, но если я что-нибудь забуду, то сделаю это не по злому умыслу. Надеюсь, меня потом справедливо дополнят. (Выходит вперед.) Так вот, поговорив с Валерием, я вернулась на ту же самую палубу и увидела Кирилла. Вернее сказать, он меня увидел первым.

Снова затемнение, и часть предыдущей реплики слышится уже в темноте. Освещается знакомая нам прогулочная палуба теплохода на левой стороне сцены. И н г а  стоит возле борта, сзади подходит  К и р и л л, закрывает ей руками глаза. На плече у Кирилла фотоаппарат.

И н г а (вздрогнув). Он, кто это? Ребята! Хватит дурака валять!

К и р и л л (весело). Нельзя быть такой злюкой, Инга, да еще в воскресенье. (Отходит назад.) А ты сегодня нарядная, ну прямо королева. (Наводит на нее фотоаппарат.)

И н г а (отворачивается). Опять! Я же тебе сказала. (Хочет уйти.)

К и р и л л. Ну, не буду, не буду.

И н г а. Просто удивляюсь. (Испытующе посмотрела.) Слушай, ты ведь не хотел ехать?

К и р и л л. Пришлось пожертвовать одной тренировочкой.

И н г а. А стоило ли?

К и р и л л. Конечно, стоило, когда я узнал, что ты все-таки здесь будешь. Ох, Инга, почему ты не любишь спорт? Прошлый раз с «Нефтяником» такая ажурная игра была. Я тебе говорил — приходи. Даже билет на контроле оставил. Нет, не любишь ты спорт.

И н г а. Во-первых, не спорт, а спортсменов, и к тому же не всех.

К и р и л л. Ага, некоторых.

И н г а. Вот именно. И почему это один считает, что я непременно должна любить баскетбол, если он им занимается. А другой думает, что я буду обожать гитару в его божественных руках.

К и р и л л. Это кто же тут с гитарой заходы делает? Уж не Валера ли?

И н г а. Он самый. Уроки берет, частным образом.

К и р и л л. Вот артист! Он что, уже здесь?

И н г а. Да. Он пораньше тебя пришел.

К и р и л л. А своей крошке сказал, что вовсе не поедет. Ну и тип!

Появляется  о ф и ц и а н т  с закусками и бутылками, расставляет их на столе, потом уходит.

И н г а. Полюбуйся. Стол заказал на двоих. Вообразил, что я собираюсь тут с ним пировать.

К и р и л л. Мама родная! Откуда у него столько денег?

И н г а. Уж не знаю. Сам понимаешь. У меня нет ни малейшего желания здесь с ним развлекаться.

К и р и л л. А он что, этого не понимает?

И н г а. Видимо, нет.

К и р и л л. Кажется, придется ему вручную растолковать. Гитарка. Закусочки. Представляю, как он тебе надоел. Слушай, а может, и верно врезать ему разок для порядка? Я ведь могу.

И н г а. Некультурно.

К и р и л л (соглашаясь). Вот и я думаю, что некультурно. Знаешь, Инга, ты его предупреди и, если он опять попробует что-нибудь такое затевать, ты сразу зови меня. При мне он не посмеет. К тому же у нас с тобой, можно сказать, родство душ. Верно?

И н г а (настороженно). Не знаю.

К и р и л л. Понимаешь, у меня иногда не хватает слов высказать все, что я о тебе думаю. Но есть в тебе что-то очень близкое, родное. И всегда ты чем-то загадочная и необыкновенная для меня.

И н г а. Даже так?

К и р и л л. Да. Вот и сейчас, на солнце, ты вроде как светишься вся. Нет, я не могу, я должен тебя сфотографировать. Увидишь, как это здорово получится. (Быстро наводит фотоаппарат, щелкает затвором.)

И н г а (зло). Я тебе что сказала! (Резким движением выхватывает у него аппарат и, держа за конец длинного ремешка, опускает за борт. Словно не рассчитав, она испуганно вскрикивает, поднимает руку — ремешка нет.)

Пауза. Кирилл стоит, опешив. Не зная, что делать, он кидается к борту, хватается за спасательный круг.

К и р и л л. Ты что… Ты с ума сошла! Новая вещь. Он же денег стоит.

И н г а. Я… я не хотела. Впрочем, ты сам виноват.

К и р и л л. Злюка несчастная! Кукла чертова. Верно о тебе говорят.

И н г а (иронически). Ну вот, родное и близкое кончилось, пошли другие красоты.

К и р и л л. Да как с тобой вообще можно после этого разговаривать?

И н г а. Подумаешь, какой-то дрянной фотоаппарат.

К и р и л л. Сама-то ты копеечная воображала. Ты разве человек? А, что тебе объяснять. (Махнув рукой, отворачивается.)

И н г а (с усмешкой). Приветик! Смотри, как бы тебе не пришлось брать свои слова назад.

Расходятся в разные стороны. Затемнение. Освещается правая сторона сцены. Цеховая конторка. Все на прежних местах, но очень взволнованы.

А н т о н  Р о м а н о в и ч (Кириллу). Хороший разговор у тебя был с девушкой, нечего сказать.

К и р и л л. А чего же она такие номера откалывает?

В а л е р и й. Уж скажи прямо, дрожал за свой фотоаппарат. Может, она купила бы тебе потом новый. Барахольщик ты, вот и все.

К и р и л л. Мне не денег жалко было. Плевал я на них. Вещь хорошая. Ее рабочие руки делали, между прочим.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Правильно. Чужую работу ценить надо. А на деньги поплевывать тоже ни к чему. Они не даром достаются.

К а п а. Насчет денег у них потом разговор был. Это, что она тут рассказала — цветочки. Ишь какая объективная. Вот, мол, смотрите со стороны, я тут ни при чем, я хорошая и вообще. Ерунда все.

И н г а. А не нравится, так рассказывай сама.

К а п а. И расскажу, не хуже твоего, да такое, что на самом деле было. Без всяких там красот.

К и р и л л. Правильно, Капля! Режь правду-матку. Можешь не стесняться, чего там. Антон Романович, пускай теперь она скажет.

В а л е р и й. У нее тоже объективности хоть отбавляй.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Ничего, мы как-нибудь разберемся, что к чему и почему. Давай, Капитолина, мы тебя слушаем.

К а п а (выходит вперед). Во-первых, так. Прихожу я на пароход и начинаю искать своих. Что-то никого нет. Потом вижу, идет Кирилл. Вид у него злющий-презлющий. Я спрашиваю: «Кирилл, что с тобой?» — «Да так, говорит, ерунда все. Пойдем поищем твоего Валерия». Ну, мы и пошли.

Свет, как в предыдущих эпизодах, переносится на левую половину сцены. На теплоходе. К и р и л л  и  К а п а  вместе идут вдоль палубы.

К и р и л л. А то, что ты отказалась зверей смотреть, это правильно. Здесь тебе и зоосад и цирк будет. Все вместе увидишь, погоди только.

К а п а. Как это увижу? Ты о чем?

К и р и л л. Все о том же, крошка, будь внимательной. Видишь вон тот роскошный накрытый стол? Какие бутылки! Какие закуски! Как ты думаешь, кто это все организовал?

К а п а. Не знаю.

К и р и л л. Наш общий друг.

К а п а. Валера?

К и р и л л. Он самый, ты угадала.

К а п а (удивленно). Ну, дела!

К и р и л л. Чуешь? Во даст наш аккуратист!

К а п а. Раньше он никогда так не разворачивался.

К и р и л л. Обрати внимание, стол накрыт на двоих.

К а п а. А кто же второй тогда?

К и р и л л. Неужели ты не догадываешься?

К а п а. Н-не знаю. Кто-нибудь из нашего цеха, да?

К и р и л л. Ну конечно, ты, Капля. Кто же еще может быть. Он как только узнал, что ты появилась на пароходе, решил устроить встречу, чтобы ты не подумала, будто он собирался поехать один. Хочет загладить свою вину, так сказать. Ох, Капля, не знаешь ты мужчин. Садись, дорогая, ешь, поправляйся и расти большой.

Садятся за стол. Появляется  В а л е р и й.

В а л е р и й (поспешно). Э… э, послушайте, здесь занято.

К и р и л л. Валера! А мы-то тебя ждем. Капля так проголодалась. Представляешь, в зоосаде — переучет. Много зверей расплодилось.

В а л е р и й. Да. Но тут должен прийти один человек.

К а п а. Какой человек?

К и р и л л. Да он шутит. Ну кто может прийти на пароход? Кроме нас, некому его осчастливить. Ешь, Капля. (Кладет ей закуску, наливает всем вина и лимонада.) Смотри, какое здесь ассорти и шпроты. Очень украшают жизнь. А вот это салат — «Транзитный». Ты знаешь, он ни на секунду не задерживается в желудке. Из чего они только его делают? Наверное, из старых канатов и машинного масла. (Встает с бокалом в руке.) Выпьем за нашего дорогого Валеру, организатора этой замечательной встречи на воде. Ах, Валера, золотой ты человек! (Чокается, пьет вместе с Капой.)

В а л е р и й (пытается протестовать). Слушайте, нельзя же так вламываться ни с того ни с сего. Я тут должен был поговорить по делу.

К и р и л л. Ну какие сейчас могут быть дела. Верно, Капля?

К а п а. Нет, может, он действительно кого-то ждет?

К и р и л л. Глупости. Ешьте и пейте, друзья. Никого больше не будет, тетя не придет.

В а л е р и й (возмущаясь). Интересно, откуда ты все знаешь?

К и р и л л. Знаю. Вместо нее мы с Каплей.

К а п а. Какая тетя?

К и р и л л. А тут одна. Тетя сказала, что он плохо играет на гитаре. (Многозначительно.) Тетя не любит, когда плохо играют.

Пауза.

В а л е р и й. Так. Ясно.

К и р и л л. Ну, вот и отлично. Не верь женщинам, Валера.

К а п а. Тетя… Гитара… Ничего не понимаю.

К и р и л л (махнув рукой). Тут, брат, такая запутанная схема, ты и на заводе-то у нас никогда такой не видела.

Появляется  о ф и ц и а н т.

О ф и ц и а н т. Горячее обождать, или можно нести?

К и р и л л. Чего там ждать. Но к горячему добавляют горючее. (Указывая на Валерия.) Мой друг просит что-нибудь в районе… «трех семерок».

О ф и ц и а н т. Марочное осталось.

К и р и л л. Какой разговор! Разве вид нашего благодетеля не говорит сам за себя? Эх, живем один раз!

Официант, быстро принеся бутылки и горячее, уходит.

В а л е р и й (которому поневоле тоже приходится есть и пить). А ты ловкий малый, я вижу.

К и р и л л. Не скрываю. Люблю повеселиться, а особенно поесть. Знаешь, есть такие стихи. Устное творчество специально для тебя: «Что-то стало холодать, не пора ли нам поддать?» Или: «Что тут зря тянуть резину, по рублю — и к магазину!» Не Пушкин, конечно. Но вполне соответствует твоему размаху и настроению. (Наливает всем вина.) Предлагаю грузинский тост. Выпьем за то, чтобы мелкие неудачи всегда приносили нам большие радости.

Чокаются. Пьют.

К а п а. Какие вкусные котлеты.

В а л е р и й. «Освод» называются. Во имя спасения утопающих.

К и р и л л. Спасение которых — есть дело их рук. Вот так и живем. (Наливает вино, ест.) Эх, Валера! Что там ни говори, а умеешь ты красиво заказать стол. Верно, Капля? Цены тебе нет. Если б ты, к примеру, так играл на гитаре, ты бы мог этим… Высоцким стать. Вот только скажи, как это ты в отдаленное от получки время, с каких доходов организовал такой роскошный пир?

В а л е р и й. Что делать? Пошел по твоему пути.

К и р и л л. Колесико от мотороллера?

В а л е р и й (вздохнув). Оно самое. Дурной пример заразителен. Правда, фотоаппаратов я решил не покупать. Ненадежная штука. Могут подвести.

К и р и л л. Ах вот как!

В а л е р и й. Да. Между прочим, где твой аппарат? Ты ведь был с ним сегодня на пароходе.

К и р и л л. Я… я одолжил одному товарищу.

В а л е р и й. Он случайно не из водолазов будет?

К и р и л л. И-из кого?

В а л е р и й. Капля, стукни-ка этого фотографа по спине, а то он, кажется, поперхнулся.

Пауза.

К и р и л л. М-да. Ну и что ты хочешь сказать?

В а л е р и й. Так, ничего особенного. Превратности судьбы.

К и р и л л. Глупости. Опять какие-нибудь сплетни имеешь в виду.

В а л е р и й. Да как сказать.

К и р и л л (вставая из-за стола). Ну что ж. Пир был роскошен. Самое время пойти на корму подышать чистым воздухом. Идем, Капля!

В а л е р и й. Минуточку. А платить?

К и р и л л. Ну, вот еще. Кто заказывал, тот и платит.

В а л е р и й. Я заказывал, но я тебя не звал.

К и р и л л (со смехом). Ничего, это тебе наука. Коварство женщин всегда дорого обходится. Надеюсь, ты как-нибудь справишься. Если колесика окажется маловато, не жмись, подбавь парочку гаек от своей будущей машины.

К а п а. Ой, да как вам не стыдно такие разговоры вести?

К и р и л л. Не переживай, крошка, здесь дело совсем не в деньгах.

В а л е р и й. Вот именно. Что такое деньги? Заложим фотоаппарат и добавим, если надо будет.

К и р и л л. Чего? Какой аппарат?

В а л е р и й. Есть тут у меня один. (Расстегивает пуговицы на пиджаке, и мы видим висящий на груди аппарат.)

Пауза.

К и р и л л (оторопев). Это… это же мой! Я по ремешку вижу.

В а л е р и й. Да. Только ты его получишь тогда, когда отдашь половину денег за этот стол. А пленочку, ту, где ты Ингу снимал, мы с ней уже засветили.

К и р и л л. Вот я тебе сейчас засвечу. Дай сюда. (Бросается на Валерия и нечаянно опрокидывает стол.)

С милицейским свистком вбегает  о ф и ц и а н т, хватает обоих за воротники. Гаснет свет. Освещается конторка цеха на правой стороне сцены. Как бы показывая, что происходило, стоит  К а п а, поддерживая висящих на ней  В а л е р и я  и  К и р и л л а.

К а п а (с издевкой). Такими они красавцами были… Приказали высадить их с парохода на первой же остановке. Хотели еще за хулиганство пятнадцать суток дать, да милиции поблизости не оказалось. Только я их и защищала.

Все расходятся по своим местам.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Ну, орлы! Вы, может, оправдываться будете?

К и р и л л. А чего оправдываться? Что было, то было.

В а л е р и й. Если тут и есть какие неточности, то ведь не в них дело.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Я вот только не пойму. Как к тебе аппарат попал?

В а л е р и й. Это мой план был. Мы с Ингой сговорились проучить фотографа. Когда он станет опять приставать к ней со своими фото, она схватит аппарат и опустит за борт, будто бросает. А я буду стоять на нижней палубе, возьму его и спрячу.

А н т о н  Р о м а н о в и ч (Кириллу). И из-за этого ты теперь подаешь заявление об уходе?

К а п а. Так над ним же весь завод смеется.

В а л е р и й. Или, может, думаете, ему Инги не стыдно?

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Это хорошо, если стыдно. Только с завода по такому поводу не уходят. Вы, конечно, не думайте, голубчики, что мы вас по головке погладим. За недостойное поведение и хулиганство в общественном месте от имени бригады объявляю вам по строгому выговору. И то только потому, что случилось это с вами впервые.

Пауза.

К а п а. Это все? Что же получается, товарищи дорогие. Им, значит, по взысканию, а той, из-за которой эта история вышла, — ничего.

К и р и л л. Да ладно. Что ты суешься, когда не спрашивают.

К а п а. Я за справедливость. Все виноваты, всем и отвечать. Раньше у нас такого не было.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Ну, а ты, Инга, почему молчишь? Скажи что-нибудь. Девица ты образованная. Десятилетку кончила. Работаешь хорошо. По этой части претензий к тебе не имеем. А только видишь, как получается. Я ведь тебя предупреждал. И перед самой поездкой тоже.

Инга, которая сидела грустная, встает. Говорит она медленно, трудно.

И н г а. Не знаю, что говорить. Пришла я к вам в цех недавно. Старалась, работала, как могла. Теперь сама вижу. Правильно она считает. В конце концов из-за меня вся эта история. В общем, раз такое дело — уйду я от вас. Чего мне вам жизнь портить. Были вы раньше без меня, без меня и дальше будете. Одним словом — понимаю. Вот и все. (Садится.)

К а п а. Что ж, по сознательности, может, и правильно будет.

К и р и л л. Чего тут правильного. Мы с ним повздорили, а она с завода уходить должна. Да я первый уйду, если только она подаст заявление. Нашли козла отпущения.

В а л е р и й. И я не останусь. В чем она виновата? В том, что она всем нравится?

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Ох, какие горячие головы. Ума не приложу, как с вами разговаривать. Да вы что, кроме «уйду» другого слова не знаете? Разве это решение проблемы? Мы с вами делаем сложную электронную аппаратуру. Создаем красивые современные приборы. Сами хотим красивыми быть и жить красиво. О коммунизме говорим. И вот приходит к нам в цех Инга. Получается все наоборот. Да вы гордиться должны, что в вашей бригаде работает такая замечательная девушка, первая красавица на заводе. Да я сам (спохватился) хм… хм…

В а л е р и й (многозначительно подтолкнув Кирилла). А мы гордимся.

К а п а. Ну при коммунизме-то таких не будет.

К и р и л л. Красивых девушек не будет, что ли? Во дает Капля! Книжки умные почитывать надо.

А н т о н  Р о м а н о в и ч (разводя руками). Видали, что делается?

К и р и л л. Там все красивыми будут.

В а л е р и й. Все не могут быть, не родятся. И еще, между прочим, любовь неразделенная останется.

К а п а. Какая любовь?

В а л е р и й. Неразделенная. Так Карл Маркс считал.

К и р и л л (Капе). Поняла? Вот ты, к примеру, Валеру подзавлечь хочешь, а он не поддается.

К а п а. Придумали глупости. Это вы с Валерой Ингу поделить не можете. Вот она неразделенная-то где.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Что им тут делить. Не на маленькую сообразили. А у Инги, между прочим, своя голова есть, и неглупая. Она знает, кому что сказать.

В а л е р и й. Так вот она всем одинаково говорит. Поэтому обидно и получается.

К а п а. Что ж, если ей на заводе никто не нравится.

И н г а. А ты откуда знаешь?

В а л е р и й. Тогда почему никто из ребят не заслужил твоего внимания? Почему ты так себя ведешь?

И н г а. На это есть особые причины.

К и р и л л. Какие же это причины? Ты уж давай скажи.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Ну что привязались? Не понимаете, что у человека могут быть личные соображения.

В а л е р и й. Да мы все понимаем. Но хоть что-то иногда надо объяснить.

И н г а. Хотите знать?

К и р и л л. Конечно, хотим.

И н г а. Хорошо. (Встает.) Соображения у меня были. Только не личные, Антон Романович, а ваши. Вы мне сказали, когда я пришла на завод, чтобы я ни с кем из ребят не встречалась. У вас, мол, особая молодежная бригада, лучшая, показательная. Вы несете ответственность за моральную чистоту, за кодекс и за все на свете. Перед поездкой еще напутствовали. Ну вот, я по-вашему и поступила. (Садится.)

Пауза.

В а л е р и й (Кириллу). Ты понял, надеюсь, кому мы так премного обязаны.

К и р и л л. Да, лучше некуда.

В а л е р и й (встает). А теперь, я считаю, мы имеем право сказать свое слово. Мы имеем право от имени всей бригады объявить выговор мастеру Антону Романовичу за неразумное вмешательство в личную жизнь членов бригады. Голосую. Кто за?

Молодежь единодушно поднимает руки.

А н т о н  Р о м а н о в и ч (растерян). Ребята! Да как же это так? Я же о вас заботился.

К и р и л л (с улыбкой). И себя не забывали.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Ну, знаете.

К и р и л л. А что? Сами тут проговорились. Человек вы еще нестарый. Инга у нас такая девушка, кому хочешь приглянется.

В а л е р и й. В общем, не та забота.

К а п а. Верно. Ведь если б она с кем-то одним дружила, ничего бы и не было.

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Нечего сказать, отблагодарили вы меня. Но теперь все. Раз вы и меня заподозрили, пусть Инга выберет себе, кого она хочет, и, если кроме него кто-то еще к ней подойдет, я этому донжуану такого покажу!..

В а л е р и й. Смотря какой парень будет.

К и р и л л. Если стоящий, так он сам за себя постоит, а если так, одно название, чего с ним считаться. Мы его и спрашивать не станем.

А н т о н  Р о м а н о в и ч (всплеснув руками). Да вы что же хотите, чтобы все опять по-старому пошло?

В а л е р и й. А вы что же хотите,, все под букву закона подвести, чтобы мы по вашим указаниям любили друг друга?

А н т о н  Р о м а н о в и ч. Да ну вас к лешему. Делайте, что хотите. Ничего вам больше говорить не буду. Я лучше на конвейер пойду. Десять новых схем мне легче внедрить. (Направляется к двери.)

Пауза. И вдруг все как по команде бросаются к мастеру.

В с е:

— Антон Романович!

— Мы не хотели вас обидеть.

— Мы сами виноваты.

— Не сердитесь на нас.

— Нам очень хорошо с вами работать.

К и р и л л. Мы все понимаем.

В а л е р и й. Больше этого не повторится. Мы обещаем.

А н т о н  Р о м а н о в и ч (скептически). Думаете не повторится? Ну что ж, поживем — увидим. (Повернулся, посмотрел на Ингу.) Ох, Инга, Инга! И зачем ты у нас такая красивая?

З а н а в е с

ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ СВИДАНИЕ

Комедия в трех действиях, четырех картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

М а ш а.

И г о р ь.

О л е г.

Ю л я.

И р и н а.

М у м а.

И я.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч.

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч.

Действие происходит в наши дни в общежитии студентов сельскохозяйственного института.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

На просцениуме летящий вдаль студенческий эшелон. Все изображено здесь задорно, лихо, как и подобает рисовать молодежи. Это — улыбающийся, подмигивающий зрителям глазастый паровоз, за ним изгибается длинная змея вагонов. Последний вагон выглядит уже достаточно большим, почти настоящим. На нем — объявления: «Хвосты за прошлую сессию в багаж не принимаются», «Забыл харчи — молчи», «Здесь слезам не верят» и т. п. После музыкального вступления за сценой раздается похожее на гудок паровоза: «А-а-у-а-а-а!», Ю л я,  О л е г,  И я  появляются в окнах вагона и поют.

Этот поезд, между прочим,

Не везет пижонов в Сочи.

Мы не к теще на блины,

Мы строители страны.

Здравствуй, друг!

Будь здоров!

Будь здорова!

Как живете, товарищ Петрова?

Жми на всех парах в совхоз… хоз… хоз…

Пение неожиданно обрывается, исполнители переглядываются. Входит  М а ш а, стоит в стороне. Олег делает знак Юле и Ие. Все вместе они скрываются за декорацией и, поочередно появляясь в окнах вагона, повторяют куплет.

Здравствуй, друг!

Будь здоров!

Будь здорова!

Как живете, товарищ Петрова?

Жми на всех парах в совхоз,

Работяга паровоз… воз… воз…

Снова замешательство. На авансцену, в роли режиссера, выбегает  И г о р ь.

И г о р ь. Стоп! Стоп! Что это за «воз»? Какой воз?! Что вы поете?

Ю л я (жалобно). Тяжелый воз. Я не знаю, что дальше.

И я. Я тоже.

И г о р ь. Безобразие. Так не начинают пьесу.

О л е г. Положим, не пьесу, а обозрение.

И г о р ь. Все равно. Где ваш текст? Почему не выучили?

Олег выходит из-за декорации. Маша незаметно исчезает. Создастся впечатление, что спектакль остановился.

О л е г (закладывая руки в карманы). Нет у нас текста. Понятно?

И г о р ь. То есть как это нет?

О л е г. Нет и все. Думали — может, экспромтом получится.

И г о р ь. Позор. Как маленькие дети. Ничего им нельзя поручить. (Спохватился.) Ну что, вы теперь так и будете стоять?

Ю л я (обиженно). «Стоять». Я после экзамена летела сюда со всех ног.

И я. Поспать не дали.

И г о р ь (зло). Я вижу. (Хочет уйти, но натыкается на изображение поезда.) Да уберите же наконец эту декорацию! Занавес, дайте занавес!

О л е г (соглашаясь, махнул рукой). Дайте занавес.

Идет второй занавес. Юля и Ия уходят вместе с декорацией. На сцене проходная комната, похожая на приемную или гостиную. В ней стоит круглый стол, несколько стульев, на стене возле окна со шторой — доска объявлений. Она заклеена броским плакатом:

«Собирайся,

думай,

знай,

С чем ты едешь

в Кустанай.

Наш адрес: совхоз «Золотой колос», бригада Марии Петровой».

Слева от зрителей видны двери: одна из них ведет на улицу, на другой — табличка: «Гардероб». Справа — вход в коридор, где расположены жилые комнаты студентов.

Попутно скажем несколько слов о персонажах. И г о р ь — грузноватый, широколицый парень, чаще серьезный, чем веселый. Полная его противоположность — О л е г: живой, непосредственный, одевается подчеркнуто по моде. Разговаривая, они идут по комнате.

И г о р ь. Удивительная беспечность. Ничего не скажешь…

О л е г. Это ты у нас горе-общественник. Почему так поздно собираемся? Неужели нельзя было раньше в райкоме выяснить?

И г о р ь. Чудак. Мы же едем к Петровой, в передовой совхоз. Я специально выжидал. Послали бы отстраивать какую-нибудь дыру. А тут лучшая бригада. Знаешь, какие это ребята? Посмотри, сколько о них в «Комсомольской правде» написано.

О л е г. Предпочитаю без знаменитостей. Я прошлым годом вполне доволен остался. Не надо было в парадной форме являться. А теперь небось не приедешь с пустыми руками. (Изображает.) «Здравствуйте, товарищ Петрова!»

Входит  М а ш а. У нее приятное энергичное лицо, льняные, выгоревшие от солнца волосы.

М а ш а (полагая, что обращаются к ней). Здравствуйте. Что-то сказать хотели?

О л е г (прыснув). Нет-нет. Простите. Это мы так, между собой.

Пауза.

И г о р ь. Вы, девушка, здесь у нас живете?

М а ш а. Да.

И г о р ь. Наверно, экзамены сдавать приехали?

М а ш а. Угадали.

И г о р ь. Ну и как?

М а ш а (смутившись). Ничего.

О л е г. О, слушайте, это же чудесно! Поступайте непременно к нам на факультет. Электрики в институте — самые лучшие ребята.

И г о р ь. Если посмотреть на тебя, этому трудно поверить.

О л е г. Простите. Мой друг Игорь ревностно следит, чтобы не обошли его вотчину. Вы знаете, среди механизаторов иногда попадаются приличные люди. (Жест в сторону Игоря.) Сие приятное исключение как раз перед вами. Знакомьтесь. Комсорг факультета, член приемной комиссии, что вам очень невредно знать, а также заместитель начальника строительного отряда. Исключительное везение в любви и общественной работе.

М а ш а (улыбаясь). Ну, я думаю, вы тоже не из неудачников.

И г о р ь (махнув рукой). Можете быть спокойны. Поспевает всюду, не успеешь и глазом моргнуть. Чем он у нас только не занимался.

О л е г. Представляете, в прошлом году в совхозе неделю не было повара. Так мне пришлось кашеварить. И, поверьте, если бы не мои кулинарные способности, эти взрослые барбосы поумирали бы с голоду.

И г о р ь. Умереть можно было от твоей пригорелой каши.

О л е г. Черная неблагодарность. Вот так всю жизнь. Умоляю, сдавайте скорей экзамены и едемте с нами. Хорошо? Вы только посмотрите, что нас ждет. (Подходит к плакату.) Кустанай, показательный совхоз, лучшая бригада.

И г о р ь. Бригада Марии Петровой.

О л е г. Выдающаяся личность. Вы о ней что-нибудь слышали?

М а ш а (растерянно). Да… кажется.

О л е г. Вы же культурная девушка и, конечно, читаете «Комсомольскую правду».

И г о р ь. Ему стыдно признаться, что он-то узнал от меня.

О л е г. Нет, я больше не могу. Этот человек задавил меня своим интеллектом. Вот несчастье попасться ему на пути! (Поворачивается, уходит.)

Игорь, шутливо разведя руками, идет за ним.

М а ш а (смотрит на плакат). Что же это такое? Вот так номер!

Открывается дверь гардеробной, появляется  А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Ему лет шестьдесят. Носит седые казацкие усы.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Ну, как дела справляешь, как успехи, дочка? Гляжу я, невеселая что-то. Давай-ка амуницию повешу. (Берет у Маши плащ.)

М а ш а. Тяжело, Афанасий Петрович. Экзамены трудные.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Кому поступать сюда, это, конечное дело, приходится… Правда, как мне шоферова жена сказывала, нашего директора, Капитона Михалыча, значит, шофера: по протекции в этом году меньше брать будут.

М а ш а. Мне все равно, я, пожалуй, уеду.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Эко слабосильная — уеду! Погоди еще, может, поступишь. (Подходит к плакату, достает очки.) О, видишь, чего тут понаписали! Кустанай, «Золотой колос», Мария какая-то!

М а ш а (стараясь переменить тему). Да, я уже видела. Вы не знаете, Юля, которая с косичками, не приходила?

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Юля? Нет, не видал. А вот письма давеча приносили. Твоя фамилия-то как?..

М а ш а. Петрова.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Обожди, кажись, есть.

М а ш а (повеселев). Ой, хорошо, наверное, из дому.

Афанасий Петрович заходит в гардеробную, выносит несколько писем.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Петровой Марии. Может, и не тебе?

М а ш а. Мне, мне, я по почерку вижу.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч (рассматривает конверт). Кустанайская область, «Золотой колос»… Погоди, погоди. Это что ж такое получается? (Подходит к плакату.) Да это же ты и есть!

М а ш а (видя, что попалась). Ой, Афанасий Петрович, я вам все объясню, только ни слова никому, очень прошу вас, не говорите, хорошо?

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Вот оказия! Весь институт о ней беспокоится, к ней ехать собираются, а эта самая Мария здесь рядышком живет, и никто не знает. Ну и дела!

М а ш а. Это случайно вышло. Я ведь не думала, что так получится. В прошлом году, когда награждали меня орденом, дала я обещание пойти учиться. Вот нынче отпросилась и приехала. Мол, сдам экзамены, поступлю в институт. Летом буду в совхоз приезжать работать, зимой — здесь. Подготовилась-то я, конечно, плохо, времени мало было, да и спрашивают серьезно, не рассчитала. Но раньше-то здесь никто мной особенно не интересовался. А теперь выдающаяся личность, да и только. А как узнают, что эта личность еле на тройках выезжает, а то и вообще заваливается, стыд-то какой будет. Говорили мне ребята: «Не езди, Маша, подготовься как следует». Не послушалась. Вот и попала в историю. А как совсем срежусь? Нет, надо уезжать, пока не поздно.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Погоди горячку-то пороть. Никто про тебя не знает и знать не будет. Сдаешь — и сдавай, может примут. А коли примут — все в порядке. Во всяком деле спокойствие нужно.

М а ш а. Уж вы тогда, пожалуйста, меня не выдавайте.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Я-то? Не сомневайся. Кто другой разве.

М а ш а. Больше никто не знает.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Ну и ладно. (Уходит.)

Маша разрывает конверт, читает письмо. С улицы входит  Ю л я, скромная худенькая девушка. В ее фигуре, тоненьких косичках и особенно в выражении лица сохранилось много детского. В руках у Юли небольшой газетный кулек, который она бережно держит.

М а ш а (торопливо сунув письмо в карман). Юля! Где ты пропадала?

Ю л я. Я после экзамена зашла к одной девочке, такая высокая, черная, знаешь? Со мной вместе химию сдавала.

М а ш а. А как экзамен?

Ю л я. Пять, Машенька, пять, даже и не думала…

М а ш а. Умница ты моя. А я ведь опять на тройку… И ту-то, наверное, из жалости поставили. Мне в билете закон Авогадро и реакция Кучерова попались. Ну примерно-то помню, что это значит, а объяснить не могу. Прямо хоть сквозь землю провались.

Ю л я. А может, ничего, может, и с тройками возьмут?

М а ш а. Нет, Юля, в этом году не возьмут, видишь, сколько желающих. Уезжать надо, все равно не попаду. Я ведь и дома нужна. От мамы письмо получила. Пишет: погода — хорошая, урожай в этом году богатый.

Ю л я. Я тоже, когда мама была жива, не представляла себе куда-нибудь уехать, так свой дом любила. А цветов у нас сколько было, ну, разные-всякие. Сосед на Кавказ отдыхать поехал, так я его уговорила мне лилии с мыса Пицунда привезти. И ты знаешь, привез. Я вот и у этой девушки росток выпросила. (Разворачивает кулек.) Кактус. «Стапелия» называется. Он раз в пять лет цветет. А цветы все коричневые и как звезды. (Задумалась.) Только мне теперь домой его везти ни к чему. Сестра опять замуж вышла. У нее сын, да у мужа нового две дочки. Не поладила я с ними, вроде приживалки себя чувствую. Последний класс с трудом дотянула. Мне в институт обязательно поступить надо.

М а ш а. Поступишь, Юленька, непременно поступишь. Ты ведь у нас такая старательная.

Ю л я. Люди в сельскохозяйственный идут, чтобы полегче сдать. А я давно на факультет защиты растений поступить решила. Буду учиться за ними ухаживать, от вредителей оберегать, в экспедиции ездить буду. Это ведь такая красота — когда природа кругом!

М а ш а. Верно. У нас в совхозе сад совсем еще молодой, яблоньки только принялись, а весной этой так пораскудрявились! Выйдешь — как в белый снег окунешься, и тихо кругом, только солнышко припекает.

Ю л я. Ты в совхозе работала?

М а ш а (замявшись). Нет, я так, жила просто. (Обнимает Юлю.) Я вот думаю: сколько времени мы здесь вместе — пустяк, а мне кажется, будто мы давно-давно дружим. И как это нас судьба свела?

Ю л я. А ведь и я, знаешь, к тебе за эти дни привыкла.

М а ш а. Ты хоть обедала-то?

Ю л я. Так, перекусила…

М а ш а. Что ж ты молчишь! Идем скорей, я там молока, пирожков с капустой купила.

Уходят. Входят  О л е г  и  И р и н а — красивая девушка, модно одетая. Это она считает главным своим достоинством.

И р и н а. Олег!

О л е г. Ирэн! Ты уже здесь?

И р и н а. Как видишь. Я последовала твоему совету и перебралась в общежитие.

О л е г. Отлично. Я надеюсь, ты устроилась, как подобает настоящей эмансипированной женщине?

И р и н а. Вполне. Правда, окружение какое-то странное, я еще не разобралась как следует. Да! Надеюсь, мы сегодня чуточку пошумим? У тебя утром голова не очень болела?

О л е г. Понимаешь, Ира, сегодня никак не получится. Я должен обсудить с ребятами некоторые вопросы нашей поездки.

И р и н а. Боже, как это скучно. Здесь, в институте, только и разговоров что об этом совхозе. Ну, поедете, как все люди, все нормально будет. У меня тоже впереди важный экзамен, но на полчасика-то можно улизнуть.

О л е г. Не знаю, Ира, боюсь…

И р и н а. Олег, милый, ну на полчасика. Черный кофе и два танца. Ты же меня любишь.

О л е г. Разумеется, моя радость, но будем благоразумны. Кстати, я хочу тебе сделать маленький сюрприз.

И р и н а. Какой же?

О л е г. Ты ведь будешь сдавать физику? Так вот, я случайно рылся в своих архивах и обнаружил некие записи, решения задач, которые нам давали здесь на экзамене, когда я поступал в институт. Мы их после экзамена восстанавливали по памяти и сообща решили для проверки.

И р и н а. Но это же когда было?

О л е г. Поверь мне, экзамен принимает наш старикан Аполлинарий Самсонович, он дает все те же задачки или немножко их варьирует. Стоит тебе вечерком внимательно подразобрать, и ты в курсе.

И р и н а. А там правильные решения? Ты убежден, что ты не наврал?

О л е г. Там проверял не только я, а и другие. Кажется, даже Игорь. Уж он-то, будь спокойна, знал физику.

И р и н а. Игорь? Это такой представительный? Он, по-моему, в приемной комиссии.

О л е г. Ты не ошиблась.

И р и н а. Олег, познакомь меня с ним.

О л е г. Брось, Ирэн, ничего не выйдет. Он железобетонный.

И р и н а. Ха! Что я слышу! Железобетонный. Это очень интересно. Мне кажется, ты меня ревнуешь? Обожаю, когда меня ревнуют. Я вижу, в тебе есть настоящее мужское начало. Ну, скажи, что мне делать, пожалей бедную девочку. Теперь так трудно попасть в институт — конкурсные экзамены, производственный стаж… Папа уже высылает справку, что я работала садовником на даче у одного нашего знакомого. Впрочем, я действительно как-то настригла у него пару букетов.

О л е г. Ты же видишь, я стараюсь тебе помочь. Принести тебе эти задачки?

И р и н а. Разумеется. Ты еще спрашиваешь.

О л е г (игриво). А что мне за это будет?

И р и н а. Ну, Олежка, ну, милый, хороший, принеси.

О л е г. Несу, моя радость, несу. (Хочет ее поцеловать.)

И р и н а (отстраняясь). Что ты! Сюда же могут войти.

О л е г. Ладно. Мы встретимся попозже и спланируем наш вечер.

И р и н а. Прелестно! (Уходит.)

Входит  И г о р ь.

И г о р ь. Олег, надо срочно составить список вещей, которые необходимо взять. Ну-ка, снимай плащ, пойдем вспомним, чего нам не хватало в прошлом году.

О л е г (кричит). Афанасий Петрович!

Входит  г а р д е р о б щ и к.

Прошу… Мою мантилью… (Отдает плащ, достает пачку сигарет, угощает.)

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч (кладя сигарету за ухо). Благодарствую.

Входит  М а ш а.

О л е г. О! Мы снова встретились. К сожалению, экстренные дела не дают нам возможности поболтать. Советую побеседовать с нашим незаменимым хранителем гардероба. (Жест в сторону Афанасия Петровича.) Надеюсь, вы уже знакомы? Удивительная личность. Кладезь мудрости. Все про всех в институте знает.

М а ш а (смеясь). Спасибо, учту.

О л е г. Ох, эта общественная работа! (Вздохнув, уходит с Игорем.)

М а ш а (оборачиваясь к гардеробщику). А вас здесь ребята любят, уважают.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Так это уж как водится. По сознательности многие и благодарят, значит. (Достал из-за уха сигарету, для чего-то понюхал, положил в карман.) Конечное дело, когда я в кафе «Север» при гардеробе состоял, благодарили аккуратней, не забывали. Но студенты народ небогатый, зато обходительный, вежливый. Я их теперича всех в долг раздею.

М а ш а. Говорят, вы все в институте знаете?

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. А иначе-то как? Молодежь — она горячая. Разговор затевает в аудитории али в буфете, а заканчивает завсегда у вешалки. А я для них на манер пальто. Такого тут, бывает, наслушаешься. Бывает, конечно, и в спешке кинут вещи, да и бежать… Вон как этот, Олег… (Разглядывает плащ.) Видишь, у него и вешалка оборвана. Холостячество.

М а ш а. Дайте-ка, я пришью. (Достает из-за отворота жакета иголку с ниткой, берет плащ, садится на стул.)

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Подсоби, дочка, подсоби. С осени на пенсию уйду, кто тут за ними ухаживать будет, уж и не знаю. (Уходит в гардеробную.)

Входит  И р и н а, с любопытством разглядывает Машу.

И р и н а. Какое удивительное совпадение. Вчера я собиралась пришить вешалку именно к этому плащу. Но я вижу, меня уже опередили.

М а ш а (растерянно). Нет, я случайно… Просто увидела…

И р и н а. Понимаю: ателье бытового обслуживания трудящихся. Не надо волноваться. С этим вопросом все в порядке. Претензий не имею. По секрету могу сказать, у меня это уже пройденный этап. Давай познакомимся. (Протягивает руку.) Ирина!

М а ш а (привстает). Маша.

И р и н а. Я вижу, ты, кажется, понимаешь толк в жизни, а то здесь кругом — одни порхающие орхидеи, поговорить не с кем. (Достает сигареты, протягивает Маше.)

М а ш а (испуганно). Нет, что ты, я не курю.

И р и н а (закуривая). Ты в какой институт до этого толкнуться пыталась?

М а ш а. Ни в какой. Я прямо сюда.

И р и н а. Брось. Я же с тобой по-свойски. В сельскохозяйственный от хорошей жизни не идут.

М а ш а. Почему? Я именно сюда хотела.

И р и н а. Чудеса.

М а ш а. А ты в какой хотела?

И р и н а. Разумеется, в кинематографический. Да разве туда пробьешься? Режиссер Шныряков своего родного сына устроить не смог. Это здесь поспокойней. Правда, с тройками теперь и сюда не возьмут.

М а ш а. Это что, уже известно?

И р и н а. Само собой. Ты думаешь, только бы попасть… А совхоз? Знаешь, какая поездочка предстоит? Тоже придумали… Надо как-то отмотаться. Представляешь, захожу я сейчас в институте в библиотеку и вижу: двадцать человек обшаривают комплекты газет, ищут портрет этой самой Петровой.

М а ш а (изумленно). Не может быть!

И р и н а. Точно. Я чуть не умерла от смеха. Но делаю вид, будто ничего не знаю. Простите, говорю, кто вам нужен? Брижит Бардо, Софи Лорен? Оказывается, какая-то комбайнерка. И это когда кругом столько интересных девушек. (Поправляет прическу.)

М а ш а (не слушая). Значит, все… Точка…

И р и н а. Хо! Чего ты взгрустнула? На жизнь надо смотреть оптимистичнее. Ты здесь не теряйся. Я ведь тоже с периферии. Приходится осваиваться. Сначала поселилась у тетки, но старая ханжа устроила мне скандал из-за того, что я как-то раз попозже пришла. Вижу, надо попроситься в общежитие. Тоже неплохо. Познакомилась здесь с такими мальчиками… Этот Олег тебе действительно нравится?

М а ш а. Какие глупости. Я совсем его не знаю.

И р и н а. Нет, пожалуйста. Я не сержусь. Мы с тобой очень просто договоримся. Меня интересует его приятель, Игорь. Если хочешь, мы сегодня вечером объединим наши мощные усилия…

М а ш а (встает). Ты ошибаешься. Я совсем ничего не хочу. (Зовет.) Афанасий Петрович!

Входит  г а р д е р о б щ и к.

Возьмите, пожалуйста. (Отдает плащ.)

И р и н а (обиженно, пожав плечами). Подумаешь! (Уходит.)

М а ш а. Афанасий Петрович! Я решила уехать. Ничего у меня с институтом не получится. Только время зря теряю.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Ну, смотри сама, дочка. Я ведь в этом деле советчик плохой. Говоришь — не получается, что ж делать. Может, в другом разе получится.

М а ш а. Да. Пожалуй, так оно лучше будет. Я сейчас соберусь, да и на поезд. А придет Юля, скажете, чтобы прямо на вокзал шла. Я ей записку в комнате оставлю.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Скажу, скажу.

Уходят. Входят  И г о р ь  и  О л е г.

О л е г. Кажется, все учли. Что еще надо? Даже колпак поварской не забыли.

И г о р ь. Понимаешь, мы все занимаемся мелочами. У нас же подарка для бригады нет.

Входит  И р и н а.

И р и н а. Олег, вы уже окончили свою миссию завхозов?

О л е г. Мы не только завхозы, но и создатели комплекса духовной пищи.

И р и н а. Простите. Я не хотела умалять ваших заслуг. Надеюсь, твой приятель ие успел на меня обидеться. Кстати, познакомь меня с ним.

О л е г. Игорь, познакомься, пожалуйста. Ирэн тоже сдает экзамены к нам в институт.

И р и н а. Почему тоже?

И г о р ь. Мы сегодня уже разговаривали с одной блондинкой. Поступать приехала.

И р и н а. О, я знаю, о ком идет речь. Представьте, имела с ней беседу. Типичная мамина дочка. Да. Когда я сказала, что первокурсники наверняка захотят поехать в совхоз, она нос повесила. Смешно сказать, вот такие пай-девочки идут в институт поднимать сельское хозяйство.

Входит  М а ш а, ставит чемодан, затем выносит другие вещи.

О л е г. Смотрите-ка, что это значит?

И р и н а. Да она уезжает. Испугалась. Видите, я же говорила…

О л е г. Не может быть. На нее это не похоже.

И г о р ь (подходит к Маше). Скажите, вам не понравился наш институт?

М а ш а. Нет, почему же…

И р и н а. Уж говори прямо: совхоз не устраивает. Узнала, что поедут, и в кусты?

И г о р ь. Нехорошо, это не по-комсомольски, от трудностей бежать.

О л е г. Конечно, поездка туда не прогулка на лодке. Иногда и круто бывает, попотеть приходится.

М а ш а (не выдержав). Да ну! Что вы говорите… А я так боюсь.

И р и н а. А раз не боишься, так чего ж уезжаешь? Ишь, храбрая!

М а ш а (решительно двигает чемодан в угол). И никуда я не уезжаю.

И г о р ь. А как же это?

М а ш а (находчиво). Просто вещи вынесла. Уборку в комнате надо сделать. Уборщица заболела, не в грязи же сидеть. (Достает из-за двери ведро и тряпку.)

И р и н а. Скажи пожалуйста.

М а ш а. Там еще тряпка есть. Ты бы взяла да у ребят в комнате пыль вытерла.

И р и н а. Вот еще придумала. Только об этом и мечтаю.

О л е г (Маше). А мы забеспокоились, что вы Кустаная испугались.

И г о р ь. Вас как зовут?

М а ш а. Маша.

И г о р ь. Рад буду, Маша, если вы поступите в институт и поедете с нами.

О л е г. Мы-то уже, можно сказать, ветераны, кое к чему привыкли. Знаете, как попадешь в степи в жару или в дождь промокнешь до нитки — выдержка нужна.

И р и н а. Расскажи, расскажи ей, Олег, как там сладко бывает.

О л е г. Не хочу вас пугать, но тут надо трезво смотреть на вещи. Я вот первый раз по сухой стерне зерно возил. Ох, пыли наглотался!

М а ш а (вытирая тряпкой стол). А вы на прицепе у комбайна работали? На копнителе стоять умеете?

О л е г. Пробовал.

М а ш а. С непривычки синяков на ногах наставили?

О л е г (изумленно). Да.

И г о р ь. Откуда ж вы знаете? Вы что, работали?

М а ш а (смутившись). Приходилось немного.

О л е г. Нет, верно, где же вы это видели?

М а ш а (не зная, что сказать). Я… У нас в школе практика была, помогать ходили.

О л е г. Здорово! Непременно поедемте с нами, а?

И г о р ь. В этом году мы в совхозе, где бригада Марии Петровой, строительством заниматься будем. Можете посмотреть в «Комсомольской правде» ее портрет. Ребята отыскали.

И р и н а. Представляю себе, красавица. Наверное, деваха — во! В три обхвата! Щеки киселем налиты.

М а ш а (обиженно). Ничего подобного. Совсем не обязательно.

И г о р ь. Совершенно верно. Вы знаете, на фотографии она выглядит такой скромной, простой, вроде как на вас даже чем-то похожа.

И р и н а. Достойное сравнение. Боюсь, что Олег сейчас найдет, что она похожа на меня, и поэтому удаляюсь. (Олегу.) Не забудь, пожалуйста, обещанное.

О л е г. Да, да.

И г о р ь. Вы знаете, Маша, мы тут составили список вещей для поездки. Вот посмотрите, не забыли ли чего-нибудь.

М а ш а (пробегая глазами список). Нет, по-моему, все правильно. Ватники или свитера теплые надо взять, хоть и лето, а холодно бывает. И для девушек спортивные брюки. В юбках работать неудобно.

О л е г. Это они знают.

И г о р ь. Видите ли, мелочи-то мы с собой берем, а вот значительного чего-нибудь, с чем приехать к этой Петровой, не придумали.

О л е г. Оркестр бы организовать, да в институте нет инструментов и денег на них сейчас нет. (Игорю.) Может, оборудование для агролаборатории подсоберем?

И г о р ь. Да, я уже думал.

М а ш а. Ничего, если и так приедете. Вам все равно рады будут.

И г о р ь. Пойдем, Олег, посмотрим, что там еще ребята достали. Вы, Маша, подождите нас, хорошо?

М а ш а (улыбаясь). Подожду. (Продолжает вытирать пыль.)

Олег и Игорь уходят. Входит  Ю л я  с книгой в руках.

Ю л я. Ты уборку начала? А я в садике книгу дочитывала. Интересная. Диккенс, «Большие надежды» называется. Вроде как у нас с тобой. Заниматься скоро сядем?

М а ш а. Да. Приберу только.

На пороге появляется  М у м а — вихрастый, флегматичный юноша, говорит чуть заикаясь или нараспев. Он в нерешительности останавливается перед ведром, не зная, можно ли идти дальше.

Ю л я. А! Мума пришел.

М а ш а. Шагайте, шагайте смелей. Садитесь вот сюда, на чистое.

Подозрительно поглядывая на ведро, Мума проходит в комнату.

М у м а. К-культу-урно. А я-а вот к Ие пришел. Ия ту-ут?

Ю л я. Ну ясно. Где ж ей быть? Будить, что ли?

М а ш а (переглянулась с Юлей). Буди, пока столовую не закрыли, а то она его на вокзал в буфет пошлет.

Ю л я (подходит к коридору, кричит). Ия, вставай, слышишь? Ия, к тебе пришли!

М у м а. Ее так не поднять, ее по частям будить надо.

М а ш а. Давайте хором. (Скандируя, кричат.) Ия! Ия!

Входит  И я, очень полная девушка, сонно протирает глаза.

И я. Ну, чего, чего шум подняли? Мума, ты здесь? (Потягивается.) А пожевать у вас нечего, а?

Ю л я. Начинается.

М а ш а (Ие). Я бы на твоем месте сначала о физике вспомнила. Как думаете, Мума, сдаст она физику?

М у м а. А-а, если натощак, может сдать.

И я. Ничего подобного. Вот если Мума пойдет и будет переживать, непременно сдам. Мумочка, солнышко, ну поболей, пожалуйста, еще один экзамен, не уезжай.

М у м а. Я-а не уезжаю.

М а ш а. Придумают тоже. И чего человека без дела держать? Мума, вы в прошлом году по физике срезались?

И я. По литературе. По физике в позапрошлом, когда в автодорожный поступал. У него там даже по математике четверка была.

М а ш а. Скажи на милость.

И я. Это же не литературу в педагогическом сдавать. В прошлом году я в пять минут сгорела, как бабочка. Мума еще только шел экзаменоваться, но я почувствовала в нем что-то родственное. И, конечно, он тоже шлепнулся. Мы познакомились, и тут же решили взять курс на сельскохозяйственный.

Ю л я. Вот так взяли!..

И я. Я же не виновата, что завели еще какой-то возмутительный коллоквиум. Задают идиотские вопросы. Расскажи им, Мума, про этих инквизиторов.

М а ш а. Да, любопытно. Что же они выясняли?

М у м а. Они-и спрашивали, что я собираюсь делать в сельском хозяйстве.

М а ш а. Подумать только.

Ю л я. Ну и вы… Как же вы ответили?

М у м а. А я-а сказал — мне все равно.

И я. Видите, что происходит. Все-таки человек привык на втором, на третьем экзамене слетать, а тут вовсе не допустили.

Ю л я (Муме). Так ты бы уж сразу в другой институт, или нельзя?

М у м а. О-опоздал.

И я. Кошмар. (Спохватилась.) Ой, девочки, я умираю. Вы не знаете, столовая еще работает?

М а ш а. Работает, работает.

Входят  И г о р ь  и  О л е г. У Игоря в руках списки, у Олега — аккордеон.

О л е г (Муме). Великому подвижнику науки привет! Как дела на нивах просвещения?

М у м а. Н-никак.

О л е г. Не горюй, старик. В будущем году собираются учредить медаль — за взятие нашего института. Ты имеешь все шансы получить.

М у м а. П-перестань!

И г о р ь. Хорошо смеяться. Попробовал бы сам сейчас поступать.

И я. Вот именно. Сразу бы прыти поубавилось. Идем, Мума. Что нам с ними разговаривать! (Уходит с Мумой.)

О л е г. Ай-ай! Такая крепкая пара, и вдруг обиделись.

Ю л я (вздохнув). Она-то еще, может, поступит, а вот его жалко. Все-таки готовился, время терял. (Маше.) Ты здесь заканчивай, а я пойду у нас в комнате приберу. (Оставляет на столе книгу, берет ведро, уходит.)

И г о р ь. Знаете, Маша, мы в поезде проведем турнир шахматистов, литературные викторины. А с самодеятельностью что-то не получается.

О л е г. С запевалой у нас не того… (Игорю.) Подожди, может Ирина поет? Все-таки в кинематографический поступала. (Кричит в коридор.) Ирина!

Входит  И р и н а.

Ты как насчет музыки, актриса? Спеть у тебя не получится?

И р и н а. С чего ты взял? Я же драматическая.

И г о р ь. Вот беда. Где же нам запевалу раздобыть?

М а ш а (отложив тряпку). А вы, Олег, играете? Ну-ка, попробуйте «Подмосковные вечера»…

Олег растягивает меха аккордеона, начинает мелодию, и в нужный момент вдруг вступает чудесный мягкий голос Маши: «Не слышны в саду даже шорохи… Все здесь замерло до утра…»

Маша, увлекаясь, поет все громче, все лучше, и, когда она замолкает, восторг и изумление видны на лицах слушателей.

И г о р ь. Это чудесно, это просто здорово! (Трясет руку Маши.)

О л е г. У вас же талант, Машенька. (Ирине.) Правда, хорошо?

И р и н а (снисходительно). Ничего.

И г о р ь. Да нет, действительно способности чувствуются. Вы учились петь?

М а ш а. Скажете тоже.

И г о р ь. Маша, вы непременно должны поступить в институт и поехать с нами.

О л е г. Вне всякого сомнения.

М а ш а. Нет, мальчики, не надеюсь.

И г о р ь. Почему?

М а ш а. У меня уже тройка имеется. А физику могу совсем не сдать.

И г о р ь. Ерунда. Заранее ничего нельзя знать.

О л е г.«Физика! Да мы сейчас засядем вместе и повторим. Игорь мастак по части физики. Уж будьте спокойны. И потом у меня есть некоторые записи… (Достает из кармана свернутую в трубку тетрадь.)

И р и н а. Олег, ты, по-моему, обещал мне что-то?

О л е г. Да, конечно.

И р и н а. Тогда разреши, пожалуйста. (Забирает у него тетрадь.)

О л е г. Я думал, вы вместе…

И р и н а. Ну, если она захочет, пусть придет.

И г о р ь. Закончим сначала наши дела. Олег, отнеси, пожалуйста, списки в штаб, а я пока посижу здесь с Машей. Потом подзаймемся с ней физикой.

О л е г. Почему я не могу посидеть с Машей, а ты отнести списки?

И г о р ь. Ну хорошо, идем вместе. Только вы нас подождите, Машенька. Мы будем с вами заниматься.

Уходят.

И р и н а. Да-а, талантливо! Сразу одного и второго… Скажите, а по этой части у вас в школе тоже практика была?.. Какая передовая школа!

М а ш а. Не понимаю, что за разговор?

И р и н а. Видишь ли, милочка, будем откровенны. Как говорил герой небезызвестного произведения художественной литературы по имени Остап Бендер: ты нарушила конвенцию.

М а ш а (возмущенно). Перестань говорить глупости.

И р и н а. Ах вот! Теперь она собирается еще и обидеться. Напрасны эти эмоции. Художественную литературу надо почитывать и в сельскохозяйственном вузе. (Подходит к столу, видит оставленную Юлей книгу.) О! Кажется, хорошая книжка. (Читает.) «Большие надежды». Надо посмотреть. (Берет книгу, кладет в нее тетрадь Олега и все вместе прячет в сумку.) И не думай, пожалуйста, что я дура. Это раньше я считала тебя маминой дочкой, теперь я все вижу. Но я тебя не осуждаю, нет. Каждый устраивается как может. Будет последний экзамен, он решит наши судьбы. Желаю успеха.

Входят  О л е г  и  И г о р ь.

И г о р ь. Маша, мы готовы заниматься.

М а ш а. Хорошо. Только идемте к нам. Там еще одна девушка будет, Юля.

О л е г. А ты, Ирина, пойдешь?

И р и н а. Я предпочитаю индивидуально.

О л е г. Ну, как хочешь.

И г о р ь. Идемте, Маша, вы у нас умница, завтра вы будете знать физику лучше всех.

З а н а в е с

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ВТОРАЯ

В институтском саду. Вечер. С левой стороны сцены, под сенью развесистого дерева, стоит скамейка. За нею виден угол дома, дверь, освещенные окна общежития. Справа — цветник и часть стеклянной крыши оранжереи.

Из-за оранжереи выходит  О л е г. Он несет садовую лейку. Руки и куртка Олега перепачканы землей. Видимо, ему пришлось основательно поработать. Олег подходит к скамейке, ставит лейку, садится. Появляется  И р и н а. Увидев Олега, она старается изобразить полнейшее равнодушие и хочет пройти мимо, но он ее окликает.

О л е г. Ира! Ирина! Э-эй! Добрый вечер. (Выбегает навстречу.) Простите, синьорита, одну минуту… Скромный труженик, так сказать соль и пот земли, просит крупицу вашего драгоценнейшего внимания. Герцогиня, поступающая в институт сельского хозяйства, не может лишать меня своей благосклонности.

И р и н а (загадочным тоном). Может.

О л е г. О! Это уже что-то новое. Надеюсь, комментарии последуют немедленно? Жду и трепещу.

И р и н а. Напрасно. Их не будет.

О л е г. Тогда в чем же дело? Скажи! Или ты дала обет молчания?

И р и н а. Ты бяка.

О л е г. Ах вот как! Очень вразумительно. Ну ладно, шутки в сторону. Ты чего это, в самом деле, забуксовала? Мы вон занимались по всем правилам. Смотри, просвистишь физику, что тогда будем делать?

И р и н а. Можно подумать, будто тебя это очень волнует.

О л е г. Ты просто неблагодарная. Я организовал аврал, подбил на такое дело Игоря, сам стал вспоминать ваши джоули и эрги, и она еще имеет ко мне претензии…

И р и н а. Ну что ж, продолжай в том же духе. Привет! (Делает вид, будто уходит.)

О л е г (всплеснув руками). Нет, она всерьез решила устроить мне сцену. Ирэн! Это же мелко! Где твое чувство юмора?

И р и н а. Очевидно, там же, где и твоя порядочность. Элементарная, разумеется. Верности до гроба теперь никто не ждет.

О л е г. Послушай, брось дурить. Ты что, в самом деле обиделась? Вот уж не думал. Ну, давай лапу. Мир. Договорились? Не люблю, когда на меня дуются. (Берет ее за руку, усаживает на скамейку.)

И р и н а. Ты удивительно умеешь прикидываться толстокожим, когда это выгодно. Не понимаю, что ты нашел в ней интересного?

О л е г. Прежде всего, я по-товарищески помог человеку. Бывают такие люди, которым в трудную минуту непременно надо помочь. Философия дружбы. Усваиваешь? И нечего было кукситься. Наконец, это просто нечестно. Я же не устраивал скандалов в кафе, когда долговязый доцент приглашал тебя танцевать и ты вовсю вела с ним какие-то шуры-муры.

И р и н а. Еще не хватало. Ты прекрасно знаешь, о чем мы разговаривали. Нужный, отзывчивый человек. К моим личным симпатиям он никакого отношения не имеет. Кстати, я встретила его сегодня в коридоре возле приемной комиссии, и мы очень мило поздоровались. Видишь, он меня помнит.

О л е г (с иронией). Наверное, ты ему ночью снишься.

И р и н а. Кажется, у тебя испортилось настроение? Нехорошо. Ревность — это пережиток. Ты, как передовой студент, обязан ликвидировать его с корнем.

О л е г. Интересно, почему это ты до сих пор не ликвидировала своих пережитков?

И р и н а. Я — слабая женщина.

О л е г. Убедительная логика.

И р и н а. Да. И ты должен меня слушаться. Впрочем, если ты видишь во мне одни недостатки, тогда зачем мы встречаемся? (Делает движение, порываясь уйти.)

О л е г (удерживая ее). Перестань, пожалуйста. Опять начала что-то выдумывать. Ты же знаешь, со мной легко договориться. Мы друзья. Я всегда для тебя сделаю все, что ты хочешь.

И р и н а. Всегда? Значит, мы могли бы сегодня пойти на полчасика, как собирались?

О л е г. Да, конечно! Но, понимаешь ли, я не учел вечернего дежурства.

И р и н а. Так и знала. Когда понадобится найти немножко времени, у тебя наверняка его не окажется. Ну что стоит? Посидим скромненько, черный кофе…

О л е г. И два танца?

И р и н а. Да. Мне просто необходимо там быть.

О л е г. Не могу, Ирэн! Понимаешь — святой общественный долг. Вот ходим, нюхаем листочки. Подумать только, все эти чудеса ботаники политы слезами влюбленных, у которых по вечерам не состоялись свидания.

И р и н а. Так тебе и надо.

О л е г. Хорошенькое «надо». Посмотри, на кого я стал похож. Землекоп, водовоз и плантатор в одном лице. Мечта! Если бы ты видела, сколько шаек-леек я уже вылил в эти цветочные джунгли. Уж лучше бы, как Игорь, физикой занимался. Вот человек! Любые дежурства не мешают ему жить. Умеют же люди устраиваться.

И р и н а. Игорь, Игорь… С тех пор как мы с тобой познакомились, я только о нем и слышу. Ты, кажется, на него молишься. Смешно!

О л е г. А ты его не знаешь, и не говори. Игорь настоящий друг. Если б не он, я, может, и в институт бы не поступил. Знаешь, как трудно было правильный курс взять.

И р и н а. Ваш брат вообще из школы зеленым выходит.

О л е г. Говорят, призвания, мечты своей нет. Глупости. Каждый чем-нибудь да интересовался. Вон даже Муму этого взять. Тюфяк тюфяком, а возле автомашины час простоять может. Только не с той стороны мы все это видели.

И р и н а. Разумеется, счастье надо уметь построить.

О л е г. Главное, к жизни нельзя сбоку подоткнуться. Думаешь, что я в школе про сельское хозяйство знал? Деревня, навоз, скукота. А оказалось, сельское хозяйство это первым делом механика и электричество. Вот Игорь меня притащил сюда и сказал: «Хочешь белый жемчуг в садах рассыпать?» Это он про сельские электростанции так здорово загнул. Я взял и сказал — хочу.

И р и н а (насмешливо). Теперь я понимаю, почему на дежурстве ты проявляешь такой бурный энтузиазм.

О л е г. Разве же тут хозяйство? Мура! С леечкой ходить. Вот в степи на Алтае — это дело, это размах. Там же люди совсем иначе живут. Впрочем, что тебе золотые сады! Тебя даже Игорь ни в чем не переубедил бы.

И р и н а. Опять ты со своим Игорем. Что в нем интересного? Чистюля и сухарь, без всяких эмоций.

О л е г. Ох, Ирэн, ты не права. Он человек сложный. У него есть одна страсть, например, которую он скрывает решительно ото всех.

И р и н а. Человек с пагубными страстями. Скажи, пожалуйста! Интересно, что же это такое?

О л е г. Этого никто не должен знать, интимный секрет. Я случайно открыл, когда мы готовились в институт. С тех пор я ему даже не напоминаю.

И р и н а. Ну, со мной-то ты можешь быть откровенным, ты же знаешь. Провалиться мне на экзамене, если кому-нибудь проболтаюсь. Так что же это такое, а?

О л е г. Стихи.

И р и н а (разочарованно). Стихи? Ты хочешь сказать, он увлекается поэзией? Что же там, декаденты или формалисты какие-нибудь? Впрочем, комсорг факультета, общественник, ручаюсь, что дальше Суркова и Щипачева здесь дело не пошло.

О л е г. Как ты не понимаешь! Он пишет сам.

И р и н а. Представляю! Могучие оды! «День рыболова» и «Праздник кооперации». Очень похвально.

О л е г. В том-то и дело, что у него лирика, стихи о любви.

И р и н а. О любви?

О л е г. Да. Вот послушай, я, кажется, запомнил:

А ты смотри не пропади.

Ты мне пиши, что там в пути,

Кому нужна ты,

С кем нежна ты…

За то, что я здесь — неженатый…

Правда, хорошо?

И р и н а. Ничего…

О л е г. Но он никому никогда их не читает. Вообще-то, серьезней его у нас в институте пария не найдешь. Это я могу тут с тобой прохлаждаться, а он сидит сейчас в комнате и в поте лица вдалбливает физику несчастным великовозрастным приготовишкам.

И р и н а. Несчастным? Ты в этом уверен? Кстати, вон он идет.

В дверях общежития появляются  И г о р ь  и  М а ш а.

Иди сюда! Прячься. (Тащит Олега за дерево.)

М а ш а (кончив что-то напевать). Какой безветренный теплый вечер. И тишина. Кажется, можно услышать, как растут цветы.

И г о р ь. Но в такой тишине, Маша, самое чудесное — это слушать ваш голос. Он звучит серебристо и легко, как степные колокольчики. Маленькие колокольчики, когда их колышет ветер.

М а ш а. Опять выдумали. Разве степные колокольчики издают звуки, и, наконец, при чем здесь я? Весь вечер, Игорь, вам приходят в голову удивительные фантазии.

И г о р ь. Но это действительно так, Маша. Я ничего не выдумываю. Вы знаете, есть люди, которые могут расположить к себе с первого взгляда, с первой сказанной фразы. Раньше я никогда в это не верил.

М а ш а. Какой вы смешной! Давайте лучше почитаем стихи. Проводите меня до калитки. Как это там? «А ты смотри не пропади…»

И г о р ь.

Ты мне пиши, что там в пути.

(Вместе.) Кому нужна ты,

С кем нежна ты…

За то, что я здесь — неженатый.

М а ш а. В пути… Это верно. В пути без друзей трудно. Даже до калитки одной идти не хочется.

Уходят.

И р и н а. Полагаю, у тебя хороший слух. Настоящее занятие, не правда ли? Полный курс физики по программе для поступающих в вузы. Ориведерчик! Если тебе нездоровится, я пришлю с дежурной валериановых капель. (Уходит.)

О л е г. Чудеса! И это — Игорь?.. Подумать только, как растут люди! Ну погоди, сейчас мы тебя выведем на чистую воду. (Видит на дорожке возвращающегося Игоря и с напускной приветливостью устремляется к нему.) А, Игорек! Ты уже здесь? Как физика? Давно кончили?

И г о р ь. Только сейчас.

О л е г. Небось устал, бедняга? Шутка ли сказать, весь курс за десятилетку — в один вечер!

И г о р ь. Да. Главное, ты понимаешь, плавает девушка. Не знаю, как она вытянет на экзамене. Я тут и сам взялся за закон Бойля — Мариотта, смотрю — забыл.

О л е г. Ай-ай-ай, забыл! Ну, давай-давай, вкручивай дальше.

И г о р ь. Ты, собственно, что?..

О л е г. Ничего. Я очень внимательно слушаю, как ты корпел над учебниками, посвящая в тайны наук бедную абитуриентку. Так, кажется, их называют.

И г о р ь. Ну, да.

О л е г. Он забыл закон Бойля — Мариотта. А старый закон Игоря — Олега, закон святой студенческой дружбы, тебе не следовало вспомнить, как ты думаешь? Пока я здесь на дежурстве поливаю водой одуванчики, он вовсю ухаживает за девушкой, с которой мы вместе познакомились. Это ли не бессовестное использование положения? Может, ты станешь отрицать?

И г о р ь. Ерунда.

О л е г. Видишь ли, Игорь, ты действительно мне когда-то объяснил, что в жизни ерунда, а что важно. И как нужно знать, на кого и на что опереться. Мы всегда с тобой были откровенны. Я помню, на первом курсе, когда меня хотели исключить за прогулы, ты вступился, взяв слово, что я брошу компанию Димки Мыльникова. Все помню. И когда я записывался в отряд дружинников, ты за меня поручился и сказал: «Уж кто-кто, а Олег-то знает этих волосатиков». Но вот на горизонте появляется силуэт незнакомки, и… «Онегин, вы больше мне не друг!»

И г о р ь. Фантазия чистой воды. Не понимаю, откуда у тебя такие сведения?

О л е г. Сведения. А голос? Кто расписывал Маше, какой у нее голос? И стихи. Стихи, которые не знают даже однокурсники.

И г о р ь. Значит, ты слышал?..

О л е г. Еще бы. Вы декламировали их хором, как по радио. После этого он еще может задавать вопросы!

И г о р ь. Ну хорошо. Допустим, я читал Маше стихи. Признаюсь. Но ответь в таком случае, зачем ты, когда я на пять минут отлучился в штаб, назначил ей свидание и даже пригласил сегодня в кино. Это как называется?

Пауза.

О л е г. М-да. Любопытно. Как ты узнал?

И г о р ь. Ах, узнал! Представь, она сама мне сказала.

О л е г. Сама? Ты знаешь, я тоже собирался тебе сказать, я бы непременно это сделал. И слушай, раз уж так получилось, ты по старой дружбе должен меня выручить. Подежурь за меня это время.

И г о р ь. И не подумаю.

О л е г. Ты обиделся?

И г о р ь. Нет, просто я тоже иду. Она пригласила меня пойти вместе с тобой. Вот, я уже взял билеты. (Достает.)

О л е г. Но здесь только два.

И г о р ь. Безусловно. Не стану же я покупать билеты человеку, который хотел пойти тайком от меня. У тебя что, больше билетов?

О л е г (смущенно). Нет, представь, тоже два. Но там в кассе всегда…

И г о р ь. Ах, в кассе, понятно, понятно…

О л е г. Подожди. У тебя куда билеты?

И г о р ь. В «Прогресс», здесь через дорогу.

О л е г. Кто же с девушкой ходит в «Прогресс»… Через дорогу? С девушками ходят в «Фортуну». Два квартала тенистой аллейки, а здесь и поговорить негде.

И г о р ь. Представь, не учел. Да, но, значит, у тебя билеты в другой кинотеатр. На который час?

О л е г. На девять.

И г о р ь (смеется). Вот здорово! И вы сговорились с ней встретиться здесь за пятнадцать минут до начала?

О л е г. Точно. Не понимаю, что здесь смешного.

И г о р ь. Великолепно! У меня тоже на девять. И фильм тот же. Мы придем и посмотрим, с кем, в какое кино она пойдет. Но чур не обижаться, договорились?

О л е г. Хорошо. Только у меня дежурство.

И г о р ь. Ну, ты что-нибудь придумаешь. Лечу переодеваться. Слушай, мне нельзя надеть твой красный джемпер?

О л е г (пожав плечами). Пожалуйста. Но ты же сам считал его ярковатым.

И г о р ь. Нет, знаешь, к моему серому костюму он вроде ничего… Значит, я возьму. (Уходит.)

В саду появляется уныло бредущий  М у м а.

О л е г. Мума, старина, ты еще не уехал? Какие новости на фронте высшего образования?

М у м а (пожав плечами). Н-никаких.

О л е г (хлопнув себя по лбу). Ба! Да тебя же послало мне само провидение! (Подбегает, обнимает за плечи.) Мума, дружище, выручи меня один раз в жизни!

М у м а. Т-ты знаешь, деньги кончились. Из дома что-то не шлют.

О л е г. Какая проза! Да не о деньгах я тебя прошу. Вот чудак! Можешь ты за меня подежурить здесь часа полтора? Понимаешь, мне с одной девушкой необходимо сходить в кино. Вопрос жизни.

М у м а. Я-а не знаю. Мне все равно. Я вот к Ие шел.

О л е г. Ты же знаешь, где сейчас твоя Ия, — спит! Разбудишь — есть просить станет. Правильно?

М у м а (вздохнув). Станет.

О л е г. Вот видишь! Зачем нам это? А здесь такие возможности. Да хочешь, я из тебя Мичурина сделаю?!

М у м а. П-перестань!

О л е г. Серьезно, Мума. Слово… Между прочим, Мичурин тоже без высшего образования начинал.

М у м а. Мо-ожет, я тут не сумею?

О л е г. Чего там не суметь. (Показывает.) Берешь лейку, сюда наливаешь воду, кран вон там, за углом, и выливаешь в цветочки. Ясно?

М у м а (осторожно берет лейку за носик). Сюда воду?

О л е г. Да не сюда, а вот сюда. Вот!.. Замечательно. Гениально! Мума, дорогой, ты же просто талант. (Патетически.) И эти люди не пускают его в сельское хозяйство! Ну, держи, дружище. Если будут спрашивать — я скоро… (Убегает в дом.)

М у м а торжественно, как свадебный каравай, несет лейку. Входит  И р и н а.

И р и н а. Мума! Что я вижу? Это у тебя такая должность или личное призвание? Неужели тыне смог придумать что-нибудь поинтереснее?

М у м а. Меня Олег попросил подежурить, ему с девушкой в кино сходить надо.

И р и н а. Ах, с девушкой в кино? Ну что ж, пусть идет. Знаем мы этих девушек. Послушай, ты что, всерьез решил стать водолеем? Это же не занятие для мужчины, даже если он не попал в вуз.

М у м а (уныло). Я в прошлом году на курсы шоферов поступить хотел, мама не позволила, говорит, я непременно кого-нибудь задавлю.

И р и н а. Ай-ай! Как это она обнаружила в тебе такую кровожадность?

М у м а. А тетки сказали, если я поступлю в институт, они сложатся и купят мне «Запорожца».

И р и н а. Это дело. Впрочем, сколько у тебя теток-то?

М у м а. Восемь.

И р и н а. И только на «Запорожца» раскошеливаются? Дудки, я бы на твоем месте меньше чем на «Жигули» не согласилась. Пусть сами поступают, попробуют, как это легко.

М у м а. Они меня опять до нового года пилить будут.

И р и н а. Уж будь покоен. (Сообразив.) Знаешь, Мума, ты, кажется, человек толковый. Бросай-ка тут дрызгаться, и мы с тобой сейчас отлично проведем время. Как ты смотришь на легкий ужин в кафе? Финансовая сторона предприятия полностью предусмотрена.

М у м а. Я-а не знаю. Мне все равно. Только вот Олег…

И р и н а. Это я тоже беру на себя. Его следует немножко наказать. Представляешь, как красиво? Музыка, танцы, и мы с тобой…

М у м а. А я-а не танцую.

И р и н а. Не имеет значения. Сиди за столиком и улыбайся, когда меня кто-нибудь станет приглашать. Там должен появиться один высокий мужчина интеллектуальной внешности. Понятно?

М у м а. Д-да.

И р и н а. Ты ведь парень не дурак, я сразу вижу. Только что это у тебя за имя — Мума! Как тебя по-настоящему-то зовут?

М у м а. Мурат… Мурат Сергеевич.

И р и н а. Мурат Сергеевич? Другое дело. А то — Мума! Собачья кличка какая-то. И потом эти вихры. Ты что, всегда такой вихрастый? Ну-ка, повернись. (Берет лейку и сзади льет воду ему на голову.)

М у м а. Э-э-э! Что ты делаешь?

И р и н а. Ничего, ничего, все нормально. (Оглядывает.) Но этот галстук! Жуть! На похороны любимой бабушки. Другого у тебя, конечно, не водится? Ладно, что-нибудь придумаем, идем! (Хватает Муму за руку и быстро увлекает за собой в дом.)

Некоторое время сцена пуста, затем на ней поочередно появляются торжественно принаряженный  И г о р ь  и на ходу надевающий пиджак  О л е г.

О л е г. Ты уже?.. Ну, брат, силен! Этот джемпер!.. А складка на брюках… Да-а, как говорят военные люди, противник бросает в бой бронетанковые корпуса. Ой, худо тебе, Олег, худо!

И г о р ь. Нет, в самом деле, как у меня… все в порядке?

О л е г. А хризантема? Где хризантема в петлице?

И г о р ь. Иди к свиньям!

О л е г. Между прочим, элегантные люди не грубят своим знакомым и не застегивают пиджак на нижнюю пуговицу.

И г о р ь. Ладно тебе… Тоже небось вырядился, жених!

О л е г. Не могу же я отставать. Кстати, взгляни-ка на часы, на моих уже без четверти…

И г о р ь. На моих тоже. От этого не легче. Вон в комнате у них горит свет.

О л е г. Интересно, что она делает и сколько времени собирается заставить нас ждать. Ох эти женщины! Неужели раз в жизни нельзя вовремя прийти на свидание?

И г о р ь. Вековая традиция. Известно, что время, на которое они опаздывают, обратно пропорционально их возрасту…

О л е г. Спасибо. Утешил.

И г о р ь. Во всяком случае, помни уговор. Маша должна сама решить, кто из нас выходит из игры.

О л е г. Смотри, смотри! Наконец-то!

В окне комнаты девушек гаснет свет.

Сейчас она закрыла дверь, еще раз проверила себя перед зеркалом и идет по коридору… Приготовь билеты.

Юноши торопливо поправляют галстуки, подходят к двери, становятся в выжидательную позу. Дверь действительно открывается, на пороге появляется  Ю л я. У нее тоже вид маленькой франтихи.

Ю л я. Здравствуйте, мальчики! Вот и я.

И г о р ь  и  О л е г (недоуменно переглядываясь). Приветствуем. Очень приятно. Рады вас видеть.

Ю л я. Вам письмо.

О л е г (берет у Юли записку, читает). «Дорогие друзья! Меня вызвали по срочному делу, и я не смогу пойти с вами в кино». (Игорю.) Понятно? «Вместо меня пойдет Юля. Она моя лучшая подруга. Надеюсь, что вы к ней будете относиться так же хорошо, как и ко мне. Маша». (Игорю.) Как тебе нравится?

И г о р ь. М-да.

О л е г. Блеск! Я бы сказал кое-что по поводу нас с тобой, но лучше воздержусь.

Ю л я. Маша говорила, что билеты на девять часов. Нам бы не опоздать.

О л е г. Юленька, я должен просить у вас прощенья. Такая неприятность. Я как раз шел вам сказать, вернее не вам, а Маше, что никак не смогу уйти с дежурства. До чего не везет человеку. Кругом общественные обязанности и никакой личной жизни. (Торжествующе.) Но вот есть у нас Игорь! Он весь в вашем распоряжении. Он так любит ходить в кино. И вообще, если бы вы знали, какой это кавалер!

Ю л я. Что же у нас тогда получается?

И г о р ь. Получается ужасно. Вы только, пожалуйста, не обижайтесь и не слушайте этого человека, ибо болтовня его, как известно, не имеет границ. Дело в том, что ребята сейчас принесли текст обозрения, которое готовится для показа в совхозе, надо срочно засесть с ними за работу. Юля, я очень виноват перед Машей и перед вами. Но что поделаешь! Вот билеты. Может, вы как-нибудь сами… (Отдает.)

Ю л я. Ой, здесь их два! Так я тогда лучше с девочкой пойду!

О л е г. Прелесть! Какая она милая. Она пойдет с девочкой.

И г о р ь. Бегите, Юленька, бегите скорей, а то опоздаете. Не сердитесь на нас.

О л е г. И если девочке не понравится кинотеатр, так вот вам еще два билета в другой. (Отдает.)

Юля убегает.

И г о р ь (с облегчением вздохнув). Ф-фу…

О л е г. Промокашка! Милая, наивная промокашечка! Знала бы ты, каких два позорных болвана сейчас с тобой разговаривали!

И г о р ь. Хорошо все-таки, что на свете существует мужская дружба. Ты со мной не идешь?

О л е г. Я не знаю, куда девался мой новоиспеченный заместитель. Этот телок Мума или устроил наводнение в оранжерее, или утонул сам. (Кричит.) Мума! (Находит оставленную лейку.)

Из общежития выходит  И р и н а.

И р и н а (Игорю). Добрый вечер! У вас, как всегда, озабоченный вид. Неужели даже в такую пору можно заниматься делами?

И г о р ь. Да, представьте. До свидания. (Уходит.)

О л е г. А! Ириша! Обожди-ка минутку. Сейчас я проверю возможности, не удастся ли нам что-нибудь предпринять.

И р и н а. Не интересуюсь. Проявляй свои заботы в кино.

О л е г (в сторону). Уже знает. Как быстро распространяются слухи. Послушай, это же чепуха. Мы с тобой договорились. Я всегда верен нашим принципам.

И р и н а. Не будь банальным. Ты стал повторяться, мальчик. Это скучно. И потом, прости, я сегодня занята.

О л е г. Скажите!..

И р и н а. Ты не видел здесь Мурата Сергеевича? Ах, вот и он!

В дверях появляется  М у м а. Вид его неописуем. Он в берете, надвинутом на ухо, на шее у него повязан шарф дикой расцветки.

М у м а. П-пошли, что ли! (Олегу.) Ч-чего уставился?

О л е г (изумленно). Это, это Мума? Это кошмарный сон. Мума, дорогой, что с тобой?

М у м а. Я-а решил немножко отдохнуть.

И р и н а. И развлечься.

М у м а. В-вот именно.

О л е г. Такого здесь, кажется, еще не видели. Мума, друг, опомнись. Я же из тебя Мичурина хотел сделать.

М у м а. Д-да брось ты…

О л е г. Ирэн, прекрати спектакль. Пойдем как люди.

И р и н а. И не подумаю. Продолжай воображать, что ты незаменим. (Демонстративно берет Муму под руку.) Мурат Сергеевич, прошу вас!.. Не надо обращать внимания на эти инсинуации… (Уходит с Мумой.)

Покачав головой, Олег опять берег лейку, ставит на скамейку, садится. Затем снимает пиджак и галстук, кладет рядом. Отворяется дверь общежития, к Олегу неслышно подходит  М а ш а.

М а ш а (с улыбкой). Какой печальный, рассеянный вид.

О л е г (оборачиваясь). Маша? Вы! Как же так? Разве вы не ушли?

М а ш а (лукаво). Я вернулась. Я решила, что вам очень грустно дежурить одному.

О л е г. Нет, вы серьезно?

М а ш а. Ну конечно! В общежитии ни души. Все в кино. Сегодня новая картина. Вот я и подумала: как-то вы здесь трудитесь?

О л е г. Вы подумали обо мне?

М а ш а. Да. Вы не обиделись, что я не пришла сегодня? Не сердитесь на меня?

О л е г. Маша, вы ангел, вы замечательнейшая девушка, которую я когда-либо видел. Нет, вы чудо, вы золото, вы сами не понимаете, что вы такое!

М а ш а. Перестаньте, Олег, как вам не стыдно.

О л е г. Мне не стыдно? Да я влюблен в вас окончательно и бесповоротно. Я, я на все готов…

М а ш а. Это вы что, всем вот так сразу выпаливаете?

О л е г. Да. То есть нет, только вам. Простите, что я говорю. Вы королева, вы богиня, вы сикстинка!

М а ш а (возмущенно). Что… что такое?

О л е г. Это не ругательство, честное слово. Сикстинская мадонна. Секс-мадонна, как Ирэн говорит.

М а ш а. Ах, Ирэн! Вот с ней так и разговаривайте! (Поворачивается, направляется к дому.)

О л е г. Маша! Подождите, Маша!

М а ш а. Не думайте только, что я действительно осталась из-за вас. Просто сейчас привезут посылку, и я решила пока позаниматься. (Уходит.)

О л е г (подбегая к окну). Маша, умоляю, два слова. Я совсем не то хотел…

М а ш а (приоткрывая окно). Олег, не мешайте мне, пожалуйста.

О л е г (с досадой). Эх, Маша, Маша…

В соседнем окне вспыхивает свет. Оно открывается, появляется взлохмаченная голова  И и.

И я. Кто здесь кричит? Олег, это ты? Который час? Мума не приходил?

О л е г. Тю-тю твой Мума, крошка. Повели его, как маленького баранчика, на шашлык.

И я. Что ты говоришь? Боже мой, неужели он уехал? Я же не сдам физику! (Выбегает из дома, кричит.) Мума, где ты, Мума?! Мума, ау!

З а н а в е с

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Комната девушек в общежитии. Здесь живут Маша, Юля и Ирина. В комнате очень чисто, уютно, много цветов, особенно возле Юлиной кровати.

За небольшим столом, где высится эмалированный кофейник, М а ш а  и  А ф а н а с и й  П е т р о в и ч  пьют кофе.

Окно и дверь из комнаты, через которую видно, кто проходит в коридоре, распахнуты настежь.

М а ш а (берет кофейник). Я налью еще.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Благодарствую. Сыт до крайности.

М а ш а. Ну, тогда пирог ешьте, мама пекла. Он в посылке хоть и подзачерствел, но ребята хвалят. А это (взглянула в кофейник) пусть тогда на ночь останется.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Опять до петухов сидеть будешь?

М а ш а. Вчера разве я занималась? Пока в редакцию поехала, попросила, чтобы статью не печатали, пока вернулась… Села за книжку, а думаю совсем о другом.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Может, не разобрался человек, наплели ему зряшного.

М а ш а. Нет, он опытный корреспондент, останавливался у нас в доме, ему бы и наши сказали, если что не так. А только, сама вижу, не справился Лешка Кушин на моем месте, говорят, запьянствовал, простои в бригаде были, вот и покатилась наша славушка, как колобок. Эх, прямо хоть бросай все и лети туда.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. К чему такая спешка? Будто ты уж вовсе незаменимая.

М а ш а. Дело не в том, что незаменимая. А вот наладить, понять сразу что к чему — это не каждый сможет. Статью-то, правда, обещали пока не давать: может, исправятся, мол… Невелико утешение.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. А ты свое дело соблюдай. День всего или два осталось, значит надо до полного порядка довести.

М а ш а. Завтра, завтра все должно решиться.

Входит  И г о р ь.

И г о р ь. Приятного аппетита!

М а ш а. Кофе выпьете?

И г о р ь. Нет, спасибо. (Афанасию Петровичу.) Я догадался, что вы здесь. Начальство пожаловало, может и вами поинтересоваться.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Кто такие?

И г о р ь. Капитон Михайлович собственной персоной.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Надо же! Почитай, год или больше сюда не заглядывал. Ну, видать, неспроста… Их директорский глаз что-то заприметил.

М а ш а. Уж не из-за вчерашней ли истории с Мумой?

И г о р ь. Да нет. Чего там особенного, первый раз в жизни парень напился, ну побузил немного. Он же у нас в общежитии не живет. В гости иногда приходит. По секрету скажу: начальство хочет быть на высоте и поддержать инициативу молодежи, которая сама себя обслуживает. Ваша затея, Машенька. Я ему сказал, что есть один человек — поступает к нам в институт, он-то все и придумал.

М а ш а. Чего там придумывать было? Просто сделала уборку, а вечером девушки собрались и решили установить дежурства. Сегодня Ия убирала. У нас только Ирина сказала, что ей надо сначала в институт устроиться.

И г о р ь. Но начали-то вы, я же правильно проинформировал?

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Она, как есть она! И я ему скажу. Когда я на главном гардеробе работал, Капитон Михалыч завсегда у меня раздевался. Свой человек. Я еще ему однажды шапку подменил. Где он там ходит-то?

И г о р ь. Да около лестницы был. (Уходит с Афанасием Петровичем.)

Маша достает полотенце, собирает на столе посуду. Входит  Ю л я. В руках у нес две банки с растениями.

М а ш а. Опять цветы! А ты подумала, что с ними делать, если в институт не поступишь?

Ю л я (растерянно). Ну, я не знаю… Будут же здесь люди какие-нибудь жить. Пусть им останется. У хороших людей цветы не пропадают. (Показывает.) Видишь — рододендрон, а это — маттиола бикорнис. Она по ночам пахнет…

М а ш а. Заниматься будем в саду. (Взяв посуду, уходит.)

Входит  И р и н а, снимает модные туфли, надевает шлепанцы.

Ю л я. Ты никак танцевать ходила?

И р и н а. Да, плясала до упаду.

Ю л я. Нет, верно?

И р и н а. Не кофеи же я распивать буду, когда завтра экзамен. Ходила на разведку. Сидите тут, будто вы такие ученые, что вам на все наплевать.

Ю л я. Нет, почему же… Ты узнала что-нибудь?

И р и н а. В приемной комиссии и в канцелярии мрак, разговаривать не с кем. Я покрутилась немножко и ушла. Выяснила только, что, к сожалению, экзамен будет принимать какой-то старый хрыч. Молодые научные кадры, как видно, затирают.

Ю л я. Новостей не густо. Стоило ли стараться?

И р и н а. Во всяком случае, не о цветах же сейчас беспокоиться. Я тоже их люблю.

Ю л я. Правда? Вот не знала. А какие же ты больше любишь? Садовые или полевые?

И р и н а. Дареные. Самые лучшие цветы те, которые тебе дарят. Тебе какой-нибудь мальчик дарил цветы?

Ю л я. Н-нет.

И р и н а. Вот видишь! И после этого ты еще делаешь вид, будто что-то понимаешь в цветах.

Ю л я. Ой нет, было. В шестом классе у нас Юрка Малкин не хотел мне отросток китайской розы дать, у них дома цвела. А потом говорит: на, дарю.

И р и н а (смеется). Изумительно. Ты же у него просто выпросила.

Ю л я. И что ж такого?

И р и н а. А представь, вдруг тебе никогда мужчина не подарит цветов, как женщине?

Ю л я. Ну и подумаешь. Пусть тебе дарят, как женщине, зато грош им цена. (Быстро взяв книги и тетради, уходит.)

И р и н а (пожав плечами). Смотрите-ка! Она еще фыркает… (Увидев проходящего по коридору Олега.) Олег! Можно тебя на минуту?

В комнату входит  О л е г.

О л е г. Чем могу?..

И р и н а. У тебя есть сигареты? Дай, пожалуйста. (Берет сигарету, закуривает.) Какие-то странные разговоры идут, будто я виновата в том, что этот телок Мума вчера напился. Чушь! Ну, сидели рядом. За столом были люди. Ему наливали. При чем здесь я? Он же не ребенок семи лет.

О л е г. А когда он возле института влез в пустой грузовик и стал гудеть, где ты была?

И р и н а. Тут, рядом. Я его уговаривала… Разумеется, когда начал сбегаться народ… я отошла.

О л е г. Твое счастье, что я был в саду. Пришлось вмешаться, как члену бригады общественного порядка. Сгреб его в охапку и запер у нас в комнате. Он даже не пикнул. Сегодня клянется, что ничего не помнит.

И р и н а. Значит, это ты его унял? Я так беспокоилась.

О л е г. Он же не потенциальный хулиган, надо войти в положение.

И р и н а. Я всегда знала, что ты чуткий. Право, Олег, ну к чему нам эти мелкие распри? Я повернула не в ту сторону. Да ведь и твои поиски некоего идеала, кажется, тоже не очень оправдались. Впрочем, зачем вспоминать. Давай будем квиты. Мы с тобой ягоды одного поля. Нам всегда должно не хватать друг друга. Ты же единственный здесь, кто меня понимает. С кем я могу еще так разговаривать? И мы должны дружить. Ты милый, славный (целует его), а я такая неосторожная. Вот, если б не ты, бог весть, чем кончился бы инцидент с этим оболтусом! Как ты думаешь, дело уже замялось?

О л е г. Пустяки. Правда, здесь сейчас разгуливает директор, он, конечно, может поинтересоваться…

И р и н а. Ой, что ты говоришь! Представляю, что напоют ему наши мастерицы варить кашу.

О л е г (указывая на сигарету). С этим тоже не рекомендую попадаться ему на глаза. Он человек старой формации, может не понять новых веяний.

И р и н а. Да-да, ты прав. Я ведь и курю-то нечасто. (Сует сигарету в одну из банок с цветами.) Ты мне просто открываешь глаза. Люди всеми способами стараются устроиться учиться, а я хожу как стопроцентная дура. Посмотри, кто меня окружает. Одна изображает святошу, другая помешана на цветочках, а я? Я — белая ворона. Я на виду у всех встречаюсь с мальчиками, развлекаюсь в кафе, туфельки модные напоказ выставила! А потом буду наивно удивляться, как это институт показал мне фигу? (Зашвыривает туфли под кровать.) Платьишко фасончик — люкс! А кому я его тут демонстрирую? (Решительно.) Дудки! Хватит! Я тоже так могу. (Достает из чемодана простой синий халат.) Теперь вы посмотрите.

О л е г. По-моему, ты что-то перегибаешь.

И р и н а. Не беспокойся, я все поняла. (Захватив халат, уходит.)

Внося посуду, входит  М а ш а, ее сопровождает  И г о р ь.

М а ш а. Олег, здесь осталась ваша порция пирога, мы с Игорем уже ели. (Отдает.)

О л е г. Спасибо. (Пробует.) О! Роскошь. Продукт огромной силы. Такая посылка стоит десяти киносеансов.

И г о р ь. Я сейчас говорил Маше про наше обозрение, которое написали ребята.

О л е г. Да, я уже читал. Там идут великолепные куплеты. И знаешь — их должна исполнить Маша.

М а ш а. Я?

О л е г. Конечно. Мы сейчас покажем, и вам самой захочется петь. (Выбегает в коридор, кричит.) Эй, друзья! Артисты! Юля, Ия, все сюда! (Суетится.) Декорацию… Где декорация?

Входят  Ю л я  и  И я, появляется декорация веселого поезда.

Ю л я. Что случилось?

О л е г. Полная демонстрация большой выездной программы. Участников прошу по местам… (Подходит к Маше.) Представьте себе, приезжаем мы в совхоз. Вечером — встреча с бригадой. Скажем, вы та сама Петрова и стоите здесь.

М а ш а. Возможно.

О л е г. То есть как это возможно? Что я говорю? Я, я — Петрова, стою здесь, а вы высовываетесь вон оттуда (показывает на окно в декорации поезда) и поете ей.

М а ш а. Ой нет, что вы… Это не получится.

О л е г. Почему? Вы только посмотрите, какая программа. (Скрывается за декорацией.)

Раздается музыкальное вступление, гудок: «А-а-у-а-а-а!» О л е г,  Ю л я,  И я  появляются в окнах поезда и поют.

Мчится поезд развеселый

В Кустанай, к совхозным селам.

Это выбрал институт

Очень правильный маршрут.

В институте был мой милый

Недоразвитый и хилый…

А попал на стройку он —

Олимпийский чемпион.

Ох, обрадовалась Ната, —

Нет в совхозе деканата.

И не сможет деканат

Нашу Нату доконать.

Мы в степи живем в палатке,

Моды двигаем вперед.

Отрастили для порядка

Двести семьдесят бород.

Танцуют, нацепив огромные бороды.

И г о р ь (кричит). Стоп, стоп, стоп! Хватит.

О л е г. Что такое? Почему остановил? Текст не устраивает?

И г о р ь. Да нет. Просто я не вижу у Маши никакого энтузиазма. Посмотри сам.

О л е г (разочарованно машет рукой). Отставить!

Убирается декорация поезда. Юля и Ия уходят.

Не понимаю, в чем дело? Неужели, Маша, вы не будете выступать с нами?

М а ш а. Ни в коем случае.

О л е г. Почему?

И г о р ь. Что ты строишь всякие планы, когда человеку прежде всего нужно попасть в институт?

М а ш а. Вот именно.

О л е г. Но ты же приемная комиссия, в конце концов. Вот и займись. Поднажми на кого надо. Достань ее документы, характеристики посмотри. Маша, у вас там есть какие-нибудь рекомендации?

М а ш а. Нет, я прошу вас, Игорь, ничего не доставать. Совсем этого не нужно. Я должна завтра выдержать экзамен, и пусть все идет своим чередом.

И г о р ь. Тоже умник. Нашел кого в институт по блату устраивать.

О л е г. Я же думал, как лучше…

И г о р ь. Надо не думать, а на всякий случай сказать ребятам, чтобы искали на факультетах певцов для самодеятельности. Надо иметь замену. (Уходит.)

О л е г. Как-то у меня все нескладно получается. Хочешь людям что-нибудь хорошее сделать, скажешь от чистого сердца, а выходит наоборот. Доказывать начнешь, а тебе не верят. Вот и вы, Маша, наверное, плохо обо мне думаете?

М а ш а. Почему? Может быть, вовсе нет…

О л е г. Конечно, вы могли, имели право смеяться. Только я тогда, в саду, сказал, как чувствовал. Глупо сказал, но честно.

М а ш а. Настоящие-то слова далеко лежат. В сердце, на самом донышке. Их найти да проверить нужно время, чтобы честно получилось.

О л е г. Ну не странно ли? Увиделись мы тут в конце лета, живем в одном общежитии, а дорожки-то у нас впереди возьмут да и разойдутся. Не знаю, может, все хорошо у вас получится, поступите в институт, а вдруг случится, что не удастся? Уедете вы тогда восвояси, мы отправимся на стройку, и канет наше знакомство в Лету, словно было это на маленьком полустанке, где поезд стоял всего одну минуту. Где уж там проверять себя.

М а ш а. Нет, Олег, дело не в том, сколько времени люди виделись, а в том, что они поняли. Все зависит от них самих. Есть такие стихи:

А ты смотри не пропади.

Ты мне пиши, что там в пути,

Кому нужна ты,

С кем нежна ты…

За то, что я здесь — неженатый.

О л е г. Знаю, это Игорь написал. Он молодец, он умней меня, сразу понял, где его место, а я для чего-то вам все еще говорю, объясняю.

М а ш а. Наверное, потому, что чувствуете: мне тоже не хочется, чтобы мы расстались навсегда. Вот увидите, Олег, если я даже не поступлю в институт, а вы поедете в совхоз, мы все равно очень скоро возьмем да и встретимся.

О л е г. Что вы, Маша! Как можно. Это же мистика!

М а ш а. Можно, Олег, если захотеть — все возможно. Важно только не пропадать.

О л е г. А с вами стоит дружить, знаете, этак по-мужски… Вы по земле как-то уверенней, тверже других ребят ходите. Черти полосатые, да неужто вас в институт не возьмут?

М а ш а. Самой, самой надо постараться. (Берет тетрадь, собирается уходить.)

Входит  Ю л я.

Ю л я. Иди, иди, там уже все приготовлено. Я тоже сейчас…

Маша и Олег уходят. Юля осматривает комнату, заглядывает под кровать.

Куда мог запропаститься мой Диккенс?

Входит  И р и н а. Она переоделась и теперь вместо модного платья на ней скромный халатик.

И р и н а. Что происходит у нас в комнате? Весь день какая-то неделовая обстановка. (Подчеркнуто.) Я собираюсь заниматься.

Ю л я. Сколько угодно. (Продолжая поиски, заглядывает в цветы.) Послушай, но это же просто свинство, хулиганство! Как тебе не стыдно!

И р и н а. Что такое?

Ю л я (выходя из себя). Это возмутительно, я… я не знаю, как это назвать… Кто тебе дал право устраивать из цветов мусорную яму и тыкать сюда свои паршивые окурки?

И р и н а. Ох ты! Скажи пожалуйста. Я-то думала… (Спохватившись.) Может, это и не мои.

Ю л я. То есть как не твои? (Перебегая, осматривает цветы.) Вот и здесь тоже. С губной помадой.

И р и н а. Ладно. Уберу потом. (Берет учебник, снимает туфли, ложится на кровать.)

Ю л я. Сию минуту убери, слышишь?

И р и н а. Отстань.

Ю л я. Нет, не отстану.

И р и н а. Что такое окурки? Пепел, зола. Зола удобряет почву. Ясно?

Ю л я. Хорошо. Ты так поступаешь? А я вот возьму и расскажу директору, пусть полюбуется на твою скотскую чистоплотность. (Резко повернулась и ушла.)

И р и н а. Вот еще тоже бутончик навязался на мою голову. (Нехотя встает, всовывает ноги в туфли, выходит из комнаты.)

Через некоторое время в коридоре появляется  А ф а н а с и й  П е т р о в и ч  в сопровождении  К а п и т о н а  М и х а й л о в и ч а — пожилого человека, на лице которого заметны озабоченность и недовольство.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч (стоя в коридоре). А здесь у нас все приезжие, которым поступать, значит…

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч. Которые гуляют, приходят среди ночи и даже утром? (Решительно.) Не пускать.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Так это же, Капитон Михалыч, и нет у нас вроде таких.

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч. У вас нет, а у меня каждый год бывают. (Входит, оглядывает комнату.) Ишь, к приходу моему почистились. Меня не проведешь.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Да нет же. Все время теперь у нас так: сами порядок наблюдают.

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч. Знаю я ваш порядок, стоит мне только отвернуться… Небось что говорят? «Все равно он у нас здесь годами не появляется!» Говорят ведь?

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Ох, да кто же такое говорить может?

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч. А у директора других забот нет. Доклады в министерстве, ученые советы, новый прием каждую осень. Разве это он обеспечивает? Нет, ему же делать нечего. (Откинув одеяло, заглянул под кровать.) А бутылки где? Пустые бутылки куда попрятали?

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. И ничего они не прятали. Все как есть на виду. Хоть верите или нет, сами все теперь делают, полную аккуратность содержат. Живет в этой комнате одна девица, стало быть, вот не сродственница мне, никто, а только скажу: уж такая старательная…

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч. Хм… Сродственница! А что вы в родственниках понимаете? Станьте директором института, тогда узнаете, что это такое. На Северном полюсе племяннички отыщутся. И все должны непременно у вас учиться. Нет, на войне командовать куда легче было. (Вытирая платком лоб.) Так о ком вы говорите?

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Со стороны, значит, приезжая, но до чего самостоятельная. От нее и пошло. Да я вам ее саму сейчас пришлю. (Уходит.)

Через некоторое время, шествуя ленивой походкой, в коридоре появляется  И р и н а. В руках у нее маленький веник и совок для мусора. Войдя в комнату, она испуганно застывает, увидев возле цветов Капитона Михайловича.

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч. Ну, идите, идите сюда. Это, значит, вы тут отличаетесь?

И р и н а (дрожащим голосом). Извините. Я не подумала. Я случайно…

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч. Чего там не подумали? Ишь какая стеснительная. Мне о вас что-то иначе докладывали.

И р и н а. Это неправда. Им показалось. Это в шутку. Они со мной шутили, и я хотела пошутить. Вот… Я сейчас уберу.

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч. Какие шутки? О чем вы говорите? Видно, что вы не белоручка. Когда вашему примеру последуют все товарищи, у нас в общежитии будет образцовый порядок. От имени общественности и как директор говорю вам спасибо.

И р и н а (изумленно). Н-не за что.

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч. Цветы здесь это тоже вы организовали?

И р и н а. Не совсем… (Сообразив наконец, в чем дело.) То есть да, конечно.

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч. Похвально. Очень похвально. (Достает записную книжку.) Ваша какая фамилия?

И р и н а. Рузаева.

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч (записывает). Вы что же, к нам на первый курс поступаете?

И р и н а. Да.

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч. Мы учтем при приеме, товарищ Рузаева, ваше доброе начинание. До нас вы на производстве были?

И р и н а. К сожалению, нет. Но я работала немного по садоводству.

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч. Ну, ничего. Посмотрим. Старайтесь всегда быть такой застрельщицей.

И р и н а (воодушевленно). Вы знаете, я уже говорила: ремонт института студенты тоже должны делать сами.

К а п и т о н  М и х а й л о в и ч. Не торопитесь, не торопитесь. Не все сразу. Это мы обсудим как-нибудь в другой раз. (Смотрит на часы.) К сожалению, больше не смогу уделить вам времени. Меня ждет делегация. Вьетнамские селекционеры…

И р и н а. О, пожалуйста! В другой раз я еще что-нибудь придумаю.

Капитон Михайлович уходит, Ирина в восторге кружится по комнате. Входит  О л е г.

О л е г. Да подожди ты минутку. (Ловит ее за рукав.) Видик у тебя в этом балахоне!

И р и н а. Что, не нравится? Некрасиво? Не в ту тряпочку вырядилась? Точка! Я теперь тоже идейная!

О л е г. А может, не надо, а? Тебе как-то не идет.

И р и н а. Много ты понимаешь…

О л е г. Между прочим, я пришел сказать, что твоя ставка на некоторых доцентов дала осечку. Экзамен по физике, как и в прошлые годы, будет принимать старик Аполлинарий.

И р и н а. Не беспокойся. Нам не страшен серый волк. Теперь мы не испугаемся!

З а н а в е с

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

На другой день вечером. Общая комната. (Декорация первой картины.) Окно сейчас задернуто шторой, горит электричество. За столом сидит  О л е г. Около него взволнованно ходит  Ю л я.

О л е г. Как приятно, когда самое трудное позади.

Ю л я. Не говорите. Самое трудное — по конкурсу пройти. Эх, угораздило меня на четверку съехать.

О л е г. Это же не двойка.

Ю л я. Закон Ома знала, сжижение газов ответила, а тепловой эквивалент работы подвел. Вот хожу теперь сама не своя.

О л е г. Как-то там Маша, бедняга. Ей бы еще недельку за книжкой посидеть. Почему это всегда немножко времени не хватает?

Ю л я. Это мы тратить его не умеем. Я раньше, бывало, тоже то поговорить отвлекусь, то в окно погляжу, смотришь, час и пролетел. А теперь научилась. Уткнусь в книгу, ничем меня не оттащишь.

О л е г. Нет, я так не умею, меня гвоздями приколачивать надо.

Входит  А ф а н а с и й  П е т р о в и ч  с книгой в руках.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Велели в общежитии спросить, чья будет. Не найдется ли хозяина.

О л е г (берет книгу, читает). Чарльз Диккенс. «Большие надежды».

Ю л я. Ой, это моя. Нашлась! Я сегодня все думала, где я могла ее забыть. (Берет у Олега книгу.)

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. А раз твоя, тогда, милая барышня, сходи вниз, в канцелярии тебя спрашивали.

Ю л я. Ладно, сейчас.

Афанасий Петрович уходит. Входит  М а ш а.

О л е г (вскакивая). Маша! Наконец-то. Мы уж тут заждались. Экзамены кончились, а вас все нет.

Ю л я. Не томи, скажи скорей, как сдала?

М а ш а. Смешно, товарищи, вы не поверите, четверку получила!

О л е г. Ура! А я что говорил? Недаром подзанялись.

Ю л я. Машенька, подожди минутку. Я сейчас приду, и ты мне все подробно расскажешь. (Убегает.)

М а ш а. Мне, конечно, посчастливилось. Вопросы достались самые легкие и задачка по электричеству похожая на ту, что мы с вами решали. Говорила только немного сбивчиво. (Шутливо.) Нет, зря я раньше в счастье не верила.

О л е г. Что вы, Маша, как можно. Представляете, однажды перед экзаменом я выучил ответы всего на один билет.

М а ш а. И пошли сдавать?

О л е г. Да. И, верите ли, мне попался как раз он.

М а ш а. Здорово! Получили пятерку?

О л е г. Что вы! Я так обрадовался, что тут же забыл все, что знал. Ничего, ни на один вопрос не ответил. Но счастье-то все-таки было, а?

М а ш а. Безусловно.

Входит  И г о р ь.

О л е г. Игорь, поздравь Машу, у нее по физике четверка.

И г о р ь. Маша, я уверен, что все будет в порядке. Без вас эшелон института просто сиротой будет.

О л е г. К сожалению, это знаем лишь мы с тобой.

И г о р ь. Не беспокойся, скоро это увидят все.

М а ш а. Знаете, мальчики, вы на меня только не сердитесь: сдала я экзамен и так мне домой захотелось… Места себе не нахожу.

И г о р ь. Это пустяки, привыкнете. Сейчас в совхозе работать станем, там не до скуки. (Олегу.) Слушай! С агролабораторией не получается, нечего везти. Ты бы в электромастерских порыскал, может инструмент какой выделите?

О л е г. Попробую. Только вряд ли…

И г о р ь. Посмотри как следует. Мне тут с одной неприятной историей разобраться надо.

М а ш а. Что-нибудь случилось?

И г о р ь. Дурацкое происшествие. На экзамене по физике в аудитории обнаружен целый том шпаргалок. И произошло это в присутствии директора, когда он зашел туда перед концом экзамена. По-видимому, шпаргалками пользовался не один человек. Директор взбешен. Наш старик Аполлинарий, как известно, простодушен и, экзаменуя, не очень-то следит за ребятами. Вот и проморгал. Бедняга, он стоял сейчас красный как рак, я думал — его удар хватит.

М а ш а. Вы полагаете, найдут того, кто принес шпаргалки?

И г о р ь. Возможно. Во всяком случае, я ему не завидую.

О л е г. Двойку-то вкатят, это уж как пить дать.

И г о р ь. Да. Но мне пока что приходится идти выполнять роль следователя. Пошли, Олег!

Уходят. Маша задумалась, делает несколько шагов по комнате, останавливается возле плаката.

М а ш а (с улыбкою). Вот сдала ты экзамены в институт, Мария Петрова, а не придется ли тебе вернуться домой?

Вбегает  Ю л я, на глазах у нее слезы.

Ю л я. Нет, это просто немыслимо.

М а ш а (оборачиваясь). Что с тобой, что случилось?

Ю л я. Они нашли мою книгу и говорят, что я сдавала экзамен по шпаргалкам.

М а ш а. Какие глупости, кто это придумал?

Ю л я. Директор, экзаменаторы. Они так считают.

М а ш а. Ерунда.

Ю л я. Но я не смогла, понимаешь, не смогла ничего им доказать.

М а ш а. Ничего доказывать и не надо, мы все здесь тебя достаточно хорошо знаем, видели, как ты готовилась.

Ю л я. Но ты скажи, ты мне веришь, Маша? Я же честно сдавала!

М а ш а. Да как ты можешь об этом спрашивать!

Ю л я. Ты их не слушай. Они лгут. Ни в чем я не виновата!

М а ш а (обнимает подругу). Юля, глупенькая ты моя, перестань сейчас же. Что ты говоришь! Мы с тобой здесь, как две сестры, все пополам делили. Да разве я могу о тебе иначе подумать? Никому я тебя в обиду не дам.

Ю л я. Но что же мне делать? Как мне с ними разговаривать?

М а ш а. Прежде всего успокойся, пойди к нам в комнату и приведи себя в порядок.

Ю л я уходит. Входит Игорь.

И г о р ь. Ф-фу! Вот так история.

М а ш а. Вы слышали? Оказывается, Юлю обвиняют в том, что она пользовалась шпаргалками. Я возмущена, просто не знаю, как это назвать.

И г о р ь. Я сам удивлен не меньше вашего. Сейчас разговаривал с директором. Капитон Михайлович зашел в аудиторию, когда экзамен уже кончился. Там были Аполлинарий Самсонович и уборщица. Она-то и достала из-под стола злополучную книгу. Но самое удивительное, что в ней были не заготовленные формулы, не определения физических понятий, а подробные решения задач.

М а ш а. И книга оказалась Юлиной?

И г о р ь. Да. Она этого не отрицает, но говорит, что никаких шпаргалок у нее не было.

М а ш а. Я за это ручаюсь.

И г о р ь. Я тоже верю. Но она ничего не может объяснить. Говорит, что книгу где-то оставила, а где, не помнит.

М а ш а. Вот несчастье-то. Ведь у Юли нет ни отца, ни матери. Ей непременно в этом году надо поступить в институт.

И г о р ь. Я понимаю.

М а ш а. Произошел какой-то нелепый, загадочный случай.

И г о р ь. Я, конечно, постараюсь сделать все возможное, но ведь сами знаете… (Направляется к двери.)

М а ш а. Да, кстати… как называется эта книга?

И г о р ь. Диккенс, «Большие надежды». (Уходит.)

М а ш а (вспоминая). «Большие надежды», «Большие надежды», да ведь я тоже ее видела. Ну да, Юля приносила, а потом? (Садится на стул.)

Входит  И р и н а.

И р и н а. А! Вот мы и после экзамена встретились. Мне Олег сказал, что у тебя четверка. Поздравляю. Впрочем, могу похвастаться — получила пятерку. На радостях даже купила себе клипсы. (Вертит головой.) Ничего?

М а ш а (сухо). На блюдца похожи.

И р и н а. Что поделаешь, мода. Но по сравнению с экзаменом это, конечно, мелочи. Теперь бы по конкурсу пройти — и… начинай высшее образование. Оно в наши дни никому не лишнее. Как-никак замуж выходить будешь — приданое.

М а ш а (про себя). Вспомнила! (Вставая.) Слушай-ка, я с тобой поговорить хотела.

И р и н а. Конфиденциально?

М а ш а. Да, это серьезный разговор.

И р и н а. Любопытно.

М а ш а. Ты слышала историю, которая произошла с Юлей?

И р и н а. Да. Она, кажется, попалась со шпаргалками. Надо же быть такой неосторожной!

М а ш а. А больше ты ничего не знаешь?

И р и н а. Нет. (Начиная нервничать.) Не понимаю, почему ты меня спрашиваешь?

М а ш а. Эти шпаргалки были не у нее, а в ее книге, которая каким-то образом попала на экзамен.

И р и н а. Так что из этого?..

М а ш а. Пострадает совершенно невинный человек. Ей поставят двойку и с позором проводят из института.

И р и н а. А при чем здесь я? Чего ты от меня хочешь?

М а ш а. Книга, в которой нашли шпаргалки, называется «Большие надежды». Я хочу, чтобы ты пошла и сказала, как все это было.

И р и н а. Ты что, с ума сошла?

М а ш а. Тогда я пойду. Я видела, как ты взяла книгу на столе. Больше никто не мог принести ее туда.

И р и н а. Ах вот оно что! Ты что же, милочка, меня абсолютной дурой считаешь? Ты хочешь убрать меня от Олега таким способом? Ну, знаешь… Наша школа хоть и не такая показательная была, но тоже кое-чему учили. Где, какие у тебя доказательства? Подумаешь — брала книгу! Брала и положила назад.

М а ш а. Какая ты дрянь все-таки. (Резко поворачивается, отходит в сторону.)

И р и н а. На себя лучше посмотри. (Уходит.)

Входит  Ю л я.

Ю л я. Все в памяти перебрала, так ничего и не вспомнила. Пусть бы мне переэкзаменовку назначили, вот хоть сегодня, хоть сейчас.

М а ш а. Никто тебе этого устраивать не станет, да и поздно уже, скоро списки вывешивать начнут.

Ю л я. Но как же быть? Что же делать?

М а ш а. Ждать. Сидеть и ждать. Все равно сама ты ничего не надумаешь.

Ю л я. Ох, чует мое сердце, пролечу я мимо института, поставят они мне двойку. (Уходит.)

Входит  И г о р ь.

И г о р ь. Был сейчас в приемной комиссии. Там настроены неважно. Просто не знаю, что и предпринять. Ох, эти проклятые шпаргалки! (Достает из кармана.)

М а ш а (мельком взглянула на исписанные листки). Игорь, у меня к вам большая просьба.

И г о р ь. Слушаю.

М а ш а. Пойдите, пожалуйста, опять в приемную комиссию или в дирекцию — не знаю, куда надо, и скажите, что вы нашли настоящего виновника.

И г о р ь. Да, но кто же он?

М а ш а. Я.

Пауза.

И г о р ь. Вы шутите?

М а ш а. Нет, не шучу. Скажите, что я живу с этой девушкой в одной комнате, взяла ее книгу, положила туда шпаргалки и принесла на экзамен. И что я только сейчас решила сознаться.

И г о р ь. Но это невероятно.

М а ш а. Почему? Вы же видели, я плохо была подготовлена и поэтому рискнула. (Направилась к двери.) Да! Скажите, что задачи я выспрашивала у всех, кто до меня экзаменовался, и со мной был преподаватель, который их тут же решал. В конце концов, это неважно.

И г о р ь. Нет, это бред какой-то. Я не могу этого сказать.

М а ш а. Пожалуйста, сделайте для меня, сходите к ним, а то поздно будет. Если понадобится, я напишу заявление. (Уходит).

Игорь растерянно опускается на стул. Входит  О л е г.

О л е г. Что с тобой? Оглоблю проглотил?

И г о р ь. Ты послушай только. Сейчас ко мне подошла Маша и сказала, будто она ходила на экзамен с той самой книжкой и вообще виновата во всем обнаруженном жульничестве.

О л е г. И ты поверил?

И г о р ь. Конечно, нет. Но она совершенно серьезно просила меня пойти и сказать это директору.

О л е г. Ух ты!

И г о р ь. Я не знаю, как быть. Придется сказать, раз она решилась на такую жертву из-за Юли.

О л е г. Да, положение. (Подумав.) А ты видел эти шпаргалки?

И г о р ь. Да вот они, у меня. (Достает из кармана, показывает.)

О л е г (посмотрев). Та-ак. Интересно! (Берет, прячет в карман.) Вот что, никуда пока не ходи. Пойди-ка просто прогуляйся минут этак пятнадцать и подожди меня.

И г о р ь. Не понимаю. Что ты хочешь делать? Опять какие-то тайны мадридского двора?

О л е г. Иди, иди, я тебя прошу. (Выпроваживает приятеля за дверь, подходит к коридору, кричит.) Ирина!

Входит  И р и н а.

И р и н а. Олежка, милый, наконец-то, я так соскучилась. Где ты был, я тебя всюду искала.

О л е г. Дела, Ирэн, дела!

И р и н а. Ты не видел, там эти списки еще не вывесили?

О л е г. Собираются.

И р и н а. Ох, я так переживаю… Знаешь, этот Игорь, кажется, действительно железобетонный. На него ничего не действует.

О л е г. Возможно. Я рад, что ты это выяснила.

И р и н а. Но, надеюсь, ты-то с ним поговоришь. Вы ведь приятели. Не зря же он в приемной комиссии. Как я боюсь конкурса!

О л е г. Понимаю. Но пока что он хотел, чтобы я поговорил с тобой, и по очень серьезному делу.

И р и н а. Да?! Скажи на милость. Мне везет сегодня на серьезные разговоры.

О л е г. Тем лучше. Ты, по-видимому, знаешь, что на экзамене обнаружили книгу со шпаргалками и что из-за этой книги одна девушка наверняка не попадет в институт.

И р и н а. Жаль бедную девочку, конечно, но при чем тут я? Я сама могу не попасть.

О л е г. Значит, ты к этому никакого отношения не имеешь?

И р и н а. А, понимаю, тебе уже наговорили. Я действительно однажды держала в руках ее книгу. Что из этого?..

О л е г. Ничего. Я просто хочу уточнить, так ли все было, не забыла ли ты чего-нибудь?

И р и н а. Ты хочешь спросить, не я ли положила в книгу шпаргалки?

О л е г. Вот именно.

И р и н а. Ну, знаешь, это уже наглость.

О л е г. Да? А это что? (Достает из кармана листки, бросает их на стол.)

Пауза.

И р и н а (дрожащим голосом). М-м… Где, где ты их взял?

О л е г. У Игоря. Это листы из той самой тетради, которую я тебе дал. Может быть, теперь ты не станешь врать, что они попали в книгу святым духом?

И р и н а (перепуганная). Олежка! Я ведь не нарочно. Я не хотела, я тебе все расскажу, и ты поймешь.

О л е г. Только покороче, у нас мало времени. (Садится возле стола.)

И р и н а. Видишь ли, я действительно приготовила шпаргалки из твоей тетради, положила их в книгу, книгу в сумочку и пронесла это на экзамен. Старик не заметил, когда я списывала, но вызвал меня к доске. Книга осталась под стулом. Потом я хотела ее взять, но вошли уборщица и директор. Я скорей смоталась.

О л е г. Как же ты думаешь поступить теперь?

И р и н а. Не знаю. Ты же видишь, я не нарочно. Это несчастный случай. Я прошу тебя, не говори никому.

О л е г. Значит, ты считаешь в порядке вещей, что другой человек из-за тебя страдает и потеряет возможность поступить в институт?

И р и н а. Но что делать, как быть? В конце концов, кто она тебе? Ты меня хоть немножко любишь? Ты же не хочешь, чтобы со мной случилось несчастье?

О л е г (бесшабашно). Значит, чихаем мы на нее и трын-трава?

И р и н а. Ну, не отдадут же ее под суд.

О л е г (задумавшись). Вот что я тебе скажу. Парень я, конечно, не шибко серьезный, и дурака повалять, и гульнуть люблю, и за пижонские замашки тоже ребята меня прорабатывали. Есть грех. Но подлюгой я все-таки никогда не был. (Встает, собирает шпаргалки.)

И р и н а. Ты куда?

О л е г. К директору. Может, сама пойдешь? Удобней будет.

И р и н а. А! Теперь я вижу. Значит, вот как ты ко мне относишься! Тебе наплевать, что со мной будет. Ты бросаешь меня в беде. Вот какой ты друг? Теперь я тебя раскусила! Но ничего, ты еще пожалеешь об этом. Еще будешь просить у меня прощенья. Ты еще увидишь, какой я умею быть.

О л е г (спокойно оборачиваясь). Между прочим, зря стараешься, Ира. У нас институт сельского хозяйства, а не кино. За актерское мастерство зачетов не ставят. (Уходит.)

Входит  А ф а н а с и й  П е т р о в и ч.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч (громко). Кто в общежитии есть? Списки вывесили, велели передать.

И р и н а. А! Вывесили? Бегу! (Уходит.)

Входит  М а ш а  со свертками в руках.

М а ш а. Наконец-то прояснилось. Кончилось мое житье у вас, Афанасий Петрович. Не приняли меня в институт, не прошла по конкурсу. Говорят, с тройками не берем. Теперь и с хорошими отметками поступающих много. Я-то это давно знала.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Экая обида. Совсем, говоришь, отказали-то?

М а ш а. Совсем.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Да. Двери отворили, а нас не пустили. Конечное дело, кабы протекцию какую иметь. Что же дальше-то?

М а ш а. Домой уеду, дорога ясная. Я уже и подарков накупила. Вот, не знаю, понравится или нет, на глазок меряла. (Разворачивает фланелевую куртку.) Теплая она.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Это чего такое, мне?

М а ш а. Вам выбирала.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. За что ж это? Не возьму, нипочем не возьму.

М а ш а. Не обижайте, Афанасий Петрович. Я ведь от чистого сердца, да и стоит недорого. Может, не угодила только?

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч (растроган). Спасибо, дочка. Уж не знаю, как и брать-то от тебя.

М а ш а. Берите, берите, не стесняйтесь. Тут и Юле, и всем друзьям по мелочи куплено. (Шутливо.) Я ведь богатая. Это другим родители помогают, а я сама зарабатываю. (Задумалась.) С институтом пока подожду. Что ж, не вышло, значит, не вышло. Я уже и документы назад взяла. Пойду соберусь, да и в дорогу. (Уходит.)

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч (держит в руках куртку). Вот ведь какие люди бывают.

Входит  И г о р ь, навстречу ему  Ю л я.

И г о р ь. Пошла такая неразбериха, ничего невозможно понять. Мне уже начинает казаться, что я сам подсунул эти шпаргалки.

Ю л я. Почему? Что-нибудь еще произошло?

И г о р ь. Конечно, произошло. Я теперь должен обвинять Машу.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Ишь чего надумал.

И г о р ь. Она сама потребовала, чтобы я доложил директору, будто шпаргалки были ее.

Ю л я. Это неправда. Я знаю, это она из-за меня сказала.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. На какого человека тень бросают! И кто только всю эту канитель закрутил, набаламутил столько! С чего оно, проклятое, началось?

Ю л я. С вас началось, как с книгой пришли.

И г о р ь. Теперь за Машу примутся. Я, правда, директору еще не сказал, да, может, она сама уже ходила.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Сама! Ты смотри, до чего довели!.. А кто этому поверит? Да знаете ли вы, что она за человек, разве она способна сплутовать? Эх, мать честная! (Подбегает к плакату, показывает.) Вон она кто! Просила меня не говорить, да уж, раз до скандала дошло, видно, придется… Мария Петрова! Вот ее звание-то где настоящее. Про ее благородство, может, в газетах прописано, а вы ее грязью…

Быстро входит  О л е г, раскинув руки, падает на стол.

О л е г. Ох и новости я вам принес, глаза вытаращите. Слушайте, что произошло. Юле больше ничего не грозит. Это во-первых. Маша тоже ни при чем. Найден подлинный виновник происшествия. Небезызвестная вам Ирина забирает в канцелярии документы. Ну как?

И г о р ь. Но ты послушай, что сказал наш уважаемый Афанасий Петрович, диву даешься. Маша-то вроде не Маша. Нет, даже подумать невозможно.

О л е г. Подожди, подожди. Ты недооцениваешь старика. Он ведь в институте все знает. Что такое он изрек?

Ю л я. Он утверждает, что Маша — это Мария Петрова.

О л е г. Какая? Та самая?

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Натурально. Просила не говорить. Да уж коли так пошло…

О л е г. Ну, это уже что-то чересчур хватили… А откуда известно?

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Письмо видел. Кустанай, «Золотой колос». Да вот и сегодня пришло, отдать не успел. (Бежит в гардеробную, выносит письмо.)

О л е г (смотрит на конверт). Невероятно.

А ф а н а с и й  П е т р о в и ч. Врать не стану. (Уходит.)

Ю л я. И я ведь не знала. Она теперь в дорогу собирается. В институт-то не приняли, уже и документы взяла.

О л е г. Как взяла?! Да кого же у нас тогда принимают?

И г о р ь. Они там, видно, тоже не знали.

О л е г. А ты что стоишь? Общественность называется. Хоть бы раз в жизни инициативу проявил. Неудачник!

И г о р ь (спохватившись). Да, да, конечно, я сейчас… Я им объясню. (Срывается с места, убегает.)

С вещами в руках входит  М а ш а.

Пауза.

О л е г. Маша! Это верно? Мы только сейчас узнали, кто вы такая.

М а ш а (с укоризной). Эх, Афанасий Петрович, Афанасий Петрович!

О л е г. Подумать только: все о ней знают, к ней готовятся ехать — и никому в голову не приходит, что она тут, в общежитии живет.

М а ш а. Не хотела я говорить. Хвастать-то нечем. В институт не приняли, знания слабоваты. Я давно, еще до того, как списки вывесили, поняла, что по конкурсу не пройду.

О л е г. Этот вопрос могут пересмотреть.

М а ш а. Кто его пересматривать станет? Юля лучше меня выдержала, да тоже не взяли. (Юле.) Как решила — поедешь со мной в совхоз? Там организуем группу, будем заниматься, а зимой поступим на заочное. Главное ведь не то, что в институт не попали, главное, чтоб людьми настоящими стать.

Ю л я. Я согласна, Маша, я поеду.

М а ш а. Вот и хорошо. Вещей-то у тебя, кажется, особых нет?

Ю л я. Чемоданчик и немножко тут…

Не давая ей договорить, появляется  М у м а, несущий огромный ящик, заставленный банками с цветами. Следом, с чемоданом и сумками в руках понуро бредет  И я.

М а ш а (Юле). С ума сошла! Как ты их повезешь?

Ю л я (умоляющим голосом). Цветочки же… Мумочка, спасибо вам, ставьте сюда на стол.

О л е г (Ие). Приезжайте к нам на будущий год поступать.

И я. Нет уж, лучше мы в фармацевтический. Зимой на химию подналяжем. Верно, Мума?

М у м а. А мне все равно. (Юле.) Та-ам вас ребята какие-то спрашивали.

Ю л я. Они со мной вместе сдавали, тоже не попали. Маша, я им сказала, что в совхозе организуется группа и мы зимой будем поступать на заочное. Так они просят — нельзя ли и им поехать?

И я. Ой, их там много что-то.

М а ш а. А ребята-то хорошие?

Ю л я. Очень. Честное слово.

М а ш а. Что ж, пусть едут. Работы хватит. Нам веселее будет.

Ю л я. Я так и думала. Я уже им сказала, что ты, наверное, согласишься.

М у м а (неожиданно выходит вперед). Я-а поеду. М-можно?

О л е г. Вот это номер!

И я. Слушайте, он, наверное пьяный! Он опять в кафе был. Не выдумывай глупостей. Тебя дома ждут. Ты же телеграмму дал.

М у м а. Н-не важно…

Ю л я. Подожди. Может, действительно, он попробует?

О л е г. Вот уж, прямо скажем, подарок молодым хозяйкам и совхозникам.

Ю л я. А что? Болтаться при родителях? В совхозе хоть шофером станет. Маша, ты как думаешь? Пусть человек что-нибудь увидит. И ему помочь надо. Не чумной ведь.

М а ш а. Разве я могу что сказать? Его дело.

М у м а (Ие). П-поедем, а?

И я. Что я, дура?

М а ш а. Да, у нас встают рано.

М у м а. П-поеду один. (Энергично берет свой чемодан.)

О л е г. Ну, положим, старик, на одиночество тебе жаловаться не придется. Ох, полюбуемся, каков ты будешь.

М у м а. Д-да брось ты…

Вбегает запыхавшийся  И г о р ь.

И г о р ь. Маша! Я все объяснил. Раскрытие вашего инкогнито произвело ошеломляющее впечатление. Капитон Михайлович немедленно просит вас к себе. В приемной комиссии переполох.

М а ш а. Вот смешно-то!

О л е г. Идите, Маша, немедленно идите. Все будет в порядке. Сейчас вас примут в институт.

И г о р ь. Да, да, не сомневайтесь. Я уже договорился.

И я. Чудеса! Вот счастье-то человеку привалило!

Ю л я (робко). А как же мы теперь? А ребята там?.. Ведь ехать собрались…

И я (Маше). Беги скорей, нечего и думать…

М у м а (ставит чемодан). П-прокол получается.

Пауза.

М а ш а (собираясь с мыслями). Конечно, поступить в институт большое счастье для нашего брата. С такой мечтой я сюда и ехала. Да ведь не одна только своя удача человеку радость дает. Почему мне сейчас распахнут двери и пойду я на особом положении? Потому что люди, с которыми я работала, сделали мне доброе имя. А могу ли я бросить их в трудную минуту, когда дела у них пошли хуже?

И г о р ь. Да это временно, наверное.

О л е г. Может, они наладили уже?

М а ш а. Нет. Вот и в новом письме пишут. На, Юля, прочти. (Отдает письмо.)

Ю л я (читает). «Дорогая Маша! Отвечаем тебе все вместе. Сменилось у нас уже два бригадира, но без толку. А работать хочется по-настоящему. Как же мы без тебя-то теперь, Маша?»

М а ш а (забирает у Юли письмо). Конечно, может, кто меня и за глупую посчитает, а только нет сейчас другого выхода. Красиво ли будет поворачивать все назад, таким способом в институт попадать? Да и ребятам этим (жестом в сторону Юли) помочь надо. Поэтому спасибо вам, Игорь, за хлопоты, вам, Олег, за сочувствие. (Жмет руки.) И ждем мы вас за собой следом…

И г о р ь. Едем, едем. Дайте только погрузиться.

О л е г (многозначительно). Все-таки мы вам в подарок кое-что придумали.

М а ш а. Интересно!

О л е г (оглядывая ребят). Может, покажем, а? Как вы считаете?

Ю л я. Конечно.

О л е г. А ну — декорацию сюда… Артистов на сцену! Представление для почтеннейшей публики!

Появляется декорация веселого поезда. Музыка. Импровизированный гудок. В окнах вагона  И г о р ь,  Ю л я,  И я  и даже  М у м а.

Они поют.

В этом поезде для всех

Есть куплеты, шутки, смех,

Веселись и пой, душа,

Но сейчас мы скажем… Ша!.. Тсс… Все-о!

Э-эй! В чем дело? Давайте дальше…

М а ш а. Где же представление?

И г о р ь. Не беспокойтесь, вы его увидите. Мы его покажем…

В с е  (хором). На на-шей встре-че.

За сценой опять раздается гудок веселого поезда. Вбегает  М у м а.

М у м а. Т-товарищи! Оп-паздываем. Д-давайте п-полный вперед! (Хватает вещи, убегает.)

М а ш а. До свидания, Олег! Приезжайте скорей. Мне без вас будет скучно. (Машет рукой, уходит и появляется в окне поезда.)

О л е г. Маша! Я не поэт. Я не умею сочинять стихи. Но если бы я умел, я бы сейчас такое сказал… Пушкин бы мне завидовать стал, честное слово. Верите мне, Маша?

М а ш а. Конечно. Я ведь говорила, что мы непременно встретимся. Обязательно встретимся. (Декламирует.)

А ты смотри не пропади…

О л е г (подхватывает).

Ты мне пиши, что там в пути…

М а ш а и  О л е г (вместе).

Кому нужна ты,

С кем нежна ты…

За то, что я здесь — неженатый.

М а ш а. Я всегда буду помнить о вас, Олег.

О л е г. До свидания, до скорой встречи, Маша!

З а н а в е с

ШОССЕ ЧЕРЕЗ ЛЕС

Пьеса в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

С е л и я  Т о р р е н с.

Д ж е ф ф  Р а й т.

Объездная дорога, идущая через лес, в американском штате Джорджия. На обочине шоссе стоит автомашина. Мы видим только часть ее кузова, капот, дверцу и ветровое стекло. В машине на переднем сиденье уютно расположилась  С е л и я. Она очень юная, белокурая, в полосатой кофточке и красных брючках. На глазах у Селии большие темные очки. Постукивая по стеклу пальцами, Селия слушает негромкую джазовую мелодию автомобильного радиоприемника.

Из леса выходит  Д ж е ф ф. Это молодой негр, небритый, в грязной рваной одежде. В руках охотничье ружье. Джефф пытается разглядеть, кто находится в автомашине. Он старается это сделать как можно осторожнее, но Селия вдруг резко выключает радиоприемник.

С е л и я. Папа, это ты? (После паузы.) Кто здесь? Папа!

Д ж е ф ф (выходит вперед). Не пугайтесь, мисс, это я.

С е л и я. Кто вы?

Д ж е ф ф. Человек.

С е л и я. Разумеется. Но почему вы здесь, в лесу, и где ваша машина? Вы заблудились?

Д ж е ф ф. Да, мисс. Я немного… э… охотился. Вероятно, как и ваш отец. (Опасливо оглядываясь.) Он ведь где-то здесь недалеко?

С е л и я. Конечно.

Д ж е ф ф. Я так и подумал. Как можно оставлять в лесу одну такую очаровательную девушку.

С е л и я. Вы всегда начинаете знакомство с дешевых комплиментов? В каком колледже вас так дурно воспитали?

Д ж е ф ф. Мисс напрасно сердится. Я хотел сказать что-нибудь приятное. Надеюсь, мисс шутит?

С е л и я. Никак не могу привыкнуть к банальным любезностям мужчин. Вероятно, потому, что мне редко приходится с ними разговаривать. Отец, разумеется, в счет не идет. Так откуда вы появились? Вы из Менкона, из Огасты? Впрочем, скорее всего вы из Бергиса. Мы тоже только что оттуда выехали. Я верно говорю?

Д ж е ф ф. Да, вы угадали. (Оглядываясь по сторонам.) Послушайте, выйдите-ка на минутку. Мне надо сказать вам несколько слов.

С е л и я. А что такое? Можете говорить. Я вас достаточно хорошо слышу.

Д ж е ф ф (пробует открыть дверцу, но она заперта). Видите ли, мисс, мне на несколько минут нужен автомобиль.

С е л и я. А больше вам ничего не нужно?

Д ж е ф ф (боязливо оглядывается). Там у меня э-э… остался приятель. Он повредил ногу, и я хотел привезти его сюда.

С е л и я. Какой смысл? Его нужно везти к врачу. Но по вашему тону и тому, как вы начали разговор, мне кажется, что он не слишком страдает.

Д ж е ф ф. Не знаю… но я бы хотел…

С е л и я. Хорошо. Когда мы поедем, я попрошу, чтобы отец остановился возле вашего приятеля и посмотрел, что с ним.

Д ж е ф ф (решительно). Вы дадите мне машину сейчас. (Поднимает ружье и целится в девушку.) Ну… Живо вылезайте!

С е л и я (не дрогнув, продолжает смотреть на него). У вас появились какие-то странные интонации. Я сразу поняла, что вы дурно воспитаны. Кажется, леди в подобном случае должна сказать: «Пошел вон!» Что я и делаю.

Д ж е ф ф (растерявшись от ее невозмутимости, опускает ружье). Я не случайно требую у вас машину. Мы на объездном шоссе. С тех пор как проложили прямую дорогу на Атланту, здесь почти никто не ездит. Вы обязаны оказать помощь человеку.

С е л и я. Я не могу этого сделать.

Д ж е ф ф. Почему?

С е л и я. Наша машина не заводится.

Д ж е ф ф. Что с ней такое?

С е л и я. Не знаю. Отец пошел за механиком.

Д ж е ф ф (свистнув). До Бергиса верных шесть миль. И давно он отправился?

С е л и я. Порядочно.

Д ж е ф ф. Что же все-таки случилось? (Поднимает капот, смотрит.) У вас такая дорогая и почти новая машина.

С е л и я. Вы что-нибудь в них понимаете?

Д ж е ф ф. Иногда. Это мое хобби.

С е л и я. Держу пари, отец не может достать механика, потому что в городе все заняты поисками негра.

Д ж е ф ф (настороженно). Какого негра?

С е л и я. Ну, того, который поджег магазин Гаскинса.

Д ж е ф ф. Когда это произошло?

С е л и я. Прошлой ночью. Ужасная история. Во время пожара сгорел ребенок хозяина магазина.

Д ж е ф ф. И что же они теперь собираются делать?

С е л и я. Как обычно. Белые кричат: «Надо линчевать этого мерзавца!» А черные говорят, что он не виноват.

Д ж е ф ф. А что говорит шериф?

С е л и я. Шериф требует, чтобы расследование было проведено по закону.

Д ж е ф ф (зло). По закону!

С е л и я. Вы разве ничего не знаете об этих событиях? Давно не были дома?

Д ж е ф ф (мрачно). Порядочно. Нажмите-ка на стартер, слева самая крайняя кнопка.

Селия нажимает стартер, слышится глухое урчание.

Так… Хорошо… Хватит… (Вывинчивает какую-то деталь, продувает ее.)

С е л и я. А на что же вы охотились в этих краях?

Д ж е ф ф (с вызовом). На негра.

С е л и я (рассмеялась). Ну, будет вам. Вы же сказали, что еще не были дома. На негра охотится сам Гаскинс. Потом Кейн, предводитель куклуксклановцев, Роджерс из мясной лавки. Они уже организовали несколько отрядов.

Д ж е ф ф. Я вижу, вы неплохо знаете местную аристократию.

С е л и я. Отцу часто приходится иметь с ними дело. А я у него единственная дочь.

Д ж е ф ф. И негра этого вы тоже знаете?

С е л и я. Ну что вы! Какое мне до него дело? Я знаю только, что он работал в гараже Тернера и всегда выступал на митингах, когда в городе начинались негритянские волнения. Это все, что мне говорил отец.

Д ж е ф ф. Понятно. Зачем белой леди интересоваться каким-то негром.

С е л и я. О, я вовсе не расистка. Но, согласитесь сами, когда вокруг начинается стрельба и пожары, потому что негры выставили свои требования, — трудно оставаться равнодушной.

Д ж е ф ф. А если требования справедливы?

С е л и я. Не знаю. Отец говорит, что им всегда чего-то не хватает.

Д ж е ф ф. С точки зрения белых.

С е л и я. Ручаюсь, вы долго жили на Севере. У вас психология северного джентльмена. Вы ничего не понимаете в неграх.

Д ж е ф ф (удивленно). Я?!

С е л и я. Да. Расскажите-ка мне вашу биографию; что вы делали, где жили?

Д ж е ф ф. Как-нибудь в другой раз. (Поставил на место снятую деталь.) Нажмите еще раз на стартер.

С е л и я (нажимает кнопку стартера, и машина тут же заводится). О, как чудесно! Вы просто волшебник!

Д ж е ф ф. Видите, теперь вы говорите мне комплименты, но я не обижаюсь. Мне нравится быть волшебником. (Загадочно.) И я постараюсь, чтобы мисс увидела еще какое-нибудь чудо. Но пока, как полагается волшебникам, я исчезаю.

С е л и я. Вы хотите оставить меня одну?

Д ж е ф ф. Сейчас придет ваш отец, а у меня есть свои обязанности.

С е л и я. Ах да, этот приятель.

Д ж е ф ф. Счастливо оставаться, мисс! (Быстро отходит и прячется за дерево.)

С е л и я. Э-эй! Подождите! Господи, я даже не спросила, как его зовут. (Кричит.) Мистер северянин!

Джефф стоит, притаившись за деревом, и не отвечает ей. Селия опять включает радиоприемник. Раздается громкая музыка, но девушке все равно скучно. Поэтому она открывает дверцу и осторожно становится на землю. Потом, как бы в нерешительности, делает несколько шагов, останавливается, пританцовывает. Видимо, Джефф ожидал этого. За спиной у Селии он быстро пробирается к машине, садится в нее, положив рядом ружье. Он уже собирается включить мотор, но Селия делает еще несколько шагов и, неожиданно споткнувшись о корень, со всего размаха падает. Очки отлетают в сторону. Беспомощно вытягивая руки, она шарит в пространстве. Изумленный Джефф выскакивает из машины и, подойдя к девушке, поднимает ее.

Д ж е ф ф. Вы не ушиблись?

С е л и я (обрадованно). Ах, это вы вернулись?

Д ж е ф ф (подает ей очки). Вы что, совсем не видите?

Селия утвердительно кивает.

А в очках?

С е л и я (грустно). Тоже.

Д ж е ф ф. Зачем вы тогда их носите?

С е л и я. Так. Для красоты.

Д ж е ф ф (рассмеялся). Как вы можете судить о том, что красиво?

С е л и я. Другие говорят. Да просто нравится чувствовать, что на тебе что-то надето.

Д ж е ф ф. Кокетство. (Махнув рукой.) Женщина всегда остается женщиной. И давно это у вас с глазами?

С е л и я. С рождения.

Д ж е ф ф. Понятно. (Вздохнув.) Ну что ж, бывают истории и похуже. Давайте я посажу вас в машину, а то вы еще опять упадете.

Селия позволяет взять себя на руки, и Джефф сажает ее в машину.

Ну вот. Так-то, пожалуй, лучше.

С е л и я. Спасибо. Ты такой сильный. Давай хоть познакомимся. Можешь звать меня просто Селия.

Д ж е ф ф (замявшись). Меня… Меня зовут Джим.

С е л и я (нащупав что-то на сиденье). Это твое ружье? Ты, значит, правда охотник?

Д ж е ф ф. А почему бы нет?

С е л и я. Я ничего не говорю. Почти все белые мужчины в нашем округе занимаются охотой. Но ты ведь и еще что-нибудь делаешь?

Д ж е ф ф. Да. Вообще-то я много езжу. Я коммивояжер. Продаю автомобили.

С е л и я. О, это очень интересно! Ты так много видишь.

Д ж е ф ф (мечтательно). В больших городах я всегда останавливаюсь в самых лучших отелях. Некоторые парни экономят, копят деньги. Но я этого не признаю. По-моему, живешь один раз и надо, чтобы все было красиво.

С е л и я. Ты был в Нью-Орлеане, в Мемфисе, в Саванне?

Д ж е ф ф. В Саванне я жил в отеле «Карлтон». Это дворец. Туда не пускают цветных. В каждом номере бар с холодильником.

С е л и я. Еще бы. (Спохватившись.) Слушай, ты, наверное, хочешь есть? Там сзади на сиденье плетеная корзиночка. Дай-ка ее сюда.

Джефф достает корзинку.

Вот попробуй! (Вынимает завернутые в бумагу сандвичи.) Долли, наша служанка, положила нам еды, а я даже не знаю, что здесь. Ага! Это, кажется, с паштетом из гусиной печенки. (Протягивает Джеффу два сандвича, из которых один он тут же прячет в карман.) О, здесь есть бутылка вина. Мы с тобой сейчас тяпнем немножко. (Достает бутылку, два стаканчика и штопор.) Открой, пожалуйста, бутылку и налей нам.

Д ж е ф ф. Мы будем пить вино без твоего отца?

С е л и я. Ну, такие мелкие вольности я всегда могу себе позволить. Давай выпьем за нашу первую встречу, У нас с тобой пикник в лесу.

Д ж е ф ф. Как у богатых людей.

С е л и я (с задором). А разве мы бедные?

Д ж е ф ф. Мы очень богатые.

Слышится несколько отдаленных выстрелов.

С е л и я (хватает Джеффа за руку). Что это?

Д ж е ф ф (привстает и настороженно вглядывается в лес). Не знаю. Может быть, перестрелка белых и негров.

С е л и я. Господи, неужели опять началось! Наверно, отец из-за этого так долго не может сюда вернуться. Я всегда не знаю, что делать, когда начинаются крики и стрельба. Мне становится очень страшно. Летом, когда происходят эти беспорядки, отец старается увезти меня из города. Вот и сейчас мы ехали к тетке Реджине в Мемфис. Там тоже неспокойно, но все-таки есть кому за мной присмотреть.

Д ж е ф ф. А почему вы выбрали объездное шоссе?

С е л и я. У отца здесь дела. Ему надо было заехать в несколько мест по дороге. Если бы не авария, мы были бы уже на пароме и переправлялись через реку.

Д ж е ф ф (прислушиваясь). Все стихло. Как ты думаешь, поймают они этого негра?

С е л и я. Откуда я знаю? Давай больше не говорить об этом. Мы с тобой даже еще не выпили. Дай, пожалуйста, мой стаканчик. (Берет стакан.) За твои удачи!

Д ж е ф ф. И за твои тоже.

Выпив, оба откинулись на сиденье.

С е л и я. У тебя, наверно, много знакомых девушек? Ты парень видный. Я чувствую.

Д ж е ф ф. Я не очень-то ими увлекался. Вот в Бирмингеме, года три назад, я познакомился с одной блондинкой. Шикарная была девушка. Я раньше таких не встречал.

С е л и я. Она была, наверно, кинозвездой? Я, правда, не очень-то представляю, как снимаются в кино.

Д ж е ф ф. Нет, она была просто манекенщицей. Но очень красивая. Замучила меня своими капризами. Я ей потом даже не написал ни разу.

С е л и я. А другие? Разве больше тебе никто не нравился?

Д ж е ф ф. Нравились. Но я больше любил автомобили. Я их часто менял. Это не так уж сложно, если занимаешься продажей. Сначала у меня был спортивный «Стар чиф», быстрый, легкий, весь как зеленая волна. Но мне захотелось что-нибудь посолиднее, и я обменял его на кадиллак «Белый довер». Очень элегантная машина. Потом и он мне надоел, и тогда появился понтиак «Голубой конкорд». Ты бы видела, какая это красота! Низкий кабриолет, нежно-голубого цвета. Ты имеешь понятие о голубом цвете? Вообще — что такое цвета?

С е л и я. Да, конечно. Когда их трогаешь, от них идет разное тепло. Голубой — это как дыхание весны, первый ветерок мая. Каждый цвет чувствуется особо. Яркий солнечный день — белый цвет. Черный цвет — это когда очень грустно или больно. Красный цвет — что-то волнующее, зовущее. Тебе, наверно, смешно. У меня свой мир представлений. Меня мало кто понимает. Даже отец часто бывает для меня очень далеким. Да ему и некогда. Тебе, наверно, тоже это неинтересно.

Д ж е ф ф. Нет, что ты! Как раз наоборот. Раньше я не знал, о чем разговаривать с девушками, а вот с тобой, видишь, как-то само получается.

С е л и я (протягивая ему сандвич). Ты ешь, ешь, если хочешь. Тут хватит всего.

Д ж е ф ф. Да я ем.

С е л и я. Рослые люди должны много есть.

Д ж е ф ф. Ну, я не такой уж большой, как ты думаешь. Ты, наверно, меня неправильно представляешь.

С е л и я. Почему?

Д ж е ф ф. Ну тогда скажи, какой я?

С е л и я (растерянно). Ты… ты очень сильный, я уже тебе говорила, загорелый. Ты, наверно, много занимаешься спортом. Верно?

Д ж е ф ф (небрежно). Да, я люблю играть в бейсбол.

С е л и я. Вот видишь! И еще ты блондин, и у тебя серые глаза.

Д ж е ф ф (хохочет). Ну а это ты откуда взяла?

С е л и я. В колледже для слепых, в Филадельфии, где я училась, у меня была подруга Джильда. Она ослепла всего за два года до того, как мы познакомились. Она говорила мне, что самые симпатичные мужчины — блондины. Она была моей лучшей подругой, и я ей во всем верила.

Д ж е ф ф. Где же она теперь?

С е л и я (тихо). Умерла. У нее был туберкулез.

Д ж е ф ф (после паузы). Да. Наверно, это очень страшно — умереть. Будет сиять солнце, будут петь птицы, люди — все так же улыбаться друг другу, а тебя уже не станет. Вот ищут сейчас этого негра, чтобы вздернуть на суку. А кто дал право отнимать у него хотя бы один день короткого существования на земле?

С е л и я. Они ведь считают его преступником. Был пожар. Там погиб ребенок.

Д ж е ф ф. А если он не виноват?

С е л и я. Почему ты так думаешь? Может быть, ты знаешь этого парня?!

Д ж е ф ф. Может быть. Я встретил его сегодня в лесу.

С е л и я. Ах так! Понимаю. У него повреждена нога?

Д ж е ф ф (безразлично). Да.

С е л и я. Как же все это случилось?

Д ж е ф ф. Магазин подожгли люди Кейна. Есть среди них такие, кто давно не ладит с Гаскинсом. Они это сделали, чтобы расправиться с неграми, не ожидая их организованного выступления. Этот парень стоял во главе негритянской общины. На него давно точили зубы. А теперь — ложные показания… его объявили поджигателем.

С е л и я. Что же он собирается делать?

Д ж е ф ф. Он ждет возвращения в город человека, который сможет доказать его непричастность к пожару.

С е л и я. И пока будет прятаться в лесу?

Д ж е ф ф. Да. Или удерет отсюда. У него нет другого выхода.

С е л и я. Подлая история. (Приподнимаясь на сиденье.) Знаешь, у меня затекли ноги. Я хочу поразмяться.

Джефф помогает Селии сойти на землю. Рука об руку они идут вдоль шоссе.

Д ж е ф ф. Ты, кажется, дрожишь?

С е л и я. Немножко. Стало прохладнее.

Д ж е ф ф. Да, уже вечер. (Снимает с себя куртку, накидывает ее на плечи Селии.) Как ты различаешь день, вечер, ночь?

С е л и я. О, очень просто. Вечером другой ветер, другие звуки, запахи. Вечером звенят цикады. В воздухе — аромат совсем других цветов. Все иначе. А ночью приходит музыка тишины. (Прислушивается.) Слышишь! Что это? Какой-то вой.

Д ж е ф ф. Не бойся, это ветер. Здесь кроме нас, никого нет.

С е л и я. Да, конечно. Я рада, что мы с тобой познакомились.

Д ж е ф ф. Я тоже. Ты славная девушка.

С е л и я (с хитрой улыбкой). Джим! Там на сиденье остался мой платок. Принеси его, пожалуйста.

Джефф идет к машине, а Селия напряженно прислушивается к его шагам, но он быстро возвращается и подает ей платок.

Д ж е ф ф (галантно). Не будет ли у мисс еще каких-нибудь поручений?

С е л и я. Спасибо Джим. Слушай, ты, кажется, хотел посмотреть, что там с этим парнем. Возьми машину, я подожду тебя здесь.

Д ж е ф ф. Что ты! Его давно уже там нет.

С е л и я (в замешательстве). Ну, может быть, ты хочешь куда-нибудь поехать?

Д ж е ф ф. Нет, Селия. Я должен уйти. Давай я посажу тебя в машину. Скоро приедет твой отец.

С е л и я. А ты? Куда же ты?

Д ж е ф ф. У меня своя дорога. Я должен вернуться в город.

С е л и я. Но там перестрелка. Тебе нельзя туда.

Д ж е ф ф. Ничего. Авось обойдется.

С е л и я (твердо). Джефф! Возьми машину и уезжай.

Д ж е ф ф (отступая от нее). Ты… что ты сказала?

С е л и я. Я знаю. Я давно все поняла. Парня, которого обвиняют в поджоге, зовут Джефф Райт. Ты должен немедленно скрыться.

Д ж е ф ф. Значит, ты знала, что я черный? Зачем, зачем ты притворялась? (Хватает ее за руки.) Ну скажи! Ты боялась, да? Вот он — черная образина, поджигатель и убийца, ты встретилась с ним в лесу совсем одна.

С е л и я. Неправда! Я испугалась только сначала. Это ты обманывал меня, выдавал себя за другого.

Д ж е ф ф. Да. Никто не должен был знать, что здесь бродит негр с ружьем в руках. Как ты могла понять, что я черный, не видя ничего на свете? Или мы не такие люди, как вы? На нас лежит каинова печать? Может быть, мы иначе пахнем?

С е л и я. Перестань говорить глупости.

Д ж е ф ф. Что, что я сделал не так, как белые люди?

С е л и я. Успокойся, пожалуйста. Я могла бы ничего не узнать. Просто, когда ты брал меня на руки, я случайно коснулась твоих волос. Понимаешь, совсем случайно. И я почувствовала, что они у тебя жесткие и чуточку вьются. Но ведь это ровным счетом ничего не значит. А когда ты так быстро починил машину и я взяла твои руки в свои, я поняла, что ты не коммивояжер. У тебя руки рабочего парня, и они передавали мне дрожь твоего сердца, когда мы говорили о перестрелке в городе. Я все поняла.

Д ж е ф ф (горько). Белый джентльмен! Какая чушь. Я рассказывал тебе о том, как живут люди. Я думал, ты верила. И про эти автомобили тоже… Смешно.

С е л и я. Джефф, не огорчайся. В твоих словах было много правды. Ты работал в гараже, и у тебя замечательные руки. Через них наверняка прошли все автомобили, о которых ты говорил.

Д ж е ф ф. Вот именно, прошли.

С е л и я. Но сейчас нельзя медлить. Надо что-то делать.

Д ж е ф ф. Я должен дождаться возвращения Тернера. Он один может подтвердить, что в ту ночь, когда вспыхнул пожар, мы с ним в гараже перебирали мотор его «Виладжера». На рассвете он уехал в Мемфис, а я только успел прийти домой, как в двери стали ломиться погромщики. Я бежал через слуховое окно по крышам. Я ничего не поджигал и никого не убивал. Ты мне веришь?

С е л и я. Конечно, Джефф. Но ты не можешь здесь оставаться. Они все равно тебя найдут. Возьми эту машину и уезжай. Ты бросишь ее потом где-нибудь. Ее быстро вернут. Я посижу здесь и подожду отца. Я придумаю, что ему сказать.

Д ж е ф ф. Нет, Селия.

С е л и я. Почему? Ты же сначала хотел взять машину.

Д ж е ф ф. Да, хотел. Но я не могу бросить тебя в лесу одну.

С е л и я. Я совсем не боюсь.

Д ж е ф ф. Не в этом дело. Наступает темнота. Отца твоего нет. Я не сказал тебе правду. Здесь недалеко заповедник диких животных. Вой, который ты слышала, — совсем не ветер. Но если ты будешь сидеть в закрытой машине, ты в безопасности.

С е л и я (подумав). Значит, тогда ты должен остаться. Мы дождемся отца. Пока с нами будет механик, ты спрячешься за деревьями. Потом я все объясню, и мы возьмем тебя с собой в Мемфис. Это другой штат. Там они тебя сразу искать не станут.

Д ж е ф ф. Вряд ли твой отец захочет ввязаться в эту уголовную историю. Да кроме того, меня высадит первый же полицейский, который встретится на пути. Будь спокойна, полиция штата уже оповещена.

С е л и я. Ерунда. Если надо, мы спрячем тебя в багажнике. Кто посмеет обыскать машину шерифа, который едет со своей дочерью?

Д ж е ф ф. Как ты сказала? Кто твой отец?

С е л и я. Шериф. Шериф этого района. Прости, я, кажется, забыла тебя предупредить. Но он очень хороший человек. Вот увидишь.

Д ж е ф ф. Так ты дочь шерифа Торренса? Вот оно что. Постой, и верно, я ведь слыхал, что у шерифа есть больная дочь. Ну да, помню, еще говорили…

С е л и я. Что?

Д ж е ф ф. Да так неважно.

С е л и я. Ну говори, говори, чего там.

Д ж е ф ф (смущенно). Ну будто ты вроде не совсем в уме.

С е л и я. Кто говорил, белые или негры?

Д ж е ф ф. Белые.

С е л и я. Тогда понятно.

Пауза.

Д ж е ф ф. Пойдем, Селия. Ты сядешь в машину, и я послежу, чтобы двери были плотно закрыты. Теперь наверняка недолго ждать.

Они медленно идут к машине.

С е л и я (решительно останавливается). Джефф! Я знаю, что делать. Я нашла выход. Мы сядем в машину оба. Да. И поедем. Эта дорога ведет к реке, к переправе. Посмотри, пожалуйста, который час. В машине есть часы.

Д ж е ф ф (смотрит). Без четверти восемь.

С е л и я. Отец говорил, что последний паром уходит в девять. Сколько миль до реки?

Д ж е ф ф. Около сорока, я думаю.

С е л и я. Значит, мы можем еще успеть.

Д ж е ф ф. Но как же ты уедешь? Да и я…

С е л и я. Сейчас не время рассуждать. Я не сказала тебе главного. Твой хозяин Тернер не уехал в Мемфис. Сегодня днем он был у отца.

Д ж е ф ф. Был у шерифа?

С е л и я. Да. Но он ничего не сказал в твою защиту, ни слова.

Д ж е ф ф (испуганно). Как же так? Я работаю у него три года. Мы вместе разбирали мотор.

С е л и я (тащит его за руку). Скорее, Джефф! Мы не можем терять времени. Я все обдумала. Я — хозяйка машины, ты — мой шофер. Мы доедем до переправы. Никакой полиции по пути нам не встретится. Мы сядем на паром и очутимся в другом штате. Ты будешь почти в безопасности, а я дам телеграмму отцу. Он приедет и заберет меня. Ну, поволнуется, конечно, что делать.

Д ж е ф ф (все еще в нерешительности). Ты думаешь, нас никто не задержит?

С е л и я. Конечно. Я уверена на сто процентов. В прошлом году мы с отцом тоже пользовались этой переправой. Там было очень мало людей. Давай садись скорей! (Подталкивает Джеффа.)

Поверив в счастливую идею, Джефф усаживает в машину девушку и сам садится за руль.

Д ж е ф ф (ласково). Ты и верно какая-то странная. И идеи тебе в голову приходят сумасбродные.

С е л и я. О, ты меня еще не знаешь. (В порыве чувств.) Ты думаешь, я слепая? Но я все знаю. У меня золотая голова.

Д ж е ф ф (включает мотор, поет).

Был парень с Миссисипи красив собой —

Был парень с Миссисипи богат душой.

С е л и я (весело). Поехали, Джефф.

Д ж е ф ф (поворачиваясь к Селии). Слушай, золотая голова. А сколько у тебя с собой денег?

С е л и я. Денег? О чем ты говоришь?

Д ж е ф ф. О долларах, которые нам необходимы, чтобы переправиться на пароме.

С е л и я. Но я никогда не беру денег. Все деньги у отца. Я не умею ими пользоваться.

Д ж е ф ф (выключает мотор). Тогда все. Мы приехали. Убегая, я успел схватить только ружье и не взял ни одного цента.

С е л и я. Что же теперь делать?

Д ж е ф ф. Не знаю. (С улыбкой.) Мы же с тобой богатые люди.

С е л и я (тихо). Да, мы очень богаты.

Пауза.

Д ж е ф ф (встает). Прощай, Селия! Я должен уйти.

С е л и я. Подожди, мы все объясним отцу! Я потребую от этого Тернера, чтобы он сказал правду! Ты не должен здесь оставаться. Они схватят тебя.

Д ж е ф ф (касается ее руки). Милая, слабая девочка. Ты ничего не в силах сделать, и твой отец тоже. Здесь, на Юге, можно убить даже самого президента, и никто не найдет следов. Будь умницей. Тебе нельзя плакать. Это очень плохо: черный человек заставил плакать белую леди, это очень плохо.

С е л и я (сквозь слезы). Не смей так говорить, слышишь, не смей!

Д ж е ф ф (берет ружье). Я ухожу, Селия. Но я никогда не забуду этой встречи в лесу. До самой последней минуты я буду помнить о ней. Ты можешь быть уверена.

С е л и я. Куда ты пойдешь?

Д ж е ф ф. Не знаю. Но ты можешь мне очень помочь, если хотя бы на время забудешь, что здесь был негр. Машину починил белый человек. Он проезжал мимо. Понимаешь?

С е л и я. Да, Джефф. Я все понимаю.

Д ж е ф ф. Вот и хорошо. Ты ведь не слышала, чтоб здесь был кто-то черный, правда?

С е л и я Да, Джефф. Здесь был только ты. А ты не черный, нет. Ты светлый. Нет, ты голубой. Вот, я знаю теперь, какой ты.

Д ж е ф ф. Спасибо, Селия.

Они настороженно прислушиваются. Издалека доносится звук сирены полицейской машины.

С е л и я. Полицейский автомобиль. Полиция!

Д ж е ф ф. Это возвращается твой отец. Будь счастлива, Селия. (Наклоняется и целует ее.) Если меня убьют, пусть бог отдаст тебе мою долю счастья, которого я не получил на земле. (Быстро уходит.)

Тишина. И в ней вдруг, уже совсем рядом, воет полицейская сирена.

З а н а в е с

МОСТ РАЗВОДИТСЯ В ПОЛНОЧЬ

Драма в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

К л и м о в  М а т в е й  Г а в р и л о в и ч — смотритель моста.

Н а д я — его дочь.

Ф е д о р — рабочий завода «Новый Лесснер».

П р а п о р щ и к.

С о л д а т.

Действие происходит в Петрограде в ночь с 24 на 25 октября (7 ноября) 1917 года.

Машинное отделение, устроенное внутри каменного быка, в разводной части моста через Неву. Это тускло освещенный бетонный колодец, где справа виден край большой шестерни лебедки, пульт сигнализации, развешаны запасные керосиновые фонари, ведра, инструмент для тушения пожара.

Слева — узкая дверь, ведущая на железную лесенку, по которой можно подняться к перилам моста.

В помещении тесно. Стены образуют угол, похожий на нос корабля. В смотровых окошках чернеют беспокойные воды осенней реки, колеблется пламя береговых костров. То и дело слышно, как завывает ветер да откуда-то издалека доносится ружейная и пулеметная перестрелка.

В эту историческую ночь, когда растревоженный город не спал, решая судьбу Великой революции, в машинное отделение, стараясь быть незамеченными, вошли двое: Н а д я — худенькая девушка в черном жакете, поверх которого повязан большой шерстяной платок, и  Ф е д о р — паренек с курчавыми волосами, в потертой кожанке и сбившемся набок картузе. В руках у него несколько винтовок.

Ф е д о р (прикрыв дверь). Кажется, обошлось. Не заметили. (Кладет винтовки на пол.)

Н а д я. Страшно-то как, кругом стреляют, на Миллионной пушку поставили. Я барыне заявила расчет. Целый день по очередям стой, а за такое жалование теперь и бареток не купишь. Лучше дома сидеть.

Ф е д о р. Это верно.

Н а д я. Думала, ты уже не придешь.

Ф е д о р. Не мог я раньше. В штабе поручение дали оружие переправить, а мост с той стороны у юнкеров. Ну, я лодку достал, а высадиться негде, патрули по берегу ходят. Вот я и посвистел. Батя не слышал?

Н а д я. Нет. Только, когда ключ от машинного брала, спросил, зачем это. Я сказала — полушалок давеча оставила, не пропал бы.

Ф е д о р. Небось сердится на меня?

Н а д я (подернув плечами). Ну уж.

Ф е д о р. Говори, чего скрытничать. Знаю ведь.

Н а д я. Ревматизма проклятая его одолела. Как время к ночи — мается, весь свет ему немил.

Ф е д о р (вздохнув). Эх, Федя, Федя-винтик! Что тут будешь делать? Вот если жизнь новая начнется, поедет Матвей Гаврилович на теплые воды лечиться, как буржуй.

Н а д я. Скажешь тоже. Нынче живыми бы остаться. Это здесь под мостом тихо. В быке, как под землей, сидим. (Спохватилась.) Ты лодку-то не упустил? Смотри, унесет течением.

Ф е д о р. Внизу привязал. Ее с берега не видать. А эти (кивнув на винтовки) надо где-нибудь здесь спрятать. Вон хоть под лебедку положим.

Н а д я (в страхе). Ой, что ты! Батя найдет, не жить мне тогда.

Ф е д о р. Не узнает. Я мешковиной прикрою.

Н а д я. Нет, Федя, придет он на дежурство да вдруг глянет.

Ф е д о р (прячет винтовки). Не придет. Ну… ну, хочешь — скажу? Только чтоб никому ни слова. Сегодня, скоро, красногвардейцы с Выборгской, с Петроградской поедут мимо, Зимний брать. Тогда и это оружие прихватят. Недолго ему лежать.

Н а д я. А может, не поедут?

Ф е д о р. Поедут, точно говорю.

Н а д я. Откуда ты знаешь?

Ф е д о р. Так Ленин сказал.

Н а д я. А ты хоть видел его когда-нибудь?

Ф е д о р. Видал.

Н а д я. Врешь.

Ф е д о р. Чего это я тебе врать буду. Вот на пасху, на второй день, ты еще сердилась, что я не пришел, а мы всем заводом его встречать ходили. И речь его у вокзала слышал. Да только не хотел, чтобы батя твой знал.

Н а д я. О чем же говорил Ленин-то?

Ф е д о р (приподнято). А говорил он, Надежда Матвеевна, что будет у нас с вами свое, рабочее счастье, если сумеем мы капиталистов и помещиков одолеть. И называется все это социалистической революцией. И войну чтобы долой.

Н а д я. Да, слова хорошие. А будет ли, это кто знает.

Ф е д о р. Конечно, будет. Представь только: восемь часов отработал, прихожу домой. Ты — у окна, шьешь или вяжешь чего. Комната у нас большая, с голубыми обоями.

Н а д я. Лучше с розовыми.

Ф е д о р. Ну, с розовыми, не то что ваш барак, на воде. Книг много, чтобы самим читать и детей учить. А кругом люди живут, будто солнце в доме поселили. Красиво?

Н а д я. Чудно́.

Ф е д о р. Эх ты! Сомневаешься? И на собрания ходить перестала. А к нам Вася Алексеев от путиловских приезжал. У них ребята давно за революцию драться решили.

Н а д я. Батя говорит, это политика. А нам, девкам, какой в ей толк. Вон на Петроградской стороне, в клубе «Труд и свет», для девушек курсы кройки и шитья открыли. Ни к чему, говорят, в политику лезть.

Ф е д о р. А кто говорит? Буржуйские подпевалы. Им это выгодно.

Н а д я. Могут пострелять вас да в тюрьму всех посадить. В городе-то что творится.

Ф е д о р. Всех не посадят. Видишь, кругом народ поднялся. Сегодня с Временным правительством покончат, и баста. Ждать больше нельзя. Временные немцам Питер продают.

Н а д я. И ты, значит, к Зимнему пойдешь?

Ф е д о р. А как же!

Н а д я. Федя, родной, боюсь я за тебя! А как случится что?

Ф е д о р. Будет тебе. Не один ведь иду. Ильич сказал — выделить самые решительные элементы, наших ударников и рабочую молодежь для участия во всех важных операциях. Вот в штабе и готовимся.

За дверью послышался кашель, неторопливые шаги.

Н а д я (испуганно). Ой, господи, батя! Я думала, он спать лег.

Ф е д о р (оправляя кожанку). Ничего, у меня к нему дело есть.

Слегка прихрамывая, входит  К л и м о в — пожилой, строгий человек, в ватной стеганке и теплой шапке.

К л и м о в (возмущенно). Что за свидания по ночам! Я жду, спокойствия не имею, мало ли что может стрястись в такую пору, а она тут общество нашла время проводить.

Н а д я. Ничего особенного, зашли и поговорили, не на ветру же стоять.

К л и м о в. Какие сейчас могут быть разговоры? С хорошими людьми днем говорить положено. За платком вышла, два шага пройти, и то доглядывать надо.

Ф е д о р. Напрасно вы, Матвей Гаврилович, худое думаете. Встретил я ее случайно. Неужто слово сказать нельзя?

К л и м о в. А тебя, шалопутного, и знать не желаю. Давно понять следовало. Опять пожаловал незнамо зачем. Только девку смущает.

Н а д я. Как не стыдно. Столько времени человека не видел. То — Федя-винтик, Федя-винтик, лучше никого на свете не было. А нынче, как вожжой настегали, взбеленился неизвестно чего.

К л и м о в. Ты у меня помалкивай. Я с тобой еще дома разберусь. Когда сто́ящим парнем был, так и с нашей стороны уважение было. В мастерской в первые слесаря выходил. А ноне что? В ветрогоны записался. (Федору.) Сорвут тебе голову, вот и будет вся недолга.

Ф е д о р. Недопонимаете вы, Матвей Гаврилович. Я и сейчас слесарю не хуже, чем при вас. Вот вы у нас в заводе всю жизнь проработали, а толку что? Выставили под старость на улицу. Ни кола ни двора своего. Кабы не это место — мост наблюдать, куда бы подались? С голоду помирай, да и только.

К л и м о в. Не твоя забота. Молод еще учить меня. Ты свое не хуже моего прожить сумей.

Ф е д о р. Я вас учить и не думаю. Поручение у меня, так, может, и не пришел бы.

К л и м о в. «Не пришел»! Возгордился премного, вот и беда. Другой бы спасибо сказал, что его уму-разуму учат, на путь наставляют. Что бабе, что рабочему человеку — свое место знать надо, кто постарше да посильней тебя — не перечить. Уж так от века заведено. Вон царя скинули, а думаешь — лучше стало?

Ф е д о р. Лучше не стало, это верно, потому как до конца идти нужно, в свои, в рабочие руки власть брать.

Н а д я. Будет вам спорить. Добрые люди спят давно. (Хочет уйти.)

Ф е д о р. Погоди, Надя, я ведь про главное не сказал. Меня в штабе Красной гвардии с дядей Матвеем поговорить просили.

К л и м о в. Кто же это меня вспомнил?

Ф е д о р. Товарищи по заводу, старики лесснеровцы — Кузьма Савельевич, Егор Платонович из механиков да и другие.

К л и м о в. Что за надобность?

Ф е д о р. Временное правительство хочет развести мосты, чтобы, как в июле, расправиться с каждым из наших районов в одиночку. Надо не допустить этого. Мы просим дать нам ключи от моста на сохранение. Я их возьму, спрячу и потом верну. Иначе нельзя, сами понимаете.

Пауза.

К л и м о в. Ты старикам спасибо передай, что не забыли, а в остальном опять не дело говоришь. Ключи от моста мне доверены, я за них и отвечаю. Выдать их не имею права, кто бы меня ни просил. Но и мост разводить не ко времени не дам.

Ф е д о р. А вдруг вас заставлять будут?

Н а д я (с опаской). Там, наверху, солдатни понагнали.

К л и м о в. Я человек сюда приставленный и без закону ничего не делаю. Так и скажи.

Ф е д о р. Знаешь, Матвей Гаврилович, уж если ты в штаб ключи отдать не согласен, спрячем их здесь, пока наши в центр не проедут. У меня внизу лодка припасена. Положу их туда и встану под вторым быком, чтоб не увидели. Кто требовать будет, говори: люди приходили, силой забрали. А нужен буду — позовешь.

Н а д я. Верно. Что им сделается. И старики тебе спасибо скажут.

К л и м о в (в нерешительности). Хм… Надумали.

На лесенке раздаются гулкие шаги, дверь распахивается, входят молодцеватый с подстриженными на английский манер усиками  П р а п о р щ и к  и рослый детина — С о л д а т  в папахе и шинели, которая ему несколько коротковата.

П р а п о р щ и к (Солдату, указывая на дверь). Стань здесь, Ухов.

С о л д а т. Слушаюсь.

П р а п о р щ и к (оглядывает присутствующих). Кто такие?

К л и м о в. Смотритель моста Климов, господин офицер.

П р а п о р щ и к. А эти?

К л и м о в. Дочь моя, Надежда, и наш знакомый, стало быть.

П р а п о р щ и к. Ты что ж в машинное отделение посторонних пускаешь?

К л и м о в. Помилуй бог, живем рядом. Да и какой он посторонний — Федя-винтик с завода. Завсегда, ежели ремонт какой, подсобит.

П р а п о р щ и к (недовольно). Винтик-финтик. Это что за фамилия.

К л и м о в. Прозвали. В шутку вроде. В мастерскую к нам наниматься пришел. Такой махонький, его и брать не хотели. Куда, мол, тебя такого. Здесь завод большой, станки, машины. Он говорит — и в большой машине винтик бывает нужен. Ну, посмеялись, взяли. Теперь-то подрос, конечно. (Взглянул на Надю.) Дружок вон ейный.

П р а п о р щ и к (с ухмылкой). Дружок. Утром такой дружок мне с крыши фуражку прострелил. Хорошо, солдат его пулей снял. (Солдату.) Молодец, Ухов! Придем в часть — наградные получишь.

С о л д а т. Рад стараться, ваше благородие!

П р а п о р щ и к (рассматривая простреленную фуражку). За оружие взялись, скоты. Подумать только, до чего Россия-матушка докатилась. (Климову.) У тебя здесь все в исправности? Мост в порядке содержится?

К л и м о в. Не извольте беспокоиться. Как за малым дитем следим.

Н а д я. А вы откуда будете, или так просто?

П р а п о р щ и к. Прибыл для охраны моста. Ввиду чрезвычайного положения в городе имею особые полномочия.

К л и м о в (умиротворяясь). Ну да, вы на своем посту, мы на своем. Что говорить, время беспокойное.

П р а п о р щ и к. Это не все. (Смотрит на часы.) Согласно распоряжению Временного правительства и лично министра-председателя господина Керенского мост должен быть немедленно разведен. Дальнейшие указания получите позже.

Пауза.

Ф е д о р. Слыхал, Матвей Гаврилович?

К л и м о в. Слыхал. Да только не положено это.

П р а п о р щ и к. Что такое?

К л и м о в. Господин офицер, время разведения мостов установлено городской управой в строгом расписании. Николаевский, Троицкий, Литейный али Сампсониевский — каждый мост на Неве имеет свои часы разводки, удобные для пароходства и для города. Менять их строжайше запрещено. Наш мост разводится от четырех до половины пятого ночи, а сейчас, осмелюсь доложить (достает из кармана массивные часы на цепочке), без малого двенадцать. Закрыть мост и остановить движение наверху в это время не имею возможности.

Н а д я. Никогда еще такого не было.

П р а п о р щ и к. Я прибыл сюда не для того, чтобы обсуждать приказ командования. Распоряжение относится ко всем мостам без исключения. Если вы отказываетесь подчиниться, я прикажу солдатам, мы сами разведем мост. Где у вас разводные ключи?

К л и м о в (растерянно). С собой нету.

П р а п о р щ и к. Надеюсь, я говорю достаточно ясно? В прятки со мной играть не советую. Где ключи? Не заставляйте меня искать их.

Ф е д о р (опасливо взглянув в угол, где спрятаны винтовки). Ключи дома у них. Дозвольте сбегаю. Тут рядом. У Матвея Гавриловича ноги больные.

П р а п о р щ и к. Не надо. Смотритель лучше знает, где у него ключи, а чтоб он не мешкал, я сам с ним пойду. (Солдату.) Ухов! Без меня сюда никого не впускать и не выпускать. Слышишь?

С о л д а т. Так точно, ваше, благородие!

Ф е д о р. Позвольте, но мне идти надо.

П р а п о р щ и к. Подождешь. (Многозначительно.) Может, ты мне еще понадобишься.

Ф е д о р. Не могу я, меня люди ждут. (Бросается к двери.)

Солдат загораживает ему дорогу.

Н а д я. Чего задерживаете? Штатский он, вам не подчиняется.

П р а п о р щ и к (как бы, не слыша, что она говорит). И не советую бежать. Ухов у нас в роте лучший стрелок. За сто шагов в жестянку на лету попадает. (Солдату.) Верно я говорю?

С о л д а т. Должно так, ваше благородие.

П р а п о р щ и к. Вот то-то. (Уходит с Климовым.)

Ф е д о р (вслед). Дракон!

Н а д я. Что же это такое! Сидеть теперь, как под замком?

Ф е д о р (тихо). Мне к своим надо.

Н а д я. Вот история.

Ф е д о р. Слышь, солдат! Ты откудова, какой губернии будешь?

С о л д а т. Псковской, известное дело.

Ф е д о р. Смотри-ка, земляк вроде. У меня батька из Псковщины, она знает. А деревня какая?

С о л д а т. Из Выскотки.

Ф е д о р. А наши из Пустошки. Слыхал?

С о л д а т. Не.

Ф е д о р. Как же так? А я твою слыхал. Ежели из Питера к нам ехать, до вас верст двадцать крюка дать надо. Лесорубы у вас все больше да плотники.

С о л д а т. Это верно. Лесу у нас тьма. Которые по плотницкой части — тоже есть. Охотничаем еще. Дед у меня, значит, отец и я сызмальства к охоте приучены.

Н а д я. Видать, поэтому ты и стрелок.

Ф е д о р. Небось из леса пустой не приходил.

С о л д а т. Тайком ежели. Меня лесничий и староста в тюрьму упрятать грозились, да тут время подошло, в солдаты забрили. Маманя и двое меньших остались. Летось корова подохла, новую купить надо, а деньги где?

Ф е д о р. Да, выходит, в лесу своего счастья тоже не сыщешь.

С о л д а т. А где оно есть? Я что-то не видывал. Вот при господине прапорщике состою — то лошадь почистишь, то еще как угодишь, ну малая толика перепадет. Мне б на коровенку чуток скопить. Бескоровному в деревне зарез.

Ф е д о р. Еще бы. Я хоть уже давно городской, а понимаю.

Н а д я. А много скопил-то?

С о л д а т. Да ежели годик еще на войну не угонят, может, что и получится.

Ф е д о р. Я вижу, ты на фронт не торопишься. Войны до победного конца не признал.

С о л д а т. Вшей кормить да под пули лезть кому охота.

Ф е д о р. Тебя как звать, земляк?

С о л д а т. Иваном.

Ф е д о р. А меня Федором. Ты вот что, друг, дай-ка мне выйти, меня человек ждет, понимаешь?

С о л д а т. Не, раз господин прапорщик не велели, не могу.

Н а д я. Я же здесь останусь. Мы не мазурики какие-нибудь.

Ф е д о р. Слушай, я вскорости вернусь, побожиться могу.

С о л д а т. Кто тебя знает, может, и вернешься. Вот придут их благородие, разрешат, — иди на все четыре стороны.

Ф е д о р. Не могу я ждать.

Н а д я. Недалече ему.

С о л д а т. Вы меня зря не просите, сказал — отрезал.

Ф е д о р. Тьфу! Что за человек.

С о л д а т. Какой есть, али службы солдатской не понимаешь? (Достает кисет, свернув цигарку, закуривает.)

Ф е д о р (в отчаянии). Ну ее тогда выпусти. (Тихо Наде.) Побежишь к нашим, скажешь, что я здесь вроде как арестован. (Многозначительно.) Понимаешь, что надо сказать?

Н а д я. Понимаю. (Быстро накидывает на голову платок.)

С о л д а т (Наде). Хоть обижайся, хоть нет, пропустить не имею права.

Ф е д о р. Ты что, очумел? Про нее сказано не было. Ты иди с Вильгельмой воюй, а не девок задерживай, герой! (Подойдя к солдату.) А курить кто позволил? Разве здесь курят? Ты что, под суд захотел! Вон дверь открой, туда и кури.

Солдат, смутившись, открывает дверь. За ней — черная зловещая даль реки. Где-то затараторил и смолк пулемет, сверкнуло огненное лезвие прожектора.

Н а д я. Опять стреляют. Федя, а чего это прожектором в небо светят?

Ф е д о р. Немецкие цеппелины ищут, боятся налета. (Неожиданно.) Смотри-ка, никак поймали!

Н а д я. Да что ты!

С о л д а т. Где?

Ф е д о р. Вон справа, справа. (Незаметно снимает со стены пожарную лопатку и со всей силы бьет солдата по голове.)

Солдат, выпустив винтовку из рук, со стоном оседает.

Н а д я (увидев). Ой, Федя!

Ф е д о р. Беги немедленно, передай нашим: мост захватили солдаты и сейчас разведут. Пусть сообщат в штаб. Ильич сказал: ни в коем случае не допускать разводки мостов. Беги скорей!

Н а д я. А ты?

Ф е д о р. Я — следом. Надо их задержать. Беги!

Надя выбегает. Федор, схватив со стены топор, что-то лихорадочно выколачивает из лебедки. Затем, отбросив топор, со шпонкой в руке устремляется к двери.

На лестнице раздаются голоса Прапорщика и Климова. Не зная, что делать, Федор прячет шпонку в висящее на стене ведро и отходит в сторону.

Внося большие разводные ключи, появляется  К л и м о в, за ним — П р а п о р щ и к.

К л и м о в. В такое время, господин офицер, быстро развести мост не могу.

П р а п о р щ и к. Вижу, тебе очень не хочется работать. Я тоже предпочитал бы сидеть за картами в офицерском собрании или у Донона в обществе милых дам. (Напевает.) «Матчиш прелестный танец, тра-ля-ля-ля…» (Заметил сидящего у стены солдата, около которого валяется винтовка.) Эй, Ухов, Иван! Да ты что, заснул, сукин сын? Ухов! (Тормошит солдата, потом обращается к Федору.) Что с ним случилось?

Ф е д о р. Не знаю, может, он припадочный.

П р а п о р щ и к. А девка где?

Ф е д о р. Убежала. Испугалась, когда он валиться стал. Дозвольте, я воды зачерпну, полить на него, может, очнется. (Хочет взять ведро.)

П р а п о р щ и к. Отставить. Я сам принесу. (Идет к ведру.)

Солдат открывает глаза и испуганно озирается.

К л и м о в. Гляди-ка, ожил!

П р а п о р щ и к. Ухов! Ты где спать вздумал, свиная морда! Тебя для чего поставили?

С о л д а т (хватаясь за винтовку). Не спал я, ваше благородие. Эво (показывает на Федора) хватил меня сзади по голове. Чуть не убил враз. У, гад! (Бросается к Федору.)

П р а п о р щ и к. Отставить! (Поворачиваясь к Федору). Ты вот каков, значит? Нападение на часового?! А знаешь, что за это полагается? (Климову.) Кто такой? Кого ты здесь укрываешь?

К л и м о в. Помилуйте, господин офицер, с завода, свой, сколько лет знаемся.

П р а п о р щ и к (показывает Федору кулак). Негодяй! (Солдату.) Обыщи его, Ухов.

Солдат с решительным видом направляется выполнить приказание.

Ф е д о р. Еще чего. Не имеет права.

П р а п о р щ и к. Я тебе покажу право! Поставлю к стенке, и весь разговор. Прав ему захотелось. (Солдату.) Ну, что там?

С о л д а т. Ничего нет. Вот, бумагина только. (Передает газету.)

П р а п о р щ и к (читает). «Рабочий путь». Большевик! Я сразу понял, что за птица. (Климову.) Хорошие у тебя знакомства, нечего сказать.

К л и м о в. Не мог я знать. Как родного сына принимал.

П р а п о р щ и к. Откуда газета?

Федор молчит.

Где взял, я спрашиваю?

Ф е д о р. В заводе. Ребята почитать дали.

П р а п о р щ и к (зло передразнивая). «Почитать дали». Почитать отца с матерью надо да начальство, что умней тебя.

К л и м о в. Истинно верно, господин офицер. Молодежь, ветер в голове. Ведь вот, ввяжется по дурости, потом всю жизнь себе испортит. Вы уж его строго не судите.

П р а п о р щ и к (Федору). Ты зачем часового ударил?

Ф е д о р. Чего он меня задерживал?

П р а п о р щ и к. А тебе некогда?! К бунтовщикам своим бежать надо. (Потрясая газетой.) Всем вам крышка теперь. Государственного преступника Ленина сыщики уже обнаружили и завтра непременно арестуют. Больше ему не удастся народ смущать. (Читает.) «Вся власть Советам!» А кто Советы? Голодранцы, сброд всякий. России нужен крутой характер и хозяйственный глаз, а большевики твои призывают к беспорядкам. В стране голод. Отечество захватывают немцы.

К л и м о в. В какое время живем, подумать страшно.

П р а п о р щ и к. На кого замахнулись — на хозяев! Разве без хозяина простому человеку можно жить? (Солдату.) Вот я к тебе, Ухов, плохо отношусь?

С о л д а т. Никак нет.

П р а п о р щ и к. Ну, провинишься — накажу, взыщу как следует, так за исправную службу и наградных перепадает. Угодил — полтину или целковый в карман. Небось на улице не валяются. А нынче время к рождеству, идет, за хорошую службу — особо положено, сам знаешь.

С о л д а т. Буду стараться, ваше благородие!

П р а п о р щ и к (Федору). А ты без хозяина что делать будешь, куда денешься?

Ф е д о р. Найду. А вот как он без меня да без нас всех обойдется?

П р а п о р щ и к. Да куда ты, мелочь пузатая, лезешь? Против господ, против правительства, армии, да кто ты такой? Винтик! От горшка два вершка.

К л и м о в. Глупая голова. Что ты с ним будешь делать.

П р а п о р щ и к. А ты чего стал? Живо разводи мост. Где лебедка включается?

К л и м о в. Нешто так разводят? Так только машину загубить можно. Перво-наперво надо ограждения поставить, сигналы засветить да замки с разводной части снять. Ну, а потом уже и мотор пускают.

П р а п о р щ и к. Давай-давай, шевелись.

К л и м о в (берет разводные ключи, фонари). Один-то я и не справлюсь.

П р а п о р щ и к. Ничего, я пойду, наверху солдаты помогут. (Солдату.) Этого стеречь как зеницу ока. Я его в комендатуру с собой возьму. Пусть пощупают молодчика как следует. Смотри, чтоб не убежал.

С о л д а т. Так точно. Не убегет.

Климов и Прапорщик уходят. Загородив своей могучей спиной дверь, Солдат стоит, опершись на винтовку, и внимательно смотрит на Федора.

Ф е д о р. Что уставился? Думаешь, довести человека до тюрьмы большое геройство?

С о л д а т. Мое дело службу соблюдать.

Ф е д о р. Какая у тебя служба! Холуй при барине. На подачках живешь. Ты бабам в деревне про службу рассказывай, а я тебя насквозь вижу.

С о л д а т. Я до баб не охочий.

Ф е д о р. Еще бы. Ты ведь до денег жадный, как черт.

С о л д а т. Врешь. Не жадный я. Сам, как хошь, перебьюсь. У меня, может, мать в деревне с голодухи помирает. На коровенку собирал. Только и расчет весь. (Махнул рукой.) Да ты городской, ты разве это поймешь?

Ф е д о р. Где уж мне. Наверное, я тут ради себя головой рискую.

Пауза.

Солдат прислушивается: где-то за рекой опять началась перестрелка; потом достает кисет, протягивает Федору.

С о л д а т. На вот, кури, коли хочешь.

Ф е д о р. Да что мне твоя махорка.

С о л д а т (раздумывая). Ты вот, видать, про Ленина знаешь. А что этот Ленин — из городских али какой будет?

Ф е д о р. Тебе-то что? Какой бы ни был. Уж на тебя-то, сиволапого, наверняка не походит.

С о л д а т. А сказывают, будто он шпиён от немцев.

Ф е д о р. Дурак ты.

С о л д а т. А ты не лайся. Чего взъелся? Растолкуй, как надобно. Ты вон меня лопатой по башке огрел, а я на тебя зла не имею.

Ф е д о р. Чего же брехню всякую повторяешь?

С о л д а т. Разве я один?

Ф е д о р. Ты к Совету рабочих и солдатских депутатов, к солдатам, которые там, доверие имеешь?

С о л д а т. Имею.

Ф е д о р. А что постановил Совет, когда Ленин приехал? Включить его в свой состав. Какой же он шпион?

С о л д а т. Да я и сам смекал. (Почесал в затылке.) Слышь-ко, а верно, будто хочет он, чтоб без помещиков, без мироедов, стало быть, самим все делать?

Ф е д о р. Точно. Заводы и фабрики — рабочим, землю — крестьянам, мир и хлеб — народу.

С о л д а т. Землю — крестьянам. Это ты сам али от людей слыхал?

Ф е д о р. Сам слыхал.

С о л д а т. Землю, а! Скажи на милость. (Решительно.) Не может быть, чтобы из городских.

Распахивается дверь. Со стороны моста раздается грохот отчаянной перестрелки. Вталкивая перед собой  К л и м о в а, появляется  П р а п о р щ и к.

П р а п о р щ и к. Живей, живей поворачивайся, тебе говорят!

К л и м о в. Не мальчик уже шибко бегать. Говорил: время нужно.

П р а п о р щ и к. Иди пускай машину.

К л и м о в. Иду, иду. (Подходит к пульту, поворачивает выключатели.)

Зажигается красная сигнальная лампа, звенят звонки, затем раздается низкий гул мотора.

П р а п о р щ и к. Ну что?

К л и м о в (растерянно). Не идет. Вот оказия!

П р а п о р щ и к. Ты мне брось дурака валять. Как это не идет? Говорил, все в порядке. Ты что, под расстрел хочешь?

К л и м о в. Помилуй бог. В порядке была, все время в исправности. Что с ней стряслось? Вот хоть сами пробуйте.

П р а п о р щ и к. Надо позвать солдат, будем разводить вручную.

К л и м о в (осматривая машину). Ваше благородие, тут и вручную не разведешь. На валу шпонки нет.

П р а п о р щ и к. Чего? Какой шпонки?

К л и м о в. Небольшенькая, болт вроде.

П р а п о р щ и к. Куда же она делась?

К л и м о в. Ума не приложу. Может, снял кто.

П р а п о р щ и к. Ухов! Здесь был кто-нибудь? Машину трогали?

С о л д а т. Никак нет, ваше благородие, смотрел, как приказывали.

П р а п о р щ и к. Кто мог ее снять?

К л и м о в. Не знаю. Или потерялась.

П р а п о р щ и к. Ты мне сказки не рассказывай. Что это, иголка? Найти сию минуту. (Осматривая пол, подходит к лебедке, отбрасывает мешковину.) А это что такое? (Достает винтовки.) С бунтовщиками связался, саботажник!

К л и м о в (в ужасе). Батюшки! Как же так? Знать не знал.

П р а п о р щ и к. Откуда винтовки?

К л и м о в. Клянусь богом, первый раз вижу.

П р а п о р щ и к. Ах, ты еще и запираться! (Достав револьвер, хватает Климова за ворот.) Пошел наверх! Я тебя сейчас расстреляю.

К л и м о в. За что же? Не виноват. Не виноват, ни в чем не виноват.

П р а п о р щ и к. Пошел, пошел, тебе говорят!

Ф е д о р. Стойте. Отпустите старика. Винтовки эти я без него привез. Вон и лодка внизу привязана.

П р а п о р щ и к. Ах, это твои, значит! Да тут целое гнездо бунтовщиков! (Климову.) Иди наверх, саботажник!

Ф е д о р. Не трогайте его, говорят вам. Вот она шпонка. (Вынимает из ведра.) Я ее выбил, когда солдат лежал.

Совсем близко раздаются винтовочные залпы, гудение автомобилей, крики «ура!». Прапорщик, отпустив Климова, распахивает дверь, выбегает на лесенку. Смотрит наверх, затем поспешно возвращается.

П р а п о р щ и к (Климову). Немедленно разводи мост! (С револьвером в руке направляется к Федору.) Дай сюда, негодяй!

Федор не двигается.

Я кому сказал, слышишь!

Ф е д о р. Нате. (Швыряет шпонку через дверь в Неву.)

Раздается выстрел, Федор падает. Прапорщик выскакивает на лесенку и спускается вниз. К Федору подбегают Солдат и Климов.

К л и м о в. Федя, господи, да как же это.

С о л д а т. Ирод, в безоружного стрельнул.

Вбегает  Н а д я.

Н а д я (кричит). Папа, Федя, наши заводские здесь! (Увидев лежащего Федора, бросается к нему.) Федя, милый! Горе ты мое! (Плачет.)

К л и м о в (вскакивает, подбегает к окну). Ах, гад! Вот он, лодку отвязывает. Ну погоди же! (Хватает одну из винтовок, прицеливается, спускает курок. Выстрела не происходит. В отчаянии отшвыривает винтовку.) Эх, незаряженная. Уходит душегуб, как есть уходит.

С о л д а т (вдруг, выпрямившись во весь рост, хватает свою винтовку). От меня не уйдет.

Выстрел, короткий крик и всплеск воды.

Ф е д о р (открывая глаза и чуть приподнимаясь). Надя, родная, дядя Матвей! Простите меня. Скажите в штабе, Ильичу скажите, я все… Федя-винтик все сделал. Они… они не разведут мост.

З а н а в е с

БОЛЬШИЕ ОБИДЫ

Романтическая комедия в четырех действиях, десяти картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Б о г у н о в  Е г о р  В а с и л ь е в и ч — председатель колхоза «Авангард».

В а р в а р а  С е р г е е в н а — его мать.

П е т ь к а — его брат.

К а р а г и н  С е м е н  Г р и г о р ь е в и ч  — председатель колхоза «Красный партизан».

Н а с т я — его жена.

К л а н я — его племянница.

Д е д  А н т и п — отец Насти.

Ш и р о н и н — секретарь райкома КПСС.

К у з ь м е н к о — агроном.

Л е н а — комсорг.

К у с ь к о в }

И г н а х и н }

В а с я } — колхозники «Красного партизана».

Б о б р о в }

П а в е л }

К а ю р и н а  М а н я }

К а ю р и н а  Д у н я }

М и т р и й } — колхозники «Авангарда».

В л а с о в н а — сторожиха.

Ж е н щ и н а.

М а л ь ч и к - п о д п а с о к.

П а р н и,  д е в у ш к и,  к о л х о з н и к и,  к о л х о з н и ц ы.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Очень чистая, празднично убранная изба. Пол в такой избе моют с песком, да еще скребут ножом. На переднем плане: дверь, печь, часы-ходики. В стене прямо два окна на улицу. Между окнами портрет немолодого мужчины в буденовке и красноармейской форме времен гражданской войны. Посредине комнаты блистает белоснежной скатертью накрытый к предстоящему торжеству стол. Налево от стола — дверь в соседнюю комнату. У стола сидит  К у с ь к о в, мужчина средних лет. Полное, несколько самодовольное лицо. М а т ь  семейства Богуновых — Варвара Сергеевна, пожилая хозяйственная женщина — подкладывает в печь дрова. П е т ь к а — белобрысый, вихрастый парнишка, откинув занавеску, прилип к оконному стеклу. В момент поднятия занавеса в комнате тишина.

М а т ь (прислушиваясь). Петька!

П е т ь к а. Ну?

М а т ь. Ты опять часы крутил?

П е т ь к а. Не, мам…

М а т ь. А чего у них стук неровный?

П е т ь к а. Не знаю.

К у с ь к о в. Озорует товарищ Десант?

М а т ь. Теперь Егор его в оборот возьмет.

П е т ь к а. А чего я делаю? Чего на меня-то…

М а т ь. Сиди, сиди, тебя не спрашивают.

П е т ь к а. Мы с Егором на рыбалку ходить будем.

Входит  Л е н а, энергичная девушка, одета по-городскому.

Л е н а. Здравствуйте, тетя Варя! Здравствуйте, Степан Фомич! (Оглядывает комнату.) Не приехал?

К у с ь к о в. Вроде задерживается.

М а т ь (Лене). Да сядь ты, хоть посиди! Небось бегаешь целый день?

К у с ь к о в (матери). Не шути с ней — секретарша…

М а т ь (Петьке). Отойди от окна! Стекло продавишь. (Лене.) Вот моего бы взяла порядку обучать.

П е т ь к а. Опять меня! Чего я-то… Ух, жисть.

М а т ь. Сиди, сиди, тебя не спрашивают.

Л е н а. Ничего! Он у нас теперь парень что надо. Правда, Петя?

П е т ь к а. Это мамка все ругается. Вот брательник приедет, мы с ним по-мужчински поговорим.

Входит  д е д  А н т и п, крепкий старик. Носит бороду. Глуховат.

Д е д. Почтение хозяевам.

Все кланяются.

М а т ь. Садитесь, Антип Матвеевич!

Д е д. А что ж не запримечу Егора Васильевича? Али нет еще?

К у с ь к о в (растолковывает глухому деду). В телеграмме в три сказано. Час от станции — четыре, стало быть, а сейчас, почитай, все пять будет.

Д е д. На телеграфе-то брешут часто.

Л е н а. Кто встречать поехал?

М а т ь. Да Игнахина послали.

К у с ь к о в. Вот нашли балаболку! Он его там до смерти заговорит.

Д е д. Семен-то Франтика заложить велел. Никому не давал, все было сам ездил, а тут поди ж ты.

К у с ь к о в. Ну и правильно. Должны председатели друг другу уважение оказывать.

Л е н а. Народ-то Егора Васильевича добром поминает. А что, ведь неплохо жили до войны.

К у с ь к о в. Конечно, почище теперешнего. И достатку поболе было. Ну, кабы не Гитлер…

Д е д. Все-таки и Семен управляется. После Егора сколько уже председателей сменилось-то.

Л е н а. А вы, Антип Матвеевич, как я погляжу, за зятя горой.

М а т ь. Как ни говори — родня!

Д е д. Я по справедливости. Что Егор человек напористый, дельный, а и Семен тоже карахтерный. Вожжа попадет — спуску не даст.

П е т ь к а. Дядя Степан! А Егор опять за председателя будет?

К у с ь к о в. Пороть будет всех вас, озорников, на деревне.

П е т ь к а. Нет, правда, дядя Степан?

Пауза.

К у с ь к о в. Да, интересно, как Егор с Семеном поладят?

М а т ь. А чего им делить-то?

Д е д. С малолетству по деревне бегали, ох и дрались, бывало.

Л е н а. А не женился он там, тетя Варя?

М а т ь. Да не писал ничего такого.

Л е н а. А мог, очень даже мог. Симпатия-то его за Семена замуж вышла.

М а т ь. Ну, уж разве это симпатия?

Л е н а. Конечно, симпатия.

К у с ь к о в. Раз говорят, наверно, дело было.

М а т ь. Может, и было, а толку не было. (Лене.) Вот хоть и о тебе с Павлом говорят, а будет ли что, кто знать может.

Л е н а (смущенно). Обо мне? Кому это интересно?.. Да я…

П е т ь к а (сидящий у окна). Едут! Едут! (Пулей вылетает в сени.)

За окном слышится стук колес подъезжающей телеги.

М а т ь. Ох, родные! (Накидывает платок, выбегает на улицу.)

Все, кроме деда, бегут за ней. Радостный шум.

Д е д. Кажись, дождались.

Первым в комнате появляется  П е т ь к а, который прижимает к груди привезенный братом радиоприемник. Затем, обнимая мать, входит  Е г о р  Б о г у н о в. Он в форме офицера Советской Армии. За ним вносит вещи  И г н а х и н — колхозный возчик, небольшого роста, подвижный и уже не молодой. На голове у него шапка-ушанка с болтающимися завязками. Замыкает шествие  г р у п п а  к о л х о з н и к о в. Мать, обнимая Егора, плачет.

Б о г у н о в. Ну что вы, мама, правда! Живой ведь.

И г н а х и н (Куськову). Здорово! Хе-хе! Дай-ко закурить.

Б о г у н о в (усадив мать, деду). Здравствуйте, Антип Матвеевич! Анастасия-то здорова?

Все переглянулись. Пауза.

Д е д. Благодарствую, живет себе.

Б о г у н о в. Здравствуйте, соседи! Спасибо, что не забыли.

В с е. Как забыть… Как можно… Да разве ж мы не знаем…

М а т ь (смотрит на ордена, потом на портрет, висящий между окон). Отец-то наш не дожил… (Плачет.)

Б о г у н о в. Ну, мама… Ну, зачем… (Утешая мать, уводит ее в соседнюю комнату.)

И г н а х и н (сочувственно вздохнув). Герой! Хе-хе!

К у с ь к о в (Игнахину). Что долго ехали-то?

И г н а х и н. Так ведь вот говорит Егор Васильевич: хочу по земле пешочком пройтись. Хе-хе… Соскучал, говорит, по родным местам. Все на пожоги сокрушался.

К у с ь к о в. Так, так…

Входят  М а т ь  и  Е г о р.

М а т ь. Прошу всех к столу! Все, все садитесь.

В с е. Нет-нет, спасибо.

М а т ь. Ну как можно… С приездом.

Все садятся, Мать и Лена хлопочут у стола.

И г н а х и н (поднимает стопку). Со свиданьицем! Хе-хе!

Все чокаются, пьют.

Б о г у н о в. Ну, как вы тут живете?

Д е д. Благодарствуем, живем себе.

Б о г у н о в. Лена-то у нас!.. Ну до чего ж молодчина! Не замужем?

Л е н а. Да нет…

М а т ь. Собирается.

И г н а х и н. Секретарша у нас. Хе-хе.

Б о г у н о в. Это какая же?

К у с ь к о в. Комсомольская.

Б о г у н о в. Вон что. (Куськову.) Ну, а ты, Степан Фомич, воевал?

К у с ь к о в. Воевал.

Б о г у н о в. Где ж побывал-то?

К у с ь к о в. На Втором Украинском.

Б о г у н о в. В солдатах?

К у с ь к о в. Зачем? Старшиной.

Б о г у н о в. Ну, а теперь устроился как?

К у с ь к о в. Да ничего.

М а т ь. Живет он что надо. Имение целое дома развел. Как ни говори — правление колхозное.

Б о г у н о в (Куськову). Это хорошо. Значит, в колхозе лицом в грязь не ударяешь?

К у с ь к о в. Как другие, так и я.

Б о г у н о в. Как другие! Ты мужик хозяйственный. Мог бы и других поучить, как работать надо.

К у с ь к о в. Теперь все ученые.

Б о г у н о в. Ладно, об этом еще поговорим. Давайте-ка за будущее, за счастье!

Все соглашаются. Пауза.

Д е д (хитро прищурясь). Ну, а полюбопытствую, не женился ты там?

Л е н а. Так, так, дедушка. Давай анкетой его, давай!

Б о г у н о в. Ты смотри! Как на исповеди!

К у с ь к о в (подмигивает Богунову). Так уж признавайся! Была какая ни есть эта самая…

Д е д. Небось засватал городскую да шуструю?

Б о г у н о в (задумчиво). Не было такого.

Д е д (переспрашивая). Как?

Б о г у н о в. Не было, говорю.

Д е д. Гляди-ка, а?

Л е н а. Ну что к человеку привязались? Не было, значит, или всем уж обязательно?

К у с ь к о в (Богунову). Мне-то все равно. Я могу и поверить, а вот девкам рассказывать станешь, смотри!

Л е н а. А что смотреть? Девчата-то Егора Васильевича еще как уважают. Да и что за толки: было — не было. Не было, так будет.

Б о г у н о в. Вот это еще можно принять. Молодец, Лена.

За окном лошадь тряхнула мордой. Слышен звон сбруи.

Надо бы Франтика-то распрячь.

И г н а х и н (вскакивает, на ходу допивая стопку). Да-да, хе-хе. Я сейчас. (Запевает.) «Зачем я тебя полюбила…»

Д е д (Игнахину). Погоди, и я с тобой.

Все засуетились, встают из-за стола. Слышны голоса: «Спасибо за угощение!», «Отдыхайте, устраивайтесь!»

Гости покидают дом. Егор Богунов, Мать и Петька остаются одни. Тишина. Петька поворачивает ручку привезенного братом радиоприемника. Возникает далекая музыка рояля. Мать садится на лавку возле стены.

М а т ь. Как жить-то теперь будешь, сынок? Что делать? На месте твоем Семен… Ты с ним не спорь.

Б о г у н о в. Да разве в этом дело, мама? Разве мало забот? Хозяйство у нас, смотри, совсем в упадке. Дом — сирота.

М а т ь. Это правда. Старая я уже стала. А в хозяйстве руки нужны. Женился бы ты, сынок.

Б о г у н о в. Будет, мама, все будет. (Подходит к печке, подкладывает дрова, прислушивается.) Дымоход-то позавалило. Тяги никакой нет. Уж я посмотрю потом. Но Петька-то у нас, Петька! (Берет Петьку за руки.) Помните, мама, вы говорили — хлипкий мужчинка растет. А теперь-то как вытянулся… Его ж не побороть. (Обнимает Петьку.) А ну-ка, мы посмотрим его силу… постой! Погоди!

Богунов шутливо пытается побороть Петьку, но Петька ловко дает брату подножку и под общий смех валит на лавку.

Нет, вы поглядите, что ж это делается. Старшего брата на обе лопатки.

П е т ь к а (важно отходя в сторону). Вы, Егор Васильевич, теперь меня не трогайте.

Б о г у н о в (смеясь). Это почему еще?

П е т ь к а. А я по-десантному, приемом самбы могу.

Б о г у н о в. Что такое?

М а т ь. Ох уж, не писала я тебе, Егорушка (показывает на Петьку): убег ведь. Тут немцы подходят, я вакуироваться, а он убег. Егор, говорит, воюет, а я дома сидеть буду! Сколько времени, не знаю, где и шатался. Привезли его потом военные. У десантов каких-то был, говорит. Сверху, что ли, которые прыгают. Теперь вся деревня Десантом его зовет.

Богунов выключил радио, подошел к Петьке.

Б о г у н о в (строго). Ты что ж это? Где это тебя носило?

П е т ь к а. И не носило, а в авиадесантной части полковника Липчука был.

Б о г у н о в. Как же ты туда попал?

П е т ь к а. А я пришел к ним и сказал, что я один, а брат воюет. Они меня кормили. Я все с ними в операции просился. А они не брали. Потом они меня в детдом отдать хотели, так я сказал, что мамка есть. Они сказали, чтоб я учился.

Б о г у н о в. Правильно сказали. А ты учишься?

М а т ь. С Кланей вместе в школу бегает. (Уходит, унося посуду.)

П е т ь к а. Я вот школу закончу и прямо к ним…

Б о г у н о в, Ну-ну, только закончи сперва.

П е т ь к а. А на рыбалку мы с тобой завтра пойдем?

Б о г у н о в. Пойдем-пойдем.

Входит  К л а н я — худенькая девочка с косичками.

К л а н я. Здравствуйте, дядя Егор!

Б о г у н о в. Это кто ж к нам сюда идет? (Притворно.) Ты чья будешь, девочка?

П е т ь к а. Это Кланька Логинова.

Б о г у н о в. Ну, здравствуй, Кланя! Настя дома?

К л а н я. Дома.

Входит  М а т ь.

М а т ь. Сынок, возьми-ка вещи да развяжи их там.

Егор и Мать берут вещи и уходят в соседнюю комнату.

К л а н я (Петьке). Давай задачник. Ты семьдесят шестую решил?

П е т ь к а. Не-е.

К л а н я. А восемьдесят первую?

П е т ь к а. Не вышла. Ты дай-ка мне тетрадку, я только ответ посмотрю.

К л а н я. Да, знаю, ты все слижешь!

П е т ь к а. Т-с-с, не кричи! Братя услышит. Одну-то задачку дай посмотреть.

К л а н я. Ну, ладно, только последний раз.

Входит  К а р а г и н — резкий, иногда мрачный человек. Из соседней комнаты появляется  М а т ь.

К а р а г и н. Здравствуйте, Варвара Сергеевна! Приехал долгожданный?

М а т ь. Приехал, приехал, сейчас я… (Выходит.)

К а р а г и н (Клане, строго). Чего здесь делаешь?

К л а н я. Я тут… книжку…

К а р а г и н. Ступай домой! Кто председателя спрашивать будет, скажете — в район уехал. Кто чужой придет — живо сюда. Куськов придет — пускай обождет, Анастасия чтоб закуску сготовила. Поняла?

К л а н я. Ага.

П е т ь к а. Идем вместе.

Петька и Кланя уходят. Входит  Б о г у н о в.

К а р а г и н. Ну, здравствуй, Егор!

Б о г у н о в. Здравствуй, Семен!

К а р а г и н. Та-ак! Видный из себя, видный!

Б о г у н о в. Да что толку, теперь не по виду, по делам судят.

К а р а г и н. Про дела я гляжу на вывеску. (Показывает на грудь.) Вывеска богатая. Правда, и мы тож сложа руки не сидели.

Б о г у н о в. А ты, Семен, все такой же! Постарел немного, а в общем — ничего. Здоровье-то как?

К а р а г и н. Да все так же. За войну разов шесть комиссии разные были. Стукали, вертели, да так дома и оставили.

Пауза.

Б о г у н о в. Ну, а дела как тут двигаешь?

К а р а г и н. Да как двигаем, как жизнь позволяет, так и двигаем. Конечно, живем не в пример вон «Авангарду». И план выполняем, и в районе через то уважение имеем. В общем — живем.

Б о г у н о в. А что «Авангард», совсем сдал?

К а р а г и н. Это разве колхоз? Кто в лес, кто по дрова. В общем, имеем такого соседа для наглядности.

Б о г у н о в. Ну, а ты небось к плану и лишку даешь? Раньше-то прилично выходило.

К а р а г и н. Ну да. Войны-то вроде и не было. Поотстал ты, гляжу я, от наших дел. Приглядишься, как это проценты к нам с неба валятся.

Б о г у н о в. Знаю, знаю, что нелегко. Ну, а с молочной фермой как решили? Я в Москву тогда на Сельхозвыставку ездил, чертежи привез. Дворец, а не ферма.

К а р а г и н. А никак не решили.

Б о г у н о в. Так ведь начали мы уже было…

К а р а г и н (встает, демонстративно берет со стола стакан и кладет его в карман. Потом достает потертый бумажник, вынимает деньги). Вот, деньги кладу.

Б о г у н о в (недоумевая). Зачем это?

К а р а г и н. В сельпо новый купишь… Стакан, говорю, купишь.

Б о г у н о в. Ну, знаю, что нету.

К а р а г и н. Ах, нету? А раньше сколь хошь было. Ты мне с тем, что раньше было, не равняй, понял? (Ставит стакан.) Работаю как умею. Нет-нет — люди иногда и спасибо скажут. А за всем скакать — не ускачу. А и я не двужильный. А вот ты, конечно, столько годов в офицерах проходил, да одну пушку знал. Теперь тебе в городе, в машинах ковырять. А земля, она, брат, другого требует. Ее горбом, горбом берут. Вот тебе теперь с нашей колокольни и не видать.

Б о г у н о в (вскочив). Нет, врешь, Семен. Мужик я. Мужиком был, мужиком и остался. Понял я землю, ой как понял. Больше твоего я ее посмотрел. Мне в весну не весна была. Пушками поле рву. А мне бы сеять, сеять надо. Огнем его жгу, а мне бы здесь сады поднимать. Был я под Ленинградом в блокаду. Видел, что такое хлеб. Каждой корке теперь цену знаю. Страшная это сила, Семен. Мы здесь такое богатство стране делаем, оружие такой мощи в руках имеем, рассказать — слов не найдешь. Сегодня нужен хлеб, очень много хлеба, и не имеешь ты права об этом не думать. Мужик я, Семен, мужик!

В дверях появляется  М а т ь.

(Матери.) Ты чего?

М а т ь (многозначительно). Я-то вот ничего, а вот ты будто чего. (Уходит.)

К а р а г и н (весело). Ха-ха! Ну вот, теперь в деревне скажут — все в порядке: Семен с Егором опять ругаются. А то вроде как чего не хватало.

Б о г у н о в (смеется). Правильно!

К а р а г и н (после паузы). Эх, Егор, Егор. Были мы с тобой как огонь с водой, а все-таки скучал я без тебя, скажу по правде.

Б о г у н о в. Это точно. И я тебя вспоминал. Часто вспоминал.

К а р а г и н. Чего мы с тобой носы друг перед другом задирали, понять мудрено. Ведь вот мелюзгой были, а сойдемся где, сейчас — в драку. Порол меня батька как сидорову козу. Дома запирал. Все равно. Встретимся где ни есть, сначала ничего, а чуть погодя — носы битые.

Б о г у н о в. Да и мне дома за это доставалось. Не смей, мол, с ним ходить. А какое там не смей — как козла в огород тянуло.

К а р а г и н. А чего, спросить, чего ругались? В толк не возьму. Ну, потом постарше стали, вроде поспокойней. А только в школе, как Егор узнает, что Семен отметку выше получил, аж напыжится весь.

Б о г у н о в. А и ты хорош был! Помню, уехали на речку купаться. Я возьми да и нырни там с пеньков, что повыше. Так тебя угораздило аж с моста сигануть.

К а р а г и н. Ну да. И живот отшиб. Сколько дней потом болел.

Б о г у н о в. Помню, бригадирами стали в колхозе. Ты работаешь, а все на меня глаза косишь. Мол, не обскакал бы!

К а р а г и н. Вот и обскакал. Ты-то потом по комсомолу в гору пошел. На курсы в район поехал. Инструктором… В секретарях стал ходить. Шишка, в общем.

Б о г у н о в. Зато у тебя: баян, сапоги хромовые. Одеваться стал, первый парень на деревне. Девки проходу не дают.

К а р а г и н. Это все ерунда. Вот ты тогда достиг! В председатели вышел. От всего колхоза почет. Думал я — все теперь. Где уж с тобой тягаться. Ан нет. Судьба-то как повела? За тобой следом поднялся и я в председатели.

Б о г у н о в. Вот так всю жизнь и было. Я что начну, а и ты тут как тут. Но все-таки я первый начинал.

К а р а г и н. Качались, как на весах. Зато и серчали друг на друга. А чего, спросить… или места обоим мало было?

Б о г у н о в. Последний-то раз, не знаю, чего ты обиделся? Настя Логинова ко мне подошла. Не гулял ты с ней. И чего тебе было губы дуть? Не знаю.

К а р а г и н (весело). Ну, вот видишь, к тебе подошла, а за меня замуж вышла. Вроде как больше подошел.

Б о г у н о в. Как — вышла?

К а р а г и н (смеясь). А ты что, не знал? Вот чудак, право. Поболе двух лет живем уже.

Б о г у н о в. Вон что!

К а р а г и н. Да ты чего?

Б о г у н о в. Нет, я так просто. (Встает, подходит к приемнику, включает его.)

Комнату наполняют грустные звуки музыки.

К а р а г и н (после паузы). В общем, Егор, я думаю так: про то, что раньше между нами было, забыть и наплевать. Люди мы теперь взрослые, не к лицу нам ребячиться. Хочу, чтоб наперед никаких обид между нами не было. С этим и пришел.

Б о г у н о в. Какие ж могут быть обиды?

К а р а г и н. Я для тебя ничего не пожалею. Будем вместе работать — душу отдам. Сейчас первым делом тебе свое хозяйство поправить надо. Возьмешь из колхоза корову, какая приглянется, леса тебе отпущу, сарай перекроешь. В общем, что надо — получишь. Так, что ли?

Б о г у н о в (сухо). Возьму, что всем положено.

К а р а г и н. Ну, как хочешь, смотри. Твое дело… А я пошел…

Молча прощаются. Карагин на секунду задерживается у двери.

(Размышляя.) Таишься? Ну-ну! Гордый? А я, думаешь, не гордый? (Уходит.)

Богунов задумчиво смотрит в окно. Входит Мать.

М а т ь. Шинель-то я, Егорушка, в шкаф повесила. Тебе, если там чего надо будет…

Б о г у н о в (после паузы). Что ж это вы, мама, мне не написали, что Настя Логинова замуж вышла?

М а т ь. Так ни к чему было, сынок. Запамятовала я, должно, запамятовала. (Садится, тихо плачет.)

М е д л е н н о  и д е т  з а н а в е с.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Край деревни. Слева, из-за риги, выходит широкая тропа. Она пересекает небольшую поляну и поднимается на мост, перекинутый через овраг. Вокруг поляны старые деревья. За оврагом — уходящие в гору колхозные поля. Вечереет. Слышны приближающиеся звуки песни:

Говорят, души не чает

В пареньке голубушка…

Пробегает  П е т ь к а. Он ищет Егора. На поляне появляется  г р у п п а  п о ю щ и х  п а р н е й  и  д е в у ш е к. Это обычная гулянка молодежи. И хотя место действия — деревня, где колхоз «Красный партизан», сюда пришли девчата и ребята из соседнего колхоза «Авангард». В числе гуляющих  П а в е л — светловолосый юноша с балалайкой, Каюрины, Д у н я  и  М а н я, сестры-одногодки. Сестры одеты почти одинаково. Маня — бойкая, острая на язык. Дуня — поскромней. Гуляющие садятся кто на бревно, кто на изгородь возле моста.

М а н я. Паша, сыграй.

П а в е л. Что прикажете?

М а н я. Нашу, «Рощу».

Затренькала балалайка. Двинулись пары. Девушек явно больше, чем парней, и Лена учит Дуню танцевать. Но развлекаться под балалайку не очень-то весело. Неожиданно в стороне раздаются звуки баяна, приближается песня: «Скажите, девушки, подружке вашей…» Все оживились.

Голоса: «Митрий, Митрий идет!»

Часть молодежи бежит посмотреть. Появляется играющий на баяне  М и т р и й — развязный парень, с большим самомнением. За ним торжественно несет футляр от баяна дружок и подражатель Митрия, В а с я. Ребята здороваются, всем весело.

М а н я (посовещавшись с Дуней). Здравствуйте, пожалуйста. Тебя, Митрий, целый день ищут, а он вон где.

Д у н я. Ах, Митрий. Бобров тебя на станцию посылать хотел.

М и т р и й (высокомерно). Очень мне надо, найдут и без меня.

М а н я. Конечно, найдут, в таких не нуждаются.

Все смеются.

Д у н я. Ладно вам… (Митрию.) Сыграл бы чего-нибудь побойчей.

М и т р и й (тоном сердцееда). Побойчей? Ах, побойчей! Побойчей могу вам сыграть только про мое сердце. (Поет.) «Сердце, тебе не хочется покоя, сердце…»

М а н я (перебивая). Слыхали уже. Не больно интересно.

М и т р и й. А неинтересно, могу вообще не играть. (Демонстративно берет баян под мышку.)

Д у н я. Да ладно тебе, Митрий, сыграй. Девчата станцуют.

М и т р и й (неожиданно поет).

Эх, не страдайте, девки, дюже.

Эх, придет осень, дадут мужа.

Все смеются. Маня и Дуня посовещались. Дуня выходит в круг.

Д у н я (поет).

А у гармони планки медны,

Гармонист у нас невредный!

М а н я (подхватывает).

А у гармони планки стерты,

Гармонист похож на черта.

Общий хохот.

М и т р и й (обиженно). Вася, дай-ка, как его… фи… футляр.

М а н я (Дуне). Чего это он?

Д у н я. Известно чего, воображает.

М а н я. И что это ноне мужчины так воображать стали!

Д у н я. Верно, Маня, верно.

Л е н а (Митрию). Да ты чего? И верно никак играть кончил? Смотри, девчата танцевать собрались. Пошутили с тобой, давай сыграй.

Круг раздается. Митрий берет аккорды, подмигивает Павлу.

П а в е л (поет и танцует).

Милка што, да милка што,

Да што ты штокаешь, пошто?

Коли я тебе ништо,

Так и штокать непошто.

М а н я (выходит в круг).

Это что за председатель,

Это что за сельсовет,

Сколько раз мы заявляли —

Ухажеров у нас нет.

Д у н я.

Ухажеров у нас нет,

Мы заявим в райсовет,

В райсовете разберут —

По миленочку дадут.

Г о л о с. Пошли до «Авангарда». Там еще баян будет.

В с е. Пошли, пошли.

М а н я (оглядывается на оставшихся Павла и Лену). А вы чего?

П а в е л. Мы сейчас, догоним.

М а н я (командует). Митрий!

Митрий берет аккорды. Маня озорно поет.

Под окном стоит береза тонкая, скрипучая,

У милой моей мамаша что крапива жгучая.

Все, кроме Лены и Павла, со смехом уходят.

П а в е л. Лена, можем мы с тобой по-серьезному поговорить когда?

Л е н а (шутливо). Давай-давай посерьезничаем!

П а в е л. Ты вот все смеешься.

Л е н а. Что ты! Плакать хочу. Сто раз на день одно и то же…

П а в е л. Понимаешь, Лена, ну чего же нам ждать-то, любишь ты меня или нет?

Вбегает  П е т ь к а.

П е т ь к а. Лена, Егора не видала?

Л е н а. Нет, не видала.

П е т ь к а. Эх, вылетел брательник в неизвестном направлении. (Убегает.)

П а в е л. Вон весна кругом. Поженимся, да и дело с концом.

Пауза.

Л е н а. Ну что ж, переезжай к нам — будем жить.

П а в е л. Так ведь как переехать, дом у меня целый. Тебе надо переехать.

Л е н а. Нет, я к вам в деревню не пойду. Чего я там делать буду?

П а в е л. Как чего? Поженимся, хозяйство заведем, огород, чтоб полный дом всего был.

Л е н а. У меня здесь вон кругом хозяйство. Я здесь лучшую бригаду имею, а там с кем, с Митрием буду лясы точить?

П а в е л. Зачем? Развернемся и мы. Вот обожди, развернемся — не хуже вашего колхоза будет.

Л е н а. Больно долго разворачиваетесь. Не верится что-то. Нет, Павел. Вообще говоря, перебирайся к нам. Вот тебе мое слово.

П а в е л. Не могу я, Лена, не могу я дом свой бросить. Да и мать у тебя, знаешь…

Л е н а. Жених! Мамки испугался.

П а в е л. Да не могу я, Лена!

Л е н а. Точка. Сказано, подписано, твое дело. (Отходит.)

П а в е л (со злостью кидает шапку на землю). Эх, мать честная!

Пауза.

Л е н а (вернувшись). Павел! Паша!

П а в е л. Не любишь ты меня.

Л е н а. А ты меня любишь?

П а в е л. Люблю, хочешь поцелую? (Быстро наклоняется.)

Л е н а (испуганно). Пусти, ну тебя… (Шутливо ударяет его по спине.)

Оба, смеясь, убегают. Входят  Б о г у н о в  и  И г н а х и н.

Б о г у н о в (Игнахину). А это, что мы по низу шли, говоришь, Куськов взял под огород?

И г н а х и н. Ну да, хе-хе. В обширности хозяйство справляет. А это, справа-то, за дорогою, Глушков летось овес сеял.

Б о г у н о в. Свой?

И г н а х и н. Дык а чей же, хе-хе.

Б о г у н о в. Дела-а…

Вбегает  П е т ь к а.

П е т ь к а. Егор! Я тебя по всей деревне ищу. На рыбалку-то пойдем?

Б о г у н о в. Пойдем.

П е т ь к а. Так я сейчас, ты не уходи никуда. Не уходи! (Убегает.)

Входит  К у с ь к о в.

И г н а х и н (окликает). Здорово, Степан Фомич! Дай-ка закурить! Хе-хе.

К у с ь к о в (достает кисет). Кури, да не дури.

Закуривают. За сценой раздается пение рожка, удары кнута, окрик: «Куда ты? Куда тя понесло?»

Трошкин к сезону готовится.

Б о г у н о в. Трошкин? Как это он у нас в пастухи попал?

К у с ь к о в. Это особая статья.

И г н а х и н. Хе-хе, помещик у нас. Все на него работаем.

Б о г у н о в. Так ведь, помню, пчел он разводил.

К у с ь к о в. Тут, брат, дело выходит слаще меду.

Б о г у н о в. Ишь ты, и на дудке играть выучился.

К у с ь к о в. Квалификация требует.

Б о г у н о в. Интересно! Пойду поговорю.

И г н а х и н. Поговори, хе-хе, поговори.

Богунов уходит.

К у с ь к о в (Игнахину). Председательская жила играет. Смотри-ка ты.

И г н а х и н. Ох, хе-хе. Разве он дома усидит? (Уходят.)

Вбегает  П е т ь к а  с удочками в руках.

П е т ь к а. Егор! (Кладет удочки.) Опять пропал!

На ходу листая книжку, появляется  К л а н я. Петька прячется за дерево, потом выскакивает, пугая Кланю.

К л а н я. Ошалел, что ли?

П е т ь к а. Десанты нападают быстро и захватывают объекты противника.

К л а н я. Чего?

П е т ь к а (выхватывает у нее книжку). Объекты противника, говорю.

К л а н я. Это кто ж противник, я?

П е т ь к а. Ну, не ты, для примера сказал. (Поет.) «Потому, потому, что мы пилоты…»

К л а н я (обидчиво). Нашел пример. Отдай книжку, это дедушкина.

П е т ь к а. Книжку завтра отдам. (Важно, засовывая руки в карманы.) Хорошо вам, девкам, военной службы знать не надо. Другое дело мы.

К л а н я. Подумаешь, фасоня! (Оглядывает Петьку.) Чего ты тут делаешь?

П е т ь к а. Егора жду. Мы с ним сейчас на рыбалку идем. Федька Глушков идет. Костер разведем. Картошки возьмем, печь будем.

К л а н я. И я пойду.

П е т ь к а. Тебе нельзя.

К л а н я. Почему?

П е т ь к а (важно). Мы одни мужики будем.

К л а н я. Ах так, пущай тогда мужики свои книжки имеют! (Выхватывает у Петьки книжку.) У, задавала! Фасоня! (Убегает.)

П е т ь к а. Кланя! (Махнул рукой.) Уже обиделась. Ба-ба! (Оглядывается по сторонам.) Егор! Ух, жисть! (Берет удочки, убегает.)

Из-за амбара выходит  Б о г у н о в, навстречу ему с ведрами на коромысле появляется  Н а с т я.

Б о г у н о в (удивлен). Настя! Анастасия Антиповна!

Н а с т я (вздрогнув). Егор! (Потупясь.) Приехали, Егор Васильевич! (Ставит ведра.)

Б о г у н о в. Приехал, Анастасия Антиповна.

Пауза.. Издалека ветер приносит чью-то песню: «Снова замерло все до рассвета…»

Н а с т я (грустно). Уж вы и по отчеству сразу…

Б о г у н о в. Как же иначе. Ведь вы теперь замужняя.

Н а с т я. Замужняя — значит, чужая. Замужней и слово хорошее сказать жалко?

Б о г у н о в (задумчиво). Слово? Что теперь слово. Души не жалко было. Вот ехал сюда, столько думал сказать, а пришел, и говорить нечего. Душа у меня сгорела.

Н а с т я. Скрытная у вас душа, Егор Васильевич.

Б о г у н о в. Скрытная? Не знаю.

Н а с т я. А я вас ждала, долго ждала. Думала, вспомните, хоть слово напишете. Гордость вас заела. Пустяшная гордость, Егор Васильевич. Через нее да через скрытность вашу все так и получилось.

Б о г у н о в. Обидели вы меня тогда, Настя. Может, и не хотели, а обидели. Семена в моих глазах возвеличивать стали. Ни к чему вы ему были. С Ольгой он ходил. Так уж, глаза завидущие.

Н а с т я. Непонятны вы для меня были. Бывало, на народе такой разговорчивый, веселый, а встретимся — молчите все больше. Смотрите и молчите. Уж я и на картах сгадаю, и так разузнать стараюсь, ревностью вас испытать хотела. Разжечь разожгла, а погасить-то и не сумела. Плохой вы ухажер, Егор Васильевич! Ну, да жизнь-то у вас еще впереди. Полюбите еще, женитесь. Позабудете про былое, про обидное.

Б о г у н о в. Нет, Настя. Так просто не забудешь. Мечты я на этом строил. Сюда ехал, только и думал: встречу, все иначе будет. (Грустно.) Все иначе и получилось, ой как иначе!

Пауза.

Н а с т я. Полно, Егор Васильевич! Устраивайте свою жизнь. Будете заходить. Семен к вам ничего дурного не имеет. Если хоть сколько меня уважаете, не ругайтесь вы с ним. Все мы тут виноваты. Вы-то ведь всех рассудительней, что вам обиду таить.

Б о г у н о в. Обижен я на себя, Настя! На себя больше всех.

Пауза.

Стоим-то мы не долго? Люди бы про вас чего плохого не подумали.

Н а с т я. Что люди? Людям осудить легко, понять трудно. (Берет ведра.) Счастливой жизни вам, Егор Васильевич. Дайте я вам с ведрами дорогу перейду.

Б о г у н о в. Спасибо, спасибо вам за все.

Настя уходит. Богунов долго смотрит ей вслед. Неудержимо нарастает песня. Вбегает  П е т ь к а.

П е т ь к а. Егор! Ты здесь? Ну, пошли! Вот я удочки взял. Картошки… Костер разведем. Федька Глушков с нами идет!

Б о г у н о в (задумчиво). Знаешь, Петя, пойдем мы с тобой в другой раз.

П е т ь к а (разочарованно). Почему?

Б о г у н о в (обнимая брата). В другой раз пойдем.

З а н а в е с

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Клуб колхоза «Красный партизан». Общее собрание колхозников. За столом — правление колхоза. В том числе  К а р а г и н,  К у с ь к о в. Присутствует секретарь райкома КПСС  Ш и р о н и н. Л е н а  ведет протокол. Зал набит народом. На скамейках сидят колхозники. Среди них  Б о г у н о в,  И г н а х и н,  д е д  А н т и п,  Н а с т я. Видно, что собрание идет уже давно, накурено, у многих усталый вид.

К у с ь к о в (стоя за столиком для ораторов). Итак, товарищи, я приводил цифры, куда пошли средства, которые правление колхоза затратило в прошлом году. А также распределение трудодней, наличие инвентаря и семенных фондов. Я так думаю: год у нас прошел неплохо, как-нибудь осилим нонешний, в общем будет видно. Вот и все. (Садится.)

К а р а г и н (важно встает). Теперь, товарищи, кто хочет чего сказать. Так, чтобы было по существу. (Лене.) Ты, Лена, пиши, как следует пиши, погляжу я, мало у тебя написано.

Л е н а. А чего же еще писать?

К а р а г и н. Как чего? (Показывает на Куськова.) Вот человек говорил долго, а записала ты всего два слова.

Л е н а. Так он как сказал: «Перехожу к вопросу о недостатках», — так все и переходил.

К а р а г и н (недовольно). Ленишься, девонька, ленишься! (К народу.) Что же, товарищи, выскажемся мы, или как?

Г о л о с  с  м е с т а. Подумаем малость!

К а р а г и н. Это оно правильно. Тут, значит, я сделал доклад, потом докладывал председатель ревизионной комиссии товарищ Куськов. Думаю, что правление, как могло, старалось не подкачать и лично не обижать отдельных товарищей. Стало быть, прежде чем выступить, надо подумать, прочувствовать, так сказать, серьезность…

В народе движение, смех, голоса: «Вот один уже прочувствовал… Осознал серьезность…»

(Строго.) Это что?

Г о л о с  с  м е с т а. Дед уснул.

К а р а г и н. От еще! Разбуди его там, Игнахин.

И г н а х и н (тормошит деда). Слышь-ко!

Д е д. Ась?

И г н а х и н. Тебе выступать.

Д е д (отмахивается). Да ну тя…

К а р а г и н (деду). Ты что это? Тебе дома спать места нету?

И г н а х и н. Он у нас обчественник, хе-хе. Спит в обчественных местах.

К а р а г и н. Ну как, товарищи? Может, надумали?

Пауза. За столом поднимается Широнин — человек средних лет. Манера говорить и держаться выявляют в нем черты опытного педагога.

Ш и р о н и н (Карагину). Дай-ка мне слово.

К а р а г и н. Слово имеет секретарь райкома КПСС товарищ Широнин.

Собрание стихает.

Ш и р о н и н. Товарищи, мне кажется, не все уж так благополучно в колхозе, как это обрисовали докладчики.

Г о л о с а  с  м е с т:

— Конечно, нет!

— Ясно, нет!

Ш и р о н и н. Это первое, что я хотел отметить. И второе, мне хочется, чтобы товарищи поговорили в основном о будущем. Районный комитет партии ставит перед колхозом «Красный партизан» совершенно конкретные задачи. Мы должны повысить урожайность в колхозе. Я хотя человек и новый, но знаю, что «Красный партизан» был передовым колхозом в районе, а сейчас он с трудом вытягивает заниженный план. Почему колхоз застрял на мертвой точке? Я знаю, что здесь присутствует бывший председатель этого колхоза товарищ Богунов, хочу услышать и его слово. (Садится.)

В народе оживление. Голоса: «Да, да, пусть выскажется Егор Васильевич», «Пусть он скажет».

К а р а г и н. Ну что ж, Богунов, скажи, как думаешь работать-то!

Б о г у н о в (шутливо). Работать?! Да как работать! Лично я думаю, если колхоз доверит, в свинопасы податься.

Смех. Голоса: «Доверим, больше доверяли!»

И г н а х и н. Шутник, Егор Васильевич! Ей-бо, шутник!

К а р а г и н (недовольным тоном). Ты, Богунов, давай по делу говори. Не затягивай, кончать надо.

Б о г у н о в. А я по делу и говорю. (Медленно встает.) Посмотрел я, как мы тут живем, да и вижу, что лучше всех у нас устроился Трошкин. Конечно, пастух — личность важная. Но Трошкин наш подразвернулся трошки, да и берет теперь с каждого двора по пуду хлеба да по пуду картошки, не считая питания и всего прочего. Вот и попробуй прикинь, сколько у него тут выходит. Король, да и только.

Г о л о с а  с  м е с т:

— Правильно!

— Верно, Егор Васильевич!

К а р а г и н. Так, а что тут такого? Все об этом знают.

Б о г у н о в. А раз знаете, так странно мне слушать, что такого Трошкина нашего нельзя обуздать. И не слышал я, чтобы ревизионная комиссия или председатель колхоза занимались им.

И г н а х и н. О! Хе-хе. В точку попал.

Б о г у н о в (продолжая). Интересуется товарищ Широнин, почему мы на месте топчемся. Посмотрел я и на это. Да и как нам не топтаться, когда работаем мы как бог на душу положит. А кому мало положит, тот себе из колхоза возьмет чего и потянет.

Зал затих. Пауза.

К а р а г и н. Как это потянет? Кто у нас чего тянет? Ты давай поясни.

К у с ь к о в. Каждой копейке учет заведен!

Б о г у н о в. Могу и пояснить. Вот на тебе, товарищ Куськов, и поясню.

К у с ь к о в (недоумевая). На мне?

Б о г у н о в. Как это получилось, что у тебя да и других членов правления к своей усадьбе поместье целое завелось?

Г о л о с а  с  м е с т:

— Правильно!

— Верно!

— Давно пора!..

И г н а х и н. Попал, брат, Куськов, в переплет, хе-хе, с пясочком его.

М а т ь. Егор, Егор, беспокойная голова твоя!

К у с ь к о в (Карагину). Вон как!

К а р а г и н. Вижу старателя, вижу!

Б о г у н о в. Вот я и сказал кое-что к докладам. (Садится.)

Шум.

Ж е н щ и н а (с места). Дай-ка и я скажу!

К а р а г и н (раздраженно). Кто там еще?

Ж е н щ и н а (скрипучим голосом). Ты скажи-ка вот, Семен Григорьевич, как председатель, почему, когда у Сенцовой начальник райфо на квартире жил, ей за это трудодни записывали?

Г о л о с а:

— Верно!

— Было такое, было!..

Л е н а (Карагину). Вот теперь есть чего писать.

К а р а г и н (зло). Обрадовалась.

Ш и р о н и н (Карагину). Держись, хозяин!

К а р а г и н. А я сейчас это дело на чистую воду… (Встает.) Тут, товарищи, выходит, надо разъяснить. Что касается трудодней, были у нас неувязки. Мы их выправляли и теперь выправим окончательно. Никто больше никакого лишку не получит. А вот что касается твоего выступления, Богунов, буду говорить откровенно. Ты правление сюда не мешай, а скажи прямо, что имеешь ты на меня обиду. Да, да, так и скажи. Тут не дураки сидят. Нас с тобой давно знают. И вытаскивать на собрание это дело — брось! Не выйдет, товарищ дорогой! (Садится.)

Шум.

Г о л о с а:

— Вон чего!

— Видишь!

— А ты думала!

— Нет, это верно!

— Ну да, я сразу понял…

Н а с т я. Начали, теперь пойдет.

И г н а х и н (деду). Ну, дед, хе-хе, война объявлена, запишемся в партизаны.

Богунов встает. Собрание затихает.

Б о г у н о в. Ты, Карагин, прав. Есть у меня обида.

Шум.

Г о л о с а:

— Смотри-ка!

— Видал что!

— Ну да я же говорила!

Б о г у н о в (продолжая). И обида эта от всех, нас, фронтовиков, идет. Опустили мы, товарищи, хозяйство и поднять его не торопимся. Если б так воевали мы, идти бы нам до Берлина, еще сколько лет идти. Вот об этом я здесь и сказал. И тебе, Карагин, сказал. (Садится.)

В зале движение, шум.

К а р а г и н (Куськову). Хитер, браток, хитер!

К у с ь к о в. М-да…

Д е д (подымаясь). Хочу я спросить кой-што!

И г н а х и н (деду). Гляди-ко, выспался, хе-хе. Муха не кусали?

Д е д (огрызаясь). Ты цельный вечер сидишь ушами хлопаешь, а я хоть и вздремнул малость, да вот дело спрошу. (Карагину.) Дай-кось я! (Идет из задних рядов в президиум.)

К а р а г и н. Ты что?

Д е д. Вопрос припасен у меня.

К а р а г и н (Широнину). Вот еще оратор у нас выискался. (Деду.) Давай! Да не туда давай… За столик давай…

В зале смех, движение.

Д е д (становится за столик). А было ноне здесь говорено, чтоб никто, значит, никакого лишку трудодней не имел.

К а р а г и н. Ну?

Д е д. Так вот я хочу… (Он охрип, наливает из кринки воду, пьет.) Хочу о Фильковой запрос сделать. Почту она возит. Будет ей какой доход положен, али как?

К у с ь к о в. Правильно! Я через нее газету день в день имею.

Г о л о с а:

— И я!

— И я!

— Правильно!

— Ай да дед!

Д е д. Так вот. Как ноне порешим-то? (Подходит к президиуму.)

К а р а г и н. Решено уже, слушать надо.

Д е д. Никому, значит? Все?

К а р а г и н. Все.

Д е д. Постой-постой! (Обращаясь к народу.) Тут надо по-законному рассудить. Возит она почту в снег, и в дождь возит, к тому же в аккуратности. Вдова она. Дети у нее. Так вот я и смекаю, надо ей оставить десятку али сколько там трудодней?

Г о л о с а:

— Правильно!

— Надо, надо!

— Мы не нищие!

Д е д. А раз не нищие, стало быть, почта нужна!

К а р а г и н (Куськову). Как думаешь?

К у с ь к о в. Поставь в разном на голосование.

К а р а г и н. Вопрос обсудим в разном. (Посовещавшись.) Объявляю перерыв.

Все встают, медленно расходятся.

(Куськову, показывая в сторону Богунова.) Так, так. Под меня, значит, клин подбивает.

К у с ь к о в. Погоди еще, погоди.

Ш и р о н и н (у стола). Товарищ Богунов, обожди, не уходи!

Богунов останавливается, навстречу ему идет Карагин.

К а р а г и н (мрачно). Значит, назад, по старой тропке идти хочешь? Гляди не споткнись!

Б о г у н о в. Ты о чем?

К а р а г и н. Там, выходит, недовоевал. Здесь воевать думаешь? Ну-ну! (Резко.) Ты, может, опять в председатели метишь? А? Так ты прямо валяй, чего там!..

Б о г у н о в. Эх, Семен, Семен! Тридцать лет мы с тобой рядом идем, а и еще тридцать лет не поймем друг друга.

Расходятся. К Богунову подходит  Ш и р о н и н.

Ш и р о н и н. Давай познакомимся! Много я о тебе слышал.

Проходят, садятся на скамейку у авансцены.

В каких частях воевал?

Б о г у н о в. Артиллерист.

Ш и р о н и н. Так-так, бог войны, значит?

Б о г у н о в. Говорят.

Ш и р о н и н. И далеко на Западе был?

Б о г у н о в. Да… Берлин… Заезжал ненадолго.

Ш и р о н и н. Молодцом! Мне вот не повезло, не судьба была до конца дойти.

Б о г у н о в. Как это?

Ш и р о н и н. Сапер. В сорок третьем году под Киевом царапнуло случайно. Год пролечился. Потом говорят: все, отвоевал. Демобилизовали. Вернулся домой, осмотрелся кругом. Педагог я. В школе физику преподавал, на фронте мосты строил. Стали кругом жизнь налаживать. Я десятилетку свою восстанавливаю. Так понемногу в работу, в работу, а теперь вот в райкоме всем приходится заниматься. (После паузы.) Ты сегодня хорошо выступил. Правильно обстановку оценил.

Б о г у н о в. Разобраться нехитро.

Ш и р о н и н. Говорил я тут с вашими. Надо, пожалуй, тебе в это дело включаться.

Б о г у н о в. Нет, товарищ Широнин, не выйдет.

Ш и р о н и н. У тебя с Карагиным личное что-то есть, так я понял?

Б о г у н о в. Правильно понял… У него есть.

Ш и р о н и н. Так ты это брось, ты коммунист, фронтовик, тут дело важное.

Б о г у н о в. Дело важное, это ты прав. Но главное в деле человек. А для меня колхоз — это люди, и авторитет мне дороже всего.

Ш и р о н и н (после небольшой паузы). Ну что, может, и правильно! (Испытующе смотрит на Богунова.) Видимо, Карагина менять будут.

Б о г у н о в (неуверенно). Не думаю, да и не стоило бы. Дело он знает. Подраспустился, а лучшего человека пока нет.

Ш и р о н и н. Так полагаешь?

Б о г у н о в. Да, полагаю.

Ш и р о н и н. Ну, тогда вот что. У меня, собственно, с тобой еще раньше был задуман совсем другой разговор.

Б о г у н о в. Что за разговор?

Ш и р о н и н. Соседей знаешь?

Б о г у н о в. Каких?

Ш и р о н и н. «Авангард»?

Б о г у н о в. Вон что!

Ш и р о н и н. Вот давай посватаю.

Б о г у н о в. Нет, брат. Эта штука не пойдет.

Ш и р о н и н. А что? Там тебя знают. Поговорим, да и сами позовут.

Б о г у н о в. Да ты что? Ты сам-то знаешь, что мне предложить хочешь? Ты знаешь, какие там дела? Там природу и людей переиначивать надо.

Ш и р о н и н. Знаю, все знаю. Поэтому именно с тобой и говорю. (После паузы.) Я, брат, физик. Был такой в древности ученый — Архимед. Слышал, наверное?

Б о г у н о в. Ну?

Ш и р о н и н. И сказал этот ученый людям: «Дайте мне точку опоры, и я поверну земной шар». (Кладет руку на плечо Богунова.) Сколько лет мы поворачивали здесь землю и повернули ее на новый лад. Мы с тобой — точки опоры. Нелегко, но надо стоять.

З а н а в е с

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Комната председателя колхоза «Авангард». Слева — полуоткрытая дверь, на которой видна табличка: «Председатель колхоза «Авангард» тов. …» — ниже, одна под другой, ряд зачеркнутых фамилии. В комнате у двери небольшой шкаф. У окна стол, за окном — поля, и на самом горизонте постройки соседнего колхоза. У накрытого стола хлопочет  В л а с о в н а. Входит  Б о б р о в. Это пожилой мужчина, инвалид Отечественной войны. Он ходит слегка прихрамывая. В руках у Боброва банка консервов.

Б о б р о в (показывая на банку). А чем открыть найдется?

В л а с о в н а. Так откуда же?

Б о б р о в. Как откуда? Сколько председателей сменилось, и ни один инструмента завести не смог? Бесхозяйственность.

В л а с о в н а. А вы ножичком, Федор Петрович. Ножичком оно даже очень способно. (Берет со стола и подает нож.)

Б о б р о в. Ножи ломать, уважаемая Дарья Власовна, способ дамский, мы уже лучше по-дедовски… (Берет в углу топор, открывает банку.)

В л а с о в н а. Пирог-то нести или обождать пока?

Б о б р о в. Куда же нести, кто его холодный есть будет? Дождемся начальства.

В л а с о в н а. Ох, не сгорел бы он там. (Убегает.)

Входят  Б о г у н о в  и  И г н а х и н.

Б о г у н о в (на ходу). И голосит она, несчастная, на всю округу.

И г н а х и н. Дык ведь все ездили, и я поехал…

Б о б р о в (накрывает закуску газетами, выходит навстречу Богунову и Игнахину). Какими судьбами?

И г н а х и н (очень расстроенный). Здорово! Дай-ко закурить.

Бобров достает кисет. Закуривают.

Б о б р о в. За делом али как?

И г н а х и н. Дык вот на станцию мимо ехал, послали, да повстречал Егора Васильевича, хе-хе.

Б о г у н о в. Телегу ему помазать хочу, плачет она, несчастная.

Б о б р о в (Игнахину). Что ж это так?

И г н а х и н. Дык не поглядел, хе-хе! Все ездили, и я поехал.

Б о г у н о в. Тут в шкафу где-то я деготь положил. (Идет к шкафу. Видит накрытый стол.) А это что такое?

Б о б р о в. А это, Егор Васильевич, поскольку теперь дела принимаешь, так уж прими и хлеб-соль, не побрезгуй. (Поднимает газеты.) Чем богаты, тем и рады.

Б о г у н о в. Чудак-народ! (Берет ящик с дегтем.)

Б о б р о в. Куда же ты, Егор Васильевич?

И г н а х и н. Егор Васильевич… Куда?.. Хе-хе.

Б о г у н о в. Схожу помажу.

Б о б р о в. Так сделает он, ничего!

И г н а х и н. Дык… я… дык… мы… потом…

Б о г у н о в. Ладно уж, так оно вернее. (Выходит.)

И г н а х и н (растерянно). Ох-хе-хе!.. (Бежит следом.)

Б о б р о в (со смехом). Штаны-то не потеряй!

Входит  П а в е л.

П а в е л. Здравствуй, Федор Матвеевич! Чего-то, сказывали, председатель меня звал?

Б о б р о в. Не председатель, а я. Заходи, гостем будешь.

П а в е л. А где сам-то?

Б о б р о в. Соседнему колхозу по совместительству телегу мажет.

П а в е л. Это кому же — «партизанам»?

Б о б р о в. Им самым.

П а в е л. От здорово! (Садится.)

Входит  Б о г у н о в.

Б о г у н о в (смотрит на Павла). Так. Нашего полка, значит, прибыло?

Входит  В л а с о в н а  с пирогом.

В л а с о в н а. Ну, давайте теперь скорей к столу, пока не простыло.

Все идут к столу.

Б о б р о в (воодушевляясь). За новую жизнь!

Стук в дверь. Голос: «Можно зайти?»

От кто-то перебивает. Входите!

Входят  с е с т р ы  К а ю р и н ы.

Б о г у н о в. Это, наверное, ко мне. Просил я тут товарища Каюрину ко мне зайти. (Сестрам.) Которая из вас Каюрина будет?

Сестры шепчутся.

М а н я. А мы вместях.

Д у н я. Да, да.

Б о г у н о в. Постойте, постойте, нужна мне товарищ Каюрина, которая в овощеводческой бригаде состоит и по агротехучебе отличницей была.

Сестры совещаются.

М а н я. Так мы вместях.

Д у н я. Да, да, конечно.

Б о г у н о в. Вместях? Как это вместях? Что-то я не пойму.

Б о б р о в. Так чего ж тут, сестры они, обе Каюрины, обе в овощеводческой… и обе отличницы. Вот тебе и весь разговор.

Б о г у н о в. Вон что!

Б о б р о в. Ну-ка, невесты! Давайте к столу.

Сестры совещаются.

Ну, чего вы там? Мария! Небось песни петь первая, а тут никак оробела?

М а н я. Так чего, я не робею. Я как Евдокия…

Б о б р о в. Ну, а ты, Дуня, чего стоишь?

Д у н я. А я не знаю. Я как Мария…

Б о б р о в. Вот тебе и на! Да вы что, долго торговаться будете?

М а н я (пожав плечами). Смотри, Дунь. Чудно больно. Шли мы будто по делу, а попали вроде на именины.

Подходят к столу. Садятся.

Б о б р о в. Первым делом я предлагаю настроиться на то, чтобы хорошо начать…

Пауза. Все закусывают.

Б о г у н о в. Да. А живете вы здесь не густо. По пирогам вижу.

В л а с о в н а. Уж не осудите. Старалась, как могла. Известное дело — овощная «сдоба».

Б о г у н о в. Да я не об этом.

Б о б р о в. Ваше мастерство, почтеннейшая Дарья Власовна, на недосягаемой высоте. А вот, как говорится, огрех на пашне — пусто в квашне. В общем, Егор Васильевич, просили мы тебя всем миром помочь нам на крепкие ноги встать.

Б о г у н о в. Все это так. Только я должен одну вещь прямо сказать. Один в поле не воин. А воевать нам придется именно в поле.

Б о б р о в. Кто ж говорит — один, все выбирали, все и работать будем. А молодежь у нас — посмотри какая! (Павлу.) Чего ж ты молчишь?

П а в е л (неуверенно). Так а что мне…

Б о б р о в. И на девчат наших посмотри. И в песнях, и в работе могут себя показать.

Б о г у н о в. Вот что, девушки. Первая культура, с которой мы сев начнем, овес. Так вы его там проверьте на всхожесть.

Сестры совещаются.

М а н я. А мы не будем.

Д у н я. Да, да, не будем.

Б о г у н о в (удивленно). Это почему?

М а н я. А чего с ним делать, когда он пустой?

Д у н я. Да, да.

Б о г у н о в. Как пустой?

П а в е л. Правильно говорят. Пустой он вырос, чего его сеять-то. Что с него будет?

Б о б р о в (соглашаясь). Верно, верно.

Б о г у н о в (задумчиво). Да-а.

Громыхая огромным тяжелым сундуком, в комнату вваливается  М и т р и й.

М и т р и й. Председатель кто будет? (Богунову.) Ты, что ль?

Б о г у н о в. Ну, скажем, я.

М и т р и й (протягивая бумагу). Распишись, в общем, заверь. (Сидящим.) Привет честной компании!

Д у н я. Ох, Митрий, куда же ты это?

Б о г у н о в. Никак уезжать собрался?

М и т р и й (небрежно). Ага!

Б о г у н о в. Что ж так?

М и т р и й (развязно). Пирожные из репы кусать надоело.

Б о г у н о в. Вон что. А вот ты бы и подумал, как лучше-то сделать.

М и т р и й. Думает пущай, у кого голова большая. А нам это ни к чему.

Б о г у н о в (понимающе). Вон что! (Боброву.) Отпустить решили?

Б о б р о в. А чего его держать?

Б о г у н о в (читает справку). «Дана гражданину Фокину в том, что он работал в колхозе «Авангард».

Б о б р о в (перебивая). «Работал!» И как только бумага такое терпит? Ста трудодней у него не насчитаешь!

М и т р и й. У тебя вот поболе (показывает на пирог), зато картоху и уминаешь.

Б о б р о в (вскакивая). Так из-за тебя да из-за таких, как ты вот!

М и т р и й (возражая). Конечно.

Б о б р о в. Посмотри, девки как работают.

М и т р и й. А нам смотреть нечего. Мы не за мамкин подол держались, а на войне побывали да кой-чего повидали.

Б о б р о в. Ну да. В общем, образование не позволяет? (Богунову.) Вот и поговори с ним. Образованный! (Митрию.) Ноне все образованные, кто же работать-то будет? Вот положение!

М а н я (не вытерпев). Да какой он образованный! Его на курсы посылали, на тракториста учиться, так он там целые дни под трактором солнце глотал… Ни с чем и вернулся.

Б о г у н о в (Митрию). Ты в армии-то где служил?

М и т р и й. В штабе восемьдесят пятой.

Б о г у н о в. Кем?

М и т р и й. Заместителем главного повара.

Б о г у н о в (настороженно). Заместителем?

Б о б р о в. Чего? Каким еще заместителем?! При кухне мужиком, дрова колол.

Все смеются.

М и т р и й (Богунову, показывая на бумагу). В общем, тут все в порядке. Собрание постановило — и не тяни.

Д у н я. А куда же ты, Митрий?

Б о г у н о в. Да, вот интересно, куда решил отправиться?

М и т р и й. В город еду. Имею одно местечко на примете.

Д у н я. Да уж скажи напоследок, что хоть делать-то будешь?

М и т р и й. К зятю. По пожарной части он у меня… В городе все дома каменные, пожары редко бывают. Одним словом, человеку, который себя понимает, с полным удобством устроиться можно. Что и говорить, работа аккуратная! (Богунову.) Так что ты не задерживай!

Б о г у н о в. А я и не задерживаю. (Достает печать, шлепает на бумагу.)

М и т р и й (берет справку). Бывайте здоровеньки!

Б о б р о в (насмешливо). Счастливого пути!

М а н я. Разбогатеете, письма пишите!

Гремя сундуком, Митрий уходит. Пауза.

Б о б р о в. Лопух, чисто лопух!

Б о г у н о в. Что?

Б о б р о в. Да вот, говорю, большой вырос, а что с него толку.

Б о г у н о в. Да-а.

М а н я (переглядываясь с Дуней). Спасибо за угощение.

Д у н я. Да, да, спасибо.

Встают, уходят.

Б о б р о в (Павлу). Ты чего, Павел, все молчишь, да молчишь?

П а в е л. Так, а чего говорить особенно?

Б о б р о в. Ну, все-таки, работать начинаем.

П а в е л (Богунову). Хочу и я спросить, как мне, значит, с домом сделаться? Продать его или иначе как?

Б о б р о в. С каким домом? Да ты чего?

П а в е л. А ничего, дядя Федя. А только женюсь и переезжаю, значит.

Б о б р о в. Вот и поглядите. Вот вам нонешняя молодежь. Чуть что — бежать. И тебе не стыдно?

Б о г у н о в. Зачем переезжать? Дом есть, устроитесь с Леной. Хозяйство свое будет.

П а в е л. Не хочет она, не идет к нам. Что, говорит, я здесь делать буду.

Б о г у н о в. Да дел, положим, найдется, хоть отбавляй.

Б о б р о в. Ты не смотри, что Митрий лататы задал. Туда ему и дорога. Ты о себе думай да другим пример показывай.

П а в е л. Вы меня с Митрием не равняйте. Он сам по себе, я сам по себе. А только что же мне неженатым всю жизнь ходить?

Б о б р о в. Ну, так вот и возьми себе в приданое тещу со скипидаром. (Богунову.) Знаешь, какая там теща?

Б о г у н о в. Да, характерец знатный.

Б о б р о в (Павлу). Ты смотри (показывая на Богунова), с каким человеком работать будем. Что ж ты меня позоришь? Да я на тебя как на каменную гору надеялся.

П а в е л. Да разве я работать отказываюсь? Кабы Лена сюда перешла…

Б о б р о в. Да ты что, мужик или тряпка? Да у тебя свое слово-то есть? Ох, аж в ноге закололо.

П а в е л. Так ведь как же я?..

Б о б р о в. Не хочу и слушать твоих объяснений. Ухожу и знать тебя не хочу больше. (Прихрамывая уходит.)

Пауза.

П а в е л. И что осерчал?

Б о г у н о в. Человек он правильный.

П а в е л. Знаю, что правильный.

Б о г у н о в. Вот поэтому за колхоз и болеет.

П а в е л (обидевшись). Что ж я, по-твоему, шкура какая?

Б о г у н о в. Я этого не говорю.

П а в е л. Вы слово такое — любовь, знаете?

Б о г у н о в (после небольшой паузы). Хорошее слово. Только беречь его надо. Слово это — как поле широкое. Чего в этом поле не повырастет. И беречь это поле от травы сорной надобно, от полыни да лебеды мелкой, горечи. Вот поженитесь вы с Леной — сами хозяйство в руки берите, заживете — люди завидовать будут. А дом свой бросать ни в коем случае не советую.

П а в е л. Да разве я хочу? Я на этой земле вырос. Что ж, я меньше других работаю? А что имею? А я молодой. Хочу пользу от своих рук, от труда своего видеть. Разве я ее здесь увижу? Дед мой, отец мой — из кулька в рогожку рядились, здесь жили. А я не хочу. Говорили — колхоз поможет. Ну, лучше чуть стало. А все одно — жили мы как? Сколько лет на государственной шее верхом ехали. Когда я тут что хорошее увижу?

Б о г у н о в. Подожди, увидишь.

П а в е л. Я не хочу ждать. Я работать хочу, жить по-настоящему.

Б о г у н о в. Правильно. Этого и я хочу.

П а в е л (возражая все яростнее). Ты хочешь меня заставить верить, а я потерял эту веру. Ты посмотри здесь на землю, какая это земля? Порохом на солнце горит. От колоса до колоса не слыхать человеческого голоса. Сухой дол. А ты говоришь — верь!

Б о г у н о в. Надо верить.

П а в е л. Да кто, кто ты такой, что хочешь все здесь перевернуть? Кто ты такой, что берешься меня переубедить? Кто ты есть?

Б о г у н о в. Вот что, Павел, ты человек неглупый. Сидеть и ждать — это, конечно, не выход. Делать надо.

П а в е л. А если не получится?

Б о г у н о в. Должно получиться.

П а в е л. А если ты увидишь, что не вышло, что тогда?

Б о г у н о в. Тогда?.. Тогда я сам тебе об этом скажу.

Пауза.

П а в е л. Ладно. Я еще немного подожду. Но уж это — все.

Б о г у н о в. Только вот что. Уж если возьмешься, то держись. Я, брат, на поворотах крут.

П а в е л. А меня этим не пугай. Я тоже своим рукам цену знаю. (Встает.)

Б о г у н о в (протягивает руку). Ну, значит, договорились?

П а в е л. Ладно.

Б о г у н о в. А Лену смотри не упускай.

П а в е л. Никуда не денется. (Уходит.)

Б о г у н о в (подходит к зеркалу). Эх, председатель!.. Вот берешься людям помочь. Хочешь научить их, как лучше жить, в любви советы даешь, а сам, сам ты смог свою жизнь по-настоящему сделать? Нет, не сумел. А ведь вот берешься. Смотришь на других и радуешься дорогому чужому счастью.

Входят  В л а с о в н а  и  К у з ь м е н к о - а г р о н о м. У него скуластое, обожженное солнцем лицо, седые усы, на голове широкополая соломенная шляпа. Говорит и держится с достоинством.

В л а с о в н а. Вот я вам еще гостя веду.

Б о г у н о в (вглядываясь). Постой, да никак Сергей Сергеевич?

К у з ь м е н к о. Он самый. Ваш покорный слуга.

Б о г у н о в. Да каким же это ветром?

К у з ь м е н к о. Бывают такие хозяева легкомысленные, пригласят в гости, а сами забудут.

Б о г у н о в. Постой!

К у з ь м е н к о. Нет уж, я лучше посижу. (Снимает плащ, садится.)

Б о г у н о в. Так ведь как это говоришь — «пригласят»?

К у з ь м е н к о. А очень просто. Просил в райзо председатель колхоза «Авангард» товарищ Богунов зайти к нему главного районного агронома — так мне передали.

Б о г у н о в. Так главного районного!

К у з ь м е н к о. Ваш покорный слуга. А ты, я смотрю, недоволен?

Б о г у н о в. Ах, Кузьмич, Кузьмич! Как это ты так можешь! Ведь лучше и придумать нельзя. Только что же это получается… Давно ты у нас?

К у з ь м е н к о. Да, срок огромный. Третий день командую.

Б о г у н о в. А в области как же теперь? Слышал я, там твои позиции были?

Кузъменко. В облзо сидеть брюки протирать надо. Я-то ведь полевой бродяга. Захотелось на вольный воздух. Да, между прочим, и доходней оно здесь.

Б о г у н о в. Правильно, правильно. Живого человека в бумаги закопать! (Власовне.) А вы-что же нам не посочувствуете? Пирожка да еще (подмигивает) чего-нибудь такого не подбросите?

В л а с о в н а (раскрывает обернутый в тряпки пирог). Пирожка я вам оставила, а вот уж чего другого — все посудины пусты. (Уходит.)

Б о г у н о в. Хм. Ну, ладно. Что-нибудь придумаем. (Идет к шкафу, достает старую фронтовую фляжку, наливает.)

К у з ь м е н к о (берет стопку). Твое здоровье!

Чокаются, пьют.

Б о г у н о в (садится). Так вот, почтенный агроном товарищ Кузьменко. Что ты скажешь насчет этого колхоза?

К у з ь м е н к о (старательно разглаживая усы). Все, что ты сам знаешь, и хорошего ничего не добавлю.

Б о г у н о в. Ну, а перспективы, так сказать?

К у з ь м е н к о. А перспектив никаких. Земля обедненная, почвы неструктурные, сушь — и урожайности никакой. Так, по зернышку растет.

Б о г у н о в. Ну, а там удобрения какие специальные?

К у з ь м е н к о. Какие удобрения! Сушь, говорю. Суховей.

Б о г у н о в. Да-а.

Пауза.

Как же мне обидно. Ведь вот всякие чудеса теперь наука придумывает. Видел я в Германии, один немец картошку в бочке сажал. И так он ее чем-то удобрял, что целую бочку ее потом вытряхивали.

К у з ь м е н к о. Дело нехитрое.

Б о г у н о в. Знаю. Ведь у этого же немца земли нет. А у меня вон, посмотри. (Отдергивает занавеску на окне.) Глаз тонет. Я ж в «Красном партизане» какие урожаи снимал.

К у з ь м е н к о. Правильно! «Красный партизан» лег в низине, за балкой. Овраг прикрыл его землю, и поэтому там сохраняется влага. Но в жару, в засушливое лето им тоже бывает несдобровать. Наверно, сам знаешь?

Б о г у н о в. А что же тут, неужели нельзя как-нибудь природу перехитрить?

К у з ь м е н к о. Тут дело другое.

Б о г у н о в (шутливо). Как это, чтобы такой старый крот, как ты, тридцать пять лет землю роет, и ничего не мог придумать, а?

К у з ь м е н к о. Вековая сушь, сам понимаешь.

Б о г у н о в. Вот теперь заладил: сушь да сушь. (Весело.) А ты выпей.

К у з ь м е н к о. Во-первых, я не пью, во-вторых, я уже выпил, а в-третьих, этим не поможешь.

Отставляет фляжку.

Б о г у н о в. Думай, старик, думай!

К у з ь м е н к о (смотрит с усмешкой). Что я тебе придумаю? (Встает, прохаживается по комнате.) Впрочем, есть одна вещь.

Б о г у н о в. Ну?

К у з ь м е н к о. Только что толку, что я тебе ее скажу.

Б о г у н о в. Почему?

К у з ь м е н к о. Поднять ты ее все равно не сможешь.

Б о г у н о в. Поднять — это мое дело. Ты говори.

К у з ь м е н к о. Реку Лубанку знаешь? Не так далеко от тебя.

Б о г у н о в. Ну?

К у з ь м е н к о. Вот пророй небольшой канальчик, ирригация называется.

Б о г у н о в. Вон что!

К у з ь м е н к о. Что, дорогой, испугался? Вот то-то и оно!

Б о г у н о в. Подожди. А что это даст?

К у з ь м е н к о. А все, что хочешь.

Пауза.

Б о г у н о в. Это дельно!

К у з ь м е н к о. Да ты сообрази сначала, кто у тебя рыть будет. Этот народ разве сразу поднимешь? У тебя сев завтра.

Б о г у н о в. Знаю. Ну что ж, людей мало, правильно. Приналяжем. У соседей помощи попрошу. Да-да, конечно, помогут. Да и здесь ведь неплохие люди есть.

К у з ь м е н к о. Правильно. Девушки.

Б о г у н о в. А, ты уже сдаешься?

К у з ь м е н к о. Я-то? Что ж, с полным удовольствием. Ваш покорный слуга. Пожалуйста, только делай, помогу.

Б о г у н о в. Поможешь, говоришь? Значит, все как есть объяснишь и в районе поддержишь?

К у з ь м е н к о (увлекаясь). А как же! Если хочешь, я и с народом поговорю.

Б о г у н о в. Бот это, друг, спасибо! Значит, союз?

К у з ь м е н к о (одевается). Ваш покорный слуга.

Б о г у н о в. Ну, Кузьмич, Кузьмич, не подкузьми. (Рукопожатие.)

З а н а в е с

КАРТИНА ПЯТАЯ

Изба Карагина. Видна отделенная занавеской печь, справа — две кровати, одна из них Кланина. Прямо — комод, большое зеркало. У окна цветы, занавеси, обстановка зажиточного дома. В комнате  Н а с т я  и  Л е н а. Настя гладит на столе платье, Лена сидит на стуле.

Л е н а (перебирая развешанные платья). Смотри-ка, у тебя платьев-то — раз, два, три и в горошек — четыре. Ох, и белое есть. Что ж ты его не носишь? (Прикидывает на себя.) А-а, оно немодное. Теперь такие не носят. Ты его перешила бы, или нельзя?

Н а с т я. Немодное, да самое дорогое.

Л е н а (удивленно разглядывая). Шелк, искусственный.

Н а с т я. Я в нем замуж выходила.

Л е н а. А-а. До чего люблю белые платья. (Смеется.) Из-за одного платья замуж бы вышла. Мы с мамкой решили — я себе тоже сошью белое, красивое!

Входят  К у с ь к о в  и  И г н а х и н.

К у с ь к о в. Мое почтение! А где Семен?

Н а с т я. В район уехал.

К у с ь к о в. Знаем, знаем ваши районы. Ну а делом — где?

Н а с т я. Так вот верно же. Придете, просил обождать.

К у с ь к о в. Чего ж он, сам время назначает — и уезжает.

Н а с т я. Думал вернуться.

К у с ь к о в (Игнахину). Обождем.

И г н а х и н. Дай-ка закурить.

Садятся, закуривают.

Н а с т я (Лене, продолжая гладить). А что, говоришь, модно теперь в городе? Тут Вера Синцова приезжала в отпуск, что ли?

Л е н а. На каникулы. Она в университете учится.

Н а с т я. Ну, на каникулы. Так у нее юбки все больше клеш, а уж что за фасон сверху, так я и не поняла.

Л е н а. А сверху теперь просто делают.

Н а с т я. Просто? Ну, а цветами какими больше шьют, или как?

Л е н а. Гладкие, совсем гладкие.

К у с ь к о в (посмеиваясь). Погляжу я, как две бабы собрались, разговор у них определенный…

И г н а х и н. Женское дело, хе-хе, всегда насчет тряпок.

Н а с т я. Ну уж а два мужика собрались, тоже знаем, насчет чего у вас разговор!

И г н а х и н. А чего, а чего… (Показывая на Куськова.) Он теперь в рот не берет. А я, хе-хе, в обчество трезвенников записался.

Л е н а. Оно и видно.

К у с ь к о в. А ежели человек иногда и выпьет, да дело знает, так что ж в этом худого?

И г н а х и н (обрадованный поддержкой). Да!

Н а с т я. Кто говорит худое. Ну а что плохого, если и мы иногда насчет платья посоветуемся?

К у с ь к о в. Я в шутку.

Л е н а. В шутку или там как, не знаю. А вот смотрю я, Степан Фомич, что-то ты последнее время за внешностью своей наблюдать стал. И медали опять повесил. А произошло это, между прочим, как я заметила, после того собрания, когда тебя из правления переизбрали. Не правда ли, а?

И г н а х и н. Хе-хе.

К у с ь к о в. Подумаешь, переизбрали. Очень мне нужно.

Л е н а. Уж скажи прямо, что не по душе тебе это пришлось. Выходит, доверием-то народа дорожить надо.

К у с ь к о в. Мне в армии побольше доверяли.

И г н а х и н. О-о-о-о!!!

Л е н а. Одно дело армия, другое здесь, Ты вот, верно, из армии таким орлом пришел?

Н а с т я (Лене). Или, думаешь, красу потерял?

Л е н а. Да нет, обмяк как-то.

Входит  Б о г у н о в.

Б о г у н о в. Здравствуйте, Анастасия Антиповна. (Всем.) Здравствуйте.

И г н а х и н. Здорово, Егор Васильевич, здорово!

Куськов кивает головой.

Б о г у н о в. Дома Семен Григорьевич?

Н а с т я. Нету, в районе.

Л е н а. Сейчас должен быть, вот все ожидаем.

Н а с т я. Садитесь, пожалуйста.

Богунов садится.

Л е н а. Ну, как у вас там дела, Егор Васильевич?

Б о г у н о в. Да ничего.

Л е н а. Воевать не приходится?

Б о г у н о в. Не без того.

К у с ь к о в (мрачно). Кому мир, а кому — война.

Б о г у н о в (не расслышав). Что это?

К у с ь к о в (холодно). Я так, про себя.

Б о г у н о в (всем). Как здесь живете?

Л е н а. Да ничего, сеять думаем.

Б о г у н о в. Правильно. Старики говорят, по приметам лето будет жаркое. (Куськову.) Подготовку закончили полностью?

К у с ь к о в (подчеркнуто). Меня об этом нечего теперь спрашивать.

Б о г у н о в (с удивлением). Почему?

И г н а х и н. Разжаловали, хе-хе.

К у с ь к о в. Спрашивай начальство, а я теперь никто.

Б о г у н о в. Как это — никто? Ты колхозник. Никто у нас — дармоед, жулик какой-нибудь.

К у с ь к о в. А я он самый и есть.

Б о г у н о в. Кто сказал?

К у с ь к о в (резко). Ты сказал.

Пауза.

Б о г у н о в (спокойно). Не было такого, товарищ Куськов, и сам ты это прекрасно помнишь.

Н а с т я. Ну, что вы, право, Степан Фомич. Мужчины ведь, а хуже женщин.

К у с ь к о в. Мне не за то обидно. Ну, пущай на собрании сказано. Пущай переизбрали, но ведь кто сказал! О ком сказал? О таком же фронтовике, как он. О солдате, который всю войну по окопам лазал. Да за что ж это мне? Что ж я — тварь какая-нибудь, а? (Подходит к Богунову.) Ты глянь сюда. Это что? Вот они — награды мои. За что их, их за что позоришь? Так возьми их тогда. Сними их с меня! Опозорь дочиста! Изничтожь меня, как последнего! (Срывает награды и кладет на стол перед Богуновым.)

Л е н а (Куськову). Довольно. Раскричался, хоть за пивом посылай. Подумаешь!

Пауза.

Б о г у н о в (подходит, взял медали). Скажи-ка, Степан Фомич, тебя в колхоз что ж, силой тащили?

К у с ь к о в. Зачем! Что я, не сознательный?

Б о г у н о в. Так, а как же ты думаешь? Состоять в колхозе, а работать единолично, на себя? Ты вот обиделся, что я, фронтовик, сказал о тебе на собрании. А разве мне не обидно, что Куськов, старшина Куськов, который воевал, как и я, который был на переднем крае, сегодня свернул в сторону? Разве это не обидно? А что скажут твои боевые друзья, с которыми ты брал Будапешт? Что скажут они на поверке? Где старшина Куськов? Нет старшины Куськова. Мелкими личными интересами отгородился ты, Степан Фомич, от колхоза. На, возьми! (Отдает медали.)

Куськов прячет медали в карман.

Пауза.

Что-то хозяин долго не идет. Я, пожалуй, пока к соседям зайду.

И г н а х и н. Хе-хе, забывать нас стали.

Б о г у н о в. Так ведь вот все дела, Понтий Иванович, дела! (Уходит.)

Пауза.

Н а с т я. Мается, поди, в «Авангарде»-то.

И г н а х и н. Э-хе-хе. Он там делов накрутит. Слыхал я, канал какой-то рыть взялись.

К у с ь к о в. Чего?

И г н а х и н. Канал. Я давеча Семену сказал, так он на меня до чего обозлился…

Л е н а. Он там дело сделает.

Н а с т я. Все беспокойство, беспокойство и отдохнуть, поди, некогда.

К у с ь к о в. Женить его надо, вот и успокоится!

Неловкая пауза.

Л е н а. Ну что ж, Степан Фомич, тебя сватом. Я смотрю, ты только об этом и мечтаешь.

К у с ь к о в. Да, всю жизнь.

Л е н а. Ты свое недовольство брось. Что сказали тебе — правильно. Ну, чего ты там у себя в одиночку копался? Мы вот в этом году как махнем всю землю под посев да вырастим урожай. Что ты один мог произвести, а? Давай лучше здесь нажимай. Ты ведь работу-то знаешь. Верно, Игнахин?

И г н а х и н. Он-то! Он один, хе-хе, за цельный трактор может. Его сагитируй только.

К у с ь к о в. Меня агитировать не надо. Я как-нибудь сам разберусь.

Л е н а. Ну так вот!

С шумом распахивается дверь, в комнату врывается  К а р а г и н. Он взволнован. Увидев Игнахина, подлетает к нему.

К а р а г и н. Вот он, красавец! Полюбуйтесь на него? (Игнахину.) Нет, ты мне скажи, что же это ты со мной делаешь?

И г н а х и н (растерянно). Дык а что?

К а р а г и н (кричит). Опозорил! На весь район опозорил!

К у с ь к о в. Чего такое, Семен?

К а р а г и н. Как чего? Посторонние люди ему телегу мажут. А? Нет, вы видали что-нибудь подобное? Это что же, у меня в колхозе бесхозяйственность? Во всем районе теперь смех идет. И кто, кто мажет? Сам Богунов. (Игнахину.) Ты мне отвечай.

Игнахин икает.

Ты за что же меня перед народом срамишь? Ты что ж свой колхоз в грязь втаптываешь?

Л е н а. Ладно, Семен Григорьевич, ну, случилось. Давай лучше вот о деле… У нас много разговоров есть.

К а р а г и н (горячась). Нет у меня сейчас никаких дел и никаких разговоров. Раз я такую пустяковину доверить не могу — сам, сам сейчас на деревне перемажу все телеги. Анастасия! Подай ключ от сарая.

Настя дает ключ.

К у с ь к о в. Да погоди, дело же есть.

К а р а г и н. А это что вам, шутки? В каком-то «Авангарде» мне нос утирать будут. Раз доглядеть не можете, сам сейчас возьму деготь и пойду по деревне. (Хлопает дверью, выходит.)

Игнахин охает и бежит за ним следом.

К у с ь к о в. Тьфу, распетушился.

Л е н а. Теперь пошел…

К у с ь к о в. Я его ждать не буду. Нужен, так сам придет. (Уходит.)

Л е н а. Кипяточный он у тебя.

Н а с т я. Тут понять надо. Все было бы ничего, если бы не Егор эту телегу мазал. Для Семена это нож острый. Он и так после собрания сколь дней сам не свой ходил. Строгостей позаводил. Ужас!

Л е н а. Ну и хорошо. А то дисциплины у нас ни на грош. Вот пускай, пускай ему почаще такие подарки делают.

Н а с т я. Ох, уж и не знаю, чем все это кончится?

Л е н а. Ничего, крепче станет. Ну, я его тоже ждать не буду. (Уходит.)

Пауза.

Н а с т я (грустно поет).

Говорят, души не чает

В пареньке голубушка…

Входит  К а р а г и н. Он слегка прихрамывает.

К а р а г и н. А где все?

Н а с т я. Ушли. Ждали, ждали люди, должен и совесть иметь.

К а р а г и н. Ладно, ну чего ты там переживаешь? (С досадой.) Черт его знает, как это все получается! (Подходит, обнимает Настю.) Пошли-ка Кланьку за Куськовым.

Н а с т я. Нет ее. Теперь буде самой идти. (Накидывает платок.) Чего это ты захромал?

К а р а г и н. Гвоздь в сапоге выскочил. Тут у меня возле печки клещи лежали, не брала?

Н а с т я. На что они мне?

К а р а г и н. Кланька ими чего-то заколачивала. Ох мне эти ребята!

Настя помогает ему снять сапог, потом накидывает платок, уходит. Карагин в поисках клещей, с сапогом в одной руке лезет на полати. В это время в окне показывается голова  П е т ь к и.

П е т ь к а (два раза свистнув). Никого!

Перелезает через подоконник, идет к Кланиной кровати, достает из кармана записку, кладет ее под подушку. Затем, имея в виду уйти тем же путем, идет к окну. Карагин с полатей наблюдает эту картину, и когда Петька уже собирается с подоконника прыгнуть на улицу, подкрадывается сзади и ловит парнишку за край рубахи.

К а р а г и н (издевательски-блеющим голосом). И-извиняюсь… Побеспокоил малость. (Резко дергает за рубаху.) Слезай, тебе говорят!

От рывка Петька влетает в комнату.

Разрешите узнать, по какому такому случаю десант в мой дом высадил, а? Что делал, говори!

П е т ь к а (глядя исподлобья). Ничего.

Карагин, держа в одной руке сапог, другой рукой тащит за рубаху упирающегося Петьку к кровати, достает записку, читает вслух.

К а р а г и н. «Кланя, приходи, я больше задаваться не буду. С десантским приветом. Петя». (Не выпуская Петьку.) Ты что ж это, а? Что за писульки, жених? Да ты отвечай, с тобой говорят. Вот подниму сейчас шум да ославлю тебя на всю деревню. Что тогда?

П е т ь к а (мрачно). Ну и пусть. Умыслу тут никакого не было.

К а р а г и н (передразнивая). «Умыслу не было». Ух, богуновский характер! (Пугая.) А вот я тебя сейчас выпорю.

П е т ь к а. За что хоть?

К а р а г и н. А чтоб ты по окнам не лазил.

П е т ь к а (посмотрев в окно). А и не выпорете.

К а р а г и н. Что? (Ставит сапог, начинает отстегивать ремень.)

П е т ь к а. А вона братейник сюда идет.

К а р а г и н (увидев в окне идущего Богунова, отпускает Петьку, делает жест рукой). Ну, давай живо отсюда!

П е т ь к а (гордо засовывая руки в карманы). А я могу и через дверь выйти.

К а р а г и н (удивленно). Что? (Быстро надевает на ногу сапог и, делая вид, что собирается догнать, топает ногой. Но тут же лицо его искажается от боли. Гвоздь впился в ногу.)

В комнату входит  Б о г у н о в.

Б о г у н о в (встретив вылетающего Петьку). Ты чего здесь?

К а р а г и н (показывая на стол). Жених, записки пишет. (Снимает сапог и с видом полнейшего равнодушия ищет, чем выковырять гвоздь).

Б о г у н о в (в хорошем настроении). Ну, как дела, сосед? Сеять собираешься?

К а р а г и н (нехотя). Угу.

Б о г у н о в (восторженно). У нас, брат, там тоже сплошная мобилизация идет. Решили одну вещь провернуть. От Лубанки до нас канал прорыть. В общем, шум сейчас подняли. Наверно, слыхал?

К а р а г и н (безразлично). Нет.

Б о г у н о в. А народ, знаешь, там неплохой! Так горячо взялись. Дела налаживают.

К а р а г и н. Сколько раз этим ребятишкам наказывал струмент не трогать. Клещи затащили, гвоздя вытянуть нечем. Тьфу! (Молча берет протянутый ему Богуновым перочинный нож, начинает выковыривать гвоздь.)

Б о г у н о в. Думаю, удачно сев проведем — урожай соберем что надо.

К а р а г и н (не обращая внимания на Богунова). Сапоги новые надо. Опять расход. Эти еще когда шиты были. Поношу-поношу, подметки, набойки подобью — держатся. А тут голенища окорачивал пару раз. Головки сносишь, так вот этак книзу подтянешь — и ничего.

Б о г у н о в. Н-да… Видишь ли, сев, работы много — и срок на все невелик. Вот не знаю, справимся ли. Как думаешь?

К а р а г и н (вытаскивая гвоздь). О, зараза какой! (Бросает, отдает нож). Вот, к примеру, тот же задник взять, как его прострочить. Другой ведь испоганит. Скажем, можно прошить так и прошить этак.

Б о г у н о в (теряя терпение). Вот что, Семен. Откровенно говоря, разговаривать-то мне сейчас некогда. Я ведь по делу пришел.

К а р а г и н (быстро надевает сапог). А ты думаешь, я не знаю?

Б о г у н о в (удивленно). Знаешь, откуда?

К а р а г и н (встает, резко меняясь). Оттуда. Это я, я могу так просто прийти. И приходил. А ты, ты нипочем не придешь.

Б о г у н о в (смутившись). Так ведь все дела… времени нет.

К а р а г и н. Ну известно, где ж вам сыскать, это мы находим.

Б о г у н о в. Погоди, потом осуждать будешь. Пришел я к тебе вот о чем поговорить: думаем мы канал вырыть. И хочу я просить колхоз ваш — помогите нам сколько можете людьми на строительстве. Я понимаю, что нелегко, но надо войти в положение. Думаю, что ты сам это видишь и помощь кое-какую дашь.

К а р а г и н. Вот так-то оно лучше. Давно бы в открытую играл. А то: «у нас да у вас». (Делает несколько шагов по комнате, потом резко.) Не дам! Вот, видал? Ты только начал — и сразу ему людей дай, а как же я управлялся? Мне никто ничего не давал. Вот то-то и оно. Попробовал, как в нашей шкуре? А ведь я тебе предлагал — давай вместе. Не захотел? Ну, теперь козыряй.

Б о г у н о в. Что ты мне предлагал, сюда отношения не имеет. Я у тебя не для себя прошу. Люди меня к тебе послали. Им надо помочь на ноги встать.

К а р а г и н. На сочувствие бьешь? Так это мы все сочувствуем.

Б о г у н о в. Тут не сочувствовать, тут делом помочь надо.

К а р а г и н. Делом? У меня своих дел девать некуда.

Пауза.

Б о г у н о в. Да-а, высоко нас с тобой жизнь подняла, а смотрим мы на нее по-разному. Нет у нас своих и чужих дел.

К а р а г и н. Ты что? Никак за советскую власть меня агитировать собрался? Так ты это брось. Моего батьку еще в семнадцатом году сагитировали. А уж меня и подавно.

Б о г у н о в. А таких простых вещей не понимаешь?

К а р а г и н. Ишь ты, милок, как у него все просто. Колхозом управлять — это тебе не штанами трясти.

Б о г у н о в. Да ну? Ты кого же учишь? Может, я тебя поучу, а?

К а р а г и н (зло). Спасибо. Научил уже. Помним.

Пауза.

Б о г у н о в. Вон что. Ты вон, значит, о чем опять!

К а р а г и н. Да, все о том же. Сам на старую дорожку свернул. Ну, так и не спрашивай.

Б о г у н о в (горячась). Да как тебе не совестно? В большое дело с этакой глупостью. Да знаешь, кто ты? Мелкий ты человечек! Ты с народом поговори, посмотри, что народ скажет!

К а р а г и н. А что народ?

Входят  Н а с т я,  К у с ь к о в  и  И г н а х и н.

Вот тебе и народ скажет. (Куськову.) У меня сев завтра, а я ему людей дай канал рыть. Да вон в Павловке кирпичный завод строят, тоже чего-то копают, люди требуются, так, может, и туда дать прикажете?

К у с ь к о в. Конечно, сеять-то кто будет?

Б о г у н о в. Да что тут с вами говорить! (Идет к двери.)

К а р а г и н. Правильно. Ты и не говори. Или соскучимся, думаешь? Жили — и проживем!

Б о г у н о в (на ходу). Смотри! Не плюй в колодец.

К а р а г и н (со смехом). В канал, в канал плюю.

Б о г у н о в (распахивая дверь). Да, чуть не забыл…

К а р а г и н. Что еще?

Б о г у н о в. Вот договор на социалистическое соревнование от нашего колхоза. Хотим с вами заключить. Обсудите, ответ пришлете.

К а р а г и н (пораженный). Что?

Б о г у н о в. Ответ, говорю, пришлете. (Оставляет договор. Выходит.)

Пауза.

К а р а г и н (Куськову). Видал, а? Нет, ты посмотри только!

Н а с т я. А что человека обидел? Мог бы и помочь, к чему так сделал?

К а р а г и н (Насте). Может, мне еще перед женой в делах отчитываться прикажете?

Н а с т я. А хотя бы и так. Жена, между прочим, член колхоза. Вопрос к тебе имеет. Мог и ответить.

К а р а г и н (насмешливо). Ах, член колхоза! Вопрос имеет! (С издевательской вежливостью.) Прошу вас записать для памяти ваши вопросы, и на общем колхозном собрании в порядочке живой очереди беспременно отвечу. Да-с.

Игнахин и Куськов смеются.

Н а с т я. Спасибо. От какие вы внимательные. (Уходит.)

И г н а х и н. Семена Григорьевича, хе-хе, на кривой не объедешь.

К у с ь к о в. Подруга-то жизни, гляжу я, задорная… Бывает, значит, и наперекор идет?

К а р а г и н (обреченно). Каждая жена не для мужа рожена. (Разглядывая бумагу.) Нет, ты смотри, смотри, что делают! Ах пустодомы! Да с кем же они тягаться хотят? (Неизвестно кому.) Ну, погоди… Ишь ты… канал… В районе шумим.

К у с ь к о в. Да это пускай шумят.

И г н а х и н. Мы их, хе-хе, в любое время шапками.

К а р а г и н (Игнахину). Шапками? Ты на свою лучше погляди. Что болтанки-то на уши повесил? Что у тебя за вид? Посылаем тебя от колхоза, на станцию ездишь, должен помнить, держаться, представительным мужчиной быть!

К у с ь к о в (смеясь). А откуда же ему эту представительность взять, ежели ее у него отродясь не было?

К а р а г и н (строго). Вот и я гляжу.

И г н а х и н (растерянно). Дык а что я?..

К а р а г и н (обрывая). Ничего! Молчи!

И г н а х и н. Молчу!

К а р а г и н (Куськову). Договор! Ишь как сообразили. Ну, ладно. Мы их возьмем в оборот.

К у с ь к о в. Так нешто уж мы не можем?

И г н а х и н. Хм. Мы-то? (Куськову.) Дай-ко закурить.

К а р а г и н. Куришь у меня, все куришь, а работать кто должен?

И г н а х и н (растерянно). Дык я ж возил все утро. (Встает.) Дык я ж…

К а р а г и н. Молчи, лучше молчи!

И г н а х и н. Молчу. (Обиженно отходит.)

К а р а г и н (Куськову). Сейчас сев закончим. Начнем молочную ферму строить. Я в районе уже договорился. Ты, Степан Фомич, сев на себя бери. Все сам проверяй. И когда я в отлучке… В общем, действуй.

К у с ь к о в. Мне два раза говорить нечего.

К а р а г и н. Ну так вот. Понтий Иванович!

Игнахин настораживается.

Да подойди, подойди сюда!

Игнахин подходит.

Сходи-ка, пожалуйста, за Леной. Пусть возьмет бумаги. (Куськову.) Мы сейчас все распишем.

Игнахин бежит к дверям.

Мы им покажем договор.

Игнахин остановился.

Будут знать, с кем связались, нарвутся у меня. (Игнахину.) Да иди же ты ради бога!

Игнахин убегает.

Ишь чего придумали, пустодомы! Канал! А?

З а н а в е с

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Комната председателя в колхозе «Авангард». (Декорация четвертой картины.) Добавилась только кровать, покрытая серым солдатским одеялом. Торжественная тишина раннего утра. Светает.

Б о б р о в (заглядывая.) Не спишь, Егор Васильевич?

Б о г у н о в. Нет-нет, заходи, Федор Петрович.

Б о б р о в. Доброе утро!

Б о г у н о в. Доброе утро. Присаживайся!

Б о б р о в (садится). Я рано поднялся, а ты никак еще раньше?

Б о г у н о в. Да, я давно не сплю.

Б о б р о в. Нонешний день беспокоит?

Б о г у н о в. Первый день сеять будем. Все может быть.

Б о б р о в. Самое скверное, что канал сегодня начинать надо. От она карусель где!

Б о г у н о в. Надо! Непременно надо. Этак, если не начнем, нам сеять опять — что на кофейной гуще гадать.

Б о б р о в. Это действительно так. Вот соседи, трясучка их забери, могли ведь помочь, идолы бесчувственные!

Б о г у н о в. Ну что делать! Самим все делать придется.

Б о б р о в. Легко сказать — самим. Вчера как есть всех по бригадам распределили. А все равно — кишка тонка.

Входят  П а в е л  и  К у з ь м е н к о.

К у з ь м е н к о. Будем здоровы!

Б о г у н о в. Привет!

К у з ь м е н к о. Ты никак здесь на квартире обосновался?

П а в е л. Да я предлагал ему перебираться ко мне, не хочет!

Б о г у н о в. Ничего, я здесь. Это мой, так сказать, полевой стан. А тебе я, как видишь, жильца нашел!

К у з ь м е н к о. Да уж прямо прописали меня тут. Третью ночь домой не являюсь. Что жена-то скажет?!

Б о б р о в. Мы ей справку пришлем. Все колхозные девчата подпишут. Чтоб не сумневалась.

За окном слышится песня.

П а в е л (подходя к окну). Рассвело уже. Девчата собрались. (Богунову.) Ну что, заступать будем?

Б о г у н о в. Да. Два слова только скажу. Сегодня мы начинаем сев. Условия у нас, как вы знаете, трудные. Мы рассчитывали на поддержку со стороны, но пока таковой не получили. Отступать некуда. Остается учесть все до мелочей — и за дело.

П а в е л. Тут мы с Сергей Сергеевичем рассуждение интересное провели. Урожайность вашей земли возрастет, если вода будет, не меньше чем вдвое.

К у з ь м е н к о. Больше.

П а в е л. Так вот, а я прикинул другое. План-то нам из района был спущен еще когда, из расчета нашего обычного положения. А выполнить мы его даже очень легко сможем, если меньше засеем. А меньше засеять — меньше рук надо.

Б о б р о в. Хитро! Молодой, да хитрый.

Б о г у н о в (подумав). Хитро, а никуда не годится.

П а в е л. Почему?

Б о г у н о в. Кого же мы перехитрим? Себя. Свои же головы, которыми думали к богатым хлебам пробиться. А теперь назад себя гнуть будем? Опять перебиться как-нибудь? Не по мне это дело. (Нервно ходит по комнате.) Нам не один год нужен. Не один канал нужен. Будем лес сажать, улучшать земли.

К у з ь м е н к о. Он прав. Сейчас все колхозы больше сеют. В «Красном партизане» залежи поднимают.

Б о б р о в. Ты, Паша, учти. Нельзя нам иначе.

Входят  М а н я  и  Д у н я.

М а н я (перешептываясь с сестрой). Здравствуйте, пожалуйте! Вон он где! А мы тебя, Павел, дожидаемся.

Д у н я. Да, да.

П а в е л. Иду, сейчас иду.

Б о г у н о в. Ну, сестрицы, чем недовольны?

М а н я (посоветовавшись с Дуней). А мы ничем…

Д у н я. А мы на работу вышли.

Б о г у н о в (весело). Вместях?

С е с т р ы. Ага, вместях.

Б о б р о в. Пошли, товарищи, пошли!

Все уходят. За окном возникает песня. С ведром и тряпками в руках входит  В л а с о в н а, садится на стул.

В л а с о в н а (оглядывается). Ушли. Все по местам, и я за дело. У них, значит, сев, а у меня уборочная. Тоже канпания.

За окнам слышен шум подъезжающего автомобиля. Входит  Ш и р о н и н.

Ш и р о н и н. Здравствуйте! Где Егор Васильевич?

В л а с о в н а. А он в поле, поди, на работах будет. Так послать за ним, или как?

Ш и р о н и н. Да, да, пожалуйста. Если он недалеко.

В л а с о в н а (высовывается в окно, кричит). Ванюшка, сбегай!.. Погоди! (Широнину.) Да вот они и сами идут.

Входят  Б о г у н о в  и  К у з ь м е н к о. Власовна уходит.

Б о г у н о в (Кузьменко, на ходу). Не понимаю, что там опять. Трактор давно должен был в поле прийти, а его еще нет. (Широнину.) О-о! Мое почтение! (Протягивает руку, здоровается, потом несколько растерянно.) С утра прямо?

Ш и р о н и н. А что ж, конечно, с утра.

Б о г у н о в. Очень рад.

Ш и р о н и н. Рад, говоришь. А я жду, чем ты меня порадуешь. (Показывая на Кузьменко.) Я вот его ищу третий день. Пропал, говорят, человек. Вон он где, оказывается! (Богунову.) Чем ты его приворожил?

К у з ь м е н к о. Размахом, дорогой. Настоящим размахом. Я ведь, помню, в этот колхоз яровизацию пришел вводить, можно сказать, головой стену бил.

Ш и р о н и н (Богунову). Кстати о семенах. Овес обменял?

Б о г у н о в. Да, спасибо, все в порядке.

Ш и р о н и н. Я уж тут в райзо звонил, справлялся. Теперь о канале. Имел я разговор с Карагиным. Формально, понимаешь ли, он прав. У него — сев. Потом они молочную ферму строят.

Б о г у н о в. Знаю. Они ее в договор, в ответ на канал, включили. Это все формально. А по совести говоря, они с ней могли обождать месяц-другой. А вот у нас жизнь колхоза на карту поставлена.

К у з ь м е н к о (горячась). И об этом надо подумать!

Ш и р о н и н (спокойно). Думаем, товарищи. Не одни вы думаете. Конечно, людей сейчас взять негде, это ясно. Но вот в Павловке у нас строится кирпичный завод. Я уже присмотрелся и могу вас обрадовать одной вещью. Там на строительстве имеется экскаватор. Райком договорился с парторганизацией завода, и этот экскаватор на некоторое время они вам сюда пришлют. Ну, а остальное, конечно, надо самим.

К у з ь м е н к о (просияв). Это шикарно. Ты, посмотри-ка, Богунов, это то, о чем ты мог мечтать.

Б о г у н о в. Положим, не совсем то. Но за это большое спасибо.

К у з ь м е н к о. Да нет, товарищ председатель, ты уж доброй вестью народ порадуй.

Б о г у н о в. Ишь как загорелся! (Решительно.) А я думаю, знаешь ли, пока о машине не объявлять.

Ш и р о н и н. Почему?

Б о г у н о в. Нет, тебе, конечно, спасибо. Но, понимаешь ли, завод пообещал — это одно, а вот когда они дадут — это другое. А у меня, может, тогда и сев кончится. Мне важно сейчас время не упустить. Вот у меня люди ни на кого не надеются, работают, даже про мелочи не забывают, уж что-нибудь да сделают.

Ш и р о н и н. Нет-нет, пришлют быстро.

Б о г у н о в. Ну, когда пришлют, тогда и говорить будем.

Вбегает  П а в е л. У него в руках заводная ручка от трактора.

П а в е л (Богунову). Егор Васильевич!

Б о г у н о в. Что такое?

П а в е л (отводит его в сторону). Егор Васильевич! Трактор без предплужника пришел. Мы говорим: глубинная вспашка, а он вот что!

Б о г у н о в (резко кричит). Вертай! Вертай назад его к свиньям собачьим! (Широнину.) Что делают, а? Но дам загон пакостить!

П а в е л (показывая). Ручку отобрал, не заведет.

Б о г у н о в (Павлу). Вертай! (Быстро решив.) Подожди, я сам! (Берет ручку, выбегает.)

Ш и р о н и н. Куда он побежал? (Павлу.) Подождите! Я же быстрей привезу. (Торопливо выходит.)

Слышен звук отъезжающей машины.

К у з ь м е н к о. Ну, началось светопреставление.

Гаснет свет.

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

Та же декорация. Вечер того же дня. За окном прозрачная синяя дымка. Слышатся голоса девчат. Это колхозники возвращаются с полевых работ. На пороге комнаты появляются  с е с т р ы  К а ю р и н ы. В руках у Мани небольшой букет цветов. У Дуни — ведро.

М а н я (заглядывая в комнату). Никого еще нет. Зайдем, Дунь?

Д у н я. Я домой хотела. Ну, ладно. (Заходят, садятся у стола.)

М а н я. Ты устала?

Д у н я. Не… Ноги с непривычки.

М а н я. В первый день всегда гудят. (Берет на столе пепельницу.) Ох, окурков… и не выбросят. (Вытряхивает. Берет пустую бутылку, ставит в нее цветы.) Пускай немного поаккуратнее будет.

Д у н я. Ты же их домой несла?

М а н я. Ну и что ж, у меня еще и те не завяли.

Д у н я. Я знаю, для кого ты стараешься.

М а н я. А ни для кого. Вот глупости. Просто самой смотреть тошно.

Д у н я. Знаешь, Маня, я тебе скажу, за последнее время мне до чего серьезные мужчины нравиться стали…

М а н я (подозрительно посмотрев). Какие?

Д у н я. Вот посмотри на наших ребят. Все какие-то несамостоятельные. Ну хоть тот же Митрий был. Ну, что с ним разговаривать! У него и разговора-то настоящего нет.

М а н я. А я примечала, он тебе все-таки нравился?

Д у н я (возмущенно). Ну уж скажешь…

М а н я. Конечно, нравился.

Д у н я. Да будет тебе! А вот ты давеча стояла, на председателя глазами стреляла… Думаешь, я не видела?

М а н я (гордо). Когда?

Д у н я. Да, да, думаешь, я не примечаю? И цветы эти, и вообще…

М а н я. Надо же! Спорет такую чушь! Слушать воротит. Сама-то небось… «Серьезные мужчины»…

Д у н я. Да уж я-то что. А вот ты, Маня, ой завлекаешь! А как ему не понравится? Смотри, Маня!..

М а н я (высокомерно). Подумаешь, завлекаю! (Ходит по комнате, поет.)

Завлекательные глазки у котенка нашего,

Завлекает наш котенок поросенка вашего.

Д у н я. Но, в общем, знаешь, он такими, как мы, не интересуется.

М а н я. Почему?

Д у н я. Ему нравятся которые из себя повидней да помодней. Ну вот как Лена.

М а н я. Подумаешь! А что в ней особенного? Что одевается? Так у них колхоз богатый. А вот и мы осенью заработаем, почище ихнего одежонки нашьем.

Д у н я. Не, Маня. Разбирается-то она как во всем.

М а н я. Ну и что? Десятилетку кончила? Недалеко ушла. Захотим, так и мы сто раз догоним.

Д у н я. Ох, Маня, вот захотеть-то трудно.

М а н я. И ничего подобного. Коли заинтересуемся чем, так и возьмемся.

Д у н я. Верно, Маня, верно, взяться бы. Ну их к лешему, мужиков этих.

Входит  П а в е л.

П а в е л. Сейчас сводку давать будем. (Достает из шкафа свернутую стенгазету.) Чего это веником весь стол заняли? (Хочет выбросить цветы.)

М а н я. Не трогай, не тобой поставлены.

П а в е л. Вот еще.

М а н я. Чего ты злой, как индюк?

Д у н я. Смотри, мы твоей симпатии пожалуемся.

П а в е л. Будешь тут не злой. Шуму наделали, соревнование. А работаем — как тая бабка на похоронах.

Д у н я. Так ты ж не виноват.

П а в е л. Я не виноват, ты не виновата. А кто ж виноват? (Машет рукой.)

Д у н я. Что ты, Павел, неужто ничего не выйдет?

М а н я. Чего тогда звон разводить было?

П а в е л. Не знаю.

Входит  Б о б р о в  с лопатой в руках.

М а н я. Дядя Федя! (Хватает стул, ставит его для Боброва.) Расскажи, дядя Федя, как копали-то?

Д у н я. Да, да, вот интересно!

П а в е л. Что, небось тяжело досталось? Не ходил бы, сляжешь еще.

Б о б р о в (устало садится). Ничего, поразмялся. А что трудно, так это точно. Придется от вас с поля еще народ брать.

П а в е л. Куда брать, совсем станем. Сегодня и так еле раскачались.

Б о б р о в. Заело?

П а в е л. Ну да, трактор.

Б о б р о в. Что ж они, черти, думают?. Где Егор Васильевич?

П а в е л. Подсчитывает.

Д у н я. Дядя Федя! А будет хоть толк? Ну, в общем, от канала?

Б о б р о в. Кто же его знает. Вон как пошло.

Входит  К у з ь м е н к о.

К у з ь м е н к о. Как дела?

Б о б р о в. Дела — как сажа бела.

К у з ь м е н к о. А я к вам от соседей прямо.

П а в е л (с живым интересом). Ну, что там, как?

К у з ь м е н к о. Да спотыкаются. Много неполадок.

М а н я (посоветовавшись с Дуней). Сергей Сергеевич, мы все вот думаем: у нас-то здесь будет толк какой?

К у з ь м е н к о. Как же не будет. Мы с вами книжки на занятиях не зря читаем.

М а н я. Так в книжках-то оно все правильно. А вот у нас-то как?

К у з ь м е н к о. А у нас почему же иначе? Что вы, девушки!

М а н я. Да нет. Мысль-то она как бы богатая…

Д у н я. Да, да, правильно.

М а н я. А вот сил-то может и не хватить.

Б о б р о в. Видишь ли, Сергей Сергеевич! Я тоже думал. Мы вот с соседями соревноваться стали, вроде как взапуски бегать взялись. А сколько я знаю, все-таки не бывало таких случаев, чтоб наши их в чем обгоняли.

К у з ь м е н к о. Человек все может совершить. Вот, знаю я, давно это было, поселился в одной местности молодой агроном. Жили там очень бедно. Но его сразу как-то уважать стали. Приходят и говорят: «Живем мы плохо, и семян у нас нет. Как нам поправить свои дела?» Ну, он прикинул кое-что, а человек он был сообразительный. «Давайте, говорит, собирайте хвосты от свеклы». Удивились все. Что это такое? Какой, мол, от этого доход может быть? А он ходит по домам и сам собирает. Ну, конечно, смеялись многие. А надо сказать, дело тогда к весне было. Как только срок пришел, он эти хвосты посеял особым образом да и выгнал раннюю ботву. Ни у кого еще свеклы близко нет, а они уже в город всей деревней везут продавать. Ну, заработали, конечно, как следует. Вот вам — человек немного поразмыслил.

Б о б р о в. Конечно, образование — великая вещь. Человек без образования до такого не скоро дошел бы. А только скажи откровенно, Сергей Сергеевич, агроном-то этот ты был?

К у з ь м е н к о (смутясь). Ну, как ты узнал?

Б о б р о в. По характеру. Характер виден.

П а в е л. Разбогател, значит, тогда?

К у з ь м е н к о. Нет, бросил. Я тогда молодым был, с Мичуриным знакомство водил. Для меня это просто опытом называлось. Меня деньги мало интересовали — сотню рублей заработать. Ушел я оттуда. Большие земли перестраивать хотел. Так и бродил всю жизнь. Молодость ушла, силы не те, а характер, видно, остался. Вот Богунов в точку попал. Можно сказать, двадцать лет с меня скинул. Старого кота за ухом почесал. Ну да ладно. Разболтался я тут, как старик. (Павлу.) Председатель пусть меня в сельсовете ищет. (Уходит.)

П а в е л (показывает). Газета готова.

Девушки и Бобров рассматривают газету, потом вешают ее на стену.

Теперь сводку надо телеграфом передать.

М а н я. Чего?

П а в е л (подмигнул). Сейчас узнаете, глядите в оба! (Снимает со шкафа фонарь, зажигает его.)

Входят  Б о г у н о в  и  к о л х о з н и к и.

Егор Васильевич! Скажи-ка цифру, я сводку телеграфом передам.

Б о г у н о в. Каким телеграфом?

П а в е л. Все в порядке. Договоренность имею. В девять часов они с фонарем у себя на пожарный столб влезут. А мы отсюда отвечать будем.

Б о г у н о в. Ишь ты, придумали! (Смотрит на часы.)

П а в е л. Кажется, пора.

Б о г у н о в. Передавать-то у нас не ахти что есть, двенадцать гектаров. Так что вот…

Б о б р о в. Погоди, Паша, хвастать. Может, и не надо сейчас, сами потом узнают. Может, выравняемся…

М а н я. А они-то точно дадут?

Б о б р о в. Да вот, а жулика тут не будет?

П а в е л. Никакого обману быть не может. Здесь я отвечаю, там — Лена.

В с е. А-а-а.

П а в е л (Богунову). Пригаси-ка лампу, Егор Васильевич.

Богунов гасит лампу. На сцене темно. Павел с фонарем влезает на подоконник. Далеко на горизонте вспыхнула желтая точка.

Ага! Есть сигнал начинать!

Б о г у н о в. Давай!

Павел снимает кепку и начинает быстро перекрывать фонарь.

Б о б р о в (считает). Десять, одиннадцать, двенадцать… Все?

П а в е л. Все. (Слезает с подоконника.)

Г о л о с а:

— Ну, а сколько же у них?

— Сколько там?

Б о б р о в. У них, брат, считать разувайся, пальцев не хватит.

Г о л о с а:

— То-то и оно…

— Эх… соревнование!

— Сраму не оберешься!

— Да разве так можно?

— Сразу с ними — и в договор!

На горизонте опять вспыхивает желтый свет.

П а в е л. Тихо! Считать буду!

В с е. Тихо, тихо, ну-ка!

П а в е л. Раз!

В с е. Раз!

На горизонте начинает мигать свет.

П а в е л (быстро). Три… четыре… пять…

Г о л о с а:

— Ох, жарят!

— Как жарят!

— Держись, братва!

П а в е л. Девять, десять, одиннадцать…

Б о б р о в (махнув рукой). Крышка!

П а в е л. Двенадцать…

В с е. Ох!..

Пауза.

Б о б р о в. Ну?!

П а в е л. Все, кажись!

Г о л о с а:

— Все?

— Да не может быть!

— Да это шутки!

— Нет, тут что-то не то…

П а в е л. Все! Точно все.

В с е. Ур-р-ра!

Павел и Бобров пускаются в пляс.

Б о г у н о в. Товарищи! Давайте все к столу.

Все подходят к столу.

Б о б р о в (Павлу). Для первого дня, я думаю, ничего будет?

П а в е л (с энтузиазмом). Очень даже подходяще.

Б о г у н о в. Мы сегодня отмечаем первый день соревнования с колхозом «Красный партизан». И дружными усилиями мы показываем неплохие результаты. Надо поговорить о недостатках. Что нас тормозило в первую очередь?

Г о л о с а:

— Трактор!

— Трактор!

П а в е л (Богунову). Дай-ка я скажу! (Всем.) Я думаю так: если б не трактор, мы б сегодняшний день выиграли.

Г о л о с а:

— Правильно!

— Ясное дело.

За окном возникает шум.

Б о б р о в (прислушиваясь). Что это? Никак наш трактор?

Б о г у н о в. Куда же это он его ночью гонит?

П а в е л. Назюзюкался малый, наверно! Вот и гонит.

Шум приближается.

Б о б р о в. Так и есть, на деревню прет! От сатана! Сейчас все заборки пообломает!

Г о л о с а:

— Угробит машину!

— Вот дьявол!

— Работать не на чем будет.

Богунов и колхозники подбегают к двери.

М а н я (высовываясь из окна). Да это не трактор! Танк вроде!

П а в е л. Танк? Чего же он ночью сюда забрел?

Б о б р о в (высовываясь из окна). Это не танк! Это машина землю роет!

Б о г у н о в. Товарищи! Экскаватор пришел!

В окне появляется увеличивающийся луч прожектора экскаватора. Все бегут к окну, кричат, машут руками.

З а н а в е с

КАРТИНА ВОСЬМАЯ

Прошло два месяца. Жаркое, засушливое лето. Изба Карагина. За столом сидят  д е д  А н т и п  и  Н а с т я. Дед борется с дремотой. Настя за шитьем что-то тихонько напевает.

Н а с т я (деду). Вы бы прилегли, папа! Жара-то уморила?

Д е д. Не, сейчас негоже. Ночь перебью.

Н а с т я. Что же это будет? Сорок ден, почитай, такая жара стоит. Когда хоть это кончится?

Д е д. Ой, погорит хлебушко! Погорит.

Входят  К у с ь к о в  и  К у з ь м е н к о.

К у з ь м е н к о. И надо торопиться, непременно торопиться. Осадков в ближайшие дни не ожидайте.

К у с ь к о в. Вчера решили. Сегодня сделаем. (Подходит к бадье, черпает ковшом воду, пьет, отдуваясь.) У-ух, ну и печет!

К у з ь м е н к о (тоже пьет). Фу! Не отдышаться, и вода не помогает.

К у с ь к о в (Насте). Где хозяин?

Н а с т я. Не знаю, только что вышел.

К у с ь к о в. Был он в «Авангарде» вчера?

Н а с т я. Нигде не был. Дома сидел.

К у с ь к о в. Да что ж он ваньку ломает! Постановлено, а он не делает. Что за человек!

Н а с т я. К Богунову ему идти надо, а он, вишь, гордый.

К у с ь к о в. Гордый! А нам об земь мордой? Мы с его гордостью урожай потерять должны?

К у з ь м е н к о. Медлить нельзя, товарищи. Хлеб сохнет каждую минуту. Нужна вода. Прорыть канал от реки вы не успеете. На это дело месяцы нужны. Надо договориться с Богуновым, взять отвод от их водоема. Это рядом, можно сделать быстро.

Н а с т я. Ох, а дадут ли они еще?

К у з ь м е н к о. Могут дать. Им это не повредит.

К у с ь к о в. Дадут не дадут — это другой разговор. Надо срочно выяснить. Что значит не дадут? Не пропадать же нашему хлебу?

Д е д (Кузьменко). Что ж, в «Авангарде»-то теперь с хлебушком будут?

К у з ь м е н к о. Определенно будут.

Д е д. Да-а! Куда умственность пошла!

Н а с т я. Ну, а у нас-то разве уж так все плохо?

К у з ь м е н к о. Нет, хлеба поднялись хорошие. И засеяли в этом году много. Теперь только бы засуху победить. Раньше-то вот все на силы небесные рассчитывали. А теперь мы сами знаем, что делать.

Д е д. Ты, Сергей Сергеевич, ученость имеешь. Конечно, про землю ты много распознать можешь. Но вот уж что там есть (показывает на небо), это тебе знать никак невозможно, и не говори.

К у з ь м е н к о. Почему невозможно? Люди теперь, в основном, все знают.

Д е д. Хи, знают! Скажи-ка мне, чего у меня здесь, в кулаке зажато?

Кузьменко пожимает плечами.

В основном, не знаешь? Так откуда ж ты можешь знать, что там, там есть?

Все смеются.

К у з ь м е н к о. Что у тебя в кулаке, я действительно не знаю, потому что не видел. Но что там есть, наука знает. Знает наука даже и про то, что не видно глазом. Вот ты, к примеру, бороду отрастил. А знаешь ли ты, что в бороде твоей бактерии водятся, миллиарды штук? Вот как!

Д е д (обиженно гладит бороду). Ну уж, определил! Это ты брось! Скажет тоже, бахтерии. Каждый день частым гребешком чешу. Ни одной не видывал. (Дергает себя за бороду.) Ишь, нашел бахтерии!

Все смеются.

Н а с т я. Что, попало? Вот не спорь с учеными людьми.

Д е д. Хвактов-то нету, умственность одна.

К у з ь м е н к о (шутливо). Ну, ладно, Антип Матвеевич. Мы уж с вами наш спор продолжим в следующий раз. А сейчас (Куськову.) пойду-ка я еще разок хлеба посмотрю.

К у с ь к о в. Давай тогда вместе.

К у з ь м е н к о. И срочно принимайте меры. (Уходит вместе с Куськовым).

Н а с т я. Что ж теперь делать? Горит земля-то. Хоть бы вы, папа, с Семеном поговорили. Пошел бы он к Егору.

Д е д. Да рази он меня послушает? Рази я для него указка?

Н а с т я. Ох, горе ты мое, горе!

Входит  И г н а х и н. На нем новая кепка. Он снимает ее, сдувает пыль, вешает на гвоздь.

И г н а х и н. Хе-хе, жара. Что твоя сковорода! (Подходит к бадье, берет ковш, пьет.) Цельный день опохмеляюсь и все без закуски, аппетиту никакого нет.

Н а с т я. Какой тут может быть аппетит! (Подходит к бадье.) Да на вас сегодня и воды не напасешься. Смотри-ка, опять нету!

И г н а х и н. Лей — вода, пей — вода, и не потонешь никогда.

Н а с т я. Пошел молоть! (Берет ведра, уходит.)

И г н а х и н (деду). Здорово! Дай-ко… (Махнув рукой.) Да ты не куришь. Слышь-ко, дед! (Подсаживается.) Знаешь, дела-то какие?

Д е д. Ну?

И г н а х и н. Весной-то, когда сеяли, приходит Егор к Семену. Дай, говорит, мне людей канал прорыть. Я, говорит, пророю, колхоз на ноги поставлю.

Д е д (понимающе). О-о-о!

И г н а х и н. А Семен грит — не дам!.. Ковыряй один, как я ковыряюсь.

Д е д (сокрушенно). Э-э-э!

И г н а х и н. Да, ты думаешь, Егор растерялся? Они машину с кирпичного завода приволокли. Сама, железной пясткой, землю так и загребает, так и загребает. Быстро все выкопали.

Д е д (восторженно). О-о-о!

И г н а х и н. А теперь Семен, чтоб у нас хлеб не горел, тоже хотел от реки сюда канал прорыть. Побежал эту машину доставать… а ее уже в город угнали.

Д е д (разочарованно). Э-э-э!

И г н а х и н. Видал, дела какие? (Вскакивает.) Да заболтался я тут с тобой. Там Куськов говорит: сейчас самосильно, хе-хе, копать пойдем. Ну, пока! (Берет кепку, убегает.)

Д е д (кричит в окно). Слышь, Игнахин! Если копать пойдут, ты ужо мне скажи, не забудь.

Голос Игнахина: «Ладно-о!»

Входит  К а р а г и н. Он мрачен. Подойдя к кровати, снимает со стены барометр.

К а р а г и н. Который день ни с места, проклятый! (Трясет барометр.) Уперся, дьявол! (Кричит.) Дед!

Д е д. А?

К а р а г и н. У тебя ноги не ломит?

Д е д. Чего?

К а р а г и н. Ноги у тебя не болят, говорю? (Про себя.) Глухой черт.

Д е д. Не, теперича не болят. Дохтурша из полуклиники лечила, вылечила, наверно.

К а р а г и н (зло). Тьфу! (Швыряет барометр на кровать.)

Д е д. А?

К а р а г и н (зло). Да!

Д е д. Ну да. Я, пожалуй, прилягу! (Лезет на полати.)

Входит  Л е н а.

Л е н а (Карагину). Третий час его ищу! Сюда два раза бегала… Был?

К а р а г и н (сухо). Где-нибудь был.

Л е н а. Я тебя, товарищ Карагин, не «где-нибудь» спрашиваю. А у Богунова был?

К а р а г и н. А ступай сама, коли он тебя интересует.

Л е н а. То есть как это сама? А ты у нас председатель или кто? Да ты что, в самом деле?.. Ты смотри, мы тебя выбрали, мы тебя и снимем.

К а р а г и н. Но-но, пугай других. Пуганый уже… Остудись малость, да-да…

Л е н а. Ты мне брось, товарищ Карагин, свои шуточки. Я тебя последний раз предупреждаю. Ты нам за урожай головой ответишь.

К а р а г и н. Не кричи! Урожай, урожай! Стоит твой урожай целехонек.

Л е н а. Как стоит? Завтра воды не будет, что от хлеба останется?

К а р а г и н. Знаю без тебя и не меньше твоего беспокоюсь.

Л е н а. Где ты беспокоишься, когда второй день тебе говорят: иди договорись, а ты что?

К а р а г и н. Я знаю, что делаю. Я не мальчик тебе, и не лезь в мои дела! Когда надо будет, сумею ответить.

Л е н а. Не ты один за это отвечаешь. Мы все за хлеб отвечаем. Мы вот посмотрим, что ты сегодня сделаешь!

К а р а г и н. Смотрите, смотрите. Тоже раскричалась, страху нагнала! Ну и характерец, прости господи! Весь в мамашу. С таким характером замуж не выйдешь!

Л е н а. Опоздал с советами. Выхожу уже. Выхожу и от тебя ухожу.

К а р а г и н (удивленно). Ну-у! (Спохватившись.) А раз уходишь, так и кричать нечего.

Л е н а. То есть как это нечего? У меня комсомольцы рук не жалели, работали на севе, растили, растили урожай, а ты его упустить хочешь? Да ты что думаешь, мы тебе это так разрешим? Ты учти, я с тобой последний раз говорила.

К а р а г и н. Что ты языком мелешь? Кто хочет упустить? А ты сообразила, с какой стати Богунов нам позволит рыть, когда они с нами соревнуются по всем показателям? Да что он — дурак?

Л е н а. Ничего подобного. Это к делу никакого отношения не имеет. Если хочешь знать, так они нам должны помочь в трудную минуту, и мы им тоже. Таков принцип.

К а р а г и н. Принципы мы не хуже тебя знаем.

Л е н а. В общем, я сейчас иду к Куськову, и учти: все, что я сказала, это не на ветер. Помни, за весь колхоз отвечаешь!

К а р а г и н. Помним! Ты бы так за колхоз болела. А то вот задрала хвост да и замуж в чужую деревню, очень хорошо!

Л е н а. Сердцу не прикажешь!

К а р а г и н. Вы только другим приказывать умеете.

Лена уходит.

(Упрямо.) Как же, пойду, разбегусь! (Нервно ходит по комнате, подходит к бадье, берет ковш.) Ну и дом. Воды и то нету. Тьфу! (Бросает ковш. Резко распахивает дверь, сталкивается с Настей, несущей воду. Облитый, вбегает назад, отряхивается.) Будь ты трижды неладна! Крутишься ты, Настя, целый день крутишься, черт тебя знает, чего крутишься! Сепаратор из тебя сделать, людям бы толк был.

Н а с т я (ставит ведра). Ты уж у меня больно толковый языком-то трепать. Ты вот лучше иди договаривайся с человеком. Посмотри, что кругом толкуют.

К а р а г и н (зло). Не твое это дело. Чего ты суешься, куда тебе не положено?

Н а с т я. Что значит, не положено? А тебе положено людям вред делать? Не хочу я срамиться, жена я тебе или кто?

К а р а г и н. Вот то-то и оно, что жена. Да больно часто что-то жалеть об этом стала. Знаем, почему.

Н а с т я. Врешь! Я никогда не жалела. Два года прожили, не жалела. И сейчас не жалею. Почему ты всегда был человеком, а сейчас виляешь, как червяк? На тебя люди с уважением смотреть перестали. Что ты хочешь — позора? Да, я жена тебе и во всем с тобой связана. Когда я выходила за тебя замуж, я думала, — ты большой человек. И ты им был. Я знала, что у тебя плохой характер, но ты меня жалел. У тебя было доброе сердце, и за это ты мне нравился. Я знаю, что ты неплохой. Но почему ты стал крохобором? Почему ты не можешь пойти и сказать: да, я поступил неправильно! Зачем тебе нужен скандал перед народом?

К а р а г и н (мрачнея). Ты оставь свои советы при себе. Поняла? Знаю, тебе очень хочется, чтобы я пошел к твоему ухажеру, чтобы унизился перед ним. Ну что ж, если он тебе нравится, назначь ему свиданье, он, наверно, не откажется, не из таких. Порадуй своего обожателя. Я мешать не стану. Веревкой не связаны.

Н а с т я (поражена). И это ты, ты сказал такую гадость? Что ты можешь о нем знать, что? Что он порядочный человек? Что он всегда им был, что я не смогла его понять, а ты и подавно? Что я вышла за тебя замуж? Да, ты был проще, покладистей, ясней. Но дни, когда мы гуляли с ним, хорошие, светлые дни, и ничего плохого тогда не было. Да, это память для меня. Понимаешь, память! И ты не смей! (Кричит.) Слышишь, не смей на нее с грязью лезть! (Растерянно останавливается.) Ох, что же это! (Закрыв лицо руками, плачет, убегает в соседнюю комнату.)

К а р а г и н (потрясенный, делает шаг в сторону Насти). Настя!

Входит  К у с ь к о в.

К у с ь к о в (протягивает несколько колосьев Карагину). Вот, погляди.

К а р а г и н (мрачно). Ну и что?

К у с ь к о в. Как что? Хлеб на корню сохнет. Это разве не твое дело?

К а р а г и н (истерически кричит). Да что вы все ко мне привязались?! Что я вам, рожу воду?!

Пауза.

К у с ь к о в. Ты, Семен, вола не верти. Тебе сказано, что надо делать. Иди, договорись.

К а р а г и н (внутри у него все кипит). Ступай сам! (Ехидно.) У тебя хорошие отношения с Богуновым. Ты не забыл еще, как он приходил. К тебе тоже обращался.

К у с ь к о в. Это сюда сейчас отношения не имеет. У нас хлеб горит.

К а р а г и н. Хлеб горит? Очень, думаешь, его это волнует? Сходи, попытай счастья, а я зря ноги бить не буду.

К у с ь к о в. Ты председатель, я тебя спрашиваю? Ты что же хочешь, чтобы я тут все лето пот лил, урожай поднимал, а потом это все в дым пустить? (Наступая на Карагина.) Да ты кто есть? Ты мне ответь! Ты, может, кулак какой? Или враг наш? Так мы таких били! (Хватает табуретку, замахивается.)

К а р а г и н (отступая). Ты что, сдурел?!

К у с ь к о в. Все! Кончено! Я к тебе пригляделся. Сам сейчас иду к Богунову. Собираем людей и начнем рыть. Но учти: нет у нас больше председателя. Такой, который позади народа идет, нам не нужен. Кончено!

Пауза.

К а р а г и н. О! Нагромыхал… Взорвался! Не будь ты бабой… (Меряет комнату шагами.) Хорошо. Пусть будет по-вашему. Но знайте, откажет — делайте что хотите, я пальцем о палец не ударю.

К у с ь к о в. Я собираю народ, идем рыть. (Уходит.)

К а р а г и н (нервно ходит по комнате, потом хватает со стены фуражку, оглядывает себя, отшвыривает ногой попавшуюся на пути табуретку. Истошным голосом кричит). Настя!

Н а с т я (вбегает перепуганная). Ты что, ошалел?

К а р а г и н (спокойно). Подай чистую рубаху.

З а н а в е с

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

КАРТИНА ДЕВЯТАЯ

Правление колхоза «Авангард». Комната председателя. (Декорация седьмой картины.) Вторая половина дня. В комнате за столом сидят  М а н я,  Д у н я  и  Б о б р о в, который правит косу. Входит  Б о г у н о в.

Б о г у н о в (Боброву). Как себя чувствуешь?

Б о б р о в. Да ничего. Ночью плохо. В избе спать не могу. Жарища с ума сводит.

Б о г у н о в. Я беспокоюсь, выдержит ли хлеб? Как думаете, девушки?

М а н я. Сергей Сергеевич утром смотрел, говорит — ничего.

Б о б р о в. Вот у соседей, говорят, беда.

Б о г у н о в. Неужели так плохо?

Б о б р о в. Кто их знает. Брат сестре не указ в стряпне. День хвалится вечером.

Б о г у н о в. После обмолота и мы прикинем, сколько заработали. Кое-что, кажется, будет.

Б о б р о в. Кое-что? Скромничаешь, Егор Васильевич!

Б о г у н о в. Это вот их, я слышал, уже богатыми невестами величают. Так, что ли, Маня?

М а н я. Не знаю.

Б о г у н о в. Ну вот, «не знаю». Сколько трудодней имеется?

М а н я (посовещавшись с Дуней). Семьсот и поболее теперь уже.

Б о г у н о в (изумившись). Семьсот? Да как же это можно столько выработать?

М а н я (переглянувшись с Дуней). Так оно вместях…

Д у н я. Да, да… вместях.

Б о г у н о в (смеется). Опять вместях? (Боброву.) Ну что ты с ними будешь делать? (Сестрам.) Замуж, что ли, вас выдать вместях?

М а н я (посоветовавшись с Дуней). А мы не хотим.

Д у н я. Да, да, не хотим.

Б о г у н о в. Вот тебе и на!

Б о б р о в (весело). Вы что же, девчата, никак в монашки собрались?

М а н я (переглянувшись с Дуней). А мы другое решили.

Д у н я. Вот, вот.

М а н я. Мы учиться поедем. Товарищ Широнин сказал, будет в районе агрономическая школа.

Д у н я. И нас туда возьмут.

Б о г у н о в. Мы вас на совещание посылаем. Смотрите не подкачайте.

М а н я. Уж постараемся.

Б о б р о в. А что хоть говорить-то будете?

Д у н я. Ох, Маня, верно. Народ-то со всей области приедет.

М а н я. Ну и что ж, вот выйду так… и скажу: «Товарищи, мы вырастили урожай огурцов…»

Д у н я (насмешливо). О! Да кто ж так говорит? Ясное дело — вырастили. Кабы не вырастили, кто б нас туда послал?

М а н я. А как же тогда?

Д у н я. Надо все как есть, до полной подробности. Докладчики-то всегда подолгу говорят.

М а н я. А что же долго-то говорить? И про вилки, значит? Засмеют.

Д у н я. И ничего не засмеют, а раз так было.

Б о б р о в. Так как же вы?..

М а н я. Ну, в общем, выйдем и скажем: «Мы сберегли огурцы после ливня. Почву рыхлили вилками, другого инструмента у нас не было». И сколько огурцов вырастили, цифру скажем.

Д у н я. Ох, и все?!

М а н я. Ага. А еще возьмем огурцов с собой корзину или поболее. Кто не поверит, пущай пробует.

Входит  П а в е л.

П а в е л. Я звонил из сельсовета на завод. Машина уже вышла. Они там быстро подремонтируют нашу молотилку. (Сестрам.) Вы, девчата, пооботрите-ка ее. Запылилась в сарае.

М а н я. А мы сейчас.

Сестры выходят.

Б о б р о в. Ну что, Павел? Значит, свадьбу громыхнем?

Б о г у н о в. Уж придется не скупиться.

П а в е л. Ладно, с урожая не жалко.

Б о г у н о в. Да уж ради такой девушки нельзя жалеть.

П а в е л. Мы с Леной надумали в честь этого сад посадить. Пусть растет. Вроде памяти будет.

Б о б р о в. Надо бы, знаешь, Егор Васильевич, завести такой порядок. Кто у нас жениться или замуж выходить будет, чтоб отмечали это каким-нибудь хорошим делом. И самим потом вспомнить приятно, и колхозу польза будет. А иначе пусть и не женятся.

Б о г у н о в (смеется). Это уж ты чересчур! Но в общем мысль правильная. Я верю, что здесь всюду будут сады. И сюда вот, к этому окошку придет сад. Постучит он в него своими ветками. Меня уж, может, здесь и не будет. Но кто-то другой распахнет окно поутру и скажет ветру, и солнцу, и миру безбрежному: «Здравствуй, жизнь молодая, цветущая!»

Пауза.

Вот как оно будет. (Берет фуражку, выходит.)

П а в е л (задумавшись). А что, ведь поработали… Один канал чего стоит.

Б о б р о в. Урожай, брат, не от росы, а от пота бывает. (Вспомнив.) Кстати, надо нам проверочку договора сделать. Как там у «Партизана»? Ты давай-ка возьмись. Нам теперь ихнее нахальство нипочем. Тоже слабины не покажем.

П а в е л. Ясное дело.

За окном стук подъезжающей брички.

Б о б р о в. Кто это там приехал?

П а в е л (подвигается к окну). Франтик соседский! Смотри-ка, да это Карагин!

Б о б р о в (изумлен). Карагин?

П а в е л. Он самый.

Б о б р о в (насторожившись). Это что-то неспроста.

Входит  К а р а г и н. Он в свежевыглаженной рубахе и хотя старается держаться молодцом, но во всех его действиях и словах чувствуется неуверенность и даже робость.

К а р а г и н (осторожно кашляет). Кхе… Здравствуйте, соседи!

П а в е л (сухо). Приветствуем.

К а р а г и н. Как живете? (Садится.)

Б о б р о в. Живем не вашими молитвами.

К а р а г и н. Эге…

П а в е л. Что это вдруг надумал?

К а р а г и н. Дела кое-какие. Председатель ваш где будет?

Б о б р о в. Председатель на месте. А что такое за дела? Полюбопытствовать можно?

К а р а г и н. Ну, может, успехами вашими интересуюсь. Соревнуемся ведь.

Б о б р о в. Успехами? Толкуй! Дураков нашел! Что, мы тебя не знаем? Каждой нашей ошибке рад.

К а р а г и н. Ну, уж ты совсем… За кого меня считаешь?

П а в е л. А что ж ты думаешь, друг ты нам, что ли?

Б о б р о в. Он забыл, как к нему обращались. Фараона египетского изображал. А теперь другом прикидывается.

К а р а г и н. Э-э, нехорошо, сосед. Так сразу в бутылку полез. Чего там старое поминать. Может, по-хорошему поговорили бы?

Б о б р о в (встает). Ты уж разговоры с кем другим затевай. А у меня что-то память хорошая. На разговоры не тянет. А в компании с тобой сидеть тоже честь не велика. (Уходит.)

Пауза.

К а р а г и н. Хм, до чего неприветливый человек.

П а в е л. А чего ж он тебе радоваться будет?

К а р а г и н. Ну, мог бы все-таки не так…

П а в е л. А он напрямик.

К а р а г и н (стараясь переменить тему разговора). Да, я слышал, женишься ты на Лене?

П а в е л. Ну, женюсь.

К а р а г и н (придвигаясь, дружески). Так вот, думал я тут об этом. Сейчас мы, значит, молочную ферму строить заканчиваем. И сразу отпускают материалы, несколько домов новых отгрохаем. И вам — можете первый взять. Так что перебирайтесь и живите.

П а в е л. Нет уж, спасибо, нам и здесь хорошо будет.

К а р а г и н. Ну, что здесь. Здесь это все временно… А насчет тещи ты не беспокойся. Тещу мы под общественный глаз поставим. Мы ее в струнку возьмем. Покажем ей, имеет ли она право в чужую жизнь мешаться.

П а в е л (встает). Нет уж, ты меня не уговоришь.

Входит  Б о г у н о в.

Б о г у н о в. Павел! Погляди-ка, там машина не пришла?

Павел уходит. Карагин поднимается навстречу Богунову.

К а р а г и н (с подчеркнутой любезностью). Здравствуй, председатель!

Б о г у н о в (внимательно приглядывается). Как, это я тебя здесь вижу?

К а р а г и н. Да вот, может, по делу пришел!

Б о г у н о в (язвительно). А я думал — чай пить. Ты же по делу не ходишь.

Пауза.

К а р а г и н. Слушай, Егор, ты, конечно, вправе обиду иметь.

Б о г у н о в. Смотря о какой обиде ты говоришь.

К а р а г и н. Ну, прошлый раз приходил ты с каналом. Но теперь, понимаешь ли, хлеб у меня сохнет. Урожай погибает. Дайте отвод от вашего водоема взять.

Б о г у н о в. Я обид не храню, что было, то было. (Задумчиво.) Хлеб, говоришь? Да-а!

К а р а г и н (просветлев). Ну, я же тебя знаю. Значит, разрешаешь? У меня уже и народ копать собрался.

Б о г у н о в. Нет, я так не сказал.

К а р а г и н. Так как же?

Б о г у н о в. Ты не меня обидел, ты обидел весь колхоз. Людей наших. От них я к тебе приходил. Вот с ними и разговаривай.

К а р а г и н. Как это с ними?

Б о г у н о в. Ну, с людьми, значит, с активом. Есть у нас вон Бобров и другие.

К а р а г и н (понимающе). Н-да. (Не сдаваясь.) Ну, колхоз колхозом. Но твое-то слово главное. Ты-то ведь можешь решить?

Б о г у н о в. Нет, не могу. Народ это должен решить, а не я. Вот для тебя, Семен, всю жизнь главное было в том, что ты сам решал. В этом-то все твои несчастья.

Входит  П а в е л.

П а в е л. Машина пришла. Скорей, Егор Васильевич!

Б о г у н о в. Ага, иду!

К а р а г и н. Так как же, Егор, будет-то?

Б о г у н о в. А так и будет.

К а р а г и н. Хлеб, хлеб же у меня гибнет! Каждая минута страшна.

Б о г у н о в. У меня тоже страшные минуты были.

Павел и Богунов выходят.

К а р а г и н (один). А что ж я там теперь скажу? М-да! (Медленно уходит.)

За окном слышен стук колес отъезжающей брички.

З а н а в е с

КАРТИНА ДЕСЯТАЯ

Дорога в поле. Сразу за дорогой — большой колхозный водоем. Слева от него горизонт закрыт высоким холмом нарытой земли. Справа — три развесистых березы. Прямо, впереди, сквозь необозримые хлеба улетает вдаль серебристая стрела канала. На дороге появляются  к о л х о з н и к и  «К р а с н о г о  п а р т и з а н а», почти все они с лопатами. В числе пришедших  К у с ь к о в,  Л е н а,  И г н а х и н,  Н а с т я  и даже  д е д  А н т и п,  П е т ь к а  и  К л а н я. Все обступают водоем.

И г н а х и н (показывает рукой). Хе-хе, канал, который нашего Семена доконал.

К у с ь к о в. Ну, вот отсюда, справа, и начнем (показывает.) Здесь погоним напрямик. Ближе будет.

И г н а х и н. Обождать бы Семена надо. Что ему Егор скажет. Может, хе-хе, труба нам?

Л е н а. Если наш председатель себя правильно ведет, Егор Васильевич не такой человек, чтобы позволить хлебу пропасть.

К у с ь к о в. Это все оно в разговоре хорошо. А как до дела дойдет, еще неизвестно, что будет.

Л е н а. Надо понимать в людях, товарищ Куськов!

Ж е н щ и н а (кричит с другой стороны водоема). Может, начнем пока понемногу?

К у с ь к о в. Давай начинай!

Колхозники начинают рыть, стучат лопаты, видна взлетающая земля.

Г о л о с а:

— Приналяжем, братцы, приналяжем!

— Еще разок поднажмем.

За сценой раздается шум подъезжающей брички.

К л а н я (взбегает на холм). Дядя Семен приехал!

Все бросают копать. Входит  К а р а г и н. Он мрачен.

Г о л о с а:

— Ну как, Семен Григорьевич?

— Что сказал?

— Как договорились?

К у с ь к о в (подходит к Карагину). Что Егор решил?

К а р а г и н. А ничего.

К у с ь к о в. Как так?

К а р а г и н. Очень просто. Не хочет разговаривать. Занят, видишь ли. Иди, говорит, с народом поговори. А народ у него, Бобров этот, на меня, как на тигра, смотрит.

Л е н а. Да как же так?

К а р а г и н. А вот так!

К у с ь к о в. Что делать? Пропадем же!

Д е д. Ох, молодые завсегда обидчивые.

К у с ь к о в (решительно). Копать надо! (Всем.) Копай ребята. Хлеб гибнет, нельзя упускать.

Г о л о с а:

— Правильно!

— Надо копать!

— Плевали мы на них!

— Земля общая, и вода общая.

Опять застучали лопаты, все идут копать.

К а р а г и н (Куськову). Не знаю, как это все будет…

К у с ь к о в. А что? Мы их в известность поставили. (Колхозникам.) Давай, товарищи!

На вершине холма, с кнутовищем в руках появляется мальчик-подпасок.

М а л ь ч и к (смотрит на происходящее). Эй! Вы что делаете? Чего нашу воду копаете?

К а р а г и н. Какую воду? Это кто еще там?

К у с ь к о в. Да вон малец какой-то.

К а р а г и н. Ты что там?

М а л ь ч и к. А вы чего чужое копаете?

К у с ь к о в. Не твое дело, ишь хозяин нашелся.

М а л ь ч и к. Вот я сейчас скажу нашим, что делаете! Я к Боброву… председателю скажу! Он вам покажет!

Г о л о с а:

— Ступай прочь!

— Указчик нашелся!

— Мал еще!

И г н а х и н. Давай отседа! (Берет комок земли, бросает в мальчика.)

Мальчик скрывается.

(Взбегает на холм.) От на деревню подрал!..

Н а с т я. Поднимет там шуму…

К а р а г и н (Куськову). Чего думаешь делать? Копать?

К у с ь к о в. Ясное дело. (Всем.) Копай, ребята, торопись!

Д е д (стоит, опираясь на палку). Нехорошо начали. Зачем не спросясь?

К у с ь к о в. Спрашивали. (Показывает на Карагина.) Пришли, как надо… Не захотели — сами возьмем.

Н а с т я. Ох, как бы чего не вышло! Неладно-то все как!

К у с ь к о в. Земля государственная, и вода государственная. Если б это сено мы взяли или что другое…

К а р а г и н (спокойно). Да, кабы ты сюда эту воду провел.

И г н а х и н. На чужом горбу, хе-хе, легко кататься.

К у с ь к о в. Ничего с ними не будет. Раз у нас такое положение, что поделаешь? (Деду.) Вот ты-то чего пришел?

Д е д. Да уж как не прийти, отродясь такого не видывал.

К л а н я (подходит к деду). Дедушка, а рыба здесь есть?

Д е д. Какая тут рыба. Неприятность одна…

К а р а г и н (Куськову). Я думал с ними договор сверить, надо обождать. Сейчас к ним приди — хорошо, если целым уйдешь.

К у с ь к о в. Ничего. Пошумят, пошумят — отойдут. Не станут же они зарывать. Это уже вредительство будет.

Л е н а (со стороны копающих). Мужики! Вы что ж там болтовней занялись? Если решили копать, так давайте работать.

Куськов, Карагин идут копать. Теперь уже копают все. Кланя руками откидывает камни, и только дед стоит опершись на палку, задумчиво перебирая бороду.

К а р а г и н (Куськову). А почему так решили вести? (Показывает на канал.) Вдоль дороги разве не лучше? А там прямо повернуть.

К у с ь к о в. Где же оно лучше? Здесь малость покороче будет. (Взбегает на холм, поворачивается в сторону горизонта и, вздрогнув, выпускает лопату из рук.) Смотри-ка! Вся деревня у них высыпала. (Вглядывается.) Сюда идут!

Все бросают копать, бегут на холм.

Г о л о с а:

— Да-да! Сюда!

— Что же это!

К а р а г и н (с вершины холма). И верно, кажется, идут.

И г н а х и н. Мальчишка, хе-хе.

К у с ь к о в. Стервец, что наделал!

К а р а г и н. И когда он только добежать успел? Гляди, пылищу какую подняли. Так и есть, всей деревней шпарят.

К у с ь к о в. А чего это у них в руках?

К а р а г и н (вглядываясь). Палки какие, не пойму.

К у с ь к о в. Это не палки.

Н а с т я. Да что же это делается?

И г н а х и н. Ой, это вилы, наверно, да грабли. Ой, будет сейчас!.. (Сбегает с холма, кричит.) С вилами; с вилами идут!

Все сбегают вниз. Общее возбуждение.

Г о л о с а:

— Как же это?

— Ну, теперь допрыгались!

— Да что они, в самом деле?

Д е д. Уходить надо, по-спокойному уходить.

Несколько человек уже было двинулись в сторону, но Куськов с поднятой в руке лопатой выбегает вперед и загораживает им дорогу.

К у с ь к о в. Стой! Куда уходить? От хлеба своего отказываться?

Г о л о с а:

— А как же мы теперь?

— Что делать-то?

— Куда же нам?

Л е н а (Карагину). Беги в сельсовет. Звони скорей Широнину.

К а р а г и н. Звонил давеча. Нет его. По колхозам где-то ездит.

За сценой возникает сначала еле слышная, потом нарастающая песня.

К у с ь к о в. Поют!

Г о л о с а:

— Поют, а?

— Поют!

Д е д (прикладывая ладонь к уху). Кланька, послухай-ка, чего они там поют?

Н а с т я. Ох, да что бы ни пели, ну что хорошего, что хорошего-то?!

К у с ь к о в (решительно). По мне хоть стреляй, я с места не сойду.

И г н а х и н. Да уж и я, хе-хе, не смотри, что росту нету…

Г о л о с а:

— И я!

— И я!

— Пусть только посмеют!

— Да мы их!

Л е н а (резко выбегает вперед). Стойте, товарищи! Этак не годится. Что же это!.. Ведь мы все колхозники! Одной земли граждане. Да разве так решают спор? Пусть идут. Я сама их встречу. (Взбегает на холм.)

Все замерли на своих местах. Совсем уже рядом раздается песня.

Да ты что, спятил, Игнахин? Где ты, дурацкая твоя голова, видишь вилы? Да это же вон что!..

Все опять бегут на холм и сразу в недоумении пятятся назад. Еще один взрыв песни, и на холме появляется  Б о г у н о в  и за ним  к о л х о з н и к и  «А в а н г а р д а». В их числе  Б о б р о в,  П а в е л,  с е с т р ы  К а ю р и н ы. У всех колхозников в руках лопаты.

Б о г у н о в (останавливаясь на вершине холма). Здорово, земляки!

К о л х о з н и к и  «К р а с н о г о  п а р т и з а н а » (нерешительно). Здравствуй, Егор Васильевич!

Б о г у н о в. Что, затерло без воды?

Пауза, во время которой стоящие внизу колхозники шепчутся между собой. Видна неловкость положения.

К у с ь к о в (выходит вперед). Понимаешь, Егор Васильевич, такую промашку тогда дали…

Б о г у н о в. Вот то-то и оно, что промашку. (Сходит с холма.) Были мы на вас в крепкой обиде и, конечно, в другое время ничего бы вам не сделали. Но поскольку знаем, что у вас урожай под угрозой, решили выйти помочь. (Идет в толпу, смешивается с колхозниками.)

Г о л о с а:

— Спасибо, Егор Васильевич!

— Спасибо!

К у с ь к о в (Карагину). Вот человек рассудил. Да-а… Как в глаза ему теперь смотреть будем?

К а р а г и н. Надо бы Лену просить написать в газету, что ли…

И г н а х и н. Век живи, век учись, хе-хе.

Б о б р о в (подходит к Игнахину). Закурить у тебя будет? Быстро собрались, дома оставил.

Игнахин растерянно шарит по карманам.

К а р а г и н (достает кисет, Боброву). Пожалуйста, закурите. (Показывает на Игнахина.) Этот курильщик разве когда имел?.. Он если и сообразит что, так в обратную сторону.

Бобров закуривает. На дороге появляется  М и т р и й. Видимо, он идет со станции. В руках у него все тот же огромный зеленый сундук. Теперь на сундуке еще навешен соответствующего размера замок.

П а в е л. Хо, Митрий! Откуда ты? Здорово!

М и т р и й (ставит сундук). Здорово! (Увидев своих односельчан.) Здорово, Бобров! Как живем?

Б о б р о в. Живем — хлеб жуем! (Показывает рукой на поля.)

М и т р и й (насмешливо). О!

Б о б р о в. Ты откуда ж это?

М и т р и й. Из города.

Б о б р о в. Что, в отпуск?

М и т р и й. Нет, поболе, думаю.

Все окружили Митрия.

Б о г у н о в (подходит). А, старый знакомый! Какими путями?

М и т р и й. Из города еду.

Б о б р о в (весело). И там не удержался? Вот положение!

П а в е л (Митрию). Я-то думал, ты там разжился.

М и т р и й. Ничего, от нас не уйдет.

Петьку очень интересует багаж Митрия и особенно замок на нем. Он несколько раз поворачивает сундук и, увидев, что тот пустой, демонстративно его поднимает.

Б о б р о в (Митрию). Гляди-ка, сундук-то у тебя… А где ж багаж?

М и т р и й (многозначительно хлопает себя по лбу). Багаж надо здесь иметь.

П а в е л. То-то его у тебя никогда не было!

М а н я. Пожарник погорел, ай-яй-яй!

Все смеются.

М и т р и й (в сторону). Языкатые ноне все стали!

Б о б р о в. Ну, а что дальше? Куда ж теперь?

Б о г у н о в. Да, вот именно?

М и т р и й. Ясное дело. Колхоз-то мне, чай, не чужой.

Б о г у н о в. Вон что! Не чужой, говоришь! А вот ты-то для колхоза чужой.

М и т р и й. Как так?

Б о г у н о в. А вот так.

Б о б р о в. Была у нас аккуратная работа, да вся вышла.

Все смеются.

М и т р и й. Ничего, пооглядимся, не пропадем. (Берет сундук, уходит.)

Б о г у н о в (колхозникам). Ну, а мы аккуратной работы не ищем и время нас не ждет.

Г о л о с а:

— Верно!

— Ясное дело!

— Пора начинать!

Все направляются в сторону канала. Девчата затягивают песню. Замыкая шествие, идут Богунов и Карагин.

Б о г у н о в (весело). Что скажешь теперь, Семен?

К а р а г и н. А что скажу? В общем, спасибо, Егор, за все.

Б о г у н о в. Ладно, сочтемся когда-нибудь. (Задорно.) Слушай-ка, а ведь с каналом-то я первый сообразил.

К а р а г и н. Ну что ж. А я тоже сделаю. Еще неизвестно, у кого больше толку будет.

Б о г у н о в. Конечно, у меня.

К а р а г и н. Посмотрим.

Б о г у н о в. Что ж давай, я не против. Можно будет и посмотреть.

Они с хохотом ударили по рукам и опять пошли рядом в широкие хлеба, два таких непохожих и таких нужных друг другу человека.

З а н а в е с

Content

Первая красавица

АХ, ЭТОТ БАХ! Комедия в трех действиях, пяти картинах

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

МИННОЕ ПОЛЕ Драма в одном действии

ПЕРВАЯ КРАСАВИЦА Комедия в одном действии

ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ СВИДАНИЕ Комедия в трех действиях, четырех картинах

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ШОССЕ ЧЕРЕЗ ЛЕС Пьеса в одном действии

МОСТ РАЗВОДИТСЯ В ПОЛНОЧЬ Драма в одном действии

БОЛЬШИЕ ОБИДЫ Романтическая комедия в четырех действиях, десяти картинах

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ