Мария Жукова-Гладкова

Большие девочки не плачут

Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а любое сходство с реальными лицами и событиями случайно.

Глава 1

Я потратила на него три года. Три года своей молодой жизни! И что получила взамен? Какую-то однокомнатную квартиру в «брежневке»! А он сам-то живет в трехэтажном замке в Комарово и еще имеет пятикомнатную квартиру неподалеку от Таврического сада. Машину, правда, он мне тоже оставил. Но у него-то самого их четыре, и какие! А мебель, обтянутая китайским шелком? А антиквариат? А картины? Я в них, правда, ничего не смыслю, но это другой вопрос. Мне же он обставил квартирку какой-то современной дрянью из ДСП. Вернее, не он сам, а кто-то из его многочисленных сотрудников. Кошмар!

Но «у них» принято менять жен (или любовниц, на мне он так и не женился) раз в три года. Некоторых просто вышвыривают на улицу или отправляют к маме. Мой-то все-таки на квартирку расщедрился. С линолеумом вместо наборного паркета! Платья мне мои все отдал, туфли, сапоги, шубу, кольца отдал, серьги отдал, только колье себе оставил. Гад!

Мама и бабушка с детства внушали мне, что главное для девушки – удачно выйти замуж. Если удачно вышла, считай, что жизнь удалась. Мне приводили примеры из жизни обитателей нашего городка. Я соглашалась с мамой и бабушкой. Насколько я понимала, они были готовы кормить моего потенциального мужа с ложечки и поддерживать во всех начинаниях. Когда в моей жизни появился Владимир Станиславович, они были готовы на него молиться. Но он на мне не женился. При каждом телефонном разговоре и в каждом письме они спрашивали, когда же это наконец произойдет. Не произошло никогда.

И что я теперь буду делать? Опять в модельное агентство идти? Так мне уже двадцать четыре! Там девчонки по восемнадцать и даже шестнадцать в очередь выстраиваются. Нет, я, конечно, прекрасно выгляжу с регулярными массажами, косметическими процедурами, ваннами и… Так, а кто мне будет оплачивать фитнес-центр и спа-центр? А салон красоты? Как я буду без всего этого жить?!

Лерка в прошлом году выбросилась из окна – после того, как получила отставку. Анька умерла от передозировки – сама вкатила себе смертельную дозу. Тоже после отставки. Ольга застрелилась перед офисом бывшего благоверного. Вот молодец! Мой тогда дружку сильно сочувствовал. Ольга-то разослала письма во все СМИ – кого-то пригласила на «шоу» (правда, не объясняя, чего ждать), кому-то представила подробные объяснения своего поступка. Ее бывшего, конечно, не посадили за доведение до самоубийства – откупился. Но денег пришлось ему потратить немало… Так ему и надо! Так им всем надо!

Может, поэтому мой и расщедрился на квартирку? Побоялся меня с голой задницей на улицу вышвыривать? А вдруг выкину что-то новенькое, что еще никто не выкидывал? Если вопросы возникнут – вон он какой щедрый. Квартиру купил и обставил, машину оставил, все барахло с побрякушками тоже. Без колье, правда. Подстраховался на случай моего самоубийства. Если что-то с собой сделаю, значит, сама психованная, а он – белый и пушистый. А на самом деле черный и волосатый.

Только фиг он дождется моего самоубийства! Я себя слишком люблю, чтобы убивать.

Но надо что-то делать. Надо на что-то жить.

В идеале, конечно, найти спонсора. Но я, дура, не могу с любым, как многие мои бывшие коллеги по модельному бизнесу. Мне, дуре, любовь нужна или хотя бы симпатия. Я ведь Владимира Станиславовича на самом деле любила. По крайней мере, первый год. Потом была привязанность, благодарность… Он в некотором роде заменил мне отца, которого у меня не было. Ни мама, ни бабушка не смогли удачно выйти замуж. Мама вообще родила меня от заезжего командированного.

Все его друзья заняты. Это, конечно, относительно, но тем не менее. Мы с моим на одной вечеринке познакомились, после того, как я стиральные машины рекламировала. Разные позы завлекательные на стиральной машине принимала. Моему очень понравилось. Мы потом в его замке и в квартире это дело практиковали. Он специально для занятий любовью со мной по три стиральные машины и там, и там поставил. Говорил, что они его возбуждают. Придурок.

Значит, все-таки снова надо подаваться в модельный бизнес…

А кем я еще могу работать?

Ой, я, наверное, больна. Я раньше никогда в жизни не думала про «работать».

Нет, я не больна. Я брошена. И мне нужно искать средства к существованию, причем срочно.

То есть или мужчина, или работа. Мужчина в любой момент может бросить, причем независимо от наличия или отсутствия штампа в паспорте. А если мне попробовать сделать карьеру?

При расставании Владимир Станиславович сказал, что беспокоится обо мне и о моем будущем. Я, видите ли, закисну дома! Когда закисать-то? Массаж, маникюр, фитнес-центр, спа-центр, сопровождение того же Владимира Станиславовича на различные мероприятия, организация вечеринок у него дома. Как минимум раз в неделю я что-то организовывала!

Он сказал, что у меня прекрасные организаторские способности. Мне, по его мнению, следовало поискать работу администратора (в любой сфере деятельности) или податься в какую-нибудь фирму, занимающуюся организацией вечеринок и праздников. Владимир Станиславович говорил, что расстается со мной ради меня, ради моего блага. Я должна изменить свою жизнь. Я, видите ли, еще «не попала в бьюти-зависимость» (цитата из моего бывшего), так что у меня неплохие шансы устроиться в жизни без спонсора.

Не нужно мне такое беспокойство!

Пойти в актрисы? В семейной жизни из меня актриса получалась хорошая, но вот хватит ли этого для сериала? Или для драматического театра? Нет, драматический театр отметается. Там мало платят. Сходить на какой-нибудь кастинг в какую-нибудь студию? А где находятся эти студии? И когда будут кастинги? Выяснить, конечно, можно…

Какие у меня еще варианты?

Какие у меня на самом деле есть варианты?

Я посмотрела на бутылку коньяка, которая оказалась в этой однокомнатной квартире. Осталось на донышке. Я все выпила? Боже, я даже не заметила как. Я раньше никогда не пила одна.

За стеной у соседей орал телевизор. Шла какая-то криминальная хроника. Сверху ругались пьяными голосами. Я забыла за три года, что бывает такая слышимость. Я забыла, что так кто-то живет…

А может, посмотреть телевизор? Я не помню, когда его смотрела в последний раз. Некогда было. Фитнес-центр, спа-центр, салон красоты, вечером – тусовки с милым… Или просто вечер при свечах… Милый смотрел только европейский футбол, правда, непатриотично болел за «Ливерпуль», а не за «Челси». И вы даже не догадаетесь, почему он болел за эту английскую команду. Оказалось – потому что «Битлз» тоже из Ливерпуля, а в юные годы он был большим поклонником «Битлз» – то есть в те годы, когда у нас еще никто не смотрел европейский футбол и спутниковые тарелки не росли на домах, как грибок. Вот такая весьма своеобразная причинно-следственная связь.

Телевизор в квартире имелся. Средних размеров, без плоского экрана… А если не цветной? Они еще остались?

Я его включила. Слава богу, цветной, хотя цвета паршивые… Ах да, тут же нет цифрового сигнала. У моего же и в замке, и в квартире спутниковые тарелки. В этой квартире даже кабельного телевидения не было! Начиналась реклама.

Трое олигархов, как выяснилось, учредили премию «за оригинальность». Предлагалось совершить самый неожиданный поступок, сделать что-то нестандартное, что удивит олигархов, которых не удивляет уже ничто. Они просто умоляли развеять их скуку – или это я так восприняла. Давался двухмесячный срок, чтобы подумать. Потом будет финал – на новом горнолыжном курорте, еще не освоенном нашими гражданами. Оригинальничать предлагалось там, а пока присылать заявки. Можно было соригинальничать и до выезда туда. Но на курорте гарантировалось присутствие представителей телевидения, нескольких газет и журналов. Ведь оригинальность надо заснять! Кто же поверит на слово? Приглашали всех – в смысле, людей самого разного достатка. Показывали гостиницы и шале. Тех, кто пришлет письма с самыми оригинальными предложениями, обещали отвезти на место бесплатно. Зрителей, любящих оригинальность, приглашали в любых количествах. Среди спонсоров прозвучала фамилия моего благоверного. То есть моего бывшего.

Премия была назначена в размере одного миллиона долларов. И еще какие-то утешительные призы.

Я замерла с бутылкой коньяка в руке. То есть бутылкой уже без коньяка.

Реклама вскоре закончилась, началась программа, в которой обсуждалось только что прозвучавшее предложение. Обсуждение шло в студии, но показывались и кадры уличной съемки, где гражданам задавали вопросы. Конечно, нашелся пенсионер-коммунист, поругавший «зажравшихся олигархов», но большинство граждан, слышавших про объявленный конкурс, загорелись идеей заработать миллион долларов. А уж как наш народ любит оригинальничать…

Я с удивлением увидела одну свою бывшую коллегу по подиуму. Она заявила, что пишет роман «в оригинальном жанре». Интересно, что она имела под этим в виду? И ведь сейчас уже столько писательниц. Это уже неоригинально. Ни в каком жанре.

Я посмотрела в пустую бутылку, выдохнула и выключила телевизор.

Я поняла, что должна что-то сделать.

Конечно, я не собиралась писать никаких романов – ни в каком жанре. В школе я постоянно конфликтовала с учительницей русского языка и литературы. Кстати, из-за моего, как она выражалась, «оригинального подхода к классике». Но он не был оригинальным, он был современным. Я помню свое сочинение по «Руслану и Людмиле». Ведь Руслан – голодранец, а Черномор – совсем другое дело. Мудрый, солидный, обеспеченный. Современная девушка выбрала бы Черномора, что я аргументированно доказывала. Владимир Станиславович как раз больше на него походил, а не на Руслана. Как правило, мне за мои опусы ставили трояк. Иногда даже без минуса.

Но ведь тогда мне никто не обещал миллион долларов? И школьное сочинение – это одно дело, а текст, который будут читать олигархи, – совсем другое.

Я представила лица своих учителей… Потом представила физиономию бывшего…

Только ради выражений их лиц стоило попробовать. Но только не роман. Надо что-то выкинуть… Что-то на самом деле оригинальное.

Мне страшно хотелось щелкнуть их всех по носу. В особенности Владимира Станиславовича.

Глава 2

Я подошла к окну и приложилась лбом к холодному стеклу. Вначале я стояла с закрытыми глазами, потом посмотрела вниз со своего восьмого этажа. Окно выходило на дорожку (одновременно для пешеходов и машин), проходившую перед пятиэтажной «хрущобой». Наш квартал состоял из трех девятиэтажных домов, отделявших двор от проезжей части, во дворе стояли «хрущобы» и один из супермаркетов сети экономического класса. Я в эту сеть раньше носа не совала. Теперь придется. Или не придется? Надо думать… Надо искать высокооплачиваемую работу.

По дорожке проехал «Форд» и встал в небольшой карманчик для автомашин напротив окон «хрущобы». Он там каждую ночь ночует. Я с большим удивлением узнала, что в этом совсем непрестижном доме живет Лариса Румянцева, главный редактор толстого глянцевого журнала «Очаровательная сплетница». Я сама его читаю. Бывший читал только «Футбол».

Я не ожидала, что эта холеная дама проживает в таком доме. Она всегда дорого одета, очень следит за собой, присутствует на всех тусовках. Но это естественно – она же должна собирать сплетни! Правда, я слышала, что многие представители шоу-бизнеса и политики сами приглашают Ларису – чтобы засветиться в ее популярном журнале, который читают все их знакомые, зрители, слушатели и электорат. Я никогда не общалась с Ларисой лично, хотя визуально знала ее прекрасно. Не уверена, что она знала меня. Ларису часто обсуждали в тех кругах, где я вращалась – и в период модельной карьеры, и в период проживания с теперь бросившим меня олигархом. Из этих обсуждений я смогла сделать вывод: она – бизнес-леди. То есть это деловая дама, с которой можно договориться, но которая никого не пускает к себе в душу. Она слыла очень сдержанной дамой, и я видела, как она сорвалась, всего один раз. Она дала пощечину моему бывшему. То есть мы тогда с ним даже еще не встречались. Когда начали, я не решилась спросить, за что он получил от Ларисы по физиономии. Наверное, ему было бы неприятно об этом вспоминать.

Ее личная жизнь в моем бывшем окружении никого не интересовала – Лариса никогда не претендовала ни на чьих мужиков. Ее вообще не видели в сопровождении мужчин, как, впрочем, и женщин. Она всегда приезжала на все мероприятия в одиночестве. И уезжала в одиночестве.

Если она живет в этой хрущевке, значит, мужика у нее нет. Навряд ли эта дама держит какого-нибудь безработного алкаша из жалости. Да и молодого альфонса она навряд ли содержит. С другой стороны…

Я даже примерно не представляла, сколько зарабатывает главный редактор глянцевого журнала. Вполне возможно, что на приличную квартиру в элитном доме ей не хватает. А не в элитном не хочет. Или копит. Я еще раз убедилась, что в этой жизни без богатого мужика никак. Ну как еще женщине заработать на квартиру? Если уж эта Лариса не может, то мне-то что делать?

Ах да, мне же только что с экрана телевизора предложили миллион. Правда, чтобы его получить, нужно изрядно потрудиться. И мне еще нужно выехать на этот курорт! Я реально оценивала свои возможности. Я не попаду в число тех счастливчиков, которые придумают что-то настолько оригинальное, что их отвезут бесплатно. Тем более если претендентов будет отбирать мой бывший… А он явно просмотрит все списки. Меня он вычеркнет. То есть нужно как-то попадать на курорт самой. Ведь там будут богатые мужики! А мне срочно нужен новый. Денег надолго не хватит.

Денег на горнолыжный курорт у меня и теперь не было. Но Ларисин «Форд» и сама Лариса, которая из него вышла, навели меня на мысль…

Я оделась, причесалась, легко накрасилась – и отправилась в гости без приглашения.

* * *

Для начала следовало выяснить, в какой квартире проживает госпожа Румянцева. Я знала подъезд, но в этой «хрущобе» по четыре квартиры на площадке! И пять этажей. То есть на выбор двадцать квартир.

Уже наступил вечер, и никаких бабушек или молодых мамаш с детьми поблизости не наблюдалось. Я встала напротив подъезда и стала рассматривать горящие окна. Мне повезло: Ларисин силуэт мелькнул на последнем, пятом этаже. Я направилась в подъезд, не защищенный ни домофоном, ни кодовым замком. Хотя район-то, прости господи…

Я позвонила в звонок (самый обычный, без каких-либо трелей), а на вопрос «Кто?» честно ответила, что бывшая модель Катя Левченко. Я всем представляюсь Катей, потому что ненавижу данное мамочкой имя (Клеопатра). Мама звала меня Клепой. Клеопатра Ивановна Левченко – это, по-моему, кошмар. Но мама почему-то считала, что имя Клеопатра будет привлекать мужчин, а она, как уже говорилось выше, очень хотела, чтобы я удачно вышла замуж. Хотя если вспомнить судьбу самой Клеопатры… В модельном агентстве, где я успела потрудиться, использовали мое настоящее имя. Там оно, так сказать, пришлось ко двору. Не нужно было ничего придумывать, когда меня «засвечивали». Владимир Станиславович звал Катей. Или Катенькой.

Лариса дверь открыла. Она была уже в домашнем халате и без макияжа. И даже без макияжа выглядела отлично! Интересно, сколько ей лет? За тридцать точно. Но вот сильно за тридцать или?..

Додумать мысль я не успела.

– Если ты пришла говорить о Вовке, то я ни на него самого, ни на его имущество не претендую и никогда не претендовала. Он это прекрасно знает и…

– Вы о каком Вовке говорите? – пораженно посмотрела я на Румянцеву.

– О Сиром, конечно. Ты же его последняя подруга. Года три живете, если не ошибаюсь?

– Он меня выгнал, – на автомате ответила я, потом очнулась. – А…

Теперь на меня удивленно смотрела Лариса.

– Проходи, – сказала она, явно приняв какое-то решение.

К этому времени в коридор вышли дед на костылях (левая нога была отрезана чуть выше колена), парень лет четырнадцати и девочка лет девяти.

– Это ко мне, – сказала им Лариса. – Идите спать.

– Мам, а сочинение? – спросил подросток.

– Мам, а почитать мне перед сном? – спросила девочка.

– Лара, ты опять не выспишься! – воскликнул дед.

И тут Румянцева показала себя командиром этого небольшого отряда (или ячейки общества?).

– Папа, почитай Ане сказку. Леша, надо самому учиться писать! Я не могу вечно писать за тебя сочинения. За меня никто не писал.

– Это точно, – подтвердил дед.

– Пошли на кухню, – бросила мне Лариса. – Мне обед на завтра нужно готовить. Так, я вам все сказала! Аня, спокойной ночи, Леша, иди делать уроки, папа, ты видишь, что ко мне пришли?

– А вы кто? – спросил мальчик. Со мной никто не удосужился поздороваться.

– Последняя любовь твоего папы, – сказала Лариса.

– Драться будете? – спросил дед.

Я открыла рот.

– Вначале поговорим – если вы не будете нам мешать! А ну марш по своим комнатам!

Лариса увлекла меня в кухню, не забыв плотно закрыть дверь. Там я уставилась на хозяйку с открытым ртом.

– Рот закрой и рассказывай, зачем тебя ко мне принесло, – заявила Лариса, рубившая капусту на ленивые голубцы. На плите стоял борщ и очень ароматно пахнул. – Есть хочешь? – тут же поняла Лариса. – На вечной диете?

Я покачала головой и сказала, что на диете мне никогда сидеть не требовалось, а голодная я по другой причине – переживаю расставание с Владимиром Станиславовичем и раздумываю о своей дальнейшей судьбе.

– А ну дыхни, – велела Лариса.

– Бутылка коньяка в одиночестве, – призналась я.

Лариса хмыкнула, сказала, что борщ будет через полчаса, но я могу доесть щи, которые днем не доели ее родственники. Осталось как раз на одну тарелку. Я с удовольствием навернула щи.

– Ну так чего ты хочешь? – спросила Лариса, когда я покончила со щами.

– Или замуж, или высокооплачиваемую работу, – честно ответила я.

– Так, а еще?

– Просто денег. А Владимир Станиславович в самом деле…

– Да, это мой бывший муж и отец Лешки. Я, признаться, думала, что он на тебе женится. А увидев тебя на пороге, решила, что ты пришла прояснить ситуацию. Хотела услышать, как обстоят дела, из моих уст.

– Это меня уже не касается… И я бы не пришла. И я даже не знала, что Владимир Станиславович был женат и у него есть сын. Он мне говорил, что я у него вместо дочери.

– Но тогда почему тебя принесло ко мне?!

– Вы поедете на рекламируемый по телевизору курорт? Тот, где миллион долларов предлагают?

– Планирую, – кивнула Лариса. – Там соберутся чуть ли не все герои моих статей и фоторепортажей. Ты же читаешь мой журнал?

– Возьмите меня с собой. Пожалуйста, – добавила я.

– В какой роли?

– Ну, например, корреспондента. Фотографировать я тоже умею. И со многими знакома. Помогу вам собирать информацию. И никто не будет знать, что я работаю на вас.

Лариса от удивления отложила в сторону нож.

– Если ты пришла наниматься ко мне на работу, то почему домой, а не в редакцию?

Я пояснила, где теперь проживаю, и рассказала, как несколько раз видела Ларису. Сегодня, увидев рекламу по телевизору, я в задумчивости стояла у окна, заметила «Форд» – и решила отправиться в гости. Подобные мои порывы в прошлом всегда приводили к успеху.

– Что ты конкретно хочешь от меня? – уточнила Лариса.

Я честно сказала, что денег на поездку у меня нет и мне нужно, чтобы ее кто-то оплатил. Я в свою очередь могу работать на Ларису, отдать потом из «спонсорских» (поскольку рассчитываю на этом курорте кого-то найти) или отдать из миллиона, который рассчитываю получить.

– Ты что, совсем ненормальная? – Лариса забыла про капусту и подперла щеку рукой.

– Почему вы так решили? – удивилась я. – Все всегда меня считали очень здравомыслящей и практичной. Вот только с мужчинами у меня не получается быть практичной. Я влюбляюсь… Я в самом деле любила вашего мужа! А он мне купил только однокомнатную «брежневку»! С тараканами!

– Другим бабам он ни одного таракана не купил, – заметила Лариса. – Выгонял с голым задом.

– А вам? – полюбопытствовала я.

– А я сама ушла. Но тогда с него еще брать было нечего. То есть, конечно, и квартирка родительская была, и сарай на шести сотках, опять же родительский, но у меня было то же самое. И унаследованное от родителей при разводе не делится. В общем, я взяла Лешку и отбыла. О чем ни разу не пожалела.

– Я могу спросить о причине развода?

– Бабы, – как само собой разумеющееся ответила Лариса. – Мне после родов было не до Вовки. Плюс последний курс института. В общем, в некотором роде сама виновата. Упустила мужика. Но в конце концов все сложилось удачно, – улыбнулась Лариса. – Я сделала карьеру. Я независима и могу послать Вовку далеко и надолго, что и делаю. Это лучше, чем быть чьей-то женой. В любой момент ведь могут выставить вон. Так что давай, Катя, устраивайся на работу и делай карьеру, чтобы быть независимой от мужиков. Это важнее, чем удачно выйти замуж. И это мой тебе добрый и бесплатный совет.

– Так возьмите меня!

– Чтобы ты за мой счет ехала искать мужика?

– А может, я не буду искать мужика? Давайте мы с вами придумаем что-то оригинальное, а потом разделим миллион напополам? А на крайний случай там же еще утешительные призы есть. Тысяч по сто хотя бы дадут? Или по пятьдесят? Вам они что, лишние будут?

Лариса тяжело вздохнула.

– Деточка, ты знаешь, зачем устраиваются подобные конкурсы и назначаются премии?

– Владимир Станиславович с друзьями хочет поразвлечься.

– Идиотка! – в сердцах воскликнула Лариса. – Деньги так отмывают! Премиями, съемками фильмов за рубежом, гастролями.

– Но ведь что-то же достается…

– Все давно распределено!

– И кому?

– Этого не знаю. Об этом заранее не объявляют, – Лариса усмехнулась. – Но не сомневайся: три олигарха уже решили, как будут отмываться денежки. Меня это, кстати, нисколько не волнует. Я туда поеду фиксировать, как народ оригинальничает.

– Но если кто-то выкинет что-то на самом деле оригинальное? Что произведет впечатление на всех? Или олигархи уже и номер придумали?

– Да, наверное, что-то заготовлено. И ты же слышала, что есть договоренность с телевизионщиками, представителями массы газет и журналов. То есть представители СМИ получают фактуру – и поэтому едут на курорт.

– За чей счет? – поинтересовалась я.

– Мне пришло именное приглашение. Как другим – не знаю. Вероятно, кому-то все оплачивают, кто-то за свой счет едет. И тут тоже, скорее всего, имеются какие-то договоренности. Например, реклама Вовкиной строительной компании. То есть он – вояж на курорт, ему – бесплатную рекламу. Фирмы и его лично, что в принципе одно и то же. Фамилия-то у него запоминающаяся.

Лариса хмыкнула. Я вспомнила, как думала, что фамилия Сирый – это единственное, что мне не нравится в бывшем. Я прикидывала ее на себя – и мне очень не хотелось становиться Сирой (как, впрочем, и убогой). Оказалось, что и Ларисе не хотелось, она оставила свою фамилию, а потом настояла на том, чтобы и ребенку ее дать.

– А дочь? – спросила я.

– Чудова. Про рок-музыканта Виктора Чудова слышала?

Я опять открыла от удивления рот.

– С ним мы женаты не были, – продолжала Лариса. – Надо быть полной дурой, чтобы выйти за музыканта или певца. Хотя он – прекрасный отец. Регулярно куда-то вывозит обоих моих детей. От Вовки-то не дождешься.

– Но…

– Пьет. Запойный. Как, впрочем, и все талантливые люди.

– Но почему он не купит вам квартиру?!

– Да Витька не знает, куда у него деньги уходят! Он бы купил, но не накопить! Он как гонорар получит, сразу же куча друзей набегает. Он всех кормит и поит, пока деньги не закончатся. Заканчиваются, трезвеет – и начинает творить.

– А как вы с ним познакомились? – полюбопытствовала я.

– Он мне под колеса машины пьяный свалился. Я испугалась, что человека задавила. Не поняла в первый момент, что он в стельку пьян. Подобрала, привезла домой… Потом выставила. Стала заниматься только карьерой, потому что двоих детей мне за глаза и за уши хватает. И еще папа-инвалид, как ты сама видела. Из дома он не выходит – пятый этаж без лифта. Но хоть детей после школы встречает и обедом кормит. И иногда уроки проверяет.

Слушая рассказ о жизни Ларисы, я только качала головой. Видя ее на светских мероприятиях, я и подумать не могла, какую жизнь она ведет. То есть она фактически ведет две жизни – редактора глянцевого журнала и главы семьи, которую тащит на себе.

– В общем, так, Катя, – подвела итог нашей вечерней встречи Лариса. – Я все-таки могу тебе предложить работу, для начала – внештатного корреспондента. Может, мне это потом зачтется? – Лариса подняла глаза к потолку. – Ты на самом деле многих знаешь в светской тусовке, твое лицо засвечено. Приглашениями на различные мероприятия я тебя обеспечу. С тобой многие согласятся поговорить. Посмотрим, что напишешь. А там видно будет.

– Но…

– Никаких «но». Или так, или никак. Оставь телефоны, когда мне будет куда тебя послать, я позвоню.

Что мне оставалось делать? Оставила. Хотя бы в надежде, что на первой же презентации встречу нового мужчину. Или хотя бы на второй. Где мне еще их встречать? То есть я рассматривала эту работу как единственную для себя в это время возможность удачно выйти замуж. А может, в процессе общения мне еще кто-то какое-то занятие предложит? Высокооплачиваемое?

Глава 3

Лариса на самом деле обеспечила меня работой. Я очень старалась. Я слушала все замечания пожилой дамы-редактора, которая нещадно черкала мои статьи, правда, признавалась, что ей нравится содержание. Не нравилось то, как я его излагала… Лариса тоже меня постоянно ругала, но потом снова отправляла на какую-нибудь тусовку. И я опять раз по пятьдесят переписывала текст.

Чаще всего мне было некогда присматривать нового мужчину. Я собирала материал для статьи. К тому времени, как я решала, что можно и личной жизнью заняться, все свободные мужчины уже прекращали быть свободными. Пару раз пересеклись с Владимиром Станиславовичем.

– Ты с кем? – спросил он при первой встрече, которая состоялась на открытии выставки поделок из глины, которыми, оказывается, увлекаются некоторые известные граждане нашего города. Но выставлялись и малоизвестные, и их работы мне понравились больше всего.

– Одна, – ответила я.

– И что ты здесь делаешь?

– Работаю, – ответила я. – Извини, мне некогда. Мне нужно сделать побольше фотографий.

Я несколько раз ловила на себе взгляд бывшего, но мне на самом деле было не до него! Я разговаривала с авторами работ, и мне даже подарили одного смешного глиняного медвежонка.

Моя работа нравилась мне все больше и больше, если не считать многократных переписываний. Я была занята делом, а не лежала на массажном столе, не сидела в кедровой бочке или кресле парикмахера. Только денег было мало. Я привыкла к другим.

Во второй раз мы с бывшим встретились на показе шуб. Владимир Станиславович был с длинноногой красоткой, явно из модельных кругов. Но я ее не знала. Бывший подошел ко мне (без красотки), поцеловал в щечку и сказал:

– Ты молодец, Катя. Признаюсь, не ожидал, что у тебя все получится так быстро.

«Что получится? Что у меня получилось?! Я за копейки бегаю по всяким презентациям, я переписываю текст по сто раз! Нет, уже только по двадцать, но сути это не меняет».

– Но согласись, я был прав, – невозмутимо продолжал Владимир Станиславович. – Если бы я не отправил тебя в свободное плавание, ты никогда не пошла бы работать. Ведь хорошо же чувствовать себя независимой, правда? Ты сама зарабатываешь деньги. Что тебе подарить на Новый год?

– Тур на новый курорт, где ты устраиваешь конкурс оригинальности.

– Зачем тебе туда?! – Владимир Станиславович изменился в лице.

– Да чтобы фактуру собрать для журнала, на который я теперь работаю! Народ хочет читать про соотечественников на горнолыжном курорте – про то, кто как выпендривался, злорадствовать, если кто-то сломал шею или попал в кутузку. Ты сам знаешь, как наш народ после появления рассказов о Куршевеле писал кипятком. А тут курорт для среднего класса, на который еще есть шанс попасть бесплатно – если я тебя правильно поняла. Или в рекламе, как обычно, все наврали?

– Нет, но все места уже заняты. Теперь только на другой заезд, не новогодний, – пояснил Владимир Станиславович. – Еще дешевле будет.

– Вот я и хочу написать о тех, кто в прошлые годы завидовал, а в этом смог поехать. И теперь им будут завидовать в их городах, а они – куражиться. Ты же не просто так ориентировал курорт на средний класс? Ты же явно все просчитал. На одних олигархах не выехать. И олигархи могут к тебе вообще не поехать.

– Да, просчитал. Узнал про ночные клубы со строгим разделением людей с разным уровнем доходов, но фактически одинаковыми развлечениями. То есть разный фейсконтроль, а так все то же самое. И люди знают, что то же самое, и злорадствуют, что «буржуи» за то же самое платят больше. А «буржуи» платят втридорога за престиж и за то, чтобы рядом не было «пролетариев». Но ты уверена, Катя, что хочешь именно на этот курорт?

– Да, уверена. Журнал меня не отправит, за свой счет я поехать не могу. Если тебе так хочется мне что-нибудь подарить, то подари мне эту поездку. Или не дари ничего. На следующий год сама заработаю! – смело объявила я.

Бывший как-то странно посмотрел на меня и отошел в сторону, не прощаясь.

Через три дня я получила авиабилет и ваучер на проживание в трехзвездочной гостинице с завтраком. Все лежало в конверте, который мне на домашний адрес принес курьер. Имя отправителя не указывалось. Денег на карманные расходы не прилагалось. Правда, за последнее время я сама немного подзаработала, но я даже не представляла, сколько у меня будет уходить на оплату квартиры, телефона, Интернета и питание. И я еще не покупала ничего из одежды и обуви! Ведь бывший отдал мне все мои вещи (кроме колье), которые и занимали сейчас большую часть квартиры. Я не ходила в финтес-центр, спа-центр и салон красоты. Я тратила все на еду и квартиру. На карманные расходы на курорте денег не оставалось.

Я пошла к Ларисе – на этот раз в кабинет главного редактора, показала авиабилет и ваучер. Мне предстояло вылетать через пять дней.

– Я лечу тем же рейсом, – сказала Румянцева. – И буду жить в той же гостинице. Интересно, почему Вовка выбрал ее для тебя?

– А для вас ее кто выбирал? – Я помнила, что Румянцева получила приглашение.

– Я сама. Мне прислали несколько проспектов на выбор. Я выбрала самый дешевый отель. В случае получения подобных приглашений я всегда выбираю самый дешевый вариант из возможных. Мало ли, потом заставят рассчитываться. Пятизвездочный отель я не потяну, как, впрочем, и шале.

– Рассчитываться?! – переспросила я.

Лариса неопределенно передернула плечами.

– Но вы же говорили…

– Катя, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Чем раньше это запомнишь, тем легче жить. Хотя если это Вовка… Может, он чувствует себя виноватым перед тобой? Так, от меня что ты хочешь? – Лариса опять вела себя как бизнес-леди.

Я честно сказала, что денег на карманные расходы у меня нет, а оплачен только завтрак. Я предлагала свои услуги внештатного корреспондента. Оплату просила в валюте.

Лариса усмехнулась.

– Ты права. Мне потребуется помощница. Двадцать евро в день. На ужин хватит. Ты же говорила, что ешь два раза? Ну а если захочешь три… Или передумала искать мужа?

Я не знала, что ответить. Мне в последнее время было на самом деле некогда заниматься устройством личной жизни! Да и предложений не поступало.

Но я возлагала большие надежды на предстоящие две недели в горах. Я же не на лыжах туда ехала кататься. У меня их даже не было.

– Катя, мужа на курорте найти сложно, любовника – легко, – серьезно сказала Лариса. – Можно встретить богатых мужиков из Сибири или с Севера. Ты хочешь замуж в Сибирь или на Север? К тому же все они, как правило, уже много лет женаты. Хотя кое-кто из них очень не против иметь постоянную женщину в Москве или Петербурге, куда они периодически наведываются. Так почему бы не наведываться в теплую постель?

– А кого еще можно встретить?

– Неужели Вовка тебя на курорты не возил?

– Только на пляжные. И, если честно, я по сторонам не смотрела. Я люблю море, солнце, развлечения на воде. И я там не искала мужа! Я отдыхала и наслаждалась.

– На горнолыжных курортах больше выпендрежа, больше пьют, соответственно больше драк и выяснений отношений. Одиноких женщин больше на пляжных курортах – если мужика не найдут, так хоть насладятся морем и солнцем. Похотливые мужики есть везде, как, впрочем, дорогие и не очень шлюхи. На горнолыжных больше бросаются в глаза педики, какие-то странные режиссеры, художники и прочие творческие личности непонятного рода занятий. Но они тебя не интересуют, как я понимаю?

Я покачала головой. Я не стала спрашивать у Ларисы, можно ли на горнолыжном курорте встретить потенциального работодателя. Это было бы неэтично. Я спрошу у Владимира Станиславовича – на месте. И попрошу меня представить. Или, может, если я хорошо поработаю, Лариса станет мне больше платить? Сделает своим замом?

В общем и целом я была настроена на борьбу за свое место под солнцем. Правда, ничего оригинального пока не придумала.

Глава 4

Лариса посоветовала не брать много багажа – не больше одного чемодана на колесиках, – чтобы быть мобильной. Мало ли, куда-то придется переместиться. Я выбрала легкий пуховик, а не громоздкую шубу, короткие сапожки-снегоступы на платформе, джинсы и свитера. Конечно, в чемодане лежали и два вечерних платья, и туфли, но также был и лыжный комбинезон, и английский спортивный костюм, в свое время привезенный мне бывшим из Ливерпуля (с символикой его любимой футбольной команды). Костюм до этой поездки лежал среди прочего барахла, и я с трудом его отыскала. Уже опасалась, что он остался в доме Владимира Станиславовича. В общем, я не забывала, что в первую очередь еду на горнолыжный курорт и своим видом должна соответствовать месту предстоящего пребывания. Взяла дорогое белье, необходимое в поисках мужа или просто богатого любовника, короткий шелковый халатик. Также я взяла свой ноутбук.

Думала ли я, когда Владимир Станиславович мне его купил, что я стану на нем работать? Изначально я использовала его для чтения информации о знакомых в Интернете, потом стала кое с кем переписываться по электронной почте. Все ее освоили, и я тоже должна была это сделать! Никто не ожидал от меня стилистических изысков, мы с девочками обменивались короткими посланиями. Переселяя меня в однокомнатную «брежневку», Владимир Станиславович мне ноутбук отдал, но он тоже не мог предположить, как я стану его использовать!

В день перед вылетом Лариса впервые посетила мое новое жилище, хмыкнула при виде горы одежды и обуви, занимающей большую половину единственной комнаты, и велела продемонстрировать, что я беру с собой.

– Зачем?

– Катя, ты же вроде никогда не бывала на горнолыжных курортах?

– Нет, – покачала головой я. – Владимир Станиславович меня возил или на пляж, или в Англию на футбол. Я же рассказывала.

– Понятно. Показывай, что взяла. Денег-то у тебя нет лишних, чтобы что-то докупать на месте, если потребуется.

Лариса критически осмотрела мой багаж, велела одно вечернее платье выложить, а вместо него положить черные брючки и безрукавку, которую можно надеть и на блузку, и на свитер. Также велела взять еще одни сапожки. Лыж, как я уже сказала, у меня не было. Покупать я их не планировала. Я знала, что на курортах их можно взять напрокат. Правда, я не собиралась на них кататься. Я была не уверена, что способна съехать с самой пологой горы и при этом не сломать себе шею. Шею было жалко.

Но у Ларисы тоже не было лыж, то есть имелись деревянные детские, на которых ее чада катались на уроках физкультуры в школе. Их она, естественно, брать не собиралась.

– Как же они в Новый год без вас? – вдруг ударила мне в голову мысль.

– Я каждый Новый год работаю. Они это знают. Лешка сразу после двенадцати собирается выйти во двор с друзьями – у них тут большая компания. Дочь может и не дождаться боя курантов. А первого уже Витя приедет – когда протрезвеет. Но обещал уделить детям внимание на каникулах. И вообще они у меня давно телефонновоспитуемые. – Лариса усмехнулась. – И им иногда полезно пожить без меня. Леша сразу же в магазин начинает ходить, втроем с моим отцом что-то готовят – когда съедят оставленное мной и пельмени надоедают. Не тащить же мне их всех с собой?! И денег нет, и работать будут мешать.

В аэропорт нас отвозил шофер редакции, в очереди на регистрацию я высматривала знакомых, но никого не увидела. Ларису тоже никто не узнал и не окликнул. Но те, с кем я общалась во время проживания с Сирым, и те, кого видела на мероприятиях, на которые ходила в последние два месяца, летели или частными самолетами, или специально зафрахтованными, а не обычным рейсовым. Здесь собрался средний класс. Интересно, кто из них как намерен выпендриваться?

Реклама конкурса оригинальных выходок уже прекратилась, никаких сообщений об оригинальных заявках я не видела и не слышала. Конечно, я не читаю газет, телевизор смотрю мало, но и в Интернете появлялись только рассказы о красотах курорта и предоставляемых там услугах, но не о конкурсе и не о претендентах на миллион долларов!

Еще вчера я спросила об этом у Ларисы.

– Получился переизбыток желающих, – пожала плечами она. – Гостиницы не резиновые. Вот и заглохли временно. Думаю, что перед Двадцать третьим февраля и Восьмым марта снова запустят рекламу.

Курорт располагался в одной бывшей социалистической стране, теперь упорно стремящейся к капитализму. Много наших граждан купили там недвижимость, открыли фирмы. Насколько я поняла, мой бывший тоже вложился в недвижимость. Он вообще ее приобретал в разных странах. Скорее всего, в этой стране он купил небольшой замок из тех, которые остались с досоциалистических времен и были отреставрированы в последние годы. Правда, у них и в годы социализма морги и склады в церквях не устраивали.

Новый курорт решили активно пропагандировать после курьеза в Куршевеле. А как еще назвать обвинение российского миллиардера в сутенерстве и содержание в течение четырех дней за решеткой по этому обвинению? Сразу стало ясно, что часть обиженных и оскорбленных россиян в Куршевель больше не поедет. Им следовало быстро предложить что-то новенькое, причем такое место, в котором можно появляться хоть с сотней баб и делать все, что душеньке угодно. Возможно, предложением продемонстрировать оригинальность хотели сказать, что это как раз тот курорт, который идеально подходит для наших людей. Выпендривайтесь – и вам за это не только ничего не будет, но вы за это получите приз!

Более того, в Куршевеле теперь засвечиваться опасно, например, высокопоставленным чиновникам и топ-менеджерам. Кое-кто ведь уже, так сказать, вынужденно сошел с лыжни «по собственному желанию». Появится твоя фотография на фоне Альп – и пиши заявление об уходе. А ведь можно покинуть насиженное место и с другой формулировкой. Смотря какая фотография, смотря какая статья… Высокопоставленные граждане и гражданки сделали правильные выводы и отправились на другие курорты.

Почему бы не выбрать одну тихую бывшую социалистическую страну, которая обещает сервис на уровне самых лучших капиталистических, но по более низкой цене? Правда, туда же собирались представители телевидения, различных газет и журналов. Вон мы с Ларисой едем. Но возможно, всех предупредили о том, чтобы писали и снимали «правильно»? Или будут предупреждать на месте? Мне-то пока никто ничего не говорил. Или в расчет не берут? Или считают своей? Или кое-куда не будут пускать? Предложат снимать оригинальности среднего класса и не приближаться к остальным? Хотя мне прислали ваучер в трехзвездочный отель… Там-то олигархов явно не будет.

Я вздохнула.

– Ты чего? – посмотрела на меня Лариса.

Мы уже сидели в салоне «Боинга-767», на двух креслах у иллюминатора. Места располагались в хвостовой части самолета (то есть самые дешевые). В центре салона, где в ряду по три кресла, народ уже активно распаковывал пакеты из дьюти-фри и разливал напитки различной крепости по предусмотрительно прихваченным с собой пластиковым стаканчикам. Стюардессы даже не пытались говорить, что это запрещено. Это были наши девочки, а в самолете летели исключительно наши люди, и все понимали: они все равно будут пить. У двух мужиков перед нами были свои граненые стаканы. Соседям слева (через проход) они объяснили, что без граненых стаканов испытывают дискомфорт. Из всего остального пьется как-то не так…

– А их еще где-то продают? – влезла с вопросом Лариса.

– Да, и даже в Петербурге можно купить, – ответил мужик и пояснил где.

Полет прошел в теплой дружественной обстановке. Народ пил, закусывал, знакомился, потом немного попели, правда, не танцевали. До драк тоже не дошло. Вероятно, народ берег силы для горнолыжного курорта.

По приземлении всех встречали большие или маленькие автобусы. Тут мы с Ларисой были вынуждены разделиться, но договорились дождаться друг друга в холле отеля – или просто попросить дать второй одноместный номер рядом. Мало ли у кого-то произойдет задержка…

Задержка произошла из-за микроавтобуса, который забирал народ с какого-то другого рейса и ехал по той же дороге, что и мы – но раньше нас. У автобуса лопнуло колесо на скользкой дороге, но водитель проявил незаурядное мастерство – и смог врезаться в большой сугроб на обочине. Народ отделался ушибами, но все остались живы. Когда мимо проезжали мы, люди как раз голосовали. Они пытались пристроиться в проходящий мимо транспорт, который направлялся на тот же курорт. Их брали кто мог, но не больше, чем по два человека – ведь места в больших и маленьких автобусах были все заняты.

Наш водитель притормозил, о чем-то посовещался с другим местным водителем – и вскоре к нам в микроавтобус залезла одна симпатичная молодая женщина и… женщина в парандже! Или чадре? Я не знала точного названия этого восточного одеяния.

У нас в микроавтобусе ехали семь человек, и все семеро при виде особы в восточных одеждах открыли рты. Из-под рысьей шубы, накинутой на плечи и застегнутой на одну пуговицу, у дамы проглядывало длинное черное платье, из-под него, в свою очередь, виднелись красные сапоги-снегоступы. При взгляде на эти снегоступы у меня мелькнула мысль: «А она случайно не ряженая?» Вторая была одета в короткую песцовую шубку с капюшоном, черные джинсы и черные сапожки на каблуках. Обе дамы поздоровались по-русски. Мы ответили нестройным хором. Дама в восточной одежде прошла в самый конец салона, где сидела я, и устроилась рядом.

– Я – Гюльчатай, – сказала особа женского пола молодым голосом без какого-либо акцента. Я видела только ее карие глаза, в которых играли озорные огоньки, и верхнюю часть носа. Большая часть лица была закрыта. – Ты про меня слышала?

– «Белое солнце пустыни»? – робко произнесла я.

Она рассмеялась звонким смехом.

– Нет, детектив в парандже. На самом деле это чаршаф[1], но мой пиар-менеджер решил, что основная масса наших людей никогда не слышала про чаршаф, да и «детектив в парандже» звучит привлекательнее. Надо, чтобы легко произносилось и легко запоминалось. А «детектив в чаршафе» – не звонкое выражение, правда? И не всем понятное.

– Вы считаете, что все наши граждане точно знают, что такое паранджа?

– Большинство все-таки слышали это слово.

К нам повернулись два мужика, сидевшие на креслах впереди. Именно они прилетели на курорт со своими гранеными стаканами.

– Вы ведете расследования, а потом их описываете, да? – уточнил один.

– Ну, пока было только одно расследование. Разве успеешь провести и описать несколько за два месяца?

И тут у меня в голове щелкнуло. Не одну меня потянуло к клавиатуре. Это тоже явно новый проект, который, возможно, уже какое-то время готовился, а тут его представили народу. Чего ж не представить, если на кону миллион долларов? Но получит ли их детектив Гюльчатай? Хотя она, вероятно, такая же Гюльчатай, как я – Лейла или Фатима.

Странная особа тем временем объясняла мужчинам, что такое чаршаф, чачван и хиджаб. А дамам в этих самых чаршафах, как, впрочем, и в парандже, разве можно общаться с незнакомыми мужчинами, которых они видят первый раз в жизни? Вроде бы за это секут кое в каких странах? И почему она без сопровождения родственников? Мужа, отца, брата? Или хотя бы мамы или старшей родственницы женского пола? Если уж входить в образ, так полностью! Недоработал пиар-менеджер или кто там еще разрабатывал проект.

– Вы пишете романы? – уточнила я.

– Нет, серии статей в еженедельник, – ответила мне Гюльчатай (или кто она там на самом деле). – Я описываю реальные события, ничего не придумываю. Это скорее отчет частного детектива о проделанной работе.

«Моя конкурентка?»

– Рассчитываете стать свидетельницей преступления на этом курорте? – поинтересовался один из мужчин.

– Я уже стала, – как само собой разумеющееся заявила Гюльчатай. – И не сомневаюсь, что это не последнее.

– Какого преступления? – не поняла я. – Микроавтобус с лопнувшим колесом врезался в сугроб? Синяки у пассажиров? Считаете, что это происшествие вызовет большой интерес у читателей? А вы будете расследовать работу станции техобслуживания, или гаража, или фирмы, которой принадлежит микроавтобус?

– По колесу стреляли, – ответила особа в чаршафе. – Из машины с затемненными стеклами. Номер был заляпан грязью. Хотя где они тут нашли грязь, я не представляю. Может, с собой из России привезли?

– И… что? – выдавил из себя один из мужиков.

– Ничего, – пожала плечами дама в чаршафе и рысьей шубе. – Помчались дальше. И, кроме меня, никто не видел, как стреляли! Водитель заявил, что проткнул колесо на дороге!

– Может, вам показалось? – высказал предположение второй мужик.

– Нет, я просто сидела сзади и смотрела назад. Они какое-то время ехали за нами. Я еще удивилась сильно тонированному лобовому стеклу. Вроде бы в этой стране такое запрещено. Ну а потом человек, который сидел на переднем месте пассажира, высунулся из окна – и выстрелил по колесам.

– Вы лицо успели рассмотреть? – поинтересовалась я.

– Нет, он был в маске. Потом они быстро нас обогнали и умчались вперед.

– А вы что сделали?

– Рухнула на сиденье. Другим закричала, чтобы ложились. Машину повело. Мне никто не поверил. Но я обязательно проведу расследование! Чтобы обезопасить наших граждан, которые сюда приехали! А потом напишу в различные газеты и журналы, стоит ли сюда вообще приезжать. И если я решу, что здесь опасно, то так и напишу. Прямо! Ничего не буду скрывать! По крайней мере, начало этого путешествия мне не нравится. Где это видано, чтобы по мирным гражданам в микроавтобусе ни с того ни с сего стреляли?

Я спросила, сколько человек было в микроавтобусе и не знает ли Гюльчатай, кто они такие. Я тоже решила написать про путешествие из аэропорта в отель, только не про стрельбу, а про Гюльчатай.

– Если считать меня, то девять пассажиров плюс водитель. Все ехали на один курорт, но в два отеля. Как я понимаю, они стоят рядом. То есть там все рядом, только шале на небольшом удалении.

– А распределение по высотам есть, как в Куршевеле? Ну, в смысле ближе всего к уровню моря – нищие, а самые богатые – на высоте тысяча восемьсот пятьдесят метров. Я, кстати, даже не знаю, сколько здесь метров.

Как выяснилось, этого в нашем микроавтобусе не знал никто. Не удосужились поинтересоваться. Про трассы тоже никто ничего не мог сказать. Я поняла, что пункт «катание на лыжах» в плане всех наших туристов занимал последнее место – если занимал вообще какое-то. По крайней мере, ни в нашем микроавтобусе, ни во врезавшемся в сугроб никто лыжи с собой не взял. Отдать должное, у некоторых пассажиров самолета они были. В таком случае их в микроавтобусах размещали сверху, а в больших автобусах или сзади, в специально отведенном отсеке, или в багажном отделении под днищем.

– Гюльчатай, а вы одна? – поинтересовались мужчины. Хотят заглянуть под паранджу?

– Одна. Я привыкла работать одна. Но на курорт уже приехали мои знакомые, с которыми я собираюсь проводить время.

– А вы, Катя? – спросили меня.

– С компаньонкой, – ответила я. – Она едет другим автобусом.

Как мне было назвать Ларису? Работодательницей? Мы с ней договорились, что я никому не сообщаю, что намерена собирать материал для «Очаровательной сплетницы». Для «подруги» она не очень подходила из-за нашей разницы в возрасте. Родственницей тоже не назовешь – а вдруг встретим знакомых? С чего это вдруг мы породнились? Хотя опосредованно, через Владимира Станиславовича…

Но мужчин явно больше интересовала Гюльчатай. Они вообще любят тайны. Им хотелось посмотреть на лицо. И голос-то молодой! И глаза молодые, озорные и веселые! И ведь явно приехала развлекаться и оригинальничать! Кто же придумал этот проект? Ведь Гюльчатай вполне может сорвать банк.

Глава 5

Когда мы выгрузились из микроавтобуса, я впервые увидела наш отель и курорт в целом в свете заходящего солнца. Отелей было пять, все – в пешей досягаемости друг от друга. В нашем насчитывалось шесть этажей, во всех остальных – по пять, причем два можно было назвать «точечными». На некотором удалении стояли отдельные домики, большего или меньшего размера, одно– и двухэтажные. До них тоже можно было добраться пешком. С трех сторон застроенный участок окружали горы, с четвертой оказалось озеро, о существовании которого я не знала. Возможно, следовало побольше почитать о курорте в Интернете. Хотя какое озеро зимой…

– О, вот тут и будем рыбку ловить, – сказал мужик, который сидел в автобусе передо мной. Он чуть не приплясывал от возбуждения.

– А вы не на лыжах приехали кататься? – удивилась я.

– Да в гробу мы видели эти лыжи, – ответил второй дядька. – Мы, можно сказать, профессиональные рыбаки, принимаем участие в международных соревнованиях. Вот он, например, – чемпион России по ловле рыбы со льда на мормышку.

– Здесь будут проводиться соревнования среди рыбаков? – поразилась уже Гюльчатай. – По подледному лову?

– Не в этот раз, – пояснили нам. – Нас пригласили для профессиональной оценки. Нужно посмотреть условия, улов… Нюансов много. Так что, может, еще и не будет никаких соревнований.

– Вы со своим инвентарем? – поинтересовалась я.

– Конечно. Хотя нам сказали, что он тут есть и его можно взять напрокат. Но мы все равно решили взять свое. Отправили отдельно вместе с инвентарем других рыбаков. Завтра должны подвезти. Свое и привычнее, и надежнее.

– Здесь может потребоваться разрешение на ловлю рыбы, – заметила Гюльчатай.

«Она – юрист? – возникла у меня мысль. – Знает международное право? Или просто интересовалась законами этой страны?»

– У нас официальное приглашение, – пояснил ей один из дядек. – Вот пусть приглашающие и занимаются получением всех разрешений и лицензий.

– Но штрафовать-то будут вас, – невозмутимо заметила Гюльчатай. – Вы все-таки уточните у организаторов этот вопрос и бумажку какую-нибудь попросите. Чтобы они платили, а не вы. Кстати, взятки в этой стране не берут.

«Она вообще кто?»

– Разберемся, – ответили дядьки и отправились размещаться в гостинице.

Мы с Гюльчатай оказались в одной, а мужики – в другой. В холле меня уже ждала Лариса, получившая ключ. Она успела заполнить за меня карточку, с моего паспорта быстро сняли ксерокопию и мне тоже вручили самый обычный ключ, а не пластиковый. Персонал говорил по-русски – или это были отголоски советских времен, или требования нового времени, которое заставило персонал на курортах всего мира учить русский язык или нанимать на работу русских. Тут за стойкой портье все-таки работали двое местных – парень и девушка.

Наши с Ларисой номера располагались на третьем этаже, в конце коридора и рядом друг с другом. В здании недавно сделали косметический ремонт, ничего особенного, но чистенько. В общем – вариант экономкласса. Интересно, что тут в «пяти звездах»?

В номере стояла широкая кровать, то есть две сдвинутые друг с другом односпальные, чтобы номер можно было использовать и как двухместный, и как одноместный, имелся встроенный шкаф с вешалками для одежды и полками для белья, а также две прикроватные тумбочки, одно кресло, тумба с телевизором в ногах кровати и зеркало над высоким узким столиком, оснащенным тремя выдвигающимися ящичками. Столик был придвинут к стене в самом углу перед выходом на балкон. То есть, чтобы выйти на балкон, дверцу, двигавшуюся по рельсу, требовалось открыть полностью – или врежешься в угол столика. Не продумано. С другой стороны, не ставить же кресло в этот угол? А вдруг надует в бок? Но ниоткуда не дуло. Я проверила. На столике лежал маленький коробок спичек с логотипом гостиницы и стояла свечка. Здесь что, электричество периодически отрубается? Коробок я сунула в карман пуховика. Я не курю, но спички вполне могут пригодиться во время вечерних прогулок. Санузел, естественно, был совмещенным, как и во всех гостиницах, где мне доводилось бывать. Холодильник в этих «трех звездах» не предоставлялся. Хотя тут за окно можно продукты выставлять… Выпивку. Свое сало. Мне лично выставлять было нечего, а те, кому есть, пусть сами решают эту проблему.

Я приняла душ, освежила макияж и позвонила в номер Ларисы.

– Какие планы на вечер?

– Пойдем ужинать. Конечно, не в гостинице. Тут несколько ресторанчиков, две ночные дискотеки, боулинг. Для начала прогуляемся по территории. На народ посмотрим, себя покажем. Помнишь, что я тебе выдаю только по двадцать евро в день?

– Ну я же не устриц есть собираюсь!

– А кто тебя знает, – усмехнулась Лариса.

У меня с собой был неприкосновенный запас – сто пятьдесят евро, зашитые в разные предметы одежды, но я собиралась каждый день получать с Ларисы обещанное, ну и, конечно, держать глаза и уши открытыми. Работа работой, но главное для девушки… Ну, вы сами знаете. Вам, наверное, то же самое говорили мама и бабушка. Или все-таки следует выбросить эту мысль из головы?

Работодательница вручила мне голубенькую купюру.

– Аванс в счет твоих наблюдений! Катя, ты хоть книги с собой какие-то взяла?

– Зачем? – искренне удивилась я.

– О господи! – закатила глаза Лариса. – Да учиться русскому языку. Тебе нужно каждый день читать!

– Но вы же мне этого не говорили!

– А до самой тебя не доходит? Я вообще не понимаю, как можно ничего не читать!

Я сказала, что читаю женские журналы, в частности «Очаровательную сплетницу», и следую многим из даваемых там советов. Классику читала в школе.

– Вечером принесу тебе детектив, – объявила работодательница. – Катя, если ты и дальше хочешь работать в журнале, ты должна научиться излагать свои мысли на бумаге! Внятно излагать. Ты думаешь, мы будем вечно все за тебя переписывать?

– Но я уже учусь! У меня нет высшего образования, у меня одиннадцать классов провинциальной школы! Я приехала в Петербург после победы на конкурсе красоты. Я воспользовалась шансом, который мне дала судьба. Знаете, с чем и в чем я приехала? У меня даже чемодана не было! У меня дамской сумочки не было! Никакой! Был армейский рюкзак, еще дедушкин, и полиэтиленовый пакет. И я закрепилась в Петербурге. Я три года прожила с вашим мужем, то есть бывшим мужем. Я его ни у кого не уводила. Я вообще никого ни у кого не уводила. И я любила Владимира Станиславовича! Я не могу жить с мужчиной, не испытывая к нему никаких чувств! Меня все девчонки за это ругали. Я могла бы давно быть замужем, но я не могу без чувств!

– Дура, – спокойно сказала Лариса. – Эмоциональная дура. Чувства в любом случае губят быт и привычка.

– Но ведь есть пары, которые живут до золотой свадьбы и жизни не представляют друг без друга!

– Катя, определись, что именно тебе нужно. Фейерверк эмоций, песни под окном под аккомпанемент мандолины? Золото и бриллианты? Ты точно знаешь, чего хочешь?

– Любви, но не в шалаше. Домой я не вернусь. Ни за что. Я уже не смогу жить в маленьком городке. Но в большом городе мне без мужчины не выжить. А вам какой мужчина нужен, Лариса?

– Друг и единомышленник, – тут же ответила редактор модного журнала. – Нужно взаимопонимание и уважение друг к другу. Мне точно НЕ нужен мужчина, готовый на безумные поступки.

Я внимательно посмотрела на Ларису. Интересно, каким был Владимир Станиславович, когда познакомился с ней?

– Так, давай собираться на выход. Ты готова?

Лариса внимательно меня оглядела. Она зашла ко мне в черных джинсах и свитере стального цвета с V-образным вырезом, из которого выглядывала белая блузка. Я была в полосатом свитере (чередовались вертикальные черные и белые полосы) с высоким воротом, под ним – футболка. Мало ли где придется раздеться… В ресторане может быть жарко, в особенности если я решу сплясать на столе. Или даже на танцполе. Но тогда что мне обувать? Лариса была в снегоступах – ведь для начала мы планировали прогуляться. Надо осмотреться.

Но первым делом мы поделились новостями. Лариса не могла рассказать ничего интересного. С ней в микроавтобусе ехала семья с двумя детьми-школьниками и двое студентов, вероятно, дети богатых родителей. Никакой Гюльчатай, никаких частных детективов, даже без паранджи или чаршафа, никаких рыбаков со своим снаряжением.

Мы вышли на улицу, вдохнули свежайшего горного воздуха, посмотрели на темное небо, усыпанное звездами. Стоял легкий морозец – максимально минус пять, может, даже минус три. Снег был белый и чистый, приятно хрустел под ногами. Дорожки для пешего передвижения оказались хорошо утрамбованы, но не были скользкими. Мы посмотрели, в какую сторону движется народ, – и отправились туда же.

На большой площадке перед озером ставили сцену, на самом берегу, на удалении от сцены, уже воздвигли палатки.

– Что тут планируется? – спросила Лариса у двух мужчин лет сорока, с трудом державшихся на ногах, но не прекращавших прикладываться к фляге, которую передавали друг другу.

– Тут – концерт, – они кивнули на сцену, – там – купание, – они кивнули на палатки.

– Какое купание? – уточнила я.

– В проруби, – как само собой разумеющееся сказал второй мужик. – Будут прорубать прорубь – и вперед, смывай грехи и болезни.

– Так это же в Крещение! – воскликнула я. – А тут еще Новый год не наступил.

– Не хочешь – не купайся, – философски заметил мужик. – А мы окунемся. В Куршевеле купания не было, а здесь есть. Какое-то разнообразие. Не все же водку жрать!

По-моему, мужчины пили коньяк.

– А где тут на лыжах катаются? – спросила Лариса.

– На лыжах? – удивленно спросили мужчины.

– Но это место позиционируется как горнолыжный курорт, – невозмутимо заметила Румянцева.

– Вы – русские? – спросил нас один из мужиков.

Мы кивнули.

– Странно, – сказал второй. – Русские ездят на горнолыжные курорты жрать водку, блевать, орать, петь, драться, выпендриваться всеми возможными способами. Бабы демонстрируют наряды и ищут мужиков. Здесь нужно показаться, чтобы все знали – ты, так сказать, на лыжне. Фигурально. Правда, где нужно показываться в этом году, мы не знаем! Раньше нужно было ехать в Куршевель, чтобы все знали: у тебя дела идут отлично. В этом году многие решили податься сюда, раз такая реклама шла. И значительно дешевле. Молодцы ребята, которые все это организовали. В этом году привлекли низкими ценами, наверное, устроят хорошую развлекуху, а на следующий год уже можно будет задрать цены в два раза. Или в три. Быстро отобьют вложения.

– Владельцы курорта только наши или еще и местные есть? – спросила Лариса.

– Наши, но с местными, конечно, как-то договорились. Обязательное количество рабочих мест, развитие инфраструктуры. Местные власти всячески привлекают инвестиции. И всем хорошо. И никаких откатов чиновникам. Чиновники, наоборот, перед налогоплательщиками отчитаются о проделанной работе.

Лариса спросила, где тут можно недорого поужинать. Мужики назвали два ресторанчика, причем посоветовали лучше подняться на гору, где, как выразился один, чувствуешь единение с Вселенной. В том ресторанчике есть места и на открытом воздухе, и в помещении.

Мы пошли объединяться с Вселенной.

По пути встретили несколько пьяных компаний, состоявших исключительно из соотечественников. Нас обогнали два парня. Шли они быстро, словно на деловую встречу. Мы не слышали, чтобы они перекинулись друг с другом хоть словом. Одна пьяная компания буквально заставила нас с ними сплясать. На подходе к ресторану мы услышали громкую музыку – пел Виктор Чудов, но не живьем.

– Интересно, когда Витька до детей доберется? – задумчиво произнесла Лариса, не ожидая ответа.

Уже заворачивая к входу, располагавшемуся с другой от основной дороги стороны, мы увидели лежащее в сугробе тело. Вокруг тела был сильно притоптан снег. Или оно тут каталось, как пес, резвящийся на свежем снежке? И вообще было интересно, тело не дошло до ресторана или, наоборот, рано вышло? Следовало протрезветь в зале, а потом двигаться в сторону отеля.

– Мужчина, вставайте! – наклонилась над лежащим Лариса. – Замерзнете.

Мужчина не ответил. Лариса потрясла его за плечо – никакой реакции.

– Это ж как надо было напиться! Просто Витька номер два. Хотя тут таких, пожалуй, половина курорта. Мужчина!

– Мужик ваш? – послышался с тропинки нетрезвый голос.

– Да нет, первый раз в жизни видим. Но замерзнет же!

– Да бросьте вы, – сказал все тот же пьяный, но стоящий на своих двоих мужик. – Я сколько раз в сугробе засыпал – и только на пользу. Быстро трезвеешь. Дайте человеку поспать! Пойдемте, девчонки, я вас глинтвейном угощу! Здесь классный глинтвейн!

Мы пошли угощаться.

В ресторанчике, в уголке сидела Гюльчатай с двумя молодыми мужчинами. По-моему, это были те два парня, которые обогнали нас с Ларисой, хотя я могла и ошибиться. И вообще в восточной одежде могла быть и не Гюльчатай. Да даже мужик мог быть! Я не подходила близко и не видела ее глаз. И голос ее с моего места было не слышно. Мне она рукой не махала. Она что-то напряженно обсуждала с двумя молодыми мужчинами.

Наш новый знакомый оказался владельцем небольшой сети супермаркетов, сам лучше всего разбирался в спиртных напитках. Ему бы с лекциями выступать на эту тему! Рассказывал интересно. У Ларисы, как я знала, работал диктофон. Может, вскоре что-то появится в «Очаровательной сплетнице». Не успела я об этом подумать, как Лариса предложила Николаю дать рекламу его сети в ее журнале. Мужик заинтересовался. Я поняла, что на этот курорт люди приехали еще и для заведения новых знакомств (без личного интереса) и установления деловых контактов. Да вообще-то я и сама об этом думала…

Пока эти двое обсуждали возможные варианты взаимовыгодного сотрудничества, я осматривалась по сторонам. Мы сидели в помещении, рассчитанном человек на сорок. Мое внимание привлекла дама во всем черном, причем черной была не только одежда (брюки, свитер, сапоги), но и волосы, и лак на ногтях, и помада, а уж вокруг глаз сколько было черноты… Все украшения на ней (присутствовавшие в большом количестве) оказались серебряными. Она сидела в уголке в одиночестве и пила красное вино из бокала. Создавалось впечатление, что она глубоко ушла в себя и не замечает происходящего вокруг. Я затруднилась с определением возраста – и освещение было не самым ярким, и сидела она в противоположном от нас углу зала. Остальные посетители были самыми обычными – наши мужики с нашими девчонками или без них, которые пили, ели, орали и, в общем и целом, наслаждались жизнью.

– Скажи, Коля, а сюда кто-нибудь уже привез девушек самолетом? – спросила Лариса у нового знакомого, с которым перешла на «ты».

«Почему ее это интересует?» – задумалась я. Лариса же мне перечисляла все категории «отдыхающих», когда я ее о них спрашивала. Или ее интересует какой-нибудь олигарх с самолетом?

– Зачем? – тем временем искренне удивился Коля. – Они сюда сами приезжают. И в Куршевель ездили. Может, до сих пор ездят. Ты, как я понял, сюда приехала работать, так? Для твоего журнала тут масса фактуры. Я приехал отдыхать, но тоже не забываю о работе. И девчонки сюда работать едут. Здесь многие работают.

На меня эти двое больше не обращали внимания. Я поняла, что лишняя за столом. Коля уже накормил нас ужином, и я решила, что мне лучше покинуть парочку. Прогуляюсь. Мне тоже нужно работать – и искать нового мужчину.

Глава 6

Лариса кивнула с отсутствующим видом. Коля сказал, что тут совершенно безопасно, ребенка одного можно отпускать. Правда, я никаких представителей службы безопасности не видела. Хотя хорошие секьюрити остаются незаметными.

Я прошла через открытый зал, в котором количество народа уменьшилось, и решила прогуляться по дорожке влево – к станции подъемника. Сейчас он уже не работал, кабина (или кабины, если их несколько) явно висели где-то внизу.

Хруст снега за спиной я услышала слишком поздно. Я только успела увидеть двух молодых мужчин и почувствовать укол – игла проткнула мне джинсы и вошла в бедро. Сволочи!

Проснулась я на незнакомом диване, укрытая теплым пледом. Кто-то любезно снял с меня пуховик и снегоступы, свитер и джинсы оставил. Перед диваном стояли теплые тапочки. Я сразу же вспомнила, что со мной случилось.

Я села на диване, огляделась. Я находилась в гостиной какого-то незнакомого мне дома. Стены были каменными крашеными, над диваном висела картина с изображением дамы в наряде то ли восемнадцатого, то ли девятнадцатого века, с красивыми драгоценностями на шее и руках. Имелся камин – прямо напротив дивана, над ним висели две скрещенные шпаги. Из мебели в помещении стоял еще низкий круглый стол средних размеров и четыре кресла вокруг него. Стол с креслами располагались у двух окон. Напротив них стояли высокие, закрытые, застекленные серванты. Посуда в них выставлялась на всех полках – сверху донизу. Это были тарелки разных размеров, чайный и кофейный сервизы, различные бокалы. Граненые стаканы отсутствовали.

За окнами стояла ночь. Никакого уличного освещения я не заметила. Люстра под потолком здесь тоже не горела, но свет для меня оставили – бра на каменной перемычке между двух окон. Благодаря ему я и рассмотрела обстановку.

Как я поняла, никакого центрального отопления в этом доме не было предусмотрено. Может, имеется свой генератор? Но, судя по температуре воздуха в помещении, генератор не работал. Или тут обогреваются камином? Но сейчас никакие дрова в нем не горели. И в любом случае я находилась у противоположной стены.

Интересно, чей это дом? И зачем меня сюда доставили? И почему разместили в этой комнате? Хотя, конечно, хорошо, что не в подвале и не в кладовке. Но это гостиная! Эта комната не предназначена для проживания. Здесь гостей принимают.

Следовало отправляться на разведку. Я сунула ноги в тапочки, подумала и решила оставить плед на плечах. В свитерочке, пожалуй, будет холодно. Почему здесь не топят?

Я толкнула дверь в коридор, она даже не скрипнула. Освещение отсутствовало, только в конце коридора имелось окно, и благодаря огромным сугробам за ним в коридор попадало хоть какое-то освещение. Я направилась в сторону окна. Выгляну и осмотрю местность. А вдруг увижу что-то знакомое?

Но не доходя до окна, я увидела тонкую полоску света, пробивавшуюся из-под последней двери по правой стороне. Я постучала. За дверью послышался звук отодвигаемого стула или кресла, потом шаги – и дверь распахнулась.

На пороге стоял красивый мужчина слегка за тридцать. У него были темные глаза, показавшиеся черными при тусклом освещении, темные волосы, волнами ниспадающие на плечи, густые брови, прямой нос.

– Проснулась? – спросил он на чистом русском. – Проходи.

Это был кабинет, в котором горел камин. Дрова весело потрескивали и будто манили к себе. Перед камином стояли два кресла и небольшой столик, на котором мое внимание привлек включенный ноутбук. Правда, со своего места я не видела экран, поэтому не могла сказать, чем развлекался мужчина. Или он работал?

Я опустилась в одно из кресел, мужчина занял второе и еще больше развернул ноутбук к себе. Значит, мне обязательно нужно будет взглянуть на экран!

Мужчина представился Василием и спросил, чего бы мне сейчас хотелось. Я подумала, почувствовала урчание в животе и заявила, что хочу есть. Василий как-то странно посмотрел на меня.

– Вы не смотрите, что у меня модельная внешность. Во-первых, я давно не модель, во-вторых, никогда не имела склонности к полноте и ела все, что хочу, в-третьих, я считаю, что не нужно себе ни в чем отказывать.

Василий расхохотался. В этот момент стал еще красивее. Но меня мама с детства учила, что от красивых мужиков нужно держаться подальше. Про «непостоянную у них любовь» я слышала многократно и многократно убеждалась в истинности высказывания, правда, к счастью, не на своем горьком опыте. Я всегда любила обеспеченных. У них, правда, тоже любовь непостоянная, но они хоть много работают, делом заняты, а не бабами.

Василий тем временем нажал какую-то кнопку, и минуты через две в дверь постучали. Вошел мужчина средних лет. Поклонился и вопросительно посмотрел на нас обоих.

– Что бы ты хотела, Катенька? – спросил Василий. – Это мой повар. Он говорит по-русски.

– А что можно? Чтобы не очень долго ждать?

Повар сообщил, что есть солянка, которую он может разогреть мне в горшочке, можно пожарить мясо (говядину, свинину или куриную ножку), можно разогреть тушеные овощи, которые сегодня подавались в виде гарнира. Я попросила солянку и овощи. Очень скоро они были поданы на стол. Василию повар принес чай в большой кружке.

Во время трапезы Василий расспрашивал меня о том, как добралась, как разместилась, что успела увидеть, с кем познакомиться. Когда я уже пила чай (с кексом), Василий объявил, что в ближайшее время мне предстоит жить в этом замке. Мои вещи перевезут завтра.

Я отставила кружку с чаем и тарелку с кексом в сторону.

– С какой стати? – спросила я.

– Ну, здесь же лучше, чем в гостинице, – пожал плечами Василий. – Еду будешь заказывать моему повару. Все, что угодно. Приставать к тебе никто не посмеет. Здесь спутниковое телевидение, Интернет…

– Что вам от меня нужно?

Я напряглась. Я знаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. С какой стати Василий, которого я точно видела первый раз в жизни, организовал мою доставку сюда (явно сопряженную с риском и стоившую денег, хотя, возможно, действовали его штатные сотрудники) и собирается здесь содержать в комфортных условиях?

– От тебя, Катенька, ничего, – расплылся в улыбке Василий.

– А зачем тогда меня здесь держать?

– Нужно для дела.

– Для какого дела?! Какие у нас с вами могут быть дела?

– У нас с тобой – никакие. Но ты в самом деле будешь жить в комфортных условиях. Заказывай все, что ты хочешь. И это касается не только еды.

– Я хочу жить в гостинице, где у меня оплачен номер.

– Оплачен не у тебя, а у меня.

Я моргнула. Василий сообщил, что это он прислал мне приглашение на этот курорт с оплаченным авиабилетом и ваучером.

Так, может, меня хотят кому-то продать?! Василий выяснил, что я рассталась с Владимиром Станиславовичем, я – девушка модельного типа, а такие до сих пор пользуются большим спросом у определенной части населения (пусть и небольшой, но способной оплатить любые услуги), меня некому защищать, родственники далеко, и у них в любом случае нет денег. Я идеально подхожу на роль «живого товара»…

Но я не допущу, чтобы меня кому-то продали! Надо бежать! Только притупить бдительность Василия и выяснить, кто еще проживает в этом замке.

– И долго мне придется здесь жить? – спросила я нейтральным тоном.

– Не знаю, – ответил Василий.

– Хотя бы примерно?

– Не знаю, – опять сказал Василий. – Это не от меня зависит.

– А от кого?

Василий не ответил.

– Я смогу выходить погулять?

– В сопровождении моих людей. И не отходить далеко от дома.

Ситуация мне совсем не нравилась.

– Ваша жена здесь? – уточнила я.

– Я не женат.

– Постоянная подруга?

– У меня нет постоянной подруги.

– Вы голубой?

Василий дернулся.

– Если бы ты была мужчиной, Катенька, я бы тебе врезал, но я понимаю, почему у тебя возник такой вопрос. Я не женат, не имею постоянной подруги, к тебе не пристаю и еще обещаю, что к тебе в моем доме никто приставать не будет. Но я – деловой человек. Ты – часть сделки. Чтобы сделка состоялась, к тебе в моем доме никто не должен приставать.

– Но я же – человек! – закричала я. – А вы воспринимаете меня как вещь. Как товар!

– Ничего подобного, – совершенно спокойно ответил Василий. – Я воспринимаю тебя как любимую женщину другого мужчины, который за тебя отдаст то, что нужно мне. Если в моем доме к тебе будут плохо относиться, ему это не понравится. Поэтому ты будешь жить в самых лучших условиях, которые я только могу обеспечить.

Я моргнула. Это что же за мужик такой? Я спросила.

Василий расхохотался.

Внезапно распахнулась дверь, и в комнату вихрем ворвалась симпатичная молодая женщина среднего роста, воткнула руки в боки и рявкнула:

– Та-а-ак! Значит, трапезничаете? Веселитесь? Кобель некастрированный!

Она в один прыжок добралась до Василия и одарила его звонкой пощечиной. Василий грязно выругался.

– Это не то, что ты подумала, Лена! – завизжал он голосом кастрата. Интересно, откуда она взялась? Спала наверху или явилась с улицы?

Лена не унималась и продолжала громко высказывать свое мнение (нелицеприятное) о его любвеобильной натуре.

Я встала.

– Ты куда? – закричал Василий.

– Я здесь лишняя, пойду прогуляюсь. – Я посмотрела на разозленную фурию, сверкающую карими глазами. – Я не претендую на вашего мужчину. Он доставил меня сюда силой. Меня усыпили уколом – и я проснулась здесь.

– Маньяк! – заорала фурия. Голос теперь казался мне знакомым. И глаза я тоже где-то видела… С этими пушистыми длинными ресницами…

– Ты ничего не понимаешь, Лена! Да, наверное, мне следовало тебя предупредить…

– Я понимаю, что ты – неисправимый кобель, но я все исправлю!

– Вы случайно не видели мои сапоги и пуховик? – спросила я у девушки.

– У входной двери на вешалке, – бросила она через плечо. – Я вошла и подумала: а это чье? А этот кобель теперь женщин против воли ворует! Мало ему тех, что просто так готовы отдаться!

– И просто так готовы? – переспросила я, специально усиливая удивление в голосе.

– Конечно, не просто. На деньги его зарятся.

– А он вообще кто такой?

– Ты тоже хочешь? – повернулась ко мне девушка и сверкнула глазами.

Боже, да это же Гюльчатай, только без паранджи, то есть чаршафа! Глаза ее, рост совпадает…

– Не хочу! Он не в моем вкусе! Но он меня силой притащил сюда! Кто он такой? Он мне только имя назвал!

– Лена, я все объясню! Ее нельзя отпускать! Лена…

Прозвучала еще одна звонкая пощечина. Я предпочла ретироваться. Потом как-нибудь выясню, кто такой Василий. Надо только запомнить месторасположение замка. Главное – унести ноги.

И я их унесла, быстренько сунув в сапоги-снегоступы и надев на себя пуховик. Моя сумочка тоже висела на вешалке, и я, естественно, не оставила ее Василию с Леной. Никакой другой женской одежды на вешалке не оказалось.

Глава 7

Меня никто не остановил. Повар, вероятно, находился в кухне или в своих апартаментах, и в любом случае насилие не входило в число его обязанностей. Те два типа, которые меня прихватили перед подъемником? Может, их сейчас нет в замке? Они меня привезли и отправились отдыхать? Или за новыми жертвами? Кто мог предположить, что я сбегу? Хотя в любом случае следует поторопиться и как можно скорее увеличить расстояние между мной и этим замком. Вдруг те два типа все-таки находятся внутри? Вдруг Василию удастся объяснить ситуацию фурии Лене? Или Гюльчатай? Вдруг Лена тоже захочет сделать на мне деньги? И кто же все-таки тот мужчина, которому я так понадобилась? То есть… Кто тот мужчина, который готов платить за мое освобождение? Я не могла предложить ни одной кандидатуры. Но все равно приятно осознавать, что у тебя есть тайный поклонник, а моя цель… Ну, вы сами знаете.

Я осмотрелась. Замок стоял на какой-то горе. Это в самом деле был замок – с башенками, стрельчатыми окнами. Похоже, что за основу взяли средневековый, которых немало осталось в этой стране, отреставрировали снаружи и осовременили внутри. Однако мне было не до красот средневековой архитектуры. Мне следовало побыстрее делать ноги!

От замка вниз вела одна дорога. Я бросилась к ней. Это оказалась хорошо накатанная колея, по которой явно ездили автомобили. И у пешеходов никаких проблем не возникало! Это не Петербург, который не могут нормально убрать. В этой стране снегоуборочной техники достаточно, как и всякой другой, необходимой для прокладывания лыжных трасс. Я лично уже видела два ратрака – машины для разравнивания трасс. Они работали, когда мы приехали на курорт. На заграничных горнолыжных курортах они есть везде – утрамбовывают и разравнивают только что выпавший снег и трассы по вечерам после массовых катаний. Они убирают все ямки и все бугорки. Вероятно, такая машина прошлась и по этой дороге.

Но где мне спрятаться, если вдруг за мной организуют погоню?

По обеим сторонам возвышались сугробы в полтора моих роста. Конечно, можно нырнуть. Но, во-первых, не хотелось сидеть в снегу, во-вторых, могут и обнаружить по следам. Нужно быстрее вернуться в гостиницу, найти Ларису, объяснить ей ситуацию и подумать, что делать. Или найти Владимира Станиславовича? Он-то скорее знает, кто такой Василий. Или скорее знает Лариса?

Я припустила бегом вниз по склону, пару раз чуть не упала – в некоторых местах дорога была скользкой. Вскоре впереди замаячил еще один замок, потом второй, третий. Ко всем вели ответвления от основной дороги.

Внезапно я услышала позади себя звук заводящегося двигателя, на мгновение остановилась и прислушалась. Похоже, что заводили его в том замке, который я так поспешно покинула. Звуки тут явно разносятся далеко. Погоня? Я решила, что лучше перестраховаться, и бросилась по ответвлению дороги в ближайший дом. Если он закрыт, залезу в какую-нибудь пристройку. Найду куда!

Дом, до которого я добежала за несколько секунд, оказался меньше замка Василия, всего с одной башенкой. В нем насчитывалось два этажа, к моему огромному сожалению, рядом не оказалось никаких построек. Значит, нужно обследовать сам замок. Первым делом я бросилась к двери – она оказалась заперта. Никакого звонка, никакого кольца, которым можно было бы стучать, не было. Ни одно из окон не светилось. Все-таки постучать кулаком? Но, скорее всего, в доме никого нет, а стук может разнестись по окрестностям… А если в доме никого нет, это лучше для меня. Воспользуюсь им! Конечно, если удастся проникнуть внутрь.

Я обежала дом, чтобы он по крайней мере закрывал меня от тех, кто приблизится по подъездной дорожке, увидела, что с другой стороны возвышаются неубранные сугробы, и предпочла нырнуть за сугроб. Тем более что звук работающего двигателя приближался… Мне срочно нужно попасть внутрь! Срочно!

Раздвигая телом сугробы, подобно ледоколу в каком-нибудь северном море, я стала продвигаться к окнам и пробовать каждое. Третье поддалось. Явно не наши люди тут живут! Наши не были бы столь беспечны.

Без особого труда я влезла в кухню. Может, ее проветривали, выпускали дым и не закрыли окно плотно? Спасибо большое!

В кухне было пусто, на большой плите ничего не готовилось. Вообще никаких продуктов ни на каких поверхностях не стояло. Пыль, правда, тоже отсутствовала. Я бросила взгляд на огромный холодильник-шкаф, подошла, открыла дверцу, заглянула внутрь. Запасы продуктов имелись, но не могу сказать, что внушительные.

Я проверила, чтобы окно было плотно закрыто, и отправилась на исследование дома. Везде было чисто, но я не смогла определить, живут в доме сейчас или не живут. Для этого, наверное, требовалось осмотреть все шкафы и все комнаты, но я пока оставалась на первом этаже и даже не поднималась на второй. По крайней мере никаких курток, шуб, пуховиков или какой-то другой верхней одежды здесь нигде не висело. Никакой обуви под вешалкой или просто у входной двери не стояло. Обследовать второй этаж?

Пока я раздумывала, откуда-то снизу раздался непонятный мне звук. Вроде как чем-то бросались в стену. Еще раз и еще. Я замерла на месте. За непонятными звуками последовала тирада гневным голосом, правда, звучавшая приглушенно. Слов я не разобрала. Затем все смолкло.

Я стояла и не шевелилась. Что это было? Кто выражал недовольство? Или в этом замке тоже кто-то заперт? Еще кого-то, как меня, хотят продать или обменять на что-то? Но голос был однозначно мужским.

Хотя держать в заложниках могут и мужчину. И не в комфортных условиях, как предлагали мне. Что же происходит на этом курорте? Кто-то решил сделать деньги на наших гражданах? Или кто-то так оригинальничает?

Я решила проверить. Если человека все-таки держат в заложниках и я его освобожу, то получу союзника. А союзник и помощник мне просто необходим! И, конечно, хотелось бы знать, что происходит. Зачем меня захватил этот Василий? Какие поблажки и льготы ему нужны? Что ему было на самом деле нужно? От кого?

Для начала я осмотрела коридор. В нем не было окон, и можно было спокойно зажигать свет, не опасаясь, что его увидят с дороги. Никакого входа в подвал я не нашла. Вернулась в кухню, окна которой выходили на противоположную от подъездной дороги сторону, осмотрела пол там. Опять безрезультатно. Тогда я отправилась на изучение пола в комнатах, выходивших на ту же сторону, что и кухня. Они были явно нежилыми. Но и вход в подвал отсутствовал!

Оставался один большой зал, в который я только заглянула при первоначальном осмотре. Он явно предназначался для приема гостей и занимал площадь, равную трем нежилым комнаткам и кухне. Вход в этом доме располагался в торце, от него шел коридор, по правой стороне которого и находился зал, а по левую – три комнаты и кухня. Но окна зала выходили на подъездную дорожку и вполне могли просматриваться с основной, с которой я свернула сюда. То есть свет лучше бы не включать…

Но где взять фонарик? Хотя снег был белый, и нельзя сказать, что в зале стояла кромешная тьма. Я решила для начала попробовать осмотреть пол без электрического света.

И преуспела.

Каменная плита с кольцом посередине явно служила крышкой люка. Она оказалась в углу, за статуей какого-то рыцаря. То есть это была даже не статуя, а доспехи без рыцаря. Вот только смогу ли я открыть люк?

Я отодвинула «рыцаря», который оказался легким, дернула за кольцо – и довольно легко подняла плиту. Камень был бутафорским, хотя все остальные плиты в полу – настоящими.

Из подземелья тут же послышался русский мат, сопровождаемый словами на каком-то неизвестном мне языке. Человек был очень возмущен.

– Простите, пожалуйста, вы говорите по-русски? – спросила я, врываясь в поток непонятной мне речи, потом на английском спросила, говорит ли господин на этом языке. Владимир Станиславович заставлял меня учить английский. Спасибо ему!

Господин говорил на обоих.

– Ты кто? – спросил он на русском с акцентом.

– Катя Левченко, – честно ответила я.

– Вызволи меня отсюда, о несравненная Катя Левченко! – воскликнул мужчина. – Озолочу!

– А вы кто? – уточнила я.

– Абдулла… – за первым словом последовало очень длинное имя, которое я повторить просто не в состоянии. Я только поняла, что Абдулла – какой-то шейх. Правда, жизнь в гареме никогда не была моей мечтой. Если судьба подкинула мне этого кандидата в мужья, то я попрошу ее еще поработать. Я не поеду на Восток.

Но шейх Абдулла вполне мог оказаться ценным помощником и союзником.

– Здесь есть какая-нибудь лестница? – спросила я у Абдуллы.

– А мне откуда знать, о несравненная Катя Левченко? В подземелье нет. Ищи в доме. Или веревку ищи. Хотя ты меня не вытащишь. Я вешу больше ста килограммов. Если найдешь крепкую веревку, подумай, за что ее закрепить.

– А если я вам вниз стул спущу? – предложила я. – Если вы на него встанете, вы дотянетесь до края лаза?

Я не могла оценить глубину подземелья. Свет в зале я так и не включила, фонарик и даже свечи отсутствовали. В подземелье тоже никакого освещения не имелось.

– Тащи, – велел Абдулла. – Попробуем.

Стул, которых в зале было немало, в дыру не прошел. Мешала спинка. Она была отклонена назад и из-за этого не проходила. Вот если ее отломать…

– Инструмент есть какой-нибудь в доме? – спросил Абдулла.

Я пока ничего не видела, к тому же никогда в жизни топор в руках не держала. Но в кухне вроде бы были табуретки… Точно были! Я сказала об этом шейху, сбегала в кухню, вернулась с табуреткой и вставила ее в дыру. Но подземелье оказалось глубоким! Табуретку пришлось сбрасывать.

– Ищи веревку или лестницу, – велел Абдулла. – И сбрось мне чего-нибудь поесть.

Я вернулась в кухню, достала из холодильника упаковку ветчины-нарезки, взяла из шкафа галеты, так как хлеб отсутствовал, опять вернулась в зал и сбросила все это Абдулле. После этого принялась за поиски веревки, инструмента, фонарика, свечей, чего-нибудь, что могло помочь!

Подумав, вышла на улицу через главный вход – и увидела въезд в гараж. Гараж был подземный и занимал часть подземелья, только дверь была закрыта на электронный замок…

Но если есть подземный гараж, то из него наверняка должен быть выход в дом. Или нет? Я вернулась и поделилась соображениями с Абдуллой. Пленник сказал, что размер подземелья от стены до стены составляет восемь шагов. Я бросила взгляд на зал. Точно больше! Но, может, все-таки нет выхода из гаража в дом? Хозяева ставят автомобиль, выходят на улицу и сразу же заходят в дверь дома?

В любом случае мне было нечем сломать дверь гаража, да и не факт, что в этом гараже хранится набор инструментов. Мы не в России. Правда, я пока не успела сходить на второй этаж…

Я предупредила Абдуллу, что направляюсь на исследование верхних комнат в надежде что-то найти. Он просил поторопиться.

– А вас сколько раз в день кормят? – уточнила я.

– Два, – ответил он. – Слушай, я тебе потом все расскажу. Только вытащи меня отсюда!

– Но если два, то…

– Сегодня второй раз уже кормили. Она сказала, что придет поздно и…

– Она?!

– Ищи веревку!!!

Я побежала наверх. Второй этаж показался мне странным, то есть не весь этаж, а одна комната. В ней все было затянуто черной материей, стояло множество свечей (что меня очень порадовало). Я мгновенно зажгла одну из них (коробок спичек лежал у меня в кармане пуховика, прихваченный из гостиничного номера) и осмотрелась повнимательнее. Кругом стояли какие-то старинные чаши, кубки, кальян, лежали раскрытые древние книги на неизвестных мне языках…

«Да это же комната ведьмы!» – поняла я.

Из одной чаши торчали черные перья. Я подошла поближе. Да тут же черной магией занимаются! Хорошо хоть использовали черного петуха, а не невинного младенца. Хотя кто их знает… И зачем этой ведьме Абдулла? Для проведения какого-то ритуала? Да, нужно побыстрее сматываться.

Три спальни оказались современными, с отдельными санузлами. В следующем помещении я впала в ступор. Мебель отсутствовала. Только с потолка свисал крюк, с него – толстая веревка с петлей внизу. И табуретка имелась. К счастью, висельники отсутствовали.

Я быстренько вскочила на табуретку, отвязала веревку от крюка и побежала вниз, не обследовав последнюю комнату. Главное – вытащить из подземелья Абдуллу.

Мне пришлось подвинуть к лазу обеденный стол, что оказалось не такой уж легкой, но посильной задачей, я привязала веревку к ножке и сбросила вниз. Абдулла сказал, что дотягивается до нее с табуретки. Чтобы стол не двигался, мне пришлось на него сесть.

Абдулла приложил усилия – и вскоре выбрался из подземелья. Мы уставились друг на друга в пламени свечи.

– А ты красивая, Катя Левченко, – сказал мужчина.

Это был араб в европейской одежде, возраст которого я определить не смогла. Потом он сам сказал, что ему тридцать пять лет. Выглядел несколько потрепанно, что было неудивительно после двух дней в подземелье. Костюм и явно дорогое зимнее пальто помялись.

– Там очень холодно? – спросила я, кивая вниз.

– Очень, – кивнул Абдулла. – У меня было три одеяла, то есть вначале два, потом она мне третье сбросила, я много ходил, делал упражнения, но все равно замерзал…

– И кровать была?

– Диван. И ведро. Все. Больше ничего не было. Слушай, давай уходить отсюда!

– Дом не хотите осмотреть? – предложила я и быстро поведала про комнату ведьмы и комнату с крюком.

Абдулла на мгновение задумался, потом вместе со мной поднялся наверх. В процессе осмотра я рассказала ему, как меня взяли в заложницы сегодня вечером и как я сбежала. Также предупредила, что меня до сих пор могут искать по окрестностям.

– Что-нибудь придумаем, – буркнул себе под нос Абдулла.

Последняя комната на втором этаже, в которую я не успела заглянуть, оказалась заперта. Абдулла долго не раздумывал, навалился плечом на дверь, дверь затрещала, Абдулла отошел на три шага, потом с разбега врезал по замку – и мы очутились в помещении, которое я назвала бы чем-то средним между гардеробной и складом.

Но наряды оказались весьма специфическими – серебристый плащ, золотистый плащ, черный плащ с какими-то непонятными мне знаками… были и старинные наряды, то есть скорее платья, пошитые по фасонам девятнадцатого века. Или на самом деле сохранились с тех времен? На комоде стояли старинные подсвечники, несколько чаш, подобных тем, которые мы видели в «колдовской» комнате, в углу наше внимание привлек посох с набалдашником в виде совиной головы.

– Будем все осматривать? – посмотрела я на Абдуллу.

В ответ он открыл шкаф, в который мы еще не заглядывали. В глаза бросились баночки и колбочки с заспиртованными лягушками, мышами, змеями, кузнечиками, крупными пауками и прочими тварями, названия которых я не знала. Также стояли банки с какими-то сушеными травами, темные бутыли с настойками.

Абдулла буркнул себе под нос что-то на родном языке, дверцу шкафа закрыл и предложил побыстрее покинуть нехорошее место.

Мы вышли из дома через дверь, которую оставили незапертой. Ключа у нас в любом случае не было. Изнутри она легко открывалась (что проделала еще я), но при захлопывании замок не срабатывал. Правда, я сомневалась, что сюда в ближайшее время пожалуют воры. К тому же на месте воров я не стала бы ничего брать из этого странного места. Возможно, эти подсвечники и чаши и стоят немалых денег, но, раз они использовались в ритуалах черной магии, к ним лучше не прикасаться. Ничего, кроме несчастий, они принести не могут.

– Где мы находимся? – спросил Абдулла на улице, оглядываясь вокруг.

Вид вниз с горы закрывал дом, который мы только что покинули, а впереди пролегала дорога, ведущая на основную колею. Кое-где на склонах мы видели другие дома.

Я не могла ответить точно, только сказала, что от замка, где держали меня, вниз вела одна дорога, по которой я и побежала, а потом свернула на эту. В любом случае на такси или муниципальный автобус рассчитывать не приходилось. Придется идти пешком – пока не придем к людям. Заходить в гости было уже поздно – в два часа ночи нормальные люди уже спят, хотя мои сограждане вполне могли еще пьянствовать и петь в каких-то барах и ресторанах. Но где эти бары и рестораны?! Где мои пьяные, блюющие соотечественники? В особенности соскучившиеся по драке… Направить бы их в гости к Василию за то, что против воли выкрал русскую девушку…

Стояла тишина, никакой звук работающего двигателя ее не нарушал, никаких голосов я не слышала. Подмораживало, на черном небе сияли звезды. Казалось, что от белого снега исходит свечение. Фонари отсутствовали, но снега и звезд хватало, чтобы видеть дорогу.

Мы тронулись к основной колее, потом быстрым шагом пошли по ней вниз. От нее то и дело отходили дорожки к домам разного размера и формы. Кое-где светились огоньки, но большинство было погружено во мрак. Пока мы не рисковали никуда заходить.

– Ты где остановилась? – спросил Абдулла.

Я назвала гостиницу. Он, по его словам, снял люкс на верхнем этаже самого дорогого отеля, где его должны сейчас ждать жены (в количестве трех). Жены должны сходить с ума, так как муж-повелитель отсутствует уже два дня.

– У них деньги на еду есть? – с беспокойством спросила я.

Мой вопрос вызвал смех у шейха.

– Я серьезно.

– Они могут заказать в номер все, что угодно, – пояснил Абдулла. – И моя третья жена – американка. Я думаю, что она должна была уже подключить к моим поискам полицию, старшие жены – арабки – должны были позвонить моему отцу, а он, в свою очередь, прислать людей…

Абдулла стал объяснять, что его отец тоже шейх, потом мне показалось, что только он и шейх, а Абдулла – лишь сын шейха и будущий шейх. В общем, я запуталась, но не стала из-за этого напрягаться. Какое мне дело? Замуж за восточного мужчину я точно не собиралась, да и вариант четвертой жены для меня был совершенно неприемлемым, пусть он хоть трижды шейх и дважды король с десятком нефтяных скважин.

Оказалось, что Абдулла – строитель. Компания, принадлежащая их семье, называлась «Игл Констракшн», и Абдулла спросил, не видела ли я их известный по всему миру логотип – орла (по-английски орел – eagle) в круге. Я покачала головой. Компания занимается строительством спа-центров по всему миру. Иногда они сдают курорты под ключ, но в основном работают с партнерами и соинвесторами и берут на себя только возведение спа-отелей.

– А здесь вы уже что-нибудь построили? – поинтересовалась я.

– Нет! Я приехал на переговоры, но не попал на них, потому что меня выкрали! Для делового человека, для репутации нашей фирмы это немыслимо. Я не пришел на переговоры и не позвонил! Что обо мне подумают партнеры?!

– Но ведь у вас есть уважительная причина, – заметила я. – В особенности если сейчас полиция занимается вашими поисками…

– О несравненная Катя Левченко, ты подтвердишь, где меня нашла?!

– Конечно, – ответила я. – А с кем должны были состояться переговоры?

Оказалось – с моим бывшим сожителем Владимиром Станиславовичем Сирым. Я пояснила, в каких мы отношениях. Абдулла задумался.

– Он тебе не поверит?

– Не знаю. Но он должен поверить вам. В любом случае мы пойдем к нему вместе, и я расскажу, как выкрали меня. Может, он знает этого Василия.

Абдулла попросил подробно рассказать ему, как выкрали меня. Выяснилось, что наши похитители действовали практически одинаково и, скорее всего, это были одни и те же люди. Абдулле тоже сделали укол, когда он вышел прогуляться, очнулся он в подземелье. Крышку открывала женщина, которую он не смог рассмотреть. Она же сбрасывала ему еду и воду в бутылках. Еда и вода всегда были холодными. Он просил накормить его теплой пищей, но женщина только смеялась в ответ и говорила: «Горячее питание не предусмотрено». Но еды на самом деле было много. Его не собирались морить голодом. Сегодня вечером она накормила его раньше обычного и пояснила, что уходит, возможно, надолго. Потом появилась я.

Я сказала, что услышала непонятные звуки, идущие из-под пола. Абдулла ответил, что периодически бросался пустыми бутылками в стену, таким образом выпуская пар. Заодно согревался.

– Интересно, зачем мы им понадобились, о несравненная Катя Левченко?! – задумчиво произнес Абдулла, не уточняя, кого имел в виду под местоимением «им».

– За меня хотели что-то получить. Наверное, и за вас тоже, – пожала плечами я. – Ведь вы явно не бедный человек, и ваш папа не бедный.

– Я предлагал заплатить! Она отказалась! Она только смеялась в ответ на мое предложение выкупить себя самого! Или позвонить моему папе-шейху! Она ничего не объясняла, ничего не говорила! Меня держали в подземелье без объяснений! Меня прихватили в день приезда!

«Как и меня», – подумала я. Но если мной мог интересоваться какой-то мужчина, о чем каким-то образом стало известно похитителям, то ведь, наверное, никакая женщина не пойдет на уступки ради Абдуллы. Навряд ли какая-то бизнес-леди мечтает стать его четвертой женой. Скорее всего, дело в его бизнесе. Его хотели «помариновать» в подземелье, чтобы скорее согласился на предложение – когда его ему сделают.

– Кстати, а откуда вы так хорошо знаете русский язык?

– Одна из жен моего отца – русская. Отец велел ей обучать меня русскому языку, так как считал сотрудничество с представителями вашей страны перспективным направлением.

– Вы что-то построили в России?

– Пока нет. Но мы работаем с русскими соинвесторами в третьих странах. Твои соотечественники, о несравненная Катя Левченко, вкладывают деньги в недвижимость в разных странах, что правильно. Наша семья тоже вкладывает.

– А в нефтяные скважины?

Абдулла искренне рассмеялся.

– Раз шейх, значит, должны быть нефтяные скважины? Нет, мы строители. Скважин на всех не хватает, даже в самых богатых нефтяных странах. И надо же кому-то заниматься другими видами бизнеса? Строительный бизнес тоже приносит хорошую прибыль, а компания нашей семьи известна во всем мире.

– И Владимир Станиславович хотел, чтобы вы построили здесь спа-отель?

Абдулла кивнул.

– Вы с ним когда-нибудь встречались лично?

– Да, в Швейцарии, в Англии. А тут он с партнерами пригласил меня с женами посмотреть курорт, который они отстроили, и обговорить условия возведения нашей компанией спа-отеля к началу следующего сезона. Я также предлагал построить закрытый аквапарк, но русские отказались. Это горнолыжный курорт, и в любом случае для аквапарка нет места. А в жарких странах наша компания обычно возводит аквапарк рядом с отелем, а также готовит поле для игры в гольф, строит рестораны. Но спа-отель – это всегда самый дорогой проект.

– Во сколько обходится его строительство? – полюбопытствовала я.

– Наш обычный проект – шестьдесят пять миллионов евро. А весь комплекс, в смысле с аквапарком, полем, ресторанами, – около ста миллионов евро. Конечно, возможны варианты. Сделаем все, что нужно заказчику.

Абдулла улыбнулся.

– Ой, несравненная Катя Левченко! – вдруг воскликнул он. – А тебе оставили мобильный телефон? Мой отобрали.

Я заглянула в сумочку. Про телефон я как-то забыла. Трубка была на месте, но сигнал отсутствовал. Наверное, горы мешали. Хотя в гостинице мобильный работал. Может, внизу стоит мощное оборудование?

– Ну что ж, нужно побыстрее добираться до людей, – вздохнул Абдулла.

Глава 8

Мы сделали остановку на площадке, которая, наверное, считалась смотровой, подошли к ограждению и посмотрели вниз.

– Похоже, что там внизу – наш курорт, – задумчиво сказал Абдулла. – К сожалению, они уже выключили освещение…

Конечно, какие-то фонари внизу горели, но тут явно экономили электричество, и той подсветки, которую я сама видела при выходе из гостиницы с Ларисой, уже не было. Но я тоже считала, что мы смотрим на тот курорт, где поселилась я. Пять отелей, два из них – «точечные», озеро… Ну не может же здесь быть двух совершенно одинаковых курортов? Да и нас с Абдуллой навряд ли увезли далеко. В особенности раз в домах и замках на горе можно так легко спрятать и насильно удерживать человека. В них заложника никто не найдет. У полиции должны быть очень веские основания для того, чтобы войти в дом. Конечно, наши люди часто действуют своими методами (мы и в Европу через окно лезли, как я сама в дом, где нашла Абдуллу), но кто бы вообще стал меня искать? Лариса? В лучшем случае – к концу поездки. Лариса явно решила бы, что я нашла какого-то мужика и мне не до нее. И сама Лариса сейчас проводит время с бизнесменом Николаем. Когда я их покидала, они ворковали, как голубки. Конечно, Абдуллу ищут. У него три жены, одна из них – американка, он приехал сюда по делу и должен был прийти на деловую встречу. Его исчезновение уже должно было заинтересовать и взволновать Владимира Станиславовича с партнерами. Ведь они являлись приглашающей стороной. Могли позвонить в гостиницу, поговорить с женами… Да тут уже вполне могут работать представители Интерпола!

– А вашим женам можно разговаривать с чужими мужчинами? – спросила я.

Абдулла рассмеялся.

– Конечно! Я же современный человек. И Рейчел – американка – выполняет функции моего секретаря. Она знает всех деловых партнеров, в курсе всех заключаемых сделок и работы по действующим контрактам. Да она лучше меня тебе скажет, на каком этапе сейчас находится строительство каждого из наших объектов! Она раньше работала в фирме двоюродного брата. Он тоже строитель. Мы так и познакомились. У нашей семьи с ее семьей был совместный проект. И Рейчел к тому же всегда интересовалась Востоком. В общем, она согласилась стать моей третьей женой. У нас дома она ходит в восточной одежде, как все женщины нашей семьи, хотя и работает в офисе, а когда мы выезжаем на Запад, одевается на западный манер. Я не возражаю. Отец делает вид, что ничего не знает. Другие члены нашей семьи на самом деле не знают – кроме двух моих других жен.

– Где вы сами учились?

– В Лондоне. Где учится большинство детей арабских шейхов. – Абдулла улыбнулся. – Да и детей ваших нуворишей там тоже много учится. Но есть отличие. Наши на самом деле учатся. Конечно, есть исключения, но это единицы, и семья быстро находит рычаги давления или просто забирает домой. У ваших наоборот. По-настоящему учатся единицы из детей богатых отцов. Ваши прожигают жизнь и состояния родителей, наши готовятся к тому, чтобы состояния приумножить. Да и распространенное мнение о том, что все арабы богатые, – миф. У нас большие семьи. Основной массе приходится рассчитывать только на себя, на свои знания и умения, хотя семья всегда поможет. Но у нее часто нет такой возможности! Поэтому к образованию относятся серьезно.

Я призналась, что сама читала о гулянках молодых богатых арабов в Лондоне.

– И это есть. И я расслаблялся – с доступными женщинами. У нас-то с этим строго. Тоже, наверное, читала? – Абдулла улыбнулся. – Но по возвращении домой мы все становимся почтительными и послушными сыновьями. Никаких оргий с женщинами и алкоголем.

«И сейчас ты – современный западный мужчина, а не араб с тремя женами», – подумала я, правда, вслух ничего не сказала.

– Ну что, о несравненная Катя Левченко, пойдем дальше? – спросил Абдулла.

Я кивнула, потом замерла на месте. А мне ведь, наверное, опасно возвращаться в гостиницу. Василий и компания явно способны проникнуть в мой номер без ключа и… Если только забаррикадироваться. Подвину мебель, если полезут – проснусь и заору. Но прибежит ли кто-то на помощь?

– О чем задумалась, о несравненная Катя Левченко?

Я поделилась печальными мыслями.

– Ты думаешь в правильном направлении, – одобрил Абдулла. – Я как раз хотел предложить тебе переселиться в мой номер. Места у меня много, твои вещи перевезут завтра утром. Я отдам распоряжение.

– Но как я буду жить в вашем номере?!

Абдулла уточнил, на каких условиях я приехала на этот курорт. Что у меня оплачено? Кто платил? На что я рассчитывала?

Я честно все рассказала и тут вспомнила слова Василия. Этот тип заявил, что это он, а не Владимир Станиславович оплатил мне билет и ваучер!

– Тем более тебе следует переселиться ко мне, – с самым серьезным видом заявил Абдулла. – До выяснения обстановки. Сирому ты сама задашь соответствующие вопросы. Может, он знает, кто такой Василий. Я, конечно, это сам выясню в ближайшее время, но твой Владимир может знать больше уже сейчас. И может знать, почему тебя прихватили подручные Василия. Но вначале и ты, и я должны как следует выспаться, чтобы хорошо соображать, плотно покушать, привести себя в порядок… А мой номер охраняется.

– Кем? Вы же, кажется, говорили…

– Я живу в самом дорогом отеле из всех, которые здесь есть. В самом лучшем, самом большом номере, на верхнем этаже, с отдельным входом. Отель дорожит своей репутацией. Там очень хорошая служба безопасности. Мимо охранников мышь не проскочит! То есть нас никто не будет беспокоить. И я попрошу одного из охранников забрать твои вещи. Если хочешь – можешь вместе с ним сходить завтра. Но лучше тебе не ходить. Не исключено, что уже приехали люди, присланные моим папой. Тогда они сходят.

– Но почему вы приехали без телохранителей?

– Потому что я – не русский и приехал не в Россию, а в тихую европейскую страну. И для понтов мне не нужны человекообразные горы мышц. Твои соотечественники в Европе тоже не выпендриваются так, как в России. Здесь никого не впечатляют молодцы, идущие «свиньей». Как раз наоборот, вызывают отрицательные эмоции и могут помешать ведению бизнеса. Зачем партнер, которого в любой момент могут убить? Ведь при взгляде на такую охрану как раз возникает мысль, что человек очень серьезно опасается за свою жизнь. Значит, есть основания. Значит, с ним опасно и ненадежно иметь дела. Я бы лично поостерегся. Знаю случай, когда одному русскому отказали немцы из-за того, что за ним по Европе носились две женщины, которые его никак не могли поделить.

– А что тут такого? – не поняла я. – Это же его личная жизнь. На Западе не принято лезть в чужую личную жизнь.

– Но не стоит иметь дело с партнером, которого пытаются убить две брошенные женщины.

– Они его убить хотели?! Зачем?!

– Чтобы второй не достался. Каждая по отдельности поняла, что ей ничего не светит, ну и приняла решение – так не доставайся же ты никому.

Я рассмеялась. Это было как раз в стиле наших женщин. Немка, конечно, не стала бы гоняться за бросившим ее мужиком по Европе. Хотя на курорт, где собрались в основном русские (или только русские – я пока точно не знала), арабскому шейху следовало бы привезти охрану.

Внезапно впереди замаячила фигура одинокого путника. Он шел вверх и явно жалел, что на дорожке нет никаких перил. Они бы ему не помешали – его сильно штормило.

– Это еще кто такой? – пробурчал себе под нос Абдулла.

– Человек возвращается домой после бурно проведенного вечера, – пожала плечами я.

Мужчина был в «аляске», черных джинсах и снегоступах. На джинсах и «аляске» кое-где прилип снег – он явно несколько раз упал по пути наверх. При виде нас путник остановился, слегка покачиваясь и пытаясь сфокусироваться, потом снял с головы кепку с ушками, попытался изобразить поклон, чуть не упал, сильно зашатался, потом изрек:

– Дэ-дэ-добрый вечер!

Мы с Абдуллой тоже вежливо поздоровались.

– Вас двое? – уточнил одинокий путник. У него что, в глазах двоится и он не исключает, что нас с Абдуллой четверо? – То есть нас получается как раз трое, – продолжал мужчина. – Господа, я приглашаю вас в свой дом. Мы разделим бутылку коньяка на троих. Я не могу пить один. Мне нужна компания. Ваше общество мне нравится. Пойдемте!

Где-то внизу послышался шум двигателя.

– О, леди, а это не вас случайно разыскивают по окрестностям ваши друзья? – с хитрой улыбкой посмотрел на меня пьяный.

Я напряглась. Абдулла взял меня под локоток и легонько его сжал. Что он хочет этим сказать? Про его исчезновение из подземелья, как я подозревала, еще никто не знает. Или знает?

– Леди, джентльмен, вас в моем доме не будет искать никто. Вы же хотели уединиться? Я предоставлю вам такую возможность, только выпейте со мной коньяка!

– Пошли, – принял решение Абдулла. – И побыстрее. Катя, бери его под левую руку, а я встану справа. Куда идти, друг? Здесь далеко?

– Уже нет. Но с вашей помощью мне будет легче преодолеть последние метры. Вон домик справа. Мой.

Шум двигателя приближался. Мы с Абдуллой припустили к указанному домику, таща за собой путника. Отдать должное, он смог довольно резво перебирать ногами, и мы оказались внутри за секунду до того, как какая-то машина проехала мимо подъездной дорожки по основной колее. Нас не заметили – кто бы это ни был.

– Почему вы не запираете дверь в дом? – спросила я, хотя и радовалась, что нам не пришлось возиться с замком. На это ушли бы дополнительные секунды – даже если бы путник сразу нашел ключ.

– Я знаю, что не смогу ее вечером открыть, – сказал мужчина. – Чувствуйте себя как дома. Каминный зал прямо.

Этот домик значительно уступал размерами двум предыдущим, в которых мне довелось побывать сегодня вечером. Но гостиная с камином оказалась очень уютной и явно жилой.

– Чиркните спичкой, – попросил хозяин дома, делая широкий жест в сторону камина. Сам он направился к бару.

– А кофе можно выпить? – спросил Абдулла.

– Сварите сами. Кухня там, – хозяин кивнул в нужном направлении.

Абдулла посмотрел на меня. Я удалилась в кухню, оставив в гостиной пуховик и шапочку с сумкой. В кухне было чистенько, вся посуда – очень аккуратно расставлена. Ею явно пользовались. В холодильнике стояла кастрюля с кислыми щами! Я сварила кофе, разлила по трем чашкам, поставила на поднос, добавила сахарницу и одноразовые крохотные емкости с молоком. Когда я вернулась в гостиную, хозяин уже сладко спал в кресле. Абдулла выпил кофе за двоих.

– Я думаю, что для нас с тобой безопаснее сегодня переночевать здесь, – тихо сказал араб. – До моей гостиницы мы можем не дойти, раз эти продолжают рыскать по окрестностям. По домам они навряд ли пойдут. В них живут не только русские, и хозяева сразу же вызовут полицию, если заметят, как к ним кто-то лезет. И обыскать все дома в округе нереально. Тебя должны ждать в гостинице. Меня – скорее перед гостиницей. Но этот вопрос я решу завтра. Давай посмотрим, что тут за комнаты.

Мы отправились на исследование небольшого двухэтажного домика. На первом этаже, кроме гостиной и кухни, оказалась сушилка (предположительно для спортивных вещей) и кладовка, где стояли несколько пар лыж и палок, а также стиральная машина. На втором этаже было три спальни и один большой совмещенный санузел. В одной из спален на кровати спала девушка, не проснувшаяся, когда мы заглядывали внутрь. Правда, мы свет в комнате не включали.

– Может, отнести мужчину наверх? – задумчиво произнес Абдулла.

Я сказала, что лучше оставить хозяина там, где заснул. Зачем еще беспокоить девушку? Только я бы сняла с него сапоги. Абдулла кивнул, сказал, что устроится в самой дальней от санузла спальне, мне предложил занять соседнюю. Девушка спала в ближайшей.

Я спустилась вниз, сняла с мужика снегоступы, отыскала в коридоре тапочки, подсунула под ноги. В каминном зале стало тепло. Камин не опасно оставлять? Или огонь сам погаснет после того, как все дрова прогорят? Наверное, погаснет. Мужик сам снял куртку, которая валялась на соседнем кресле. Я отнесла ее на вешалку в небольшом холле, куда повесила и свой пуховик. Снять с него свитер? Я решила, что если станет жарко, мужик проснется и сам разденется. Я только принесла ему из кухни бутылку воды и поставила на журнальный столик. После этого я отправилась наверх в спальню, быстро разделась, забралась под пуховое одеяло и сразу же заснула.

Глава 9

Проснулась, когда в комнату уже заглядывали лучи солнца. Один такой лучик прошелся по моему лицу – и мне сразу же стало тепло. Я потянулась, улыбнулась, тут же вспомнила вчерашние приключения, улыбка сошла с моего лица – и я открыла глаза.

Снизу доносились голоса и запах еды. Я поняла, что страшно проголодалась, заскочила в ванную, приняла душ, расчесала волосы, слегка подвела глаза. Абдуллы в комнате уже не было, как, впрочем, и девушки, и хозяина. Явно завтракают. Я тоже отправилась вниз.

Они сидели втроем в кухне за небольшим столиком и ели яичницу.

– Доброе утро, – поздоровалась я.

Хозяин дома, которого звали Константином, сегодня выглядел как огурчик. При виде его свежего, загорелого лица было невозможно поверить, что вчера он заснул в кресле, не в силах добраться до кровати. Абдулла, который не пил вообще, выглядел гораздо более помятым. Правда, он какое-то время провел в холодном подземелье, а хозяин явно не проводил. Девушка была очаровательна, правда, приглядевшись, я поняла, что ей не менее тридцати лет. Она просто была очень ухоженной и явно не пренебрегала всеми новейшими (и не только) процедурами по омоложению и приданию лицу свежести. Хозяину я дала бы года тридцать два. У мужчины возраст определить легче. Они все-таки не так часто прибегают к помощи пластической хирургии и омолаживающим процедурам. Да и этот мужик не выглядел старым!

Хозяйскую даму звали Аллой, правда, вскоре выяснилось, что это не его дама.

– Катя, Абдулла немного ввел нас в курс ваших проблем, – заговорил Константин, пока я сама делала себе тосты. – Мы все можем быть друг другу полезны. Как я понял, для тебя лучше переехать из гостиницы, но проживание в номере у Абдуллы…

– Тебя смущает, – добавила Алла с улыбкой. – Я предлагаю тебе поменяться местами.

Я хлопнула глазами, перевела взгляд на Костю, потом назад на Аллу.

– Мы – просто старые друзья, – рассмеялась женщина. – Я не смогла забронировать себе номер на этом курорте. Когда собралась, все уже было занято. Костя предложил пожить у него. Но это неудобно и ему, и мне.

Я не стала уточнять почему. Хотя в принципе и так было понятно. Алла, вероятно, приехала с целью подцепить богатого мужчину, а как это сделаешь, проживая в доме у другого? Да и Костя явно не намерен вести жизнь монаха, а когда в доме Алла… ему не совсем удобно. И девушки могут неизвестно что подумать. Я вон сразу же приняла ее за подругу Кости.

– Катя, я предлагаю тебе переселиться в этот дом. Можешь жить в той комнате, в которой ты сегодня ночевала, можешь перебраться в ту, которую занимала Алла. Я дам тебе ключ – и ты сможешь приходить и уходить, когда…

– Это опасно, – перебил Абдулла. – Ее уже один раз похитили. И похититель проживает совсем недалеко.

– Ах да, – кивнул Константин. – Тогда будем действовать потихоньку. Переселим Катю сюда, а Аллу – в Катин номер. Если Катя, конечно, не возражает.

Я не возражала. Неужели Костя положил на меня глаз? Или это Алле так нужно занять отдельный номер в гостинице и Костя действует, исходя из ее интересов?

– А я не буду вам мешать? – спросила я, глядя прямо на Костю.

– Во-первых, давай на «ты», во-вторых, я мало бываю в доме.

– Ну вообще-то я на этот курорт тоже приехала не для того, чтобы в доме сидеть, – заметила я.

– Но, наверное, и не для того, чтобы тебя похищали? – опять улыбнулась мне Алла.

– Я думаю, что мы быстро со всем разберемся, – заявил Костя. – Как раз развлечемся, а то тут скучновато. Обещали оригинальные развлечения, а я пока ничего нового не увидел, кроме купания в проруби.

– Разве купание в проруби… – открыла рот я.

– На горнолыжном курорте. В других местах, где мне доводилось бывать, не купались. И я вообще впервые стал свидетелем этого зрелища. По телевизору, конечно, доводилось смотреть. Но тут народ опытным путем выяснял, сколько раз нужно окунуться, чтобы протрезветь.

– Это когда происходило? – поинтересовалась я.

– Вероятно, когда ты, Катенька, находилась в плену или уже сбежала из него. Но до озера ты не успела добраться. Так ты согласна пожить у меня, пока мы не разберемся в ситуации?

Я кивнула. А что мне оставалось делать? Мне не хотелось снова в плен к Василию, тем более у Василия была ревнивая дама, а отсюда дама добровольно съезжала. Я только спросила, как мы доставим сюда мои вещи.

– Я наведаюсь в гостиницу с Аллой. Тебе лучше там не появляться. Ключи пластиковые?

Я покачала головой, сходила наверх и вернулась с сумочкой. Ключ, который не удосужилась вчера сдать портье, отдала Алле. Костя спросил про запасной выход. Я им не пользовалась, но схему изучила. В иностранных гостиницах в номерах такая всегда висит, а я научена горьким опытом на Кипре, где мы отдыхали с Владимиром Станиславовичем.

Часов в десять вечера, когда мы уже вернулись в номер и попивали вино с фруктами, сработала пожарная сигнализация. Я никогда не думала, что пожарная сирена издает такой мерзкий звук – или мне тогда так показалось. Люди выскакивали из номеров кто в чем, хватали первое попавшееся, неслись по коридору в разные стороны. Это была паника, которой я никогда в жизни не видела. Мы тоже бросились вниз, прихватив кучу каких-то вещей. Оказалось – наши соотечественники дрались и сломали пожарный щит. Но после того случая, въезжая в гостиницу, я первым делом изучаю схему эвакуации при пожаре.

Я по памяти нарисовала схему – местонахождение запасного выхода, основного входа в гостиницу, лестницы, отметила свой номер.

– За свои вещи не волнуйся, – улыбнулась мне Алла. – Я все аккуратно сложу. Есть какие-то особые пожелания?

Я пожала плечами.

– Вещей много? – уточнил Костя.

– Нет.

– Но чемоданом на колесиках лучше внимание не привлекать, – заметил Абдулла. – Лучше выносить вещи в пакетах. И вносить в пакетах. Чемоданами в России обменяетесь.

– Разумно, – согласился Костя. – Так и сделаем. Алла, разложи свои вещи по пакетам. Или самое основное. Остальное я принесу в следующий раз. И тогда же заберу оставшиеся Катины вещи.

– А у вас, то есть у тебя, здесь есть машина?

– Есть, – кивнул Костя.

– Так тогда можно все загрузить сразу и…

– Понял. Это не главная проблема.

Вообще-то мои вещи для меня были проблемой, и я не хотела их терять, но разве это объяснишь мужчине?

– А ты, Абдулла? – посмотрел на араба Костя. – Все-таки вернешься в гостиницу? Для начала надо бы разобраться, кто тебя выкрал и зачем. И я бы даже не советовал тебе звонить женам. Телефоны могут прослушиваться.

Абдулла стал возмущаться, в основном возможностью прослушки, потом резко замолчал.

– Позвони ты и спроси меня. А когда скажут, что меня нет, спроси Рейчел. Да и скорее всего подойдет она.

– А мобильные? – встряла я.

– Наши обычные мобильные тут далеко не везде работают. Спутниковый только у Рейчел. И у меня. Был.

Мой телефон в доме у Константина не работал. Наверное, разговаривать по нему можно только в долине, где стоят гостиницы. У Константина оказался спутниковый телефон, в доме также имелся стационарный. Им хозяин и воспользовался.

Рядом с аппаратом лежал местный справочник, Костя нашел номер гостиницы, позвонил и попросил соединить с люксом Абдуллы. Соединили мгновенно. Костя поставил аппарат на громкую связь. Женщина, которая ответила уже в номере, явно не была американкой.

– Рания, – прошептал Абдулла. Костя приложила палец ко рту.

Костя прекрасно говорил на английском. Для начала он попросил Абдуллу, причем не по имени, а используя то ли фамилию, то ли титул шейха. Я в любом случае не в состоянии это все запомнить и повторить без ошибок.

Рания ответила, что господина нет и она не может сказать, когда он вернется. Рейчел тоже отсутствовала, и Рания не знала, когда она придет. По ее словам, никакие помощники из родной страны пока не приехали. Костя вежливо распрощался. К сожалению, Абдулла не помнил номера спутникового телефона Рейчел. Он был введен в память его собственного телефона.

– Тебе опасно там появляться, – уверенно заявил Костя. – Оставайся здесь. Я постараюсь что-то выяснить у твоих жен лично. Вероятно, Рания боялась говорить по телефону. Ведь вполне возможно, что и твоя американка пропала.

– Мои жены не пустят тебя в номер.

– А если со мной? – подала голос я. – И вы напишете им записку. Что-нибудь, что даст им понять: она точно от вас и на наши вопросы нужно ответить.

– Во-первых, вы должны будете позвонить снизу в номер, – заявил Абдулла. – Иначе вас не пустят вообще. Катя, спросишь Лейлу и скажешь, что ты из висячего сада в доме ее тети.

– Откуда?!

Костя и Алла тоже странно посмотрели на Абдуллу.

– Мы там встречались, – Абдулла мечтательно улыбнулся. – Она должна понять. Скажешь, что ты с мужчиной. У вас, вероятно, проверят документы. А записки я напишу и Лейле, и Рании. Послушайте, что они вам скажут. Но лучше бы, конечно, поговорить с Рейчел.

– Но ведь две ваши других жены могут знать, где она находится, – заметила Алла.

– Необязательно. И скорее всего, не знают.

Абдулла погрузился в размышления.

– Алла, иди собирать вещи, – сказал Константин. – Катя, ты готова?

– А мне-то что собирать? У меня все вещи в гостинице. Ой, мне же еще Ларисе надо сообщить, где я!

– Подожди сообщать, – напряженным голосом перебил Костя. – Лучше расскажи нам с Абдуллой, кто такая Лариса.

Мне что – я рассказала. Оказалось, что Костя про нее и раньше слышал.

– Ты что, думаешь, что Лариса как-то связана с моим похищением? – дошло до меня.

– Нельзя исключать такого варианта, – заявил Константин. Абдулла, который меня тоже внимательно слушал, кивнул.

– Но зачем?!

– С Ларисой мы тоже побеседуем. Мне будет интересно ее послушать.

– Но… – я хлопала глазами.

– Катенька, ты очень красивая девушка, – сказал Костя. – Но, наверное, ты понимаешь, что тебя украли не из-за тебя самой.

– Это Василий сразу сказал. Да и я сама знаю, что уже старовата, – вздохнула я.

И Костя, и Абдулла рассмеялись.

– Но я не могу вернуться в модели!

– Я согласен, что тебя не стали бы воровать для элитного борделя. Зачем воровать, когда и так столько желающих? Отбоя нет. И в самом деле берут помоложе. Катя, тебя похитили с какой-то определенной целью.

– Но этот Василий говорил про какого-то мужчину, который…

– Тебя хочет. Давай называть вещи своими именами. Причем этот мужчина настолько сильно тебя хочет, что, по мнению этого самого Василия, готов за тебя заплатить, и немало, раз Василий на все это пошел.

– Отдать то, что нужно Василию, – поправила я.

– Но все равно интерес-то денежный, – как само собой разумеющееся сказал Костя.

– Такого мужчины не существует! Я же… мы же… ну в общем, мы расстались с Владимиром Станиславовичем. Я живу одна и ни с кем не встречаюсь!

– Это же не значит, что нет мужчины, желающего иметь с тобой вполне определенные отношения.

– Но почему он тогда ко мне не обратился? Почему об этом интересе знает какой-то Василий, которого я видела первый раз в жизни, и не знаю я? Я совершенно не представляю, кого он имел в виду.

Костя задумался. Абдулла тоже задумался. Спустилась Алла с вещами.

– Чемодан оставляю. Но там еще три пакета.

– Я сейчас их отнесу в машину, – объявил Костя, вставая. – Значит, договорились. Абдулла, ты ждешь здесь и никуда не выходишь. Мы с Катей постараемся побыстрее вернуться. Поехали, девочки.

Абдулла отдал мне сложенные записки. В любом случае я не могла их прочесть. Они были на арабском.

Глава 10

– Сейчас проедем немного вверх, и ты, Катя, покажешь, из какого дома спасла Абдуллу, а потом – из какого сбежала сама. Потом в твою гостиницу.

– Но я не уверена, что их узнаю, – заявила я.

– А ты постарайся. Башенки какие-нибудь вспомни, еще какие-то детали. Напрягись, Катя. Это важно.

– Ты сможешь выяснить, кто такой Василий и кому принадлежит дом, в котором держали Абдуллу?

– Постараюсь.

Если бы я попала в сам дом, где держали Абдуллу, то точно узнала бы – хотя бы из-за колдовских причиндалов, о которых рассказала Константину и Алле, но, к моему удивлению, узнала и так. Дом Василия тоже узнала. Правда, днем, при свете яркого солнца, они оба выглядели по-другому.

Костя отъехал еще повыше, где дома (скорее замки) оказались еще крупнее, развернулся при первой возможности и поехал вниз. По пути (в обе стороны) мы не встретили ни одного человека и ни одной машины.

– Костя, а чем ты вообще занимаешься? – спросила я.

– Катенька, таких вопросов в наше время не задают, – повернулась с переднего места пассажира Алла. Я сидела сзади, где были тонированные стекла. Костя сказал, что мне следует оставаться там, чтобы меня не видели лишние глаза.

– Много чем занимаюсь, – сказал Костя. – Как-нибудь расскажу.

Они с Аллой переглянулись. Я не стала спрашивать, чем занимается Алла, но в ее случае на самом деле не могла определить. Обычно я сразу распознаю бизнес-леди и содержанок. Моя работодательница Лариса однозначно была деловой женщиной. При взгляде на нее и мысли не могло возникнуть, что ее содержит какой-то мужик. Алла… Вроде и деловая, и нет. То есть скорее была женой богатого мужа и теперь находится в поиске. Или мужчина женат и праздники проводит с семьей? А Алле оплатил поездку на этот курорт, где она точно не встретится с его женой. Нет, не оплатил! Она же говорила, что пыталась забронировать номер, но было поздно. Может, они разругались в конце декабря, и она решила поменять мужчину? Поэтому и приехала сюда? Может, ей Владимира Станиславовича порекомендовать? Я ведь к нему с Абдуллой собиралась.

– О чем задумалась, Катя? – спросила Алла.

Я сказала.

Я не ожидала, что они с Костей будут так смеяться. Потом Алла поблагодарила меня за заботу и сказала, что как-нибудь сама справится. Мы подъехали к моей гостинице, Костя поставил джип на небольшой стоянке, мне велел сидеть, где сижу, и носа из машины не высовывать. Я сказала Алле шифр замка от чемодана. Костя с Аллой подхватили по пакету ее вещей и отправились к запасному выходу. Отсутствовали минут пятнадцать. Потом появился один Костя с двумя пакетами.

Открыв дверцу машины, сел со мной рядом на заднее сиденье и поставил пакеты. Я заглянула внутрь. Ноутбук был цел!

– Это не все мои вещи, – сказала я Косте.

– Знаю. Сейчас Алла разложит по пакетам все остальное. У тебя гораздо меньше барахла, чем у нее. В следующий раз я все принесу. Катя, твой номер обыскивали.

– И в чемодан закрытый залезли?!

– Думаю, что и ноутбук проверяли, хотя, конечно, я этого сейчас сказать не могу. У тебя не могла там храниться какая-то секретная информация?

Я посмотрела на него как на полного идиота.

– Ой, мои тайнички! Неприкосновенный запас!

– Сто пятьдесят евро? – Костя расхохотался.

– Ты их нашел? Для меня это…

– Пятьдесят лежат в карманчике спортивных брюк. Пятьдесят в… Сама знаешь. Посмотри и проверь. Это показывает, кстати, что вещички обыскивала не горничная, а какие-то серьезные люди, для которых твои сто пятьдесят евро – не деньги. И для меня это не деньги. По крайней мере, серьезный человек или представитель серьезной организации такой мелочью пачкаться не будет. И он понимает, что ты эту пропажу сразу же заметишь. Если у человека десять тысяч наличными – это одно дело, а если всего сто пятьдесят… А так ты бы не поняла, что все твои вещи осмотрели. Катя, вспоминай, что ты видела или слышала.

Я пожала плечами.

– Ну ладно, думай, я схожу в гостиницу еще разок.

Вскоре Костя вернулся с остатками моих вещей (вроде все было на месте), и мы поехали к самой дорогой гостинице, где остановился Абдулла с женами. Я позвонила снизу, произнесла кодовую фразу, услышала на другом конце провода звонкий смех – и вскоре мы с Костей уже были в номере. Гостиничная охрана на самом деле попросила нас предъявить документы. Я предъявила паспорт, Костя – водительское удостоверение международного образца.

Лейла и Рания были в восточной одежде, правда, с открытыми лицами, но ни одного волоска не выглядывало! Никакой косметики, никакого лака на ногтях. Нас приняли в гостиной, усадили в глубокие кресла за низким столиком, предложили кофе, который подавала девушка в европейской одежде. Не знаю, сотрудница гостиницы или привезенная с собой.

Мне опять вспомнился Кипр. Когда мы с Владимиром Станиславовичем были в гостях у какого-то его кипрского партнера, то я, подойдя к окну кондоминиума, увидела поразительную картину. Комплекс представлял собой четыре здания, по центру находился большой бассейн. У бассейна сидела дама в черных восточных одеждах, рядом с ней стояли две девушки в европейской одежде и даже коротких юбках! Девушки работали опахалами. Периодически даме в черном подносили напитки – тоже девушка в европейской одежде. Хозяин квартиры пояснил, что какая-то богатая арабская семья скупила в одном из домов весь первый этаж с выходом к бассейну. И эта дама в черном вот таким образом регулярно у него сидит, презрительно поглядывая на других жильцов и их гостей, купающихся и загорающих в обычном для нас виде. Жена киприота была русской и призналась мне, что чувствует себя очень некомфортно под взглядом этой арабки. Для обслуживания та семья наняла русских девушек, которых много на Кипре.

Первым делом мы отдали дамам записки от Абдуллы. Прочитав их по несколько раз, женщины вопросительно посмотрели на нас. Обе довольно прилично говорили на английском. Но я говорю лучше! Спасибо Владимиру Станиславовичу.

Их очень беспокоило исчезновение мужа, и они не представляли, что делать. Рейчел предприняла какие-то усилия, но ее нет со вчерашнего дня. Мы попросили номер телефона Рейчел, и нам его дали. Костя сразу же позвонил, но третья жена Абдуллы не приняла вызов. Может, из-за незнакомого номера? Или она сейчас тоже в застенках? А телефон находится у кого-то другого?

– У вас есть фотография Рейчел? – спросил Костя.

Две дамы в черном замотали головами. Ах да, у кого мы спрашиваем…

– Вы хоть раз выходили из номера? – спросила я.

Рания покачала головой и ответила, что они всю еду заказывают в номер и ее записывают на счет.

Выходила только Рейчел. И где же теперь ее искать?

– Пускайте только сотрудников гостиницы, которых уже знаете, и нас с Катей, – предупредил Костя. – Если что – звоните на мой номер. И если Рейчел появится, пусть позвонит.

– А наш муж? – спросила Рания.

– Он вернется, когда сможет.

«Интересно, а почему Костя не дал Абдулле позвонить со своего аппарата?» – вдруг ударила мне в голову мысль. Если он боялся прослушки в номере (в смысле, что тут установлены жучки и кто-то услышит ответы Рании и Лейлы), то почему сейчас свободно говорил? С другой стороны, ничего особенного не прозвучало. Мы только узнали, когда ушла Рейчел.

Мы распрощались с дамами и вышли на улицу.

Внезапно у меня зазвонила трубка, лежавшая в сумке. Я резко дернулась. Я не ожидала звонка.

– Кто тебе может звонить?

Но я уже достала трубку. Это была Лариса.

– Ты где, чудище? Я с ума схожу от беспокойства! Неужели позвонить не могла, если у мужика какого-то обосновалась? Думать-то головой надо…

– Лариса, тут такое дело…

– Спроси, где она, и предложи встретиться в баре, – прошептал Костя и назвал бар.

Лариса согласилась и вскоре присоединилась к нам там. Ее сопровождал Николай, с которым мы познакомились вчера. Николай был слегка подшофе. Вероятно, он пил уже несколько дней, как многие наши мужчины на курортах. Интересно, он лыжи с собой привез?

Я обратила внимание, что на этом курорте ходит много народа с одними палками. Вначале я подумала, что их берут с собой в целях поддержки и опоры, но с палками почему-то были женщины, а не пьяные мужчины. Просветила меня Лариса. Она объяснила, что все эти палки чем-то инкрустированы (например, стразами от Сваровски) и это один из элементов выпендрежа. Дам с палками можно было увидеть повсюду – в помещении и на улице, только не на лыжне.

Моя работодательница внимательно осмотрела Константина, тот сказал, что слышал про ее журнал и даже держал его в руках.

– Неужели? – приподняла брови Лариса.

– Иногда на досуге бывает интересно почитать о знакомых. О том, как они проводят свой досуг.

Лариса усмехнулась. Как я поняла, Николай с Костей никогда раньше не пересекались. Хотя город у нас большой, разных видов деятельности много, и далеко не все отдыхающие на этом курорте являются конкурентами – в любом смысле. Правда, Владимир Станиславович всегда говорил, что Питер – город маленький, и он сам встречал знакомых в самых неожиданных местах, а в случае необходимости находил знакомых в любых сферах деятельности.

Лариса не стала откладывать дело в долгий ящик и, так сказать, рубанула сплеча.

– С тобой хотела бы побеседовать полиция, – заявила она мне.

Я открыла от удивления рот. Это же меня похищали, а не я! Или в этой стране запрещено сбегать из вынужденного заточения?

Но я не успела задать никаких вопросов. Задал Костя.

– По какому вопросу полиция желает видеть Катю? Она совершила какое-то правонарушение? Интересно, когда успела?

– Нет, как свидетельницу, – вставил Николай. – Мы сказали все, как надо.

Я все равно ничего не понимала.

– Вчерашнего мужика, оказывается, убили, – сообщила Лариса совершенно спокойным тоном и отпила вина из бокала.

– Какого мужика? – спросили мы хором с Костей. Он быстро взглянул на меня и снова перевел взгляд на Ларису.

Моя работодательница напомнила, что мы вчера нашли лежащего в сугробе мужика, которого посчитали пьяным. Хотели поднять, но потом оставили это дело. Если я все правильно помнила, оставить мужика в покое нас убедил Николай, который, по его собственным словам, неоднократно засыпал в сугробе и это шло ему только на пользу. Он пригласил нас с Ларисой пить глинтвейн.

– Так его что, в самом деле… – не могла поверить я.

Костя попросил рассказать все, что известно Ларисе и Николаю.

– Ты адвокат? – поинтересовался Коля.

– У меня юридическое образование, – заявил Костя. – Могу и сам выступить в качестве защитника, и нанять хороших адвокатов. Если в этом есть необходимость. Но я уверен, что Катя никого не убивала. Кстати, кто тот мужик?

– Администратор этого комплекса, – сообщил Николай.

– Всего? – поразилась я, бросая взгляд в окно.

– Правильнее будет сказать: один из администраторов. Насколько я понял, их тут трое.

– Трое владельцев, – поправил Костя. – Сирый, Иваницкий и Карасев. Они, можно сказать, построили этот курорт. Они же объявили конкурс на оригинальность, чтобы привлечь туристов.

– И трое администраторов – каждый поставил своего, что разумно. Я не знаю точно, как между ними распределяются обязанности. Я не знаю, кто принимает окончательное решение. Наверное, владельцы. Все-таки трое – нечетное число, значит, может быть большинство голосов.

– А земля чья? – спросила я. – Землю тоже наши купили?

– Нет, взяли в аренду на девяносто девять лет, – сообщил Костя и уточнил: – Чьего администратора убили? В смысле, кто его ставил?

– Иваницкий.

Костя задумался. Я попросила объяснить, кто такие Иваницкий и Карасев. Последнего я вроде когда-то видела, а про Иваницкого даже не слышала. Но раз Владимир Станиславович с ними объединился…

– Они все строители? – спросила я.

– Строители, но разные, – ответил Костя.

– Катя, почему ты не поинтересовалась партнерами своего бывшего?! – воскликнула Лариса. – Это же естественно! Могла бы посмотреть в Интернете.

– Зачем? – я хлопнула глазами.

– Для общего развития! На случай непредвиденных ситуаций!

– Когда я жила с Владимиром Станиславовичем, я знала его партнеров – то есть людей, которые приходили к нам в дом. Но мы расстались!

– Он стал с ними работать, пока еще жил с тобой, – заметил Костя. – Подумай, сколько времени ушло на обустройство этого курорта.

– Значит, он не приглашал их домой.

– Вполне может быть, – кивнул Николай. – Встречались только здесь. Или в офисах.

– Костя, объясни мне, пожалуйста, чем они все занимаются, – попросила я нового знакомого. – Спокойно, без криков.

– А я разве на тебя кричал?

– Нет, но… Я просто прошу мне объяснить, кто они такие. Все. То есть я знаю, чем занимается Владимир Станиславович…

– Ты уверена? – вкрадчиво спросила Лариса.

Я опять хлопнула глазами. Костя принялся за объяснения. Как я отметила, Николай слушал очень внимательно. Вроде бы даже протрезвел.

Костя сказал, что принципиальная разница между тремя совладельцами этого комплекса заключается в том, что Владимир Станиславович занимается жилищным строительством с использованием монолитной технологии домостроения, Карасев владеет большими производственными мощностями и выпускает различные конструкции по желанию заказчика, а Иваницкий строит только деревянные дома. То есть все трое работают в строительной индустрии, но каждый на своем сегменте рынка и не является конкурентом двух других.

– Но если Карасев занимается производством конструкций в промышленных объемах…

– Он уже несколько лет работает по заказам Сирого и Иваницкого, – вставила Лариса. – Он не конкурент ни тому, ни другому. Наоборот, он поставляет им то, что им нужно, и они вместе изучают и разрабатывают новые технологии. Иваницкий и Сирый строят совершенно разные дома, у них, в свою очередь, разные заказчики.

– Они втроем вложили деньги, – продолжал Костя. – Они не строили с нуля. Хотя Иваницкий возвел здесь несколько домов. Здания гостиниц перестраивались или просто ремонтировались. Новая только одна – самая дорогая. Насколько я понял, они и рекламировали себя как строителей, и намерены получать прибыль с курорта в дальнейшем. Это пилотный проект. Смотрите, что мы строим, и смотрите, как это работает.

Костя рассказал, что Иваницкий занимается деревянным домостроением. На протяжении многих веков в России дома строили только из дерева. Конечно, современные деревянные строения совсем не похожи на своих предшественников, остается только сходство в материале, полезные свойства которого не исчезнут никогда. Но старые технологии строительства наших современников не устраивают – из-за скорости строительства. Ведь заготовленный лес должен сохнуть как минимум полгода, ручная обработка и сборка тоже процессы не быстрые.

Поэтому в наше время дерево обрабатывают в промышленных условиях, в результате чего весь процесс строительства упрощается и ускоряется, пазы и замки выполнены с высокой точностью. Иваницкий использует при строительстве домов деревянный каркас, на который монтируются стеновые панели. Между ними – наполнитель. Быстро и дешево. Части таких домов изготовляются на заводе (у Карасева), у конструкции малый вес (в сравнении с кирпичной), соответственно упрощается и удешевляется фундамент, не нужно использовать специальную подъемную технику для тяжелых модулей при сборке. То есть Иваницкий нашел золотую жилу – при использовании тех технологий, которые освоил он, сокращается время строительства, конечная стоимость и стоимость эксплуатации – расходы на отопление такого дома в два, а то и в три раза ниже, чем на отопление кирпичного.

– И он здесь настроил таких домов? – спросила я.

– Да, – кивнул Костя. – Я живу в одном из них. И ты и другие уже видела, просто не обратила внимания.

– В окно посмотри, – предложила Лариса. – Вон те три стоят на пригорке. И еще есть. Их тут десять штук. Иваницкий точно использует этот курорт как рекламу своих домов для европейцев.

– Но тут же одни наши!

– Не только. И это – не единственный заезд. Наши уедут – приедут иностранцы. Кто-то снимет те домики, кого-то просто сводят на экскурсию. А иностранцы умеют считать деньги. Ты поняла, Катя, что такие дома и стоят относительно дешево, и дешевле в эксплуатации? Иваницкого должны завалить заказами.

Я подумала, что в них и теплее, чем в двух каменных замках, в которых мне довелось побывать прошлой ночью.

– Так, а Владимир Станиславович? – спросила я вслух. – Насколько я знаю, он занимается коттеджным строительством.

– Правильнее будет сказать: малоэтажной застройкой. Но он, в отличие от Иваницкого, использует исключительно монолитную технологию домостроения. Монолит прочен и долговечен, технология отработана на больших домах в городском строительстве.

– То есть эта гостиница, которую они возвели с нуля…

– Да, – кивнул Костя. – И это опять реклама. Сирый использует монолитные стены и перекрытия меньшей толщины, чем в городском строительстве. Соответственно получается меньшая нагрузка на фундамент и меньшие затраты на него. Наружные стены могут быть практически любыми – по желанию заказчика. Чаще всего делаются панельные, здесь – пористый кирпич, который, в свою очередь, изготовляет Карасев. Он лучше, чем традиционный кирпич, сохраняет тепло, в два раза легче его (и это опять означает меньшую нагрузку на фундамент), а стены еще и получаются тоньше без ущерба для прочности. Таких домов строится больше, чем деревянных.

– На католическое Рождество сюда приезжало много иностранцев, получивших приглашения от этих трех владельцев, – сообщила Лариса. – Сейчас идет рекламный заезд для наших.

– Цели, вероятно, разные, – заметил Николай, закуривая. – Нашим нужен новый горнолыжный курорт для оттяга, от иностранцев желают получить заказы на строительство. А вообще ребята молодцы. Думаю, что они очень быстро окупят все вложения.

Я задумалась. Владимир Станиславович пригласил сюда Абдуллу с женами. Он хотел, чтобы Абдулла построил тут спа-центр, как понял сам араб, или хотел получить заказы на строительство на родине у Абдуллы? Но кто похитил араба? Явно не Владимир Станиславович. И зачем?

И кто убил администратора? И опять же зачем?

Я спросила, как убили мужчину, которого мы вчера приняли за пьяного. Оказалось, что ему прямо в сердце воткнули нож, который прошел сквозь одежду и застрял в теле по самую рукоятку. Мы нож не видели, так как мужчина лежал спиной вверх, развернув голову в сторону. Он был еще теплый, и от него очень сильно пахло алкоголем. Полиция сказала, что на одежду вылили бутылку какого-то спиртного. Когда полицейские разговаривали с Ларисой и Николаем, патологоанатомическое исследование еще не проводилось, и нельзя было сказать, принимал ли администратор алкоголь внутрь. Но полиция сразу же решила, что его хотели выставить пьяным.

– А нашел его кто?

– Двое каких-то финнов, – сообщила Лариса. – Увидели, что мужик лежит, и подошли. Он к тому времени уже остыл. Они тут же вызвали полицию. А мы с Колей еще в ресторане сидели… То есть мы оказались последними пришедшими – так персонал сказал. И про тебя сказали. Что ты пришла с нами и ушла. Пришлось рассказать, как мы к нему подходили. Мы с Николаем подтвердили наше алиби и твое. Но они хотят и тебя выслушать.

– Ты еще про бабу в парандже забыла, – напомнил Николай. – Или как там этот наряд называется?

– Ах да, эта твоя Гюльчатай там такое устроила…

Костя тут же попросил рассказать про Гюльчатай. Я не понимала, почему она «моя».

Оказалось, что эта дамочка в восточных одеждах стала нагнетать обстановку. Она ведь и в микроавтобусе всех пугала, а тут стала орать про опасность пребывания на курорте, раз тут мирных людей режут и по колесам стреляют.

– А полиция как отнеслась к ее крикам? – поинтересовался Костя.

– Допрашивали ее в уголке, – сообщил Николай. – Мне бы очень хотелось послушать, что она говорила. Документы какие-то предъявляла. Потом она ушла. Одна.

– И сидела одна? – уточнила я, хотя помнила, что Гюльчатай была с двумя мужчинами и что-то напряженно с ними обсуждала.

Николай пожал плечами. Лариса тоже пожала плечами. Я задумалась. Мне тогда в ресторане показалось, что она сидела с двумя молодыми мужчинами, которые обогнали нас с Ларисой. Потом на меня напали на улице. Могли это быть те два мужика? Вполне. И Гюльчатай (она же – Лена) пришла в дом Василия, где меня держали. Я была почти уверена, что это она. Хотя она успела переодеться. Или ей требовалось только скинуть восточную одежду, под которой оказалась европейская? Но я не видела ничего на вешалке! И шубу рысью не видела. Может, она все забросила в какую-то комнату и только потом пошла ругаться с Василием? Или даже какое-то время подслушивала под дверью?

Так кто с кем связан? Кто на кого работает?

– А, еще одна баба про проклятие говорила, – вспомнил Николай. – Сумасшедшая какая-то. Губы черной помадой накрашены, вся в черном, серебро на всех частях тела звенит.

– По-моему, она была сильно пьяна, – высказала свое мнение Лариса.

Эту тетку я тоже помнила. Может, на самом деле сумасшедшая?

– И что с проклятием? – спросила я вслух.

– Да ее никто серьезно не воспринял, – отмахнулся Николай. – Включая полицию. Только телевизионщики засняли. Они сразу прилетели, как воронье на падаль. И кто-то из пишущих журналюг появился.

– Пошли в полицию, Катя, – сказал Константин, расплачиваясь за наши напитки. Николай с Ларисой остались в баре.

Перед расставанием Лариса сказала, где ее теперь искать. Она перебралась в номер Николая в дорогом отеле, а свой сдала супружеской паре. Так, может, и она сюда приехала с той же целью, что и я? А мне просто лапшу на уши вешала? Тоже знает, что главное для женщины – удачно выйти замуж, а сама играет роль бизнес-леди, не интересующейся мужчинами? Или она просто решила заработать, хотя бы на номере?

Глава 11

– Что мне говорить в полиции? – в ужасе спросила я у Кости уже на улице.

– Говорить буду я. А если тебя о чем-то спросят, расскажешь все, как было. Ты же не убивала администратора? И Лариса, как я понимаю, не убивала?

Я покачала головой.

В полиции меня усадили на стульчик в большом зале, где работали человек десять, Костя, предъявив какое-то удостоверение, удалился с мужчиной в форме. Интересно, что же это за удостоверение такое? Я ждала около получаса, потом снова появился Костя уже с другим мужиком, солидным и в возрасте явно за сорок. Каким-то местным начальником? Они улыбались и явно были довольны друг другом. Меня никто ни о чем не спросил.

Уже в машине Костя объявил, что мы сейчас едем к Владимиру Станиславовичу, с которым он уже договорился о встрече.

– А о чем мы с ним будем говорить?

– Например, об Абдулле. Забыла? И вообще выясним обстановку. Ты с ним долго жила. Тебе может угрожать опасность.

– Но мы же расстались! – Я не стала говорить, что он меня выбросил вон – такое про себя не скажешь, в особенности другому мужчине. – Не вчера и не неделю назад!

– Но похитили-то тебя.

– Ты считаешь, что меня собирались продавать Владимиру Станиславовичу?! Требовать от него каких-то уступок?

– Ты можешь предложить другую кандидатуру? – бросил на меня взгляд Костя.

Владимир Станиславович жил во втором «точечном» отеле. Этот считался четырехзвездочным. Номер состоял из спальни и гостиной, где он нас принимал.

– Здравствуй, Катенька! Прекрасно выглядишь. Щечки зарумянились на морозе. Я очень рад, что ты познакомилась с Константином. Теперь я за тебя спокоен.

Я улыбалась, а про себя думала. А был ли Константин вчера пьян или разыгрывал опьянение? Случайно ли он оказался на той дороге? Или он там кого-то поджидал, изображая пьяного? Если он прошел пешком весь путь от баров и ресторанов до того места, где мы встретились, он должен был уже протрезветь! И если его шатало так, как он показывал, он этот путь пройти не мог! Странно…

Владимир Станиславович предложил накормить нас обедом. Костя согласился. Мы уселись за стол.

Мой бывший сожитель поразился нашему знакомству с Абдуллой.

– Я голову ломаю! Он должен был прийти на встречу и не пришел. Деловые люди так не поступают! А я знаю, что Абдулла – деловой человек. Мобильный выключен, в номере отвечают арабские жены, которые не могут сказать, где муж-повелитель, жена-американка куда-то исчезла…

– И Рейчел исчезла?!

– Я, по крайней мере, с ней связаться не могу. И в гостинице она не ночевала.

Это мы уже слышали от арабских жен. Но стали бы они это сообщать кому-то постороннему, кто пришел не от мужа? А Костя решил не показывать Владимиру Станиславовичу, что ему известно?

– Это вам персонал сообщил? – тем временем улыбнулся Костя.

– Ну я же тут один из трех работодателей! Кстати, а где сейчас шейх?

– В надежном месте, – уклончиво ответил Костя. – Пока он не может с вами встретиться и даже связаться и приносит свои извинения.

– Но что с ним произошло?!

– Его похитили, но ему удалось сбежать. И Катю похитили. И ей удалось сбежать. Может, у вас есть этому какие-то объяснения?

Владимир Станиславович открыл рот.

– Кто похитил Абдуллу?

– Он не знает.

– Денег хотели? За него вообще-то можно много получить.

– Не говорили.

Костя перевел разговор на мое похищение и о нем рассказал подробно, иногда уточняя у меня какие-то детали.

– Я не присылал Кате ни билета, ни ваучера, – сказал мой бывший. – Я не знал, что она здесь будет.

– Ты бы заплатил за меня выкуп? – прямо спросила я.

Владимир Станиславович замялся.

– Понятно, можешь не отвечать. Значит, у похитителей устаревшие сведения.

«Или они имели в виду кого-то другого?»

Владимир Станиславович тем временем напрягся. Ему явно ударила в голову какая-то мысль.

– Тебя похитил Василий? Секундочку!

Сирый бросился к ноутбуку, стоявшему в комнате, и стал щелкать клавишами.

– Катя, подойди сюда и взгляни вот на эти фотографии.

Мне что – я подошла. За мной последовал Костя. Владимир Станиславович вывел на экран общую фотографию группы мужчин в деловых костюмах и пояснил, что это фотография с какой-то международной ярмарки строительных материалов. Я узнала бывшего сожителя, но он просил меня посмотреть на другие лица – и увеличил изображение нужной части фотографии.

Я узнала Василия. Рядом с ним стоял мужчина более старшего возраста, очень на него похожий.

– Это его старший брат, – пояснил Сирый. – Двоюродный. У них отцы – родные братья. Семейная фирма «Токлеус».

– А на самом деле у них фамилия Семистоклеус, – сказал Костя, очень внимательно разглядывая людей на фотографии.

– У Георгиоса и его отца. А Василий с папой – просто Токлеусы, – поправил Владимир Станиславович. – И для названия фирмы они взяли сокращенный вариант.

Владимир Станиславович пояснил, что по греческой фамилии можно определить, принадлежит ли семья к древнему роду. Если фамилия короткая (Токлеус или, например, Кикас) – род не древний, а если длинная, то вначале обычно ставится имя прародителя (в данном случае прародителя звали Семис), и в каждом поколении должен быть один Семис. Но у граждан Советского Союза эти традиции были утрачены, более того, отец Василия сократил фамилию, чтобы его не путали с братом. Оба в свое время работали в строительных трестах. Их жены – матери двоюродных братьев Георгия и Василия – работали в Интуристе. В начале перестройки отец и мать Георгия вместе с сыном-подростком эмигрировали в США, там пристроились к греческой общине, изменили имена на греческие и создали фирму «Токлеус». Родственники в России вскоре присоединились к семейному бизнесу. Сейчас «Токлеус» является международной корпорацией, занимающейся строительством объектов по всему миру в туристических зонах, потом организует прием туристов. То есть родственники объединили сферы деятельности отцов и матерей, а следующее поколение хорошо развернулось в новые времена.

– Они претендовали на этот курорт, но заказ получили мы, – сообщил Владимир Станиславович. – Конечно, они недовольны. Но если Василий посчитал, что похищением Кати меня можно заставить продать акции…

Я мысленно вздохнула. Хотя я это и так знала. И вообще мы расстались. Давно. Я теперь работаю в глянцевом журнале. Я не живу на деньги Владимира Станиславовича. Я живу на свои! Я познакомилась с Костей, хотя понятия не имею, кто он такой и зачем сюда приехал. Но про Владимира Станиславовича я должна забыть! Однозначно! Вообще-то стоит сделать карьеру только ради того, чтобы щелкнуть Владимира Станиславовича по носу. Чтобы он понял – я могу! В эти минуты я была на него зла, хотя, если рассуждать трезво, злиться было не за что. Но я не могла рассуждать трезво! Мне было обидно! Я потратила на Владимира Станиславовича три года!

– Если бы Василий похитил Абдуллу, я бы это понял, – продолжал рассуждать Сирый. «Интересно, как?» – Хотя от Абдуллы подобным образом ничего не добьешься. Как раз наоборот.

– У Абдуллы были совместные проекты с фирмой «Токлеус»? – уточнил Костя.

– Не знаю.

– Вы хотели от него только спа-центр?

Владимир Станиславович усмехнулся.

– Если честно, я вообще хотел только одну процедуру, но это невозможно. Они строят только комплекс с различными спа-программами – для женщин и мужчин. И мои партнеры сказали, что надо весь комплекс. Правильно. Это еще больше привлечет клиентов. Наши граждане, не умеющие кататься на лыжах, с большим удовольствием будут туда ходить. А это основная масса наших, приехавших на курорт.

Костя, естественно, заинтересовался той единственной процедурой, ради которой Сирый решил подключить Абдуллу. Я тоже.

Оказалось, что это очень своеобразное удовольствие для мужчин. Придумали его где-то на Востоке (но не на родине Абдуллы, а скорее в Юго-Восточной Азии или Китае, точно Владимир Станиславович так и не выяснил). Удовольствие доставляют маленькие рыбки какого-то особого вида. Для этих рыбок самым большим лакомством является мужская сперма. Разводят их в бассейнах, в которых потом и плавают мужчины – на матрасах с маленькими дырочками (по одной дырочке на матрас). В дырочку вставляется мужской член и опускается в воду. К нему тут же подплывают рыбки – и доставляют неземное наслаждение.

– Я никогда не забуду этих ощущений, – признался мой бывший сожитель Константину. – Думаю, что на эту процедуру можно подсесть, как на наркотик. И если она будет на моем курорте, то он станет пользоваться бешеным успехом.

– Но если семья Абдуллы строит спа-центры по всему миру… – заговорил Костя.

– Эта процедура предлагается далеко не во всех. Это очень дорогое удовольствие, но мы с партнерами готовы в него вложиться. Уверен: затраты окупятся. Сейчас мы привлечем на курорт и средний класс, и наших обеспеченных граждан, которые по ряду причин больше не хотят ехать в Куршевель. А на следующий год мы предложим и новый пикантный сервис. Он будет стоить дорого – и у нас много обеспеченных мужчин, готовых тратить деньги на удовольствия. Они уже все перепробовали, хочется чего-то оригинального, необычного. Чаще всего «Игл Констракшн» – компания Абдуллы и его семьи – строит, так сказать, простые спа-центры со стандартным набором процедур. Особый сервис не приживется в большинстве европейских стран, даже скорее во всех. Спа-центры рассчитаны на средний класс, и у нас будут на средний класс, а это удовольствие для очень богатых мужчин. Процедура точно есть в Америке, в Гонконге. И мы тут построим. Передайте, пожалуйста, Абдулле, что я готов к сотрудничеству, буду рад с ним встретиться при первой же возможности и очень сожалею, что его похитили. Но я к похищению не имею никакого отношения.

– Передам, – пообещал Костя. – Еще один вопрос. Вам троим принадлежит все на этом курорте?

– Гостиницы, бары, рестораны, дискотеки, боулинг, то есть все, что находится на этой территории. – Владимир Станиславович сделал широкий жест рукой. – Я имею в виду долину. Земля взята в аренду на девяносто девять лет. На склонах все деревянные дома – наши.

– Их строил Иваницкий? – встряла я.

– Катенька, откуда ты знаешь такие вещи? – поразился мой бывший. – Да, Иваницкий. Но вкладывались мы все втроем. У нас равные пакеты акций плюс в проекте участвуют местные власти. Без этого никак.

– А замок Василия Токлеуса?

– Не наш. Из каменных домов нам удалось выкупить только два, большую часть хозяева продавать не пожелали. Но я могу выяснить, кто является владельцем какого дома. Я знаю тут всех чиновников, а у них есть все эти сведения в регистрационной палате. Но не факт, что сейчас там живут владельцы. Как правило, дома сдают. И если бы Токлеусы тут купили дом, я бы знал.

– Если курорт раскрутится, как Куршевель, все эти дома скупят наши, – заметил Костя.

– Думаю, поэтому нам и не стали их продавать. Через пару годочков сюда приедет другая публика, которая отдаст за эти дома их десятикратную стоимость. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Если нефть не кончится, – заметил Костя.

– Через десять лет? Еще не кончится. Куршевель оказался раскуплен, как и Ницца, Сен-Тропе, хорватские, греческие острова… Людям надо куда-то вкладывать деньги! У всех есть яхты, самолеты, замки, охотничьи угодья, дома на всех модных курортах. Будут и здесь.

Владимир Станиславович вспомнил историю, которую я слышала от него не раз. Возможно, он рассказывал ее мне в воспитательных целях – чтобы знала, к чему стремиться. Это история об олигархе-сиротке, который после начала раскрутки одного из самых известных горнолыжных курортов прибыл туда и пожелал, чтобы ему показали в окрестностях двадцать самых лучших шале. Его совершенно не интересовало, кому они принадлежат (а это были самые богатые европейские семьи). Он просто попросил менеджера сделать соответствующие предложения хозяевам. Суммы превышали рыночную стоимость втрое. Правда, отдать должное представителям старых европейских родов, они сиротке отказали. Но сиротка с окружением тут же занял сорок самых дорогих гостиничных номеров.

Услышав этот рассказ, Костя, который тоже, вероятно, когда-то и где-то слышал эту историю (возможно, в немного другой интерпретации), заметил, что Владимиру Станиславовичу стоит построить побольше пятизвездочных отелей, а то у него он всего один. Или ориентироваться на другую публику. А то получается несоответствие.

Я напряглась. А ведь в самом деле несоответствие! И не будет тут одновременно жить средний класс и очень богатые люди!

Владимир Станиславович объявил, что в настоящее время они с партнерами ведут переговоры с местными властями о застройке соседней долины.

– Вон за той горой, – показал он в окно.

Там долина вообще пустует. То есть ее следует застраивать с нуля. Местные власти решили посмотреть, как будет работать курорт в эту зиму, в свой первый сезон, а потом дадут (или не дадут) разрешение.

– То есть мы хотим сделать что-то типа разделения по высотам, как в Куршевеле. Вы же, наверное, знаете, что там самые богатые живут на высоте тысяча восемьсот пятьдесят метров, менее обеспеченные – на высоте тысяча шестьсот пятьдесят метров, кто-то – на полутора тысячах метров, ну а самые бедные (доход не более ста тысяч долларов в год) – на тысяче трехстах метров. Здесь разделение будет по долинам, но мы хотим принимать и значительно менее обеспеченную публику, которая готова весь год копить на поездку на горнолыжный курорт! Сейчас самые обеспеченные сняли дома, живут в пятизвездочной гостинице, где остановился шейх Абдулла, или в этой, где живу я. Но это все равно не тот уровень!

Признаться, я сомневалась, что моему бывшему удастся привлечь «тот» уровень. Но не стала говорить об этом вслух. А он рассказывал о том, что им удалось заполнить все гостиничные номера и сдать все дома. Они должны окупить вложения – и заняться новым проектом.

– Однако меня смущает появление Василия Токлеуса, – признался Владимир Станиславович.

– Но он же, наверное, не будет заниматься вредительством, – заметил Костя. – Наверное, он приехал посмотреть, как у вас идут дела. Это естественно. Тем более раз контракт на застройку второй долины еще не заключен.

– Кто знает этого Ваську… – задумчиво произнес Сирый и повернулся ко мне: – Катенька, взгляни, пожалуйста, на курорт женским взглядом. Чего еще не хватает?

– Церкви, – сказала я, почему-то вспомнив про прорубь.

– Будет. Кто-нибудь захочет тут венчаться и перетащит.

– То есть как перетащит? – не понял Костя. – Не проще ли новую построить?

– Может, и новую кто-то построит, но только не я.

– А кто куда перетаскивал? – спросила я.

Владимир Станиславович рассказал еще одну историю. Оказалось, что перетаскивали во Францию. Жених хотел жениться только там, а невеста – венчаться в церкви из, так сказать, своих родных мест. Возможно, хотела щелкнуть по носам многочисленных родственников, одноклассников и бывших соседей – зная, что жених устроит пышную свадьбу. Я бы на ее месте хотела. Но жених нашел другое решение проблемы. Может, невеста неправильно формулировала свое истинное желание? Родственников, одноклассников и бывших соседей во Францию не возили, сами они поехать не могли.

– А попы? – спросил Костя.

– Что попы? Было очень много желающих венчать пару.

Костя усмехнулся и явно решил, что пока нам с Владимиром Станиславовичем больше обсуждать нечего, мужчины сказали, что будут созваниваться, Сирый еще раз попросил передать Абдулле, что готов начать переговоры в любое удобное для шейха время.

– Володя, а ты можешь выяснить, кому принадлежит один дом? – спросила я.

– Ну я же сказал, что могу!

Костя вопросительно посмотрел на меня.

– Это тот, в котором тебя держали? – понял Сирый.

Я нарисовала грубый план, правда, отметила два дома, в которых мне довелось побывать. Владимир Станиславович обещал позвонить, как только у него будет соответствующая информация. А у меня в голове рождался замысел статьи – или целой серии.

Глава 12

– Зачем ты у него это спросила? – поинтересовался у меня Костя уже в машине. – Я тоже могу выяснить про дома.

– Но я же не знала! И вообще будет любопытно посмотреть, совпадет ли информация из разных источников.

Костя усмехнулся. У него зазвонил телефон.

Как я поняла, звонила Алла. Костя внимательно слушал, пару раз бросил на меня странные взгляды, потом дал отбой и посмотрел на меня.

– Тебе прислали огромный букет роз.

– Куда?

– В гостиничный номер.

– Кто?! Там приложена какая-то визитка, карточка, записка?

– Ничего. Принес курьер. Значит, у тебя все-таки есть поклонник, про которого знает Василий Токлеус, но не знаешь ты.

– Я в самом деле не в курсе, кто мог бы мне прислать цветы!

– Вспоминай, с кем ты общалась в последнее время. Ты же, как я понял, ходила по всяким презентациям.

– Но никто не демонстрировал ко мне интереса!

– Так уж и никто? Ты себя недооцениваешь, Катя. Кто-то заинтересовался. Да и Сирый к тебе до сих пор неравнодушен.

– Надо у Василия спрашивать. Мне тоже интересно. Кстати, а он выходит из своего замка?

– Не знаю. Но можно попробовать поискать его на каких-то мероприятиях. Сейчас тут начинаются или уже начались соревнования по подледному лову. Можем пойти посмотреть. Наверное, кто-то опять будет купаться в проруби. Тоже занятное зрелище.

И мы пошли на озеро. Машину Костя оставил на стоянке у гостиницы.

На построенной вчера сцене выступали какие-то артисты, на льду, на примерно равных расстояниях друг от друга сидели рыбаки, прорубь затянуло тонким слоем льда. Сегодня, вероятно, еще не купались. Мы потолкались в толпе, собравшейся у берега, выпили горячего чая, который тут всем разливали, правда, граждане предпочитали собственные крепкие напитки.

В толпе я заметила кое-какие знакомые лица, но не было ни Василия с Гюльчатай-Леной, ни Ларисы с Николаем, ни каких-либо женщин в восточных одеждах. Внезапно внимание всех собравшихся привлек один из рыбаков. Он явно кого-то поймал, но не мог своими силами вытащить рыбину.

– Лунка маленькая, – высказал авторитетное мнение дядька лет пятидесяти, стоявший рядом со мной. У дядьки была красная физиономия, и, даже стоя рядом с ним, хотелось закусить. – Надо было больше делать. И вообще странно, что у проруби нет рыбы…

Он стал вспоминать какую-то очень морозную зиму (не знаю где, он не объявлял о месте своего постоянного жительства) и то, как они рубили прорубь у бани. И тогда рыба просто косяком подплывала к проруби. Они ее доставали руками.

– Но здесь-то нет сильных морозов! – ответили дядьке. – Хотя лунка на самом деле явно маленькая.

Двое бросились на помощь удачливому рыбаку. Кое-кто просто решил прогуляться по льду, посмотреть, дать совет. Организаторы пытались сдержать толпу, но куда там!

– Остаемся на берегу! – прошипел Костя. – Лед же может треснуть. Идиоты! Ведь провалятся же!

Но часть граждан это быстро поняли сами и вернулись. Никто не провалился. Сейчас.

Провалился раньше.

Уловом оказалась длинноволосая молодая девушка в вечернем платье с глубоким декольте. Я пораженно уставилась на нее. В ней было что-то знакомое… Где-то я ее видела…

Может, мы когда-то вместе ходили по подиуму? Участвовали в каких-то показах, кастингах, презентациях? Но я распрощалась с модельной карьерой после того, как начала жить с Владимиром Станиславовичем. В этом вопросе он был непреклонен. Его женщина не должна ходить по подиуму в полуголом виде и вообще в каком-либо.

Кое-кого из бывших коллег я помню, в особенности тех, кто мелькает на обложках до сих пор. Но ведь нас было очень много… И я могла видеть девушку во время своей работы на Ларису. Просто мазнуть взглядом…

Она лежала на льду как живая. Ее не раздуло, как обычно утопленников. Помню я, как утопленников вытаскивали из речки в моем родном городке… Бр-р-р… Или тут вода холодная? Да и она явно недолго пролежала на дне. Длинные светлые волосы разметались вокруг головы, создавая что-то типа ореола. Я достала телефон и сделала пару снимков.

Какая-то девица в толпе заголосила. Молодой парень, стоявший недалеко от меня, громко заметил, ни к кому конкретно не обращаясь, что на этом курорте уж больно много убивают для такого небольшого местечка.

– А почему ты думаешь, что ее убили? – спросил рыбак, с которым я летела в самолете. Рыбак то и дело отхлебывал из фляжки, извлеченной из внутреннего кармана дубленки. На этот раз граненого стакана в пределах видимости не наблюдалось. – Может, сама утонула. Я вообще ждал, что кто-то утонет. Вчера же тут столько народу купалось – и все пьяные.

– Так, может, еще кто-то на дне лежит? – высказал предположение его приятель, на этот раз тоже с флягой, а не с граненым стаканом. – Народ, у всех друзья-приятели на месте? Все своих проверили после вчерашнего? Ну-ка, давайте, пересчитайте!

Толпа стала прикидывать, не потерялся ли кто-то из знакомых, и активно звонить по мобильным телефонам. У Кости тоже зазвонил телефон. Он взглянул на экранчик и одними губами сообщил мне:

– Сирый.

Интересно, зачем звонит мой бывший? Узнал про утопленницу? А гибель второго человека может отрицательно сказаться на репутации его курорта. Или наоборот? Наши экстремалы и просто любители пикантных ситуаций потянутся потоком?

– Так… Спасибо, – тем временем произнес Костя, выслушав Владимира Станиславовича. – А тут утопленницу достали.

Костя описал место, где мы находились. Владимир Станиславович сказал, что сейчас придет, и попросил нас отделиться от толпы, чтобы его встретить. Костя быстро набрал текст SMS, отправил (не знаю, кому), потом мы тронулись в направлении гостиницы Владимира Станиславовича. От нее к озеру вела одна дорога, так что мы не должны были разминуться.

Когда нас уже не мог слышать никто из толпы, Костя первым делом позвонил в полицию, которую, как я понимала, никто из наших, собравшихся на берегу озера, и не подумал вызвать. Я, например, даже не знала, как в этой стране звонят в полицию, «Скорую» и прочие службы экстренной помощи. Правда, как я поняла, он звонил тому мужику, с которым беседовал в здании полицейского участка. Говорил на английском языке.

– А на русском тут в полиции не говорят?

– Говорят. Но этот человек предпочитает английский. А мне все равно.

– До тебя никто им не звонил?

Костя покачал головой и спросил:

– Ты девушку хорошо рассмотрела?

Я пожала плечами.

– Она очень похожа на тебя, Катя.

Я резко остановилась и открыла рот. Так вот что мне показалось знакомым! Я этот образ ежедневно вижу в зеркале! У меня такие же волосы, и лицо похоже, и рост, и фигура…

– Ты думаешь?.. – прошептала я, глядя на Костю.

– Я констатирую факт.

– Но меня же вчера похитили и…

– Может, это спасло тебе жизнь. Я на самом деле не знаю, Катя. Я еще могу понять мотивы похитителей. Они узнали о каком-то твоем тайном поклоннике и решили на этом подзаработать. Но убивать-то тебя зачем?

– Может, у поклонника есть ревнивая жена или постоянная любовница?

– Вот что значит женщина, – рассмеялся Костя. – Мне это не пришло бы в голову. Правда, никаких следов борьбы я на видимых частях тела девушки не заметил.

– Может, ее утопили уже мертвую? – высказала предположение я. – Навряд ли она вчера вечером выходила к проруби в открытом платье. Вчера же было гораздо холоднее.

– Согласен. Тело могли сбросить в прорубь, чтобы скрыть следы. Концы в воду в прямом смысле. Но зачем? При ней, похоже, нет никаких документов.

– Сумочка может лежать на дне. И верхняя одежда. И другие тела. А у них тут есть водолазы?

– В этом участке точно нет. Надо вызывать. И думаю, что вызовут.

В этот момент я увидела спешащего к нам навстречу Владимира Станиславовича с двумя сопровождающими. Один из них был его постоянным адвокатом, второй – верным шофером и телохранителем. Оба немного удивились при виде меня, но очень вежливо поздоровались и даже сказали, что рады меня видеть. Владимир Станиславович представил Костю как моего друга. Мы с Костей не стали это никак комментировать. Всей толпой мы тронулись к озеру.

Там народу стало еще больше. Вероятно, новость быстро распространилась по всем гостиницам, барам и ресторанам. Ах да, все же звонили своим знакомым, проверяли, не утонул ли кто-нибудь еще. Но насколько я поняла, девушку пока никто не опознал. Журналисты с камерами и фотоаппаратами кружили коршунами. Будет что передать работодателям.

Мы с Костей остались на краю толпы, Владимир Станиславович с сопровождающими протиснулся к месту, где она лежала, и вскоре вернулся к нам. Тут как раз подъехала полиция.

– А морг здесь поблизости есть? – спросила я у Владимира Станиславовича.

– Небольшая больница минутах в двадцати езды. Администратора, по крайней мере, туда отвезли. Одно из условий местных властей – строительство лазарета. Только в таком случае мы сможем строиться в соседней долине. Местным – рабочие места, ну и вообще на горнолыжном курорте обязательно нужен лазарет.

– Я что-то не видел, чтобы тут кто-то на лыжах катался, – заметил Костя.

– По разочку съезжают, – сказал присоединившийся к нам адвокат. – Надо же блеснуть экипировкой и запечатлеть для потомков спуск тела с горы. Причем лыжи у всех последних моделей, самые дорогие комбинезоны и ботинки, иногда расшитые стразами Сваровски.

– Шею еще никто не сломал? – спросила я.

– Так все ж с инструкторами. Некоторые стройные мальчики вынуждены чуть ли не на руках спускать тушу весом не менее ста килограммов, у которой еще голова кружится после вчерашнего. Туша орет благим матом, сияет стразами. На руке поблескивает золотой «Ролекс», в ухе торчит мобильник. Разок глянешь – и сразу понимаешь: наш человек.

– Я сам за то, чтобы побыстрее лазарет построить, – признался Владимир Станиславович. – Медкабинет есть, круглосуточный. Дежурят два врача – хирург и травматолог, две медсестры и два медбрата – для переноса туш. Но пока Бог миловал. Еще никто ничего даже не сломал.

– А нарколога нет?

– Не нужен, – хмыкнул адвокат. – Мы должны помощь оказывать в случае травм, а не выводить из запоев. Хотя местного нарколога можно вызвать. Но никто не выражал желания. Люди же отдыхают!

Мимо нас проследовал пожилой грузин в теплом лыжном костюме в сопровождении четырех молодых и крепких. Двое шли чуть впереди, двое – чуть сзади.

– Этот из воров в законе, если не ошибаюсь? – светским тоном уточнил Костя.

Владимир Станиславович кивнул и рассказал байку про господина Саакашвили, которого, как говорят, чуть кондрашка не хватил, когда он узнал, сколько обрусевшие воры в законе, родившиеся в его стране, тратят в Куршевеле и на что они тратят. Сумма трат за две недели значительно превысила годовой бюджет независимого государства.

От края берега послышались вопли, потом аплодисменты, потом народ стал расступаться.

– Что там происходит? – спросила я.

– Развлекательно-ознакомительная драка, – отмахнулся шофер Сирого. – Сейчас схожу взглянуть, кто с кем.

Местная полиция попыталась вмешаться, но господам в форме быстро объяснили, что это наша национальная забава и мы сюда приехали отдыхать. Наши мужики вначале вместе пьют, потом бьют друг другу морды, потом снова вместе пьют. Этим в России никого не удивишь. Это нормально и даже обыденно. Правда, на этот раз дрались двое грузин с двумя русскими. Полиция продолжила осмотр тела, потом появился комиссар, с которым в участке разговаривал Костя, и подошел к нам. Мужчина объявил, что его сотрудники сейчас проверяют все номера всех отелей, пытаясь выяснить, где исчезла девушка.

– Но девушки могли ночевать не в своих номерах и до сих пор не вернуться, – заметила я. – Это не значит, что они мертвы.

Тут я почему-то вспомнила про Рейчел, третью жену Абдуллы. Она ведь исчезла. Но мы не знали, как она выглядит. Хотя это можно уточнить у самого Абдуллы и двух его жен. Похожа она на меня или нет? И муж с двумя другими женами ее точно опознают.

– Все равно мы должны проверить всех, – сказал полицейский. – По крайней мере свести до минимума количество девушек, которые могли пострадать.

– А она… сама? – спросил адвокат.

– Что-то можно будет сказать после патологоанатомического исследования. Нужно посмотреть количество воды в легких. Но пока наш эксперт никаких внешних повреждений на теле не нашел. Шейные позвонки не сломаны, никаких пулевых или ножевых ран, никаких следов борьбы. Правда, есть свежий след укола на бедре. Но, может, она была наркоманка?

– А наркоманы теперь в бедро колются? – пораженно спросил Владимир Станиславович.

Я же застыла на месте. А что, если девушку усыпили, как меня, а потом вместо того, чтобы везти в замок к Василию, сбросили в прорубь? Бедняжка… Хорошо, если она ничего не почувствовала. Но зачем кому-то было ее убивать? Или меня?..

Владимир Станиславович попросил меня сходить за шофером, который отправился смотреть драку. Может, хотел сказать полицейскому что-то, не предназначавшееся для моих ушей? Или убрать меня с его глаз, чтобы не заметил нашего сходства с утопленницей? Скорее последнее. Но мои волосы сейчас были спрятаны под пуховиком, а шапочка натянута на лоб. Да и вообще здесь много высоких стройных девушек.

Драка в круге, освобожденном специально для бойцов, продолжалась. Мне было непонятно, кто побеждает, но зрители наслаждались процессом. Я тронула шофера за плечо. Он резко обернулся.

– Меня за вами послали.

Он тут же вышел из толпы, взял меня под локоток и сказал на ушко, что утопленница очень похожа на меня. Я кивнула.

– Вы знаете, кто она? – спросила я шепотом.

– Проститутка. Она вчера вечером была у Владимира Станиславовича. Я сам ее к нему доставлял и сам провожал до выхода. Он же тебя до сих пор забыть не может, Катя. И девок поэтому выбирает похожих на тебя.

«Так, может, и цветы были от него? И Василий Токлеус знает, что Владимир Станиславович хочет меня вернуть?»

– Только ты молчи. Пусть полиция сама разбирается.

– А она наша? В смысле, русская?

– Ну конечно! Зачем Владимиру Станиславовичу иностранка? Сюда много наших девчонок на заработки приехало. Но он поразился, узнав, что ты здесь. Он не хотел, чтобы ты приезжала. И лучше бы ты улетела домой, Катя.

– Почему?

– Здесь опасно.

Больше я ничего спросить не успела. Мы подошли к группе мужчин, от которых я недавно отделилась. Комиссар полиции ее уже покинул, но присоединился новый мужчина – представительного вида и одних лет с Сирым. Это оказался его партнер Олег Леонидович Карасев. Именно на его производстве изготовлялись модули для домов, возводимых Владимиром Станиславовичем и Иваницким. Как я поняла, Сирый позвонил партнеру, чтобы сообщить о новом трупе. Значит, вскоре и Иваницкий пожалует? Я вспомнила, что видела Карасева в прошлом.

– Володя, мы тут ни при чем, – говорил Карасев. – Я в принципе ожидал, что кто-то из наших кого-то прикончит.

– Администратора? Эту девку?

– Может, администратор какой-то шахер-махер на стороне делал. Что-то не поделил с партнерами. Или просто не поделился. С местными, например. Или бабу чью-то увел.

– Его убил профессионал. Одним ударом ножа в сердце, – напомнил адвокат.

– Вот пусть местная полиция и разбирается! – рявкнул Карасев.

– А если нам после таких дел не дадут разрешение на застройку второй долины?! – воскликнул Владимир Станиславович.

– Администратора ты убивал? Я? Иваницкий? Девку ты топил? Я? Иваницкий? И администратор, и девка – русские, то есть не местных граждан прикончили. Если бы местных, они могли бы возмутиться. А так – курорт для наших, мало ли чем мы тут занимаемся. Сколько они денег с нас в бюджет получили? Сколько рабочих мест? Они на нас молиться должны!

– Мы, к сожалению, не в России, – заметил адвокат. – Они все равно будут проводить расследование. А нашим гражданам, которые сюда отдыхать приехали, не нужны ни наши менты, ни местная полиция с вопросами. Трупы, конечно, развеивают рутину, вон на мертвую девку сколько народу сбежалось посмотреть, но отвечать на вопросы представителей органов никому не хочется.

– Ладно, расходимся. Тут без нас разберутся, – сказал Владимир Станиславович и первым повернул к своей гостинице. Адвокат и шофер последовали за ним.

Карасев посмотрел на Костю.

– Как я понял, шейх у вас, – сказал он утвердительно.

– Не совсем, – уклончиво ответил Костя.

«То есть как это?» – хотелось спросить мне, но я сдержалась. Костя сам разберется.

– Пусть пока посидит в подполье, – продолжал Карасев невозмутимо. – Ваську Токлеуса отсюда выживем, тогда и Абдулла сможет выйти. И, пожалуйста, передайте ему, что мы готовы подписать договоры с его «Игл Констракшн».

– А как вы собираетесь выживать Ваську? – поинтересовался Костя.

Карасев посоветовал нам прямо сейчас проехаться мимо замка, в котором обосновался Василий и в котором планировали держать меня. Он оставил Косте свои телефоны, взял Костин номер, подмигнул нам и присоединился к толпе зевак.

Глава 13

При повороте с основной дороги на подъездную к замку Василия появился большой камень. Лежал он точно посередине подъездной дорожки. Объехать его на машине не представлялось возможным, так как по обеим сторонам сугробы раза в полтора превышали средний человеческий рост. Проехать над ним – тоже. Ни одна легковушка, ни один джип не пройдут – камень был достаточно высоким. Более того, на нем неровными белыми буквами было написано по-русски: «Васька – сволочь».

– Но это же ребячество! – воскликнула я. – Как взрослые мужики могут заниматься такими глупостями?

– Глупость весьма действенная, – заметил Костя, похохатывая. – Василию ее будет сложно убрать. И из дома не выехать – если он там. И машину придется оставлять у поворота, если он с утра куда-то уехал. Ночью в нее могут врезаться пьяные граждане, возвращающиеся по домам и замкам. Интересно, как они этот камень сюда приволокли?

– Здесь же тракторы есть – с чистящими плугами, или как это называется. А они трое – владельцы курорта. И Василий явно сможет нанять такой трактор.

– На это уйдет много времени. И все тракторы могут внезапно исчезнуть. Да, самая глупая вещь часто бывает самой оптимальной.

Костя продолжал похохатывать, направляясь к дому, который занимал сам. Абдулла встречал нас в гостиной с камином. Мы с Костей перенесли в дом мои вещи из машины, я все разложила в выделенной мне комнате, потом спустилась вниз. Как выяснилось, Абдулла уже пообедал запасами из огромного холодильника и ждал от нас новостей.

Для меня лично в Костином рассказе о событиях сегодняшнего дня прозвучала только одна новость – о владелице двух домов. Ее ему сообщил Владимир Станиславович, и Костя пока не успел передать информацию мне.

Дом, в котором сейчас проживал Василий Токлеус, принадлежал той же женщине – некой Александре Петровне Свиристелкиной, тридцати двух лет от роду, что и дом, в котором держали Абдуллу. Проживает она постоянно в городе Санкт-Петербурге, является гражданкой России.

– А чем занимается? – спросила я. – Или это мужик на нее недвижимость оформил?

– Сейчас попробуем разобраться.

Костя сел за свой ноутбук, как я поняла – подключенный к Интернету, и углубился в работу. Мне велел сварить кофе, Абдулла отправился за мной и попросил рассказать о женах. Я как раз спросила, как выглядит Рейчел.

– На тебя совсем не похожа, – сообщил Абдулла. – Роста среднего, даже чуть ниже, волосы русые, глаза карие. С тобой никак нельзя спутать, даже если обе в парандже будете.

При упоминании паранджи я подумала, что Рейчел по описанию Абдуллы похожа на Лену-Гюльчатай, хотя на самом деле они могут очень сильно отличаться внешне. И вообще одна американка, а другая – русская.

Вскоре Костя сообщил нам, что Александра Петровна по образованию медсестра, какое-то время трудилась в государственной больнице в отделении кардиологии, а получив больничную практику, перешла в сиделки на дому. Сиделкой можно заработать гораздо больше, тем более она на самом деле квалифицированная медсестра, к тому же крупная женщина, способная переворачивать и тяжелых лежачих пациентов. На ее услуги есть спрос, и немалый, но вот хватит ли денег, которые платят сиделке (пусть и в карман, без уплаты каких-либо налогов), на покупку двух замков на пусть пока не самом дорогом европейском горнолыжном курорте? Сомнительно.

– Может, она их получила в качестве дара за хорошую работу? – высказала предположение я.

– Не говори чушь, Катя, – резко оборвал меня Константин. – И в наследство она не могла их получить. Кто станет оставлять чужому человеку такое наследство? К тому же наши тут недавно появились. Несколько человек смогли купить дома. И эта Александра Петровна среди них! Но тем не менее продолжает работать сиделкой. Странно.

Костя задумался, потом стал что-то набивать на клавиатуре. Письма по электронной почте? Кстати, а как он выяснил эти сведения про Свиристелкину? Они что, свободно в Интернете висят? Или у Кости есть какой-то доступ к секретным базам данных? Тогда к каким? И почему? Кстати, он кому-то отправлял SMS после телефонного разговора с Владимиром Станиславовичем. Вероятно, мой бывший именно тогда сообщил Косте про Свиристелкину. Но кто раздобыл эти сведения? Так быстро? Кто он вообще такой?! Может, мне каким-то образом удастся взглянуть на его удостоверение? Это бы многое прояснило.

Удостоверение осталось в верхней одежде. Во внутреннем кармане «аляски». В свитер его прятать было некуда. И он точно не убирал его в карман брюк. Значит, мне нужно будет спуститься вниз и посмотреть. Например, когда все лягут спать.

А дело уже близилось к вечеру. За окном быстро стемнело. С таким количеством событий я и не заметила, как прошел день. Меня отправили готовить ужин, Костя с Абдуллой обсуждали международную политику, правда, весьма своеобразное ее направление – спасение негров от СПИДа путем обрезания. Оказалось, это новая программа ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения) по спасению Африки. Абдулла с Костей прикидывали, сколько отдельные господа поимеют в результате освоения средств, выделенных на это дело. Костя откуда-то знал точные цифры, выделенные на борьбу с различными видами гриппа, и они с Абдуллой стали гадать, какой следующий вид появится, может, улиточный? Вроде улитки есть во всех странах, а страусы и слоны далеко не везде. Мало будет денег для «освоения».

Когда я подавала на стол мясо с жареными овощами (у Кости были большие запасы и мяса, и замороженных овощей), он снова прилип к экрану. Как я поняла, из России пришло еще какое-то письмо.

– Ну? – спросила я. Абдулла просто неотрывно смотрел на Костю.

– Александра Петровна, похоже, обладает уникальной способностью к раздваиванию, – сообщил Костя. – В настоящее время она одновременно находится в Петербурге, где продолжает уход за больным стариком, и в тихой европейской стране, в которой находимся мы с вами, друзья мои. Она пересекла границу нашей родины и прибыла сюда из Москвы в один день с Катей, борты приземлились практически одновременно. Катя, ты ехала в автобусе?

– Да, но в нем все были с нашего рейса.

Тут я вспомнила, что мы по пути подбирали людей из автобуса с простреленным колесом, в частности Гюльчатай. В нашем самолете никого в восточной одежде точно не было, я бы ее запомнила. Следовательно, люди в том автобусе вполне могли быть с московского рейса. Но что спрашивать у Гюльчатай? Не успела ли она познакомиться с Александрой Петровной?

Костя попросил меня еще раз подробно рассказать про Гюльчатай и про девушку, которую я видела в доме у Василия. Мне что – я рассказала.

– А фотография Свиристелкиной? – спросил Абдулла.

– Только завтра. И к завтрашнему дню мои друзья уже лично пообщаются с Александрой Петровной – той, которая находится в Петербурге.

– А кто твои друзья? – все-таки спросила я, не сдержавшись.

Костя усмехнулся.

– Ты еще не догадалась, о несравненная Катя Левченко? – посмотрел на меня Абдулла.

– Возможны несколько вариантов, – заявила я.

– И какие же? – немного удивился Костя.

– Ты – высокооплачиваемый частный детектив, работающий на международном уровне. Второй вариант – спецслужбы. Третий – сотрудник какой-то международной корпорации, имеющей в этой стране, регионе или просто районе курорта свои интересы.

– А ты неглупая девушка, о несравненная Катя Левченко, – с самым серьезным видом заметил Абдулла.

– Спецслужбы, – сказал Костя тоже очень серьезно.

– А… – опять открыла рот я.

– Достаточно вопросов.

– Ты наших олигархов будешь разоблачать? – все-таки не сдержалась я. – Но ведь тогда они могут не вернуться в Россию. Отсюда полететь в Лондон и осесть там.

Костя расхохотался. Потом расхохотался Абдулла.

– Катенька, ты на самом деле считаешь, что спецслужбы занимаются разоблачением олигархов на горнолыжных курортах? И разоблачением в чем? В связях с женщинами легкого поведения? Известными актрисами, певицами, телеведущими, которые на такие курорты тоже приезжают в большом количестве и страстно желают попасться на глаза олигархам?

– Но чем-то же ты занимаешься здесь? Дом снял. На командировочные из денег налогоплательщиков? Или теперь в спецслужбах столько зарабатывают, что ты можешь себе позволить вояж сюда, чтобы совместить приятное с полезным?

– Катенька, иди спать, – мягко сказал Костя. – Ты явно устала, много нервничала в последние дни, а то и месяцы. Красивым девушкам нужно спать как минимум восемь часов в сутки, чтобы хорошо выглядеть. Тебе ведь еще нужно замену искать Владимиру Станиславовичу. Кстати, Карасев разведен. Иваницкий здесь с женой. И его жена – бухгалтер, именно она просчитывала целесообразность этой сделки.

– А ты? – спросила я.

– Я? Я же не олигарх и даже не бизнесмен. – Костя явно смеялся.

– Умный человек и в спецслужбах сможет неплохо заработать. Ведь самое ценное в нашем мире – информация, не правда ли?

Я мило улыбнулась обоим мужчинам и отправилась наверх.

Глава 14

Я приняла ванну, намазала лицо и руки кремом и решила, что должна поспать часа четыре, а потом, когда заснут мужчины, тихонечко спуститься вниз и обыскать карманы хозяина дома.

Я не задергивала шторы и проснулась от света полной луны, светившей мне прямо в окно. «Наверное, мороз», – подумала я, так как небо было безоблачным, звезды потрясающе яркими. И луна…

Я быстро натянула спортивные брюки и футболку, сунула ноги в мягкие тапочки, не создающие шума, и направилась вниз. На часах было без пятнадцати три.

Из комнаты Абдуллы доносился храп, у Кости было тихо, но я, конечно, не стала к нему заглядывать. Я спустилась по лестнице вниз, увидела Костину куртку, сунула руку во внутренний карман, извлекла удостоверение, но у вешалки ничего прочитать не могла – там было темно. Следовало подойти к окну. Я решила отправиться в гостиную – окно там находилось ближе всего к тому месту, где я стояла. Я успела только прочитать фамилию, имя и отчество. Где-то наверху зазвонил мобильный.

Не мой – поняла я по мелодии. У Абдуллы телефона нет. Значит, звонят Косте. А если он спустится водички попить? Я решила на всякий случай нырнуть за диван.

И шаги Кости на самом деле вскоре послышались на лестнице. Он вошел в гостиную и включил свет.

– Вылезай, – сказал он секунд через тридцать. – Макушка торчит.

Ну почему я такая высокая?!

Я вылезла. Костя был одет в джинсы и свитер. Явно куда-то собрался.

– Ну, что нашла?

Тут он заметил удостоверение в моей руке. И почему я не убрала его хотя бы в карман спортивных брюк? Идиотка.

Костя подошел ко мне, вынул удостоверение из руки и засунул в карман собственных джинсов. Я честно сказала, что успела прочитать только фамилию, имя и отчество. Костя вздохнул и устало посмотрел на меня.

– Извини, пожалуйста, – покаянно сказала я. – Но я не могла устоять.

– Знаешь, что случается с излишне любопытными особами?

Я молчала.

– Со мной поедешь? – вдруг спросил он.

– Куда? – распахнула я глаза.

– На дело, – усмехнулся Костя. – Иди одевайся. И быстро.

– Ты… меня… убьешь?

Костя расхохотался.

– Да если бы я тебя хотел убить, то давно бы уже это сделал. Я тебя, наоборот, защищаю, если ты еще не поняла. Я тебя спасти хочу! На тебя же охота объявлена.

– Почему?

– Ну а я-то откуда знаю?! Это ты должна знать, но ничего не понимаешь. Иди одевайся.

– Во что?

– О господи! Верх спортивного костюма надень. Сапожки, потом пуховик.

Я понеслась наверх. Сумочку решила оставить в комнате. Как я понимала, во время этой вылазки мне она будет не нужна. И документы лучше оставить в доме. А мобильный своим звонком может объявить о моем присутствии… Где? Куда мы едем среди ночи? Кто позвонил Косте?

Вопросов было множество. Я сомневалась, что Костя на них на все ответит.

Он уже прогревал двигатель. Я расчесала волосы, собрала их в хвост, краситься было некогда, да и ни к чему (хотя всегда нужно быть в пике своей формы, но сейчас лучше не злить Костю задержками), спустилась вниз, быстро сунула ноги в снегоступы, надела шапочку и пуховик и выбежала к машине.

Мы поехали вниз к основным зданиям курорта.

– Кто тебе звонил? – все-таки спросила я.

– Алла. У нее в комнате – то есть в твоем номере – труп.

Я повернулась к Косте с открытым ртом.

– Ты хочешь сдать меня полиции?

– Это первое, что тебе пришло в голову? Нет, представь себе, не хочу. Вообще хочу на этот раз избежать общения с полицией. Слушай, а спортивные штаны более темного цвета у тебя есть?

Я сказала, что спортивный костюм – подарок Владимира Станиславовича. Ну и я сама люблю красный цвет.

– Я тебе подарю спортивный костюм темного цвета, – пообещал Костя.

– Для совместных ночных вылазок?

– Хотя бы для них.

– Но почему ты все-таки взял меня с собой?

Костя бросил на меня взгляд.

– Во-первых, ты все равно могла бы отправиться на разведку, а тебе опасно одной выходить из дома. Абдулла храпел, как ты сама наверняка слышала. Его звонок телефона не разбудил. Я заглянул к тебе в комнату, чтобы проверить, не проснулась ли ты от звонка. Смотрю: кровать примята, а тебя нет. И кровать уже успела остыть. Я сразу понял, что ты обследуешь дом.

– И меня опасно в нем оставлять без присмотра, чтобы ничего не нашла.

– Опасно, но по другим причинам. Чтобы тебя не нашли и снова не похитили.

– Мне кажется, что ты не запер дверь, – заметила я.

– А смысл? Кто захочет, все равно войдет. А простые воришки тут не ходят. Незапертая дверь как раз скорее остановит, чем запертая, – тех, кто может прийти. Или я так думаю. Но я надеюсь, что не придут. По крайней мере пока.

– Но ты еще, наверное, хочешь, чтобы я посмотрела на человека, которого убили, – заметила я. – Раз его убили в моем номере.

– Алла его и так знает. Нам потребуется помощница. Или помощник. А кого я тут могу еще взять, кроме тебя? Абдулла не пойдет. К тому же он толстоват и неповоротлив. И будет много говорить. И еще он – иностранец. Не нужно давать ему лишнюю информацию. С тобой проще.

Я попросила рассказать, что же все-таки произошло. Что успела сообщить Алла?

По словам Кости, Алла привела к себе в номер мужчину. Они занялись любовью, потом она пошла в душ. Выйдя из душа, обнаружила, что он мертв. Его застрелили. Пистолета рядом не оказалось. Звука выстрела Алла в душе не слышала. По всей вероятности, в соседних номерах тоже не слышали, так как никакой паники не началось. В гостинице стоит тишина.

– То есть кто-то открыл дверь гостиничного номера, сделал черное дело пистолетом с глушителем и ушел?

– Насколько я помню, у тебя еще был выход на балкон. Может, заходили оттуда. Мне нужно посмотреть. Но, скорее всего, через дверь. У тебя же номер в конце коридора, практически рядом с лестницей. Можно быстро и незаметно уйти.

– А убили кого?

– По-моему, в данном случае важно не кого, а где. У тебя. И эти люди или человек не знают, что ты съехала.

– У нас с Аллой похожие фигуры, но она все-таки ниже ростом и брюнетка. И она старше!

– Разберемся, – сказал Костя.

Автомобиль он поставил недалеко от дискотеки, работающей до шести утра. Из дверей неслась громкая музыка, пьяные вопли, звон стекла и заливистый смех. На улице никто не курил, в снегу не валялся, воздухом не дышал. Никакая охрана не прогуливалась. Наверное, новых посетителей не ждали.

От дискотеки мы пешком пошли к гостинице, в которой в день прибытия успела разместиться я. Естественно, мы не стали пользоваться главным входом и сразу же направились к запасному.

Недалеко от него, под ближайшими кустами, засыпанными снегом, что-то чернело на снегу.

Костя тихо выругался.

– Что?..

– Тихо! Быстро в гостиницу.

Мы прошмыгнули в незапертую дверь, пробежали по тускло освещенному коридору к боковой лестнице, поднялись по ней на третий этаж, потом Костя условным стуком постучал в дверь номера, в котором мне так и не удалось поспать ни одной ночи. Наверное, и к лучшему.

Алла будто ждала под дверью. Она ее тут же распахнула.

Я в первый момент ее не узнала. Женщина была бледна, как смерть, и выглядела гораздо старше, чем сегодня утром. Никакой косметики на лице не было. Она успела одеться в джинсы и свитер. При виде меня слегка удивилась, но ей явно было не до меня. Она только кивнула на кровать.

На ней на спине лежал совершенно незнакомый мне мужчина с приоткрытым ртом.

Глава 15

– Кто это? – прошептала я.

– Тихо! – цыкнул на меня Костя. – Документы при нем какие-нибудь есть?

– Вон там вся его одежда, – кивнула Алла на кучу в кресле. – Я не смотрела.

Костя быстро проследовал к куче и стал методично обшаривать карманы. Нашел водительское удостоверение.

– Что он тебе говорил? – спросил в процессе обыска Костя.

– Бизнесмен. Приехал на отдых. Развлечься, водки попить, покутить, с горки съехать разок. Не знаю, съехал или нет.

Обшарив карманы, Костя проследовал к кровати, приподнял одеяло, осмотрел рану.

– Стреляли из маленького дамского пистолета. Здесь он точно не валяется? Под кроватью смотрела? За батареей?

– Везде смотрела. Нет его в номере.

– В шкафу? В чемодане?

– Ой, в шкафу не смотрела!

– Быстро все осматривайте с Катей.

Мы с Аллой бросились выполнять приказ, а Костя тем временем одевал мужика, потом бросил Алле его бумажник.

– Ему все равно не нужно.

Алла поймала бумажник на лету, достала из него все евро и доллары и вернула Косте. Я следила за ней с открытым ртом. Заметив мое выражение лица, Алла отсчитала пять стодолларовых купюр и вручила мне. Костя хмыкнул.

– Ну надо же девочке что-то дать за моральный ущерб, – Алла впервые улыбнулась.

– А… вы кто? – спросила я, вероятно, с идиотским выражением лица, правда, доллары быстренько убрала в карман спортивных штанов и застегнула молнию.

– Занимаюсь индивидуальной трудовой деятельностью с обеспеченными клиентами, – сказала Алла и снова улыбнулась. На этот раз криво.

– Вы проститутка? – прошептала я.

– Катя, давай ты потом мне задашь все вопросы, – бросил через плечо Костя. – Лучше номер осматривай. И радуйся, что не ты здесь сегодня ночевала. Алла, можно сказать, тебя спасла. А сейчас мы с тобой должны помочь ей.

– Я помогу, – сказала я. – Спасибо вам.

Алла издала странный смешок. Мы с ней снова принялись за осмотр номера, но не нашли ничего интересного. Костя довольно быстро одел покойника.

– Тут чуть-чуть замоешь простыню, – сказал он Алле. – Зря ты его закрыла. Но пулевое отверстие маленькое, и крови мало.

– Он был закрыт, когда я вышла из душа. Я стала с ним разговаривать, решила, что заснул, легла рядом и поняла, что он не дышит. Вначале подумала, что сердечный приступ. Потом снова зажгла свет, приподняла одеяло и… Кстати, пятно какое-то останется. До конца не отстирать.

Я предложила поменять простыни местами. В этой гостинице, как и во всех остальных иностранных, где мне доводилось бывать, не использовались пододеяльники. И снизу, и сверху были простыни. Если их поменять местами, даже кровавое пятно не должно особо привлечь внимание.

– Все равно лучше замой, – сказал Костя. – Посуши на батарее. А потом как сказала Катя.

Алла мгновенно принялась выполнять задание, тем более что Костя стащил мертвеца с кровати и усадил на пол. Я спросила, что он собирается с ним делать.

– Вы с Аллой сбросите его с балкона. Я поймаю.

– А потом?

– Потом вы выйдете на улицу и будете мне помогать. Тем более один труп уже валяется под кустом. Где один, там и два.

– Что?! – замерла с простыней в руках Алла.

– Быстро замывай, чтобы на батарею повесить! – зашипел Костя. – К твоему возвращению высохнет.

– Ты хочешь, чтобы я осталась здесь ночевать?

– Да. И застели вторую кровать, будто на ней никто не спал. Можешь застелить, как горничные?

– Еще бы! Я же работала горничной в Петербурге, – улыбнулась Алла. – Забыл, как мы познакомились?

Костя тоже улыбнулся. Я хлопнула глазами, потом вспомнила, что где-то читала, как спецслужбы всего мира подключают к работе женщин вполне определенной специальности (или призвания?). Алла работала в гостинице горничной, подрабатывала проституцией или ушла из горничных в проститутки… «Стучала» органам – они обеспечивали ей прикрытие. Так, может, Алла и здесь на Костю работает? То есть на спецслужбы? На наше государство?! Но что именно она здесь делает? Копает под Владимира Станиславовича? Собирает информацию? Какую-то определенную или что получится? Но навряд ли сюда кто-то приехал, чтобы готовить переворот на родине. Здесь отдыхают. Да, заводят знакомства, да, пытаются мелькнуть перед нужными людьми, но чтобы получить работу! Или мужчину. Но в этом нет угрозы государству, по крайней мере нашему.

Но я все равно, наверное, должна предупредить Владимира Станиславовича об Алле и Косте. Все-таки он мне – не чужой человек. Он сделал мне много хорошего. Он мне квартиру купил. И я его любила. На самом деле любила. Теперь… Нет, пожалуй, теперь я не испытываю к нему никаких чувств, но я не считаю его своим врагом.

– О чем задумалась, красавица? – спросил Костя.

– О жизни, – сказала я.

– Лучше открой балконную дверь, чтобы я этого бугая на балкон вытащил, а то вам, дамы, будет тяжело. Не могла кого-то полегче выбрать? – бросил он через плечо Алле.

– Так это он меня выбирал, а не я его, – невозмутимо заметила Алла, уже вернувшись в номер из ванной с застиранной простыней.

– Вы ее здесь сушить будете? Не на змеевике? – спросила я.

– Да, наверное, лучше на змеевике, – задумчиво произнесла Алла и удалилась.

Я открыла балконную дверь, Костя выволок мужика, поставил к стеночке, отделяющей наш балкон от соседнего, но мужик стал сползать. Костя мгновение думал, потом частично перегнул его через перила. Нам оставалось только поднять ноги и сбросить его вниз.

– Задачу поняла? – посмотрел на меня Костя.

Я кивнула. Мне было трудно поверить в то, что я стою на балконе рядом с трупом, который собирается прятать представитель спецслужб. Мне было трудно поверить во все происходящее! Зачем я поехала сюда? Зачем меня взял с собой Костя?

Вероятно, какие-то эмоции отразились у меня на лице, или Костя о чем-то догадался. Он оставил труп висеть на перилах, подошел ко мне, взял мое лицо двумя холодными руками и поцеловал. Этого я ожидала меньше всего, но на поцелуй ответила.

– Все будет хорошо, малыш, – прошептал он. – Только делай, что я говорю.

Я хотела что-то спросить, но на балкон выглянула Алла, хмыкнула, мы с Костей балкон покинули, потом он ушел из номера вниз.

Сбросить мужика оказалось легко, я даже не ожидала, что у нас все получится так оперативно.

– Цветы возьми, – сказала Алла, кивая на роскошный букет, стоявший в вазе. Я-то до этой минуты не сообразила, что его прислали мне.

– Э-э-э… – промычала я.

– Бери-бери. Цветы твои. Я предпочитаю деньгами.

Я взяла. Потом мы спустились вниз, не встретив никого ни в коридоре, ни на лестнице, ни у черного хода. Вместе с Костей мы оттащили мужика за кусты, правда, не за те, под которыми что-то чернело, а ближе к краю здания. Тем более тут было много следов, и наши слились с ними.

Потом Алла отправилась назад в гостиницу, поблагодарив нас обоих, а мы с Костей проследовали к его машине. Цветы я положила на заднее сиденье. Букет был таким огромным, что, если бы я держала его на руках, он закрывал бы мне обзор. Дискотека продолжалась. Когда мы с Костей отъезжали, из двери вывалилась какая-то большая пьяная компания и очень скоро завалилась в ближайший сугроб. Компания орала и хохотала. На нас они не обратили никакого внимания.

– Ты когда-нибудь видела, как танцуют ямальские буровики? – спросил Костя. – Незабываемое зрелище.

– Это они? – кивнула я назад.

– Ага. С утра до ночи пьют и общаются. Но иногда у них вроде без какой-либо видимой причины возникает желание размяться.

– И они идут танцевать?

– В лучшем случае – в смысле, для окружающих. Иногда они идут бить морды ничего не подозревающим гражданам, громить мебель, а то и стены с воплем «Ты меня уважаешь?». Иногда могут выйти к людям в дорогом пиджаке и семейных трусах в цветочек, не осознавая, как одеты, потому что одевались в бессознательном состоянии.

– Ты это сам видел?!

Костя кивнул, правда, не стал уточнять, когда и где.

– Алла – ваша сотрудница? – спросила я.

Костя откровенно рассмеялся.

– Нет, она – мой личный друг. Знаешь, иногда бывает дружба между мужчиной и женщиной. И она мне много раз помогала, и я ей иногда, к выгоде обоих. И то, что я сделал сегодня, я сделал ради того, чтобы помочь ей. Как бы она объясняла труп в номере? Но надеюсь, что таким образом помог и тебе. Хотя пока – признаю честно – я в расследовании твоего дела нисколько не приблизился к разгадке.

– О каком моем деле идет речь?! – закричала я. – Я даже примерно не представляю, кто меня подставляет! Кому я нужна?

– Ты очень симпатичная девушка, Катя, – заметил Константин. – И многие мужчины посчитали бы за счастье видеть тебя рядом с собой.

– И ради этого подкинули бы труп в мой номер? То есть убили соперника?!

– Я завтра, то есть уже сегодня, выясню, кто этот мужик. Но думаю, что он – случайная жертва. Катя, ты, возможно, знаешь нечто такое, что представляет опасность для кого-то. Ты можешь сама это не осознавать. По крайней мере, хорошо, что тебя не хотят убить. Ты нужна живая – но сговорчивая.

Я молчала. Я не знала, что ответить.

– Ты помнишь, что завтра – Новый год? То есть встречать-то надо сегодня вечером. Будут какие-нибудь пожелания?

Я откровенно забыла про Новый год. У меня не было совершенно никаких планов. В ваучере стоял новогодний ужин в ресторане гостиницы. Но на него пойдет Алла.

– А ты что предлагаешь?

– Встретим в доме вместе с Абдуллой, потом поедем к озеру. Без Абдуллы. Весь народ будет здесь, перемещаться между разными ресторанами, барами и дискотеками. На людей посмотрим, себя покажем.

– А стоит себя показывать?!

Костя внимательно посмотрел на меня. Мы как раз подъехали к дому, который он снял. Костя вышел из машины, открыл передо мной дверцу.

– Спать хочешь или сейчас будет не заснуть?

Сна у меня не было ни в одном глазу.

– Может, погуляем? – предложил он.

Я выступила со встречным предложением – проверить дом, в котором держали Абдуллу.

– Сейчас?!

– А почему нет? – удивленно посмотрела я на Костю. – Пять утра. Навряд ли хозяева, то есть арендаторы, бодрствуют, если они вообще там. И ты как раз дом осмотришь. Может, тебе какие-то мысли придут в голову.

– Значит, хочешь незаконно проникнуть в чужое жилище?

– Я так поняла, что он принадлежит какой-то странной или скорее хитрой даме, которая умеет раздваиваться. А там точно есть комната ведьмы. Может, она колдует? Поэтому и способна одновременно находиться в нескольких местах.

– Разве ведьмы раздваиваются? – спросил Костя.

– Ну а я почем знаю?

– Цветы возьми с собой на всякий случай.

– На какой случай?!

– Ну мало ли… Вдруг придется притвориться пьяными, которые ошиблись домом. У тех, кто пил до пяти утра, это возможно. На курортах, облюбованных нашими, такое часто случается. Правда, в основном летом. Французские полицейские на Лазурном Берегу уже отучились удивляться. Наш пьяный гражданин вполне может спать в графской спальне и не помнить, как туда попал. И почему-то самая современная швейцарская система не фиксирует проникновение русского! Его принимают за сотрудника спецслужб, что его дико возмущает, и он требует компенсации за моральный ущерб. В результате граф отказывается от всех обвинений, французская полиция отказывается от всех обвинений, нам в Россию идут письма и ноты, мы чисто в познавательных целях пытаемся поговорить с гражданином, а он на самом деле ничего не помнит! Он был пьян! Используется гипноз, кое-какая хитрая секретная аппаратура, о существовании которой знают только избранные, – и все равно мы не получаем никакой информации. Он на самом деле не помнит, как обошел всю хваленую швейцарскую сигнализацию и оказался в спальне графа! Он вообще должен был находиться на яхте у друга, и друг уже вызвал водолазов, пока гражданин сидел во французской полиции, и поиски велись в пяти километрах от того места, где стоит особняк графа. Ты можешь мне объяснить, как гражданин оказался в графской постели?!

Я смеялась. Мы подходили к дому, где я нашла Абдуллу.

Глава 16

– Как будем проникать? – спросил абсолютно трезвый Костя. – Через дверь или через окно?

– Через окно, – сказала я, уже один раз опробовавшая этот путь.

Все окна дома были погружены во мрак, из него не доносилось никаких звуков. Мы легко влезли через так и не закрытое на шпингалет окно, прикрыли его (мало ли, придется уходить этим же путем или еще когда-то воспользуемся для проникновения внутрь) и отправились на исследование.

В доме было холодно, центральное отопление тут отсутствовало, а в самом доме ничего не включали и камины не зажигали.

– Надо бы вытереть ноги, – вдруг сказал Костя.

– Что?!

– Мы следы мокрые оставляем. Ищи тряпку.

Мы вернулись в кухню, тряпку нашли, я быстро подтерла пол (только чтобы по следам не поняли, сколько было человек), и мы принялись за исследование дома. Костя пробежался по второму этажу и объявил, что тут никого нет. Потом мы уже внимательно осмотрели комнату ведьмы и комнату-склад.

– Может, она тут только клиентов принимает? – высказала предположение я. – А живет в другом месте. Склад вообще мог остаться от предыдущих хозяев. У нас в городе немало салонов магии. Но ведь ведьмы, экстрасенсы и прочие граждане, которые в них работают, там не живут! Может, этот дом специально сняли и оборудовали как салон магии для отдыхающих. Эти услуги у наших людей пользуются спросом. Вот и обеспечили их на курорте. Есть спрос – должно быть предложение.

– Слушай, а как у нас в городе находят гадалок и ведьм?

– Некоторые ведьмы рекламу в газеты подают, но к такой я бы не пошла. Как и все, надо искать через знакомых.

– Никакой рекламы я тут не видел, – задумчиво произнес Костя. – Значит, каким-то образом информация распространяется… Ладно, пошли подземелье посмотрим, и уходим.

Костя встал на колени перед зияющим проемом, заглянул внутрь, ничего не увидел, буркнул себе под нос, что следовало бы взять фонарик, и явно задумался, спускаться ему или не спускаться.

Внезапно снизу донеслась фраза на неизвестном мне языке, разбавленная двумя русскими матерными словами, которые с другими не спутаешь, потом эти два русских матерных слова (одно обозначало мужской половой орган, другое – женский) повторились еще пару раз. Двумя мужчинами.

Костя вежливо поинтересовался на английском, говорят ли господа на этом языке. Господа говорили, но для начала высказали нелицеприятное мнение о нас, опять же с использованием двух русских слов, которые они прекрасно освоили и вставляли к месту и не к месту. Мне вспомнился вояж в Таиланд с Владимиром Станиславовичем. Там по пляжу ходят местные граждане и предлагают различные товары. Некоторые граждане освоили слова и фразы на русском языке, правда, чаще всего не знают их значения. Один такой таец продавал морских гадов и обращался ко всем, включая женщин, фразой: «Будешь есть мои креветки, будет у тебя хорошо стоять».

Костя сказал, что представляет русские спецслужбы, которые проводят расследование деятельности ряда соотечественников, и из-за ряда этих самых соотечественников прилетел на этот курорт. В частности, его интересуют хозяева дома, в котором мы все находимся. Если господа готовы подробно рассказать ему о своем появлении в подземелье, о хозяевах дома, о своих с ними делах, он их вызволит, а потом даже довезет на собственной машине до гостиницы или дома, в котором они остановились.

Господа сказали, что являются финскими строителями, специализируются по строительству домов из бревен и саун. Сауны они строят по всему миру, даже на Таити их приглашали, и сюда они приехали по приглашению владельцев этого курорта, чтобы обговорить возможные условия сотрудничества, и в частности строительство саун.

Мы с Костей ошалело переглянулись.

Но вместо строительства саун, переговоров и вообще уважительного отношения на двух финских строителей напали какие-то негодяи, когда финские строители выходили из бара. Им сделали по уколу, и проснулись они в подземелье, где очень холодно. Правда, им была предоставлена русская водка и хлеб. Они готовы ответить на все вопросы и вообще хотели бы попасть в полицию, чтобы написать заявление о собственном похищении.

– В полицию бы не надо, – буркнул Костя себе под нос.

– Отговорим, – ответила я. – И Абдулла поможет. Они, наверное, заказ на строительство саун хотят получить гораздо больше, чем написать заявление. Объясним, что заказ будет, если не будет заявления.

– Так, а это вы нашли убитого администратора? – спросил Костя. Я тоже вспомнила, что его нашли двое финнов. Никаких других финнов я на этом курорте не видела.

Оказалось – они. Нашли, ответили на вопросы полиции и пошли пить.

– Цветы куда-нибудь поставь, – сказал мне Костя. – Не надо финских алкоголиков с цветами из подземелья встречать.

Я отправилась на второй этаж и оставила цветы в спальне. Там как раз была ваза. Пусть стоят на прикроватной тумбочке, а господа похитители задаются вопросом, от кого им принесли этот роскошный букет.

К моему возвращению вниз финны были уже извлечены из подземелья (с остатками водки, которую они не могли бросить). Выглядели помято. При виде меня удивленно заморгали. Костя объявил, что я – его помощница, и предложил двигаться в сторону нашего дома.

Наше прибытие разбудило шейха, он спустился вниз, быстро познакомился с финнами, выпить отказался, но поделился впечатлениями о подземелье.

– Вам лучше пока пожить здесь, – сказал Абдулла финнам даже без специальной просьбы Кости. – Пусть русские спецслужбы занимаются своими русскими бандитами. Нам лучше не привлекать внимания. А когда русские спецслужбы наведут порядок на этом курорте, вы будете строить свои сауны, а я – спа-центр. Вероятно, ваши сауны будут в том же здании. Мы с вами как раз можем обсудить возможность дальнейшего сотрудничества, потому что наша семья в спа-центры финские сауны не включает.

Финны тут же оживились. А когда Костя принес еще две непочатые бутылки водки, стали совсем веселыми.

– Костя, а еды на всех хватит? – посмотрел на него Абдулла. – Я дам тебе свою кредитную карточку. Ее у меня не забрали. Съездите завтра, то есть уже сегодня, с Катей в магазин и купите на всех продуктов.

– И ящик водки, – добавили финны. – И две упаковки пива.

Я поняла, что хочу спать. Сказывалась почти бессонная ночь и приключения. Теперь накатила усталость. Костя, по-моему, собирался слушать все разговоры. Но это его проблема. И его работа. Я объявила, что иду спать, и ушла. Мужчины остались внизу. Костя мне успел подмигнуть.

Глава 17

Проснулась я в начале первого, сладко потянулась, зевнула, сходила в душ. Храп ниоткуда не слышался. Я спустилась вниз. Финны спали на диванчиках в гостиной без постельного белья. Но подушки там имелись (без наволочек), а прикрывались они пледами. Вообще-то строители обычно – люди неприхотливые, правда, это были финские строители, не наши. С другой стороны, финны – большие любители спиртных напитков, а при помощи их можно решить многие проблемы.

В кухне в одиночестве сидел Абдулла и пил кофе.

– Доброе утро, о несравненная Катя Левченко, – сказал он, но более грустным голосом, чем в предыдущие дни. – Все спят, а я выспался. И я не пью спиртное, которое может послужить снотворным. Я уже просмотрел все, что хотел, в Интернете. Но я понимаю, что мне опасно покидать этот дом.

Он очень тяжело вздохнул. Я тем временем пожарила себе яичницу с помидорами, сварила кофе и села напротив.

– Подождите еще немного, Абдулла. Я уверена, что все выяснится. Мне кажется, что кто-то пытается очернить Владимира Станиславовича Сирого. И вас и финнов прихватили, чтобы вы не заключали с ним сделки.

– Ты думаешь? А может, за нас хотели получить выкуп? Ведь у нашей семьи, по меркам обывателя, много денег, и эти двое – обеспеченные люди. Я даже слышал про их фирму. И я рад, что меня с ними свела судьба – пусть и при таких обстоятельствах. Мы будем сотрудничать. Наверное, вам с Костей сегодня нужно будет снова встретиться с Сирым.

Я кивнула. Но от меня это не зависело. Я решила приготовить Косте завтрак и отнести в постель. Интересно, ему когда-нибудь кто-нибудь подавал завтрак в постель?

Костя спал, причем сладко, как ребенок. Вообще интересно смотреть на спящих мужчин, которые кажутся в эти минуты беззащитными. Некоторые разговаривают во сне, тоже бывает интересно послушать. Я поставила поднос на тумбочку, сама села на краешек кровати. Костя открыл глаза – то ли от запаха кофе, то ли от моего движения.

– Опять решила что-то выяснить или проверить?

– Что ты думаешь делать с финнами?

– Здесь пока поживут. Они не против. И мне спокойнее.

– А дальше? Куда их потом?

Косте стало смешно.

– Пусть заключают договор с Сирым, Карасевым и Иваницким, пусть строят свои сауны – или не заключают и не строят. Но если здесь произойдет международный конфликт, от каких-то наших граждан пострадают финны, или шейх, или еще кто-то из иностранцев, я буду считать, что плохо выполнил свою работу.

– Но мы находимся на территории иностранного государства! Неужели в твои обязанности входит предотвращение преступлений наших граждан по всему миру? Это просто невозможно!

– Все гораздо сложнее, Катя, – очень серьезно сказал Костя и принялся за завтрак.

Я смотрела, как он ест. Зрелище было приятным. Мне совсем не нравилось, как ест Владимир Станиславович. Костя же… Он вообще был мне приятен!

Мирная трапеза была прервана звонком телефона. Костя потянулся за трубкой, бросил быстрый взгляд на экран, его лицо ничего не отразило, и он ответил на вызов.

Говорила женщина, но я не могла разобрать слов. Костя только то и дело бросал взгляды на меня.

– Сегодня пересечемся, – сказал он в конце. – Коробочку в номере не оставляй. При себе носи. Но кто бы мог подумать!

Он отключил связь и сообщил, что мне в подарок прислали бриллиантовое колье.

– Что? Кто? Какое колье?!

– Кто – неизвестно. Опять никакой визитки.

– А если стекло?

– Алле в своей жизни доводилось видеть немало бриллиантов. И это очень дорогая вещь, Катя. Если, конечно, не краденая.

– То есть?

– То есть, возможно, тебя снова хотят подставить. Чтобы тебя арестовали с краденой вещью. Алла, правда, выяснила название курьерской фирмы и номер заказа. Я попытаюсь по ним что-нибудь узнать, по крайней мере получить справку с описанием товара – для таможни.

– А если человек не знал, что такую вещь просто не вывезешь или не ввезешь в Россию? Может, он очень богат, имеет свой самолет, и такая мысль даже не пришла ему в голову?

– Ладно, разберемся. Поехали в супермаркет. Нам же сегодня с господами иностранцами Новый год встречать. Финнов надо напоить так, чтобы у них и мысли не возникало никуда тащиться за добавкой.

– А за приключениями?

– За приключениями ходят наши. Если же перед финном поставить выпивку, причем халявную, он никуда не пойдет. Пока моешь посуду, я посмотрю почту. И, кстати, напомни Абдулле, что он кредитную карточку обещал, а то у меня командировочные, и мне рапорт о расходах писать.

Абдулла карточку дал без слов, для себя попросил фруктов и сладостей, финны так пока и спали. Вскоре на кухню пришел Костя и сообщил удивительные вещи про Александру Петровну Свиристелкину, существующую в двух лицах и владеющую двумя домами на этом курорте.

Александра Петровна, проживающая в Санкт-Петербурге и работающая сиделкой у лежачих больных, заявила представителям органов, что загранпаспорт никогда не оформляла и за свою жизнь за границей никогда не была, если не считать Украину, куда выезжала с родителями в школьные годы. Но загранпаспорт оформлен был, и кто-то по нему совсем недавно покинул пределы России. Спецслужбы проверили и какую-то там карточку, оставшуюся после оформления загранпаспорта (старого образца). Женщина на фотографии была похожа на настоящую Александру Петровну, но это была не она. Загранпаспорт оформлялся три года назад, когда оформлением еще имели право заниматься турфирмы.

– Но все равно нужно было представлять внутренний паспорт и трудовую книжку! – воскликнула я. – И при получении внутренний паспорт нужен. Хотя мне при оформлении последнего паспорта штамп во внутреннем не поставили – в смысле, о наличии заграничного. А об оформлении предыдущего ставили. Правда, у меня тогда и внутренний был другой.

Костя развел руками. Теперь явно было концов не найти.

– А где Александра Петровна работала три года назад? – спросила я. – В смысле, у кого?

– Сейчас вспоминает. Она не ведет учета по датам. Человек, за которым она ухаживала, явно умер. Она же ухаживает за лежачими стариками, родственники которых не хотят убирать дерьмо, но могут оплатить эту работу. Эти старики уже не встают. Один умер – Александра Петровна переходит к другому. Возможно, кто-то из родственников воспользовался паспортом Свиристелкиной, а она этого даже не заметила. Он же ей не нужен постоянно. Лежит в сумочке и лежит. А трудовая книжка не у всех есть. Она же официально безработная. Можно сказать, что потеряла. Или еще что-то. Наши граждане очень находчивые.

– Но раз недвижимость здесь оформлена на Александру Петровну, это означает, что по ее паспорту выезжали и раньше.

– М-да… И ведь паспорт-то настоящий! Внесен в базы данных. Официально выдан. Конечно, теперь будут служебные разбирательства, но они ничего не дадут. Правда, ту дамочку, которая выехала как Свиристелкина, по возвращении на границе тормознут и допросят. И на нее повесят всех собак. Хотя, может, настоящая Свиристелкина изображает святую простоту, а на самом деле в курсе, кто путешествует по ее паспорту. В общем, нужно ждать возвращения путешественницы.

– А здесь ее можно найти?

– Навряд ли. Я не думаю, что она зарегистрирована в гостинице. Зачем, если у нее два дома? Кстати… А ведь она вполне может проживать вместе с Василием Токлеусом.

Я вспомнила Гюльчатай. Наверное, о ней подумал и Костя. Наряд восточной женщины – прекрасное прикрытие. Правда, Костя сказал, что ни в Петербурге, ни в Москве никакая женщина в парандже или чаршафе не проходила мимо таможенников и пограничников. Ее бы однозначно запомнили, обязательно отправили бы на досмотр и лицо бы заставили показать. Значит, она переодевалась уже в самолете – или вообще по прибытии, перед тем, как сесть в автобус. Но не факт, что Гюльчатай путешествовала по паспорту Александры Петровны.

– Ладно, поехали в супермаркет. И надо будет в гостиницу заглянуть, выяснить, нашли ли нашего «друга» и что думает полиция. И подарок заберешь. Потом в курьерскую фирму заглянем.

Я предложила также заглянуть к Владимиру Станиславовичу. Во-первых, ему следовало сообщить про финнов, то есть про их желание с ним сотрудничать (насчет местонахождения пусть решает Костя), во-вторых, он, как один из владельцев курорта, должен знать про очередной труп – если его нашли. Ведь наши граждане вполне могли не обратить внимания на мужика, валяющегося под кустом! И про девушку-утопленницу он уже мог что-то выяснить.

Финны продолжали спать, Абдулле мы сообщили о наших планах и уехали. Я, правда, предложила первым делом проехаться мимо дома Василия, хотя он и располагался в противоположной стороне. Но мне было интересно, убрал Василий камень или нет.

Камень отсутствовал. Но у дома, в который мы забирались ночью, стоял джип. Мы решили не напрашиваться в гости. К сожалению, с дороги было не рассмотреть номер.

Мы затоварились в супермаркете, выяснили местонахождение курьерской фирмы, доставившей букет и колье, и отправились туда.

С сотрудниками беседовал Костя, я сидела на креслице в зале и ни во что не влезала. До меня долетали обрывки фраз. Костя говорил про нашу таможню и про желание выяснить имя поклонника своей сестры. Я с трудом сдержала смех. Хотя он все делает правильно. Мужу-ревнивцу про поклонника явно не расскажут.

В результате мы получили справку, которая, как заявил Костя, подойдет в случае возникновения вопросов (но он обещал приложить усилия, чтобы вопросов не возникло никаких). Однако точно описать моего таинственного поклонника никто из сотрудников не смог. Клиентов в последнее время было много. Он говорил на прекрасном английском, но в нем явно было что-то восточное. Все.

– Не араб? – уточнил Костя.

– Вроде нет, – ответили ему.

– Нет чтобы он тебе верблюда или слона подарил, – заметил Костя, когда мы выходили из курьерской фирмы. – Тогда бы его было легче найти.

– А если проверить ювелирные магазины?

– Ты знаешь, сколько их здесь?!

– Нет, – сказала я. – А что, много?

Как выяснилось, Костя вчера занимался выяснением этого вопроса. На самом курорте и в окрестностях работало девять ювелирных магазинов. Они открылись явно в расчете на русских покупателей.

– Здесь еще куча всяких бутиков, в которых продают все, от нижнего белья до шуб. И как это ты еще не сподобилась по ним пробежаться?

– Так мне не с чем, – честно ответила я и напомнила, сколько у меня с собой денег. И я ведь теперь даже по двадцать евро от Ларисы не получаю, так как не работаю на нее.

Костя напомнил по вчерашние пятьсот долларов от Аллы.

– Я найду, на что их потратить. А здесь все явно очень дорого. Кстати, а про кражи ты не выяснял? Или нельзя выяснить, ворованное колье или нет?

– Попросил комиссара. Но я все-таки не думаю, что оно ворованное.

Костя решил отвезти продукты в дом, чтобы ничего не растаяло, там мы все быстро выгрузили. Проснувшиеся финны бросились к банкам с пивом, словно путники в пустыне к колодцу.

– Вы в состоянии что-нибудь приготовить на всех? – спросил у них Костя.

В качестве благодарности за пиво и водку они обещали нас порадовать закуской.

Позвонила Алла и сообщила, что под окнами гостиницы собралась толпа, включающая журналистов с камерами и фотоаппаратами. Мы поспешили присоединиться к ней.

Нашли два тела – мужчины, в сбрасывании которого с балкона я принимала непосредственное участие, и женщины.

Женщина была в восточных одеждах с закрытым лицом.

Глава 18

– Ты вчера ее видел? Ты понял, что это она? – очень тихо спросила я у Кости.

– Помолчи, – ответил он, протискиваясь в первые ряды.

Вскоре на месте уже работала полиция, появился Владимир Станиславович с сопровождающими, а также Карасев (в одиночестве) и Иваницкий с супругой. Мы с Костей присоединились к владельцам курорта.

– Две бабы шейха живы и здоровы, – сообщил Сирый. – Но они безвылазно сидят в номере. Ни разу не выходили. Третьей, американки, как не было, так и нет. Но она должна была ходить без чаршафа. Хотя кто ее знает.

– Вы ее узнаете, если увидите? – уточнил Костя.

Владимир Станиславович кивнул. Ему доводилось видеть Рейчел и в европейской одежде. Я сказала, что была еще Гюльчатай, – и рассказала про нее тем, кто еще не слышал. Про то, что Гюльчатай может быть еще и Леной, промолчала. Костя об этом знал, другим знать было необязательно.

Костя отправился к комиссару и рассказал про Рейчел и про Гюльчатай. Оказалось, что про Гюльчатай полицейский уже слышал, причем неоднократно, и толпа считала, что это она. Все почему-то думали, что на курорте только одна женщина ходит в восточной одежде, и эта женщина – русская. Она появлялась в разных местах, со многими общалась, рассказывала про выстрелы по микроавтобусу, напоминала про убийство администратора, в общем – нагнетала напряжение. Но наш народ так просто не испугаешь. Все добрались нормально, а администратор… Ну мало ли причин, по которым его могли убить. Правда, никто не видел лица Гюльчатай. Некоторые утверждали, что узнают голос, но ведь мертвая-то ничего не скажет!

Судмедэксперт открыл лицо мертвой женщины.

Все собравшиеся испытали шок. Это был мужчина, скрывавшийся под восточными женскими одеждами. Кто-то сломал ему шейные позвонки. Причем этот «кто-то» точно знал, куда бить и как бить. При мужчине в восточных женских одеждах был обнаружен маленький дамский пистолет.

Что подумает полиция, когда выяснит, что второго убили как раз из этого пистолета?! Я лично в этом не сомневалась. Костя тем временем спросил про вчерашнюю утопленницу. По мнению врача, проводившего вскрытие, девушке вначале вкололи большую дозу снотворного, потом утопили. Она не осознавала, что с ней делают, и никакого сопротивления не оказала. Шейные позвонки ей не ломали, вообще никакого насилия не применяли. Незадолго до смерти она занималась сексом, но выяснять с кем (а современные возможности позволяют это сделать по сперме) местные правоохранительные органы не собирались. Это ж сколько денег налогоплательщиков нужно потратить, чтобы взять анализ у всех мужчин, в настоящее время отдыхающих на курорте!

Мужчину в восточной женской одежде в толпе не опознал никто. Все, слышавшие голос Гюльчатай, были уверены, что она – женщина. Не мог мужчина говорить таким голосом, ну и вообще… Та была женщина – и точка. Хотя на этом курорте и без паранджи не всегда определишь, мужик перед тобой или баба. Погибшего в номере Аллы мужчину узнали. Еще не протрезвевшие товарищи клялись отомстить, только пока не знали кому. Они вообще не понимали, как он мог замерзнуть под кустом. Пока они еще не знали истинной причины смерти. Но вскоре она была объявлена собравшимся.

Одна часть толпы принялась строить версии случившегося, другая демонстрировала панические настроения.

– Интересно, кто ему шею-то так профессионально сломал? – пробурчал себе под нос Костя, когда от нас отошел комиссар.

Я прикидывала, когда все произошло.

Бизнесмена убили, пока Алла была в душе. Убил явно этот мужик, переодетый в восточную женщину. Но его кто-то поджидал внизу – и прикончил до того, как успели подъехать мы с Костей. Кого убивали? Гюльчатай? Или тут несколько человек ходит в таком наряде, а все думают, что на курорте находится только одна восточная женщина. Ведь по двое дамы в чаршафе не ходили. И жены Абдуллы из номера не выходили.

Комиссар отправился в гостиницу выяснять про Гюльчатай (я сказала, что она селилась сюда), Костя отправился вслед за ним, а мне велел держаться в компании владельцев курорта. Мне не следовало лишний раз мелькать перед портье, раз вместо меня теперь живет Алла.

Владельцам курорта я сказала, что камень с подъездной дорожки Василия исчез.

– У вас устаревшие сведения, – заметила супруга Иваницкого. – Там уже новый лежит. С вопросом «Налево пойдешь?». И мы тут слух запустили про бордель. – Женщина усмехнулась. – Народ обязательно наведается – хотя бы посмотреть. Выживем мы Ваську отсюда. Ишь, гад, на наш курорт замахнулся.

Эта женщина мне понравилась. По-моему, камни были ее идеей. Ей хотелось поразвлечься – и она развлекалась.

Костя отсутствовал гораздо дольше, чем я ожидала. Я пока вела светские беседы с Сирым, Карасевым и четой Иваницких. Они обсуждали, как убийства повлияют на посещаемость курорта – привлекут народ или оттолкнут. Пришли к выводу, что однозначно его прославят. О нем будут говорить, случившееся станут обсуждать. А это реклама. Название останется в памяти, а об убийствах к следующему году забудут.

– Катя, ты собираешься о них писать в «Сплетнице»? – спросил Владимир Станиславович.

– Как скажет Лариса. Вообще-то у журнала другая направленность – светские сплетни, а не убийства. Но ведь можно написать, что один рыбак поймал русалку, а мужчина одевался в женскую одежду и поплатился за это. Двое мужчин не поделили женщину, один убил другого, но у нее оказался третий, и он прикончил второго.

– Катенька, мы заплатим за рекламу. Замолви словечко перед Ларисой.

– О чем это? – послышался голос моей работодательницы – и она тут же приступила к обсуждению деловых вопросов. Николай оказался рядом и был изрядно подшофе. Мне подмигнул, извлек из кармана флягу и к ней приложился, занюхал рукавом.

Я решила послушать, что говорят друзья убитого в номере Аллы мужика, и постаралась оказаться в пределах слышимости. Они помнили, что он вчера ушел «с какой-то бабой». Бабу собирались искать и допрашивать. Алла из гостиницы не показывалась.

Вернулся Костя с каким-то странным выражением лица, но быстро взял себя в руки.

– Колье забрал?

Он кивнул с отсутствующим видом. Он явно о чем-то напряженно думал.

Владимир Станиславович подошел к нам и спросил у Кости про Абдуллу – так, чтобы его никто не слышал. Вероятно, его очень волновал контракт с «Игл Констракшн», а также настрой (и настроение в целом) арабского шейха, оказавшегося на горнолыжном курорте (естественно, без лыж и даже без инкрустированных бриллиантами палок), и он интересовался, стоит ли отправить Абдулле какой-нибудь подарок к Новому году.

– Если отправлять, то в гостиницу. Женам, – сказал Костя.

– А это мысль! – воскликнул Сирый, потом повернулся ко мне. – Катенька, вы с Костей сегодня ночью заглянете на огонек? Будет вечеринка, только не у меня, а у Иваницких. Вероника организует. И вообще у них отдельно стоящий дом, а я живу в гостинице. Все-таки если праздновать по-нашему, по-русски, то лучше в отдельно стоящем доме, правда? Я буду очень рад вас видеть. И, конечно, будут подарки. Приходите. Вот тут отмечено месторасположение дома.

И Владимир Станиславович вручил мне размноженный на ксероксе лист бумаги с планом местности. Дом Иваницких был отмечен крестом. Он был в пределах пешей досягаемости от основных зданий курорта. Да тут, пожалуй, все было в пределах пешей досягаемости.

Подъехала труповозка, тела упаковали в черные мешки, застегивающиеся на молнию, и увезли. Полиция уехала, народ стал расходиться. Развлечение закончилось.

– Поехали, Катя, – позвал Костя. – Нужно немного отдохнуть перед ночными празднествами.

Мы распрощались с владельцами курорта, Ларисой (которая мне подмигнула) и Николаем, который, по-моему, уже мало что соображал. В машине я спросила у Кости, что ему удалось выяснить в здании гостиницы.

– Комиссара я предупредил о том, что ты обменялась местами с моей знакомой. Ты живешь у меня, Алла тут. Он решил, что это очередные странные отношения русских. Я поменял баб. Но нам плевать на то, что он решил. Нам просто не нужны лишние вопросы, если полиция будет проверять документы и фамилия в документах не совпадет с фамилией зарегистрированного в номере человека. А так все понятно. Или непонятно, – Костя усмехнулся. – Но комиссар предупрежден, а это самое главное. В смысле, в отношениях с местной полицией.

– Но случилось что-то еще, – сказала я утвердительно.

Костя кивнул.

– Колье фальшивое?

Костя рассмеялся, засунул руку во внутренний карман и извлек небольшую черную коробочку.

Я открыла ее на коленях. Тут солнечный луч как раз проник сквозь боковое стекло джипа и упал на камни. Они заискрились и засияли. Мне никто никогда не дарил таких дорогих вещей. Колье, которое Владимир Станиславович оставил у себя, было гораздо дешевле. Основа этого была из белого золота, камни должны были лечь в ложбинку под шеей. Бриллиантов насчитывалось пять.

– Катя, мне не хочется тебя расстраивать, но колье, возможно, придется вернуть. Поэтому постарайся не влюбиться в него.

– А разве в вещи влюбляются?

– Еще как! Половина из собравшихся на этом курорте девушек, если не три четверти, страдают от любви к вещам.

– А не к деньгам?

– Это просто не обсуждается. Но я сам неоднократно становился свидетелем того, как наши девушки и женщины просто опустошают лавки. Надо, не надо, но все равно берут. И не в одном экземпляре, а пять, десять, а то и больше! Например, известный случай. Подруга одного олигарха купила сразу пятнадцать сумочек, после чего он установил лимит на ее траты по карточке. Это патология какая-то.

– А если это девочки из провинции, детство которых прошло в нищете? Не было ни одной сумочки, только протертые полиэтиленовые пакеты, неоднократно стиранные, и папин рюкзак, с которым ходила и в школу, и в магазин. Если девочка в Петербург или Москву приехала с одним старым чемоданом или вообще с одним пакетиком целлофановым (знаю такой случай!), в свитерочке и протертых джинсах? Знаешь, как хочется хорошо одеваться? В особенности когда ты видишь девушек в бриллиантах и золоте, на дорогих машинах, а тебе нужно на метро, а потом на автобусе возвращаться в казенное жилье на окраине города? Я прошла через это! Я приехала практически ни с чем. Знаешь, как у меня внутри все переворачивалось, как мне хотелось выть, когда так называемые подружки в модельном агентстве спрашивали: «Что, опять на рынке одевалась?» и сообщали, в каком бутике новая коллекция. А знаешь, как я рыдала, когда мои первые и на тот момент единственные фирменные брючки порвались? Поэтому, если тебе выпадает счастливый билет и у тебя появляется возможность покупать любые вещи, ты их покупаешь! Не одну, не две, а пять! Не сдержаться!

– Но ты же сейчас не ходишь по бутикам, – заметил Костя.

– Ты забыл, что у меня сейчас нет денег?! Я не собираюсь тратить те пятьсот долларов, которые мне дала Алла. Я сюда приехала, имея всего сто пятьдесят евро и рассчитывая на двадцать в день от Ларисы. Все! Какие бутики? Я научилась экономить и сдерживаться. И вообще-то я три года прожила с Владимиром Станиславовичем, который мне ни в чем не отказывал. Я утолила свой голод. Но я тоже прошла через стремление скупать все подряд в тройном количестве.

– Дома у тебя много одежды?

– Половина комнаты.

– В смысле?

Я пояснила, что Владимир Станиславович отдал мне все мои вещи и его шофер даже перевез их в купленную мне квартиру. В шкафах вещи не помещаются и просто лежат на полу, от пола до потолка. Занимают половину комнаты. Зато мне в ближайшее время не нужно на них тратиться. Я же мало зарабатываю, а плачу за квартиру, телефон, Интернет, бензин, еду, в конце концов.

– Катя, а дальше-то ты что планируешь делать?!

– Мужа искать. И ищу, – как само собой разумеющееся ответила я. Про карьеру говорить не стала. Еще засмеет. – И все девушки, которые сюда приехали одни, ищут. Зачем еще одинокой девушке приезжать на горнолыжный курорт? Не на лыжах же кататься?

– У тебя, как я понимаю, даже мысли не возникло брать лыжи?

– Конечно. Еще тащить их! И вообще лыж у меня нет. И у Владимира Станиславовича тоже нет. Мы с ним всегда на пляжные курорты ездили. А тут он просто деньги вкладывает. Сам он в горах отдыхать не будет.

– Как ты с ним познакомилась?

– Это он со мной познакомился. А я, дура, в него влюбилась. И он знал, что я влюбилась! А не влюбилась бы, так обобрала бы его как липку! Или по крайней мере денег на черный день отложила. А я просто наслаждалась жизнью рядом с ним. Мне все знакомые говорили и говорят, что я – ненормальная. Но я не могу без любви!

– А сейчас какие чувства ты к нему испытываешь? – поинтересовался Костя.

– Никаких. Вообще никаких. Чувства ушли, но и ненависти, озлобленности у меня не появилось. Я им переболела. А вообще мне было обидно. Да, обида была самым главным, самым сильным чувством после того, как он объявил о нашем расставании. Но сейчас и она прошла.

– Интересная ты девушка, Клеопатра Левченко, – покачал головой Костя.

За этими разговорами мы подъехали к дому, который он снимал.

Глава 19

Встречать нас вышли трое жильцов. Финны уже праздновали наступление Нового года (или уход старого) и с трудом держались на ногах. Интересно, как они сауны строят? Хотя во время работы они наверняка не пьют. Мне опять вспомнился Таиланд, где мы отдыхали с Владимиром Станиславовичем. Туда в последние годы приезжает много финнов. У них в стране у людей наблюдаются проблемы с костями (возможно, из-за сурового климата), и финские врачи пришли к выводу, что жителям северных стран нужно как минимум шесть недель в зимнее время года проводить в жарком климате и обязательно лежать на горячем песке. Немало финнов пенсионного возраста купили в Таиланде квартиры – они дешевле, чем жилье в Финляндии, ну а жизнь в Юго-Восточной Азии дешевле жизни в Финляндии в несколько раз. Раньше финские пенсионеры покупали квартиры на Канарах, но там не так жарко, а зимой вообще может быть холодно, и цены на Канарах в последние годы здорово выросли. Теперь финны продают жилье на Канарах и покупают в Таиланде. И чего не продавать, когда есть покупатели? Догадываетесь, кто покупает квартиры у финнов на Канарах и дома в Финляндии?

На горнолыжном же курорте я никаких финнов, кроме этих двух строителей, не видела. С другой стороны, они сюда не отдыхать приехали (то есть не только отдыхать). На лыжах они в своей Финляндии могут покататься, если катаются, конечно.

– Костя, а у тебя лыжи с собой есть? – спросила я, когда мы вылезали из машины. Я не была уверена, что те, которые видела в доме, – его. Может, они сдавались вместе с домом.

– Есть.

– И кататься на них ты умеешь?

– Умею, – сказал Костя. – И тебя могу научить.

Финны сообщили, что приготовили обед. Они на самом деле вкусно потушили мясо. Обед прошел в теплой, дружественной обстановке. Финнам нравилось гостить у Кости. После трапезы он рекомендовал всем поспать, так как впереди – новогодняя ночь и заснуть будет просто невозможно, поскольку русские граждане, собравшиеся на курорте, будут встречать Новый год часов до шести утра. Также Костя строго-настрого запретил Абдулле и финнам открывать кому-либо дверь ночью и свет разрешил включать только в гостиной, окна которой не выходят на подъездную дорогу, а фактически смотрят в сугроб.

– Кто может прийти ночью? – напряженным голосом спросил Абдулла.

– Кто угодно, – ответил Костя. – Кто-то обязательно потеряется, заблудится, кто-то захочет приключений на свою голову, или просто познакомиться, – он бросил взгляд на меня, – или добавить, или пописать, или закусить, или позвонить. Или просто будет говорить, что уверен: здесь живет друг Вася или друг Петя, и он пришел к другу в гости. Вы, вероятно, просто не были в тех местах, где русские что-то празднуют. Все. Я устал. Буду спать до вечера. Прошу не будить. И дверь и сейчас не открывать!

Я тоже отправилась спать. Только вначале приняла душ, и в процессе меня посетила любопытная мысль. Я поняла, что не засну, пока не проясню у Кости один вопрос, который он почему-то обошел в машине. Я надела один из махровых халатов, висевших в ванной, и отправилась к Косте. Постучать на самом деле забыла.

На меня смотрело дуло. Я моргнула. Потом дуло убрали, и Костя тихо выругался.

– Если не хочешь, чтобы к тебе заходили, запирай дверь, – пошла в атаку я, помня, что лучшая оборона – это нападение. – И вообще кто мог прийти, кого следует так встречать?

– Не знаю. Привычка. Условный рефлекс.

– А, прятал чего-нибудь? Извини.

Костя подошел к двери, запер ее, прислонился к ней, скрестил руки на груди и уставился на меня с легкой улыбкой на губах. Он был в футболке и джинсах. Значит, точно что-то прятал, раз еще не разделся.

– Что ты хотела, Катенька? – спросил мужчина.

– Спросить про теток в парандже, то есть чаршафе.

– Про кого?!

– Ну ты же заходил в гостиницу, где теперь вместо меня живет Алла. Комиссар собирался выяснять, кто из постоялиц ходит в восточной одежде. А ты пошел с ним. И что вы выяснили? Гюльчатай точно регистрировалась в этой гостинице. Мы с ней одновременно приехали, в одном микроавтобусе. Может, и убитый мужик под женским именем регистрировался.

– Сотрудники считают, что видели двоих. По крайней мере тетки в восточной одежде заходили в два разных номера, на разных этажах, в разных концах. Одна из них – твоя Гюльчатай. Зарегистрировалась в одно время с тобой, русская, в номере проживает одна. Только когда мы заходили с комиссаром, ее на месте не оказалось. И вещичек маловато. Хотя чемодан стоит в шкафу. Но, может, женщины, которые носят восточную одежду, и берут с собой мало вещей? И не возят косметику мешками?

– Это надо спрашивать у жен Абдуллы.

– И сегодняшнюю ночь она в номере не ночевала.

– Ну, наверное, многие женщины, прибывшие на этот курорт в одиночестве, в своих номерах не ночевали. В этом нет ничего удивительного.

– Только женщины, которые носят паранджу, чаршаф и хиджаб, в номерах у чужих мужчин не ночуют. В Иране, например, неженатых мужчину и женщину в один номер не поселят. И даже в парке не пообнимаешься. Везде скрытые видеокамеры.

– Ты пытался?

– Друг мой пытался. И после поездки в Иран пошел в ЗАГС. Очень ему не понравилось штрафы платить за то, что обнимает свою женщину.

– А ведь, наверное, могли и высечь, – заметила я.

Костя усмехнулся и рассказал, что в первый раз (в парке, когда уже темнело и никого не было) им прочитали мораль (вначале убедившись, что они – иностранцы), во второй раз забрали в участок и содрали штраф. После третьего нарушения депортировали бы из страны.

– Вот после такого восточные женщины в европейских странах и срываются! – воскликнула я. – И пускаются во все тяжкие!

– Ты думаешь, их одних выпускают в европейские страны? И о каких восточных женщинах речь?! Разве Александра Петровна Свиристелкина может быть восточной женщиной?

– А она-то здесь при чем? – не поняла я.

– А притом, что именно Александра Петровна зарегистрирована в номере, где, по идее, должна жить Гюльчатай. И ксерокопия паспорта, которую снял администратор, соответствует паспорту, выданному на фамилию Свиристелкина в Петербурге три года назад. Только где ее теперь искать на этом курорте? Новость-то наверняка мгновенно разлетелась. Не вернется наша Свиристелкина в гостиницу. Катя, а это точно была женщина?

– Точно. И я же тебе говорила: по-моему, у Василия была она.

– Но как к Василию попадешь? Нет оснований.

– Можно залезть в окно, – пожала плечами я.

Костя замер на мгновение, потом дико расхохотался.

– Понравилось, да? – спросил он сквозь смех.

– А вдруг у него в подземелье тоже кого-то держат? Проверим. И вообще сегодня новогодняя ночь. Вполне можно домом ошибиться. Ты же сам говорил.

– Он тебя узнает. А тебе ему на глаза лучше не попадаться. И Абдулле лучше не попадаться. Хотя я не представляю Абдуллу, залезающего в окно с его-то пузом. Финнов вестибулярный аппарат подведет. А я один не полезу.

– Возьми, например, Карасева. Владимир Станиславович и Иваницкий габаритами не подойдут. А Карасев – стройный и спортивный. И наверняка ему хочется как-то поразвлечься. Я считаю, что нашему мужчине, бизнесмену, выехавшему на горнолыжный курорт, хочется чего-то оригинального. Я думаю, что он положительно отреагирует на предложение залезть в дом Василия Токлеуса. И двое других партнеров его поддержат. Я помню рассказы Владимира Станиславовича про студенческие годы. Тогда, если делать было нечего, а хотелось размяться, шли к девкам в общежитие, по веревке забирались или связанным простыням, ну а тут… Давай я сама сегодня ночью предложу. Мы же приглашены на вечеринку. Вот и слазаете. И все повеселятся. А может, и порадуются.

– А может, и опечалятся. Ты-то будешь печалиться, если я погибну?

– Почему ты погибнешь?! – воскликнула я.

– Все может быть, – философски заметил Костя. – Так будешь печалиться?

– Буду, – сказала я. – Но ты не погибай, пожалуйста.

Я подошла к Косте, так и подпиравшему дверь спиной, и положила ему руки на плечи. Второго приглашения ему не требовалось. Он накрыл мои губы своими. Дверь была заперта, кровать разобрана. В нее-то мы и рухнули. Он оказался очень опытным любовником – или я просто изголодалась по мужской ласке. И тело у него было молодое и спортивное, без капельки жира. А руки… Какие у него были руки! И сильные, и нежные одновременно. Не знаю, слышали ли что-нибудь Абдул-ла и финны. Мне было все равно. Я получала и давала удовольствие. Я наслаждалась. Потом заснула.

Глава 20

Проснулась от телефонного звонка. За окном уже стемнело. Я посмотрела на часы, лежавшие на тумбочке. Восемь вечера. Ничего себе мы поспали! Костя уже разговаривал по телефону. Если из России, то там уже… Там уже никто не работает! Все к встрече Нового года готовятся. Но ведь у Кости может быть семья. Мама, папа, жена, семеро по лавкам. Но если бы была жена и дети, поехал бы он на Новый год на горнолыжный курорт? Хотя у него служба. Получил приказ – и поехал. Приказы не обсуждаются. И вообще Лариса вон тоже поехала, а дети с дедушкой остались. Хотя там еще отец есть, но отец – рок-музыкант, и этим все сказано. Вообще-то детей на этом курорте мало. Он для взрослых предназначен.

Костя закончил разговор и откинулся на подушку, потом просунул руку мне под голову и поцеловал.

– О чем задумалась?

Ну не скажешь же мужчине, что меня волнует, женат он или нет, даже несмотря на то, что я не рассматриваю его в качестве потенциального мужа! Еще не хватало мне выходить за представителя спецслужб. Правда, из спецслужб иногда попадают в президенты. Наверное, из меня получится неплохая первая леди.

– Поцелуй меня, – сказала я, чтобы не объяснять ход моих мыслей. Ведь не поймет же!

Он поцеловал, а за поцелуем последовало то, что и должно было последовать. Только мне показалось, что он немного напряжен. Костя не отдавался любви так, как перед сном. Может, все дело в телефонном звонке?

– Что тебе сообщили по телефону? – спросила я. Как раз скажет, если звонили родственники.

– Отпечатки пальцев проверили, – хмыкнул Костя.

– Чьи?! Убитых? Дядьку в восточной одежде опознали?

– И дядьку опознали, и Гюльчатай, что меня лично волновало гораздо больше. Местная полиция сняла в ее номере отпечатки пальцев и переслала в Россию – как я и просил. Теперь же все в компьютерах. Это раньше были карточки. Сейчас в это трудно поверить. Я не представляю, как люди работали двадцать, а тем более сорок лет назад. Но ведь работали же!

– И что?

– Ее на самом деле зовут Лена, то есть велика вероятность того, что у Василия в доме ты видела именно эту дамочку. Фотографии мне должны были переслать, сейчас посмотришь на компьютере. Правда, там снимки в фас и в профиль для вполне определенной картотеки, и не факт, что по ним можно узнать человека, но хоть что-то. И вообще она могла сделать пластическую операцию. Вот только пальчиками не занималась, а сейчас некоторым гражданам и капиллярный рисунок изменить удается. Но это очень дорогое удовольствие.

– Значит, она сидела? И поэтому ходила в чаршафе? Чтобы тут ее никто не узнал? За что сидела-то? За мошенничество?

– За убийство. Мужа застала с любовницей. Прикончила обоих. Вначале они, правда, хорошо поскандалили, и соседи вызвали милицию. Ее взяли с поличным. Адвокат на суде напирал на состояние аффекта, она рыдала, подруги и знакомые выступали в ее защиту, говорили, как она любила мужа. К тому же она была беременна – пусть и на малом сроке. То есть масса смягчающих обстоятельств. Дали пять лет.

– Родила в тюрьме?

– Да. Ребенка забрала ее мать, и он так у нее и живет.

– А эта Лена? Вышла досрочно за хорошее поведение?

– Нет, она не стала тратить молодые годы на жизнь за колючей проволокой.

– Сбежала?

– Сбежала, – подтвердил Костя. – И вот всплыла.

– Ее искали?

– Ну конечно! С матерью она не связывалась. Ребенка не видела с тех пор, как его отдала. Правда, бабушка там счастлива, что у нее есть внук. Со стороны бывшего зятя на ребенка никто не претендует.

– А живут на что? В смысле, бабушка с внуком?

– Дедушка – бизнесмен. Тоже во внуке души не чает. Вроде про непутевую дочь и не вспоминает.

– А семья убитого? И любовницы?

– Ну, те, конечно, жаждали крови, в особенности родственники любовницы. Но они считали виноватым и мужика.

– Правильно считали, – кивнула я. – Две женщины из-за него пострадали.

– Тебе понятны мотивы этой Лены? Ты бы тоже убила мужа, если бы застала с любовницей?

Я задумалась.

– Нет, пожалуй, – ответила наконец. – Я не могу никого убить. Но я не могу понять, как можно бросить своего ребенка! Предположим, она не хотела, чтобы он провел первые годы своей жизни в тюрьме. Это понятно. Но потом-то! Или, может, она на самом деле в курсе его жизни, навещает сына, и родственники просто играют роль?

– Нет, ребенок не знает ни матери, ни отца. Он считает родителями бабушку с дедушкой. Это проверяли.

– Ну, возможно, не у всех просыпается материнский инстинкт, – высказала предположение я. – Может, он не успел проснуться. Когда она отдала ребенка матери? Сразу же после рождения? Или кормила какое-то время?

– Точно не знаю. Но вскоре после рождения.

– Но почему она сбежала? Ведь ее могли бы выпустить досрочно за хорошее поведение, плюс ребенок…

– Думаешь, в тюрьме хорошо сидеть? – усмехнулся Костя. – Если есть возможность, бегут. – Костя стал серьезным. – В случае этой Лены побег был очень хорошо подготовлен – и ее дальнейшее исчезновение.

– Здесь что-то не так? – спросила я тихо.

– Она была любовницей Василия Токлеуса. То есть правильнее будет сказать, что он был ее любовником, так как она была замужем, а он холост и никогда в браке не состоял. И ребенок может быть от Токлеуса. Но это никто не проверял. Хотя теперь генетическую экспертизу можно сделать и после смерти отца. Родителям Лены достаточно, что это их внук. Он все равно их внук, кто бы ни был его отец. Но…

Я подперла щеку рукой и внимательно слушала Костю.

– Муж Лены был конкурентом Токлеусов.

– Значит, и конкурентом Владимира Станиславовича? Карасева? Иваницкого?

– Нет, Лена из Москвы, как и Токлеусы, как и ее муж и его любовница. Они столкнулись при строительстве какого-то коттеджного поселка.

– Но Токлеусы вроде бы…

– Катя, «Токлеус» – очень крупная фирма. Они занимаются не только курортами, но и неплохо заработали на коттеджном строительстве в Подмосковье. Вспомни: отцы Василия и Георгиоса работали в строительных трестах, потом времена изменились, они создали свою фирму. Тот контракт – а это были миллионы долларов – уже фактически получил муж Лены. Токлеусы были вторыми кандидатами. Но муж Лены очень вовремя был застрелен женой, она же – любовница Василия Токлеуса, никто убийство с профессиональной деятельностью не связал, Токлеусы получили контракт, Лена немного пострадала, потом ей устроили побег. Вероятно, сделала пластическую операцию. Вот всплыла на этом курорте в компании все того же Василия Токлеуса. Если ты, конечно, не ошиблась. Но почему-то мне кажется, что это та самая Лена. Сбежала из тюрьмы, снова встретилась с Василием, вероятно, имеет с ним общие дела или просто помогает. На этом курорте зарегистрировалась под фамилией Свиристелкиной в гостинице и изображала перед народом Гюльчатай в чаршафе. Может, когда по микроавтобусу стреляли, от нее избавиться хотели? Мало ли что она сама или в паре с Василием успела натворить. И ты же вроде говорила про сцену ревности… А девушка, как показала практика, – очень эмоциональна в том, что касается мужчин.

Я моргнула. Я задумалась. Костя внимательно наблюдал за мной.

– Ты считаешь, что убийство мужа этой Лены подстроил Токлеус?! Ее руками?

– Вполне мог. Вспомни: на кону стояли миллионы долларов. А тут убийство – и убийцу берут на месте преступления. На ноже – а она их зарезала – отпечатки ее пальцев. Там на каждом было по десятку ножевых ранений. Она в состоянии аффекта.

– А если бы соседи не вызвали милицию?

– Кто-нибудь еще вызвал бы. Какой-нибудь почтальон или курьер с посылкой пришел бы. Это все очень легко организовывается. И она сама могла вызвать милицию после того, как пришла в чувство. Куда бы она трупы дела?

– Выбросила с балкона, – сказала я и посмотрела на Костю. – Только у нее, возможно, нет такого друга, как ты.

– Вот именно. Кстати, я обычно не скрываю преступления. Но зачем Алле лишние проблемы? Тем более в результате убийцу все равно нашли, хотя и мертвого. И я не понимаю, кто его прикончил. Хотя, возможно, он много наследил за свою жизнь. В местах не столь отдаленных побывал – у нас на родине. Но сейчас речь не о нем, а о Лене и Василии Токлеусе.

– Но он все-таки ее спас, – заметила я. – Если организовал побег. Если она сейчас здесь. Может, он ее любит? А если он знает, что она родила ему сына, и других детей у него нет? Пусть ребенок живет с ее родителями, но это все равно его ребенок. И он мог чувствовать себя виноватым! За то, что ее подставил.

– Мог. Но я опять же считаю, что дело в другом. Муж Лены был богатым человеком. Ходил он с телохранителями, за свою жизнь опасался и берег ее, в частности, поэтому к нему было трудно подослать профессионального киллера. После его смерти осталась недвижимость в Москве и совсем немного денег на счетах. Все остальное явно было переправлено за границу. Но куда? Это могла знать жена. А мог знать Василий Токлеус. Но мог и не знать и вытянуть Лену из тюрьмы с одной определенной целью – найти счета ее убитого мужа.

– Но если она не знает, где они?!

Костя пояснил, что существуют фирмы, занимающиеся поиском таких счетов за границей, а также доказательством родства (в тех случаях, когда это требуется). Основная деятельность таких фирм в нашей стране пришлась на девяностые годы, когда у нас много стреляли, а родственники потом даже отдаленно не представляли, где искать бабки. Эти компании действуют официально, это международные организации, в которых работают специалисты экстра-класса. Туда переманивают самых толковых юристов и финансистов, правда, далеко не все кристально честные европейцы желают там трудиться. Вероятно, имеет место небольшой шантаж, так как все люди не без греха, ну а потом начинают поступать огромные гонорары. В нашей стране с поиском юристов проблем вообще не возникло. У нас самые лучшие адвокаты давно были задействованы на противоположной от закона стороне и европейской принципиальностью не отличались. У таких фирм больше всего работы с русскими (начиная с девяностых годов), но также много латиноамериканских клиентов. Есть арабы. Но в любом случае с нашими работать проще и выгоднее.

– Но ведь Лена убила своего мужа, – напомнила я. – А раз она его убила, она не может за ним наследовать. Или международное право отличается от российского?

– А кто сообщал управляющим банков, что она зарезала мужа? Есть свидетельство о смерти. Есть свидетельство о браке. Одна фамилия. Плюс еще и ребенок на эту фамилию, и отчество у него соответствующее. Ты думаешь, что какой-нибудь швейцарский банк отправляет запрос в Россию, интересуясь, убивала наследница мужа или не убивала? К ним приходит представитель фирмы с международной репутацией, и управляющий швейцарского – или кипрского, или еще какого-то – банка про эту фирму знает, и, возможно, ее представители обратились к нему не в первый раз, потому что многие русские клиенты держат у него деньги. Он даже не будет пытаться скрыть информацию, если счет у него. У них такое не принято. И присвоение чужих счетов не принято. И еще он понимает, что может потерять других клиентов, если что-то сделает не так, а потом эта информация всплывет. А тут ему в качестве бонуса обещают, что клиенты будут и дальше размещать деньги в его банке. И будут рекомендовать его банк другим. Чего ему еще надо? Узнавать, не убивала ли наследница наследодателя? Запросы слать в Россию и лишиться русских клиентов?

– Но в таком случае Василий Токлеус мог обойтись без Лены и…

– Не мог. Наследники должны быть настоящие. За этим подобные фирмы следят строго. И в договоры прописываются огромные штрафные санкции. Ему нужна была именно Лена. Или ее ребенок. Но ребенок несовершеннолетний, а его мать опять же Лена.

– Но неужели она такая дура?! Неужели она не понимала и не понимает целей Василия?

– А кто ее знает? Ей в голову могло не прийти, что дело с убийством ее мужа подстроено. Может, с ней гипнотизер поработал. Потом Василий стал клясться в любви. Она беременна, в тюрьме, а тут богатый любовник ее не бросает. Потом организует побег. Потом подспудно подводит к мысли о наследстве. Говорит, что за посреднические услуги надо платить. И себе какой-то процент выторговывает. Или женится на ней. Или на Свиристелкиной Александре Петровне, на имя которой открывается счет, на который переводятся унаследованные богатства.

– Но если она сейчас Свиристелкина, как она унаследовала счета мужа?

– Значит, вначале действовали под старой фамилией.

– Но если она сидела в тюрьме, ее паспорт…

– За границей может хватить водительского удостоверения. Или ради такого дела сделали заграничный паспорт, в который наши умельцы поставили штамп о выезде из России. На самом деле из России она выезжала как Свиристелкина, а въехала под другой фамилией. Штамп о въезде в нужную страну – настоящий! Например, на Кипр. Сейчас при однократном въезде визу не вклеивают. Оформляют так называемую провизу – сама делаешь распечатку из Интернета. Ты не сдаешь паспорт в консульство. И у меня, например, при последнем въезде эту распечатку даже не спросили. Кризис! Им туристы нужны, а основной поток из России. Или у нас заплатили кому надо. Ты в какой стране живешь, Катя? Масса вариантов, причем таких, какие ни мне, ни тебе даже в голову не приходят. Русский внутренний паспорт в швейцарском и кипрском банке точно не спросят.

– Но как они все-таки сделали паспорт Свиристелкиной?

– Пока не знаю. Наши пытаются выяснить связь. Может, эта Лена какое-то время отсиживалась в Петербурге, в квартире, где был лежачий больной. Или в соседней. Но сейчас Новый год, потом длинные каникулы, из-за которых создается масса дополнительных проблем. Работать сложнее. Выяснят, конечно, но позже. Ладно, пошли вниз, к празднику готовиться. Как раз фотографии в фас и в профиль в компьютере посмотришь. Может, узнаешь подружку.

Глава 21

Финнам было уже не до Нового года. Я подумала, что мы с Костей, наверное, закупили мало водки и пива. Абдулла сидел за компьютером, как я поняла – работал. На экран были выведены какие-то чертежи.

– Уже думаю о проекте с Владимиром, – объявил он нам. – Расчеты провожу. Спа-центр будет отдельным зданием. Надо только выяснить местный высотный регламент. Может, сауну придется в подвале делать, раз он сауну хочет.

Абсолютно трезвый Абдулла презрительно посмотрел на ничего не соображающих финнов, которые только пучились на нас, как две рыбины. Периодически у рыбин открывались рты и из них вылетало по слову – почему-то русскому матерному. При взгляде на меня произносились три буквы, при взгляде на Костю – пять. К Абдулле не обращались. Я так и не поняла, они нам что-то предлагали? Или выражали свое отношение? Или им не понравилось, что я выбрала Костю и уединялась с ним наверху? Получить вразумительный ответ не представлялось возможным (ни на одном языке).

Я отправилась на кухню, Костя стал обсуждать с Абдуллой что-то строительное. Как я поняла, изучение мною снимков откладывалось. Но я не очень переживала по этому поводу. К тому времени, как я собралась накрывать на стол в гостиной, финны от нас отсоединились – в смысле, были препровождены Костей и Абдуллой в освобожденную мною спальню, где прекрасно улеглись на одну постель. Я перетащила свои вещи к Косте.

Уже за столом Абдулла объявил, что вспомнил одну вещь, про которую нам не рассказывал. Возможно, для нас это не играет никакой роли, но знать нужно.

По его словам, «Игл Констракшн», компания, принадлежащая их семье, всегда внимательно и подробно изучает потенциальных партнеров.

– Это естественно, нормально и разумно, – кивнул Костя.

– Мы нанимаем частных детективов. Фирму, которая работает на нас уже много лет. У них имеются представительства во многих странах.

– И вы собирали информацию о новых партнерах.

– Об одном Сиром. Он один на нас выходил. Все переговоры шли с ним. Он упоминал, что в проект инвестируют еще двое, но он – главный в тройке, и так на самом деле и есть. Да, что-то выяснялось и по двум партнерам, но нас, конечно, интересовал главный человек, с которым нам предстояло иметь дело. Как и обычно, детективы подготовили подробный отчет. И про тебя, Катя, там было. Я сейчас вспомнил. Я голову ломал над тем, где тебя раньше видел. А там были фотографии.

– И что? – я не понимала, к чему клонит Абдулла.

Костя, по-моему, тоже не понимал.

– Отчет пропал, – объявил Абдулла.

– Где? – спросил Костя.

– У нас дома. Не в офисе «Игл Констракшн», а в доме, где мы живем! Я не знаю, кому он мог понадобиться в доме!

– Слуги…

– Хозяйством занимаются жены – моего отца и мои – и мои сестры по отцу. У нас нет слуг. Зачем брать слуг, если в доме есть женщины?

Костя хмыкнул и бросил хитрый взгляд на меня.

– Но кто-то из них… – открыла рот я.

– О несравненная Катя Левченко, ты никогда не жила в восточной стране и в восточной семье, – витиевато заговорил Абдулла.

Из его речи я поняла, что женщинам его семьи совершенно не нужна информация о моем бывшем сожителе, о его компании, финансовой состоятельности и обо мне.

– А Рейчел? – спросил Костя.

– Не знаю, – тяжело вздохнул Абдулла. – Она исчезла, как вы сами знаете. И она – американка, а не восточная женщина. И ее двоюродный брат имеет строительную фирму. Но зачем им информация о Владимире?!

– А может, двоюродный брат Рейчел имеет виды на этот курорт? – высказал предположение Костя.

– Не имеет. Я знаю, чем он занимается, и сейчас еще раз проверил, – Абдулла кивнул на ноутбук. – Не нужен ему ни этот курорт, ни Владимир Станиславович. И я не представляю, где может быть Рейчел!

– Абдулла, ты звонил в гостиницу?! – воскликнул Костя. – Ты понимаешь, что это опасно!

– Нет, я все сделал через Интернет. Это наш секретный канал связи с Рейчел. Про него знаем она и я. Но ответа нет. Я боюсь за нее.

Костя задумался. Я почему-то вспомнила про озеро и девушку-утопленницу. Ведь и Рейчел вполне может находиться на дне озера. Но станут ли местные власти отправлять туда водолазов? Хотя, если Абдулла оплатит их услуги, станут. Наши бы точно полезли.

Хотя тут везде вокруг сугробы. Рейчел (и многие другие граждане) вполне могут оказаться в одном из них. Или в каком-нибудь снеговике. Есть тут снеговики? Прекрасный способ спрятать тела. «Да что я такое думаю-то? – одернула я себя. – Хотя с кем поведешься…»

– Может, она у Василия? – высказала я предположение вслух.

– Как это проверить? – спросил Абдулла.

Костя объявил, что я предложила сегодня ночью залезть в дом к Василию. Полезет он сам, и мы еще предложим это Карасеву, партнеру Владимира Станиславовича. Но Карасев пока не знает об этом.

– Я полезу, – сказал Абдулла. – И не спорьте.

И тут мне в голову ударила мысль… И как только мы раньше до этого не додумались?

Абдулле следовало купить маску, как, впрочем, и нам с Костей. Но теперь все магазины уже закрыты.

– Костя, у тебя случайно ничего нет?

Костя напряженно думал. Ему моя мысль явно понравилась. Потом он принял решение.

– Маски у кого-то точно найдутся. Пока ты останешься здесь, Абдулла. Мы с Катей отправимся к месту основных празднеств, потом заглянем на вечеринку к владельцам курорта. Маски раздобудем – тем или иным способом. И как я раньше не додумался?! Абдулла, у тебя никаких моральных терзаний не будет? Или можно брать любую маску, кроме свиньи?

– Если не будет никакой, кроме свиной, и ее бери. Лучше быть живым в свиной маске, чем мертвым с открытым лицом. Но надо не на пол-лица, а на все. Чтобы ничего не было видно!

Разговоры о масках заставили меня вспомнить о Гюльчатай.

– Костя, ты говорил про двух постоялиц в восточных одеждах. Помнишь, ты заходил в гостиницу с комиссаром? Одна ряженая – это, скорее всего, Лена с паспортом Свиристелкиной. А вторая?

– Может, это одна и та же. Сотрудники гостиницы не были стопроцентно уверены. Просто она заходила в два разных номера, как я тебе уже говорил. В одном живет одна женщина, в другом – один мужчина.

– Ну и… – открыл рот Абдулла.

– Да, почему бы Лене не заходить к мужчине? Кстати, кто он?

– Агент ЦРУ, – объявил Костя с ничего не выражающим лицом.

Мы с Абдуллой открыли рты.

– Он представился? – наконец спросил Абдулла.

– Удостоверение показал? – промямлила я.

– Нет, я с ним просто лично знаком, но мы не стали этого демонстрировать местной полиции. Но он проживает в гостинице как гражданин США, под своим подлинным именем Майкл Робинсон. В номере живет один, женщин, как он заявил комиссару, к себе водит, но не восточных. Зачем, если есть русские? Более доступные, более дешевые и более качественные и умелые, как он выразился.

– То есть к нему могла ходить Лена, как русская женщина, – сказала я.

– Но заходила она к нему в восточном наряде. Что она ему говорила, я не знаю. Надеюсь, что он мне это расскажет при встрече без комиссара и без других свидетелей.

– А что вообще здесь делает ЦРУ? – напрягся арабский шейх.

– Думаю, что следит за русскими, – высказал свое мнение Костя. – Конечно, не за всеми, а за вполне определенными. Это я тоже у него выясню. Не исключено, что мы сможем быть друг другу полезны.

– Но раз на этот курорт прибыл представитель ЦРУ, а еще может десантироваться американская армия, мне здесь делать нечего! – воскликнул Абдулла. Наверное, он, как большинство арабов, не любит американцев.

– Абдулла, наверное уж, Майкл приехал не из-за тебя! И американской армии здесь делать точно нечего! Может, его просто прислали послушать, о чем говорят пьяные русские. Может, какой-то государственный секрет выдадут. А скорее всего, его интересует кто-то конкретный, кто, по сведениям американцев, собирался на этот Новый год приехать сюда. Может, достал американцев своими аферами. Может, сейчас что-то на территории Америки проворачивает, а найти его можно только здесь. Кстати, а ведь это вполне мог быть мужик со сломанными шейными позвонками, – осенила Костю мысль. – Надо мне будет про него поподробнее все разузнать.

– Майкл мог сломать шейные позвонки? – поинтересовалась я.

– Мог, – кивнул Костя. – Он владеет несколькими видами боевых искусств.

– Но он же американец! – воскликнул Абдулла. – Как он мог решиться…

– Если речь идет о государственных интересах США, то еще как мог. Тем более в таком бардаке, как здесь. Кстати, с Новым годом!

Шампанского у нас не было, Костя пригубил водку, Абдулла пил чай, а я сидела с баночкой пива. Но, может, сегодня ночью нам еще нальют шампанского? Я не исключала, что у основных зданий курорта шампанское сейчас течет рекой.

– Пора двигаться вниз, – сказал Костя, глядя на меня. – У нас на сегодняшнюю ночь большие планы.

– Я вас буду ждать, – объявил Абдулла. – Обязательно возьмите меня с собой к Василию!

В общем, арабский шейх засиделся в доме. Или это влияние окружающих русских?

Костя завел двигатель, и мы поехали к месту основных гуляний. Даже на гору доносились крики, смех, визг. Гремела музыка. В небо взлетали фейерверки, расцвечивая ночь.

Костя поставил машину на стоянку неподалеку от дискотеки, мы вышли и оказались в веселящейся толпе. Выбраться из нее было трудно, правда, Костя крепко держал меня за руку. Да куда я денусь-то?

Внезапно я услышала, то есть скорее почувствовала, что у него звонит телефон. Он прижал меня к себе и извлек продолжающую звонить трубку так, что она оказалась между нашими лицами.

– Алла, – прошептал он и нажал на прием.

Из трубки понеслись крики. Ругались несколько мужчин. Голоса Аллы не было слышно. Потом пошли короткие гудки.

– Быстро, выбираемся из толпы, – прошипел Костя и стал разрезать толпу, как ледокол лед.

Я не понимала, что случилось. На бегу к номеру Аллы Костя пояснил, что она, скорее всего, смогла нажать на вызов. Его номер у нее в аппарате записан первым – как раз на такой случай. Я поняла, что нечто подобное в Аллиной биографии случалось и раньше. И выручал Костя.

Вопли слышались даже на улице, но на них никто не обращал внимания. За балконной дверью мелькали какие-то тени. Вроде бы уже началась драка. Ведь вполне могут с балкона кого-нибудь сбросить – живого. Пожалуй, сброшенный останется цел и почти невредим – третий этаж, внизу сугробы, хотя и несколько притоптанные, но сегодня во второй половине дня опять шел снег. Падать будет довольно мягко.

Дверь в номер не запирали, хотя, думаю, Костю не остановила бы и запертая. Выбил бы. Или у него при себе имеются приспособления, позволяющие ее открыть? Но, главное, стал бы он делать то же самое ради меня?..

Почему-то последний вопрос волновал меня больше всего. И сердце учащенно билось, когда он брал меня за руку. Но только еще не хватало влюбиться в представителя спецслужб!

Алла в шелковом халатике сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и сохраняла невозмутимость, по крайней мере внешне. Руки спокойно лежали на подлокотниках. В постели под одеялом лежал мужик и натягивал это самое одеяло до подбородка. Видимо, был голым. Трое наших мужиков плотного телосложения перемещались по комнате, размахивая руками. «Бегали» сказать не могу из-за отсутствия места. Но у них явно энергия била через край и требовала выхода. Им бы помещение побольше да посвободнее… Куртки горой валялись в ногах кровати. Один мужик уже снял свитер, оставшись в футболке, другой расстегнул пиджак. Третий (как, впрочем, и все остальные) обернулся на звук раскрывающейся двери, но смог нас рассмотреть последним, так как застрял в вороте свитера и какое-то время выглядывал из-под него. Потом друзья помогли ему раздеться до футболки.

– Вы кто такие? – спросил мужик в пиджаке.

– Это, наверное, соседи, – высказал предположение дядька в футболке. – Мы вам мешаем любовью заниматься, да?

– Спасите меня от этих идиотов! – заверещал мужик на кровати. – Вызволите меня! Я никогда больше не буду обращаться к продажным женщинам!

– Это правильно, – заметил освободившийся от свитера мужик. – А вообще ты нас благодарить должен – за то, что мы вовремя пришли.

– Это почему? – спокойно спросил Костя. Я молча стояла рядом.

– А то эта баба его бы убила.

– Я никого не убиваю, в особенности мужчин. Мужчины – мой основной доход. То есть даже единственный доход, – сказала Алла.

– Мы тебя вспомнили, – заорал мужик в пиджаке, скинул его и бросил в общую кучу одежды.

Интересно, что потом с ней будет? Алла в окно выбросит? Или мужики ее сами разберут? Или останутся? Все трое? Интересно, Алла троих сразу согласится обслуживать? Или четверых?

– Девушка, вы, может, присядете? – предложил мужик, застрявший в свитере (но уже освободившийся из свитерного плена). – В ногах правды нет.

– Катя, сядь на кровать, – сказал Костя и подтолкнул меня к ней.

Сам остался стоять у двери. Ему нужно место для маневров? Тут будет драка? А я могу оказаться на пути?

– А я Вова, – сказал мужик, освободившийся от свитера. – Очень приятно. Мне всегда нравилось имя Екатерина.

Я пояснила, что я – Клеопатра. Мужик открыл рот.

– Не следует раскрывать рот на чужое имущество, – невозмутимо заметила Алла, не глядя на меня.

Ах, значит, я – имущество?! Это она из-за Кости? Ревнует? Ну, получай!

– В особенности когда рядом профессионалка, – заметила я так же невозмутимо.

Мужик в пиджаке (то есть уже без пиджака) хмыкнул и с интересом посмотрел на меня. Двое других посмотрели на Аллу.

– Так, давайте разбираться, – взял на себя инициативу мужик, который изначально был в пиджаке, и обратился прямо к Косте: – Ты знаешь, что здесь произошло?

– Когда?

– Вчера. Здесь убили нашего друга.

– Насколько я знаю, его убили на улице, – не моргнув глазом, заявил Костя. – Мужик, переодетый восточной бабой. Потом того тоже кто-то прикончил. Это дела вашего друга, но никак не Аллы.

– Но он был с ней! – заорал освободившийся от свитера парень.

– Да если бы даже он со мной был! – воскликнул Костя, играя роль. – Вы знаете, что ваш друг снял Аллу. Сам. Так?

Трое друзей были вынуждены кивнуть.

– Ты сюда на заработки приехала? – посмотрел на даму мужик, который недавно был в пиджаке.

Она кивнула.

– Она могла уйти с любым из вас, – продолжал Костя. – Но убивать клиента ей нет никакого смысла! Она клиентов не затем приглашает к себе в номер. Кстати, вы считаете, что если бы с ней ушел кто-то из вас, его бы тоже прикончили?

Трое друзей переглянулись. Мужик под одеялом лежал, как мышь, и только переводил взгляды с одного говорившего на другого.

– А ты не знаешь, кто тот гомик? – спросил освободившийся от свитера мужик у Кости.

– Гомик? – переспросил Костя.

– Ну тот, в бабском платье.

– Я очень сомневаюсь, что он надел женское платье из-за своей ориентации. Это же был наряд восточной женщины. Он маскировался. Кстати, вы его когда-нибудь видели?

Все трое покачали головами. Потом мужик в пиджаке сказал, что было бы неплохо рассмотреть убийцу и отправить фотографии на родину. Костя любезно объяснил, где в этих местах хранятся тела, и посоветовал прямо сейчас отправиться в морг. Дежурным санитарам, наверное, скучно, а ребята их как раз немного повеселят. Санитары ответят на все вопросы. Костя советовал захватить с собой водки.

Я очень сомневалась, что здесь в морге дежурят санитары. Ведь мы же не в России. Да и у нас теперь не везде есть дежурные, и помещение открывают только при необходимости.

Интересно, а что будет, если в этой стране выкрадут труп? – почему-то возникла мысль. Хотя бы для прикола. Или от негодования. Или просто потому, что делать было нечего, а энергия била через край.

– Вы хоть знаете, за что вашего друга могли убить? – невозмутимо продолжал Костя.

– Ну, это всегда найдется, – заметил мужик, первым снявший свитер.

– Все было настолько серьезно, что киллер за вашим другом на этот курорт поехал?

Трое товарищей переглянулись.

– Нет, это не киллер, – объявил мужик, который изначально был в пиджаке. – Это обманутый муж. Я все понял!

– Ваш друг увел у кого-то жену? – спросила я.

– Трех жен, – сказал освободившийся из свитерного плена. – А я-то все думал, кого мне тот тип напоминал!

– Какой тип? – вкрадчиво спросил Костя. – Вы же вроде бы того мужика в восточной женской одежде даже рассмотреть не успели. Или я что-то неправильно понял?

– Да я про другого! Парни, помните, Славка в баре дрался? Потом они еще на улицу вышли, и их разнимали? По-моему, это был второй муж. К нему баба потом вернулась – после того, как утопиться пыталась. Помните, она все плавать никак научиться не могла? А как топиться пошла, так научилась. И она тоже вроде здесь. Вот ее муж и ходил бить Славке морду.

– Нет, это, кажется, первый был, – заметил другой товарищ.

– Что первый? Топиться вторая чужая жена ходила, когда Славка ее бросил. Я точно помню! А первая к психоаналитику ходила. И третья тоже. Проблемы у них одни были, только сны разные. Первая вообще была сдвинутая. Ей после того, как Славка ее бросил, почему-то стало сниться, что ее лесбиянки атакуют.

– Где атакуют? – спросила я.

– Не помню я! А вообще в голове. Сдвиг у нее произошел. И к первому мужу она не вернулась, стала с бабой жить. Решила, что баба ей не изменит. И первый вроде бы их обеих был готов взять. А Славка ржал.

«А может, все-таки убивали этого Славку? – задумалась я. – Не хотели никого подставлять – ни меня, ни Аллу. За ним следили, выбрали удачный момент, Алле просто не повезло. Но на Аллу убийце было плевать. Он мстил тому, кто уводил чужих жен. Или бросал уведенных от мужей женщин».

Мужик, который изначально был в пиджаке, продолжал вспоминать Славкиных женщин – уведенных от трех законных мужей и от многочисленных сожителей, любимых и просто партнеров. Ничья женщина Славке была не интересна. Раз ничья – значит, никому не нужна. Славке тем более.

Я же думала о другом. Наверное, имелось немало мужчин и женщин, желавших отомстить Славке, желавших его смерти. Но почему убили того, кто убивал?! Причем не застрелили, не закололи, а сломали шейные позвонки? Для этого ведь требуются определенные умения, и за один день они не приобретаются.

– Я вообще не понимаю, почему Славка кого-то снимал! – не унимался мужик в пиджаке, при произнесении последней фразы бросив взгляд на Аллу. – Ему все бабы за просто так отдавались, а некоторые бы и приплатили. Такой мужик был! И какая-то сволочь… Так, секундочку. Если этого гада, который Славку убил, тоже кто-то прикончил… значит, Славка отмщен!

– Это точно кто-то из женщин, – заметил третий товарищ.

– Вы хотите сказать, что здесь кто-то из женщин следил за вашим другом? – влез Костя. – Видел, как его убивали, а потом сломал шейные позвонки убийце?

Трое друзей переглянулись.

– Вам на самом деле, наверное, лучше взглянуть на убийцу, – продолжал Костя, вероятно, не забывая, что его главная цель – освободить Аллу от присутствия нежелательных гостей.

– Поехали в морг, – сказал освободившийся от свитера мужик. – Сейчас компанию соберем, водки возьмем. Кто еще когда-нибудь в Новый год в морг ездил, да еще иностранный? Будет что вспомнить. Пошли, ребята. – Он посмотрел на молча лежавшего под одеялом клиента Аллы. – Извини, мужик. Непонятки получились. Но как ты видишь, мы со всем разобрались. Больше тебе никто не помешает. Вы тоже уходите? – повернулся он к Косте.

Тот кивнул.

– Вообще я бы шкафы проверил, то есть один шкаф, – почему-то задумчиво произнес гость, который разделся первым. Он был пьянее всех.

– Зачем? – одновременно спросили Костя и друг, который был в пиджаке.

– Ну, в шкафах же всегда другие мужики прячутся.

И говоривший направился к единственному шкафу, распахнул дверцу – и получил удар в лоб. Из шкафа вылетел некто – я не поняла, мужчина это или женщина, – закрутился на месте, расчищая себе дорогу, и через несколько секунд исчез (или исчезла) за дверью. Я завизжала, получивший по лбу валялся на полу без сознания, двое его товарищей орали, мужик на кровати лишился чувств, Алла сидела с раскрытым ртом, отброшенный в сторону Костя быстро вскочил на ноги и вылетел за дверь. Я, правда, сомневалась, что он догонит сидевшую в шкафу личность.

Но кто это мог быть? И к кому он приходил? К Алле? Ко мне? Просто скрывался в первой попавшейся комнате? Что ему было надо?! Или ей?

Друзья тем временем усадили третьего товарища, получившего в лоб, на полу у шкафа. Я вскочила с места, побежала в ванную и вернулась с мокрым полотенцем, которое приложили ко лбу пострадавшего.

– Надо выпить, тогда все пройдет, – сказал мужик в футболке. – Тут есть что-нибудь? – он посмотрел на Аллу.

– Я не пью, – гордо сказала она.

– Ну так сбегай за выпивкой!

– Я тебе не девочка на побегушках, – невозмутимо сказала Алла.

Мужик сказал, кто она. Алла в долгу не осталась. Она была просто в ярости! Признаться, я удивилась. Я не ожидала, что из нее выплеснется столько змеиного яда. Мужики тоже обалдели. Клиент на кровати очнулся, но, немного послушав перепалку, решил накрыться одеялом с головой. Бедный мужик! Он же вполне может стать импотентом.

Мужик, освобожденный из свитерного плена, тем временем указывал Алле на ее место, и, по-моему, был прав – несмотря на высокую стоимость услуг Аллы. Да, она не вокзальная шлюха, но дамы нетяжелого поведения так себя не ведут! Пара моих бывших коллег по модельному бизнесу ушли на эту стезю, я до сих пор продолжаю с ними общаться, хотя и редко. И они обе мне говорили, что самое ужасное в их работе – сносить плевки и терпеть унижения от выпендривающихся мужиков, которые желают демонстрировать свою власть над женщиной. Хотя бы час, за который они заплатили! Но сейчас я думала не об этом, а о том, что у подобных девушек есть неписаный кодекс. Нельзя отказывать клиенту и нельзя вести себя так, как Алла. Пусть эти трое сейчас не клиенты. Но, во-первых, в ее постели лежит клиент, во-вторых, эти трое – друзья ее клиента, в-третьих, тоже потенциальные клиенты. Может, я в своих рассуждениях в чем-то ошибалась, но я была уверена: та, кто занимается обслуживанием мужчин за деньги, не может себе позволить подобного.

Или основная специальность Аллы – другая? Она работает там же, где и Костя? Просто использует недоступные для него методы? И еще на этом подрабатывает?

Один мужик орал на Аллу, она орала на него, второй незваный гость занимался головой третьего, я периодически заходила в ванную смочить полотенце, Костя не возвращался, клиент скрывался под одеялом.

«Что происходит?» – недоумевала я.

Внезапно по всей гостинице пронесся истошный женский крик – или мне так показалось, потому что, как я вскоре поняла, кричали в соседнем номере, где изначально остановилась моя работодательница Лариса. Крик повторился, потом еще и еще – пока женщина не охрипла.

В нашем номере все замерли на своих местах, только последний Аллин клиент не вылезал из-под одеяла.

Я первой выскочила в коридор, за мной последовали трое друзей, из нескольких номеров выглядывали люди в разной степени раздетости.

Глава 22

Наконец в коридоре показался представитель администрации с представителем службы безопасности.

– В каком номере кричали? – спросил представитель администрации, который явно был русским, работающим по контракту – или перебравшимся на постоянное жительство в эту страну.

Больше криков не слышалось.

Я показала на дверь соседнего. За моей спиной возвышались три «телохранителя», один – с обмотанной полотенцем головой. Его можно было принять за страдающего от жуткого похмелья. По крайней мере, он очень сильно кривился, в особенности при взгляде на лампы. А если у него сотрясение мозга? Ему же лежать надо и не пить! Хотя подобное на этом курорте невозможно. И с такими друзьями невозможно.

Алла и ее клиент из номера не вышли. Костя не вернулся.

Администратор вежливо постучал в соседний номер. Ответа не последовало. Он постучал громче. Опять никакой реакции. Никаких звуков.

– Вы уверены, что из этого? – посмотрел он на меня.

– Да, – ответил мужик в футболке. – Да мы стену были готовы ломать, только чтобы помочь женщине!

– Она может лежать без сознания, – добавил его товарищ с полотенцем на голове. – Ей, наверное, нужна медицинская помощь. Да и мне не помешает.

– А с вами что случилось?

– Любовник выскочил из шкафа и врезал в лоб, – невозмутимо сказал третий товарищ. – Ломайте дверь. Или открывайте запасным ключом. Если женщина умрет, это будет на вашей совести!

Администратор колебался. Я сказала, что, наверное, можно перелезть по балкону и посмотреть, что происходит в номере. Администратор переглянулся с представителем службы безопасности и кивнул.

– Вы разрешите? – спросил представитель службы безопасности.

Мужик, освободившийся из свитерного плена, любезно открыл перед ним дверь, но не учел, что там остались двое. Из номера послышался истошный мужской вопль. Мы с тремя друзьями рванули туда. За нами заскочил администратор, из-за его спины стали выглядывать постояльцы, оказавшиеся в этот час в гостинице. В номер все просто не могли поместиться.

На кровати стоял совершенно голый Аллин клиент, размахивал над головой большим полотенцем, как молотом, и орал:

– Убью всех!

Алла опять сидела в кресле, на этот раз курила.

– Здесь нельзя курить, – автоматически сказал администратор. – Если вы курите, вы должны были заказать номер для курящих. Это обговаривается при бронировании. В вашем номере нет пепельницы, значит…

– Пошел на… – невозмутимо сказала Алла.

«А не будет ли у меня проблем из-за того, что номер забронирован на мое имя?!» – пронеслась мысль.

– Я сейчас вызову службу безопасности и…

– А я вашей гостинице такой иск впаяю, что мало не покажется! У меня в номере оказывается неизвестный мужик, прятавшийся в шкафу! Значит, ваши номера не запираются должным образом!

– Кто видел мужчину в шкафу? – тут же спросил администратор.

– Я, – сказали хором трое товарищей и я.

Мужик с полотенцем на голове добавил, что тип из шкафа нанес ему тяжкие телесные повреждения – и это тоже все видели.

– Я могу воспользоваться вашим балконом? – вежливо спросил представитель службы безопасности.

– К бабе лезешь или от мужа спасаешься? – с интересом посмотрела на него Алла. – Или шею сломать решил? Так тут низко и внизу сугробы.

Клиент продолжал прыгать по кровати и орать.

– Вызовите психиатрическую «Скорую» – или аналог, который имеется в этой стране, – велела Алла.

– У нас в комплексе психотерапевт принимает, – сказал администратор.

– Зачем? – встрял мужик в футболке. – Я понимаю, что нужен хирург, травматолог, обычный терапевт, но психиатр?!

– Не психиатр, а психотерапевт, – поправил администратор. – И на его услуги есть постоянный спрос. Граждане пользуются возможностью хотя бы на отдыхе решить свои психологические проблемы. Дома-то многим некогда. А тут желающим объясняют, почему, например, мужчина предпочитает женщин старше себя, а другой может только с той, которую увел у другого.

– Может, у вас здесь и гадалка есть? – спросила я. – Или ведьма, занимающаяся приворотом-отворотом?

– А тебе надо? – тут же взглянул на меня один из трех друзей. – Так я могу помочь.

Второй друг мне подмигнул. Третий посмотрел заинтересованно.

Я спрашивала совсем из других соображений. Я же видела дом ведьмы!

– Есть, – послышался из коридора женский голос.

– Пропустите меня, пожалуйста, поговорить с дамой, – я протиснулась в коридор.

– А меня на балкон, – представитель службы безопасности прошел туда сам, я услышала, как открылась дверь.

В коридоре очень симпатичная девушка объяснила мне (и другим собравшимся), где принимает ведьма. Оказалось, что делает она это ежедневно с двенадцати до трех дня. Если много клиентов – задерживается. У нее живая очередь, без записи. Имен не спрашивает, за работу берет от ста долларов и выше, в зависимости от того, что нужно делать.

– И помогает? – спросил мужик.

– Мне помогло, – кивнула девушка, но не стала объяснять, как именно.

Щелкнула дверь соседнего номера, и в проеме показалось побелевшее лицо представителя службы безопасности.

– Скажите Николаю, чтобы врачей вызывал и полицию, – проблеял парень.

Народ же разбирало любопытство. Народ понял, что в гостинице происходит что-то необычное. И будет что рассказать дома! А я, пожалуй, не зря пошла в журналистику!

Я смогла заглянуть в соседний номер далеко не первой – вначале туда ввалились те, кому не удалось побывать в моем. Они стояли ближе к двери. Я пошла за администратором, ругавшимся с Аллой. Про упоминании врачей и полиции он забыл о ней и ее курении и бросился к товарищу.

Женщина, которой, как я поняла, Лариса сдала номер, уже сидела в кресле в сознании, но ее било мелкой дрожью. На ней была надета тоненькая ночная сорочка, из разряда тех, которые надевают, только ложась в постель с желанным мужчиной.

Но мужчина в постели был мертв и уже остыл.

Я быстро огляделась в комнате, нашла махровый халат, подошла к женщине и фактически затолкала ее в него. Больше никто не сообразил это сделать.

– Выпивка есть у кого-нибудь? – обратилась я к зевакам, рвущимся на бесплатное шоу.

Отдать должное, наши люди быстро приходят на помощь. Вскоре у дамы был выбор между виски, водкой, коньяком, вином и выдохшимся шампанским. Она выпила коньяк.

– Это ваш муж? – спросила я, кивая на постель. Мужик лежал спиной к нам и как бы смотрел в окно. Одеяло было откинуто и открывало голую спину.

– Нет, я не представляю, кто это, – прошептала женщина и в ужасе бросила взгляд на мертвеца.

Администратор и представитель службы безопасности теперь находились то ли в коридоре, то ли еще где-то. По крайней мере, из моего поля зрения они исчезли. Я сожалела, что не успела спросить у парня, как он открыл балконную дверь в этом номере. Или она была приоткрыта? Вообще в номерах этой гостиницы балконные дверцы двигались по «рельсу», закрывались плотно, я лично даже не опускала защелку вниз на краю дверцы. Может, не опускала и Лариса или те, кто вселился вместо нее. Я не знала, можно ли открыть дверцу со стороны балкона, если защелка опущена. Но если нет, то можно наверняка. Двумя руками нажать на стекло и тянуть его в нужную сторону. В общем, представитель службы безопасности ее открыл и не сломал. Может, там даже щель оставалась!

Но дело было не в этом. Дело было в том, что в моем номере, где теперь жила Алла, в шкафу прятался некто. И этот некто, сделав грязное дело в одном номере, вполне мог перебраться с одного балкона на другой, собираясь сделать еще одно грязное дело. Но Алла пришла с клиентом, потом в номер ворвались трое возмущенных товарищей убитого вчера клиента, потом прибыли еще мы с Костей. Выбраться было нельзя.

Но почему этот некто прятался в моем (Аллином) шкафу? Просто решил уходить через мой номер или кого-то ждал?

Пока следовало выяснить у несчастной женщины все, что она знала. Собравшиеся зеваки жаждали того же и отдали инициативу в мои руки. Я ведь делала то, что хотели все.

По ее словам, они встречали Новый год с мужем и друзьями на площадке у озера, рядом со сценой. Муж еще с утра не очень хорошо себя чувствовал и практически сразу же после того, как в небо взлетели разнообразные огни, возвещая о наступлении Нового года, отправился в гостиницу спать. Жена осталась с друзьями. Она не стала гулять до утра, хотя бы потому, что на улице было не жарко. Все места в ресторанах и барах оказались заняты. Гулять по улице больше не хотелось, да и муж заболевал (или вообще заболел), поэтому она решила вернуться в номер.

Когда вернулась, муж спал. Или она решила, что это муж и он спит. Она не включала электричество, просто увидела силуэт в отсветах, падающих в окно. За окном продолжали вспыхивать фейерверки, и из-за ослепительно-белого снега вокруг ночь не казалась черной. В общем, очертания всех предметов в комнате можно было рассмотреть.

Она приняла душ, легла в постель – и внезапно коснулась холодного тела. В первое мгновение она испытала дикий ужас. Первой мыслью было: муж умер. Ее родной и любимый муж умер, пока она продолжала веселиться. Но потом на подсознательном уровне мелькнула другая мысль: у мужа спина была волосатая, а эта – совершенно гладкая. Не мог же он побрить спину перед смертью?

Она автоматически щелкнула выключателем, зажигая бра над кроватью. И убедилась, что рядом лежит совсем не ее муж! В их номере, в их общей постели, на том месте, где должен был лежать муж! Она истошно закричала и на какое-то время лишилась чувств. Очнувшись, женщина перебралась в кресло (чуть ли не на четвереньках) и как раз приходила в себя, когда через балконную дверь зашел еще один незнакомый мужчина. К счастью, на этот раз живой. Она даже не закричала при виде его. Труп в постели был гораздо страшнее. Я, правда, думала, что живых нужно бояться больше, чем мертвых, но и труп в постели должен доставить женщине много неприятных минут.

И куда подевался ее муж? Может, уже на дне озера полеживает. Или в каком-нибудь сугробе. Кстати, а кого опять хотели подставить? Ведь это номер Ларисы. Вначале труп оказался в моем номере. Мы от него быстренько избавились, теперь еще один подкинули сюда.

Я бросила взгляд на мертвого, обошла кровать и посмотрела в лицо. Я не знала этого мужчину. Он так и лежал на боку спиной к двери и лицом к окну. Спереди одеяло было натянуто до шеи, и я не могла рассмотреть, есть ли на теле какие-то входные отверстия. Но ведь мужик голым лег в постель! Навряд ли его вначале убили, потом раздели, хотя на этом курорте, пожалуй, всякое возможно.

Я вернулась к женщине, вокруг которой уже суетились еще две русские дамы. Вскоре прибыла полиция с кислыми физиономиями. Костя оказался в коридоре рядом с комиссаром. Я встала рядом с Костей. Комиссар, которого русские оторвали от празднования Нового года, наверное, мечтал о переводе на новое место службы. Меня попросил подробно рассказать о том, что видела и что слышала. Я рассказала, после чего нас с Костей отпустили.

Однако мы не успели уйти из-за нового развития событий.

– Это почему тут столько мужиков у моей бабы?! – разнесся на весь коридор пьяный мужской голос.

– Витя!!! – истошно заорала дама, обнаружившая в своей постели труп, и вылетела из номера, расталкивая собравшуюся толпу.

Дама повисла на шее у любимого, рожа которого могла бы послужить иллюстрацией для какого-нибудь журнала из серии «В мире животных». Мужик был в целом удивительно похож на сыча, но сыча красномордого и заросшего щетиной. В этот вечер муж очень сильно перебрал, поэтому удержать подругу жизни не смог, и они вместе рухнули на пол, то есть на проходившего мимо полицейского. Местный гражданин стал очень громко возмущаться, но на него никто не обращал внимания. Супруги лобызались на полу, периодически перекатываясь с боку на бок, только муж никак не мог понять такой радости жены. По его словам, выдаваемых в промежутках между лобзаниями супруги, он ожидал головомойки, а не объятий с поцелуями.

– Я так рада, что в нашей постели оказался не ты! – выдала первую осмысленную фразу женщина.

– Что?! – взревел супруг и тут же вскочил на ноги, одной рукой поднимая супругу за шиворот. В процессе наступил на полицейского, который так и не смог пока подняться, полицейский заорал, мужик его пнул и в гневе уставился на супругу.

Супруга не обращала внимания на гнев мужа и только смотрела в умилении на его красную, небритую и перекошенную рожу.

– Кто лежит в нашей постели?!

– Не знаю, – молвила пребывающая в нирване супруга.

– Мужчина, вы сами взгляните, – подала идею какая-то дама.

Супругу не потребовалось второе приглашение, и он, расталкивая всех, ворвался в номер. Над трупом трудились представители местной полиции, но разъяренный супруг растолкал их всех, не обращая внимания на возмущенные крики, схватил труп за волосы, развернул, встряхнул, присмотрелся, второй рукой отмахнулся от полицейского, потом еще послал его по матушке и громко спросил в задумчивости, глядя на мертвеца:

– Чего это с ним?

– Помер, – любезно подсказала одна из русских дам.

– И правда, – удивленно согласился мужик, потом задумался и повернулся к толпе за своей спиной: – Здесь, что ли?

Труп он так и держал за волосы, и я успела рассмотреть на груди запекшуюся кровь – то ли вокруг пулевого отверстия, то ли вокруг ножевого.

Супруга стала скороговоркой объяснять случившееся. Муж взревел от возмущения, бросил труп назад на кровать и повернулся к полицейским, требуя расследовать проникновение чужого мужика в супружескую постель.

– А вы сами где находились сегодня вечером? – спросил один из местных полицейских, хорошо говоривший по-русски.

От перечисления мест и людей, с которыми оскорбленный супруг сегодня успел выпить, возвращаясь в гостиницу из-за плохого самочувствия, у местных полицейских глаза полезли на лоб. Но, как я видела, в процессе он полностью излечился от простуды.

– Вы когда-нибудь видели этого человека? – кивнул полицейский на труп.

Возмущенный супруг покачал головой и пояснил, что если бы нашел этого типа или какого-то другого типа в постели своей жены, то собственноручно прикончил бы обоих, а так до него кто-то постарался, за что благородному человеку от супруга большое спасибо.

– Так, может, это вы сами… – снова заговорил полицейский.

– Я бы и бабу прикончил. Ее первым делом, – заявил Витя как само собой разумеющееся.

К тому же, как понимали все, включая местных полицейских, у Вити найдется куча свидетелей, подтверждающих его долгое возвращение в номер.

– Пошли отсюда, – тихо сказал Костя, подхватывая меня под локоток. – Нам здесь больше нечего делать.

– Ты где был? – спросила я уже на улице.

– Гулял.

– Ты догнал этого?

– Нет. Кстати, позвони своей подруге Ларисе и предупреди насчет случившегося в номере. Ее явно будут искать.

Я достала телефон из внутреннего карманчика, специально предназначенного для мобильника, и запустила набор Ларисиного номера. Ответил Николай (или какой-то мужчина), который был очень сильно пьян и ничего не соображал. Я поняла, что оповещение Ларисы придется отложить до завтра, то есть до сегодня – до вечера. И вообще полиции придется приложить немало усилий, чтобы Ларису найти. Если они вообще будут ее искать. Комиссар-то уже знает, что мы с Аллой поменялись местами и что такое у русских возможно. И дама, обнаружившая в своей постели труп, наверное, скажет то же самое.

Только я убрала трубку в карман, как она разразилась трелью. Интересно, кто это? Может, Лариса перезванивает? Но это был Владимир Станиславович. Вместо поздравлений с Новым годом и вопроса о том, когда мы появимся на вечеринке, которых я ожидала, Владимир Станиславович очень обеспокоенно спросил, все ли со мной в порядке.

– Да, – удивленно ответила я и сообщила, что мы с Костей прямо сейчас следуем на вечеринку, на которой планировали увидеть Сирого.

Костя забрал у меня трубку и поинтересовался у звонившего, что случилось. Тот пояснил, что ему звонил неизвестный, номер которого не определился, и предложил продать акции курорта, если хочет «отмазать своих баб». Владимир Станиславович попросил пояснить, каких баб имеет в виду неизвестный и от чего их следует отмазывать.

– А то ты не знаешь каких? – хохотнул неизвестный. – Твоих тут две. Подумать только: они подружились! – Потом звонивший стал серьезным: – Каждую из них обвинят в убийстве. Если хочешь, чтобы нашлись свидетели, подтверждающие их алиби, продавай акции.

После чего неизвестный отключился. Владимир Станиславович позвонил Ларисе как своей бывшей жене, нарвался на пьяного Николая, который ему с использованием изящной русской словесности объяснил, что Лариса теперь – его баба и он в состоянии о ней позаботиться. Ларисе трубку не передал даже для того, чтобы бывший муж поздравил ее с Новым годом.

Я на самом деле забеспокоилась. А если Ларисы нет рядом с Николаем? А если она куда-то влипла? И Николай этого просто не заметил, так как в стельку пьян?

Владимир Станиславович тем временем сказал Косте, что очень рад услышать меня в добром здравии и узнать, что тот находится рядом со мной.

– Трупов больше никаких не появилось? – уточнил Сирый перед тем, как распрощаться.

Костя его «порадовал». Владимир Станиславович сказал, что с нетерпением нас ждет. Мы поехали на вечеринку.

– В каком убийстве меня могут обвинить? – спросила я Костю.

– Ни в каком, – сказал он.

– Но ведь звонивший…

– Катя, кто-то «устроил» по трупу в твой и Ларисин номера. По всей вероятности, этот «кто-то» не в курсе, что вы обе больше не живете в гостинице. Даже если за номерами следили, то видели, что туда заходят женщины – одна помоложе, другая постарше. У них ночуют мужчины. Ведь на лбу у этого Вити не стоит штамп, что он – законный муж.

– Значит, эти люди не знают меня и Ларису в лицо, – сделала вывод я.

– Возможно. Они просто знают, что в номерах живут. И вы в них зарегистрированы. Конечно, хорошо бы, если бы все оказалось так… А то ведь на самом деле могут появиться еще какие-то трупы. Но я подтвержу твое алиби.

Костя повернулся ко мне и улыбнулся.

– Ты к Алле заходил? – поинтересовалась я. – Там вроде клиент с ума сошел.

– Да просто приступ белой горячки, – махнул рукой Костя. – Алла его уже сбагрила. У нее кто-то из трех друзей остался. Алла не пропадет.

Глава 23

Мы подъехали к дому, где проходила вечеринка. То есть вечеринка уже подходила к концу, так как все напились. Только Владимир Станиславович протрезвел от звонка неизвестного. Правда, теперь от беспокойства хлебал коньяк, но не пьянел.

– Катенька, будь осторожна! – сказал он мне. – Ты мне дорога, как дочь! Я тебя всегда любил, как дочь. И скажи Ларисе, чтобы была осторожна, когда ее увидишь. Она мне тоже дорога, как память. Это моя молодость. Я не хочу вас потерять.

Мне казалось, что еще больше Владимир Станиславович не хочет потерять акции. Они ему были дороги не только как дочь и память. Они просто дороги – во всех смыслах.

– Катенька, я приготовил для тебя и Ларисы подарки. Возьми подарок для Ларисы, а когда ее увидишь, передай ей, пожалуйста. Скажешь, что от меня.

Подарком оказались гламурные валенки. Я только слышала про такие, но в продаже пока не видела. Хотя я в последние месяцы ходила только по продуктовым магазинам и не могла позволить себе потратить почти две тысячи рублей на валенки, которые мне вообще-то не нужны. Мало ли что они вошли в моду! Подарки Владимира Станиславовича были расшиты стразами и мехом. Я поблагодарила Сирого и отнесла обе пары в Костину машину.

Если в доме Иваницких вечеринка практически закончилась, то в соседнем доме продолжалось веселье. Народ высыпал на улицу и запускал фейерверки.

– У них только что маскарад был, – сообщила Вероника Иваницкая, которой, похоже, спать еще не хотелось. Наоборот, хотелось выплеснуть переизбыток энергии.

Ее муж и третий партнер, Карасев, дремали в креслах. В уголке шушукались две какие-то молодые девицы, вероятно, приглашенные для Владимира Станиславовича и Карасева. Вероника пояснила, что приглашенные сотрудники уже ушли – кто на рабочие места, кто спать перед рабочим днем.

Костя отреагировал на слово «маскарад» и многозначительно посмотрел на меня. Я вспомнила про несчастного Абдуллу, который нас, наверное, уже заждался. Но мы ведь хотели еще прихватить с собой Карасева.

– Какие дальнейшие планы? – спросила у нас Вероника Иваницкая. – Будем искать приключения?

– Мы хотим залезть в дом к конкуренту вашего мужа, – сообщил Костя. – К Василию Токлеусу.

– К гаденышу Ваське? Отлично. Кстати, он не только конкурент моего мужа, но и мой тоже. Я же бухгалтер, то есть скорее финансовый аналитик. Я просчитывала все плюсы и минусы этой сделки. И ее осуществлению очень мешают Токлеусы. Полезли! Я им устрою кузькину мать. Надо только подумать, есть ли в этом доме монтировка…

– Э-э-э… – открыл рот Костя, явно не ожидавший от дамы такой реакции и такого предложения.

– Новый год бывает раз в году, – объявила Вероника. – Надо повеселиться так, чтобы весь год было что вспомнить. Втроем пойдем? Моего, Сирого и Карасева брать не следует. Только мешать будут. Я всегда без них лучше справляюсь. А девки молодые. Не нужно им знать ничего лишнего.

Костя сказал, что у него в доме ждет еще один человек, мужчина, горящий жаждой мести, потом высказал пожелание получить маски, которые дали бы большие возможности для маневров. Вероника мысль одобрила и повела нас к соседям. Никто в доме Иваницких на наш уход не обратил внимания.

Вероника быстро отыскала в пляшущей на улице толпе хозяина соседнего дома и спросила, не даст ли он нам до утра какие-нибудь четыре маски.

– Все в доме валяется, – отмахнулся пьяный сосед. – Идите и выбирайте.

Мы прошли в дом, где по углам уже или спали, или занимались любовью, и стали осматривать оставшееся от маскарада добро, разбросанное по разным комнатам. В результате мы выбрали львиную и волчью маски и бычью и медвежью головы. То есть это, конечно, были не настоящие головы, отрезанные от животных, а муляжи, но сделанные очень правдоподобно. Внутри имелись отверстия для самых крупных человеческих голов и прорези для глаз и носа. Вероника также прихватила серебристый плащ, расшитый какими-то звездами, светящимися в темноте. Наверное, кто-то одевался колдуном или звездочетом. Правда, колпака и маски мы не нашли. Но осмотреть весь дом было нереально, да и людей, уединившихся для занятий любовью, беспокоить не хотелось. Мы схватили то, что было брошено на видных местах.

Я нацепила львиную маску, решив, что мои светлые волосы вполне могут сойти за гриву, если бы их еще гелем закрепить… Но геля в любом случае не было и прической заниматься было некогда. И вообще сейчас у меня на голове была шапочка. Вероника надела волчью маску и плащ, Костя прихватил две головы под мышку и отправился к машине. Вскоре мы втроем были уже на пути к снятому Костей дому.

– Абдулла! – радостно закричала Вероника. – Ты нашелся?!

Абдулла тоже был рад видеть Веронику, с которой был знаком, потом они немного поругали семейство Токлеусов. Общались они в гостиной. Мы с Костей решили пока на кухне выпить по чашке чаю. И люди побеседуют, и мы чуть-чуть отдохнем.

Но беседа внезапно прервалась истошным воплем Вероники. Мы с Костей рванули в гостиную и застали Веронику в кресле, в котором она теперь стояла и в ужасе смотрела на пол. По гостиной на четвереньках ходили финны и мычали.

– Откуда они появились? – спросил Костя.

– Из-за дивана, – показала рукой Вероника и стала присматриваться к четвероногим гомо сапиенсам. – Я их знаю, – сказала наконец. – Их мы тоже искали, как и тебя, Абдулла.

– Вероятно, о делах вы с ними сможете поговорить только в России или Финляндии, – заметил Костя.

– Или когда водка кончится, – добавил Абдулла и кивнул на ящик, привезенный сегодня из супермаркета.

– Я умею протрезвлять мужиков, – заявила Вероника. – И от водки я их отлучу. Завтра. Решим проблему с Васькой – займемся финнами. Будут у меня как огурчики. Ладно, поехали Ваську пугать. План есть какой-нибудь?

– Будем действовать по обстоятельствам, – сказал Костя, который вообще-то представлял государственные органы и явно понимал, что проникновение в чужой дом незаконно. – Абдулла, кем ты хочешь быть, быком или медведем?

Абдулла выбрал бычью голову, так как в их стране медведей не водится и он их видел только на фотографиях и по телевизору.

– А в зоопарке? – спросила я.

– Я не хожу по зоопаркам, о несравненная Катя Левченко, – ответил арабский шейх. – А вот на корриде был. И коровы с быками у нас есть.

Правда, когда Абдулла примерил бычью голову, мне показалось, что это скорее голова какой-то нечисти, чудовища из потустороннего мира.

– Так, погоди-ка! – воскликнула Вероника, приглядевшись, потом подошла к Абдулле и что-то сделала с маской.

Загорелись красные глаза! Цвет был жуткий, мигал в раздражающем ритме, и мне стало как-то не по себе. Вероника пояснила, что специальные лампочки включаются сбоку, и показала Абдулле как, чтобы он мог это сделать сам. Вероника рассказала, что у ее ребенка была маска какого-то инопланетного существа с подобной зеленой подсветкой.

Костя предложил идти пешком. А то где оставлять машину?

И он оказался прав еще и потому, что на подъездной дороге к дому Василия валялся очередной камень с надписью «Налево пойдешь?», но нарисованная на нем стрелка почему-то указывала направо (на дом Василия). Интересно, кто-то из проходивших или проезжавших мимо граждан завернул по приглашению?

Глава 24

Дом стоял, погруженный во мрак.

– Надеваем маски, – шепотом приказал Костя. – Только ничего пока не включай, Абдулла.

– Фонарик у тебя есть? – вспомнила Вероника.

– Есть, – кивнул Костя.

Я подозревала, что у него еще много чего с собой есть, но промолчала. В руках Костя ничего не нес. Но, наверное, у него было много карманов. Я вспомнила про мобильный и на всякий случай выключила его, хотя он тут и находился вне зоны.

Дверь оказалась заперта, Вероника спросила Костю про отмычки, он покачал головой и предложил осматривать окна. Как показала практика, они тут не везде хорошо закрыты. Но мы нашли черный ход, расположенный с другого торца, который почему-то не заперли. К нему была протоптана дорожка, правда, уже немного заметенная, но было маловероятно, что сюда пожалуют воры.

Мы все уже были в масках. Шли в них по улице. В новогоднюю ночь масками никого не удивишь. Правда, мы никого не встретили по пути. Похоже, что и дом пустовал. Интересно, Василий Токлеус и Лена-Гюльчатай все еще на курорте? Может, празднуют где-то в гостях? Или сидят в ресторане, танцуют на дискотеке?..

Меня в этот дом заносили в бесчувственном состоянии, выходила я из него с другой стороны, поэтому часть, прилегающую к черному ходу, не видела вообще. Кругом стояла тишина. Костя включил фонарик.

Мы осмотрели первый этаж, оформленный «под старину». Наверное, замок был одним из оставшихся в этих местах со старых времен. Владимир Станиславович говорил, что в округе имеются замки возрастом по несколько веков. Их, конечно, периодически реставрируют, но стараются сохранить дух того времени, когда они были возведены. Сносить подобные строения запрещено. Это только в Петербурге можно уничтожить свыше ста исторических зданий – и вроде так оно и надо. В других странах за подобное чиновники не только бы должностей лишились, но и на долгие сроки отправились бы на нары.

Единственное, что я бы изменила в этом замке, – это провела отопление. Или оно тут есть и включается по желанию, а в остальное время тепло экономят? Во многих странах обогрев постоянно не работает. Но сейчас даже в зимней одежде было холодно. Возможно, в старину каждый день топили печи и камины, и с утра до вечера, но теперь это явно не делалось – хотя бы из-за недостатка дров. В этой стране активно защищают зеленые насаждения, и никакому чиновнику не придет в голову давать разрешение на вырубку парка и сада, чтобы какая-нибудь строительная фирма возвела очередной бетонный монстр. Дрова есть, но они очень дорогие. Углем камин топить не будешь. По большей части дома в Европе отапливают газом. Камин держат как элемент интерьера. Иногда в нем устанавливают муляжи с электрической подсветкой. Если сидишь не у самого камина, то кажется, что горит настоящий огонь. Владимир Станиславович также как-то рассказывал мне, что видел в продаже в Англии некие бруски – специально для каминов. В ряде европейских стран уже организовано производство таких брусков из отходов деревообрабатывающей промышленности, которые закупают у нас по дешевке. Их прессуют по специальной технологии, они ровные и гладкие и разных размеров. Вероятно, при производстве используются еще какие-то отходы.

Правда, когда я сама находилась в этом доме в предыдущий раз, Василий топил камин настоящими дровами. Но он же наш человек, пусть и греческого происхождения. Вполне мог где-то срубить дерево на дрова. Хотя они сейчас влажные стоят… Но, может, нашел?

– Костя, а в этой стране дрова купить можно? – спросила я. – Или баснословно дорого?

– А ты в супермаркете не обратила внимания? – удивился он.

Я покачала головой.

– Упаковка шесть килограммов. Я их в нескольких европейских странах видел. И специальный уголь продают для каминов.

– И у нас продают, – вставила Вероника. – В дорогих супермаркетах. В магазинах экономкласса не найдете. А вообще я обалдела, когда впервые увидела. Причем у нас три килограмма угля дороже, чем шесть килограммов березовых дров. В Европе наоборот. И дороже совсем не в два раза.

На первом этаже мы никого не обнаружили. Вход в подвал имелся на кухне, и Костя даже туда слазал с фонариком. Вернувшись, объявил, что увидел там только какие-то пустые полки, хлам и толстый слой пыли. То есть под этим домом точно никого не держали. В соседнем с кухней помещении стоял огромный бойлер. Видимо, дом обогревался с его помощью.

На втором и третьем этаже нашлись жилые помещения. Постель в самой большой спальне стояла неубранной, и на ней явно спали двое – судя по примятости ложа и подушек. В большом шкафу-купе висела мужская и женская одежда. Никакого восточного одеяния мы не заметили. В комнате имелась батарея – вероятно, в нее поступала горячая вода из бойлера.

Жилыми оказались все спальни, за исключением одной. В трех мы нашли мужские вещи, в одной – женские. Интересное кино получается. Значит, тут, по всей вероятности, живет Василий с женщиной, еще одна какая-то женщина и трое мужчин. Трое мужчин – это, наверное, те, которые меня усыпляли. Нет, на меня нападали двое. Или третий стоял на шухере и я его просто не видела? Так же они прихватывали Абдуллу и финнов. Одна из женщин – Лена-Гюльчатай. Скорее всего, она проживает с Василием. А еще кто? Или с Василием как раз живет другая? И стоит ли нам дожидаться возвращения этой компании? Их много. Больше, чем нас.

Внезапно на первом этаже послышались какие-то звуки. Мы замерли на своих местах. В дом вошли люди. Через черный ход, как и мы.

– Расходимся по разным помещениям, – прошептал Костя. – Вероника…

– Я залезу в спальню к паре, – объявила дама.

– Зачем?!

– А предложу им организовать троечку. Посмотрим, что ответят.

«Увидев тебя в волчьей маске?!»

– Лучше постарайтесь тихо уйти и…

– Не беспокойся, парень. Я сама разберусь со своей личной жизнью.

По-моему, Костю личная жизнь Вероники волновала меньше всего, но нетрезвой женщине после сорока, жаждущей приключений, что-либо объяснить сложно. Только хотелось надеяться, что обитатели этого дома примут Веронику как раз за такую жаждущую приключений пьяную гостью. Иначе ей не поздоровится – судя по тому, что я уже знала об обитателях этого дома.

– За меня не волнуйся, – сказал Косте Абдулла. – Встречаемся у тебя дома. Я им сейчас такую корриду покажу…

Вероятно, Абдулла просто засиделся в четырех стенах. Но я уже думала об этом. Пусть выпустит энергию.

Шейх направился в сторону главной лестницы. Я не смогла рассмотреть, что он стал делать дальше – отправился вниз, наверх, зашел в какую-то комнату. Костя потащил меня за руку к черной лестнице. Мы встали на площадке второго этажа, готовые бежать наверх или вниз.

– Лучше уйти, ни с кем не встречаясь, – тихо сказал Костя мне в ухо. Потом чмокнул меня в это самое ухо.

От его близости, его дыхания, его тепла мне тоже стало жарко, и я расстегнула пуховик. Правда, мы никак не могли позволить себе заниматься любовью. Не в этом доме! Но желание у меня возникло, и Костя это почувствовал. Он взял меня за руку, сжал ее и шепнул:

– Не сейчас, малыш. Я тоже очень хочу тебя. Но нам нужно уходить отсюда. Здесь опасно оставаться.

Слово «опасно» навело на интересную мысль – или воспоминание. Я недавно читала в каком-то женском журнале, что в опасной ситуации, при угрозе жизни у некоторых женщин очень сильно обостряется желание, охватывает невероятное сексуальное возбуждение. Женщина готова отдаться первому оказавшемуся рядом мужчине. А уж если поблизости находится мужчина-защитник, который и до возникновения опасной ситуации был тебе симпатичен, то все – пиши пропало. Ты будешь готова отдаться мужчине в любую минуту, ему стоит лишь поманить тебя взглядом. И ты сделаешь все, что он прикажет. Признаться, я в эти минуты не могла думать ни о чем, кроме Кости. Мне было плевать на то, что в дом кто-то вошел. Мне было плевать, что это, скорее всего, враги и нас не ждет ничего хорошего, если мы с ними столкнемся. Какой-то частью сознания я понимала, что должна оставаться в напряжении, внимательно следить за происходящим, чтобы мгновенно реагировать на изменение ситуации.

Но рядом был Костя. Я не сомневалась, что он прекрасно справится с ситуацией и спасет и меня и себя. Сама я думала только о нем как о мужчине. Я страстно желала его. Здесь и сейчас.

Но даже он оказался не готов к развитию событий.

Снизу послышался рев разъяренного быка – по крайней мере, я именно так восприняла прозвучавший звук, от которого сотряслись стены замка. Потом последовал топот ног. Я стала различать какие-то слова, но они звучали на незнакомом языке…

Закричала женщина, потом мужчина. На английском языке!

– В сторону! – крикнул уже Костя, схватил меня за руку, оттянул с лестничной площадки в коридор, потом в ближайшую спальню. Правда, дверь плотно закрывать не стал, выглядывая в щелочку. Я пристроилась рядом.

Вскоре по коридору со стороны черной лестницы пронеслась незнакомая мне худощавая женщина среднего роста. Она была в короткой курточке, спортивных брюках, заправленных в небольшие снегоступы, шапка, если и была, слетела – русые волосы разметались по плечам. На лице был написан ужас. За ней с диким ревом несся Абдулла с бычьей головой, которая светилась красными огнями. Шейх что-то орал на своем языке. За Абдуллой бежал спортивный мужик лет тридцати, может, чуть старше, и кричал на английском.

– Ой, да это же Майкл! – воскликнул Костя и выскочил из комнаты, в которой мы прятались. – Майкл, стой! Это я, Константин из России!

Майкл в первый момент не понял, кто его зовет. Бег он замедлил только после второго окрика Кости, остановился и оглянулся. Мы включали в коридоре дежурное освещение, но хорошо рассмотреть при нем человека было сложно. Тем более Костя явно забыл, что у него на голове красуется еще и медвежья…

– Майкл! – закричал Костя несколько измененным голосом. Я только сейчас поняла, что он у него измененный. И что на лестнице он щекотал мне ушко медвежьей шерстью. А я-то думала, какое приятное щекотание…

– Чем ты целовал меня в ухо?! – заорала я, выскакивая из комнаты (в львиной морде, естественно).

Костя шарахнулся от меня, то есть медведь ото льва. Интересно, а в природе они где-нибудь сталкиваются? Майкл попятился по коридору. Рык Абдуллы из-под бычьей головы слышался уже на третьем этаже.

– Так, что тут за мужчина? – прозвучал за спиной у Майкла голос Вероники, которая появилась в волчьей морде и серебристом плаще со звездами. – Мужчина, повернитесь! Я должна вас рассмотреть и определиться, вас брать или еще кого-то подождать.

– Он – американец, – сообщила я. – Вы говорите по-английски?

– Я говорю по-русски, – объявил Майкл, переводя взгляды с одной звериной морды на другую. – Что здесь происходит?

– Так на каком языке будем говорить? – томно спросила Вероника и предложила Майклу подойти к лампе, чтобы она смогла его получше рассмотреть.

– Не надо меня рассматривать! – Майкл мгновенно отступил в тень.

Ах да, это же американский агент. Или разведчик? Ему не нужно показывать лицо.

– Штаны сними, – сказала Вероника по-русски, потом повторила по-английски.

– Зачем?! – взвизгнул Майкл.

– Ты что, решил, что мне твоя рожа нужна? Давай раздевайся! А рожу можешь платком завязать!

– Майкл, лучше иди с ней, – посоветовал Костя-медведь.

– Куда?! – шепотом спросил Майкл.

– В спальню, – сказала Вероника и приблизилась к американцу.

– Я бы предпочел, чтобы вы послали меня на… – печально произнес американец. – Почему вы, русские, когда не надо посылаете…

– Это я туда собралась! – заорала Вероника. – Или ты переодетая баба? Я слышала, что на этом курорте мужик бабой переодевался. Ты наоборот? Или ты голубой?

– Я не есть баба! Я не есть голубой! – чуть не заплакал Майкл, потом вдруг повернулся к нам с Костей. – Ты…

Тут в конце коридора снова показалась женщина, на этот раз она орала на английском: «Спасите!», Абдулла настигал ее и орал на арабском. Мы с Костей, стоявшие ближе всего к лестнице, с которой появились бегущие, отпрыгнули в сторону. Майкл пропустил женщину, но рядом стояла Вероника, которая явно была на стороне Абдуллы. Раз он преследует женщину, значит, она ему зачем-то нужна. Абдулла нужен Веронике, ее мужу и их партнерам. Значит, Вероника должна была помочь Абдулле. И помогла. Она подставила женщине подножку. Женщина с воплем упала. На нее коршуном (с бычьей головой) ринулся Абдулла. Майкл бросился на Абдуллу, чтобы стащить его с женщины. На Майкла кинулась уже Вероника, чтобы забрать его себе.

Костя почесал медвежью голову.

– Ты чем меня целовал? – спросила я.

– Тебе не понравилось?

– Я не поняла.

– Попробовать еще раз? – Я поняла, что Костя в медвежьей голове улыбается.

– Попробуй.

Костя обнял меня и потерся об мое открытое ухо медвежьей мордой. Куча на полу орала на трех языках, но никак не могла расцепиться. Костя приподнял маску на моем лице и потерся медвежьей шерстью о мою щеку. Было приятно. Но приятнее всего было ощущать на себе его руки.

Однако мы забыли, что находимся в чужом доме.

– Что здесь происходит?! – раздался истошный женский визг.

Мы с Костей повернулись. В коридоре появилась женщина, которую мне уже доводилось видеть на этом курорте. Волосы она красила в иссиня-черный цвет, как, впрочем, губы и ногти, одевалась во все черное и носила много серебра. Голос у нее оказался визгливый.

– Мы пришли налево, – сказал Костя из-под медвежьей головы и многозначительно сжал мне руку.

– А где другие люди? – голосом полной идиотки спросила я.

– Васька – полный козел, – изрекла женщина себе под нос, потом посмотрела на нас: – Как вы вошли?

– Так дверь же открыта, – разыгрывая удивление, ответил Костя. – В торце.

– Козлы, – сказала женщина. – Не вы.

– А кто такой Васька? – спросила я.

– Козел. Редкостный. А Ленка – коза. И где же сегодня эта гадина? Куда увела Ваську? Нигде их нет, паразитов.

– А какие у вас тут развлечения? – спросил Костя невозмутимо. На полу тем временем четверо человек (двое – в масках) продолжали выяснять отношения на трех языках.

Из кучи каким-то образом выбралась Вероника в порванном серебристом плаще и сбившейся на сторону волчьей маске, посмотрела на черноволосую даму и объявила:

– Мужика хочу! Где тут взять мужика?!

– Где у вас взять мужика? – повторил вопрос Костя.

– Вам? – посмотрела на него черноволосая.

– Ей, – он кивнул на Веронику. – Лучше, если вы его ей найдете.

– Я знаю, – сказала черноволосая.

– Что? – спросила я.

– Дети, идите отсюда, – устало посоветовала она нам. – Вы вдвоем. Разве вам кто-то еще нужен? Посвятите эту новогоднюю ночь друг другу – и вы весь год будете вместе. Может, всю жизнь.

– Вот и облом Володьке! – захохотала Вероника. Она случайно тут не нашла какую-нибудь выпивку? Мне казалось, что она добавила на старые дрожжи. – Идите, дети! Так и надо мужикам, которые бросают любящих женщин!

Черноволосая странно посмотрела на нас с Костей, но масок мы не снимали. Костя повернулся к куче на полу. Мы не могли оставить Абдуллу, в особенности в этом доме. И Костя явно хотел переговорить с Майклом, своим коллегой из США.

– Помоги мне, – шепнул он мне, подошел к куче, выдернул из нее Майкла, поставил на ноги и хорошо встряхнул. – Пошли отсюда. Здесь развлечения закончились.

Костя передал несколько ошалевшего Майкла с подбитым и оплывающим глазом на мое попечение, а сам принялся оттаскивать Абдуллу от женщины, которой шейх отвешивал тумаки.

– Отдай мне этого, – рявкнула Вероника, подпрыгивая ко мне. – Пока больше никого нет.

– Я есть гражданин Америки, – открыл рот Майкл.

– Мне важно, что есть у тебя в штанах, – объявила Вероника, вырвала у меня Майкла и потащила в спальню. Он прекратил сопротивление и подчинился судьбе.

Костя тем временем оттащил Абдуллу от женщины, лежавшей на полу, и прошипел:

– Пошли отсюда.

– Я должен ее забрать! – рявкнул Абдулла. – Она – моя!

– Берите и уходите, – устало сказала черноволосая. – И уезжайте с этого курорта. Проклятое место. Сколько смертей! Сколько невинных людей пострадало! Уезжайте и больше не приезжайте!

«Да она сумасшедшая!» – пронеслась мысль, но раздумывать на эту тему дальше было некогда.

Глава 25

Я подхватила избитую женщину, Костя – Абдуллу, и мы быстренько покинули дом. Вероника с Майклом остались, но Костя явно считал, что они справятся без нас. Оба – взрослые люди, а Майкл вообще может быть Костиным конкурентом в обеспечении безопасности. И вообще у наших стран могут быть разные цели на этом курорте.

Подумав об этом, я замерла на месте.

– Что вы встали? – прошипел Костя, тащивший Абдуллу.

Я снова подставила плечо женщине, и мы тронулись дальше по дорожке. Я стала размышлять, может ли этот курорт быть стратегическим объектом. Вроде бы где-то поблизости (по российским меркам) собирались размещать системы ПРО. Или какой-то щит? Что-то я такое читала… И кто-то был против. Местные граждане? Американцев в Европе не любят. В принципе их везде не любят. И чтобы избавиться от американцев, власти этой страны решили пригласить русских. Русские не собирались размещать тут никакие системы. Русские на горнолыжные курорты приезжают отдыхать – и куда бы мы ни ехали, у нас везде получается Куршевель. То есть местные хотели свой Куршевель, на котором русские будут тратить безумные деньги и одновременно не пустят сюда американцев. Да если американцы вдруг попробуют установить какую-то свою систему недалеко от места, где отдыхают русские, от системы ничего не останется. Русские ее разнесут. Или в процессе гулянки, или просто для развлечения, или оттого, что дело было вечером, делать было нечего, а делать хотелось, энергия требовала выхода…

Не зря же сюда приехал Костя. Не зря же сюда приехал Майкл из ЦРУ… И эта тетка-американка.

– Как вас зовут? – спросила я на английском.

– Рейчел, – прошептала женщина разбитыми губами.

Я ее чуть не выронила. Теперь мне все стало понятно, то есть не все, а действия Абдуллы. Конечно, он возмутился! Его собственная жена, жена восточного мужчины, проводит время с другим мужиком, еще и американцем! И вместе с ним влезла в чужой дом! Кстати, а зачем? Тоже интересный вопрос. Или они искали Абдуллу? Или решили сходить налево? Майкл владеет русским языком, прочитал текст на камне. Наверное, его в разведшколе обучали истинному (или главному) значению часто используемых русских слов и выражений. Но «налево» оказался законный муж, который занялся воспитанием жены. Правда, Майкл на самом деле, вероятно, сможет оценить «налево». Вероника, думаю, постарается.

На подъездной дорожке показался джип. То есть мы видели, как он объезжает камень с надписью, поставленный на попа у сугроба. Задев сугроб с другой стороны, проехать было можно. Джип тормознул перед нашей компанией. Абдулла зарычал. Костя, как я видела, напрягся. Оба, как и я, оставались в масках. Рейчел мгновенно замотала лицо шарфом.

– Кто вы такие?! – заорал выскочивший с водительского места Василий. С переднего места пассажира выплыла Лена с недовольным выражением лица и воткнула руки в боки.

– Ходили налево, – сообщил Костя, изображая пьяного, хотя его и так пошатывало под весом Абдуллы. – Нам не понравилось.

Абдулла опять включил подсветку на бычьей голове и зарычал. Лена захохотала.

– В доме еще кто-то остался?

– Две бабы и один мужик, – сообщил Костя. – Не наши.

– Что они там делают?!

– Бабы вроде мужика делили, когда мы уходили, или втроем собирались, – проинформировал Костя. – Мы не поняли. Один мужик с одной бабой дрался.

– Одна сказала, что хочет на х…, – сообщил Абдулла измененным под маской голосом, – а вторая всех туда посылала!

– И говорила, что Васька – козел! – сообщил Костя и икнул, по-моему, показательно. – Это вы? Не козел. А я – медведь! Р-р-р! А это – бык! Мычи!

Я не была уверена, что медведи издают такие звуки, как тот, что издал Костя. Я стала подталкивать Рейчел вперед, чтобы как можно быстрее миновать джип. Шли мы со стороны Ленки. Внезапно Рейчел напряглась, оттолкнула меня – и бросилась на девицу с диким рыком.

Лена не ожидала ничего подобного, в особенности от растрепанной Рейчел в порванной в нескольких местах одежде и с разбитым лицом. Я, признаться, тоже не ожидала. На всякий случай я отпрыгнула в сторону, чтобы не получить то, что явно предназначалось не мне. Рейчел заорала что-то на арабском. Шейх тоже очнулся и с диким рыком рванул на помощь Рейчел. Костя не растерялся и врезал Василию так, что тот рухнул на снег, как куль с мукой.

– Катя! – заорал Костя.

Я бросилась вокруг джипа к милому.

– Поищи веревку в салоне, – приказал Костя, обыскивая карманы Василия.

Я нашла моток скотча, который Костю очень устроил, и он обмотал им ноги и руки Василия. Тем временем Рейчел с Абдуллой, объединив усилия, справились с девицей, и Абдулла, взяв ее за волосы, тыкал физиономией в снег, что-то приговаривая на арабском. Я не была уверена, что Лена, переодевшаяся Гюльчатай, знает этот язык.

Костя предложил свои услуги и продемонстрировал скотч. Рейчел идея очень понравилась, и она собственноручно (и очень ловко) связала Лену. Абдулла предложил проследовать в дом, где его держали в подземелье. Господину Токлеусу со спутницей, по его мнению, будет очень полезно отдохнуть в прохладном помещении.

Костя затащил Василия в салон автомобиля, Рейчел легко справилась с Леной (а ведь крепкая девица!), Абдулла сел за руль, Рейчел примостилась рядом с ним, Костя устроился с пленниками на заднем сиденье, ну а мне пришлось заходить в, так сказать, пятую дверь и усаживаться в кресло, расположенное боком по ходу движения.

Мы довольно быстро оказались у дома, в котором Абдулла провел не лучшие минуты своей жизни. Костя воспользовался знакомым окном, открыл дверь изнутри, сам затащил Василия, который еще не очухался. Абдулла с Рейчел, переговариваясь на арабском, затащили приходящую в себя Лену.

– Нам нужно с ней поговорить, – объявил Абдулла нам с Костей, и они с Рейчел потащили Лену в одну из комнат. Дверь закрыли плотно.

Мы с Костей переглянулись.

– Ну что ж, поговорим с этим типом, – сказал Костя, так и не снимавший медвежью голову. Я оставалась в львиной маске.

Костя принес воды и плеснул в лицо Василию.

– Не притворяйся. Ты уже очухался. Давай рассказывай.

– Что рассказывать? – довольно спокойно (учитывая его положение) спросил Василий.

– Все.

– Все – это много. Что конкретно вас интересует?

– Этот курорт.

– У меня нет ни одной акции. Ни у кого из нашей семьи нет ни одной акции. Так что если вы решили получить за меня выкуп…

– А это мысль, – сказала я.

– Катя! – рявкнул Костя.

– Катя? – Василий повернулся ко мне и оглядел. – А я-то все думаю, что голосок знакомый. – Моя маска голос не искажала. – Катенька, ты произвела на меня очень большое впечатление. Но я вижу, что у тебя другой мужчина.

– Вы считали, что я должна вешаться вам на шею? В особенности после того, как увидела вашу ревнивую подругу?

– Многие вешаются, – самодовольно ответил Василий. – Две бабы из-за меня готовы убить друг друга.

– А тебе это очень нравится, – хмыкнул Костя, так и не показывая своего лица.

– Да они мне жить и работать мешают! Я бы предпочел одну Катю. Вон какое впечатление она произвела на Сирого. Да Катя сама знает.

– Что знаю?

– Да что он хочет тебя вернуть! И предпринимает для этого немалые усилия!

Я молчала и напряженно думала. Владимир Станиславович хочет меня вернуть? Но… хочу ли этого я? Смогу ли я снова жить в его доме – золотой клетке? Меня это очень устраивало три года, теперь – нет. И, главное, я больше его не люблю. Но тут появилась еще одна мысль.

– Так это он присылал мне подарки?! – воскликнула я, обращаясь к Василию.

Тот захохотал.

Я опять задумалась. Огромный букет цветов? Бриллиантовое колье? Без визитки и записки? Медведь в лесу умер. Не похоже это на Владимира Станиславовича. Он бы обязательно сказал, что это он. Спросил бы, понравилось ли мне колье, почему я не в нем. В новогоднюю ночь бы точно спросил – ведь мы же встречались с ним сегодня в доме Иваницких. И ведь он знал, что я съехала из гостиницы. Или не знал? Мало ли что видел меня с Костей… Нет, это не мог быть Владимир Станиславович.

Но тогда кто?

– Слушай, а зачем тебе эта Лена? – спросил Костя разговорным тоном – таким, каким разговаривают с приятелями.

– Да мне от нее не отвязаться! Спроси у Кати. Она была свидетельницей самой мягкой сцены из всех, которые Ленка устраивает! Достала она меня! Я ее из тюрьмы вытащил, с бабками помог, но она меня хочет в свое безраздельное пользование! Ни на одну другую бабу не смей даже уголком глаза взглянуть! Но я же мужик! Я благодарен этим двоим, что они ее сейчас… Кстати, а кто они? И зачем им Ленка?

Похоже, Василий сегодня немало выпил, потом ему еще и врезал Костя, и теперь он туго соображал.

– Мне бы тоже хотелось это знать, – буркнул себе под нос Костя.

«И мне», – подумала я. Я на самом деле не понимала, как эта Лена могла пересечься с Рейчел и, возможно, Абдуллой. Но похоже, что именно у Рейчел на нее зуб – и Абдулла про это знает. Или Ленка сделала какую-то гадость «Игл Констракшн»?

– Василий, скажи, зачем ты все-таки сюда приехал? – спросил Костя усталым голосом.

– Бабу послушал. Никогда не слушай баб, мужик. Даже Катю. Где бы найти глухонемую сироту?

– Лену? В смысле послушал Лену?

– Нет, другую. А Ленка меня не отпускает. Я же уже объяснял! Приперлась за мной следить. Все проблемы в этой жизни от баб, мужик. Запомни это.

– И что хотела другая баба? – не отставал Костя.

– Не что, а кого. Меня она хотела и хочет. А я, дурак, уши развесил. А тут еще Ленка. Но, может, они друг друга поубивают? Слушайте, а чего вы ко мне в дом пошли?

– Сказали же тебе: приглашение увидели. На камне. Со стрелкой. Пьяные были. Из гостей возвращались. Ну и решили завернуть.

– И там сейчас на самом деле две бабы и мужик?

Костя кивнул медвежьей головой.

– Наташка там? Или другие бабы завернули налево?

Костя описал черноволосую.

– Она. Неужели мужика нашла? Да я свечку за его здоровье поставлю. Это чей дом?

Мы с Костей пожали плечами.

– Но переночевать я здесь смогу, чтобы баб не видеть? Один смогу поспать и выспаться?

– Наверное.

– Развяжи меня, мужик. Руки хотя бы. Ноги я сам потом развяжу.

Костя подумал и для начала отнес Василия в спальню на втором этаже. Мой букет так и стоял в вазе. Костя сказал, что должен выяснить обстановку у трех других граждан, а перед уходом разрежет путы на Василии.

Мы спустились вниз, и Костя заглянул в комнату, где супруги разговаривали с Ленкой. Беседа явно подходила к концу. Нас попросили открыть подземелье.

– А стоит?.. – спросил Костя.

– Стоит, – ответил Абдулла. – Еще как стоит.

Ленка грязно выругалась. На нее никто не обращал внимания. Выглядела она потрепанно.

Мы с Костей отправились к знакомой плите, а открыв ее, услышали вопль на очередном иностранном языке, на этот раз – французском.

Что тут может делать француз?!

Француза вытащили, напоили коньяком и выяснили, что он парфюмер, причем своеобразный – он, по его словам, разрабатывал запахи для ресторанов, гостиниц, спа-центров, бассейнов и прочих объектов. Это перспективное направление, и спрос на подобные услуги с каждым годом увеличивается. Ведь хозяевам нужно привлекать клиентов всеми возможными способами. Клиенты же, вдыхая разработанные французом запахи, чувствуют себя комфортно именно в этом массажном кабинете, получают максимальное удовлетворение, работая над своим телом именно в этом тренажерном зале, добиваются лучших успехов в постели, если спят в номерах именно этого отеля.

– А что за запах используется в последнем случае? – оживился Абдулла в бычьей маске.

– Вы являетесь владельцем отелей? Моим потенциальным заказчиком?

– Да, – кивнул бычьей головой Абдулла, потом представился, потом повернулся к Косте и предложил нам всем следовать в его дом. Абдулле будет что обсудить с французом, кроме заточения в одном подземелье.

По словам освобожденного узника, попал он в подземелье так же, как Абдулла и финны. И его тоже на этот курорт пригласил Владимир Станиславович Сирый.

Глава 26

Сопротивляющуюся Лену столкнули в подземелье, плиту задвинули. Ведь придет же кто-то кормить и поить француза? Или, может, Владимир Станиславович еще какого-то специалиста сюда пригласил, и его вскоре доставят в подземелье? Интересно, кто же этим занимается?

Костя сбегал наверх.

– Ты не сглупил? – спросила я. – Стоило его освобождать от пут?

– Стоило. Я ему намекнул, что все знаю. Пусть думает что угодно. Я сказал, что сейчас мы их с Леной прихватили полушутя-полусерьезно, а дальше все будет только серьезно. Я объяснил, что для него будет лучше отсюда побыстрее свалить – в смысле, с курорта. Потом где-нибудь пересечемся. Может, будем друг другу полезны.

– Вы с Василием?!

– А почему нет? Но этот курорт не для него. Я ему это объяснил.

Я не стала больше ни о чем спрашивать.

Мы впятером отправились в дом, который снял Костя. Абдулла, Рейчел и француз остались обсуждать какие-то деловые вопросы, в гостиной финны спали на ковре, допив всю водку. Французу объяснили, что это потенциальные партнеры. Мы с Костей отправились в его спальню.

Время, проведенное в ней, стало лучшим за всю новогоднюю ночь.

Проснулись мы поздно – около трех дня. В доме было тихо.

– Какие на сегодня планы? – спросила я у Кости. – Куда полезем?

– Понравилось? Ну, для начала я бы проведал Веронику с Майклом, а если они все еще в доме Василия, то развез бы по тем местам, где они остановились. Вероника все-таки замужняя женщина. Муж должен был уже протрезветь. Зачем людям лишние проблемы? А мы начнем новый год с добрых дел. Может, потом зачтется?

Костя посмотрел мне в глаза и хитро улыбнулся.

– Тебе удалось вчера поговорить с Майклом? – спросила я, почему-то не очень верившая в желание Кости творить добро бескорыстно.

– Когда?

– Когда-нибудь. Ты же, например, долго отсутствовал, когда побежал за мужиком, прятавшимся в номере у Аллы.

– Ой, и Аллу надо проведать, – сказал Костя вместо ответа.

Аллу я уже ненавидела, и понимала обеих женщин, борющихся за Василия. А я ведь ревную Костю! Уже ревную! Мне неприятно его общение с другими женщинами.

– Зачем? – спросила я нейтральным тоном. – Тоже чтобы сделать добро? Спасти от очередного мужика? А надо ли?

Костя внимательно посмотрел на меня. Я демонстративно глядела в потолок. Он обнял меня и поцеловал за ушком, потом стал покрывать поцелуями шею сбоку, спускаясь все ниже и ниже. В результате мы еще на полчасика задержались в постели.

Потом я спросила его мнение о Веронике. Мне она нравилась, но вчера просто ошарашила.

– Несчастная неудовлетворенная женщина. Очень толковый специалист. Мужу уже лень развлекаться, как хочет Вероника. Скорее всего, и в постели уже ничего не может. Или не хочет. Вот она и отрывается при первой возможности. К тому же вчера была пьяная. Но вскоре она вернется домой и снова с головой уйдет в работу. Думаю, что у нее есть молодой любовник.

Костя усмехнулся. Я пожалела, что не знала Веронику в годы сожительства с Владимиром Станиславовичем. А теперь интересно было бы спросить у нее совета: мне лучше мужа искать или карьеру делать?

Когда мы с Костей спустились вниз, остальные уже позавтракали. Рейчел, француз и Абдулла о чем-то тихо переговаривались. Финны очень страдали и сидели фактически в обнимку с банкой огурцов, предусмотрительно закупленных Костей в супермаркете. Правда, огурцы были консервированные, а не соленые, но финнов в их состоянии, по-моему, устраивали любые.

– Ты умеешь солить огурцы? – тихо спросил Костя.

– Умею, – ответила я и с ужасом вспомнила родной город, наш огород, на котором мы вкалывали с мамой и бабушкой, а потом период заготовок на зиму. Делали где-то по восемьдесят банок огурцов, плюс помидоры, плюс кабачки, а варенье… Я успела от этого всего отдохнуть во время проживания у Владимира Станиславовича. Неужели мне когда-то снова придется ко всему этому возвращаться?!

– У тебя изменилось выражение лица, – заметил Костя. – О чем ты подумала?

Я сказала. Он рассмеялся.

– Не любишь хозяйством заниматься?

– Иногда можно. В разумных пределах. Я же занималась у Владимира Станиславовича – прислуги-то не было. Я готовила, убирала, стирала. Но я готова заниматься хозяйством, только когда все закупается в магазине, имеется всевозможная техника, чтобы облегчить домашнюю работу. А если снова как дома… Нет, такого не хочу.

Еще я подумала о том, сколько времени и денег Владимира Станиславовича мне пришлось потратить во всяких салонах, чтобы привести руки в норму после огородничества. На протяжении всей моей модельной карьеры мне было стыдно за мои руки. Но теперь я опять ими не занимаюсь. Нет времени, нет денег.

Мы позавтракали яичницей с ветчиной и кофе, потом присоединились в гостиной к остальным.

– Какие планы? – спросил Костя.

– Если вы не возражаете, мы все пока останемся здесь, – объявил француз, прилично говоривший на английском.

Рейчел и Абдулла кивнули, финны, казалось, нас не слышали. Чтобы услышали, их следовало отлучить от огурцов. Но мы не были жестокими людьми.

– А мы немного прогуляемся с Катей, – объявил Костя.

Остальные заулыбались. Мы вскоре уехали.

В доме Василия не оказалось никого – ни самого Василия, ни черноволосой дамы, ни Лены-Гюльчатай, ни Вероники, ни Майкла. Основной вход так и был заперт, запасной открыт.

Костя сказал, что мы для начала заедем к Иваницким и проверим тот дом. Может, Вероника уже вернулась?

Она на самом деле вернулась – и ничего не помнила из вчерашнего, или хорошо притворялась. Ее муж еще спал. Костя спросил про Владимира Станиславовича и Карасева. Вероника пожала плечами и сказала, что они наверняка еще спят, и в любом случае спят с бабами, специально приглашенными для них. Потом Вероника добавила, что Карасев еще собирался идти бить морду бывшей жене, которую встретил на этом курорте. Но соберется или нет – бабушка надвое сказала. Вчера ночью Карасев был пьян, сегодня уже мог забыть про свои благие (и не очень) намерения. И вообще забыть про бывшую жену.

– А где она тут разместилась? – уточнил Костя.

– А я почем знаю? Ищите Карасева и спрашивайте. А я пойду еще посплю.

Вероника явно пребывала не в самом лучшем настроении. Майкл плохо поработал или похмелье мучает?

Костя поехал к основным зданиям курорта. К Алле?! Я решила, что не пойду к ней в номер. Я не хотела ее видеть. Пусть Костя сам с ней нянчится – если с ней вообще нужно нянчиться.

Но до Аллы мы не доехали – мы увидели машины полиции, стоявшие перед одной из гостиниц. Костя сразу же направил джип туда, позвонил по телефону комиссару, услышал в ответ рык, но тем не менее нас пригласили подняться на нужный этаж.

Одна из русских девушек перерезала вены в ванне, наполненной водой с ароматическими маслами. Ее бросил любимый мужчина (как говорилось в предсмертной записке), она приехала за ним на этот курорт, но он тут находится с другой женщиной. Несчастная брошенная девушка отправилась к ведьме, которая предоставляла колдовские услуги прямо на курорте, чтобы приворожить любимого. Ведьма сказала, что этого мужика приворожить невозможно, посоветовала искать другого. Но девушка не хотела другого, а жизнь без любимого ей не мила. Поэтому она решила уйти из жизни, что и сделала, в последний раз приняв ванну с ароматическими маслами, что так любила при жизни.

– Где эта ведьма? – шипел комиссар. – Что она наговорила несчастной девке?

Костя любезно предоставил адрес. Вероятно, хотел решить хоть какие-то проблемы руками местной полиции.

– Она тут себя рекламировала? – уточнил комиссар, который, пожалуй, никогда не забудет празднование этого Нового года.

– Нет, объявлений нигде не развешивала, но все – или многие – знают, куда идти.

– Вы от кого про нее в первый раз услышали?

Костя пожал плечами. Я тоже пожала плечами. Не признаваться же в незаконном проникновении в чужой дом? Хотя я подозревала, что в эту новогоднюю ночь многие наши граждане проникли в чужие дома и номера и даже не помнят, как там оказались.

– Поехали к ведьме, – принял решение комиссар.

С ним отправились двое подчиненных, а также мы с Костей, возможно, в качестве переводчиков – чтобы местная полиция поняла все нюансы выражаемых русскими гражданами эмоций. Или местная полиция считала, что с русскими гражданами другие русские граждане будут более откровенны, а если приедут только представители местной полиции, то им ничего не скажут.

Мне было интересно, что мы обнаружим в доме. И кого.

Перед домом стояли две машины. Входная дверь оказалась не заперта – может, ведьма ждала клиентов? Я посмотрела на часы. Вроде время ее приема. Но полицейские на всякий случай постучались. Никто не ответил. Мы вошли в дом. Кто-то ругался наверху. Из подземелья доносились приглушенные крики. Неужели Лена-Гюльчатай до сих пор там сидит? Хотя вполне возможно… Василий навряд ли ее выпустил, а ведьма… Я не знала.

Полицейские какое-то время постояли в коридоре, прислушиваясь. Потом решили идти наверх, так как не могли понять, откуда именно снизу идут крики. Наверху они звучали громче, и орущих явно было проще найти.

В спальне, где мы оставили букет, присланный мне в гостиничный номер, который занимала Алла, ругались черноволосая женщина в серебре, которая в новогоднюю ночь осталась в доме Василия Токлеуса, бизнесмен Олег Леонидович Карасев (партнер Владимира Станиславовича) и еще какой-то незнакомый мужик, явно восточный. Черноволосая женщина в серебре стояла у окна, скрестив руки на груди, Карасев носился по спальне (насколько позволяла спальня), а восточный мужик сидел в кресле.

Полицейские представились. То есть по всей форме представился комиссар, а двое других что-то буркнули.

– Очень хорошо, что вы приехали! – заорала черноволосая женщина. – Уведите этих мужчин из моего дома.

– Дом вам принадлежит? – тут же уточнил комиссар. Костя напрягся. Мы-то знали, что дом принадлежит госпоже Свиристелкиной, которая совсем недавно узнала о том, что является владелицей недвижимости в этой европейской стране.

– Нет, я его арендовала на две недели, – заявила дама.

– У вас имеется договор аренды? – спросил комиссар.

Черноволосая странно посмотрела на него, потом перевела взгляд на нас с Костей.

– Вы здесь в какой роли? – спросила у нас.

– Переводчиков и консультантов.

– Вот и проконсультируйте местные правоохранительные органы насчет аренды недвижимости русскими.

– Деньги передавались из рук в руки, никаких документов не подписывалось, – сказал Костя, потом посмотрел на черноволосую: – Так?

Она кивнула.

– А кому передавали деньги? – спросил уже Костя.

– Владелице, – пожала плечами черноволосая.

– Она вам документы предъявляла? Вы уверены, что она является владелицей этого дома? Вы это проверили?

– Вы что, идиот?

– Нет, – невозмутимо ответил Костя. – Я как раз проверил все документы перед тем, как снять дом. Вы будто не русская. Ведь наши люди могут сдать один и тот же дом нескольким постояльцам одновременно, взять деньги, а потом выселить или оставить арендаторов разбираться между собой…

– Но меня ж не выселили, – заметила черноволосая. – И больше на дом нет никаких претендентов.

И тут вдруг восточный мужик вскочил из кресла и уставился на меня.

– Это ты! – заорал он. – Где ты была?

Мы все посмотрели на него. Я хлопала глазами. Я его никогда не видела. Мужик тем временем прыгнул к вазе, в которой стоял букет, для чего ему потребовалось еще пробежать по кровати, что он и сделал, не снимая уличной обуви, выхватил из вазы букет, разбрызгивая воду по всей комнате, прыгнул ко мне и стал совать букет мне в руки.

Да откуда взялся этот псих?!

Костя сделал шаг в сторону и оказался между мной и восточным психом с букетом.

– Это моя женщина, – сказал Костя. Я возликовала в душе, потом сама себя опустила с небес на землю. Он вполне может так говорить ради пользы дела, например, чтобы спасти меня от психа.

– Он тут все время требовал ответа на вопрос, как его букет оказался в моей спальне, – сообщила черноволосая. – Я не знаю, как он тут оказался.

– Он должен быть в ее спальне! – заорал восточный мужик, показывая пальцем на меня и пытаясь обойти Костю. Так, может, и колье он мне прислал? Откуда он взялся?! – Она должна вдыхать аромат присланных мною цветов и думать обо мне!

– Вы его знаете? – спросил у меня комиссар.

Я покачала головой и призналась, что вижу мужчину впервые в жизни. Он тем временем стал объясняться мне в любви – с сильным восточным акцентом, но с множеством эпитетов. То Костя, то комиссар, то Карасев, то черноволосая женщина пытались вклиниться в поток весьма своеобразной речи, но у них ничего не получилось. Речь длилась где-то с полчаса, в конце мужик предложил мне стать его женой.

– На ней женюсь я, – объявил Костя.

– Дайте женщине самой выбрать, – встрял Карасев. – Женщина должна сама делать выбор.

– А то ты мне дал сделать выбор, когда объявил, что уходишь к новой бабе! – взвизгнула черноволосая.

– Я дал тебе денег и вижу, что ты с пользой их вложила!

– Что ты видишь и видел? Ты знаешь, в какой я была депрессии? Ты знаешь, сколько раз я хотела наложить на себя руки и останавливалась только в последний момент? И я решила помогать другим женщинам! Женщинам, брошенным типами, подобными тебе, Олег! Я решила их спасать!

– То-то сегодня ночью одна спасенная перерезала вены в ванне, – заметил комиссар.

– Что?! – повернулась к нему черноволосая.

Комиссар подробно объяснил причину появления полиции в доме. Черноволосая очень внимательно слушала, потом покачала головой и объявила:

– Это проклятое место. Я с самого начала это говорила. Я сразу же это поняла. Сколько человек здесь уже умерло? И умрут еще!

– Наташка, да ты спятила! – заорал Карасев, повернулся к полиции и стал объяснять, что его бывшая супруга, неизвестно откуда узнав, что он купил акции этого курорта, стала ему названивать и убеждать от них отказаться.

Супруга тут же встряла и стала объяснять про какой-то хрустальный шар, потом про хрустальный столб, фарфоровое блюдо и прочие предметы, используемые ею в магических ритуалах. Оказалось, что ее также посещают видения во время курения кальяна. Когда черноволосая углубилась в объяснение того, какие травы нужно добавлять в кальян, чтобы получить необходимые видения, комиссар замахал руками.

Но к разговору неожиданно подключился восточный мужик, который, как выяснилось, был большим специалистом по кальянам, и они с Натальей (как я поняла – бывшей женой Карасева) принялись обсуждать близкую обоим тему. Комиссар пытался встрять, Костя тоже пытался встрять, Карасев объявил, что с его бывшей женой бессмысленно о чем-либо спорить. Его этому научили десять лет семейной жизни.

– И после десяти лет со мной ты ушел к другой бабе! – услышала его бывшая супруга, подскочила к восточному мужику, выхватила у него из рук букет, который ему не удалось вручить мне, и принялась хлестать Карасева букетом по лицу.

Восточный мужик требовал отдать букет мне, так как он по праву принадлежит мне, поскольку он сам посылал его мне, а букет непонятным образом оказался в этом доме. Черноволосая орала, что Карасев сломал ей жизнь. Сам Карасев орал, что у нее после развода осталась квартира родителей, которую она благодаря его деньгам превратила неизвестно во что и стала заниматься неизвестно чем. Мало Карасеву рекламы магических услуг жены в тех же журналах, где он рекламирует свое производство, так она еще и поперлась на курорт, который он отстроил вместе с партнерами. Бывшая супруга орала, что на нее возложена священная миссия (по-моему, никто не понял, кем) и она приехала сюда спасать людей в целом и бывшего мужа в частности. Курорт проклятый – и она попыталась это аргументированно объяснить. Я лично не поняла ни одного аргумента. Полицейские, как мне казалось, даже не все слова знали из речи бывшей жены Карасева. Я, признаться, тоже – хотя в последние годы глаз невольно останавливается на рекламе колдовских услуг, заполнивших наши газеты. Но черноволосая явно была продвинутой колдуньей, ведьмой или кто она там. По крайней мере, говорила очень складно. Я подумала, что для нее было бы неплохо податься в политику. Вроде говорит много, связно, все ее слушают и пытаются вникнуть в суть, и в то же время по сути не говорит ничего.

Комиссар тем временем почти незаметно кивнул полицейским, и те нас покинули. Решили осмотреть дом? Ну что ж, разумно. Или комиссар решил проверить, кто орал из-под земли?

Карасев устало опустился на разобранную кровать и схватился руками за голову.

– Она всегда такая была? – участливо поинтересовался Костя.

– Когда женился – нет. И когда разводился – нет. А потом ее в магию потянуло. Я ей при разводе заплатил отступные единовременно и посоветовал вложить в дело. И доход будет, и сама чем-нибудь займется. Но мне и в голову не могло прийти, что она в квартире родителей устроит салон магических услуг!

– А чем я, по-твоему, должна была заняться? – воткнула руки в боки черноволосая. – Ты мне виды деятельности перечислил? Я сама до всего дошла и всего добилась! Скажешь, не так?!

– Так что же ты мне жить-то мешаешь?!

– Как это я тебе жить мешаю? Я тебя спасаю! По старой памяти! Все-таки десять лет, которые мы с тобой прожили, из жизни не выкинешь. Поэтому и говорю тебе: вали с этого курорта, пока не поздно! Продай свою долю, пока еще можно! Может, из наших олигархов кто-то купит.

«Да она же точно сумасшедшая», – снова, как и при прошлой нашей с ней встрече, подумала я. Костя бросил быстрый взгляд на меня, потом переглянулся с молчавшим комиссаром. Восточный мужик тем временем широко улыбался мне и раздевал глазами, будто собирался съесть.

Я отвернулась от восточного типа и снова посмотрела на бывшую жену Карасева. Интересно, сколько ей лет? По-моему, она делала пластическую операцию, скорее всего – круговую подтяжку лица. Если они прожили с Карасевым десять лет, развелись, как я поняла, не в прошлом году и даже не в позапрошлом… Карасеву где-то около сорока. Значит, ей как минимум тридцать пять.

Внезапно у комиссара зазвонил телефон. Бывшая жена Карасева не обратила на это внимания и продолжала головомойку супруга. Костя повернулся к комиссару. Восточный мужик все так же улыбался. Я напряглась. Неужели еще кто-то умер?

Глава 27

Глаза у комиссара тем временем лезли на лоб. Отвечал он на родном языке, которого я не знала. Когда отключил связь, ошалело посмотрел на Костю и, не обращая внимания на речь дамы и всех остальных, собравшихся в комнате, сообщил:

– Высадились американские морские пехотинцы.

– Где? – спросил Костя.

– Так у вас же моря нет, – поднял голову Карасев. – На озере, что ли?

– Что им здесь делать? Устанавливать демократию? – спросил восточный мужик. – Так у вас же, кажется, и так…

– Может, за кем-то из наших олигархов? – высказала предположение я. – Просто так их не возьмешь. Во-первых, они могут сесть на свои самолеты и улететь, во-вторых, у них же вооруженная охрана из наших бывших спецназовцев, а наши будут получше американцев.

– Ты, я смотрю, патриотка, – улыбнулся Костя. – Кстати, сюда на своем самолете никто не прилетел. А так хотелось посмотреть самолет за триста миллионов, навороченный еще на столько же (или на два раза по столько же), чтобы выпендриться и «чтоб уважали», как сказал один известный олигарх, – Костя явно смеялся.

– Ну вот, я же говорила! – закричала черноволосая. – Я предупреждала!

– А проклятие-то где? – с усталым видом повернулся к ней муж. – От прибытия американцев, конечно, никогда не следует ждать ничего хорошего, но я на самом деле не вижу угрозы нашему курорту в этой стране.

Потом он резко повернулся к комиссару.

– А вам сообщили, зачем они прилетели? Или систему ПРО с собой притащили?

– Ловят какого-то террориста, – сказал комиссар. – К ним поступила информация, что террорист скрывается на этом курорте.

– И что они намерены делать? – спросил восточный мужик. Наверное, в России его неоднократно просили предъявить регистрацию. Хотя в России он, скорее всего, пешком по улице не ходит, и одна из припаркованных на улице машин – его.

– Проверять всех, – пожал плечами комиссар.

Все русские, или, правильнее будет сказать: русскоговорящие, разразились диким хохотом. Проверить всех наших граждан, собравшихся на облюбованном ими горнолыжном курорте, первого января, – непосильная задача даже для русского спецназа. И вообще как они собираются наших проверять? И на каком основании? Спрашивать: ты – террорист? Так я не сомневаюсь, многие для прикола ответят, что да. Или ответят, не протрезвев и не понимая, что у них спрашивают. Решат, что предлагают выпить за дружбу народов. Конечно, да!

– А террорист из какой страны? – спросила я.

Комиссар назвал родную страну Абдуллы, а также пояснил, что этот товарищ (который американцам совсем не товарищ) совершил несколько показательных акций на территории США и успел сбежать, пока американские спецслужбы до него не добрались. Теперь они каким-то образом узнали, что международный террорист скрылся в этой тихой европейской стране, договорились с властями и намерены провести зачистку.

– Знаем мы, как американцы проводят зачистку, – буркнул Карасев. – Сколько мирных граждан гибнет в процессе. Вон Югославию можно вспомнить. А на Востоке что творят? Да пусть лучше один террорист живет, чем наши и ваши люди гибнут!

Он гневно посмотрел на комиссара.

– Я предупреждала, что сюда идет зло! – опять завела свою песню бывшая супруга Карасева. – Я только не знала, в какой форме оно придет…

Дверь распахнулась, и двое полицейских ввели Лену в весьма потрепанном виде. Пока полицейские что-то говорили комиссару на своем языке, взгляд Лены остановился на бывшей супруге Карасева.

– Ах ты, гадина! – заорала Лена, но гораздо громче и яростнее, чем орала на Василия, когда увидела у него меня. – Это ты все устроила!

И Лена прыгнула на Наталью. Дамы сцепились – и рухнули на постель, на не успевшего отпрыгнуть Карасева.

– Я, пожалуй, пойду, – объявил восточный мужчина и еще разок облизал меня взглядом, потом быстро скрылся за дверью. Его никто не остановил.

Правда, Костя почти сразу же вышел в коридор, буркнув мне, что ему надо позвонить. Карасев выбрался из-под дерущихся женщин и сидел на полу, хватаясь за голову. Полицейские после недолгого совещания бросились разнимать дам, но вскоре оставили это занятие, поскольку несколько раз получили болезненные удары и явно не хотели, чтобы дамы ненароком заехали им по самому дорогому.

Костя вернулся с двумя баночками – с заспиртованной лягушкой и заспиртованной змеей, передал их комиссару и рекомендовал осмотреть весьма любопытный склад. Костя остался, полицейские ушли с обещанием вернуться и на самом деле вскоре вернулись с удивленными лицами. Да они еще остального не видели! Или тут сейчас уже нет останков черного петуха? А веревку с крюка в «комнате висельника», как я ее называла, я в свое время забрала для спасения Абдуллы. Без веревки с петлей крюк с табуреткой явно не смотрелись зловеще.

Дамы продолжали драться и обзывать друг друга нехорошими словами. Спас ситуацию Василий, появившийся в сопровождении двух молодцев. Я не могу утверждать, что именно эти двое меня похищали, поскольку лиц не запомнила, но, наверное, они. Или у Василия несколько пар телохранителей? Ведь в его доме, насколько я помнила, было занято несколько спален. Он приехал со своими телохранителями и со своим поваром?

– А ну прекратили драку! – рявкнул Василий и растянул двух дерущихся женщин за шкирки.

Местные полицейские стояли в углу и не вмешивались.

– Мы пойдем, – сказал Костя комиссару и взял меня за руку.

– Так, опять она! – взревела Лена.

«Да тут, похоже, две сумасшедшие, а не одна», – подумала я.

Василий бросил взгляд через плечо и сказал:

– Она на меня не претендует. У нее свой мужик есть.

– Так, а этот восточный куда делся? – обвела взглядом комнату Лена.

– Он-то тебе зачем? – закричала черноволосая. – Хотя… Может, ты к нему уйдешь и оставишь Василия в покое?

– Да не нужен он мне, это я ему нужна!

– Значит, он приходил ко мне гадать на тебя?! – откровенно поразилась черноволосая.

Мы с Костей переглянулись.

– Он ко мне приставал! – тем временем орала Лена. – Я не знала, как от него отделаться!

– Цветы дарил? Драгоценности? – вкрадчиво уточнил Костя.

– Ничего не дарил! В номер заявлялся без приглашения, и не выставить было! Вопросы задавал, кто я, зачем приехала и прочую чушь. На улице подлавливал.

«А букет и колье прислал мне?»

Я ничего не понимала. Или у восточного дядьки просто зудит в штанах, и он выбирал себе жертву из одиноких женщин? Лена-то в номере остановилась одна. И я одна. Но он меня сразу же узнал! И букет узнал! И знал, что отправлял его мне!

Комиссар попытался прояснить ситуацию с помещением гражданки Российской Федерации в подземелье, откуда ее вызволили местные полицейские.

– Мы сами разберемся, – сказал Василий. – Это бабы меня делят.

По-моему, полицейских такой расклад очень устраивал (русские уже надоели до чертиков), и, более того, они поверили в представленную версию, став свидетелями драки женщин. Да и заявлений никто не писал и явно не собирался. Дамы собирались сами делить мужчину.

– А вот это что такое? – комиссар потряс банкой с заспиртованной лягушкой.

– Это хозяйское, – сказала бывшая жена Карасева. – Это все было в доме.

– А магические причиндалы? – спросил Костя.

– Большая часть была, кое-что мое. Я же сюда работать приехала! Спасать людей! Здесь опасно находиться! Вы понимаете, что я вам всем втолковываю?! Курорт проклят, и моих сил не хватает, чтобы снять это проклятие!

– Пошли отсюда, – тихо сказал мне Костя и посмотрел на комиссара.

В результате мы с Костей и полицейские помещение покидали одновременно. Карасев остался. Я не понимала, зачем. Может, спасать бывшую жену? Так ее, по-моему, следовало спасать при помощи медиков вполне определенной специализации. Или от Василия с Леной?

– Жалко девчонку, перерезавшую вены, – сказал комиссар. – Но это чистое самоубийство с предсмертной запиской. Предъявить этой даме мы ничего не сможем. Да, в общем-то, она и не доводила ее до самоубийства. И что такое покончившая с собой от несчастной любви русская девушка и русская ведьма в сравнении с отрядом американских морских пехотинцев?!

Комиссар тяжело вздохнул.

– Я думаю, что вы впервые порадуетесь такому количеству русских на курорте, – невозмутимо заметил Костя.

Все трое полицейских посмотрели на него.

– Вы в самом деле думаете, что наши граждане, выехавшие на отдых, позволят каким-то американцам, пусть и морским пехотинцам, его испортить? Да сейчас тут все враги и конкуренты объединятся и выступят единым фронтом, чтобы американцы ловили террориста где-нибудь в другом месте. Я бы вам только посоветовал подсказать нашим гражданам, куда направлять свою энергию. От этого всем будет хорошо, кроме американцев. Из вашей страны они уберутся, причем сделано это будет руками русских, а наши граждане просто хорошо отдохнут.

– А террорист? – спросил комиссар.

– Вы считаете, что он приехал взрывать вашу страну? С какой целью ее можно взорвать? И вообще вы уверены, что он здесь?

Комиссар пожал плечами. Я же раздумывала, какую игру ведет Костя. Или просто зарабатывает орден и очередную звездочку на погоны?

Абдулла сейчас находится в доме, который снял Костя. С другой стороны, почему я решила, что террорист – Абдулла? Да он слишком тучный и неповоротливый для террориста. Хотя я никогда не видела ни одного террориста живьем. Но все равно мне казалось, что эти люди должны быть спортивными, подтянутыми… Или нет? Ведь подключают же к терактам женщин? Я даже читала где-то, что часто используют беременных на малых сроках. Они легко внушаемы, да и беременеют от своего инструктора, который специально влюбляет их в себя. Может, Абдулла поэтому и является успешным международным террористом, что его никто в здравом уме за террориста не примет?

Хотя он приехал на курорт с тремя женами, по приглашению Владимира Станиславовича. Абдулла с отцом (или вся их семья, я точно не помнила) владеют компанией с мировым именем – «Игл Констракшн». Он что, терроризмом на досуге занимается? Хобби у него такое? Бред. Эти американцы явно что-то напутали.

Полицейские загрузились в свой автомобиль, мы с Костей – в его джип.

– Костя, а Абдулла – террорист? – спросила я.

Костя разразился диким смехом. У него даже слезы на глаза выступили.

– Тогда зачем сюда прилетели эти американцы?

– За арабским террористом с международной репутацией.

– Он на самом деле находится на этом курорте?

– А кто ж его знает? Ты тут видела много восточных людей?

– Не много, но видела. Сегодня, например. Влюбленного в меня психа. Потом один раз у озера, когда телохранители восточного мужика дрались с нашими. Но тот вроде был грузин. И этот тоже наш, только я не пойму, какой национальности. Кстати, а американцев много прилетело?

– Думаю, что человек пятнадцать-двадцать. Не дивизия и не полк. Это должен быть небольшой мобильный отряд, который может загрузиться в вертолет. Но они явно имеют очень хорошую подготовку.

– Террориста найдут?

– Пусть поищут – если успеют этим заняться. А мы поможем местной полиции и нашим гражданам, в особенности одиноким женщинам. Пусть отдохнут с американскими морскими пехотинцами. Не желаешь сама познакомиться?

– Нет! – резко ответила я.

– Не обижайся. Я пошутил, – тут же пошел на попятную Костя и направил джип вниз, к основным зданиям курорта.

Глава 28

Пока мы ехали вниз, позвонила Лариса, поздравила с Новым годом и сообщила, что приперся отец ее дочери Витя, который должен был бы заниматься обоими ее детьми, помогая ее отцу. Но оказывается, вся семья направила Витю на курорт, чтобы предупредить Ларису (единственную кормилицу) о сходе лавины. Дозвониться родственники не смогли, так как то Лариса была вне зоны, то отключала телефон, то связь была плохая, как и обычно в праздники, когда все друг друга поздравляют. Поэтому на семейном совете было решено отправить Витю на поиски Ларисы. Он смог купить билет на утро первого января, каким-то образом добрался до аэропорта, даже попал в нужный самолет, что сам не может объяснить, и теперь убеждает Ларису срочно покинуть курорт.

– Приезжай со своим мужиком. Витю нужно срочно напоить и отправить петь в какой-нибудь бар. Правда, он без гитары. Если по пути где-нибудь увидите гитару, берите.

– А откуда он узнал про лавину? – спросила я.

– В Интернете прочитал.

– Он умеет пользоваться Интернетом?

– Не знаю. Сейчас спрошу. – Последовала пауза. – Не умеет. Кто-то из друзей прочитал, и Витя проявил беспокойство. В общем, ждем вас.

Правда, для начала Костя остановился перед баром, в котором днем первого января, по большей части, сидели грустные одинокие женщины, которым в новогоднюю ночь не нашлось мужчин – хотя бы потому, что мужчины пребывали в состоянии нестояния.

– Дамы, вас интересуют крепкие, здоровые, трезвые мужчины? – громко спросил Костя при входе в зал.

Все повернулись на него и на меня.

– Вы шутите, молодой человек? – спросила очень симпатичная и очень стильно одетая дама.

– Отнюдь нет, – ответил Костя. – Сюда прибыл отряд американских морских пехотинцев. Они ищут какого-то арабского террориста, который, по их сведениям, затесался в наши ряды.

– Молодой человек, что вы над нами издеваетесь? – взвизгнула еще одна дама. Эта своим видом напрашивалась в выпуск передачи «Снимите это немедленно» на роль главной героини. Интересно, эта программа здесь представлена?

– Американцы в самом деле прибыли и объясняют свое прибытие именно так, как сказал я. Если вы выясните истинную причину их появления, родина будет вами гордиться. Но пока оставим родину в покое. Мы все находимся на зарубежном курорте. И я хочу сделать вам всем новогодний подарок – вам, для кого не хватает нормальных русских мужчин.

И Костя объяснил, где сейчас находятся американцы и как туда добраться. Как я поняла, они разместились в небольшом пансионе на подъезде к курорту. Он не считался его частью, и требовалось преодолеть километра полтора. Но что такое полтора километра для жаждущей любви русской женщины?

Но меня интересовало, откуда это узнал Костя. Комиссар о месте размещения американцев не сказал ни слова. Кому же звонил Костя? Но я не стала спрашивать. Все равно же не скажет. И я все равно не знаю этих людей.

Мы заглянули еще в один бар, один ресторан и боулинг, потом Костя еще поднялся на сцену, на которой что-то вещали Дед Мороз со Снегурочкой, забрал у Деда Мороза микрофон и сделал очередное объявление.

Но на этот раз объявление привлекло внимание проснувшихся первого января мужчин, которые страсть как соскучились по драке. Вскоре все (или почти все) русскоговорящие граждане, прибывшие на горнолыжный курорт с различными целями (кроме катания на лыжах), отправились на полуторакилометровую прогулку в направлении базы американцев.

Шествие возглавили ямальские буровики, также поднятые на дело Костей. Они сказали Косте, что на этом курорте им нравится больше, чем в Куршевеле. Обстановка почти домашняя, любителям простой русской водки не нужно глотать шампанское по три тысячи евро бутылка (как такую гадость нормальный мужик вообще может пить?), как принято в Куршевеле. Правда, буровики вспомнили, как вливали в организмы содержимое запыленных бутылок многолетней выдержки (обязательно из горла), чтобы щелкнуть по носам представителей известных винодельческих династий после нудной лекции о смаковании их творений. Это и драки из «катания на лыжах» в Куршевеле запомнились больше всего. И теперь наконец и здесь после «почти домашнего отдыха» предоставлялась возможность размяться. Отлично!

– А нам к Ларисе, – объявил мне Костя после того, как организовал массовый исход народа с курорта.

– Как ты думаешь, что будет? – тихо спросила я, кивая в спины последних граждан, уходящих на встречу с американскими морскими пехотинцами.

– Мне бы тоже хотелось это знать, – ответил Костя. – Но я даже предположить не могу, что там будет. Русский отряд состоит из женщин, жаждущих ласки и любви, и мужиков во хмелю. И те и другие способны на многое, если не на все. Плюс русская привычка куражиться перед бабами, даже теми, которые минуту назад были не нужны.

Правда, он на всякий случай позвонил комиссару. Комиссар сказал, что в ближайшее время никто из местной полиции, армии и прочих служб в те места носа совать не будет. Пусть русские разбираются с американцами. Он сам ставит на русских и будет очень рад, если американцы побыстрее уберутся из его страны, ее не разбомбив.

– Да, все познается в сравнении, – заметил Костя, отключив связь. – Не нравилось им нашествие русских, а как американцы приехали, так мы сразу стали хорошими и сразу нужны.

– Костя, а террорист-то где?

– Зачем он тебе? Познакомиться хочешь?

– Но если известно, гражданином какой страны он является, можно же проверить по базе данных пограничников…

– Катя, ты считаешь себя самой умной?

– Нет, обычно я считаю себя самой большой дурой, – честно призналась я. – А что?

– А то, что у него может быть несколько паспортов разных стран. И несколько имен. И у многих наших, которые находятся здесь, несколько паспортов и несколько имен. Хорошо, если американцы знают, как этот террорист выглядит.

За этими разговорами мы подошли к номеру Николая, в котором жила Лариса. Из номера слышался звон стекла. Как выяснилось, это Николай уже знакомился с Виктором и очень быстро нашел общий язык. Известный рок-музыкант попытался рассказать, как искал Ларису на курорте и как его известность в очередной раз сослужила ему хорошую службу. Его доставили в нужный номер, конечно, по пути угостив коньячком. Витя не мог отказать своим поклонникам, которые желали с ним выпить, как, впрочем, и поклонницам, которые желали с ним облобызаться и сфотографироваться. В результате до Ларисы с Николаем он добрался уже хорошенький. Николай же как раз искал, с кем вместе выпить. Появление Вити оказалось очень кстати.

Костя попытался поговорить с Витей на тему лавины, но Витя с Николаем только убеждали его выпить. Костя решил, что ему самому следует пошарить в Интернете, правда, когда он смотрел прогноз погоды в месте нашего пребывания, он был хорошим. Никакого схода лавин не намечалось.

– А если и сойдет? – спросила я. – Ну, присыплет немного – и все. Потом местные власти сразу технику пришлют и все расчистят.

– Не немного, – возразила Лариса. – Ты посмотри, сколько снега на этих горах!

– Но они же не такие высокие! Высокие дальше, а мы в долине, с трех сторон окруженной другими горами. Если лавина пойдет с тех гор, ей до нас не добраться. Ее остановят эти горы, окружающие нашу долину.

– Катя права, – согласился Костя. – Нас не должно затронуть. Правда, если лавина сойдет с одной из больших гор, с этого курорта будет не выехать. Дороги засыплет. Продукты надо бы закупить… Хотя здесь все службы очень четко работают. Расчистят быстро.

– Позвони комиссару, – предложила я. – Может, он что-то слышал про лавину?

Костя набрал номер комиссара. Услышав Костю, несчастный полицейский взвыл и до того, как Костя успел что-то сказать, спросил, кого опять убили.

– Никого, – ответил Костя и пояснил про лавину.

– Никаких подобных прогнозов не было, – отчеканил комиссар. – Про лавину я бы точно знал.

Тогда я предложила позвонить Владимиру Станиславовичу.

– Если местный комиссар про лавину не слышал, то уж Володька тем более, – хмыкнула Лариса.

– Не факт, – ответил Костя и позвонил.

– Это Наташка Карасева пургу гонит – в прямом и переносном смысле, – заорал Владимир Станиславович. – То есть пока только в переносном. В блатном. Ну, знаете это блатное выражение «гнать пургу»? А тут может случиться и в прямом. То есть в прямом – лавина. Это Наташка лавину обещала. Пророчица недобитая!

– И в Интернет предсказания поместила? – уточнил Костя.

– Вполне могла. Я не смотрел, но не удивлюсь, если она именно так и сделала. Она нам всю малину портит! Она народ убеждает уезжать с этого курорта, потому что место проклятое. Но я не знаю, с чего она взяла, что проклятое!

Костя спросил, вернулся ли Карасев от Наташки.

– Вернулся. Пьет. Он всегда пьет после встречи с Наташкой.

– А чем там дело закончилось? – поинтересовался Костя, явно имея в виду Василия и делящих его двух женщин.

– Понятия не имею, – ответил Владимир Станиславович. – Но думаю, что если бы дошло до убийства, Олег бы сказал. А так вернулся к себе и тихо надирается.

– Зачем он ходил к бывшей жене?

– То есть как зачем? Убедить ее прекратить подрывную деятельность. Она же клиентов отпугивает. Мы столько денег вложили, а тут Наташка со своими пророчествами. Хотел с ней по-хорошему поговорить, но не получилось.

– И что теперь?

Владимир Станиславович вздохнул.

– Не знаю. Подумаем.

– Откупиться не пробовали?

– Сказала, что от бывшего мужа не возьмет ни копейки. Будем думать.

Костя распрощался и посмотрел на меня.

– Поехали-ка домой, красавица. Отдохнем перед вечером. Подозреваю, что вечером мы услышим много интересного.

– А не хочешь съездить к пансиону, где остановились американцы?

– Пока рано, – сказал Костя. – Наши с ними еще только знакомятся. Вот часиков в восемь, в девять будет самое то.

К моему большому удивлению (и не меньшей радости), мы не стали заезжать к Алле. Я спросила про американца Майкла, Костя ответил, что тот, по его мнению, свою миссию уже выполнил.

– Какую миссию? – не поняла я.

– Нашел террориста.

– Нашел?!

– Ну не просто же так сюда американские морские пехотинцы принеслись? Катя, подумай хоть немного! Вероятно, у американцев была информация, что этот международный террорист направляется сюда. Отправили Майкла. Возможно, он видел его живьем или имеет хорошие фотографии. Майкл опознал террориста – и вызвал отряд. Катя, они не просто так прилетели, хотя это и американцы. Им нужно было обосновать свое появление для властей этой страны. Даже американцы не могут просто так взять и высадить свой отряд в любом месте земного шара. Это же международный скандал. Пусть страна маленькая, но американцев не любят по всему миру. Можно такое дело раздуть, что мало не покажется. И повода нет, как, например, было в Югославии, даже формального. А международный террорист, от деятельности которого погибло много людей, – это повод. Очень веский. Только я не понимаю, зачем его сюда принесло. Он вроде всегда американцев взрывал вместе со своими соратниками. И я не понимаю, где соратники? Он же не один работает. Вообще странная история.

Глава 29

Костя направлял джип к снятому им дому, я раздумывала. А если тут на самом деле террорист? А если он организует лавину? Установит где-нибудь заряд, взрывное устройство, мину, бомбу или я не знаю что – и гора обвалится. Я бросила взгляд из окна джипа на окружающие нас горы. Если сверху полетят камни и деревья… Ужас! Эту долину вполне может засыпать – даже если взорвать одну гору. Люди точно погибнут – хотя бы под обломками.

А если Наташка Карасева каким-то образом связана с террористом? И кто был тот восточный мужик у нее в спальне? И откуда тот мужик узнал о моем существовании? Я-то его никогда в жизни не видела!

Внезапно впереди по ходу движения мы увидели женщину, быстрым шагом идущую вверх. В руке она держала спортивную сумку средних размеров. Одета была в простой пуховик (явно с рынка) темно-бордового цвета, утепленные тренировочные черного цвета, из-под которых проглядывали простые черные сапоги, а не снегоступы и не гламурные валенки, которые тут носили все остальные. Конечно, были и дамочки в сапожках на шпильках, но в малом количестве. Шапка у тетки была меховой, кроличьей, тоже, похоже, с рынка. Эта женщина не вписывалась в ряды тех, кто приехал на этот курорт!

Или она приехала оригинальничать? Я же совсем забыла про объявленную в рекламе цель. И где же обещанная оригинальность? Кто тут что выкинул? Запоминающееся? По-моему, все, что я видела и даже про что слышала, на оригинальность не тянуло. Это были наши люди на курорте. Очередной Куршевель. Интересно, кому достанется миллион? И ведь телевизионщики же здесь! Множество пишущей братии! Они-то что наснимали и нафотографировали? Трупы? Так где тут оригинальность?!

При виде джипа тетка замахала руками, явно прося остановиться. Костя притормозил. Я со своей стороны опустила стекло, так как женщина находилась у моей дверцы.

– Здравствуйте, вы русские? – спросила тетка, которой я при взгляде на лицо дала лет сорок пять. Пластических операций она точно не делала, да и за собой, похоже, не следила. Кожа просто просила косметических процедур!

Мы с Костей кивнули.

– Вы случайно не знаете, где тут недвижимость Александры Петровны Свиристелкиной? Два дома должно быть.

Мы с Костей открыли рты. У меня лично Александра Петровна совершенно вылетела из головы. Ведь сюда по ее паспорту, который она не делала, приехала Лена-Гюльчатай, на ее имя куплены (то ли Леной, то ли Василием, то ли еще кем-то) два дома, в которых в настоящее время размещались Василий Токлеус с сопровождающими и Наталья Карасева.

– Не знаете, да? – восприняла наше ошарашенное молчание женщина. – Жаль. Мне сказали, что где-то здесь, а тут никаких надписей.

Неужели она ожидала, что на доме будет табличка с указанием владельцев? Хотя на Кипре я такие видела, но только на резиденциях богатых арабов. Как дом за высоким забором без таблички, значит, живет кто-то из наших. А арабы оповещают всех желающих о том, что владельцами являются они. На этом курорте вроде бы никто никого ни о чем не оповещал. Правда, арабы тут еще не скупали недвижимость. Интересно, Абдулла все-таки будет тут строить свой спа-центр или больше сюда ни ногой?

– Знаем, – сказал быстро пришедший в себя Костя. – Садитесь в машину сзади. Но я бы вам не советовал туда идти.

– Почему? – тут же напряглась женщина, которая быстро забралась на заднее сиденье со своей сумкой.

– Давайте мы вам все объясним. Наш дом совсем рядом. А потом вы сами решите, идти туда или нет. Или идти с полицией.

«Наш дом?»

– Да, лучше бы с полицией, – с самым серьезным видом кивнула женщина. – Ой, а что там делается-то? Притон организовали и на Шурочку все свои преступления хотят свалить?

– Простите, а вы не Александра Петровна? – уточнил Костя.

Он принял эту тетку за Свиристелкину? Хотя он мог видеть ее фотографии. Его коллеги могли их прислать по Интернету. Но как она-то приехала бы, если там такие проблемы с загранпаспортом? Пограничников должны были уже оповестить. Внести пометку в базы данных – чтобы сразу тормознуть на пограничном контроле. Я понимаю, если бы ее еще сопровождали сотрудники каких-нибудь органов (причем нескольких), но тут женщина одна! И ей точно за сорок, а Свиристелкиной тридцать два. Не может тридцатидвухлетняя женщина выглядеть так, как эта! И что эта тетка намерена тут делать?!

– Нет, я ее сестра, – тем временем ответила женщина. – Ольга. Только я уже давно не Свиристелкина. Я три раза успела фамилию поменять – и все неудачно, – она грустно усмехнулась. – А вы вообще кто?

Конечно, она спрашивала не у меня, а у Кости. Он молча достал из кармана удостоверение и помахал им перед носом у тетки. Не уверена, что она смогла что-то прочитать. Потом Костя сказал, что он, можно сказать, представляет на этом курорте государство, занимается кое-какими делами, о которых не вправе говорить с посторонними людьми, но по ходу расследования именно он столкнулся с информацией, касающейся Александры Петровны.

– Ой, как я удачно вас встретила! – радостно воскликнула Ольга Петровна. – Вас мне прислало само провидение.

Мы как раз подъехали к дому, который снимал Костя. Обитавшие в нем граждане весьма удивили и заинтересовали Ольгу Петровну. Дольше всего ее взор задержался на старшем финне, мучающемся от жуткого похмелья.

– Пиво есть? – спросила она у Кости.

– Нет, все выпили.

– Рассол?

– Ну разве здесь может быть наш рассол? – воскликнул Костя. Купленные в супермаркете консервированные огурцы закончились.

– А яйца и масло?

– Есть, – удивленно ответил Костя.

– Пошли на кухню. Я сейчас буду спасать несчастного страдальца.

«Вот что значит русская женщина! – подумала я. – Увидела мучающегося с похмелья мужика – и тут же готова забыть о всех своих делах и заниматься им. Может, это три смены фамилии так повлияли на Ольгу Петровну?»

Она бросила сумку в гостиной, без приглашения проследовала на кухню, сварила три яйца всмятку, разбила их в большую, бульонную кружку, добавила хороший кусок сливочного (финского) масла, взбила, потом мелко покрошила в эту массу булку и отправилась к финну.

– Выпей, милок, полегчает.

«Милок» очень внимательно осмотрел женщину, кружку из ее рук взял, выпил, запачкав усы, потом широко улыбнулся. Его товарищ продолжал спать на ковре.

– Через полчасика будешь как огурчик, – сказала женщина. – Потом мы с тобой воздухом сходим подышать, потом покушаешь – и все будет хорошо. Вижу, что ты плохо закусывал. Пил много, а закусывал мало. Так нельзя. Нужно всегда пить под хорошую закуску.

Я очень сомневалась, что финн знает русский язык в таких объемах, по крайней мере, пока он на русском произносил только названия мужских и женских половых органов, а также процесса совокупления в извращенной форме. Но мне тем не менее казалось, что финн понимает все, что ему говорит русская женщина. Может, понимал сердцем?

Однако Косте требовалось поговорить с Ольгой Петровной, и он увлек ее на кухню для беседы. Я последовала за ними и плотно прикрыла дверь. Пока Костя не успел ничего спросить, я сама поинтересовалась, почему Ольга Петровна уделила такое внимание страдающему финну и фактически не обратила внимания на остальных граждан, обитающих в гостиной.

– Один спал, а раз пили они вместе и явно в одинаковом количестве, значит, слабее этого, а то и совсем пропащий. Еще один – гомик, а мне гомики не нужны.

– Кто? – пораженно спросил Костя.

– Наверное, француз, – пояснила я. – Не Абдулла же.

– Восточных мужиков я не люблю, насмотрелась, – тут же вставила Ольга Петровна. – А он еще и со своей женщиной. И вижу по ней, что руки распускает. Зачем мне такой?

– А как вы все-таки определили сексуальную ориентацию?

– Да я их сразу вижу, – отмахнулась Ольга Петровна. – Еще и француз? Модельер?

– Парфюмер.

– Ну и какой французский парфюмер может быть нормальным мужиком? А среди пьяных финнов я ни одного гомика не встречала.

– А где вы вообще встречали пьяных финнов? – поинтересовался Костя.

– Знаете, сколько я водки, пива и сигарет в Финляндию отвезла? Я же челночу с девяностых годов. И в Финляндию ездила, и в Турцию, и в Египет, и в Китай. Веселое было время! Теперь меньше езжу, как правило – под заказ.

– То есть как под заказ? Кому-то нужна шуба, и отправляют вас? Не проще ли заказчице самой съездить?

– Нет, я на магазины работаю. Товар им закупаю. Меня знают, знают, что привезу то, что надо, и не обману. Вот этим и живу. А сюда приехала, чтобы сестре помочь. У меня-то загранпаспорт есть, билет на первое января без проблем купила. В самолете даже места свободные были. Кто из наших людей полетит утром первого января? Хотя летели… Я мужикам помогала в самолет загружаться. Ой, а в самолете-то что было…

Костю явно не интересовало, что наши люди творили в самолете первого января (вероятно, он мог догадаться и без рассказа Ольги Петровны), и он вернул ее к волнующей его теме.

Александра Петровна Свиристелкина сразу же посвятила сестру в свои проблемы. Между женщинами разница в возрасте двенадцать лет, но они всегда были близки, а еще больше сблизились после смерти родителей. Старшая сестра сама созвонилась с мужчиной, который беседовал с Шурочкой.

– С вашим коллегой, как я понимаю, – посмотрела она на Костю.

Мужчина одобрил желание Ольги Петровны разобраться на месте. Я только не понимала, почему он не предупредил Костю о скором прибытии сестры Свиристелкиной. Оказалось, что дату ее вылета он не знал. Она не потрудилась сообщить. Да и она сама не рассчитывала, что улетит первого с утра. Она просто хотела взять билет на ближайший рейс.

– У вас есть какие-то документы, подтверждающие родство с Александрой Петровной? – спросил Костя.

Ольга Петровна прихватила с собой два свидетельства о рождении, а также все свои свидетельства о браках, подтверждающие смену фамилии. Документы были на русском языке, но, наверное, если Костя возьмется за это дело, можно будет обойтись без перевода на местный язык. И вообще тут многие говорят по-русски.

– Ваша сестра точно не покупала здесь недвижимость?

– Моя сестра ни разу в жизни не была за границей. У моей сестры и у меня нет денег на приобретение недвижимости ни здесь, ни в России, ни в любой другой стране. А если бы деньги были, Шурочка бы в родном городе квартиру купила – чтобы сдавать и деньги получать. Ей-то одной однокомнатной хватает. А если замуж выйдет? С квартирой-то мужа сложно найти, тем более в Шуроч-кином возрасте. Если свободный мужчина, то разведенный. И явно бывшая жена квартиру оттяпала. И как тогда они будут жить в однокомнатной? Если Шурочка ребеночка родит? И я бы с большой радостью себе большую по площади купила. Со мной дочь с зятем и внуком живут, второй намечается, и сын школьник. И все мы вместе в трехкомнатной «распашонке». А тут вдруг оказывается, что у Шурочки два дома на горнолыжном курорте! Да что ж это такое делается-то? Два дома, а мы и не знаем! Мы бы их сдали и деньги получали. То есть мы решили, что один продадим, купим у нас в городе недвижимость, а второй сдавать будем, чтобы доход в валюте шел. Решили, что сына моего за границу учиться отправим – и образование надо получать хорошее, и от армии его спасать.

Ольга Петровна еще что-то говорила про большие планы своей большой семьи, я не слушала. Она ведь даже дома эти не видела, а уже столько планов настроила! И получат ли они с сестрой эти дома? Неужели те, кто провернул аферу, просто так их отдадут?

Костя спросил, кто, по мнению Ольги Петровны или обеих сестер, мог оформить загранпаспорт вместо Александры Петровны. Кто имел доступ ко всем ее документам? Ведь нужно было предъявлять внутренний паспорт, трудовую книжку, заверять анкету на работе…

– Шурочка официально нигде не работает. В трудовой книжке последняя запись о работе в больнице. Это несколько лет назад. Наверное, она просто у нее дома лежит. Или украли! Ой, не подумали мы. Надо проверить будет.

– Кто мог воспользоваться документами Александры Петровны? – повторил Костя, уже начинавший терять терпение.

– Кто-то из родственников тех, у кого Шурочка работает. Вы же знаете, что она сиделкой работает? Целый день ухаживает за больными. Квартира пустая стоит. Кто-то мог забраться и взять документы.

– Взлом был?

– Нет, никаких воров. Но дубликаты ключей могли сделать. Она же при больном, а сумка не всегда рядом стоит. То есть никогда не стоит. У нее одни клиенты каждый вечер просили сумку показать – что ничего не взяла. С тех пор Шурочка сумку всегда при входе оставляет и берет самую маленькую – чтоб претензий не могли предъявить.

– Значит, паспорт могли забрать и вернуть так, что она не заметила.

– Она не носит с собой паспорт. Зачем? Она же не лицо кавказской национальности! С какой стати милиция у нее будет документы проверять и прописку?

– Вообще ходит без документов?

– Не знаю, – задумчиво произнесла Ольга Петровна. – Но когда мы обсуждали случившееся, Шурочка сказала, что паспорт дома лежит. Значит, все документы дома лежат. А когда на дома можно будет посмотреть?

Костя позвонил комиссару, который взвыл, услышав Костин голос. Костя объяснил ситуацию. Комиссар сказал, чтобы везли сестру хозяйки домов на смотрины. По мнению комиссара, Ольге Петровне следовало нанять местного юриста, который поможет с изготовлением копий документов. Ведь дома официально были проданы Свиристелкиной Александре Петровне. Случается, что люди теряют документы, или они сгорают во время пожара, или их крадут. Процедура восстановления отработана. Настоящая Свиристелкина должна без особых проблем получить новые свидетельства о праве собственности на недвижимость в этой стране, а после этого уже делать с недвижимостью все, что пожелает. Только комиссар советовал приехать самой собственнице.

Ольга Петровна воспряла духом.

– Поехали посмотрим, что за дома! А потом вы поможете мне юриста найти? Чтоб не проходимец?

Для начала мы отправились в дом, арендованный ведьмой, бывшей супругой Карасева. Она как раз вела там прием, была очень недовольна, что ее прервали, и еще больше недовольна появлением сестры владелицы. Правда, очень внимательно выслушала Ольгу Петровну, которая теперь взяла инициативу в свои руки. «Выметаться немедленно» отказалась. На требование Ольги Петровны предъявить ей договор аренды ответила требованием показать документы на право владения домом. Ольга Петровна поняла, что пока ей ничего с бывшей женой Карасева не сделать. Да и явно сомневалась, что в борьбе с Наташкой сейчас одержит победу. Ольга Петровна очень хорошо умела оценивать людей.

– До какого числа ты дом сняла? – спросила Ольга Петровна спокойным тоном.

– До конца праздников. Тогда все наши уедут, и мне тут больше нечего будет делать. Я же не отдыхать, а работать приехала.

– Ладно, живи. Ты не виновата. Ты же не знала, что тут какие-то проходимцы аферу провернули. А мне погадаешь?

– Погадаю, – сказала бывшая жена Карасева и посмотрела на нас с Костей. – При посторонних я с клиентами не работаю.

Костя спросил у Ольги Петровны, ждать ли ее в машине.

– Не нужно, – покачала головой женщина. – Я запомнила до вас дорогу. Как раз прогуляюсь. Я же не знаю, как долго тут задержусь. Мне же еще на Шурочку надо погадать. Выйдет она замуж или не выйдет.

Мы распрощались и покинули место обитания современной ведьмы. Василия и Лены в доме уже не было.

Глава 30

– Поехали поспим, – сказал Костя. – Когда проснемся, как раз будет информация о знакомстве наших мужчин и женщин с американскими морскими пехотинцами.

Я высказала сожаление о том, что к знакомству опоздала Ольга Петровна. По-моему, она бы там навела шороху. Может, прихватила бы какого-нибудь пехотинца для Шурочки, которая до тридцати двух лет ни разу не была замужем. Пехотинцам повезло. Хотя к ним направилось много других наших дам, жаждущих выйти замуж и просто любви… Может, отучат американцев появляться в тех местах, где отдыхают русские?

Мы поехали в дом, где Рейчел сготовила обед (или его подобие), перекусили, протрезвевшему финну объяснили, куда идти встречать русскую женщину, которая произвела на него такое большое впечатление, и уединились в спальне.

Проснувшись, выпили чаю и отправились к основным зданиям курорта. Народ уже возвращался от американских морских пехотинцев, пил в барах и ресторанах и обсуждал весело проведенный день.

– В этом году мы победим Америку! – кричали в разных местах. – Ведь как Новый год встретишь, так его и проведешь!

Я не совсем понимала, как мы будем побеждать Америку. Ведь вроде мы не находимся в состоянии войны, даже холодной. Но, возможно, наши люди смогут выгнать американцев из всех мест, куда их не приглашали и куда они заявились по собственной инициативе?

Но факт оставался фактом: американские морские пехотинцы покинули пансион, в котором разместились, после нашествия русских, желавших замуж, любви, братания и драк. Русские превышали их количественно в пропорции двадцать к одному. У русских не было с собой никакого оружия (или они его временно не демонстрировали), но обделенные любовью женщины, жаждущие этой самой любви, могут быть опаснее полка российской армии, имеющее хоть какую-то ценность имущество которого распродано бедными офицерами. А тут еще были мужчины, которые хотели выпить вместе с американцами, так как с ними еще не пили, и другие мужчины, которые просто хотели размяться после нескольких дней беспробудной пьянки. Против таких сложно применить навыки, полученные от профессиональных инструкторов для использования против других профессионалов. От любителей, тем более русских любителей, тем более пьяных русских любителей на отдыхе, ни один профессиональный американский военный не знает чего ждать.

В результате американские морские пехотинцы бежали от непрофессиональных русских, как французы в 1812 году, как немцы в Великую Отечественную. У нас в этом деле большие традиции. Раньше из родной страны гоняли иностранцев, заявившихся без приглашения, а теперь гоняем с курортов, облюбованных нашими гражданами. Правда, большинство иностранцев и гнать не надо, они сами уезжают и больше не появляются.

Расстраивались только несколько одиноких женщин, которым опять не досталось свободных мужчин. Правда, большинство русских женщин или в пути к пансиону, или в процессе атаки американцев успели познакомиться с протрезвевшими русскими мужчинами, вышедшими на разминку. С разминки они возвращались уже вместе.

Осталась недовольной Алла, которая позвонила Косте и обвинила его в том, что он лишил ее всех клиентов – клиентов разобрали одинокие обеспеченные русские женщины, приехавшие на курорт исключительно за мужчинами, а не на заработки, как Алла. Я в душе злорадствовала.

Костя предложил завернуть в гости к американцу Майклу (не к Алле!), который из гостиницы не съехал. Майкл в одиночестве пил русскую водку.

– Ты сорвал мне всю операцию, Константин, – сказал он моему спутнику, когда мы оказались в номере. – Неужели ты не понимаешь, что на курорте находится международный террорист, на совести которого десятки жизней?

– Ты уверен, что он здесь, Майкл? – спросил Костя, усаживаясь в кресло. Я пристроилась на его ручке. Водку нам Майкл не предлагал. Видимо, одному было мало.

– Да, у нас точная информация!

– Его здесь кто-нибудь видел? Кто-нибудь, кому ты можешь полностью доверять?

– Да, – кивнул американец.

– Рейчел?! – догадалась я.

Майкл внимательно посмотрел на меня и отвернулся.

– Я знаю, что вы с Рейчел много лет любите друг друга, – мягким тоном заговорил Костя. Я удивленно посмотрела на него и промолчала. – Но ради дела, ради безопасности страны вы были вынуждены расстаться, потому что Рейчел имела реальный шанс проникнуть в семью Абдуллы.

Я вспомнила, что мне рассказывал Абдулла. Рейчел была двоюродной сестрой строителя, партнера «Игл Констракш» в США, работала в фирме брата. А на самом деле, значит, в ЦРУ. И блестяще воплотила в жизнь план ЦРУ по внедрению в семью Абдуллы. Но была несчастна. И Майкл был несчастен. Сколько же людей сделали несчастными спецслужбы по всему миру!

– Да, она вышла за него замуж, – печально вздохнул пьяный Майкл. – Она знает арабский, ее специально готовили для работы с арабами.

– Но она же женщина! – воскликнула я. – У них же женщин часто за людей не считают. Я даже слышала, что у них иногда говорят, что, например, родила одного ребенка и двух девочек.

– Рейчел знала, что ей, скорее всего, придется внедриться в арабскую семью, – пояснил Майкл. – Она к этому готовилась! Но влюбилась в меня. Однако все равно вышла за Абдуллу. Но она выполнила свою работу.

– Террорист что, из семьи Абдуллы?! – дошло до меня.

– Да, его брат по отцу. У отца же несколько жен. Абдулла от старшей, главной и любимой. Мать Хасана – русская. Он довольно прилично говорит на русском языке. То есть ваши принимают его за своего, не уточняя национальность. И он выбрал этот курорт специально, чтобы затеряться среди русских.

– Но вы-то как узнали, что он будет здесь?!

– Рейчел перехватила его разговор с матерью.

– Но он мог сюда ехать и из-за Абдуллы, – заметил Костя. – Русские сейчас гуляют на многих курортах – и горнолыжных, где вообще-то восточных людей немного, и на пляжных. Если бы не встреча с Абдуллой, я бы на месте Хасана выбрал пляжный.

– Да, скорее всего, дело было связано и с Абдуллой. Мы не знаем. Семья – кроме матери – не поддерживает связей с Хасаном. И мать скрывает от семьи, что держит связь с сыном. Они его вычеркнули из своих рядов. Семья Абдуллы – солидные бизнесмены, работающие по всему миру. Им совсем не нужно, чтобы их имя связывали с Хасаном и вообще с терроризмом. Ведь тогда они потеряют выгодные контракты. Так что они сами оборвали связь. Это Рейчел выяснила. Ее целью как раз был этот невероятно успешный международный террорист и возглавляемая им организация. Как иначе до них добраться? Мы надеялись, что это можно будет сделать через семью.

– И что теперь? – спросила я.

Мне было жаль Рейчел и Майкла. Да и Абдуллу обдурили. Женщина вышла за него замуж не потому, что этого хотела, а чтобы шпионить за его семьей…

– Я очень надеюсь, что Абдулла даст ей развод. Если восточный мужчина хочет развестись – у них это просто. Если же хочет только женщина, практически невозможно и смертельно опасно. Детей у них нет, что упрощает ситуацию. Иначе ребенок бы остался с отцом.

– А если Абдулла не захочет? – спросил Костя.

– Он уже хочет, – улыбнулся Майкл. – Хоть что-то получилось в этой командировке.

«Задание провалил, но с любимой женщиной воссоединился?» – хотела спросить я, но воздержалась. И еще мне будет интересно послушать Абдуллу. Может, потом статью напишу про восточные семьи? Для наших женщин, собирающихся замуж за арабов.

Когда мы с Костей вернулись в дом, Рейчел отсутствовала. Абдулла что-то обсуждал с французским парфюмером. Может, ароматы для своих спа-центров? Из кухни доносились восхитительные запахи еды. Там у плиты творила Ольга Петровна. За столом сидели два трезвых финна с абсолютно счастливыми лицами, несмотря на отсутствие водки, и что-то резали, похоже, ингредиенты для салата.

– Скоро ужинать будем, – сообщила новая обитательница дома, взявшая на себя функции кухарки. – Пока пообщайтесь с теми двумя.

Это устраивало и Костю, и меня. Хотелось послушать Абдуллу. Француз объявил, что подремлет полчасика, и нас покинул. Вероятно, понял, что у нас дело к Абдулле. Европейцы вообще люди тактичные.

– Вы даете развод Рейчел? – спросила я.

– А ты откуда знаешь, о несравненная Катя Левченко? – поразился Абдулла, потом бросил взгляд на Костю. – Ах да, я забыл, с кем имею дело. Он тебя завербовал? – Абдулла хитро прищурился. – Тоже теперь будешь работать на государство?

Я покачала головой.

– А что делать будешь?

Я удивленно посмотрела на Абдуллу. Я не строила никаких планов на отдаленное будущее. Я ехала на этот горнолыжный курорт в надежде как-то решить свои проблемы. То есть я ехала с определенной целью – встретить мужчину, спутника жизни. Я встретила Костю. Правда, мечтала о другом… Или нет, я ведь мечтала о любви… То есть любви с обеспеченным мужчиной.

Мне теперь придется всегда работать? Но я ведь думала и о карьере! И ведь я уже работаю! И масса людей работает. Чем раньше начнешь, тем легче. Что со мной было бы, если бы Владимир Станиславович от меня отказался не в двадцать четыре, а в тридцать четыре года? Или в сорок четыре? Что бы я тогда делала? А так, может, все-таки писать научусь? Лариса возьмет меня в штат. Я обязательно напишу цикл статей про этот курорт! Одна встреча наших с американцами чего стоит! И ведь можно одновременно быть женой и работать в глянцевом журнале. Только нужна ли Косте такая жена?! И нужна ли ему жена вообще? И нужна ли ему я?!

– У меня брат есть, – тем временем вкрадчиво говорил Абдулла, вроде не обращая внимания на Костю. – Интересный мужчина. Блондинок любит.

– Это Хасан, что ли?

Абдулла открыл рот.

– Не надо Катю сватать, – сказал Костя довольно резким тоном.

– А ты на ней женишься? – посмотрел на него Абдулла. – А ей замуж нужно. Чтобы о ней кто-то заботился, решал ее проблемы. А я если могу помочь красивой женщине…

– Давай поговорим о твоем брате. Не уходи от темы, Абдулла.

Шейх печально вздохнул.

– Ты отпустил Рейчел?

– Да. Мы обо всем договорились. Юристы оформят все необходимые документы. Я ее не обижу. Я не обижаю женщин.

– Что она тебе сказала?

Шейх опять печально вздохнул.

– Она встретила свою первую любовь. Они познакомились во время учебы в колледже. И он оказался здесь. Я, конечно, не должен был бы ее отпускать. Наверное, почти никто или вообще никто из восточных мужчин не отпустил бы. Но я много бываю в Европе и Америке. Я хочу, чтобы меня считали цивилизованным человеком. Цивилизованный развод с Рейчел поможет моей репутации. Она обещала посодействовать с контрактами для нашей семьи. И я уверен, что посодействует.

Я, правда, помнила, как Абдулла накинулся на Рейчел при виде ее с другим мужчиной, и помнила ее синяки. Но, наверное, и Рейчел поняла, что он не мог сдержаться. Все-таки восточная, горячая кровь…

Но Костю интересовал брат Абдуллы.

– Наша семья вычеркнула его из своих рядов. Это тоже нетипично для восточных семей, но он… Константин, ты сам знаешь, что он делал и делает. Опять же страдает наша международная репутация. У нас был выбор. Мы выбрали дело нашей семьи – которое всех нас кормит. Мы очень долго решали. Это было трудное решение, все-таки он – сын моего отца…

– Когда ты видел его в последний раз?

– Давно… Здесь я его не видел. Не успел. Ты же помнишь, что меня посадили в подземелье, из которого меня спасла несравненная Катя Левченко. – Абдулла посмотрел на меня и улыбнулся. – С тех пор я живу у тебя, Константин. Сюда Хасан не приходил. Откуда он мог узнать, что я здесь? И хорошо, что не узнал…

– Но его видела Рейчел?

– Да, он хотел ее убить.

Мы с Костей замерли на своих местах.

– Он с ней знаком?

– Он не знаком с ней лично, но много про нее знает. Рейчел сказала, что мать Хасана постоянно держала его в курсе всех новостей. Теперь я думаю, что и ту папку, про которую я вам рассказывал, украла она и передала Хасану. Больше-то некому. Может, она даже пускала его в дом.

– И больше никто этого не заметил?

– Многим членам нашей семьи не понравилось, что отец отказался от Хасана. Он мог бывать в нашем доме. Он мог видеть Рейчел.

– То есть ты, Абдулла, считаешь, что Хасан приехал на этот курорт для встречи с тобой? – уточнил Костя. – А узнал о твоих планах от матери, которая стащила папку с результатами работы частных детективов?

Абдулла кивнул.

– Как ты считаешь, он будет взрывать курорт?

– Не думаю. Возглавляемая им организация борется с американцами, а не с русскими. Хотя прибытие американских морских пехотинцев могло изменить его планы.

– Откуда ты знаешь про них?! – поразился Костя. – Ты же не выходишь из дома!

– А Интернет? – Абдулла кивнул на компьютер.

– Там уже есть информация? – теперь поразилась я.

Абдулла опять кивнул.

– Рейчел очень обрадовалась. То есть одновременно обрадовалась и огорчилась. Наверное, ее соотечественники хотели прибыть, не привлекая внимания. С другой стороны, она сказала мне, что если я ее не отпущу, они ее освободят. Зачем мне проблемы с американцами? Это не нужно ни мне, ни моей семье, ни моей стране.

– Давай вернемся к Хасану, – предложил Костя, которого, похоже, этот террорист очень интересовал. – Он угрожал Рейчел? Лично? Как он пытался ее убить?

– Он сломал шейные позвонки мужчине, переодевавшемуся женщиной. Вы же знаете, что его нашли…

– Так, секундочку, – перебил Костя. – Откуда это знаешь ты?

– От Рейчел.

– А она откуда?

– Он явно перепутал того мужчину с Рейчел. Они одинакового роста, телосложения… И были в восточной женской одежде!

– У вас же с Рейчел вроде бы была договоренность, что она в Европе и США ходит в европейской одежде, – вспомнила я. – А здесь она в чем ходила?

– Узнав, что тут появилась еще одна непонятная дама в чаршафе, явно не восточная, Рейчел иногда надевала восточные одежды. То есть до того, как перебралась к этому Майклу… Или я не знаю точно. Они с Майклом увидели Хасана. Он смотрел шоу на той сцене у озера. Я не представляю, как они его узнали… Ах да, этот Майкл же… Понятно…

«Ты до сих пор не знаешь, что и Рейчел из той организации?» – подумала я. Мне было жаль Абдуллу. Он вызывал у меня симпатию, в отличие от Рейчел. Хотя я сама хороша. Но я не ищу мужчину для того, чтобы стучать на него и его семью ЦРУ, КГБ или ФСБ! Мне он для себя нужен.

– Что было дальше? – спросил Костя.

– Они решили за ним проследить. Рейчел считает, что в тот вечер Хасан случайно увидел того мужчину в восточной одежде – и тоже решил за ним проследить. Мужчина зашел в гостиницу, Хасан тоже зашел в гостиницу. Рейчел с Майклом остались ждать на улице. Они видели, как Хасан его убил, потом открыл лицо, тихо выругался, оттащил тело в кусты – и скрылся. Вообще-то они считали, что Хасан преследует ту русскую девушку в восточной одежде…

– А с девушкой они разговаривали?

– Пытались. Она отказалась. Майкл живет в той же гостинице, что и она. И вдвоем они к ней стучались, и одна Рейчел – безрезультатно.

– И что дальше?

– Ничего. Рейчел скрывалась в номере у Майкла. Как я понял, Майкл вызвал своих соотечественников брать моего брата. Что с девушкой? Не представляю. Вам это легче узнать. А теперь скажи мне, Константин, мне еще долго проживать в твоем доме? Когда я смогу встретиться с Владимиром Сирым, который пригласил меня сюда?

– Думаю, что еще пару дней тебе, Абдулла, следует погостить у меня. Через пару дней все проблемы решатся. Тебе же дорога жизнь, репутация и будущее твоей фирмы? Подожди немного – и все будет хорошо.

Глава 31

Но ни Костя, ни Абдулла, ни я не ожидали того развития событий, которое последовало. Ничего не происходило целых три дня, в которые я наслаждалась жизнью. Люди, которые приехали на курорт отдыхать, тоже веселились, пили, плясали, кто-то устраивал вечеринки, кто-то купался в проруби. Представления на сцене, когда мы с Костей спускались к озеру, казалось, шли в режиме нон-стоп. Все это снимали телевизионщики. Я считала, что им хватит материала на год вперед.

Косте позвонил Майкл и попросил о помощи. Костя никак не ожидал звонка от американца, но согласился помочь, вероятно, в своих корыстных интересах. Ведь тогда Майкл будет ему чем-то обязан, да и по ходу дела Костя явно думал узнать что-то интересное для себя.

Майкл сообщил, что пропала Рейчел. Ее мобильный телефон или выключен, или находится вне зоны действия сети. У Майкла в этой стране не было ни полномочий, ни связей для того, чтобы выяснить через компанию сотовой связи местонахождение трубки. Теперь такие технические возможности есть, правда, я не думала, что Рейчел пользовалась услугами местного оператора. Хотя ведь у меня на экранчике мобильного в роуминге светилось название местного оператора… Или у нее спутниковый телефон? Вроде Абдулла говорил, что спутниковый… Наверное, местные специалисты смогли бы выяснить, где трубка, если бы захотели. Но как к ним обратиться Майклу? С другой стороны, Майкл знал, что Костя общается с местной полицией и знаком с комиссаром. И Костя поддерживает отношения с Абдуллой, более того, Абдулла проживает в доме у Кости, о чем Рейчел не могла не сообщить Майклу. Абдулла-то пока оставался законным мужем Рейчел.

– Она не могла улететь из страны, не поставив тебя в известность? – уточнил Костя.

– Нет.

– Когда ты видел ее в последний раз?

Оказалось, что два дня назад. Рейчел позвонили и назначили встречу. Она была очень рада и очень возбуждена. Майклу не сказала, с кем идет встречаться, но была уверена, что вернется с интересной информацией. И вернется скоро!

– Понимаешь, Костя, Рейчел – не беспечная девушка. Более того, она прошла очень серьезную подготовку. Она умеет за себя постоять.

Майкл говорил что-то еще, а я думала, что эта американка могла расслабиться и подрастерять навыки во время проживания на Востоке. Пусть она когда-то прошла различные курсы выживания в экстремальных условиях, овладела навыками единоборств, но она не могла во время замужества с Абдуллой поддерживать нужную форму! В его доме явно не было тренажеров, да и с кем бы она тренировала приемы? С другими женами? Я их видела. В их случае ни о какой спортивной подготовке речи не шло.

И не утратила ли она бдительность? Умение оценивать людей? Если она это вообще когда-то умела… Она в последнее время жила в восточной стране, а тут столкнулась совсем с другой публикой. Этот курорт облюбовали русские.

Костя как раз спросил, звонил ли ей русский человек или нет. Майкл этого не знал. Говорили точно на английском языке.

Рейчел с той встречи не вернулась.

– И ты ждал два дня?!

– Ну, я подумал, что у Рейчел могут быть свои резоны… Свои причины…

– Американский идиот, – пробурчал себе под нос Костя на русском, но обещал что-то выяснить.

– Куда поедем? – спросила я.

– А ты как думаешь?

– В подземелье к бывшей жене Карасева. Мы там уже столько людей нашли. У нее как раз время приема жаждущих снять порчу или венец безбрачия.

Костя усмехнулся, но мы на самом деле поехали в знакомый до боли дом. Костины постояльцы остались на месте – Абдулла, француз, два финна и Ольга Петровна, взявшая на себя кормление всей компании. Выбранный ею финн млел от любви и вроде бы даже забыл о водке. Второй финн теперь вел долгие разговоры с французом и Абдуллой. Алла Косте больше не звонила. Обиделась? Отлично!

Дверь в дом, в который мы обычно заходили через окно, стояла незапертой. Мы не стали без разрешения осматривать подземелье. Приема ведьмы ждали четыре дамы разного возраста.

– Займите очередь, – прошипела одна из них, когда Костя направился к кабинету (или как там это у ведьм называется).

Костя помахал у дамы перед носом красным удостоверением, не давая ей прочитать написанное, и заметил, что если в доме держат заложников, она и остальные присутствующие в лучшем случае пойдут как свидетельницы.

– Ой, я его видела с местным комиссаром, – сказала одна молодая девица другой. – Помнишь, мы тогда на труп смотреть бегали?

Девицы переглянулись – и их как ветром сдуло. Вероятно, решили остаться с порчей и венцом безбрачия, но на свободе.

При виде нас с Костей бывшая жена Карасева, окруженная черными свечами, истошно заорала:

– Что вам еще от меня нужно?!

– Это мой суженый? – робким голосом спросила юная дева, сидевшая в кресле напротив ведьмы. – Вы же говорили, что я после вашего сеанса встречу своего будущего мужа…

– Сеанс еще не закончен, а это искушающий дьявол во плоти. Я тебе, деточка, еще и про него говорила.

– А кто с дьяволом? Я ее несколько раз у нас в городе видела.

– А с ним исчадие ада. Тебе нужно бежать быстро-быстро, как только ты видишь кого-нибудь из них. А то она уведет твоего суженого. А дьявол во плоти собьет тебя с пути истинного, отвадит от тебя суженого и…

– Так, прервитесь на секундочку, – спокойно сказал Костя. – Кто у вас сейчас в подземелье сидит?

– Ах! – сказала юная дева и закатила глазки.

– Вы о чем? – удивленно посмотрела на Костю бывшая жена Карасева.

Неужели она не знала, что у нее в доме кого-то держали в подземелье? Надо бы ее показать Абдулле, финнам и французу. С другой стороны, она ведь тут, насколько я поняла, постоянно не живет. Она живет в доме, который снял Василий Токлеус. Или то тут, то там. То есть ее здесь часто нет. Мог кто-то использовать этот дом без ее ведома? Запросто. Ведь мы же выпустили всех предыдущих заложников, и нам никто не помешал.

«И кто это мог быть?» – продолжала прикидывать я. По-моему, ответ напрашивался сам – Лена-Гюльчатай в компании с Василием Токлеусом и его окружением. Одна Лена, конечно, не могла. Но не исключено, что это было ее идеей. Ведь эти дамы одновременно претендовали на одного мужчину. Лена могла убедить Василия использовать для таких преступных целей дом, снятый Натальей. Василий согласился. Зачем ему держать заложников там, где живет он сам? Только для меня он хотел сделать исключение.

Кстати, а Наталья снимала дом? По идее, его покупала Лена. Значит, Лена взяла деньги у Натальи. Значит, между ними еще и финансы стоят. Или Наталья ничего не снимала, а Лена ничего не покупала, а все дела делал Василий, используя двух влюбленных в него женщин? И подставляя их вместо себя? А они-то хоть о чем-то догадываются? Или только думают о том, как его заполучить?

Костя тем временем предложил ведьме пойти осмотреть подземелье, расположенное у нее под домом.

– Если там кто-то есть, иск будет предъявлен вам, – добавил Костя.

– Ну Ленка тварь, – прошипела бывшая жена Карасева и убедила меня в том, что я думала в правильном направлении. – Подожди меня, деточка, – сказала она деве. – Я наколдую тебе мужа.

В коридоре уже никого не было. Мы спустились на первый этаж, и Костя направился к месту, где находился вход в подземелье. У Натальи при виде Костиных действий округлялись глаза.

Однако в подземелье никого не оказалось.

– Там в самом деле кого-то держали?! – шепотом спросила она у Кости.

Он кивнул.

– И… где они?

– Спасены, – уклончиво ответил Костя, мы распрощались с обалдевшей (или играющей роль?) Натальей и покинули дом.

– Куда теперь? – спросила я.

– К комиссару.

– Но мы же не имеем никакого отношения к Рейчел! У нас не примут заявления!

– Ты не в России, Катя. Это в России тебя могут отфутболить, если ты не родственница, и заявление принимают только по прошествии трех дней после исчезновения. Здесь другие порядки. Да вообще-то в крайнем случае и Абдулла может обратиться в полицию. Но думаю, что и я смогу объяснить ситуацию. А местной полиции лишние проблемы не нужны.

– Ты думаешь, что она мертва?

– Скорее всего. Навряд ли она сбежала. Тем более все документы остались. Если бы она еще исчезла одновременно с отъездом морских пехотинцев, можно было бы решить, что она отправилась на родину – или какую-то американскую базу – вместе с ними. Но она исчезла на сутки позже. В подземелье ее не держат.

– Тут может быть много подземелий, – заметила я.

Костя только усмехнулся.

* * *

Комиссар внимательно нас выслушал.

– Я не знаю, где ее искать, – вздохнул он. – Если она на самом деле мертва, то труп может быть закопан в снег, спущен на дно озера… По крайней мере, никто никаких трупов не находил. В морге лежат только те, про которые вы знаете. Могу выяснить, не покидала ли она страну на самолете или поезде…

– Документы остались.

Комиссар развел руками. Я подала голос и сказала про мобильный телефон. Ведь можно выяснить не только местонахождение трубки, но и номер последнего звонившего абонента. Комиссару явно очень не хотелось заниматься еще и исчезновением американки, но он сказал, что попробует что-то сделать. Это все-таки входило в его обязанности.

* * *

Комиссар позвонил Косте на следующий день и сказал, что звонили из гостиничного номера – той самой гостиницы, где зарегистрировалась я, а теперь жила Алла, где жил Майкл, а с ним сама Рейчел, где изначально жила моя работодательница Лариса.

– Кто живет в этом номере? – тут же уточнил Костя.

Оказалось, что Александра Петровна Свиристелкина (в настоящее время находящаяся в Петербурге), которая на этом курорте почему-то носит восточные одежды. Правда, в последнее время вроде бы никто никаких женщин в восточной одежде здесь больше не видел. Номер, по словам комиссара, был оплачен до десятого января.

Я вообще не понимала, зачем Лена-Гюльчатай, она же – Александра Петровна Свиристелкина номер два, снимала гостиничный номер. Она же вроде живет у Василия. Или это нужно было для каких-то дел? Как база среди основных зданий курорта?

Комиссар попросил нас приехать. Вероятно, ему не хотелось самому разбираться с русскими, да он мог и не понять всех нюансов русского языка.

На двери номера висела табличка «Не беспокоить». Комиссар попросил пригласить горничную, и та заявила, что табличка висит уже третий день, и она в номер не заходила. Комиссар с Костей переглянулись. Рядом стоял администратор с ничего не выражающим лицом. Комиссар попросил принести универсальный ключ. Администратор достал его из кармана и раскрыл дверь. Сам в номер зайти даже не пытался.

Первым вошел комиссар, за ним последовал Костя, затем заглянула я.

На кровати на боку, лицом к окну и спиной к двери, лежала женщина, прикрывшись одеялом до шеи. На спинке кресла висело черное одеяние, в котором ходила Гюльчатай – или точно такое же. На звук открываемой двери женщина никак не отреагировала. Она вообще не шевелилась. Одеяло не вздымалось от дыхания.

В комнате было холодно. Балконная дверь оказалась приоткрытой, и в комнату постоянно поступал холодный воздух. Комиссар тихо выругался и обошел кровать с другой стороны, потом достал мобильный телефон и вызвал помощь.

– Официально опознаете ее? – спросил он у Кости и у меня.

Это была Рейчел. Она была мертва.

Костя пригласил Майкла, и тот разрыдался, как ребенок. Мне было его жаль. Вроде бы только что снова обрел свою любовь – и снова потерял, теперь уже навсегда.

– Ее застрелили? – спросила я у Кости уже в коридоре.

Я видела только лицо Рейчел, потом меня попросили выйти.

– Нет. Ее убили голыми руками. Как того мужчину в женском восточном наряде…

– Хасан? – одними губами спросила я.

Костя пожал плечами. Неужели Хасан, брат Абдуллы, связан с Леной-Гюльчатай? Или даже с Василием Токлеусом? Какие у него с ними могут быть общие дела? Но я понимала, что, наверное, никогда не получу ответов на эти вопросы.

Майкл сказал, что займется организацией отправки тела Рейчел в США, чтобы похоронить ее на родине. Это устраивало всех, включая Абдуллу.

Глава 32

Еще через день Костя получил странный звонок. Мы лежали в постели, расслабленные после любви, и в этот момент позвонил незнакомый номер. Я ничего не поняла из реплик Кости на английском, а абонента на этот раз не слышала.

Поговорив, он быстро вскочил с кровати и начал одеваться. Я приподнялась на одном локте.

– Ты куда? – спросила я.

– Оставайся дома! – рявкнул Костя. Так он со мной ни разу не разговаривал. Я удивилась. Интересно, что же ему сообщили?

Я все-таки встала и тоже принялась одеваться.

– Кому сказал – лежи!

– Почему я должна лежать?

– Идиотка, это опасно!

– Что опасно?

Костя не ответил, только махнул рукой и вылетел из комнаты. Я оделась, как пожарный. Я решила последовать за Костей. Мне было просто интересно и любопытно! Остальные обитатели нашего дома не обратили на нас внимания.

К моему удивлению и радости, Костя не взял машину. А то как бы я за ним следовала? Костя даже не оглядывался! Что же такое случилось?

Он бежал вверх по склону. Ведь можно же было сколько-то проехать на машине! Почему он ее не взял?! Потом он свернул с основной дороги на боковую тропинку. Не знаю уж, кто ее протоптал. Это не было ответвлением ни к какому дому. Все подъездные дорожки были значительно шире – по ним мог проехать автомобиль, а здесь была именно тропинка. Я подняла голову.

Тропинка, как я поняла, петляла к самой вершине горы. Что же там находится? Какое-то строение… Может, это храм? Нет, не похоже ни на православный, ни на католический, ни на мечеть. Или просто святилище? Может, в этих местах остались язычники? Или живут какие-то сектанты? Я почему-то считала, что на вершине горы должно стоять нечто, связанное с отправлением какого-то культа. Возможно, я ошибалась. Ну что ж, подойдем поближе и посмотрим. И ведь явно по этой тропинке кто-то регулярно ходил! Она была хорошо вытоптана.

От Кости я отстала. У него физическая подготовка была значительно лучше моей. А я не привыкла по горам бегать, как, впрочем, и вообще бегать. Я быстро выдохлась и пошла медленнее. Успею. Да и вообще Косте, наверное, лучше сделать дело без моего присутствия. А я приду уже в конце. Посмотрю результат.

До меня донеслись рассерженные крики. Кричала женщина. Потом послышался грохот. Все смолкло. Я ускорила шаг.

В домике, оказавшемся метеорологической станцией, на полу лежала бывшая жена Карасева со связанными за спиной руками. Костя колдовал над каким-то агрегатом. Услышав звук открываемой двери за спиной, резко повернулся… с пистолетом в руке, узнав меня, выругался, убрал пистолет и снова занялся агрегатом. На меня не обращал никакого внимания!

Я увидела, как из-под тела Натальи вытекает кровь… Женщина была без сознания.

– Перевяжи ее, чтоб не подохла раньше времени, – бросил через плечо Костя. – Выше раны надо перетянуть.

– Чем?

– Найди что-нибудь. И трубку достань из моего кармана. Набери Глеба. Найди в базе данных. Трубку приложишь к моему уху.

– А веревка откуда? Которой она связана?

– У меня с собой была! Больше нет! Вон там какие-то тряпки валяются. Перетяни ей ногу!

– Ты ей в ногу стрелял?

– Работай, дура, раз приперлась!

Я поняла, что у Натальи прострелено бедро. Кровь я вроде бы остановила. Потом достала из Костиного кармана трубку и запустила номер неизвестного мне Глеба. От слов Кости волосы у меня встали дыбом. Он консультировался насчет обезвреживания бомбы. У меня задрожала рука, которой я держала трубку, а взгляд невольно упал на агрегат.

Бывшая жена Карасева хотела взорвать курорт?! Организовать лавину? Зачем?!

Потом я вспомнила, что она всем говорила о проклятом месте, предсказывала то ли просто несчастье, то ли даже гибель всех, кто не уедет вовремя. Информация о лавине появилась даже в Интернете. Она решила показать себя истинной пророчицей и заполучить новых клиентов? Или отомстить Карасеву? Или и то и другое одновременно? Какой кошмар!

Наталья очнулась и стала крыть Костю матом. Мне тоже досталось. Костя не обращал на нее никакого внимания, прижимая трубку плечом к уху, я же решила пресечь поток брани, взяла какую-то тряпку, валявшуюся на столе, и заткнула Наталье рот.

– Молодец! – бросил мне через плечо Костя и улыбнулся, потом продолжил работу.

Бывшая жена Карасева сверлила нас глазами. Костя работал, потом снова вдруг вспомнил обо мне.

– Лучше уйди, Катя, – сказал он напряженным голосом. – Быстро! Спустишься вниз – и сразу звони в полицию.

– Я останусь с тобой! – выдала я. Слова будто сами вылетели у меня изо рта.

– Идиотка! Жить надоело?

– Я могу тебе как-нибудь помочь? Может, прямо сейчас позвонить в полицию?

– Звони. Нет, запусти номер комиссара и приставь трубку к моему уху. Я сам объясню.

Отдать должное комиссару, он отреагировал мгновенно. Не зря он все-таки занимает эту должность.

Однако к тому времени, как прибыли саперы и сам комиссар с подчиненными, Костя справился сам и в изнеможении сидел на полу. Ему страшно хотелось водки, коньяка или виски, но под рукой ничего не было, а местные полицейские не имеют привычки носить с собой плоскую фляжку во внутреннем кармане.

Сапер, осмотревший работу Кости, поднял большой палец вверх, потом похлопал его по плечу. Сапер не говорил по-русски, но выражением лица, жестами и возгласами выражал свое восхищение.

Потом полиция обратила внимание на связанную Наталью. Наталья и их покрыла матом, вертелась, лягалась, пыталась вырваться, но у нее ничего не получалось.

– Как вы узнали о том, что она задумала? – спросил комиссар.

– Он не мог знать! Не мог! – заорала Наталья.

– Мне позвонили. Анонимно. Правда, про нее ничего не сказали, – Костя кивнул на бывшую жену Карасева. – Сказали про готовящийся взрыв. Я решил проверить.

– Но почему вы сразу же не позвонили мне? В службу спасения?

– Я вначале должен был сам убедиться, что взрывное устройство на самом деле установлено, а то как бы я выглядел в ваших глазах?

– Он – русский, – сказал один из полицейских с восхищением. – Поэтому он пошел для начала все проверить сам.

«И спас вас и ваших соотечественников от возможной смерти. И много других людей. И гора не обвалилась, и сход лавины не начался. И здания все остались на месте».

Первыми ушли саперы, потом полицейские потащили вниз брыкающуюся Наталью, последними уходили мы с Костей. Полиция даже доставила нас до дома.

Но Костя не собирался в нем долго задерживаться, пересел в джип, и мы поехали к дому Василия Токлеуса. Пока любимый мужчина мне ничего не объяснял.

– Потом, – только и сказал Костя.

Дом Василия опустел. В нем не было ни людей, ни личных вещей. Мебель, конечно, осталась, поскольку он, вероятно, сдавался или вообще покупался с мебелью, но теперь в нем однозначно никто не жил.

Потом мы заехали в дом, который снимала бывшая жена Карасева. К нашему огромному удивлению, вещи и предметы колдовского мастерства Натальи там тоже отсутствовали. Остались только лягушки со змеями и необычные наряды в гардеробной. Куда же она вывезла свое добро? Или багаж отправила вперед, а сама решила совершить последнее гнусное дело, сбежать и оставить остальных людей умирать? Пусть это выясняет местная полиция.

После возвращения в дом Костя засел за компьютер и, как я поняла, долго с кем-то общался, потом ушел наверх в нашу комнату, закрыл дверь и разговаривал с кем-то по телефону. Наконец он появился наверху лестницы и поманил меня пальцем.

Я поднялась в спальню. Костя был очень серьезен.

– На когда у тебя обратный билет?

– Осталось еще два дня, – ответила я.

– Можешь пожить в этом доме. Трансфер в аэропорт у тебя оплачен?

Я кивнула.

– Значит, к нужному времени спустишься к гостинице. Только придется тебе с кем-то договариваться, чтобы тебя туда отвезли. Или пешочком. Я уезжаю сегодня.

– Но… как?

Я хлопнула глазами, на которые непроизвольно наворачивались слезы.

– Катя, ты уже взрослая девочка и должна понимать, что отдых не может продолжаться вечно.

– Но ты же здесь не отдыхал!

– Катя, у меня дела, – спокойным, но твердым голосом сказал Костя. – Я найду тебя в Петербурге. И с нетерпением буду ждать цикла статей в гламурном журнале. Ты ведь их напишешь? Обязательно напиши. Катя, нужно работать! Тебе с детства внушали неправильные вещи. Главное – не удачно выйти замуж, а самой стать независимой ото всех. Рассчитывать в жизни можно только на себя. Запомни это!

Я всхлипнула.

– Так работать не хочется? – рассмеялся Костя.

Я не стала говорить, что на самом деле мне не хотелось расставаться с ним.

– Ключ от дома оставишь у администратора своей гостиницы. Я предупрежу. Только не забудь ничего из своих вещей.

– А остальные? – я кивнула вниз.

– С остальными разберемся в самое ближайшее время.

Глава 33

Костя поговорил с Абдуллой, тот кому-то позвонил, и вскоре за ним приехала машина, в которой за рулем и на переднем месте пассажира сидели два типа внушительной комплекции. В их внешности было что-то восточное, только я не могла с ходу определить их национальность. Оба поклонились Абдулле, когда тот вышел из дома. А у Абдуллы даже походка изменилась, не говоря про манеру держаться. Он вышагивал чинно и царственно. Наверное, так и ходят шейхи. Правда, до «включения шейха» он попрощался со всеми в доме – с мужчинами за руку, перед Ольгой Петровной слегка склонил голову, а меня поцеловал в обе щеки.

– Я твой должник, о несравненная Катя Левченко. Я о тебе не забуду. Если бы ты не спасла меня из подземелья…

– То что бы было? – тут же поинтересовалась я.

– Не знаю, – Абдулла на мгновение стал серьезным, потом мне подмигнул и ушел.

Костя сам куда-то отвез француза. Наверное, у того был где-то снят номер. Я не спрашивала. Мне было все равно. Во время этого выезда он поменял Аллин чемодан на колесиках на мой, который так и оставался в гостинице. Значит, встречался с Аллой? Я не стала спрашивать, чем закончилась встреча. Он Аллу не упомянул, только отдал мне чемодан. Потом Костя пригласил на кухню Ольгу Петровну.

– Какие у вас дальнейшие планы? – уточнил он.

– А сколько мы сможем еще тут жить? – ответила вопросом на вопрос женщина.

– Будет лучше, если вы съедете сегодня, пока я могу вас куда-то отвезти. У финнов снят номер в гостинице. Сможете с ними договориться?

– Пусть Юрки только попробует меня не взять, – прошипела женщина, потом вскинула голову на Костю. – А дома?

– Какие дома?

– Моей сестры. Ради которых я сюда приехала.

– А я-то здесь при чем? – удивился Костя.

– Вы меня поселили у себя…

– Я удерживал вас силой? Не позволял выходить из дома? Не обеспечивал продуктами? Вы бесплатно пожили в снятом мной доме на всем готовом…

– Это я готовила обеды и ужины!

– По собственной инициативе. Вас никто не заставлял. Вы окучивали финна. И я вам не мешал.

– Но дома?.. – совсем другим тоном спросила поставленная на место Ольга Петровна. – Что мне делать?

– Я могу вам посоветовать обратиться в полицию. Там говорят по-русски. Даже про вашу сестру слышали.

– Чтобы они отобрали у нас наши дома?! Нет уж. Я даже в нашу милицию никогда не обращалась. У нас хоть взятками можно решить массу проблем, а тут вроде взяток не берут. Не пойду ни в какую полицию! Зачем еще привлекать внимание?

– Наймите юриста, который займется вашим делом.

– Они много берут.

Но вроде бы изначально она хотела в дома с полицией идти? И просила Костю помочь юриста найти – «чтоб не проходимец»? С кем она тут разговоры разговаривала? С Абдуллой?

Костя усмехнулся.

– Вы хотите и на елку влезть, и не уколоться? Так не бывает. Тем более не забывайте: вы в чужой стране, законов которой не знаете. Без местного юриста вы дома не продадите и даже сдать не сможете.

– Сдать смогу, – тут же объявила Ольга Петровна. – Нашим.

– Вы уверены, что у вас это получится? И вам потом не придется платить крупные штрафы, а то и подвергаться уголовному преследованию? Вы знаете, что человек, владеющий недвижимостью за границей, должен платить налоги, а в некоторых европейских странах очень жесткое налоговое законодательство? Плюс могут быть различные сборы на обслуживание…

– Какой кошмар! – воскликнула Ольга Петровна. – Значит, просто купить дом недостаточно?

– Но вы же и в России, купив квартиру, должны платить налог на недвижимость, оплачивать коммунальные услуги, уборку территории, вывоз мусора.

Ольга Петровна удивленно хлопала глазами.

– Но что мне делать?! Что мне говорить Шурочке?!

«Изображает из себя идиотку?»

– Может, предложить дома Сирому, Карасеву и Иваницкому? – подала голос я, глядя на Костю. – Они же купили здесь несколько домов и вроде бы хотели еще. Они и оформят сделку. По крайней мере, они уже знают, как это делается в этой стране.

– Это кто такие? – напряглась Ольга Петровна.

– Владельцы курорта, – ответил Костя. – Они строили или ремонтировали здесь все гостиницы и часть отдельных домов.

– Обманут, – объявила Ольга Петровна.

– А вы-то сами что собираетесь делать? – откинулся на спинку стула Костя. У него на губах появилась легкая улыбка. – Вы или ваша сестра покупали эти дома?

– Но кто-то по документам Шурочки…

– Это другой вопрос. Но вы не хотите идти в полицию. Вы принеслись сюда рейсом, вылетавшим утром первого января! Вы хотите получить дома или деньги, скорее всего, и то и другое. Вы готовы пойти на нечестную сделку. И вы еще смеете утверждать, что вам мало достанется, если будете продавать эти дома нашим гражданам?!

– Как найти трех этих мужиков? – посмотрела на меня Ольга Петровна. – Или хотя бы одного. Кто там самый приличный?

– Катя, познакомь Ольгу Петровну с Владимиром Станиславовичем. Договорись на сегодняшний вечер. Сейчас я перевезу ее с финнами по месту проживания финнов, ты созвонишься с Сирым и перезвонишь Ольге Петровне. Оставьте Кате свой номер.

Костя на самом деле очень скоро увез из дома последних постояльцев. Во время его отсутствия я позвонила Владимиру Станиславовичу и обрисовала ситуацию – насколько ее знала.

– Что-нибудь придумаем, – тут же ответил мой бывший сожитель. – И тебе проценты. Я тебя не обижу, Катенька.

«Ты меня уже обидел», – подумала я, но вслух ничего не сказала. Мне больше от Владимира Станиславовича было ничего не нужно – если только деньги. Они никогда не помешают.

Потом у нас был час вдвоем с Костей. Я занималась с ним любовью, как в последний раз, и не исключала, что это на самом деле последний раз. Я для Кости, скорее всего, была удобным курортным развлечением. Я оказалась под рукой. Я добровольно переехала к нему в дом. Я все делала добровольно… Дура – она и есть дура.

Костя уехал, причем забрал колье, сказав, что ему будет проще провезти его через границы. Может, он использует его как повод встретиться со мной в России? Или он… Про такое «или» думать не хотелось. Но ведь Владимир Станиславович не отдал мне как раз колье, оставив все остальное. Да что за страсть к колье у этих мужиков?!

Я осталась в доме одна, вечером сопроводила Ольгу Петровну к Сирому, но с ними не осталась, вернулась в то место, где несколько дней чувствовала себя счастливой, и села за ноутбук.

По крайней мере, опишу, что видела. Кстати, а что с обещанным миллионом? Оригинальность-то где? Ее тут, конечно, было много, но, по-моему, ничто из виденного мною на миллион не тянуло. Даже рублей.

Ответ я получила от Владимира Станиславовича на следующий день. Он пригласил меня поужинать. Поскольку делать мне было нечего, я согласилась.

Для начала он со смехом сообщил мне, что два дома Свиристелкиной фактически ушли у него из-под носа, чему он очень рад. Я хлопнула глазами.

– Я понимаю, Катенька, что ты не хотела сделать мне гадость, как раз наоборот. Но я – большой перестраховщик и всегда все очень тщательно проверяю. Ну ты это и сама знаешь. Но тут и копать глубоко не пришлось! Дома позавчера продали в Лондоне.

– А это возможно? – поразилась я.

– Да. Английский нотариус заверил сделку. Наши граждане часто проворачивают такие дела.

– Между собой?

– Как правило. А англичане делают на этом деньги. И правильно делают! Один русский продает другому русскому дом в третьей стране, даже не в Англии, даже не в бывшей английской колонии. Ну и пусть себе продает! Англичанам нет до этого дела!

– Но ведь, насколько я понимаю, покупателю придется потом и в этой стране как-то регистрировать недвижимость…

– Уведомительно. Здесь не наша бюрократия, только и думающая, как с тебя снять деньги и как заставить походить по инстанциям, чтобы тучи ненужных чиновников как-то оправдали свое существование. Здесь признаются сделки, оформленные английскими нотариусами. Александра Петровна Свиристелкина продала два дома на этом курорте какому-то российскому бизнесмену из Тюмени.

– А Ольга Петровна?

– Что Ольга Петровна? – рассмеялся мой бывший сожитель. – У нее не было и нет документов, подтверждающих право владения на дом. И у ее сестры в России их нет.

– Но…

– Я думаю, что она ничего не сможет сделать, – с самым серьезным видом заявил Сирый. – Знаешь, сколько фирм только у нас в городе регистрируется на подставных лиц? Ты газеты бесплатные почитай. Посчитай количество объявлений «Требуется номинальный директор на время регистрации фирмы. Оплата сразу». Или что-то в этом роде. А некоторые люди даже понятия не имеют, что на них была зарегистрирована фирма. И если на родине еще как-то можно выйти на истинных владельцев, хотя и маловероятно, в данном случае аннулировать сделку будет невозможно. Подумай сама. Использовались-то ведь подлинные документы, включая загранпаспорт, который выдала та инстанция, которая их у нас выдает. Паспорт не фальшивый, только получала его не та женщина. Как это доказать? И документы на владение недвижимостью подлинные. Так что Ольга Петровна с Александрой Петровной с домами пролетели. Хотя все справедливо.

Я спросила про оригинальность и про миллион долларов. Владимир Станиславович расхохотался.

– Катенька, неужели ты ничего не видела?

– Что я должна была видеть? – удивилась я.

– Сцену у озера. Представления на ней, которые шли каждый день. Люди же выступали с оригинальными номерами. Среди зрителей проводилось голосование. Потом были четвертьфинал, полуфинал, финал. Ты правда ничего не видела?

Я покачала головой. Нет, я видела какие-то представления на сцене, но считала, что это приглашенные артисты развлекают народ. Правда, я ни разу не приезжала с Костей к основным зданиям курорта развлекаться. Мы то избавлялись от трупа, то опознавали трупы…

– Ну ничего, по телевизору посмотришь, – тем временем говорил Владимир Станиславович. – Все будут показывать. И нашу рекламу заодно.

«Миллионы бедняков будут смотреть, как развлекаются несколько десятков богачей», – подумала я. Правда, на этом курорте очень богатых людей не было. Или только пока?

– А кто стал главным победителем? – спросила я вслух.

– Никто. Граждане и авторитетное жюри признали, что ни один номер по оригинальности не тянет на миллион долларов. Хотя всем выдали какие-то утешительные призы. И люди засветятся в телевизоре! А для многих это самое главное. Начнут поступать предложения – ну а там как карта ляжет. А у тебя-то как дела?

По-моему, Владимира Станиславовича это на самом деле интересовало. Хотя мы ведь три года прожили вместе…

– Нормально, – пожала плечами я.

– Чем ты занималась вчера и сегодня? – спросил он голосом заботливого отца.

– Писала статьи в Ларисин журнал.

Владимир Станиславович очень удивленно на меня посмотрел.

– Правда, что ли?

Я кивнула. Он задумался.

– Хочешь, я куплю тебе журнал? – внезапно предложил он.

– Зачем?

– Как зачем?! – Он помолчал немного и добавил: – Ну, например, чтобы составить конкуренцию Ларисе. Она тебе как платит?

– За каждую статью отдельно. А тут обещала по двадцать евро в день, но заплатила только в первый день.

– Я поговорю с юристами. И подыщу толкового менеджера, который тебя всему обучит и поможет подобрать штат. Сделаете вместе первый тематический номер об этом курорте. Это будет тебе моя благодарность за все, что ты для меня сделала. Хочешь?

– Хочу, – кивнула я, не совсем понимая, за что Владимир Станиславович меня благодарит. Он же уже купил мне квартиру. Или это плата за Абдуллу? За француза и финнов, спасенных при моем участии?

Буду делать карьеру, раз Костя уехал.

Эпилог

По возвращении в Россию я закрутилась на новой работе. Владимир Станиславович на самом деле купил ежемесячный журнал, нанял очень толковую даму пятидесяти двух лет, полную сил и энергии. У дамы были проблемы с поиском работы – не любят у нас женщин предпенсионного возраста, независимо от их квалификации и желания работать. Вначале она относилась ко мне настороженно, как, впрочем, и я к ней, но потом мы по-дружились, несмотря на то, что я годилась ей в дочери! Но и она и я работали по четырнадцать часов в день, мы обе учились и хотели учиться и добиться успеха. Мы хотели сделать наш новый журнал прибыльным.

Моя коллега предложила печатать журнал в двух вариантах – глянцевый и дешевый, на газетной бумаге, для более широкой аудитории. Пусть читают школьницы и пенсионерки, матери семейств и одинокие женщины. А глянец, с большим количеством фотографий и несколько другой рекламой, ориентируем на обеспеченных женщин, но тоже желающих как-то изменить свою жизнь. Очень многих из них – как из первой группы, так и из второй – интересует, как найти мужа (первого или нового) или по крайней мере любовника. Мне самой есть что сказать по вопросам поиска, и мы напечатаем истории тех, кто нашел, и тех, кто еще ищет, чтобы другие женщины не повторяли их ошибок и использовали удачные ходы. В первом номере мы рассказали о новом курорте с упором на поиск мужчины на горнолыжных курортах в целом и на этом в частности, чтобы читательницы сами решали, ехать туда за мужьями/любовниками или не ехать. Мы описали, кого там можно встретить.

Владимир Станиславович с партнерами разместил у нас рекламу. Мы сами нашли еще нескольких рекламодателей. Сирый, естественно, забрал себе первый разворот (то есть рекламные страницы в самом начале журнала, которые считаются самыми престижными) и четвертые обложки (которые в книгах называются «оборотом обложки»). И там и там рекламировался курорт, где мне довелось побывать, и новые технологии строительства.

Первый тираж разошелся за два дня. Мы сделали допечатку. Лариса позвонила и назвала меня предательницей. Я пожелала ей счастья в личной жизни и сказала, что конкуренция в профессиональном плане только пойдет нам обеим на пользу. А сама подумала, что мы очень правильно выбрали ориентацию издания – журнал для женщин, которые находятся в поиске.

Во время подготовки третьего номера моя коллега честно призналась мне, что всегда с презрением относилась к «олигархическим женщинам» и только злорадствовала, когда слышала, как одна брошенная выбросилась из окна, а другая перерезала вены в ванне.

– А ты молодец, Катя. Работать надо обязательно. Если у тебя есть работа, ты независима от мужчин материально, у тебя есть дело, которым ты занята и увлечена, то и отношения с мужчинами складываются по-другому. К тебе по-другому относятся.

– Мне с детства внушали, что главное для женщины – удачно выйти замуж.

Дама расхохоталась.

– Так было в девятнадцатом веке. Сейчас главное – самой устроиться в жизни. А мужчины… ну ты же сама видишь, что у нас с мужиком-то происходит. Ты знаешь хоть одного, с которым теперь, став успешной сама по себе, хотела бы связать свою жизнь?

Я знала. Одного. Но он не звонил и не появлялся. Кстати, колье так и осталось у него. Он его не вернул.

* * *

Появился Костя на мое двадцатипятилетие, которое я решила провести дома одна. Я не хотела никого приглашать. Я не хотела веселиться. Я решила, что одна выпью вина, съем пару пирожных, в которых раньше себе отказывала, и лягу спать в девять вечера. По крайней мере, высплюсь.

Но прозвучал звонок в дверь. Появился Костя с чайными розами и с подарочным пакетом.

– Выбрал чайные розы, потому что недавно с интересом прочитал о них в твоем журнале, – улыбнулся незваный гость.

Мы на самом деле о них написали – несколько версий названия. Эти розы пахнут, как крепко заваренный чай, а полураскрытый бутон по форме напоминает пиалу (из которых на Востоке и пьют чай). Есть и другие версии, менее правдоподобные.

В подарочном пакете лежало колье, которое Костя забрал у меня еще на курорте, но обещал вернуть (и теперь возвращал), а также кольцо с бриллиантом в отдельной коробочке (лично от Кости), обещанный спортивный костюм темного цвета (ведь вспомнил же!) и банковская карта одного из лондонских банков.

– Это от Абдуллы, – пояснил Костя, вручая мне карту и конверт с указаниями о том, как ею пользоваться.

– И много там?

– Не знаю. На самом деле не знаю. Это твои деньги. За спасение Абдуллы.

«Интересно, во сколько он оценил свое спасение?»

Я пригласила Костю на кухню, где собиралась в одиночестве пить вино с пирожными. Правда, он по пути заглянул в комнату (что было не очень сложно в крохотной однокомнатной квартирке), хмыкнул при виде так и не разобранной горы одежды и обуви, потом оглядел убогую кухню и заявил, что отправляется в супермаркет за продуктами.

Пока он отсутствовал, принесли букет и две коробочки (с колье, не отданным при расставании, и новым браслетом) от Владимира Станиславовича. Все привез его верный шофер. Значит, не забыл? Мне было приятно, в особенности понравился текст на открытке: «Катенька, я тобой горжусь!»

А ведь он в самом деле сделал мне доброе дело. Он расстался со мной, оторвал меня от себя ради моего же блага. Владимир Станиславович пожертвовал своей блажью ради моего будущего. Может, это и есть любовь? Или это старость?

Вернулся Костя с салатами в коробочках и курицей-гриль. Но от него я ждала не еды, а объяснений. Мне хотелось знать, куда он так поспешно сорвался с курорта, где был все это время, что сталось с Леной-Гюльчатай, осудили ли бывшую жену Карасева, где Василий Токлеус.

Но для начала Костя сообщил, что Ольга Петровна, сестра Александры Петровны Свиристелкиной, не зря окучивала финна, специалиста по строительству саун. Она уже вышла за него замуж и перевезла в Финляндию несовершеннолетнего сына. Дочь с семьей осталась в Петербурге, возможно, только временно.

– Дома не получила, деньги не получила, получила финского мужа. Тоже неплохо, – пожала плечами я. – А Наталья Карасева?

– Официально признана сумасшедшей. Находится в клинике на принудительном лечении, но лечение осложняется тем, что далеко не все врачи и медсестры знают русский язык, а в необходимом для оказания психотерапевтической помощи объеме не знает никто. Думаю, что через какое-то время ее выпустят из клиники и переправят в Россию. Хотя бы потому, что на Западе умеют считать деньги налогоплательщиков. Частную клинику оплачивать некому.

– А у нас с ней что будет? Тоже в психушку поместят? Она на самом деле ку-ку?

– Думаю, что нет. Почти уверен, что нет. Очень умело косила. Масса людей на курорте, включая местных жителей и даже самих полицейских, слышали, как она говорила про проклятие, убеждала всех уезжать с курорта. А внешний вид? И, отдать ей должное, на магические темы она говорить умеет. И ведь никто, кроме нас с тобой, не видел ее работающей над взрывным устройством. И ведь на самом деле притащить его наверх мог кто-то другой. Я, конечно, дал показания, что застал ее за адской работой. Она же в свою очередь утверждала, что снимала проклятие с обреченного места. Местные власти решили показать ее психиатрам, которые не очень жаждут ею заниматься. Так что думаю, что к следующему Новому году она окажется на родине – или еще на каком-то курорте, где будет привораживать и снимать порчу с дамочек, которым некуда девать деньги.

Костя сказал, что после развода с Карасевым Наталья фактически с нуля сделала себе имя в «магическом» бизнесе. Каким-то образом на нее вышел Василий Токлеус. Скорее всего, он выяснял связи трех совладельцев курорта и искал обиженных ими людей.

– Вероятно, он хотел подключить и тебя к работе против Владимира Станиславовича и его партнеров, – заметил Костя. – Но с тобой случился облом. Возможно, у него был подготовлен и другой вариант – предложить Владимиру Станиславовичу тебя выкупить, заплатив за тебя акциями.

– Сирый бы не согласился.

– Ты уверена? – вкрадчиво спросил Костя. – Ты уверена, что он в ближайшее время не предложит тебе к нему вернуться?

– Я не вернусь, – твердо заявила я.

– Это другой вопрос. Но, может, он этим расставанием хотел тебя встряхнуть? Оно на самом деле пошло тебе на пользу. Иначе ты никогда бы не устроилась на работу, а потом было бы уже поздно. Я думаю, что он к тебе относится, как отец к дочери. Он расстался с тобой ради тебя. Немногие мужчины на это способны.

«Ты фактически повторяешь мои мысли. Значит, это на самом деле так?»

– Он бы выкупил тебя у Токлеуса, – уверенно заявил Костя в конце речи.

– А Наталья Карасева согласилась сделать гадость бывшему мужу? – спросила я, немного меняя тему.

– Да. Она его возненавидела после расставания и все эти разговоры о проклятии вела специально, чтобы отвадить людей от курорта. И взрывное устройство устанавливала для этой цели.

– Откуда ты это знаешь?

– От Хасана, брата Абдуллы. Именно он позвонил мне из Лондона и предупредил о готовящемся взрыве.

– А он-то откуда про него узнал?! Если не он его готовил?

– От Лены-Гюльчатай, которая теперь работает с ним. После этого дела я понял, что самая серьезная ошибка, которую может допустить мужчина, – это бросить и обидеть женщину. Так поступил Карасев с Натальей. Так поступил Василий Токлеус с Леной.

– Он ее бросил?

– Он решил остановиться на Наталье Карасевой. Они обе были его любовницами, обе помогали ему дискредитировать курорт, но Василий выбрал Наталью. То ли она была ему ближе по духу, то ли с ней было интереснее, спокойнее, комфортнее. Трудно сказать. Тем более что, когда он решил на ней остановиться, у Натальи не было судимости, она не подвергалась преследованиям ни в одной стране, жила по подлинным документам, из тюрьмы не сбегала. Может, его достали сцены ревности, которые периодически устраивала Лена. Ты же сама была свидетельницей. Лена подслушала его разговор с братом – и сбежала с Хасаном. Он помог ей провернуть сделку с продажей двух домов, оформленных на Свиристелкину. А паспорт Свиристелкиной был у Лены. Кстати, у местных жителей дом с лягушками и змеями пользуется дурной славой. Там много лет жили колдуны – по крайней мере, так утверждают местные. Хотя комиссар сказал мне, что вроде там проводил эксперименты какой-то ученый. В любом случае наследники долго не могли его продать – и продали по дешевке ничего не знающей русской даме. А она теперь получила хорошую прибыль. Интересно, что с лягушками сделает бизнесмен из Тюмени?

– Спирт вполне может выпить, лягушками закусить, – высказала свое мнение я.

Костя усмехнулся и продолжил рассказ:

– Настоящая Александра Петровна работала на каких-то дальних родственников Василия в Петербурге, вот у Токлеуса и возникла мысль сделать паспорт, воспользовавшись документами женщины, постоянно дежурившей у постели больного. Кто именно залезал в ее квартиру – не знаю, но все провернули так, как я и думал. Лену выдернули из тюрьмы, и она с загранпаспортом на имя Свиристелкиной стала ездить за границу. Внутренний паспорт у нее был на какое-то другое имя. Но теперь – я уверен – Хасан сделает или уже сделал ей новые документы. И не один комплект. Славянские девушки очень ценятся у международных террористов. «Специализация» Натальи Карасевой очень подошла к находкам в одном из домов. Может, это и подтолкнуло Василия на использование еще и Натальи. Он уже знал, что она обижена Карасевым, а тут ей можно было предложить сделку. Вот жилье, вот возможность заработать, но рассказывай всем про проклятие. Наталью это устроило.

– А про узников в подземелье она знала?

– Думаю, что да. Вся их компания должна была знать, а перед нами Наталья играла роль. Двое подручных Василия хватали жертвы, делали уколы, помещали в подземелье. Наталья сбрасывала еду и питье. Или Лена. Они же обе жили в доме Василия.

– Но ведь пленники сбегали. Почему они не закрыли подземелье плотнее или?..

– А их устраивал и этот вариант. Маловероятно, что иностранцы останутся на курорте, где с ними такое совершили. И Василий с компанией считали, что они на самом деле уехали! Так Лена сказала Хасану. Пленники должны были обратиться в прессу, полицию, Интерпол – в общем, навредить курорту и его владельцам.

– Лену в ближайшее время ждет смерть?

– Не знаю. Не думаю. А вообще все зависит от нее самой. От того, как она себя поведет, как будет реагировать на меняющуюся ситуацию. Вообще я думаю, что она постарается отомстить Василию Токлеусу за то, что выбрал не ее. Она уже отомстила, сообщив Хасану про готовящийся взрыв, про место, и убедила позвонить мне.

– Но Хасан-то почему позвонил? Он же международный террорист!

– И что? Он не взрывает русских! Вся их организация действует против американцев. Хасан любит русских. У него мать русская.

– Но что он делал на этом курорте? Скрывался среди русских?

– И это тоже. Но главной целью его приезда была Рейчел, третья жена его брата. Он приехал ее убить, как предательницу. Приехал один, без поддержки организации, потому что считал это семейным делом.

– Он узнал, что она из ЦРУ?

– Да. У его организации разветвленная шпионская сеть. Они также контактируют с другими подобными организациями. Они выяснили, кто такая Рейчел и зачем вошла в семью Абдуллы. То есть Рейчел, с одной стороны, пыталась выяснить все про Хасана, а он, с другой стороны, решил ей отомстить и очистить семью от предательницы. У матери Хасана Рейчел с самого начала вызывала подозрения. Именно она стащила папку с данными, собранными на владельцев курорта.

– Но почему Хасан посылал мне цветы и колье?

– Хасан не фанатик. Он не собирается умирать в ближайшем будущем, поэтому обычно придумывает какое-то прикрытие, часто оригинальное. Он увидел в папке твои фотографии, узнал, что вы недавно расстались с Сирым, и решил изображать твоего поклонника. Он же легко сойдет за представителя какой-нибудь нашей бывшей братской республики, ныне независимого государства. По-русски говорит. А потом, может, планировал и тебя к делу подключить. Этого он мне не сказал. Но ведь нельзя исключать такой вариант! Однако тут сама себя предложила Лена. А перед нами играла роль – на тот случай, если их видели вместе с Хасаном. Помнишь, какую чушь она несла в доме ведьмы? Лена понимала, что под ней горит земля. Хасан был ее спасением – от русских органов и от Василия.

– Но как Василий-то ее отпустил?

– Договорились, – пожал плечами Костя. – Наталья помогла. Ее очень устраивало, что Лена уйдет с дороги.

– Послушай… – я пыталась вспомнить слова Лены в доме ведьмы. – Но ведь Хасан на самом деле мог начать к ней приставать, как она говорила. Он же, наверное, видел ее в восточных одеждах, решил проверить, кто это такая… И пошло-поехало.

– Скорее всего, – согласился Костя. – В общем, они нашли друг друга.

– И она рассказала про Василия и семью Токлеусов?

– Да. Она пояснила, что Токлеусы хотели прибрать курорт к рукам. Дискредитировать и купить по дешевке.

– Но если бы курорт был дискредитирован…

– Переориентировать его на западную публику. Привлечь тем, что русских тут больше не будет. Этим сейчас на самом деле можно привлечь европейцев. Он средней ценовой категории, как раз для среднего европейского класса. Фирма «Токлеус» вообще ориентируется на американского и европейского клиента. Поэтому Василий приехал на курорт вместе с двумя своими женщинами (приезжали по отдельности), и они там постоянно пакостили. Наталья Карасева пугала народ проклятиями, Лена напоминала про трупы, помощники Василия убивали.

– Труп в номере у Аллы, то есть у меня? У Ларисы?

– Да. И они появлялись именно в ваших номерах, чтобы подставить вас, как женщин Сирого, и опять же потребовать с него акции. Если бы вас арестовали, можно было бы сказать: отдашь акции, предоставим свидетелей, которые видели, как такой-то и такой-то заходил в номер. Но они перемудрили. Один убийца переодевался восточной женщиной, поблизости оказался Хасан, решивший, что это Рейчел. Убили проститутку, похожую на тебя, которая уходила от Владимира Станиславовича. Убили администратора курорта. Таким образом пугали владельцев и подводили к мысли о продаже акций. В подземелье сажали потенциальных партнеров, причем иностранцев, которые после такого обращения не захотели бы иметь дело с тремя совладельцами. Им собирались представить соответствующую версию похищения – винить во всем русских совладельцев курорта, которые таким образом заставляют иностранцев на себя работать. И финны, Абдулла и француз испортили бы Сирому и компании репутацию так, что они не смогли бы строиться нигде в Европе.

– То есть убивали совершенно случайных людей?!

– Да. Клиента Аллы – потому что считали, что в номере продолжаешь жить ты. Потом затащили в номер Ларисы другого постояльца гостиницы, который в неудачный для него момент возвращался к себе. Кстати, в шкафу у Аллы сидел Хасан, которого я в тот раз не догнал. Он к тебе знакомиться приходил – но смог вовремя унести ноги.

– Зачем Хасан приходил к Наталье Карасевой? Не гадать же?

– Он однажды видел, как в дом заходила женщина в восточной одежде. Это была Лена, которая в очередной раз использовала чаршаф, а он не исключал, что Рейчел. Решил разобраться, что это за дом и что в нем происходит.

– Рейчел убил он?

– Да. А вызвала ее на встречу Лена. Потом они вместе уехали.

– Где Алла? – спросила я ничего не выражающим голосом.

Костя хмыкнул.

– А все-таки?

– В Петербурге. Занимается индивидуальной трудовой деятельностью, копит на старость. Я ей советую открыть школу для девушек, желающих познавать секреты древнейшей профессии.

– И что будет дальше?

– В смысле? – не понял Костя.

– С курортом?

– Будет работать, как уже работает. Следующий крупный заезд был на Двадцать третье февраля и Восьмое марта. Все номера были забронированы. Потом Масленица – сжигали новогодние елки. Наша традиция последних лет, – хмыкнул Костя. – Токлеусы там больше не появятся – затея с дискредитацией провалилась. Американцы тоже не появятся. Наши будут развлекаться, как развлекались, а то и еще более бурно. И летом там можно отдыхать. Озеро же есть, причем чистейшее.

– Костя, а что там все-таки делал ты?

Мой гость усмехнулся.

– Присматривал за народом, за обстановкой. Катя, ты, возможно, не знаешь, что в Куршевель ведь тоже ездили представители спецслужб. Не светились, но были там. К тому же я, можно сказать, подружился с Абдуллой, двумя финнами и французом, которые теперь согласились поработать в России.

– Где?

– И у нас строятся курорты, и у нас есть базы отдыха и люди, которые хотят их усовершенствовать, развивать и приглашать клиентов. Я думаю и о будущем, о том времени, когда выйду в отставку.

– И пользуешься служебным положением? – прищурилась я.

– Так не я один. Поэтому жених я вполне обеспеченный, еще и с нужными связями и поддержкой государства или его отдельных представителей. И молод и хорош собой.

– Да уж, от скромности ты не умрешь, – рассмеялась я.

– Так а разве такая девушка, как ты, согласится на другого? – сделал удивленные глаза Костя. – У тебя было время подумать. Карьера у тебя развивается успешно, ты сама зарабатываешь деньги, не хватает только мужчины. И вот он я с доставкой на дом. Больше тебе на курорты ездить не надо – ну если только отдыхать.

– Я предпочитаю теплые страны, пляж и море…

– Я тоже, – сказал Костя. – Я, кстати, в Доминиканскую Республику собираюсь в ближайшее время. Поедешь?

– Поеду, – сказала я.

Примечания

1

Чаршаф – род чадры – длинное черное покрывало, закрывающее голову, часть лица и скрывающее очертания фигуры. Паранджа – халат с ложными рукавами, покрывающий женщину с головой. Носится с чачваном – черной густой сеткой из конского волоса, закрывающей лицо. (Прим. автора.)

Content

Мария Жукова-Гладкова
Большие девочки не плачут

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог

Примечания