Дарья Александровна Калинина

Драйв, хайп и кайф

© Калинина Д.А., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Глава 1

Едва перешагнув порог, Зоя Михайловна сразу поняла, что день будет, что называется, «с сюрпризом». Прямо у входа на абонемент сидела собака. Самая настоящая собака. Сидела и смотрела на Зою Михайловну круглыми блестящими глазами. Это был совсем не большой пес. И взгляд у него был виноватый, словно бы пес и сам понимал, что ему тут совсем не место.

– Чья это собака? – строгим голосом, как и полагается начальству, произнесла Зоя Михайловна.

Вообще-то Зоя Михайловна ни к кому конкретно не обращалась. Посетителей еще не было. А сотрудницы находились слишком далеко, чтобы услышать свою начальницу. Получалось, что Зоя Михайловна обращалась к самой собаке. И пес это понял. Он засмущался еще больше, отвел глаза и одновременно начал помахивать в воздухе своим коротким хвостом.

«Извините, – казалось, говорила вся его поза, – вижу, что я вам не очень-то нравлюсь и вообще вся ситуация довольно глупая, но не моя в том вина, что как-то так уж все получилось».

Обнаружив такую собачью застенчивость, Зоя Михайловна умилилась в ответ. Вообще-то по натуре своей она была «кошатница», поэтому кошек она любила больше, чем собак. Кошку Зоя Михайловна потерпела бы даже во вверенной ее попечению библиотеке. Помимо того, что от кошек была немалая польза – они гоняли мышей, эти милые ласковые животные казались Зое Михайловне куда более чистоплотными и деликатными созданиями. И дома у нее жили две кошки, а вовсе не собаки. Но этот пес обладал какой-то кошачьей мягкостью движений. К тому же он молчал. Не лаял, не прыгал, а просто сидел и усердно делал вид, что его тут в принципе вообще нет.

– Ладно, можешь оставаться.

Пес словно бы понял. Поднял голову. Глаза его весело заблестели.

«Правда? Можно? Ух, здорово!»

Но прыгать, лаять или как-то иначе шуметь, чего так опасалась заведующая библиотеки, пес не стал. Вместо этого он подошел к Зое Михайловне и деликатно обнюхал ее ногу. Выше колена подняться не посмел. Потом снова вильнул хвостом, мол, рад знакомству, и отправился на свое место.

«Я вам не помешаю! – вот что было написано на его морде. – Я тут тихонько… в уголочке».

Пес свернулся калачиком и, кажется, в самом деле уснул.

И все же, заглянув в зал, Зоя Михайловна пожелала выяснить:

– Что за собака у нас в библиотеке?

– Это читателя, – поспешно объяснила ей Анечка – молодая сотрудница, милая, приветливая и услужливая. – Он попросил, чтобы собачка посидела в помещении. На улице дождик. Да и не хочется оставлять такую собачку без присмотра.

– Что вы к собаке прицепились? Мы же разрешаем приводить с собой детей, – вмешалась Наталья Павловна, с которой у Зои Михайловны были несколько напряженные отношения.

Потому что Наталья Павловна была, что называется, «в каждой бочке затычка». Всюду-то ей нужно было высказать свое мнение. Наталья Павловна и сама знала об этой своей нехорошей привычке, но поделать с собой ничего не могла. Натура была сильней благих намерений самой Натальи Павловны и пока что брала верх.

– Специально для посетителей с малышами детский уголок оборудовали, хотя у нас вообще-то взрослая библиотека. Но мы идем навстречу мамочкам с детьми, почему же собакам у нас от ворот поворот?

Нетрудно догадаться, что Наталья Павловна была как раз «собачницей». Дома у нее жила такса Люся, мелкое, скандальное и жутко вредное существо, в котором сама Наталья Павловна души не чаяла. А пока любимая Люся находилась вдалеке, Наталья Павловна решила распространить свой протекторат над незнакомым псом.

– Что это хоть за порода?

– Спаниель! Русский охотничий. Отличный пес. Очень послушный. Хозяин нас уверил, что собака не доставит никому никаких неприятностей.

Хозяин! Значит, собаку привел мужчина! Что же, теперь все понятно. Зоя Михайловна могла бы и раньше догадаться о причине такой лояльности своих сотрудниц. Приходить с животными в библиотеку запрещалось правилами. И если сотрудницы пошли против правил – значит, для этого должна была иметься очень веская причина.

– Симпатичный он хоть?

Зоя Михайловна задала этот вопрос и снова тут же мысленно себя одернула. Ну что с ней такое сегодня? Будто бы не ясно, что из-за урода ее девочки не стали бы подставляться.

– Вы же его сами только что видели.

– Кого?

– Собаку.

Да при чем тут собака! Зоя Михайловна хотела возмутиться. Но в этот момент Анечка усиленно заулыбалась кому-то, кто стоял за спиной Зои Михайловны. Засуетилась и заволновалась. Оглядываясь, Зоя Михайловна уже знала примерно, кого она там увидит. И точно. От длинных стеллажей с книгами к ним приближался молодой человек. И не просто симпатичный, а очень даже симпатичный.

На вид ему было чуть за двадцать. И он Зое Михайловне как-то сразу пришелся по сердцу. Не то чтобы у нее там появились какие-то неприличные мысли на его счет, вовсе нет. Но у нее у самой был сын примерно этих же лет, так что она всех юношей считала отчасти своими сыновьями. И к тому же было видно, что перед ней мальчик из хорошей семьи, чистенький и аккуратный. И подстрижен он был без всех этих новомодных штучек-закорючек, когда половина головы у парней выбрита, половина нет, да еще волосы выстрижены какими-то дурацкими зигзагами, полосами, а то и вовсе звездами.

И одет юноша был опрятно. Светлые брюки, рубашка в клетку с коротким рукавом, под ней светло-серая футболка. На ногах кроссовки. А книги? Зоя Михайловна спохватилась и укорила саму себя. Кроссовки рассмотрела, а что у него за книги? Вдруг какая-нибудь ерунда? Но нет, книги юноша отобрал себе по истории права. Видимо, студент. Летом будет тоже учиться.

– Вы наш новый читатель? – не удержалась и спросила Зоя Михайловна.

Юноша повернулся к ней и широко улыбнулся.

– Да, поживем у вас. Маме врачи прописали морской воздух, но без смены климата. Вот мы подумали и решили, что ваш город идеально подойдет. И море, то есть залив, рядом. И ехать никуда в другую полосу не надо. Идеально!

Это заявление молодого человека еще больше расположило Зою Михайловну в его пользу. Всегда приятно, когда другие люди находят твой дом идеальным. А Зоя Михайловна к тому же была горячим патриотом своего маленького, но такого уютного, зеленого и спокойного приморского городка. Когда Зоя Михайловна уезжала на чужбину, все ей там было тускло и постыло. Но стоило ее ноге ступить с городского вокзала на родную землю, как и трава вокруг в ту же минуту становилась зеленей, и воздух слаще.

Впрочем, последнее ей могло вовсе не казаться. Крупной промышленности, способной изувечить даже самую стойкую экологию, в их городе отродясь не имелось. Вместо них вдоль приморской полосы, густо поросшей вековыми красавицами-соснами, тянулись сплошные санатории, пансионаты и дома отдыха.

– Да, да! – охотно закивала Зоя Михайловна головой в знак согласия с выбором юноши. – Воздух у нас и впрямь целебный. А чем больна ваша матушка?

– Она гипотоник. Страдает от низкого давления.

– Ну у нас ее давление мигом придет в норму, – произнесла Зоя Михайловна с такой уверенностью, словно обладала по меньшей мере докторской степенью по медицине. – Можете не сомневаться, молодой человек. Еще будете наш курорт добрым словом вспоминать.

И, вспомнив про спущенный сверху из министерства план на этот год по привлечению новых читателей, гостеприимно добавила:

– Вы и матушку свою к нам приводите. У нас есть обширная подборка женских романов. А не хотите, так есть детективы. Это и вашему батюшке будет интересно почитать на отдыхе.

Молодой человек поблагодарил Зою Михайловну за ее заботу о досуге его и его родственников. И расстались они добрыми друзьями. Зоя Михайловна даже пригласила и в следующий раз приходить вместе с песиком, раз уж он такой тихий и воспитанный.

– А как его кличка, я не спросила?

– Барон. Его зовут Барон.

Зоя Михайловна тут же сделала попытку погладить собаку:

– Бароша.

Пес подставил голову, подсказывая, где лучше гладить.

– Подай лапу, Барон.

Пес тут же сел и протянул Зое Михайловне правую лапу.

Но не успела Зоя Михайловна восхититься, как хозяин уже строгим голосом скомандовал собаке:

– Другую!

И пес поспешно переменил позу, протягивая теперь для рукопо… пардон, для лапопожатия свою вторую лапу.

– А теперь умри!

И пес тут же плюхнулся на спину, потешно забрав все четыре лапы в воздух, голову он уронил набок и даже язык свесил. Лишь круглый карий глаз хитро поблескивал, наблюдая за реакцией хозяина и публики.

– Молодец! Живи!

Собака тут же вскочила на ноги, радостно помахивая остатком хвоста. Потом Барон по команде сидел, лежал, служил, танцевал, ловил мячик и прыгал с места, а также через предметы. А уж когда его хозяин извлек из принесенной с собой губной гармошки несколько аккордов, пес тут же уселся и склонил голову, прислушался. Хозяин играл дальше, музыка была печальной, и тонкая собачья натура Барона не выдержала такого наплыва чувств. Пес поднял голову и запел.

Ах, как он пел! Переливчато, громко, пытаясь при этом попадать в такт и в ноты. Старательности и усердию этой собаки мог бы позавидовать любой ученик музыкальной школы. И у Барона получалось очень здорово. И уж точно громко. Собачьи рулады поднимались под самый потолок двухэтажного красивого здания, заполняя все его уголки и укромные ниши. Разумеется, такое выступление не могло остаться незамеченным. Не прошло и двух минут, как возле артиста столпилось двенадцать женщин – штат сотрудников городской библиотеки.

– Как поет! И волнуется!

Барон действительно от возбуждения перебирал передними лапами, иногда он срывался на лай, но быстро выправлялся и снова, задрав голову к потолку, старательно пел.

– А-у-у-у! Ау-у! У-у-у-у! Ав-ав!

Наконец представление было завершено. И уже по собственной инициативе Барон схватил корзиночку со стенда выставки ручных промыслов и, взяв ее в зубы, обежал зрителей по кругу.

– Это уже его собственная импровизация.

Тем не менее в корзиночку мигом посыпались конфеты, печенюшки, а кто-то даже сбегал за бутербродом с колбасой. И корзиночка вместе со всеми вкусняшками была торжественно презентована Зоей Михайловной хозяину такой замечательной собаки. При этом заведующая, продолжая держать руку на пульсе, не преминула взять с юноши слово, что он вернет корзиночку, когда снова придет к ним в библиотеку.

– На этот раз ждем вас со всей вашей семьей.

Зоя Михайловна хотела сказать, чтобы и знакомых приводил, но вовремя остановилась. Это было бы уже слишком. Да и вообще, откуда у юноши, который чужой в их городе, могут оказаться знакомые? Хорошо, если семью свою приведет. И, от всего сердца пожав руку юноше, заведующая поспешила по другим своим делам.

А недавний герой спектакля вышел из здания библиотеки и первым делом поглядел на небо. Разошлись ли тучи? Тучки были какими-то рваными, и выглядели они вполне безобидно. Неприятный моросящий дождик, подпортивший настроение горожанам с утра, теперь уже прекратился, и солнышко осветило все вокруг, мигом придав и старым домам, и асфальтовой мостовой совсем другой облик.

Думая, что у юноши нету знакомых в их городе, Зоя Михайловна ошибалась. Знакомые у Саши были. И даже целых четыре штуки. Два друга и две подруги. Не в том смысле, что подруги – как невесты, а подруги просто как подруги. Такое большое количество знакомых объяснялось не развитием социальных сетей, в которых можно познакомиться вообще с кем угодно и в какой угодно точке земного шарика, а совсем другими причинами. Дело в том, что Саша отнюдь не был таким уж чужаком в этом городе.

И визит его в городскую библиотеку не был таким уж случайным. Скорее даже совсем наоборот. Саша записался в библиотеку с одной-единственной целью, которая была очень далека от прочтения тех книг, которые он себе набрал. И, сказав любезнейшей Зое Михайловне, что его самого и его родителей привело в их курортный город желание поправить мамино здоровье, Саша сказал лишь половину правды. Вторая половина заключалась в том, что в этом городе жила его бабушка – Елизафета Федоровна. И эта самая старушка сейчас отчаянно нуждалась в их помощи.

Елизафета Федоровна, вот именно так, через букву «ф», требовала называть ее эта старая оригиналка. Она была родной тетей Сашиной мамы, а стало быть, самому Саше старушка приходилась лишь двоюродной бабушкой. Впрочем, назвать старушкой Елизафету Федоровну не повернулся бы язык даже у самого нахального критика. Елизафета Федоровна всегда тщательно следила за своей внешностью.

Сколько помнил Саша, вечно она сидела на всевозможных диетах, занималась различными физическими упражнениями, йогой и аэробикой даже в далекие советские и восьмидесятые перестроечные годы. Ну а потом наступил черед более продвинутых методик, к каждой из которых Елизафета Федоровна подходила так основательно, что в конце концов становилась своего рода гуру в том или ином виде оздоровления организма. Так что не было ничего удивительного, что сейчас она имела собственный центр и вела в Сети блог, в котором рассказывала о том, как в ее возрасте выглядеть так, как выглядит она.

От желающих поучиться у нее этому искусству отбою не было, потому что выглядела Елизафета Федоровна и впрямь отлично. И к тому же Саша точно знал, что ни к пластике, ни к прочим хирургическим манипуляциям его бабушка никогда не прибегала.

– Что в основе всего? – говорила она всем, кто желал слушать. – Режим дня и постоянный самоконтроль. И еще один крайне важный момент, о котором все мы забываем. Что это? А очень простая вещь – вставать надо вместе с солнышком, ложиться тоже вместе с ним. Вы замечали, что все птички просыпаются на восходе? Нету среди них лежебок и лентяев, которые будут валяться в своих гнездах до полудня. Нет, и птицы, и животные куда более самоорганизованы, нежели мы, люди. Мой отец, а он был заядлым охотником, всегда говорил: если ты видишь завтракающего зверя в девять утра – значит, он и на следующее утро тоже будет завтракать в этом же месте и обязательно в это же время. Можешь приходить туда и брать его. Даже утки на пруду живут строго по расписанию. И сначала у них завтрак, потом они чистятся и прихорашиваются, прогулка, отдых. И никаких часов им не надо, они сами знают, что и за чем им делать. Так что режим, мои дорогие, и еще раз режим.

Разумеется, в своем блоге Елизафета Федоровна таких скучных рекомендаций не давала. А давала она кучу разнообразных методик, при выполнении которых опять же требовался все тот же самоконтроль, режим и дисциплина, но зато звучали и выглядели они куда привлекательнее. Например, то самое настойчиво требуемое пробуждение на рассвете называлось «ловить солнечный ветер». Для этого нужно было выйти на улицу, балкон, лоджию, конечно, при условии, что они выходили на восток. И там следовало стоять десять минут, подняв руки к небу и «вдыхая» в себя «солнечный ветер» и впуская вместе с ним потоки животворящей жизненной энергии.

Да, не всякий мог встать в такую рань. Не говоря уж о том, что и стоять требовалось нагишом. В виде послабления разрешалось надевать лишь самые легкие одежды и обязательно из натуральной ткани, в идеале домотканой. «Дышать солнцем» нужно было в любое время года и в любую погоду. Исключение составляли проливной дождь или снежный буран, когда никакого солнца на небосводе и в помине не было. Облачность, моросящий дождик оправданием не считались. Ветер, даже самый пронизывающий и ледяной, оправданием для уклонения от процедуры тоже не считался.

Постояв на утреннем холодке десять минут, человек основательно пробуждался. И, таким образом, первое требование Елизафеты Федоровны, вставать с солнышком, было соблюдено. Ну, а дальше у нее были свои хитрости, чтобы заставить человека жить строго по часам, питаться умеренно, включить в свой рацион разгрузочные дни, больше расслабляться, меньше волноваться. Одним словом, вести жизнь ответственного санаторно-курортного отдыхающего старой советской закалки, когда человек сознавал, что он на отдых не развлекаться приехал, а поправлять свое здоровье, чтобы затем с новыми силами взяться за строительство светлого социалистического будущего.

В общем, Елизафета Федоровна была личностью незаурядной, коли уж умудрялась в наш развращенный век заставить своих последователей жить по режиму. И еще она была богата. И одинока. Несмотря на свою привлекательность и большое количество поклонников, Елизафета Федоровна сходить замуж как-то так и не удосужилась. То ли сама не захотела связываться с домашним бытом, то ли не смогла выбрать из числа многих достойных претендентов. Но так или иначе, а замуж Елизафета Федоровна так и не вышла, детьми не обзавелась и всегда и повсеместно называла Марину, маму Саши, не только своей племянницей, но и наследницей.

– Мариночка, ты да Сашка – вот и все, кто у меня есть. Ларка – старая перечница. Глеб – старый мухомор. Какие из них наследники?

Ларка и Глеб – это были самые старые и проверенные друзья Елизафеты Федоровны. Глеб одно время даже ходил у нее в женихах, но, получив решительный отказ, переключился на лучшую подругу тетушки Феты – Лару. Та ответила мужчине взаимностью, и новая пара состоялась. Елизафету Федоровну такая переменчивость ее поклонника ничуть не огорчила, она сразу сказала, что Глебу с Ларой будет куда лучше, чем с ней.

Жили эти двое по соседству с Елизафетой Федоровной в том же городе. Детей у Глеба с Ларой тоже не случилось. Отвлекаться им было, кроме как друг на друга, не на кого, и они много времени проводили втроем. Из всех троих именно Елизафета Федоровна вела самый активный образ жизни, она много ездила, многим интересовалась. Именно она была локомотивом, а Глеб и Лара двигались за ней прицепными вагончиками.

Обычно случается так, что пожилые люди начинают требовать от своих молодых сородичей внимания и заботы. Но Елизафета Федоровна и тут проявила оригинальность: никакого внимания от своей племянницы она не требовала. Наоборот, это Марине приходилось вылавливать тетушку, чтобы просто спросить, как у той дела. А дел у Елизафеты Федоровны было всегда слишком много, а времени слишком мало.

– Как подумаю, что мне уже семьдесят пять, страшно становится. Сколько же мне еще осталось? Двадцать? Двадцать пять? В лучшем случае тридцать или тридцать пять. Дольше не протяну, я чувствую.

У Саши всегда глаза лезли на лоб, когда он слышал, как бабуля спокойно рассуждает о том, что дожить до девяносто пяти или до ста – это для нее еще не предел.

Впрочем, здоровье у Елизафеты Федоровны было отменное. Просто богатырское здоровье.

– Вас хоть в армию отправляй!

Так ей регулярно говорили врачи, проводящие осмотр. Ни анализы, ни результаты КТ не позволяли предположить в Елизафете Федоровне хотя бы малейшей хвори.

– Суворов, Кутузов и Барклай де Толли в одном лице, – хвасталась сама старушка, почему-то упорно смешивая этих трех полководцев, хотя отменным здоровьем из них троих отличался лишь Суворов, да и тот в детстве был довольно хилым.

И, сворачивая разговор с любимой племянницей, тетушка говорила:

– Нечего моим здоровьем интересоваться. Оно со мной и никуда не денется. А теперь, Мариночка, прости, но я должна бежать. Позже созвонимся. Я сама тебе позвоню. Но чуточку попозже.

Но никогда это самое «попозже» не наступало. И Марине или Саше приходилось самим вылавливать неуловимую Елизафету Федоровну, чтобы просто услышать ее голос. И вот внезапно в один день и как-то очень уж непонятно все изменилось. Саша прекрасно помнил, как это случилось. Но нельзя сказать, чтобы эти воспоминания были ему приятны.

Глава 2

В то утро тетушка позвонила им сама. Ключевое слово тут было САМА! Потому что до этого Елизафета Федоровна на памяти Саши сама им никогда не звонила. Разве что заранее поздравить с праздником, на который она собиралась отбывать куда-нибудь далеко или должна была быть так страшно занята, что боялась не суметь поздравить родню.

Но сейчас никаких праздников на горизонте не наблюдалось. А тетушка позвонила. И самое странное, что голос ее звучал устало и как-то даже уныло.

– Как у меня дела? – вздохнула она в ответ на вопрос племянницы. – Да знаешь, как-то неважнецки у меня дела.

Это признание чуть было не заставило Марину упасть в обморок.

– Тетя! – воскликнула она. – Вы ли это? Что случилось?

И тетушка вторично поразила ее:

– Не могла бы ты ко мне приехать? – тихо попросила она. – И если можешь, прихвати с собой Сашку, пожалуйста. – И помолчав немного, добавила: – Даже, я тут подумала, обязательно его прихвати. Да, так будет лучше всего.

– Тетя, говори сразу! Ты больна?

– Я здорова. Пока еще здорова и пока еще жива. Но вы все-таки оба поторопитесь. Мне кажется, что это может быть ненадолго.

Нужно ли говорить, что Саша с матерью примчались к Елизафете Федоровне в тот же день. Сразу после ее звонка они не стали даже завтракать, а сели в машину и меньше чем через час были уже дома у старушки.

Елизафета Федоровна встретила их непривычно бледной и неухоженной. Обычно к приходу гостей, да вообще всякий раз перед выходом в люди она накладывала макияж. Да, он никогда не был ярким. Но тем не менее он был, потому что Елизафете Федоровне было не все равно, как она выглядит. А сейчас ей было как будто бы не доэтого.

Встретила она племянницу с сыном необычайно тепло, обняла их и заплакала:

– Милые мои! Если бы вы знали, как я вас люблю!

Это перепугало Сашу с мамой окончательно. Такие сентиментальные чувства были совсем не в характере тетушки.

– Тетя Фета! Что с тобой? Говори немедленно, что случилось?

– Я скоро умру.

– Боже! Вы были у врачей? Что они вам сказали?

– Врачи тут ни при чем. Это все голоса.

– Чьи голоса?

– Их!

И тетя Фета ткнула пальцем куда-то в люстру. Что и говорить, люстра у нее была очень красивая и дорогая. Настоящее муранское стекло. Тетя Фета привезла эту люстру из своего путешествия по Италии. Надо представлять, сколько усилий ей стоило доставить это чудо стеклодувного мастерства через границу. Люстра была большой и хрупкой. Иначе как фантастическим везением прибытие этой люстры в багаже тетушки объяснить было нельзя.

Марина взглянула на люстру с большим почтением. Слава муранских мастеров шагнула далеко за пределы Италии. Но все же раньше слышать о том, чтобы им удалось изготовить люстры с подобным эффектом, не приходилось.

– Но раньше люстра не разговаривала. Давно это у нее началось?

– Марина, при чем тут какая-то люстра!

– Вы указали на нее пальцем. Я думала, может, там что-то вроде встроенного приемника имеется.

– Я показала пальцем просто наверх, – вздохнула Елизафета Федоровна. – Потому что именно там обитают те, кто со мной разговаривает.

– Соседи? Соседи сверху? Они шумят? Разговаривают? Погодите… Но над вами же чердак!

– А выше чердака что?

– Крыша.

– Выше него небо, – снова вздохнула Елизафета Федоровна. – И там обитают мой отец с матерью. Во всяком случае, я очень надеюсь, что они там, а не там.

И она ткнула пальцем теперь уже себе под ноги. Марина хотела спросить, кто там у тети в подвале, но вовремя сообразила, чтоˆ имеет в виду тетя, и прикусила язык.

– Значит, вы слышали голоса дедушки с бабушкой?

– Да.

– Но ведь они оба умерли.

– А я тебе о чем говорю! Мне слышатся голоса тех, кого уже нет с нами. И если бы только это. Я еще и сон видела с ними обоими. Стояли они на фоне какой-то речки, дедушка ведь был заядлый рыбак, вечно с удочками на речке пропадал. А рядом ухоженный домик со ставенками и такими вышитыми белыми занавесочками. Ты же помнишь, какая твоя бабушка была рукодельница и мастерица по части вышивки?

– Помню.

– Вот все и сходится. Они на том свете ни в чем не нуждаются. Отец рыбачит. Мама хлопочет по дому. Каждый занимается тем, что ему нравилось в его земной жизни. И вокруг у них там так светло, так солнечно. Да они и не скрывают, что у них все хорошо. А вот насчет меня у них такой уверенности нет. Как про меня речь зашла, так они оба вдруг такими печальными сделались. И говорят: доченька, тебе к нам еще рано, а только все равно придется. Но ты ничего не бойся, мы тебя ждем.

– Тетя, это же просто сон.

– Нет, не просто сон. Не сон это был, а предупреждение.

– Тетя, да мало ли что снится. Нельзя придавать большое значение снам.

– Но это был особенный сон, – настаивала на своем Елизафета Федоровна. – И ты это не хуже моего понимаешь. Но даже не это главное.

– А что еще?

– Говорю же, голоса! Они все время говорят со мной.

– Бабушка с дедушкой?

– И они, и другие родственники. Мои прадедушки и прабабушки. Дядя Яша, он еще в русско-финскую войну погиб. Совсем мальчик был. Забрали его на фронт сразу после школы. Ну он там и сгинул. Вот он приходил. Потом дядя Миша, тот уже в Великую Отечественную погиб. Львов освобождали, ему снарядом руку и ногу до половины оторвало, так и истек кровью, не успели санитары его подобрать. Похоронен опять же в братской могиле. Еще спасибо, подруга его фронтовая после войны к бабушке приехала и рассказала, как именно ее сын погиб. А то в похоронке только и было сказано, что погиб. А где именно похоронен наш дядя Миша, бабушке так и не удалось узнать. После войны она на Украину ездила, да только никто не смог ей сказать, где ее сын похоронен. Много их там полегло, в братских могилах похоронили, да и на том спасибо. Вон его фотография на стене висит.

С фотографии, которую и Саша, и его мама видели сотни раз, прямо на них смотрел широкоскулый крепкий паренек. Тетя была очень похожа на своего дядю.

– Дядя Миша тоже со мной говорил. Уговаривал присоединиться. Говорил, что у них очень хорошо. Что я не пожалею. И что мне нужно заканчивать свои земные дела.

Марина с Сашей молчали, не в силах словами выразить тех эмоций, которые их охватили. Тетушка Фета, всегда такая здравомыслящая, сейчас несла явную галиматью. Какие-то предки повадились к ней ходить и приглашать на тот свет!

А Елизафета Федоровна, погруженная в свои мысли, не замечала скептического настроя своих родственников и продолжала:

– Но дяде Мише легко говорить, а у меня столько новых проектов, новых планов. Кто их осуществит, если не я. И кроме всего прочего, я сама этого не хочу! Не хочу я умирать!

И тетя Фета сердито взглянула на племянницу, словно это она уговаривала свою тетушку помереть поскорее. Саша с матерью упорно молчали. Они решительно не знали, что сказать тетушке. С одной стороны, ее желание пожить подольше вполне понятно, особенно если участь, какой активный образ жизни ведет тетя. Но с другой… редко кто, отправляясь на тот свет, выбирает дату и время отправления по собственному усмотрению.

– Каждому свой час предначертан.

– Думаешь, я этого не понимаю? Но мой-то еще не пришел!

– Да?

– Я понимаю, что ты сомневаешься. Я сама засомневалась. А потом поняла: я помру не потому, что сердце прихватит или камень на голову упадет. Не от несчастного случая или острого приступа. Я помру, потому что это кому-то очень надо.

Это было уже что-то новенькое.

И Марина спросила:

– И… и кому надо, чтобы вы умерли?

– Сначала я на тебя подумала, – со свойственной ей прямотой заявила Елизафета Федоровна своей племяннице. – Ты ведь моя наследница и знаешь об этом. А наследовать, видит бог, у меня есть что. Ты, твой сын и твой муж разбогатеете от моей смерти.

– Но мы ни в чем не нуждаемся, – растерялась Марина. – И у нас есть и квартира, и дача. Ни я, ни муж, мы ни в чем не нуждаемся. Да если бы и нуждались, все равно не стали бы желать вашей смерти. И как вы могли подумать…

– Я ведь никогда не бедствовала, – перебила тетя Фета свою племянницу. – А за последние годы еще больше улучшила свои дела. Так что и деньги на счетах у меня есть, и квартира эта чего-нибудь да стоит. И самое главное, мой бизнес. Его я тоже завещала тебе вместе с домом родителей в Комарово.

Бизнесом тети был ее духовно-просветительский центр «Мансарда», который приносил тете хороший доход.

– Как? И бизнес тоже мне? А я думала, что бизнес вы оставите…

– Ну кому?

– Не знаю. Тому, кто лучше в нем разбирается. Вашей подруге или ее мужу. Они же вам помогают в делах.

– Помогают. И дальше пусть тебе продолжат помогать. Или других помощников можно нанять. Но сам бизнес – тебе и Саше. Надеюсь, что он сможет контролировать документацию. А ты, Марина, будешь контролировать клиентский отдел. Ты контактная, коммуникабельная, у тебя хорошо получится работать с людьми. А Саша у нас мозг. Ему и документы в руки.

И, помолчав, Елизафета Федоровна вздохнула:

– Не думала, что придется так скоро заводить с тобой разговор об этом. Думала, что лет десять я еще сама управляюсь. А там планировала потихоньку тебя и Сашу ввести в курс дела. Обидно же, хороший бизнес, доход прекрасный, чего бросать? Ты как, согласна?

– Я даже не знаю. Вы сказали, что вы подозреваете меня. Но в чем?

– Нет, это я сначала так на тебя подумала. А потом поняла, что ты не можешь так поступить. Напрасно тот полицейский на тебя подумал. Ты у меня не такая девочка. И Сашка не мог. А в Леве я вообще уверена, как в самой себе. Он скорее свое отдаст, чем на чужое посягнет. Хороший тебе мужик достался, Марина. Ты цени его.

– Я и ценю. Но кто вам сказал, что я желаю вашей смерти? И почему?

– Так ведь это была твоя машина. Там на перекрестке.

– Стоп! При чем тут мой «Рено»?

– Та машина, которая пыталась меня задавить, принадлежала тебе.

Тут уж и Саша оторопел. А на его маму вообще жалко было смотреть. Марина напоминала выброшенную на сушу рыбу, так же пучила глаза и глотала ртом воздух.

– Моя машина? – выговорила она наконец. – Вас пыталась задавить моя машина? Или просто похожая? Потому что учтите, таких машин сотни, если не тысячи. «Рено Логан» – это очень распространенная модель.

– Номер на машине тоже был твой. И цветок на лобовом стекле. Это же я его тебе подарила. Они продаются у меня в центре.

Жутковатое изделие даже трудно было назвать цветком. Это было что-то вроде широко открытого рта, обрамленного многочисленными цепкими жгутиками, покрытыми на вид чем-то клейким. Цветок был похож на росянку. И, по уверению тетушки, умел ловить неприятности прямо на ходу. Так что получалось, что неприятности сами прилипали к кончикам его жгутиков, а затем отправлялись прямиком в пасть цветочку и уже там спокойно переваривались, не причиняя никакого вреда владельцу чудо-цветочка.

Кто мог верить в такую ересь, Саша не понимал. Но дар убеждения тетушки был таков, что каждую новую партию цветочков мигом расхватывали. И даже мама вопреки убеждениям, что от неприятностей может уберечь лишь чистая совесть, позволила себя уговорить и повесила зеленого страшилу себе в машину. Да еще и сказала, что с тех пор ей стало значительно спокойней. Еще бы не спокойней. Пока мама этого не сделала, тетушка никак не хотела от нее отвязаться.

И вот теперь та же тетушка опознала мамину машину именно по этой занятной штучке. Если бы еще только наехавшая на тетушку машина была просто похожа на мамину! Нет, в сочетании с чудо-цветком и регистрационными номерами она становилась точно маминой.

– Но я не понимаю, как такое могло быть.

– Я хочу, чтобы ты знала, дорогая! Я ни одной минуты, слышишь, ни одной, не думала на тебя! Кто-то мог взять твою машину без спросу, чтобы совершить наезд на меня и подставить при этом тебя.

– Нет, ну как это взять? – окончательно растерялась Марина. – Угнать, вы хотите сказать?

– Это возможно?

– Я не знаю. Когда случился наезд?

– Пару месяцев назад. В апреле.

– Так давно! И вы молчали!

– Да, это случилось двенадцатого апреля – в День космонавтики. Я еще помню, вышла из дома в чудесном настроении. Я ведь в шестьдесят первом была уже девушкой, что называется, на выданье. И все мы с девчонками были дружно влюблены в самого лучшего и замечательного парня на свете – Юрку Гагарина. Но он того стоил. Более обаятельного человека мне видеть не приходилось. Он прямо идеально подходил на роль первого человека в космосе.

– Тетя, вернемся к нашим баранам.

– Ах, в этот день меня всегда охватывают такие чудесные воспоминания. Боюсь, я немножко задумалась. И вдруг – бац! Я чувствую, что лечу на асфальт. И уже там, сидя попой в луже, я понимаю, что чья-то рука по-прежнему держит меня за шкирку. И какой-то мужик орет у меня прямо над ухом. И твоя машина, которая стоит передо мной. И… и ты за рулем!

– Я?!

– Ну то есть мне показалось, что это была ты.

– А что кричал тот мужчина, который вас спас?

– По большей части он нецензурно ругался.

– На вас?

– Нет. Чего ему на меня ругаться? Наоборот, меня он всячески опекал. Потом и до полицейского отделения лично доставил. И проследил, чтобы они от меня заявление по всей форме приняли. А там на перекрестке он орал на водителя той машины, которая меня едва не задавила. На тебя, Марина. Ну верней, на ту женщину, которая была похожа на тебя.

Саша решил вмешаться:

– Можно еще раз уточнить, за рулем вы увидели маму или просто похожую на нее женщину?

– Ну… Там была женщина с такой же прической, как у Марины. И одета она была также… Марина, ну, кончай дуться. В конце концов это меня хотели убить, а я и то не дуюсь. Лучше скажи, ты помнишь ту свою красную куртку, которую я тебе подарила? Помнишь? Так вот, мне показалось, что женщина за рулем в ней и была.

– Могу вас разочаровать, тетя. Ту куртку я никогда не носила.

– Нет? А почему?

– С ростом вы не угадали. Она мне велика. Как я повесила ваш подарок в шкаф, так она и висит у меня в шкафу. Я даже ярлычок с нее не срезала. И ценник не сняла.

– Маринка, ну не обижайся ты на меня, – взмолилась Елизафета Федоровна. – Пойми, я и сама в полнейших непонятках. Я же понимаю, что ты не могла пытаться меня убить. Уж если бы ты взялась прихлопнуть свою старую тетку, сделала бы это чисто и с первого раза! А не то что эта недотепа, то с одного конца зайдет, то с другого, а результата все нет.

– То есть были и другие случаи?

– А то! – задорно ответила тетя Фета. – Было еще два случая. Первый я вам описала. Там меня из-под колес вытащил случайный прохожий. Теперь случай номер два, когда меня пытались задушить. Пожалуй, это было еще менее приятно. В первом случае я отделалась легким испугом. А тут мне повредили шейные позвонки. Что-то в шее хрустнуло, и мне неделю пришлось ходить в бандаже.

– Как это случилось?

– Рассказываю. Это было первого мая.

– То есть почти через три недели после первого покушения?

Елизафета Федоровна кивнула головой и продолжала:

– Я возвращалась с праздничного концерта. После концерта мы с приятельницами заглянули в ресторан, чтобы немножко перекусить и поболтать. И так как не виделись с ними мы уже давно, то у нас было о чем поговорить. Мы засиделись до закрытия ресторана. Потом еще долго прощались на улице. И когда я приехала к дому, то час был уже весьма поздний. Я расплатилась с таксистом, он уехал, а я вошла в подъезд. И вот тут на меня напали.

– Кто? Вы видели лицо напавшего?

– Откуда? Он напал на меня со спины. Просто схватил меня за шею и принялся душить. Тогда я пнула его локтем, потом лягнула одной ногой, потом другой. Надо сказать, что туфли на мне в тот вечер были на высоком каблуке. И этот каблук угодил злодею… куда-то. Он охнул, а потом выпустил меня и убежал. А я почти без сознания рухнула на ступеньки лестницы. Нашел меня таксист. Он же вызвал врачей.

– Какой таксист? Он же уехал.

– Уехал, а потом вернулся, потому что обнаружил, что я вместе с тысячной бумажкой сунула ему еще и пять тысяч. Одна купюра была завернута в другую. И я даже не вспомнила, когда расплачивалась, что там не одна, а две бумажки.

– Какой честный таксист.

– Он верующий. По выходным дням служит в монастыре тут неподалеку, в Ленинском. Так вот таксист приехал спросить, может ли обратить эти пять тысяч на дела милосердия и милостыню. Обещал, что облагодетельствованные этими деньгами люди будут молиться за меня.

– И вы разрешили?

– Я только что чуть было не рассталась с жизнью. Конечно, мне в тот момент показалось, что чьи-то молитвы очень бы мне пригодились. Я не только позволила ему взять эти деньги, но на следующий день дала еще.

– Вы и на следующий день с этим таксистом виделись?

– Он пришел ко мне в больницу, чтобы уточнить, не нужна ли мне помощь.

– Так он что-то или кого-то видел?

– К сожалению, нет. Никого он не видел, кроме какого-то мужчины, убегавшего прочь от дома в компании с невысокой женщиной, по приметам один в один похожей на тебя, Марина.

Саша с сочувствием взглянул на свою маму. Та была бледна. И ее руки то и дело нервно сжимались и разжимались.

– Тетя… я…

– Ничего, Мариночка, – необычайно тихо и ласково отозвалась тетя Фета. – Мы с тобой это преодолеем.

И она взяла племянницу за руку.

– Я должна была рассказать тебе все это еще раньше. После того первого случая.

– Почему же не сказали?

– Боялась.

– Чего? Что это может оказаться правдой?

– Мне было стыдно. Получалось, что я тебя в чем-то обвиняю. А ведь я никогда-никогда не верила в то, что это можешь быть ты. Для меня с самого начала было ясно, что это чья-то злая шутка. Кто-то хочет поссорить нас.

Саша незаметно наступил маме на ногу. Мол, что ты кривляешься? Тетка не в себе от происходящего вокруг нее. Нашла время обижаться. И на что? Тетю хотят убить. А если преступник переодевается в племянницу своей жертвы, то ему же хуже. У негодяя еще мог быть шанс уйти от ответственности за содеянное, если бы он не вздумал впутывать сюда Марину. Но если уж задета честь его матери, тут Саша поклялся, что костьми ляжет, но докажет всему свету, что его мама самая лучшая и никакая она не преступница!

– А в третий раз что с вами случилось? И когда?

И тетя бодро отрапортовала:

– Вчера! Меня собирались утопить.

Саша с мамой ахнули. И Елизафета Федоровна, которая за время разговора уже повеселела, зарумянилась и отчасти стала похожа не себя прежнюю, продолжила:

– Вы же знаете, что хотя бы три-четыре раза в неделю я плаваю.

Саша с мамой кивнули. Да, все знакомые Елизафеты Федоровны были в курсе ее образа жизни. И ее купание в любое время года ни для кого не являлось секретом. Когда залив освобождался от ледяного плена, Елизафета плескалась в нем. Но зимой каждый раз долбить ледяную корку было слишком утомительно даже для нее. Поэтому зимой Елизафета Федоровна купалась в городском пруду, распугивая оставшихся там на зимовку уток.

Но уже наступило лето, и в заливе у тетушки Феты имелся свой любимый пляж. Мелкий желтый песочек тут перемежался камнями. Вот с этих огромных валунов Елизафета Федоровна обычно и ныряла.

– Этот человек все рассчитал. Он спрятался среди камней и, когда я нырнула, подплыл ближе. Но меня так просто не возьмешь. Стоило мне оказаться в воде, я сразу поняла, что рядом есть кто-то еще. И мне стало страшно. Я как-то разом вспомнила и неудачный наезд, и то, как меня душили в подъезде. И шестым чувством поняла: сейчас меня будут снова убивать. Разумеется, мне этого не хотелось. Совсем не хотелось.

И Елизафета Федоровна поплыла от своего врага.

– Я неслась по воде так, как никогда в жизни не плавала. Наверное, я поставила мировой рекорд. Свой собственный я точно поставила. Добралась до мелководья, выскочила на мелководье и бегу. Оглядываюсь назад, а там уже никого. Смотрю вперед, где оставила свои вещи, а там стоит какая-то женщина. И снова, клянусь тебе, Марина, она показалась мне похожей на тебя. Стоит, значит, потом наклоняется, подбирает мои вещи и уходит.

– И что?

– И мне пришлось добираться до дома в одном купальнике. Наверное, люди, которых я встречала по пути, думали, что я рехнулась. Погода-то вчера была совсем не летняя. Ветер дул просто ледяной. А я в мокром купальнике. И волосы тоже мокрые. И босиком по лужам, то еще удовольствие. Я даже слегка простудилась, пока добралась до дома. В горле запершило. И я чихала.

Для Елизафеты Федоровны, которая никогда и ничем не болела, першение в горле и чих – это было чем-то сродни катастрофе.

– А как вы попали к себе домой? Ключей ведь у вас не было? Или преступник оставил их на песке?

– За ключами я по пути зашла к Ларе с Глебом. У них есть запасной комплект от моей квартиры.

– И как вы им объяснили свое появление в одном купальнике?

– Сказала, что пока я плавала, кто-то украл мои вещи. Они разохались. Особенно Лара, она такая нервная. Я даже хотела прописать ей сеанс расслабляющих процедур, но она наотрез отказалась пользоваться служебной скидкой, а без скидки ей наши цены не потянуть.

– А почему отказалась?

– Очень принципиальная, – вздохнула Елизафета Федоровна. – Лара всегда такой была. А с тех пор как наш центр начал приносить реальный доход, ее принципиальность и вовсе стала напоминать фанатичность. Она не желает принимать от меня ничего, кроме заработной платы.

– Ваша подруга работает на вас.

– Лара всю свою жизнь проработала бухгалтером. Она окончила экономический факультет университета еще в те годы, когда бухгалтер – это было что-то скучное и низкооплачиваемое. С началом рыночной экономики ситуация изменилась, и Лара быстро нашла себя. Работала то в одном малом предприятии, то в другом, то в третьем. Без работы ни дня не сидела. Иногда даже совмещала. Оно и понятно, работать ей приходилось за двоих. Глеба как в восемьдесят девятом сократили, так с тех пор он и не нашел себе другого места. Сначала работы не было. А когда все стабилизировалось, Глеб уже потерял квалификацию. Да и возраст… Нелегко ведь начинать на новом месте, когда тебе уже за пятьдесят.

– Он же химик?

– У него степень по молекулярной биологии.

– А чем занимается Глеб у вас?

– Да так… всем понемногу. Разрабатывает новые препараты. Он обязательный и исполнительный. И еще он мой друг. Без него просто никак. Не знаю, как бы я пережила эти дни, если бы не их с Ларой поддержка.

И Елизафета Федоровна рассмеялась, словно последняя фраза и вообще все, что с ней произошло, было удачной шуткой. Но Саша отнюдь не был склонен считать случившееся шуткой. Если даже это и была шутка, то она очень дурно попахивала.

Глава 3

Оставив женщин одних, Саша прогулялся на пляж, где вчера на Елизафету Федоровну было совершено очередное покушение. Он как-то не верил, что преступник не оставил никаких следов. Наверняка если посмотреть хорошенько, то что-нибудь да найдется. Выйдя на улицу, Саша открыл дверь машины и свистнул Барону:

– Выходи!

По команде пес выскочил наружу и радостно закрутился возле ног хозяина.

Это ты! Это и правда ты! Ты пришел! Уря-а-а!

Вот что было написано на счастливой собачьей морде. Попрыгав и поприветствовав хозяина, Барон устремился навстречу волне запахов, которую принес ему порыв ветра. Пес забегал вокруг, деловито покручивая кончиком хвоста. Далеко от Саши он не отходил. И по первому требованию по команде «рядом» пристраивался у левой ноги хозяина.

– Идем на пляж.

Барон не возражал. Ему было все равно, куда идти, лишь бы вместе со своим хозяином. От дома тетушки Феты до залива было пятнадцать минут ходьбы. Если идти быстро, можно было уложиться и в более короткий срок. Но Саша не спешил. Он шел, внимательно поглядывая по сторонам. Значит, вчера тетушка рассекала тут в одном купальнике. Наверное, это и впрямь было сильное зрелище. Дама преклонных лет и в одном купальнике.

– Как ее только не задержали.

Несмотря на то что город был курортным, он еще был и очень культурным. Такого безобразия, чтобы полуголые курортники в одних шортах и с оголенными торсами разгуливали бы по его улицам, город не допускал. Саша прошел мимо витрин магазинов, затем справа от него остался храм Казанской иконы Божией Матери, и вот уже впереди виднеется прибрежный парк. У его ворот Саша свернул, прошел еще некоторое время вдоль трассы, снова свернул и вышел к заливу.

Вот оно, заветное тетушкино место. Тут она всегда и купалась. Возле тех камней, стоящих наподобие зуба дракона, на дне залива имелось углубление, позволяющее поплавать сравнительно близко от берега. Вообще говоря, Финский залив довольно мелкий. Крупным судам необходим специальный фарватер, чтобы не сесть на мель. А уж у берега море тут едва доходит до колена. И тянется такая отмель очень далеко. Совсем маленьких малышей – и тех родители спокойно отпускают поплескаться на мелководье и поиграть с мелкой финской волной. Знаю, что утонуть в этой водичке не сможет и щенок.

Интересно, на что рассчитывал преступник? Разве что он надеялся, что тетушка от испуга и неожиданности нахлебается воды, а он справится с ней и выставит ее смерть как несчастный случай. Но все равно трудно себе представить, чтобы опытная пловчиха пошла бы ко дну всего в считаных десятках метров от берега, пусть даже нырнула она и на глубину.

Саша не поленился, разделся и вплавь добрался до камней. Барон преданно его сопровождал, хотя Саша бы предпочел, чтобы пес остался на берегу сторожить вещи. Но, с другой стороны, надо же и собаке получить свою толику счастья. На самих камнях Саше ничего обнаружить не удалось. Да это и неудивительно, ведь преступник поджидал тетушку Фету под водой.

– В акваланге он, что ли, был?

Но тетушка про акваланг ничего не упоминала. Она лишь сказала, что разглядеть лица преступника не сумела. Вроде бы он был в маске.

– Если он боролся с тетушкой, а она от него вырвалась и уплыла, как он сумел оказаться на берегу раньше тети Феты?

Потому что Елизафета Федоровна имела КМС по плаванию на спине. И при желании могла задать такой темп, что легко обходила даже молодых мужчин. Догнать ее у преступника вряд ли бы получилось. И к тому же тетя говорила, что женщина на берегу, похожая на племянницу и укравшая одежду Елизафеты Федоровны, была одета.

– Не в одежде же она плавала. Значит, преступник не один, их как минимум двое. Один пытался утопить тетю Фету в воде, а вторая поджидала ее на песке.

И от этой мысли Саше стало сильно не по себе. И он поспешил к берегу, чтобы на пляже попытаться найти следы тех двоих, которые вчера разыграли для тетушки это нехорошее представление. Барон первым выбежал на берег, отряхнулся и тут же плюхнулся на теплый песок, сушиться. Собака крутилась и извивалась всем телом, даже постанывая от наслаждения. А потом, резко вскочив на ноги, пес забегал вдоль берега. Тут было столько всего, что необходимо понюхать!

Саша тоже побрел вдоль берега. Где же тетушка оставила свою одежду? Глупая затея – идти одному. Надо было брать с собой Елизафету Федоровну. А так пляж слишком велик. Если прочесывать его весь, уйдет слишком много времени и сил. И еще неизвестно, что именно нужно искать. Походишь, силы растратишь, а найдешь ли что-нибудь путное или нет, не факт.

Внезапно Саша заметил рядом с собой Барона. Собака стояла и не бегала, что с Бароном случалось крайне редко. Вместо этого он преданно смотрел на хозяина, держа что-то во рту.

– Что это у тебя? Что ты нашел? Ну, подай!

Барон послушно разжал челюсти, и Саше на ладонь выпала маленькая блестящая штучка. Саша поднес ее поближе к глазам, чтобы рассмотреть хорошенько. И сердце у него замерло. Это была сережка. Золотой цветочек, в середине красный камешек. Точно такие же сережки носила его мама. Сережки достались ей от мамы, Сашиной бабушки. И бабушка всегда утверждала, что красный камень – это рубин. И мама своими серьгами очень гордилась ровно до тех пор, пока один знакомый ювелир не объяснил ей, что красные камни у нее в серьгах – это синтетика.

– В позднем Советском Союзе в ювелирных изделиях использовали полудрагоценные камни, такие как янтарь, малахит, яшма, или уже брильянты, недостатка в которых в стране не ощущалось. Изредка встречались натуральные изумруды с Урала и александриты. А вот крупных месторождений сапфиров или рубинов, способных удовлетворить промышленный спрос, в стране не было зафиксировано. Закупать же драгоценные камни на валюту правительство считало излишеством. Поэтому для советских женщин камни выращивали в лабораториях. Процесс длительный, занимавший до года времени. Но зато и камни у наших мастеров получались изумительной красоты. Ваши рубины синтетические. И, конечно, природные камни такой величины, чистоты и окраски, как у вас, стоили бы целое состояние.

Вернувшись к своим, Саша первым делом посмотрел на мамины уши. Сережки были на месте. Те самые, с цветочком и красным камешком. Один в один с той сережкой, которую нашел Саша на берегу. Конечно, это еще ровным счетом ни о чем не говорило. И даже напротив, обеляло маму, поскольку ее-то сережки обе были на месте. Но все же на душе у Саши стало еще более тревожно. Что это за женщина такая, которая так старательно подделывается под его маму, что даже такие же точно сережки приобрела, что и у нее?

Насчет того, где преступница могла раздобыть сережки, как у его мамы, Саша не волновался. Сейчас полно ломбардов и ювелирных комиссионок, которые по сходным ценам предлагают купить изделия советского ювелирторга. Многие владельцы стремятся избавиться от вещей, которые считают дешевкой, не понимая, что любая дешевка, полежав в шкатулке, через сто лет автоматически превратится в антикварную вещь, стоимость которой многократно увеличится. Но если хранить бабушкин проигрыватель или дедушкин велосипед несколько затратно, то ювелирка много места не займет.

На всякий случай Саша спросил:

– Мама, а такие сережки, какие подарила тебе твоя бабушка, они были всего одни?

– Насколько я помню, да.

Но тут неожиданно в разговор вмешалась Елизафета Федоровна.

– Ошибаешься. Таких сережек моя мама купила две пары, – заявила она. – И подарила их на восемнадцать лет двум своим дочерям – мне и моей родной сестре Гале. Твоей, Саша, родной бабушке.

– Серьги моей бабушки носит моя мама. А ваши где?

– Я свои потеряла. Верней, потеряла я сначала одну сережку. Но не будешь ведь носить одну серьгу? Так что вторую я кинула где-то дома.

– Где?

– Ах, да не помню я. Это же сколько лет тому назад было!

Так Саша и не уяснил для себя, что за сережку нашел Барон на пляже. То ли имела она отношение к тете Фете, то ли просто похожая оказалась. Но совпадение было налицо, верней, на ухо.

И пока Саша размышлял о размножившихся и потерявшихся серьгах, Елизафета Федоровна тоже задала ему свой вопрос:

– Ну как, Саша? Останешься жить у меня?

Саша удивленно посмотрел на нее, потом на свою маму. Та удивленной ничуточки не выглядела, из чего Саша сделал вывод, что они с тетушкой всё уже обсудили и решили, пока он ходил на залив.

– Если надо, то поживу, – солидно произнес он.

Тетушка с мамой просияли.

Особенно обрадовалась тетушка Фета.

– Отлично! Так я и знала, что не бросите старуху на погибель. На тебя, Сашенька, особая надежда.

– А чего я-то?

– Не скромничай. Все знают, что ты уже не одно преступление раскрыл и многих преступников на чистую воду вывел.

– Тут особой моей заслуги нету. Само как-то все получилось.

– Вот пусть и у меня получится.

А мама еще и спросила:

– У тебя, сынок, уже есть какие-нибудь догадки?

Саша уселся поудобнее на стуле, могли бы и кресло сыщику предложить. Раз он им так нужен, можно и поважничать немножко. Когда еще приведется случай. Потом он налил себе чаю, совсем распустились бабы, никто даже чаю не предложит и вазочку с печеньками не придвинет. Впрочем, от тетушкиных галет с отрубями лучше и самому держаться подальше. А иначе все зубы об них обломаешь. Вот Барон, тот грызет их с удовольствием.

– Так что? – поторопила его тетушка в явном нетерпении. – Ты слышал? Есть у тебя идеи?

– Для полноценного расследования сведений слишком мало, – важно произнес Саша, решив с первых же минут не давать спуску родственницам. – Я не фокусник, чтобы версии из воздуха строить.

– Но что-то ты уже понимаешь?

– Понимаю, что преступник хорошо осведомлен о вас и о членах вашей семьи. Скорей всего, он близок к вам. Это может быть сосед, другой случайный человек, но достаточно часто общающийся с вами. Кто-то из ваших сотрудников или знакомых, кто захотел по той или иной причине причинить вам вред.

Марина не упустила случая напомнить:

– И не просто причинить вред, но еще и подставить при этом меня!

– Видимо, этот человек хочет вбить клин между тобой и тетушкой. Хочет поссорить вас. Хочет, чтобы Елизафета Федоровна начала бы подозревать тебя в чем-то чудовищном, лишила бы тебя своего доверия, разлюбила и сделала бы своим наследником кого-то другого. Но кого?

И Саша посмотрел на тетушку Фету.

– Есть у вас еще кто-то в качестве альтернативы? Если не мама, то кто мог бы стать вашим наследником?

– Ты.

– А еще?

Тетушка глубоко задумалась.

– Не знаю, – произнесла она затем с сомнением. – Была у меня мысль… Но не уверена, можно ли считать этого человека достойным наследником. Просто не знаю.

– Про кого это вы? – удивилась Марина.

– Про Колю.

И тетушка Фета взглянула на свою племянницу.

– А-а-а-а… Я и забыла совсем о нем.

Для Саши это прозвучало так, словно бы мама отлично знала, о ком идет речь. И понимала, ЧТО это за человек.

– Минуточку, – заволновался он. – Что за Коля такой? Я его знаю?

Мама с тетушкой медленно покачали головами.

– Вряд ли ты его помнишь.

– А кто он?

– Расскажи ему, – попросила Елизафета Федоровна свою племянницу. – Тебя это в большей степени касается.

Саша взглянул на маму. Что еще за тайны мадридского двора?

– У моей мамы – твоей бабушки Гали – в ее семейной жизни было два брака, – принялась послушно рассказывать мама. – В первом замужестве у нее собственных детей не появилось.

– Зато у ее супруга уже имелся готовый ребенок.

– Мальчик.

– Коля!

– Ребенок в раннем возрасте остался без матери. И его отец, желая вырастить сына в полной семье, женился на молодой женщине – твоей бабушке.

– Ага, – кивнул головой Саша. – Понятно. Значит, Коля – это пасынок моей бабушки?

– Да, но официально усыновленный ею. Попрошу отметить особо этот факт как немаловажный для всей нашей истории.

– Хорошо. Отметил. Что дальше? Куда делся этот Коля? Он же приходится мне дядей, а моей маме – старшим братом? Я прав?

– Ты прав, – вздохнула мама. – Хотя подальше бы держаться от такого братика.

– А что с ним было не так?

– Все! – заявила мама, и Елизафета Федоровна кивнула головой в знак подтверждения. – Бабушка говорила, что не знала с этим гаденышем ни одной спокойной минуты. Она двадцать раз пожалела, что согласилась на эту сделку.

– Сделку? Это вы о бабушкином замужестве?

– Муж-то был намного ее старше. Под шестьдесят ему уже было. И здоровье слабое. Он и на бабушке женился потому, что рассчитывал: умрет он, будет кому за мальчиком присмотреть.

– А другой родни, кроме мачехи, на этот случай не нашлось?

– Видимо, нет. А может, все они знали, что за сокровище этот Коля. И ни за какие деньги старого академика с пацаном не хотели связываться.

– Так первым мужем бабушки был известный человек? Академик?

– Только женился он на твоей бабушке с одной целью.

– Раздобыть няньку своему Коленьке!

– Его одного он обожал.

– Его одного баловал.

– Бабушке только упреки да оплеухи доставались, почему она за Коленькой плохо смотрит.

– Зачем же бабушка такое отношение к себе терпела?

– Кто знает? Частично, я думаю, из-за денег. Академик-то богат был. И бабушку содержал. А бабушка в те годы сама ничего собой не представляла. К тому же вместе они прожили не так уж долго, что-то около пяти лет. А потом академик умер.

– И наследство досталось одной бабушке?

– Академик завещал все своему сыну. Бабушка являлась опекуном несовершеннолетнего.

Саша покумекал. Бабушка была замужем первым браком за каким-то академиком, о котором Саша слышал впервые. Ну ладно, допустим, академик умер, и о нем не вспоминали. Но мальчик Коля? Он ведь остался жив? Или нет?

– Ну а куда Коля потом-то делся? Умер?

– Нет, не умер. Хотя я иногда думаю, что лучше бы уж он умер. Позору было бы меньше.

– А что тогда с ним случилось?

– Ох, неудачный сын оказался у академика. Ему еще четырнадцати не было, когда он первый раз в колонию угодил.

– За что?

Саша и впрямь был удивлен. Ребенок из благополучной семьи, в котором отец души не чаял, и вдруг колония?

– За воровство сел.

Удивление Саши достигло предела. Ребенок, который ни в чем не мог нуждаться, упакованный и обласканный, получивший от богатого отца нехилое наследство, и вдруг воровство?

– Зачем же он воровал? Отец стеснял его в средствах?

Ответила ему Елизафета Федоровна:

– Отец его к тому времени уже давно умер. Ничем своему сыну помочь не мог. А твоя бабушка снова вышла замуж. У нее родилась Марина. Мне трудно судить, но я думаю, твоя бабушка стала уделять Коле меньше времени, чем он того требовал. Знаешь, бывают такие дети, которые нуждаются в постоянном присмотре и особом внимании. Вот Коля был из разряда таких детей. К тому же я всегда говорила, что Галя чрезмерно балует мальчишку. С ними так нельзя. Это не девочки, которых, как ни балуй, все равно не испортишь. С мальчиками нужна строгость. Иногда и ремня стоило дать. Особенно когда он в первый раз стянул в магазине игрушку. Я еще тогда сказала, надо его выдрать как сидорову козу, чтобы и думать забыл о том, чтобы брать чужое без спросу.

– А что бабушка?

– Это еще при академике было. Он в ужас от моего предложения пришел. Бить ребенка? Как можно! Вопил так, что даже мне по телефону слышно было. Запретил мне у них появляться. Выставил меня каким-то чудовищем. А получилось все наоборот. Чудовищем-то его сыночек разлюбезный вырос. В тот самый первый раз по рукам не получил, и началось. Если ему что не покупают, он сам берет. Пока академик жив был, он все ему покупал. Галя тоже старалась не обострять. Но потом перестройка, оставленные академиком деньги стали просто бумажками, Галя уже все требования своего пасынка исполнять не могла. А у подростка, известное дело, его собственное «хочу» всегда на первом плане. Ну и попался. Один раз простили, отпустили. Второй раз пожурили. А в третий в милиции тогдашней на него дело завели. Уж Галя бегала и просила, и унижалась, и клянчила, нет, ничего не помогло. Посадили его. В тот раз ненадолго. Думали, исправится паренек. Полгода всего дали. Два месяца в колонии провел, домой вернулся.

– Не помогло?

– Какое там. Злым пришел. Пить начал. Мыслей дурацких набрался и Гале претензии предъявлять начал. Мол, ты меня ограбила. В моей квартире живешь. Проваливай, откуда явилась. Сестренку обижать начал. Ну отчим его отчитал один раз, второй, третий, потом до ссоры у них дошло, врукопашной сошлись. Коля пьяный и не по годам сильный был, отчима на лестницу выставил. И Галю с Мариной туда же выгонять начал, да только тут соседи вмешались. Коля и на них с кулаками попер. Когда пьяный, совсем дурак. Соседку толкнул, она по ступеням вниз полетела, сотрясение мозга, открытый перелом руки. Колю опять в кутузку, нанесение телесных повреждений, драка. Свидетелей полно нашлось. На этот раз ему год дали. Отсидел полгода, снова назад вернулся. Еще больше злой стал. Галя его в училище пристроила с огромным трудом, никуда такого трудного парня брать не хотели. А он вместо благодарности Галю снова упреками осыпал. Я – сын академика и на газосварщика учиться должен? Ты мне репетиторов найми. Я в институт хочу. А у самого колы да двойки в аттестате, если по справедливости. Знаний – ноль. Тройки ему учителя из жалости к Гале натянули, и еще потому, что не хотели держать у себя в школе дальше такого персонажа.

– Получил он специальность?

– Нет. Пил здорово. И где только деньги брал? А потом ограбление у них в училище случилось. Инструментальный цех обнесли. Дорогие инструменты, станки да оборудование исчезло. Милиция сразу к Коле, он же судимый. Пришли с обыском. Нашли какие-то инструменты с инвентарными табличками училища. Ну Колю теперь уже за кражу со взломом. Три года с возмещением ущерба. Галя на две работы устроилась, ущерб возместила, Колю по УДО отпустили. Но теперь к Коле дружки его таскаться стали. Уголовники. Страшные. А Маринка подрастает, вдруг чего с девочкой сделают? И решилась Галя на размен квартиры академика пойти. Коля против был, свое твердит, моя это квартира, и точка. Только суд иначе на это дело посмотрел. Коле четвертую часть присудили. А три четверти Гале с мужем и дочкой. Коля в однушку переехал, Галя в трешку. Так и зажили отдельно друг от друга. Как разменялись, Коля с тех пор как в воду канул. Ничего мы про него не слышали.

Саша молчал. Присутствие в его жизни дяди, пусть и не совсем родного, ошеломило его.

– И учти, что по всем документам Коля до сих пор сыном Гали числится, усыновила-то она его официально и законным порядком. А стало быть, по закону Коля моим племянником является и наследником наравне с Мариной.

Саша глубоко задумался. М-да… История. Послушать тетушку, так Коля этот чернее грязи. Бедная бабушка Галя натерпелась с таким пасынком по полной программе. Но понятно, что сестра сестру выгораживает. А если взглянуть на дело со стороны, что получается? А получается, что некая молодая особа окрутила пожилого богатого вдовца с ребенком на руках. Вышла за него замуж. А после смерти мужа обобрала своего пасынка до нитки. И денег отцовских мальчишка не увидел, и квартиры шикарной четырехкомнатной лишился.

Не исключено, что сам Коля мог таким поворотом судьбы остаться недоволен.

– Не думай, что я не понимаю, как это все может выглядеть со стороны, – внезапно заговорила Елизафета Федоровна. – Но ты же помнишь свою бабушку Галю, да?

– Помню.

– Моя сестра всегда была исключительно порядочным человеком. И Колю она любила. Она и замуж-то за академика пошла, потому что мальчишечку его пожалела. И баловала она его. И… и избаловала. А Коля настоящей тварью вырос, я тебе это точно говорю. Бывают такие люди, которые уверены, что все вокруг им должны. Вот Коля из их породы. Он считает, что мир обязан крутиться вокруг его персоны. И все должны плясать под его дудку. Если же этого не происходит, то он свирепеет. И в гневе он бывает страшен. И еще эта водка… Как выпьет, то совсем крышу у него сносит.

– Подозреваете, что это Коля мог подстроить несчастные случаи с вами?

И Елизафета Федоровна ответила просто:

– А больше просто некому.

Сказала и поставила жирную точку. Обсуждать дальше было нечего. Надо было искать сына академика. Искать, разговаривать с ним, убеждать, а то и наказывать. Но это уж как получится, а для начала нужно было этого Колю вообще-то найти.

Глава 4

Начать поиски пропавшего родственника было решено немедленно.

– И искать нужно двоих. Потому что на пляже были двое. Один топил тетушку, вторая мелькала на берегу.

– И во время наезда их было двое! – припомнила тетушка. – Одна, замаскировавшаяся под Марину, сидела за рулем машины, а еще кто-то по голове меня ударил и в спину толкнул. Поэтому-то я и вылетела на проезжую часть. Растерялась, конечно. И от удара, и просто. Только что на тротуаре стояла, а где сейчас, и не пойму. Головой по сторонам верчу, а машина-то приближается. Тот мужчина в последнюю секунду меня из-под колес вытащил. Грубовато действовал, зато результативно.

– И когда вас пытались задушить, вернувшийся таксист видел две убегающие фигуры.

– Еще неизвестно, не вернись таксист, не захотели ли бы эти двое вернуться и закончить начатое.

Все эти случаи однозначно говорили о том, что с поисками Коли следовало поспешить. Нельзя было допустить, чтобы Коля или кто бы там ни был со своей сообщницей повторили бы нападение. Ведь уже следующее могло оказаться не в пример более удачным, чем первые.

Как легче и проще найти человека в наше время? Ответ один, и он очень прост. Искать нужно через социальные сети.

– Сомневаюсь, чтобы у уголовника была бы собственная страничка в соцсети, – заявила Елизафета Федоровна с присущим всякому далекому от мира криминала человеку высокомерием.

– И напрасно! Как раз таких элементов в Сети полным-полно.

– Даже у тех, кто сейчас находится за решеткой?

– Те как раз особенно активные пользователи и есть.

– Невероятно.

– Почему? Времени у них много, дел никаких. Вот и сидят целыми днями, были бы деньги, чтобы интернет-трафик оплачивать. Но и это не проблема при наличии щедрых на благотворительность родственников или любящих женщин. Многие заключенные даже умудряются крутить виртуальные романы, сидя за решеткой. А некоторые так еще в колонии находят даже себе постоянных подруг, на которых потом женятся.

– Да ну! – удивилась тетушка. – И как же эти бедные женщины потом живут с уголовниками?

– Как уж складывается их дальнейшая жизнь, не знаю. Но факты такие есть.

– Вряд ли они живут счастливо, – задумчиво произнесла тетушка. – И даже не в том дело, что страшно жить, когда рядом с тобой вор или убийца. Человек мог и раскаяться или вообще по недоразумению попасть за решетку. Но потом-то на нем уже клеймо. Куда ни сунься, везде от ворот поворот. На работу ему не устроиться. А нету приличной работы, нету и денег. А если мужчина в семье не добытчик, то и женщина поневоле начинает нервничать. Отсюда частые скандалы, ссоры. А где ссоры, там и до нового уголовного преступления недалеко. Нет, лично я никогда бы не пошла замуж за того, кому довелось побывать за решеткой!

Саша слушал разглагольствования тетушки краем уха и улыбался про себя. Какая она смешная, эта тетушка Фета. Даже не думает, что поздненько ей уже рассуждать, за кого бы она там пошла замуж, а за кого бы не пошла. Небось не двадцать лет нашей девчушке, чтобы о свадьбе думать.

Он искал Николая Ештакина, уроженца города Ленинграда, сорока девяти лет от роду. На счастье, фамилия оказалась редкой. А в сочетании с Николаем встретилась всего один раз. Саша быстро вошел на страничку и показал фотографию тетушке Фете и маме.

– Он?

Женщины склонились над экраном планшета. Они всматривались так долго, что Саша потерял всякое терпение:

– Ну что? Похож?

Женщины кивнули. И Саша с удивлением понял, что причина заминки вовсе не в том, что они не узнали Николая, а в том, что они обе плачут.

– Господи, как же он изменился!

– Страшный какой!

– На фотографиях у нас в альбоме – это такой красивый мальчик.

– А тут настоящий зэк!

– И наколок сколько!

– И зубов нету!

– И седой совсем.

Саша тоже повнимательней присмотрелся к выложенному на аватарке снимку. Да, короткий ежик, который топорщился на голове у мужчины, был совсем седым. И все остальное тоже соответствовало сказанному. Даже если бы Николай хотел нарочно напугать, у него не могло бы получиться лучше. На Сашу смотрело лицо законченного матерого уголовника, с тяжелым и одновременно пустым взглядом, наглой улыбкой и бледным помятым лицом. Плечи и грудь его были богато разукрашены татуировками.

– В кого он превратился!

– В того, кем и стал.

– Сколько же лет прошло с тех пор, как я его видела в последний раз? – задумчиво произнесла тетя. – Лет двадцать пять, я думаю. Тогда он еще вполне прилично выглядел. Но, конечно, Галка много для этого делала.

Оказывается, после разъезда бабушка не прекратила помогать пасынку. Каждую неделю она моталась к нему с авоськами, полными продуктов. Когда настроение у пасынка было хорошее и он был трезв, то Коля позволял женщине остаться, прибрать его квартиру, приготовить ему обед.

– В такие дни мама домой возвращалась в хорошем настроении. Говорила, что сердце у нее спокойно. Хотя бы несколько дней Коля будет сыт. Ведь приготовить даже самую простую еду из принесенных мамой продуктов он ленился. Думаю, что иногда мама подкидывала ему и деньжат, но вряд ли часто, деньги всегда уходили у Коли сквозь пальцы слишком быстро. Он их пропивал прежде, чем мама успевала доехать до дома.

Во время очередной отсидки пасынка именно его мачеха оплачивала коммунальные счета, возила передачи в СИЗО, потом отправляла в колонию посылки с чаем, сигаретами и всем прочим, что было необходимо.

– Мы с папой ругали маму. Говорили, что не нужно это делать.

– И я тоже так считаю! И Гале всегда говорила.

– Но мама считала, что это ее крест. Что это и она тоже виновата в том, что Коля получился таким.

– Не мне судить, но благодарности вы от Коли не дождались.

– Это точно. Когда мамы не стало, я сообщила об этом Коле. И первое, что он спросил, кто теперь будет оплачивать ему «грев». Я сказала, что могу я. И пару раз отсылала ему передачи, но он все время требовал еще и еще. Потом стал требовать деньги. Сказал, что задолжал за коммуналку, что я должна заплатить, потому что иначе управдом грозится его выселить. Я отказала, потому что раньше уже давала ему деньги на оплату коммунальных платежей. И куда Коля дел эти деньги? Он их пропил. И сколько еще раз я буду ему давать? Я отказала. Он начал угрожать. И я прекратила общение с ним. Не знаю, выселили его из квартиры или нет, с тех пор я с ним больше не общалась.

– И ты поступила совершенно правильно, – уверенно произнесла Елизафета Федоровна. – В конце концов он взрослый человек, пусть живет своим умом. Сколько он еще будет ехать за наш счет? Вот я с самого начала заявила Галине, что от меня ее пасынок ничего не дождется. Она что-то болтала про милосердие и всякую такую ерунду, а я ей ответила, что милосердней было бы вообще его уничтожить. Такие паразиты только отнимают соки у здоровых членов общества. Забирают у них силы, которые в противном случае можно было бы потратить на созидание чего-то полезного. И я оказалась права! Уверена, что ранняя смерть Гали – это следствие перенесенных ею страданий в очередях на свидание и передачу. Она мне рассказывала, как ей иногда приходилось стоять по несколько часов на морозе или под проливным дождем и на ветру, прежде чем она получала возможность войти в помещение. И все это в окружении таких же несчастных жен и матерей. Конечно, все вместе это очень негативно сказалось на здоровье самой Галины. Такие места просто кишат энергетическими паразитами, которые и вселились в ауру моей сестры. Коля отнял у нее по меньшей мере двадцать лет жизни! Гаденыш!

Но все эти рассуждения ни к чему не вели. Уже один взгляд на фотографию Коли говорил о том, что такой персонаж очень даже запросто мог пытаться подстроить смерть своей тетки с целью получения немаленького наследства. А если даже и не сам принимал участие в покушениях на жизнь тети Феты, то легко мог найти себе сообщников среди своего окружения.

– Надо мне с ним подружиться.

– С ума сошел!

Саша сразу понял, что дал маху, высказавшись вслух. Предложение сына Марине категорически не понравилось. Да что там не понравилось, оно привело Марину, мягко говоря, в ужас.

– А что тут такого? – попытался изобразить невинность Саша. – Это же мой дядя. Или я не прав?

– Это же уголовник! И он нас ненавидит!

– Меня-то за что? Мы с ним даже незнакомы.

– Меня он точно ненавидит! А ты мой сын. Значит, тебя он будет ненавидеть по аналогии.

– А тебя он за что ненавидит?

– Думаю, тут дело в зависти. Сидит он в своей камере на нарах и думает: вот почему у моей сестры есть все – и квартира, и семья, и отдыхать она ездит к морю, и кушает всякие вкусности, а я, такой вот несчастный и убогий, сижу тут, штаны который срок просиживаю.

Саша взглянул в лицо своего дядюшки.

– Что-то не похож он на несчастного. Выглядит так, словно бы очень всем доволен. Вон взгляд какой вызывающий. Вот я какой! Да он гордится собой, а не стыдится вовсе.

Но мама все равно считала, что идти на контакт с Колей и опасно, и преждевременно.

– Мы даже не имеем доказательств, что это именно он стоит за покушениями на вас, тетя. Надо сначала выяснить, что у него на уме. Проследить за ним.

– Это да, – согласилась Елизафета Федоровна с племянницей. – Но как это сделать, не входя с Колей в личный контакт?

– Ну можно ведь Саше попытаться втереться к Коле в доверие и не говоря, кто он такой на самом деле, – пошла на уступки Марина. – Если Коля не будет знать, что Саша – это мой сын, он и мыслей никаких подозрительных насчет Саши иметь не будет. Крутится пацан и крутится.

– Надо посмотреть по фотографиям, что у нашего Коли в виртуальной жизни делается. Есть ли семья? Друзья? Где он вообще бывает, кроме мест заключения?

Как ни странно, фотографий имелось много. И почти на всех Коля был в обществе одной женщины. Нельзя сказать, чтобы это была какая-то модель, скорее наоборот. Вид у дамы был кабанистый, лицо грубое, красное, расплывшееся, да еще с такими отеками, что тетушка Фета мигом предположила:

– Пьет она, что ли? Ну и подружку нашел себе наш Коля. Себе под стать!

За спиной парочки мелькали то стены деревянного, крашенного зеленой краской дома, то яблони, то огород. Иногда в кадрах появлялась речка, и тогда Коля позировал на фоне собственноручно выловленных окуней. Кстати говоря, окуни были вполне приличного размера. И Коля смотрел на эти фотографии в объектив нормальным человеческим взглядом, ничего не пытаясь из себя изобразить. Как говорится, богатый улов, расположившийся рядком на травке, говорил сам за себя.

Также в кадре имелась девушка. Кто она такая, заспорили все трое:

– Колькина дочь.

– Нет, этой бабы.

– Не похожа ни на нее, ни на него.

– Кто же такая? Соседка? Племянница? Дальняя родственница?

Присутствие этой девушки в кадре позволяло Саше расширить свои возможности. Если мама не хочет, чтобы он раскрывал свое инкогнито и дружил с дядей Колей, наверное, она не будет возражать, если Саша немножко подружится с этой девушкой. Тем более что девушка в кадре казалась вполне симпатичной.

Рыжие, вьющиеся мягкими кольцами волоса. Короткий прямой нос. Четкий контур пухлых губ. Она была худенькой, одевалась очень просто, но было что-то в ее глазах такое, что позволяло предположить: эта девушка добьется в жизни большего, чем ее родители. Или кем уж там ей приходились дядя Коля с его подругой.

Жаль только, что свой новый адрес дядя Коля указал расплывчато. «Деревня в Ленинградской области» – вот и все, что он написал. А что за деревня? Как ее название? Куда ехать?

Но приглядевшись, Саша заметил, что на доме виднеется табличка с адресом.

– «Камчатск…»

Дальше надпись обрывалась. Но и этого было достаточно. Наверняка улица называлась Камчатская. Теперь только и нужно было, что обратиться к яндекс-картам за помощью. Саша начал вбивать параметры поиска в строку поисковика, и тот выбрасывал ему один вариант за другим. Новая буква, новый вариант.

– Вот! Улица Камчатская. Поселок Ленинское.

– Это же совсем рядом от нас, – удивилась тетушка Фета.

Саша подтвердил:

– Показывает восемь километров.

– Что же это такое? – удивилась еще больше Елизафета Федоровна. – Коля все это время находился так близко от меня?

Саша снова вынужден был подтвердить и этот факт.

– И не зашел ни разу? А ведь он должен помнить, где я живу. Когда Коля маленький был, Галя частенько привозила его ко мне.

И тетушка Фета заволновалась уже не на шутку. Мысль о том, что все это время бывший уголовник, с которым у нее к тому же вышел конфликт, проживал в непосредственной близости от нее, привела тетушку в легкое смятение:

– Я думала, он в тюрьме. А он тут… рядом. На свободе. И не зашел. Обижается, поди, до сих пор на меня?

Саша промолчал, ему не хотелось окончательно запугивать тетушку Фету и маму. Но ему тоже казалось весьма неблагоприятным признаком то, что его дядя Коля почти за четверть века ни разу не дал о себе знать. Вряд ли подобное объяснялось душевной деликатностью уголовника, не желавшего травмировать своим появлением родственников. Скорее всего, дело было в застарелой обиде, которая и не пускала Колю наносить визиты своей родне.

– Мне это совсем не нравится, – покачала головой Марина. – Если он на свободе, живет более или менее пристойно, почему не дал о себе знать? Сколько могла, я его поддерживала. Он сам первый начал чрезмерно завышать планку. Я не могла отказывать своему ребенку в свежих фруктах, но слать при этом Коле на зону сигареты. Я ему так и сказала: бросай курить, это чрезмерно дорогая привычка для не работающего нигде человека. Да и сам здоровей будешь. Что такого особенно обидного я ему сказала? Ничего, кроме правды, он от меня не услышал. Он сам бучу поднял, в бутылку полез. Неужели до сих пор обижается?

– Похоже, так и есть.

– Ну и дурак, если так.

Но дурак или не дурак был Коля, а выяснить, что у него делалось в голове насчет наследства тетушки Феты, было необходимо. Тетушка так упрашивала Сашу не тянуть, что он согласился выехать прямо сейчас.

– Скажи, что подыскиваешь для своей бабушки дачу на лето, – поучала она Сашу. – Сначала походи для отвода глаз по другим домам в этом Ленинском, поспрашивай, кто сдает. А потом уже и к Коле домой загляни. Если даже он потом что-то и заподозрит, у соседей спросит про тебя, они ему подтвердят, что ты и у них побывал.

Марина вышла проводить сына в дорогу.

– На тебя вся надежда, сынок. Страшно мне тебя отпускать. А не пустить еще страшней. Надо нам планы моего братца разведать.

– Не волнуйся, мама. Все разведаю. Одного не понимаю: если есть завещание и оно написано в твою пользу, зачем Коле желать смерти тетушки? Что он от этого выиграет?

– Не забывай, что он может и не знать ничего про это завещание. Никто же ему не сказал, что тетя меня официально своей единственной наследницей признала. А если завещания нету, то мы с ним в равных правах оказываемся. Не забывай, что Колю моя мама усыновила – значит, в глазах закона он все равно что ее родной сын. И родной племянник тетушки, так получается. Что он, что я – по закону мы можем на наследство тети претендовать в равных долях. И еще тут есть один момент. Сообщница-то у преступника все время оказывается похожей на меня. Станет полиция расследование проводить, свидетелей опросят, а те и подтвердят, что видели женщину, похожую на меня. И на кого подозрение падет в первую очередь?

– На тебя.

– Вот именно! А убийца за своей жертвой наследовать не имеет права. То есть я из числа наследников тети вылетаю. И кто у нас тогда в дамках оказывается? Коля и оказывается! Он единственный близкий родственник тети, в данном преступлении себя ничем не запятнавший. Ему все наследство и достанется.

– Разве не мне? Я же твой сын.

– Но тете ты всего лишь внук, да еще не родной, а двоюродный. Против родного племянника у тебя нету шансов. Ты в очереди на наследство стоишь дальше в хвосте.

– Ладно. Я уж и сам понял, что не обогатиться мне за тетушкин счет, – проворчал Саша. – Так поеду съезжу, из чистого альтруизма.

Конечно, он шутил. Не собирался он наживаться за счет тетушки. Хотя ее предложение о том, чтобы возглавить юридический отдел в ее бизнесе, было весьма соблазнительным. «Мансарда» была процветающим предприятием, где для всех имелась работа, а стало быть, можно было понабраться опыта. Несмотря на успехи в учебе, которые демонстрировал Саша, мысли о собственном будущем у него были самые туманные. Выпускников вузов, пусть и с дипломом, но без опыта работы брали к себе весьма неохотно. И упускать такой отличный шанс, чтобы потрудиться в «Мансарде», Саша не собирался. Небось не обидит его тетушка с зарплатой. А если даже и заплатит минимум, зато даст ему рекомендации. И это будет для будущего молодого студента поважнее сиюминутного заработка.

Поэтому Саша был готов из кожи вон лезть, лишь бы услужить тетушке Фете. Нет, он бы ей и так помог, но все-таки когда у человека в деле имеется свой собственный личный интерес, оно ему как-то веселей и ближе к сердцу становится.

В Ленинское юноша прибыл быстро. А вот на то, чтобы разыскать улицу Камчатскую, у него ушло гораздо больше времени. Кого бы он ни спрашивал, все начинали как-то загадочно и хитро улыбаться, а потом с усмешкой махалирукой:

– Там! Туда поезжай!

Причем направление раз от раза менялось, так что у Саши даже сложилось впечатление, что Камчатская огибает поселок по периметру. Куда ни пойди, все на нее наткнешься. Как выяснилось впоследствии, это представление было недалеко от истины. Саша уже изрядно устал и намучился, когда над ним сжалилась какая-то старушка в здешнем магазине, которая и объяснила:

– Камчатская, или Камчатка – это так мы, местные, прозвали дорогу, вдоль которой люди сами землю захватили и дома построили. На отшибе она, на самом краю поселка, потому и Камчатской зовется. Хотя какие у них там дома, так, сараи да теплушки. Люди строили их с мыслью, что если и снесут, так не жалко будет. Но власти наши что-то медлят самострой снести. Из года в год все по-прежнему остается. Так что кое-кто и дома ставить начал. Глядишь, через пяток лет и легализоваться сумеют.

– Как же они там? Без света! Без воды.

– Почему без воды? Воды у них в колодцах хоть залейся. И свет тоже есть. Сначала они самовольно к сетям подключились, а потом им власти счетчик врезали. Пользуйтесь, но за свет платите. А уж как они там между собой разбираются, кто и сколько должен платить, этого я тебе не скажу. Но место это спокойным не назовешь. И если ты и впрямь дачку на лето для своей бабушки ищешь, то ступай искать в домах, что возле монастыря стоят.

И старушка указала на купола и кресты храмов, которые были видны отовсюду, благодаря тому, что монастырь стоял на горке.

– Вот уж поистине спокойное местечко. Тишина и душевный покой. Раньше там у нас кинотеатр был и клуб, ясное дело, по выходным танцы и гульба, а теперь совсем иное дело. Благодать! Там у них и святынь много, и люди особенно душевные. Вот там отдых. А на Камчатке этой твоя бабушка вряд ли спокойно отдохнет. Очень уж бедовый народ тот края заселяет.

– Возле монастыря небось дорого хозяева попросят.

– Так ведь для родной бабушки стараешься.

– Мне бы подешевле, – затянул жалобную песню Саша. – Сам я студент. Бабушка на одну пенсию живет.

– Ну коли подешевле, ступай себе на Камчатскую. Дешевле, чем там, тебе дачу во всем Ленинском не найти. Это уж точно. Но только для бабушки мог бы и расстараться, работу какую найти или даже в кредит влезть. Бабушка тебе жизнь дала. Так не грех внукам на старости лет о своих стариках и позаботиться, и побаловать их немножко лишний раз.

Старушка явно имела при этом в виду саму себя. Это ей хотелось и заботы, и баловства. Но судя по той горечи, которая прорвалась в ее словах, ничего такого старушка вокруг себя не наблюдала. Ну или ей казалось, что не наблюдает.

И Саша пошел, причем в прямом смысле этого слова, потому что нормальных подъездных путей для автомобиля к этой улице не было. Да и не улица это была в полном понимании этого слова. Когда-то тут стояли коровники, которые в лихие девяностые при тотальном развале промышленности и хозяйства также полностью прекратили свое существование.

Куда делось стадо племенных буренок, не хотелось даже думать. А вот кирпичные стены коровника сохранились, хотя и в несколько видоизмененном состоянии. Их местные предприимчивые граждане растащили по своим дворам. Ну а с другой стороны, чего добру под открытым небом пропадать? Все равно если не я, то кто-нибудь другой точно утащит. И обидно будет, что ушами хороший кирпич прошлепал. Так и строили свое новое будущее на фундаменте из кирпичиков советского прошлого.

Прошло некоторое время, и вдоль дороги, соединявшей бывший коровник с шоссе, стали селиться люди. Благополучным или живописным это место назвать было никак нельзя. Все бывшие колхозные выпасы вокруг заросли борщевиком. Пока что он еще не достиг своей максимальной мощи, да и цветов видно не было, но можно было себе представить, какие ядовитые джунгли поднимутся вокруг заборов и домов где-то к середине лета.

– Тук-тук! – стучал Саша то в одну покосившуюся калитку, то в другую, не менее покосившуюся и скрипучую. – Можно у вас узнать насчет комнатки на лето?

Иногда калитки и вовсе никакой не было, и забор являл собой лишь рудиментарные вкрапления, тогда Саша прямо проходил по маленьким дворикам и осведомлялся, не сдадут ли его бабушке на лето дачку. Почти все хозяева, которых заставал Саша дома, выражали горячий интерес к его предложению. Видимо, нечасто на Камчатской улице появлялись такие визитеры, готовые платить за то, чтобы поселиться тут. Хозяева тут же выражали желание уступить неизвестной старушке свои лучшие апартаменты, но требовали аванс, и лучше, если сразу водкой.

С авансом Саша тянул, внешность хозяев не внушала ему доверия, и в итоге в паре домов ему пригрозили набить морду, чтобы не ходил тут и не обнадеживал страждущих граждан понапрасну. Но своей цели Саша добился. Когда он завернул к дому дяди Коли, за его спиной имелось уже не меньше семи свидетелей, готовых подтвердить, что этот чувак и впрямь подыскивает для своей старушки съемное жилье на лето. Вот только капризен больно – и то ему не так, и это не эдак.

Возле дома, который казался ему наиболее похожим на дом на фотографии с дядей Колей на переднем плане, Саша и притормозил. Вроде бы и забор похож. И вон ту березу с искривленным стволом Саша на фотографиях тоже видел. А что же с самим домом?

Саша его оглядел и заключил:

– Неплохо.

Собственно говоря, это был единственный дом на улице, который выглядел настоящим человеческим жильем. Не курятником, не скворечником, не сарайчиком, а именно что домом. На кирпичном фундаменте, в который, как сильно подозревал Саша, пошел кирпич от старого коровника, стоял крашенный пусть и сто лет назад, но все-таки крашенный зеленой краской дом. Нет, в другом месте его бы презирали все вокруг, но тут он выглядел королем. Два этажа. Печка. Труба на крыше. Да еще возле дома еще какие-то сараюшки, в которых что-то похрюкивало.

Во дворе дома важно разгуливали курицы. Они были грязными и совсем не похожими на тех куриц с картинок, которых неизменно демонстрируют фермеры в качестве счастливых деревенских куриц. А между тем это были те самые находящиеся на вольном выпасе куры, которые должны были нести экологически здоровые яйца с ярким желтком.

Но посмотрев на эти замурзанные создания, с увлечением расклевывающие в данный момент старую автомобильную шину, Саше что-то совсем расхотелось кушать деревенские яички. И он почти с умилением вспомнил чистеньких, беленьких, привитых от всяких болячек и накормленных до отвала антибиотиками птичек с городских птицефабрик.

Кроме куриц, во дворе был еще огромный лохматый пес. Судя по табличке на воротах, он был злой и с ним нужно было держаться осторожно. Но пока что пес мирно грыз кость, совершенно не обращая внимания на наглых куриц, которые разве что глаза ему не выклевывали. Но стоило Саше сделать шаг во двор, как пес оставил кость, поднял голову и внимательно уставился на Сашу. Потом он встал и потянулся.

Ноги у собаки были такие длинные, что наводили мысли о родстве этого кудлатого чуда с английским догом. Родстве очень отдаленном, но все же родстве. Пес выгнул спину, потом потянул одну лапу, потом другую и, наконец, закончив гимнастику, подошел к гостям так близко, насколько это позволяла длинная заржавелая цепь у него на шее.

Надо сказать, что никакой агрессии пес к чужакам не проявлял. И в первую очередь он заинтересовался Бароном, которого попытался обнюхать, для чего вытянул шею, оказавшуюся тоже удивительно длинной. Барон сперва струсил. Но быстро смекнул, что цепь не позволит этому монстру причинить кому-либо вред, и запрыгал перед самым носом у детины. Несмотря на цепь, за собакой явно следили. Кудлатая шерсть была расчесана. В миске была вода. А возле будки валялась внушительных размеров кость, даже не до конца еще обглоданная. И на самой собаке был надет красивый красный ошейник с подвеской-медальоном.

– Грифон, – прочитал Саша на медальоне. – Значит, ты Грифон? Ну будем знакомы, давай лапу.

К его удивлению, собака опустилась на попу и медленно и важно протянула ему лапу. Саша потряс и замолчал. Он не знал, как ему быть дальше. Да, Грифон не проявлял никакой агрессии, но в то же время его карие глаза из-под густых бровей внимательно наблюдали за каждым движением незнакомцев.

– Грифон, а где твой хозяин? Где дядя Коля?

Собака повернула голову к дому и тяжело, совсем по-человечьи вздохнула. Мол, дома он, да что от него радости?

– Могу я к нему пройти?

Грифон вздохнул еще раз и разве что плечами не пожал. Мол, какое мне-то до этого дело? Иди, если хочешь. После чего, потеряв всякий интерес к гостям, он поплелся к своей будке, улегся и вновь принялся глодать свою кость. Приняв это за разрешение, Саша двинулся дальше. Шагал он с осторожностью, одним глазом все-таки поглядывая в сторону Грифона. Но тот совершенно не обращал внимания ни на Сашу, ни на Барона, преданно семенящего рядом с хозяином. Выражение морды Грифона было совершенно однозначным: пока вы порядок на моей территории соблюдаете, и я вас не трону.

Но не успел Саша дойти до крыльца, как из открытого окна донесся властный женский голос:

– Коля, обед на столе. Садись!

– Не садись, а присаживайся. Сколько тебе повторять!

Второй голос был мужской, низкий и какой-то хрипловатый. Саша так и замер. Он не столько понял, сколько кожей почувствовал, кто это говорит. Саша подошел ближе к окну и прислушался к дальнейшему разговору супругов. В доме слышался звон тарелок и кастрюльных крышек – все те звуки, которые предшествуют трапезе.

– Катьку ждать разве не будем?

– Зачем? – равнодушно ответила женщина. – Придет, поест, что осталось.

– Ты бы ей отложила соуса-то. Девчонка наша соус этот очень любит.

– Что-то ты сильно о ней заботишься.

Голос женщины звучал язвительно. Но мужчина не поддался и ответил рассудительно:

– Сама понимаешь, сколько на нее завязано. И тебе тоже надо к ней подобрее быть. А то ты ее все шпыняешь больше.

– Будешь ты меня еще учить, как с собственной дочерью себя вести! – вспылила женщина. – Ты-то ей не родной отец!

– Да что бы ты понимала! Мне Катюха как дочь. Я же ее вот такусенькой помню. Кто ее в школу в первый класс повел? Я и повел. Родной-то ее батя тю-тю! Свинтил, как только она на свет появилась. Только сейчас я не о том говорю. Катюха в нашем деле нам помогает. А дело-то какое! На много миллионов! Если мы это наследство получим, то и про свиней, и про коз, и про куриц можем на всю оставшуюся жизнь забыть. И с Камчатской этой в нормальное место переедем. Хочешь, даже на заливе жить будем. Уже и дом готовый имеется. Только занять его нам и осталось.

– Я это все и без тебя знаю. И про дом на заливе, и про миллионы.

– А если знаешь, тогда ласково с Катюхой себя держи. Без нее мы никак не обойдемся.

– А значит, надо к ней подольстится, это ты хочешь сказать? Чтобы я к девчонке мелкой подхалимничала?

– Что, тебе жалко ей тарелку соуса оставить? Или вообще подождать, не садиться без нее к столу. Девчонке приятно будет.

– Психолог! – фыркнула женщина. – Хочешь Катьку ждать, дело твое. А я голодной сидеть не буду. Остынет все, потом есть невкусно будет.

– Ну как хочешь. Тогда и мне наливай. Что же я на тебя смотреть буду?

В доме воцарилась пауза, видимо, примирившиеся супруги дружно принялись за еду. Саша потихоньку начал отступать назад. Сердце в груди у него колотилось, словно сумасшедшее. То, что ему удалось подслушать без всякого труда, заставило Сашу окончательно утвердиться в своих подозрениях насчет дяди Коли.

Тут что-то затевалось!

Сомнениям места не оставалось никакого. Дядя Коля прямым текстом заявил в откровенном разговоре, что собирается в ближайшее время разбогатеть. И не просто разбогатеть, а разбогатеть сказочно. И не сам по себе он собирался приподняться, не за счет их с женой маленького птичника, а за счет очень большого наследства.

А откуда могло взяться такое наследство? Только от Елизафеты Федоровны, которую эти люди уже явно приговорили к смерти и теперь только ждут, когда приговор вступит в силу.

Глава 5

Саша умом уже осознал, что угодил в логово к самым настоящим злодеям, но все еще не мог до конца поверить в такую отвратительную и гадкую человеческую низость. Ведь тетушка Фета приходится родней, по крайней мере, одному из двух злодеев. И что же, ее в расход? Может быть, все же у супругов имеется какой-то другой план? Может быть, Саша что-то неправильно или не так понял?

Но голос разума снова подсказал Саше не обнадеживаться.

– И в дом дядя Коля хочет переехать в такой, что у самого залива стоит. В конкретный дом. А чей у нас дом на заливе? Только тетушки Феты!

Саша знал, что тетушкин просветительский центр «Мансарда» как раз на самом берегу залива и находится. Из окон этого дома вся водная гладь залива видна как на ладони. Да еще участок сорок соток, поросший вековыми соснами. Этот участок достался тетушке от ее родителей. В те годы он ничего не стоил, потому что вроде как принадлежал не лично дедушке, а был выдан ему государством во временное пользование для строительства летней дачи.

Но в девяностых тетушке удалось приватизировать и землю, и строение. При жизни родителей тетушки на участке стоял всего лишь маленький деревянный домик, который совсем развалился и был снесен. На месте этой хибарки тетушка выстроила огромных размеров дом, не позабыв привезти земли и искусственно увеличить возвышенность в центре участка. Так что теперь дом стоял словно бы на горке. И вид из его окон открывался поистине фантастический.

На этот самый дом дядя Коля и зарится. Вид из окон ему понравился. Наверное, побывал в «Мансарде», осмотрелся, приценился и решил действовать.

Ну что же, Саша все выяснил. Больше ему сейчас тут делать было нечего. Встречаться сейчас со своим дядей – значило выдать себя с головой. Новость о низком вероломстве дяди Коли настолько сильно потрясла Сашу, что ее требовалось сначала переварить и осмыслить. Саша боялся, что, столкнись он с дядей сейчас, не сможет сдержать своих чувств.

Отступая с вражеской территории, уже у самых ворот Саша столкнулся с миловидной молоденькой девушкой.

– Ой!

Саша так и застыл, глядя на девушку. Он сразу понял, что это та самая рыженькая девчушка с фотографии, которую он видел на страничке у дяди Коли. Только теперь девушка еще подросла и еще больше похорошела. До чего же она была красива! У Саши даже дух захватило.

Но сама девушка смотрела на Сашу без малейшего намека на симпатию и того больше, настороженно.

– Вы кто?

Саша растерялся не столько от самого вопроса, сколько от вида ее чудных и глубоких синих глаз.

– Да вот, – смущенно пролепетал он, – насчет комнатки бы мне.

– Какой еще комнатки?

– Да мне бы для моей бабушки, – забормотал Саша, чувствуя, как стремительно краснеет под внимательным взглядом этих глаз, – маленькую комнатку… на лето.

– Так вы хотите снять комнату на дачный сезон?

– Да.

– У нас?

– Да.

– Посмотрите ближе к заливу, – посоветовала девушка, теряя интерес и больше не глядя на Сашу. – Что вашей бабушке делать в нашем захолустье?

– У вас монастырь красивый.

– Ну так снимите жилье поближе к монастырю. Чего у нас-то? Одна помойка, что сразу за нашим домом начинается, и борщевик вокруг. Пойдет ваша бабушка гулять и обожжется до пузырей. Оно вам надо? Езжайте в центр, там снимите.

– Там дорого, – завел старую песню Саша. – А я студент. Денег у меня мало.

– А у нас, думаете, дешевле обойдется? – усмехнулась девушка. – У нас люди такие живут, что с мертвого три шкуры сдерут. Хотите сэкономить, а получится наоборот. Я точно вам говорю. Всю жизнь тут живу, знаю здешние порядки.

В этот момент взгляд девушки переместился на Барона, и она нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить.

А потом произнесла:

– Какая симпатичная собачка.

– Это он.

– И как его зовут?

– Барон.

– Вот как.

И девушка взглянула на Сашу с куда большим интересом, чем вначале. Но понять смысла этого изменившегося к нему отношения Саша не сумел. Хотя ему было, конечно, лестно, что больше на него не смотрят, как на пустое место. Девушка даже взяла его за руку и развернула, словно хотела получше рассмотреть. Так оно и оказалось, потому что девушка буквально впилась глазами в Сашу.

Потом она едва слышно хмыкнула и сказала:

– Если вы хотите снять у нас комнату, то мои родители, я уверена, с удовольствием ее сдадут вашей бабушке. Пойдемте, обсудим условия.

Назад к преступникам и злодеям? В их дом? Ни за что! Если дядя Коля и впрямь всерьез взялся за тетушку, он должен был за ней следить. И мог видеть рядом с ней Сашу. Только теперь Саша понял, как рискованно было соваться сюда в своем натуральном обличье. Что он, загримироваться не мог? Лентяй и недотепа!

– Нет, нет! Я еще думаю. И я должен обсудить все с бабушкой.

Девушка шагнула ближе и неожиданно строго прошептала ему прямо в лицо:

– Хватит врать мне про бабушку! Я знаю, кто ты такой!

Саша оторопел. Он только и мог что молча смотреть на девушку.

А она продолжала сердиться:

– Ты внук Елизафеты Федоровны! Да, да!

– А… А ты?

– А я – Катя! И не вздумай отпираться, что ты – это не ты. Я видела тебя и твою физиономию на целой куче фотографий, которые твоя бабушка нам всем показывала, и причем не по одному разу! И тебя, и твою собаку я видела так часто, что практически сроднилась с вами! Так что я не могу ошибаться насчет тебя!

– Ты знаешь тетушку Фету?

– Еще бы мне ее не знать! Кто не знает Елизафету Федоровну? Она же звезда! Местная знаменитость. А у нас в библиотеке она появляется каждую неделю.

– Неужели?

– Она ведет цикл лекций, посвященных оздоровлению сознания. Каждый понедельник в полдень она бывает у нас в библиотеке.

– А… А зачем? Если кто хочет оздоровиться, тот может прийти в «Мансарду».

– В самом центре за то, чтобы попасть на занятия, нужно платить деньги. И немалые. А у нас в библиотеке те же лекции ничего не стоят. Твоя тетушка ведет их в качестве жеста доброй воли. От желающих ее послушать нету отбоя. Все места заняты. И еще дополнительные стулья приходится приносить в зал.

– Я не знал, что тетушка – частый гость в вашей городской библиотеке.

– Каждую неделю приходит!

– А ты, выходит, работаешь в библиотеке?

– Ты не ошибся.

Саша немного поразмыслил и произнес:

– Но получается, что тетя Фета сама вредит своему бизнесу.

– Почему это?

– Если ее лекции можно послушать даром, кто же станет платить деньги? Все придут в библиотеку, послушают, и на занятия в «Мансарду» никто не пойдет.

– Во-первых, ВСЕ в библиотеку точно никак не придут. Места не хватит. Во-вторых, лекции у нас в библиотеке имеют существенное отличие от занятий в центре. Там все проводится в обстановке роскоши и комфорта. Если солнцеедение, то обязательно на берегу залива, а вокруг ковры из натуральной верблюжьей шерсти, циновки из камыша, шезлонги из бамбука. А у нас в библиотеке «позавтракать» солнышком можно прямо на заднем дворе. Другими словами, «Мансарда» – это стиль лакшери, а наша библиотека для тех, кто предпочитает эконом.

– Ясно. Только тут уместно другое выражение. Не предпочитает стиль эконом, а не имеет другого выхода, кроме как придерживаться именно его. Доходов у этих людей просто не хватает на что-то большее.

– Насчет этого ничего не возражу. Но вряд ли в силах твоей тети сделать так, чтобы в мире исчезла бы несправедливость, чтобы все богатые по собственному желанию оделили бы всех бедных. Пока что Елизафета Федоровна может сделать лишь то, что в ее силах и что она уже делает.

– Читает лекции по оздоровлению сознания.

– Она считает, что каждый человек, вне зависимости от толщины его кошелька, имеет право быть здоровым и счастливым. А значит, должен иметь возможность приобщиться к ее учению за деньги или так. Поэтому она и проводит у нас эти лекции.

– И много их уже состоялось?

– Пять циклов по двенадцать лекций она уже прочитала. Завтра как раз начинается следующий, шестой цикл.

– Завтра?

Это Сашу встревожило. И он понимал, почему. Подслушанный разговор дяди Коли с его женой не давал Саше покоя. Эти двое точно затеяли что-то против тетушки Феты. Что-то очень нехорошее, что должно было в итоге привести дядю Колю к огромному наследству и к дому на берегу залива. И помочь в этом им должна была Катя – падчерица дяди Коли, вот эта самая милая и симпатичная девушка. И если учесть, что Катя работает в той самой библиотеке, в которой с завтрашнего дня тетушка Фета должна вновь начать читать свои лекции, то вывод напрашивается сам собой, и очень неутешительный.

– Елизафета Федоровна говорит, что можно принимать водные процедуры в отделанном мрамором бассейне, а можно искупаться в ближайшем пруду. Разницы для оздоровления не будет никакой. Вся вода на планете едина. Вот и в Крещение совсем необязательно лезть в прорубь, вполне достаточно принять душ дома. Вся вода на планете в эти дни преобразовывается и приобретает совершенно отличные от обычных качества буквально повсюду. Что в реках это происходит, что в озерах, что в хранилищах на водонапорных станциях.

– И завтра Елизафета Федоровна снова будет у вас в библиотеке рассказывать об этом, – задумчиво произнес Саша.

– Ну да! А теперь позволь тебя все же спросить: зачем ты тут?

И что было отвечать Саше? Сказать ей правду? Да ни за что на свете! Поверить в то, что это милое и душевное создание замешано в историю с покушениями на тетушку Фету, он не мог. Так что нечего ее и пугать. Но если, вопреки его чувствам, Катя все-таки замешана, то вдвойне глупо будет раскрывать перед ней свою душу.

Так что Саша сказал полуправду, что, как известно, является самым худшим из всех видов лжи:

– Я тут оказался по поручению тетушки. Она просила у тебя помощи.

– У меня? – искренне удивилась Катя. – Вот уж не ожидала. Я даже не думала, что она знает, где я живу.

– Как видишь, знает.

– Но обычно Елизафета Федоровна всегда имела дело с Зоей Михайловной, нашей заведующей.

– Тут дело такое деликатное, что бабушка решила обратиться к тебе.

– А что за дело?

Если бы Саша это знал! Но он еще не успел придумать ничего дельного. И сейчас лишь молча таращился на Катю.

– Какие у тебя глаза красивые.

Катя удивилась. Но так как она была еще и женщина, а какая женщина не любит слушать комплименты, отпускаемые мужчиной ее внешности, то Катя еще и заулыбалась.

А Саша, видя что его метод работает, продолжил с еще большим воодушевлением:

– Глаза у тебя совсем синие. Как море! И волосы… Они как сверкающая медь. Целые потоки расплавленной меди. Даже глазам больно на тебя смотреть. Ты их красишь?

– Нет. С моей матерью разве на краску для волос допросишься. Всю зарплату у меня отбирает, приходится естественной красотой перебиваться. Так что это мой родной цвет.

– Ты ведь живешь с родителями?

– С матерью и отчимом. Нет, они неплохие. Отчим вообще нормальный мужик. Никогда не цепляется ко мне. Говорит, что сам в этой жизни по молодости лет начудил немало, так что других учить не может.

Еще бы ему других учить! Сам замышляет злодейское убийство ни в чем не повинной старушки, куда уж тут с советами к другим лезть. Самому бы со своими мыслями управиться. У дяди Коли небось голова прямо пухнет, сколько ему всего нужно обдумать, чтобы следующее покушение не провалилось бы, как первые три. И напрасно дядя Коля скромничает, что это он по молодости много чудил. Он и сейчас еще о-го-го как может!

– Нет, отчима еще можно терпеть, – продолжала Катя. – А вот мать конкретно меня достала. У меня в библиотеке есть один день, когда мне полагается научной работой заниматься. Этот день я могу дома оставаться, тут работать. Но разве с мамой возможно головой поработать? Она так считает: если руки ничем не заняты – значит, бездельничаешь. А головой, мол, можно и во время другой работы думать. И наваливает на меня все, что сама не успевает сделать. Была бы возможность, в ту же секунду слиняла бы от нее. Ни единой минуточки бы не задумалась. Но куда идти? Зарплата у меня пока что крошечная. Спасибо, что вообще есть. Я же еще студентка, учусь на заочном, как закончу, полегче станет. Но все равно сложно будет без родителей жить. Своего жилья у меня нет. Вот и перебиваюсь с предками, пока терпение окончательно не лопнет. Правда, они в последнее время добрей ко мне стали. Наверное, почувствовали, что иначе я сбежать могу. А терять дармовую работницу моей матери ой как сильно не хочется. Кто же тогда будет ее кур да свиней кормить? Кто будет в огороде пахать? Кто в доме порядок наведет и обед приготовит?

Интересно, а чем занимается в таком случае мать и тот же дядя Коля? Только убийство старушки тетушки планирует или есть у него и другие обязанности?

– Что-то ты много всего перечислила.

– Это я еще про основную тебе работу не упомянула. Там я тоже должна восемь часов находиться. Плюс час на дорогу, вот и посчитай. Встаю я в четыре утра. Прибрать в доме, животину и птицу обиходить, себя в порядок привести – и вперед в город. А если получится, еще на зорьке в огороде сорняки можно подергать. Ну или тогда уже после работы, а заодно уж и полить.

– А мать что? А отчим?

– Они тоже без дела не сидят, – тоскливо сказала Катя. – Можешь мне поверить. У моей мамули никто не забалует. Соседи рассказывали, когда дядя Коля у нас еще только появился, я-то этого не помню почти, маленькая еще была. А кто помнит, те рассказывают, что мама моя с ним немало повозилась, чтобы правильный взгляд на вещи привить. Дядя Коля выпить любил, так мать его своей железной рукой от этой привычки отучила полностью. И лодырничал он изрядно. Он и сейчас отлынивать от работы любит, но это когда мамы рядом нету. При ней он как трактор пашет.

– Что же он делает?

– Мама на трассе точку арендовала, там она битой птицей торгует, мясом наших поросят да кроликов и всем тем, что в огороде да саду растет. А дядя Коля при ней находится. Он же травы в лесу собирает, их городские покупатели тоже хорошо берут. Не поверите, ту же крапиву им лень наклониться да собрать, они ее у нас пучками покупают. Ну, в сезон грибами да ягодами из леса, вареньями да соленьями. Рыбу дядя Коля пока что сам ловит, солит, коптит и вялит. Но мама уже присмотрела неподалеку от нас участок с чистым ручьем, можно форель разводить. Эта рыба только в проточной воде живет.

– Хозяйственная женщина твоя мать.

– Все у нее в ход идет, – кивком подтвердила Катя. – Что к ней в руки ни попадет, все в копейку обернет. Она заметила, что дядя Коля руками любит мастерить, мигом заставила его научиться корзинки да туеса с лаптями из бересты плести. Бересты в лесу навалом, вложений никаких, а прибыль хорошая.

– Кто же сейчас лапти носит?

– Никто. На сувениры их иностранцы берут. Потом дядя Коля всякие поделки мастерит. Вроде бы ничего сложного, рамка из бересты, в середине деревяшка сухая да морда кабана, из дерева вырезанная, торчит, а людям нравится. У дяди Коли и заказчики постоянные есть, для декора магазинов берут, загородные дома украшают. Мама довольна. Расходов практически никаких этот бизнес не требует, а прибыль есть.

– Наверное, сильно ты устаешь?

– А то нет! Иной раз так за целый день наломаешься, что в постель рухнешь и не помнишь, как в сон провалишься.

– И родители тоже устают?

– Еще побольше меня. Мама целыми днями в своем магазине за прилавком стоит, покупателей много, это радует. Но зато к вечеру у нее так ноги отекают, что она еле на них стоит. Дядя Коля тоже не мальчик уже. У него спина частенько болит. А ты почему спрашиваешь? Жалеешь? Нет, нас жалеть не нужно. Мы своим трудом живем.

Но вовсе не жалость двигала Сашей. Расспрашивая Катю, он преследовал свою собственную цель. Саша все время пытался выяснить, где же тут нашлось место для злодейского замысла? Пытался юноша изо всех сил, но никак не мог втиснуть покушение на убийство тетушки Феты в плотный рабочий график семьи дяди Коли.

– А если твоей маме отойти нужно, кто ее подменяет?

– Дядя Коля, кто же еще?

– А другой помощницы у твоей мамы нету?

– Кроме меня, нет. Не столько мы зарабатываем, чтобы еще помощников нанимать. Сами горбатимся.

Саша хотел задать Кате еще парочку вопросов про ее родителей. Юношу все еще не оставляла мысль про супругов-заговорщиков, хотя умом он уже понимал, что не там он ищет, совсем не там. Не могут эти замордованные тяжелой работой люди тратить драгоценное время на выслеживание и убийство старушек.

– Так о чем хотела попросить меня Елизафета Федоровна? Какую помощь я могу ей оказать?

Саша растерялся.

Но тут из дома послышался голос:

– Катька! Ты это там с кем лясы точишь?

– Ни с кем!

– Ну-ну! А то я не вижу!

И в окне появилась дородная дама, которая внимательно посмотрела на Сашу и спросила:

– И что это вам, молодой человек, от моей дочки нужно?

– Мама, оставь нас в покое, – с легким раздражением произнесла Катя. – Это по работе.

Женщина посмотрела на Сашу с еще большим интересом.

– По работе? – с сомнением в голосе протянула она. – Что-то не видала я у тебя в библиотеке ребят. Одно бабье да девки. Совсем не подходящее тебе место.

– Мама, не мешай, пожалуйста. Мы поговорим, и я сейчас приду.

– Приходи, – согласилась женщина, по-прежнему не торопясь возвращаться назад в дом. – Обед давно на столе, стынет все. Отец тоже сердится, что голодной останешься.

– Мама!..

– Молчу, молчу.

Но назад в дом мать Кати так и не пошла. А Саша, глядя на эту огромную, полную и неуклюжую женщину, отчетливо понимал, не туда он заявился со своими догадками и подозрениями. Что бы там ни обсуждали дядя Коля с женой – это не могло быть убийство тетушки Феты. И не эти двое являлись исполнителями покушений на тетушку, потому что ни один из супругов совершенно не подходил под описание злодеев. Там была женщина, похожая на мать Саши, то есть невысокая и худощавая. А назвать невысокой или тем более худощавой мать Катюши не повернулся бы язык даже у самого отъявленного вруна.

В это время из дома появился и глава семейства. И Саша невольно вздрогнул от волнения. А вот и дядя Коля! Да, он был похож на самого себя на фотографии. Вот только ходил он, сильно прихрамывая на левую ногу. С такой хромотой за тетушкой Фетой особо не погоняешься. Несмотря на свои годы, старушка сохранила необыкновенную легкость и подвижность. И к тому же никто из свидетелей произошедших с тетушкой несчастных случаев ни разу не упомянул о том, чтобы поблизости от места покушения на тетушку крутился бы кто-то хромой.

Так что Саше волей-неволей приходилось поумерить свои подозрения насчет этой парочки. И это, конечно, было очень жаль, потому что получалось, что искать преступников придется где-то в другом месте. А в каком?

Глава 6

И только он уже думал, что пришла ему пора попрощаться и откланяться, как мать Кати, надумав что-то свое, внезапно произнесла:

– Катюнь, если хочешь, так и коллегу своего приглашай к столу. Лишняя тарелка у нас для хорошего человека всегда найдется.

– Хочешь пообедать с нами?

Саша совсем этого не хотел. Перспектива сидеть за одним столом со своим богато татуированным дядюшкой его просто пугала. Но, взглянув в синие глубокие глаза Кати, юноша внезапно передумал. И пошел за ней в дом, внутренне содрогаясь от собственного отчаянного героизма.

Впрочем, внутри ничего страшного не оказалось. Обычный дом, обставленный с претензией на провинциальный шик. На полу до сих пор постелены ковры. За стеклянной витриной хрусталь и фарфор, накопившийся в семье явно еще с советских времен. На стене плазма. В общем, все совсем неплохо, а если сравнивать с соседскими жилищами, то и вовсе круто.

– Милости прошу к нашему шалашу, – шутливо произнес дядя Коля.

Его необъятная жена, которую звали Светланой, поддержала:

– Садитесь, садитесь! У нас тут по-простому, без изысков. Вот тарелка, вот хлеб. Садитесь и кушайте.

Саша машинально зачерпнул ложкой густой мясной соус, поднес ложку ко рту, и у него потекли слюнки. Пахло варево просто волшебно. Мясной дух мешался еще с какими-то травками, которые чудесно его дополняли. Саша положил мясо в рот и даже зажмурился от удовольствия. Уж на что вкусно готовила его мама и другие женщины в семье, а такой вкуснятины ему пробовать еще не доводилось.

Мясо было нежное, оно буквально таяло во рту. Мясной соус был насыщенным, в меру острым, в меру соленым. Все в нем было сбалансировано идеально по Сашиному вкусу. Он и сам не заметил, как опустошил всю тарелку.

– Вкусно? Понравилось, я вижу.

Саша смущенно смотрел на дно стоящей перед ним тарелки. И как это произошло? Когда он успел столько съесть?

– Ничего, не смущайся, – по-свойски хлопнул его по плечу дядя Коля. – Катюшка у нас знатный кулинар.

– Курсы специальные закончила.

– И вообще золото, а не девка.

– Всякая работа у нее в руках так и спорится. Счастлив будет тот, кому она в жены достанется.

– Хозяйка отличная в его дом войдет. И умница! И красавица!

Так на два голоса родители наперебой нахваливали свою дочь. И у Саши возникло ощущение, что он на рынке, где два опытных барышника стремятся всучить ему свой товар. Хотя в том, что товар был и впрямь хорош, спорить не приходилось.

– Мама, вы гостя совсем засмущали, – улыбнулась Катя. – Что вы меня нахваливаете, словно он на смотринах! Человек по делу зашел, ему совсем неинтересно, какая из меня хозяйка и что я там умею.

Но на родителей ее замечание не произвело ровным счетом никакого впечатления. Они продолжили петь дифирамбы своей дочери, промежду делом уточнив, имеется ли у Саши собственное жилье. Узнав, что живет он пока что с родителями, но в трехкомнатной квартире, прославление в адрес Катюши продолжилось с новой силой.

В общем, складывалось такое впечатление, что родители девушки сочли Сашу подходящим кавалером для своей дочери и теперь из кожи вон лезли, стремясь сделать пребывание юноши у них в доме максимально приятным. Дядя Коля даже извлек бутылку домашней настойки на зверобое, налил себе рюмку и предложил Саше.

– Я не могу, я за рулем.

– Тогда я за нас обоих выпью.

И выпил. И повеселел. И заблестел глазом. И Светлана тут же убрала бутылку обратно в холодильник.

А дядя Коля вывел Сашу на крыльцо, где доверительным шепотком произнес:

– Ты мне верь, парень. Как родного тебя полюбил. На Катьке женишься, век горя знать не будешь. Это она сейчас беднота, а в скором времени ей огромное состояние достанется. Помимо красоты и домовитости, она и деньжат в приданое немало принесет. Женись сейчас и ни в чем отказу в будущем знать не будешь.

– Да я не то чтобы против. Но мы с Катей едва знакомы.

– Ну так и познакомишься! Женишься и познакомишься. Знаешь, как в старину было?

– Как?

– А так! Выстроит помещик своих холостых да незамужних крепостных по росту. В одну шеренгу парней поставит, в другую – девок. И шагом марш в церковь, венчаться. Так по росту поп их всех и обвенчает. Выйдут из церкви, снова по росту построятся и кто муж, а кто жена, уже разглядят хорошенько. И ничего, жили не хуже, чем сейчас люди живут. И даже лучше. Разводов куда меньше случалось. А все почему? Потому что сознательность в людях присутствовала. Ты вот сознательный?

– Да, наверное.

– Наверное! Надо знать точно, а не предполагать. Скажи, Катюша тебе нравится?

– Она красивая.

– Ну так и женитесь! Разрешаю!

– Я так сразу не могу решиться.

– Эх, парень, – с горечью произнес дядя Коля. – Я вот в твои годы тоже все не мог ни на что путное решиться. С матерью и отчимом как поцапался, так и не мог решиться прощения у них попросить. Тетку родную по матушке послал, не мог решиться прийти и поговорить с ней нормально. Дел столько всяких глупых натворил, перед родней совершенно опозорился, а с повинной решиться к ним прийти не мог. Кругом виноват перед всеми, а решиться на что-то путное не мог. Так и жил бы один-одинешенек. Еще неизвестно, куда бы меня кривая вывела, пока я ни на что путное решиться не мог, кабы не моя Светланка. Она меня в ум привела. Она меня человеком сделала. А ведь и с ней тоже я дураком себя показал. Тоже долго не мог решиться, чтобы замуж ее позвать. Она сама меня в ЗАГС отвезла, сама за меня «да» сказала, и спасибо ей огромное за это.

Но из всего этого диалога Саша услышал лишь то, что дядя Коля, оказывается, сожалеет о своих былых проступках. И своих близких он ни в чем не винит, скорее даже наоборот, виновным считает самого себя. Что же получается, ненависти, на старой обиде замешанной, у дяди Коли к ним не имеется? И тетушку Фету он совсем даже не ненавидит, а, напротив, сожалеет, что когда-то обидел?

И все же Саша решил уточнить:

– А родня у вас самого большая?

– У меня-то никого нет. Сестра меня знать не хочет. Тетка тоже. Да и жива ли старушка, я не знаю. Может, померла давно. Годков-то ей было побольше, чем моей матушке. А она давно в могилке. Хотя матушкины годы я сам убавил. Сколько ей горя и страданий принес, и не перечесть. А тетка одна жила, огорчать ее особо некому было. Может, и жива до сих пор, не знаю.

Голос дяди Коли звучал задумчиво. И как-то не чувствовалось, что он врет. Похоже, человек и впрямь не знал о судьбе своей тетки.

– А ведь она неподалеку в городе живет. Иной раз думаю, зайти, что ли, к ней. А потом страшно становится. Коли мертва, так я о том знать не хочу. А коли жива, так еще наговорит чего. Да и Света меня отговаривает.

– Почему?

– Говорит, что нечего к людям лезть, коли они сами о тебе не вспоминают. Придешь, а они не знают, что ты с прошлым завязал и про бутылку больше не вспоминаешь. Испугаются небось, что ты снова за старое примешься. Прогонят. Сиди, говорит, и не рыпайся. Коли они сами захотят тебя проведать да узнать, что с тобой, дело другое. А так не лезь к людям, не тревожь их спокойную жизнь.

Саше стало стыдно. Оказывается, дядя Коля давно исправился и раскаялся в своих прошлых выкрутасах. А они все и не знали этого! Думали, что он по-прежнему кочует из одной тюрьмы в другую, в то время как он уже давно стал примерным отцом и семьянином.

Но минуточку, если не от тетушки Феты ждал дядя Коля сказочного наследства, тогда от кого? Других богатых и одиноких тетушек у него не имелось. Или Саша опять же чего-то не знал?

– Так ты решайся насчет Катюши и не прогадаешь.

И Саша, решив пойти ва-банк, произнес:

– Поподробней бы хотелось уточнить один момент. Откуда богатство у невесты предполагает быть?

Дядя Коля очень оживился. Он хлопнул Сашку по плечу и назвал его своим парнем.

– Неспроста я тебя сразу полюбил. В корень проблемы зришь! Ну, что же, расскажу тебе секрет, только ты меня не выдавай. Катюшка все хочет, чтобы ее за красивые глаза полюбили. И чтобы не за богатство ее, а так, за милоту да доброту. Но я-то тертый калач, знаю людей. Поэтому понимаю: только этих качеств маловато, чтобы на девке вот так взять и с ходу жениться. Нужно еще кое-чего прибавить. В общем, слушай, есть у Катюши богатая родственница. Она девочку и обещала после смерти озолотить. Возраста дама эта уже более чем преклонного. Так что наследства долго ждать не придется. Ну годик-другой помыкаетесь, зато потом заживете на всю катушку!

Саша своего желания зажить с молодой женой Катюшей на всю катушку отнюдь не скрывал. Но его интересовали подробности. Что за родственница такая? И почему она внезапно воспылала к Катюше такой любовью? Но никаких подробностей дядя Коля поведать не пожелал.

– Я и сам толком этих дел не знаю. Всеми такими делами Светка занимается.

Этими словами он окончательно утвердил Сашу в его былых подозрениях. Нету никакой дополнительной родственницы, а имеется одна тетушка Фета, на которую и нацелилась хваткая Светлана. Наверное, недалекий дядя Коля как-то в разговоре ляпнул, что у него имеется одинокая тетушка, которая к тому же и живет неподалеку. Светлана этот факт отметила и начала действовать. Дядя Коля – простак, а вот жена ему досталась ушлая. С помощью дочери она выяснила, что тетушка Фета живехонька и проживает все по тому же адресу, что и раньше. А дальше, не ставя главу семейства в известность, две шустрые бабенки принялись подготавливать почву для их общего будущего процветания.

Когда Саша все это для себя уяснил, он быстро попрощался со всем семейством, пообещав, впрочем, еще заглядывать. Все трое вышли к воротам, чтобы проводить. И потом еще долго махали ему вслед, причем на лицах всех троих играли самые доброжелательные и открытые улыбки. Если бы Саша не знал о том, что делается в черных душах, по крайней мере одной из них троих, то он мог бы и поверить в их искренность.

А пока что он отправился с докладом к своим. И доклад этот был неутешителен. Хотя сам дядя Коля вроде как оказался и ни при чем. Но зато его жена, а возможно, что и падчерица собирались сжить тетушку Фету со свету.

– Зная, что раскаявшийся в своих прошлых поступках дядя Коля будет против убийства тетушки Феты, его жена и падчерица решили извести ее своими силами. Катя гримировалась под тебя, мама, чтобы в случае удачного покушения подозрения пали бы на тебя. А Светлана брала на себя основную часть убийства. Толкала под машину, душила и топила.

– Не очень-то это у нее удачно получилось. Три покушения, и все три провалились.

– У меня есть свежая фотография этой Светланы. Посмотрите, может быть, вспомните эту женщину.

Саша на прощание нарочно сфотографировался со всем семейством. И теперь с гордостью продемонстрировал свой сыщицкий улов тетушке. Но та хотя фотографии и посмотрела с большим интересом и вниманием, но Светлану не узнала.

– Никогда этой бабы рядом с собой не наблюдала. А вот девочку эту я узнаю. Катюша ее зовут, правильно? Она в библиотеке работает.

– И еще она падчерица вашего племянника Коли.

– Надо же, как тесен мир.

– Это не мир тесен. Я думаю, эти люди специально искали контактов с вами.

– Вовсе не Катюша принимала решение о том, чтобы пригласить меня читать курс лекций в нашей городской библиотеке, а Зоя Михайловна.

– Но Катя могла подать эту идею.

– Кто бы стал к ней прислушиваться.

– Даже если так просто совпало, что вы стали появляться там, где работала Катюша, преступницы решили этим совпадением воспользоваться. Вспомните, наверняка ведь Катюша стремилась набиться к вам в друзья? Крутилась возле вас?

– Бутылочку с водой, когда у меня в горле запершило, это она мне принесла.

– Вот видите!

– Это один раз всего было. А так девочка скромненько в стороне держалась. В библиотеке я все больше с заведующей – с Зоей Михайловной общалась.

И тетушка Фета снова взялась за просмотр фотографий.

– Надо же, падчерица нашего Коли. И она все время была рядом. Но это точно она. На старых фотографиях у Коли она маленькая еще, на себя нынешнюю мало похожа, а тут я ее точно узнаю. Да, это Катюша из библиотеки. И ты говоришь, они с матерью хотят меня убить?

– Они мечтают о богатстве, которое может принести им ваша смерть.

– Но с чего они взяли, что после моей смерти разбогатеют?

– Не они, а конкретно ваш племянник – Коля. А уж они сумеют выжать из него все до капли. Он находится полностью у своей супруги под каблуком. Как она скажет, так он и делает.

Тетушка пробормотала:

– Что же, я очень рада, что из Коли получился такой идеальный муж.

– Тетя!

– Хороший муж должен быть под каблуком у своей жены. Без этого гармоничного союза не получится. Если женщина чувствует, будто что-то делается не по ее задуманному, она начинает нервничать. А когда женщина нервничает, то мира в семье не дождешься. Так что хороший муж – это тот, кто все делает согласно воле своей жены.

Для никогда не бывавшей в браке женщины у тети были весьма оригинальные суждения. Видимо, поэтому тетушке и не довелось сходить замуж. Если она перед всеми кандидатами вот также высказывала вслух свои мысли о замужестве, то неудивительно, что очередь вскоре поредела.

– Но и женщине нужно быть хитрее, – продолжила тетушка Фета. – Нельзя показать мужчине, кто на самом деле командует в семье. Пусть муж думает, что голова – это он. И что последнее слово всегда за ним, даже если это слово: «Да, дорогая». – И помолчав, она задумчиво добавила: – Думаю, что пришло время мне с ними встретиться.

Эта идея привела в ужас как Сашу, так и Марину.

– Тетя!!

– Зачем?!

– Надо поставить Колю в известность, что моим наследником он не будет никогда. Я Коле так и заявлю: в случае, если моей наследницей по какой-то причине не сможет стать Марина, наследником становишься ты, Саша.

– Это… Это…

Саша не находил слов, чтобы выразить обуревавшие его чувства. И гордость, что тетушка остановила свой выбор именно на нем. И смущение, а справится ли? И тревога, ведь как ни крути, а если борьба за тетушкино наследство ведется с применением таких грязных методов, то и он автоматически тоже может оказаться под ударом.

И пока Саша глотал ртом воздух, пытаясь подобрать для ответа достойные слова, они нашлись у его мамы.

– Тетя, и как вы себе это представляете? – с возмущением воскликнула она. – Двадцать пять лет мы человека не видели, а теперь появляемся и заявляем, не жди, Коля, никакого наследства тебе не будет! Обломись!

– Да, пожалуй, это и впрямь будет выглядеть слишком грубо, – согласилась Елизафета Федоровна. – Но как же тогда поступить? Сообщить-то ведь надо.

– Надо.

– Я не хочу, чтобы покушения на меня повторились.

И тетя Фета внимательно взглянула на Сашу:

– Говоришь, Коля остепенился и совершенно завязал со своим преступным прошлым?

– Да.

– И не пьет?

– Ему некогда. Теперь он работает.

Саша хотел прибавить, что со Светланой особенно не забалуешь, но не стал. И так было ясно, что произошедшие перемены в дяде Коле – это целиком и полностью заслуга Светланы и ее твердой руки.

– Значит, работает, содержит семью, дочка взрослая… А что, если я скажу Коле, что не держу на него зла. И что я по завещанию даже планирую оставить ему небольшую сумму… Ну, скажем, тысяч сто. Или сто пятьдесят. Что скажете?

– Сто пятьдесят тысяч и… и все?

– Ну да. Могу еще вещицу какую-нибудь на память презентовать. Ну, скажем, вот эту картину.

И тетушка Фета ткнула пальцем в пейзаж, который висел у нее на стене. Был он в тяжелой старинной золоченой раме. И на нем были изображены столетние дубы, бросавшие мрачную тень на полянку, на которой под присмотром одетого в какие-то ветхие тряпочки пастуха паслось несколько маленьких барашков. Кое-где через листву проглядывали солнечные лучи, которые немного скрашивали сюжет.

– Это будет только справедливо так поступить, – произнесла тетушка Фета. – Ведь эта картина досталась мне от Гали, а ей – от ее академика.

– А кто автор?

– Ах, да не знаю я! Какая-нибудь любительская мазня, – отмахнулась тетушка. – Галя сбагрила пейзаж мне, потому что ей он никогда не нравился, она находила его слишком мрачным. Я тоже держала его исключительно как память о сестре. Это ее подарок. Но с другой стороны, когда-то эта вещь принадлежала родному отцу Коли. И когда я умру… будет правильно, если вещь вернется к своему законному владельцу. Теперь Коля остепенился, он уже не пропьет и не продаст картину, чтобы пуститься в загул, верно я понимаю?

Саша заверил, что все верно. И тетушка повеселела еще больше.

– Решено окончательно. Завещаю Кольке эту картину и сто пятьдесят тысяч. Пусть знает про мои планы. Пусть знает, что больше ему с меня ничего не получить. Но в то же время сто пятьдесят тысяч – это очень хорошее утешение.

– Тысяч триста или пятьсот было бы лучше, – подсказал Саша, но тетушка сделала вид, будто бы не слышит.

А потом произнесла:

– Кто не имеет ничего, должен быть рад и этому!

И так как тетя не умела ничего откладывать в долгий ящик, она тут же позвонила в библиотеку, раздобыла там телефон Кати, позвонила девушке и потребовала, чтобы та передала трубку своему отцу. И когда дядя Коля подошел, тетушка выдала ему всю информацию целиком. Она хочет примириться с Колей. Она его прощает. И чтобы у Коли осталась о ней хорошая память, упомянет его в своем завещании.

В последний момент у тетушки проснулась совесть, и она назвала сумму в двести пятьдесят тысяч, что было, конечно, лучше, чем сто пятьдесят, но все-таки гораздо хуже, чем полмиллиона. Саша по предварительным прикидкам мог сказать, что состояние тетушки приближается к сотне миллионов, не считая постоянных доходов, идущих с ее просветительского центра. Но даже если отбросить эту весьма существенную часть наследства и оставить одну недвижимость и счета в банках, все равно получалась очень приличная сумма. И если дядя Коля хотя бы примерно догадывается о размерах тетушкиного состояния, его неизбежно обидит ее скупость в отношении него.

Но оказалось, что дядя Коля не знал и не догадывался. Звонок тети Феты он воспринял с бурной радостью. Долго и много изъяснялся ей в любви, каялся, каким был дураком, просил прощения, так что тетушка даже расчувствовалась и пообещала, что сумму может и еще увеличить раза в два. Но тут дядя Коля заявил, что ему от дорогой тетушки вообще ничего не надо, что он любит ее без всякой корысти и пусть она живет еще сто лет или даже двести.

– Мы с женой в средствах не нуждаемся. Оба работаем.

– Не обижайся, Коля, но хочу, чтобы ты знал. Основную сумму наследства я оставляю своей Марине.

– Правильно. Чего обижаться? Маринка – она же ваша кровная. А я что? Чужая кровь. Но вы не думайте, эти ваши деньжата пригодятся. Мне о дочке заботиться надо. Девчонка у меня молодец. Она тоже даром свой хлеб не ест.

Тетя Фета твердила свое:

– А если Марина не сможет быть наследницей, следующий в очереди ее сын.

Но и эта информация была оставлена Колей без внимания.

– А у меня дочка скоро диплом получит, – похвастался он. – Вообще отлично заживем. А если в этом году замуж выйдет, мы и без твоих денег, тетушка, будем полностью в шоколаде.

Последняя фраза сильно заинтересовала Сашу, но была оставлена совершенно без внимания тетушкой. Она попрощалась с Колей, пообещала, что будет еще звонить. И повернула довольное лицо к племяннице и внуку:

– Ну что? Ловко я справилась? Саша, снимай пейзаж со стены. Я заверну его, чтобы передать Коле.

И, заворачивая картину в оберточную бумагу, которую разыскала Марина, тетушка Фета радовалась словно дитя:

– Вот мы и добились, чего хотели. Теперь Коля не таит на меня зла. И на деньги мои он тоже не зарится.

– Он – возможно. Но его жена? Дочка?

– Уверена, Коля уже рассказал своей жене и дочке, на какую сумму они могут рассчитывать в случае моей смерти. Вряд ли эти деньги их всерьез заинтересуют. Глупо садиться в тюрьму из-за каких-то нескольких сотен, когда у них у самих дела идут неплохо.

Тетушка была довольна. А вот у Саши на душе стало тяжело. Тетушка считала, что проблема решена. Но так ли это? И похоже, что за тетушкино наследство развязана нешуточная война. И они с мамой оказались в самом ее эпицентре. И самое главное, что не давало сейчас Саше покоя, – как он посмел заподозрить Катюшу. Не может девушка с такими чудесными синими глазами оказаться преступницей. А Саша сгоряча нагородил перед Елизафетой Федоровной таких торосов, что за ними было уже и не рассмотреть правды.

И Саша решил, что лично разберется в этом деле. Чего бы ему это ни стоило, он останется у тетушки Феты, поживет, присмотрится к ее окружению и тому, что вокруг нее происходит. А там, глядишь, сумеет вычислить преступников. И начать Саша решил с библиотеки, потому что в этом месте сходилось слишком много ниточек. Там бывала со своими лекциями тетушка. И там же работала Катя, которая являлась падчерицей дяди Коли. И это уже само по себе было таким совпадением, против которого устоять было решительно невозможно.

Подозреваемая была до того хороша, мила и привлекательна, что просто не хватало сил устоять перед ее притяжением. И, оправдывая сам себя тем, что он не собирается ухаживать за Катей, он всего лишь должен проверить, так ли уж она непричастна к совершенным на тетушку покушениям, Саша уже назначил себе задание на следующий день. Визит в библиотеку. Разнюхивание обстановки. И, как вариант, более тесное знакомство с Катей.

Таким образом, событие, с которого началось повествование, было назначено Сашей еще только на завтра. А сегодняшний день готовил ему новые встречи и новые знакомства.

После того как Саша с мамой договорились о своем переезде к тетушке, они смотались к себе домой, собрали необходимые им для жизни у тетушки вещи и вернулись к ней. Верней, Саша вернулся, а мама вышла по пути. Самой тетушки дома сейчас не было, она в это время отправилась в свой центр, чтобы провести обряд вечернего «солнцеедения» и «ветропукания», как называл эти ритуалы Сашин папа, весьма далекий от принятия в себя четырех древних стихий – воздуха, воды, земли и огня.

Саша бы предпочел, чтобы тетушка осталась дома и никуда не ходила, но Елизафета Федоровна заявила, что бояться ей нечего. К тому же с ней будут Лара и Глеб, а уж они сумеют ее защитить. Как два старых гриба могли кого-то там защитить, Саша не представлял. Но тетушка в подробности вдаваться не стала, а просто повесилатрубку.

– Пойду к ней, – взглянув на Сашу, сказала его мама. – Неспокойно у меня на душе. А ты закинь быстренько вещи и тоже подгребай к нам.

На том и порешили. Саша высадил маму у дорожки, которая вела к заливу. Пройдя по этой дорожке, можно было выйти к «Мансарде», чья крыша виднелась через макушки сосен. За безопасность самой мамы Саша не волновался. В этот вечерний час по дорожке двигалось много народу. Главным образом это были те пациенты тетушки, которые лечились у нее в центре посредством единения с природой. В их густом потоке вряд ли кто-то осмелится напасть на маму.

Сам Саша вернулся к тете домой и задумался о том, чего бы ему пожевать. Может быть, тетушка и могла питаться одним солнцем да воздухом, но Саше требовалось что-то более существенное. Но в холодильнике у тетушки он нашел лишь воду и стаканчик выжатого свекольного сока. Было еще несколько яблок, но они Сашу как-то не вдохновили. Пучок петрушки, стоящий в стакане с водой, выглядел свежо и привлекательно. Но петрушка хороша в качестве приправы к чему-то мясному. А ничего мясного не наблюдалось. Это бы еще полбеды, но не наблюдалось в холодильнике у тети также и рыбного, и овощного, и даже кисломолочного. Масла сливочного с хлебом и того не было.

– Этак я долго в гостях у тети не протяну.

И Саша с тоской вспомнил ароматный и густой мясной соус, которым его потчевала Катюша. Но что толку, если соус тот уже давно переварился. А новая его порция, как и сама Катюша, были сейчас недостижимы. И Саша направился к дверям, намереваясь поискать пропитания где-нибудь вне дома. Но в дверях Саша столкнулся с незнакомым мужчиной. Тот как раз намеревался позвонить, когда Саша открыл дверь.

Барон залился громким лаем. Но незнакомец ничуть не испугался.

– О! – воскликнул он радостно. – Спаниель! На охоту с ним ходите?

– Хожу.

– И как? Удачно?

– Вполне.

– Замечательная порода. И я вижу, что пес у вас породистый.

– Разбираетесь в собаках?

– В чем только я не разбираюсь, – весело ответил незнакомец.

Был он худ, высок и обаятелен. На голове у него красовалась шляпа канотье, такие носили в начале двадцатого века старички в Одессе. Плюс легкий светлый пиджак. Свободные брюки. Весь вид этого молодого человека говорил о какой-то подвижности и открытости.

– А я с визитом к Елизафете Федоровне. Она дома?

– Ее нет. Она у себя в центре.

– Вот я болван! – хлопнул себя по лбу мужчина. – Забыл, что на закате старушка принимает солнечные ванны со своими последователями. Я тоже как-то принимал участие в одном таком действии. Ничего интересного. Молодых, а тем более красивых девушек я там не заметил. А устал, проголодался и замерз просто зверски. Дело-то было в октябре месяце. Простудился даже. А Елизафете Федоровны хоть бы хны! Железная леди.

– А вы по какому делу?

– Филимонов, – представился мужчина. – Ярослав Владимирович. Можно просто Ярик.

И он протянул Саше руку. Сделал он это так просто и естественно, что Саша как-то сразу почувствовал к нему симпатию. Тем более что Ярик не стал ходить вокруг да около и сразу озвучил цель своего визита:

– В данный момент являюсь представителем художественной галереи «Анаконда». Мы уже имели удовольствие сотрудничать с Елизафетой Федоровной в прошлом и хотим продолжить это сотрудничество в будущем.

– Но что вам надо?

– Мне лично поручено осмотреть те три картины, которые она любезно согласилась предоставить для нашего очередного вернисажа.

– Что еще за картины?

– У Елизафеты Федоровны от родителей имеется неплохая коллекция авангардной живописи. Ей она совсем ни к чему. Картины стоят у старушки в кладовке.

– Как же вы про них узнали?

– Несколько недель назад Елизафете Федоровне довелось побывать у нас в галерее на одной из наших выставок. И она сама подошла к нашим организаторам, сказав, что у нее дома в кладовке также хранится подобная, как она выразилась, «мазня». Несмотря на то, что никто не поверил, будто бы в чулане может быть что-то стоящее, эксперт от нашей галереи съездил и был поражен, найдя тут ряд настоящих сокровищ, из которых мне и поручено отобрать несколько для нынешнего вернисажа.

– Значит, ее картины дорого стоят? У тетушки есть ценные картины? Какие именно? Пейзажи?

– Являюсь специалистом по русскому авангарду начала двадцатого века. Насчет пейзажей ничего сказать не могу.

– И когда тетушка была у вас на выставке?

– Первого апреля.

А уже двенадцатого на тетушку было совершено первое покушение. И Саша посмотрел на Ярика куда внимательней. Но тот и глазом не моргнул. Был весел, приветлив и совсем не напоминал человека, таящего камень за пазухой. Жестокого преступника он никак не напоминал. Максимум Ярик тянул на мелкого мошенника, который если и обманет, то как-то легко и непринужденно, так что сам потом будешь смеяться над собственной простоватостью.

В этот момент у Саши зазвонил телефон. Это была тетушка.

– Марина сказала, что ты сейчас дома.

– Да.

– Там ко мне должен кое-кто прийти.

– К вам пришел некто Ярослав из галереи.

– Уже пришел! – воскликнула тетушка. – Надо же, как неудобно получилось. Он там, я тут. Слушай, Саша, покажи ему сам все, что он захочет осмотреть. Я сама сейчас никак не могу уйти.

Саша пообещал, что все покажет, и пригласил Ярика входить. Ужин откладывался на неопределенное время, но Саша не огорчался. Визит Ярика мог помочь ему в расследовании. Если картины и впрямь такие ценные, как утверждают эксперты, они одни могут стоить целое состояние. И кое-кто не очень хороший мог всерьез заинтересоваться ими, а заинтересовавшись, пожелать завладеть полотнами.

Глава 7

С Яриком они быстро нашли общий язык. Тот оказался легок в общении, прост и откровенен.

И первым делом он сказал Саше:

– Удивляюсь легкомыслию милейшей Елизафеты Федоровны. Каждая из этих картин может уйти на аукционах за десятки, а то и сотни тысяч, и отнюдь не рублей. Но, обладая таким сокровищем, старушка не пожелала установить на дверь даже простенькую охранную сигнализацию. Просто чудо, что ее до сих пор еще не ограбили.

Саша тем временем разглядывал картины, о которых шла речь. Какие-то разводы, парящие в воздухе, упитанные, полуголые барышни с зонтиками, косолапые дети, размазанные цветовые пятна. Саша смотрел на это все и тщетно пытался понять, кому могло прийти в голову отдавать за эту мазню огромные деньги? Лично он не заплатил бы за такие полотна ни копейки.

Между тем Ярик продолжал разглагольствовать:

– Ладно, когда картины стояли у тетушки в чулане и никто про них не знал. Но теперь, когда они выставляются и имя хозяйки полотен известно… Кстати, насчет имени хозяйки… Я тут порылся в архивах и выяснил, что последним владельцем этих полотен был некто Ештакин Николай, академик.

– Что?

– Тебе это имя известно?

– Да. Это наш родственник.

О том, что родственником покойный академик являлся одному дяде Коле, Саша промолчал. А с другой стороны, разве родная бабушка Саши не была замужем за этим академиком. А значит, тот вполне мог бы оказаться Сашиным дедом. Ну не случилось такого, но ведь могло. Так что совсем чужим академик всему их семейству не был. Но и, с другой стороны, держать у себя картины, которые принадлежали прямому потомку академика – дяде Коле, тоже было не слишком красиво.

Впрочем, Саша догадывался, как было дело и как получилось, что тетушка Фета взяла полотна к себе на сохранение. Это произошло потому, что бабушка Галя после размена апартаментов академика перебралась в малогабаритную трешку, где места едва хватало для проживающих на этих квадратных метрах людей. Картинам в больших рамах в той квартирке просто не нашлось места. А самому Коле в тот момент сохранение картин доверить тоже было нельзя. Находясь в постоянном поиске денег на выпивку, он продал бы их одну за одной, а после пропил бы и это наследство отца, как пропил до того многое другое. И поэтому картины переехали к тетушке Фете, что на тот момент казалось всем лучшим выходом из положения.

– Но если картины стоят немалых денег, их надо вернуть дяде Коле.

Ярик тут же откликнулся:

– Что ты говоришь?

– Ничего. А какая из этих картин самая ценная?

– Вот эта.

И Ярик ткнул пальцем в картину, украшенную геометрическими фигурами. И не то чтобы их там было так уж много. Красный треугольник, желтый круг, железный квадрат. И что это могло значить?

Но Ярик на вопрос не ответил. Он вдруг забыл про отобранные для выставки полотна. И теперь глаза его шарили по стене. Вид у Ярика сделался потерянным и тревожным.

– А где пейзаж? – спросил он, указывая на то место, где у тетушки висел пейзаж с пастушком и овечками. – Тут был пейзаж с изображением молодого царя Давида.

– Царя не было, – возразил Саша. – Был пастух и овечки.

– Так это он и есть!

– Кто?

– Царь.

– А при чем тут царь, если там пастух?

– Картина создана на известный библейский сюжет о праведном царе Давиде, отце прославленного царя Соломона. Ты что не слышал?

К своему стыду, Саша был вынужден признаться, что не слышал.

– Не может быть, чтобы совсем не слышал. Старика Хоттабыча в детстве читал?

– Ну читал.

– Помнишь, как он объясняет своему юному другу Вольке ибн Алеше, что его заточил в кувшин царь Сулейман ибн Дауд?

– Что-то такое помню.

– Так вот, Сулейман – это по-арабски Соломон. А Дауд – это Давид. Вот и получается, что Хоттабыча в кувшин упрятал Соломон, который сын царя Давида, мир с ними обоими.

– Ты про картину рассказывай. Там что за сюжет?

– Дело было в древнем Израиле. В стране правил царь Саул, который много грешил и которым Бог был недоволен. И тогда Бог повелел своему пророку Самуилу в обход действующей власти помазать на царство нового царя, а выбрать его предстояло из младшего колена рода Израилева. Этим юношей оказался младший сын в семье, юный Давид, которого братья даже не позвали с поля, когда к ним в дом пришел пророк Самуил, чтобы произвести среди отроков процесс избрания кого-то из них на царство.

– Почему не позвали-то?

– Потому что считали Давида слишком простодушным, по мнению более продвинутых его братьев, прямота, честность и искренность – это были качества лишние для занятия царского трона. И на этом полотне изображается полдневный отдых царя Давида в юности вместе с его стадом, возможно, в тот день, когда ему предстояло стать помазанником Божьим.

Саша покачал головой с сомнением:

– Не думал я, что в Израиле были такие огромные дубы и такая пышная растительность.

– Ага! – воскликнул в ответ Ярик. – Вот ты и попался! Значит, ты видел картину и знаешь, что за пейзаж я имею в виду.

– Ну видел и знаю.

– Где он?

– Тетушка его убрала.

– Но почему? Зачем ей это понадобилось?

Ярик так сильно разволновался, что у него даже руки затряслись. И Саше это совсем не понравилось. Чего это он так трясется? Когда показывал картины, многие из которых стоили сотни тысяч, так не волновался. А тут прихватило его. И с чего бы это? Что такого примечательного было в той маленькой картинке, оставленной покойным академиком своему сыну в наследство?

– Это такая ценная картина?

Но Ярик уже попытался взять себя в руки.

– Ценная? Что ты, нет. Совсем нет.

Но то, с каким трудом выговорил эти слова Ярик, еще больше насторожили Сашу.

– Ты говорил, что не разбираешься в пейзажах.

– Так и есть.

– Тогда откуда ты можешь знать, ценная это картина или нет?

– Руку мастера всегда видно, – небрежно отозвался Ярик. – Отсутствие этого пейзажа меня так сильно взволновало, потому что если старушка надумала распродавать свою коллекцию посторонним людям, ее легко могут обмануть.

– Ах, вот в чем дело! – с облегчением засмеялся Саша.

– Пейзаж – это пустяки, продала его старушка и продала. Но остальное… Пусть она не связывается с аферистами, а приносит полотна к нам в галерею. Там работают первоклассные оценщики, которые дадут ей справедливую цену.

– Хорошо. Я передам Елизафете Федоровне твое предостережение.

Ярик огляделся по сторонам и спросил:

– А все-таки куда твоя тетушка дела пейзаж?

– Не знаю.

На самом деле Саша прекрасно знал, что пейзаж лежит в спальне у тетушки, небрежно завернутый в полиэтиленовый пакет, и дожидается своей передачи законному хозяину. Но говорить об этом Ярику он не стал.

– Ладно, если найдете пейзаж, сообщите мне, – сказал Ярик, который уже несколько оправился от охватившего его волнения и поглядывал на пустой прямоугольник на стене без прежнего отчаяния. – Только мой вам совет: лучше без предварительной оценки опытного эксперта ничего из коллекции картин тетушки никому не отдавайте и не продавайте. Иногда бывают такие сюрпризы, что только держись.

И, пожав руку Саше, он ушел. А Саша, отставив в сторонку, отобранные Яриком для вернисажа полотна в сторонку, чтобы не мешали ходить, снова направился к входным дверям. Кушать хотелось уже просто зверски. И Саша надеялся, что в этот раз ему удастся поужинать. Но не тут-то было. Стоило ему выйти на лестничную площадку, как из двери напротив высунулась задорная физиономия и два любопытных золотисто-карих глаза уставились на него.

– Привет.

Саша был уверен, что с их обладательницей он никогда знаком не был. Но это не помешало ей приветливо ему улыбнуться и поздороваться.

– Здрасте! Меня Яной зовут. А вы к бабе Лизе приехали?

Саша сперва даже не понял, чтоˆ спрашивает у него эта особа. Баба Лиза – это кто же такая? И только поразмыслив, он догадался, что соседка так на свой лад называет Елизафету Федоровну.

– Внучок вы ейный? Она нам про вас рассказывала.

И соседка, сочтя разговор завязавшимся, вышла на лестничную клетку. Она оказалась совсем миниатюрной и молоденькой, вряд ли старше Саши. Короткие светлые волоски, торчащие на голове ежиком. Одета она была колоритно. Раскрашенная вручную белая майка и такие драные джинсы, что, казалось, они все целиком состояли из одних только дырок, соединенных между собой цветными нитками, пуговицами и даже просто скрепками.

– А мы с Митей – новые соседи вашей бабушки. Раньше тут моя собственная бабушка жила. Теперь она умерла, квартира нам с Митей досталась. Митя, покажись!

Митя появился из-за двери, словно бы дожидался там, когда назовут его имя. Он тоже был худеньким, маленьким, но в отличие от своей подруги выглядел каким-то сонным. И волоски у него на голове были хотя и светлыми, но не торчали воинственно, как у его подруги, а завивались и укладывались на голове мягкими колечками.

– У моей бабушки с вашей бабушкой отношения не складывались. Слишком уж они разными были. Но мы-то с вами подружимся, так?

Саша кивнул. Его немного ошарашил этот внезапный натиск. И предложение дружбы, сделанное вот так на ходу.

– А что у них случилось?

– Говорю же, разные слишком были. Моя бабушка домовитая да хозяйственная, пироги любила печь – с мясом, с грибами, с картошкой, с капустой. До сотни начинок у нее в рецептах имелось. А ваша бабушка ни одного блина в своей жизни не испекла. Потом, моя бабушка – домоседка начитанная, а вашей бабушке все лишь бы скакать да людям в глаза пыль пускать.

Саша кашлянул. Да, при такой постановке вопроса будет трудненько им сдружиться с девочкой. Если милая Яночка примется поливать грязью Елизафету Федоровну, всячески при этом обеляя и возвеличивая собственную старушку, то Саша просто вынужден будет возразить и заступиться за тетушку Фету. Что бы он там ни думал про себя насчет тетушки Феты и ее хозяйственности, но родственные чувства обязывают выступить на защиту. И ни к чему, кроме ссоры, теперь уже между ними это не приведет.

К счастью, в разговор вмешался Митя:

– Что ты, Янка, к человеку пристала со своими глупостями. Ну повздорили две старухи, ни одна уступить не пожелала, нам-то что их базары на себе тащить? – И, взглянув на Сашу, он предложил: – Хотите с нами ужинать?

Предложение выглядело соблазнительно. Саша не настолько хорошо ориентировался в городе, чтобы прямо с ходу найти подходящую харчевню, где было бы и дешево, и вкусно, и чтобы еще при этом не отравиться и в больницу не угодить с кишечным расстройством. А домашняя кухня, она при любом раскладе более здоровая. Если хозяева готовили для себя, они всякую тухлятину в марганцовке или растворе соды вымачивать не станут. Выберут самое лучшее.

– Не откажусь. Честно говоря, у Елизафеты Федоровны в холодильнике мышь повесилась.

Янка захлопала в ладоши.

– Я же говорила! Говорила! Совсем не умеет готовить ваша бабушка! А вот моя…

И дальше последовал перечень личностных достижений покойной старушки, который был хотя и велик, но несколько однобок. Она очень вкусно готовила и любила читать. Вот вокруг этих столпов и нанизывала Яна гирлянду своих восхвалений. Один перечень выпечки, которую подавала к столу старушка, длился целую вечность и заставил Сашу подавиться собственными слюнями.

Мысленно Саша потирал руки, но когда попробовал выставленный на стол салат «Цезарь», то с огорчением убедился, что Яночка не унаследовала ничего из кулинарных талантов своей бабушки. Покрошенная в салат куриная грудка была сухой и жесткой. Сухарики, напротив, размякли и потеряли хрусткость, не говоря уж о том, что взяты были покупные, из пакетика, с обсыпкой какой-то ядреной химией. Листья пекинской капусты были не порублены, а неряшливо покрошены такими большими кусками, что их с трудом удавалось засунуть в рот. Лишь помидорки черри были хороши, но их вообще было трудно испортить.

– Бабушка за неделю успевала прочесть до семи книг. Зрение испортила себе совершенно, но продолжала читать, пока не ослепла.

М-да… Упрямая старушка. Если внучка пошла в нее, то держись, Саша.

На горячее были голубцы с рисом. И Саша прямо удивился, как у бабушки-кулинарки могла уродиться такая неумелая внучка. Говорят, что природа отдыхает на детях гениев, но чтобы она еще и внуков задела – про это Саше слышать не приходилось. Увы, рис в голубцы Яна положила сухой, не потрудившись предварительно разварить его до мягкости. Во время тушения рис не доварился и теперь похрустывал твердыми серединками на зубах едоков. Зато капуста непостижимым образом превратилась в лохмотья. Видимо, Яночка поставила голубцы на максимальный огонь, заставив их бешено булькать. В итоге листья капусты развалились, и соус из сметаны с томатной пастой выглядел удивительно неаппетитным месивом.

Митя не удержался и спросил:

– А почему подлива бурая?

– Добавила соевый соус. Это мое ноу-хау.

Не надо, вот что хотелось сказать Саше. Не надо ничего улучшать, научитесь сначала просто готовить. С момента начала ужина он успел уже двадцать раз пожалеть, что вообще принял приглашение Яны. Подумал, глупец, что его накормят такой же вкуснятиной, какой сегодня угощала его Катюша. А тут мало того что еда несъедобная, так еще и хозяйка стрекочет над ухом так, что того и гляди голова лопнет. И как Митя это выносит? Ест без особого аппетита, но и раздражения болтовней подруги не выказывает. Сидит, покачивается, словно в нирване.

И когда Яна вышла по какой-то надобности из комнаты, Саша наклонился к Мите и произнес:

– Отлично готовит твоя Янка.

Митя поковырялся в ухе и спросил:

– Что ты сказал? Я не слышал. В наушниках сидел.

Присмотревшись получше, Саша увидел, что в ушах у Мити вставлены крошечные пластиковые горошинки. Да он и впрямь в наушниках! Вот хитрец! В наушниках ему стрекот Янки не страшен.

– Вы зачем меня к себе позвали? Не для того же, чтобы салатом кормить. Кстати, он у вас несъедобный.

– Да знаю я, – вздохнул Митя. – Это Янка придумала. Не дает ей покоя, что твоя бабушка постепенно с ума сходит.

– Кто?

– Баба Лиза.

Саша решил не обращать внимания на странную манеру этих молодых людей обращаться к тетушке Фете и спросил:

– С чего ты взял, что моя бабушка сходит с ума?

– Заговаривается старушка. Голоса ей чудятся. Переезжать ей надо, вот как.

– Переезжать? Куда это?

– Да куда угодно, но из этой квартиры ей надо бежать.

– Куда же бежать? Она там всю свою жизнь прожила.

– И схоронила всех своих близких. Отца. Мать. Кто к ней там еще по ночам приходит? Бабушка или дедушка?

– Ну…

Саша замолчал. Тетушка Фета и впрямь упоминала что-то о голосах, которые тревожат ее по ночам. Но за последующим ее рассказом о трех покушениях, подряд совершенных на тетушку, про голоса все трое как-то забыли. А ведь они были. Во всяком случае, тетушка на них жаловалась.

– Да, это может быть проблемой.

– Огромной проблемой! – с жаром заверил его Митя. – Вот у меня дед точно так себя вел. Начали ему голоса мерещиться. Сначала бабки покойной, потом других людей, которые тоже до этого умерли. А потом знаешь что с ним случилось?

– Что?

– В окно сиганул. Все наши уверены, что это голоса ему эту мысль подсказали. К себе позвали, он и пошел.

Саше стало реально нехорошо.

– Тетушка ни о чем таком не упоминала. Голоса от нее ничего не требовали.

– Что? И к себе не звали?

– Ну… Звали, кажется.

– Вот! – уверенно кивнул головой Митя. – Первый признак. Дед тоже нам твердил, что жена-покойница и родители его к себе зовут все время. А мы над ним смеялись. Вот и досмеялись. Сиганул дед из окошка, а нам потом перед полицией отдуваться пришлось. Но не это беда, а то, что наш дед раньше времени на тот свет отъехал. Я такой же участи для вашей бабушки не хочу, потому и предупреждаю, чтобы вы ее из этой квартиры переселили.

– Куда же ее переселишь? Да она из этого дома и не уедет. Она тут всю свою жизнь прожила. Легко ли на старости лет совсем в другое место переселиться?

Ну допустим, тетушка Фета была легка на подъем и запросто могла прижиться и в другом месте. Но как уговорить пожилую женщину сняться с насиженного места? Как ее убедить в том, что ей будет лучше уехать? А между тем чем больше Саша размышлял, тем сильней уверялся, что это была совсем неплохая мысль.

Переезд может затруднить преступникам преследование тетушки. Они-то привыкли, что она двигается изо дня в день по одному и тому же маршруту, где ее удобно подкараулить, стукнуть по голове, утопить или удушить. А переезд спутает преступникам все карты.

– Да, я попытаюсь уговорить тетушку уехать.

– Вот! Молодец! – одобрил его Митя. – А если тетушка заартачится, что не хочет никуда уезжать, мы ей можем свою квартиру уступить.

Саша вынырнул из своих мыслей и с недоумением уставился на Митю.

– Что смотришь? Эта квартира точь-в-точь как квартира твоей бабули. Один в один. Их всего две на этаже. Они обе идентичны одна другой. Переедет твоя бабушка к нам, обстановку сменит, вроде как и не уезжала никуда. И в метрах ничего не проиграет. Янка – добрая девка, она вам навстречу пойдет, все документы за неделю обменяем, и живи себе, бабуля, по новому адресу.

– Не знаю. Если уж уезжать, так подальше.

– Зачем же подальше-то? – заволновался Митя. – Сам говоришь, пожилому человеку трудно на новом месте привыкнуть. А тут и привыкать-то почти не нужно. Всего и делов, что не в правую дверь будешь заходить, а в левую.

Он горячился, надвигаясь на Сашу. И тому внезапно стало крайне неуютно от такой настойчивости. Чего этот Митя докопался до него? Зачем он хочет, чтобы тетушка съехала бы со своей квартиры? Но тут вернулась Яна, узнала, о чем говорили без нее мужчины, и кинула на Митю странный взгляд. Мол, почему без меня начал? Но тут же собралась и присоединилась к разговору.

И знаете, что оказалось? А оказалось, что у Яны тоже была престарелая родственница, нет-нет, не та самая бабушка, в чью квартиру предлагали переехать Елизафете Федоровне, совсем другая женщина, жившая совсем в другом городе и даже в другое время.

– Но факты таковы, что ей стали мерещиться голоса умерших родственников. И во сне они ей являлись. К себе звали. И что вы думаете? Не прошло и месяца, как старушка угодила под поезд. Причем машинист клялся, что старуху увидел издалека и дал ей не меньше двадцати гудков, требуя, чтобы она отошла. Но старуха прямо вросла в полотно. Просто стояла и смотрела на мчащийся на нее поезд.

От всех этих разговоров Саше стало совсем нехорошо. А возможно, дело было все же в том «Цезаре», который упорно просился назад и наружу. Саша почувствовал, что у него закружилась голова, он хотел уже попрощаться и уйти, но не тут-то было. Парочка вампиров вцепилась в него мертвой хваткой, хором требуя, чтобы он уговорил свою бабушку поменяться с ними квартирами.

Из последних сил Саша пробормотал:

– Хорошо. Я поговорю.

– Убеди ее!

– Я постараюсь.

Саша еле вырвался от этих двоих. И поесть толком не поел, а аппетит у него пропал совершенно. Голова раскалывалась от жуткой боли, хотя обычно он на голову не жаловался. Но Митя с Яной преследовали его по пятам, объясняя на два голоса все преимущества такого обмена. В итоге, скрываясь в тетушкиной квартире, Саша просто захлопнул дверь у соседей перед носом. Пусть это было и невежливо, но иначе соседи никак от него не отлипали.

– Достали!

Умывшись текущей из-под крана холодной водой, Саша почувствовал себя несколько лучше. Дурнота прошла. Голова тоже стала болеть меньше. Выглянув в окно, Саша убедился, что солнце уже давно опустилось за горизонт.

– Где же мама с тетушкой?

Не успел он так подумать, как телефон крякнул. Саше пришло сообщение. Письмо было от мамы. И оно было совсем коротким:

«Приезжай немедленно. Тете совсем плохо».

Саша прочитал, и сердце у него застучало. Как это похоже на маму – в критических ситуациях обращаться не к специалистам, а к своим близким. Сколько раз он с отцом повторял ей: если у мамы прихватило сердце и ей кажется, что оно останавливается и что она умирает, надо звонить не папе и не Саше, звонить надо в неотложку! Что могут поделать двое мужчин, не имеющих даже начального медицинского образования, да еще находящиеся за много километров от мамы? Вот врачи, те приедут и точно помогут запустить сердце вновь.

Но на сей раз речь шла о тетушке. А с тетушкой в последние дни приключилось столько всяких нехороших вещей, что Саша испугался по-настоящему. Он выскочил из дома и лишь на улице обнаружил, что Барон бежит рядом с ним. Возвращать собаку домой было уже поздно. Пришлось позволить ему запрыгнуть в машину.

С дороги Саша еще несколько раз попытался дозвониться до мамы, но безуспешно. Мама не брала трубку, видимо, была занята тетушкой. У Саши мелькнула мысль позвонить в «Скорую помощь», но он вовремя одумался. Было не совсем ясно, куда звать врачей? В «Мансарду» или куда-то еще? И потом, что значит – с тетушкой плохо? В каком смысле плохо? Она пострадала физически или у нее какая-то моральная травма?

В конце концов Саша решил, что разберется на месте. Ехать тут недалеко. Он быстрей доедет и сам на месте все узнает.

Первые сомнения зародились в нем, когда он припарковал машину на стоянке возле «Мансарды». Не то чтобы машин совсем не было, но все-таки их было как-то маловато. Обычно на вечерний ритуал солнцеедения, который проводила лично тетушка, собиралось куда больше народу. А тут всего две машины, не считая той, на которой приехал Саша.

– Возможно, все они разбежались, когда тетушке Фете стало дурно?

Также настораживало Сашу и почти полное отсутствие освещения «Мансарды». Свет горел всего в трех окнах. Но все же он там горел, а значит, там были люди. И наверняка они смогут объяснить Саше, что случилось с тетушкой Фетой. Входная дверь была открыта. И Саша вошел внутрь.

– Кто тут есть? – крикнул он. – Мама? Бабушка Фета? Где вы?

Никто ему не ответил. И Саше стало совсем не по себе. Ему почему-то страшно не хотелось двигаться с места. Входная дверь, которую он оставил за своей спиной приоткрытой, так и манила его к себе. Хотелось выйти туда, на улицу, на воздух, к людям, чьи машины были оставлены возле «Мансарды». Впрочем, это могли быть туристы или просто отдыхающие, которых просили не оставлять свои машины на парковке «Мансарды», но которые все равно их там оставляли.

– Ты должен!

Сделав глубокий вздох, Саша прошел по коридору до комнаты, из-под дверей которой выбивалась полоска света. Приоткрыл, заглянул…

– Никого!

Комната была пуста. И ничто в ней не наводило на мысль о том, что тут случилось нечто неординарное. Вся мебель на своих местах. Стулья стоят аккуратным полукругом. И в этот момент у Саши завибрировал его телефон.

– Алло! – услышал он тревожный голос мамы. – Где ты?

– Я? Я тут! В «Мансарде».

– Какого… ты там забыл? – удивилась мама и тут же продолжила: – Представляешь, я где-то забыла свой телефон, поэтому звоню тебе с тетушкиного. Мы с ней уже дома, а ты зачем уехал?

Саша даже не успел толком осмыслить информацию, изложенную мамой. Он лишь понял, что происходит что-то неладное. И что он, похоже, угодил в ловушку. Уже в следующий момент Саша краем глаза заметил какую-то тень, мелькнувшую по коридору, и понял, что если он хочет увидеть завтрашний рассвет, то пора принимать для этого срочные меры. И юноша буквально шарахнулся в сторону.

И вовремя! В тот же момент на то место, где только что находилась его голова, обрушился удар страшной силы. Железный лом проломил деревянный пол и ушел в него. Вскрикнув, Саша кинулся бежать. Но в ту же секунду он почувствовал, как чьи-то пальцы схватили его за ворот рубашки. Саша дернулся, но держали его крепко. К тому же пальцы не стояли на месте, они стали подбираться к его горлу. Все ближе, ближе… Еще немного, и они сомкнутся мертвой хваткой – и прощай, Саша.

Изловчившись, Саша сделал резкий выпад ногой. И одновременно резко развел руки. Ногой он куда-то попал, последовал сдавленный вскрик. И руками ему удалось освободиться от чужого захвата. Правда, пострадала новенькая рубашка, чьи пуговички с громким цоканьем разлетелись в разные стороны по всему помещению. И материя треснула по шву. Но это была сущая ерунда. Главное, что Саша был свободен. Пусть ненадолго, но он освободился.

И молодой человек что было сил побежал по коридору. Прочь! Скорее прочь отсюда! Страх подгонял его, прибавляя сил. И, выскочив на улицу, Саша устремился к своей машине. Подбежал, распахнул дверцу, и оттуда выскочил Барон. Собака была в неистовстве, пес явно понимал, что происходит нечто плохое. Крики хозяина, его возбужденное дыхание и запах страха – все это заставило Барона прийти в состояние крайней агрессии.

Он зарычал и громко залаял, оскалив зубы. Шерсть у него на загривке угрожающе встала дыбом. И рычание сделалось низким и угрожающим. Барон хотел бежать в «Мансарду», где скрывался злодей, но Саша ему не позволил. Не хватало еще потом Барона оттуда вызволять. Удерживая собаку возле себя, Саша сделал звонок в полицию и, забравшись вместе с Бароном в машину, заблокировался изнутри и остался ждать, когда прибудет подмога.

Сашу потряхивало. И было с чего! Ведь он спасся разве что чудом. И если бы не его отменная реакция, он сейчас был бы уже мертв. Саша был в этом точно уверен, потому что те стальные пальцы, которые он почувствовал на своей шее и которые подбирались ближе к его горлу, не оставили бы юноше ни малейшего шанса.

Глава 8

Полиция прибыла на удивление быстро. Это объяснялось тем, что звонок Саши был переадресован ближайшему патрулю, который и притормозил рядом с ним всего через несколько минут. Гораздо больше времени ушло у Саши на то, чтобы объяснить правоохранителям, что именно с ним произошло. И убедить их в том, что он имел право находиться в здании «Мансарды».

Сначала полицейские заподозрили самого Сашу в том, что он совершил несанкционированное проникновение на объект чужой собственности. Пришлось звонить тетушке Фете и просить ее приехать и подтвердить его личность и полномочия. На это ушло еще несколько минут. Несмотря на свою бравость, сама тетушка Фета машину не водила. И поэтому ее доставили Глеб с Ларой. Лица у них были встревоженные.

Тут же в машине сидела бледная и перепуганная Марина, которая при виде своего растерзанного сына побледнела еще больше:

– Мальчик мой! Ты же весь в крови!

Саша поморщился. Как обычно, мама преувеличивала. Крови было совсем немного. Да и откуда ей много взяться всего из нескольких ссадин.

Но маму это заявление ее дорогого сына ничуть не утешило, она продолжила причитать:

– Так я и знала, что быть беде! Что с тобой случилось?

Саша объяснил. Мама схватилась за сердце.

А тетушка Фета повернулась к полицейским.

– И где он? – строго спросила она у них. – Где этот злодей, который пытался задушить моего внука? Вы задержали этого человека?

Те растерянно переглянулись.

– Нет, – ответил один из них. – Пока еще нет.

– Но вы же осмотрели здание? – неумолимо надвигалось на них возмездие в лице тетушки.

– Н-нет.

– Как? – загрохотал голос Елизафеты Федоровны. – Тоже нет? Так чем же вы тут занимались?

Сотрудники патруля были совсем молодыми ребятами, явно неопытными и плохо представляющими, как опасна может быть старая дама, если хорошенько распалить ее гнев. Вместо того чтобы тихо и скромно приняться за выполнение своих прямых обязанностей, они попытались качать свои права, чем окончательно привели тетушку в исступление:

– Все! Звоню вашему начальству!

И она начала набирать номер. Оглянувшись, она увидела застывшую парочку и топнула ногой:

– И чего вы ждете теперь?! Учтите, если не схватите преступника, завтра же получите взыскание от вашего руководства.

В голосе тетушки послышалась настоящая гроза, так что полицейские сочли за лучшее прекратить дискуссию и немедленно отправиться внутрь здания.

– Я чувствую, никого они там не найдут, – произнесла шепотом тетушка. – Слишком много прошло времени.

– Я не сводил глаз с входной двери, – возразил Саша.

– Будто бы через окно нельзя уйти. И служебная дверь тоже имеется. Нет, давно ушел негодяй.

Тетушка оказалась права. Полиция тщательно обыскала все здание, но единственное, что им удалось обнаружить, – это разбитое окно первого этажа, через которое злоумышленник и попал внутрь. И открытая дверь служебного хода, через которую злоумышленник покинул здание.

– Ты его караулил у центрального входа, – сказал Глеб, – а он через задний ход шмыгнул.

– Мне не разорваться же было.

– Никто тебя и не винит. Тебе вон как досталось. А полицейские ступили. Если бы они тебя не трепали, как утка червяка, могли еще успеть догнать и задержать преступника. Ты какие-нибудь его приметы помнишь?

Саша напряг память. Что же он помнит? Темная тень. Длинная, большая и потому страшная. И еще Саша помнил стальную хватку у себя на шее.

– Просто не руки, а какие-то клешни. Так вцепился, что до сих пор болит.

Рубашка на Саше превратилась в лохмотья. Воротничок висел на одной нитке. Пуговицы отсутствовали. Сзади, где его пытался схватить злодей, был вырван приличный клок. На спине образовались три длинные ссадины, оставленные ногтями преступника. И на шее, спереди над ключицами, виднелись кровавые ссадины, образовавшиеся во время борьбы.

– Силен! – произнес Глеб то ли с ужасом, то ли с восхищением.

К этому времени по звонку тетушки из местного отделения прибыла бригада сотрудников, которые сменили сотрудников патруля, к немалому душевному облегчению последних. Ребята были рады-радехоньки, что могут вернуться к привычному для них занятию – патрулированию улиц. И Саша был уверен, что отныне они будут прокладывать свой маршрут так, чтобы держаться как можно дальше от грозной тетушки Феты и ее «Мансарды».

Прибывшие на смену сотрудники служебным рвением тоже не горели:

– Преступника нет. Ущерб имуществу причинен минимальный. К тому же ваш племянник сам ввязался в драку.

– Ввязался в драку! На него напали! Посмотрите, как он выглядит.

– Нормально выглядит. Молодцом!

– Он весь в ссадинах!

– Пострадавший отделался легкими травмами. И вы настаиваете на том, чтобы открывать дело?

– Да! Мой внук мог погибнуть.

– Мог. Но он остался жив и почти невредим. Давайте из этого и будем исходить.

Но тетушка не хотела исходить из того, что было удобно полиции. Она хотела, чтобы полиция исходила из того, что было удобно ей. А когда тетушка Фета чего-то хотела, она умела на этом настоять.

– В здании разбито окно. Вот из этого и исходите!

Пришлось полицейским взяться за дело. Их нежелание где-то можно было понять. Только на составление протоколов предварительного дознания и прочих бумаг ушло несколько часов. За это время эксперты осмотрели место происшествия и могли сообщить следующее:

– Злоумышленник подошел к зданию со стороны берега. Разбил окно камнем, подобранным тут же. Долго не думал, кокнул стекло и уже через разбитое окно забрался внутрь.

– Вам удалось найти его следы? Или свидетелей?

– К сожалению, местность эта не самая доступная для свидетелей. В том месте, где было совершено проникновение, растут кусты и отсутствуют прогулочные дорожки, так что там и днем не слишком много народу. А уж под вечер нечего и рассчитывать, что найдется какой-нибудь свидетель произошедшего. Мы обежали весь берег, прошерстили все кусты в поисках устроившихся под ними романтических парочек, но никого не нашли.

– Записи с камер видеонаблюдения имеются?

– В той части, где преступник проник в здание, камер видеонаблюдения нету. Они установлены в оживленных местах. А там, как я говорил, место глухое, фактически задворки.

– А камера над служебным входом?

– Она неисправна.

– Таким образом, описания внешности преступника у нас нет, – произнес старший оперуполномоченный, кинув на тетушку осуждающий взгляд, словно это она лично была виновата в том, что расследование с самого начала наткнулось на трудности, мол, я же вас предупреждал. – Никто его не видел, а кто и видел, не запомнил, как он выглядит.

Теперь укоряющий взгляд был адресован уже Саше. Мол, надо было лучше за преступником присматривать. Но что мог поделать Саша? Лица преступника он не разглядел. В коридоре было темно. Да еще на злодее было много одежды. И что в таких условиях мог нащупать Саша?

– В итоге по горячим следам задержать преступника не удалось, и к тому же мы имеем о нем разве что самые общие сведение, сообщенные нам самим пострадавшим. А что он нам сказал? Предположительно нападавший – это мужчина. Предположительно молодой. Предположительно высокого роста и крепкого телосложения.

Оперативник взглянул на тетушку и вопросительно произнес:

– Может быть, среди ваших недоброжелателей есть такие?

Тетушка покачала головой и громогласно заявила:

– У меня вовсе нету недоброжелателей!

– Кто же тогда разбил окно? Может быть, похожие недоброжелатели есть у вас?

Теперь оперативник смотрел на Сашу. Взгляд у него был пытливый. Давай, парень, думай. Но Саша лишь развел руками:

– Не знаю таких. Никто на ум не приходит.

Все те, с кем Саша общался по тетушкиному делу, не подпадали под описание напавшего на него человека. Дядя Коля – хромой. Ярик – тощий дрищ. Митя – мелюзга. А больше никого не было. Даже Глеб хотя и высок ростом, но он старик. И на такие физические подвиги точно не способен.

Убедившись, что с ними каши не сваришь, оперативник попросил всех поставить свои подписи под протоколом и отпустил домой.

– Заедем к Ларисе с Глебом? – предложила тетушка Фета, когда все вышли из отделения. – Они очень просили сообщить, чем все закончится. И еще я зверски проголодалась.

– Потерпи, рассвет скоро.

– Боюсь, что со всей этой нервотрепкой одним солнечным светом я сегодня не наемся.

И это было самое критичное замечание, когда-либо услышанное Сашей от Елизафеты Федоровны насчет ее теории. Похоже, эта история и впрямь подвергла ее веру серьезному испытанию.

– К тому же я в первую очередь думаю не о себе, а о вас, – пояснила женщина. – Вы же не привыкли питаться солнечным ветром, вам нужно кое-что посущественней. А Лара печет очень вкусные лепешки из пророщенного овса. Их у нее всегда целая куча. Она вас ими с радостью угостит. Марина, ты как?

– Прекрасно!

Саша энтузиазма своей мамы не разделял. Что ему какие-то лепешки! Немногим лучше солнечного света. А Саша и вечером толком не поужинал, так, поклевал салат у Мити с Яной, а потом помчался спасать тетушку, чуть не погиб и полночи провел в отделении полиции, где ему даже чашки чая не предложили. И поэтому сейчас он предпочел бы пожевать что-нибудь посущественней овсяных лепешек.

Например, отлично бы сгодился сочный стейк из мраморной говядины. Или даже просто хорошая домашняя котлета, чтобы с нее капал жир и сок. Но Саша понимал, что требовать от этих людей приготовить для него мясо невинно убиенных животных было бы просто глупо. Они даже яиц в пищу не употребляли. И молока не пили. И соответственно на сливочное масло, чтобы смазать сухие овсяные лепешки, тоже нечего было рассчитывать. Так что от угощения тети Лары юноша не ждал ничего хорошего.

Его настроение несколько повысилось, когда оказалось, что лепешки их ждут совсем горячие, с пылу с жару. И к тому же к ним подается пусть и ореховое, но все же масло. И к тому же в пиалах стояли соусы на самые разные вкусы. И кисленькие, и остренькие, и кисло-сладкие, и с ореховым вкусом, и со сливочным вкусом, и однородные, и с кунжутом, забавно похрустывающим под зубами. Так что оказалось, что трапеза без участия в ней бегающей или летающей фауны может быть очень даже ничего.

– Ну, рассказывайте, рассказывайте, – поторопила Лара гостей. – Что удалось узнать? Выяснили, кто преступник?

– Нет! Представляешь, ничего! Создается такое впечатление, что этот человек ориентировался в центре как у себя дома. Он знал, где нужно войти, чтобы остаться незамеченным. Знал, как вырубить в нужный момент свет.

– И он сумел украсть мой телефон! – воскликнула Марина. – Теперь я уверена, что я не теряла телефон, его у меня украли. Во время семинара. И дождавшись, когда все разъедутся, преступник с помощью моего телефона послал Саше ту эсэмэску с просьбой о помощи.

– Он должен был дождаться, когда мы уедем.

– Мы вчетвером ушли из «Мансарды» последними. Вы, тетушка, я и Лара с Глебом.

Лара кивнула головой:

– Да, мы с Глебом еще подвезли вас с Мариной до дома и поехали к себе. Настроение после вечерней солнечной трапезы было умиротворенное. И ничто не предвещало беды.

Когда Лара говорила, ее маленькая сухая головка покачивалась в такт словам. Сама Лара была грациозная и двигалась плавно, словно скользила. В отличие от своей супруги Глеб производил далеко не лучшее впечатление. Как заметил Саша, старик страдал одышкой. И когда садился или вставал, делал это с заметным усилием.

– Мы с Глебом уже собрались отдыхать, и вдруг звонок от Феты. Случилось ЧП! Срочно! Мы так всполошились. У Глеба даже прихватило сердце.

– Не преувеличивай, Ларочка, – произнес Глеб, массируя левую сторону груди. – Это лишь легкая невралгия. Пройдет. Подышу на рассвете солнышком, все и пройдет.

Лара с Глебом непременно хотели узнать все подробности произошедшего ночью. И тетушка была только рада удовлетворить любопытство своих друзей. А вот Саша, наевшись досыта лепешек, внезапно почувствовал, что глаза у него закрываются, а тело наливается свинцовой тяжестью. Только бы не уснуть в гостях! А то потом его будут этим дразнить всю жизнь. Вот взрослые старики, а и те не выглядят сонными.

Чтобы разогнать дремоту, Саша решил прогуляться.

– Можно я пройдусь по дому?

– Иди, конечно. Можешь выйти в сад. В ночной свежести так легко дышится.

Лара с Глебом являлись счастливыми владельцами частного дома, расположенного в городской черте. Домик был совсем невелик, но им двоим больше был и не нужен. Зато сад был поистине великолепен. Всюду росли розовые кусты, чьи цветы сладко благоухали на всю округу. Даже сейчас, ночью, когда Саша вышел подышать свежим воздухом, сад поражал своей таинственной мерцающей красотой.

По всему саду горели крохотные огоньки. Саша даже решил, что это светлячки, но оказалось, просто дизайнерская задумка. Возле крыльца журчал и переливался фонтан, также подсвеченный в ночи нежно-голубым светом. Как же хорош должен был быть этот сад при свете дня!

И еще одна дизайнерская идея пришлась молодому человеку по душе. Он помнил: когда они с тетушкой Фетой и мамой шли к крыльцу, то плиты дорожки у них под ногами вспыхивали то желтым, то розовым, то синим цветом, а потом медленно гасли. И сейчас Саша развлекал себя тем, что наступал то на одну, то на другую плитку, которая всякий раз загоралась другим цветом.

Барон тоже нашел себе занятие. Он заинтересовался чем-то справа от крыльца, побежал по дорожке, и Саша с удивлением увидел, что и на лапы Барона фотоэлементы реагируют точно так же, как и на людей.

– Барон! Барон, ты куда?

Но собака чем-то всерьез заинтересовалась, так что на зов хозяина Барон не вернулся. Сделал вид, что не слышит. Впрочем, и Саша не торопил собаку. Пусть побегает, разомнет лапы. Да и овсяные лепешки, которые в огромном количестве проглотил пес, тоже должны растрястись. Барон убежал куда-то за дом, но подсветка еще не успела погаснуть. И Саша без труда проследовал за собакой.

Барона он нашел в траве возле какого-то небольшого строения. Это был приземистый домик, с крохотными окошками под самой крышей и дверью. Сарай – не сарай, курятник – не курятник, а что-то такое. Правда, дверь из цельного массива, стеклопакеты и черепичная крыша были слишком шикарными атрибутами для какого-то сарайчика. То же самое касалось и курятника. Впрочем, Саша как-то видел собачью конуру, которая была больше похожа на дворец. Барон тоже ее видел. И после этого зрелища был долго каким-то отчаянно задумчивым и все поглядывал на своего хозяина со значением. Мол, не пора ли и мне что-нибудь в этом роде придумать?

Но если вернуться в сад, то никакой собаки у Лары и Глеба не было. И кошек не было. Лара это особенно подчеркнула, разрешив Барону бегать по их участку где угодно.

– Стоп, кур или уток они держать тоже не станут. Они же ни яиц, ни куриц не едят. Значит, не курятник, а сарай. Или баня?

Но чем бы ни тешились одинокие и живущие в достатке люди, все им в утешение.

– И все-таки что там у них?

Любопытство терзало Сашу все сильней. Из крохотных окошек под крышей наружу лился мягкий свет. И Саше очень хотелось понять, что же там находится. Он попытался встать на цыпочки и заглянуть в окошки – ничего не получилось, роста все равно не хватало. Тогда Саша толкнул дверь, и она, к его радости, открылась совершенно свободно.

Между дверью и основным помещением было натянуто темное полотнище. И когда Саша вошел, то удивился в первую очередь не тому, как светло в помещении. А тому, насколько тут тепло. Вдоль стен были установлены инфракрасные экраны, которые и давали все это тепло.

– Это зачем же они так топят? Да еще летом.

У стен стояли какие-то ящики, накрытые темными тряпками. Саша подошел к одному из них и обнаружил, что под тряпкой скрывается стекло. Ящик был стеклянным. И в нем кто-то шевелился. Желая рассмотреть получше обитателя этого ящика, Саша нагнулся пониже. И тут же с громким криком отпрянул. Прямо на него, широко открыв зубастую пасть, набросилась змея. И это была не какая-нибудь рядовая гадюка, которая если и укусит, так не насмерть. А какая-то незнакомая Саше змея, очень большая и злая.

Яда у этой рептилии было так много, что он так и брызгал с ее длиннющих зубов, когда она пыталась укусить ими Сашу. Винить змею юноша не мог. Он пришел, напугал ее, и она всего лишь защищалась. Но все-таки глядя на струйки желтого яда, который стекал по передней панели домика змеи, Саша невольно думал, что бы с ним было, не окажись между ними этой преграды.

– Ладно, не злись, – примирительно произнес он. – Я понимаю, ты спала, видела сладкие сны, а тут я – незваный и непрошеный. Как тут не осерчать.

Змея зашипела в ответ, словно хотела сказать: вот именно. Потом она свернулась кольцами и сделала вид, что никакого Саши тут и в помине нету. Похоже, она тоже считала, что погорячилась. Но извиняться перед человеком считала ниже своего достоинства. Пусть радуется, что остался жив. И Саша радовался. Очень радовался. И тряпки с остальных ящиков снимал с осторожностью. Он уже примерно представлял, что найдет в них. И не ошибся.

В каждом из террариумов находилась какая-нибудь змея. Иногда внутри оказывался целый клубок змей. Все они выглядели здоровыми и упитанными. Все сердились, когда Саша их будил. И в итоге после осмотра помещения Сашу со всех сторон окружало угрожающее шипение. Барон уже давно слинял. Двор ему казался куда более приятным местом, чем этот гадюшник.

Саша тоже надолго не задержался. Он еще отметил, что в помещении находится стол и на нем какие-то приборы, весы, пробирки с разного цвета жидкостями. Видимо, кто-то из супругов занимался научной работой. Скорее всего, это был Глеб. Ведь он же по образованию биолог. Что же, Саша много читал о пользе змеиного яда. В малых дозах яд приносит облегчение при многих болезнях. Но, как и всякое лекарство, в больших дозах он убивает.

Выйдя из террариума, Саша направился к дому.

И едва войдя, спросил:

– А зачем вам столько змей?

Эффект от его вопроса был неожиданным. Глеб вскрикнул, словно от испуга, а потом снова прижал к левой стороне груди руку, которую до этого опустил. А Лара уронила чайную ложечку, которая с громким звоном ударилась о блюдце и отлетела в сторону.

– Ой, ты нас напугал! – засмеялась тетушка Фета. – Как неслышно подкрался! Правда, Лара? Я даже не слышала, как он вошел.

Лара натянуто улыбнулась. Она приняла от Барона ложечку, которую он поднял с пола, и спросила:

– Ты нашел наш маленький серпентарий?

– Маленький! Да там я увидел змей больше, чем в зоопарке!

Глеб рассмеялся.

– Ты мне льстишь, Саша, не надо этого. И змей у меня обычно совсем не так много. Всего несколько семейных пар. Просто этой весной у них наступил сезон размножения, когда у многих пар появились кладки, из которых вывелись маленькие змеятки.

– То есть как это вывелись? Сами?

– Сами. В инкубаторе, конечно.

– Так у вас и инкубатор есть!

– Как же без него? Постоянно покупать взрослых змей слишком дорого.

– И зачем вам столько змей?

– Для моей работы, для моих исследований.

Глеб оживился.

– Вы себе даже не представляете, какие уникальные создания эти змеи, – произнес он. – Их яд – это поистине неисчерпаемая кладовая витаминов и микроэлементов, многие из которых невероятно трудоемко синтезировать в лабораторных условиях.

– И в чем же заключаются ваши исследования? Какова их практическая составляющая?

– Лекарства! Медицинские препараты нового поколения. Я бы даже сказал, новейшего! Эти лекарства имеют совсем особое воздействие на болезнь. Их основная сила в том, что они болезнь не лечат, они ее предупреждают. Причем эти препараты лечат не какое-то одно вполне конкретное недомогание, и только его. Нет, мои препараты направлены на решение целого комплекса проблем. На его предупреждение.

– То есть таблетки надо начинать глотать заранее?

– Препараты изготавливаются в виде капель, которые разводятся в стакане воды, и получается эликсир. И да, его надо начинать принимать как можно раньше.

– Прямо с молоком матери пить?

– Исследования детского возраста мною не проводились. Речь идет о взрослых пациентах, но которые еще не успели обзавестись целым букетом болячек. Это могут быть и очень молодые, и уже более зрелые люди. Главным условием успешного применения моих лекарственных средств является то, чтобы все эти люди были бы здоровы. Я назвал свой препарат «Аква де Вита», дословно – вода жизни. Конечно, это не совсем вода, но она дает жизнь, она дает молодость, она дает здоровье.

– Потрясающе. И много у вас пациентов?

– В первую очередь я сам. Я уже стар, но мне удалось сохранить крепкое здоровье, что и позволило мне начать прием эликсира собственного приготовления с себя самого. Эффект меня порадовал. И дальше я уже предложил своей супруге поучаствовать в эксперименте.

Лара кивнула головой.

– Да. Я сразу почувствовала, как общий тонус улучшился. Временами меня мучили приступы непонятной апатии или хандры, они совершенно прошли. Тогда я предложила Фете поучаствовать в эксперименте.

– И я согласилась. И не жалею. Эликсир Глеба – это чудо!

– Раз он такое чудо, то вы предлагаете его и другим людям?

– Только желающим поучаствовать в нашем эксперименте. И только тем, кто здоров. И, конечно, на безвозмездной основе.

– Но если человек и так здоров, как понять, что от вашего эликсира есть польза?

– А собственные ощущения? А статистика? В том или ином возрасте у человека начинаются те или иные проблемы со здоровьем. А у моих пациентов их нет!

И все равно Саше казалось, что в исследованиях Глеба есть минус. Ведь может статься, что проблем у его пациентов нет потому, что их и так бы не было. Ну, бывают же исключительно здоровые люди, у которых богатырское здоровье просто, как говорится, от природы. Генетически заложено так, что человек здоров от рождения и до самого конца своей земной жизни. Редко, но такие счастливчики встречаются.

Взять, к примеру, ту же тетушку Фету. Вот уж здоровей нее вряд ли придумаешь человека. И она всегда такой была. И зачем тетушке пить эликсир Глеба, если она и так здорова? Какая-то глупость получается.

Но вслух Саша ничего такого не сказал. И даже, напротив, сделал вид, что ему очень интересно все, что рассказывает сейчас Глеб.

А тот увлекся. И продолжал, не замечая, что слушатели украдкой позевывают. Тетушка Фета и Лара слышали эти речи уже не по первому разу. А Саша с мамой были просто откровенно утомлены сегодняшним суматошным днем. Им хотелось скорее лечь в постель, а тут приходилось слушать болтовню Глеба.

– Мои исследования находятся еще в самом начале, но я уже познал столько всего удивительного. Сейчас я занимаюсь исследованием повышения работоспособности человека. Предел выносливости человека – еще не до конца изученный феномен. Как получается, что некоторые люди могут сутками работать все время, но не чувствовать при этом ни усталости, ни голода. Откуда они берут силы? Оказывается, все дело в особых белках, которые способен синтезировать их организм. Так вот, змеи также умеют синтезировать эти белки. И могут поделиться ими со всем человечеством.

– Где же вы работаете? – перебил его Саша.

– Там, в серпентарии, у меня есть рабочий стол и кое-какое оборудование. Я с удовольствием завел бы для работы настоящую лабораторию, но жена не позволяет.

– Достаточно и того, что есть, – быстро произнесла Лара. – Мне и так чуть ли не каждую ночь снится, что твои змеи расползлись по всему саду, забрались в дом и душат меня.

– Дорогая! – засмеялся Глеб. – Твой сон не имеет ничего общего с реальностью. Я не держу у себя питонов или анаконд, которые умерщвляют свою добычу, душа ее кольцами своего тела. Эти змеи в моей исследовательской работе совершенно не нужны, поскольку не умеют вырабатывать яд.

– Какая разница? Ну не задушат, так закусают.

– И опять же, я приду тебе на помощь. Когда работаешь с ядовитыми змеями, обязательно нужно иметь под рукой сыворотку с противоядием. И она у меня есть. Даже если сейчас эта комната подвергнется нашествию змей, то противоядия все равно хватит на всю нашу компанию.

Лара промолчала. А тетушка как-то задумалась. И когда они втроем уже ехали к ней домой, Елизафета Федоровна внезапно спросила у Саши:

– У Глеба и впрямь так много змей?

– Очень!

– Десятки?

– Я бы сказал, сотни.

– Сотни!

Казалось, тетушка была поражена. Она ничего не сказала, но задумалась еще глубже. И больше не проронила ни слова. Даже попрощаться на ночь и пожелать доброй ночи племяннице и внуку забыла. Но Саша даже не обратил на это внимания. Они с мамой так вымотались, что, еле умывшись, тут же попадали в свои постели и заснули.

И потому они не знали, что Елизафета Федоровна их примеру не последовала и спать не легла. Она всю ночь просидела в кресле, глядя в окно и размышляя о чем-то таком, ответа на что у нее не находилось.

Глава 9

Следующее утро выдалось дождливым и ненастным. Несмотря на это, оно началось у Саши с его визита в городскую библиотеку, где он и познакомился с Зоей Михайловной и всем штатом сотрудниц. Все они произвели на Сашу приятное впечатление. И все они единодушно ждали к ним сегодня очередного визита Елизафеты Федоровны.

Об этом свидетельствовал огромный плакат, вывешенный на двери. Второй такой плакат присутствовал уже внутри библиотеки. И, наконец, для любителей современной техники над входом на абонемент, где читатели могли разжиться литературой, имелась бегущая строка, которая, помимо прочих новостей, оповещала и о часах начала очередной лекции из цикла: «Познай свою душу и вылечи свое тело».

И Саша собирался присутствовать на этой встрече. Он вообще был намерен теперь ни на секунду ни расставаться с тетушкой Фетой, следуя за ней по пятам и оберегая от возможности нового покушения. А в том, что такое покушение обязательно состоится, у Саши теперь не было никакого сомнения.

Сложность была в том, что тетушка Фета двигалась слишком быстро. Даже молодому и подвижному человеку за ней было просто не угнаться. К примеру, когда Саша утром проснулся, то он, к своему ужасу, обнаружил, что тетушки рядом нету. Оказывается, на рассвете погода была чуть лучше, и тетушка преданно торчала на берегу, приветствуя светило вместе со своими верными последователями. Саша это мероприятие попросту проспал!

К счастью, там с тетушкой ничего плохого не случилось. И потом Лара привезла подругу обратно к ней домой.

– Представляете, не хотела, чтобы я ее подвозила. Хотела идти одна!

В голосе Лары слышалось возмущение, хотя обычно она бывала очень сдержанна в выражении своих эмоций.

– Ну и что? Ну и ничего бы со мной не случилось!

Лара ничего на это не стала возражать. Она просто посмотрела на свою подругу долгим взглядом и произнесла:

– Если с тобой что-нибудь случится, я этого просто не переживу.

– Ларочка, милая! Нельзя же со мной возиться, как с малым ребенком. У тебя есть свои дела.

– И я возвращаюсь в центр, чтобы ими заняться.

– Вот и прекрасно. Обо мне не тревожься.

После отъезда подруги тетушка Фета подсела к компьютеру, сказав, что хочет поработать. А Саша собрался в библиотеку. Он оставил тетушку Фету на попечении своей мамы, строго-настрого велев ей звонить ему в ту же минуту, как только тетушка окажется в прихожей. Мама уже сумела восстановить утраченную вчера симку и купила себе новый смартфон, который оказался куда лучше и круче украденного. Так что настроение у Марины пришло в обычную жизнерадостную норму. И она с видимым интересом погрузилась в изучение содержания нового смартфона.

И все же Саша предупредил свою маму:

– Одну тетушку из дома никуда не выпускай!

– Не учи ученую, – не отводя глаз от быстро мелькающих на экране картинок, рассеянно ответила ему мама.

На улице Саша объяснил Барону, зачем они идут в библиотеку:

– Там стоит ждать очередного покушения на тетушку. И я должен сперва осмотреться на местности.

Барон ответил ему взглядом смеющихся глаз. И гавкнул. Мол, знаю я, хозяин, что тебя так тянет в эту библиотеку. Ничего такая себе девушка, симпатичная, и пахнет от нее вкусно.

Но Саша не стал слушать глупости, которые взбрели в голову его собаке, и продолжал:

– Стоило мне взяться за расследование, как меня тоже попытались укокошить. Причем действует кто-то из близких. Во всяком случае, из числа тех людей, кто входит в личный круг тетушки. Ведь эти люди осведомлены о перемещениях тетушки, и они вхожи в ее «Мансарду». Вчера они стащили телефон у мамы именно там. А потом устроили мне там же ловушку.

Но кто это мог быть? Ни дядя Коля, ни его супруга, ни Катя на эту роль не годились. Дядя Коля был хотя и жилист, но недостаточно высок и силен. Его супруга, при всей своей мощи, была развита по-женски. А уж про Катю нечего было и говорить. Саша был уверен, что сумел бы отличить ее тело на ощупь в любом состоянии. Нет, кем бы ни был напавший вчера на Сашу человек, он был кем-то другим. Кем? И где его искать?

– Одно ясно: пока я жил сам по себе, никому я был неинтересен. Но стоило мне оказаться в числе наследников тетушки Феты, как на меня тут же было совершено покушение.

Визит в библиотеку дал Саше возможность лишь мельком увидеть Катю. Девушка спустилась на представление, которое организовали они с Бароном. К сожалению, поговорить им не удалось. Сначала вроде бы все к тому и шло, Катя смеялась, удивлялась и ахала вместе со всеми сотрудницами библиотеки, но потом неожиданно ушла. Не по своей воле ушла, ее услала какая-то строгая дама, по виду и повадкам – ее начальница, однако Саша все равно был разочарован. До этого момента он даже не представлял, насколько сильно его посещение библиотеки было обусловлено желанием снова увидеть Катю.

Несколько утешила Сашу мысль, что он может отыграться чуть позднее. Сегодня днем, когда он будет сопровождать тетушку Фету на ее лекцию в библиотеку, он уж не упустит свой шанс. Пока Елизафета Федоровна будет вещать своим почитателям о пользе свежего воздуха и делиться с ними рецептами «солнцеедения», он разыщет Катю и сумеет с ней поговорить. О чем они будут говорить? Да какая разница! Лишь бы видеть Катю. Лишь бы слышать ее голос.

Так в мечтах о Кате он и провел все то время, что им с тетушкой оставалось до ее очередной лекции. Она была назначена на три часа дня. И уже с половины второго Саша сидел как на иголках.

– Не пора ли уже идти?

– Ты что, дружок? – беззаботно отвечала ему тетушка Фета. – Тут идти прогулочным шагом пятнадцать минут. А если обычным, то и за пять можно уложиться.

– Но вам же еще надо приготовиться.

– Я всегда готова.

– Привести мысли в порядок.

– Они и так в порядке.

– Мало ли какие непредвиденные обстоятельства по дороге нарисуются.

– Все будет в порядке. Запомни: позитивный настрой – это главное. Когда ты веришь в то, что все будет в порядке, оно в итоге так и оказывается.

Саша почти извелся. Но тетушка вышла из дома лишь в половине третьего, да еще удивлялась, как это Саше удалось вытащить ее в такую рань. В библиотеке они оказались без всяких приключений уже через десять минут. И тетушка язвительно поинтересовалась, чем ей заняться оставшиеся двадцать минут. Но, к счастью, тут подоспела любезнейшая Зоя Михайловна, которая увела тетушку наверх – попить чайку и немножко посплетничать.

На втором этаже в одном из помещений была оборудована настоящая кухня с полноценной плитой, холодильником и даже вытяжкой, чтобы не слишком смущать заглянувших читателей ароматами приготавливающейся пищи. Вот там Зоя Михайловна и устроила свою дорогую гостью. Впрочем, из угощения тетушка Фета выпила лишь немножко водички, настоянной на солнечных лучах. Принимать тетушку у себя в гостях было совсем не накладно.

А Саша отправился на поиски Кати. Он нашел ее в конференц-зале, где она вместе с каким-то тощим хлюстом, которого Саша немедленно возненавидел, занималась проводами, камерами и светом, который было необходимо выставить, а он все не выставлялся. Девушка явно обрадовалась появлению Саши, но, увы, несколько по другой причине, нежели ему бы хотелось.

– Народу ожидается очень много, – сказала Катя, поприветствовав Сашу. – Можешь мне помочь со стульями?

– Пока что особенного наплыва не наблюдается.

Внизу и впрямь никого не было, кроме сотрудников.

– Все знают, что Елизафета Федоровна всегда является минута в минуту. Вот увидишь, ближе к трем часам тут яблоку негде будет упасть. В прошлый раз даже в соседнем зале люди стояли и в холле, и на лестнице.

В этот момент в зал вошел высокий мужчина в рясе. На груди у него был крест. Значит, это был не просто монах, а священник. Саша с Катей прервали разговор, удивленно глядя на священника. Что он тут забыл?

– Тут пройдет встреча с целительницей Фетой? – спросил тот вежливо, но холодно.

И, узнав, что здесь, повернулся и молча вышел. Но далеко не ушел, остался ждать в фойе.

– Так ты принесешь стулья?

– Скажи, откуда, и я все сделаю.

Саша надеялся, что так они хоть немного побудут вдвоем без косых взглядов помощника. Но Катя именно к этому типу и обратилась:

– Сережа, покажи ему, где взять стулья.

Сережа кинул на Сашу недружелюбный взгляд. Но ослушаться не посмел. Отвел в соседнюю комнату, где стулья стояли рядами вдоль стен, ткнул в них пальцем и ушел. И ни одного стула не прихватил с собой, хотя возвращался в тот же конференц-зал!

– Ну ладно!

Саша начал таскать по четыре стула за раз. И очень скоро благодаря его усилиям весь зал был заполнен сидячими местами. Лишь у дальней стены он оставил дорожку, по которой можно было ходить. Пока Саша таскал стулья, священник продолжал сидеть в фойе. Стараниями сотрудников библиотеки тут были организованы выставки сразу трех художников, приезжавших в город на этюды или живших тут постоянно.

Их картины были очень неплохи, лично сам Саша с удовольствием бы ими полюбовался. Природа, пейзажи, виды побережья залива и местные архитектурные достопримечательности, по большей части заключавшиеся в старинных деревянных дачах и постройках, чудом сохранившихся до наших дней. Но священник даже не смотрел по сторонам. Ему было явно не до картин. Выглядел он так, словно собирался дать бой. И лицо его было мрачным и сосредоточенным.

Таская стулья, Саша то и дело поглядывал на священника, надеясь, что настроение у того улучшится и мрачные мысли покинут этого человека. Но тот все никак не светлел лицом. А между тем это был очень симпатичный мужчина средних лет. Темноволосый, с легкой сединой, которая уже пробивалась у него в бороде, он производил впечатление культурного и образованного человека. И все же что-то в нем таилось такое, что заставляло Сашу пристально наблюдать за ним.

Катя вышла из конференц-зала, и сердце у Саши радостно трепыхнулось. Может, хотя бы сейчас им удастся поговорить? Но планы Саши вновь оказались порушенными. На сей раз помешала им сама тетушка Фета, которая в сопровождении Зои Михайловны показалась в фойе. Священник оставался недвижим. И лишь когда какая-то из дам, уже заполнивших к этому моменту фойе второго этажа, воскликнула: «Елизафета Федоровна! Дорогая!» – и устремилась к ней, священник вздрогнул, очнулся от своей задумчивости и тоже вскочил на ноги. Он явно собирался подойти к тетушке Фете, но его быстро оттерли более энергичные дамочки. И священнику пришлось отступить. Отирая пот со лба, он прошел в числе прочих в конференц-зал, где занял место в последнем ряду с самого краю. Остальным посетителям приходилось огибать его, что было не совсем удобно. Но священник с облюбованного им места с краю не сдвинулся. Он поглядывал по сторонам и мрачнел с каждой минутой все сильнее. Ему явно претило обилие народа, пришедшего на лекцию к Елизафете Федоровне, или, как они ее называли, целительнице Фете.

Саша приткнулся в уголке, где мог спокойно наблюдать за Катей. Просто наблюдать за девушкой уже было для него огромным удовольствием. А уж когда Катя нашла его в толпе взглядом и даже подмигнула, у Саши от радости чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Катя вновь занялась своими делами, а Саша оглядел зал. Его распирало от счастья. Интересно, заметил кто-нибудь из этих людей, что Катя особенно выделяет именно его?

Но никто не обращал внимания на Сашу. А наткнувшись взглядом на лицо священника, Саша и вовсе почувствовал какую-то неясную тревогу. Нет, ну скажите на милость, что понадобилось этому человеку на лекции тетушки Феты? Священнослужители вряд ли могли одобрить тетушкину науку, что ни говори, изрядно попахивающую шаманизмом. Неужели священник пришел сюда, чтобы разоблачить тетушкины заблуждения? Или… или у него более серьезные планы на ее счет?

Невольно Саша прикинул, мог ли этот священник оказаться тем, кто ночью пытался задушить Сашу в «Мансарде». И получалось, что мог. И рост, и телосложение, и комплекция – все в этом батюшке казалось Саше подходящим, чтобы назначить его на роль главного злодея. И еще лицо! И сжатые в кулаки руки! Руки у него были вполне подходящие. Очень похожие руки пытались задушить вчера самого Сашу.

– А если он явился, чтобы покончить с тетушкой? Вот беда! Как же я его прошляпил!

Теперь Саша корил себя за то, что не сел рядом с подозрительно ведущим себя священником. Если тот никакой не священник, а просто переоделся в батюшку, то он вполне может выхватить пистолет, пальнуть в целительницу, и никто не успеет даже опомниться. И сидит он, как нарочно, так, чтобы легко можно было удрать. Воображение у Саши было богатым. И он даже успел себе представить, как этот человек выпускает в тетушку целую обойму, потом швыряет дымовуху и в возникшей панике покидает место преступления.

– Неспроста он местечко ближе к выходу занял.

И Саша, вспотев от волнения и забыв про Катю, тоже начал пробираться к выходу. Сделать это было тем трудней, что народ все прибывал и прибывал. И Саше приходилось протискиваться через встречные волны. Наконец ему это удалось, и он прочно встал на стражу. Он вспотел еще больше, но был доволен. Теперь мимо него ни один враг не пройдет!

Между тем зал наполнился под завязку. Время подошло к трем часам пополудни. Пора было начинать лекцию. Восседавшая за столом тетушка включила микрофон и поприветствовала своих почитателей. И начала свою лекцию, как сама объяснила, с того места, где она остановилась в прошлый раз. Но Саша ее не слушал. Ему не была интересна сама лекция, ему было интересно поведение священника. А тот так сильно сжал свои губы, что они превратились у него в одну сплошную ровную черту. И брови сошлись над переносицей еще одной горизонтальной чертой. А глаза превратились в два раскаленных угля. Вот до какой степени ему не нравилось то, что он слышал.

Однако с комментариями священник не лез. Сидел, слушал. И лишь когда тетушка предложила задавать ей вопросы, поднял руку. Но сперва спрашивали других. Всё других и других. И тогда священник не выдержал. Он встал со своего места и, выпрямившись во весь свой немаленький рост, стоя с очень прямой спиной, спросил:

– Извините, что я обращаюсь к вам без приглашения, но мне необходимо знать, по какому праву вы принуждаете своих почитателей к крупным денежным взносам?

Голос его так и дрожал от напряжения. И все в зале почувствовали неладное, затихли и изумленно посмотрели на него. Но священника взгляды не смутили.

– Я жду от вас ответа! – сурово произнес он, глядя на тетушку.

– Не понимаю, о чем речь.

– Все вы понимаете! Вы заставляете своих последователей делать взносы в размерах, которые превосходят всяческое понимание!

– Если вы про оплату курса занятий в моем центре «Мансарда», то вы правы, там дороговато. Я и сама это не один раз говорила, но ведь эти деньги идут на оплату коммунальных платежей, из них же мы платим налоги, из этих же денег складывается заработная плата сотрудников. Все они люди семейные. И никто из них не готов работать в моем центре даром.

– Только не нужно прикидываться такой бедной овечкой! Речь идет о миллионах! Десятках миллионов пожертвований от частных лиц!

– Десятках миллионов? О чем вы говорите?

– О тех деньгах, которые могли пойти на строительство храмов! На строительство монастыря в Ленинском! А вы, подлая женщина, захапали эти деньги себе. Заграбастали их обманом! Как вы можете называть себя целителем человеческих душ и тел, если вы всего-навсего наглая ворюга!

В зале поднялась настоящая буря. Возмущенные поклонники тетушки Феты кричали на священника, размахивали руками, требовали, чтобы он ушел. В душе Саша даже восхищался этим человеком. Один – среди бури народного гнева он не дрогнул, даже глазом не повел, когда у него перед носом со свистом рассек воздух чей-то кулак.

Но голос его, голос человека, привыкшего взывать к своему стаду с амвона, разносился под сводами конференц-зала, без всякого усилия перекрывая крики других людей:

– Я пришел сюда сегодня лишь с одной целью. Я пришел для того, чтобы все знали, вы – лгунья и мошенница! И время вашего наказания неизбежно приближается.

Тетушка в ответ лишь открывала и закрывала рот, не в силах собраться с мыслями. Кажется, саму тетушку высказанные в ее адрес обличения священника поразили.

– Я не понимаю, о каких деньгах идет речь? – произнесла она наконец. – Мой центр ничего столь значительного, да еще от частного лица, не получал! И при чем тут наш монастырь в Ленинском? Я там была всего один раз. И как полагается в таких случаях, сделала пожертвование.

Но священник уже не слушал, он покинул зал. Саша смотрел на тетушку с сочувствием. Какой жалкий у нее вид. Неужели в обличениях священнослужителя была хотя бы крупица истины? Саша не то чтобы осуждал тетушку, но если священник сказал правду и тетушка кого-то вынудила сделать крупный взнос, то родственники того человека могли ее, мягко говоря, невзлюбить. А если речь идет о десятках миллионов, то и убить могли ту, которую считали обманщицей.

Но в чем обман? И Саша решил потолковать с тетушкой дома хорошенько. Конец лекции оказался смятым. С грехом пополам тетушка торопливо дочитала положенный текст, ответила еще на несколько вопросов и стала прощаться. Было видно, что ей не терпится уйти. Люди тоже это поняли и разошлись быстро и без лишних вопросов.

– Тетушка, вы как?

Тетушка подняла на Сашу растерянный взгляд. Руки у нее дрожали.

– Что это за человек?

– Какой человек?

– Не притворяйся, будто бы не понимаешь. Этот священник. Кто он такой?

– Я не знаю. Не понимаю, с чего он взял, будто бы я присвоила себе чьи-то деньги? Да, иногда мои последователи делают небольшие взносы, но это дело сугубо добровольное, я никого к таким взносам не принуждаю. И уж, во всяком случае, речь не идет о миллионах. Максимум десять-двадцать тысяч. Лишь однажды на моей памяти было сделано пожертвование в размере ста тысяч, но и то часть этих денег ушли на оплату курса лекций для всех членов семьи. А чтобы миллионы… Или тем паче десятки миллионов…

И, помолчав, тетушка заключила уже с раздражением:

– О чем вообще говорил этот человек? В этом надо разобраться!

Саша молчал. Он как-то догадывался, кому предстоит разбираться с этими обвинениями, прозвучавшими в адрес тетушки. И догадывался, кто будет тем человеком, которому предстоит разыскать этого священника и потолковать с ним по душам.

– Съездишь в монастырь? Разберешься, что там и к чему?

– Да.

– Вот молодец! – обрадовалась тетушка. – А этот гусь тоже хорош! Пришел! Наговорил с три короба! И ушел! Нет чтобы остаться, все обсудить в спокойном тоне. Ну разве так дела делаются? И вообще, разве священникам не полагается быть добрее к простым грешникам? Что это такое нашло на этого человека? Просто не понимаю.

Проводив тетушку до дома, Саша вернулся в библиотеку. Там он разыскал Катю.

– Можешь провести меня в монастырь?

Девушка засмеялась:

– Никак ты в монахи решил податься!

– Нет. Просто хочу поговорить с этим священником, который сегодня напал на тетушку с обвинениями. Она твердит, что не понимает, о чем идет речь. Вот я и хочу с ним поговорить. Вдруг какая-то ошибка закралась.

– Тогда в монастырь тебе для этого ехать не надо.

– Почему?

– Я часто бывают в нашей Константино-Еленинской обители, но это духовное лицо там никогда не видела.

– Ну ты же не все время там торчишь.

– Верно, – подтвердила Катя. – Иногда я еще работаю. И учусь. Но всех, кто служит в монастыре, я знаю.

– Но этот священник твердил, что деньги должны были достаться монастырю. Что на эти деньги должен был быть возведен храм или другие монастырские постройки в Ленинском. Ты сама живешь в Ленинском. Ты знаешь, что у вас там есть монастырь!

Катя молчала.

– Возможно, ты и прав. И какова бы ни была твоя цель, ты хочешь поехать в монастырь, и я должна тебе в этом благом деле помочь. Подожди немного, я сбегаю, отпрошусь, и поедем.

– Прямо сейчас?

– А чего откладывать!

Саша даже онемел от счастья. В груди у него словно начался пожар. Какое счастье! Спасибо тому священнику, который поднял сегодня на лекции бурю. Недаром его лицо сразу показалось Саше симпатичным. Пусть тетушку этот священник и травмировал своими обвинениями, но зато какой подарок сделал он Саше! Теперь они вдвоем с Катей поедут к ней в Ленинское в монастырь! А это добрых полчаса пути. И уж Саша постарается, чтобы дорога заняла у них как можно больше времени.

Катя появилась совсем скоро.

– Все! Отпросилась! Как только Зоя Михайловна узнала, что речь идет о Елизафете Федоровне и ее добром имени, она меня тут же отпустила. Кстати, я все хотела у тебя спросить, раз уж ты племянник тетушки Феты, то наверное, должен знать, почему ее так зовут?

– Во-первых, не племянник, а двоюродный внук. А во-вторых, нормально ее зовут.

– Но она не Елизавета, а Елизафета. Паспортистка напортачила?

– Дедушка тетушки Елизафеты, я его и не помню даже, он задолго до моего рождения умер, так вот, он был поклонником русской поэзии. И особенной его любовью пользовался Фет. Вот он и настоял на том, чтобы вклинить в имя своей внучки фамилию любимого поэта. Не Елизавета, а ЕлизаФЕТа получилась. Понимаешь?

– Чудак дедушка.

– Чудак-то он чудак, только тетушка Фета внакладе не осталась. Тот участок, на котором сейчас стоит ее «Мансарда», ей достался как раз от дедушки. Он был литературным критиком, сам писал статьи, ему выделили этот участок. Чтобы, значит, творил себе человек в тишине и на природе. В те годы на землю не скупились, никаких шести соток. Участок дали большой, и дедушка настоял, чтобы участок достался его внучке Фете. Мою собственную бабушку звали Галиной, и это имя дедушка не одобрял. Он рассчитывал, что внучку назовут Мариной, а с Галиной у него никаких приятных ассоциаций не возникало. Поэтому он к моей бабушке относился всегда с прохладцей.

– Наверное, ей было обидно.

– Наверное. И то, что ее лишили дачи, тоже задело. Когда участок достался тетушке Фете, она старую дачу снесла, ни с кем из нас не посоветовавшись. Вернее, сообщила, что собирается на участке деда воплотить свою давнюю мечту в жизнь и хочет строить там центр духовных практик. Но сообщила так, для порядка, на самом деле нашего совета ей не требовалось, она все уже для себя решила.

– Но теперь справедливость восторжествует.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну твой дедушка имел двух внучек. Но обогатил он лишь одну из них – Елизафету Федоровну, названную так, как хотелось дедушке. А Галина Федоровна осталась не у дел. И ее дочка тоже. И ты. Но у Елизафеты Федоровны своих детей нету, так что наследники ее все равно ты и твоя мама. Участок на побережье перейдет к вам.

Такая рассудительность Кати, касающаяся столь щекотливой темы, заставила Сашу насторожиться. С чего это Катю заинтересовало, кто окажется наследником тетушки Феты? И про этот участок зачем Катя заговорила? Просто так или у девушки все же есть какой-то тайный умысел? Саша внимательно посмотрел на свою спутницу. Но по Катиному лицу ничего нельзя было прочитать. Оно было совершенно безмятежным. И выражало лишь кроткую радость по поводу того, что некоторая несправедливость в Сашиной семье теперь будет исправлена.

Но стоило Саше немного успокоиться, как Катя снова заговорила.

– Так часто бывает, что одним все, а другим ничего, – неожиданно произнесла она. – Вот взять, к примеру, мою собственную семью, меня. Может, ты не знаешь, но дядя Коля – это мой отчим. А родной мой отец развелся с моей мамой, когда мне было три годика. Что у них там произошло, я не знаю. Но отец с тех пор ни разу не появлялся. И вдруг! Спустя двадцать лет папуля объявился вновь. Вернее, даже не сам. Приехал поверенный в его делах. Мне он не понравился. Какой-то скользкий тип. Глаза такие неприятные, пустые и холодные. Ну чисто рептилия! Но мама с дядей Колей ничего такого в нем не заметили. Встретили этого господина Охапкина, заперлись с ним в комнате, меня они туда не пустили, и очень долго о чем-то разговаривали. И с тех пор с ними что-то случилось. Родители только и говорят, что о моем замужестве.

– Ты выходишь замуж?!

Саша уже приготовился впадать в отчаяние.

Но Катя засмеялась:

– Нет. Даже и не собиралась. Да и не за кого. Но родителям этого не объяснить. Ты же помнишь, как они накинулись на тебя, когда увидели рядом со мной. А когда ты уехал, они прямо извели меня расспросами, кто ты такой да что у нас с тобой есть. И не могли скрыть разочарования, когда я им сказала, что мы просто шапочно знакомы. Мама мне даже выговор сделала, что я не умею завлекать в свои сети кавалеров. Она так и выразилась – в свои сети! А уж скольких женихов приводили они к нам в дом за последнее время! Все соседи, кто не женат и хоть как-то может считаться женихом, побывали у нас на смотринах. И алкаши, и уголовники, и дегенераты, а других у нас и не водится. Я пыталась обратить на это внимание своих родителей, но они меня словно бы не слышат. Такое впечатление, что им не терпится сбагрить меня кому угодно. Хоть первому встречному, хоть кому другому.

Саша посмотрел на Катю. Как же чудно хороша была она в этот вечерний час. Поздние лучи солнца играли в ее волосах цвета меди, заставляя их буквально пылать. И создавалось впечатление, что у Кати вокруг головы полыхает огненный венчик. Саша любовался девушкой и думал, что, будь у него такая возможность, в эту самую минуту он не задумываясь женился бы на Кате.

Глава 10

В монастыре было тихо и как-то безлюдно. Саша ожидал, что на такой огромной территории окажется больше народу.

– Наверное, все в храмах на вечернем правиле, – объяснила Катя.

Саша уже знал, что в монастыре три храма – Константино-Еленинский, освященный в честь равноапостольных Константина и матери его Елены, Никольский и Рождества Христова. Также строился собор Похвалы Пресвятой Богородицы – большой, красивый и богатый.

Но слова Кати заинтересовали Сашу.

– Что это такое – правило? – спросил он.

– Набор молитв, на чтение которых собираются все члены общины, особенно в те дни, когда не служится литургия.

– А литургия – это что такое?

Зря он это спросил. Катя посмотрела на него с таким видом, словно он был какой-то не такой!

– Я правда не знаю, – попытался оправдаться Саша. – У нас в семье как-то в церковь не особо часто ходят. Нет, мама, конечно, заходит иногда, свечку поставить и так помолиться. Но всех этих тонкостей я не знаю.

– Литургия – это самая главная церковная служба, на которой совершается таинство Евхаристии.

И уже не дожидаясь очередного вопроса, Катя по своей воле пояснила сказанное:

– Та часть службы, во время которой выносят преосвященные дары и совершается причастие.

Про причастие Саша еще слышал, но тоже как-то смутно. А вот что такое святые дары, вообще оставалось для него за гранью понимания. Но спрашивать он постеснялся. Очень уж обидно посмотрела на него в прошлый раз Катя. Но, видимо, она и сама устыдилась, потому что объяснила дальше и на сей раз тоже по собственной охоте:

– Святые дары – это Тело и Кровь Христовы. В нашем земном мире они выглядят как хлеб и вино. Две вещи, максимально приближенные к ним в земном измерении. Ими причащаются верующие, но в духовном плане это именно то, что я тебе сказала.

– Тело и кровь, – пробормотал Саша. – Надо же, как интересно. А я сколько прожил, ни разу не пробовал. Можно мне тоже поучаствовать в литургии?

– Это же таинство. К нему надо подготовиться.

– А как?

– У меня нет благословения на такие вещи. Тебе лучше поговорить об этом с каким-нибудь духовным лицом, с батюшкой хотя бы.

– Вот найдем нашего святого отца, с ним и потолкуем.

В это время как раз из храма стали выходить люди. И Катя сказала, что можно обратиться за помощью к кому-нибудь из сестер-насельниц. Монастырь был женским, но, как заметил Саша, мужчин тут тоже хватало. Катя объяснила, что это все трудники, то есть те, кто приезжает в монастырь с определенной целью, кто желает потрудиться тут во Славу Божью, спасти тем самым свою душу, отмолить хотя бы часть совершенных ранее грехов своих или своих родных.

– Милостыня, труд и молитва. Так и проводят время в монастыре те, кто приехал сюда за возможностью спасения.

Многие трудники знали и приветствовали Катю. И так как многие из них были молоды и совсем не дурны собой и уж точно не походили ни на алкашей, ни на дегенератов, Саша немедленно возревновал. И чего это Катя жалуется на отсутствие женихов? Вон их тут сколько! Но Катя, казалось, ни о чем таком даже не думала. Она всех приветствовала одинаково тепло, но ровно.

Саша заметил, что всем, кто к ней подходил, она что-то показывала в своем смартфоне. Взглянул и он сам. И от удивления чуть было не сел.

– У тебя есть его фотографии!

– Ну да, конечно. На лекции же велась съемка. И все, кто обращался к Елизафете Федоровне, тоже попадали в кадр. И этого священника мы тоже сняли.

– Кто-нибудь его узнал?

– Пока нет. А все эти люди постоянно живут в обители, и многие из них не по одному месяцу. Я же тебе говорила, что этот священник чужой, он не отсюда.

– Но почему он тогда так переживал, что деньги той женщины не достались монастырю в Ленинском?

– Может, он имел в виду какой-нибудь другой поселок нашей страны с таким же названием? – предположила Катя.

Сашу ее предположение опечалило. Другой поселок Ленинское? И где он? Куда им предстоит еще поехать? Может, куда-нибудь и впрямь на Дальний Восток, на настоящую Камчатку?

Но пока Саша переживал, к Кате подошла монашенка. Это была совсем молодая женщина, но глаза ее смотрели необычайно мудро. Катя и ей показала фотографию. И, к удивлению Саши, монахиня кивнула головой и, произнеся несколько слов, поспешила по своим делам дальше.

А Катя вернулась к Саше и сказала:

– Она его знает. Это отец Андрей. Он служит в храме святителя Николая на Большеохтинском кладбище. И он приезжал к матушке игуменье на Рождество.

– Значит, матушка игуменья его знает, – пробормотал Саша. – А игуменья – это кто?

– Ну ты вообще! Матушка игуменья – это настоятельница монастыря.

– Значит, она тут главная?

– Да.

– Тогда нам надо к ней попасть.

– Думаешь, это так легко сделать? Вот так взять и подойти к ней?

– Ну да. А что тут такого?

– Не знаю. Я бы лично не решилась.

– А я не побоюсь. Пошли!

– Нет, я не пойду.

Саше робость его подруги была непонятна. Ну и что с того, что настоятельница? Когда идет расследование, все равны. Ни чины, ни звания не ограждают от подозрений.

– Я сам схожу. Главное, ты мне ее покажи.

Катя повертела головой и наконец ткнула в группу монахинь, вокруг которых крутились какие-то мужчины и женщины в мирской одежде. Как понял Саша, просители такие же, как и он сам. Может быть, у этих людей были по-своему и важные дела, но у него было дело поважней всех прочих. Саше нужно было выяснить, кто пытается угробить его бабушку. И мешкать тут было нельзя. Как говорится, не до церемоний.

И, распихав локтями толпу, Саша вклинился в стайку монашек.

Обращаться он решил к самой пожилой из них, которой он и объявил:

– Ваш знакомый желает зла моей бабушке за то, что она перебежала ему дорожку. И наследство досталось не вашему монастырю, а моей бабушке. И представляете, он теперь за это грозится ее убить!

Монахиня, к которой обращался Саша, с недоумением посмотрела на него и попыталась обогнуть.

Видя, что она уходит, Саша крикнул ей вслед:

– Если не поговорите со мной, я пойду в полицию! Представляете, какая шумиха тогда поднимется в прессе? Священник и целительница не поделили клиента! И еще напишут, что целительница увела живую душу вместе со всеми ее накоплениями у православного священника прямо у того из-под носа. Или того круче, священник грозит смертью пенсионерке, которая не дала ему денег!

Теперь группа монашек притормозила. Одна из них обернулась и спросила у Саши ровным, спокойным голосом:

– Что за человек обидел вашу бабушку?

– Вот он!

И Саша дал монахине смартфон Кати.

– Он не мог этого сделать! Вы же видите, он облачен в сан.

– Это отец Андрей, я знаю! Он и не скрывал, что он священник. И на лекцию пришел в рясе. Но он грозил моей бабушке расправой! Сегодня! При всех! И видео с его угрозами имеется!

– В самом деле? Имеется видео? Можно его посмотреть?

– Да, пожалуйста!

И Саша включил на воспроизведение. Монахиня посмотрела совсем недолго. Буквально минуту-полторы, священник даже еще не появился в кадре, а она уже сказала:

– Я поняла, о чем идет речь.

– Вы еще не слышали всех обвинений отца Андрея.

– Вероятно, ему очень досадно, что все так получилось. Но на все воля Божья. Мы не смеем роптать, а должны принимать все происходящее с нами с радостью. Что бы с нами ни происходило, все нам же во благо, все нам на пользу.

– Даже то, что ваш монастырь не получил десятки миллионов рублей?

– Не всякие деньги следует принимать как милостыню. Бывают такие деньги, от которых лучше держаться подальше.

– Но деньги большие. Вы могли бы потратить их на строительство нового храма. Вон же он у вас в лесах стоит, там нужны средства, и немалые.

Но глаза монахини оставались все такими же безмятежными.

– Господь сам все управит. Нужно лишь молиться, и по молитве Господь сам даст нам все, что нам надобно.

И покой, который исходит от этих простых слов, словно бы разлился в воздухе. И Саша неожиданно почувствовал, что вся его беготня и суета – это такая глупость, что и говорить о ней не стоит. И что единственно важная вещь, которую нужно помнить и совершать ежедневно и ежеминутно, – это служба Всевышнему, в чем бы она ни заключалась.

– А по поводу несостоявшейся благотворительницы, которую прислал к нам отец Андрей, – она к нам и впрямь приезжала. Она сказала, что настолько тяжелобольна, что врачи дают ей от силы два-три месяца. И что, не имея близких родственников, которые были бы достойны принять наследство, она ищет того, кому бы она могла завещать свое состояние. Но задержалась она у нас ненадолго. Не знаю, что там думал отец Андрей, но у этой женщины не было твердой уверенности, что она хочет оставить дар именно нашей обители. Она побыла у нас несколько дней, оставила небольшую сумму, а потом уехала и возвращаться не обещала.

– Вот! Она вас обманула!

– На все воля Божья. Нельзя принудить человека к благому делу. Если он сам до этого еще не созрел, не будет пользы ни ему самому, ни его душе, ни вообще никому. Поэтому я отнеслась к ее отъезду с пониманием. И почему отец Андрей не может поступить так же… Он еще молод, горяч, думает больше о мирском. Но я буду молиться, чтобы Господь утешил его душевные терзания и объяснил, что все в этом мире делается лишь по воле Господа, и никак иначе.

– Но вы признаете, что монастырю были обещаны деньги и эти деньги ему не достались?

– Об этом лучше спросить отца Андрея. Эта женщина была его духовным чадом. Сама я не заметила в ней особого стремления к украшению нашей обители. Она всего лишь приехала осмотреться. А что тут в этот момент находилась целительница Фета, так и на это воля Божья.

Тетушка была тут в монастыре в то же время, что и неизвестная дарительница, из-за которой вышла распря? Впрочем, тетушка, как и говорила сама, могла посетить монастырь с ознакомительной целью.

– Как была фамилия той женщины, которая собиралась оставить деньги монастырю, а в итоге оставила их целительнице?

– Я не помню. Спросите об этом у отца Андрея. Все, что я сама знала об этой истории, я вам уже рассказала. Не ожидала, что отец Андрей так болезненно воспримет поступок своей прихожанки. Но все люди грешны. И я буду молиться, чтобы дело уладилось миром. Мир всегда лучше ссоры. Сотвори мир в своей душе, и он воцарится вокруг тебя.

– Боюсь, что душу вашего отца Андрея посетило сильное искушение.

Монахиня ответила Саше кротким взглядом и снова безмятежно произнесла:

– Господь все управит.

На ее губах играла светлая улыбка, когда она ушла по дорожке, шурша своим длинным черным одеянием. А Саша стоял и смотрел вслед этой женщины, в глазах которой, несмотря ни на что, плескалось море такого удивительного покоя. Пожалуй, нечасто ему приходилось встречать по-настоящему счастливых людей. Но эта женщина была счастлива совершенно точно, в этом ошибки быть не могло.

– Ну что тебе сказала матушка настоятельница?

– Так это была сама игуменья!

– А ты думал, кто?

– Такая молодая!

– Ничего она не молодая. Это тебе так просто показалось.

Может, оно и так. Горе и страдания старят людей. А счастье и радость продлевают жизнь и молодость.

– Так что тебе удалось узнать?

– Было дело, – кивнул Саша, – присылал сюда наш знакомый отец Андрей одну из своих прихожанок. Духовное чадо отца Андрея, так она сказала.

– Хм! И что дальше?

– А дальше это духовное чадо каким-то образом перехватила тетушка Фета. Уж не знаю, каким ветром ее саму занесло в эту обитель, разве что в поисках очередной практики просветления сознания, только эта баба передумала оставлять пожертвование монастырю, а завещала все тетушке Фете.

– Значит, все-таки завещала! Значит, наша тетушка Фета солгала!

– Не может этого быть. Тетушка никогда не врет. Да и зачем ей? Допустим, баба эта и впрямь отписала все свое имущество в пользу тетушки Феты или ее духовно-просветительского центра. Ну и что тут такого? Тетушка Фета никого не принуждала, не заставляла, не вынуждала. Та женщина явно металась, не зная, кому лучше пристроить свои накопления. То к отцу Андрею пришла, потом в монастырь приехала, а закончилось все на тетушке Фете. Если бы эта женщина не умерла, она могла бы и еще не раз передумать.

– А ты уверен, что она умерла?

– Ну раз деньги достались тетушке – значит, та баба умерла. Хотя почему тетушка все-таки отрицает факт получения наследства?

Катя пожала плечами и спросила:

– И куда поедем сейчас?

– Я не знаю.

Саша и впрямь не знал. С одной стороны, надо было бы навестить отца Андрея и попросить его более подробно осветить эту мутную историю с богатой дамой, не пожелавшей оставить свои деньги монастырю и вызвавшей тем самым на свою голову и голову своей наследницы такойгнев.

Но домашнего адреса священника у сыщиков не было. Известно было лишь, так сказать, место его работы. Но рабочий день священнослужителя уже закончился. Вряд ли отец Андрей, как любят описывать в литературе быт священников, обитает в маленьком домике при церкви. Давно ушли в прошлое те простые времена, когда прихожане в любой день и час могли найти утешение от своих скорбей, постучавшись в окошко к священнику.

Сейчас к делу подходят иначе. В обычные дни уже в восемь вечера любой храм закрывается. А у священника имеются его, так сказать, часы приема, скажем, с десяти утра и до шести вечера. И есть время его собственного отдыха, когда он совсем не собирается никого выслушивать, разве что самых близких и лишь по собственному великому одолжению.

– Скорей всего, отец Андрей живет где-нибудь в городе, и также вполне вероятно, что бытовые условия у него неплохие. Забился себе после работы в свою норку, и фигушки его оттуда сейчас выковыряешь.

– Поедем к нему завтра с утра. А сегодня я попытаюсь получше расспросить тетушку Фету. Не может быть, чтобы она совсем ничего не знала обо всем об этом.

– Значит, ты возвращаешься в город?

Катюша как-то опечалилась. Ей явно не хотелось вот так расставаться. И сам Саша чувствовал, что уезжать ему отчаянно не хочется.

– Давай мы с Бароном проводим тебя до дома, – предложил он.

– А что? Давай! Вечер-то какой хороший.

Оставив машину на парковке возле монастыря, Саша пошел провожать девушку. Вечер был и впрямь хорошим. Он был неожиданно теплым и каким-то очень душистым. Барон весело носился рядом, в полном упоении гоняясь за бабочками и жирными неповоротливыми шмелями. Молодые люди шли и разговаривали обо всем на свете. Тем было много. И неудивительно, что проводы Кати до ее дома растянулись у них на несколько часов. Молодые люди нарезали по поселку и его окрестностям круги, которые вместо того, чтобы сужаться, лишь все больше и больше расширялись. Они разговаривали, смеялись, и им было так хорошо, что лучше и не придумаешь.

О том, что Кате нужно домой, они вспомнили лишь после того, как девушке позвонила ее мама. Она позвонила, и все волшебство закончилось.

– Спрашивает, где я болтаюсь, – растерянно произнесла Катя, выслушав нагоняй от матери. – Хочет, чтобы я немедленно прибыла домой. У нее для меня какой-то сюрприз.

Тон у Кати был какой-то нерадостный. И Саша попытался ее приободрить:

– Сюрприз – это ведь хорошо.

– Только не от моих родителей, и только не в последнее время. Они стали такие странные! Ты себе даже не представляешь! Они явно что-то задумали. Но я не могу понять, что у них на уме. Хотя мне кажется, что это как-то связано с этим Охапкиным. Это после его визита к нам мои родители стали сами не свои.

– Попытайся с ними поговорить.

– Пробовала. Но они лишь отмалчиваются и то и дело спрашивают, нашла ли я себе жениха. Вчера мама просто потребовала, чтобы я привела ей кого-нибудь, за кого я могла бы выйти замуж. Она мне фактически угрожала.

– Чем?

– Ну просто угрожала. Требовала, чтобы я немедленно выходила замуж все равно за кого. Она была похожа на сумасшедшую.

– Это и впрямь странно.

Сашу этот разговор как-то смутил. Не то чтобы он не был согласен жениться на Кате. Вероятность такая присутствовала. Но все-таки они были слишком мало знакомы. И оба учились. И вообще, с чего это им вот так с бухты-барахты брать и жениться лишь только потому, что этого захотелось матери Кати – Светлане? Но хотя Саша понимал, что Катя не может ждать от него немедленного предложения руки и сердца, весь этот разговор к тому и шел. И то, что Саша этого предложения не делал и делать не собирался, как-то совершенно испортило им все настроение.

Как сказал бы классик, вечер перестал быть томным.

Саша проводил ставшую какой-то очень уж молчаливой Катю до ворот ее дома. И когда девушка уже входила, ей навстречу выскочил прилизанный тип в костюмчике. Неизвестно по какой причине, но Саша возненавидел его сразу и совершенно люто. И даже Барон зарычал, хотя вовсе не имел причины для такого поведения.

На вид мужчине было лет двадцать пять – двадцать семь. И он явно очень старался произвести хорошее впечатление. Костюм, белая рубашка, галстук. Саша был еще очень молод, он не мог знать, что именно так, как выглядел этот типчик, выглядели коммивояжеры в середине девяностых, блуждая по офисам и пытаясь втюхать доверчивому населению разный ненужный им ширпотреб, барахло, зачастую просто по немыслимым для китайской требухи ценам.

Мошенники тоже очень старались выглядеть прилично. Организаторы устраивали им целые тренинги, посвященные внешнему виду, особенно напирая на то, что у продавца в замызганных трениках никто и никогда не купит его грошовый товар за астрономическую цену. Но тот же товар в руках продавца в костюме и с галстуком сразу заиграет совершенно иначе. А если еще и упаковку добавить…

– Добрый вечер, Катенька! А мы вас ждем!

– Это снова вы, господин Охапкин. Здравствуйте.

Голос Кати звучал кисло. И когда Охапкин попытался взять ее за руку, девушка свою руку решительно высвободила. При этом она кинула на Сашу взгляд, словно просила о заступничестве. И Саша решительно шагнул к ней. Охапкин связываться с Сашей не пожелал. Он противно хохотнул и быстро скользнул мимо к своей машине.

Кстати сказать, машина у него оказалась новенькой «Ауди», явно только что из салона. Она была такого ярко-красного цвета, какой раньше Саша видел только у пожарных машин.

– Приветики! – крикнул Охапкин, уже садясь в свою пижонскую машину. – Увидимся!

Катя не отреагировала. Зато Саша с удивлением увидел, что из ворот выглядывают дядя Коля с женой, которые активно машут противному Охапкину вслед, улыбаются ему и снова машут. Что бы это могло значить? Но вот Охапкин укатил, и Саша обнаружил, что родители Кати смотрят теперь на него. Причем смотрят без всякой давешней приветливости.

– Иди домой, – велела дочери Светлана, и голос ее звучал холодно и недовольно.

И затем, повернувшись к Саше, женщина произнесла:

– А вы, молодой человек, проваливайте вовсе.

– Почему это?

– Моя дочь порядочная девушка. И с кем попало ей гулять нечего.

После чего Катю решительно увлекли в дом. А Саша остался стоять снаружи, пытаясь прийти в себя после оказанного ему холодного приема. Это было как ушат воды, особенно если сравнивать со вчерашним визитом. Тогда его и обедом накормили, и за стол усадили, и даже настойкой пытались угощать. И самое главное, вели с ним задушевные разговоры о будущем Кати. А что сегодня? Будущее Кати уже не интересует ее родителей? Или личность самого Саши как потенциального кандидата в женихи перестала их интересовать? Похоже, что так оно и было.

Почесывая на ходу затылок, Саша отправился через все Ленинское к своей машине. К счастью, она стояла на своем месте, ни зеркала, ни покрышки, ни даже «дворники» никуда не делись. Все-таки присутствие монастыря благоприятно действовало на жителей Ленинского, хотя некоторые и продолжали ворчать, что кинотеатр на месте монастыря был бы им куда любезнее и милее.

Глава 11

Вернувшись к тетушке Фете домой, Саша первым делом постарался выяснить у старушки все, что той было известно про дело с наследством. Но у той были встречные вопросы к Саше:

– Постарайся вспомнить, сколько взрослых змей ты видел у Глеба в его змеевнике?

Это было так странно, что Саша даже онемел.

– Ну?! Вспоминай!

– Я ведь уже говорил. Не меньше сотни.

– Маленьких? Детенышей?

– Может, они и детеныши, но здоровенные.

Тетушка снова задумалась.

И Саша подступился к ней:

– В монастыре уверяют, что вы у них были.

– Ну съездила разок. Я этого и не скрываю. И что?

– И вы увезли у них богатенькую прихожанку. Фактически умыкнули ее.

– Глупости. Я не заставляла Лилю ехать с нами. Она сама этого захотела.

Значит, все-таки была Лиля!

– Да, я познакомилась с Лилей в монастыре. Она надеялась на исцеление душевное, а я ей предложила в комплекте исцеление еще и физическое. Скажу тебе откровенно, эти монахини – они как-то очень уж снисходительно относятся ко всему, что окружает нас на физическом плане. Все их мысли лишь о мире горнем, высшем. А тут? Живем-то мы тут. Значит, и тут у нас тоже должно быть все в порядке, чтобы мы могли реализовать ту программу, что заложил в нас Господь. И чтобы ни болезни, ни другие проблемы не смогли бы нам в этом помешать. Господь хочет видеть нас счастливыми, я в этом совершенно уверена. А злые силы всячески стараются помешать его творениям быть таковыми.

– Вы взялись лечить эту женщину?

– Лично я никого не лечу. Лечит воздух. Лечит солнце. Лечат стихии. Я предложила Лиле пройти полный курс, и она его прошла.

– И как? Ей помогло?

– Конечно!

– Она исцелилась?

– Об этом я ничего не знаю. Но никто моему центру крупных сумм не оставлял. Лиля после окончания курса уехала. И больше она у нас не появлялась. Что с ней стало дальше, мне неизвестно.

– И вы ей не звонили?

– Один раз позвонила. Но она и трубку не взяла, и перезванивать не стала. Я решила, что она передумала, и тревожить ее снова не стала.

– Но почему-то отец Андрей считает, что наследство от этой женщины досталось вам, а конкретно – вашему центру «Мансарде».

– Вот и спроси у этого отца Андрея, почему он так считает.

– Спрошу. Завтра поеду и спрошу.

– Если бы он пришел ко мне и напрямую спросил, то я попросила бы Лару показать ему наши банковские выписки. И ни в одной из них не значилось бы поступления той или иной суммы от этой Лили. Этих денег попросту мы не видели! Кому бы ни оставила Лиля свое состояние, это были точно не мы. Может, у отца Андрея какая-то своя информация на этот счет, надо с ним объясниться.

Именно это Саша и собирался проделать на следующий день. Он так и сказал тетушке Фете. Она его решение одобрила целиком и полностью. И после этого довольный собой Саша отправился спать. Наконец-то! Он вытянулся в полный рост на мягком пружинном матрасе и блаженно прикрыл глаза. Как же он вымотался! Перед глазами так и мелькали картинки из пережитых Сашей недавно приключений. И заснуть Саше не удавалось, как он ни старался.

Внезапно дверь в его комнату скрипнула, и на пороге появился силуэт мамы. Тихо скользнув к кровати сына, она внезапно порывисто обняла его за шею.

– Ты чего?

– Я так боюсь!

– Ничего. Скоро преступник будет изобличен, и тетушке больше не будет угрожать никакая опасность.

– Да я не за нее боюсь, а за тебя!

– За меня?

– Конечно! Ты же мой сыночек! Мой дорогой, любимый и единственный сыночек.

– А тетя?

– А тетя – это всего лишь тетя. Если с ней что-нибудь случится, конечно, я буду очень переживать. Но если что-нибудь случится с тобой… О-о-о! Я этого просто не переживу!

– Что со мной может случиться?

– Все что угодно! – с пылом заверила его мама. – Если бы ты только знал, как я теперь жалею, что впутала тебя в эту авантюру! С самого начала нужно было сказать тете, чтобы она обратилась к профессионалам. Денег у нее куры не клюют! А она все скупится. Чтобы не платить лишний раз, впрягла в расследование тебя.

– При чем тут экономия? Просто ты же сама видела, как работают полицейские. Не очень-то они подвижные, если честно сказать.

– Можно было бы им и приплатить. Небось тогда забегали бы живее. В конце концов можно было бы нанять частного сыщика.

– В некотором роде я – это он и есть.

– Другого! Другого, а не тебя! Как ты не понимаешь, я не хочу, чтобы мой сын рисковал жизнью из-за желания тетушки сэкономить несколько тысяч. И я не хочу, чтобы ты и дальше участвовал в этом расследовании. Надо тете сказать об этом.

Саша немного подумал:

– Тетушка Фета обидится.

– Ну и пусть обижается! Ты мой сын! И ты мне слишком дорог.

– Ей не к кому обратиться. Никаких толковых профессионалов она не знает. А приплачивать полицейским за то, чтобы они просто хорошо выполняли бы свою работу, тетушка не станет. У нее принципы.

– А у меня сын! Единственный!

Саша еще немного подумал. Он понимал чувства мамы. Понимал, что ею движет. Но также он понимал и то, что если сейчас они отвернутся от тети, то это чревато затяжной обидой. Возможно, тетя так и не сможет их простить. Да ладно бы это, на обиженных, как известно, воду возят. Но вдруг что-нибудь и впрямь случится с тетушкой, когда они ее возьмут и оставят на произволсудьбы?

– Ты же себе этого не простишь.

– Прощу! Прощу, если буду знать, что такой ценой купила твою жизнь. Ты для меня все! А тетя… Ну что же тетя, она уже достаточно пожила на этом свете.

– Как ты можешь так говорить!

Саша был просто в шоке от слов мамы. Но та ничуть не устыдилась.

– А что тут такого? Я говорю правду. У тебя еще вся жизнь впереди. Ты – молод, ты должен жениться, продолжить свой род. А тетя – это пустоцвет, причем уже отцветший.

– Всякая жизнь ценна.

– Человек рождается, взрослеет, потом старится и умирает. Старые все равно рано или поздно должны умереть, ибо таков закон жизни.

– Мама, не говори так. Мне страшно.

– Господи! – заломила руки Марина. – И отец твой, как назло, не может отпроситься с работы. Какой-то срочный заказ, аврал какой-то! Можно подумать, что у нас тут не аврал!

Внезапно в дверь постучали. Потом в комнату робко заглянула тетушка.

– Я вам не помешала? О чем это вы тут секретничаете?

– Да так, обсуждаем завтрашнюю поездку Саши к отцу Андрею.

– А я вот думаю, не надо бы Саше к нему ездить.

– Почему?

– Опасно это. Не нравится мне та позиция, которую занял этот человек в отношении меня и тех денег. Даже если бы эти деньги оказались и впрямь у меня, за что же на меня нападать? А он прямо накинулся на меня. И это еще при всех! Даже сотни полторы свидетелей его не остановили. А что бы он мог сделать со мной, окажись мы с ним наедине? Подумать страшно! И что этот человек может сделать с моим посланником? Нет, я не пускаю к нему Сашку, это решено!

– Тетя я все равно поеду. Вы же знаете, что поеду. Пусть это и опасно, пусть маме страшно, пусть вы просите, чтобы я не ехал, но я поеду.

– Тогда и мы с тобой.

Саша представил, как он в компании тетушки и мамы является к отцу Андрею для серьезного мужского разговора, и пришел в ужас.

– А вот этого не надо! Я знаю, кого мне с собой взять. Обещаю, что один не поеду.

Ему еще долго пришлось уговаривать женщин. И пока он не дал им обеим слова, что будет так осторожен, как это только возможно, они не угомонились. Когда тетушка с мамой оставили его в покое, Саша написал Кате, спрашивая, сможет ли она завтра отправиться вместе с ним? Катя тут же ответила согласием:

«Родители встают в шесть. Я поднимаюсь в пять. Приезжай пораньше».

Получив это сообщение, Саша устроился поудобней, закрыл глаза и, как ни удивительно, сразу же заснул.

На следующее утро он был возле Катиного дома ровно в четыре утра. Он думал, что ему придется долго ждать, но Катя появилась спустя всего несколько минут.

– Представляю, как родители удивятся, когда обнаружат, что меня нету дома, скотина не кормлена, огород не полот и не полит. Ну и пусть! Сами виноваты! Нечего было с вечера на меня наезжать.

– А за что?

– Им почему-то не нравится, что мы с тобой видимся.

– Я тоже это почувствовал. Но почему? Ведь в первый раз они, напротив, всячески меня привечали у себя.

– Не знаю. С ними обоими что-то случилось. Помнишь, вчера мы столкнулись с этим Охапкиным?

– Да.

– Мне кажется, он что-то наговорил моим родителям. Мне они ничего не объясняют. Но я видела, как мама изучала фасоны подвенечных платьев. А отец весь вечер узнавал расценки в ресторанах на проведение банкетов. И еще мать сказала, что на букете мы сможем сэкономить. У нас в саду достаточно цветов, чтобы сварганить самый красивый букет невесты.

– И кто же невеста?

– Боюсь даже предполагать, – буркнула Катя.

– Ты! Это наверняка ты!

– Странно было бы моим родителям готовить подвенечное платье и букет для кого-то другого.

– А… А жених?

– Надеюсь, что эта свадьба у моих родителей только в голове. Хотя это и странно. Отец, конечно, еще тот фантазер, вечно он витает в облаках, вечно у него какие-то фантастические проекты. Но мама… Раньше она всегда обеими ногами стояла на земле. А сейчас я ее просто не узнаю. Она все время твердит, что все делает для того, чтобы я была счастлива. И в то же время ведет себя в отношении меня и моих друзей очень недружелюбно.

Так за разговорами они доехали до Питера. Успели позавтракать в кафе быстрого питания, где Саша получил толстый пышный омлет, а Катя взяла себе густую овсянку, в которой сливок, ягод и сахара было так много, что каша больше походила не на кашу, а на какой-то десерт. Кофе им обоим подали с сердечками, нарисованными на белой шапке пены. Мелочь, а приятно.

В общем, к храму святителя Николая оба прибыли в состоянии приподнятом и благодушном. Но там его им быстро испортили.

Не успели они войти в храм, как услышали хриплый шепот:

– Куда с непокрытой головой! Вот оторва!

Оглянувшись, они увидели морщинистую старушку, которая смотрела на них. В ее круглых глазах, устремленных на молодых людей, горела настоящая ненависть.

Потом старушка опустила взгляд на ноги Кати и ахнула еще громче:

– И еще с голыми коленками в храм прешься! Тут тебе не публичный дом! Развратница!

– Как вы смеете!

Саша шагнул к старушке, но та проворно юркнула в киоск, закрылась там на замок и тоненько закричала изнутри:

– Отец Андрей! Помогите! Убивают!

Одна из дверей возле алтаря открылась, и оттуда быстро вышел священник. Это был тот самый священник, который набросился вчера на тетушку Фету.

– Ну? Кто вас тут убивает?

– А вот он! Я его девке замечание сделала, а он на меня окрысился. Чуть было не придушил.

– Да я вас и пальцем не тронул! – возмутился Саша. – Что вы врете!

– Тише, молодой человек. Вы в доме Божьем.

– Вы своей сотруднице это почаще говорите.

– Ходят тут всякие! – не унималась старушка, уверенная, что за стеклом киоска ее никто не достанет, и потому от безнаказанности входя в еще больший раж. – Коленками голыми сверкают! Еще бы без лифчика приперлась и без трусов!

Внезапно Катя шагнула к огромному баку, над которым красовалась надпись: «Святая вода». Она открыла краник, налила воды в стаканчик, а затем сделала то, чего никто не ожидал. Ловким движением Катя выплеснула эту воду вверх, но с таким расчетом, чтобы она перелетела через стекло киоска и угодила бы внутрь. Прямо на голову старушки.

Оказавшись под холодным душем, старушка от неожиданности умолкла. Она хлопала своими круглыми глазами, в которых теперь не было ни капли злобы, а была лишь какая-то растерянность. Ругаться бабулька и думать забыла. Стояла и пыталась уразуметь, что же это такое с ней приключилось.

– Надо же, помогло, – не без удовлетворения отметила Катя. – Действительно, водичка-то святой оказалась. Мигом всю нежить в бабусе охолонуть заставила.

Священник тоже пришел в себя. До этого он внимательно вглядывался в лица молодых людей.

А теперь сказал:

– Если конфликт исчерпан, прошу вас, молодые люди, пройти вместе со мной.

И он первым вышел из храма, не заботясь, пойдут ли за ним Катя с Сашей. Разумеется, они пошли. Священник пересек небольшой дворик и оказался в церковной пристройке. Тут располагались воскресная школа и всякие хозяйственные помещения. В одну из комнат священник жестом пригласил войти Катю с Сашей. И когда они вошли, быстрым движением запер дверь изнутри.

Вот тут-то Саша и вспомнил вчерашний разговор с мамой и струсил. Ох, не зря мама боялась за своего сына! Саша попытался сообразить, как ему защититься самому и защитить Катюшу, но отец Андрей и не думал нападать на них.

Вместо этого он порывисто шагнул к ним и воскликнул:

– Умоляю, никому не говорите тут о моем вчерашнем позоре!

От удивления друзья молчали.

– Не представляю, как вы сумели меня найти, но очень вас прошу, не выдавайте меня!

– Вы это о чем?

– Вы же вчера оба были в библиотеке на встрече с этой старой шарлатанкой. Не спорьте! У меня прекрасная память на лица, и я запомнил вас обоих!

– Да, мы там были. И мы были потрясены теми обвинениями, которые вы против нее выдвинули. И почему вы называете целительницу Фету шарлатанкой?

– А как же еще мне называть человека, которая торгует бессмертием? Жизнь вечную способен дать лишь Творец, да и то не на земле, а на небе. Но никак не целительница Фета!

Слова священника стали для Саши новым шоком.

– О какой торговле бессмертием вы говорите? Тетушка лишь ведет занятия по оздоровлению организма в целом. Она считает, что болезнь сначала поселяется на ментальном плане, на уровне мыслей и чувств, потом перекочевывает в энергетический кокон человека, там какое-то время развивается, и лишь в последнюю очередь отражается на физическом плане, то есть на том видимом человеческом теле, которое мы привыкли считать человеком.

– Да, да, я изучил теорию вашей тетушки, – отмахнулся священник. – Врага нужно знать, если хочешь его победить. Сперва человек кого-то ненавидит, на кого-то обижается, строит планы по отмщению и уничтожению своего врага. Эта ненависть просачивается в его энергетические структуры, нарушает их целостность и правильную работу, энергия перестает течь плавно, как ей и полагается, возникают завихрения и сгустки, которые все больше уплотняются, темнеют и превращаются в настоящие дыры, напротив которых на физическом плане затем наступает болезнь.

– Что же здесь предосудительного? Тетушкины практики направлены прежде всего на то, чтобы человек мог примириться с окружающим миром, простить и полюбить в нем всех и в первую очередь самого себя, чтобы, живя дальше в гармонии, изливать эту самую гармонию на всех, кто возле тебя находится. У вас самих есть фраза, не помню, кто ее произнес: «Возле одного праведника спасутся тысячи».

– Но не собственной силой желания человека, а лишь помыслом Божиим и духом Святым! Вот в чем все дело! Вот в чем главное коварство слов целительницы. Она отрицает участие Божье в судьбе человека. Она отрицает его промысел. Нельзя ставить смертного человека пусть даже со всеми его энергетическими телами во главу угла! Там всегда место одного лишь Творца!

Саша понял, что напрасно ввязался в теологический диспут. Он способен увести их с отцом Андреем от означенной темы слишком далеко в сторону. Они друг другу вряд ли что-нибудь докажут, но поссориться могут очень крупно. А ругаться с отцом Андреем, с которым, казалось, удалось установить контакт, Саше никак не хотелось.

И поэтому он предпочел уступить.

– Как скажете, – кротко произнес он. – Вам видней. Возможно, целительница и заблуждается. Но побуждения у нее самые добрые, я в этом уверен.

– Возможно. Не буду спорить, – пошел на уступки и отец Андрей, который как быстро вспыхивал, так же быстро и остывал. – Но меня как лично заинтересованное лицо не могло не покоробить, как цинично обманывает эта женщина своих пациенток.

– Да в чем же обман?

– В том, что она уверяет, будто бы с помощью ее практик можно не только вылечить даже самые тяжелые заболевания, но и жить, если не вечно, то во всяком случае, очень и очень долго.

– Сколько?

– Сто лет! Сто двадцать или даже сто пятьдесят! Границ нету.

– Видел я столетних стариков, – с сомнением произнес Саша. – Не сказать, чтобы они вовсю наслаждаются своей жизнью. По большей части они находятся в полуразвалившемся состоянии и без ухода своих близких просто пропадут.

– А тут другой случай! Целительница предлагает не просто долголетие. В качестве своего товара для избранных она предлагает некий эликсир молодости, красоты и здоровья. Некую вытяжку, секрет которой хранится в тайне, но которая должна помочь омолодиться и исцелиться всякому, кто не пожалеет раскошелиться на кругленькуюсумму.

– И какую?

– В случае с моей тетей, – с грустью произнес отец Андрей, – это было все нажитое ею и ее покойным мужем за их долгую совместную жизнь. Все, чем моя тетя владела на момент смерти, досталось этой проходимке.

При чем тут его тетя? Саша внимательно посмотрел на отца Андрея. И тот ответил ему таким же долгим взглядом.

– Та женщина, которую безобразно обманула и обобрала целительница-шарлатанка Фета, была моей родной тетей. Сестрой моего отца. Они с мужем всю жизнь работали, нажили много разного добра, но вот самого главного – детей, которым могли бы оставить нажитое, они не нажили. Муж умер, тетя осталась одна. И когда врачи диагностировали у нее тяжелую и неизлечимую болезнь, она пришла ко мне и попросила меня подсказать ей, как лучше распорядиться имеющимися у нее деньгами.

– Что же тут неясного? Оставила бы их ближайшим родственникам.

– Так уж получилось, что ближайшим родственником моей тети являлся я сам.

– Вам бы и оставила.

– У тети была другая идея. Она хотела оставить свои деньги на какое-то благое дело. И рассудив, что именно духовное лицо может подсказать ей правильный путь, явилась ко мне за советом.

– И что же вы ей посоветовали?

– Как раз незадолго до визита тети мне звонил мой друг. Зовут его отец Александр, он служит в Константино-Еленинской обители, которая испытывает трудности материального плана с возведением нового собора. Я счел это Божьим перстом и сказал своей тете, куда ей следует направить свои деньги.

– Она должна была оставить их монастырю в Ленинском!

– Да. По моей мысли – это было бы наилучшим вложением средств. Тетя жертвовала обители честно нажитые за долгую жизнь средства. А монастырь за столь щедрый дар служил бы по ней заупокойные службы в течение ста лет или даже больше. Душа тети в итоге по молитвам столь многих честных инокинь получила бы спасение. И не только душа моей тети, но и душа ее мужа, а также всех кровно или духовно с ней связанных, получили бы облегчение в своей земной или посмертной участи.

– Но этого не случилось. Ваш план не сработал. Целительница переманила вашу тетю к себе.

– Наобещала ей там с три короба. Тетя звонила мне после своей поездки, несла какую-то несусветную ахинею. Я даже подумал, что болезнь затронула ее мозг, до того невразумительно звучала ее речь. Увы, боюсь, что я разговаривал с тетей в слишком резкой манере. Она обиделась, расплакалась, назвала меня чурбаном и прервала разговор.

– И что было потом?

– Через несколько дней я перезвонил тете, думая извиниться перед ней и поговорить нормально. Она вроде бы ответила, но разговор не получился. Тетя находилась под влиянием своей новой приятельницы. Она могла разговаривать лишь о том, какой благой силой обладает целительница Фета, как она ей доверяет и как рада, что не успела потратить свои деньги, потому что в центре ей хотя и помогают, но все стоит больших денег.

– Так… А потом?

– А потом тетя умерла. Болезнь резко прогрессировала, и тетя скончалась в больнице, пробыв там меньше суток. Не помогли ей ни травы, ни медитации, ни прочие прибамбасы, которыми пичкала ее целительница.

– Ну а деньги?

– Что касается денег, то, когда я обратился к нотариусу, мне было заявлено, что мое звание наследника своей тети недействительно, так как имеется завещание в пользу некоего юридического лица. Поверьте, мне стоило немалых сил, чтобы выдавить из нотариуса хотя бы эту информацию. К счастью, одна из помощниц нотариуса являлась духовным чадом моего приятеля по семинарии. Он попросил ее помочь мне, и женщина объяснила, что деньги моей тети достались некоему ООО «Мансарда», главой которого и является целительница Фета.

– У вас есть копия этого завещания?

– Есть скан. Мне его прислала та самая помощница нотариуса, которая согласилась мне помочь.

– Можно взглянуть?

– Пожалуйста, глядите.

И священник достал смартфон, стекло на нем было треснутым, но аппарат работал исправно. Без особого труда Саше удалось разобрать напечатанный текст завещания. В нем некая Лилия Пахоменко оставляла все свое состояние, в чем бы оно ни выражалось на момент смерти, обществу с ограниченной ответственностью «Мансарда».

Саша закончил читать и поднял взгляд на священника.

Тот этого только и ждал:

– Понимаете, почему я так взбеленился?

– Вы сочли, что вас ограбили.

– Не меня, а всю православную церковь. И сделала это целительница Фета! Проходимка и шарлантка, раздающая людям невыполнимые обязательства и вводящая их своими действиями в заблуждение.

Саша молчал. Он думал о том, кому же ему верить? Словам этого священника, который казался очень искренним в своем возмущении, или все же Елизафете Федоровне, которую он знал всю свою жизнь как очень честного и правдивого человека. Ни один поступок тетушки Феты не был продиктован корыстью. Да, у нее были свои принципы, которые зачастую заставляли ее проявлять упорство или даже упрямство, но чтобы она стала беззастенчиво обманывать человека ради того, чтобы получить его деньги? Нет, тут Саша был не согласен.

Он так и сказал отцу Андрею:

– Вы ошибаетесь или, что более вероятно, заблуждаетесь. Я знаю целительницу Фету. По совпадению она является моей тетей. И я вам могу точно сказать, что моя тетя не могла обмануть вашу тетю. Не такой она человек!

– Мне понятны ваши чувства, молодой человек. Нелегко поверить в то, что наши близкие не так идеальны, как нам бы того хотелось. Но увы, факты говорят сами за себя. Моя тетя не получила той помощи, которая была ей обещана. За ее деньги тете была обещана жизнь долгая и земная. И до последней минуты тетю не оставляли в покое. Как мне удалось узнать от медперсонала, в больнице ее поместили в отдельную палату, где возле нее почти постоянно находился один человек.

– И кто это был?

– Неужели не догадываетесь?

Священник горько хмыкнул:

– Конечно, это была целительница Фета. Так она и назвалась в больнице. Я побеседовал с медицинским персоналом, и мне рассказали о том, что эта целительница почти не отходила от умирающей. В стоимость пакета услуг входят также услуги сиделки, но ее вызывали лишь изредка, когда больную нужно было перевернуть или проделать с ней другие необходимые манипуляции. Все остальное время целительница обходилась сама. Она держала руку на пульсе умирающей, уверяя, что проводит очередной сеанс лечения. Но на самом деле, чтобы быть уверенной в том, что тетя не передумает и не напишет другого завещания. Эта шарлатанка обладает таким цинизмом, что вы себе даже не представляете!

– А что ваша тетя? Она находилась в сознании?

– Да. По словам врачей, да.

– Она понимала, что умирает?

– Понимала. Но, кажется, ее это нисколько не пугало. Она твердила: чтобы жить вечно, надо однажды умереть. Вначале я подумал, что тетя имеет в виду жизнь загробную, но потом подумал: что, если эта целительница, дав свой псевдоволшебный эликсир вечной молодости, заодно еще и хорошенько промыла мозги моей тетушке? Увы, тетя не была глубоко верующим человеком. Ее походы в храм носили скорее ритуальный характер, не будучи проникнуты глубинным чувством веры. Отсюда и беда. Тетя увлеклась лжеучением, доверилась шарлатанке, которая и ускорила ее смерть.

– Даже так?

– Я уверен в этом! Врачи давали тете несколько месяцев жизни. А скончалась она меньше чем через месяц.

– Врачи иногда ошибаются.

– Нет, этот проклятый эликсир, или чем ее там пичкала эта шарлатанка, ускорил все процессы. Так тетя могла бы еще пожить и ушла бы в душевном мире и покое, а вместо этого перед смертью ее окружали обман и корысть.

– А что показало вскрытие?

– Ничего особенного. Та самая болезнь, которая и была ей диагностирована, сделала свое дело. А что болезнь приняла такое острое течение, то врачи не увидели в этом ничего необычного.

– Может быть, в теле вашей тети был найден какой-нибудь яд или другое вредное вещество?

– Нет.

– Значит, вы не можете утверждать, что вашу тетю убили.

– Нет, ее убили! – горячо воскликнул отец Андрей. – Ее обманули, внушив ложную надежду на исцеление, и ограбили. А ограбив, убили!

Что же, позиция отца Андрея была ясна и хорошо понятна. Но все же Саша чувствовал, что тут что-то не то. Ну не могла та Елизафета Федоровна, которую он знал, поступить подобным образом. Не могла, и всё тут!

Глава 12

Было кое-что еще, помимо личного убеждения Саши в невиновности Елизафеты Федоровны. Сопоставив дату кончины несчастной жертвы, озвученную отцом Андреем, с календарем перемещений Елизафеты Федоровны, Саша пришел к выводу, что дата накладывается на очередное ежегодное паломничество тетушки Феты в Гималаи. Раз в год, всегда точно в одно и то же время, день в день, час в час, тетушка отправлялась в поездку в Непал. И не было такого года, чтобы тетушка по той или иной причине отложила бы свое путешествие.

– Тетя Фета и в этом году летала в Катманду.

– Может, она лишь сказала, что летала? А сама занималась получением наследства?

– Я лично встречал ее в аэропорту.

– И провожал?

– Нет, вроде бы она сказала, что провожали ее Лара с Глебом.

– Тогда она могла сделать так… До аэропорта доехала с Ларой и Глебом, но на самолет в тот день не села, а занялась делами наследства. Когда больная в больнице скончалась, тетя быстренько запрыгнула в самолет и улетела. Таким образом, ее паломничество хоть и в сокращенном виде, но все же состоялось.

– Так финтить и изворачиваться – это не в духе тети. У меня есть другая мысль: а что, если кто-то ввел больную в заблуждение? Уверил, что действует от имени тети.

– Наследство оставлено на «Мансарду». А кто владеет «Мансардой»? Твоя тетя! Она выгодоприобретатель.

– Тетя клянется, что не получала денег. И посмотри, что она мне прислала на электронку.

И Саша достал смартфон.

– Это финансовая отчетность «Мансарды» за минувший финансовый год. Видишь, тут нету никаких крупных пожертвований. Все суммы, которые перечислены, сущая мелочь, из-за которой кого-то убивать просто глупо. Ну десять тысяч, пятнадцать, один раз пятьдесят. Но разве это деньги в наше время?

Катя очень внимательно изучила отчетность.

– Да, странно. Но не могло ли такого быть, что отчетность подчистили?

– Скорей всего, тут другое. Кто-то мутит за спиной тетушки, творит свои грязные делишки, прикрываясь ее именем.

До конца выяснить можно было лишь одним способом. И Саша поехал в ту больницу, в которой скончалась больная тетка священника. Юный сыщик рассчитывал на то, что со времени этой смерти прошло еще не так много времени и больничный персонал еще может помнить внешность «целительницы Феты», окружившей больную круглосуточной тотальной опекой.

Саше повезло. В больнице сегодня работала та самая смена врачей, которая была тут в день смерти Лилии. Вот только что-либо припомнить никто из них не смог. К счастью, сиделка, которой довелось ухаживать за больной, тоже была тут. Разыскав эту женщину, друзья насели на нее с двух сторон, требуя, чтобы она описала внешность целительницы.

– Ну что вам сказать? Женщина эта была уже немолодая, я бы так сказала. Но бодрая и энергичная, явно следит за собой, за своим внешним видом. Я даже затрудняюсь назвать ее возраст.

Пока что ничего обнадеживающего. Приметы вполне подходили тетушке.

– Это она?

И Саша показал фотографию тетушки Феты, нашедшуюся у него в смартфоне. С замиранием сердца он ждал приговора.

Но внезапно услышал:

– Нет, пожалуй, что нет. Эту женщину я впервые вижу.

От радости Саша чуть было не запрыгал на месте.

А потом принялся тыкать смарфон сиделке:

– Точно? Вы хорошо рассмотрели? Поглядите еще раз!

Но ответ всякий раз был один и тот же:

– Эту женщину я не знаю. Конечно, я не очень хорошо ее разглядела, потому что под любым предлогом она либо выходила из палаты, либо отворачивалась от меня, либо скрывалась в санузле. Но все же мне кажется, что на вашей фотографии – это не она. Та была другая.

– А какая?

– Ну… другая.

Саша был почти счастлив. Конечно, для полного счастья ему не хватало детального описания настоящей мошенницы, но тут уж сиделка ничем не смогла ему помочь. А данное ею описание могло подходить к большинству женщин за сорок. Но нельзя же требовать от жизни слишком многого. Надо довольствоваться и малым.

Наконец он оставил в покое сиделку, и вдвоем с Катей они вышли из больницы.

– Вот мы и доказали, что твоя тетушка ни при чем. Кто-то воспользовался ее именем.

– Но кто?

– По-моему, далеко ходить не надо. Ищи среди близких к твоей тете людей. Кто подходит под описание, данное сиделкой?

Саша прикинул. Большинство сотрудников в «Мансарде» были молодыми людьми или людьми среднего возраста, но безупречного здоровья. Тетушка считала, что вся составляющая их центра требовала того, чтобы в нем работали именно молодые и пышущие здоровьем люди. Единственное исключение составляли Лара и Глеб. Эти двое были друзьями тетушки Феты, так что на них общее правило не распространялось. К тому же вместе с тетушкой они являлись образчиками того, что и в семьдесят можно выглядеть на пятерку с плюсом.

– Только старая подруга тетушки – Лара. Она же ведет всю бухгалтерскую отчетность в «Мансарде».

– Вот видишь! Все совпадает!

– Наверное, надо бы сообщить тетушке о том, что у нее завелась «крыса».

– И чем скорее, тем лучше, – уверила его Катя, с рассеянным видом роясь в своем смартфоне.

Саша связался с тетушкой, которой его предположение категорически не понравилось:

– Я знаю Лару всю свою жизнь! Она кристальной честности человечек! Она и Глеб – это мои лучшие старейшие друзья. И что, по ничтожному поводу я должна обидеть Лару своими подозрениями?

– Но в завещании четко указан ваш центр. А вы говорите, что денег не получали. Куда же они делись? Лара должна это знать. И если она говорит, что не знает, это очень странно.

– Я разберусь, – лаконично пообещала тетушка и добавила: – Спасибо.

Но при этом никакой признательности в ее голосе не слышалось, а чувствовался холодок.

Вот и помогай после этого людям!

К тому же Саша невольно обратил внимание на то, как за совсем короткий промежуток помрачнела его спутница.

– Что с тобой? – спросил он у Катюши.

– Мама обнаружила мое отсутствие. Видимо, она звонила на работу, а я не догадалась попросить девочек, чтобы они меня прикрыли. И вот…

Вместо продолжения Катя продемонстрировала список эсэмэс-сообщений, которыми пестрел ее телефон.

– Только за последние пять минут пришло три штуки.

И словно бы в подтверждение ее слов телефон пикнул.

– Вот! Снова новое сообщение. Они с папой меня ищут. Пишут, что с ног сбились. Спрашивают, где я? Требуют, чтобы я ехала домой.

– Ну что? Отвезти тебя назад?

– Наверное, – растерянно произнесла Катя. – Раз тут такая паника поднялась. Не знаю, правда, с чего вдруг?

Саша тоже недоумевал. Но все попытки расспросить родителей Кати, почему она им столь срочно понадобилась, наталкивались лишь на форменные истерики ее матери и довольно смачные выражения дяди Коли. Оба родителя прямо-таки в ультимативной форме настаивали на том, чтобы Катя немедленно возвращалась домой.

– Придется возвращаться.

Саша отвез девушку обратно в Ленинское и поспешил к тетушке. Ему казалось крайне важным убедить тетю в том, что ей необходимо заказать аудит. Пусть независимый эксперт проверит, что там делается с бухгалтерией в «Мансарде». Но помимо воли, мысли у Саши крутились совсем в другом направлении. Не о манипуляциях в тетушкиной бухгалтерии он думал. Саше не давала покоя мысль о том, что же такое приключилось в головах у родителей Кати. Почему они так настойчиво, чуть ли не с пеной у рта требовали от своей дочки вернуться к ним.

В принципе, скажет кто-то, какое Сашино собачье дело? А вот поди же ты, сердце у него при мысли о Кате так и щемило.

– Не нравится мне это, – сказал он Барону, когда они высадили Катю за пять домов от ее собственного.

А не нравилось Саше в первую очередь то, что возле ворот он различил ярко-красное пятно. Там снова ошивался пижон Охапкин на своей «Ауди». И что ему там, медом намазано? Что он все трется и трется в такой опасной близости от Кати? Конечно, сама Катя ясно дала понять, что Охапкин ей не просто не симпатичен, а прямо даже противен. Но ведь сердце девичье что лоза. Склонить его к себе ничего не стоит. И хотя Саша надеялся, что такой резкой перемены в Кате не случится, все же тревога не оставляла его.

На звонки тетушка не отвечала. Дома ее тоже не оказалось. Впрочем, мамы тоже не было.

И когда Саша дозвонился маме, та сдавленным шепотом объяснила:

– Тетушка закрылась в бухгалтерии вместе с Ларой. И они не подают признаков жизни вот уже два часа подряд.

– Вы к ним стучали?

– Ответ всегда один, нас просят удалиться и не доставать.

– Значит, я могу отдохнуть?

Глаза у Саши буквально слипались. И ничего удивительного в этом не было. Уже сколько дней он толком не высыпался. И сегодня встал в несусветную рань, чтобы заехать за Катей. Ах, Катя-Катюша. Вспомнив о ней, Саша невольно почувствовал в груди какую-то теплоту. Но звонить сейчас девушке он не стал, памятуя, что родители Кати по какой-то причине люто невзлюбили его. И если сейчас кто-нибудь из них находится рядом с девушкой, то звонок Саши спровоцирует новый шквал упреков.

– Отдыхай, сынок, – велела ему мама. – Если будут новости, я тебе позвоню.

Но не успел Саша растянуться на кровати и прикрыть глаза, как телефонный звонок вывел его из сладкого оцепенения. Это был Ярик, который снова хотел побеседовать с тетушкой Фетой.

– Звоню ей, звоню, а она трубку не берет. С ней все в порядке?

– С ней самой – да.

Саша не стал вдаваться в детали. Кто его знает, этого Ярика. Еще растрезвонит на всех углах, что в «Мансарде» дела идут нечисто, ославит тетушку на весь мир, а ведь еще ничего не известно.

– Я тут насчет тех полотен, которые мы отобрали для выставки. Мы составили их список, но его надо подписать. Бумага сугубо для внутреннего пользования, но так полагается, чтобы на ней стояла подпись самой хозяйки или ее представителя.

– Поставь закорючку сам.

– Нет, сам я не могу. В некотором роде я заинтересованное лицо. Нужен кто-то другой.

– Ну просто от балды напиши любую фамилию.

– Так тоже нельзя, – продолжал занудствовать Ярик. – Если тетя не может, нужно, чтобы ты подписал этот список. Можешь подъехать к нам в галерею?

– Когда?

– Список мне нужно было отправить на согласование арт-директору еще утром. Так что ответ будет такой: два часа назад.

– Понял, – проворчал Саша, который и впрямь понимал, что отдых его откладывается на неопределенное время. – Еду.

– Будешь подъезжать, позвони. Я тебя встречу.

Выходя из дома, Саша скользнул взглядом по стене и внезапно замер. Картина с пастушком, дубами и овечками снова была на своем месте. А ведь он хорошо помнил, что тетушка Фета, приняв решение, сразу убрала эту картину со стены. И, обернув ее в бумагу и перевязав шпагатом, поставила в нишу за дверь. Но теперь обрывки этой оберточной бумаги и шпагата лежали на полу, а картина висела на стене.

Саша подошел ближе и уставился на картину. Сомнений нет. Это та самая картина. Тетушка Фета снова повесила на стену пейзаж с овечками! Но зачем? Почему она это сделала? Передумала возвращать картину дяде Коле? Стало жалко картины? Саше от такой переменчивости старушки стало не по себе. Неужели тетушка Фета настолько мелочна, что пожалела вернуть племяннику даже то, что принадлежит тому по праву? Было от чего призадуматься и насторожиться.

Но на Сашином пути эти терзания никак не сказались. И до галереи он добрался довольно быстро. Прелесть небольших городов как раз и заключается в том, что тут можно из одного конца в другой добраться за считаные минуты. И никаких тебе столичных многокилометровых пробок. Никакого смога и духоты.

И вот скажите, почему тогда люди стремятся жить в больших городах? Почему слетаются туда, словно бабочки на огонь? Ведь ничего хорошего в таких громадинах нет. Теснота, духота и как следствие этого – общая озлобленность и повышенная агрессивность к себе подобным.

То ли дело маленькие города, где даже лица у прохожих на улицах добрые и приветливые. Люди останавливаются, здороваются, разговаривают, обсуждая свои дела. И никто и никуда не спешит. Вокруг покачиваются зеленые ветви деревьев. Цветут цветочки. Птички распевают на разные голоса. Прелесть и красота!

В таком умиленном настроении Саша вошел в галерею, которая располагалась в помещении магазина народных промыслов. Тут же выставляли свои работы на продажу и местные художники, кстати сказать, очень неплохие, и даже кое-какие полотна из числа работ заезжих знаменитостей. Саше показалось, что некоторые работы он видел в библиотеке, где в каждом свободном помещении была организована выставка, а то и несколько. Получалась и библиотека, и выставочный зал, и лекторий, и даже концертный зал, поскольку музыку в библиотеке тоже приветствовали и знаменитостей на благотворительные концерты частенько приглашали.

Ярик уже ждал Сашу. Он был приветлив и чрезвычайно говорлив. Сразу же повел показывать Саше все свои владения, подолгу задерживаясь у каждой работы. И все рассказывал, рассказывал и рассказывал. Саша сначала слушал внимательно, потом заскучал. Но Ярик не обращал внимания на неприкрытую зевоту своего гостя. Когда же Саша, чтобы отвлечься немного, попытался посмотреть богато иллюстрированную книгу, которая лежала на столе, Ярик мягко, но твердо вынул ее из рук Саши.

– Чем изучать утраченные шедевры русской живописи на фотографиях, – сказал он, – лучше полюбоваться полотнами современных мастеров в реальности.

Из духа противоречия Саша все же спросил:

– А что это за книга, которую ты мне не даешь?

– Смотри, пожалуйста. Это художественный альбом. И в нем собраны фотографии тех картин, которые исчезли без вести или считаются пропавшими.

– Сколько тут известных имен! А одной страницы не хватает!

На Карле Брюллове в альбоме зияла прореха. Одна из страниц была грубо вырвана, и неровные края говорили о том, что вандал не особенно церемонился.

– Кто-то испортил твой альбом!

– Ничего! – беззаботно отозвался Ярик. – Положи альбом на место, смотри лучше сюда. Вот это полотно молодого художника Ярицы, он трудится в самобытной технике, рисует зерном, которое затем помещает в особые условия, чтобы зерна проросли. И уже затем использует проростки для создания новой композиции.

И снова экскурсия продолжилась. Саша тщетно пытался перебить и вставить свое словечко. Но Ярик его даже не слушал. Он несся дальше по волнам повествования, и речь его лилась и лилась одним сплошным потоком.

Но при всей своей увлеченности предметом Ярик то и дело с нетерпением поглядывал на часы. Это Саша заметил и почувствовал недоумение. Если Ярик куда-то опаздывает, зачем устроил такую длинную и подробную экскурсию? Наконец Ярик замолчал. Он оборвал фразу на середине так резко, что Саша вновь удивленно взглянул на него. Но Ярик не ответил на этот взгляд. Он смотрел на другого человека, на невысокого паренька, появившегося из служебных помещений.

– Ну, собственно говоря, это и все, что я хотел тебе показать, – быстро произнес Ярик, больше не обращая никакого внимания на Сашу. – Пока.

– Погоди. Так что же все-таки насчет списка?

– Какого списка?

– Я должен был подписать список тех картин, которые вы отправляете на выставку.

– А-а-а… Мы уже разобрались.

– Значит, ничего подписывать не нужно?

– Нет, не нужно.

Саша хотел спросить, зачем же Ярик его тогда позвал, но тот уже тащил его к выходу. Именно, что тащил! И, вытолкав на улицу, поспешно запер за Сашиной спиной дверь и убежал. В полнейшем недоумении Саша поехал назад. Возле входа в подъезд он столкнулся со своей мамой.

– Ну что там тетушка?

– Ох, не знаю. Она так и сидит в кабинете у Лары. Честно, я просто устала ждать и приехала немного передохнуть. А ты где был?

Саша объяснил. И вдвоем с мамой они начали подниматься наверх. Первой шла мама. И она же первой заметила неладное и воскликнула:

– Сашка! Что же дверь-то открыта?

– Какая дверь?

– Входная. В квартиру тетки. Вот ты растяпа! Ты забыл ее закрыть?

Саша с недоумением смотрел на дверь. Как такое могло случиться? Он же отлично помнил, что закрывал дверь перед уходом. Или… не закрывал? Он торопился, потому что Ярик сказал, что дело крайне срочное. Но не настолько же Саша спешил, что даже не закрыл за собой дверь?

– Мама, я закрывал.

– Но теперь она открыта.

Дверь и впрямь стояла настежь.

– Не мог я ее так оставить. Допустим, замок еще мог забыть запереть, но чтобы вот так оставить дверь нараспашку…

– Надо посмотреть, что там…

– А вдруг это воры.

– Не ходи!

Мама вцепилась Саше в локоть.

– Что, если они вооружены? Я пойду первой!

И пошла. Саша пытался возражать, но мама его не слушала.

Внутри, как ни странно, оказался полный порядок. Все вещи стояли на своих местах. И на первый взгляд ничего не пропало.

– Не понимаю, – пробормотал Саша. – Неужели, я и впрямь забыл закрыть входную дверь?

И когда ему уже стало казаться, что это так и есть, он наконец обнаружил пропажу.

– Картина! – ахнул он. – Картина, которую мы должны были возвратить дяде Николаю! Ее больше нет!

Вне всякого сомнения, пропажа все же случилась. С этой картиной с самого начала творилось что-то непонятное. Сначала она, завернутая в плотную упаковочную бумагу и перевязанная шпагатом, исчезла со своего укромного местечка, куда ее определила тетушка Фета, потом появилась обратно уже на стене. А теперь она пропала со стены и, похоже, уже окончательно.

Саша обыскал всю квартиру, но нигде картины не нашлось.

– Лучше бы она так и стояла в нише за дверью, – переживала Марина. – Там заметить ее было не так-то просто. Да еще под слоем бумаги. Ее бы не нашли. А на стене она ворам сразу бросилась в глаза.

Увы, сейчас только оберточная бумага по-прежнему валялась на полу вместе с обрывками шпагата. А сама картина исчезла. И получалось, что воришка специально залез в квартиру тетушки Феты, чтобы взять именно эту картину. Он пришел сюда за ней. Он не польстился ни на какие-то другие ценные предметы, ни даже на картины, отобранные для выставки и достаточно ценные, по уверениям экспертов. Вор также не взял ничего из тех пейзажей и натюрмортов, которые продолжали украшать стены тетушкиной квартиры. Нет, вор взял именно то полотно, которое предназначалось для дяди Коли.

– Почему именно этот пейзаж приглянулся вору? – размышляла Марина. – Что в нем такого? Ну дубы. Ну пастушок. Ну овечки.

– Ярик сказал, что пастушок – это царь Давид в ранней юности. И картина изображает эпизод из его жизни.

– Я глубоко уважаю евангельские сюжеты. Но чтобы именно из-за царя красть картину? И что-то слишком часто ты упоминаешь этого Ярика. Он что, интересовался этой картиной?

– Интересовался.

И, ответив, Саша глубоко задумался. В свете случившейся кражи сегодняшнее поведение Ярика представало перед ним совсем в ином ракурсе. Что, если за сегодняшней болтливостью Ярика крылось вовсе не смущение из-за того, что он понапрасну выдернул Сашу из дома, а что-то другое, куда более серьезное?

Саша даже вспотел от осенившей его мысли:

– А что, если Ярик специально выманил меня из дома? Ну да! Так и есть! Сперва он позвонил, чтобы выяснить рекогносцировку на местности. Он хотел узнать, кто из нас и где находится. Убедившись, что дома только я один, он под надуманным предлогом заманил меня к ним в галерею и потом битый час водил для меня экскурсию, пока…

И Саша наморщил лоб, припоминая все обстоятельства, при которых прервалась болтовняЯрика.

– Пока его сообщник не вернулся с уловом!

Только теперь Саша припомнил, что Ярик умолк как раз в ту секунду, когда из подсобных помещений показался какой-то тощий юнец, который с заговорщицким видом кивнул Ярику. Тогда Саша подумал, что этот типчик просто так здоровается с Яриком. Но теперь все произошедшее приобрело новый пугающий и угрожающий смысл.

– Ярик отвлекал мое внимание, чтобы я не вернулся назад в квартиру. Удерживал меня своей болтовней, давая возможность вору сделать свое дело. А в это время его приятель вскрыл квартиру тетушки и украл картину!

– А ключи?

– Тетушка такая рассеянная! Сделать копию с ее ключей для мошенника – это раз плюнуть.

– Но почему взяли именно эту картину?

– Я не знаю. Видимо, она самая ценная из всех, что тут имеются. Ярик хоть и прощелыга, но неплохо разбирается в живописи. Он сказал, что пейзаж с пастушком – это любительская мазня. Но я-то видел, что он сразу запал на этот пейзаж. И очень заволновался, когда не увидел его на стене. Начал расспрашивать, где картина да куда она делась. Мне бы уже тогда насторожиться и заподозрить неладное, а я ничего не заподозрил. Ах, какой же я был болван!

– Не ругай себя. Кто же мог знать. Но бедная тетушка! Вокруг нее скопились одни обманщики и аферисты. И эта женщина, которая выдавала себя за нее. И этот Ярик. И еще Коля, как ты говоришь, затевает что-то подозрительное. И я уверена, что он действует тоже против тетушки.

Упоминание о дяде Коли отозвались в душе у Саши тревожным звоночком. И он знал, что было тому причиной. Нет, не сам дядя Коля волновал Сашу. И не причиненная тому несправедливость была виной. Саше просто хотелось снова услышать голос Кати, убедиться, что у девушки все в порядке. Но когда он позвонил, Катя не ответила. Во второй раз она попросту сбросила звонок. А когда Саша позвонил третий раз, то обнаружил, что Катя телефон попросту выключила.

Саше стало совсем худо. Что же случилось с Катей? Почему она не хочет даже словечком с ним перекинуться? Из-за родителей? Но раньше родители не имели над Катей такой власти, чтобы запрещать ей встречаться с тем, с кем ей хочется.

– Может, она уже на работе? – осенило его.

И Саша позвонил в городскую библиотеку. Сердце у него стучало как бешеное, когда он попросил к телефону Катю. Но ответ поразил его настолько, что сердце вовсе перестало биться.

– Молодой человек, а вы немножко опоздали. Катюша сегодня не вышла на работу.

– Почему? Заболела?

– Нет. Но по уважительной причине. У нее сегодня свадьба!

Вот тут Саша почувствовал себя по-настоящему плохо. Казалось, пол ушел у него из-под ног. Он пошатнулся и, чтобы не упасть, был вынужден схватиться за стену. Раньше он думал, что такими впечатлительными могут быть только пожилые дамочки. Но ведь раньше и его любимая девушка никогда не выходила замуж за другого, да еще вот так, тайком и без всякого намека на то, что такой поворот в ее судьбе вообще возможен.

Глава 13

Когда первый, самый острый момент прошел, Саша ощутил в себе волну возмущения. Почему Катя ничего не сказала ему о том, что выходит замуж? Да еще прямо сегодня! Теперь понятно, почему ей с утра названивали ее родители. Небось жених уже бил копытом у них под дверью, а невеста еще болталась неизвестно где.

Но, поразмыслив, Саша почувствовал, как возмущение отступает, а ему на смену приходит растерянность. Как-то не похожа была сегодня утром Катя на счастливую невесту, которой через несколько часов предстоит соединить свою судьбу с чьей-то еще.

– А кстати, с чьей? За кого это она выходит замуж?

Саша и сам не заметил, как произнес это вслух. Но тетенька на другом конце провода услышала и ответила:

– Это, молодой человек, полнейшая загадка для нас самих! Вроде бы никого у Катюши не было. И вдруг бамс! Сегодня прямо с раннего утра звонит ее мать и требует неделю отгулов для своей дочери. Конечно, мы заволновались. Спросили, уж не заболела ли Катюша, потому что если заболела, так пусть вызывает врача, фиксирует заболевание и берет больничный. Он ей по закону полагается. Зачем же тратить отгулы? Они Катеньке еще пригодятся. Но ее мама нам объяснила, что отгулы нужны для празднования свадьбы и медового месяца. Ну не месяца, а всего недельки, но тем не менее Катюша выходит замуж! Ура!

Саша восторга не разделял.

– А где? Где это произойдет?

– Мать сказала, что свадебное торжество пройдет в ресторане, но в каком именно, сказать не берусь. Никто из нас на торжество не зван. А жениться они будут в ЗАГСе. Где же еще! Наверное, уже поженились. Время к трем часам, а ЗАГС наш работает до шести.

Но последнюю фразу дама договаривала уже в пустоту, даже не подозревая об этом. Саша уже бросил трубку. В голове у него билась только одна мысль. В ЗАГС! Скорей! Только бы успеть! Никогда раньше Саша еще так быстро не бегал. Он даже не представлял, что умеет развивать скорости, способные опередить Барона. Даже собака подбежала к машине лишь спустя полминуты, когда Саша уже завел двигатель и орал изо всех сил:

– Барон! Живо! Прыгай!

Барон запрыгнул в переднюю дверь, явно недоумевая, какая муха укусила хозяина и чего он так стремительно сорвался с места. До ЗАГСа он добрался в рекордные сроки. Возможно, где-то по дороге на Приморском шоссе Саша и нарушил пару-тройку правил движения. Также, вполне вероятно, он несколько превысил скорость на некоторых участках, где это ему представлялось возможным. И скорее всего, в будущем ему светили за это штрафные санкции. Но что такое несколько штрафов, когда решается жизнь любимой? А вместе с ней и твоя собственная жизнь!

Перед зданием ЗАГСа никой толпы не наблюдалось, внутри него тоже было тихо и малолюдно. Но забежав внутрь, Саша слегка оторопел. Никак не ожидал попасть во дворец из «Тысячи и одной ночи». Снаружи это было здание как здание, но внутри все поражало поистине дворцовой роскошью и размахом. Лестница с ажурными решетками, всюду сверкающая позолота, мрамор и светильники, льющие на внутренние помещения мягкий приглушенный свет.

Народу было немного. Лишь кое-где в изящных креслах или на кушетках с причудливо изогнутыми ножками сидели какие-то люди, ведущие непринужденный разговор, ни видом, ни одеждой не напоминая новобрачных. Вероятно, гости. Но Кати среди них не было. И Саша заметался. Центральный холл, шикарная широкая лестница. Вот и второй этаж. Куда же бежать? Где искать Катю?

Саша пробежал по длинному коридору и ворвался в зал для регистрации церемоний. Вот где они все! Он их нашел! Перед пышноволосой дамой-регистраторшей стояла пара. Он в темно-сером костюме с серебристым отливом. Она в кипенно-белом платье, стоящем дыбом от обилия сборок и завитушек.

Лиц жениха и невесты Саша не видел, но ему показалось, что он узнает невесту. И без всяких церемоний растолкав гостей, Саша подскочил к девушке:

– Катя! Не совершай ошибки! Ты же его не любишь!

С этими словами он схватил невесту за руку и резко развернул ее к себе. От неожиданности та вскрикнула и выронила букет, Саша попытался поднять его, невеста тоже дернулась за цветами, и в итоге они оба столкнулись лбами. Послышался глухой звук, потом невеста схватилась за лоб и громко завопила:

– Вадик! Вадик, что ты смотришь! Он же меня ударил!

Саша уже понял, что невеста не та. Ничего общего с Катей в ней не было. И как только он мог спутать ее с Катюшей? Это же какой-то форменный бегемот. Да, да! Обмотанный свадебной фатой бегемот!

Внезапно за своей спиной он услышал рев:

– Ну все! Готовься к смерти!

Саша оглянулся и обомлел. Прямо на него пер огромный тип в том самом сером с отливом костюме. Жених! Саша вызвал на себя ярость новобрачного и теперь очень пожалел об этом. Это издалека жених казался просто плотным, а вблизи он был просто огромным. Настоящий носорог. Несмотря на грозящую ему опасность, Саша не смог не оценить комизма ситуации. Похоже, он угодил прямиком на бракосочетание бегемота с носорогом. И ему прямая угроза быть раздавленным копытами одного из них.

– Убью!

Жених погнался за Сашей. Невеста помчалась за ними. При этом она громко рыдала, то пытаясь прикрыть назревающую у нее на лбу шишку букетом, то этим же букетом норовя ударить Сашу. Гости потихоньку подключались к забаве. Но Саша был куда более юрким, нежели носорог, и букетом невесты главным образом доставалось по голове самому жениху. Саша лишь пару раз схлопотал колючими розами по макушке, а вот бегемот был покрыт царапинами от них уже весь целиком.

Понимая в душе, что он испортил людям самый лучший, самый светлый день в их жизни, Саша ничего не мог поделать для исправления ситуации. Он лишь мог носиться по залу кругами, увертываясь от многочисленных, но таких же неуклюжих родственников жениха и невесты, и кричать:

– Катя! Катюша! Я тут! Вернись ко мне!

Вопли его заставили родню зашептаться:

– Это какой-то сумасшедший.

– Осторожно, они бывают заразными.

– Покусает такой, потом сам взбесишься.

Услышав это, невеста вцепилась в жениха:

– Не трогай его, Вадик! Ну его! Пусть проваливает.

– Он же тебя ударил.

– Плевать. Если еще и тебя покусает, я этого не переживу!

Жених слегка успокоился, хотя и поглядывал в сторону Саши очень зло и явно жалел, что не сумел его ни разу хорошенько приложить своим кулаком, больше похожим на молот. Но было уже поздно, Сашу уже выводили под белы рученьки сотрудницы ЗАГСа, которым Саша сдался с величайшей охотой. Они-то ему и были нужны.

– Церемония Екатерины Сердюковой и Сергея Охапкина назначена на завтрашний день. Вы перепутали даты, молодой человек. И испортили такой красивой паре их праздник!

– Я очень извиняюсь.

– Мы должны сдать вас в полицию.

– Не надо в полицию! – взмолился Саша, так как тетеньки выглядели весьма сердито. – Поймите! Я влюблен в Катюшу. И она тоже любит меня.

Сейчас Саша и сам был уверен в том, что городил.

– Но родителям Кати взбрело в голову отдать ее замуж за другого человека. Умоляю вас, не проводите завтра церемонию!

– Как это не проводите? Вы белены объелись?

– Поймите же, она его не любит!

– Если не любит, зачем замуж согласилась пойти?

– Ее заставили!

– Молодой человек, вы себя обманываете, – произнесла одна из тетенек. – Эти ребята были сегодня у нас. Я их помню. Они подавали заявление на регистрацию брака и предъявили справку о беременности невесты, по которой церемония была назначена им уже на завтрашний день. И невеста заполнила свою анкету добровольно.

– Беременность? Катя беременна от этого Охапкина? Да она же его ненавидит!

– Когда ненавидят, замуж не выходят.

Вид у Саши был до такой степени подавленный, что тетеньки сжалились над ним.

– Ладно, обойдемся сегодня без полиции. Идите, молодой человек, с миром. И впредь выбирайте себе подруг поосмотрительней.

Пока две тетеньки выпроваживали Сашу прочь, другая кому-то позвонила. Видимо, она рассказала о случившемся и получила инструкции, как действовать, потому что внезапно изменилась в лице и закричала:

– Задержите! Задержите его!

Но Саша был уже на ступеньках лестницы и понесся прочь. Как же! Задержат они его! Только они его и видели! Преследовать дамы его не стали. И, быстро уйдя от преследования, Саша притормозил и начал думать. Итак, новость подтвердилась. Катя выходит замуж. И за кого! За противного Охапкина, к которому не питает никаких чувств, кроме отвращения. И что же ее заставило так поступить?

– Наверное, правильней сказать, не что, а кто! Родители! Они ее заставили!

И Саша решил предпринять последнюю попытку, чтобы вернуть себе девушку. Он направился в Ленинское, где принялся нарезать круги и присматриваться к обстановке. Она была следующей. Ворота в дом Кати были на запоре. А у дверей стояла все та же красная «Ауди». Ясно, противный Охапкин тоже был тут, караулил свою добычу.

Это последнее обстоятельство взбесило Сашу до такой степени, что он решил действовать активней. И попытался подобраться к дому с тыла. Сначала все шло вроде бы неплохо. Саша пробрался через помойку, которая отделяла задний двор дома Катиных родителей от леса.

Предприимчивые жители Камчатки не тратились на утилизацию отживших свое предметов обстановки. Когда вещь приходила в абсолютную негодность, с нее снимали всё мало-мальски имеющее цену, а никчемную рухлядь оттаскивали на поляну перед лесом. Постепенно тут образовалась настоящая свалка из мусорных пакетов, старых диванов, шкафов и прочего бытового хлама. Хорошо еще, что все пищевые отходы жители поселка складировали в свой компост, так что особого запаха тут не наблюдалось.

Конечно, жить на границе со свалкой было не очень-то приятно, но сейчас это стало для Саши огромным жирным плюсом. Никто не охранял эту границу. И Саше через залежи мусора удалось пробраться совсем близко к дому своей любимой. Тут он внезапно услышал чьи-то мужские голоса, они доносились из дома. Один голос принадлежал Охапкину, а вот другие два голоса Саше были незнакомы.

– И сколько же ты нам за это дело заплатишь? – спросил один голос.

– По косарю на рыло нормально будет?

– По косарю! – возмутился другой голос. – А сам сколько поднять думаешь?

– Не ваше дело.

– Ишь какой.

– Сам за такие деньги работай.

– По косарю за сутки – это отличные деньги.

– Бабки вперед гони!

– Чтобы вы их тут же пропили? Деньги после дела.

– Тогда мы не в игре.

– Нет, вперед не могу, – заявил Охапкин. – Нету у меня пока этих денег. Расплачусь с вами после свадьбы.

– А если обманешь?

– Вы же меня не первый день знаете.

– Вот потому и спрашиваем.

– Вы всегда знаете, где меня найти. И потом… Ладно уж, скажу вам правду, я в этом деле такой навар получу, что по косарю вам заплатить легко сумею. И глазом не моргну.

– Может, тогда и нам побольше заплатишь?

– Обойдетесь тем, что есть, – грубо обрубил их надежды Охапкин. – Мне еще девчонку общипать нужно будет, чтобы денежки к рукам прибрать. Ей с ее родителями половина по нашему договору полагается, только фиг они ее увидят, эту половину. Если станете мне дальше помогать, тогда я вам еще приплачу. Ну, говорите, согласны вы или нет?

– А чего делать-то нужно? Если криминал, то мы с Костяном на условке, неохота нам на нары.

– Ничего криминального вам делать не придется. Подумаешь, покараулите пару дней девчонку, чтобы она никуда не делась. Что тут сложного?

– Девка вроде смирная.

– Тем более что и предки ее на нашей стороне, – добавил Охапкин, воодушевляясь. – Питаться домашними харчами будете, вроде как вы охранниками у них работаете. Ну что? Согласны?

– По рукам.

– Когда приступать?

– А прямо сейчас и приступайте.

Видимо, с соображением у этих двоих было туго, зато рвения хоть отбавляй. Потому что дверь тут же распахнулась, едва не ударив Сашу по лбу. И сам он буквально нос к носу столкнулся с двумя весьма неприятными типами, весь вид которых говорил о том, что хорошо они точно не кончат. Барон при их появлении даже чихнул. И Саша понимал, отчего. От этих двоих смрадно попахивало перегоревшим алкоголем, давно не стиранным бельем и грязной жирной кожей. Даже у Саши зачесалось в носу, а уж что должен был чувствовать Барон с его чувствительным носом!

Наверное, эти двое еще долго таращились бы на Сашу, как и он на них, если бы не появившийся в проеме двери Охапкин. Он узнал Сашу, и лицо его исказилось от злости.

– Чего вы ждете?! Хватайте его! Это наш главный враг!

Саша кинулся бежать. Сообщники Охапкина бросились за ним следом. Может, соображали они и не очень, но, получив четкий приказ, что делать, старались изо всех сил. Саша еле ушел от этих двоих молодчиков, набросившихся на него с двух сторон и взявших в клещи. Эта вылазка закончилась бы для Саши совсем плохо, если бы не Барон, который с громким лаем набросился на чужаков и одного из них даже укусил за ляжку.

В ответ на появление шумной посторонней собаки в своих владениях активизировался тот огромный цепной пес, с которым Саша уже имел удовольствие познакомиться. Грифон! Этот пес очень не любил суеты. Обычное состояние этой зверюги было миролюбиво-сонным. Ко всем людям без исключения эта собака испытывала самые теплые чувства. Но вот появление шумно гавкающего Барона на своей территории было воспринято Грифоном как акт агрессии. И лохматый монстр кинулся на защиту своих границ.

Возможно, Грифон и не хотел никому причинять вреда, а хотел лишь сделать так, чтобы снова стало тихо, но так как Барон был маленьким и юрким, то его никак не удавалось схватить. И цепной пес лишь без толку щелкал зубами, иногда случайно напарываясь на чью-нибудь ляжку или голень. Крики боли огласили задний двор, в котором происходило побоище с участием людей и собак. Но в итоге нападающие занялись цепным псом, атаковавшим их со все большей яростью, потому что и шума издавали они все больше, а Саша с Бароном во всей этой кутерьме получили возможность смыться.

Вслед им обоим несся собачий лай и угрожающие выкрики:

– Чтобы мы тебя тут больше не видели!

– Проваливай, откуда явился!

– Появишься снова, мы тебе башку оторвем!

На шум из дома выглянули родители Кати. Они явно узнали Сашу, и на их лицах появилось одинаково странное выражение. Это было сочетание сожаления, словно бы они жалели об упущенной возможности, и одновременно ослиного упрямства, как если бы они уже выбрали другой путь и сворачивать с него не собираются, несмотря ни на что.

Саша вернулся назад в город в самых расстроенных чувствах. Мало того что ему не удалось поговорить с Катей, он еще и убедился, что Охапкин затеял какую-то гадость против нее. Он и родителей девушки сумел привлечь на свою сторону, и сообщников себе нашел, чтобы караулили Катю. И теперь ясно, что охраняют Катю от постороннего влияния очень плотно. Охапкин, с согласия родителей девушки, видимо, нанял этих молодчиков, чтобы те день и ночь несли караул возле дома и отгоняли бы оттуда всяких непрошеных спасителей.

– Что же мне делать? Как повидаться с Катей?

Тетушка уже была дома, невзирая на то, что до заката оставалось еще несколько часов. Она тоже пребывала в расстроенных чувствах.

– Этот отец Андрей просто обманщик! – сообщила она Саше, едва тот вошел в дверь. – Мы с Ларой, как две последние кретинки, сегодня целый день пытались отыскать следы этих денег, и ничего! Их просто нету. Это наглый обман! Поклеп! И мне странно, что человек при его сане может заниматься такими гнусными делами.

– Может, деньги были, но вы с Ларой их просто не нашли?

– Уж если бы они были, Лара бы их нашла, можешь мне поверить! У нее такой опыт, что тебе и не снилось.

Тетушка Фета так и кипела от возмущения. Подпрыгивала и даже булькала, словно чайник на плите.

– Дай мне адрес и телефон этого обманщика! Дай мне его! Я завтра же поеду и поговорю с ним! Как ему не стыдно вводить порядочных людей в заблуждение и взваливать напраслину на тех, кто всю жизнь трудится честно. Обманщик в рясе! Сам за всю жизнь ничего путного для других не сделал, вот и обозлился, когда деньги его родственницы достались кому-то другому. Но при чем тут я? И при чем тут моя «Мансарда»? У нас этих денег нет! Об этом свидетельствует вся наша налоговая отчетность!

Чтобы утихомирить тетушку, Саша объяснил, как можно найти отца Андрея. И тетушка немного успокоилась.

Потом она заявила:

– Мы с Ларой поедем к нему завтра. Я уже договорилась с Глебом, он нас отвезет. Друг мой, ты меня слушаешь?

– Да.

– Ты что-то сегодня очень рассеян. Что случилось?

– Все дело в Кате. Ее удерживают дома насильно.

– Зачем?

– Собираются выдать замуж за человека, который ей противен.

– Катя, Катя… Уж не та ли это девчонка из библиотеки?

– Это она.

– И что? Она кому-то столь сильно приглянулась? Я бы не сказала, что она такая уж писаная красавица. Хорошенькая, да. Но и только. И говоришь, ее держат дома под замком?

– И никого к ней не пускают.

Тетушка взглянула на Сашу, глаза ее смотрели проницательно и с участием.

– А тебя трогает судьба этой девушки, не так ли? Это из-за нее ты как в воду опущенный?

– Есть такое дело.

– Ну так радуйся! Я могу тебе помочь.

– Вы? Но каким образом?

– А вот увидишь. И это будет даже справедливо. Ты столько сделал для меня, неужели я не могу отблагодарить тебя хотя бы маленькой дружеской услугой. И к тому же я все равно собиралась это сделать, не все ли равно, днем раньше илипозже.

– О чем вы говорите, тетечка?

– О картине!

Саша вздрогнул. Сперва он решил, что тетя обнаружила пропажу пейзажа с пастушком и пеняет Саше за его рассеянность, ведь это он оставил дверь открытой. Но с другой стороны, почему у тети Феты такой гордый и счастливый одновременно вид? Она явно ни о чем не сожалеет.

– Я собираюсь вернуть Коле все принадлежащие его отцу картины, и одну из них я ему верну прямо сегодня. Вот она! Я уже ее приготовила.

Саша не смог сдержать возгласа изумления, когда тетушка Фета извлекла из-за шкафа свой подарок. Это была та самая пропавшая со стены картина с пастушком. Только сейчас вместо некрасивой оберточной бумаги она была завернута в прозрачную пленку.

Но на всякий случай Саша еще переспросил:

– Это же та самая ваша картина с пастушком?

– Она самая. Как видишь, перевязанная и приготовленная к транспортировке.

– Но… Но как же…

Саша был в растерянности. Получается, тетушка не передумала? И она приготовила картину для транспортировки? Но если картина – вот она на месте, то получается, что из квартиры ничего не пропадало? И Ярика он подозревал совершенно напрасно? На мгновение Саше стало совестно, что он плохо подумал про славного парня. Но затем Саша понял, чтоˆ затеяла Елизафета Федоровна, и радость затопила все прочие его чувства.

Какая же умничка тетушка Фета! Она измыслила отличный предлог, чтобы проникнуть в дом Катюши. Проникнуть и прояснить сложившуюся там ситуацию.

– Картину я возьму с собой в качестве пропуска. Уверена, что Коля и так не посмел бы меня выставить вон. Но уж коли я появлюсь перед ним с подарком, то и подавно.

Саша хотел отвезти тетушку, но она отклонила его предложение.

– Поеду на такси. Ты можешь меня сопровождать, но в отдалении. Насколько я понимаю, ты и без того достаточно засветился перед родителями невесты. Если они поймут, что мы с тобой связаны, боюсь, мне будет трудненько добиться от них доброго расположения.

Саша от души надеялся, что Катя не успела проговориться своим родителям о том, что он является внуком Елизафеты Федоровны. Вроде бы не должна была. Отношения у Кати с родителями в последние дни складывались далекими от идеальных. Родители слишком давили на девушку, чтобы она стала вести с ними задушевные разговоры.

– А ты, Марина, можешь поехать со мной. Твое присутствие желательно.

– Конечно! Одну я вас не отпущу!

Так и решили ехать гуськом. Впереди – тетушка Фета с племянницей на такси, а позади них – Саша. Несмотря на уверенность в успехе, которую излучала тетушка Фета, волновался он необычайно. Удастся ли тетушке Фете с мамой в достаточной мере втереться в доверие к дяде Коле и его жене? Захотят ли те помириться с родственниками? А если даже и помирятся, то захотят ли рассказать, что за дикую историю затеяли со свадьбой своей единственной дочери?

Остановив свою машину на некотором отдалении от дома, Саша пристально вглядывался в силуэты женщин. Вот впереди идет тетушка Фета, вот следом за ней двигается мама, которая несет в руках картину. К счастью, пижонской красной «Ауди» нигде видно не было. И это внушало Саше оптимизм. Еще посмотрим, господин Охапкин, кто кого!

И все же Саша был готов к любому повороту событий. Более чем возможно, что тетушка Фета с мамой прямо сейчас вылетят из ворот дома. И картина полетит им вслед. Но время шло. А ни мама, ни старушка тетушка, ни даже сама картина не появлялись. И у Саши потихоньку стала крепнуть надежда. Она крепла, росла и потихоньку переросла и стала уступать место тревоге.

– Что-то очень уж долго мама с тетушкой назад не выходят. Как бы их там не обидели!

Теперь Саша сидел словно на иголках. Но что он мог поделать? Сунься он в дом – и погубил бы все дело, ради которого тетушка Фета даже согласилась пожертвовать своим вечерним отдыхом. Надо было уважать отвагу старушки. И Саша покорно ждал. Наконец его ожидание было вознаграждено. Прошло почти два часа с того момента, как тетушкино такси затормозило возле дома ее племянника, и вот из его ворот показалась первая фигура.

Это была мама! Рядом с ней шла Светлана, что-то дружелюбно рассказывая ей. Следом за ними вышла тетушка Фета, которую бережно поддерживал под ручку дядя Коля. А вот картины не было видно, из чего Саша сделал вывод, что дар примирения был принят и между двумя частями их семейного клана установился тоненький мостик дружбы и согласия.

С другой стороны улицы подъехало такси, в которое загрузились мама с тетушкой Фетой. Саша дал задний ход и, выбравшись с Камчатской, направился в город первым. У подъезда ему пришлось подождать такси, но когда мама с тетушкой Фетой выбрались, он понял: долгое ожидание будет вознаграждено! Вид у обеих женщин был таким довольным и сияющим, что Саша без труда понял. Победа!

– Удалось, да? – подскочил он к ним. – Все получилось? Ну, скажите, у вас все прошло удачно?

– И даже более того! – весело воскликнула мама. – Ты бы видел, как Коля расчувствовался при виде нас.

– Да, он явно не ожидал, что мы явимся к нему с оливковой ветвью.

– С какой ветвью? Вы же картину ему повезли.

– Картине он тоже обрадовался. Хотя, признаюсь, сначала они нас пускать в дом не хотели.

– Особенно жена Коли.

– Вот уж невоспитанная особа! Она все то время, что мы у них пробыли, твердила одно и то же. Что мы очень не вовремя к ним заявились. Что надо бы встретиться в другой раз. Что сейчас им жутко некогда.

– Но Коля настоял, чтобы нас впустили в дом, – заявила тетушка Фета. – А насчет картины он сказал, что хорошо ее помнит. И вообще мне кажется, что он теперь стал другим человеком. И какое счастье, что я могу снять с себя груз ответственности за эти полотна и отдать ему их все.

Как ни был Саша занят своими мыслями, все равно удивился:

– Все?

– Да.

– И эти тоже?

И Саша указал на отобранные Яриком полотна.

– Эти и подавно. Эта авангардистская мазня мне никогда не нравилась. Что это за живопись такая? Честное слово, я никогда не считала себя художницей, но дай мне в руки кисти, я и то лучше нарисую. Да что там я! Маленький ребенок и тот справится! Но я отдам Коле и ту мазню, и приличные картины. Может быть, с его разрешения, оставлю себе одну-две. А так давно пора от них избавиться, они мне мешают. И это просто замечательно, что Коля совершенно изменился.

– Да, его не узнать. Он больше не транжирит и не пускает деньги на ветер.

– Эта женщина крепко взяла его в ежовые рукавицы.

– С ним так и нужно.

– Но все равно, эта их затея со свадьбой мне кажется дикой.

Услышав заветное слово, Саша встрепенулся:

– Вы говорите, свадьба? Значит, вы видели Катю? Говорили с ней?

– Нет. Девушку нам не показали. И даже не заикнулись о ней. Но в доме приготовления к свадьбе явно идут полным ходом.

– Мы видели подвенечное белое платье. И фату. И туфли. Так что ты был прав. Свадьба будет.

Саша схватился за голову:

– Что же делать?!

– Если девушка согласна, то уже ничего тут не поделаешь, – философски ответила ему тетушка Фета.

– Но есть маленькая зацепка, – вмешалась мама, с сочувствием взглянув на сына. – Катю нам не показали. Когда мы попросили Колю познакомить нас со своей семьей, он представил нам только свою жену. А про дочь заикнулся было, но Света так на него зыркнула, что он быстренько одумался и сказал, что девушка приболела. И что, мол, извините, но из своей комнаты она сегодня не выйдет.

– И что? Что это значит?

– Значит, есть шанс, что Катю выдают замуж против ее воли. И сейчас девушку попросту держат взаперти, чтобы не удрала.

Саша оторопел. У него в голове не укладывалось, что в наше время можно заставить человека жениться или выйти замуж против воли.

– Нет, – пробормотал он, – как против воли? В ЗАГСе обязательно при свидетелях спросят, согласны ли вы… Ну и так далее. Катя скажет, что не согласна, и тогда свадьба не состоится. Не будут же ее силком выпихивать, руки-ноги вязать… Ну и так далее.

Саша очень волновался. У него даже мысли путались и слова повторялись.

А тетушка Фета еще невольно подбросила дровишек в огонь, пылавший у Саши внутри, сказав:

– Девушку также можно заставить выйти замуж угрозами как ей самой, так и ее близким.

Саша тут же вспомнил противного Охапкина, который крутился возле дома. И еще тех двоих, которые погнались за Сашей сегодня и осыпали его градом угроз. И ему стало совсем худо. Конечно, Катя боится за свою жизнь, поэтому она и согласилась на предложение Охапкина.

– При вас в доме кто-то был еще? Кто может угрожать этой семье?

– Нет, кроме Коли и его жены, мы никого не видели. Но кто-то запросто мог спрятаться в соседних помещениях.

– Хотя мне кажется, что Коля с женой полностью в курсе приготовлений к свадьбе, – сказала Марина. – И они Катю просто чем-то одурманили.

– Просто?

– Ну не просто, а с той целью, чтобы доставить ее завтра в ЗАГС покорную и молчаливую. И я это не сама придумала, а сделала выводы. Потому что когда наши с Колей взаимные восторги несколько поутихли, я попросила его показать мне дом. Они с женой охотно меня провели. И я, проявляя фантастическое любопытство, у каждой двери интересовалась, а что там такое. Почти всюду меня пустили. Но лишь два помещения оказались под запретом. Комната Кати и еще одна комната, где тоже кто-то был, я слышала мужские голоса. Но когда мы вернулись обратно в гостиную, я какое-то время посидела вместе со всеми, а потом улучила момент и улизнула. Тетя ловко отвлекала внимание хозяев, и я попросту сбежала. Мне удалось добраться до комнаты Кати, которая оказалась закрытой. Я несколько минут стучалась к ней, но мне никто не ответил. А потом все же раздался голос девушки, но такой сонный!

– Это была Катя?

– Думаю, что она. Голос явно принадлежал молодой женщине, но она ничего не понимала. Ни что происходит, ни кто я такая. Как я ни упрашивала ее открыть мне дверь, она пробормотала, что очень хочет спать. И, мне кажется, тут же снова заснула.

– Да, ее держат под снотворным. Но как же быть с ЗАГСом? Ведь там же она не может спать. Там она должна будет сказать «да».

– Наверное, у них есть на этот случай еще какой-нибудь план. Или они договорились с сотрудниками ЗАГСа, что те закроют глаза на странности невесты. В конце концов это же не подписание дарственной на дом или другое имущество. Развестись можно хоть на следующий день. Скажут, что невеста переволновалась, приняла слишком много успокоительного и вот теперь в таком состоянии.

– Но зачем тогда жениться? Кем бы ни был жених, он должен понимать, что рано или поздно невеста проснется, поймет, что с ней случилось, и первым делом побежит разводиться с ним.

Тетушка Фета переглянулась с племянницей. И старушка сказала:

– Я не могу объяснить тебе точно, что происходит в доме у Коли. Но я могу направить тебя к человеку, который тебе поможет в твоем деле.

– И кто это?

– Глеб.

– Как же он мне поможет?

Саша даже растерялся. Что имеет в виду тетушка Фета? Что они вдвоем с Глебом выкрадут невесту из дома? Но Глеб совсем не подходящая кандидатура. Выглядит он, может быть, и неплохо. Но у него жуткая одышка. И в груди что-то колет. Такой помощник будет скорее обузой, когда придется нести на руках спящую девушку.

Но оказывается, тетушка Фета предлагала совсем другого рода помощь.

– Я же тебе говорила, что Глеб у нас настоящий волшебник по части натуральной фармакологии? Он творит истинные чудеса, говорю тебе. Его вытяжки цветов и экстракты грибов делают поистине невозможное. Так вот, я уверена, что в арсенале у Глеба найдется какое-нибудь средство, которое позволит тебе вывести твою спящую царевну из ее состояния. Если завтра в ЗАГСе ты сумеешь дать Кате это средство, то всего несколько капель смогут вернуть ее к нормальной жизни. И уж там она даст всем понять, что она думает на самом деле об этой истории со свадьбой.

Саша с благодарностью взглянул на тетушку. Он понимал, что это – его единственный шанс. Подкараулить Катю возле ее дома, чтобы дать ей волшебных капель, – это пустой номер. Сашу к невесте и не подпустят. А если даже он изловчится и даст ей противоядие, то окружающие Катю злодеи тут же снова вольют или вколют в девушку снотворное, которое превратит ее обратно в безмозглого зомби.

– Значит, я должен буду подкараулить Катю возле ЗАГСа. Там они уже не смогут с ней ничего сделать. Просто не успеют. Да и Катя, когда увидит, где находится, тут же убежит со мной.

На этом и порешили. Завтра с утра пораньше Саша должен был отправиться домой к Глебу и Ларе, чтобы запастись хорошей порцией противоядия. А тетушка и мама будут держать за него кулаки, чтобы у него все получилось.

Глава 14

Когда в восемь утра Саша звонил в калитку дома Глеба и Лары, то ученый уже ждал его. Тетушка Фета оповестила своего старого друга о том, что тот должен помочь Саше. И Глеб пребывал от этого требования в легком ступоре. Хотя внешне выглядел он много лучше, чем в прошлый раз. Тогда Саша прямо испугался бледности и восковому налету на лице Глеба. А сейчас перед ним стоял крепкий и совсем не старый еще мужчина. Если бы Сашу сейчас попросили оценить возраст Глеба, то он не дал бы тому больше пятидесяти.

Что же такое происходит с Глебом, что он выглядит то лучше, то много хуже? Возможно, ему стоит попринимать своих собственных вытяжек просто для профилактики?

Глеб провел Сашу в дом, усадил в плетеное соломенное кресло, сам сел напротив и произнес:

– Фета попросила меня помочь найти противодействие тому лекарственному препарату, которым погрузили в сонное оцепенение твою невесту.

– Подругу.

– Важно другое, что это было за лекарство, вызвавшее у девушки такую реакцию? Каково его название?

– Я не знаю.

– Тогда назови мне симптомы.

– Мама говорит, что Катя не понимает, что с ней происходит. Не понимает, где она. И лишь хочет спать.

– Таково действие многих снотворных и наркотических препаратов. Что именно ей дали? Не знаешь совсем ничего? Но это очень плохо.

Саша приуныл. Всю ночь он видел сны о том, как примчится спасать Катю, держа в руках вместо меча пробирку с фосфоресцирующей жидкостью, пробирку, которую должен был ему дать добрый волшебник Глеб, а теперь вот выясняется, что волшебник и сам в растерянности.

– Тетушка Фета сказала, что вы справитесь.

– Как у Феты всегда все легко! – с досадой произнес Глеб.

– Так вы мне не поможете?

Глеб взглянул на Сашу, и, как тому показалось, с сочувствием. И, увидев неприкрытое отчаяние юноши, смягчился.

– Обязательно помогу! – произнес он. – Только если ты ничего не знаешь про то средство, которым пичкают твою возлюбленную, тогда нам придется действовать наобум. Конечно, это не есть правильно, и мы можем здорово промазать, но раз уж ничего другого не остается, я тебе дам одно средство, которое обладает мощным тонизирующим эффектом. Но учти, средство настолько сильное, что может вызвать остановку сердца.

– Нет, мне этого не надо, – испугался Саша.

– Тогда следи, чтобы не дать девушке слишком много.

Глеб расспросил, каков вес, рост и телосложение девушки, каково ее общее состояние и состояние ее здоровья.

А потом, задумчиво нахмурив лоб, произнес:

– Пойдем со мной.

Они прошли по знакомой дорожке прямо в серпентарий. Змеи встретили их тихим шорохом и шипением. Саша заметил, что многие змейки приподняли свои головки и смотрят на них. А некоторые так даже и еще покачивают ими из стороны в сторону и вроде как раскланиваются. И шипение их при этом выглядело совсем не зловещим, а скорее приветливым.

– Они с вами здороваются.

– А что тебя удивляет?

– Ну… Это же змеи.

– Могу тебя заверить, что змеи куда разумней многих существ, считающих себя разумными. Взять хотя бы тот факт, что змея никогда не укусит без дела. А много ли тебе приходилось встречать таких людей, которые никогда не кусают своих близких просто развлечения ради?

– Мама никого не кусает.

– Это тебя она не кусает, – развеселился Глеб. – Потому что ты – ее сын. А своего мужа покусывает, я в этом уверен.

– Как вы можете быть уверенными в том, чего не знаете? Вы очень мало знаете маму и совсем не знаете моего отца.

– Я знаю людей, мой мальчик, – снисходительно произнес Глеб. – И я достаточно долго живу на этом свете, чтобы научиться разбираться в людях. В общем, чем больше я узнаю людей, тем больше понимаю, что змеи куда лучше нас всех.

– А это средство, которое вы мне даете, оно тоже сделано из змеиного яда?

Но Глеб ему не ответил:

– Дашь своей девушке сперва ровно пять капель. Запомнил? Не пятьдесят и даже не пятнадцать, а только пять.

– И что дальше?

– Средство попадает на слизистую, мгновенно впитывается в кровь, и начинается процесс. Если через несколько секунд твоя подруга не придет в себя или придет, но не до конца, дашь ей еще одну-две капли. Слышишь? Не больше. Ни в коем случае нельзя дать больше десяти. Десять – это уже кризисное состояние. А двадцать – это уже верная смерть.

И Глеб велел Саше взять пузырек со стола. Тот взял не без трепета. До чего же крохотный пузыречек! И какая мощная сила заключена в нем.

– Двадцать капель могут убить человека? Верно я понял?

– Да, да.

Казалось, Глебу уже наскучило присутствие гостя и он стремился от него избавиться. Взгляд у Глеба сделался каким-то ищущим и томящимся. А сам он вроде бы как постарел. Саша не понимал, как такое могло случиться, но кожа у Глеба обвисла, плечи поникли, и даже на лице проявились морщины. В этом превращении из полного сил мужчины в дряхлого старика Саше почудилось что-то жутковатое. И он поспешил уйти из серпентария.

Глеб не пошел его провожать. Он сослался на внезапное недомогание и захлопнул за Сашей дверь, оставшись в своем змеевнике один. Внезапно Сашу охватило любопытство. Чем там занимается Глеб? Что он будет делать сейчас, выпроводив Сашу? Работать? Проводить опыты? И в чем суть его опытов?

Чувство любопытства было таким сильным, что Саша не смог с ним справиться. И, сунув в карман заветный пузырек, юноша полез на крышу. Он давно уже заприметил растущую рядом со строением раскидистую яблоню, которая должна была ему помочь. Яблоня была достаточно старой и слишком редко подвергалась обрезке, так что по ее мощным раскидистым веткам можно было забраться на пологую крышу серпентария.

Ствол яблони распадался на четыре крупных ветки, одна из которых доходила до самой крыши. Саша легко поднялся по ней, а потом лег плашмя и осторожно заполз на крышу. Шагать по крыше было нельзя, шаги у себя над головой неизбежно услышал бы Глеб. А вот двигаться лежа – это другое дело. И шума никакого. И к тому же такой способ передвижения доставлял Саше массу удовольствия.

Крыша была железной и уже успела слегка нагреться на утреннем солнышке. Так что ползти по ней было сущим наслаждением. Саша всем своим голым пузом и грудью чувствовал гладкую теплую поверхность и думал, что начинает хорошо понимать змей, выбирающихся погреться на камнях. Лежишь себе, снизу тепло, сверху тепло, красота.

Наконец, по расчетам Саши, он должен был оказаться возле окошка. С земли до него было не дотянуться. А вот с крыши – это совсем другое дело. Уцепившись за карниз обеими руками, Саша вытянул шею как можно дальше. После этого Саша осторожно заглянул в окно и сразу же увидел Глеба. Тот стоял спиной к нему и набирал в шприц что-то из прозрачной колбы. Жидкости было немного, шприц был вроде тех, которыми колют себе инсулин диабетики. Твердой рукой Глеб сделал себе инъекцию.

– Но Глеб же совсем здоров! – удивился Саша. – Зачем он что-то себе колет?

Еще более удивительным было поведение Глеба после вколотого. Вместо того чтобы посидеть, полежать или как-то иначе в спокойной обстановке подождать начало действия препарата, Глеб резко вскочил на ноги, потом по-обезьяньи ухватился руками за висящую над столом перекладину, подтянулся на ней и перелетал через всю комнату! Дальше он оперся руками о стол и перескочил через него. Потом еще и еще раз. Саша следил за этими физическими упражнениями с выпученными от удивления глазами.

Даже ему самому такие прыжки были едва ли под силу. И уж точно, выполнив один из них, он бы потом долго приходил в себя и приводил дыхание в норму. А Глеб скакал резво, словно бы не испытывая усталости. И совершенно точно, что то недомогание, о котором он говорил Саше, оставило его.

– Действительно, волшебник, – пробормотал Саша, спускаясь с крыши и стараясь шуметь при этом как можно меньше. – Один крохотный укольчик, и он уже передумал помирать и скачет, что твой орангутанг.

И, садясь в машину, он закончил свою мысль:

– Ну будем надеяться, что Кате капли помогут так же, как самому Глебу.

К ЗАГСу Саша успел вовремя. Правильно чувствовало его сердце, что нужно поспешить изо всех сил. Он и поспешил. И успел он как раз в тот момент, когда необыкновенно красивая невеста выходила из машины. Саша мельком глянул на девушку, отметил, что какому-то счастливчику крупно повезло, и пробежал дальше. И лишь затем притормозил.

– Катя!

Если бы не дядя Коля с женой, поддерживающие невесту с двух сторон, Саша бы просто не узнал Катю. Над ней явно поработали опытные визажисты. У нее на голове была сооружена высокая праздничная прическа, украшенная белыми цветами и прикрытая фатой. Лицо девушки было умело покрыто слоем косметики, так что было не разобрать, бледна Катя или алеет от румянца. На Кате было надето расшитое серебром платье с открытыми плечами и высоким лифом. Нельзя было не признать, что из Кати получилась очень эффектная невеста. Может быть, даже самая эффектная из всех, которые приходили в стены этого ЗАГСа.

Но где же жених? И кто он? Сам Охапкин или кто-то из его компании? Саша обвел ревнивым взглядом вокруг. Нет, не видно, чтобы возле Кати увивался бы какой-нибудь хмырь. Только ее родители, которые то поправляли на девушке фату, то расправляли складки ее платья, то освежали лепестки в ее букете. Сама Катя была равнодушна. Ее прекрасные глаза смотрели прямо и без всякого выражения.

Доставив дочь до места, дядя Коля побежал что-то выяснять. С Катей осталась ее мама. Затем и она вышла, чтобы поприветствовать подлетевшую к крыльцу красную «Ауди». Саша хорошо знал, кого сейчас приведет женщина. И понимал, что у него в распоряжении всего несколько минут. Или даже секунд!

Он подскочил к Кате и схватил ее за руку:

– Пошли со мной!

К его удивлению, Катя тут же повиновалась. Она поднялась и, словно робот, зашагала в том направлении, куда вел ее Саша. Ни словом, ни жестом, ни улыбкой Катя не показала, что рада видеть Сашу. И что не рада, тоже не показала. Она вообще ничего не выказывала – ни радости, ни горечи, ни страха, ни сожаления. Просто не девушка, а какая-то кукла.

– Они ее точно одурманили! С этим надо что-то делать.

Катю надо было спасать. И куда мог отвести девушку наш герой? Только в туалет, в дамскую комнату. Что он и сделал. Самое безопасное место для них двоих. Приведя туда Катю, он подпер дверь изнутри, чтобы им никто не мог помешать, и вытащил из кармана пузырек. Как же с ним поступить? Внутри переливалась какая-то темная жидкость, которая Саше совсем не понравилась. Он открыл крышечку, и в нос ему ударил резкий неприятный запах.

– Что это за дрянь?

Какое-то тяжелое сомнение охватило Сашу. Давать ли эти капли Кате? Конечно, сам Глеб продемонстрировал потрясающий эффект от своего укола. Но его жидкость была совсем другой.

Но пока Саша размышлял, в это время за стеной послышались встревоженные крики:

– Невеста пропала! Невесту украли!

И Саша понял, что похищение Кати раскрыто и мешкать нечего. Надо действовать, если он не хочет, чтобы дверь сейчас вышибли, а Катю забрали бы у него все в том же состоянии биогумуса.

Он набрал в пипетку, которая была удобно встроена в крышечку, пять капель и повернулся к Кате:

– Пей!

Но перед ним уже никого не было. Сначала Саша подумал, что Катя ушла. Но нет, дверь была все так же приперта изнутри шваброй. Так куда же делась Катя? Оставались лишь кабинки. Саша опустил голову и принялся заглядывать в них. В крайней он обнаружил две очень хорошеньких и стройных ножки.

– Катя, ты там?

– Ммм…

– Ты что там делаешь?

– Отстань! Я хочу спать.

– Выходи!

В ответ Катя стала биться в дверь кабинки изнутри. Один толчок, второй, третий. Она явно не понимала, что сначала нужно открыть дверь.

– Катя, открой сначала задвижку.

Послышался щелчок, дверь открылась, и Катя вышла. Взгляд у нее сделался уже куда более осмысленным. И она узнала Сашу и кивнула ему:

– Привет.

– Привет! – обрадовался он. – Ты как?

– Нормально, – сонно пробормотала Катя. – Только спать очень хочется почему-то.

Катя побрела к раковине, зачерпнула ладонью воду и принялась безжалостно размазывать по своему лицу всю косметику. Саша сначала хотел ее остановить, но потом передумал. Холодная вода еще больше должна взбодрить Катю, и это очень хорошо, пусть умывается. Катя долго и с видимым удовольствием плескалась под струей воды, с каждой минутой становясь все меньше и меньше похожей на ту пафосную принцессу, которую доставили на бракосочетание с ее принцем.

Кстати, о принцах. Не прошло и пяти минут, как место нахождения сбежавшей невесты было установлено. И в дверь туалета заколотились.

– Открывайте! Катя! Я знаю, что ты там!

Услышав свое имя, Катя оторвалась от умывальника и подняла мокрое лицо к Саше. Глаза ее были полны недоумения.

– Это кто там надрывается?

– Охапкин.

– Откройте! – неслось из коридора. – Или я сломаю дверь!

Катя хмыкнула:

– И почему он так орет?

– Потому что собирается на тебе жениться, как я понимаю.

Какое-то время Катя молча смотрела на Сашу, потом она засмеялась.

– Жениться на мне? И кто? Охапкин? Вот уж глупость.

– Судя по тому платью, в которое ты вырядилась, не такая уж и глупость.

Только сейчас Катя обратила внимание на то, как она одета.

– Что это на мне? – ахнула она. – И где это я? Это что… Какой-то туалет?

– Туалет ЗАГСа.

– А что я тут делаю? И ты тоже? А-а-а… Я поняла! Это мне все снится!

Но в этот момент дверь туалета все же поддалась ударам извне, замок вылетел из своего гнезда и повис на одном винтике. Ручка жалко скривилась и погнулась. Наконец и сама дверь вылетела с петель, и в туалет ворвался Охапкин с парочкой своих приятелей. Саша мигом их узнал. Это были те самые ребята, которые прогнали его от дома Катиных родителей. Они тоже узнали Сашу и свирепо на него уставились. Но пока команды не было, цепные псы вели себя смирно.

Что касается Охапкина, то он быстро оценил всю диспозицию. А увидев ущерб, который нанесла чистая вода внешности его невесты, он помрачнел еще больше. Что и говорить, с мокрыми повисшими прядями Катя выглядела далеко не такой парадной и роскошной, как еще четверть часа назад. Нет, Саше она нравилась именно такой, но вот Охапкину такая простота была не по вкусу.

И все же он протянул своей невесте руку и, лицемерно улыбаясь, произнес:

– Катенька, сердечко мое, пойдем к остальным.

Но Катя стояла, не шевелясь.

– Там твои родители. Они тебя ждут.

– Никуда я не пойду. Да и зачем? Свадьбы не будет. Не знаю, что это было до сих пор, но теперь я пришла в себя, и свадьбы не будет. И забери у меня это!

И Катя с отвращением ткнула пальцем в платье, надо сказать, еще недавно очень красивое. Но теперь это платье с пятнами от воды вряд ли подходило для свадебной церемонии. Да и чисто умытое лицо, с которого Катя бумажной салфеткой убирала остатки влаги вместе с косметикой, тоже совсем не подходило к наглаженному, накрахмаленному, напомаженному и надушенному Охапкину, который весь был один сплошной сгусток застывшего лака и геля. А уж удушающее облако парфюма, которое вошло в туалет вместе с Охапкиным, заставило его невесту просто раскашляться.

– Катенька, я тебе сейчас попить дам, – послышался еще один голос, и тут же в туалет протиснулась Светлана.

Она обменялись с Охапкиным понимающим взглядом и запричитала над испорченным платьем дочери, уговаривая ее попить и перестать кашлять. При этом Светлана настойчиво пихала в руку дочери крышечку от термоса, уверяя, что там налит теплый сладкий чаек, как Катенька и любит.

– Попей, доченька! Промочи горлышко.

И она так энергично подталкивала руку дочери к губам, что Катя почти поднесла ко рту этот «чаек». Но прежде чем Саша успел закричать: «Не пей!» – девушка резко опустила руку, и вся жидкость выплеснулась на кафель.

– Ай! Что делаешь!

– Не буду я пить твой чаек, мамуля! – зло произнесла Катя. – Теперь я вспоминаю, что со мной случилось. Это ты угостила меня своим замечательным «чайком», и после него я ничего больше не помню. Очнулась в туалете ЗАГСа! Ты чего туда подлила? И зачем это сделала?

Катя была в такой ярости, что ее мать струсила. Она отступила на несколько шагов и залепетала:

– Для твоего же счастья, доченька! Для твоего же счастья!

– Выдать меня замуж за мерзавца?

– Он не мерзавец! То есть, может быть, и мерзавец, но какая разница, если он поможет всем нам разбогатеть?

– Это как же? А?

Но Светлана молчала, сверля Сашу ненавидящим взглядом.

– Это все ты устроил? Да? Ты подстроил, чтобы девчонка очухалась? Что ты ей дал?

Саша не стал даже отвечать, тем более что его опередила Катя.

– Да! – с вызовом глядя на мать, воскликнула она. – Это Саша меня спас! Он мой герой! Примчался и не дал негодяю совершить со мной непоправимое.

– О чем ты говоришь? Никто Сереге и не позволил бы к тебе прикоснуться! Думаешь, мы с отцом вообще уже того? Вы бы с Сережей сегодня поженились, и дальше всё!

– Что?

– Ты вернулась бы домой. А он занялся бы оформлением твоего наследства!

Когда прозвучала фраза про наследство, Саша заметил, как напрягся Охапкин. Какой жгучей ненавистью заблестели его глаза. Как судорожно сжались пальцы, напоминая теперь когти зверя. Он с удовольствием запихнул бы каждое слово обратно в глотку разговорившейся бабищи. Но закаленной за своим прилавком Светлане чепуха вроде Охапкина была нипочем.

Она и бровью в его сторону не повела и продолжила:

– Во всем виноват твой отец.

– Папа?

И Катя растерянно взглянула на дядю Колю, тоже переминающегося с ноги на ногу в дверях туалета.

– Нет, не этот. Не Коля, а твой настоящий отец.

– Ты же говорила, что он умер.

– Ну теперь-то точно умер. Но умерев, он оставил самое дурацкое завещание, какое можно себе только придумать. Он оставил все свои деньги, земли, дома и прочее тебе – его единственной дочери, но с условием, чтобы ты обязательно оказалась бы замужем до достижения двадцатипятилетнего возраста.

– Двадцать пять мне исполнится через месяц.

– Понимаешь, почему нам следовало поторопиться? Разве можно было допустить, что пока ты там ждешь своего принца на белом драконе, богатство твоего папеньки уплывет в руки его дальней родне? Нет! Не бывать этому! Ты его дочь! А я его жена! И я достаточно настрадалась и намыкалась по вине этого человека, чтобы заслужить остаток своей жизни провести в роскоши. А ты, Катька… Вот уж ты настоящая дочь своего отца. Он всю жизнь измывался надо мной, владел миллионами, а на тебя алиментов даже не платил. И ведь не жадный был человек, просто издевался так надо мной. Раз я от него ушла, не стала его измен терпеть, вот так он меня наказал. Нищетой!

– Я же не знала, мама.

Катя выглядела растерянной и подавленной.

– Почему же ты мне не рассказывала?

– Чтобы ты заграбастала бы все себе? Наследство-то твое. Отец оставил все тебе. Про меня он в своем завещании даже не упомянул. А ведь это я родила тебя! Я!

– Мама! Как ты могла даже подумать, что я в одиночку буду наслаждаться деньгами, оставив вас с папой сражаться с нищетой и дальше! Конечно, мы бы поделили эти деньги поровну. Да и зачем делить? Вместе бы пользовались, кому сколько надо. Хоть все забери! Ты же моя мама!

– Это ты сейчас так говоришь. А как распробовала бы вкус денег, и прощайте, нищие предки, перебивайтесь своими свиньями да огородом и дальше. Что я, не знаю, что ли, как это бывает? Самой богатство так голову вскружило, что, бывало, за день спускала столько, сколько отец за год в шахте зарабатывал. И не жалко мне было. А отец из-за моей глупости под завалом остался. До пятидесяти лет не дожил человек, а мог бы и до ста лет дотянуть, богатырского здоровья он у нас был. А горше всего, что мать мне ни словечка в упрек не сказала, да только после похорон бати и она сама тоже недолго протянула. Болезнь у нее открылась страшная, ей лечиться надо было, а она от меня таилась, не говорила мне ничего. Я правду узнала, когда мать уже слегла, и поделать было ни у нас, ни в западных больницах ничего уже нельзя. И я все думаю, почему она так себя повела? Может, потому, что боялась отказ от меня услышать? Понимала, что мне денег для нее жалко будет? Как было мне их жалко для отца? Ведь предложи я ему оставить работу, он бы и по сей день жив, может, был.

На глазах Светланы проступили слезы. И Коля, неожиданно шагнув ближе, положил руку на плечо супруги.

– Вроде посмотришь на тебя, деловая женщина, – ласково произнес он. – А вечно все драматизируешь. Твои родители просили у тебя денег? Нет? Ну так и о чем тогда сожалеть? Может, они и не приняли бы у тебя помощи. У них своя гордость была. Отец бы твой точно милостыни от тебя не принял. Если человек привык своим трудом в забое кусок хлеба себе зарабатывать, то на содержании дочери он мог и не пожелать находиться.

– А тем более что деньги это были не мои, а мужа, – всхлипнула Светлана. – Да, Колька, ты прав. Батя нипочем не взял бы у меня эти деньги. Но предложить-то я их ему могла! А я этого и не сделала. И не потому, что какие-то его принципы уважала, а просто потому, что не подумала, что надо бы ему из шахты уйти. Нет, моей вины принципы моих родителей не умаляют. Все равно я в их ранней смерти виновата. И я не хотела, чтобы моя дочь становилась бы такой же легкомысленной обормоткой, сорящей халявными деньгами направо и налево, про близких в нужде и не вспоминая.

Саша смотрел на Светлану и думал, что некоторые люди просто обречены совершать ошибки, какие бы помыслы ими при этом ни двигали. Вот и Светлана в свое время совершила ошибку со своими родителями, в которой теперь раскаивается. Но раскаиваться-то она раскаивается, а теперь снова совершает ошибку, теперь уже со своей дочерью. Как же мать могла быть такой слепой в отношении своей дочери? Как она могла не увидеть, что Катя совсем другая? И что не могут Катю ослепить чужие деньги?

И Саша сказал:

– Вам надо было во всем честно признаться дочери.

– Вот-вот! – обрадовалась Катя его поддержке. – Признаться, а не крутить за моей спиной ширли-манирли какие-то с этим Охапкиным. Кстати, почему именно он?

– Так ведь он помощник поверенного в делах твоего отца. Это он нам сообщил о том, что завещание имеется и что написано оно в такой странной форме. Если бы не Сережа, мы бы и знать ничего не знали про завещание. Официально тебе бы о нем сообщили лишь в том случае, если бы ты успела до двадцати пяти лет замуж выскочить. А ты даже и не чесалась! И что в итоге? Профукали бы мы эти денежки!

– Но почему вы не пришли ко мне посоветоваться?

– А мы знали, как ты себя поведешь? Может, ты бы отказалась вступать в фиктивный брак. А настоящего жениха у тебя и не водилось.

– Уж мы старались изо всех сил подыскать тебе кавалера. Каких только женихов тебе не приводили. Но ты же упрямая!

– От всех женихов нос воротила!

– Тебе только царевича подавай!

– Когда до твоего двадцать пятого дня рождения остался месяц, Сережа сказал, что ждать дальше, пока ты там себе жениха присмотришь, опасно. Надо выдать тебя замуж хотя бы даже против твоей воли.

– Ничего себе! И вы согласились! Хороши родители.

– Так это же для твоего блага, – жалобно произнес дядя Коля. – Сережа обещал, что благодаря этому браку все мы будем богаты.

Саша молчал. Он мог бы открыть глаза родителям Кати на истинное положение дел. Мог бы рассказать о подслушанном им разговоре Охапкина с его сообщниками и о желании Охапкина «пощипать» свою невесту и кинуть ее родителей. Но к чему теперь затевать разбор полетов? Катя не досталась противному Охапкину. И до ее денег он теперь добраться при всем своем горячем желании уже не сможет. А это главное.

Глава 15

Саша мог бы считать себя победителем, если бы не одно тревожное чувство. Как ни крути, а по вине Саши сорвалась свадьба Кати. Фиктивный жених и его стремление обогатиться за счет невесты были разоблачены и отвергнуты, и Катя снова оказывалась в девицах. А при таком раскладе состояние ее папочки могло запросто уплыть в чужие руки.

Светлана так и заявила дочери на обратном пути к ним на Камчатскую:

– За оставшийся месяц тебе мужа нипочем не сыскать! Остались мы, Катька, из-за твоего упрямства нищими! И чем тебе Охапкин не сгодился?

– Тем, что он крыса!

– Ну да, крыса он, – неожиданно легко согласилась с дочерью Светлана. – Но полезная крыса. Он бы помог нам получить деньги твоего отца. А там бы развелась с ним – и живи, как хочешь! В завещании срок твоего брака никак не оговаривался.

– Главное, чтобы ты на момент получения наследства была бы мужней женой, а не девицей, как сейчас.

– А теперь сиди в девках, работай в своей библиотеке за копейки и благодари вон его, что он помешал твоему счастью!

– По-хорошему, парень, так ты должен был бы на нашей Катьке жениться.

– Нашего жениха ты спровадил, теперь занимай его место.

– Я согласен.

Сначала Светлана и дядя Коля не поняли, чтоˆ сказал им Саша. Они продолжали горевать по поводу уплывающего от их семьи богатства. Но вскоре Светлана замолчала и с жадной напряженностью уставилась на Сашу:

– Повтори, что ты сказал?

– Я согласен жениться на вашей дочери. Могу хоть сейчас отвести ее под венец.

– А-а-а… – протянула Светлана с пониманием. – Это из-за денег! Одного проходимца сплавили, другой нарисовался. Думаешь, что сможешь из наследства Катьки и себе долю урвать?

– И совсем даже не поэтому. Я на ваши деньги не претендую. Если хотите, составим добрачное соглашение, что я на имущество будущей жены никаких видов не имею.

– Тогда зачем жениться на ней хочешь?

– Вы же сами сказали, я виноват, что у вас сорвался такой отличный план. Не знаю, может, Охапкин что-нибудь вам бы и выкроил. Не совсем же он без совести.

– Можешь поверить, совсем, – кивнула головой Светлана. – Ну, парень, тебя нам сам Бог послал в ответ на все наши молитвы. Говори, женишься на Кате?

– Женюсь!

– Отец! – завопила Светлана так, что с Катиной головы слетела фата. – Поворачивай назад! Едем обратно жениться!

Но прежде чем повеселевший дядя Коля успел повернуть руль, подала голос Катя:

– А меня кто-нибудь спросил?

И у нее был такой тон, что дядя Коля мигом раздумал поворачивать.

Светлана же воззрилась на дочь в полнейшем недоумении.

– А теперь-то что? – воскликнула она. – Чем этот жених тебе не угодил? И собой хорош. И не прощелыга. Да и нравится он тебе, иначе зачем бы ты с ним все эти дни хороводилась! И ты ему по душе. Стал бы он иначе тебя замуж за себя звать!

– Пока что меня никто не звал.

– Вон чего ты хочешь! – засмеялась Светлана. – Ну, парень, придется тебе подсуетиться.

Но когда они доехали до Камчатской, женщина пропустила вперед себя в дом мужа и дочь, а Сашу задержала.

– Ты вот что, парень, – шепотом сказала она ему, – если и впрямь хочешь нам в этом деле помочь, то буду тебе очень благодарна. До конца своих дней стану за тебя Бога молить и свечки ставить. Мы же ничего плохого не делаем. Деньги эти должны Катьке достаться, ты же понимаешь?

– Понимаю.

– А раз понимаешь, тогда сегодня же вечером возвращайся при полном параде.

И сунула в руки Саше тугую пачечку денег.

– Вы что! Я не возьму!

– Это не для тебя! Чудак! На эти деньги ты купишь невесте букет красивый, кольцо с брильянтом и все, что полагается в таких случаях. Костюм, опять же, для себя не забудь.

– Костюм-то зачем?

– Все-таки предложение будешь делать. А я уж Катю к твоему приходу подготовлю, чтобы она снова фордыбачиться не вздумала. Тоже мне цаца! Предложение ей по всей форме нужно.

И, помолчав, Светлана продолжила:

– Но ты ее тоже пойми, парень. Замуж в первый раз девки всегда с церемониями идут. Это уж во второй можно и без платья, и без свадьбы, и вообще… Эх! Да если бы от того, какой у невесты букет или платье, ее бы будущая семейная жизнь зависела, я бы Катьке знаешь какой букет бы организовала? Со всего нашего рынка все цветы скупила. В руках было бы тот букет не удержать! У меня в первый раз примерно такой букет как раз и был. Сто и одна роза. Огромные такие, в мой рост, а головки у них были что твой кулак. И что думаешь? Помогли они мне? Да ни фига подобного! Столько, сколько я в том браке ревела, наверное, ни одна другая баба во всем мире не ревела. Ну, говори, понял, что должен делать?

Саша заверил, что он все понял. И откланялся. На сердце у него стало полегче. Эта проблема могла считаться решенной. Но было еще одно дело, которое висело над ним и с которым он пока что не справился. Нападавший на тетушку Фету злодей так и не был найден. А между тем та паутина из десятков подозрительных странных и зачастую опасных вещей, которая образовалась вокруг тетушки, указывала на то, что злодей все же имеется и должен быть изобличен.

Выходя из ворот, Саша был перехвачен дядей Колей. Тот выглядел смущенным и торжественным одновременно.

– А чего вы тут? – удивился Саша. – Я думал, вы в дом пошли.

– Нет… то есть да…

– Так да или нет? – засмеялся Саша.

Дядя Коля съежился и опасливо оглянулся, не слышит ли его супруга.

– Тише! – прошептал он. – Света не должна нас слышать. У меня есть к тебе свой разговор.

– Если насчет сватовства, то мы с вашей женой все уже обсудили. Вечером я у вас.

– Нет, я о другом хочу поговорить.

Саша мигом стал серьезным. Что еще случилось у его невезучего дядюшки?

– В чем дело?

– Мне Катя только что сказала, что ты внучком Елизафете Федоровне приходишься. Это правда?

– Да. Я ваш племянник.

– Вот я и хочу, племяш, чтобы ты знал и передал Елизафете Федоровне, я очень ценю ее доверие, но та картина, которую она мне отдала, – она стоит огромных денег. И когда я ее продам, а я ее продам, потому что держать такое сокровище в моей хибаре – это просто преступление, то я отдам половину денег тете и… и вам с мамой.

– А нам-то зачем? Это же ваша картина.

– Если бы не твоя мама и не тетка, то я бы эту картину еще в молодости на поллитровку бы сменял. А так теперь мы со Светланой и без Катиного наследства хороший дом себе купим. Да не тут, а где-нибудь в Краснодарском крае, чтобы с огромным фруктовым садом, с садками для рыбы, с пашнями и огородами.

– Не слишком ли вы размахнулись?

– Нет! И еще деньги останутся.

– Неужели эта маленькая картинка так дорого стоит?

– Я тоже сперва своим ушам не поверил. А этот человек в Русском музее полез в какие-то бумаги, достал оттуда каталог, в котором был набросок моей картины. Еще не раскрашенный, но это была она самая. И этот человек мне объяснил, что эту картину Брюллова все искусствоведы считали потерянной безвозвратно. Что последний раз ее видели в одной частной коллекции в начале двадцатого века. И что после семнадцатого года никто ничего не знал о ее судьбе.

– Погодите, какого Брюллова вы имеете в виду? Неужели… Карла?

– Да, Карла Брюллова. Эксперт в Русском музее мне так и сказал. В ваших руках национальное достояние, сказал он. Картина эта из ранней эпохи его творчества. Но она его кисти, никаких сомнений нет. А потому и стоить должна о-го-го! Потом этот человек спросил, что я намерен делать с картиной. Я объяснил, что хочу ее продать, потому что мы с женой нуждаемся в средствах. И тогда он страшно разволновался и буквально умолял меня, чтобы я не продавал эту картину кому попало или за рубеж. И сказал, что будет искать покупателя из числа наших соотечественников. Какого-нибудь богатого мецената, чтобы картина осталась бы у нас в стране и пополнила бы коллекцию одного из музейных собраний России.

Саша молчал, подавленный величием момента. Так вот почему Ярик так нацелился на этот скромный пейзажик. Он просек, кто автор полотна. И понял, каких бешеных бабок может стоить картина кисти великого мастера. Тут уже речь пойдет не о тысячах и не о десятках тысяч долларов или евро, а о сотнях тысяч. На такие деньги можно и дом купить, и поля, и виноградники вокруг разбить. Но почему же Ярик не украл у них картину? Ведь возможность такая у него имелась. Тетушка крайне легкомысленно относилась к имеющемуся в ее распоряжении сокровищу, может быть, потому, что даже не подозревала о его истинной стоимости.

Однако, вернувшись к тетушке, Саша застал свою старушку в состоянии легкой нервозности.

И первое, что она у него спросила, было:

– Мой друг, как ты мне объяснишь вот это?

При этом указательный палец тетушки Феты очень выразительно уперся в стену, верней, в то место на стене, где еще совсем недавно висел злополучный пейзаж с овечками и пастушком.

– Где картина? Куда она делась? Объясняй!

В первую минуту Саша испугался, что у тетушки Феты начался маразм. Вот так все было хорошо-хорошо у нее с головой и потом в одну секунду – блямс, и накрыло!

– Вы разве не помните, – осторожно произнес он. – Вы же сами подарили эту картинуКоле.

– Разумеется, это я прекрасно помню. Я спрашиваю, где ее копия? Еще вчера утром тут висела копия этой картины, которую я специально заказала у мастера, чтобы место на стене не пустовало.

– Копия? Хотите сказать, что вчера на стене уже висела копия?

– Ну да! Когда ты сказал, что Коля вполне избавился от своего порока и ведет трезвый семейный образ жизни, я сразу же сняла картину и пошла с ней к одному знакомому студенту-художнику, который за небольшую сумму и в кратчайшие сроки согласился сделать для меня копию пейзажа.

– Значит, вчера тут был уже не оригинал?

– Оригинал я приготовила для подарка Коле. Завернула в пленку и спрятала за шкаф. А на стену повесила копию, которую прислал мне мастер.

– Но у нее была точно такая же рама!

– Подумаешь. Разве сейчас это проблема? В багетных мастерских огромный выбор. За деньги все сделали в лучшем виде.

– Но рама выглядела старой.

– Старинной. Да, она была искусственно состарена по моей просьбе.

Саша не верил своим ушам. Вот дает тетушка!

– Значит, пропала копия? Не оригинал?

Внезапно Сашу охватил дикий хохот. Его буквально сгибало пополам.

– В чем причина твоего веселья?

– Кажется, я догадываюсь, что произошло. Ждите тут, тетушка Фета, я верну вам вашу копию совсем скоро.

С этими словами Саша выскочил из дома и помчался к галерее, в которой трудился Ярик. Тот был на своем рабочем месте. И при виде Саши заметно помрачнел, словно бы Саша напоминал ему о чем-то крайне неприятном.

– Верни картину, – сказал ему Саша. – Верни копию Брюллова, которую твой парень свистнул из квартиры тетушки Феты.

И, видя, что Ярик собирается возразить, Саша предупредил:

– Ты же знаешь, у тетушки есть двое чокнутых соседей, которые приглядывают за ней день и ночь. Они видели, как твой парень приходил к тетушке, когда никого из нас не было дома. И как он вошел, воспользовавшись ключами. И как он ушел, унося под мышкой картину.

Ярик помрачнел еще больше. А Саша, подняв альбом с вырванной страницей, который все еще лежал на том месте, где он его положил, сунул его Ярику под нос.

– Ты увидел эту картину в этом альбоме. Понял, что она может стоить огромных денег, и в ту же минуту рванул за ней. Я помню, как ты позеленел, когда увидел вместо пейзажа на стене пустое место. Вот почему ты так настойчиво интересовался, куда же тетушка могла подевать эту картину. Ты был в таком отчаянии, что чуть было не раскрыл мне правду об истинной стоимости полотна. Ты бы это сделал, лишь бы я помог тебе его отыскать. Но в самую последнюю минуту ты передумал и решил еще немножко поискать полотно сам. И уже скоро ты осуществил свой план. Ты выманил меня из дома под надуманным предлогом, ты удерживал меня у себя в галерее ровно столько, сколько понадобилось твоему сообщнику, чтобы обыскать оставшуюся пустой квартиру тетушки. И вам сопутствовала удача. То есть вы так думали, найдя полотно. Но вы украли копию, которая сама по себе ничего не стоила! Вы украли копию, которую тетушка заказала у молодого художника. Верни ее, Ярик. И я ничего не скажу о твоих делишках тетушке. В противном же случае вашему тесному с ней сотрудничеству придет конец. А учитывая обширный круг ее знакомых и то, каким уважением пользуется тетушка Фета в городе, твоей галерее и вовсе придется переезжать куда-нибудь в другоеместо.

Ярик колебался совсем недолго. Он сходил в подсобное помещение и вернулся назад с картиной, которую небрежно сунул Саше в руки.

– Забирай эту дрянь! – буркнул он. – Подумать только, я заплатил Вовану за услугу тридцать штукарей, когда эта мазня не стоит и десятки!

– Ты возил ее на оценку экспертам?

– Эксперт явился ко мне сам.

– Как это понимать?

– Костик, у которого Елизафета Федоровна заказала копию, выставляется у меня в галерее. И в тот день он заявился ко мне и принялся хвастаться тем, как хорошо заработал. И что когда я заходил к нему в мастерскую, как раз перед этим у него была одна богатая старуха, которая заказала копию старинного пейзажа, который он и соорудил ей за десятку всего за одну ночь. И я ведь действительно заходил к Костику и видел у него там прикрытое тканью полотно на мольберте. Подумать только, оригинал кисти Брюллова был у меня под самым носом, мне всего-то и было нужно, что приподнять ткань и взглянуть, что там собирается копировать мой Костик! Немножко любопытства, вот и все, что мне было нужно, чтобы стать богатым человеком и свалить на фиг из этой страны!

И Ярик уронил голову на руки. Весь его вид олицетворял разрушенные надежды. Но Саше ничуть не было жалко этого товарища. И никакой он ему не товарищ. Жулик он и прохиндей. И будь на свете справедливость, Ярику еще не так бы досталось за тот обман, который он чуть было не совершил.

Тетушка возвращение копии приветствовала, хотя и не преминула сделать выговор Саше за то, что берет без спроса вещи и нервирует тем самым пожилую даму.

– Потому что я со всеми этими делами стала такой нервной, что из-за каждого пустяка просто дрожу. Представь себе, если раньше мне чудились голоса и мерещились всякие звуки, то теперь меня посещают настоящие полноценные видения.

На это заявление старушки Марина сделала свое собственное:

– Вы и раньше видели меня там, где меня быть не могло.

– Помолчи, Марина. Я не о тех случаях, когда тебя пытались подставить преступники, покушавшиеся на мою жизнь. Тогда они просто переодевались и гримировались под твою личность. А сегодня я видела перед собой личность потустороннюю.

– В каком это смысле?

– Я видела свою собственную бабушку по отцовской линии. Сказать честно, вот уж кого я ожидала увидеть меньше всего. Мы и при жизни пересекались с ней совсем нечасто, скорее я бы уж ждала к себе визита своей бабушки по материнской линии, именно она и вынянчила меня. Но вот поди же ты, заявилась баба Тата. Я бы тебе показала ее фотографию, если бы куда-то не запропастился мой альбом. Кстати, ты его небрал?

– Нет.

– Просто я подумала, если ты брал копию пейзажа…

– Я не брал копию, я ее вам вернул.

– Ну да, ну да, – покивала головой старушка. – Сначала взял, а потом вернул. Верни также альбом, если будет на то настроение.

– Альбом я не брал. И пейзаж не брал. Когда-нибудь я вам расскажу, кто его брал.

– В общем, мой альбом с фотографиями куда-то задевался, а баба Тата была там. Молодая, не сказать, чтобы красивая, но молодая. И платье шелковое в полоску. И кружевной зонтик. И перчатки. И вот в таком виде она передо мной и явилась. И сказала, чтобы я собиралась. Что пришла мне пора паковать вещи и перебираться в другое место, потому что покоя в этой квартире мне больше не будет.

– Интересно.

– А мне, признаться, стало жутковато от ее визита. Я даже подумала, уж не съехать ли мне в квартиру соседки. Она мне это несколько раз предлагала. А уж ее внучка и вовсе проходу не дает. И ее муженек тоже.

– Они ко мне тоже подходили. А чем им так приглянулась ваша квартира?

– Понятия не имею. Но раньше я и не думала принимать их предложение, а теперь уже и не знаю. Все неприятности стали происходить со мной примерно в одно и то же время. И все эти визиты моих почивших родственников так совпали по времени со случившимися на меня покушениями, что я теперь уже и не знаю, как быть. Может, принять предложение соседей? Сказать им, что я согласна на переезд?

– Я бы на вашем месте не торопился с переездом. А от визитов привидений и призраков я вас избавлю, даю слово.

– Хорошо бы, – обрадовалась тетушка Фета. – Потому что скажу тебе честно, не то чтобы я не любила своих почивших родственников, но все-таки я совсем не стремлюсь присоединиться к ним. Страшновато как-то. Как оно там? Никто же не знает. Вот когда мы с Глебом ездили в монастырь в Ленинское, я разговорилась там с одной монахиней. Милая такая, простая женщина. Она говорит, что царство Божие наследуют те, кому довелось пострадать на земле во славу Божию. А мне вот страдать совсем не нравится. Я люблю, когда вокруг веселье и радость. Получается, что мне на том свете ничего хорошего не светит, а значит, мне и стремиться туда нечего.

Из всего сказанного Елизафетой Федоровной Саша усвоил лишь одну вещь:

– Значит, в монастырь вы вдвоем с Глебом ездили?

– Да. А что?

– Ничего. Так просто спросил.

– И тогда же мы познакомились с той женщиной, с Лилией, чей племянничек потом возымел ко мне какие-то претензии. А я с Лилией даже толком не общалась. С ней все больше Глеб разговаривал. Такие дамочки, вроде этой Лилии, млеют, когда Глеб начинает им рассказывать о преимуществах здорового образа жизни. Думаю, что без Глеба эта Лилия ни за что не оказалась бы в моем центре. Это Глеб уговорил ее обратиться ко мне, голову даю на отсечение.

– Тогда сделаем так, – задумчиво произнес Саша. – Сейчас мы с вами обзвоним и оповестим как можно большее количество ваших знакомых об одной вещи. И всем вы будете говорить одно и то же. Что ваша племянница с сыном собираются уезжать и что вы снова остаетесь одна. И всем говорите, что завтра вы идете к нотариусу оформлять дарственную на вашу племянницу. Что вам надоело жить в страхе, что вы устали от ответственности и что вы об этом думали и раньше, а теперь окончательно уговорили племянницу с сыном переехать к вам и взять бразды правления в «Мансарде» в свои руки. Договорились?

– И что это даст?

– Увидите.

– Позвонить я, конечно, могу. Но будет ли прок? Я понимаю, что ты хочешь заставить преступников действовать. Но поддадутся ли они на такую уловку?

На самом деле Саша и сам не был уверен в том, что это что-то даст. Но иного выхода он просто не видел. Преступник оказался слишком хитер, вычислить иными средствами его не получалось. Что же, надо надеяться, что хотя бы эта уловка сработает и преступник попадется в расставленные для него сети.

Глава 16

Оставив тетушку обзванивать своих знакомых и сообщать им только что придуманную новость, Саша отправился дальше. Путь его лежал к Кате, он должен был сделать ей сегодня же вечером предложение руки и сердца. Не то чтобы Саша сильно волновался, но все-таки дело было ответственное и ранее никогда им не опробованное. Не хотелось ему ударить в грязь лицом передКатей.

– И как другие делают это самое предложение?

Поисковик на запрос выдал такое количество вариантов, что у Саши голова пошла кругом. Прыжок с парашютом и заплыв с аквалангом он отверг сразу же. Ралли на гоночных болидах с перепрыгиванием в кабину к любимой тоже. Этак можно было не руку и сердце предложить, а потерять и то и другое. Саша копался в поисковике, стараясь не думать о самом главном. А так ли уж он хочет жениться на Кате. Получалось, что не очень.

Когда спасал ее от Охапкина, то хотел. А теперь нет. Не то чтобы он испытывал к девушке такие пламенные чувства, что прямо с ума сходил от любви к ней. И не то чтобы он мечтал прожить именно с этой девушкой всю свою жизнь. Но все-таки Катя была ему очень симпатична. Саша чувствовал, что должен помочь Кате заполучить эти деньги. А потом… Что же, потом они вместе что-нибудь придумают.

Очень смущала мысль о маме, которой Саша так и не сказал о том, что затевает. Он сильно подозревал, что мама отнюдь не пришла бы в восторг от известия, что ее замечательный сын вступает в брак с девушкой, с которой знаком всего несколько дней. Да еще делает это не из-за того, что потерял голову от любви, а просто из желания оказать дружескую услугу своей невесте.

Вот в таких раздумьях Саша успел купить красивый и, самое главное, свежий на первый взгляд букет перед тем, как заскочить «на минуточку» в ювелирный магазин. Саша был уверен, что очень быстро купит кольцо для невесты, но первый же вопрос продавщицы о размере кольца поставил его в тупик. Пришлось звонить дяде Коле, который разбирался в таких вещах еще меньше Саши. Для совета была призвана Светлана, которая размера тоже не знала, но велела брать то кольцо, что побольше.

– Если Катьке не подойдет, сама носить буду.

Такая постановка вопроса окончательно деморализовала Сашу, который начал чувствовать, что участвует в настоящем мошенничестве. Циничном и аморальном. Мысли о любви отходили на задний план. А мысли о законности задуманного ими предприятия все больше и больше одолевали его. Ведь как ни крути, а настоящим этот брак назвать будет нельзя. Совместное проживание с Катей в планы Саши никак не входило. Он рассчитывал, что после ЗАГСа каждый из них займется своими делами дальше. А где-нибудь через полгодика или сколько там нужно, чтобы вступить в права наследования, они снова встретятся с Катей, пойдут с ней в ЗАГС и мирно там разведутся.

Но этого ли хотел отец Кати? Наверняка он оставил такое примечание к своему завещанию, потому что рассчитывал: принимая наследство, дочь будет не одна, рядом с ней окажется надежный мужчина, способный позаботиться и о ней самой, и о ее состоянии.

– Хотя если сравнивать меня с тем же Охапкиным, то я для Кати просто подарок. Пусть я и не собираюсь ей всерьез помогать разбираться с этими деньгами, но зато я и не зарюсь на них.

Так Саша уговаривал себя до тех пор, пока не выбрал кольцо. Не самое большое, не самое дорогое, но достаточно красивое.

– Женюсь! Какие могут быть сомненья!

Костюм Саша приобрел в самый последний момент, когда магазин уже закрывался. И вот так, франтом, он отправился к Кате. Она его ждала, стоя у ворот. И когда увидела, заулыбалась:

– Так я и думала. Все-таки явился делать мне предложение.

– Катя, ты сама понимаешь, что лучшего варианта тебе за оставшееся время не найти.

– Но ты меня любишь?

Саша задумался.

– Нет.

– И все равно хочешь на мне жениться?

– Хочу.

– Тогда делай свое предложение.

– И ты его примешь?

– Приму. Вот если бы ты сказал, что любишь меня, тогда бы не приняла. Потому что я тебя тоже не люблю. Но ты мне симпатичен. И портить тебе жизнь я бы не хотела.

Наверное, это было самое странное предложение руки и сердца, которое делалось вроде бы по всей форме, но при этом не имело самого главного. Ни жених, ни невеста отнюдь не заблуждались в том, что связывает их обоих.

Катя приняла букет и кольцо и поморщилась:

– Уверена, это мамина идея. Она никак не может смириться с мыслью, что у меня не будет нормального сватовства и нормальной свадьбы. Ей хочется, чтобы все было так же красиво, как в тех сериалах про любовь, которые она смотрит часами. Да и перед соседями хочется повыпендриваться. Мол, и у меня дочка не хуже ваших. Тоже жених имеется.

– А что скажут соседи на то, что еще вчера у тебя был другой жених?

– Не знаю, – рассмеялась Катя. – Наверное, будут завидовать. В наших краях настоящая свадьба – дело редкое. А уж чтобы сразу с двумя кавалерами подряд – такое вообще для людей в диковинку. Мама может быть довольна.

– А ты?

– Мне все равно. Хотя, конечно, ты лучше, чем Охапкин.

– Я тебя не подведу.

– Ну да. Конечно. Тебе я верю. Вот только…

Катя недоговорила, но Саша и так все понял. Вот только сама Катя как-то не так представляла себе свою свадьбу.

– Ты еще встретишь свою любовь. А упускать папины деньги – это глупо.

– Думаешь, я сама этого не понимаю? В любом случае спасибо тебе.

Краем глаза Саша заметил, что в это время на крыльце дома возникла небольшая потасовка. Светлана рвалась к ним, дядя Коля ее не пускал.

– Чего это они там не поделили?

– Мама хочет благословить нас семейной иконой. А папа ей запрещает. Он говорит, чтобы она хоть святых не впутывала бы в эти своиаферы.

А у дяди Коли, оказывается, совести куда больше, чем можно было ожидать по рассказам. Впрочем, он ведь прибылью с продажи полотна кисти Брюллова обещал поделиться со своей сестрой и теткой, которые, положа руку на сердце, ничем особенно хорошим ему услужить не успели. Борьба на крыльце продолжалась недолго и окончилась победой дяди Коли. Ему удалось затолкать супругу обратно в дом, а молодые получили возможность спокойно договориться о завтрашней церемонии.

– Маме каким-то чудом удалось втиснуть нас между двумя другими парами. Так что завтра к одиннадцати утра будь, пожалуйста, на месте. Впрочем, если ты не придешь, то я пойму.

– Я приду.

Саша твердо намеревался выполнить данное Кате обещание, даже не подозревая, как сложно окажется ему сдержать данное слово. Они еще немного поговорили, и Саша отправился назад. Ему еще нужно было задержать злодеев, покушавшихся на спокойную жизнь тетушки Феты.

Для этой цели они с мамой должны были сначала явно и с наибольшей шумихой покинуть гостеприимный дом Елизафеты Федоровны, а затем с максимальными предосторожностями вернуться и занять наблюдательный пост на том самом чердаке, что раскинулся над всей квартирой тетушки.

Чердак этот был замечательным местом. Он был чистый, сухой и светлый. В крыше были проделаны окна, через которые днем падали лучи солнца, а ночью проникал свет от звезд и уличных фонарей. К тому же на чердаке было тепло. Когда-то тут находилось помещение для сушки белья, которым могли пользоваться все жильцы дома. И тут висели веревки, на которых сохли простыни, пододеяльники, а часто и подштанники с носками под бдительным присмотром одной из женщин.

Затем быт начал потихоньку налаживаться, и жильцы стали стаскивать на чердак всякие ставшие ненужными им вещи. Сначала на чердаке появились неработающие магнитолы и сломанные велосипеды, потом появились какие-то коробки, стопки книг и прочий легковоспламеняющийся хлам.

И после одного из рейсов пожарной охраны чердак призвали освободить. Жильцы призыву не вняли, и пожарные чердак закрыли. Никто против этого решения особенно не возникал. Времена изменились, сушить свое белье жильцы предпочитали в своих квартирах, но чердак так и остался утепленным и весьма комфортным местом для слежки.

К тому же у него было еще одно преимущество. Из квартиры тетушки Феты на чердак можно было попасть без особых хлопот. В углу на потолке ее кухни имелось прямоугольное отверстие, которое когда-то было лазом на чердак. Как объясняла тетушка, еще до того, как чердак отдали под сушку белья и складирование хлама, тут располагалась мастерская художника. Вероятно, по его просьбе стены и были утеплены, но теперь этого уже никто не мог сказать точно, потому что было это больше ста лет назад, и даже имени этого художника никто уже не помнил.

Мама и папа Саши уже были на чердаке, когда туда поднялся их замечательный сын. Барона пришлось оставить в машине на другом конце города. Пес был крайне озадачен таким поворотом судьбы. Но взять его на ночную стражу на чердак Саша не мог. Барон обязательно спугнул бы своим лаем всякого злоумышленника, а этого как раз и нельзя было допустить.

– Тебя никто не видел? – тревожно спросила мама, пока отец тряс Сашину руку, обнимал и хлопал его по плечу.

– Нет, мне никто даже не встретился.

Мама уже разглядела своего сына и с облегчением засмеялась:

– Да если бы даже и увидели, вряд ли бы узнали.

Расставшись с Катей, юноша успел снова переодеться. На сей раз вместо щегольского костюма на нем был неприметная коричневая куртка и джинсы, на голове кепка. Кроме того, Саша на нос нацепил очки, сильно сутулился и двигался, шаркая ногами, словно старик.

– А как ты прошла?

– Сначала мы с тетушкой прилюдно расцеловались во дворе, и я села в дожидающееся меня такси, стараясь производить при прощании как можно больше шуму. Тетушка тоже старалась изо всех сил. Только при мне она оповестила троих соседей о том, что завтра же племянница с сыном переезжают жить к ней и официально возглавят «Мансарду». А сама она уезжает в ашрам, где и собирается провести остаток дней в покое и молитвах.

О последнем они с тетушкой не договаривались, это была чистой воды импровизация самой Елизафеты Федоровны.

– Потом я укатила на такси до залива, где меня уже ждал наш папочка. Он взял у дяди Сережи его машину, чтобы нашу никто не вычислил. В машине я спокойно переоделась, замаскировалась и вернулась сюда. Ну как я тебе?

На маме был ярко-рыжий парик с крупными локонами, соломенная шляпка и длинное красное платье. На взгляд Саши, такая маскировка была не слишком удачной, слишком уж привлекала взгляд. Но мама считала иначе:

– Ушла серая замухрышка, а прикатила эффектная особа. Меня никто не узнал! Поднимаясь по лестнице, я наткнулась на эту пигалицу из квартиры напротив.

– Яну?

– И представь себе, она на меня посмотрела, но ничего не сказала. Она меня просто неузнала!

Папа поднялся на чердак без всяких выкрутасов. Он у тетушки Феты бывал нечасто, так что вряд ли его тут могли узнать.

– Ладно. Главное, что все мы тут. И что будем делать дальше?

– Ждать.

И они стали ждать. Мама устроилась на каком-то ящике, Саша и отец присели прямо на пол. Время на чердаке тянулось очень медленно, как всегда и бывает, когда ждешь-ждешь, а ничего не происходит.

– Родители, а что вы скажете, если я женюсь?

Последовала пауза, во время которой родители приходили в себя от шока.

Потом мама все же поинтересовалась:

– И на ком?

Голос у нее был сдавленный.

– На Кате.

– Ты же ее знаешь всего ничего.

– Да, но это нужно для дела.

– Что за дело? – поинтересовался уже отец. – Надеюсь, ты не собираешься в скором времени осчастливить нас внуками?

– Нет. Дело в другом.

И Саша рассказал маме с папой без утайки обо всем, чему сам стал свидетелем. Как ни странно, пока отец думал, мама затею сына уже одобрила:

– Нельзя позволить, чтобы девочка осталась бы с носом. Она должна получить эти деньги. Они ее по праву. К тому же Катюша является падчерицей моего брата Коли – значит, она наша родня. А родне надо помогать. И ты решил совершенно правильно. Вот только…

– Нет, мама, я ее не люблю, и она меня тоже.

– Я не об этом.

– А о чем?

– Ну понимаешь… Вдруг Коля со Светланой все-таки и есть те злодеи, которых мы караулим? Тогда мы зря тут сидим, они не придут.

– Почему?

– Сам представь, если ты станешь мужем Кати – значит, она будет твоей наследницей. Коле и Светлане потому выгодней дождаться, пока ты женишься на Кате, и потом уже расправиться с тобой. Они не станут убивать или как-то иначе вредить тетушке сейчас.

– Нет, дядя Коля и его жена не такие.

Но все-таки слова матери заронили зерно тревоги в душу юноши. А что, если мама права? Что, если вся эта история со сватовством Охапкина и огромным наследством, которое должна получить Катя, – это все обман? Вдруг весь этот спектакль разыгран с одной-единственной целью – пробудить в Саше рыцарские чувства и заставить его сделать Кате предложение руки и сердца?

Теперь Саша уже не мог ждать так спокойно, как вначале. Он ерзал. Он вздыхал. И тем самым привлек к себе внимание родителей.

– Ты чего елозишь?

– Так…

Внезапно отец поднес палец к губам:

– Тсс! Кажется, идут!

Все тут же спрятались за серый полог, который отделял заднюю часть чердака. Кто повесил тут этот полог и с какой целью, было не ясно. Но он надежно укрывал всех троих. И, судя по неповрежденному слою пыли, за полог не заглядывала ни одна живая душа уже много десятилетий подряд.

Пришедших было двое. И, к своему удивлению, Саша понял, что знает их. Это были Митя с Яной – настырные соседи тетушки Феты. Но что им было нужно на чердаке, да еще среди ночи? Оставалось подождать совсем немного, чтобы узнать это.

Сначала Яна с Митей ничем таким не занимались. Они толклись посредине чердака и о чем-то шушукались вполголоса, иногда хихикая и издавая невнятные возгласы. Но затем чердак огласил протяжный, заунывный звук, от которого у Саши прямо душа ушла в пятки. Если бы он тут был один и услышь он этот звук, он бы попросту скопытился от страха! Но даже сейчас, чувствуя локтями поддержку своих родителей, он и то испытывал неприятное чувство.

– У-у-у…! Ох-ох!

Саша видел, как побледнела мама. И видел, как напряженно вслушивается отец. Никто из них не понимал причины возникновения этого воя, от которого тянуло в слезы, таким тоскливым был звук.

Но кроме всего прочего, Саша вдруг с ужасом понял, что он хочет чихать. Просто отчаянно хочется. Проклятая пыль! Ею тут было покрыто все вокруг. И в носу от пыли у Саши свербело все сильней. Он то тер нос, то зажимал его, но все равно с ужасом понимал, что это все временные меры. И если не прямо сейчас, то через минуту или две оглушительный чих из него таки вырвется наружу.

К тому же Саша понял, что серым полог был все от той же самой пыли. И никакой это не полог, а еще советских годов двуспальный пододеяльник, забытый тут прежними владельцами. От времени он покрылся толстым слоем пыли и паутины, через которые еще удавалось кое-где разглядеть трогательные мелкие цветочки на ткани.

Боже! Сколько же на нем пыли! Саша окончательно понял, что сейчас чихнет, как вдруг… Завывания уступили место чьему-то заунывному голосу.

– Собирайся! – произнес этот голос очень властно. – Собирайся в путь, Фета!

От удивления Саша даже передумал чихать. А уже второй женский голос поддержал первый:

– Иди к нам, дорогая! Мы твои мама и папа. Иди к нам, дорогая!

– Оставь все!

– Мы ждем тебя!

Осторожно выглянув, они увидели, как Митя с Яной по очереди наклоняются и кричат всякую чушь в какую-то длинную металлическую трубку с раструбом на конце.

Папа позеленел от ярости. И так как он всегда не отличался терпеливостью, то отдернул то, что он считал пологом, и завопил:

– Это еще что такое?!

Разумеется, от резкого движения с полога поднялась целая туча пыли. И Саша не смог удержаться и чихнул. Вышло это у него просто оглушительно. Саше показалось, что у него даже глаза брызнули на пол. Но нет, это были просто слезы, которые обильно потекли у него из глаз. Но его отец аллергией на пыль не страдал. И потому он свирепо надвигался на онемевших и перепуганных Яну с Митей.

В руках у Мити была та самая длинная трубка, один конец которой уходил в пол, но он даже не подумал ею воспользоваться для самозащиты. Стоял, дрожал и совсем не производил впечатления опасного человека.

Лева это тоже понял и произнес уже менее страшным голосом:

– Что это вы тут затеяли?

Яна жалобно пискнула и попыталась спрятаться за своего жениха. Но тот вовсе не пожелал принять удар на себя и опрометью кинулся бежать. Но Саша догнал его и, чихая на весь чердак, схватил Митю за шкирятник и заставил вернуться. При этом он немножко забрызгал Митю своими соплями, но даже не счел нужным извиниться за это.

– Они пугали тетушку Фету! Доводили старушку до умоисступления с помощью вот этой штуки!

И мама выдернула из пола трубку, в которую по очереди кричали Яна с Митей.

– Один ее конец они просунули через перекрытия в квартиру тетушки и пугали старуху!

Отец повернулся к притихшим негодяям:

– Зачем вы это делали?

Те молчали.

– Развлекались?

Снова молчание.

– Клянусь, если вы не заговорите, я проткну вас обоих этой трубкой насквозь!

Саша даже залюбовался своим отцом. Как же грозно он сейчас выглядит! Конечно, Саша знал, что отец его – добряк из добряков и никого не способен проткнуть ни насквозь, ни как-то иначе. Но Яне с Митей это было откуда знать? Они струсили так отчаянно, что чуть не падали в обморок.

– Подожди, Лева, – перебила Марина своего мужа. – Не кричи на ребят. Они просто глупо шутили? Да? Это так?

Обрадованные ее поддержкой, мерзавцы затрясли головами в знак согласия. Но не на того напоролись. Лева не собирался принимать эту версию.

– Они целенаправленно добивались, чтобы у старухи съехала крыша! Зачем? Чем она вам так не угодила?

Митя покосился на Яну, а затем произнес:

– Это все она затеяла. Ни минуты покоя мне не давала, все время ныла, чтобы я придумал, как выселить бабку из ее квартиры. Просто свихнулась. И меня с ума свела своим нытьем!

– Вы хотели выселить Елизафету Федоровну из ее квартиры?

– Мы хотели с ней обменяться.

– Но зачем?

– У нас точно такая же квартира. Пусть бы старуха переехала в нее.

– Повторяю вопрос, зачем?

Яна с Митей молчали.

– Если ваши две квартиры совершено идентичны, зачем вам было выживать старуху из ее собственной? – задумчиво произнес Лева. – Должно быть, между этими двумя квартирами какое-то отличие.

– И мне кажется, я знаю, какое.

И Марина обвела рукой пространство вокруг себя.

– Посмотри! Чердак! Он же огромный.

Ее муж повернулся к притихшим соседям:

– Вы хотели заполучить квартиру тетушки, потому что над ней есть чердак?

– По документам – это общее помещение, – буркнул Митя.

– Но мы узнали, что его с легкостью можно приватизировать, заплатив в казну совсем небольшую сумму, – добавила Яна.

– И тогда, объединив квартиру тетушки и этот чердак, вы получали в свою собственность почти в два раза боˆльшую площадь? Так? Купили стандартную квартиру, а сделали из нее двухэтажные апартаменты!

Яна с Митей были вынуждены подтвердить, что да, это так.

– Ну вы и мерзавцы. Вас обоих надо живьем в землю закопать, и то этого будет мало! Надумали ограбить старуху! Пусть старушка перебирается в нашу квартиру, над ней-то чердака нету. А мы из ее квартирки в два раза большую сообразим. Вот молодцы! Вот умники! Чуть до сумасшествия старуху не довели. Она ведь уже и впрямь в дальнюю дорогу стала собираться. Местечко себе на кладбище присматривать стала. Вот какие славные ребятки! Как хорошо все придумали!

Но чем дольше нахваливал Лева своих пленников, тем печальней и бледней они оба делались. Кажется, только сейчас до них стало доходить, какое подлое и гнусное дело они затеяли. Саше стало казаться, что еще немного, и они оба заплачут.

– Значит, все эти визиты умерших родственников, их голоса и призывы – это все ваших рук дело?

– Да. Яна имитировала женские голоса, я – мужские.

– И как вы узнали, под кого нужно подделываться?

– Расспросили бабу Лизу. Старики обожают вспоминать былое. Ваша тетушка с удовольствием рассказала нам и про маму с папой, и про дядю Мишу, и про дядю Яшу.

– А недавний приход прабабушки Таты в полосатом платье? Тоже ваших рук дело?

– Яна своими руками сшила себе похожее платье.

– Похожее на что?

– На фотографию.

– Ага! Значит, исчезновение альбома с фотографиями родственников Елизафеты Федоровны – это тоже ваших рук дело?

– Мы все вернем! – поспешно воскликнул Митя.

– Клянемся, – добавила Яна, хлюпнув носом. – Все фотографии вернем в целости и сохранности. Мы с ними ничего не делали, только посмотрели.

– Еще бы вы не вернули. Ну, рассказывайте, что было дальше. Оделась Яна в платье прабабушки Таты, а потом?

– Потом через люк в потолке кухни она спустилась в квартиру старухи. И поговорила с ней.

– И Елизафета Федоровна не узнала свою соседку?

– Яна загримировалась. Она умеет.

– И все же вы здорово рисковали. Одно дело – пугать голосами, находясь на безопасном расстоянии. И совсем другое – вот так внаглую сунуться в квартиру. Вам повезло, что Елизафета Федоровна вас не раскусила.

– Вы нас не выдадите? – с надеждой прошептала Яна. – Не расскажете, что это мы ее пугали?

Марина переглянулась с мужем и сыном.

– Ну? – произнес Лева. – И что мне с вами делать?

– Отпустить. Мы больше не будем.

– Идите, – строгим голосом произнес Лева. – Идите, и чтобы я больше вас не видел.

Яна с Митей не заставили повторять дважды. Одна секунда, и духу их на чердаке больше не было.

Глава 17

Но поимка двух мошенников была делом десятым. Яна с Митей не могли стоять за покушениями на жизнь тетушки. Высовываться на улицу – это им было совсем не нужно. Они достаточно порезвились, запугивая тетушку Фету у нее дома. И заниматься этим с чердака было легко, просто и удобно. Для чего им напрягаться, подыскивать подходящую машину, маскироваться под Марину и прочее? Не говоря уж о том, что если бы хоть одно из покушений удалось, то тетушка Фета отправилась бы в мир иной. А Мите с Яной для намеченной сделки обмена Елизафета Федоровна нужна была живой и по возможности здоровой.

– Но если не они, то кто же тогда?

– Не знаю. Но на чердаке нам больше делать нечего. Пошли к тетушке, будем держать с ней военный совет.

Но когда Саша с родителями спустились к Елизафете Федоровне, то выяснилось, что держать совет им не с кем. Елизафеты Федоровны дома не наблюдалось.

– Как же так? – заволновалась Марина. – Договаривались, что она будет сидеть дома.

– Видимо, возникли чрезвычайные обстоятельства.

Лева прошел по квартире.

– Чайник еще теплый.

– Если она и ушла, то совсем недавно.

Саша посмотрел на маму, та в тоске заломила руки:

– Но куда? Ведь договаривались же сидеть и никуда не уходить!

– Позвони ей!

Но звонок прозвучал из соседней комнаты, в которой находилась спальня тетушки. Все семейство, громко топая, бросилось туда. Смартфон лежал на тумбочке, где его и забыла перед уходом Елизафета Федоровна. При виде аппарата Марина окончательно отчаялась:

– Теперь все пропало! Последняя надежда разбита!

– А мне кажется, что наоборот.

Саша взял смартфон в руки.

– Посмотрим список последних звонков. Ага! Вот и знакомый абонент. Последней тетушке звонила Лара. И было это буквально четырнадцать минут назад.

– Позвони! Позвони ей скорей!

Саша позвонил. Но Лара не ответила.

– И все равно, я уверен, что после этого звонка тетушка подорвалась бежать к своей старой подруге.

– Лара не отвечает! Я уверена, что-то у них там случилось плохое.

– Тогда и нам тоже нужно туда!

Не тратя времени на сборы, все выбежали на улицу. Но как ни спешили Купцовы на помощь, они все равно опоздали. К их прибытию в дом Лары и Глеба все было уже кончено. Тяжелое чувство охватило всех троих, когда они обнаружили дверь в дом открытой настежь. Дальше стало еще только хуже. На полу в гостиной они обнаружили тетушку Фету, которая была без чувств. А надо было знать железное здоровье тетушки и ее стальную психику, чтобы понимать: довести до обморока ее могло нечто совершенно исключительное и отчаянно страшное.

– Надо привести ее в чувство!

Пока Марина с сыном хлопотали над тетушкой, стараясь вернуть ее к жизни всякими подручными средствами вроде холодной воды и легких похлопываний, Лева обыскал дом. Обратно он вернулся в тот момент, когда тетушка Фета уже открыла глаза. Они у нее были мутными. А сама тетушка была еще слишком слаба. Зато ее губы шевелились, но с них срывались лишь невнятные звуки.

Саша склонился к самым губам тетушки и лишь тогда разобрал, что она зовет по имени своего друга.

– Глеб… Глеб…

– Тетушка, где он? Он тут? Он дома?

Но тетушка смотрела на него пустыми глазами, явно не слыша и не понимая, что он у нее спрашивает.

Подошедший в этот момент ближе Лева поманил сына к себе:

– Иди сюда.

И когда Саша подошел, мрачно сказал:

– Я должен тебе что-то показать. Матери этого лучше не видеть.

Вдвоем они прошли в глубь дома. Саша уже понимал, что ничего хорошего ему увидеть не удастся. И все же он был потрясен тем зрелищем, которое представилось его взгляду.

– Это тут, – торжественно объявил ему отец и замер.

Они стояли на пороге хозяйской спальни. И это было самое прелестное, изысканное и изящно обставленное помещение для сна, какие только приходилось видеть Саше. Кисейные полупрозрачные занавески на окнах, перехваченные шелковыми бантами. Высокие стрельчатые окна. Роспись на потолке. Роскошь тут чувствовалась во всем, но она не била в глаза, а лишь угадывалась в дорогих тканях отделки, в тяжелых складках драпировки, в ажурной воздушности светильников.

Пол в комнате был мраморным, и сейчас он был так густо усыпан розовыми лепестками, что казался одним сплошным ковром. И вот посреди всего этого великолепия стояла широкая двуспальная кровать, накрытая шелковым покрывалом. И на нем лежала крошечная фигурка женщины, убранная для последнего путешествия в свои лучшие одежды.

– Ты мне можешь объяснить, кто это такая?

– Это Лара. Подруга тетушки Феты.

– Хозяйка дома?

– Да.

– Она мертва.

– Вижу.

В том, что Лара мертва, не могло быть ни малейшего сомнения. Черты лица Лары застыли и заострились. Глаза были закрыты. И от всей ее позы веяло холодом и смертью. Но при этом кто-то здорово потрудился, чтобы она и в смерти выглядела бы красавицей. Лара была накрашена, причем грим и косметика лежали так умело, что было ясно: тут поработал не просто специалист, которому заплатили, а очень близкий человек, которому было очень важно, как будет выглядеть покойница. Кроме того, ее волосы были тщательно уложены. Одета она была очень нарядно. И в комнате стоял легкий приятный аромат.

– Почему она умерла?

– Не знаю. Но, прощаясь с жизнью, она явно не страдала.

И действительно, на лице покойницы застыла легкая улыбка, словно бы, отправляясь в свой дальний путь, Лара была довольна тем, что покидает это место. Несколько минут мужчины простояли возле покойной, в безмолвии созерцая ее лицо и не в силах прервать странного очарования этой смерти. От этого занятия их оторвал голос Марины, которая звала к себе мужа с сыном.

– Где вы ходите? – сердито спросила она у них. – Тетушке нужен врач. Она никак не может полностью очнуться от своего забытья. И, приходя в себя ненадолго, все время зовет Глеба.

– Кстати, а где он?

– Надо найти Лару и спросить у нее. Она должна знать, где ее муж.

– Лару мы нашли, но она не может сказать, где ее муж.

Говорить маме всю правду про Лару они не стали. У Марины и без того был потерянный вид. Ни к чему ей еще волноваться из-за внезапной смерти Лары.

– Тогда надо посмотреть в серпентарии. Тетя говорила, что Глеб проводит там все свое время.

– Хорошо. Мы сходим туда.

– Идите. А я дождусь врачей с тетей. Надеюсь, они скоро приедут.

И мужчины пошли по дорожке. Саша шел и удивлялся произошедшим в саду переменам. Ведь еще на днях он был тут. И тогда тут было прекрасно. А сегодня сад потерял свое былое очарование, словно бы со смертью хозяйки кончилось все волшебство, присутствовавшее тут. Не горела подсветка. И сад стоял голый. Не было в нем ни цветов, ни их аромата. Только под конец пути, уже стоя на пороге серпентария, Саша понял, куда делась вся красота. Понял, что все цветы были оборваны с кустов, чтобы отдать последний свой аромат той, которая любила и трудилась для них всех.

Они постучали в дверь без особой надежды на успех. Но к их удивлению, им ответили:

– Заходите.

Это был голос Глеба. Но как же слабо и безжизненно он звучал! И все же они зашли внутрь. Глеб полулежал в плетеном соломенном кресле, которое принес сюда из сада.

– Всю подсветку в саду я выключил, – произнес он скучным голосом, словно отчитываясь перед своим работодателем по списку о проделанной работе. – Воду в доме перекрыл. Счета за газ и свет за этот месяц лежат в кухне. За свет лучше заплатить сразу, иначе они начинают названивать и угрожать отключением. Так, что еще… Деньги на похороны вы найдете в верхнем ящике письменного стола. Там же лежат и наши пожелания, каким образом должен быть совершен ритуал. Насчет Лары не волнуйтесь, ее я обмыл и переодел. Вы ее уже видели?

И Глеб впервые взглянул на вошедших к нему людей.

– Да, мы ее видели.

– Она совсем не мучилась, моя нежная, моя хорошая.

– Это вы ее убили?

– Да, я.

– Но почему?

Глеб помедлил, прежде чем ответить. А когда заговорил, голос его звучал почти жалобно.

– Поймите, – произнес он, – я просто не мог поступить иначе. Это было выше моих сил.

– О чем это вы?

– Я – ученый. Всегда хотел быть им и стал им. Вся моя жизнь заключается в том, чтобы служить людям. Но всякие исследования подразумевают опыты, а на ком я мог их ставить, если не на самом себе? Я был вынужден начать прием своих опытных средств с самого себя. Я же не знал, что они дадут такой неожиданный эффект.

О чем говорил этот человек? О своей работе? Но при чем тут его опыты? Или это их результат стал причиной смерти Лары?

А между тем Глеб продолжал:

– Я видел, что довожу своими поступками мою милую Лару до отчаяния. Что она считает меня наркоманом. Но я не мог его контролировать. Не мог! Это было сильнее меня.

– Вы что-то такое придумали, какое-то средство, которое вызывало у вас неожиданный эффект?

– Да!

Несмотря на видимую слабость, заговорив о своей работе, Глеб снова оживился:

– Да! Мои опыты дали неожиданный результат. Я сам не ожидал, что у меня получится столь мощное средство. С его помощью можно было увеличивать физические возможности человека в разы! Да что там в разы! В десятки или даже в сотни раз. Выдержало бы только сердце и сосуды! Но если найти способ, чтобы укрепить сердечную мышцу и добавить эластичности сосудам, тогда возможности для человечества открывались поистине безграничные.

– И вы делали инъекции этого препарата себе?

– Да! Себе, Ларе, всем тем, кто выражал желание поучаствовать в моем эксперименте.

Внезапно Сашу осенило, и он воскликнул:

– Наверное, и Лилии Пахоменко вы тоже предложили в нем участвовать?

– Лилия… Да, Лиля участвовала.

Глеб снова как-то сник, словно бы имя этой женщины вызывало в нем неприятные ассоциации.

– Но Лиля умерла.

– Да. Она была нездорова. А на тех, кто болен, мой чудо-эликсир оказывал иное воздействие. Болезнь начинала прогрессировать очень быстрыми темпами. Увы. Лиля умерла.

– А ее деньги? У нее было много денег. Кому они достались?

– Мне нужны были деньги. Не для себя, разумеется, для науки. Для проведения экспериментов нужен был материал, нужна была свежая партия змеиного яда, нужно было оборудование – все требовало вложений. К тому же многие участники эксперимента получали от меня оплату, разумеется, неофициально, но на это тоже требовались деньги. Лиля сама хотела, чтобы ее деньги пошли бы на благое дело. А какое дело может быть более благим, нежели продление человеческого века и усиление его физических способностей?

– Значит, вы уговорили свою жену, чтобы она помогла вам украсть эти деньги?

– Нет, нет, почему вы так говорите? – встревожился Глеб. – Никаких «украсть» в отношении Лары даже не смейте употреблять. Лара – это чистое создание, она в жизни не сделала никому ничего плохого.

– Но деньги Лилии должны были попасть на счета «Мансарды», так значилось в завещании. А их там не оказалось. Куда они делись?

– Я тоже работаю на «Мансарду». Мои исследования – это часть программы по улучшению общего состояния наших клиентов.

– Хотите сказать, что ваша жена как-то так провела деньги, что, минуя главный офис, они оказались на ваших счетах?

– Мне нужны были деньги, – повторил Глеб. – И я тоже сотрудник «Мансарды». Можете мне поверить, что ни единой копейки из этих денег я не потратил на себя или кого-то другого. Все деньги пошли на оплату опытов и экспериментов.

Саша смотрел на Глеба и верил ему. Было что-то такое в этом человеке, что не позволяло думать иначе. Глеб не преследовал личной выгоды, им двигало одно лишь благое стремление подарить человечеству вечную жизнь и старость без болезней. Устремления его были прекрасны, но способы достижения как-то уж очень сомнительны.

– Отчего страдала ваша жена? Почему вы сказали, что мучили Лару?

– Мои приступы… Они становились все чаще и сильней.

– Что за приступы?

– Боюсь, это был побочный результат моего эликсира. Принимая его, я обретал феноменальные способности. Мог бежать всю ночь, мог карабкаться по деревьям, мог перетаскивать огромные тяжести, мог находиться под водой долгое время.

Последняя реплика зацепила Сашу.

– Под водой, говорите…

– Но я не мог себя контролировать, – продолжал Глеб, не заметив задумчивости, в которую погрузился Саша от его слов. – Я не мог контролировать ту силу, обладателем которой становился. Это было сильней меня. Какое-то дикое первобытное начало вырывалось из меня. Я чувствовал себя зверем, диким, хищным и непобедимым. Мог бежать сколь угодно долго. А когда действие эликсира заканчивалось… Вот тут начинались проблемы. Силы оставляли меня как-то очень резко, просто разом. Я как-то старел, слабел. На это же жаловались и остальные. И каждый раз, чувствуя, что я почти лишаюсь сознания, я был вынужден просить Лару о помощи. И это еще хорошо, когда она оказывалась рядом и могла мне помочь. А сколько раз бывало так, что я забредал так далеко, что не знал, как мне выбраться назад.

– Вашу жену это, должно быть, заставляло нервничать.

– Лара умоляла меня оставить мои эксперименты. Она говорила, что я становлюсь похожим на наркомана. Увы, она была права. С каждым разом доза эликсира, которую я себе вводил, становилась больше. А промежутки между приемами все короче. Но я чувствовал, что уже не могу остановиться. Если я перестану принимать эликсир, то просто умру. Силы окончательно оставят меня, и я просто погружусь в апатию, не смогу шевелиться, не смогу дышать.

– И вы продолжали употреблять этот свой эликсир. И его требовалось все больше. И средств, чтобы его производить, тоже?

– Я старался не только для себя. На мне были все мои пациенты.

– Вот как! Значит, вы производили эликсир для целой группы людей. И использовали для его производства змеиный яд?

– Там целый коктейль. Но в основе его лежит змеиный яд, вы правы. Впрочем, постепенно я несколько научился контролировать свои приступы физической активности, научился управлять своим телом даже в том измененном состоянии. Теперь я смог оставаться дома, не убегал, но контролировать приступы апатии и патологической слабости я все еще не научился. Мне нужно было еще время. И мне нужны были средства.

– И возможности вам могла предоставить «Мансарда»? Елизафета Федоровна неплохо раскрутила свой бизнес, он приносил ей хороший доход. И Елизафета Федоровна доверяла вам с женой почти как самой себе. Она во всем полагалась на вас двоих. А вы… Вы решили ее предать?

– Нет, никогда!

Былая горячность вернулась к Глебу на это мгновение. Но вообще он слабел с каждой пролетающей мимо минутой. Казалось, сама жизнь утекает из его тела. Если вначале их разговора он еще мог шевелить руками и поднимал голову, то теперь почти не отрывал пальцев от ручек кресла, он уже не владел ими. И голова Глеба жалко уперлась подбородком ему в грудь. Но речь пока что повиновалась ему, и, словно сознавая, сколь краток отпущенный ему отрезок, Глеб старался сказать главное.

– Мы с Ларой никогда не причинили бы вреда Фете. Она наш друг. Мы вместе с детства. Мы оба любили Фету. Наверное, вы знаете, что одно время я даже сватался к ней.

Легкая улыбка коснулась губ Глеба.

– Все ведь могло быть по-другому. Окажись рядом со мной другая женщина, и сам я смог бы стать другим. Но Лара была слишком мягкой, слишком уступчивой, чтобы вылепить из меня что-то путное. Увы, я должен это признать.

– Вы лучше признайтесь в том, как пытались опорочить мою маму! – воскликнул Саша. – Расскажите, как пытались вбить клин между тетушкой Фетой и ее племянницей!

– Да, Марина… Мы виноваты перед ней. Я виноват. Лара ни при чем. Она всегда следовала моим указаниям, она сама никогда бы не осмелилась даже в ничтожной степени отступить от правил. Лара всегда очень четко знала, что хорошо и правильно, а что нет.

– Но вы ее уговорили.

– Да, я сказал, что мы должны продолжать эксперименты. Это наш долг перед всем человечеством. Мы на пороге величайшего открытия, вот как убеждал я свою жену. И Лара согласилась. Она понимала, что нельзя отступать, когда до финиша осталось всего несколько шагов. Но эти шаги еще надо было сделать. Мне нужно было время. Мне нужны были силы. И… финансы.

– И как вы планировали избавиться от тетушки?

– О! Никак! Что вы! Фета наша подруга. Ей ничто не угрожало.

– А кому угрожало? Мне? Или моей матери?

– Мы не хотели причинять вред родным нашей милой Феты. Мы всего лишь хотели убедить ее, что родственники – это не лучший выбор. Что наследником должен стать кто-то из нас – я или моя жена Лара. Мы самые верные и преданные друзья Феты. Мы вместе с ней стояли у истоков «Мансарды». В это дело вложены наши силы, время, наша молодость. Мы просто не могли допустить, чтобы все ушло в чужие руки.

– И вы решили заставить тетушку поверить в то, что ее племянница желает ее смерти. Так?

– Да. Нам казалось это наилучшим выходом. Все оставались бы живы.

– А вы с женой сохраняли бы контроль над «Мансардой».

– Мне нужны были средства для продолжения моих исследований. Поймите, я старался не для себя. Я стремился сделать счастливым все человечество!

– Хорошо, а что с Мариной? Как вы планировали ее очернить? Покушения на Елизафету Федоровну – это ваших с женой рук дело?

– Да. Мы несколько раз изобразили покушения. Ни в коем случае мы не хотели причинить вред Фете. Первый раз Лара должна была инсценировать наезд. Но я был поблизости. Я был начеку. Если бы я увидел, что Фете грозит опасность, я бы спас ее.

– Но из-под колес тетушку вытащили не вы, а какой-то случайный прохожий.

– Я был рядом, – отвел взгляд Глеб. – Я бы помог, если бы увидел, что Фете нужна помощь.

– Ладно. Дальше тетушку пытались задушить. Тоже вы?

– Да.

– Вы шустро двигались. Таксист заметил вас и обратил внимание, как быстро вы удирали.

– Я принял эликсир. Он дал мне силы и скорость.

– И под водой на заливе у камней, где тетушка ныряла, вы тоже ждали ее под действием эликсира? Он помогал вам задерживать дыхание так надолго?

– Я же говорю, это уникальная формула. Действие ее даже до конца еще мною не изучено.

– И всякий раз тетя видела женщину, похожую на племянницу. Это ваша жена Лара столь мастерски гримировалась?

– Да. И я тоже помогал ей.

– Вам было несложно заставить тетю поверить в то, что ее смерти хочет племянница. У вас были для этого все возможности. Вы знали, на какой машине ездит мама. Знали регистрационные номера машины. И даже приобрести похожий цветок на лобовое стекло вы могли без всякого труда. Эти ловцы неприятностей – они же продаются у вас в «Мансарде». И вы были рядом с тетушкой Фетой, когда она покупала маме в подарок красную куртку. Конечно, были! Или тетушка показала вам приготовленный для племянницы подарок потом уже дома. И вы видели, какие сережки носит моя мама. Даже это вы запомнили и использовали в своих целях, желая подставить маму и выставить ее преступницей.

– Мы действовали во благо многих. Кто-то один мог и пострадать. Но зато миллионы потом стали бы счастливы.

– Нет, так нельзя, – покачал головой Саша. – Это ложь. А если в фундаменте лежит хотя бы один кирпичик неправды, все здание постепенно разрушится.

Глеб молчал. У него оставалось слишком мало сил и времени, чтобы тратить их на пустую полемику.

– Мне осталось рассказать вам совсем немногое, молодой человек, – почти прошептал он. – И это немногое касается лично вас.

– Меня?

– Когда не получилось подставить Марину, когда Фета не поверила, что за покушениями стоит она, когда ваш приезд сюда стал делом решенным, я понял, что должен предпринять решительные меры. Я не мог допустить, чтобы вы совали свои носы в дела «Мансарды».

– Понятно. Тетушка Фета доверяла вам с женой безоговорочно. А мы с мамой могли оказаться не столь доверчивы.

– Я понимал, что вы должны исчезнуть. От одного из вас, а лучше от вас обоих нужно было избавиться.

Избавиться. От одного, а лучше от обоих. И Сашу осенило:

– Так это были вы! Вы пытались меня убить!

Глеб молчал, набираясь сил для последнего разговора.

– Это вы украли у моей мамы телефон. Вы послали мне ту эсэмэску! Вы заманили меня в «Мансарду»!

– Подготовительный этап – это все Лара. Но там внутри был я.

– Невероятно! Я готов поклясться, что на меня напал взрослый и физически прекрасно развитый мужчина. Никак не старик!

– Спасибо.

Угасающее лицо Глеба на мгновение вновь осветилось.

– Это лучшая рекомендация моему эликсиру. Все формулы и расчеты вы найдете здесь.

Глеб хотел указать рукой на стол, но рука ему уже не повиновалась. Он смог лишь пошевелить указательным пальцем.

– Это конец, – прошептал он. – Я все вам рассказал. Я могу уходить.

Но Саша не собирался так быстро отпускать этого человека.

– Нет, погодите! Сначала объясните, что вы сделали со своей женой? Как вы ее убили? Чем?

– Лара принимала эликсир.

– Вы ее заставили! Вы довели вашу жену до отчаяния. И в конце концов вы убили ее!

– Лара не захотела жить дальше. Сегодня она отказалась принимать эликсир. Сказала, что лучше смерть. Она много что мне сказала. И да, я виноват перед ней. Очень виноват. Лара совсем не хотела стать женой великого ученого. Ее вполне бы устроило стать женой самого обычного человека. Но я не мог! Не мог переделать себя.

Не мог справиться со своим честолюбием! Со своей гордыней! Вот что погубило тебя! Это мог и собирался сказать Саша, но внезапно почувствовал, как стоящий рядом отец осторожно взял его за руку и покачал головой.

– Ничего не надо больше говорить, – произнес он вполголоса. – Он тебя уже не услышит. Дай ему уйти. Его время пришло.

– И что нам делать?

– Просто оставим его и уйдем. Мне кажется, что в отличие от этого человека нашей милейшей Елизафете Федоровне еще понадобится наше присутствие.

И это оказалось истинной правдой. Когда отец с сыном вернулись в дом, то первая, кто их встретил, была тетушка Фета, у которой имелось много всего приятного, что она хотела сказать своим спасителям. И главное было то, что никогда-никогда-никогда она не могла бы подумать на тех, кого столько лет считала своими лучшимидрузьями.

Глава 18

На другой день счастливые новобрачные, их родители и гости встретились у дверей ЗАГСа. На сей раз невеста была одета хоть и в белое платье и фата украшала ее голову, но весь наряд выглядел куда проще по сравнению со вчерашним. А вот сама невеста выглядела куда счастливей.

– Прошу!

Саша предложил Кате руку. И вдвоем они вошли в здание. Оно и в его прошлый визит поразило Сашу своим несоответствием фасада и внутреннего убранства. Снаружи посмотришь, так ничего примечательного. Обычное здание постиндустриальной эпохи. Но зайдешь внутрь – и голова кружится от роскоши, ажурных решеток, розового мрамора и подсветки.

– Мне кажется, что это самое прекрасное место на всей земле, – шепнул он Кате.

– Неужели? Думаю, есть и получше.

– Нет, нету. И знаешь, почему?

– Понятия не имею.

– Потому что тут есть ты. И ты тут со мной.

– Как это понимать? – улыбнулась Катя. – Или ты забыл наш уговор? Ничего личного, только бизнес.

– А что, если я вздумаю приударить за своей женой? Что она на это скажет?

– Думаю, что ей будет приятно.

Но этот милый флирт был прерван появлением Светланы. Эта женщина всегда и всюду одним своим появлением тушила все романтические флюиды.

– Так, молодежь, времени у нас в обрез, – заявила она. – Только благодаря тому, что заведующая ЗАГСом привыкла отовариваться у нас молочной поросятинкой, нас с вами запихнули между двумя другими брачующимися парами. Но времени у нас мало. Так что на витиеватые речи времени не будет, настройтесь на торжественную, но краткую церемонию.

Все гости нестройным гулом одобрили торжественную краткость. Никому не хотелось торчать в ЗАГСе дольше положенного, потому что дядя Коля успел проговориться, что после церемонии все поедут в банкетный зал, где их уже ждут домашние деликатесы, ради которых сразу несколько поросят и несчитаное количество гусей, уток и цыплят распрощались со своими молодыми и прекрасными жизнями.

Тетушка Фета, несмотря на пережитый ей прошлой ночью шок, тоже явилась на праздник. Она заявила, что еще неизвестно, доживет ли она до следующей свадьбы своего единственного внука и наследника, так что будет присутствовать хотя бы на этой.

– К тому же я должна передать Коле все картины. Моя квартира стала слишком ненадежным местом для них.

И тетушка настояла на том, чтобы все картины были бы погружены в багажник машины Левы и доставлены к дверям ЗАГСа. Как можно было догадаться, других подарков тетушка дарить молодоженам не стала.

– Продадите любую из этих картин и купите себе все, что захотите.

К сожалению, время их регистрации немного сдвинулось по вине пары, которая зашла перед ними. У них возникла какая-то задержка, связанная с кольцами. И эта новость заставила Сашу похолодеть. Нет, не из-за посторонних жениха и невесты он затрепыхался. Но он вспомнил, что сам не позаботился об обручальных кольцах. Букет для невесты он купил. Костюм для себя купил. Кольцо для помолвки тоже. А вот то, что нужны еще обручальные кольца, забыл начисто. И что теперь делать? Где взять кольца?

– Подожди меня немного, – попросил он Катю.

– Если ты все-таки решил передумать, то сейчас уже несколько поздно.

– Я вернусь. Просто подожди.

Саша выскочил из комнаты ожидания и заметался по блестящему мрамору. И где взять кольца? Или хотя бы что-то похожее на них? Взгляд его шарил по сторонам и внезапно он увидел нескольких официантов, направляющихся в зал для проведения праздников. Не все гости желали ехать в ресторан, не всех приглашали, не всегда молодые хотели или могли тратиться на оплату ресторана, поэтому для таких случаев в самом ЗАГСе имелся банкетный зал, где можно было хлопнуть шампанским, освежиться соками или съесть по кусочку торта с чашечкой кофе за здоровье молодых.

И вот в этот зал и влетел Саша. Он заметил, что торт, который нес один из официантов, украшен двумя симпатичными позолоченными колечками. Конечно, они были вылеплены из сахара, но какое это сейчас имело значение? Это были кольца. И ими запросто можно было обменяться. Вот только как их заполучить?

Саша не отрывал глаз от торта. Он заметил, что его поставили посредине стола, на котором было еще много разных вкусностей, которые гости с аппетитом уминали.

– Сейчас слегка подзаправимся, – услышал Саша мужской голос, показавшийся ему смутно знакомым, – а потом уже нормально поедим в ресторане.

Чьи-то пухлые пальцы быстро расхватывали со столов и рулетики из ветчины и сыра, и фаршированные помидорки, и тарталетки с салатом, и круассаны, и шпажки с шашлычком, и еще какие-то закуски, на которые Саша не обращал ни малейшего внимания. Он примерялся к одному лишь торту. Он понимал, что задумал кощунственную вещь, что он может оскорбить новобрачных, но ничего другого в этой ситуации он не мог придумать. Он должен был раздобыть эти кольца, будь они неладны.

И когда общий ажиотаж улегся, а улегся он лишь после того, как вся вкуснятина со столов перекочевала на тарелки гостей, Саша понял, вот он, заветный миг! Подобравшись как можно ближе к блюду с тортом, Саша запустил пальцы и ухватился за украшавшие его обручальные кольца. Схватил, потянул и… и ничего не произошло. Кольца были в чем-то закреплены, они не поддавались. А когда Саша попытался потянуть сильнее, торт зашатался.

– Это кто же такой нетерпеливый? – услышал Саша женский голос, показавшийся ему тоже на удивление знакомым.

Обернувшись, он не без удивления увидел прямо перед собой ту самую невесту, чью церемонию испортил во время своего прошлого визита в ЗАГС. Прекрасная бегемотиха его тоже узнала. Саша это понял по изменившемуся выражению ее физиономии и по сузившимся внезапно глазкам. Шишка на лбу у невесты была прикрыта бантиком, спускавшимся с прически. Может быть, у другой невесты это выглядело бы нелепо, но тут бантик был прямо то, что доктор прописал.

– Очень рад вас видеть, – поздоровался с ней Саша, не выпуская руки из торта. – Как поживаете?

Вот только невеста была совсем не рада видеть Сашу. Открыв свой рот, она завопила:

– Ва-а-адик!

– Да, мое солнышко. Вот он я!

И рядом оказался тот самый носорог. И он тоже был тут! Похоже, эта парочка решила в прошлый раз не жениться, и они перенесли день своей свадьбы, надеясь, что уж тогда-то им не придется столкнуться с сумасшедшим, испортившим им прошлый праздник. Напрасно надеялись. Саша снова был тут как тут. И на сей раз он примерялся к их торту.

– Вадик, он снова за свое. Смотри, что он делает.

– Ну я ему покажу!

И Вадик деловито засучил рукава. Вид у него был воинственный. И Саша изо всех сил пытался придумать, как бы ему и кольца с торта свистнуть, и целым остаться. Он тянул и потряхивал, и – о чудо! – кольца оказались у него в руке ровно в тот момент, когда Вадик размахнулся для первого удара. Саша метнулся в сторону, а стокилограммовая туша Вадика, пролетев вперед по инерции, врезалась в торт.

– О-о-о!

Раздался грохот и звон разбитой посуды, когда Вадик вместе с тортом и всеми тарелками полетел на пол. Все это сопровождалось воплями невесты, которая пыталась схватить Сашу, но запнулась о могучую ногу своего новоиспеченного мужа и тоже шлепнулась следом за ним на пол. Что интересно в данной ситуации – это поведение гостей, из которых никто не бросился на помощь молодым. Все как один продолжали жевать, из чего Саша сделал вывод, что подобные неприятности случаются с этой парочкой достаточно часто, так что все к ним уже привыкли и никого они не удивляют.

Наблюдая эту картину, сам Саша чувствовал дикое смущение. Второй раз он испортил молодым людям их праздник. Ну хотя бы в этот раз им удалось без помех зарегистрировать свои отношения. Проблемы начались у них уже позднее. Если так дело пойдет и дальше, то в следующий раз они, пожалуй, еще до его появления успеют станцевать свой танец молодых.

– Прошу прощения! Торт за мой счет. А за разбитую посуду заплатит моя невеста.

Отступая, Саша чувствовал себя ужасно. Он оставлял после себя жалкие остатки былого великолепия. Молодая продолжала неуклюже барахтаться среди развалин торта. Ее жених пытался подняться, но упитанное тело невесты не позволяло ему это сделать. К тому же руки и ноги у него скользили в креме, так что он раз за разом плюхался обратно.

– Ой, как неудобно получилось.

Выбежав из зала, Саша оставлял за собой руины чужого праздника. Но его собственный ждал его впереди. И он успел.

Он подбежал к Кате как раз в тот момент, когда их пригласили пройти в зал. И когда наступила заветная минута, Саша торжественно надел на палец своей невесте сахарное колечко, покрытое золотой глазурью. Оно было немножко жирным и липким от остатков крема, но это была сущая ерунда, особенно по сравнению со всем остальным.

Content

Дарья Александровна Калинина
Драйв, хайп и кайф

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18