Сандра Ренье

МАГИЧЕСКИЕ ВРАТА ИНОГО МИРА

Папе, бабушке и дедушке.

Мне вас не хватает.

И всем читателям «Пана», которым понравился мир эльфов.

ЧАСТЬ I

ФИНН

Иной мир необходимо оберегать. Таков главнейший из законов Пана. Доступ туда открыт только эльфам. Прочим существам — будь то люди или им подобные — туда дороги нет. Чудо приходится беречь. Оттого все дороги в Иной мир строго охраняются. А в Великобритании таких дорог много. Первая из них лежит через Стоунхендж, другие находятся в Корнуолле, Уэльсе, на острове Мэн и в Лондоне. Есть еще один вход — через подземный город в Эдинбурге. И вот этот-то вход охраняю я. Так было не всегда, меня сюда сослали. Разжаловали и сослали. Но это совсем другая история. Эдинбургский вход в Иной мир как-то особенно беспокоил Пана, основателя эльфийского королевства. Совсем рядом со входом как раз и располагаются Магические врата. В глаза не бросаются, с виду вообще ничего примечательного. В Эдинбурге ведь полно подземелий. Вход в Иной мир — это помещение, сложенное из обычных тесаных каменных блоков, окон нет, вход один, он же выход. Никакой мебели, голый глиняный пол. А Магические врата — это не дверь. Это просто проход в каменной стене. С одной особенностью: под сводом Врат вечно идет дождь. Никто, ни эльф, ни человек, до сих пор не смог выяснить, откуда берется вода. Люди, поселившиеся здесь много веков назад, предполагали, что здесь бьет глубинный источник. Покойный король Оберон в это не верил. Потому что эти дождевые Врата существовали уже в те времена, когда его отец Пан запечатал все проходы в Иной мир. Самое удивительное, что вода не оставляет луж на полу. Это магия, господа, точно вам говорю, верный знак, волшебство, да еще какое! Такое, каким даже мы, эльфы, не владеем. В общем, я сторожу этот проход. Никто никогда не видал Магические врата пересохшими. Лило всегда, и в 1394-м, и в 1652-м, когда в Шотландии свирепствовала засуха. Лило, пока не появилась Эллисон Мюррей. Рыжая и конопатая Эллисон, которая едва достает мне до подбородка. И эта конопатая подвергла все эльфийское государство великой опасности. Не говоря уж о том, что она и мою жизнь перевернула с ног на голову. И все только оттого, что ей, видите ли, приспичило навести чистоту в подземелье.

ЭЛЛИСОН

Новое кодовое слово

На большой перемене я забилась в самый дальний угол школьной столовой, чтобы прочесть письмо от родителей. Лучше бы мне было, конечно, уйти в свою комнату и дверь запереть, тогда бы на меня не обрушилось все, что случилось в тот день после обеда. Меня не нашли бы мои подруги, и жила бы я себе и дальше тихой, спокойной, ничем не примечательной жизнью нормальной, обычной шотландской школьницы двадцать первого века. Если бы! Как бы не так! Уселась же я сдуру в столовую нашего женского колледжа Св. Павла, где вечно слоняется толпа таких же, как я, — ну, и началось! Никогда, даже в самом бредовом сне не могла бы я увидеть того, что случилось со мной дальше. Никому такого не выдумать!

Письмо пришло уже дня три назад, а я так и не собралась его прочесть. Все тянула. Впрочем, от моих родителей приходили письма примерно одного и того же содержания. Уж начинались-то точно один в один: «Элли, детка, ты не поверишь, что нам с папой довелось пережить…» И дальше одни и те же песни: отчего, почему, зачем они запихнули меня в этот интернат и все такое.

Я отложила листки в сторону и стала ковырять вилкой картофельное пюре. Хоть кормят хорошо в этом колледже, и то спасибо, даже свеклу отменно готовят. Я проглотила пару вилок пюре и снова взялась за письмо. В это время кто-то с грохотом рухнул на стул рядом со мной. От страха я едва не подавилась.

— Нам нужно новое кодовое слово! — Камилла тряхнула своей белокурой гривой.

Стул жалобно скрипнул под ней. Не сказать, что Камилла была так уж толста — статью и габаритами она скорее напоминала Бриенну Тарт.[1]

— Ну, и зачем? Кончились клички? Нечем больше обозвать всех нервных, скучных, вредных родителей? Или этого типа, на котором все виснут?

Я убрала письмо в карман. Не судьба мне его прочесть на этой перемене. Если Камилла тут, значит, и Эмма где-то поблизости. Да вот и она!

— Нам нужно новое кодовое слово для обозначения этой козы, которая приехала сюда по обмену! — заявила Эмма, пробравшись через толпу к столику и в изнеможении опустившись на стул напротив меня.

— Но ты же так радовалась, когда открыли программу обменов! — удивилась я.

— Я тогда думала: вот приедет какой-нибудь гламурный француз, кто-нибудь вроде Александра Скарсгарда![2] И что? Приперлась эта Флер Делакур,[3] только брюнетка, паси ее теперь!

И Эмма, отбросив всякие приличия, довольно громко фыркнула по-лошадиному. Обычно так делала лошадь Камиллы, но сейчас у Эммы получилось лучше. За соседним столиком захихикали.

— Скарсгард швед вообще-то, — напомнила я.

— Да ты что! — расстроилась Эмма. — Вот черт! Что ж ты раньше не сказала! Ну, и какое мы теперь для нее придумаем кодовое слово? — не унималась Эмма.

— Джон Сноу[4] не подойдет? — тихо спросила я — так, чтобы нас не услышали за соседним столиком. Кодовые слова — это же все-таки наш секрет.

Камилла так замотала головой, что ее волосы хлестнули меня по лицу. Ей пора к парикмахеру, вот хвост-то отрастила.

— Нет, Джон Сноу с его вечно траурной миной совсем не подходит, к француженке не имеет никакого отношения! — взвизгнула Камилла, отчего девчонки за соседним столиком испуганно на нас уставились.

— Да не ори ты! — шикнула Эмма. — Не привлекай внимания! Чего доброго, она сама сюда явится. Дай мне от нее отдохнуть.

Они имели в виду Валери де Малле, гостью из Монпелье, которая вот уже две недели жила у Эммы и должна была прожить еще столько же. Честно говоря, она больше всего походила на новую версию Миранды Керр,[5] да и держала себя как дива. С тех пор как приехала, вечно ворчала и капризничала. Было, однако, чему и позавидовать: на верхней губе у нее был маленький шрам, который постоянно двигался и отвлекал от ее тоскливой физиономии. На один только этот шрам на губе можно было глядеть не отрываясь, не прислушиваясь даже толком к ее словам. Еда казалась ей пресной, пейзаж печальным, дождь слишком теплым, солнце не грело, скакуна Камиллы она звала ломовым тяжеловозом, а меня — портретом хоббита. И это еще что! Мы терпеть ее не могли с того мгновения, как она открыла рот.

Эмма пригладила свои черные волосы. Совершенно излишний жест: у нее всегда идеальная прическа — волосы сверкают, уложены, так что ни одна прядь никогда нигде не торчит. Она вообще безупречна, и ни единая мелочь никогда не омрачит ее появления. У нее фигура фотомодели, и она выгодно подчеркивает ее своей элегантностью. Школьная форма сидит на ней как костюм от Шанель. Я много раз у нее спрашивала, как ей удается так виртуозно подводить карандашом контур глаз и одним взмахом накладывать тени на веки. У нее макияж, как у кинозвезды. Лучше бы не спрашивала — одно расстройство. Ответ всегда один и тот же: «Не знаю, я только пудрой пользуюсь».

Как же, только пудрой, знаю я твою пудру. Но не могу же я заявить в лицо одной из двух моих самых близких подруг, что она мне врет. Да и что толку! Дело не в ней, дело во мне. Я полная противоположность и Эммы, и Камиллы. Мои веснушки никакая пудра не берет, а рыжие волосы всегда торчат дыбом, сколько бы я ни заливала их лаком, ни намазывала гелем, — от этого они только деревенеют, и больше ничего. И вообще я с моими пятьюдесятью восьмью килограммами никак не могу считаться ни элегантной, ни грациозной. Моя талия — свидетельство моего увлечения шотландскими песочными коржиками, а не только шедеврами школьной столовой.

— Что нового выкинула Валери? — осведомилась я, уплетая картошку.

— Она флиртует с нашим Бананом, — мрачно сообщила Эмма и кивнула в другой конец столовой.

Там стояла хорошенькая француженка. Вместо школьной формы на ней была блузка с рюшами, плиссированная юбочка и гольфы до колен. Образец французского шика. И она изо всех сил флиртовала с нашим сексапильным завхозом. И я ее понимала. «Банан» — кодовое слово для нашего красавчика мистера Скотта, который сейчас, несмотря на уже очевидную октябрьскую непогоду, ходил в обтягивающей футболке, демонстрирующей все мускулы его атлетического торса. Ему было под тридцать, и если не считать престарелого учителя музыки мистера Эндрюса и лысого физрука мистера Аберкромби, мистер Скотт был единственным мужчиной в женском колледже Св. Павла. А еще он умел подражать Джеймсу Бонду. Мы все были немного в него влюблены, потому что он был не просто хорош собой, но и мил и любезен со всеми ученицами, и с ним было весело. При этом мы все знали, что он женат и у него двое детей.

Эмму я тоже понимаю. Мистер Скотт — наш завхоз, наш Банан. И пусть эта французская — тут я невольно повторила в уме слово, которым ее назвала Камилла, — уберет руки от нашего фаворита.

— Кстати, пока не забыла, мама обещала купить билеты в Тупик Мэри Кинг,[6] — сообщила Эмма, — я хочу, чтобы вы обе пошли со мной.

Я ожесточенно ткнула вилкой в картофельное пюре:

— Что?! С какой стати?!

Тупик Мэри Кинг — это такой аттракцион для туристов в Эдинбурге, к сожалению, давно уже не такой привлекательный, как раньше, кроме того, мы там уже бывали с классом. Ну чего я там не видала!

— Маман считает, что Валери надо туда сводить — пусть узнает, что такое настоящий Эдинбург, — ответила Эмма, закатывая глаза. — Я отговаривала, но она ни в какую. Но вы же пойдете с нами, правда? С вами я смогу вынести это испытание.

— Это обязательно?

Не люблю подземелий.

— Элли, пожалуйста! Мама угощает мороженым. Хочешь сливочное печенье — только скажи!

Эмма глядела на меня умоляюще.

— И на бал наездников вместе пойдем, — прибавила Камилла, втыкая вилку в кусок свеклы в моей тарелке. Красный сок брызнул на воротник ее белой блузки. Впрочем, она не обратила на это внимания.

— Что за бал наездников? — встрепенулась Эмма.

— Наши организуют к Рождеству, ну, из нашей конюшни, — нетерпеливо объяснила Камилла. — Ты же знаешь, арендуется бальный зал в усадьбе при конном заводе. На этот бал иногда заглядывают члены королевской семьи.

В отличие от меня, Эмма и Камилла не жили в интернате. Как и многие ученицы колледжа Св. Павла, после уроков они уезжали домой к родителям, жили себе в своей семье припеваючи и горя не знали. У каждой было свое хобби. Камилла увлекалась верховой ездой, Эмма занималась балетом. Если бы не мои подруги, которые иногда приглашали меня к себе в гости, я бы понятия не имела, как живут «обычные нормальные семьи». Впрочем, в колледже Св. Павла учились девочки из не совсем обычных семей, но из привилегированных и очень обеспеченных. У Эммы родители — известные адвокаты, у Камиллы — из шотландской аристократии, оттого-то она и проводила все свое свободное время в элитном клубе верховой езды. И балы в этом клубе давали не хуже, чем в Аббатстве Даунтон. Из тридцати пяти учениц колледжа только шестеро жили в интернате и оставались в школе и в выходные дни, и на каникулы, среди них и я, поэтому приглашение на бал для меня было событием! И, как выяснилось, не только для меня.

— И ты берешь Элли с собой на бал? — удивилась и как будто даже немного обиделась Эмма.

— Ну, не только же Элли, — успокоила Камилла, еще больше брызгая свекольным соком на блузку и пуловер. — В этом году мне разрешили пригласить друзей. Вот я и беру вас с собой. Надо купить шмотки и записаться к парикмахеру.

Бал наездников — это грандиозно! К балу готовились неделями, не заботясь ни о чем другом, и в этом году мы приглашены на него! С ума сойти! После моего дня рождения это будет событием года! Хотя бал, конечно, круче!

— Ну, Элли? Что скажешь? За такое можно потерпеть пару часов в катакомбах?

— Мы с тобой. Камилла будет держать тебя за руку, а я — отгонять призраков.

Очень смешно!

— Ты думаешь, там, под землей, правда водятся привидения? — спросила Камилла, наматывая на палец прядь волос.

— Призраки — лучшая реклама, — ответила Эмма. — Ты веришь в эту историю, ну, про девочку, которую там замуровали во время чумы? Что она теперь там бродит и ищет свои игрушки?

В эдинбургских катакомбах можно найти горы игрушек. Их приносят для той несчастной девочки, чтобы дух ее наконец упокоился с миром и отошел в мир иной.

— Бррр, жуть! — поежилась Эмма. — Там даже тамагочи кто-то оставил.

— Сомневаюсь, чтобы дух зачумленной девочки из восемнадцатого века заказывал тамагочи, — заметила я.

— Предлагаю пари, — отозвалась Камилла, — каждый загадывает одну из игрушек, оставленных туристами, и кто окажется прав, идет в кино за счет проигравших.

— Согласна! — Эмма протянула руку, и мы трое поспорили.

— Единорог, — объявила я. — Спорим, там лежит розовый пластиковый единорог с фиолетовой гривой на самом верху целой горы игрушек.

Эмма хихикнула:

— Ладно. Тогда я загадываю…

— Дракон! — перебила ее Камилла.

— Я собиралась загадать автомобиль, — обиделась Эмма.

— А я говорю — дракон! — не унималась Камилла, улыбаясь до ушей. — Люблю драконов.

— Давно ли? — осведомилась я. — С каких пор тебе нравятся чешуйчатые хищные ящеры с бородавками и акульими клыками, между которыми застревает мясо, отчего у них всегда воняет из пасти?

— Так ты идешь с нами? — прервала меня Эмма.

Вообще-то, идти было ужасно неохота. Но что поделать? Просили подруги, самые близкие.

— Ну, иду, — вяло ответила я.

— Мария Стюарт, — ввернула вдруг Эмма.

— Что? — не поняла Камилла.

— Новое кодовое слово для Валери — Мария Стюарт, — нетерпеливо объяснила Эмма.

— Слишком очевидно, — возразила я. — Давай искать обозначение для «козы» или «выпендрежницы». А когда она через две недели уедет, это прозвище перейдет к Люси Грампер.

Это была наша главная школьная супостатка, моя бывшая соседка по комнате. Теперь она с подругами восседала за столиком у окна и не сводила глаз с завхоза и флиртующей Валери.

— Шнуки! — предложила я.

Подруги уставились на меня в изумлении.

— Шнуки, — повторила я, — так зовут козу из «Хайди».[7]

На этот раз по-лошадиному всхрапнула Камилла и со смехом хлопнула себя по колену. Эмма захихикала, закрыв рот ладонями.

— Элли, что бы мы без тебя делали! — Камилла погладила меня по плечу.

Я не донесла вилку с пюре до рта — картошка плюхнулась мне на юбку. Вот черт! Ну, спасибо!

— Пойду в туалет, — злобно объявила я и встала.

Валери была так увлечена мистером Скоттом, что не обратила на меня никакого внимания, когда я прошла мимо нее. Или сделала вид, будто не заметила. Зато я кое-что увидела: у нее лифчик специально набит! И она думает, дура, что этого никто не заметит? Особенно наш Джеймс Бонд? Она из кожи вон лезла, чтобы он заглянул ей в вырез, а он вместо этого, как и все остальные, не сводил глаз со шрама у нее на губе.

В туалете я смыла картошку с юбки. Мне, однако не давало покоя, что эта французская пустышка липнет к мистеру Скотту. Я вымыла руки, тряхнула волосами и вернулась в столовую. Валери и мистер Скотт стояли на том же месте, и Валери что-то рассказывала ему, возбужденно жестикулируя. Нет, мне не померещилось: у нее из выреза торчал кончик белой салфетки!

Отлично! Становится интересно!

— Привет, мистер Скотт, — радостно объявила я и с видом заговорщика обернулась к Валери.

Она готова была меня убить.

— Разве она не восхитительна? — снова обратилась я к завхозу, обнимая Валери одной рукой за талию. — Свежий ветер из Франции! Какое счастье! Если бы не Валери, мы ничего не узнали бы о европейской моде, о том, что нынче носят на континенте. Куда бы мы без ее советов!

Валери пыталась незаметно освободиться от моей руки. Эти ее советы были больше похожи на оплеухи, и она это знала! («Да щто ви говогите? Здесь еще пользуюця магкой „Кажаль“? Мы еще в девяностые пегесталь. А такие тгюси носиль мой пгабабющка, она биль девяносто лет и уже умег тги год назад».)

Я наклонилась к самому ее уху, чтобы никто больше не услышал:

— Я тоже хотела подчеркнуть декольте, но эти салфетки… Они так колются внутри… Как ты только терпишь? Но как говорят: красота требует жертв. Восхищаюсь твоей стойкостью.

— Я не понимать… — удивилась Валери, но, разумеется, взглянула на свой вырез и, став красной, как наши школьные жилетки, исчезла в направлении туалета, не удостоив мистера Скотта даже взглядом. Упс, сработало!

Мистер Скотт ухмыльнулся, столовая вокруг нас всколыхнулась от смеха. Я подмигнула завхозу и вернулась за столик. Смех не смолкал. Вот я ей задала! И судя по хихиканью вокруг, все полагают, что так ей и надо. Даже Люси Грампер злобно ухмылялась и с видом заговорщика подмигивала пяти своим подружкам. Я собиралась уже с триумфом усесться снова за столик к моим подругам, но меня удержала Камилла:

— Так ее! Пустячок, а неприятно! Фокус с бюстом не удался! Что это у тебя?

Камилла взяла меня за локоть и повернула. Я взглянула и обмерла: теперь понятно, почему все вокруг хихикали! Валери тут совсем ни при чем! У меня сзади юбка задралась и застряла в колготках, так что весь колледж мог лицезреть мое исподнее.

Что узнал Джордж

Я тут же сбежала и уселась в школьном дворе на скамейку, прямо на холодном ветру. Я притворилась, будто читаю письмо, а на самом деле задыхалась от стыда. Ну надо же! Весь колледж, а вместе с ними и мистер Скотт… Пришлось читать письмо дальше, надо же было как-то отвлечься.

— Привет, Элли!

Как из-под земли рядом со мной возник Джордж. Ну слава богу! Именно на это я и рассчитывала, когда «пряталась» в этом углу сада.

Джордж учился в соседнем колледже Св. Варнавы и время от времени через дырку в заборе залезал на нашу территорию навестить меня. Раза два-три в неделю и каждые выходные. Ему было всего одиннадцать, почти на шесть лет меня младше, тоже интернатский, уже четыре года. В первый раз мы встретились, когда я только пару недель как оказалась в колледже Св. Павла и пряталась в кустах, чтобы в уединении поплакать по поводу очередной отписки моих родителей. Одна я оставалась недолго. Скоро ко мне присоединился маленький рыженький парнишка в заляпанных очках и с заплаканным лицом. Не говоря ни слова — когда двое так всхлипывают, все равно ничего не разобрать, что они там бормочут, — мы разделили пачку бумажных салфеток и остатки моего кекса. Так началась наша дружба. Джордж стал мне младшим братом, которого у меня никогда не было и не могло быть. Он немного напоминал цыпленка Цыпу из диснеевского мультфильма. Такой милый, такой трогательный.

— Как дела? — спросил Джордж, вглядываясь в мое лицо.

— Паршиво, — призналась я. — А у тебя?

— Терпимо, — прозвучал обычный ответ.

Он ненавидел интернат. За четыре года ничего не изменилось.

— Чего паршивого? — поинтересовался «братец», и я ему честно рассказала о моем несчастье.

Джордж свой, ему можно все рассказать, он смеяться не станет, он посочувствует. Для одиннадцатилетнего удивительно умеет сочувствовать. Эмма как-то назвала его «замаскированным взрослым» — и попала в точку.

— Не принимай близко к сердцу, Элли. Помнишь, у Кейт Миддлтон тоже недавно юбка от ветра задралась, и весь мир увидел, какое у нее нижнее белье. В новостях тебя все равно не покажут, и тебе не придется держать ответ перед августейшей бабушкой твоего мужа — у тебя же нет бабушки-королевы?

— Ой, господи! Только этого не хватало!

— Неужели есть? — изумился и испугался Джордж. — И придется отвечать?

— Моя бабуля не в своем уме, живет в деревеньке на берегу озера Лох-Несс, — успокоила я, еле унимая дрожь. — Я просто подумала: вдруг кто-нибудь успел меня сфотографировать!

— Не переживай. Я попрошу отца, он удалит снимок из Сети, если таковой всплывет. Ты знаешь, мой отец это может.

Еще бы! Родитель Джорджа служил при королевском дворе, знался с первыми лицами государства. И умел разруливать всякие истории. Джорджу видней, он в курсе.

— Спасибо тебе, Джордж! Мне полегчало.

— Что это у тебя, Элли?

— Письмо от родителей. Все никак не дочитаю.

— Почему?

— Потому что они в каждом письме пишут одно и то же. О своих приключениях, как им было здорово или как они чуть шею себе не сломали, но все равно было здорово!

Я нервно бросила письмо на скамейку.

Джордж поднял его и сел рядом.

— Ты им завидуешь? — медленно произнес он.

— Нет! Мне даром не нужна такая жизнь, которую ведут они.

Джордж промолчал.

Мои родители изучают животных и снимают о них документальное кино. Джордж знал, что первые двенадцать лет моей жизни я всегда ездила с ними, до того несчастного случая, после которого меня и упрятали в этот интернат. Во время экспедиции в горы я упала в ущелье и в нескольких местах сломала ногу. Четыре с половиной года назад. Ногу сшили по частям, она срослась, но шрамы остались. Джордж видел эти шрамы на моей ноге. У нашей школьной формы юбки доходили только до колена. На левой руке у меня были сломаны указательный и средний пальцы, они тоже были в шрамах и иногда немели. Мистер Белл определил меня играть в крикет, потому что ни на каком музыкальном инструменте я с такими пальцами играть не могу. Вот чем запомнилась мне моя жизнь с родителями.

— Почему ты не дочитаешь письмо, Элли? — Джордж протянул мне листки.

— Не хочу, — отмахнулась я, — ну их, ладно? Я здесь спряталась, чтобы раны зализать. Спасибо тебе, я уже в порядке. Расскажи лучше о вашем новом исследовании.

Этот отвлекающий маневр всегда удавался.

— Мы собираемся изучить происхождение эдинбургских подземных тоннелей. Шотландцы — народ бережливый, расчетливый, веками осваивали и использовали каждый клочок земли, даже в арках и сводах под мостами строили жилища и хранилища. И ты наверняка слышала, что все эдинбургские подземелья связаны между собой и что там прячутся контрабандисты и убийцы. Ну, не важно. Строительство тоннелей завершилось, скорее всего, веке в восемнадцатом-девятнадцатом, когда Эдинбург был одним из самых густонаселенных городов Европы. Но ты только представь, Элли: там есть и такие тоннели, которые еще римляне строили! Нам разрешили изучить университетский архив. Мистер Мэнсон жутко крутой! Никакому другому учителю истории не пришло бы в голову повести нас, мальчишек, в университетскую библиотеку!

Готова дать на отсечение руку, что Джордж единственный в классе, кто с таким восторгом отправился в университетскую библиотеку. У него горят глаза, когда он говорит об учителе истории — так он обожает этот предмет и этого педагога.

— Первые тоннели, судя по всему, вообще еще из бронзового века, а то и старше. Я их еще не определил точно, но когда я выясню, где проходит одна из этих предполагаемых штолен, тогда точно пойду смотреть! Пойдешь со мной?

— Нет, спасибо! Я уже обещала сопроводить Эмму и ее французскую гостью в Тупик Мэри Кинг. Валери решила изучить все эдинбургские подземелья, придется тащиться с ней в катакомбы. А в среду обещали солнце. Мне хватит одного визита под землю. Ты знаешь, я не поклонник подземелий.

— Ой, Элли, давай я пойду вместо тебя! Обожаю Тупик Мэри Кинг! Это воплощенная история! Историческая драма в каждом камне! — Глаза Джорджа пылали как угли. — Кроме того, эта Валери хорошенькая.

Да что ты! Дай-ка я на тебя посмотрю! Очки не заляпаны, надо же. Зато рыжие патлы, вроде моих, отросли до плеч. Ямочки на щеках — младенец, да и только! Не рановато ли на француженок-то заглядываться! Понимал бы что!

— Ты с ней уже говорил хоть раз, Джордж?

— Если бы! — вздохнул мой друг.

— Она не станет с тобой разговаривать, пока ты не покажешь ей банковский счет твоих родителей, — объяснила я.

— Это вряд ли выполнимо, — задумался Джордж. — Я не попаду домой до самого Рождества.

— Джордж, это была шутка!

— Да я понял, Валери общается только с состоятельными парнями, — погрустнел он.

— Ну, может быть, она сделает исключение для шотландского аристократа вроде тебя, — предположила я и, желая подбодрить, хотела было похлопать его по плечу, но больно укололась обо что-то острое и отдернула руку.

— Что? Что случилось? — Джордж вынул из рукава свитера значок на крошечной булавке: — Извини, Элли. Это эмблема нашего шахматного клуба. Какой идиот сделал ее под цвет школьной формы!

Он спрятал значок в карман. Оба моих пальца на левой руке кровоточили.

— Черт! Салфетка есть?

Разумеется, Джордж протянул мне не бумажный носовой платок, а самый настоящий, чуть ли не батистовый, да еще и с вышитой монограммой.

— Аристократы! Благородней некуда!

— Есть куда, — сухо поправил Джордж. — У моего отца — с золотой вышивкой.

Я хихикнула и прижала платок к ране. Кровь долго не унималась. Джордж взял мою руку и стал рассматривать пальцы:

— Какая у тебя тут чудная родинка, Элли, как будто татуировка.

Родинка и вправду была особенная. Необычной формы. Строго говоря, это три точки, как три вершины треугольника.

— После той травмы родители меня обследовали — у меня тогда появились новые пигментные пятна. Дерматолог сказал, при повреждении тканей часто происходят изменения пигментации кожи.

Я знала, о чем думал Джордж. Он поднес мою ладонь совсем близко к своим близоруким глазам:

— Эти твои точки, Элли, они такие четкие. А у меня родимые пятна асимметричные. Вот одно на спине….

И Джордж и впрямь стал вытягивать рубашку из брюк, чтобы показать мне свою спину.

— Ладно-ладно, я и так верю! — запротестовала я. — Слушай, а я тебе уже рассказывала, что мы празднуем мой день рождения у Камиллы и остаемся у нее на все выходные? Она живет в старинном замке. Угадай, какой подарок я заказала?

Джордж, сопя, снова запихивал рубашку в штаны. Она была уже изрядно измята, но уж лучше так, чем торчать наружу. Он уставился на меня, высоко подняв брови. Голубые глаза из-за толстых очков казались огромными.

— Если это опять связано с этим актером, не хочу ничего об этом знать, — ответил он.

— Ладно, проехали!

Отвлеклись, сменили тему, и ладно.

— Тогда давай читать вместе письмо моих родителей, — предложила я, — и каждый раз, когда попадаются слова «приключение» и «головокружительный», с меня фунт. На вырученные деньги сходим в следующий раз в кафе, поедим горячих вафель.

— Твои родители, — хихикнул Джордж, — влюблены в свою работу! Они от нее просто без ума!

— Без ума от ежедневного многочасового сидения в кустах и наблюдения за зверьем! Классно!

— Ну, не знаю, — протянул мой друг, — зрителям нравится.

— Может быть, — я пожала плечами. — Видимо, за это неплохо платят, если им по карману мой интернат.

С тех пор как родители подписали контракт с телеканалом, у них достаточно денег, чтобы запереть меня в этой школе. В прошлом году королева наградила их орденом за их рвение и энтузиазм, и это тоже показали по телевизору. Люси Грампер сочла себя оскорбленной. Впрочем, мы с первого дня друг друга не выносили. Уж не знаю, бесило ли ее, что мои родители известные документалисты, или ее просто раздражали мои рыжие волосы, но Люси с самого начала плела против меня интриги и устраивала мне гадости где только могла. Спасибо Эмме и Камилле: они тоже терпеть не могли Люси и защищали меня от ее подлостей.

— Она тебе завидует, — решили Эмма и Камилла, — у нее родители риелторы! Что она видела в жизни, что знает? Только центр Эдинбурга! А ты повидала уже весь мир.

Их правда, хотя, насколько я помню, мне было не слишком весело постоянно то лететь на самолете, то тащиться в автобусе в какое-нибудь богом забытое захолустье. Сомнительное удовольствие — ночевать в неуютных дешевых гостиницах или трястись от холода в палатке, пусть даже спальный мешок якобы рассчитан на минус двадцать (вранье!). Я ненавидела часами неподвижно сидеть в засаде в кустах, выслеживая какую-нибудь экзотическую тварь, которая не желала выползать из своей норы, а в это время расстраивалась камера, пропадал фокус, садился аккумулятор, ломался прожектор или выходила из строя линза. Но зато я была с родителями.

— Понимаю тебя, — сочувственно вздохнул Джордж. — Мне бы тоже не понравилось часами выслеживать зверя. Ладно, один раз — но постоянно!

— Про твои подземелья можно сказать то же самое!

— Читай давай, — Джордж толкнул меня в бок, — поглядим, наберем ли на вафли с фруктами и шоколадной пастой.

Набралось двенадцать фунтов. На это мы можем позволить себе еще и по стакану колы.

Город под городом

— Приветствую вас, почтенные гости, и благодарю, что оставили свои золотые наверху у входа! Мое имя Френсис Пул, мое призвание — поэзия, я буду вашим провожатым в мой мир, в те времена, когда мы, поэты, в пабах и кабаках читали друг другу наши творения для тех, кто способен оценить уникальную красоту шотландского языка. Леди и джентльмены, соблаговолите следовать за мной во глубину земли, в эпоху приключений и страстей человеческих, эпоху поэзии и разбитых сердец. В эпоху, когда один лишь взгляд дамы возносил нас, поэтов, в высшие сферы, когда носовой платок возлюбленной вдохновлял, а ее пренебрежение заставляло свести счеты с жизнью. Как знать, быть может, мне, поэту Френсису Пулу, позволено будет сегодня надеяться на снисходительное расположение одной из пришедших красавиц…

Публика захихикала. Все, кроме меня, Эммы и Камиллы. Нас-то как раз мутило. Элегантный молодой человек в костюме восемнадцатого века, с треуголкой на голове, произнося последнюю фразу, пристально взглянул в глаза Валери. И его заостренная бородка слегка дрогнула, когда он улыбнулся француженке. Валери улыбнулась ему в ответ, ее явно заинтересовало внимание первой же особи мужского пола моложе тридцати лет и еще вполне привлекательной.

— О господи, вот ведь мыльная опера, — пробормотала Камилла, используя наше кодовое обозначение для смертной скучищи.

Боюсь, она права. Долгая будет прогулочка под землей. И как назло именно сегодня, после долгих недель затяжных дождей и ветров, выдался солнечный день, настоящий золотой октябрь. Лучше бы мы поехали в Портобелло-Бич. Так нет же, пришлось тащиться в Тупик Мэри Кинг. Тупиками в Эдинбурге зовутся перестроенные улицы, которые когда-то примыкали к центральной улице, известной как Хай-стрит, или Королевская Миля. У каждого тупика свое имя, по большей части по названию ремесленных гильдий, располагавшихся на этих улицах. Так появились Мясной рынок, Тупик адвокатов, Переулок поэтов. Или их называли именами богатых и влиятельных горожан, как, например, дама Мэри Кинг.

Тупик Мэри Кинг не просто переулок — это знаменитый эдинбургский «город под городом». Здесь под землей располагаются два уровня перепутанных проходов, улочек и бесчисленное количество разных помещений. Этот квартал когда-то просто замуровали, чтобы уберечь город от распространения чумы и другой заразы. А наверху на этом самом месте возвели ратушу. Так исчез под землей целый квартал семнадцатого века с весьма мрачной репутацией, и несколько веков к нему не было никакого доступа.

Лишь пару лет назад туда стали пускать посетителей. Артистичные экскурсоводы в костюмах тех времен ежедневно представляют туристам, что это была за жизнь несколько веков назад (откровенно говоря, довольно скудная). Аттракцион для чудаков, которым интересна старина, кого не пугают мрачные своды. Впрочем, от туристов нет отбоя: желающих посетить подземелья, замурованные три века назад, предостаточно.

Семеро туристов в нашей группе, в том числе Валери, приплясывали на месте от нетерпения. Француженка стояла впереди всех и ловила каждое слово Френсиса Пула.

— Давай отгадывать, откуда приехали эти, в группе? — прошептала Камилла. — На спор! Пожилая парочка точно из Америки. А после этого я куплю стакан клубники с фруктами.

— Пффф! Размечталась! — фыркнула Эмма. — Какая сейчас клубника?! Не сезон. И вообще это слишком просто.

Согласна! Эти старички были в шортах, носочках, сандалиях и бейсбольных кепках — и на всем эмблема «Ред Сокс»,[8] тут уж не ошибешься. А вот с парой помоложе все было совсем не так однозначно.

— Ладно. Может, угадаешь, откуда те трое, — Камилла указала на трех молодых женщин, очевидно сторонниц естественного образа жизни и внешности, без тени косметики и в одежде из природных материалов.

Откуда они? Пока не заговорят, трудно сказать. Но это все же интереснее, чем слушать эту мыльную оперу из подземелья.

Френсис, казалось, вел экскурсию для одной Валери, к полному ее восхищению. Мы с интересом наблюдали за другими туристами и прошли уже четыре помещения, а те три женщины так ничем и не выдали своего происхождения.

— Они что, немые? — прорычала Камилла. — Плакала моя клубника.

— Мы забыли о нашем пари насчет игрушек для девочки-призрака, — напомнила я.

А между тем на душе у меня было невесело. К счастью, в подземелье было не совсем темно, все-таки лампы там горели, хоть и тусклые. Но от этих узких проходов, глухих каменных стен и двух этажей между мной и поверхностью земли мне было не по себе. Руку стало покалывать, и именно в том месте, где я пару дней назад до крови укололась о значок Джорджа. Я аккуратно почесала раны.

— Поэты умеют считать не только деньги своих покровителей, — объявил между тем Френсис, — вот здесь ясно видно, кто сколько платил за свое жилье.

И он указал на стену, на которой кривым почерком неразборчиво были начертаны суммы, которые квартиросъемщики платили хозяевам.

— Поэт всегда в поисках вдохновения. А может ли что-нибудь вдохновлять больше, чем любовь? Вечная любовь, что озаряет всех нас, придает смысл нашей жизни, когда… карие очи вашей возлюбленной сияют как звезды.

Эмма толкнула меня в бок.

— Тебя тоже тошнит? — простонала я.

— Да я его вообще не слушаю, — ответила Эмма. — Ты гляди!

Ей на мобильный пришло сообщение. В этих подземельях запрещено фотографировать, в том числе на мобильный. Но Френсис так увлекся Валери, что мы втроем без труда смогли прочитать сообщение в WhatsApp.

— У тебя тут ловит?! — изумилась Камилла. — Два этажа под землей?!

И она незаметно достала и свой телефон, чтобы проверить сигнал.

— От Каллама? — спросила я, забыв на мгновение, где мы находимся.

— Какой еще Каллам? — рассеянно осведомилась Камилла. — У меня не ловит. У тебя какой провайдер?

— Смазливый блондин из Святой Варнавы, — пояснила я, — с некоторых пор его тренировки по футболу всегда совпадают с нашим крикетом.

Он напоминал принца Уильяма в юности, пока тот еще не начал лысеть. Каллам явно интересовался Эммой. Уже дважды ему попадали мячом в голову, когда он заглядывался, как она играет в крикет.

— Откуда у него твой номер? — удивилась Камилла.

Справедливый вопрос.

— Поберегись! — возвестил Френсис и сделал вид, будто выплескивает на улицу ведро, очевидно с фекалиями.

— Не промахнись! — отозвались переулки.

— Фуууу! — вякнула Валери.

Рейтинг Френсиса упал на пару пунктов.

— Эх, надо было его предупредить, что козочка Шнуки не любит сортиров и не интересуется шотландской гигиеной, — шепнула я Эмме.

— Она вылила на себя сегодня утром ведро парфюма, — хихикнула Эмма. — У нас в гостиной воняет как в парижском борделе.

— Интересно, — пробормотала я.

— Ты думаешь?

— Откуда тебе знать, как пахнет во французском борделе? Очень любопытно.

Валери что-то уловила из нашего диалога и бросила на нас презрительный взгляд.

— Tu saigne a la main,[9] — сообщила она. — Я бы бить остогошна. Нельзя, штобы ты поймаль отгавление в кговь.

— Заражение крови, — поправила Эмма.

— Я и говогить: отгавление кгови.

И Валери отошла от меня на безопасное расстояние.

У меня кровь? Вот черт, я расчесала рану на руке! Эмма протянула мне носовой платок.

Мы прошли дальше за Френсисом, Валери и семью другими туристами в следующее помещение.

— Наше пари! — пропела Камилла и указала на целую гору плюшевых игрушек.

Нам была поведана история девочки-призрака, прозвучали сочувственные «Ах!». Происхождение трех туристок по-прежнему оставалось загадкой.

— Бинго! — вдруг взвизгнула Камилла, совершенно разрушив всю траурность момента. — Дракон! Там лежит дракон! Я иду в кино, вы приглашаете!

Мы с Эммой громко рассмеялись. Френсис шикнул и выгнал нас в соседнее помещение.

Это был бывший скотный двор вместе со скотобойней. Стоило нам туда войти, мою руку стало колоть еще сильнее. Как бы не расчесать рану еще хуже!

— Жуть, — констатировала я.

— Эти тупики — самое нечистое место во всей Шотландии, — подхватила Камилла. — Одна только чумная девочка чего стоит. Сплошной негатив.

— Да я не об этом, — возразила я. — Мне не нравится, что Каллам раздобыл телефон Эммы.

— Ах это! Да, жутковато, — согласилась Камилла.

— Ну, отлично, — огорчилась Эмма. — Теперь я боюсь читать его сообщение.

— И это ты еще не знаешь, что он пишет, — невозмутимо заметила Камилла.

— А у тебя-то откуда его номер? Ты же его сохранила под его именем! — заметила я.

Эмма покраснела.

— Джордж, — призналась она с пылающими щеками.

— Ты просила Джорджа достать тебе номер Каллама? — переспросила я и отошла в сторону, пропуская одну из туристок.

— Каллам приглашает меня пойти с ним в кафе съесть мороженого, — сообщила Эмма, прочитав сообщение.

— Я тоже хочу мороженого, — заныла я.

— А я больше никакого мороженого не хочу, я здесь и так замерзла, — отвечала Камилла, хмурясь.

— Ах, я и забыла, — проворковала Эмма. — Элли же у нас фанатка школьных десертов!

— И что? — Я кисло улыбнулась. — В школе хорошо кормят. А десерты вкуснее всего.

На самом деле мне просто хотелось убраться отсюда побыстрее. Эти стены на меня давили. Турист, тот что из молодой парочки, задел меня плечом, и я натолкнулась на стену. Он извинился по-немецки. Так, с этими понятно.

— Будет вам мороженое, — пообещала Эмма. — Мама мне специально для этого дала денег.

Я взглянула на стену. Кровь. Я испачкала кровью белую известку. Я стала тереть пальцами пятно и размазала его еще больше. Да что ж такое! И платком не сотрешь, только грязь разводится. И прямо тут какие-то знаки на стене. Пришлось плюнуть на еще чистый кончик платка и потереть. Красный цвет слегка побледнел. Потерла еще, пока не остались одни розоватые разводы. Только тогда я заметила, что никаких знаков на стене нет — исчезли. Халтура, а не настенная живопись! Я смяла платок и уже собралась идти дальше.

— Что вы делаете?! — резкий окрик Френсиса заставил меня вздрогнуть. — Немедленно уберите это, иначе вам придется покинуть Тупик.

Я спешно сунула платок в карман. Однако экскурсовод обращался совсем не ко мне, и не к Эмме, которая, побледнев, спрятала мобильный за спину. Френсис говорил с американцами. Пожилой джентльмен держал в руке крошечную цифровую камеру, которую никто прежде не замечал. Теперь он с недовольным видом сунул ее в карман.

До конца экскурсии Френсис больше не был так любезен и мил. Последние помещения он представил уже своим обычным голосом, кратко и отрывисто. С одной Валери он попрощался сердечно, поцеловав ей руку. Мою мазню на стене, к счастью, не заметил.

Неудавшееся похищение

— Этот Френсис, случайно, не всучил тебе свой номер телефона? — поинтересовалась Эмма у Валери, облизывая рожок с малиновой страчателлой.

— На самом деле он зваться Даниэль, — отвечала француженка. — Тебе надо? — Валери протянула Эмме записку с телефоном.

— Да ладно, — опешила Эмма. — Он на тебя запал. Нас он и не заметил. — Она подмигнула нам с Камиллой: — И хорошо, иначе я не смогла бы ответить Калламу.

Мы сидели на скамейке в верхней части Принсес-стрит-гарденс. Подземелья — сущий холодильник, а здесь, наверху, было тепло, солнечно, и мороженое пришлось кстати.

— Ну, нет так нет. — Валери смяла бумажку и выбросила ее в урну.

— Валери! — возопила Камилла. — Ты же кадрила его все экскурсию. Я думала, он тебе нравится.

— Пфф! — фыркнула Валери и отправила недоеденное мороженое вслед за запиской. — Я хотеть, если вообще, вот такой мужчина, — и она кивнула в сторону улицы, которая проходила у подножия Эдинбургского замка и вела прямо к нашей скамейке.

Мы сразу поняли, кого она имеет в виду, хотя он был на улице не один. Такой экземпляр выделяется из толпы. И встречается не часто. Таких увидишь разве что в кино. Высок ростом, мускулист, белокур, волосы сверкают на солнце как корона из золота. Наш завхоз отдыхает. Лиам Хемсворт[10] тоже. Алекс Петтифер…[11] ну, Петтифер, с моей точки зрения, никогда не отдыхает, но этот на улице и его бы переплюнул. Хотя Петтифер постарше будет. А этому сколько? Девятнадцать? Двадцать?

И этот тип направлялся в нашу сторону! Мы таращились на него, открыв рты. А он и вправду остановился прямо перед нами! Даже Валери онемела.

— Кто из вас открыл Врата? — произнес он, едва остановившись.

Голос у него был глубокий, проникновенный. Я слушала его, не в силах ответить ни слова. Я была почти без сознания.

— Кто открыл Врата? — повторил он, не услышав ответа. — Врата! — нетерпеливо еще раз выговорил он, с каждым звуком предрекая что-то недоброе.

О чем он говорит?

Эмма первой пришла в себя.

— Вы что-то путаете… — начала было она.

Но ее перебила Валери.

— Я открыль! — объявила она вдруг.

Все его внимание тут же переключилось на француженку. А мне стало вдруг так жутко, холод побежал по спине. С этим парнем шутки явно плохи! Френсис-Даниэль Пул рядом с ним — плюшевый медведь. С этим никакой фокус не пройдет. Валери, дурочка, не понимает. Лыбится ему и глазки строит. Его телефон она бы не выбросила, готова поспорить. Недолго думая, парень подхватил Валери под руку, довольно жестко и резко, надо сказать, и повлек за собой туда, откуда пришел.

— Эй, секундочку! — возмутилась Камилла и тоже швырнула свое мороженое в урну.

Мы устремились было за ними, но у этого типа скорость была какая-то нечеловеческая. Мы только видели, как он мчится с Валери в сторону замка — и вдруг он юркнул в один из переулков и исчез. А вместе с ним и Валери. Пропали, как сквозь землю провалились. И пяти секунд не прошло. Преследовать их не было смысла. Камилла, единственная, кто сумела среагировать и попробовала бежать за ними, вернулась к нам ни с чем.

— Ущипните меня, — проговорила Камилла растерянно. — Это был сон, или этот Крис Хемсворт[12] только что угнал Шнуки?

— Сон, — ответила я. — Это был не Крис Хемсворт. Это был…

— …очередной «банан», — выдохнула Эмма.

Мы с Камиллой уставились на нее:

— Эмма?

— Что? Если кто и заслужил такое прозвище, то этот уж точно… этот… этот… херувим, — запинаясь, выговорила Эмма. — Черт, придется звать полицию, он же мою гостью по обмену утащил!

Она стала рыться в карманах в поисках мобильного. Мы с Камиллой тоже. Херувим, говоришь? Да, ему подходит. Вообще какая-то нереальная история, конечно.

— Хотя… — Камилла перестала нажимать кнопки и посмотрела на нас. — А она вообще нам нужна?

— Камилла, ты что?! — возопила Эмма.

— Ладно-ладно, успокойся ты, — отмахнулась Камилла.

А ведь Валери, кажется, просто тупо украли! Похитили! У меня задрожали руки, вспотели ладони. А что, если этот ангелоподобный с ней что-нибудь сделает? Мобильный телефон выскользнул у меня из рук и упал на мостовую. Экран треснул.

— Ай, чтоб тебя! — вырвалось у меня.

— О господи! — подхватила Камилла.

— А у меня батарейка села, — заголосила Эмма. — Это потому, что я слишком много с Калламом…

— Ой, не начинай! — оборвала ее Камилла. — Твой Каллам тут ни при чем. Этот тип возвращается.

ЧТО?!

Мы уставились в направлении замка, и правда: смотрим — идет. И Валери за собой тащит.

— Она побила все рекорды, — проговорила Камилла. — Допустим, она чемпионка по мужской части, но чтобы с такой скоростью…

Мне же было совсем не до смеха. У меня ком стоял в горле. Валери выглядела целой и невредимой, хотя и крайне испуганной и в гневе. Им оставалось до нас еще с полкилометра, но блондин преодолел это расстояние за десять шагов. Я ни на секунду не спускала с него глаз. Пусть только попробует затащить Валери в машину — я так заору, что до самого вокзала Уэйверли все ходуном заходит. Но он и не пытался втолкнуть француженку в авто. Он действительно просто привел ее обратно. Пять шагов. Три. И вот они снова перед нами. Как он это делает?!

— Уфф! — выдохнула Валери, когда он довольно грубо пихнул ее на скамейку.

— Совсем обнаглел! — возмутилась Эмма и отважно заступила ему дорогу. — С какой стати ты утащил нашу подругу?! Совсем уже? Это шутка такая?!

Камилла встала рядом с Эммой. Когда Камилла выпрямляется во весь рост, это производит впечатление. Особенно на фоне хрупкой Эммы. Я подсела к Валери, белой как полотно, и утешительно обняла ее за плечи. Валери не оттолкнула мою руку, она была в шоке.

— Это не шутка, — отвечал незнакомец, пристально разглядывая Эмму и Камиллу. — Одна из вас открыла Врата. Такими вещами не шутят.

Опять он за свое!

— Да уж какие тут шутки, — вступила я в разговор. — Мы были сегодня на экскурсии в Тупике Мэри Кинг, а там ни до чего нельзя дотрагиваться. Никаких ворот никто не открывал!

Он взглянул на меня, на мою руку на плече у Валери. Как оказалось, это была моя раненая рука, и я наделась, что она больше не кровоточит. Глаза незнакомца сузились, и мне стало не по себе. О, мне хорошо знаком этот взгляд. Так смотрела на меня миссис Белл, когда застукала с сигаретой на заднем дворе интерната. Я не успела даже ни разу затянуться.

Теперь смазливый тип сверлил меня таким же взглядом. Он заметил шрамы у меня на руке и все понял.

— Ты, — тихо, но уверенно объявил он. — Это была ты.

И не успела я опомниться, как он оторвал меня от Валери, взвалил на плечо и со скоростью чемпиона «Тур де Франс» унес туда, откуда только что явился.

— Эй, отпусти! — вопила я, барабаня по его спине, дрыгая ногами и вырываясь изо всех сил.

Куда там! Его плечо упиралось мне в живот, руками он сжимал мои ноги, как в тисках. Он был силен как Геркулес и вообще отлит из стали. Плевал он на мои кулаки. Даже не вздрогнул.

— Помогите! — завопила я, и мне сейчас же грубо зажали рот.

Черт возьми, в Эдинбурге мы или где! Миллион жителей и еще столько же туристов — хоть кто-нибудь должен же меня услышать! Но чем больше я сопротивлялась, тем сильнее он зажимал мне рот. Мне стало дурно. Воздуха не хватало.

Оставалось надеяться только на Камиллу и Эмму. Хоть бы они, спасая меня, напряглись чуть больше, чем когда утащили Шнуки. Спасите, пока я не задохнулась! Это была моя последняя мысль, а потом я провалилась в темноту.

Темнота

— Эллисон! Элли! Господи, жива ли она? — произнес со слезами голос Эммы.

— Надо позвать врача! — отвечал столь же тревожный голос Камиллы.

— Пустить меня! — прозвучало заявление французской козы.

Как бишь ее там? Забыла! Не могу вспомнить, и все! Чушь какая-то! Я попыталась открыть глаза — и не смогла. Мелькнули только неровный булыжник, характерный уличный водосток, замурованное окно и сгущающаяся темнота. Это был один из тупиков. Может быть, Тупик Мэри Кинг. Но мы ведь отсюда только недавно ушли.

Хлоп, хлоп, хлоп. Я открыла глаза и резко поднялась.

— Она не мертвая! — удовлетворенно констатировала Валери.

— Ох, господи, Элли, как же ты нас напугала! — Камилла порывисто обняла меня — так, что я потеряла равновесие и мы обе плюхнулись на землю.

— Тихо ты, а то и вправду убьешь ее, — с явным облегчением проворчала Эмма, все еще белая от тревоги.

Зато у меня щеки горели.

— Ты дала мне пощечину, Валери?

У меня неприятно саднило в горле.

— Ты же вегнуться в себя, газве нет? — с довольным видом подтвердила француженка.

— Пришла в себя, — поправила Эмма.

Валери пожала плечами.

Я бы ей тоже с радостью двинула, но руки не слушались.

Мы находились на Принсес-стрит-гарденс, у подножия замка. Здесь воняло мочой и сыростью. Вблизи Королевской Мили всегда такие запахи. Разве мы тут сидели? Нет, где-то рядом. Я пошевелила пальцами. Они неприятно хрустнули, как будто долго были связаны. Ноги онемели. Левая болела. Я осторожно потерла лодыжку. Ее как будто кто-то крепко сжимал. Перед глазами все прыгало. Через тупик, который выглядел гораздо старше и грязнее, чем обычно показывают туристам, прошмыгнула крыса. Смеркалось.

— Элли, ты в порядке? — спросила Камилла, обнимая меня за плечи.

— Как она может быть в порядке?! — возмутилась Эмма. — Ее же только что похитили!

Меня похитили?! А я думала, Шнуки. Ах да, вспомнила. Смазливый херувим. Вернул Валери и утащил меня. Я открыла какую-то там калитку… Или ворота… Что я там им открыла?

— Почему? — выговорила я хрипло, закашлялась и с трудом сглотнула. Как будто вдохнула дым.

— А что ты помнишь? — осторожно поинтересовалась Эмма.

— Парня помню, — ответила я, — схватил меня и понес. Стало темно. Я была в панике. Потом шаги, потом…

Передо мной возникло чье-то лицо.

— Ты кто? — выговорила я.

Ой, что я несу?!

— Она того… ку-ку, — сообщила Валери.

На этот раз даже Эмма не сразу ее поняла. Валери покрутила пальцем у виска.

— А, я поняла, — объявила Камилла. — Она хочет сказать, Элли спятила.

— У тебя пятно на блузке. — Я указала на остатки мороженого у Камиллы на груди.

А где мое мороженое?

— Сколько же меня не было? — И я снова закашлялась.

Горло саднило. Это после обморока так бывает? Или что-то где-то горит? Нет, ничего не горело. Все было в порядке. Камилла протянула мне мой мобильный с разбитым экраном.

— Ой, что это с ним? — расстроилась я.

— Ты его уронила, — послышалось в ответ. — Тебя не было где-то полчаса.

— Полчаса без сознания?

— Да нет! — отмахнулась Эмма. — Понятия не имею, сколько ты была без сознания, но когда он перекинул тебя через плечо, ты болталась как мокрый мешок.

— Я пропадала полчаса, и вы не в курсе, где я была?

— Мы тебя искали! — возразила Камилла, — мы бежали за тобой. Блуждали по тупикам, и вот нашли тебя тут.

У меня опять стало колоть и жечь руку. И я снова содрала корку на пораненных пальцах.

— Эллисон! — взвизгнула Камилла.

— Сейчас пройдет, — успокоила я и лизнула рану.

— Может, отвезем ее в больницу? — прошептала Камилла Эмме. Прошептала, правда, очень громко, громче, чем воет шотландская волынка. Камилла всегда так шепчет.

Волынка. Что-то же было с волынкой?..

— Одежда у нее в порядке, — так же шепотом отвечала Эмма, — непохоже, чтобы она… чтобы ее…

Как я выгляжу? Футболка, брюки, ботинки.

— Где школьная форма? Почему я не в форме?

— У нас свободный вечер, мы уже отучились, — успокоила Эмма. — После школы мы не носим форму.

А, ну да, точно. Отлегло.

— Элли, ты на нас обиделась? Почему ты на нас не смотришь?

— С чего мне на вас обижаться? Я просто прикрыла глаза.

— Может, ты думаешь, что мы бы тебе не помогли? Мы обратились в полицию, сразу же. Но они решили, что ты… В общем, они к этому очень легко отнеслись… — возмутилась Эмма, — они решили, что ты с этим смазливым сговорилась, что ты так на него запала… А я Камилле сразу сказала, чтобы она не описывала в полиции этого блондина словом «банан». Но ты же знаешь, ей в одно ухо влетит, в другое…

— Ну извините! — взвизгнула Камилла, вскакивая с земли. — Мне ничего другого в тот момент в голову не пришло! А что, «высокий мускулистый блондин» звучало бы лучше?

— Где это он мускулистый! Просто стройный, тонкий, как проволока!

— Так и надо было сказать в полиции, да? Если бы ты не была так занята своим Калламом, у тебя бы у самой мобильный работал. Высадила всю батарейку! И вообще, я считаю, я его лучше описала.

— Восхитительный! Божественный! Умопомгачительный! — вдруг пропела Валери.

Все заморгали и уставились на нее.

— Такой он и есть, — подтвердила Эмма с точно таким же, как у Валери, выражением лица.

— Ничего, что он похищает девушек? — напомнила Камилла.

— Хочу домой, — заявила я.

Рана на руке горела и кровоточила сильнее. Ноги были как ватные и совсем не слушались, немного мутило, как будто меня ударили в область желудка.

Меня похитили! Ничего себе! Полчаса я была во власти чужого мужчины, которого теперь толком и не помню. На полчаса подруги потеряли меня из виду. Что он делал со мной эти полчаса?

Кое-как, с горем пополам, с помощью Камиллы и Эммы я поднялась с земли, и мы медленно, потому что очень болела левая нога, побрели домой.

— Миссис Белл надо сообщить? — спросила Камилла. — Эллисон, конечно, вернулась назад целая и невредимая, похититель скрылся, полиция бездействует, а миссис Белл, насколько мы ее знаем, все равно этого так не оставит. У нее шеф полиции и сам министр внутренних дел забегают. Дочь знаменитых кинодокументалистов была похищена!

— Шеф полиции заслужил! Пусть побегает! Так ему и надо! — согласилась Эмма.

— Он-то да, — кивнула Камилла, — но Эллисон недели на две — на три запрут в интернате и не выпустят ни на день рождения, ни на бал конного клуба.

— Это правда, — согласилась я, — миссис Белл меня запрет. И вообще на интернат замок повесит, и будем мы там сидеть до самого получения аттестатов.

— Это значить, ми не дольшен говогить о тот вольшебный мужчина? — вмешалась Валери, поднимая до самой челки свои идеальные брови.

— Лучше не стоит, — решила Эмма.

— Значить, я его больше не видеть! — Валери топнула ногой. — А я хотеть его видеть! Он забгать фальшивая!

— Что фальшивая? — не поняла я.

— Он тебя забрал вместо нее, — объяснила Эмма, глубоко вдохнула и обратилась к Валери ровным, уверенным тоном: — Валери, подумай сама, если ты сообщишь директрисе, парня поймают и посадят в тюрьму. Вот тогда у тебя точно уже не будет шанса его увидеть. А вот если мы никому ничего не скажем, то после школы пойдем, сами его найдем и с ним разберемся.

Сомнительное предложение. С чего я стану искать типа, который меня похитил? Я легко отделалась и не стану сама лезть в драку. Век бы его не видеть! И не знать, что там со мной было! Ощущение ватных ног прошло, и то хорошо. Лишь бы не повторилось. Валери сверлила Эмму взглядом, Эмма глядела ей в лицо и молчала.

— Мы его будем найти? — спросила наконец француженка.

— И поговорим, — подтвердила Эмма.

Камилла кивнула. К моему удивлению. А моего мнения никто не хочет спросить?

— Извините, я разбираться не пойду, — заявила я, и все трое едва не испепелили меня взглядом.

Даже мои подруги хотели снова встретиться с этим типом. Вот это да!

— Век бы его не видать! Он меня утащил, и я еще легко отделалась. В другой раз уже так не повезет.

— Ты не хотеть его видеть, потому што не видеть, как он виглядеть, — прошипела Валери.

— Он и вправду недурен, — вздохнула Эмма и прибавила, взглянув на меня: — Что, разумеется, не оправдывает его поведения.

— Хотелось бы все-таки знать, зачем он унес Элли, да еще так грубо, — размышляла Камилла.

Хотелось бы и мне знать. С одной стороны. А с другой…

— Я считаю, мы должны это выяснить! — подхватила Эмма, намеренно не глядя на меня.

— Давайте голосовать, — предложила Камилла угрожающим тоном.

— Голосуем. Кто за то, чтобы найти типа, который меня похитил и бросил без сознания?

Четыре руки взмыли вверх. Четыре — потому что Валери задрала обе. Я не голосовала. Меня сейчас больше устраивал домашний арест.

— Ладно, все с вами понятно! — Я в огорчении опустилась на каменную ограду, тянувшуюся вдоль улицы. — Похищение, обморок, амнезия и разбитый телефон.

— Мы тебе сочувствуем, — доложила Эмма.

Ну да, я заметила.

— Элли, спорим, тебе сейчас больше всего нужен не новый телефон! — подхватила Камилла.

— Мне бы новые ноги, а то эти как из ваты, — огрызнулась я.

— Угощаю песочным коржиком! — воскликнула Камилла.

Песочный коржик? Да, сейчас кусочек сладкого важнее, чем новый телефон.

— Ну, я права? Я возьму капучино. А вы себе что хотите, расходы пополам.

Эмма ухмыльнулась:

— Ладно, если это поможет Элли.

— Еще как поможет, — кивнула я.

Подруги хорошо меня знали. Через два часа в ближайшем кафе после изрядной порции сливочных кексов и чашки латте маккиато с карамелью слабость и вялость улетучились. Мне стало лучше. В школу мы вернулись, как будто ничего не случилось. Ни следа обморока. Даже Джордж ничего не заметил. Он уже ждал меня на школьном дворе и потребовал подробного отчета о подземельях.

Препятствия

Последняя капля упала на землю и исчезла. Невидимое пространство за дождевыми Вратами стало видимым. Прямоугольные тесаные камни выступили из темноты. Стало светло. Намного светлее. Внутри открылся освещенный двор посреди руин. Крыш не было, только обвалившиеся стены, кое-где еще торчали оконные и дверные рамы и петли. Солнце палит, а укрыться негде. Даже снаружи, по эту сторону Врат, жар проникает во все углы. И там внутри, по ту сторону магического, между камнями пробиваются сорняки, затягивая зеленью внутренний двор, зарастают плющом и ежевикой обломки стен. Там пахнет средиземноморскими травами — тимьяном, розмарином, шалфеем. И резкий запах весеннего первоцвета, что так манит и притягивает. Я сделала один шаг навстречу. И еще один. Я не могла сопротивляться, меня тянуло туда, на солнце, на эти волшебные запахи, тянуло…

— Мисс Мюррей! Почему вы сегодня такая вялая?

Хлоп! Красный крикетный шар больно стукнул меня по колену. Я старалась собраться под испытующим взглядом мистера Аберкромби. Сама не знаю, что со мной сегодня. Вообще-то я недурно играю в крикет. Не лучшая, конечно, но не такая неуклюжая колода, как Мэдисон МакРиди, которая каждый раз размахивается клюшкой дальше некуда и никогда не попадает по шару, в лучшем случае забьет его в колено кому-нибудь из игроков. Но сегодня я играла еще хуже Мэдисон. Я постоянно спотыкалась. А виной всему была моя нога. С каждым шагом мои шрамы напоминали о себе, и мне становилось дурно от боли. После похищения прошло два дня.

Два дня я чувствовала себя сносно. И вдруг сегодня опять мне привиделась каменная арка в Тупике Мэри Кинг, арка, из которой идет дождь. За пеленой дождя угадывается пространство. И вот уже две ночи подряд мне все это снится. Один и тот же сон. Воспоминание или иллюзия — не знаю. Но сегодня пригрезилось что-то новое: внутренний двор, залитый солнцем, среди руин. И меня тянет туда. Тянет!

— Вам больно, Эллисон?

Лысая голова мистера Аберкромби возникла передо мной. Он явно тревожился. Нашему физруку было чуть за сорок. Разведен, очень скучал по своим детям, которые теперь жили в Лондоне с его бывшей женой. Все свои отеческие чувства он перенес на нас. Он брился наголо — волос у него все равно почти не осталось. Лысый и в толстых очках, он был похож на заботливого дядюшку.

Игра остановилась, все поглядели на меня.

— Ничего, терпимо, — промычала я, стиснув зубы.

Ненавижу, когда на меня обращают так много внимания.

Мистер Аберкромби встряхнул меня за плечи, нога моя при этом хрустнула.

— Думаю, вам сегодня не следует играть. — И он отвел меня на скамейку. — Мисс Кларидж, проводите мисс Мюррей в ее комнату.

Камилла с готовностью откликнулась.

— Поправляйтесь, мисс Мюррей. И если нога будет вас беспокоить, обратитесь к врачу. — Мистер Аберкромби по-дружески кивнул мне и крикнул остальным: — Продолжаем! Мисс МакРиди, вы вступаете!

Класс застонал. Сегодня в медкабинете кончится весь лед.

— Что с тобой? — осведомилась Камилла, поддерживая меня под руку.

Нога у меня то и дело подворачивалась.

— Не знаю, — призналась я, — шрамы тянет, ногу крутит. Началось, когда я ходила за шарами в спортзал.

— Может, тебе один из шаров упал на ногу?

— Нет, мне внезапно стало плохо.

— Элли, тебя похитили всего двое суток назад. Вдруг тебя укусила ядовитая змея?

— Да ладно тебе! Я что, уже посинела?

Она пристально посмотрела мне в лицо:

— Нет.

— Камилла, я шучу!

Она кисло улыбнулась:

— До меня дошло, что ты шутишь.

Неужели дошло? С первого раза?

Заморосил дождь.

— Вообще здорово! Вовремя у тебя заболела нога, теперь хоть не намокнем, — обрадовалась Камилла.

Мы вошли в здание школы, и тут полило всерьез и надолго! Хорошо, что физкультура сегодня последний урок. В такие дождливые вечера все ученицы интерната собирались вместе в общей гостиной. В комнате, где сходились вместе тридцать девчонок, всегда стоял шум и гвалт. Сегодня мне совершенно неохота в этом участвовать. Мне надо написать ответ родителям, хотя даже не представляю, где это сделать и когда мое письмо до них доберется.

— Не пойду к школьному врачу. Он все холодные компрессы уже раздал жертвам Мэдисон. Лучше пойду в свою комнату и задеру ногу повыше.

— А мог твой похититель что-нибудь сделать с твоей ногой? — размышляла Камилла, провожая меня в коридор.

— Что, например?

Я снова споткнулась.

Камилла подхватила меня под руку еще крепче. В это время я взглянула в окно, и во дворе колледжа Св. Варнавы увидела Джорджа. Он стоял совершенно один под дождем и как-то странно дергался, как будто у него чесалась спина, а он не мог дотянуться, чтобы ее почесать.

— Вдруг тот тип влил тебе под кожу микрочип и теперь может через него тобой управлять?

— Камилла, ты в своем уме?!

Она только взглянула на меня — и сама поняла, что сморозила чушь.

— Ну, я только предположила, — смутилась подруга, — никто же не знает, что он там с тобой делал. Микрочип, может, был бы еще пустяком.

— Спасибо, Камилла. Ты меня здорово успокоила.

С позавчерашнего дня я, оставшись без мобильного телефона, без WhatsApp, перешла на компьютерное общение с моими подругами в чате «Фейсбука», переписка шла горячая, мы делились друг с другом, кто что нашел в Интернете. Но наши поиски ничего не дали: что мы знали об этом парне? Ничего! А если внести в поиск «высокий красивый блондин из Эдинбурга», вылезали сведения о каких-нибудь актерах из «Игры престолов», о лучших эдинбургских пабах, о светлом пиве или о пропавших туристах. От Эммы приходили комментарии все короче и язвительнее. Зато Валери явила чудеса энергичности. Это нельзя было даже назвать преследованием. Она стала просто одержима поисками этого парня.

В комнате я рухнула на кровать. Камилла села за стол и стала рассказывать о бале наездников. Будет дресс-код. И фуршет. И живая музыка. Целый оркестр. Интересно, какой оркестр или ансамбль подошел бы?

Дверь распахнулась.

— У мистера Аберкромби комплекс папаши! — выпалила Эмма, вваливаясь в комнату. За ней — Валери.

— Он так беспокоился, так волновался за тебя! Если бы не урок с шестиклашками, пришел бы сам тебя проведать! — объявила Эмма и плюхнулась рядом со мной на кровать. — Как хорошо, что тебе ни с кем не приходится делить комнату!

— О да! — согласилась я. — Это просто благодать!

За два года в одной комнате мы с Люси друг друга чуть не съели. Она была ко мне безжалостна и крайне нетерпима. Я не могла повесить на стену ни одной бумажки, чтобы она не устроила скандал.

— Mon Dieu,[13] — произнесла вдруг Валери, и это касалось не отеческого комплекса мистера Аберкромби, а моей комнаты.

Что? Где? У меня беспорядок? Ну да, вот, носок валяется у ножки стола.

— Ти спать seul?[14] Один?

Идиотский вопрос. В комнате же только одна кровать.

— Нет, — вежливо ответила я, — делю комнату с Гарри Стайлзом.[15]

Валери узрела на стене постер, и до нее дошло. Она тут же сменила тему:

— Есть новость о кгасивый мужчина?

— Валери, мы целый день были вместе на уроках. Откуда возьмутся новости? — напомнила Эмма.

— Может, она иметь новости? — Валери кивнула на меня, как будто я была предметом мебели или, еще лучше, слугой-посыльным.

— Она, — резко произнесла я, — не иметь сейчас даже мобильного телефона!

— Ах да, — вздохнула Валери, впрочем, совершенно не смутившись.

— Давайте обсудим день твоего рождения, Эллисон, — заговорила Камилла. — Чего бы тебе хотелось?

— Мы пойдем в Тупик Мэри Кинг, — вдруг выдала я.

— Ой нет!

— Без меня!

Даже Валери переменилась в лице. Но через секунду с надеждой поинтересовалась:

— Я еще быть здесь?

— Эллисон исполнится семнадцать через полторы недели, — объяснила Эмма, — ты еще будешь здесь.

— К сожалению, — пробормотала Камилла.

— Жалько, пгидется покупать подагок? — не поняла Валери.

— Не надо! — рявкнула я.

Нужен мне от тебя подарок! Лучшим подарком от Валери было бы ее отсутствие на моем празднике.

— Тебе нужен новий тгусики, — не унималась Валери.

Эмма испуганно посмотрела на меня.

— Я иметь в виду кюлот под юбку, — настаивала Валери, разглядывая шрамы на моей ноге, — или длинний чульки, чтобы закгыть вот это. Это виглядеть стагым.

— У меня это с тринадцати лет, — огрызнулась я.

— Уже тги года — и ничего не сделать пготив?

Валери способна довести до белого каления.

— Мне скоро семнадцать, — поправила я, — так что уже четыре года, и «ничего не сделать против».

Валери как она есть! Мисс бестактность! Или лучше сказать — мисс бессердечность!

Эмма почувствовала, что я теряю терпение, и предложила:

— Вернемся ко дню рождения.

Спасибо, друг!

— Да, — подхватила я, — вечер субботы весь ваш, как всегда.

Здесь, в интернате, очень ценилось, когда день рождения, хотя бы отчасти, праздновали со школьными подругами. Младшие устраивали игры, старшие школьницы — киновечера или вместе готовили что-нибудь вкусное. День моего рождения в этот раз приходился на субботу, поэтому первую половину дня я проведу со всеми своими соседками, а потом отец Эммы отвезет нас к Клариджам, где мы и останемся до понедельника.

— Отлично! Если руководство интерната разрешит тебе остаться на ночь у меня, устроим пижамную вечеринку. Напялим самые уродливые пижамы, какие только у нас найдутся, и посмеемся. И прятки по всему дому, — объявила Камилла.

Здорово! В хоромах у Клариджей можно экскурсии водить, не то что в прятки играть. Гениально! А в подвале у них бьет источник. Во как! Однажды к нам присоединился даже старший брат Камиллы, когда приезжал на каникулы домой.

— Элли, тебе обезболивающего не надо? — осведомилась Эмма, глядя, как я тру коленку.

Я не успела ответить: стук в окно заставил всех вздрогнуть. Джордж! Фу-ты, ну слава богу! Джордж заглядывал снаружи в комнату. В этот момент солнце вышло из-за облаков и сквозь стекло осветило комнату. И это случилось. Я увидела за стеклом не Джорджа! Я испуганно отпрянула к стене. Не может быть! Такого не бывает! Это еще невероятнее, чем похищение, которого я почти не помню. За окном оказался какой-то зверь. Он был огромный — ему пришлось нагнуть голову, чтобы заглянуть в комнату. Гигантская рептилия жуткого вида. Зеленоватые глаза, узкие, как у ящерицы, что-то высматривали в моей комнате. Оконное стекло затрещало под его напором. Ящер был покрыт медно-рыжей чешуей, вокруг глаз — коричневые круги. Из ноздрей выбивались струйки темного густого дыма. Дым заволакивал все за окном, окутал и самого монстра. Вот-вот стекло разлетится вдребезги, и продолговатая морда с огромными острыми зубами вторгнется в мою комнату!

Тут Камилла распахнула створки. Я закашлялась. Эмма и Валери с удивлением поглядели на меня.

— Привет, Джордж! — крикнула Камилла. — Как дела?

Солнце снова скрылось за тучами, туман рассеялся. И из тумана появился Джордж, немного намокший и очень взволнованный.

И что это было? Что это мне такое привиделось? Может, я уже схожу с ума?

— Элли? Элли, ты здесь? — спросил Джордж. — Представляешь, мои родители подарили мне годовой абонемент в Тупик Мэри Кинг, потому что я написал лучшую в классе работу по истории! Пойдешь со мной на следующей неделе исследовать подземелья Эдинбурга?

Идите вы к черту с вашими подземельями!

Нежданный гость

Мои родители были неуловимы, но директриса миссис Белл разрешила мне остаться на выходные у Камиллы, о чем и сообщила нашей интернатской кураторше миссис Гатри. Отпразднуем день моего рождения и одновременно попрощаемся с Валери в поместье у Клариджей. И наша гостья отбудет наконец в свою великолепную Францию, которая настолько во всем превосходит нашу убогую Британию. Попутного ветра, Валери!

Нога зажила, я опять могла нормально ходить. Ни драконы, ни ящеры, ни динозавры больше не являлись. И на том спасибо. Все шло по-старому, скучно. Уроки тянулись нескончаемо долго, их снова хотелось прогулять. Но потом произошло нечто такое, что уж лучше бы все так и тянулось скучно и однообразно, честное слово. Но разве можно было это предвидеть!

Миссис Гордон сегодня особенно достала. Ее урок истории был невыносим. Она ходила вокруг да около и никак не могла приступить к главной теме: Кодексу Наполеона. Ее отвлеченные рассуждения долетали до меня урывками, и мы с Эммой и Камиллой уже решили было, что речь идет о секретном коде, который мог бы принести Наполеону победу при Ватерлоо. В этот момент кто-то резко постучал в дверь, миссис Гордон перестала вещать о ценах на хлеб и немецких единицах измерения веса.

К нашему удивлению, в кабинет вкатилась пухлая круглая директриса миссис Белл, а за ней явился совершенно божественного вида молодой человек: рослый блондин с пронзительными зелеными глазами, которые светились даже в сумрачном кабинете истории. Директриса в светло-синем костюме походила на стюардессу дешевых авиалиний, а гость — на героя из «Дневников Вампира». Наш завхоз и рядом не стоял.

Эмма и Камилла нервно кашлянули. Люси Грампер издала громкое «Ооо!», Лин, наклонившись до этого, чтобы поднять ластик, рухнула со стула на пол и так и осталась там сидеть. Даже у хладнокровной Джеммы выпал из рук пенал. Валери сидела, открыв рот, как под гипнозом.

Чертовски хороша была эта особь мужского пола, мужчина совершенно рекламной внешности. Наш девичий класс был в шоке.

— Извините, что прерываем вас, миссис Гордон, — произнесла директриса, глядя, впрочем, совсем в другую сторону, не в силах отвести глаз от этого Адониса.

Наконец она усилием воли оторвалась от него и уставилась на меня. Мне стало дурно, как будто я с утра ничего не ела. Наш призрак не стал ждать, когда мы его найдем, — он нашел нас сам.

— А, вот и вы, Эллисон. Мистеру Ларри нужна ваша помощь. Пойдемте с нами. Миссис Гордон, вы позволите? Эллисон освобождается от уроков до конца дня.

Историчка в жизни бы не стала перечить директрисе. Никто в колледже не стал бы. Но я не двигалась с места. Не могла. Зеленые глаза моего похитителя изучали меня, как, должно быть, кобра изучает свою жертву. Оказывается, и зеленые глаза могут быть совершенно ледяными.

— Мисс Мюррей, — в нетерпении проговорила директриса, — пойдемте же.

Понятно, почему Валери так хотела увидеть его снова. Я совсем забыла, как он хорош собой.

— Мисс Мюррей! — выкрикнула миссис Белл так, что я вздрогнула.

— Не пойду, — вдруг выговорила я, и мне снова привиделся темный подземный коридор, воняющий фекалиями.

— Я хотеть тоже! — встряла Валери, вскакивая с места. — Я точно тоже могу помогать.

— Нет, не можете, мадемуазель Малле, будьте любезны, сядьте на место, — осекла ее директриса. — Мистер Ларри настаивает, чтобы ему помогла мисс Мюррей. Мисс Кларидж, мисс Кемпбелл, пожалуйста, соберите вещи Эллисон и заберите их с собой после урока. Благодарю.

— Он забирает ее с собой?! — возмутилась Камилла.

Директриса резко обернулась, и Камилла, со всем своим метром восемьдесят, опустилась на стул.

— Миссис Белл… — вмешалась Эмма.

— Все, пойдемте, — перебила директриса. — С родителями мисс Мюррей все улажено, мисс Кемпбелл. Не волнуйтесь. Эллисон вернется в колледж к ужину, завтра снова увидитесь на уроках. Мисс Мюррей, вы готовы? Или вы предпочитаете после уроков помогать мистеру Аберкромби чистить спортивные принадлежности?

Выбор невелик: либо идти с этим красавчиком, либо чистить липкие от пота крикетные клюшки.

Я медленно встала и пошла. Миссис Белл, барабаня пальцами по своему пухлому бедру с извиняющимся видом обратилась к гостю:

— Обычно она исполнительна. У вас не будет с ней проблем. Надеюсь, она будет вам полезна.

Она вытолкнула меня в коридор, и, пока закрывала дверь, на меня глядели из класса встревоженные лица моих подруг.

Поведение директрисы разом изменилось, как только мы вышли во двор. Она никогда не сопровождала никого из учителей за пределы колледжа, но ради мистера Ларри нарушила свою привычную директорскую траекторию. И никогда никому она так не улыбалась. Когда меня приняли в этот колледж, она, поджав губы, выдала моим родителям счет на пятизначную сумму. В этом заключалась ее улыбка. Кто, черт возьми, этот тип, вокруг которого директриса так скачет?!

— Мисс Мюррей должна вернуться в колледж к семи вечера. Надеюсь, она будет вам полезна на вашем проекте. — И миссис Белл расплылась в удивительно искренней улыбке, которая, однако, совершенно не тронула собеседника.

Мистер Ларри только холодно кивнул, подхватил меня под руку и потащил за собой, источая на ходу неведомые цветочные ароматы, от которых кружилась голова.

— Чем я должна вам помочь?

Я спотыкалась вслед за ним, он размашисто шагал вперед, не обращая внимания на мои заплетающиеся ноги.

Неужели миссис Белл не видит?! Меня же снова похитили!

— А миссис Белл известно, что мы с вами уже встречались?

Он не ответил.

— Точнее сказать, не встречались, а вы меня уже один раз похищали.

Молчание. Да что ему вообще от меня надо?!

Он вел меня на парковку. Если он запихнет меня в машину, меня уже никто не спасет.

— Отвечай, иначе заору! — пригрозила я. — Здесь тебе не Принсес-стрит-гарденс, здесь частный колледж! На нас сразу обратят внимание!

Подействовало. Он остановился и повернулся ко мне:

— Тебе нечего бояться. Надо только поговорить. Можем пойти в кафе в Национальной галерее.

Национальная галерея современного искусства как раз за углом. И там всегда толпа. Уж там-то он меня никак не сможет похитить.

До галереи добрались в неприятном напряженном молчании. Я не выдержала:

— Для свидания многовато шума. Не лучше ли было дождаться окончания уроков?

— Я не могу ждать, пока кончатся уроки, — был ответ.

— А я не люблю пропускать уроки, мне нагонять придется, ты об этом не подумал?

— Ты живешь в интернате. У тебя полно времени после уроков. Нагонишь.

Надо же, он уже и это обо мне знает. Что еще ему выболтала эта Белл?

— Я не должна учиться круглые сутки, у меня есть и другие интересы.

— Вот о них и поговорим.

Кафе было как назло полупустое — еще бы, посреди недели и в рабочий день. Об этом я и не подумала. Мой спутник прошел к столику в самом дальнем конце, прямо перед выходом на террасу. Если что, есть возможность сбежать. Незнакомец придвинул мне стул — надо же, какая галантность. Сам же он направился к прилавку с пирожными и кофе. И шоколадными кексами, моими любимыми брауни.

— Кофе будешь? — обратился он ко мне.

— Как тебя зовут на самом деле?

Он удивленно поднял одну бровь. Так высоко, что она исчезла под его белобрысой челкой. Никогда еще не видела у мужчин таких густых белокурых волос. Волосы у него закрывали уши. И ему это очень шло.

— Мое имя Фионнгалл Лаогхейр, — ответил он, — уж точно не Ларри. Ларри звучит чудовищно. По-американски.

— «Фионнгалл», однако, не на каждом шагу встретишь. Можно просто Финн? У меня был один знакомый Финн. Работал в исследовательской группе моих родителей и…

— Так ты будешь кофе? Чай? Какао?

— Какао.

Он вернулся с подносом, на котором дымились две чашки какао и лежал один шоколадный кекс для меня.

— Ты умеешь читать мысли? Или ты нашпиговал кекс транквилизатором, чтобы уж сразу меня без сознания унести куда тебе надо?

— Для этого мне не нужен кекс, — ответил Финн, элегантно опустившись на стул напротив меня.

Да уж, помню, он нес меня по крутому подъему Принсес-Принсес-стритгарденс с нечеловеческой скоростью, да еще одной рукой — второй зажимал мне рот. До чего же он силен…

— Так ты всех тут одним махом уложишь?

Я поднесла чашку к носу. Ммм, какао со сливками! Настоящее, не из порошка. В самый раз, чтобы унять дрожь. Как бы ни был хорош собой мой собеседник, он наводил на меня ужас.

— Одним не получится, двумя — может быть, — совершенно серьезно и даже с угрозой сказал Финн.

Я нервно отставила чашку. Уж и пошутить нельзя. Что такого он наплел директрисе, что она так просто меня ему выдала?

— Я показал миссис Белл письменное разрешение твоих родителей, и она позволила мне забрать тебя с уроков сегодня и впредь в случае необходимости видеться с тобой за территорией школы.

Что?! Моих родителей?! Какого черта! Как он добрался до моих родителей?! Я не могу их найти, чтобы попросить разрешения остаться на выходные у Камиллы, а он! Он достал их в самых диких джунглях!

— Что за разрешение от моих родителей? Как ты их вообще нашел? Они же черт знает где! С ними нет никакой связи! Ни по телефону, ни тем более в Интернете!

— Честно говоря, один мой коллега мастерски подделывает подписи, — признался похититель.

Спасибо, успокоил.

— Не бойся, — продолжал Финн, — у меня к тебе только пара вопросов. Вряд ли ты что-нибудь помнишь. Да и я, признаться, тоже.

— В каком смысле? Чего это я не помню? Я знаю, что ты за мной шпионишь и манипулируешь нашей директрисой.

— Я потратил две недели, чтобы тебя разыскать. Обычно я справляюсь быстрее, за пару минут.

Самоуверенный наглец! У него есть доступ к базам данных и свой подход к чиновникам и секретным службам, включая, видимо, и Ми-8. Джеймс Бонд!

— Мне почему-то совсем не хочется знать, как ты меня нашел. Да это и не важно. Зачем я тебе понадобилась? Уже второй раз, между прочим. Вот это я хочу знать. Вот что важно.

— Очень важно. Важнее и быть не может, — подтвердил шпион. — Ты была с подругами в Тупике Мэри Кинг.

— Не все они мне подруги, — я подумала о Валери. — Ну да, мы были в Тупике Мэри Кинг.

— Что ты там делала?

— Ходила на экскурсию. А что там еще можно делать? Разве что помирать со скуки.

— Ты что-нибудь трогала там?

— Нет! — ляпнула я, но поглядела на свою руку и вспомнила: — Трогала!

Финн выпрямился и посмотрел мне прямо в лицо. Неужели мне придется рассказывать ему о моей мазне на стене? О том, как я испачкала стену кровью? Вот черт. Именно этой образцовой богоподобной особи мужского пола. У меня сразу заныл мой раненый палец.

— Стену трогала, — призналась я, — оперлась о стену случайно.

— Ты оставила на стене свою кровь? — уточнил он.

Ой, он видел разводы!

— Но я же все вытерла!

До этого ему уже не было дела. Он резко поднялся:

— Покажи мне это место!

А какао? И к брауни я не притронулась.

— Покажи, где это место. Пошли.

— А как же мой кекс?..

— Сейчас не до этого. Пошли! Срочно!

— И не подумаю, — я отодвинулась подальше. — Я не пойду с незнакомым человеком в подземелье.

— Я только что представился.

Какой сарказм!

— Пошли же, — совершенно серьезно потребовал Финн.

— Ладно, только сначала я тебе кое-что о себе расскажу.

— С чего ты решила, что мне интересна твоя биография?

Бессовестный! Думает, если он так хорош собой, то ему можно грубить. Вот я ему отомщу: натравлю на него Валери! Эти двое стоят друг друга!

— Ас чего я должна идти с тобой в таком случае?

— Это я тебе объясню. И покажу. Ты идешь?

— Не пойду! Ненавижу эти катакомбы!

— Что? — не понял Финн.

— Не пойду я с тобой в туннель по своей воле!

— Ты там недавно была, — напомнил Финн.

О господи! Как мне ему объяснить, что я потащилась под землю только ради лучшей подруги? А он-то кто такой, чтобы я шла за ним в подземелья? Или он думает, меня можно купить одним кексом?

— Вот тебе твой кекс, вот тебе деньги за какао! — Я бросила на стол несколько монет. — Рада была познакомиться — хотя, вообще-то, не очень-то и рада!

Я встала и собралась идти, но он схватил меня за руку. Меня легко ударило током. Ох, как же он зол, током бьет! Или это от меня летят искры?

И вдруг за те несколько секунд, что он дотрагивался до меня, у меня перед глазами пронеслась знакомая картина. Опять внутренний двор. Тот же, который привиделся мне на уроке физкультуры. Светлый двор, пахнущий травами и цветами. И как будто у меня в голове щелкнул выключатель — и я все вспомнила.

Вот я снова вижу переулок под землей, здесь все грязно, ветхо, обшарпанно. Кто-то выкрикнул «Поберегись!», и запахло фекалиями. Видимо, их действительно выплеснули из окна. Лестница на один этаж вниз. Он все еще несет меня на плече. Я колочу кулаками ему по спине и требую, чтобы он меня отпустил. Я сильно пихаю его в бок. Он сбрасывает меня с плеча на землю. Вот отчего так болит нога! Он притащил меня за руку в помещение, где с нетерпением уже ждал другой человек. Такой же молодой, красивый, но не похожий на Финна. Если Финн похож на Алекса Петтифера, то второй больше напоминает Райана Гослинга. И этот второй гораздо враждебнее, чем мой похититель. Помещение чище и аккуратнее, чем коридоры и закоулки. На стене почему-то постер — портрет Бейонсе в натуральную величину. Оба подхватили меня под руки и повлекли дальше, в другое помещение.

По глазам Финна я поняла, что и он тоже все вспомнил.

— Что… что это было? Что это за ворота? Что за арка? — проговорила я.

— Мы зовем их Магическими вратами, — глухо ответил Финн, с трудом выговаривая слова.

Магические врата? Какое точное обозначение!

Эти двое подвели меня к арке ворот, и в этой арке шел дождь. Ну не то чтобы прямо дождь — так, скорее моросило. Второй, похожий на Райана Гослинга, объявил, что дождь стал меньше с тех пор, как Финн отправился меня искать. Даже пока мы стояли перед аркой, дождь все стихал. И за аркой оказалась не стена, а что-то совсем другое. Внутренний двор! Упала последняя капля, и двор стал виден как на ладони. И я, и оба парня уставились на это явление, одинаково изумленные, но двор заволокло туманом и непроглядной тьмой. Финн стоял рядом со мной. От него пахло весенними цветами и травами. Второй рухнул на землю. Финн точно так же сложился прямо у меня за спиной. Стало совершенно темно. Я в ужасе сделала шаг в сторону — и угодила в лужу, что натекла от дождя. Опять откуда-то возник свет. Финн лежал на земле без движения. Волосы у него откинулись назад, и я увидела его уши! Уши! Они были заостренные! Как у Питера Пэна.

Я видела это! Точно видела! Так все и было там, в катакомбах!

— У тебя заостренные уши!

— Пошли! Быстро!

И он зарычал. Совсем по-звериному. Так рычат разозленные собаки. И повел меня прочь из кафе.

Признания в квартале Лейт

Прямо перед выходом из Галереи современного искусства через парк уходила улица в квартал Лейт. Туда-то мы и отправились. Я шла с трудом, нога разболелась от одних только воспоминаний. Не так сильно, как давеча на уроке физкультуры, но быстро идти было больно. Он вел меня в самую чащу, подальше от людных аллей и скамеек, в самые заросли ежевики.

— Вот, здесь нам не помешают.

Он резко остановился и посмотрел на меня сверху вниз, что было нетрудно — я ведь такого маленького роста. Однако не все и не всегда глядели на меня сверху так пренебрежительно. Как же меня бесил этот его взгляд!

— Да, так вот, у тебя уши острые! — напомнила я.

Никакой реакции.

— У тебя уши острые! — повторила я. — Как у Питера Пэна! Или ты участвуешь в ролевой игре? Уши приклеенные? Что-то вроде «Властелина колец»? Дай посмотреть!

Шаг вперед. Но нога меня снова подвела. Я едва не рухнула, он успел меня подхватить. С той же фантастической скоростью. И с невероятной силой. Нет, с этим парнем явно что-то не так.

— Что ты вообще за человек такой, а?

Я взглянула на него. Он не отвернулся, не отвел глаза, даже не мигнул. И тихо произнес:

— Я не человек.

Шаг назад. Мне стало дурно.

— Секундочку. Ты бегаешь со скоростью ветра. И нечеловечески силен. Может, у тебя и взгляд как рентген? — И я запахнула пиджак.

На мне как назло был тот дурацкий лифчик с маленькой подковкой, который Камилла подарила мне на Рождество.

— Нет, я не умею видеть насквозь, — признался Финн, едва заметно улыбаясь.

Рада слышать. Тогда пиджак можно не застегивать. Финн ухмыльнулся:

— Зато умею читать мысли. Никогда еще не видел подкову на нижнем белье.

Тьфу ты!

— Ты инопланетянин? Только не рассказывай, что ты разведчик с чужой планеты! Что вы решили завоевать Землю, потому что вам нужен наш кислород!

— Ты несешь чушь, Эллисон. Мы живем в Британии намного дольше, чем вы, люди.

«Мы»? Кто такие «мы»?

— Мы — эльфы, — отвечал Финн.

Да ладно!

— Что «да ладно»? — нахмурился Финн. — Что с тобой, Эллисон? Ты такая бледная!

Я задыхалась. Мне не хватало воздуха. Он наклонился ко мне:

— Подожди, я помогу!

И Финн дохнул мне в лицо ароматом цветов и весны. Шрамы на ноге закололо. Воздуха все не хватало.

— Обычно людям это помогает, — пробормотал Финн в недоумении.

Он хотел было тряхнуть меня за плечи, но я остановила его, подняв руку:

— Не надо! Стой где стоишь!

Он остановился и не сводил с меня глаз.

Мне надо подумать. Причем быстро. Я закрыла глаза и закусила губу. Это сон. Это должен быть сон! Я сплю, и мне снится, что я в этом убогом леске в одном из кварталов старого Эдинбурга оказалась один на один с богоподобным парнем, который умеет читать мысли. Так ведь не бывает!

— Глаза открой, — подал голос богоподобный, — мы еще не закончили, а в семь я должен вернуть тебя в колледж. Нам надо в Тупик Мэри Кинг.

Да чтоб тебя! Пропади ты пропадом со своими подземельями и с весенними запахами! Стоит тут и читает мои мысли! И уже знает обо мне то, что известно только близким друзьям.

— Тебе все еще плохо? — осведомился эльф не столько озабоченно, сколько нервно и с досадой.

Я открыла глаза.

— Подними волосы с ушей, — попросила я.

— Зачем?

Если ты умеешь читать мысли, сам догадаешься. Хочу убедиться, что мне не привиделось.

Он повиновался. Уши были заостренные.

— Ну вот и хорошо, — выдохнула я, — сейчас, соберусь с духом.

Помню, как-то на костюмированный бал Эмма заявилась в костюме эльфийской королевы Галадриэль. Заказала в Интернете накладные эльфийские уши — редкостная оказалась дрянь из латекса, фу!

Финн не двинулся с места, когда я разглядывала его нестандартные уши. Даже наклонился немного вперед, чтобы мне было лучше видно. Уши были как уши, вполне настоящие, мягкие, из хрящей и кожи, только заостренные. Обалдеть! Я погладила ухо пальцем. Финн вздрогнул и отстранился.

— Нагляделась? — буркнул он. — Ощупала? Убедилась? Довольна? Можем продолжать? Ты успокоилась?

Успокоилась?! Успокоишься тут, как же.

— У меня к тебе тысяча вопросов!

— Подождут, — резко оборвал меня остроухий.

— Ну уж нет! Даже если ты и эльф, может, эти острые уши — генная мутация, которая досталась тебе от деда или двоюродной прабабки!

— Я унаследовал эти уши от родителей, — бросил эльф, — у обоих были такие же.

— Ладно, допустим, от родителей. А они у тебя эльфы, а эльфам положено быть крошечными, со стрекозьими крылышками, питаться росой и нектаром и жить в цветах…

— Бред! — фыркнул остроухий. — Эльфы никогда не…

— Хорошо! Ты эльф! Хотя я в это и не верю. А драконы и гномы тоже существуют, да?

— Пошли. Ты мне нужна как свидетель, — рявкнул Финн.

— Куда еще? — огрызнулась я.

— В Тупик Мэри Кинг. Надо закрыть дождевые Врата. Я и так потерял неделю, пока тебя искал.

— Забудь! Ноги моей там не будет! Чтоб я еще раз!.. Ты опять потащишь меня еще ниже — в какую-то преисподнюю!

Я повернулась и пошла назад в школу со скоростью, на какую только была способна с моей больной ногой.

— Это все тот же Тупик Мэри Кинг, только другой этаж, и туда может пройти любой, туда даже туристов пускают. Пошли! Это очень важно! — уговаривал Финн, догоняя меня.

Я смотрю, от него так просто не отделаешься.

— Нет.

— Я тебя…

— Сэр, прошу вас, проводите меня до колледжа Святого Павла! — взмолилась я, увидев какого-то типа с собакой. — Этот человек преследует меня весь день!

Это был пожилой господин в шляпе. Он тут же встал в стойку как защитник и протиснулся между мной и эльфом.

— Не беспокойтесь, мисс, — он мрачно сверкнул глазами на Финна, — разумеется, я провожу вас.

Даже его пес зарычал — то ли учуял неприязнь своего хозяина к незнакомцу, то ли понял, что незнакомец какой-то особенный. Главное, что я теперь была под защитой.

ФИНН

Целая неделя понадобилась мне, чтобы выяснить, что или кто открыл Врата. Неделю мы с Иеном не могли понять, что происходит. Неделю наблюдали, как мир по ту сторону Магических врат простирает свое тлетворное влияние на все живое. Мы смутно помнили, что случилось в тот день. Но мы точно видели, как через Врата во внутренний двор прошмыгнул енот и тут же издох у нас на глазах. Резкие запахи привлекли грызунов и даже одну лисицу. И все перемерли — стоило им войти в туман там, во внутреннем дворе за Вратами.

Мы оповестили старейшин, к нам нагрянула делегация, сами все увидели, убедились. Долго совещались, решили, что только один из многочисленных посетителей подземелий мог открыть Врата. Просмотрели списки гостей, сравнили день и час, вычеркнули лишних, осталось три имени. И одно из них почти одновременно возникло в Книге пророчеств.

Эллисон Мюррей — вот ключ к Вратам. Высокая делегация еще не успела разойтись, когда одна туристка оказалась в этом закоулке Тупика Мэри Кинг, куда туристы заходят крайне редко, и в полуметре от арки Магических врат подвернула ногу. Иен и я вынуждены были беспомощно наблюдать, как и ее постиг тот же жестокий конец, что и енота, лисицу и крыс.

Теперь пути назад нет.

Эллисон Мюррей должна снова закрыть Врата и тем предотвратить великое бедствие. Увы, она упрямей и тверже драконьей шкуры!

ЭЛЛИСОН

Уговорил

Дружелюбный пожилой джентльмен с собакой проводил меня до самого колледжа и дождался, когда за мной закроется дверь. На прощание я помахала ему из окна, и они с собакой удалились. На уроки я больше не пошла, мне надо было сперва переварить все, что я сегодня пережила. Если такое вообще могло произойти.

Меня ждали в интернате только к семи. Пока же я отправилась прямиком к себе в комнату. Шрамы на ноге покалывало, но боль утихла. Хорошо, что у меня отдельная комната. Можно улечься на кровать прямо в ботинках, никто не увидит. Можно разбросать одежду, особенно носки, по комнате.

Первым делом я стянула чулки и швырнула их на пол. И пусть эта дура Валери насмехается над моим жилищем. Плевать на Валери. Не до нее сейчас.

Эльфы! Они существуют! Мы считаем, что они крошечные крылатые феи со стрекозьими крылышками, порхают с цветка на цветок. А они вот какие… Хороши собой, это точно, не отнимешь — но до чего же неприятные в общении! Они немерено сильны, умеют читать мысли и рычать по-звериному. По крайней мере, таковы способности этого эльфа, с которым мне довелось сегодня познакомиться. Все ли они такие? Все ли они так надменны и заносчивы? А летать они умеют? Конечно, я представляла их совсем другими.

А если есть эльфы — может, существуют и тролли? Французские, например? Эта коза Валери точно их родня! А «Сумерки»? А вампиры? Может, Стефани Майер нашла дневники Беллы С. и облекла их в форму романа? Точно! А Германн Мелвилл встречал настоящего Моби Дика! А при чем тогда гигантская рептилия у меня за окном? Неужели и динозавры еще не вымерли? Или я просто сошла с ума? Весьма вероятно! Любого нормального человека, если он станет утверждать, что знаком с эльфами, упекут в сумасшедший дом.

— …Посмотрим, может, она оставила нам какой-то намек, — послышался за дверью родной голос.

Дверь распахнулась, в комнату влетела Камилла и замерла на месте, увидев меня.

— Эмма, она здесь! — крикнула она в коридор.

И вся честная компания, включая Валери, ввалилась ко мне и расселась на кровати вокруг меня.

— Вы что здесь делаете? У нас же еще уроки!

— Это ты что тут делаешь? — выпалила Эмма.

— Живу я здесь! Это моя комната.

Это заявление было встречено холодно и оставлено без комментария.

— Где он? Почему он не здесь? — встряла Валери.

— Поищи в шкафу, — сухо бросила я.

— Куда он тебя утащил? Почему ты уже вернулась? Он тебя опять похитил? — беспокоилась Камилла.

— В твоем исполнении это звучит так романтично, — ответила я, — а было-то все наоборот. Он грубый, надменный, холодный и…

Чуть было не ляпнула «сказочное существо».

— …и совсем негостеприимный, — быстро добавила я вместо этого. — Поманил шоколадным кексом, а сам не дал даже откусить.

У троих глаза стали размером с блюдца.

— Ладно, по крайней мере, мы знаем, что он не причинил тебе вреда, — констатировала Камилла.

Эмма посмотрела на часы и вскочила:

— Опаздываем на биологию! Черт!

Камилла и Валери встали.

— Элли, что с тобой? — спросила Эмма.

— Я не пойду, — отмахнулась я, — вопросами замучают.

К счастью, мой ответ устроил моих подруг, и я осталась одна — подумать, погуглить.

Эльфы, значит. И много. У того второго тоже уши острые.

Стук в окно. О нет, не сейчас! Оставьте меня!

— Джордж, у меня болит голова! — рявкнула я в сторону окна, демонстративно закрывая глаза.

В окно скреблись, я старалась игнорировать. Меня не оставляли. Отстаньте, пожалуйста! Под окном заскрипел гравий, послышался скрип, кто-то открыл окно.

Я испуганно обернулась. Это был не Джордж, это был Финн. Опять этот нахальный эльф! Загадочным образом ему удалось открыть задвижку на моем окне снаружи, и теперь он лез ко мне в комнату.

— Помо…

Дальше крикнуть не получилось, он зажал мне рот рукой:

— Молчи! Я ничего тебе не сделаю! Не ори, просто слушай!

Ну да, влез без приглашения, и еще слушай его! Вот сейчас как укушу! Он с отвращением отдернул руку.

— Помогите! — снова заголосила я. — Воры!

— Молчи!

И он зажал мне рот так, что я не могла больше разжать челюсти. Одновременно он зажал мне и нос, и я стала задыхаться. Я беспомощно колотила руками в воздухе. Все зря. Что я могу против его силы? Небось волшебная! Он же эльф! Унесет теперь меня к себе в эльфийское королевство, а там, говорят, одна ночь — это целая вечность здесь, в мире людей. Все, кого я знаю, за это время умрут. И когда я вернусь, буду совсем одна. Не хочу к эльфам!

В голове у меня между тем уже помутилось, все вокруг стало расплываться и меркнуть. Антрацитовая мгла…

— Эй! Эй, не пропадать! Не терять сознания!

Опять пахнуло цветами. Тьма расступилась. Моя комната снова обрела свои очертания.

— До чего же вы, люди, чувствительные.

Аромат весны усилился. Финн склонился ко мне совсем низко. Я готовилась снова закричать, он уже тянулся рукой к моему рту, но я вцепилась в его рукав. Он заметил родинку у меня на пальце:

— Что это? Откуда это у тебя?

Он разглядывал мои пальцы. Я молча пыталась вырвать у него руку. Он не отпускал:

— Откуда?

— Не знаю! Я рыжая, у меня светлая кожа, может, от яркого солнца появилась. Как обычно появляются пигментные пятна?

— Нет, это не то, — он покачал головой, — это последнее доказательство! Я сразу не заметил, у тебя там была кровь. Пошли со мной!

— Ты спятил, слушай! Никуда я с тобой не пойду. Ты выманил меня из колледжа обманом, наврал директрисе про моих родителей…

— Это так важно?

— …а теперь приперся ко мне в комнату. Это женская школа! Даже Джорджу сюда нельзя, а он совсем не богатырь и не образец сексапильности!

Финн криво улыбнулся. Ой, черт, я только что ляпнула это вслух! Финн снова стал мрачен и серьезен:

— Ты не представляешь, что это для нас значит. Ты же человек.

— Звучит как оскорбление! Нельзя ли полюбезней и повежливей, если тебе нужна моя помощь. И вообще, уйди уже наконец!

Он не двигался.

— Тебе страшно, я понимаю, — проговорил он. — Не бойся. Через два часа я верну тебя сюда целой и невредимой.

— Слушай, ты вообще понимаешь, что я говорю?

— Разумеется, мы же говорим на одном языке.

— Ты слышал, что я только что сказала? Никуда я с тобой не пойду. До чего ж ты упертый! Ты меня похитил!

— А ты меня отлупила, — и он приподнял край свитера на идеально атлетическом животе.

— И не играй тут своими мускулами, я не Валери, я на это не ведусь!

— Да, — подтвердил он, — ты Эллисон Мюррей. И я не понимаю: при чем тут мои мускулы и на что ведется Валери, в отличие от тебя? Я просто хочу показать тебе синяк, который ты мне оставила.

— Да ни при чем тут твои мускулы, забудь!

Еще это ему объяснять! Все эльфы такие тупые?

И фея Динь-Динь такая же? Она выдала Питера Пэна капитану Крюку. Из ревности.

— Пожалуйста, пойдем со мной.

— Что, простите?

— Я прошу тебя пойти со мной.

Попросил! Каких же усилий ему это стоило! Через себя перешагнул, по нему видно! Такому типу давно не приходилось никого ни о чем просить, если вообще когда-нибудь доводилось.

— Обещаю еще раз: ты вернешься домой целой и невредимой. — Он взглянул на постер One Direction. — И я тебе достану билет на концерт вот этих ребят.

— Да ты что?! А ты можешь?

— Я бы тебе лучше котенка подарил, но в интернате нельзя держать животных.

— Нет, ты скажи, ты мне организуешь билеты на концерт One Direction?

Он кивнул.

— Для меня и двух подруг, — уточнила я.

Он прищурился и снова кивнул.

— Ладно, порядок. Хотя вот еще что: ненавижу, когда решают за меня. Требую, чтобы сначала интересовались моим мнением.

Хватит того, что мои родители, не спросив меня, сначала все мое детство протаскали меня за собой по каким-то закоулкам планеты, потом, тоже без моего совета, запихнули меня в интернат. И время от времени вызывают меня в Лондон на какую-нибудь пресс-конференцию, где я, против своей воли, должна изображать их отважную дочку, а потом меня сажают в поезд и снова отправляют в Шотландию, а сами — опять в джунгли.

— Итак, я хочу, чтобы ты спрашивал моего мнения, — твердо повторила я, — и чтобы меня сначала попросили.

— Я тебя попросил.

— Но не спросил моего мнения! Одного «пожалуйста» маловато!

— Ладно. Пожалуйста, будь так добра, не могла бы ты последовать за мной?

Сарказм никуда не делся.

— Билеты на концерт — часть договора, — ответила я так же подчеркнуто вежливо и иронично.

— Согласен. Еще чего-нибудь желаете? Розы? Конфеты? Бриллианты?

— Спасибо, это лишнее. У нас ведь не свидание, — напомнила я.

Нужны мне твои розы!

— Тогда идем?

— Мне надо надеть чулки и ботинки.

— Других пожеланий точно нет?

— Точно.

Натягивая чулки и ботинки, я все думала: как бы ему сказать поделикатнее?

— Да говори уже! — рассердился Финн.

Ладно, скажу как есть!

— Я боюсь темноты! У меня приступы паники начинаются! Покрываюсь холодным потом и задыхаюсь!

Фу, призналась!

Он даже не улыбнулся.

— Факела достаточно? — нетерпеливо бросил Финн.

— А фонарика Maglite[16] у тебя не найдется?

На этот раз он ухмыльнулся, и эта ухмылка изменила все его лицо. Наконец-то он не выглядел как ангел мести.

— Есть кое-что в этом роде, — ответил Финн, — но за ним придется зайти ко мне домой.

Позор квартала Мюррейфилд

Как же это так получилось, что я потащилась в сырые мрачные подземелья за подозрительным типом, который нагло пролез ко мне в комнату?! Я не могла, как мои подруги, похвастаться ни бирюзовыми глазами, ни потрясающей фигурой. А его спортивный кар в стиле «авто Джеймса Бонда» оказался древним и, очевидно, пережил не один ремонт. Правда, салон был отполирован до блеска. Но расцвет карьеры этой машины пришелся годы на 1960-е.

Финн повернул в сторону квартала Мюррейфилд. Зачем нам в самый аристократический квартал города, где обитает эдинбургский бомонд? Мы остановились перед строением, типичным для этого района: это была вилла девятнадцатого века, из светло-серого песчаника, с аккуратным палисадником и гаражом на два автомобиля.

Снаружи выглядело солидно. Внутри царила ветхость. В доме семейки Аддамс и то меньше паутины. Самое место для почитателей Тупика Мэри Кинг.

— Это музей? — спросила я, смахивая паутину с одежды.

Лестница в конце коридора вела на второй этаж.

— Нет, — бросил хозяин.

— Но человек не может жить в такой разрухе! — Я кивнула на обои, полосками свисавшие со стен.

— А люди здесь и не живут, — ответил Финн и исчез в темном конце коридора.

— Не оставляй меня тут одну! Мне идти за тобой или что?

В конце коридора загорелся свет, и я пошла в ту сторону. Под потолком светилась люстра, плотно затянутая паутиной, скупо освещая пыльные полки. Когда-то это была гостиная, теперь же, видимо, не то мастерская, не то склад инструментов. Очень странных инструментов. Это были не дрели, не пилы, но чудные щипцы с крюками, нечто вроде молотков, но с трехгранными остриями на концах, какие-то редкостные отвертки, напоминающие средневековые орудия пыток. На других полках лежало оружие: арбалеты, кинжалы, пики, алебарды и луки со стрелами.

— У тебя есть лицензия на хранение оружия, Финн?

Я уже пожалела, что пошла за ним. Бандитское логово! Идеальное место для преступления. В грязном подземелье и то безопаснее!

— Лицензия нужна только для огнестрельного оружия, — уточнил хозяин, не обращая на меня внимания и подходя к самой большой из полок.

Здесь горой были навалены лампы и фонари — от люстр до древних римских масляных светильников. Керосинки, свечи, терракотовые светильники, железные кованые фонари, смоляные факелы, канистры с маслом и фитили.

Финн взял с полки железный фонарь с голубоватым газовым светом, отвинтил крышку и проверил содержимое. Потом снова закрутил крышку, взял что-то с полки с оружием и спрятал в карман.

— Все, пошли.

— Зачем тебе нож, Финн?

— Кинжал, — поправил он сурово. — Устранить нежелательных свидетелей.

— Чтооооо?!

— Да успокойся ты, — фыркнул Финн. — Я же не знаю, что там, за Вратами. Подготовился как мог.

— А я знаю, что там, — дрожащим голосом выговорила я. — Там миленький такой внутренний дворик. Руины какие-то. Пахнет чабрецом и майораном.

— Но ты ничего не знаешь об этих руинах, — презрительно бросил Финн. — Вдруг там кто-то прячется?

А и правда — вдруг?! Я тоскливо взглянула на целую гору оружия:

— Ты правда тут живешь, Финн? Среди этого старья?

— Живу. На втором этаже.

А наверх вообще можно заходить? Мне казалось, там и вовсе все заколочено. Там наверняка проваливается пол. Здесь везде кусками отваливается штукатурка. Я не могла скрыть отвращения, и Финн это заметил:

— Пошли. Сейчас не время для экскурсий по дому. Нам надо к Вратам. Остальное расскажешь по дороге.

Не дожидаясь ответа, Финн выключил свет и пошел к выходу.

Я поспешила за ним через обшарпанный коридор к его допотопному авто. Мы снова понеслись по улицам. Финн вел уверенно. Мотор ревел слишком громко — то ли глушитель отвалился, то ли под капотом прятались несколько лишних лошадиных сил. Зачем доводить машину до такого скорбного состояния? И этот дом в квартале вилл… Эльфы так бедны? Страж Магических врат глубоко под землей, очевидно, не может похвастаться высоким заработком. Особенно теперь, когда у него возникли такие неприятности.

Тупик Мэри Кинг в третий раз

Спустя несколько минут Финн припарковал машину у тротуара в верхней части Принсес-стрит-гарденс. По дороге он заставил меня еще раз в деталях изложить события того дня, когда мы с подругами пошли на экскурсию в подземелья, — что я трогала, как это случилось и почему. Но как только мы спустились под землю и пошли по коридорам, он не произнес больше ни слова и не ответил ни на один из моих вопросов.

Фонарь ярко освещал дорогу голубоватым светом, как прожектор на стадионе. С таким освещением мне было не так противно и жутко спускаться под землю, хотя под ногами то и дело сновали крысы. Наконец мы добрались до помещения, заставленного старинной мебелью. Постер Бейонсе в натуральную величину возник на стене, и зеркало на другой стене выдало копию поп-королевы. В комнате нас с нетерпением ожидал второй эльф. Когда мы вошли, он вскочил со старинного кресла, напоминавшего трон:

— Что же вы так долго!

И он повел нас дальше. Видимо, среди эльфов принято так пренебрежительно общаться. Хоть бы поздоровался. Куда там! На меня даже не взглянул, как будто меня нет. Финн промолчал. Заикнись он, сколько ему пришлось за мной бегать, ему бы влетело еще хуже. Я бы тогда просто повернулась и убралась отсюда. Но Финн не сказал ни слова. Он только подтолкнул меня в спину, и я последовала за его напарником. А рука у него оказалась совсем не такая теплая, как, например, у мистера Аберкромби, когда физрук помогал нам выполнять упражнения на уроке. У Финна рука была не холодная и не горячая, но человеческого тепла от нее не исходило совсем. Странное было ощущение. Я обрадовалась, когда он убрал руку с моего плеча.

Между тем мы вошли в другое помещение.

Теперь перед нами высилась арка ворот, а за ней виднелся внутренний дворик средиземноморского типа. Там было солнечно, тепло, пахло чабрецом, азалиями и пиниями. На булыжной мостовой виднелись несколько кучек пепла, как будто во дворе когда-то жгли костры. Двор казался очень старым, руины, его окружавшие, — и вовсе древними. Из разбитой стены юркнула ящерица. В воздухе жужжали насекомые. Идиллия, да и только.

Я сделала шаг вперед, к солнцу и цветам. Финн удержал меня сзади:

— Какие новости от делегатов, Иен?

Он не отпускал меня, как будто боялся, что я убегу.

Иен? Еще одно диковинное эльфийское имя.

— Никаких. Присылали еще одну посмотреть.

— Что говорит? Будут они что-то предпринимать?

— Сомневаюсь, — Иен мрачно кивнул в сторону кучек пепла во дворе.

— Во имя Пана, — произнес Финн, растерянно проведя рукой по волосам. — Придется объявить чрезвычайное положение. Оберона известили?

Оберона? Его же придумал Шекспир, разве нет? Впрочем, кто бы его ни придумал, Иен испуганно вздрогнул и кивнул:

— Полагаю, известили. Он король, ему положено знать.

Король?! Что еще за король?!

— Как ты объяснишь ему и Королевскому совету, — продолжал Иен, — почему ты целую неделю искал ключ? Целую неделю пришлось врать и выкручиваться. Придется предъявить ее как ключ. Но она человек, ей нельзя в Иной мир.

Здорово! Отлично! А мне и не надо в ваш иной мир! Мне и в этом хорошо! Я проторчу там пару часов — а здесь пролетят двадцать лет! У меня скоро день рождения! Хочу отпраздновать семнадцатилетие среди друзей!

— Ты собираешься представить королю эту шестнадцатилетнюю соплю?

Ага! Не один Финн умеет читать мысли. И не у него одного острые уши. И все эти остроухие как один, видимо, снобы и хамы.

Финн молчал, думал о своем и все держал меня за плечо. Отпустил бы уж лучше, неприятное ощущение от его прикосновений.

— Королевский совет уже давно все узнал от первых делегатов, — проговорил Финн.

— Не уверен, — возразил Иен. — Посланница, прежде чем… — Он запнулся. — …прежде чем погибла, сказала мне, что Андавар мертв. У них теперь совсем другие проблемы, потому что наследник совсем не заинтересован в мире. Он хочет войны.

Я почти ничего не поняла, но заметила, как Финн побледнел. Повисла тягостная тишина, слышно было, как жужжат пчелы во дворе за воротами.

— Кто такой Андавар? — шепотом спросила я у Финна. — И кто такой Оберон?

Финн вздрогнул и еще сильнее впился пальцами мне в плечо.

— Нам нельзя с ней в Иной мир, — вспомнил Финн, — а Оберон никогда не придет сюда. Я еду на Авалон. Доложу Мерлину. Пусть он решит, сообщать ли Оберону о последних событиях или нет. Заодно зайду в библиотеку, поищу что-нибудь о Вратах.

Финн резко убрал руку с моего плеча, повернулся и пошел к выходу, занятый своими мыслями.

— Эй! — крикнул ему вслед Иен. — Ас ней-то что делать?

— Да, действительно! А что со мной? Не оставляйте меня тут! Финн, ты обещал отвезти меня домой! Ой, тут крысы!

— Одна-единственная, успокойся! — уточнил Иен, впервые обратившись ко мне напрямую.

— Я вижу двух! — фыркнула я и взглянула наглому эльфу прямо в лицо.

— Ты меня называешь крысой? Ты мне не нравишься.

— Ты мне тоже!

Вот и поговорили.

Крыса между тем целенаправленно бежала в сторону солнечного двора.

— Смотри, что будет, — велел мне Иен, — сейчас узнаешь, что ты устроила.

Крыса принюхалась и вдруг пронзительно запищала. Иен отошел на безопасное расстояние и встал рядом с Финном. Крыса уже не пищала — она стонала. Так стонут не от обиды, что тебе наступили на хвост, так стонут перед смертью, мучаясь от острой боли. Как будто несчастной твари хвост вовсе откусили.

— Ей никак нельзя помочь? — взмолилась я.

Преодолев отвращение к этим зверям, я сделала шаг к несчастной, но Финн резко дернул меня назад:

— Ее уже не спасти. Не подходи к ней!

Ни в одной лаборатории ни одна подопытная крыса так не страдала, как эта! Она рухнула на бок, судорожно дергая всеми лапами и хвостом, потом с нее стал слезать мех, проступили ребра. Шкура слезла совсем. Плоть стала разлагаться. Обнажился весь скелет. Истошный не то писк, не то вопль стал стихать и умолк совсем. Как только смолк последний звук, трупик животного вспыхнул, несколько секунд горел синим, зеленым и желтым пламенем. И все: осталась только кучка пепла, совсем маленькая — много ли может остаться от крысы?

Вот откуда во дворе взялись кучки пепла! Как такое возможно здесь, посреди Эдинбурга?! Двор сам по себе не изменился, там все так же приветливо светило солнце, но теперь мне стало жутко от этой идиллии. И одновременно меня туда страшно тянуло, к этим руинам и ароматам.

— Что это было? — выговорила я наконец, хватаясь за руку Финна, чтобы не упасть. — Это место чем-то заражено? Здесь радиация? Она может проникнуть наверх, в город?

Финн стиснул мою руку — похоже, увиденное потрясло его не меньше, чем меня. Он обернулся к Иену:

— Всякое живое существо, которое приблизится к Вратам, обращается в прах. Уже погибла даже одна из нас, эльфов. Такое нельзя больше скрывать от Мерлина. Он должен узнать хотя бы о гибели посланницы.

Иен скрестил руки на груди:

— Может, сначала она попробует закрыть Врата? Тогда ты принес бы не только дурные вести. В крайнем случае можем и ключ послать туда, внутрь. Вдруг Врата за ней закроются.

Снова Иен говорил обо мне как о пустом месте. Конечно, что со мной разговаривать, кто я такая! Финн покачал головой, глядя на кучки пепла:

— Королевский совет должен об этом знать. Если нам удастся закрыть Врата, сообщим об этом потом. А если нет… пусть Мерлин пришлет кого-нибудь. Или Оберон.

Иен опять вздрогнул:

— Я по-прежнему считаю, что короля информировать не следует.

Ага, значит, Оберон — это король!

— Мне это тоже не нравится. Сейчас ему и Пана хватает. Но мы не можем дольше скрывать, что здесь творится. Что, если это выйдет за пределы двора и проникнет сюда, в привратницкую? — возразил Финн.

Их разговор явно не предназначался для моих ушей. В соседнем помещении находилось что-то, что необходимо было беречь. Речь шла, конечно, не о постере Бейонсе.

— Если мы закроем Врата, ключ придется уничтожить, — заявил Иен и взглянул на меня.

У меня замерло сердце.

— Ты… — обратилась я к Финну. — Ты же обещал!

— Мы не станем уничтожать ключ, — решил Финн, к великому моему облегчению. — Эллисон, покажи мне, где ты касалась стены.

Не удостоив взглядом ни Иена, ни Врата, я повернулась и вышла. Финн снова вывел нас в Тупик Мэри Кинг. Мы пересекли вонючие закоулки, но после гибели крысы меня это больше не беспокоило. Я тут же узнала указатель «Главная улица», где через весь переулок от окна до окна были протянуты бельевые веревки, на которых сохла одежда. На этот раз мы зашли в переулок с другого конца.

Финн дождался, пока уйдет группа туристов, и мы быстро прошли в то самое помещение. Я сразу узнала это место. На стене до сих пор остались розовые разводы.

— Здесь?

Финн исследовал стену как ученый.

— Здесь, — подтвердила я. — Тут еще что-то было написано, но знаки исчезли, как только я попыталась оттереть письмо.

— Что за знаки?

— Понятия не имею. Не то плата за жилье, не то что-то в этом роде.

— Ты оставила на стене свою кровь, — размышлял Финн, разглядывая мой палец с родинкой.

Я кивнула.

Он без предупреждения вытащил кинжал и провел им по моему раненому пальцу. А рана только начала заживать!

— Ай! Ты что, спятил?!

Он молча прижал мой палец к стене.

Да хватит! Вот-вот туристы снова нагрянут, они тут повсюду. Что подумают, если увидят, чем мы тут занимаемся?! Это же вандализм! Меня вычислят по анализу ДНК. И никакой эльф меня уже не спасет.

Финн разглядывал стену.

— Чего ты ждешь, Финн? Что должно случиться? Оттого что я здесь испачкала стену кровью, там внизу, через два этажа, открылась какая-то дверь? Мы что, в Хогвартсе?

— Но ты же их открыла, Врата, именно так и открыла, — ответил Финн, отпуская мою руку.

— Поберегись! — прозвучало в подземельях.

— Ладно, мы здесь закончили, пошли, — объявил эльф, взял меня за руку и повел наверх, на свет.

И что это было?

Мы проскользнули мимо туристов к другому выходу. И оказались на Хай-стрит. Где-то дудела волынка, моросил дождь, дул холодный ветер. Туристы разбрелись по кафе и ресторанам. Улица почти опустела.

Финн молчал. Я тоже. И все думала о погибшей несчастной твари в подземелье. Меня мутило. Я не смогла закрыть Врата. Теперь я была уже не важна. И не нужна. От меня одни неприятности. Я опасна. И с точки зрения Иена, от меня следует избавиться… Это он так шутил? Да какое там! У Иена чувство юмора как у висельника.

— Ты можешь мне сказать, что случилось с крысой?

— Не знаю.

Он почему-то совсем не намокал под дождем, зато с меня уже текло, и мокрые повисшие патлы падали на глаза.

— Не знаешь или не можешь сказать?

— Я не знаю, что произошло с крысой. И с остальными зверями. Что ты на меня так смотришь? Ты же видела, сколько там пепла? Что-то в этом дворе приманивает крыс, кошек, енотов, лис и других зверей. Два дня назад туда затянуло любопытную туристку, ее теперь ищут. Сегодня утром погибли двое мужчин, судя по всему, бездомные. Три человеческие жертвы. И еще посланница эльфов.

Люди гибнут? Так же, как крыса? Финн кивнул:

— Мы не смогли ее удержать. У эльфов агония длится еще дольше.

У меня подкосились колени:

— Ты поэтому забрал меня с уроков? Люди в опасности? Но как они вообще туда попадают? Это место находится глубже, чем обычные туристические маршруты. Туда не пройти без гида.

— Ты тоже собиралась пройти через Врата, — напомнил Финн.

А ведь и правда, собиралась. И прошла бы, если бы не гибель крысы.

— И круг становится все шире. Как будто двор расширяется, как будто ему тесно там, за воротами, и он захватывает вокруг себя все новые пространства.

Как это может быть? Этот двор словно живет своей жизнью. Как инопланетная субстанция, пожирающая все живое, из старых фильмов ужасов.

— Может ли это губительное пространство добраться сюда, наверх, в город, Финн?

— Не знаю. Но если оно будет расширяться с такой скоростью, сегодня вечером мы уже не сможем войти в прилегающую к Вратам привратницкую. И тогда…

— Что тогда?

— Ничего.

— Ничего?

— Если я тебе скажу, мне придется тебя убить.

Как мило!

Три человека погибли. И один эльф.

— Почему ты не намокаешь, Финн?

— Эффект лотоса.

Эффект лотоса? Еще один пункт в каталоге эльфийской магии.

— И этот эффект лотоса не смог защитить посланницу?

— Нет, — мрачно отвечал Финн.

— А Авалон? Он правда существует?

— Почему ты спрашиваешь?

— Я читала об Авалоне в легендах о короле Артуре. Это тот самый Авалон? Или у вас свой, эльфийский?

— О каком Авалоне ты сейчас говоришь? — уточнил он.

— Ну, об Авалоне! Что из тебя все клещами тянуть приходится!

— Что ты помнишь из артурианских легенд? Всякую чушь о Ланселоте, Персивале и поиске суповой миски? — бросил он с обычным презрением.

— Суповая миска? Это вы так обозначаете Святой Грааль? Да, я об этом Авалоне!

— Тогда придется тебя разочаровать. Наш Авалон — это остров, где проходят обучение эльфы, полуэльфы и друиды, где собирается Королевский совет и устраивают конференции эльфов и неэльфов. Тем, у кого человеческая кровь, доступ на Авалон закрыт.

Спасибо. Оказывается, он умеет выражаться и длинными фразами. Полуэльфы и друиды?

— У полуэльфов половина крови человеческая, половина эльфийская. Друиды — это люди с каплей эльфийской крови. Некоторые никогда этого в себе не замечают. У других это совершенно явно. Такие умеют предсказывать будущее, их посещают видения, они передвигают предметы силой мысли. Их очень мало. Друиды — это дети детей полуэльфов. Среди их самых дальних предков могли быть эльфы. Есть люди, которые умеют читать мысли или видеть невидимое. Но друиды могут намного больше. Они развивают свои способности, обладают самым высоким интеллектом среди людей и состоят на службе у Иного мира. Ты замерзла, пойдем.

Я промокла до нитки и тряслась всем телом. Волынка умолкла. Финн взял меня за руку и повел в направлении замка.

— А мне можно на Авалон?

— Нет. Я должен вернуть тебя в колледж.

Я остановилась. Финн тоже.

— Не хочу. Мне только к семи обратно. Возьми меня на Авалон.

— Не могу. Я должен доложить о гибели посланницы. Неизвестно, как на это отреагируют. А я обещал доставить тебя в колледж целой и невредимой. Не смогу гарантировать твоей сохранности, когда на Авалоне узнают, как обстоят дела.

Я вздрогнула и послушно пошла за ним обратно в колледж.

Болтовня

— Ну, как это было?

Валери, разумеется, набросилась на меня с вопросами, прежде чем Эмма и Камилла успели открыть рот.

Финн высадил меня у ворот колледжа и заставил пообещать, что ни одна живая душа не узнает, где я была и что узнала. И тут же укатил — ни тебе «Пока!», ни «Будь здорова!», ничего. Ни взгляда, ни вздоха. Отлично! Увижу ли я его еще? Нужно ли мне ждать сюрпризов и бояться Иена и эльфов? Век бы их не видать!

Мое появление за ужином было воспринято как сенсация, как будто капитан Джек Воробей посетил детскую больницу, только что журналистов с камерами не было. Меня засыпали вопросами. Но это было ничто по сравнению с допросом, который мне учинили мои подруги на другой день.

Эмма и Камилла, увидев, что я опоздала на ужин, справедливо решили, что Финн опять забирал меня из колледжа. Без мобильного меня было не найти, а «Фейсбука» я избегала. И они на меня обиделись. И все же любопытство пересилило. Но особенно меня достала Валери. Она повисла на мне как каторжная цепь и приставала с бесконечными расспросами:

— Гасскажи, как было!

— Сюрреалистично, — отвечала я.

— Что я думаю: как был он? — объяснила она нетерпеливо.

— Нахал и хабал!

Валери гневно засверкала глазами:

— Что он тобой делать?

— С тобой делал, — привычно поправила Эмма.

— Да, что он с тобой делал? — не унималась Валери.

— Ничего. Хотел знать, что мы делали в Тупике Мэри Кинг, там что-то не так.

Мне казалось, это наиболее безопасная версия.

— Это и я мочь бы ему сказать, — обиделась Валери, — зачем ты? Я бы быть намного… пгактичнее.

— Видимо, поэтому он тебя и вернул тогда обратно, — напомнила я елейным тоном.

— Пропади она пропадом, — шепнула Камилла Эмме на ухо, — никто бы не огорчился. Ее бы тут в Шотландии и не хватился никто.

Увы, шепот Камиллы был всегда слышен всем вокруг. И на этот раз Валери его тоже уловила. И тут же оскорбленно умолкла, вздернула голову и, взяв свою тарелку, демонстративно переселилась за столик к Люси Грампер.

— Свалила наконец-то! — обрадовалась Камилла. — Успокойся, Эмма, помиришься с ней потом. А сейчас я хочу все знать. Элли, рассказывай. Куда он тебя увез и что вы там делали?

— Что делали? Ничего не делали. Ты разочарована?

— Но он же зачем-то приходил за тобой? Что, любовь с первого взгляда?

— Я не знаю, к какому дикому племени ты принадлежишь, но нынче в Шотландии все-таки принято сначала знакомиться и приглашать на первое свидание, а не брать нахрапом, швырять через плечо и таскать невесть куда, — напомнила я.

Эмма только покачала головой.

— Вы что, даже не целовались? Даже не пытались? — не сдавалась Камилла.

— Нет. Наоборот. Он настоящий Джон Сноу.

— Но Джон Сноу — он же…

— Наше кодовое слово для хамов и хабалов, если помнишь. Финн — самый надменный, высокомерный сноб, выпендрежник и хам, каких я встречала, включая моих родителей.

Эмма даже не удивилась:

— Многовато эпитетов для одного хама, не находишь?

— В самый раз! Я бы еще и продолжила! Он опять таскал меня в подземелья. Я ничем не смогла быть ему полезной, и он вернул меня обратно. Все.

Иен, крыса и солнечный, но смертоносный двор за воротами — об этом, конечно, никому знать не следует.

— И он тебя так и не поцеловал? И не попытался?

Камилла либо меня не слушала, либо все надеялась на хоть какую-нибудь романтику.

— Пусть бы только попробовал! Я бы ему отвесила такую пощечину!

Эмма ухмыльнулась:

— Вы теперь вряд ли снова увидитесь, правильно я понимаю?

— Не думаю. Надеюсь, ему больше не понадобится моя помощь.

Очень надеюсь. Помнится, Иен собирался «уничтожить ключ». А между тем любой эльф может открыть снаружи мое окно.

— А я надеялась, мы тоже познакомимся с ним поближе, — вздохнула Камилла, опуская подбородок на руки, и, как всегда, не заметила, что локтем угодила в тарелку. — Неужели он и правда такой страшный?

— Ну, не то чтобы прямо страшный, — протянула я, — он мне за мою помощь обещал билеты на концерт.

Хотя, надо думать, никаких билетов я уже не увижу. Ни за что не потащусь за ними в мрачную дыру в Мюррейфилд!

— На какой концерт? Эда Ширана? — выпалила Эмма.

За соседним столиком обернулись.

— Тихо ты! — шикнула Камилла. — Иначе эта французская коза продлит свое пребывание в твоем доме.

— Концерт на мой выбор — и на ваш. Я выторговала три билета.

Подруги захлопали в ладоши. Я поднесла ко рту стакан воды, но отпить не успела. В воде мелькнул рыбий хвост! Он плеснул по поверхности, подняв волну. Ярко-зеленый хвост!

Я выронила стакан, и он разлетелся вдребезги. Я ожидала увидеть на полу дергающуюся рыбку, но там ничего не было, кроме осколков. Эмма умчалась за шваброй. Мне стало дурно. В стакане кто-то был, я точно знаю, был!

— Элли, что с тобой? — забеспокоилась Камилла. — Ты белая как полотно. Тебя проводить в комнату? Ты уверена, что он ничего с тобой не сделал?

— Уверена, — выговорила я дрожащим голосом. — Но мне бы и правда прилечь. Что-то мне нехорошо.

Йоркширский пудинг остался нетронутым. Черт его знает, кто мне в нем примерещится!

Все не как всегда

Ужин в тот вечер был пыткой. Все интернатские трапезничали в общем зале. Я положила себе кое-что со шведского стола и села отдельно. Большинство учениц были младше, остальные принадлежали к компании Люси Грампер. Спасибо родителям, эта заноза прилагается к прочим радостям интернатской жизни, на которую они меня обрекли. Мне осталось терпеть эту гадюку всего два триместра, иначе бы я ее уже убила. Через два триместра моя школьная жизнь окончится. Я, конечно, сколько угодно могу ненавидеть этот интернат и проклинать родителей за то, что запихнули меня сюда, но здесь, как ни крути, мне была обеспечена нормальная еда, без личинок и жуков, и теплая комната.

Обычно я за ужином пила воду, но в этот вечер предпочла чай. Во-первых, чашка не прозрачная, а из белого фарфора, во-вторых, в горячем чае меньше вероятности наткнуться на рыбий хвост. Бррр! Как вспомню! Ядовито-зеленый! И совершенно реальный, он мне не привиделся, он был! Так же явно я видела дракона за окном своей комнаты. Может, я схожу с ума?

Весь день после обеда я искала в Интернете что-нибудь про эльфов. Нашла несколько сайтов о них и об Ином мире, в основном пересказ Толкина и его легенд Средиземья. Но эти эльфы ничего не имеют общего с теми, которых встретила я. Шотландские эльфы скорее напоминали вампиров из «Сумерек», разве что кровь не пьют. Хотя Иен, возможно, и не отказался бы. «Магические врата» ассоциировались в Интернете только с Гарри Поттером или Стоунхенджем. На Интернет вообще нельзя положиться, ненадежный источник. Придется идти с Джорджем в университетскую библиотеку.

— Эй, ты, рыжая!

Голос Люси Грампер прогудел по залу. Все разговоры тут же стихли. Она и так не давала мне покоя, а теперь, сгорая от любопытства, она всю душу мне вымотает.

— Че за тип вчера приходил? Кинозвезда? Твои предки подослали к тебе жениха? Думали, западет на тебя, как только увидит? Хотят снять кино о вашей большой любви? Или это так, утка?

— Тебе-то что?

— Ой, да ладно! Ты была бы счастлива, если бы такой Адонис за тобой увивался. До сих пор за тобой бегал только крошка Джордж, и то только потому, что считает тебя своей старшей сестрой.

Кто-то захихикал.

— Ты что, ревнуешь, Люси? — Я посмотрела ей прямо в глаза. — Валери тоже сходит с ума от ревности, а ей есть что предложить мужчине, во всяком случае побольше твоего. Даже если она не станет набивать лифчик бумагой.

Захихикали громче.

«Змея подколодная! Если бы не твои знаменитые родители, такой самец и не поглядел бы в твою сторону, хоббит несчастный!»

Я обалдела. Не столько от слов, сколько оттого, что Люси молчала, даже рта не раскрыла!

— Ну-ну, представляю, — объявила Люси вслух.

«Эта потаскушка Валери готова прыгнуть в ближайшую постель. А для свидания с таким парнем ей бы хватило и кабинки туалета. Как она флиртует с мистером Скоттом! Фу!»

Я отложила вилку. Аппетит пропал. Люси опять не произнесла ничего вслух. Но я слышала ее, как будто она сидела рядом.

— Эллисон, тебе нехорошо? — Миссис Гатри, наш педагог-воспитатель, вошла в столовую и встревоженно огляделась. — Ты такая бледная. Иди-ка лучше к себе в комнату.

— Я лучше на воздух. — Я поставила тарелку на поднос и выбежала вон.

Воздух пошел мне на пользу. Уже темнело. Часы перевели на зимнее время. Не знаю, что мне больше нравится: долгие, светлые весенние вечера или уютные сумерки поздней осени, когда можно пораньше уйти спать. Люблю и то, и другое.

Я слонялась без дела по школьному двору. Я слышала мысли Люси Грампер. Это точно. И откуда я это умею? Это наверняка как-то связано с эльфами. Но если бы Финн мне что-нибудь впрыснул, я бы знала, ведь так? Или он передал мне часть своих способностей? Или что-то подмешал в шоколадный кекс? Но я же не дотрагивалась до кекса… Не знаю, что и как, но только теперь я, оказывается, умею читать мысли других людей. Может, и еще что-нибудь? Видеть в темноте? Слышать то, чего не слышат другие?

В этот момент я и вправду услышала шепот. Я что, теперь слышу, как говорят деревья? Но этот шепот мне показался знакомым.

— Джордж?

— Я здесь, Элли! — прозвучал из-за кустов его голос, и я сразу насторожилась: что-то не так!

Вообще-то мне хотелось побыть одной. Мне надо было подумать. Но бросить Джорджа в беде я не могла. Я перелезла через живую изгородь, и вот он, Джордж, сидит на скамейке и что-то держит в руке.

Он держал на ладони птенца, выпавшего из гнезда, — крошечного, хрупкого, покрытого пухом бледно-красного цвета. Птенец испуганно пищал и смотрел полными ужаса глазами как будто прямо на Джорджа.

— Что стряслось?

— Вот, выпал из гнезда. Сердце у него колотится, еле живой от страха, — печально ответил мой друг. — Почему птицы выпадают из гнезд? Смотри, какой он беспомощный.

И правда беспомощный. Вот кому еще хуже, чем мне. Теперь и он остался без семьи.

— Что ты будешь с ним делать, Джордж?

Джордж держал его на ладонях как стеклянного, словно боялся разбить.

— Хочу вернуть его в гнездо, только дотянуться не могу. Не получается одновременно и лезть вверх, и птенца держать.

— Давай вместе попробуем, — предложила я. — Пошли.

Разглядеть в сумерках гнездо оказалось трудно. И карабкаться было высоко. Стали лезть по очереди и передавать друг другу птенца. Сначала я забралась на нижние ветки и взяла его у Джорджа, потом Джордж залез еще выше, и я передала птицу ему. Так и дотянулись до гнезда. Джордж, не умолкая, разговаривал с птенцом:

— Не бойся, ничего с тобой не случится. Мы с Элли тебе поможем. Сейчас вернем тебя в твое семейство. Твоя мама тебя уже ждет.

Жутковато было слышать, как Джордж, сам еще ребенок, вещал это своим тоненьким голоском.

Наконец он положил птенца в гнездо и спустился на землю, сияя от радости и улыбаясь. И тут что-то упало на землю рядом с нами. И это опять был тот птенец! Джордж опустился на колени и поднял птенца на ладони.

— Нет! — Джордж в отчаянии замотал головой. — Не может быть!

Птичка вздохнула один раз и замерла.

— Нет! Элли, сделай что-нибудь! Позови на помощь!

У меня защемило сердце. Никогда еще я не видела друга в таком отчаянии.

— Что ты сидишь?! Иди за помощью!

— Ему уже не поможешь, Джордж.

Джордж всхлипнул. Плечи у него задрожали, руки затряслись. Он беспомощно опустил птенца на землю. Я обняла своего бедного друга, он уткнулся лицом мне в плечо и заплакал.

Не знаю, долго ли мы так сидели на скамейке. Уже совсем стемнело. Джордж еще цеплялся за меня, хотя слезы у него уже кончились. Мы оба замерзли. Только тогда он поднял голову и выпрямился. Мы руками выкопали ямку в земле и похоронили птенца. Подвигались, согрелись немного.

— Почему он снова вывалился, Элли? — проговорил Джордж, мрачно глядя на могилку. — Его родители отказались от него и выбросили его из гнезда? Как наши с тобой родители?

— Джордж, почему ты так плохо думаешь о своей семье?

Хотя и я о своей думала не лучше.

— А что я должен думать? Наши родители сплавили нас сюда. Все мальчики радовались, что идут в школу. Я умолял отца отдать меня в школу рядом с домом — так нет же! Традиция, видишь ли! В интернат меня, там я стану мужчиной! Нечего сидеть дома, не маленький уже! Знаешь что, Элли? А я ведь по ночам мочился в штаны, когда сюда попал. Я никогда не стану таким, как отец. Я просто хочу домой! Я никогда не хотел оттуда уезжать!

И он снова уткнулся в меня и расплакался.

Мне ли не знать, каково ему. Хотя я понимаю, почему родителям пришлось меня сюда отправить, все равно не могу с этим смириться.

Джордж плакал долго. Потом утих и поднял заплаканное лицо с прилипшими ко лбу рыжими кудрями:

— Элли?

— Что?

— У меня такое чувство, что скоро все изменится.

— Так и будет, Джордж, мы же взрослеем.

— Я не об этом. Мне кажется, грядут большие перемены. И что птенец снова выпал из гнезда — это знак. Его семья отказалась от него. И он погиб.

Ох, Джордж, как ты прав, если бы ты знал! Грядут перемены, и еще какие!

— Только ты не сравнивай себя с этой птичкой. Ты же не думаешь всерьез, что твои родители собираются тебя убить?

Молчание.

— Джордж!

— Нет, — пробормотал он. — Спасибо тебе, Элли, я так рад, что мы есть друг у друга. Ты понимаешь меня лучше всех. Вот сегодня вечером почему ты здесь оказалась? Ты всегда приходишь, когда мне нужна. Я надеюсь, это не изменится.

— Так и будет, — пообещала я и почувствовала укол совести.

Через год я окончу школу — и только меня здесь и видели! А сегодня мне нужно было побыть одной, потому что я прочла мысли Люси. Почему не мысли Джорджа? Я посмотрела вслед моему другу, который, опустив голову, брел к себе в интернат.

Необычный день рождения

Громкий стук в дверь:

— Эллисон! Ты проспала!

Черт! Проспала! Неудивительно — странно, что мне вообще удалось заснуть этой ночью: после похорон птенца я в постоянном страхе, что ко мне в окно опять залезет какой-нибудь эльф.

— Уже половина десятого! Я иду, миссис Гатри!

— Успокойся, Эллисон. Сегодня суббота. Но наступила ваша очередь готовить.

Каждые выходные пятерка учениц готовила на весь интернат. Среди нас были ученицы из Греции, Латинской Америки, Арабских Эмиратов и Гонконга, и трапеза порой оказывалась весьма экзотической. И на мой вкус иногда совершенно несъедобной.

— Буду готова через пятнадцать минут! — объявила я.

Опять мне снились эти Врата, этот свет и манящие южные запахи — чабрец и розмарин. Было и еще кое-что. Солнце померкло на секунду, его загородили крылья огромной птицы. Птица была гигантская. Ее тень, заостренная, как от ножа, закрыла собой весь мощенный булыжником двор. Никогда не видела у птиц такого силуэта. Насекомые умолкли. И птицы тоже. Ящерицы спрятались.

А вот погибшая в мучениях крыса мне вовсе не снилась. Даже странно. И эльфы не снились, хотя и крыса и эльфы стояли перед глазами каждую минуту. И как мне обо всем этом написать родителям? Как-нибудь так, чтобы не испугать. Что-нибудь вроде «Привет, мама и папа. В Эдинбурге все как всегда. Школа классная. А я познакомилась с одним парнем. Он эльф. Водил меня по неизвестным подземельям. На следующей неделе мы вместе пишем реферат. Справимся! Будете в Бразилии, прихватите для меня кукурузных лепешек. Обнимаю. Ваша Эллисон».

Они вряд ли станут вчитываться, эльф или не эльф — они и не заметят подвох. Скорее уж запомнят фразу о незнакомых подземельях.

Интересно, сумели Финн и Иен снова закрыть Врата? В новостях объявили в розыск пропавшую туристку. А кроме тех двух бездомных были еще жертвы?

Я так погрузилась в свои мысли, что натянула рваные колготки. Почему я до сих пор их не выбросила? Надо навести порядок в комнате.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — забеспокоилась миссис Гатри, когда я спустилась в столовую, где мои соседки уже собрались готовить завтрак.

Меня встретили дружным хихиканьем. Что опять не так?

— В выходные не нужно надевать школьную форму, ты же знаешь, — нахмурилась миссис Гатри.

Меня бросило в жар.

— Ну да не важно. С днем рождения, Эллисон!

Ой, а я и забыла!

Хор девичьих голосов грянул «Happy Birthday!» и привел меня в чувство.

И завтрак и обед прошли душевно. И пока меня наперебой поздравляли, я пыталась читать мысли других, но на этот раз у меня ничего не получалось.

Люси Грампер и две ее приспешницы меня просто игнорировали. Ну и ладно, не очень-то и хотелось читать их подлые мыслишки.

Самое интересное началось после обеда, когда Эмма и ее отец забрали меня с моим рюкзачком из интерната. В машине уже восседала Валери. Она расположилась на переднем пассажирском сиденье и болтала с мистером Кемпбеллом, а мы с Эммой уютно устроились сзади. Эмма была крайне взволнованна. Камилла сообщила ей, что ее старший брат Томас приехал на каникулы домой и привез с собой друга. Скорее всего, Камилла и меня предупредила, но мой мобильный все еще был сломан. Надо срочно написать родителям: пусть пришлют мне новый!

Мистер Кемпбелл привез нас домой к Камилле, это в сорока пяти минутах от Эдинбурга. Всякий раз вид этого поместья вызывал у меня восторг. Так выглядят старинные шотландские замки, где жили целыми кланами. Только этот сильно модернизировали в девятнадцатом веке, налепили на древние стены современные башни и зубцы. Кстати, с центральной квадратной башни открывается потрясающий вид на море! В таком замке точно должны обитать привидения. А роднику в подземелье мог позавидовать сам королевский замок в Эдинбурге!

Камилла от нетерпения уже прыгала на пороге:

— С днем рождения, Элли! Сюрприз для тебя! Братец привез с собой друга!

Я кивнула в ответ.

— Элли, — застонала Камилла, — ты что, уже знаешь?! Эмма выболтала?!

И она в шутку пнула Эмму в бок, отчего та едва устояла на ногах.

Отношения между Камиллой и ее братом были неровные. Они то дрались, как кошка с собакой, то были неразлейвода, как Бонни и Клайд. Я плохо знала Томаса, и что он за тип, мне было непонятно. Последнее время он был очарователен и дружелюбен, а когда мы только познакомились много лет назад, этот прыщавый подросток огрызался на каждое слово и собирался поступать в Кембридж. Прыщи стали понемногу проходить, одна за другой сменялись подружки. С нами, девчонками, он всякий раз обращался по-разному: то по-дружески, то с презрением. Пожалуй, теперь он внешне походил на Финна — они оба были высокого роста, белокуры и умели морщить нос. Надо будет расспросить Камиллу при случае, не затесались ли в ее родословную эльфы.

Мистер Кемпбелл уехал. Валери огляделась и поморщилась:

— Кагашо, что я в понедельник вегнуться во Фганция. И у нас есть стагие домы. Но они из белий камень, светлий и элегантний. Нет такие сегий когобки, как здесь, — она кивнула на фасад здания. — Здесь и еда и домы одинаковий — сегий и жигний.

— Валери! — возмутилась Эмма. — Ты здесь в гостях! Нельзя ли повежливей!

— Да плюнь ты на нее, — успокоила ее Камилла. — Она скоро уедет, сама сказала.

Камилла произнесла это равнодушным тоном, но брови у нее подергивались, а это верный признак, что она сердится.

— Эллисон, красавица, привет! — встретил меня Томас. И тут его взгляд упал на Валери. — О, привет! Привет, привет!

Валери легко улыбнулась и грациозно протянула Томасу руку:

— Валери. Гостья Эммы.

Ага, и серая коробка сразу стала не такой уродливой, как была минуту назад. Особенно когда Томас поцеловал ей руку.

— Лягушка французская, — пробормотала Эмма.

— Пора придумать новое кодовое слово, — отвечала я.

— Непременно придумаем. Но этот-то хорош! — Эмма кивнула на Томаса. — Дамский леденец!

— Тебе всегда нравился Томас Кларидж, Эмма. А что Каллам, отправлен в отставку?

— Откуда столько снобизма, Элли? Один день в обществе парня с глянцевой обложки — и уже этот пренебрежительный тон!

— Век бы не видать этого с обложки, — бросила я.

— А я бы не отказалась его снова увидеть, — улыбнулась Эмма, — с ним ведь необязательно общаться. На него можно просто смотреть.

— О чем шепчетесь, красотки? — вмешался Томас.

— Обсуждаем Эллиного поклонника, — ляпнула Эмма.

Молчи, дуреха!

— У тебя завелся поклонник? — удивился Томас. — А, дай угадаю. Крошка Джордж Спенсер!

— А вот и нет, — встряла Эмма, — его имя Финн, и он копия Криса Хемсворта. Авторская копия, уникальный единственный оттиск!

И Эмма показала мне язык. Томас уставился на меня, вздернув брови до самой челки.

Эмма, Эмма, уж не знаю, чем тебя привлек Каллам, но сердце твое по-прежнему принадлежит Томасу Клариджу.

— Пошли уже! — крикнула Камилла. — Бросайте свои шмотки ко мне в комнату. Сегодня все ночуем там!

— И мы тоже? — уточнил Томас, не спуская глаз с Валери.

— Еще чего! — сестра оттолкнула его в сторону.

Мы последовали за Камиллой, оставили вещи в ее огромной комнате, где на полу были постелены еще три дополнительных матраса, и отправились в зимний сад. Там был накрыт стол. Здесь было все, о чем только можно мечтать в день рождения: пироги, пончики, мармелад, сэндвичи, булочки, мятные леденцы и сливочный крем. Над столом парил огромный воздушный шар с цифрой 17.

— С днем рождения, Эллисон! Сюрприз! — Камилла снова порывисто обняла меня.

— Здорово! Класс! — запрыгала я.

Это был лучший из всех дней рождения.

— К вам можно? Кстати, это Шон.

Томас подвел к нам рыжеволосого парня спортивного вида. Шон поздравил меня и поприветствовал других.

Какой был праздник! Как было весело! Мы играли в саду в бадминтон и футбол, гуляли по парку и даже зашли в ближайший лес. Томас не отходил от Валери. Шон сопровождал нас троих. Он, как ни странно, и не думал набрасываться на Валери, как это обычно делали другие юноши. Шон был похож на Сэма Хьюэна в юности и очарователен, как Джеймс Фрейзер.[17] Он выспрашивал нас о школе и рассказывал об университете. Томас не постеснялся поведать всем, как Шон пытался произвести впечатление на их однокурсницу и при этом перепутал комнаты в общежитии. Вместо своей возлюбленной Шон прочитал стихотворение деканше их факультета, а Томасу пришлось еще и работать суфлером. Ошибка обнаружилась, когда девушка появилась в соседнем окне. Смеялись все — и сам Шон, и девушка, и Томас. Но громче всех смеялась деканша.

Мы с Эммой переглянулись: эх, вот ведь некоторым везет. Им, как средневековым дамам, влюбленные рыцари читают под окном стихи! Пусть и не знают их наизусть и прибегают к помощи суфлера! И все с таким юмором!

Когда стемнело, мы пошли играть в прятки. В доме Камиллы это стало уже традицией. Камилла водила первой.

— Пошли спрячемся вместе, — прошептал Томас Валери.

— Один. Два. Три… — без предупреждения начала считать Камилла.

Все выбежали из зимнего сада. Эмма помчалась вверх по лестнице, где раньше располагались комнаты прислуги. Томас подхватил Валери под руку и увлек в библиотеку.

— Спрячемся в подвале? — предложил Шон.

В подвале? Опять в подземелье, в темноту?

— Лучше не надо, — ответила я.

— Да ладно. Нас там не найдут. Я слышал, там у них подземное озеро. Как в «Призраке оперы».

— Ты собираешься прятаться под водой? Лично мне не во что будет переодеться.

— В планах ведь вечеринка в пижамах, — напомнил Шон, — другой одежды тебе до завтра не понадобится.

Ну, отлично! Камилла, ты уже всем растрепала!

— Или ты просто боишься темноты? Так ты не одна, с тобой верный рыцарь, он защитит.

Ах, рыцарь, ну тогда ладно. Уже лучше. Как он мил, этот Шон. Не так красив, как Финн, но, как выразилась Эмма, уникальный экземпляр — живой, настоящий, из плоти и крови. Нормальный человек с нормальными ушами — огромный плюс! И он пытается за мной ухаживать. Все, решено, не стану трусить, иду с ним в подвал.

— Ну, так как? — Шон улыбнулся совсем по-детски.

— Идем!

И я последовала за ним в темноту. Добровольно.

Прятки с последствиями

С бьющимся сердцем я спустилась по лестнице. Все-таки есть у подвалов какая-то жутковатая притягательность. В каждом доме он особенный. Вот в этом, например, в подвале целое озеро.

— Ух ты, да тут прям бассейн! — изумился Шон. — Как думаешь, здесь в темноте классно купаться голыми?

— Чего классного-то, если в темноте?

— Ты права. Фонарь выключать не будем.

И Шон уже потянул наверх край футболки.

— Не торопись, Ромео, вода холодная.

— Жалко.

И он одернул футболку вниз.

— Тут есть одно место, там никто не увидит, — и я кивнула на выступ скалы на другой стороне озера.

Здесь в подвале было видно, какой этот дом древний. Он был построен на скале, скала и была его фундаментом. Камилла всегда утверждала, что этот замок построили викинги. Охотно верю. И источник с озером в подземелье — это же старинные запасы воды на случай осады.

Мы спрятались за скалу и сели на землю.

— Ну так что, гасить фонарь не будем? — уточнил Шон.

Лучше не надо. Подвал восхитителен, но темноты я не выношу.

— Выключим, когда услышим шаги.

Некоторое время сидели молча. Где-то капала вода. Озеро отливало то черным, то зеленым.

— Что собираешься делать после университета? — поинтересовалась я.

— Мы что, будем обсуждать мою учебу? Прямо здесь и сейчас? — засмеялся Шон.

— Да я так… Надо же о чем-то говорить.

— А не выпить ли нам чего-нибудь? Все равно нас будут искать весь вечер. Принесу-ка я что-нибудь.

— Тут целое озеро воды.

— Нам нужно что-нибудь покрепче — расслабиться, — подмигнул Шон. — Я быстро.

И он побежал по лестнице наверх. И оставил меня одну в темном подвале. Сразу же стало не по себе!

И что мне теперь делать? Не бежать же за ним наверх, выставляя себя последней трусихой. Может, спеть? Пение меня всегда выручало в трудные минуты. Надо вспомнить что-нибудь веселенькое, жизнеутверждающее. Пока Шон добежит до кухни и вернется обратно, я успею спеть. Ну, и я, вздохнув полной грудью, исторгла из себя: «And the boys chase the girls, with curls in their hair!»[18]

На втором куплете случилось вот что. Это был не Шон. И не Камилла, и не кто-либо из моих друзей. Вода в озере плеснула. И когда я в ужасе направила на поверхность свет фонаря, мое убогое пение застряло у меня в горле. Сердце замерло. Прямо передо мной по озеру побежали волны и повторилось видение из стеклянного стакана в школьной столовой: из воды показался ядовито-зеленый рыбий хвост! За ним мелькнул плавник, такой огромный. Это точно не могла быть ни форель, ни карп. Скорее уж дельфин, а то и вовсе акула. Или зеленый Моби Дик.

Помогите! Я отскочила от воды и спряталась за выступ скалы. Дурацкая была идея прятаться в подвале! Бежать отсюда, бежать! И я неверными шагами стала обходить озеро, прижимаясь спиной к стене. Киты-убийцы, между прочим, за своей добычей и на берег выпрыгивают. И крокодилы умеют захватывать жертву броском в несколько метров. Родители мне с раннего детства рассказывали о жизни зверей. Иногда это бывали настоящие страшилки. А потом мы с Эммой и Камиллой смотрели фильм ужасов «Глубокое синее море» — об акулах-мутантах. Больше никогда ни за что не буду смотреть фильмы ужасов! Прочь отсюда! И пусть меня считают трусихой. Но чтобы я еще когда-нибудь спустилась в темный подвал!

Волнение на озере не стихало. Кто-то плескался в воде. Да где же застрял Шон! Где эта чертова лестница! Еще несколько шагов — и я буду на ступеньках.

Фонарь освещал только край озера, и хотя вода была совершенно прозрачной, в середине, где бил родник, очевидно, была впадина или колодец. Там вода уходила в черноту и ничего нельзя было разобрать. Некоторые средневековые колодцы были метров по тридцать в глубину.

Но вдруг в середине озера появилось свечение. Откуда в воде свет? Там что, рыбы-удильщики водятся? Бред какой-то! А потом на поверхность кто-то всплыл. И это точно была не рыба. Гораздо крупнее. И с человеческим лицом. Человек в воде?! Дайвер? С такими же рыжими волосами, как у меня! Это нечто было похоже на меня, только с рыбьим хвостом. Ну все, ноги в руки — и бегом на лестницу!

— Эллисон Мюррей!

Я замерла на ходу, не удержала равновесие и упала вперед, едва успев подставить ладони и, разумеется, больно ободрав их о камень. Звонкий смех прокатился под сводами подвала. Я невольно обернулась и увидела, конечно, не себя с хвостом, торчащую из воды. Я увидела девушку постарше меня и фантастически красивую, как Грейс Келли и Одри Хепберн вместе, только рыжеволосую. Рыжие кудри — совершенно сухие! — падали ей на плечи. Верхнюю часть туловища едва прикрывал бирюзовый бикини без бретелек, и такие же бирюзово-зеленые были у нее глаза. В руках она держала фонарь. Такой же фонарь из темно-синего стекла я видела у Финна. Он и светил под водой.

— Это кларификус, — сообщила русалка, — лампа из оникса. Светит так же ярко, как ваши современные электрические фонари.

Отлично. Она приплыла, чтобы рассказать мне об этом?!

— Да нет. Хотела увидеть девушку, о которой вот уже целую неделю судачит весь Иной мир.

Зеленые глаза изучали меня с ног до головы. А я только молча таращилась на ее рыбий хвост.

— Ты видишь мой хвост? — тихо уточнила русалка с явным удивлением.

— Я же не слепая, разумеется, вижу, — выдавила я из себя.

— Люди обычно его не видят. А что еще ты видишь?

Люди не могут видеть ее хвост? А что же они видят, когда у них под носом из воды выныривает русалка?

— Ноги, — отвечала ундина, — и я не русалка — я нимфа. Я могу плавать и в море, вот только не люблю соленую воду.

Зато мысли читать умеет. А сама вот глядит на меня и думает, наверное: и это и есть ключ к тайным Вратам?!

— Кто ты такая? — недоуменно поинтересовалась нимфа.

— Я кто такая?! — возмутилась я. — Странно слышать такой вопрос от русалки.

— Я нимфа, — поправила зеленоглазая. — Со мной-то все как раз довольно ясно. А вот ты загадка. Ты не друид, и если в тебе и есть капля эльфийской крови, то ее давно изрядно разбавили. И ты не… Бородавок у тебя на спине нет случайно?

— Не замечала.

Что ей надо? Какие бородавки? Она считает меня ведьмой? А загадочная родинка на пальце не подойдет?

Русалка подплыла поближе. Я отошла к стене.

— Не бойся, дитя человеческое. Если бы я хотела причинить тебе вред, тебя бы уже давно не было в живых.

— Значит, это правда? Водяные твари пожирают людей?

— Да что ты! — она снова звонко рассмеялась. — Я Хлоя. Ты что, ничего не знаешь о нимфах?

— Ну, кое-что знаю… Учительница литературы и моя мама рассказывали…

— Я не о сказках и легендах. Я имею в виду Финна.

— Ты знаешь Финна?

— Судя по всему, он тебе ничего не рассказал, — вздохнула нимфа. — Как он тебе объяснил, что он эльф?

— Никак не объяснил, пришлось самой разбираться.

Мне вдруг вспомнилось, как Финн упал без чувств — там, в подземелье. Однако, помнится, мы были не одни. Шаги, трое мужчин возникли по ту сторону ворот — и смертоносная атмосфера на них не подействовала. Они стояли во внутреннем дворе и таращились на меня в удивлении. Малорослые, черноволосые, смуглые. Один из них держал в руках не то кувшин, не то чашу, какой-то сосуд из глины. Это все я увидела до того, как сама потеряла сознание.

— Малорослые? — насторожилась нимфа. — Что это были за существа?

— Нападавшие, — ответила я. — Они прошли через Врата.

Нимфа побелела как полотно.

— Эллисон?!

О боже! Голос Камиллы!

— Рада знакомству, Эллисон Мюррей! — пропела нимфа. — До скорого!

Она скрылась под водой, и в ту же секунду на лестнице послышались шаги.

— Я ее нашла! — возвестила Камилла наверх. — Эллисон, если бы ты выключила фонарь, я бы тебя никогда не нашла. В голову бы не пришло искать тебя в подвале.

Я поднялась наверх как завороженная.

— Хорошо, что я тебя нашла, — щебетала Камилла. — Ты еле живая. С чего ты вдруг потащилась в подвал? Что за бред?!

— Ой, это я виноват, — подал голос Шон, — моя идея.

Он держал руках бутылку шампанского и два бокала.

— О, как раз вовремя, — пробормотала я и потянулась за бокалом.

Мне налили, и я осушила бокал залпом. После встречи с русалкой я еще и не так смогла бы.

— Ого! Вот это номер, — донеслись до меня слова Шона.

Финн ничего не рассказывал о нимфах. Что еще он от меня скрыл? Что в парках и лесах живут фавны и кентавры? А в горах — блуждающие огни? А в шотландских озерах обитают келпи?[19]

— Элли, ты в безопасности, ты слышишь? — Камилла трясла меня за плечи. — Перестань на меня так пялиться, иначе придется двинуть тебе как следует, чтобы привести в чувство.

Проклятье! С тех пор, как в мою жизнь вторглись эти эльфы, я даже в прятки по-человечески не могу поиграть!

Эльф к завтраку

— Доброе утро! Долго же вы спите. Славно повеселились вчера? — Мать Камиллы просунула голову в дверь комнаты.

— Томас и Шон уже встали? — осведомилась Камилла, зевая.

Часы показывали одиннадцать. Что было вчера? Бутылка шампанского закончилась. Потом, кажется, открыли еще одну. Потом мать Камиллы подала чипсы начос с сырным соусом и пиццу. Потом играли на приставке вместе с парнями, потом только девочки смотрели «Красавицу и чудовище» с Эммой Уотсон. Так и уснули. Засыпая, помнится, я посмотрела на Камиллу и прочла ее мысли: «Теперь все в порядке. Но в следующий раз, когда Элли придет в гости, подвал придется запереть».

Ну и денек выдался! Выяснилось, что я умею читать мысли не только Люси Грампер, я познакомилась с нимфой, смогла прочесть и ее мысли, чем крайне ее изумила.

— Где Валери? — забеспокоилась Эмма.

Место Валери было пусто.

— Неужели она спала в одной комнате с Томасом?! — Камилла так взвизгнула, что мы все разом проснулись.

— О господи! — выдохнула Эмма, бледнея.

— Да нет, — отозвалась миссис Кларидж, — она на кухне беседует с нашим гостем. — Глаза миссис Кларидж лукаво сверкнули: — Вообще-то он пришел к тебе, Эллисон.

— Незнакомец пришел сюда, чтобы увидеть Эллисон? — Камилла спустила ноги с кровати. — Кто кроме Джорджа знает, что ты здесь?

— Твои родители! — предположила Эмма.

— Нет, родители тут ни при чем, — ответила миссис Кларидж. — Одевайся, дорогая, и спускайся в кухню. Он ждет. И у него на сегодня кое-какие планы, связанные с тобой.

— Кто это может быть, Эллисон?

— Это Финн Лаогхейр, — призналась я со странным чувством.

— С чего ты взяла? — не унималась Камилла.

Нимфа проболталась, где меня искать.

— Он сказал, что найдет меня, если еще понадобится моя помощь.

Я натянула майку и влезла в джинсы.

— Элли! — с упреком произнесла Эмма.

— Что? Что я могу сделать? Век бы его не видать, я бы лучше с вами осталась. Надеюсь, он не надолго.

Что у него еще стряслось? И что эта рыбохвостая ему натрепала про меня?!

— Я не об этом, — отмахнулась Эмма. — Ты же не явишься перед ним в таком виде?

А что не так с моим видом? Шмотки чистые. Более или менее. Ну, капнула сырным соусом на коленку, подумаешь, не заметит.

— Я же не на свидание иду.

Эмма покачала головой:

— Даже если ты его не выносишь, оденься поприличней. Вот, держи, надень блузку и хоть глаза подкрась.

Через четверть часа после стараний моих подруг я выглядела как принцесса, но чувствовала себя неловко. Мне совсем не хотелось привлекать к себе внимание. Хватит и того, что мои рыжие волосы бросаются в глаза издалека. Я бы предпочла, чтобы Иен, например, меня не заметил. Целее буду.

— Что такое? Чем ты недовольна? — возмутилась Эмма.

— Где хрустальные туфельки? — пробурчала я.

— Иди уже, Золушка, а то он опять заберет с собой Валери. Вот уж ей он точно не должен достаться!

— Между нами ничего нет, я же вам говорила!

— Тогда пусть и с Валери у него ничего не получится.

Камилла толкнула меня к выходу:

— Мы сейчас придем, держись. Красоту наведем и прибежим.

Эмма кивнула и порылась в сумочке:

— Тогда я вас подожду. Пять минут он потерпит. С вами мне спокойнее.

Обе были готовы уже через три минуты.

Разумеется, это был Финн. Валери восседала рядом с ним за столом при полном параде, затмевая своей красой нас троих. В таком гламурном виде и туалете на грани скандальности обычно ходят на церемонию вручения «Оскара». Принцесса Евгения[20] одно время увлекалась такими прикидами. Валери даже специально оттенила маленький шрам на верхней губе. Уж не знаю, оценил ли Финн ее старания. Сам он был сказочно хорош собой, еще лучше, чем я его запомнила. Сидел за столом с непроницаемым бесстрастным лицом. Может, он вообще не по нашей части? Валери об этом подумала?

Когда Финн увидел меня, мне показалось, глаза у него заблестели. Валери нахмурилась.

— Доброе утро, Финн. Какой сюрприз! — нарочито радостно объявила я. — Пришел поздравить меня с днем рождения?

— Нет, мне снова нужна твоя помощь, — ответил он. — Если ты готова, пошли.

— Я еще не завтракала!

И я уселась на стул рядом с ним напротив Валери.

Финн собрался было возразить.

— Мне необходимо поесть! — отрезала я. — Иначе совсем ослабею и упаду в обморок.

Финн откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Выпей еще кофе, Финн. Это, кстати, Эмма и Камилла. И мы у Камиллы в гостях, — продолжала я, намазывая масло на тост.

Мои подруги пунцово покраснели и сели за стол. Камилла дрожащими руками налила себе кофе. Французская коза молча бесилась, что нарушили ее тет-а-тет. Мне было наплевать.

— С Валери ты уже знаком. Искренне рада, что вы снова встретились.

— Не мошет бить! — выдохнула удивленная Валери.

— О да! — подтвердила я.

Гляди, Финн, у этой козы точно были эльфы в роду.

Финн с любопытством оглядел Валери.

«Нет, с чего ты взяла?» — услышала я его мысли.

— Ты долго еще? — спросил он вслух.

Опять это эльфийское высокомерие!

«Помнишь ли ты мои правила, Финн? Я требую уважения. И немного вежливости не помешало бы».

«Опять она кобенится», — прозвучал в моей голове его ответ.

— Еще хочу, — заявила я, откусывая тост.

— Что? — встрепенулась Эмма.

— Чего еще? — переспросила Камилла.

— Кофе, — уточнила я, жуя. — Хочу еще кофе.

Еще кофе — иначе начну кусаться и стану совершенно невыносимой. Финн пожал плечами и обратился к Валери:

— Расскажите мне еще о Франции, Валери. Вы завтра уже уезжаете домой?

У Валери был вид ребенка, которому подарили пони:

— Oui,[21] но я могу пгодлить.

Она давно собиралась остаться тут еще.

— Что продлить?! — возмутилась Эмма.

Валери не обратила на нее внимания, она не сводила глаз с Финна:

— Эллисон иметь отдельный комната в школа. Я могу жить у нее. Тогда будем часто видеться.

— Через мой труп! — выпалила я.

— Не слишком вежливо, — возразила миссис Кларидж, ставя на стол поднос с яичницей.

— Ой, я что, произнесла это вслух?! — испугалась я.

— Да, — подтвердила оскорбленная Валери.

Упс! Чтение чужих мыслей не доводит до добра.

Перестаешь следить за своими.

— Нет, мама, Элли права, — вступилась Камилла. — Нам до смерти надоело, что нас постоянно ставят на место. Во Франции все так прекрасно, не то что здесь! Например, старые дома! Там нет этих уродливых серых коробок, как здесь, там живут в роскошных особняках!

Валери бледнела и краснела и наконец вскочила и исчезла из кухни.

— Камилла! — возопили в один голос миссис Кларидж, Эмма и я.

Но мы с Эммой ликовали, а миссис Кларидж готова была отшлепать дочь.

— Полагаю, мы уже можем идти, — объявил Финн, потеряв всякое терпение, однако улыбаясь миссис Кларидж. Оказывается, эльфы умеют улыбаться! — Благодарю за гостеприимство, леди Кларидж. Я отвезу Эллисон вечером обратно в интернат. Она позвонит вам уже из своей комнаты. А дом у вас потрясающий.

«Особенно озеро в подвале, кстати». Но это услышала уже только я одна.

С легким поклоном он взял меня под руку. Миссис Кларидж покраснела.

— Просто «миссис», — уточнила она, явно польщенная, — не «леди».

В этот момент в кухне появились Томас и Шон и, увидев Финна, остолбенели.

— Это он и есть? — выговорил Томас.

— Я тебя предупреждала, — сладко и с издевкой пропела Эмма.

Я снова села. Интересно, что будет дальше. И вообще, я еще не наелась. Кроме того, мне хотелось провести время с Шоном. Когда теперь я увижу его снова.

— Эллисон, любовь моя, пойдем? — внезапно проворковал Финн.

Да чтоб тебя! Шон нахмурился, переводя взгляд с меня на Финна.

— Вообще-то нет…

— Эллисон, у тебя вещи остались наверху, — встряла Эмма. — Пойдем заберем.

И невозмутимая Эмма проследовала на лестницу. Мне осталось только наспех допить кофе и пойти за ней:

— Зачем это, Эмма? Я же уже все собрала и…

— Надо поговорить, — объяснила Эмма.

Камилла согласно кивнула.

— Эллисон, ты помнишь, как ты в девятом классе пыталась доказать парням из соседнего колледжа, что умеешь хорошо бросать мяч? — спросила Эмма.

— Ну, помню.

— И чем это кончилось, помнишь?

— Ну…

— Не делай так больше.

— Чего не делать? Мяч не кидать?

— Нет, никому больше ничего не пытайся доказать. Это плохо кончается.

— Это правда, — подтвердила Камилла. — Помнишь, как ты пыталась скакать галопом, чтобы не отстать от нас?

— Могли бы не напоминать!

— У тебя тогда разъехались брюки по шву. Прямо на том самом месте.

Это жестоко! Я пыталась об этом забыть, а они! Мало того что я рухнула с лошади и чуть шею не сломала. Хватит уже, а!

— Твой выход к мистеру Скотту вместе с Валери тоже был провальный. А еще, помню, в школьном театре, когда ты играла Ромео, тебе пришлось целоваться с Люси Грампер. — Эмма тоже была беспощадна.

— Я справилась со своей ролью превосходно. Хотя меня до сих пор тошнит!

— Ты слишком вжилась в образ, — заявила Камилла.

— В этом-то и проблема. Элли, не увлекайся. Не лицедействуй. Будь собой, — попросила Эмма, обняла меня за плечи и толкнула в направлении Финна, который уже ждал меня снаружи рядом со своим старым обшарпанным спорткаром.

Классно! Своими ушами, как у летучей мыши, он, конечно, слышал каждое слово.

Допрос

— Ты целовалась с одноклассницей?

Я тихо застонала. Он все-таки подслушал!

В машине пахло кожей, цветами и сеном. Его запах, Финна.

— Я играла Ромео, а она — Джульетту. Сменим тему, ладно?

— Ты познакомилась с Хлоей?

Я бы и эту тему с радостью сменила:

— Может, о погоде поговорим? Обещают снежную зиму в этом году.

— А я думал, тебе интересно узнать о нимфах. Ну, нет, так нет. Перейдем к главному. Какого черта ты мне не рассказала, что видела нападавших?!

Ого! Да он в гневе! Только что пламя не извергает!

— Забыла. Только вчера снова вспомнила. Со мной бывает. Соображаю туго. Ты сам-то целую неделю выяснял правду.

— Описать их можешь? Сколько их было?

— Точно не помню. Я видела трех, но их могло быть и больше. В тумане не разглядеть.

— Как они выглядели?

— Ростом примерно с меня, маленькие то есть, смуглые. Очень загорелые. Это гномы? Или хоббиты? Бороды ни у одного не было. Ну, я подумала, если существуют эльфы, то отчего бы не быть гномам. Хотя если малорослый, необязательно же гном. Я-то вот не гном.

— Это как посмотреть, — прорычал Финн, вцепившись в руль так, что косточки побелели.

Запах сена и кожи усилился. Может, Эмма и права, но нельзя же позволять обращаться с собой как с вещью! Этот остроухий без приглашения может припереться в школу или в особняк к Клариджам, забрать меня, когда ему вздумается — а я должна ему что-то рассказывать, помогать, постоянно подвергаясь опасности, да еще врать подругам о том, кто он такой и что ему надо! Так не пойдет!

— Оказывается, ты умеешь быть милым и вежливым, как с миссис Кларидж. Отчего-то ты хамишь только мне одной.

Финн молчал. Мы почти выехали за город. Пошел ливень. Эльфийский автомобиль, как оказалось, не обладает эффектом лотоса, как сами эльфы, и дворники на лобовом стекле едва справлялись с потоками воды. Ничего не было видно. Я с трудом разобрала перекресток Толлкросс. Между тем молчание стало уже угнетать. Зачем он на этот раз меня забрал? Что ему от меня надо?

— Чем, собственно, я могу тебе помочь? Я не знаю, как снова закрыть Врата. Мы уже пробовали, не вышло. Во всем остальном ты сильнее и быстрее меня, умеешь читать мысли и не мокнешь под дождем. Ну, не знаю, какие у вас еще способности.

— Придется вспомнить все, что видела. Что хочешь делай, способов много, лишь бы вспомнила. Нам необходимо узнать, что захватчикам надо здесь, в Эдинбурге, и почему именно теперь.

— Но ваши захватчики пришли не из ворот.

— А откуда же еще?

— Не знаю. Я только видела их в том внутреннем дворе. Они же оттуда не выходили.

Финн вдруг побледнел. Эльфы тоже бледнеют? Похоже, так.

— Ты уверена? — проговорил он.

— Не на сто процентов, — призналась я, — темно же было, сам вспомни. Туман, мгла… Разве они не могли прийти откуда-нибудь еще? В Эдинбурге такие грандиозные подземелья, такие тоннели — сам черт ногу сломит. Нам на истории рассказывали. Так ведь?

— Так, — вздохнул Финн, — но у нас есть довольно точный план всех тоннелей Эдинбурга, гораздо более точный, чем в университетской библиотеке. И все равно всех ходов мы не знаем. На план нанесено далеко не все, и вероятно, существуют и какие-нибудь еще неизвестные тоннели. Я много лет сторожу тут под землей, но понятия не имею, где искать тайные ходы.

Да, их тут сотни. За время одной только Второй мировой построили десятки новых тоннелей, бомбоубежищ и бункеров. Неужели Финн их все знает?

— А что значит — есть много способов заставить вспомнить? Вы меня пытать собираетесь?

Финн задумался и посмотрел на меня:

— Нет, пытать не будем. Это совсем уж крайняя мера.

У меня пересохло во рту.

— Это была шутка, Эллисон. Где твое чувство юмора?

Да кто бы тут говорил о чувстве юмора!

— Эльфийский юмор мне недоступен. А когда Иен предлагал «уничтожить ключ», он тоже шутил? И вы потом хохотали до слез над этой шуткой?

— Иен ничего тебе не сделает, пока не получит приказ. А вот Хлоя… Это совсем другое дело.

— Нимфы едят людей?!

Финн от души рассмеялся. Я даже испугалась от неожиданности. Симпатичный у него, оказывается, смех. Когда он смеется, у него в уголках губ и около носа собираются такие милые морщинки. Правда, очень симпатично. Он сразу начал казаться совсем юным и гораздо приятнее, чем с этой его кислой надменной эльфийской миной.

— Если бы ты знала, сколько мне на самом деле лет, Эллисон… — весело объявил он.

И прежде чем я вникла в смысл этой странной фразы, серьезно добавил:

— Будь осторожна с Хлоей. Людей она не ест, но она совсем не такая милая, какой кажется.

— Она красивая, — пробормотала я.

— В природе яркая окраска — это предупреждение об опасности. Поверь мне, Хлоя с ее поразительной красотой — именно из таких существ.

— Она могла бы меня утопить?

— С легкостью.

— А сколько тебе на самом деле лет? Если не девятнадцать или двадцать?

— Это я тебе в другой раз расскажу. А ты держись лучше подальше от воды. Нимфы обычно служат посланниками для наших агентов во времени. Они могут…

— Так ты агент во времени?

Кто такие эти агенты? Зачем они нужны? Что они делают? И кто отдает им приказы?

— Оберон, разумеется. Нет, я не агент. Это сложная тема. Потом объясню. Почти приехали. Так вот, нимфы. Они могут появляться из любого водоема, хоть из лужи, в любом веке. Стоит только позвать. Их вызывают, когда нужна помощь. Хлоя — особый случай. Она самая опасная и непредсказуемая. Теперь она тебя знает и может найти где угодно, где только есть вода.

Между тем мы добрались до самого центра старого города.

— А что такого особенного в Хлое? У нее особый статус, потому что она так хороша собой?

— Типично женский вывод. Нет, она просто не такая, как другие нимфы. Она гораздо сильнее. Сам Оберон над ней не властен. Она служит ему, только когда ей самой этого хочется, делает одолжение, так сказать.

— Почему тогда она не доложила напрямую королю, где я нахожусь и что я помню, если она общается с ним на равных? Она же тебе сообщила, а не ему!

— На то есть причины. Это касается только меня и Хлои.

Перед нами вырос Эдинбургский замок.

— Куда мы теперь? И что будет со мной? Зачем ты меня забрал от Камиллы?

— Хлоя вчера вечером рассказала мне, что ты видела нападавших. Пока об этом знаю только я. Но положение таково, что теперь она обязана доложить наверх. Сегодня же станет известно, что ты видела врагов. Уже одно то, что ты открыла Врата, — сенсация. А теперь еще и новость про нападавших. Ты не просто свидетельница — ты ключ. Ты отмеченная. Мерлин желает с тобой познакомиться.

— Отмеченная? Ты имеешь в виду шрам на ноге? Или родинку на руке?

На это Финн ничего не ответил.

— Я отвезу тебя на Авалон, — проговорил он.

Извилистый путь на Авалон

— На Авалон? И как же мы туда попадем? Разве нам надо не в порт? Или на остров ведет подземный ход?

На Авалон! Ну, дела! Плевать на дождь! Пусть с меня течет рекой, пусть я вымокла насквозь, я потерплю — зато на Авалон! Остров-легенда! Это ведь там находится камень с мечом Эскалибур!

Финн припарковал автомобиль у подножия замка и повел меня через Грассмаркет на Кендлмейкер-роу, через мост, к автобусным остановкам.

— Неужели мы поедем на автобусе? Не может быть! Какая проза!

— Нет, мы идем в музей, — ответил Финн.

— Самое время.

— Ты всегда такая язвительная?

— Только когда нервничаю!

— И последнее слово всегда должно быть за тобой, да?

Никакого чувства юмора у этих эльфов! Надеюсь, по дороге в музей мы не будем заходить на кладбище Грейфрайрс и заклинать духов. Одного из тех двухсот пятидесяти тысяч, что там покоятся. Кладбище древнее, там наверняка погребены парочка эльфов, полуэльфов или друидов.

Но нет, мы пришли прямиком в Национальный музей Шотландии. Финн целеустремленно поднялся по лестнице на второй этаж. Из-за скверной погоды музей был полон. Коридоры и галереи гудели от болтовни и детских голосов.

Красивый музей, люблю его. Снаружи, пожалуй, слишком современный, зато внутри — настоящий обломок Викторианской эпохи с совершенно особенной атмосферой. Но вот эта толпа! Как она тут некстати! Весь Эдинбург, казалось, спасался здесь от дождя. В зале, где выставлены чучела животных, было особенно тесно и шумно. А ведь этот зал мой любимый. Экзотические звери, таблички с подписями и сведениями об экспонатах, и главный из них — скелет ящера тираннозавра рекса, — все это меня просто завораживает!

— О господи! Финн, разве динозавры оживают здесь по ночам?

— Оживают? С какой стати скелет станет оживать по ночам? Ты слишком увлекаешься кино, Эллисон. Уверяю тебя, это все вымысел.

— Ты знаешь фильм «Ночь в музее»? У эльфов есть время, чтобы посмотреть телевизор?

— Мы с Иеном работаем охранниками посменно. Когда он сторожит Врата, у меня выходной. Но эти времена, судя по всему, прошли, — мрачно ответил Финн.

Тяжко ему сейчас, невесело. Оно и понятно.

Финн прошагал мимо звериных чучел в зал шотландского наследия. Здесь было гораздо тише и спокойнее. Детям не слишком интересны застекленные витрины со всяким антиквариатом, а между тем именно здесь хранятся знаменитые шахматы с острова Льюис,[22] прототип волшебных шахмат Гарри Поттера.

Я полагала, что теперь мы скроемся в одном из служебных помещений или уйдем на пожарную лестницу. Но Финн вместо этого прошествовал в коридор, где стоял мраморный саркофаг Марии Стюарт. Жутковатое сооружение. Статуя королевы — совсем как живая, каждая складка платья как настоящая, каждый завиток волос, даже каждая морщинка на сложенных руках. Путешествуя по музею в обществе эльфа, я бы, ей-богу, не удивилась, если бы с наступлением сумерек покойная королева восстала из саркофага с отрубленной головой в руках и отправилась погулять по коридорам. Ну а что — где тут дорога на Авалон-то? Неужели придется лезть в один из этих древних дубовых шкафов с кельтским орнаментом?!

— Мы же не через шкаф попадем на Авалон? Это уже просто клише!

Финн обернулся ко мне:

— О чем ты, Эллисон? Мы вроде бы говорим на одном языке, но иногда я не понимаю ни слова.

Ладно, про Нарнию он не читал и не смотрел. Все впереди.

— Мы спрячемся в шкаф до конца рабочего дня, а потом проникнем через служебный вход…

— Нельзя ждать до конца дня. В семь ты должна быть в колледже, — перебил Финн. — И вообще, времена, когда я прятался в шкафу, давно прошли.

— Ты в детстве играл в прятки?

Финн бросил на меня укоризненный взгляд. Детские забавы! Ну, не знаю, лично я в детстве точно не доиграла. Родители таскали меня по таким закоулкам планеты, где играть было не с кем — там не было других детей, а иногда и вообще других людей.

Мои мысли прервали две посетительницы, вошедшие в зал. Обе были молоды и невероятно красивы. И совсем не мокрые от дождя. И вообще, как будто только что из салона красоты: высокие, стройные, с идеальным тоном лица и длинными-предлинными ресницами. Великолепно, но совершенно неестественно. Отличались они друг от друга только цветом волос — одна была брюнетка, другая блондинка.

Увидев Финна, они синхронно расплылись в белозубой улыбке и, как крыльями, взмахнули своими ресницами, так что по залу сквозняк прошел. Да, Финн на всех женщин производил одинаковое впечатление. И вели они все себя одинаково, как только видели перед собой это существо, подобное античному богу.

Сам же этот редкостный экземпляр с полотен мастеров Ренессанса никак не отреагировал на двух красавиц. Интересно, на что он намекал, когда говорил, что не прячется больше в шкафу? Неужели… Ого-го, ну, я наивная, конечно, — он не игру в прятки имел в виду. Судя по всему, однажды он спрятался в шкафу не один и не слишком удачно — вот тебе и прятки с последствиями.

Он ответил на восторженные девичьи улыбки таким мрачным видом, что улыбки тут же померкли, и обе красавицы удалились, напоследок недоуменно взглянув на меня. Да, странное мы с Финном являем зрелище, согласна: что такой хоббит, как я, делает рядом с эльфом?

— Ушли? — уточнил Финн.

— А ты сам не видишь? Ты же эльф, ты умеешь видеть сквозь стены.

— Не умею, — сурово бросил он, — эльфы не умеют видеть сквозь стены. К сожалению.

Финн подошел к одностворчатой деревянной двери, просто прислоненной к стене, удостоверился, что в зал больше никто не вошел, достал из кармана старинный громоздкий ключ и отпер дверь. И она, даже не вделанная в стену, без петель и вообще без рамы, бесшумно открылась. За ней оказался ход, освещенный фонарем. О боже, опять под землю!

— Быстро, — скомандовал Финн, — пошли.

И подтолкнул меня сзади.

Он вошел следом за мной и запер дверь изнутри. Болтовня посетителей тут же умолкла. Отличная звукоизоляция. Финн протиснулся вперед и повел меня за собой.

Пол был вымощен такими же камнями, что и Тупик Мэри Кинг. Стены были старые и неоштукатуренные. Готова была поклясться, что вдоль стены, на которую опиралась дверь, снаружи стояла стеклянная витрина с экспонатами. Невероятно! Это сон! Бред! Неужели я опять по своей воле оказалась в тоннеле?!

— Разве я не говорила, что ненавижу темные подземелья? И что прежде чем меня сюда запихивать, надо спросить моего согласия? — шепотом выговорила я.

— Ты же хочешь на Авалон, — обычным голосом, совсем не шепотом, отозвался Финн, — мы туда и идем.

— А если вам понадобится попасть на Авалон ночью, как быть? Музей же закрывается в восемь.

— Есть другие пути, но тебе они недоступны.

— Другие пути? Разве Авалон не остров?

— Остров. Но не Мальорка же. Это волшебный остров. С помощью эльфийской магии посвященные могут попасть туда и без корабля.

— А непосвященные могут просто сесть на круизный лайнер и прибыть в порт?

Так и слышу, как капитан желает пассажирам приятного путешествия на Авалон и рекомендует не набрасываться на чрезмерно дорогостоящие авалонские яблоки.

— Авалон окружен пеленой тумана. Через нее еще надо пробраться, — напомнил Финн.

— Ладно, одним вопросом меньше.

На некоторых камнях в стене можно было разобрать кельтские узоры, узлы, надписи, трискелионы.[23] Некоторые рисунки напоминали Уффингтонскую белую лошадь.[24] А еще…

— Что это? Голова дракона?

— Она самая, — бросил Финн через плечо, не оглядываясь.

— А подробнее? Твои куцые ответы хуже, чем приветствия королевы!

Он так резко остановился, что я налетела на него сзади.

— Слушай меня внимательно, — проговорил он, наклоняясь ко мне. — Я сегодня и так слишком много тебе рассказал. Человеку больше знать не положено. И незачем тебе знать всю правду о нашем мире. Хватит с тебя эльфов и нимф.

С этими словами он двинулся дальше. Его аромат странно действовал на меня. Как будто я слегка захмелела. И внутри такое странное чувство. Что-то там словно запорхало. Может, я просто плохо позавтракала? Надо было срочно съесть конфетку! И она нашлась у меня в кармане. Пока я разворачивала фантик, Финн открыл другую дверь, и мы оказались на берегу моря. Песок. Море. Волны накатывают на берег. Конфета выпала у меня изо рта на песок.

В раю

Мы стояли на пляже. Самом изысканном, какой только можно себе представить. Из промозглого осеннего Эдинбурга попали в весну, в тепло, на солнце. Здесь чувствовалось близкое лето.

Вместе с родителями я объездила самые диковинные уголки планеты. Бывала и в горах, и в степях, и моря повидала — где только не искали родители редких, вымирающих животных! Но таких волшебных мест, как это, не встречала. Фантастическое сочетание цветущих английских садов и экзотики Сейшельских островов! Огромные яблоневые сады стояли все в цвету, безграничные бело-розовые плантации колыхались на ветру. От берега поднималась гора, поросшая лесом, а на вершине ее был виден круг из старинных мегалитов, наподобие Стоунхенджа, только нетронутых, целых. На скале над морем возвышалась крепость вроде Виндзорского замка. Это был самый живописный морской пейзаж в моей жизни, самый романтичный и самый гармоничный. Здесь постройки и следы цивилизации совершенно слились с природой. Авалон был прекраснее самых волшебных моих снов.

Финн что-то говорил, но я его не слушала. Я была занята пейзажем. Не хочу обратно в Шотландию, не желаю в школу! Не пойду обратно в тесную каморку в интернате! К черту ее, эту так называемую отдельную комнату! Вот здесь свобода! Здесь рай! Хочу остаться здесь! Навсегда!

— Эллисон!

С трудом оторвав взгляд от побережья, я поглядела на Финна. Он сердился и нервничал.

— Ну что?

— Нас ждет Мерлин, — напомнил Финн.

А я и забыла.

— Иди, я за тобой. Догоню.

Я сбросила ботинки.

— Что ты делаешь?! — разозлился Финн.

— Хочу постоять босыми ногами на песке, — объяснила я, стягивая носки.

— Эллисон! Прекрати, что за бред!

Финн, стиснув зубы, подошел ко мне вплотную. Я покачнулась, оперлась на него и стянула с ноги второй носок.

Песок оказался таким же мягким, каким выглядел. Я закатала брюки и утопила в нем обе ноги по самую щиколотку.

— Эллисон, Мерлин ждет. А мне надо вернуться на пост. Иен дежурит за меня, он уже сутки не спал. Как я объясню Мерлину, почему так надолго оставил свой пост?

— Вали все на меня, Финн.

М-м-м, какой тут воздух! У него особый вкус! Вроде бы такой же соленый морской воздух, как в Эдинбурге, но свежий, чистый, без выхлопных газов и привкуса мертвой рыбы. Здесь даже запах Финна стал сильнее. Сейчас он пах цветочным парфюмом.

— Попробуй как я, походи по песку босиком, Финн. Это же сказочно здорово!

— Мне придется взвалить тебя на плечо и отнести наверх в школу, — проворчал он.

— Да расслабься ты. Не убьют нас, если мы на десять минут опоздаем. Они нас вообще ждут? А вдруг ты меня бы не нашел, я ведь была не дома, а у Камиллы.

— Сразу видно, ты совсем не разбираешься в нашем мире, — сухо произнес Финн, разглядывая ворон, которые кружили над крепостью, и опустился рядом со мной на корточки.

— А мы потом могли бы погулять в яблоневых садах? — попросила я. — Рассказал бы мне об острове. Здесь просто волшебно! В колледж мне только вечером, а до него еще далеко.

— Чтобы я еще раз кому-нибудь из вас что-нибудь пообещал! — пробормотал Финн, просеивая песок между пальцами.

— Если мы снова придем сюда, можешь и дальше врать и миссис Кларидж, и нашей директрисе. Давай в субботу снова махнем сюда? Скажи директрисе, что я буду помогать тебе считать бабочек.

— Зачем кому-то считать бабочек? — не понял Финн.

— Спроси при случае моих родителей. Они постоянно занимаются чем-нибудь подобным.

Море было такое бирюзовое! Такое прозрачное! Рифы на дне видны как на ладони. А на берегу пока хватает глаз — яблоневые сады. Пчелы и бабочки без счета кружат в бело-розовом мареве. Птицы поют — белые, черные, коричневые, пестрые, всякие. Чайки кружат над пляжем. Вороны уселись на шпиль одной из башен.

— У тебя с родителями сложные отношения, Да? — заговорил Финн.

— А у тебя с Хлоей?

— Это трудно объяснить. И касается только нас с Хлоей.

— Ты хочешь знать все, а сам ни на один вопрос толком не отвечаешь.

Волосы у него на солнце отливали золотом, а глаза — бирюзой, как море. В уголках губ снова появились милые морщинки. Видели бы его сейчас те две красотки из музея!

— Осторожно, Финн. Когда улыбаешься, ты похож на человека.

Он дернул меня за мои рыжие космы:

— Осторожно, Эллисон, не заходи так далеко, иначе мне придется быстро прервать наше волшебное путешествие. Скажи лучше, откуда у тебя шрамы на ноге?

— Несчастный случай, — выдала я стандартный ответ.

Дальше обычно следовал вопрос, была ли это автомобильная авария. Пусть будет авария, я всегда так и отвечала.

— А что случилось на самом деле? — посмотрел на меня Финн. — Я же умею читать мысли — забыла? Правда, только когда гляжу тебе в глаза. Я не говорил?

— Нет. Ты забыл меня предупредить. И о нимфах тоже. Ты такой забывчивый, Финн.

Он пожал плечами:

— Я тебе уже говорил — есть вещи, о которых тебе лучше не знать.

Говорил. Что такого страшного таится в их мире, о чем посторонним нельзя знать? Или у них как у мафии: того, кто слишком много знает, приходится убить?

— Как-то так, — подтвердил Финн. — Так что за несчастный случай?

— Упала со скалы в ущелье, пролежала там два дня, пока меня не нашли.

— Ты могла погибнуть, — посочувствовал он.

Ненавижу эту историю. Пора сменить тему.

— Что там за крепость на скале?

— Школа, — ответил Финн.

— А что за каменный круг? Удивительно, как он здорово сохранился. Совсем нетронутый. Или он не такой уж старый?

— Намного древнее Стоунхенджа. Просто не разрушенный. Это одно из наших учебных пособий. Ты же знаешь, что Стоунхендж выстроен по солнцу и в соответствии со сменой дня и ночи. Ты не друид, поэтому детали тебе знать не положено, но всем известно, что каменные круги служат для занятий астрономией, астрологией и подобными науками.

— Астрологией? Вас тут учат управлять небесными светилами или как?

Я не смогла скрыть иронию. Ни Эмма, ни Камилла не увлекались эзотерикой, зато ею была одержима Бонни МакРид, моя одноклассница с литературных курсов. Она всегда таскала с собой в кармане какие-то обереги и даже магический маятник. Камилла в шутку иногда просила ее погадать. Бонни гадала, маятник качался, но предсказания никогда не сбывались.

Вместо ответа Финн опять вернулся к моей нелюбимой теме:

— Как ты смогла выжить при падении в ущелье? Ты же была совсем маленькая тогда. Ты с тех пор боишься темноты?

— Думаю, да. Мне пришлось одной пролежать в темноте долгое время. Я уже готовилась к визиту стервятников.

На этот раз он посмотрел на меня своими бирюзовыми глазами с настоящим сочувствием.

— Когда я пришла в себя после падения, вокруг было совершенно черно. Я была одна. Все тело болело. Полная неопределенность и неизвестность. Потом, когда меня спасли, я часто стала просыпаться в темноте.

— Темнота тебе не враг, Эллисон.

— Ну да, хорошо тебе говорить, ты к ней привык, ты уже целую вечность сторожишь Врата в темном подземелье Эдинбурга.

— Да, может быть, я слишком долго торчал в темноте. И давно перестал ее бояться. Вот как ты не боишься Хлои. Или меня.

— А разве я должна тебя бояться?

— Я другой. Я эльф. Чужого и незнакомого всегда боишься.

Интересно, эльфы умеют целоваться? Уверена, что умеют. Такие губы просто созданы для этого занятия. Впрочем, меня еще никто никогда не целовал, я вообще еще не знаю, каково это.

Финн выпрямился и стряхнул песок:

— Пошли.

Ну вот! Опять «пошли»! Почему он такой желчный и злой?

— Еще пять минут, — взмолилась я.

— Пошли, времени нет. Мне еще в колледж тебя отвозить.

Опять этот эльфийский тон! Да, не забыть бы впредь: не смотреть ему в глаза, пусть не читает мои мысли!

Как здесь тихо! Только звуки природы и тишина! Как же, оказывается, шумно в городе! Здесь не ревели моторы автомобилей, не грохотали поезда, не летали самолеты. Тихо и спокойно. Идиллия.

Финн поднял что-то с земли.

— Что это?

Это был леденец, выпавший у меня изо рта и теперь весь облепленный песком.

— Ладно, идем, — приказал Финн.

Я стряхнула с ног песок, надела носки и ботинки. Но песок уже попал внутрь и мешал.

— Мне нужно еще раз вытряхнуть ботинок, — объявила я и уселась на землю.

Финн застонал, опустился передо мной на колени и помог мне отряхнуть ногу, отчего мне стало щекотно и я хихикнула.

— Щекотно? — удивился Финн.

— Еще как! А знаешь, у Камиллы самое щекотное место — под коленками. Когда она сердится, достаточно потрогать ее коленку — и она от смеха упадет со стула.

Финн натянул на меня носки и ботинки.

— Ну теперь-то пошли? — Он протянул мне руку.

Меня слегка ударило током. Не сильно. Финн рывком поднял меня на ноги, и я оказалась к нему вплотную: если бы встала на цыпочки — дотянулась бы до его губ. Финну нужно было всего лишь немного наклонить голову. Я почти узнала, как целуются эльфы, но Финн отодвинулся от меня на почтительное расстояние.

— Ну, идем, — скомандовал он жестко, как будто был зол на меня.

Ему, конечно, было на что сердиться. Я отнимала у него слишком много времени и сил.

— Ну, пошли, если надо, — вздохнула я.

Чует мое сердце — спокойной жизни мне больше не видать. Что-то будет дальше?

Зал друидов

— Финн? Фионнгалл Лаогхейр, это правда ты?

Мы поднялись в крепость и оказались перед огромными воротами, через которые можно было прогнать стадо слонов. В створке ворот открылось смотровое окошко и потом калитка в человеческий рост. А Финн между тем даже не успел постучать.

Мы вошли внутрь. Нас встретил молодой человек со светлыми, коротко стриженными волосами. Уши у него были не такие острые, как у Финна, но и не совсем округлые, как у меня. Полуэльф, надо полагать. Но полуэльф не был и наполовину так интересен, как внутренний двор, куда мы попали. Он был окружен зубчатыми стенами с башнями. Прямо напротив ворот высилось огромное восьмиугольное здание с островерхой крышей, эркерами, галереями, переходами, угловыми башнями. Неужели это и есть легендарный Камелот короля Артура?!

— Лет восемнадцать тебя не видел! — обратился привратник к Финну. — Что ты здесь делаешь? Ты же…

— Я привел Эллисон Мюррей, — перебил его Финн.

Полуэльфа моя персона не заинтересовала совсем. А Хлоя утверждает, что в Ином мире только обо мне и говорят!

— Я, конечно, могу ошибаться, — продолжал полуэльф, — но нас тут учат, что часовые не могут покидать свой пост без разрешения. О твоем приходе никто не предупреждал.

— Мерлин послал за ней, Двайн, она видела врагов, которые едва не убили меня и Иена. Она может их описать.

На Двайна — что за чудные у них имена! — это сообщение никакого впечатления не произвело.

— Даже если бы она самого Майкла Джексона увидела, я не могу пустить тебя к Мерлину. Объявлено всеобщее собрание. Мерлину и его помощникам нельзя мешать. Ожидают Королевский совет.

Я разинула рот от удивления. Двайн обратил на меня внимание и подтвердил:

— Точно так, Королевский совет.

— Это ладно, — ответила я. — Здесь что, знают Майкла Джексона?

Двайн посмотрел на меня с таким же презрением, с каким обычно смотрел Финн.

— Так кто, говоришь, она такая? — переспросил привратник.

— Ты сам знаешь, — ответил Финн, в отличие от меня действительно удивленный известием о собрании Королевского совета. — Зачем собирается совет, в курсе?

— Нет конечно, — огрызнулся Двайн, — откуда мне знать. Я ученик, вот стою сегодня на воротах, дежурю. Один Мерлин знает, зачем они собираются. Мне никто не сообщал. Я только должен их встретить и проводить в рефекторий.

— Значит, Мерлин в рефектории? — подхватил Финн.

— Скорее всего. Будешь ждать окончания собрания?

Двайн переминался с ноги на ногу — либо хотел в туалет, либо мечтал от нас отделаться.

— Не надо мне в туалет, — резко бросил он. — Ты уверен, что она ключ?

Финн ничего не ответил. Он схватил меня за руку и зашагал к главной башне.

— Эй, секундочку! — крикнул Двайн и со скоростью ветра преградил нам путь.

— Никакой я не полуэльф, и это не Камелот, — бросил он в мою сторону, — и вы не будете мешать Мерлину. Он занят.

Финн молча сунул Двайну под нос мою руку с родинкой на пальце. Двайн долго пялился на родинку и в конце концов пропустил нас. Финн кивнул ему, и мы пошли дальше.

— Что там такое у меня на пальце, а? Объясни наконец! Ты говорил о каком-то доказательстве. Родинка — это доказательство? Чего? Что она означает?

— Это один из знаков Пана, — мрачно произнес Финн.

— Знак Пана? Ну, а дальше? Я тут при чем? И кто такой Пан?

— Эта родинка точно у тебя с рождения? — спросил Финн вместо ответа.

Точно ли с рождения? Наверное, да, хотя я не веду дневник своих родинок.

Я следовала за Финном по лестнице наверх. Изнутри здание напоминало средневековый монастырь: голые стены, никаких картин или ковров, бесконечные колоннады, галереи, переходы, сводчатые потолки, стрельчатые окна с видом на море, коридоры как у нас в эдинбургских подземельях.

Мы подошли к полуовальной двери. Финн постучал и, не дожидаясь разрешения, вошел.

Помещение было огромное, как и все здесь. Своды потолка были украшены таким же кельтским орнаментом, как и та дверь в музее. По стенам спускались гобелены. В головном торце зала висел гобелен, изображающий короля в короне, в красной мантии и ожерелье. В руке монарх держал меч. Перед гобеленом на подиуме стояли два кресла. Рядом с ними — один из двух столов, находящихся в зале. И над этим столом склонились трое мужчин. Средний был выше других ростом и, совершенно очевидно, главный. Двое других в чем-то ему отчитывались: оба держали в руках бумажные свитки, а тот, что справа, положил перед собой на стол какой-то сверкающий предмет.

Когда мы вошли, все трое подняли головы. Нас никто не ждал и не был нам рад. Главный, увидев нас, помрачнел.

— Это король эльфов? — шепотом осведомилась я.

— Нет, это Мерлин.

Мерлин?! Неужели? Им оказался еще совсем молодой мужчина редкой красоты, вряд ли старше Финна. Хотя сколько на самом деле Финну? На вид около двадцати. Но привратник сказал, что не видал Финна лет восемнадцать.

— Фионнгалл Лаогхейр! Ты оставил свой пост. Без разрешения. — Это был не вопрос. Это был упрек. — Не для того же, чтобы привести к нам новую ученицу? В ближайшие два года набора не будет.

— Нет, Мерлин, я действовал по вашим указаниям.

Все трое с интересом и уже без раздражения поглядели на нас.

— Ты не вовремя. Мы ждем короля, — напомнил Мерлин.

— А что, собственно, случилось? — поинтересовался его помощник слева, похоже, ровесник Мерлина, но уже с лысиной. — Кто-то попытался проникнуть в Иной мир?

— Нет, — ответил Финн, — не в Иной мир.

— Тогда зачем здесь эта девочка? — спросил Мерлин.

— Да, Финн, кто твоя спутница? — подал голос третий, с наглой ухмылкой разглядывая меня и Финна. Он белокур, с густой гривой волос и совершенно глумливой, шельмовской физиономией. Его голубые глаза блестели даже в полумраке комнаты.

Финн откашлялся:

— Она открыла Магические врата. И видела нападавших. Может их описать. Она ключ, вот доказательство. Она носит на руке знак Пана.

Финн снова поднял мою руку. Усмешка исчезла с лиц трех мудрецов. Опять со мной обращаются как с вещью. Вещью, которая не имеет права голоса.

— Кто она такая? — произнес Мерлин.

— Рептилия, — встряла я. Почему все эльфы такие хамы?! — Змея ядовитая, вот я кто!

У Мерлина на лице не дрогнул ни один мускул. Финн окаменел. Лысый улыбнулся и подошел ко мне.

— Добро пожаловать на Авалон, — заговорил он, пожимая мне руку. — Поскольку ты не друид и не эльф, тебе здесь будет нелегко. Я Финн, правая рука Мерлина.

И ты Финн?!

— Да, — он улыбнулся еще шире, — и я Финн. Только у меня это полное имя, а не сокращенное. Что тебе известно об Авалоне?

Улыбка у него была почти человеческая, взгляд синих глаз даже теплый.

— Только то, что здесь школа, — ответила я. — И о Магических вратах я тоже ничего не знаю, кроме того, что умудрилась как-то их открыть, находясь на два этажа выше. Еще неделю назад я вообще ничего не знала ни об эльфах, ни о друидах, ни о единорогах.

— Единорогах? — нахмурился Мерлин. — Каких единорогах?

— Это была шутка, Лайм, — уточнил белобрысый помощник, все так же ухмыляясь.

Ну хоть кто-то из них понимает шутки.

Финн, который не сокращенный, обратился ко мне:

— Авалон — это школа, но еще и место совещания Королевского совета. Когда люди и друиды хотят что-нибудь обсудить, они собираются здесь.

— Финн, — перебил его Мерлин, — это ее не касается.

— Лайм, она не имеет представления, зачем ее сюда привезли. Если она и правда ключ, мы не можем ее игнорировать. Она имеет право знать и может кое-что рассказать нам.

Судя по всему, Мерлин, как и Оберон, это не имя собственное, а титул или должность. И нынешнего Мерлина зовут Лайм.

— Мы известим Оберона о сложившемся положении, — обратился Мерлин к Фионнгаллу.

Эльфы переглянулись, и я точно знаю, что один из них прочел мысли Мерлина. «Настоящий» Финн кивнул и вернулся к своему докладу. Нас, можно сказать, попросили удалиться.

— Но это еще не все, Мерлин, — не сдавался Фионнгалл. — Эллисон утверждает, что нападавшие появились не из Магических врат, они просто прошли через них. А между тем до сих пор всякий, кто попадает в туманный круг перед ними или за ними, погибает. Обращается в прах.

Трое остались равнодушны. Финн не унимался:

— Я привел Эллисон потому, что она видела троих нападавших. Ей показалось, что это гномы.

До чего же мне надоело, что обо мне говорят в третьем лице, да еще держат за сумасшедшую!

— Что значит «показалось»? Твои острые уши мне тоже привиделись?

— Здесь у всех такие уши, — ответил он.

— Вот у этих двух не такие! — Я ткнула пальцем в Мерлина и Финна.

— Разговор ни о чем, — вмешался Мерлин. — Что нам с тобой делать, Фионнгалл Лаогхейр? И с ключом? И самое главное: что делать с открытыми Вратами?

— Должно быть, захватчики заслали шпиона или установили какой-то маяк перед входом — иначе как они узнали, что Врата открылись? — размышлял Финн. — Мерлин, Врата надо срочно закрыть. Смертоносная атмосфера, живущая по ту сторону, распространяется. Сегодня утром мы уже не смогли войти в привратницкую.

Блондин прислушался. Видимо, он умеет слышать то, что другим недоступно.

— А что им может быть нужно за пределами Магических врат? — произнес белобрысый. — Должно быть, нечто исключительно важное, если эти… гномы решили напасть на эльфов.

— Напали с легкостью, без проблем, между прочим, — встряла я.

Сразу несколько пар сердитых глаз метнули в меня молнии.

Мне бы лучше помолчать. Но лысый Финн неожиданно меня поддержал:

— Увы, ты права. И Оберон должен об этом знать. Скажи, Эллисон, эти захватчики что-нибудь успели похитить?

Я как раз собиралась об этом рассказать, но в этот момент у нас за спиной обе створки дверей разлетелись в разные стороны.

Король эльфов

Мы испуганно обернулись.

— Оберон! — провозгласил Двайн.

Вот черт, он уже тут! Явился!

Финн застыл как каменный.

В зал вошел молодой человек. Уверенными твердыми шагами он приблизился к Мерлину. Это точно Оберон, сразу видно! За ним на почтительном расстоянии следовала свита. Мужчины и женщины разошлись по залу. Они были одеты в том же стиле, что Мерлин и его советник Финн, в элегантные костюмы разных цветов. Один из эльфов был в рубашке и джинсах. Среди прочих вошла и группа молодежи в серо-коричневых рясах, напоминавших монашеское одеяние. Трое были обриты наголо, в том числе одна девушка. Вид у этой барышни был такой, словно она грезит наяву, и если вдруг проснется, не будет знать, где оказалась. Она не сводила затуманенных глаз с Оберона.

Присутствующие поклонились королю. Я не знала, как мне следует себя вести. Если бы это была наша королева, было бы все понятно, но это был чужой монарх. Еще несколько дней назад я ничего не знала ни об Авалоне, ни об эльфах, не говоря уж об их короле.

Молчание. Никто не произнес ни слова. Даже не шептался. Я по-другому представляла себе короля эльфов — скорее как из «Властелина колец»: блондина с длинными гладкими волосами и отрешенным взглядом. Без короны, но все-таки с неким подобием венца на челе. Никак не ожидала, что король эльфов выглядит, как фотомодель из рекламы лосьона после бритья. Казалось, он готов был сбросить с себя футболку и нырнуть в синее море. Даже принц Уильям не стал бы таким королем. Никакой короны не было, но вид был более монарший и величественный, чем если бы на плечах у него красовалась горностаевая мантия, а на голове — старинная британская корона Святого Эдуарда. От свиты своей он отличался только одеждой. На нем была туника чуть выше колена, богато расшитая золотом и серебром. Свита была разодета как на премьеру в опере. Только что не в смокингах и не в бальных платьях. Удивительная у эльфов наследственность. Даже лысый Финн хорош собой, пусть и не так роскошен, как чистокровные эльфы. Среди этих в высшей степени породистых особей я чувствовала себя маленьким уродцем.

Король прошествовал прямо к подиуму и сел в кресло посередине. Мерлин мгновенно оказался рядом с ним и согнулся в поклоне. Этот молодой король обладал особенной харизмой, он ее просто излучал. Он царствовал над всеми одним своим присутствием — пока молчал. Но стоило ему открыть рот — и все обаяние улетучилось.

— У нас кризисное положение, Мерлин. Убери отсюда эту девчонку.

И один из эльфов его свиты крепко и очень больно подхватил меня под руку и повлек к выходу.

— Руки прочь! — сопротивлялась я.

Финн выступил на середину залы:

— Государь, это Эллисон Мюррей!

Король ошпарил дерзкого сторожа таким взглядом, от которого простой человек упал бы замертво.

— Фионнгалл Лаогхейр, — тихо отчеканил король, — ты осмелился покинуть свой пост? Тебе мало того позора, который ты уже навлек на себя?

Что еще за позор? О чем речь?

— Мне пришлось, государь, — сказал Финн, глядя королю в глаза.

Я заметила, как его руки сжались в кулаки.

— От Магических врат распространяется смертоносная атмосфера. Эони погибла.

Мужчины переглянулись с каменными лицами. Они вообще поняли, что Финн сейчас сказал?

— О гибели Эони нам известно, — объявил один из свиты, на вид старше остальных. На переносице У него между бровями врезалась складка. Сразу видно — мыслитель. — Мы не знаем, почему все живое гибнет, как только приближается к Вратам, — добавил он.

Я невольно вспомнила несчастную крысу. Эльф вцепился мне в плечо мертвой хваткой. Оберон вдруг взглянул на меня, слегка прищурившись, и перевел взгляд на Финна.

— Мертвая крыса сейчас не главное, — отчеканил король, — и дождевые Врата тоже подождут. Есть дела поважнее. Гораздо важнее, чем смерть Андавара. Выведите девчонку. Здесь совещание Королевского совета. И пусть ученики тоже выйдут.

Молодые люди в серо-коричневой униформе бесшумно покинули зал. Финн и не думал выходить, он подошел ко мне и велел эльфу, который меня держал, выпустить мою руку.

— Государь, у Эллисон Мюррей — знак Пана. Она видела нападавших. Она может нам помочь, если друиды…

— Фионнгалл Лаогхейр, — эльф постарше сверкнул на Финна глазами, — ты не повинуешься приказам короля?! Опять?! Тебе известно, каковы могут быть последствия. В следующий раз наказание будет таково, что ссылка в эдинбургские подземелья покажется тебе наградой.

— Я не ослушался бы, если бы не крайние обстоятельства, — тихо и отважно проговорил Финн.

— Если ты говоришь о нападавших, — отозвался старейшина, — то это были…

— Нет! — выкрикнул вдруг Финн. — Они были низкорослые и смуглые… Эллисон может рассказать о них больше. Или даже нарисовать, если друиды…

— Хватит! — рявкнул король, теряя терпение. — Возвращайся на свой пост, Фионнгалл Лаогхейр, и не смей больше являться мне на глаза без разрешения! Твое место в Эдинбурге, у входа в Магические врата. Дети Фафнира веками замышляют прибрать к рукам Иной мир. Теперь их предводитель мертв, они собрались и объединились против нас. Их требования неприемлемы. Королевский совет собрался здесь за этим. А в Ином мире между тем происходит невозможное, — король обернулся к Мерлину, — в Ином мире вянут цветы.

В зале затаили дыхание.

— Так ведь осень, — встряла я, — осенью всегда цветы вянут. Разве это не нормально?

Несколько пар синих глаз впились в меня.

— Нет, — отчеканил в гнетущей тишине голос короля, — это не нормально.

Он сверкнул на Финна глазами:

— Вон отсюда! Пока я добрый.

Финн не стал больше ждать ни секунды. Он поклонился, и мы вышли из зала.

Хороший совет

Как только у нас за спиной захлопнулась дверь, Финн остановился и посмотрел на меня.

«В Ином мире вянут цветы. Это катастрофа!» — услышала я его мысли.

— Ты можешь читать мои мысли, Эллисон?

— А разве Хлоя тебе не сказала?

— Забыла, видимо, — процедил Финн сквозь зубы.

— Иногда могу. Когда…

— Эллисон, это сейчас не важно! У нас другие проблемы.

— Значит, моя способность читать мысли — это проблема?

— Да. Нет! Не сейчас. Потом об этом поговорим!

И он просто зашагал дальше, а я последовала за ним.

— А что такого особенного в том, что в Ином мире вянут цветы и опадают листья?

— В Ином мире цветы не вянут, — объяснил Финн, — эльфы привыкли к вечному лету.

— И что? В чем проблема-то? У вас нет теплой одежды? Вы привыкли бегать голыми? Я бы не отказалась на это поглядеть… Если у вас все такие же, как ты…

Что за бред я несу! Эллисон, закрой рот! Финн твоего юмора не оценит. Дело дрянь, тут не до шуток.

— Ну ладно, подведем итог, — продолжала я. — В мире эльфов не бывает смены времен года, совсем как в тропиках и на экваторе. И как только похолодает…

— …это означает, что Иной мир болен. Мир эльфов умирает. Наша защита, наше убежище, наша магия гибнут.

— Кто сказал?

— Я читал об этом где-то в Анналах Пана.

— Финн, гибель мира эльфов связана с тем, что открылись Магические врата?

— Хотел бы я знать. Надо кое-что проверить… Только сначала я должен вернуть тебя в интернат.

— Почему я не могу помочь в твоих исследованиях?

— Потому что здесь, на Авалоне, ты в опасности. Я обещал тебе защиту, но я не смогу защитить тебя от Оберона и Мерлина.

Блестящие перспективы, я смотрю. Этот ваш король мне с каждой минутой все неприятнее. Но я не тороплюсь покинуть Авалон.

— Если ты сейчас не возьмешь меня с собой, я наябедничаю миссис Белл, что ты был со мной груб. Тогда она больше меня с тобой не отпустит.

— Не смей меня шантажировать, Эллисон Мюррей!

— Это не шантаж. Это компромисс. Я тебе нужна и могу помочь. Иначе наши пути расходятся.

Он уставился на меня, словно размышляя, не свернуть ли мне шею.

— Что будем делать? — поинтересовалась я. — Оберону, кажется, нет особого дела до открытых Врат.

Интересно, за что его разжаловали и сослали в Эдинбург?

— Нам нужна информация, — выговорил Финн.

Нам! Значит, я иду с ним. Вот здорово!

— И куда мы теперь? К колдунье с хрустальным шаром?

— Нет, в библиотеку. И в Интернет.

— В Интернет?! Смеешься, что ли!

Как скучно! Интернет! Я понимаю, если бы Эмма предложила искать в Интернете или Джордж пошел бы за книжкой в библиотеку! Но здесь, на Авалоне! Здесь хочется…

— …волшебства? — улыбнулся Финн. — Говорящих зеркал и прочей ерунды?

— А они существуют?

— Нет. Пошли.

Из боковой двери появился эльф-старейшина:

— Фионнгалл, ты не видел моего сына? Ему следовало бы быть на совете. Сдается мне, он избегает любых неприятных тем и занятий. — Старейшина взглянул на меня. — Ты еще здесь? Эмон же ясно выразился: ей не место на Авалоне.

— Она человек, господин канцлер. Она не умеет перемещаться с нашей скоростью, — ответил Финн.

— Между прочим, я все еще здесь, — напомнила я.

Канцлер поглядел на меня как на противное насекомое:

— Убери ее отсюда. Нечего ей тут делать.

Этот канцлер такой же гад, как их король. Даже хуже.

Канцлер со складкой на переносице бросил на меня последний испепеляющий взгляд и скрылся в направлении рефектория.

— Быстрее, — шепнул Финн, — если канцлер сообщит Оберону, что ты еще здесь, нам обоим несдобровать.

Финн взял меня за руку, и мы пошли по коридорам, переходам, галереям, где гуляли сквозняки. Должно быть, зимой здесь чертовски холодно. Хотя бывает ли здесь зима?

— Финн, кто такой Эмон?

— Это имя Оберона. Оберон — это титул.

— А кто такие дети Фафнира?

— Вот этого тебе точно лучше не знать.

— А на Авалоне меняются времена года?

— Ты же видишь, яблоневые сады цветут. Значит, меняются.

Сколько бы король и канцлер ни унижали разжалованного эльфа, он был настроен решительно и сдаваться не собирался. Он по-прежнему крепко держал меня за руку, но вдруг резко остановился и прижал палец к губам.

За углом стояла парочка. Двое беседовали. Если это можно назвать беседой. Молодой человек был точно эльф. Я видела его в рефектории. Когда только успел слинять? Впрочем, понятно, почему он сбежал. Теперь он вовсю флиртовал с девушкой в серо-коричневом одеянии. Одной рукой он опирался на стену возле головы подруги и заглядывал ей в глаза. Либо он не был членом совета, либо это и был сын канцлера. Девушка была сказочно хороша и тоже явно эльфийской крови. Блондинка, очень изящного телосложения — я поняла это, даже несмотря на ее мешковатую одежду.

Не знала, что эльфы могут так флиртовать. Финн вот совсем не по этой части, хотя внешностью не уступал канцлерскому сыну, а этот… Какая улыбка! Перед такой трудно устоять!

Кто же это такой? Я мысленно спросила Финна, глядя ему в глаза. Ответить он не успел, у нас за спиной возникла незнакомая барышня:

— Привет, Финн! Тебя наконец выпустили из эдинбургских подземелий? Неужели Эмон сжалился над тобой? Значит, чудеса случаются?

Эмон? Она говорила о короле эльфов как о старом знакомом. Я могла бы так сказать о Джордже. Но на сестру Оберона незнакомка совсем не походила.

— Здравствуй, Фелисити. — И на лице Финна вдруг засветилась такая же лучезарная улыбка, как у того смазливого соблазнителя за углом. И голос стал мягкий и приветливый. — Чуда не произошло, — продолжал Финн, — просто у нас ЧП, и пришлось все бросить и бежать сюда. Познакомься, это Эллисон Мюррей.

И он подтолкнул меня вперед так, что я оказалась между ним и незнакомкой. Я сразу догадалась, что она не эльфийка. Волосы у нее были неэльфийского пепельно-серого оттенка, и всей ее фигуре не хватало этой природной эльфийской утонченности и грации.

— Не может быть! Новая ученица?

— Нет. Пока нет. Не знаю, впрочем, допустят ли ее на Авалон. Мы даже не знаем, что она вообще такое…

ЧТО ОНА ТАКОЕ?! И я со всей силы наступила ему на ногу. Он в ответ пребольно вцепился мне в плечо. Фелисити улыбнулась.

— Вы, я вижу, прекрасно ладите. — Она протянула мне руку: — Фелисити Морган. Рада познакомиться. И не ломай голову, кто ты такая. Я вот для них уже пять лет загадка.

Она была мне симпатична, и я пожала ей руку.

— Полагаю, и ты знаешь об эльфах не более, чем они о тебе. Пойдем как-нибудь кофе попьем?

— Я живу в Эдинбурге, в интернате. Ты тоже из Шотландии?

— Нет, я из Лондона. Но эльфийская магия преодолевает любые расстояния с легкостью. Как ты думаешь, Финн, Ли закончил с ухаживаниями? Нам пора.

Она прошла мимо нас за угол. Эльф, флиртовавший с девушкой, тут же сделал шаг в сторону и улыбнулся Фелисити. Еще более лучезарно, чем ей только что улыбался Финн.

— Я смотрю, Фицмор, до библиотеки ты так и не дошел, — улыбнулась в ответ Фелисити. — Ну что, как флиртуется?

— С тобой всегда лучше, — ответил Ли, и девушка рядом с ним вспыхнула так, будто он отвесил ей оплеуху.

Фелисити же дружески ей кивнула.

— Выяснил что хотел? Я вот знаю, зачем Эмон созвал совет. По дороге расскажу. Милдред ждет. — Она повернулась к девушке: — Пока, Фианнон, привет Руби. Я по ней скучаю. Ну что, Ли, идем?

Ли взял Фелисити за руку с видом собственника. Эльфийская красавица была забыта.

— Пойдем, дорогая!

И он последовал за девушкой, не оглядываясь.

Обзавидуешься! Чем она его приворожила? Его и Финна? Какими чарами вызваны такие солнечные эльфийские улыбки?

Отвлекающий маневр

Финн потащил меня вслед за Фелисити и ее спутником. Зачем нам туда? Финн сделал мне знак: подожди, пока эти двое удалятся на приличное расстояние.

— Та блондинка, с которой флиртовал Ли, сейчас точно в библиотеке. Ее очередь дежурить. Ученики всегда по очереди следят там за порядком. Пока она там, мы туда войти не сможем. Хотел бы я знать, что кузену короля понадобилось в библиотеке. Ради чего он ее отвлекал? Он бы никогда не изменил Фелисити. Ни один мужчина не изменил бы Фелисити.

Неужели ревнует? Ну, если Ли — королевский кузен, тогда понятно, почему Фелисити так запросто говорит о короле.

— Как бы нам незаметно прошмыгнуть мимо блондинки? — размышлял Финн.

— Попробуй то же, что и Ли. Начни флиртовать.

— Слишком очевидно, грубо как-то, — возразил Финн.

— А ты флиртуй возвышенно. У него сработало, получится и у тебя.

Финн недоверчиво покачал головой:

— Ли Фицмор не знает себе равных по этой части. С ним может сравниться разве что его невеста.

— Они с Фелисити помолвлены?

— У них свадьба через два месяца. Дай подумать.

— Да что тут думать?! Ты отвлекаешь эльфийку — я проникаю в библиотеку.

— Она не эльфийка, она человек.

Человек?! С такой-то внешностью?!

— Да не важно! Хочешь, я для вида притворюсь ревнивой?

— Фианнон открыла Ли, когда в последний раз переписывалась Книга пророчеств.

— Ну видишь! Он получил что хотел, почти не напрягаясь.

— Я так не могу, — отказался Финн с трагически-кислым выражением лица.

— Господи, тебя же не жениться заставляют! Тебе что, трудно глазки ей состроить?

— Не буду!

Баран упертый!

— Я вообще не флиртую. И Ли скоро бросит, как только женится.

— Ты шутишь?

— На эту тему я никогда не шучу.

Верю! Ему верю!

— Но Ли только что флиртовал с блондинкой!

— Цель оправдывает средства, — отрезал Финн.

— Так ведь и я об этом! Наша цель что, хуже? Ну, приобнимешь ее за талию, ну, поцелуешь без фанатизма… И Анналы Пана — у нас в руках!

— Нет, я сказал! — рявкнул Финн.

— А я бы тебя поцеловала, чтобы попасть в библиотеку.

Финн посмотрел на меня, прищурив глаза.

— Хотя… Ну… я просто не стала бы так упрямиться. Если бы было надо для успеха дела, я бы и не только тебя поцеловала… Я бы кого угодно… только не нашего физрука и не Люси Грампер. Ладно, забудь. А впрочем, я понимаю!

— Что понимаешь? — не понял Финн.

— Наверное, ты ее не выносишь. У вас, эльфов, обостренные чувства, а от нее, видимо, плохо пахнет, да? Нет, от нее, очевидно, просто разит, и ты это чуешь на расстоянии, так ведь? — предположила я.

— А чем пахнет от меня? Что ты чувствуешь? — поинтересовался Финн.

— Чувствую… Ты пахнешь весенними цветами, сиренью и кожей.

— Кожей? — удивился Финн. — Вот спасибо. Не слишком-то приятно.

— А мне нравится запах кожи, — возразила я, — напоминает уроки верховой езды, которые я брала пару лет назад.

Здорово было. Весело! Как мы, помнится, хихикали втроем — я, Эмма и Камилла!

Финн щелкнул пальцами у меня перед носом:

— Очнись, Эллисон! Как нам добраться до Анналов Пана?

— Я предложила свой вариант, ты против. Теперь сам придумывай.

— Ладно, пошли, — и он взял меня за руку и потащил за собой.

В коридоре я снова прочла его мысли: «Они ушли. Слава Пану».

— Тебе так хочется увидеть, как я ее обхаживаю, Эллисон?

— Мне хочется снова увидеть твою солнечную улыбку, с которой ты встретил Фелисити, — призналась я.

Финн стоял молча. Мысли его я прочесть не могла. Вертелось что-то отрывочное, вроде «не может быть», «по-другому», «неожиданно». Имело ли это отношение ко мне?

— Будем надеяться, Анналы Пана не выдали на руки, — пробормотал Финн и двинулся дальше, не выпуская моей руки.

Авалонская библиотека

В библиотеке я тут же забыла об эльфах, королях, Вратах, смертоносных дворах, крысах-смертниках и даже об Эмме, Камилле и Джордже. Никогда прежде не видала я такой библиотеки. Пожалуй, никто из людей не мог бы представить себе такого собрания книг.

Посередине зала стоял массивный письменный стол, а за ним — бескрайние полки, полки, полки… Пространство было запутанное, все из коридоров, галерей, переходов, залов, ниш. Настоящий лабиринт. И кругом книги, книги, книги… Каждая полка была уставлена книгами вплотную, ни единого свободного места. Собрания сочинений, редкие издания, пестрые обложки, диковинные корешки, как у букиниста-антиквара. Здесь были и сочинения на пергаменте, и старинные свитки, и современные издания в мягких обложках. В каждой нише высились стеллажи с книгами.

— Что именно нужно? И как мы это найдем, Финн?

— Анналы Пана, — ответил он.

Финн скрылся в одном из коридоров, а я двинулась в противоположную сторону, зачарованная старинными изданиями Библии.

Книги были расставлены по темам. Вот рубрика «Эльфы», вот поваренные книги, отдел архитектуры, религии, вот атланты, вот даже комиксы. Были полки с книгами по военной истории, в том числе о Второй мировой войне. Громадные и высоченные стеллажи доставали до потолка.

— А при чем тут эльфы? — недоумевала я, взяв с полки книгу «Леди Ди, королева сердец».

Ответа не последовало.

— Финн!

Молчание.

— Финн!

— Я здесь! — прозвучало наконец из отдаленной ниши.

Резная деревянная лестница вела из ниши в маленький отдел, где по стенам висели старинные свитки и стояли стеклянные шкафы с книгами и пергаментными фолиантами. Один из них оказался, видимо, энциклопедией пиктограмм. Я обратила внимание на изображение дракона, какое мы видели в тоннеле под музеем. На уроке истории мы как-то разбирали такие рисунки. Меня поразил символ в виде асимметричной буквы W, которой как будто отрубили оба нижних угла.

Я уже видела этот символ. Может, еще в каком-нибудь тоннеле? Нет, где-то в другом месте. Это как-то связано с моими родителями. В одной из пещер, куда они меня брали с собой в раннем детстве? Я перевидала великое множество наскальных рисунков, отпечатков рук, изображений охотников, зверей, и все — в поисках какой-нибудь гадкой змеи или редкого паука. Но этот символ нетипичен для наскальной живописи. Как же его?.. Я же знала!.. Слово вертится на языке! Ну же!

— Эллисон, ты здесь?

Голос Финна прервал мои размышления. Теперь я точно не вспомню, что это за символ! Тьфу ты!

— Да, я здесь! — сердито отозвалась я и поставила книгу на место.

Финн сидел над старинным столом, отполированным ладонями и локтями учеников. Здесь все выглядело как в Итоне или Оксфорде.

— Узнал что-нибудь о гномах, Финн?

— Трилогия Толкина стоит вон там, — сухо ответил он.

— Очень смешно!

«Властелин колец», книги Терри Пратчетта и собрание сочинений черных магов стояли в особом шкафу вместе с «Сагами и легендами Британии».

— А как становятся учениками Авалона, Финн?

Я бы тут поучилась. Я бы читала, гуляла, собирала травы, изучала остров…

— Сюда призывают, — объяснил эльф. — Здесь, на Авалоне, знают, у каких детей есть эльфийская кровь. В зависимости от того, насколько велика доля эльфийской крови, в семнадцать или восемнадцать лет, обычно после окончания средней школы, присылают письмо.

Мне осталось совсем немного до окончания колледжа! Может быть, тогда… Я ведь все еще не решила, в какой университет хочу поступить и что изучать. Авалон был бы кстати…

— Тебе письмо не придет, — отрезал Финн.

Вот тебе раз!

— Почему нет? Вот этот знак у меня на руке — не достаточное основание?

Финн даже не ответил, только улыбнулся.

— Вот, смотри, — он развернул старинный свиток из кожи.

На свитке я увидела тот самый знак Пана, который якобы носила на пальце, — три вершины перевернутого треугольника. Было и еще два знака. Один напоминал треугольную стрелу с зазубринами. Этот рисунок был нанесен на кожу красным цветом и уже порядком выцвел. Третий рисунок изображал круг из спиралей, сходящихся в середине, — трискелион.

— Это знаки Пана, вот твой. Они означают некоторые качества, которыми обладал только Пан. Ты сделала так, что дождевой источник иссяк, а под рукой Пана родники начинали бить из земли. У тебя обратная способность, и этого точно недостаточно, чтобы тебя пригласили учиться на Авалоне. Эльфийской крови у тебя маловато, если вообще есть. Да и Мерлин, как ты помнишь, сказал, что в ближайшие два года набора не будет.

— Но я же открыла дождливые Врата!

— Дождевые, — поправил он. — Даже если у тебя и есть капля эльфийской крови, Врата открылись точно не из-за этого. Иначе это случилось бы много лет назад. Я уже… — он запнулся, — я уже целую вечность охраняю Врата, а у меня родители эльфы. В тебе есть что-то иное, отчего Врата открылись.

Что-то иное… Это хорошо или плохо? Как бы то ни было, на Авалон меня за это не пригласят. А жаль!

Анналы Пана

Финн снова погрузился в чтение.

— Что это за отдел, Финн? Шедевры авалонских плотников?

— Триас, — бросил он, не отрываясь от чтения.

— Что это значит?

— Книги отцов-основателей. Я надеялся найти здесь Анналы Пана.

Я заглянула через его плечо. Страница выглядела как деревянная. Текста на ней не было, только какая-то текстура. Но Финн не отрывался от нее, словно читал триллер Дэна Брауна. Он водил пальцем по строчкам, как Джордж, когда читает, я же не могла разобрать ничего.

— Разве тут что-то написано? — полюбопытствовала я.

— А что я, по-твоему, читаю?

Ладно, допустим. Пару минут помолчали.

— И что написано?

Финн вздохнул и посмотрел на меня:

— Ничего для нас полезного. Пишут про сердце Иного мира, но, честно говоря, эти фолианты из триаса иногда толком не растолкуешь. Вот смотри, — он указал на целый ряд каких-то знаков, — здесь речь о сердце. Но лишь о его происхождении и сохранении. В этой библиотеке чего только нет. Правда, с переводами туго.

— Тогда с чего ты взял, что здесь речь идет о сердце? Может, тут просто о происхождении Иного мира?

— Возможно, — Финн пожал плечами, — мне так кажется. Другие тексты повествуют о конце и умирании. Но о сердце за двадцать лет, что я здесь учился, никто не рассказал ни слова.

— Это Пан выстроил школу на Авалоне?

— Пан создал мир эльфов и был первым королем. Если у Иного мира есть сердце, то Пан должен был записать это в своих Анналах. Или в Книге пророчеств. — Он кивнул на соседний стол, где лежала раскрытая книга. — Там я уже смотрел. Ничего. О нападении ни слова. Только коротко об увядании природы. — Финн взял другой древний труд в обложке из резного дерева. — Вот это точно из истории Пана. Но что из этих сотен рукописей на самом деле Анналы, ни один эльф уже не знает.

Он стал аккуратно листать пожелтевшие страницы. Эти письмена мне также были неведомы. Это был не арабский, не латынь, не средневековый английский, не руническое письмо.

— Вот этот знак напоминает сердце, — я ткнула в страницу.

— Угадала. Сердце Иного мира. Почему никто о нем не знает? Сердце — это некий сосуд, который заставляет увядать цветы и деревья. Ерунда какая-то!

— Нет, не ерунда, Финн.

— Что? — переспросил он. — Вот этот знак может означать стрелу. А может быть, это чье-то имя — древнее, какими теперь уже не называют. Кажется, первая буква «П».

— Пуйл! — выпалила я наугад.

Финн удивленно уставился на меня:

— А ведь это очень может быть! Как ты догадалась?

Ну вот, и я на что-то сгодилась.

— Есть старая валлийская легенда о князе по имени Пуйл,[25] который помешал королю эльфов охотиться. Откуда ты это знаешь?

— Читала, пока лежала в больнице в Карнарвоне. Когда пришла в сознание, стало ужасно скучно, и я перечитала все, что только мне приносили, все книги, какие нашлись у персонала. Среди них была книга про этого князя и исчезнувшее королевство.

— Ты упала в ущелье в Уэльсе? — насторожился Финн, как будто я выболтала государственную тайну.

— Ага. Родители поехали в горы на северо-востоке Уэльса снимать мерлинов. Это такая порода соколов.

— Знаю. Значит, говоришь, в Уэльсе, — повторил Финн.

— Это важно?

— Не знаю. Может быть…

И он снова умолк и склонился над книгой.

— Этого мне тоже знать не положено? — рассердилась я.

Ненавижу Уэльс и его горы!

— Так будет лучше. Поверь мне, — заверил Финн. — Но Пуйл… это имеет смысл. Знать бы, где искать…

Если бы эти книги могли рассказать обо всех, кто их писал, печатал, читал, держал в руках… вот это была бы библиотека! Что все-таки особенного в этих Анналах? Повернуть бы время вспять! Мы бы все узнали! А эти тома в деревянных обложках? Триас, как сказал Финн. Неужели это книги из эпохи динозавров?

— А тебе не хотелось бы путешествовать во времени, Финн?

Финн улыбнулся, но совсем не той улыбкой, какая досталась Фелисити.

— Эй вы, вы что здесь делаете?

У меня от страха замерло сердце.

Позади нас возник один из эльфов-солдат из сопровождения короля.

— Фионнгалл Лаогхейр, — зарычал воин, — ты все еще здесь! И она тоже! Да еще в библиотеке!

Финн встал.

Солдат схватился за меч:

— Вы арестованы за…

— Уймись, Медок, — произнес Финн, — нас уже нет.

— …за невыполнение приказов канцлера.

Эльф преградил нам путь. Неужели он меня убьет?!

— Медок, я просто хотел почитать, это же не запрещено, — продолжал Финн, немного нервничая, — почитать насчет знака у Эллисон на руке. Все, мы уходим.

— Я вас не пущу. Вы должны были покинуть Авалон немедленно, но ослушались приказа. Я вижу, что ты тут читаешь, Финн. Такие исследования разрешено вести только агентам. Остальных за это наказывают. Я вынужден тебя арестовать, а девушку передать палачам.

— Нет! — крикнул Финн и оттолкнул меня назад, загородив собой. — Медок, ты не можешь отдать ее палачам. Она ключ к магическим дождевым Вратам! Она должна их снова закрыть. Мы уходим. Нас уже нет.

— Я должен доложить о тебе, Финн, сам знаешь, — прорычал Медок.

Финн вцепился мне в запястье.

— Не должен. Даже Хлоя считает, что Эллисон важна и необходима, а ты хочешь отдать ее палачам.

Оба эльфа замерли и молчали.

— Хлоя? — повторил Медок. — Хлоя с ней знакома?

Финн кивнул.

— Валите обратно в Эдинбург! Живо! — скомандовал солдат. — На этот раз промолчу, но если придете опять почитать книжки, отведу куда следует! И тогда плохи ваши дела. Сам знаешь, что тебя ждет.

Финн снова кивнул и вытолкал меня из библиотеки. Мы вихрем пронеслись по лестницам во двор, нам с мрачным видом открыли ворота и захлопнули их с грохотом у нас за спиной. Мы промчались мимо волшебного пляжа, Финн даже головы не повернул в его сторону, думал о другом. Вероятно, переживал за свою страну, которая теперь увядает и гибнет.

Ничего ценного мы в библиотеке не обнаружили. Ничего не выяснили. Вопросов стало больше, чем ответов. Ничего ни о Вратах, ни о нападавших. Нападавших!.. Секундочку!..

— Финн! Стой! Я кое-что вспомнила! Ты же говорил, что сердце Иного мира — это сосуд? Это мог бы быть кувшин или чаша?

— Конечно, — кивнул Финн.

— Те нападавшие — они держали в руках что-то похожее!

Он резко остановился прямо посреди тоннеля под Национальным музеем, рядом с изображением дракона.

— Они держали в руках кувшин? — медленно проговорил эльф.

— Маленький, может быть, чашу. Ты думаешь, это могло быть сердце Иного мира? Так называемый Святой Грааль?

— Да, Эллисон, именно так я и думаю. Вопрос только, как мы это можем доказать. И что нам теперь делать?

С этими словами Финн открыл дверь в зал музея, и Авалон остался далеко позади.

ЧАСТЬ II

ФИНН

Сколько лет я уже охраняю Врата Иного мира в подземельях Эдинбурга. Пусть меня разжаловали и сослали сюда, за столько лет я привык. Я это заслужил. А тишину и покой я люблю. В тишине можно подумать, можно сколько угодно вспоминать о ней. Но вот уже несколько дней мои мысли занимает рыжеволосый веснушчатый кобольд в женском обличье. Она говорит без умолку. И постоянно сопротивляется и вырывается. Так пнула меня в бок, что остался синяк. Но разве она могла знать, что меня нельзя бить именно в это место? Никто этого не знает. Кроме… нее.

Эллисон снова напомнила мне о ней. Она не испугалась Хлои — как назло Хлои. Имя нимфы спасло нас от ареста. Она нашла меня и рассказала обо всем, что Эллисон успела забыть. Но и Хлоя ничего не может поделать с нападавшими. Они ей неведомы, хотя Хлоя — одно из древнейших существ, населяющих Британию. Как глупо вышло: Медок застукал нас в библиотеке, а я так и не успел ничего выяснить. Но Эллисон подсказала мне одну мысль. Вынужден признать, она совсем не глупа.

Совершить путешествие во времени — это идея. Хотя мне запрещено перемещаться в прошлое с тех пор, как я был наказан, но именно с этой целью я посетил аббатство Холируд.[26]

Дождался темноты и перебрался через забор. Для меня это пара пустяков. Пусть я теперь всего лишь охранник, но не утратил ни физической формы, ни эльфийской магии. Старое аббатство давно уже лежит в руинах. К счастью. Нет необходимости ломиться через королевский дворец. Когда здесь была королевская резиденция, сюда было не пробраться.

Цель моя — среди руин монастыря. Там вдоль стены стоят старинные колонны. Перед одной из них лежит камень. Посетители аббатства думают, что это просто валяется без дела кусок старого надгробия, там таких много. На самом деле этот камень лежал здесь еще до постройки монастыря.

Туристам кажется, что они могут разобрать на камне изображение орла и монаха. Но это не орел — это дракон, а монах — это существо из тех седых веков, когда были построены круги из каменных мегалитов. Это эльф, его можно узнать по одежде.

Но не в этом дело. Я положил на камень обе ладони, и меня наполнила энергия, которую я и надеялся здесь найти.

Я уже давно не путешествовал в то время. Смогу ли я снова… Смогу. Если закрыть глаза и сконцентрироваться.

И вот я уже не слышу и не чувствую города. Я уже стою в церкви, на алтаре горит свеча. Вечный свет.

Надеюсь, я перенесся в нужный год. И она еще жива.

ЭЛЛИСОН

Приглашение поневоле

— Не занимайте следующую пятницу! — Камилла быстро убрала смартфон в карман и достала учебник английского. — У меня для вас сюрприз! И пора покупать платья на бал.

— Уже? Но бал только перед Новым годом, — удивилась Эмма.

Камилла не успела ответить: в класс вошла мисс Кристи. Все тут же смолкли и выпрямились. У мисс Кристи даже лишний щелчок авторучкой может стать причиной внезапной контрольной работы. Не говоря уж о более громких звуках. Недаром ее прозвали драконом. Черт знает, отчего молодая учительница может так озвереть. Внешне вроде ничего так, не синий чулок. Одевается элегантно, стрижка стильная. Камилла как-то назвала мисс Кристи «кусачей кобылой».

— Сюрприз! — шепотом повторяла Эмма, блестя глазами.

Да ладно, до пятницы еще так далеко. Дожить бы без приключений. Меня гораздо больше беспокоило, что я побывала на Авалоне и что у эльфов тоже есть судьи и палачи. И еще — что я могу читать чужие мысли.

Там, в библиотеке, Финн все думал: «Она права. Эллисон права». В чем я права, осталось для меня загадкой. На обратном пути Финн торопился, высадил меня у ворот интерната и скрылся. И пропал. Вот уже три дня ни слуху ни духу. И полная неопределенность: забыл меня этот мерзкий Оберон, или мне грозит опасность? Вот и живи как знаешь! Увидимся ли мы вообще снова? Не явится ли король эльфов со свитой в колледж и не заберет ли меня… Вот черт! Я свихнусь с этими эльфами!

Эмма и Камилла забросали меня вопросами. Злющая Валери убралась наконец к себе во Францию. Мы ее толком и не проводили даже.

(«Ну, все, пока, всего хорошего. Может, еще увидимся, может, нет. Пока, Валери, доброй дороги. Эллисон, расскажи, где вы с Финном были и чего он от тебя хочет», — это если цитировать Эмму.)

От этой козы избавились. Теперь еще мисс Кристи провалилась бы куда-нибудь. Замучила со своей теорией христианства Джона Локка.

Мимо моего носа пролетела записка и упала прямо к ногам Люси Грампер. Эмма побелела лицом. Записка была, конечно, адресована не Люси, она предназначалась Камилле и содержала вопросы по поводу бала. Теперь Люси все узнает. А она, увы, не дура. Она подобрала записку и прочла ее. Камилла провела пальцем по своей шее и указала на меня. Секундочку! Это не я бросила записку! Люси поглядела на нас с видом победителя. И тут же громко чихнула, как раз когда мисс Кристи начала что-то писать маркером на доске. Мисс Кристи медленно обернулась.

— Прошу прощения, мисс, — извинилась Люси с улыбкой ангела.

Мисс Кристи молча воззрилась на нее и снова отвернулась к доске. Люси нацарапала что-то на листке бумаги и поднесла к моему лицу.

«Я тоже хочу на бал!» — прочитала я.

Разумеется, хочет. Кто же туда не хочет. На этом балу ожидают членов королевской семьи. А ради встречи с особой королевской крови Люси Грампер по трупам пойдет. Камилла показала Люси фигу.

— Мисс Кристи! Эллисон Мюррей бросила записку! — объявила Грампер.

Гадина ты подлая!

Дракониха обернулась:

— Мисс Мюррей, на следующей неделе жду от вас сочинение о Джоне Локке на шести страницах.

Чтобы ты подавилась моим сочинением!

— Мне кажется, они сговорились с мисс Кемпбелл и мисс Кларидж, — с ненавистью прибавила Люси.

Вот тварь!

— Прекрасно, значит, мисс Кларидж, мисс Кемпбелл и мисс Мюррей сделают доклад о Джоне Локке с презентацией в PowerPoint.

Я убью тебя, Люси Грампер!

Как только мы вышли на перемену, Камилла набросилась на меня:

— Элли! Как ты могла! У меня в выходные турнир, а теперь придется сидеть готовить доклад для драконихи!

— Я-то здесь при чем! Нас сдала Люси, а не я!

— Потому что ты решила прислать мне письмо на уроке!

— Это не Элли, это я, — призналась Эмма. — Ты говорила про бал и про сюрприз. Я хотела узнать, о чем речь. И Элли тоже!

Камилла успокоилась.

— Я договорилась в пятницу насчет визита к стилисту для репетиции бальных причесок и макияжа, — сообщила она. — К Этьенну. На балу жокеев строгий дресс-код. Вечерний гардероб, сами понимаете! Прически, украшения, все дела.

— К Этьенну? — запрыгала Эмма. — Как тебе это удалось? Он же первый стилист в Шотландии! Да и вообще во всей Британии!

С моей стороны восторга не последовало.

— Ну, Элли, — уговаривала Камилла, — он сделает тебе такую красоту на голове!

— Вы обе прекрасно знаете, как по-дурацки я выгляжу в бальном платье. На мне даже школьная форма сидит как на корове седло.

— В школьной форме все выглядят убого, — заявила Эмма, хотя сама и в школьной форме выглядела как фотомодель.

— Никаких отговорок, Элли. В пятницу идем к Этьенну! Мы-то уж подберем тебе безупречный наряд. Родители прислали тебе денег ко дню рождения. Купим тебе что-нибудь роскошное.

— Это деньги на новый мобильный, — напомнила я, — хотя… А нельзя прийти на бал не в бальном платье?

— Именно, мы идем на бал! — прозвучал у нас за спиной голос Люси Грампер, которая незаметно подкралась к нам.

— Ты туда точно не пойдешь! — рявкнула Камилла. — Ты нам уже довольно нагадила. Из-за тебя дракониха повесила на нас доклад!

— Большое спасибо, — пропела Люси, нажимая на кнопки мобильного телефона, — я все это записала на диктофон. И если ты не хочешь, чтобы мисс Кристи услышала, как ты зовешь ее драконихой, ты проведешь меня на бал.

Во дает!

— Ты шутишь?! — выдохнула я.

— Я совершенно серьезно, — возразила Люси. — Либо я иду на бал наездников, либо…

Она нажала на кнопку, и голос Камиллы четко произнес: «Из-за тебя дракониха повесила на нас доклад!»

— …либо мисс Кристи превратит вашу жизнь в кошмар.

И вдруг я услышала ее мысли: «Выкусите, глупые гусыни. Я хочу познакомиться с принцем». И Люси удалилась, сверкнув белозубой улыбкой.

Да подавись ты! Хочет познакомиться с принцем. Нужна ты ему, змея подколодная, даже с твоей жемчужной улыбкой!

— Невероятно! — простонала Камилла.

— Если она туда пойдет, ноги моей на этом балу не будет, — заявила я.

— Не выдумывай, — одернула Эмма, — ты идешь в любом случае. Без отговорок. Не отвертишься. Даже свидание с твоим принцем Финном не прокатит.

Да я его, может, и не увижу больше, принца этого. Почему мне кажется, будто я по нему скучаю? Радоваться надо — век бы не видать этих эльфов! Но почему-то мне недоставало Финна. И вообще. Он мне должен еще кое-что объяснить. И я хочу знать, что он выяснил…

— Что с тобой? — услышала я тревожный голос Эммы.

Обнаружилось, что я, задумавшись, расцарапала ранку на пальце, и снова пошла кровь. Я вынула платок и прижала его к ранке.

— Элли, не переживай из-за платья, — уговаривала Камилла, — будет весело. Развлечемся, устроим Люси Грампер худший вечер в ее жизни. Придумаем что-нибудь эдакое! Ты в этом изобретательнее нас.

— Мне иногда кажется, что вы меня держите за какое-то чудовище.

— Конечно нет, — замотала головой Камилла. — Но мы без тебя — как красавица без чудовища.

— Идиотское сравнение, — упрекнула ее Эмма.

— Вы обе знаете, о чем я говорю, — не унималась Камилла, — мы не бросим тебя одну в этих мрачных стенах, ты поедешь на бал! Между прочим, твой друг крошка Джордж тоже идет.

— Джордж? Как это?

— В этом году бал спонсируют его родители. Откуда, ты думаешь, там возьмутся королевские отпрыски?

— Ладно, уговорили, иду! Хочу видеть, как горит в аду Люси Грампер. Ради такого готова напялить на себя даже платье из розовой тафты.

— Платье тебе подберу я, и не спорь! — заявила Камилла.

Все-таки у меня лучшие в мире подруги!

Застукала

Уже в пятый раз я бралась за сочинение — и бросала. Другие школьницы в общей гостиной смотрели телевизор, учили иностранные слова или играли в шахматы. И я бы посмотрела «Доктор Кто», но благодаря Люси Грампер, чтоб она провалилась, приходилось изучать творчество Джона Локка. Изучать гораздо подробнее, чем мне того хотелось бы. И за последние два часа я ничего нового о нем не узнала — как был философ, так и остался. А я тупо пялилась в окно.

Моя комната казалась мне тесной, как шкаф. После Авалона мне весь Эдинбург кажется тесным и давит на меня со всех сторон. И еще он ужасно грязный. И улицы, и воздух. Если после покупки платья и нового телефона останутся деньги, куплю себе огромный, во всю стену, постер с видом моря и пляжа. Только чтобы на пляже росли не пальмы, а цветущие яблони. Где бы такой взять?

В коридоре хихикали и шептались. Хлопали двери. Ученицы начинали расходиться из гостиной по своим комнатам. Не высидев больше в своей каморке, я вышла в гостиную. Парочка двенадцатилеток прошмыгнула мимо, уставившись на меня как на диво и хихикая. Весь интернат уже знал о том, что я провела выходные с Финном. С тех пор как он забрал меня тогда с урока, на меня стали часто пялиться такими вот глазами — увы, все больше враждебно и злобно. Серая мышь Эллисон Мюррей превратилась в сенсацию. Ничего хорошего!

Из гостиной долетали голоса.

— И он забрал Эллисон у Камиллы? — произнесла Бонни Бьюкен из нашего класса. — И миссис Белл об этом знала?

— Да она сама его к ней привела! — отозвалась Давида Кейт.

— Он увез ее, их не было несколько часов, — заговорщицки вступила Мэри МакДоналд, близкая подружка Люси. — И вот она возвращается с этой мечтательной улыбкой. Ты думаешь, Эллисон с ним…

Коллективный вздох.

И мысли Люси Грампер: «Мне было бы наплевать, что бы обо мне подумали, если бы только меня забрал с урока такой…»

И зазвучали мысли Бонни: «Какого черта я целовалась с этим прыщавым дураком Ронни! Мне бы такого, как ухажер Эллисон!»

Тьфу! Противно слушать! Хватит с меня! Конечно, Бонни хочет такого, как Финн! Кто же его не хочет! Но с какой стати я тут стою и подслушиваю их мысли через закрытую дверь? Помнится, Финн говорил, что мысли можно прочесть, только если смотришь человеку в глаза. Почему я вообще могу читать чужие мысли? Это началось после знакомства с Финном.

Мне надо на воздух! Пойду прогуляюсь. Почему-то и звезды на небе светят ярче. Видимо, у меня обострились все органы чувств. И чужие мысли я теперь читаю, и вижу острее, и нос ощущает новые запахи. Мне кажется, или пахнет гарью? Где-то пожар? И пахнет чем-то еще. Или кем-то.

— Джордж Спенсер!

Да, вот он сидит за живой изгородью на скамейке. И не один, а с приятелем постарше. Увидев меня, приятель смылся, а Джордж испуганно выронил сигарету.

— Ты что тут делаешь, Джордж?

— О, Элли! — Джордж спешно наступил на сигарету и поправил очки. — Я… мы тут… ой…

— Джордж, ты что, куришь?!

— Элли, я хотел только… ну да. Первый раз… и ты меня…

— Что написано об этом в твоих умных книжках, Джордж? Разве тебе не известно, что курение — это яд? Тебе всего одиннадцать! Откуда у тебя вообще взялись сигареты?

— Мартин принес, — признался мальчик. — Я только попробовать хотел.

— Надеюсь, тебе плохо!

— Да я даже затянуться не успел. Ты меня застукала. А ты что здесь делаешь?

— Учуяла сигаретный дым, — объяснила я.

— Что, из своей комнаты? Не может быть. Она же в другом конце кампуса.

Это я так далеко ушла?!

— Ты умеешь читать мысли? Или у тебя начались видения? — насторожился Джордж.

Почти угадал!

— Допустим, и что? С какой стати ты решил покурить с этим Мартином?

— Я хотел только попробовать, — пробормотал Джордж, — чтобы понять, что люди находят в курении. Я больше не буду. Мне и запах-то противен.

— Тогда больше не смей этого делать, понял?

Джордж, виновато ссутулившись, глядел вниз и ковырял землю носком башмака. Прочесть его мысли мне не удавалось. Интересно, почему?

— Хочешь, расскажу кое-что невероятное?

— Хочешь, скажу, что я сегодня открыл?

Мы заговорили одновременно и засмеялись.

— Рассказывай ты первый!

Мы сели на нашу любимую скамейку.

— Я обнаружил старинные записи о том, что в подземельях есть один тоннель, где замуровали детей.

— Да ты что!

Ни секунды не сомневаюсь, что так и было. Эдинбург — город на костях. У него кровавое прошлое. Да и я в катакомбах такого насмотрелась!

— Мне нужно снова в Тупик Мэри Кинг, Джордж.

И я поведала облегченный вариант того, что выдала моим подругам. Имя Иена не произносила, он превратился для меня в «несимпатичного коллегу» Финна. Джордж слушал затаив дыхание и молчал.

Большой город жил своей жизнью, шумел, гремел, лязгал. И теперь мне это даже нравилось: мертвая тишина подземелий меня пугала. Я раньше не знала, какой жуткой может быть полная тишина. Вот Джордж обожает подземелья! Авантюрист! Должно быть, Индиана Джонс в его годы был таким же, разве что не жил в интернате.

— Откуда взялся этот Финн? — выдал вдруг Джордж.

До сих пор об этом никто не спрашивал.

— Он живет в Эдинбурге, но говорит без шотландского акцента.

А что я еще могу сказать?

— He доверяю я ему.

— Ты же совсем его не знаешь, Джордж!

— Не знаю и знать не хочу. Элли, пожалуйста, держись от него подальше. Он опасен!

Охотно верю.

— Он утверждает, что сможет меня защитить, если что, — вступилась я.

— Нет, — Джордж замотал головой, — ему от тебя что-то надо. Что-то, что только ты можешь ему дать. И действует он не один. Не знаю…

— Джордж, ты же никогда не видел Финна. Ты слишком увлекся подземными легендами Эдинбурга. Но они же наполовину выдумка.

— Но многие — правда, — упорствовал Джордж.

— Ну, может, некоторые, но ты же не веришь всерьез в призрак девочки в Тупике Мэри Кинг?

— Нет, не верю. А этот твой Финн, если он так здорово разбирается в подземельях, может подтвердить, что призрака не существует? А ты не думала, что он связан с эдинбургскими призраками?

— Ну как ты себе это представляешь, Джордж?

Джордж поднял одну бровь:

— Я не утверждаю, что он сам там кого-то в катакомбах… того… но, вероятно, его коллега… Если он таков, каким ты его представила, ему ничего не стоит зарезать кого-нибудь.

— Джордж! Ты несешь какой-то бред! Этот парень не верит ни в каких призраков, он приземлен и прозаичен, как биржевой маклер!

— Как бы не так! Судя по твоим рассказам, он больше похож на секретного агента какой-нибудь спецслужбы! Такого не замаскировать костюмом маклера! Если со шкуры тигра стереть полоски, он не станет домашней кошкой. Нет, Элли, этот тип — он тигр, а кошкой только прикидывается. Держись от него подальше, поговори с миссис Белл или миссис Гатри, я тоже поищу на него что-нибудь. Может быть, выясню хотя бы, откуда он такой взялся.

А ведь с Джорджа станется, ему только дай волю. Он докопается!

— Я с ним справлюсь. Не думай об этом. Это мое дело, — попросила я.

— Не уверен, — возразил Джордж. — Разве он не кажется тебе странным, Элли? Каким-то образом он сумел получить разрешение у твоих родителей, потом повел тебя в подземелья. Твоих предков сам черт не сыщет, когда они в экспедиции.

Умен же ты, голубчик, не по годам! Ну все, хватит, надоел мне этот разговор!

— Мне кажется странным, когда ты, такой умный, куришь в кустах в компании отвязного подростка.

— Я все понял, — вздохнул Джордж. — Обещай мне только одно, Элли: ты не будешь вести себя как эта Валери, и не побежишь за ним, куда бы он тебя ни поманил.

— Я буду осторожна, обещаю.

На том и порешили. И Джордж успокоился.

Между тем сильно похолодало. Для начала ноября что-то уж слишком. Джордж замерз и отправился к себе в корпус:

— Доброй ночи, Элли.

— Доброй ночи, Джордж.

Джордж прав: грядут перемены. Он и сам уже переменился, стал колючим и сердитым, как настоящий подросток.

Разочарование

Жизнь шла своим чередом, а у меня было такое чувство, будто меня обманули. Разве я могла просто так жить дальше после всего, что случилось? Разве Финн имел право просто так про меня забыть? Но он именно это и сделал. Пропал. Совсем пропал. Первые дни я все ждала, что за мной явятся эльфийские солдаты и арестуют. Даже в пятницу после примерки у модного стилиста, с которым договорилась Камилла, я в страхе все время оглядывалась на улице. Но ничего необычного не случилось. Прошла еще неделя — тишина. Мне бы вздохнуть с облегчением. Но нет: я вдруг страшно затосковала. Загрустила и Эмма, хотя и по другому поводу.

Приближалась зима. Шли затяжные серые дожди, холод стоял собачий. Уроки физкультуры перенесли в спортзал. Каллам, по которому тосковала Эмма, тоже исчез, как и Финн. Бедная Камилла вынуждена была выносить наши кислые мины и подбадривать нас с помощью нашего любимого развлечения под названием «Спорим, что…» («Спорим, что кто-то сегодня юбку наденет задом наперед? Спорим, что кое-кто придет сегодня по такой погоде без колготок? Ставлю на Мэдди МакКоллоу. Она всю зиму ходит с голыми ногами»). Ни мне, ни Эмме не хотелось в это играть, и мы просили Камиллу оставить нас в покое.

Чем больше проходило дней, тем больше я злилась. Как он мог! Как он смел! А мои вопросы! Он обещал мне столько всего объяснить! И в чем я тогда оказалась права? Что решили со смертоносной атмосферой? В новостях главным событием по-прежнему было исчезновение туристки, а между тем уже хватились и двух бездомных. По всему городу были расклеены их фотографии. Кроме того, стали пропадать домашние животные. Двух уже объявили в розыск. Это все они, Врата, их смертоносный туман приманивают людей и животных. А в подземелья по-прежнему валила толпа туристов. Тупик Мэри Кинг вечно забит людьми. Вскоре пропал еще один человек. К нашему ужасу, это оказался экскурсовод Френсис Пул.

— Господи! — проговорила Камилла, услышав новость о нем.

— Ужасно! — пробормотала Эмма.

Да уж, кошмар. Когда пропадают незнакомые люди, становится жутко, а когда исчезают те, кого ты хоть мимолетно, но знаешь, это воспринимается уже как личная беда.

— Жив ли он? — прошелестела Эмма, когда мы обедали в столовой.

— Да что ему сделается? — возразила Камилла. — Наверняка загулял с парочкой туристок.

Но по ее лицу было видно, что она сама опасается за жизнь экскурсовода.

— Элли, что там творится внизу? — спросила Эмма. — Ты была там с Финном, что ты видела в катакомбах?

— Крыс, — мрачно сообщила я.

Ох, как вспомню! Бррр! Мурашки по спине!

— Может, мне написать Шону, чтобы пока не приезжал? — вдруг выдала Камилла.

— А при чем тут Шон? — встрепенулась Эмма.

— А я не рассказывала? — удивилась Камилла. — Они с Томасом собирались приехать на выходные. Нас навестить. Шон просил у меня номера ваших мобильных.

— У меня сейчас нет никакого мобильного, — напомнила я.

— Пока нет, но сим-карта сохранилась. Я дала ему твой номер. Купи уже наконец аппарат.

— И платья к балу пора покупать, — вспомнила Эмма.

— А прически будут у нас волшебные, — вздохнула я, вспоминая, что наколдовал у меня на голове Этьенн.

Видел бы меня Финн с такой прической! Этьенн, конечно, художник! Творец!

— А вдруг нас больше не отпустят одних в город? Когда такое творится? — засомневалась Камилла.

— В Эдинбурге всегда что-нибудь происходит, — возразила я. — Не запрут же меня в интернате.

— А ведь могут и запереть, — засомневалась Эмма.

За соседним столиком заплакала девочка. Ее подруги бросились ее утешать.

— Что с ней? — поинтересовалась Эмма у соседок.

— У нее собака пропала, — объяснила девочка и тихо добавила: — Щенок еще. Всего два месяца. Пошли с ним в город, он сорвался с поводка и умчался по Принсес-стрит-гарденс неизвестно куда. Пропал без следа.

— Принсес-стрит-гарденс? — переспросила я.

Девочка кивнула.

Совсем худо! Смертоносный туман из-за ворот уже проник в город. Значит, будут и еще пропавшие. Надо что-то делать! Найти Финна! Срочно! А подруги? Взять их с собой? Втроем не так страшно. Но ведь я же поклялась никому ни слова про эльфов!

Шли дни, а я все больше сомневалась, не повредилась ли я рассудком. Все эти странности длились так долго, что я уже не знала, чему верить. Но потом я снова услышала мысли противной Люси Грампер — значит, все это было на самом деле.

И наконец через неделю выдался удобный случай, чтобы отправиться на поиски Финна.

В субботу вечером некоторые ученицы интерната участвовали в чемпионате шотландских танцев в Ашер-холле. Остальные сопровождали их в качестве группы поддержки. К несчастью, одна девочка из седьмого класса подвернула лодыжку и не смогла выступать. Мисс Гатри пришлось отвезти ее в больницу, а остальные школьницы должны были добраться в интернат самостоятельно.

Это был мой шанс! Я знала, что никто и не заметит, как я ускользну, ведь в интернате я ни с кем особенно не общаюсь. Я немного отстала от остальных, и когда они повернули за угол, взяла курс на Мюррейфилд.

Какой же страшный в темноте этот Эдинбург! Никакие фонари не спасают. Никогда раньше не замечала. Впрочем, у меня нет обыкновения гулять одной в темное время суток по городу.

Дождя не было, но дул ледяной ветер. Волосы хлестали меня по лицу. Дом Финна стоял с темными окнами, единственный на всей улице. В остальных горел свет. Как в фильмах Хичкока, ей-богу! Я отворила кованую калитку и поднялась на крыльцо.

Не было ни звонка, ни даже дверного молотка. Ни почтового ящика. Я постучала в дверь. Тишина. Постучала сильнее. Ничего. Ветер усилился. Финн, а Финн, ты меня слышишь? Или у него сегодня дежурство на посту и его нет дома? Только бы не наткнуться на Иена. Пойду-ка я отсюда! В основании забора что-то зашевелилось. Может, это ветер пронес мимо пустой пакет? Но нет, это шевелился камень! Чему, собственно, удивляться — это же жилище эльфов! Камень снова зашевелился, я точно видела! Я выскочила за калитку и во весь дух понеслась вниз по улице.

В интернате между тем заметили мое отсутствие и заволновались. Как назло, врач принял миссис Гатри и девочку с вывихнутой лодыжкой без очереди, и они вернулись в интернат раньше времени. Мне пришлось выслушать долгую проповедь о послушании и ответственности и наврать миссис Гатри, что я прилипла к витрине со свадебными платьями. Та поверила. Или сделала вид, что поверила. Но мне было запрещено покидать интернат после наступления темноты. Не очень-то и хотелось! Можно подумать, я ради удовольствия поперлась ночью в город!

Признания у камина

— Идеально! — восхищалась Эмма, когда мы выходили из магазина бальных платьев.

— Мы все трое готовы к балу! — согласилась я.

Прошла неделя после моего визита в Мюррейфилд. В интернате меня простили, презентация для драконихи была сделана в лучшем виде. Меня выпустили из-под домашнего ареста, и я смогла сходить с подругами в магазин и купить себе бальное платье — восхитительное творение цвета лаванды. Камилла приобрела нечто не менее волшебное цвета дикой мяты. Кроме того, я купила новенький мобильный телефон. Только вот от Финна по-прежнему не было ни слуху ни духу. И я понемногу начала хотеть его убить. Пусть сам разбирается в своем эльфийском барахле! Пусть сам выпутывается! Меня больше эти его Врата не касаются, будь они дождевые или солнечные! Пропади они пропадом!

— Пошли в кафе, отметим успешные покупки! — предложила Эмма.

Уже смеркалось. Некоторые магазины были украшены к Рождеству. Витрины уютно светились разноцветными лампочками. Самое время выпить кофе и съесть что-нибудь сладкое.

— Блинчиков хочется, — призналась я.

— Ты не очень-то на них налегай, а то в платье не влезешь, — напомнила Камилла.

— Сегодня хочу блинов, и все! Завтра сяду на диету. Пошли в «Дом слона»?[27]

— Там толпа туристов! — Камилла скорчила гримасу.

— Зато там лучшие в городе блинчики с мороженым и шоколадным соусом, — заявила я.

— Я тоже туда хочу, — поддержала Эмма.

Туристов здесь и вправду было полно. Они пришли сюда за своим кусочком волшебства, посидеть за столиком, за которым однажды знаменитый автор написал свой бестселлер.

Официантка проводила нас в дальний зал, откуда был виден Эдинбургский замок на скале. Мы заказали капучино и блины с мороженым и шоколадным соусом. Я распаковала новый телефон, вставила батарейку и сим-карту. Он тут же заверещал.

— Да здравствует цивилизация! — воскликнула Камилла.

— Сообщения посыпались! — констатировала Эмма.

— Да это родители, — предположила я, даже не глядя на экран.

— С каких пор твои родители так белокуры и хороши собой? — поинтересовалась Эмма, взглянув на экран.

Не может быть! Как он узнал?..

А Финн между тем уже входил в кафе. Все с таким же каменным лицом, без тени улыбки.

— Продолжим наше знакомство, — заулыбалась Камилла.

— Век бы не видать этого хама! — проскрежетала я.

Пусть слышит своими остроконечными ушами!

— Ты ему нравишься, точно говорю, — заверила Эмма.

Вот уж сомневаюсь!

Финн подошел к нашему столику:

— Эллисон, надо поговорить.

— Привет, Финн, рада тебя видеть, — нарочито вежливо произнесла я. — Куда же ты пропал так надолго?

— Я писал тебе час назад, — сообщил Финн. — Нам надо поговорить.

— Сядь, — приказала я таким же тоном, каким это делал он. — Ты пропал на месяц, явился и думаешь, что я вскочу как цирковая лошадь и помчусь, куда ты скажешь? Не повилять ли мне хвостом от радости?

— Ты же не собака, — не понял Финн.

— Именно! Я буду есть блины, пить капучино и общаться с подругами. Таковы мои планы, и не пытайся снова вломиться в мою жизнь в своей хамской манере!

Получай, мерзавец! Так тебе! Я тебя ждала, теперь ты подождешь, не развалишься!

Финн медленно опустился на свободный стул.

— Эмма, Камилла, вы помните Финна, я полагаю. Фамилию его я выговорить не в состоянии.

— Лаогхейр, — отозвался Финн, с удивлением глядя, как Камилла протягивает ему руку.

— У нас принято иногда здороваться за руку, — объяснила я.

Ответом мне был его уничтожающий взгляд.

Камилла просияла, когда он пожал ей руку.

— Слушай, — заворковала она, — через четыре недели будет бал наездников. Приходи! Мне разрешили привести с собой кавалера. В восемь часов, в смокинге, в замке Киркмиллар. Скажи свой адрес, я пришлю приглашение.

— Эллисон знает, где я живу. Спасибо за приглашение.

Явилась официантка и пропела Финну:

— Что вам принести?

— То же самое, — он кивнул в мою сторону.

— Вообще-то нам уже пора, — объявила я. — Мы с подругами уходим.

Финн молча встал, взял мои пакеты, другой рукой взял меня под руку и улыбнулся моим подругам (умеет же, когда надо).

— Прошу прощения, я привезу Эллисон в колледж, — возвестил он. — Еще раз спасибо за приглашение, Камилла. Я постараюсь.

Эмма и Камилла застыли, открыв рты.

И он вывел меня из кафе на улицу.

— Ты… ты… — Засранец, подлец, говнюк — какое слово выбрать первым?

Мы шагали по городу.

— Извини, — заговорил Финн, — я не мог раньше объявиться. Я только вчера вернулся. Кроме того, Иен уехал на Авалон с докладом о новых смертельных случаях. Я дежурил за него.

— Откуда вернулся?

Зачем спросила?! Зачем мне это знать?!

— Я тебе все объясню, как только придем ко мне, — ответил Финн, — тогда спрашивай что хочешь. Отвечу на любые вопросы. Только сначала домой. Я приготовлю ужин. Даже блинов тебе напеку, если хочешь. Капучино у меня нет, будем пить чай.

— Пусть будет чай, — согласилась я.

На его древнем спорткаре мы приехали в Мюррейфилд. Мы поднялись на второй этаж. В отличие от первого, где была полнейшая помойка, здесь вполне можно было жить.

Он поставил мои пакеты к стене и развел огонь в камине.

— Есть еще мансарда, — Финн указал наверх, — там наши спальни и ванные. Пойду приготовлю нам поесть. И чаю принесу.

Судя по всему, это место являлось просто временным пристанищем двух сторожей — Финна и Иена. Здесь все было очень практично, но не очень уютно. Напоминало обиталища моих родителей во время их командировок. Правда, огонь в камине делал помещение намного милее. Я сняла ботинки и села на ковер, вытянув ноги к огню.

— Возьми кресло, — посоветовал Финн, снова появившись в комнате. — Это не музейная мебель, ею можно пользоваться.

— Надо же, ты все-таки умеешь шутить.

Он протянул мне чашку чая и снова ушел на кухню.

— Скажи сразу: чего ты сюда намешал? — спросила я, кивнув на чай, когда он вернулся.

— Только мяту. Тебе ее можно?

— А, ну тогда ладно.

— На, держи, пусть тебя это утешит, — Финн протянул мне тарелку с блинчиками, посыпанными сахарной пудрой. — Шоколадного соуса не нашлось, прости уж. Когда в доме Иен, сладкое исчезает моментально.

Финн сел рядом со мной на ковер и стал есть сэндвич.

Блины пахли божественно. Они были сладкие и промасленные, как раз как я люблю.

— Идеальные блины, — честно призналась я.

Некоторое время сидели молча и только жевали.

Громко тикали старинные напольные часы. Трещали поленья в камине.

— А эльфы дышат? — поинтересовалась я.

— Как и люди.

— Значит, дышат, — заключила я. — А чем эльфы органически отличаются от людей? Сердце у вас есть?

— Вот ты как, а я тебе блинчики жарил! — обиделся Финн.

А про себя подумал: «Знала бы она, какое у меня огромное сердце и какие у меня из-за этого проблемы в жизни!»

Что он имел в виду?

Я глотнула чаю и обожгла язык. Ай, больно!

— Есть у нас, эльфов, одно качество, которого нет у людей. Повернись ко мне.

Я повернула к нему голову, судорожно вдыхая воздух, чтобы охладить обожженный язык. Финн подул мне в лицо. Пахнуло сиренью и кожей. Голова закружилась, словно я выпила лишнего. И вдруг все прошло — и боль, и онемение.

— Что это было?

— Мы умеем смягчать боль дыханием, — объяснил он, — а в остальном наш организм почти не отличается от организма человека. Наши клетки устроены по-другому. На Авалоне тебе бы прочли очень подробную лекцию о строении тела эльфа.

— Расскажи! Что еще умеют эльфы? Наколдовать весну можешь?

— Нет.

— А вообще колдовать вы умеете? Или летать по воздуху?

— Что за ерунду рассказывают об эльфах! — возмутился Финн. Помолчал и добавил: — Мы умеем перемещаться во времени.

Легенда тринадцатого века

— Да ты что?!

Я опять неудачно глотнула и обожгла язык. Он продолжал с невозмутимым видом пить чай.

Надо же, путешествовать во времени!

— Ты шутишь, Финн! Может, у тебя просто приступы дежавю? Или ретроградная амнезия? Это совсем не то же самое, что путешествия во времени!

— Мы правда умеем перемещаться во времени, — спокойно ответил Финн.

— Ладно, принеси-ка мне… Ну, скажем, гусиное перо для письма из семнадцатого века! Хотя нет, лучше вот что: хочу лавровый венок из Древнего Рима!

И я уставилась на него во все глаза, чтобы не пропустить момент, когда он растворится в воздухе. Но он не растворился. Он вообще не двинулся с места, продолжая потягивать чай.

— Я серьезно, Эллисон. Ты знаешь, я вообще не люблю шутить, — напомнил Финн, — я не могу переместиться отсюда. Для этого необходимо найти место особой силы. Есть правила и законы, я их все уже и не помню.

— Законы и правила для перемещений во времени?

— Конечно. Ты уже слышала о временных агентах. Только им и разрешено путешествовать во времени. У каждого агента есть четкое задание и назначение, их необходимо соблюдать и выполнять, но они меняются так же часто, как указы парламента. Поскольку я не агент, я давно не упражнялся.

Значит, раньше он был агентом? И не выполнил приказ Оберона? И поэтому больше ему нельзя перемещаться во времени?

— Ладно, Финн, предположим, ты переместился в прошлое, в недавнее прошлое, в день нападения у Магических врат. Ты что-нибудь видел? Можешь опознать нападавших?

Финн вздохнул:

— Я не перемещался в день нападения. К сожалению, это невозможно. Мы можем перемещаться в прошлое только до нашего рождения, иначе мы встречали бы самих себя на каждом шагу. А это физически невозможно.

А что, перемещения во времени вообще возможны и нормальны?!

— И все-таки я был в прошлом, — продолжал Финн, — в тринадцатом веке.

Я закашлялась. Он похлопал меня по спине.

— Могла бы и догадаться. Это же ты навела меня на эту мысль. Ты упомянула о путешествиях во времени тогда, в библиотеке.

— Откуда мне было знать… Что ты в состоянии перепрыгнуть через восемь веков!

— Хочешь узнать, что я выяснил?

Он еще спрашивает!

— Я был в 1247 году. У одной женщины, знахарки. Она последняя обладает древними знаниями. Мы с ней… связаны.

В каком смысле связаны?

— Нет, это не романтические отношения, — Финн грустно улыбнулся, глядя в огонь, — у нас другая связь.

Понимаю, ему больно об этом говорить.

— Что значит «древние знания», Финн?

— Те, что передаются из поколения в поколение устно. Эти знания скрыты где-то в авалонской библиотеке, но до сих пор еще передаются устно. Многие легенды и мифы утрачиваются, потому что их не записали. Есть у нас несколько специалистов, которые перемещаются во времени, собирают и записывают древние истории. К счастью, к этой ведунье никто из этих «фольклористов», как мы их зовем, не приходил.

— Почему «к счастью»?

— Потому что тогда Оберон узнал бы о моем расследовании. Никого бы не порадовало, что сторож-привратник вмешивается в ход следствия. Хорошо, что пока об этом знаем только мы двое.

Мы двое. Ну вот, я уже и сообщник эльфа. Я, человек без единой капли эльфийской крови.

— Как там сейчас в тринадцатом веке? Что ты узнал от ведуньи?

Эх, мне бы с ним! Путешествие в Средневековье! Тогда только вступила в силу Великая хартия вольностей, Робин Гуд хозяйничал в лесах Уэльса. Вот это было время!

— Хильда не живет в общине. У нее есть хижина в стороне от деревни. К ней ходят лечить всякие хвори, переломы, боли. Хильда разбирается в афродизиаках и умеет оказывать, как это теперь называют, психологическую помощь. А может и проклясть кого-нибудь, если захочет. Хотя для этого она слишком добра. Зато ее маменька проклинала направо и налево. Хильда любит рассказывать истории. Дети из деревни приходят ее слушать. Одну из ее историй я помню. Оттого-то и пошел к ней.

Должно быть, эта Хильда — пожилая женщина в старой серой одежде, на поясе у нее висят пучки целебных трав. Она варит в котле над огнем какое-то зелье, у огня лежит кошка. Вокруг на полу сидят дети и, открыв рот, слушают сказки.

— Да, примерно так все и было, — подтвердил Финн. — А кроме кошки в доме еще и куры водились.

— И что это за история?

— Она слышала эту историю от своей матери, а та — от своей. Эта одна из древнейших историй, когда-либо рассказанных, и потому ее забыли раньше других. Это миф о происхождении Британии. Легенда о «малом народе».

— Я что-то слышала. Британский пранарод. Жил в Британии еще до кельтов и бриттов. А потом пришли римляне, саксы, викинги и в конце концов норманны.

— Ты хорошо знаешь историю, Эллисон. По легенде Хильды, малый народ воздвиг каменные круги. Королева и ее сын правили Британией строго, но справедливо и всегда были дружны с эльфами. Они жили в добротных домах, знали водопровод и производство стекла и никогда не болели. Это был мирный и высокопросвещенный народ. Они считали звезды, наблюдали лунный цикл, умели предсказывать периоды засухи или суровую зиму и загодя готовились к неурожаям. Это был народ мыслителей, мудрецов и ученых. Они не знали ни войн, ни разногласий.

— Напоминает Древний Рим, — заметила я.

— Что-то в этом роде, — согласился Финн. — Когда я… в общем, как-то давно я побывал в Древнем Риме. Шумный город, яркий, суетный, горячий, полный разных запахов, но при этом удивительно чистый. Если не считать лошадиного помета на улицах, конечно. Так вот, малый народ был на шаг впереди. Когда римляне пили воду из своего водопровода и умирали от разных болезней, народ Британии знал лекарства, способные вылечить любую хворь. Хильда называла это магией, а не медициной.

Пришли воинственные кельты со своими богами, потом явились жестокие римляне, и малый народ удалился на остров в Ирландском море. И по легенде, они никогда больше не покидали своего убежища. Густой туман окутал остров и защищает малый народ от незваных гостей и захватчиков. Согласно легенде, которую рассказывала Хильда, однажды за ними явился некий принц, сын темной королевы, чтобы привести их обратно в Британию. Но вместо этого он навлек на них проклятие. Он покинул остров и влюбился в девушку-дракона. Они не могли быть вместе, и принц от тоски заболел и уснул крепким сном, от которого так больше и не пробудился. Его мог бы спасти только поцелуй его возлюбленной. А между тем малый народ совершенно забыт, последующие языки, культуры и религии стерли все его следы. Так что принц спит и по сей день.

Как бы хороша ни была эта история — что нам в ней проку? Разве она что-нибудь объясняет в нашем случае? Какое отношение она имеет к открытию Магических врат?

— Ты видела низкорослых людей со смуглой кожей, — напомнил Финн, — они смогли отправить в нокаут двух эльфов, даже не прикасаясь к нам. Я забыл рассказать: малый народ научился защищаться с помощью черного тумана, это их оружие. Они властны пустить его в ход когда и где захотят.

— Ты думаешь, что малый народ — это не миф?

Он пожал плечами:

— В нашем мире гораздо больше неизведанных и необъяснимых вещей и явлений, чем полагает ваша наука, Эллисон. Может быть, Оберон, его канцлер и Мерлин все происходящее сочтут просто недоразумением.

С них станется.

— Но они не знают Хильду и ее легенду, — прибавил Финн.

— Ты так доверяешь Хильде?

— Я доверяю ее знаниям и ее памяти, — уточнил Финн.

— А каким образом ее легенда доказывает твое предположение, что это именно я открыла Врата? И почему в Ином мире стала увядать природа? По-прежнему куча вопросов.

Вот и все твои труды, агент! Одна только древняя сказка. И больше никаких новостей.

— Ну, я бы так не сказал, — Финн обернулся ко мне и вдруг широко тепло улыбнулся. — На остров малого народа можно попасть. Есть несколько путей. Мне Хильда рассказала. Один из них, судя по всему, — через Магические врата в Тупике Мэри Кинг. До сих пор их закрывал поток вечного дождя, но поток иссяк. Этот дождь мог бы запереть Врата снова.

— А еще какой путь?

Финн подмигнул:

— Давай прогуляемся на озеро Лох-Несс?

На озере Лох-Несс

— Прогуляемся? На Лох-Несс? Зачем? Там второй путь? Что ты задумал? Хочешь попасть на остров к малому народу?

Я так разволновалась, что пролила чай на брюки. К счастью, он был уже не такой горячий.

— Прямого доступа на остров малого народа там нет, — объяснил Финн, вытирая мои брюки носовым платком, — но Хильда сказала, там есть место особой силы, которое облегчает эльфам перемещение во времени. Мест силы существует много, но там оно особенное. Поэтому тебе надо пойти со мной. Мне там понадобится твоя помощь.

— Моя помощь? — удивилась я. — Но у меня нет никаких волшебных способностей. Чем я могу тебе помочь?

— От Лох-Несса можно путешествовать дальше, — ответил Финн, встал, забрал у меня чашку и ушел на кухню.

Я поспешила за ним. Он сложил грязную посуду в раковину.

— Что значит дальше? Куда? В Америку? Японию? На Тасманию?

Но Финн уже снова превратился в мрачного сосредоточенного привратника.

— Это значит, — бросил он мне через плечо, спускаясь по лестнице, — что можно перемещаться во времени дальше, чем это обычно делают эльфы. Лох-Несс тем и особенное место, что оттуда можно переместиться в глубокую древность. Может быть, я что-нибудь узнаю даже о сердце Иного мира, а не только о малом народе. — Внизу он остановился и посмотрел на меня. — Залезай ко мне на спину.

Он повернулся ко мне спиной, встал на колени и подставил мне сзади руки.

— На спину? — засомневалась я.

Он что же, до самого Лох-Несса меня на плечах понесет?

— Я же эльф. Я умею бегать со скоростью ветра. Садись! Мой древний «Астон-Мартин» из шестидесятых ездит гораздо медленнее, хотя именно на таком Шон Коннери… Ах, ладно, не важно. Да залезай же ты! Или я отправлю тебя обратно в интернат, и дело с концом!

— Нет, я с тобой. Но как же ты меня понесешь две с лишним сотни километров на себе? Я же не такая пушинка, как Эмма или Валери!

— Даже если бы ты была такой же толстухой, как Мелисса МакКарти,[28] мы и тогда добрались бы туда быстрее, чем на машине. Быстрее было бы только на самолете, — уверенно заявил Финн.

Я вскарабкалась к нему на спину. Он был холодный, будто из холодильника.

— У нас, эльфов, другой обмен веществ, — сообщил Финн.

— Я заметила.

— Еще вопросы будут?

— Сколько тебе лет, Финн?

— А сколько дашь?

— Лет двадцать, — предположила я.

— Потом скажу. Держись крепко. Отправляемся! — скомандовал Финн.

— Но!

— Еще раз так скажешь — я сброшу тебя в Лох-Несс, Эллисон Мюррей!

— Ты совсем не понимаешь шуток, — вздохнула я.

— Отчего же, мы славно посмеемся, когда ты шлепнешься в воду, — ответил Финн и помчался.

Это было похоже на спуск на санках с горы на колоссальной скорости. Справа и слева все слилось. Я в ужасе вцепилась в его плечи, даже пальцы онемели от напряжения и холода. Вскоре Финн пошел медленнее и остановился:

— Эллисон?

— А?

— Ты в порядке?

Я примерзла к его спине.

— Холодно, — прохрипела я.

Он отцепил мои заледеневшие пальцы от своей одежды и осторожно опустил меня на землю.

— Сейчас пройдет. Прибыли, — сообщил он.

На озере Лох-Несс всегда гуляют ветра, сегодня же было беспощадно холодно. Кроме того, лил дождь. Разумеется, я тут же вымокла до нитки. Между тем уже совсем стемнело. Зачем опять так темно, господи!

— Тебе страшно? — спросил Финн. — Сейчас дойдем до замка Урхарт, и я разведу костер.

— А слабо было добежать прямо до дверей замка?

— Надо сначала удостовериться, что там больше никого нет. Ты что-нибудь видишь? Может, огонь?

Ничего не вижу, тьма непроглядная, да еще дождь!

Финн остановился и прислушался. Он, конечно, был совершенно сухой. Дождь его не касался. Его белобрысая грива от дождя не страдала, это с моих кудрей текло рекой.

— Не поделишься ли эффектом лотоса, Финн?

— Мы скоро войдем внутрь. Не бойся.

— Я не боюсь — мне холодно!

— Там пусто. Пошли.

Он взял меня под локоть и повел в темноту. Видимо, эльфы хорошо видят в темноте. Я-то ничего не видела, спотыкалась на каждом шагу о камни. Нога разболелась — как всегда от холода и нервов.

Финн подхватил меня на руки, и его эффект лотоса передался и мне. Он так крепко прижал меня к себе, что дождь теперь отскакивал и от меня. Увы, от эльфа не исходило ни капли тепла. Он по-прежнему был холоден, как кусок сыра из холодильника. Зато мы снова двигались быстро.

— А вдруг супермен был на самом деле эльфом, а не инопланетянином? А для вас существует что-нибудь вроде криптонита? Ну, есть у вас слабое место?

— Женщины, — заявил Финн, и я прыснула от смеха.

Вот шутник-то!

Впереди замаячил огонек. Как будто свечка. Но разве может свечка гореть на таком ветру?

— Эллисон, — заговорил Финн, — там в развалинах замка нельзя допускать ни одного неосторожного движения. Не ходи никуда. Просто сиди и жди меня. Ты поняла?

— Да куда я пойду? Дождь льет и темно.

— Я не об этом, — возразил Финн. — Руины очень ветхие. Один неверный шаг — и под ногами провалится пол или стена обрушится.

Отлично! И я должна сидеть одна в темноте в таком опасном месте?!

Он вздохнул и ничего не ответил.

— Финн, не оставляй меня одну!

— Ты не умеешь перемещаться во времени.

— Почему нет? А ты как это делаешь?

— Я двадцать лет учился этому на Авалоне и потом… Люди не умеют путешествовать во времени.

— Ладно, тогда уговор: когда вернешься, ты рассказываешь мне, где ты был и почему тебе это запрещено, а я мужественно жду тебя здесь одна. Но только если ты разведешь для меня костер. Что там светится? Свеча? Или тут блуждают эльфы с фонарями?

— Нет, это не эльфы — это блуждающие огни.

Чего? Блуждающие… Да что я спрашиваю! Не ждет ли там наверху в башне спящая красавица или волк в розовой ночнушке съеденной бабушки и в чепце с кружевами?

— Никаких башен здесь не осталось, — мрачно сказал Финн, — все разрушено. И с какой стати волк станет носить розовую ночную рубашку?

— Ты что, сказок не читал? Мультфильмов не смотрел?

— Я разведу тебе костер там, внутри, — отрезал Финн.

Я представила, как закрою глаза — и окажусь снова в Эдинбурге, на Королевской Миле! Под ногами между тем оказались ступеньки, и мы стали куда-то спускаться.

— Мы что, идем за блуждающими огнями? — спросила я, не открывая глаз.

— Они исчезают, как только к ним приблизишься, — ответил Финн. — Нет, мы спускаемся в темницу, или что там от нее осталось.

В темницу, значит. Здорово. Только этого не хватало.

— У тебя глаза закрыты, Эллисон, я не могу прочесть твои мысли, — напомнил Финн.

— А зачем тебе мои мысли? — отозвалась я, все так же не открывая глаз.

— Так, интересно. Ты такая… непредсказуемая. Сейчас все девушки такие или ты такая одна? Ну вот мы и пришли.

Он опустил меня на пол и усадил на каменный выступ. Сидеть было жестко и неудобно.

— Не шевелись, — напомнил Финн и стал разводить огонь.

Костер разгорелся через секунду. Должно быть, эльфы часто бывают здесь и жгут костры, тут в углу целая поленница дров.

— Ух ты! Ты что, взглядом умеешь поджигать дрова?

— Нет. У вас, людей, есть гениальное изобретение. Зажигалка называется.

Помещение было выложено из грубо обтесанных камней. Были один вход и один выход, и прямо у моих ног зияла дыра в полу, на вид бездонная. Я попробовала отодвинуться от нее подальше, но Финн меня остановил.

— Не двигайся, Эллисон! Здесь опасно. Надо точно знать, куда можно наступать.

— Финн! — запаниковала я. — Финн, не оставляй меня одну! Не уходи! Пожалуйста!

— Эллисон, ничего с тобой не случится! Просто сиди и жди. Вот, смотри!

Финн обнял меня за плечи и указал на стену у меня за спиной. Там был знак! Мой знак! Три вершины треугольника!

— Это тебе Хильда подсказала? — проговорила я.

Финн кивнул:

— Есть и еще, но Хильда знает только про этот. Я не рассказывал ей о твоей родинке, но это точно все не случайно. Таких совпадений не бывает. Через пять минут я выясню, как попасть на остров малого народа.

Не знаю уж, что он за пять минут успеет выяснить! А за это время я тут с ума сойду от ужаса! Ненавижу темноту!

— Каким образом я попаду на остров вместе с тобой, если я не умею перемещаться во времени? Я могла бы подождать тебя и дома. Лучше уж в твоем доме ужасов с помойкой на первом этаже, чем в этих кошмарных руинах.

— Ты же ключ, — терпеливо, но со вздохом напомнил Финн, — а здесь место особой силы, отсюда я смогу переместиться в глубокую древность.

Ключ. Я — ключ.

— Эллисон, я отправляюсь. Думай о хорошем, с тобой ничего не случится.

— А блуждающие огни? Они станут заманивать меня в болото! Или в озеро! Или в горы!

— Эллисон, не говори ерунды! Блуждающие огни никого никуда не заманивают! Это всего лишь либо фосфоресцирующие грибы, либо испарения болотных газов.

— Это ты так думаешь! А динозавр в озере? Вдруг ему вздумается выйти на охоту? Он же меня сожрет!

— Не успеет. Я вернусь и тебя спасу. Слово чести. Кровью расписаться?

И он достал из кармана маленький перочинный нож.

— Не надо, Финн! Я и так верю! Мне только вида крови сейчас не хватает!

— Хочешь, оставлю тебе нож? — предложил он. — Тебе с ним будет спокойнее.

— Не надо. Против динозавра не поможет. И от другой нечисти не защитит.

— Храбрая девочка! — похвалил Финн и стал рассматривать знак на стене.

Действительно, очень странно. Совсем такие же точки, как родинки на моей руке. Я посмотрела на руку. А когда подняла глаза, Финн уже исчез.

Тайны замка Урхарт

Эх, надо было все-таки оставить себе нож!

Стало вдруг тихо, и каждый шорох или треск поленьев в костре сделался резче и страшнее. Ветер иногда завывал в развалинах наверху. Я прислушивалась, но ничего особенного не слышала. Секунды текли медленно. Неужели он исчез всего минуту назад? Или у меня часы остановились?

Знак из трех точек был только на одной стене и больше нигде не повторялся. На другой стене были высечены какие-то волнообразные линии. Что это за место? Очевидно, оно очень древнее. Сюда открыт доступ только эльфам? А маглы по дороге сюда, наверное, вспоминают, что забыли свои очки или не выключили плиту? Все-таки Финн прав: я начиталась и насмотрелась фэнтези сверх меры. Хорошо, хоть хорроров давно не смотрела никаких, иначе теперь точно сошла бы с ума. Как тихо! Должно быть, озеро совсем рядом. Волны ударяются о подножие замка. И где-то капает вода.

Дождь, судя по всему, кончился. В который раз я за последние недели оказываюсь в темноте, да еще якобы по своей воле! И привыкнуть никак не могу, лучше мне с каждым разом не становится. Особенно здесь, в подвале. Хорошо, хоть огонь горит.

Я посмотрела на часы. Еще три минуты ждать, пока вернется Финн. Снаружи заухала сова. Совы живут в старинных руинах? Я думала, только в лесу. Лишь бы из этой черной дыры у моих ног не полезли какие-нибудь пауки. Какая пропасть! Черная, бездонная. Разве плеск воды долетает не оттуда? Может быть, там, в глубине, этот провал сообщается с озером? Интересно, уровень воды в озере Лох-Несс может резко подняться? Вдруг это помещение затопит? Как долго я смогу не дышать под водой? А ведь я где-то уже видела этот волнообразный рисунок… Еще две с половиной минуты! Как же долго!

Ветер завыл громче и на разные голоса. Раньше я ничего подобного не слышала. Если начнется ураган, Финн сможет бежать так же быстро? Или я скорее умру тут от холода? Хоть мы и развели костер, он почти не грел. Мой взгляд снова упад на загадочный рисунок. И тут я вспомнила! Вспомнила, где видела этот волнообразный знак! В авалонской библиотеке! Такой же я видела много лет назад в одной уэльской пещере. Как будто недописанная буква W. И вот еще что: Финн говорил, эльфы могут перемещаться в прошлое вплоть до дня своего рождения, а сам побывал в тринадцатом веке? Сколько же ему лет? А я-то, идиотка, держу его за двадцатилетнего! Еще целая минута. Может, спеть? Хоть успокоюсь немного. Я стала напевать песню «Human» группы «The Killers». Немного помогло. Я прибавила громкости. И тут услышала что-то новое.

Это были не волны, и не ветер, и не совы. Это было какое-то шарканье. И оно звучало громче всех остальных звуков. Внезапно разом улегся ветер, смолкла сова, утихли волны. Тишина. И только это шарканье. А потом шипение, чавканье, вдруг кто-то стал царапать камни. И все это долетало из черной ямы у моих ног.

Там кто-то есть! Живое существо! Еще далеко, но оно пробирается сюда! И оно огромное! Гигантское! Шарканье приближалось, появилась еще и легкая вибрация. С каждым глухим хлопком пол вибрировал. Шрамы у меня на ноге начали ныть и чесаться, как будто нога хотела убежать отсюда. Нечто огромное остановилось прямо подо мной в черной дыре, но там было так темно, что ничего нельзя было различить. Я только уловила запах тухлых яиц.

Костер! Мой огонь, который грел и поддерживал меня все это время, — он же меня выдаст! Существо движется на огонь! В темноте костер пылает, как маяк. Шарканье и чавканье превратились в шипение и скребки. Из дыры пахнуло запахом серы. Оно полезло вверх по стене, сюда, ко мне! Бежать! Бежать отсюда! Спасаться! Когда же вернется Финн?! Еще полминуты! Я не могу столько ждать! Существо подползало ближе, корябая камни, гнилостное зловоние становилось все сильнее. Из дыры вдруг повалил белый дым. И пахнуло жаром. Все, не могу больше, я прыгну через дыру, там выход, только бы допрыгнуть. Не хочу видеть, не хочу знать, что такое сейчас вылезет из дыры! Все, я прыгаю! Раз! Два! Три!

Погоня

— Эллисон! — Финн возник рядом со мной из ниоткуда, белый как мел. — Бежим отсюда, Эллисон! Ты в большой опасности!

Не дожидаясь ответа, он перебросил меня через плечо, перемахнул через яму и помчался. Я слышала только, что за нами гонятся. И это не эльфы. Кто бы ни скребся там в яме, он добрался до поверхности. Я слышала рев и топот. Что-то сине-красное метнулось из-за угла. Нечто похожее на раздвоенный язык. Вслед за ним вырвался столб пламени и дыма.

— Беги, Финн, беги! — заорала я.

Неужели Несси не миф? И она умеет извергать пламя? Мои родители были бы в восторге! Если останусь жива, расскажу им.

Финн мчался со скоростью ветра.

— Почему я в опасности? — крикнула я ему в ухо.

— Меня застукали, — выкрикнул он, задыхаясь.

— Кто?

— Солдаты Оберона. Они меня видели. Им приказано тебя убить, а меня арестовать. А еще к тебе подбирался дракон.

Дракон?! Что он несет?!

— Не знал, что драконы еще существуют, — продолжал Финн. — Вероятно, он тоже сторож.

Минут через двадцать мы были в Эдинбурге. Финн побил собственный рекорд. Мы оказались на Принсес-стрит-гарденс возле входа в Тупик Мэри Кинг. Финн добежал до потайного входа глубоко под землей и остановился. Он опустил меня на землю и внимательно осмотрел. Вид у него был встревоженный.

— Сейчас совсем не время для объяснений, — заговорил он. — Я не собирался рассказывать тебе о драконах. Это совсем не твоя проблема. Но теперь все изменилось. Я не знал, что замок сторожит дракон.

— Дракон собирался меня съесть?!

— Когда имеешь дело с драконом, такое случается. Но все гораздо хуже. В замке дежурит не только сторож драконов, но и один из солдат Оберона. Теперь им известно, что я без разрешения перемещаюсь во времени. И они узнали о шрамах у тебя на ноге. О драконьих шрамах. Эльфы считают тебя опасной.

Драконьи шрамы?!

— Эльфы видят во мне опасность… И что ты будешь делать: спасешь меня или выдашь им?

— Эллисон! — обиделся Финн, будто я дала ему пощечину. — Я хочу…

Он не успел мне сказать, чего он хочет. Его острые, как у летучей мыши, уши что-то уловили.

— Они здесь! Бежим!

Он схватил меня за руку. Нас обоих тряхнуло током, здорово тряхнуло. От такого разряда волосы у меня встали дыбом.

— У меня не те ботинки, — пробормотала я, — или мы зарядились электричеством от быстрого бега.

— Не важно, — отвечал Финн, обхватывая меня за талию, — бежим отсюда! Сейчас же!

Он подхватил меня на руки и побежал дальше в переулок. Побежал медленнее обычного, тяжело дыша, и почему-то не к выходу, а глубже под землю, в направлении Магических врат.

— Куда ты?! Там же наша гибель! — завопила я.

Но Финн меня не слушал. Мы миновали привратницкую с зеркалом и постером Бейонсе на стене, и Финн двинулся дальше — к самим Вратам.

— Ты спятил, Финн!

Только не туда! Там смерть! Чем это лучше огнедышащей Несси?!

Финн бежал, не обращая на меня внимания. Мчался навстречу нашей гибели! Теперь мы сгорим, как та несчастная крыса! Смертоносный туман испепелит нас живьем! Финн перехватил меня поперек туловища, будто собирался прикрыться мной как щитом. Через его плечо я увидела позади наших преследователей. Это были эльфы, первым бежал Иен.

Мы подбежали к Вратам. Вся земля перед ними была усеяна горстями пепла. Врата красиво мерцали в полутьме.

— Не бойся, Эллисон!

Точно не знаю, говорил ли это Финн на самом деле, или мне показалось, и то и другое было бессмысленно: я была в паническом ужасе! Сердце колотилось, а пальцы Финна впились мне в талию.

Он остановился. Прямо перед нами оказался залитый солнцем внутренний двор. И вдруг Финн безо всякого предупреждения швырнул меня поверх горок пепла сквозь Врата. Я жестко приземлилась на булыжник, ногу скрутило от боли. Вскочив, я хотела бежать назад. Финн остался снаружи. Я видела, как Иен и другие эльфы схватили его и повалили на землю. Но он смотрел на меня и улыбался. А потом передо мной словно захлопнулась дверь, Финн растворился, возникла арка, ворота, дом с островерхой крышей. Я одна. Одна посреди большого двора, усеянного кучками пепла. Я потерялась.

Примечания

1

Бриенна Тарт — белокурая женщина-воительница, высокого роста и крепкого телосложения, персонаж серии фэнтези-романов «Песнь Льда и Огня» американского писателя Джорджа Мартина и сериала «Игра престолов». Является одним из центральных персонажей серии, от лица которого ведется часть глав романов. (Здесь и далее примечания переводчика.)

2

Александр Скарсгард — популярный шведский актер, лауреат премий «Эмми» и «Золотой Глобус».

3

Флер Делакур — персонаж романов о Гарри Поттере Дж. Роулинг. Одна из лучших учениц французской академии чародейства и волшебства Шармбатон.

4

Джон Сноу — персонаж серии фэнтези-романов «Песнь Льда и Огня» и сериала «Игра престолов».

5

Миранда Керр — австралийская супермодель.

6

Тупик Мэри Кинг, он же Мэри Кингз Клоуз (Mary King’s Close) — подземная улица в центральной части Эдинбурга, на Королевской Миле. Названа по имени Мэри Кинг, имевшей в XVII веке несколько владений на этой улице. В XVIII веке при строительстве нового здания городской администрации Мэри Кингз Клоуз вместе с несколькими прилегающими к нему улицами был частично разрушен, частично замурован и использован в качестве фундамента для нового здания. В течение многих лет комплекс улиц оставался практически недоступен извне и оброс целой серией весьма мрачных мифов и городских легенд. Среди них — история о девочке, заболевшей чумой и замурованной в собственной комнате во время эпидемии.

В начале XXI века комплекс улиц был вскрыт археологами. Остатки улиц были исследованы, расчищены и музеефицированы, в 2003 году был открыт музей «The Real Mary King’s Close» («Настоящий Тупик Мэри Кинг»).

7

«Xайди» — повесть швейцарской писательницы Йоханны Спири о жизни маленькой девочки, живущей на попечении своего деда в Швейцарских Альпах. Первое издание книги вышло в 1880 году. Повесть о Хайди является одним из самых известных произведений швейцарской литературы. Шнуки — имя любимой козочки Хайди.

8

«Ред Сокс» — американская бейсбольная команда.

9

У тебя кровь на руке (фр.).

10

Лиам Хемсворт — популярный австралийский актер.

11

Алекс Петтифер — английский актер и модель.

12

Крис Хемсворт — австралийский актер, исполнивший роль Тора в кинематографической вселенной Marvel.

13

Господи! (фр.)

14

Один, в одиночестве (фр.).

15

Гарри Стайлз — британский певец и актер, стал известен благодаря группе One Direction и участию в шоу The X Factor.

16

Maglite или MAG-Lite — известный бренд ручных и карманных фонарей производства американской компании «Mag Instrument».

17

Сэмюель Хьюэн — шотландский актер, известный по роли Джеймса Фрейзера в сериале «Чужестранка».

18

Песня «This Is The Life» шотландской исполнительницы и поэтессы Эми Макдоналд.

19

Келпи — в шотландской мифологии водяной дух, обитающий в реках, озерах и болотах. Келпи большей частью враждебны людям. Являются в облике пасущегося у воды коня, подставляют путнику свою спину и затем увлекают его в воду.

20

Принцесса Евгения Виктория Елена Йоркская — член королевской семьи Великобритании, внучка королевы Елизаветы II, младшая дочь принца Эндрю, герцога Йоркского, и Сары Фергюссон.

21

Да (фр.)

22

Шахматы острова Льюис — средневековый набор из семидесяти восьми шахматных фигур, изготовленных из моржового клыка и китового зуба. Обнаружены в 1831 году на шотландском острове Льюис. В настоящее время одиннадцать шахматных фигур находятся в Национальном музее Шотландии, остальные — в Британском музее.

23

Трискелион — древний символический знак, представляющий собой три бегущие ноги, выходящие из одной точки.

24

Уффингтонская белая лошадь — меловой геоглиф, фигура длиной 110 м на склоне известнякового Холма белой лошади близ местечка Уффингтон в английском графстве Оксфордшир. Находится под государственной охраной как единственный английский геоглиф, доисторическое происхождение которого не вызывает сомнений. Считается, что предметом изображения является лошадь, однако есть предположение, что это бегущий волкодав. Датируется бронзовым веком (ок. X века до н. э.).

25

Князь Пуйл (Pwyll) — герой валлийской мифологии и кельтских преданий, один из владык потустороннего мира, супруг богини Рианнон, которую отбил у ее жениха. Некогда он владел страной Дивед, но проклятие отвергнутого жениха Рианнон обрекло семью Пуйла на долгие скитания в заколдованной пустыне, вслед за тем как страна Дивед растворилась в тумане среди раскатов грома. У Пуйла и Рианнон было два сына — Тристан и Придери. После смерти Пуйла страна Дивед обрела прежние очертания и благополучие.

26

Холирудское аббатство — аббатство августинского ордена в Эдинбурге, основано королем Шотландии Давидом I в 1128 году. С пятнадцатого века аббатство использовалось для проведения коронаций и свадеб особ королевского рода. Также здесь захоронены некоторые представители шотландской королевской семьи. В восемнадцатом веке крыша главного здания обрушилась, в настоящее время аббатство представляет собой законсервированные руины. С запада к развалинам примыкает Холирудский дворец, главная королевская резиденция в Шотландии.

27

Кафе «Дом слона» — легендарное кафе в центре Эдинбурга, в старом городе, с видом на Эдинбургский замок, самопровозглашенная «родина» Гарри Поттера. Здесь Джоан Роулинг написала несколько первых глав первого романа о юном волшебнике.

28

Мелисса МакКарти — популярная американская актриса.

Content

Сандра Ренье
МАГИЧЕСКИЕ ВРАТА ИНОГО МИРА

ЧАСТЬ I

ФИНН

ЭЛЛИСОН

Новое кодовое слово

Что узнал Джордж

Город под городом

Неудавшееся похищение

Темнота

Препятствия

Нежданный гость

Признания в квартале Лейт

ФИНН

ЭЛЛИСОН

Уговорил

Позор квартала Мюррейфилд

Тупик Мэри Кинг в третий раз

И что это было?

Болтовня

Все не как всегда

Необычный день рождения

Прятки с последствиями

Эльф к завтраку

Допрос

Извилистый путь на Авалон

В раю

Зал друидов

Король эльфов

Хороший совет

Отвлекающий маневр

Авалонская библиотека

Анналы Пана

ЧАСТЬ II

ФИНН

ЭЛЛИСОН

Приглашение поневоле

Застукала

Разочарование

Признания у камина

Легенда тринадцатого века

На озере Лох-Несс

Тайны замка Урхарт

Погоня

Примечания