Тальяна Орлова

Стратегия оборотня

Часть I

Порядок — основа существования. Человечество не сможет бороться с внешним врагом, не обеспечив соблюдение внутренних правил.

Глава 1

Сны выводили из себя. Кажется, до недавнего времени я вообще снов не видела — ни приятных, ни кошмарных, а теперь прямо лавиной обрушились. Начиная с позапрошлой недели. Вначале я почти сразу просыпалась, но потом все равно долго не могла уснуть. Первый сон вообще толком не запомнился: белесая муть вокруг, никаких предметов или людей, лишь ощущение — он стоит за моей спиной. Мне не страшно, наоборот — спокойно и хорошо. Он стоит за моей спиной, а это значит, что мне ничего не грозит, я сильна, неуязвима, я почти бессмертна. Ему достаточно быть там, совсем рядом, чтобы подарить мне это ощущение. Осталось только обернуться и посмотреть на него. В первый раз я проснулась, едва только подумала об этом.

Но, похоже, психика способна адаптироваться. Во второй раз я проснулась чуть позже, и так время увеличивалось с каждым новым сновидением. Теперь я знала его лицо, успела услышать голос, даже начала привыкать. Но все равно рано или поздно просыпалась, а потом долго не могла прийти в себя.

Триш сказала, что это от гормонов — мол, сновидения с сексуальным подтекстом случаются с каждым. Она даже не подшучивала, чем окончательно убедила меня в нормальности происходящего. Потому я психовала только из-за того, что не могу выспаться. Но надо отдать должное моему подсознанию — оно потрясало воображение. Почему у него такие белые волосы, если я всегда предпочитала брюнетов? А у этого — неестественно светлые, будто крашеные или седые. Лицо красивое, но я много красивых лиц видала — выходил некий собирательный образ: прямой нос, тонкие губы, всегда готовые к усмешке, брови — к счастью, чуть темнее шевелюры. Возможно, я этот прототип видела в каком-нибудь из новомодных фильмов со всеми эффектами, создающими ощущение полного погружения. Вспомнить точно не могла, но это было лучшим объяснением, чем то, что мое подсознание из обрывков собрало именно такой облик воедино.

И, конечно, глаза. В его внешности, кроме ненормальной белизны волос, непременно должен был присутствовать изъян. Как будто именно он и завершал весь образ своей фантастической дисгармонией. На янтарных, с коричневыми вкрапинами, радужках зиял вертикальный зрачок, но он не вызывал ассоциации с кошками. Я почти неделю мучилась и не могла объяснить Триш, что не так с его глазами. А потом наткнулась в учебнике по древней зоологии на фотографию пресмыкающегося, которое называлось «крокодилом». Я от ужаса даже вскрикнул — один-в-один! Но Триш, когда поняла мои объяснения, рассмеялась и хлопнула по плечу. Да какая разница, какие именно глаза у моего несуществующего приятеля? И ведь правда… Все остальное в нем меня полностью устраивало. Когда я погружалась в сон, то забывала об оценке, анализе, всем этим заняться можно и позже, когда после буду мучиться от обязательной бессонницы. Что, впрочем, еженощно и происходило.

Сны выводили из себя, но сегодняшний просто выбил почву из-под ног. Я, как и всегда до сих пор, была обнажена. Он тоже. Плод моего подсознания уже часто касался меня — к этому я привыкла, но теперь в его движениях что-то изменилось. Они стали напористыми — я будто в реальности чувствовала, как он сжимает мою грудь, проводит рукой вниз, скользнув по внутренней стороне бедра.

— Я так сильно тебя хочу, Дая.

Он всегда называл меня по имени. Я не умела во сне ни напрягаться, ни сопротивляться. Особенно потому, что буквально все в нем очаровывало — ровно до тех пор, пока не проснусь. Более того, теперь я уже знала, что скоро меня вышвырнет. Сразу, как только я почувствую первые признаки возбуждения. Но этот раз затянулся. И только лишь по этой причине, от страха, что все вот-вот прекратится, сосредоточилась на мыслях:

— Как тебя зовут?

Глаза крокодила. Они могут не вызывать шока только во сне. Внимательные, застывшие. С коричневыми пятнами на янтарной радужке.

— Разве ты не знаешь моего имени?

— Я… забыла.

— Вспоминай.

Улыбка. Белозубая, открытая. Смущающая. Он никогда не целовал меня в губы, но часто касался щеки, шеи. И сейчас сразу опустил голову, прижимаясь ртом к плечу. Не как обычно, сегодня что-то изменилось. Я ощутила прикосновение к коже его языка, невольно выдала короткий стон — просто резкий выдох. Его ладони легли на талию и с силой сжали, притягивая к себе. Я даже не думала отстраняться, впервые касаясь грудью его груди. Безупречный. Хотелось бы никогда не просыпаться. Или хотя бы до того момента, когда я наконец-то смогу пальцами ощутить его мускулистые плечи, когда поцелую подтянутый живот. Когда наконец-то осмелюсь опустить взгляд ниже и увидеть его возбуждение. Сейчас я не сдержалась — сама сократила дистанцию и прижалась бедрами к нему. О, он был возбужден. Член — горячий, каменный — почти пульсировал.

— Я тоже хочу тебя, — сказала честно.

— Но не помнишь моего имени? — усмешка, но не злая — заинтересованная. — Как меня зовут, Дая?

Вместо ответа я слегка потерлась, вызвав этим стон — почти болезненный. От его возбуждения мое раскачивалось, распалялось, лишало остатков рассудка. И, конечно, когда оно затопило все нутро, я мгновенно проснулась.

Вытерла испарину со лба и сразу села. Триш мирно посапывала на соседней кровати. Я встала и направилась на кухню, чтобы выпить воды. Сейчас все равно сразу не усну. Никогда не получалось. Само томление отпускало не так быстро, как раньше. Но раньше мы никогда до такой стадии и не заходили. Дерьяк меня раздери, почему я не потрогала его волосы? Снова забыла. А мне до дрожи в пальцах хотелось коснуться его волос — не длинных, но и не слишком коротких. Иногда небрежно падающих на лоб. Они выглядели такими мягкими, что мне уже физически было необходимо убедиться в этом. В общем-то, только эта мысль во мне и оставалась после окончания таких сновидений, а остальное — вот это напряжение между нами, иррациональная тяга к нему — отступали за считанные минуты. Теперь я уже могла с отвращением содрогнуться, вспомнив жуткие глаза крокодила.

Ничего удивительного, что на занятиях я чувствовала себя разбитой. Все две недели, как это началось, а сегодня вообще глаза слипались. Триш, выслушав мой рассказ, заявила с видом эксперта: «Твоя проблема решается просто — переспи с кем-нибудь. И если после этого голод не уляжется, вот тогда придется… спать со всеми подряд, пока не угомонишься». Она звонко расхохоталась, не позволив мне даже возразить.

К сожалению, первой парой еще и стояла теория атаки. Была бы тренировка или хотя бы экспериментальное диагностирование, то можно было бы хотя бы перемещаться туда-сюда. А если тело не спит, то и у мозга выбора нет.

— Курсант Джисс!

Я мигом подскочила и вытянулась в струну:

— Да, сэр!

— Вам настолько скучно, что вы позволяете себе спать на лекции?

Да я всего на секунду глаза прикрыла! Но внимательный гад заметил.

— Нет, сэр!

Профессор был немолод — уже за двести, но сноровки не потерял, и характер не смягчился. Он улавливал буквально все, что происходило в аудитории. И уж конечно, промахи не прощал. По елейному тону стало понятно, что он намеревается три шкуры с меня спустить:

— Тогда, курсант Джисс, будьте любезны — расскажите нам о первых способах защиты при групповом нападении берсерков. Всем, — он неопределенно махнул рукой, — очень интересно послушать вашу интерпретацию лекции.

На подсказки рассчитывать не приходилось — никто не станет рисковать так сильно. Дело не в дружеской поддержке, а в том, что облажалась именно я — мне и платить. Незачем тянуть за собой еще кого-то.

Я сосредоточенно соображала. Берсерки — один из видов оборотней, очень агрессивные. Считаются крайней правой веткой мутации. В принципе, я неплохо знала предмет. Еще тысячу лет назад никто и не слыхал про оборотней. Точнее, они фигурировали в легендах, но в здравом уме люди не верили в их существование. Зато из тех самых сказок ученые и черпали термины — зачем изобретать новые слова, если древние уже придумали очень похожие определения? Во время войны с дерьяками человечество рисковало понести поражение, но, благодаря патриотизму, отваге, сплоченности и блестящим идеям, мы победили, и теперь гнусные захватчики отринуты на другой конец галактики и обречены еще десять тысяч лет зализывать раны. Ну, те кто выжил; погибшие уже ничего не зализывают.

Одной из основ нашей победы стало генное улучшение солдат. До сих пор на уроках истории иногда наворачиваются слезы, когда профессор рассказывает о героизме воинов — тех, которые позволяли себе ампутировать конечности и присоединять к нервным окончаниям кибернетические механизмы. Первые образцы даже не прошли проверку, но люди шли на этот риск, потому что за их спинами оставалось все человечество. У них не было права на страх или отступление, они позволяли уродовать себя, иногда обрекать на мучительную смерть, чтобы получить с некой долей вероятности возможность выстоять против вооруженного дерьяка. Эти первопроходцы и стали теми, кто повернул ход войны, хотя жертвы среди них были неисчислимы.

Однако на этом эксперименты не прекратились. Ученые тоже работали без сна и отдыха — механизмы совершенствовались почти ежедневно. Теперь уже апгрейд проходил с меньшими рисками и намного большей эффективностью. Конечно, параллельно проводились и генные эксперименты. И выяснилось, что кровь наших врагов при переливании в незначительных дозах создает мощный эффект — органы, иммунитет, выносливость человека менялись. На саму трансформацию требовалось время — иногда месяцы, но зато результаты превзошли все ожидания. Тогда и были созданы первые оборотни — земляне с измененной ДНК. На их счету и полная победа над дерьяками. Пока флот вычищал все звездное пространство вокруг наших планет, оборотни уничтожали вражеские отряды на поверхности. И этим мужчинам и женщинам не было равных. Героям слава! О чем их потомки не забудут никогда, но…

Но когда конфликт был улажен, а других угроз не обнаружилось, то ветеранам стало не так-то просто влиться в социум. Если солдаты с протезами тут же получили огромные пенсии или должности — на контроле границ или в полиции, поскольку у них только руки и ноги стали железными, а мозги оставались вполне себе человеческими, то с оборотнями ситуация оказалась куда более проблематичной. Они уже не были людьми в полном смысле этого слова, даже родня вернувшихся не могла найти с ними общий язык. Они только выглядели привычно, но в сознании являли собой смесь хомо сапиенс и дерьяков. Например, берсерки — беспощадные, жестокие, как совсем недавние враги. Гора мышц и сто двадцать килограммов чистой злости. Да и другие виды оборотней были не намного лучше. А дети их наследовали и их способности, и их нечеловеческое мышление. Потомки первых оборотней иногда продолжали мутировать, но все же в рамках своего вида — а вид они наследовали только от одного родителя. Какое везение для эволюции! Ярость берсерка, перемешанная с хитростью перевертыша или склонностью к извращениям ракшаса — это было бы совсем за гранью.

Поначалу местные терпели все их закидоны, памятуя о недавних подвигах. Но чем дальше отдалялась в прошлое победа, тем больше бросались в глаза их преступления. Уже лет через двести после последнего трупа дерьяка на последней освобожденной планете оборотни стали нежеланными гостями в мирных городах и крестьянских деревнях. А со временем и правительственно вынуждено было отреагировать на бесконечные жалобы и осознанно пойти на дискриминацию. Теперь оборотни могли получить легальный статус, но притом постоянно находиться под контролем и согласиться на вживление подкожного чипа. За все эти «благости» они могли хотя бы получить работу — в охране, в полиции, службе спасения, где до сих пор высоко ценились их навыки. Но все, кто отказался — а их очень много — вынуждены добывать пропитание самостоятельно. И, конечно, в голову в первую очередь приходили криминальные методы. Берсерков нанимала мафия для кровавых разборок, перевертыши торговали наркотиками или промышляли мошенничеством, сару захватывали приграничные планеты и грабили космические корабли, ракшасы развернули индустрию секс-услуг до небывалых масштабов — они чаще всего и обвинялись в похищении людей. Победив одну угрозу, человечество создало себе новую — и с ней пока невозможно справиться.

О всеобщем отношении к оборотням говорило и то, что на первом курсе военно-полицейской академии, из более тысячи набранных курсантов числилось всего два оборотня. Один учился в моей группе — Одир Вейр. Легальный в четвертом поколении оборотень, ни один из предков которого не был замешан ни в одном скандальном расследовании, он все равно оставался изгоем. Но, возможно, здесь играла роль зависть: ведь на тренировках никто и близко с ним сравниться не мог. Преподаватели же относились к нему, как к прочим. Судя по всему, Одир после окончания получит и лучше распределение, и самые высокие баллы — только потому, что над его предками поизмывались ученые! Нам, простым людям, было непросто принять этот факт.

— Мне долго ждать ответа, курсант?

Я заставила себя еще приподнять подбородок и отчеканила:

— Берсерки не нападают группами, сэр! Они индивидуалисты!

— Неплохо, — вынужден был признать профессор, но не позволил мне насладиться похвалой: — Да вот только пока вы изволили почивать, я как раз и сообщал группе, что такие случаи бывают, хоть и в качестве исключений. И вы, курсант Джисс, если станете свидетелем подобного исключения, пополните ряды жертв, я уж не говорю о том, что никакой помощи населению не окажете. У вас пробел в образовании, курсант. Пробел, который будет стоить людям жизни.

Как же он любил преувеличивать!

— Я в ближайшее время заполню его, сэр!

— Заполните, заполните, — он не мог успокоиться, если учащийся после подобного не почувствует себя облитым помоями. — Да вот только это сигнал, курсант! Что вам блестящая карьера не особенно нужна. Что вас, с такой халатностью, лучше по распределению отправить туда, где люди вообще не живут — там от вас вреда хотя бы меньше будет. Не думали о том, что вам еще не поздно забрать документы и попытаться выучиться… ну хотя бы на уборщицу улиц?

— Никак нет, сэр!

— Жаль.

Иногда надо прикусить язык — всем известно. Но у меня что-то перемкнуло:

— Не знала, что на уборщицу улиц надо учиться, сэр!

Триш и еще пара студентов тихо хохотнули — безбашенные идиоты. Профессор соизволил махнуть рукой, разрешая мне занять место. Я сразу глянула на встроенное в парту табло. Минус 14 баллов. И сразу следом — минус 8. Первое — за незнание материала, второе — за поведение. Дерьяк меня дери, теперь отличную оценку в конце триместра я вряд ли получу. Перевела взгляд влево. На табло Триш красным цветом светилось «-1». А что поделать, курсант должен знать, когда можно хихикать, а когда лучше воздержаться.

Глава 2

Настроение у подруги не испортилось. Она и за обедом щебетала, что мой гормональный передоз надо срочно устранять. Желательно с помощью симпатичного старшекурсника, конечно. А можно вообще пойти ва-банк и напрямую обратиться с нижайшей просьбой к Эрку. Вообще-то, Триш обычно не отличалась такой ироничностью, но сегодня ее отчаянно несло. Хоть она и прикрывала все искренней заботой обо мне. Но последний ход был явным злорадством, не приукрасишь. Ей ли не знать, что я теряюсь, когда в одном предложении звучит «Эрк» и «нижайший»? Или «обратиться». Да какое угодно слово вместе с его именем выбивало меня из колеи!

История эта началась еще до обучения. Мы с Триш прилетели в Неополис, столицу всей Системы, из сравнительно небольшого города, тоже расположенного на Земле Первой, чтобы попытать удачу. И уже тогда договорились, что или поступаем в академию вместе, или вместе пытаем удачу где-нибудь еще. Население столицы приближалось к миллиарду, и для нас, после двухмиллионного городка, это было слишком непривычно. Мы и раньше дружили, а уж в подобном муравейнике вцепились друг в друга, словно были родными сестрами. И хоть раньше мы иногда ссорились, но здесь уже никогда не позволяли мелким стычкам вырасти в серьезный конфликт. Ближе все равно никого не было.

Военно-полицейская академия номер один по праву считалась одним из самых элитных учебных заведений Системы Освоенных Территорий. Ее выпускники были просто обречены на хорошую карьеру — сначала по распределению, а потом по заслугам. Но мало кто из поступивших мог продержаться все восемь курсов. Принимали-то совсем детей — двадцатилетними. Конечно, в процессе кто-то и сам понимал, что выбрал не ту стезю, кто-то сдавался после четвертого курса — когда начиналась практика в местной полиции, а кого-то отчисляли, если не справлялся с нагрузкой. Но мы с Триш уже несколько лет бредили этой мечтой, потому и решили рискнуть.

Я-то из нашей общей гимназии везла и аттестат с отличными баллами, и грамоты со спортивных соревнований, и рекомендации от директора и преподавателей. Но у Триш ситуация была намного хуже. И когда она справилась, счастью нашему не было предела. Мы вместе, как и планировали, стали курсантами. Сами приемные экзамены заключались в десятках зачетов, физических, медицинских проверок, и обязательного теста на профессиональную пригодность. Во время этих многодневных мучений профессорам и врачам помогали шестикурсники, одним из которых и был Эрк. Возможно, что только благодаря ему Триш справилась — видя ее волнение, он подкинул пару полезных советов для заключительного и самого важного теста:

— Они будут кричать на тебя. Возможно, бить. А ты расслабься. Вот просто отпусти себя и притворись, что ты уже померла. Трупу ведь все равно, что с ним делают. И хороший солдат должен уметь держать себя в руках — в этом и есть первая проверка на пригодность к профессии. А, ну если будут спрашивать, то оживай и отвечай. Как будто ты уже не труп.

Совет, полученный от Эрка, вроде бы и не содержал ничего особенно ценного, но зато создал у Триш особый настрой. А я же глаз от него отвести не могла — с самой первой минуты знакомства. И когда он наклонялся, чтобы налепить на мой лоб индикаторы, и когда улыбался, подбадривая — тогда уже первая влюбленность могла только крепнуть. Потрясающе красивый: брюнет с темно-зелеными глазами, высокий, стройный, но даже под униформой было заметно его восхитительное тело. Голос притом мягкий, вкрадчивый. И самое главное — на рукаве желтая нашивка. Это означало, что он награжден за какую-то операцию. И пусть нередко у курсантов после начала практики появлялись такие нашивки, но именно его сводила с ума.

Узнав, что мы поступили, я от радости обезумела. И тогда решилась — какой же из меня выйдет профессионал, если кишка тонка подойти и признаться в своих чувствах? Ну, я и призналась. Вот просто взяла его за руку, отвела в сторону и решительно заявила:

— Эрк, ты мне очень, очень нравишься!

А он посмотрел на меня странно — вот впервые так посмотрел: вроде бы без раздражения, но с полным недоумением, улыбнулся натянуто и заявил:

— У меня есть девушка. Если ты мое внимание расценила как романтическую симпатию, то приношу за это свои извинения.

И поспешил скрыться. Я его даже на торжественном оглашении списков не увидела. Моя самооценка летела в пропасть. Нет у него никакой девушки! Это я знала точно — мы с Триш предварительно разведали этот вопрос. Кто-то называл красавчика Эрка бабником, кто-то клеймил гада Эрка равнодушным циником, кто-то подозревал, что он вообще в постели разбора не знает — ни пол, ни даже вид ему не преграда, но все сходились в одном: постоянной девушки у него нет и никогда не было. Он меня просто отшил, не придумав ничего более вразумительного!

Посчитал малолеткой? Так бы и сказал! Хотя пять лет разницы — вообще не разница. Просто не понравилась? Но ведь я симпатичная — многие парни из гимназии за мной увивались, да и взгляды на себе я ловила вполне определенного толка. Конечно, вкусы у всех разные, но вряд ли кто-то назвал бы меня уродиной: каштановые, немного вьющиеся волосы, большие глаза, хорошая фигура. Я всегда гордилась тем, что унаследовала мамину внешность — а она даже сейчас, когда ей за восемьдесят, от женихов отбивается. Представляю, что было лет двадцать назад, до того, как она родила меня. Однако после такого отказа я ничего с собой поделать не могла — доселе неведомые комплексы упали на плечи и давили, давили, давили. А может, ему Триш понравилась — худенькая голубоглазая блондинка. Многие мужчины предпочитают хрупких девушек. Об этом тоже лучше сообщил бы прямо! А то оставил меня со своими ненужными объяснениями, чтобы я перемалывала в уме, все сильнее понижая самооценку.

С тех пор я его избегала. В коридоре сворачивала, на общих тренировках уходила в другой конец зала, в тренажерке сначала оглядывала всех присутствующих и заходила, только убедившись, что его нет. Моей психике это очень было нужно: забыть о позоре. Влюбленность моя обернулась толстым слоем ненависти, и так жить было проще. И почти весь учебный год у меня все прекрасно получалось! Вот, правда, Триш зачем-то напомнила. Я скривила мину и буркнула:

— Забудь про Эрка! Его не существует.

Она было рассмеялась, но отвлеклась на шум. Я тоже посмотрела в противоположную сторону огромной столовой.

— Одира опять достают, — заметила Триш, хотя это было очевидно.

Мы уже закончили с обедом, поэтому я уверенно встала. Направилась к шумной группе. Один из задир орал громче остальных:

— Чего расселся, ракшас? Здесь место людей, а не нежити.

Я подлетела сбоку, рванула идиота за волосы назад и пнула под колени. Он с шипением упал. Триш тоже уже была рядом — она просто встала перед одногруппником, будто пыталась прикрыть собой. Но это ощущение было ложным — не его мы спасали, а этих бездарей. Оборотень без труда сложит в кучу их всех, а когда кураторы опросят свидетелей, то выяснят, кто был зачинщиком. И тем достанется повторно. Подобную тупость ничем, кроме переизбытка тестостерона, объяснить невозможно.

— Кому еще не нравится Одир Вейр? — я кричала, наклонившись к лицу идиота. — Вы спятили?

— Куратор! — со страхом раздалось со стороны.

Я моментально отпустила захват и выпрямилась, идиот тоже вскочил на ноги, вытягиваясь уже на развороте.

— Что здесь происходит? — спросил подошедший.

Этот куратор был суровым мужиком — бывший полицейский, получивший лет тридцать назад серьезную травму, которую не удалось устранить полностью. Нашивки на его рукаве впечатляли. Теперь он уже не мог участвовать в операциях, но неплохо справлялся и с нынешней должностью.

— Ничего не происходит, сэр! — отчеканила Триш.

— Разговариваем с девушками, сэр! — подхватил и мой идиот.

— Врете? — куратор прищурился.

— Никак нет, сэр! — сразу несколько голосов, в том числе и мой.

Он пожал одним плечом и ушел, слегка прихрамывая. Компания мгновенно рассосалась в разных направлениях. Мы с Триш повернулись к одногруппнику — он по-прежнему сидел за столом и даже позы не изменил.

— Вы серьезно считали, что мне нужна помощь?

Подруга ответила за нас обеих — она всегда отличалась большей дипломатичностью:

— Нет, Одир. Но мы учимся в одной группе. Кем бы мы были, если бы не отреагировали?

Объяснение прозвучало исчерпывающе. Каждый живущий знал, что сплоченность — основа стабильности. А уж курсантам нашей академии чувство единства прививали особенно тщательно. Оборотень бегло улыбнулся и вернулся к своему обеду.

Мы с Триш вышли из столовой и направлялись на улицу. Еще достаточно времени до следующего занятия, чтобы успеть подышать свежим воздухом. И она удивила:

— А давай в следующий раз сядем с ним за один стол? Почему ему приходится быть в одиночестве?

— Ты знаешь почему, — легко ответила я.

Подруга не унималась:

— Разве это справедливо? Да, он оборотень. Но ни он, ни его семья не выступали против Закона. Его отец — дипломат на Земле Пятой, знала? Уважаемый… не-человек. И сам Одир свою жизнь посвятил служению Закону. Никак не могу понять, почему этого недостаточно?

— Стереотипы, — подумав, ответила я. — Ну хорошо, давай в следующий раз сядем к нему. Это даже прикольно — позлить всех вокруг!

Триш заметно обрадовалась. Из нее в будущем получится превосходный миротворец или тоже дипломат. Для выпускников академии и такая карьера не была редкостью. И огорошила:

— Вот и славно! Всем покажем, что нам плевать. И будем делить… к-хм… существ по поступкам, а не видам! К тому же он просто милый и симпатичный парень.

От последнего я в землю вросла и рот разинула. Да сама Триш не могла себя пересилить и назвать Одира человеком, но зато разглядела его внешность? Если уж откровенно, то если бы он не был оборотнем, то вполне мог привлечь и мое внимание. Кареглазый шатен, очень широкий в плечах, но притом не производящий ощущения грузности — полностью в моем вкусе. Но ракшасы, насколько я знаю, и не бывают уродами. Ведь это и есть их природа — привлекать. Однако каждая девушка в Системе Освоенных Территорий это знала и сразу ставила границу: это не та красота, которую можно оценивать. Вот, например, снежные барсы, которые живут на Земле Третьей — невероятно красивые животные. Даже на видео глаз отвести невозможно от их грации, от блеска шерсти. Но ведь никому в голову не придет влюбляться в снежного барса или другое прекрасное животное! Так происходило и с ракшасами, их красоту видели, но не воспринимали. Все знали об их склонности к извращениям. Некоторые, самые безумные, ненадолго связывались с ними — испытать новые ощущения, но и они со временем сбегали. И насильников среди ракшасов было больше, чем среди остальных. Они вообще на сексе помешаны, больные. Но легальные оборотни держали себя в руках — или обзаводились гаремом, или развлекались только с себе подобными. Да и не производил пока Одир впечатления невменяемого извращенца. Наверное, потому что еще совсем молод.

А Триш уже переключилась на другую тему:

— Пойдем в пятницу в клуб! Не спорь, Дая! Пока ты сама себя с ума не свела. Или от девственности своей тоже во сне собралась избавляться?

— Но уж точно не в клубе!

— В клубе с кем-нибудь можно познакомиться!

— Ну да, представляю себе. Лучше уж во сне. Или вон, с Одиром — он ведь должен быть всегда готов?

Хотя бы эту шутку Триш оценила и громко рассмеялась.

* * *

Клубы, как и оборотни, делятся на узаконенные и не очень. Примерно в том же соотношении. Однако таких же принципиальных различий между ними нет. Притом в легальные государственные клубы редко заглядывает молодежь. А кому понравиться веселиться на глазах у десятков полицейских и пить безалкогольные коктейли? Это места отдыха семейных пар и подростков, которым родители впервые разрешили «потусить». Гарантия, что отдых не закончится неприятностями. Цвет пояса на одежде показывает, насколько человек настроен на знакомство. Красный цвет говорит, что девушка или парень заняты. Даже если их партнера нет поблизости, то могут утащить в полицейский квадрат даже после попытки познакомиться. Зеленый пояс, наоборот, свидетельствовал о том, что сегодня отдыхающий мечтает не только потанцевать, а в идеале получить длительные партнерские отношения. Чаще всего получали они только одну ночь интима, но в эти вопросы полиция вмешиваться уже не могла — никто ж насильно зеленый пояс на бедную брошенку не надевал. В государственных клубах продавались также легкие психотропы и секс-услуги — конечно, только для тех, кому исполнилось двадцать пять. В общем, отличное развлечение для стариков.

В остальных заведениях было заметно шумнее, но и там довольно безопасно — внутренняя охрана следила за порядком. Здесь и спектр услуг разнообразнее, и психотропы другого уровня воздействия. Но ничего особенно ужасного, если сам с головой. Правило одно: не запихивай внутрь ничего подозрительного — будь то яркая таблетка или член симпатичного нового знакомого. Но эти правила действуют в любой ситуации, а не только в развлекательных клубах.

Мы с Триш выбрали клуб «Ромарио» — ближайший к академии и потому являющийся самым популярным местом отдыха курсантов. Мы с подругой тоже там были завсегдатаями: танцевали, отдыхали, иногда выпивали по коктейлю, знакомились с кем-нибудь, но никогда эти знакомства не выходили за границы клуба. И как будто звезды сошлись в неудачном месте: именно сегодня там присутствовал Эрк. Я сразу выхватила из сотен посетителей компанию знакомых лиц — шестикурсники собрались за одним из столов недалеко от входа, а уж разглядеть среди них того, которого видеть хотелось меньше всего, не составило труда. Триш мгновенно оценила мою реакцию и проследила за взглядом.

— Да хватит уже, Дая! Сколько можно его избегать?

— Еще два курса, — обозначила я очевидное. — После этого мы уже вряд ли встретимся.

— Глупо! Неужели ты до сих пор в него влюбленная? Несколько месяцев прошло!

Захлебнулась воздухом от возмущения:

— Влюбленная?! Да как раз наоборот! Видеть его не могу, неужели неясно?

Триш ухватила меня за локоть и поволокла вглубь, приговаривая:

— Вот и докажи, что тебе все равно! А то пока я вижу только искры из глаз — это любовь, не иначе!

— Триш, я тебе руку сломаю!

— Не сломаешь! — хохотала подруга. — Потому что это правда!

— Неправда!

— Правда!

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Ты мне больше не подруга!

— Подруга!

К счастью, она успела уволочь меня за звуковую завесу, где играла музыка — настолько громкая, что препираться дальше можно было, только тесно обнявшись и крича друг другу в уши. У меня не было желания обнимать Триш прямо сейчас.

У барной стойки опрокинули по коктейлю, после чего я вынуждена была признать — не так уж и плохо. А среди такой толпы присутствие Эрка можно запросто игнорировать. И раз барабанные перепонки рвутся от технотронного ритма, то можно и потанцевать — древнейшее развлечение людей любой эпохи, любого статуса или вида. Мы с Триш надели серые пояса — это не зеленый и не красный, это означает, что каждый может попытаться и каждый может получить резкий отказ.

Парни вокруг нас крутились — и я, и Триш умели привлечь к себе внимание. Многочасовые спортивные тренировки даром не проходят, а врожденная женственность делает остальную работу. К тому же здесь мы не были выряжены в обтягивающие черные комбинезоны — форму курсанток, потому струящиеся короткие юбки и высокие каблучки добавляли каждому движению изюминки, которую невозможно воспроизвести в другом наряде. Танцы на грани фола — с мимолетными касаниями и улыбками. Ничего не обещающие, пока не прозвучат имена. До знакомства девушка может позволить себе какой угодно флирт, но после знакомства любой может озвучить свои желания, а второй должен их либо принять, либо отвергнуть. Чтобы повысить вероятность успеха, парни сначала рисовались — пытались понравиться до произнесения имен. А в таком шуме и не познакомишься. Потому им пришлось бы вытаскивать нас в первый зал, и пока ни один не осмелился.

И я крутилась, отпустив свои заботы, неприятности на учебе или необходимость думать о деньгах. Крутилась, подняв лицо к мерцающему потолку, позволяя волосам свободно развиваться. Принимала не без удовольствия чужие касания — это лишь знаки внимания. Мне никто не понравился настолько, чтобы я захотела услышать его имя. Но все они создавали ауру — я молода, свободна, красива, и мелкие тревоги не играют прямо сейчас роли. Их нет.

Но внезапно обстановка изменилась. Триш среагировала первой и остановилась, а я замерла, уловив ее движение. Всего в двух шагах от нас стоял огромный мужчина — никакая одежда не смогла бы скрыть его мощную фигуру и перекатывающиеся бугры мышц. Типичный берсерк. А если человеку не посчастливилось родиться таким гигантом, то ему приходится сложно. Парни вокруг нас расступились, не желая ввязываться в возможный конфликт. А интерес берсерка был очевиден — он не сводил темных глаз с Триш.

Можно рвануть к охране, у них есть средства остановить любого, но тогда берсерка только разозлишь. До того, как его уложат, он успеет покалечить многих, если не саму Триш. Потому я взяла себя в руки, очень приветливо ему улыбнулась и схватила подругу за запястье:

— Любимая! Выпьем еще по коктейлю?

Он мог и не расслышать. Потянула к себе и решительно чмокнула ее в щеку. Мы живем в свободном мире, никто не сможет указывать, кого я имею право любить. И хоть однополых пар по официальной статистике было не больше пяти процентов, но никому и в голову не пришло бы осуждать. Мы же не в учебнике древней истории!

Могучий оборотень перевел задумчивый взгляд на наши пояса. Прокол. Если бы на нас были красные, то это стало бы сигналом для любого — пара прочная, не лезть. Даже берсерки опасаются так открыто нарушать Закон в самом центре Неополиса. Но в данном случае он имел право с нами говорить — хотя по взгляду и нельзя было сказать, что оборотень собирается именно говорить. Я просто потащила Триш назад, но оглянулась — берсерк уверенными, огромными шагами следовал за нами, рассекая толпу, как огромная булава.

Вылетели за звуковую завесу. Здесь уже музыка тише, то есть можно привлечь к себе внимание хотя бы криком. Развернулись обе и сразу же столкнулись с ужасающим лицом оборотня. Худшее, что можно сделать, — это бежать от берсерка, провоцировать в нем инстинкт охотника. Они вполне способны себя контролировать, но до тех пор, пока гормоны не затмят разум. И мы, всего лишь первокурсницы, совершили настолько серьезный промах!

Однако к нам сразу с нескольких сторон рванули люди. Я с удивлением узнала компанию идиотов — тех самых, что в столовой донимали Одира Вейра. Их главный буквально задвинул Триш себе за спину, и его друзья тоже ступили вперед. Но слева подбежали шестикурсники, и наши защитники не стали ничего говорить — предоставили право высшим по рангу. Эрк подоспел первым, теперь я за ним даже не могла разглядеть берсерка.

Он вскинул руку в мирном жесте, а другую руку убрал за спину, крепко сжимая в ней мини-бластер — обычное оружие тех, кто имеет право говорить от имени Закона:

— Не нужно конфликтов, оборотень! Здесь куча охраны.

Берсерки агрессивны, но не тупы. Особенно легальные — они годами учатся обуздывать свой нрав. И, судя по всему, этот сделал над собой колоссальное усилие и медленно прорычал:

— Никаких конфликтов, солдат, — он по каким-то жестам уловил статус Эрка. Курсантов от обычных людей не отличишь только до четвертого курса, а потом уже с легкостью узнается и профессиональная выправка, и выверенные движения. — Мне просто понравилась женщина. Я хотел назвать ей свое имя.

Он пытался говорить мягко — так мягко, насколько вообще способен представитель этой расы. Но все равно звучало угрозой. Но он старался. Возможно, Эрк это тоже уловил — зачем доводить до мордобития, быть может, и с летальным исходом, если ни одна из сторон этого не хочет? Эрк кивнул ему, обернулся к нам и остановился на моем лице. Я качнула головой и указала на Триш — мол, не я заинтересовала оборотня, а подруга. Потому Эрк очень громко спросил у нее:

— Ты хочешь знать имя этого господина?

— Нет, — ответила она тоже громко, паника уже отступила.

И Эрк повторил для берсерка уже очевидное:

— Она не хочет знакомиться с тобой.

Берсерк окинул взглядом Эрка — очень внимательно, с ног до головы, потом глянул на остальных. И, видимо, решил, что благоразумнее будет поискать приключений в другом месте. Он тоже кивнул и слишком резко, нервно двинулся к выходу. Кому-то сегодня не повезет на темных улицах Неополиса, но всех проблем не решить.

Шестикурсники даже интересоваться нашим настроением не стали — убедившись, что берсерк не настроен больше на знакомство с Триш, они просто направились к своему столу. Потому мы имели возможность поблагодарить хотя бы первых подошедших, которых даже идиотами теперь язык не поворачивался назвать:

— Спасибо, — я сказала первая, и Триш еще звонче и благодарнее повторила.

— Не за что, — сказал их главный. — Меня зовут Иррик, второй курс. Мы учимся в одной академии. Кем бы мы были, если бы не отреагировали?

Другого я и не ожидала. Между собой мы могли спорить и даже драться, но чтобы в подобной ситуации хоть один курсант остался в стороне — такого быть не могло. Я еще раз благодарно улыбнулась Иррику и его друзьям, а потом мы с Триш поспешили вернуться к веселью.

Ничего особенно интересного так и не произошло. Никто из парней нам не понравился настолько, чтобы допустить знакомство. Мы выпили еще и дотанцевались до боли в ногах. И потом, уставшие, решили все же отправиться в общежитие — не каждый день случаются судьбоносные встречи, пора это признать.

В это время выходили уже многие. И на улице было приятно прохладно, потому молодежь задерживалась у крыльца в ожидании друзей. Мимо Эрка я прошла с гордо поднятой головой, как если бы вообще не заметила. Мы сразу свернули в переулок — так путь короче до стоянки платных перевозчиков.

— Дая, нам надо экономить деньги! Может, пешком доберемся?

Понимая, что она несерьезно, я все же указала на обувь:

— Если я на этих каблуках пройду десять километров, то уже никогда не смогу ходить! Придумаем что-нибудь! В крайнем случае есть перестанем. Но клуб будем продолжать посещать!

Триш рассмеялась, но осеклась. Впереди от тени отделилась фигура. Мы обе облегченно выдохнули, узнав Иррика. Но он смотрел теперь как-то иначе — наверняка наглотался психотропов. Но даже под наркотиками он не представлял никакой угрозы — мы с Триш даже на каблуках смогли бы постоять за себя против одного человека.

— Девочки, — он натянуто улыбнулся. — Не хотите попробовать порошок? Всего тысяча за грамм.

Ну, ничего себе! Мы вылупились на знакомого, но осуждать не спешили — каждый зарабатывает, как умеет. Многие курсанты в академии вынуждены существовать без поддержки родителей, мало ли в какой ситуации оказался конкретно он.

— Нет, Иррик, спасибо! — первой отмерла Триш. — У нас и денег-то больше нет.

Она рассмеялась, тем подчеркнув, что сдавать приятеля мы не намерены.

— Тогда, может, вас проводить?

Иррик убрал пакетик в карман, шагнул к нам и, раскинув руки, приобнял за талии сразу обеих. И мы очень синхронно оттолкнули его.

— Иррик! — буркнула я недовольно. — Ты бы собственный товар в таких количествах не употреблял!

Он смеялся, а осторожная Триш коснулась моего локтя и предложила:

— Не злись на него, Дая. Парень отдыхает — имеет право в свободный день! А мы с тобой лучше вернемся к остальным. К Эрку вернемся, мы ведь так и не поблагодарили его.

Я не стала спорить. В конце концов, лучше добраться со знакомыми, раз в каждом переулке нас ждут обдолбыши — которых и бить-то не хочется, потому что еще совсем недавно они проявили себя хорошими ребятами. Я даже готова была пойти в компании шестикурсников, они уж точно проследят, чтобы мы сели в платный перевозчик. А приключений на сегодня достаточно.

И, снова выходя на освещенную перед входом площадку, остолбенели. Впереди стоял смеющийся Иррик вместе со своими друзьями. Пьяный, веселый… и ни капли не производящий впечатления человека под психотропами. Переглянулись. Дошло сразу до обеих:

— Перевертыш!

И, как будто почувствовав неладное, я приложила руку к поясу сзади. Тут же сказала о потере Триш, чтобы она тоже ужаснулась. Перевертыш украл мою маленькую сумочку, пристегнутую к поясу, да еще и так, что я ничего не заметила. Сумочка Триш оказалась на месте. В моей была кредитка, на которую скидывают стипендию, еще кредитка, на которую мама ежемесячно переводит небольшую сумму, и удостоверение личности. Документы можно восстановить. За потерю удостоверения мне в личное дело запишут выговор, придется проходить заново идентификацию, сдавать кровь — проблемы, но решаемые. Без удостоверения я не смогу сегодня попасть в общежитие. Вот это уже хуже, но что-нибудь придумаю. Я не расстроилась, я разозлилась до кипящей ярости:

— Мерзкий перевертыш! Ублюдок! Почему я сразу не переломала ему кости, как собиралась?!

И этим привлекла внимание стоящих неподалеку. Из них к нам подошел только Эрк, улыбнулся — ну вот только он умеет так улыбаться, что сразу начинаешь мечтать о невозможном. Выслушал мою тираду до конца и хлопнул по плечу в качестве поддержки.

— И как таких неподготовленных девиц в курсанты принимают? Ладно, ладно, не злись. Сегодня можешь перекантоваться у меня, завтра с утра слетаешь в полицейский квадрат и напишешь заявление. Если повезет, то уже завтра или послезавтра снова станешь легальным человеком. А перевертышу кости ты бы не переломала — у него их фактически и нет. Так что считайте, что легко отделались. Он вас обеих мог там же придушить без труда. Ты карты-то заблокировала?

Я проигнорировала круглые глаза и многозначительные взгляды Триш. К счастью, видеослайдер был пристегнут к поясу с другой стороны — его перевертыш не прихватил. Сразу вошла в базу личного финансового управления и остановила действие обеих карт. Кто вообще в наше время ворует деньги? Да он пока мою карту взламывать будет, я пять новых успею выписать. Делала каждый клик медленно, вдумчиво, лишь бы на Триш не смотреть и не покраснеть от мысли, что сегодня — каким-то фантастическим образом и перипетиями судьбы — окажусь в квадрате самого Эрка, самого впечатляющего курсанта академии, которого так долго всеми силами ненавидела.

Глава 3

В платном перевозчике мы оба молчали. Мне было не по себе — вроде бы стоило поблагодарить Эрка за помощь, хоть он и сам предложил. Решила делать вид, что согласилась просто из безвыходности положения. И была даже благодарна, что больше не подшучивает над моим серьезным промахом и ни о чем не спрашивает.

Поездка заняла целых двадцать минут. На бесплатном перевозчике вышло бы раз в пять дольше, но бесплатные в такое время уже и не ходят. Это значит, что квадрат Эрка на самой окраине. Я молчала и когда мы поднимались на скоростном эскалаторе до двести двенадцатого этажа, и когда он, приложив удостоверение, открывал замок. Но не выдержала, войдя в светлое, огромное помещение. Такое, даже в мноквадратнике на окраине, стоило немыслимых денег.

Я присвистнула:

— Ого, Эрк! Мне стало любопытно, кто твои родители? Или ты получаешь такой доход от подработки в полиции?

Эрк скинул ботинки, направился в гостиную невероятных размеров и ответил, не оборачиваясь:

— Давай без этого, а? Вот там комната свободная — можешь занимать ее, пока не восстановишь удостоверение личности. Можешь не рассыпаться в благодарностях, но и нервы себе трепать я тебе не позволю.

— Без чего? О чем ты?

Я действительно не понимала. Эрк повернулся, заправив руки в карманы, и посмотрел на меня с раздражением. Нет, я может, и не рассчитывала на прилив романтики или неловких касаний вот так сразу, но никак не могла сообразить, почему такой вежливый и приятный парень вдруг разозлился. Он как будто понял мое недоумение и вдруг сказал:

— Эрк Кири.

Шагнула к нему и снова замерла, так и не понимая:

— Я знаю, как тебя зовут.

И он повторил с паузами, как будто говорил с умственно-отсталой:

— Эрк. Кири. До сих пор будешь делать вид, что не можешь сопоставить?

Меня долбануло осознанием. В самом деле, только сейчас долбануло! Кири — довольно распространенная фамилия, в прошлом было не меньше трех знаменитых писателей, и дипломатов, и даже один президент. Лет семьсот назад — я не слишком хорошо помнила историю, чтобы сказать точнее. Но… сейчас в мыслях обозначился другой однофамилец, который раньше не приходил в голову:

— Командор Кири… твой родственник?

— Отец. А то ты не знала.

У меня отвисла челюсть. Один из главнейших людей в правительстве, командор Четвертого Сектора Освоенной Территории, а его сын — вот так запросто ходит по земле и учится в той же академии, что и я? Мне почему-то представлялось, что настолько высокопоставленные персоны обучают своих чад не там, где они могли бы получить травмы и вынуждены были общаться с простыми смертными. Да на любом задании в полиции Эрк мог нарваться на оборотней и погибнуть! И никаких других детей элиты я в академии не встречала, так почему мне эта неочевидная мысль должна была прийти в голову? Я рассматривала его теперь пристальнее, пытаясь вспомнить из учебников изображение отца и уловить внешнее сходство.

— Не знала? Да и все равно. Иди спать. Я с ног валюсь.

— Подожди! — я даже руку вскинула, как будто собиралась его жестом остановить. — Эрк… а может быть такое, что ты отказываешь… ну, девушкам отказываешь по этой причине?

Он улыбнулся:

— Я не отказываю девушкам. Я отказываю только тем, кто перед признанием в чувствах сначала навел обо мне все справки, а уж потом подкатил. Предпочитаю дам, которые никакого отношения к академии не имеют.

Мне нечего было возразить — лишь руками развести могла. Да, мы с Триш расспрашивали кое-кого об Эрке, но никого из ближайших друзей. И узнавали вовсе не о родословной, может, только потому нам никто об этом и не сказал. Или думали, что и без того известно, или просто отвечали на прямо поставленный вопрос — есть у Эрка пассия и нет. Но сейчас любые объяснения прозвучали бы пустым оправданием. Он ведь тогда мне даже не нагрубил — просто отшил. А девушек себе ищет подальше от знающих. Чтобы не путалось честное с меркантильным? Но Эрк сам по себе впечатляющий — да ни одна девушка не станет рассматривать за его внешностью и характером каких-то дополнительных бонусов! Но и это звучало всего лишь оправданием. Потому я не стала спорить и доказывать свою невиновность — да и слишком много времени прошло, пора уже и забыть. А теперь и простить, раз так.

Даже комната была огромной — я таких пространств в жилых помещениях и не припомню. Усталость была жуткой, ноги гудели, а после того, как скинула туфли, принялись гудеть с угрожающим звуком, но мне так хотелось осмотреться, почувствовать себя хотя бы ненадолго богатенькой девочкой, которая ни в чем себе не отказывает. Вид на город с такой высоты был лучше любой картины, серые стены, которые на ощупь оказались шероховатыми, привлекали к себе не только взгляд, но и вызывали желание непременно погладить. Разделась и проникла в прилегающую ванную — и там сошла с ума окончательно. Я никогда не была завистливой, вообще не понимаю, что на меня нашло, но отчего-то хотелось визжать. И душевая кабина, и ванная — все отдельно. Все блестит, переливается, а стены обиты темно-коричневым синтетическим мрамором. Возможно, что у Эрка и не паранойя… я это поняла только после того, как увидела ванную комнату. Кто знает, на что готовы пойти женщины, чтобы оказаться здесь и лучше на всю жизнь задержаться? А в доме самого командора, наверное, еще круче? Хотя вряд ли может быть намного круче — это уже даже представить невозможно.

Кири… Сын самого командора Кири…

Я слишком хотела узнать его имя, а в голове крутилось только «Кири» — как отголосок какого-то ненужного воспоминания. Человек, стоящий за моей спиной — я чувствовала его дыхание и ту знакомую силу, которую ощущала всякий раз, едва ему стоило оказаться рядом — носил другое имя. Его я не знала. Я его никогда не слышала.

— Вспоминай, Дая, — улыбка в голосе.

И больше ничего не надо. Только ответить его же именем — и точно тем же тоном. Если от моего голоса он получает то же удовольствие, которое я от его, то его тоже проберет до самых костей. Только для одного этого надо знать. Я развернулась резко. Точно, он улыбался. Безупречный.

Я положила ладонь ему на грудь, с вяжущим удовольствием провела пальцами по гладкой коже, обвела сосок, спустилась на живот. Вертикальные зрачки сузились и превратились в тонкие полоски. Ему нравится. Ему нравится все, что я делаю, как мне нравится все, что делает он. Уверенно скользнула рукой еще ниже, коснулась члена — возбужденного, каменного. Без стыда начала поглаживать — без страстного напора, но я хотела сделать хоть что-нибудь. Сон — не место для неловкостей. А крокодильи глаза бывают только в сновидениях.

— Любимая, — он положил руки на мои голые плечи, повел вниз — я готова была взвыть даже от такой ласки. — Ты самая красивая, я это всегда знал. Но приятно узнать, что ты сегодня сама сделала шаг ко мне.

Он явно говорил не о моих нежных заигрываниях с его членом. Но и остановиться не могла, обхватила пальцами, усиливая нажим. Он выдал короткий стон.

— Какой шаг, любимый?

— Не так быстро, Дая. Я хочу оставить самое приятное до реальной встречи.

— Ты поэтому никогда меня не целуешь?

Он положил ладонь мне на щеку, наклонился, но прижался лбом к моему.

— Поцелуй — это, возможно, самое важное, что случается у влюбленных. Я готов ждать хоть вечность.

— Чего ждать?

— Но я очень тебя хочу.

И его руки притянули к себе тесно, до стона. Заставили изогнуться и ощутить каждой клеткой тела наше обоюдное желание не останавливаться, слиться окончательно. Поцелуй в шею — не мягкое касание, а почти жадный укус. Он тоже едва держится. А зачем мы держимся?

Я проснулась и сразу села, прижала руку к груди, потому что в ушах застучало в ритме сердца. Кажется, не кричала. Едва отдышалась, посмотрела в сторону. Вздрогнула и спросила:

— Эрк?

Он сказал вверх:

— Светлее на двадцать.

Освещение тут же немного повысилось. Эрк подошел, вглядываясь в мое лицо пристально, потом сел на край постели.

— Я… я просто мимо комнаты проходил. И услышал звуки — как будто тебе плохо.

О, мне было хорошо. Если бы я сама принимала решения, да еще и во сне, то вообще бы никогда не просыпалась. Сейчас же натянула покрывало до подбородка и заставила себя улыбнуться:

— Да нет, ничего такого!

Глаза у Эрка очень красивые — зеленые, умные, внимательные.

— Дая, кошмары — это не стыдно. Но надо обратиться к штатному психологу. Кошмары свидетельствуют о глубоком, затянувшемся стрессе, и до этого лучше докопаться до того, как ты испытаешь новое потрясение. Солдаты не имеют права на уязвимую психику.

— Да я не…

— У меня самого были кошмары. И теперь их нет. Любая проблема решается, если ее решать.

Возбуждение еще не отступило. Надо выпить воды, потом немного отдохнуть, но сейчас уже блондин из сна не казался идеальным. Вот же он, идеал, сидит прямо на моей постели. Руку протяни и коснешься. Интересно, как Эрк отреагирует на мое прикосновение? И ведь не объяснишь, что кровь закипела совсем не из-за него, но зато из-за него продолжает кипеть. Я не рискнула проверять.

— Дая, почему ты так смотришь?

Я кое-как собралась и заставила себя мыслить:

— А почему тебе снились кошмары, Эрк?

— Долго рассказывать. Потом как-нибудь, если мы станем друзьями, — он улыбнулся, встал и отправился на выход. — Темнее на двадцать.

Свет снова приглушился, а я откинулась на подушку. Сам Эрк сказал, что есть возможность нам стать друзьями! Я об этом раньше и не задумывалась, но теперь невольно обрадовалась, представляя, как мы вместе выбираемся в клуб или на прогулку, как привыкают к моему присутствию шестикурсники, как все постепенно открываются и начинают рассказывать о себе. И Эрк рассказывает… А потом понимает, что я и есть та самая… Да что со мной? Из одного болота вынырнула и сразу нырнула в другое. Триш права, у меня уже гормональный сбой.

* * *

Весь следующий день я носилась с восстановлением документов: сдала кровь, отпечатки пальцев, прошла полное сканирование организма, чтобы заново идентифицировать личность, написала заявление в полицейском квадрате о краже и блокировке старого удостоверения. С последним проблем тоже не возникло, но капитан прямо сказал, что поймать конкретного перевертыша в таком густонаселенном городе немного сложнее, чем найти нужную пылинку во всей Освоенной Территории. Пылинка хотя бы вид свой не может изменить. Да я и не рассчитывала, но впервые воочию наблюдала полное бессилие представителей власти — против оборотней они были слепыми котятами. Хорошо, что хоть этот всего лишь поясную сумочку стащил, а убил бы или искалечил — все равно ничего нельзя было бы поделать.

Деньги на медицинские процедуры заняла у Триш — благо вышла незначительная сумма. Потом связалась по видеослайдеру с мамой и попросила перекинуть еще средств. Соврала, что необходима новая тренировочная форма. Она и так была очень недовольна, что мы с Триш переехали в Неополис, каждый день до нашего отъезда повторяла, насколько здесь опасно. Надо ли подпитывать ее страхи доказательствами? Вон даже конкретное преступление, а полиция бессильна и только радуется, что можно поставить галочку «дело закрыто», выписав мне новые документы и еще отчитав, что в таком позорном случае курсант военно-полицейской академии замешан быть не может. Если бы можно было обойтись без нового удостоверения, то я вообще предпочла бы промолчать о краже.

Мама вздохнула и пообещала что-нибудь придумать. С деньгами у нее было напряженно, много не отправит, стипендия тоже невелика, так что проблема с нехваткой денег всегда будет висеть над моей головой. Моя семья никогда не голодала, мама работала воспитателем в дообразовательном детском учреждении, но и роскоши мы никогда даже издали не видели. Кстати говоря, это и была основная причина моего выбора профессии — только в силовых структурах зарплата была сравнима с частным сектором. А в частном секторе надо или обладать чрезвычайной предпринимательской жилкой, или сотрудничать с нелегалами. Я была воспитана так, что даже мысли о подобном не допускала: не по мне торговля психотропами, нелегальный рынок секс-услуг, или, тем более, грабежи. Лучше уж жить, как мама, — в небольшом, но честно заработанном квадрате, есть честно заработанную еду, чем перед сном думать, сколько людей пострадало, чтобы у тебя появился новый видеофон или кусок натуральной курицы на столе.

Богатство же семьи Кири воспринималось принципиально иначе — командор жизнью своей рисковал неоднократно, отразил целый ряд нападений на отдаленные планеты, организовал эффективную оборону во всем Четвертом Секторе и был прекрасным стратегом. Его биографию и решения уже включили в курс новейшей истории, чтобы современники постигали мудрость лучших и пытались хотя бы приблизиться к идеалу. Такое благосостояние ни в ком не вызывало осуждения, и даже зависть неуместна: ты сначала на одном крейсере встреться с армадой сару, выживи сам и спаси команду, умудрись вывернуться и заземлиться на планете, организуй местное ополчение из людей, которые в жизни не держали в руках бластера, удержи целую планету с миллионами мирных жителей до прихода подкрепления — и потом с почестями получай огромные квадраты с серыми шершавыми стенами и синтетическим мрамором. В нашем обществе не было принято обсуждать доходы силовиков в негативном свете — каждый разумный человек знал, чего на практике стоят эти доходы.

В воскресенье я получила новенькое удостоверение и кредитки, то есть большая часть вопросов улажена. И пора было поблагодарить Эрка за гостеприимство и уходить. А так не хотелось! Когда еще удастся настолько близко к нему оказаться? Я уже успела пережить к нему пламенную влюбленность, потом затяжную ненависть, теперь пришла в понимающее равнодушие… а уходить все равно не хотелось.

А в субботний ужин вышла очередная неприятность. Эрк не готовил сам — заказал доставку из крупного ресторанного квадрата. И я, попробовав салями, сначала сморщилась от непривычного вкуса, а лишь затем распробовала. Неужели из настоящего мяса? Какой вяжущий, пряный и тающий вкус. И, конечно, после второго кусочка я отвесила честный комплимент этому блюду:

— Дерьяк меня дери! Эрк, и сколько же стоит такое удовольствие?!

Глянула на него и сразу поняла, что прокололась. Он натянуто улыбнулся, ничего не ответил, а я запоздало поняла — ведь он открыто говорил, что ему не хочется подчеркнутого внимания именно к его положению! Признался, можно сказать, в самом сокровенном. И салями заказал совсем не затем, чтобы впечатление на меня произвести — просто не подумал, не учел… А я вот так, ему прямо под нос свое изумление. И извиняться не за что, и разговор дальше уже не клеился. У Эрка Кири фобия! Что его будут принимать за Эрка Кири. Смешно, но кто я такая, чтобы осуждать? Ведь он общается со многими — они нашли к нему подход или научились не выкатывать глаза из орбит, когда видят продукты из натурального мяса?

В общем, дружба наша пока не стала слишком тесной. Я искренне поблагодарила его за приют и гостеприимство, на всякий случай извинилась, если что-то не так, но он почему-то отправился со мной. Молча. Молча же усадил в платный перевозчик и оплатил проезд — как будто понял, что у меня большая напряженка с деньгами. А мне показалось, что этим самым он окончательно перечеркнул возможность нашего сближения в дальнейшем. На прощание натянуто улыбнулся:

— Встретимся в академии.

Триш уже названивала каждые пятнадцать минут — когда я наконец-то явлюсь в общежитие и все-все-все ей расскажу, с каждой мельчайшей эротической подробностью. Я даже и не знала, чем порадовать подругу. Разве что тем, что Эрк в домашней футболке выглядит еще более привлекательным, чем в форме курсанта с нашивкой на рукаве…

На КПП никого не было. Столпотворение здесь только по утрам, когда все, кто не живет на территории, являются на занятия. Приложила новенькое удостоверение к считывающему устройству и озадачилась, услышав непривычный звук, а потом ответ робота:

— Курсант Дая Джисс уже находится на территории. С уважением, техническая база Академии военно-полицейских сил номер один Системы Освоенных Территорий. Учим во имя порядка!

— Чего? — тупо переспросила я у бездушного устройства.

Оно, конечно, не ответило, потому я, уже задрожавшими руками, снова приложила удостоверение.

— Курсант Дая Джисс уже находится на территории. С уважением, техническая база Академии военно-полицейских сил номер один Системы Освоенных Территорий. Учим во имя порядка!

Я отшатнулась — откатилась от табло на несколько шагов, начиная паниковать. Конечно, в голову сразу пришла нелепая мысль — мое старое удостоверение не заблокировано! Потому вытащила видеослайдер и набрала номер управления полицейского квадрата. Там тоже отвечал робот — он называл по порядку номера, которые я должна была набирать, чтобы решить именно свой вопрос. И в итоге получила ответ:

— Дая Джисс, человек, 20 лет. Дело о краже закрыто за неимением улик для дальнейшего расследования. Удостоверение под номером 239451455 заблокировано. Выдано удостоверение под номером 239458452. Срок действия не ограничен. Служим во имя порядка!

То есть никакой ошибки. Но ошибка все же была, я никак не могла понять, где именно! Я немного прогулялась, чтобы прикинуть варианты, но минут через пятнадцать вернулась. Снова подошла к табло КПП, осторожно и, стараясь держать очень ровно, приложила удостоверение, и еще до того, как оно коснулось считывающего устройства, электронный голос оповестил:

— Курсант Дая Джисс, рады приветствовать вас в Академии военно-полицейских сил номер один Системы Освоенных Территорий. Учим во имя порядка!

— Во имя порядка, — с облегченным выдохом ответила я.

Конечно, рассказ Триш о своих эротических приключениях я именно с этого и начала. Но даже коллективным разумом мы пришли только к тому, что произошел какой-то сбой. Почему видеослайдер изредка может зависнуть, компьютерная портативная система может поймать вирус, а пункт КПП от всех этих напастей застрахован?

* * *

Теперь встретившись в коридоре с Эрком, я здоровалась. И все равно быстро прошмыгивала мимо, чтобы не заметил моих розовеющих щек. Пусть все идет каким-нибудь естественным путем, я сама больше не желаю оказаться в уже пережитой ситуации — если поймет, что я по-прежнему испытываю к нему симпатию, и снова отвергнет, то я не выдержу. А поводов для непринужденного общения тоже не находилось.

В обеденный перерыв мы уселись за стол к Одиру Вейру. На нас косились все присутствующие, но сильнее прочих удивлялся сам Одир:

— Заблудились?

— Нет, — ответила ему дипломатичная Триш. — Просто здесь удобнее. Тише.

— Ну да, — не поверил он.

Но и выгонять нас не стал. Да и как бы ему это удалось? Вот так, в напряженном и молчаливом согласии мы теперь и обедали.

Странности начались уже в конце недели, когда ко мне в коридоре поднырнул курсант из старших и тихо спросил:

— Еще есть? Возьму, если по той же цене.

— Что возьмешь?

— Не делай вид, что не понимаешь, — он озирался по сторонам. — У меня перенапряжение, Дая. Только ты и смогла помочь, я давно уже так спокойно не спал.

И я поняла — как если бы мне прямым текстом сказали обо всем, что произошло. Многие курсанты борются со стрессами психотропами, но легальные психотропы вряд ли способны вызвать такой блеск в глазах. И я… находившаяся на территории академии, когда там не находилась, потому табло КПП меня и не пропускало. И он, сейчас с таким отчаяньем ждущий ответа.

Отрицательно покачала головой и зашагала по коридору. Запрещенными психотропами чаще всего торгуют перевертыши. Перевертыш украл мое удостоверение и теперь спокойно проникает на территорию управления, принимая мой облик. В полицейском квадрате на сто процентов уверены, что старое удостоверение заблокировано, и нет никакого способа доказать обратное. Это значит, что перевертыш либо изготовил новое, действующее, удостоверение с помощью старого чипа, или взломал полицейскую базу. И то, и другое говорило только об одном: речь идет не о каком-то одиночке, приторговывающим в подворотнях. В деле очень влиятельная преступная сеть — только она способна действовать с таким размахом. Она может меня подставить так, что в жизни не отмоюсь.

Может, стоит бежать в полицейский квадрат и все честно рассказать? А если доказательств так и не найдут? Ведь я совсем недавно была свидетелем, с какой легкостью закрываются дела, если расследовать нечего. А тут как раз и нечего — кто-то с моим лицом и моим удостоверением продает запрещенные препараты, да еще в таком месте, где подобного никогда не было. Если меня заключить в тюремном квадрате, то преступление прекратится само собой. И даже неважно, кто на самом деле этим занимался — я или перевертыш. Он уже не сможет использовать мое лицо и имя. И дело будет улажено.

Дерьяковы перевертыши! Дерьяковы оборотни, чтобы им всем сдохнуть! Дерьякова полиция, которая ради порядка готова пойти на любую несправедливость! После окончания буду просить распределения в защитные организации. Там хоть ясно, кто враг — видишь оборотня, стреляешь в оборотня. А во внутренних органах превыше всего создание видимости, что все вопросы решаются. Порядок, дерьяк его дери, лишь бы был порядок.

Я испугалась так сильно, что даже с Триш не смогла поделиться.

Глава 4

Вечером в пятницу Триш так и не удалось меня вытащить на прогулку. Я сослалась на усталость и настояла, чтобы она пошла в клуб с одногруппниками. Подруга придумала себе, что у меня обострилась экономия денег и настаивала, что пока вполне может и делиться своими. Я повторила про усталость и изобразила плохое самочувствие — лишь бы она уже ушла. На самом деле причина была в растущей паранойе: мне казалось, что едва я только покину территорию академии, как перевертыш сразу здесь объявится. У них точно были какие-то способы слежения за моими перемещениями! Ведь если кто-нибудь застанет нас обоих, то даже полиция вынуждена будет признать факт моей невиновности. Свидетельские показания просто так в стол не уберешь.

А еще у меня были планы. Как только подруга, как и большая часть курсантов, оставили территорию, намереваясь вернуться только за полночь или к утру, я вышла из своего корпуса и направилась к мужскому общежитию. Пора было признать, что мне требуется помощь. Хотя бы дельный совет. И, перебрав все кандидатуры, я остановилась на одной — если он не сможет помочь, то остальные вообще вряд ли.

Просмотрела в холле на первом этаже списки. Одир Вейр жил в комнате один — неудивительно. Коменданты наверняка тем самым предотвратили множество возможных конфликтов. Седьмой этаж. Оборотень явно не из тех, кто склонен тусить с остальными, потому я надеялась его застать. И, конечно, по всем законам подлости, на лестнице столкнулась с большой компанией, где были парни и девчонки. Явно собирались в одном месте, чтобы куда-нибудь отправиться. На меня не обратили внимания — в академии нет запрета заходить в другие корпуса, но один остановился. Я тяжело вздохнула и, не поднимая взгляда, поздоровалась:

— Добрый вечер, Эрк. В клуб собираетесь?

— Собираемся. Не хочешь составить компанию?

Сердце бешено заколотилось — это ведь почти приглашение на свидание! Пусть мы и будем в компании, но это приглашение! И я бы обязательно согласилась, если бы не паранойя.

— Не сегодня, Эрк. Может быть, на следующей неделе?

— Может быть, — он все никак не уходил. — Дая, у тебя есть парень?

Вопрос-катастрофа. И притом очень логичный, приходящий первым на ум. А что еще мне делать в мужском общежитии в пятничный вечер? Да еще и одной, пробивающейся к кому-то. Возразить — и тогда надо хотя бы что-то объяснить. Согласиться — и на следующей неделе Эрк меня уже не позовет. Потому вместо ответа я просто широко улыбнулась и неопределенно повела плечами. А потом рванула дальше по лестнице. Сначала все равно придется уладить свои проблемы, а уж потом разгребать романтические переживания.

Тихо постучала. Одир открыл и удивленно уставился на меня. Отступил на шаг, пропуская.

— Так и знал, что вы ко мне неспроста прицепились! Ну, что вам обеим нужно?

Я махнула рукой назад, показывая, что Триш со мной нет, так что если нам обеим что-то и нужно, то обойдемся без множественного числа. Одир закрыл дверь.

Обстановка меня не интересовала. Я решительно направилась к одной из двух кроватей и села. Оборотень помедлил, потом сел напротив, ожидая, когда я уже созрею до объяснений. Я, не отрывая взгляда от собственных пальцев, выдала все, что произошло — от воровства удостоверения до торговли психотропами в самой академии. В конце разволновалась так сильно, что встала и зашагала по комнате туда и обратно.

Одир тоже поднялся, перехватил меня за плечи и заставил остановиться. Руки у него очень сильные — еще чуть-чуть и кости захрустят. Оборотень, что с него взять. Наклонился, вынуждая посмотреть в его глаза. И тогда я отчаянно выдала:

— Понятия не имею, что делать! Хотя бы расскажи, что сам об этом думаешь, может, это как-то поможет и мне.

— Во-первых, успокойся, — он говорил тихо, медленно. — Они не будут подставлять тебя. И сами вряд ли попадутся. Если уж они с таким трудом и впервые проникли сюда, то сделают все возможное, чтобы здесь задержаться. И, судя по всему, они знают расположение всех камер и о твоем присутствии на территории, потому и не попались до сих пор.

— Я это понимаю! Но и понимаю, что любой из их покупателей может проговориться! На меня показать!

— Зависимые от психотропов не бегают с признаниями, — попытался успокоить он снова.

— Сами не бегают. Но после первого же медицинского осмотра кураторы могут заподозрить и допросить. И расколоть, конечно!

Одир отпустил меня и уставился на окно, признал после раздумий:

— Да, если перевертыши где-то проколятся, то попадешь ты. Если сама признаешься, то попадешь ты.

— А я о чем говорю!

Я уже едва не плакала, хотя слезливость вообще не была в моем духе. Просто дошла до точки на краю нервного срыва. Мне бессонницы, связанной со сновидениями, хватало, чтобы быть в постоянном напряжении, а тут еще и это.

— Почему ты пришла ко мне, Дая? — задумчиво спросил Одир. — Решила, что раз мы обедаем за одним столом, то стали друзьями?

— Ты оборотень! — я ответила очевидное. — Если кто и понимает, как вычислить оборотня, то только ты.

— Я ракшас, а за тебя взялись перевертыши.

Я от усталости хотела рухнуть на кровать, но на месте все равно находиться не могла — дергалась от нервов. И потому снова принялась шагать — к нему, обратно, к нему. Кажется, Одир от моих метаний раздражался, потому что резко развернулся и снова схватил своими клешнями за плечи.

— Ладно. Давай подумаем вместе, только хватит скакать.

Я улыбнулась ему с настоящей благодарностью. Пусть даже не поможет, но одно намерение уже много значит.

— Одир, а есть какие-то признаки, как отличить перевертыша?

— Конечно. Мы же изучали их поведенческие модели. Перевертыш не может воспроизвести мысли человека — спроси у него, о чем он не может знать, и провалится.

— Ну да, — я обреченно вздохнула. — Если я себя же увижу, то мне и спрашивать ни о чем не понадобится! Еще какие-то признаки?

Я не заметила, как его руки медленно переместились ко мне на спину, и мы приблизились друг к другу. Очнулась, только когда рука нежно прошлась вниз и снова наверх. И его голос стал мягче, почти убаюкивал:

— Вот тебе признак ракшаса. Если я вижу сексуально привлекательный объект, то невольно испытываю желание. Мне стоит больших трудов сдерживаться во время занятий. И я очень рад, что все держатся подальше. И я очень разозлился, когда вы двое начали меня донимать. Как будто осознанно провоцируете.

Я не отпихнула его, просто подумала над словами. А ведь я еще до академии знала, что ракшасы помешаны на сексе, но Одира воспринимала иначе. Но это его природа! Он и гладит меня сейчас совсем не потому, что об этом яростно мечтал. Уточнила осторожно:

— Может, мне тогда на другой конец комнаты отойти? Или наоборот, стоять так?

— Да, лучше так, — он наклонился к самому уху. — Не шевелись и не сопротивляйся, тогда я ничего с тобой не сделаю.

— Постараюсь, — у меня даже голос сбился. — Ты только помоги.

— Я думаю.

И притом его рука спустилась еще ниже и почти до боли сжала ягодицу. Теперь я даже дышать не осмеливалась. Убеждала себя, что Одир делает именно так, как ему будет лучше справиться с эмоциями. Конечно, физически он настолько сильнее, что может и изнасиловать, и на куски разорвать. Чтобы потом изнасиловать каждый кусок по отдельности. Но после этого его ждет не академия, а тюремный квадрат. Одир не идиот, он делает то, что должен.

— Дая, это нелегальная организация. Серьезная сеть. Возможно, они случайно получили твое удостоверение. Потому что остальные курсанты обычно вшивают настолько важные документы в одежду — запросто не вытащишь.

— Мне о моей халатности уже раз тридцать сказали. И в личное дело занесли с лишением баллов. Так что переходи к важному.

— Нет-нет, подожди. Я о другом. Предположим, какой-то перевертыш случайно получил твое удостоверение, и тогда они уже на ходу придумали этот план. Но, насколько мне известно, серьезные сети никогда не работают наобум. У тебя не взяли видеослайдер, не тронули ничего из сумочки Триш. Как будто точно знали, что нужно воровать.

— Хочешь сказать, что именно меня выслеживали?! Заранее?!

— Хочу. Сказать, в смысле. И не кричи, умоляю. Все-таки лучше лечь.

Он схватил меня за талию, без усилия поднял и бросил на кровать.

— Все. Не шевелись. Я ничего тебе не сделаю.

И навис надо мной, начав ритмично покачиваться. Однако меня притом даже не касался. Ракшас типичный, прямо как в учебнике. Если я правильно помню, то в данный момент он пребывает в своем уме и пока не перешел границы. Сжалась, но постаралась вообще не двигаться. Хотя странным образом начинала слабо возбуждаться. Но ведь он и создан для того, чтобы возбуждать. Без единого поцелуя, даже не трогая меня, он просто возбуждал этими плавными движениями и собственной близостью. Медленно выдохнула. Он уловил, как изменилось мое напряжение:

— Вот. Сейчас идеально. Не волнуйся, ты не будешь меня хотеть, когда уйдешь — это временный эффект. Но все же лучше не стони.

Я и не собиралась. Или если только совсем тихонечко, внутри. А его голос звучал спокойно, рассудительно:

— Итак, давай исходить из того, что выслеживали именно тебя. Вероятность этого больше. Это значит, что незадолго до того какой-то из оборотней должен был быть рядом.

— Берсерк! В клубе до нас с Триш докопался какой-то берсерк!

— Может быть, но вряд ли. Берсерки слишком прямолинейны. Еще варианты есть?

— Понятия не имею, я знакомилась в клубе со многими, но не продолжала общение. А теперь любого подозреваю. Даже на месте Триш может оказаться перевертыш! Если я им нужна для каких-то планов, то легче всего меня контролировать через нее!

— Не исключено, — он чуть наклонился к шее, не прекращая плавных покачиваний, но тоже не коснулся. Потом посмотрел в лицо. — Кстати, да. Триш может быть. Или любой из твоего близкого окружения. Любой одногруппник, человек, с которым общаешься, кто угодно.

— Я… я не могу подозревать всех, Одир. Я с ума сойду!

— Меня можешь не подозревать, например. Тебе достаточно подойти и коснуться меня — и ты почувствуешь то же самое, что чувствуешь сейчас: возбуждение, но не в голове, не связанное с симпатией, чистая физиология. Перевертыш может принять мой облик, но не воспроизведет это чувство.

— Ясно. Но круг подозреваемых снизился не слишком заметно.

— Кто к тебе ближе остальных, Дая?

— Только Триш. Ну, быть может, еще Эрк.

— Эрк Кири?

Пришлось нехотя признать:

— Ну… хотя нет, мы точно с ним не постоянно вместе, и о каждом перемещении он знать не может.

— Нет, Эрк Кири исключен. Он шестикурсник, да еще после ряда боевых заданий. Перевертыш к нему и близко бы не подошел. А перевертыш может принять чей-то образ только после прикосновения.

— Почему не подошел бы?

— Так на шестом курсе уже почти у всех есть эта способность — безошибочно отличать оборотня от остальных. А поскольку Эрк Кири лидирует в балльном рейтинге, он точно от программы не отстает. У меня эта способность, естественно, врожденная.

Я старалась абстрагироваться от сбивающего с мысли возбуждения.

— Если так, то почему охрана не вычислила перевертыша?

— Выходит, что наш дружок хорошо знает, кто может его вычислить, и обходит их стороной. А пройти надо очень близко. Если он просто шныряет по коридорам или сидит в аудитории с первым курсом, то в полной безопасности.

— Ладно, допустим. Но ты хотя бы можешь помочь. Если рядом со мной вместо Триш окажется кто-то другой, то только ты можешь сыграть роль детектора!

— Могу. По крайней мере теперь буду присматриваться и сообщу, если замечу постороннего.

Вот! Не зря я к нему обратилась!

— Спасибо, — выдохнула благодарно. Однако прозвучало очень похоже на стон. Одир довольно улыбнулся, а потом не стал себя сдерживать и облизнулся. Я снова замерла. Надо лучше контролировать свои реакции! — Одир, а бывают ли такие оборотни, у которых глаза, как у крокодилов?

— Что такое «крокодилов»?

— Неважно, — я сама рассмеялась своим мыслям. Еще сны осталось сюда впутать, чтобы я потом и с армией ракшасов уже не распуталась.

Одир подвел итог:

— Тогда пока больше никаких идей. Теперь внимательно смотреть по сторонам. Я помогу, но при одном условии.

Мне стало понятно, чего конкретно он потребует. Ракшас же! И вот именно в такой позе почему-то была близка к согласию. Но он правильно описал — это желание не было ни причиной, ни следствием симпатии. И потому ответила спешно:

— Нет, спать с тобой я не буду!

— Да я не о том, — он явно удивился. — Мне до дерьяка надоело быть в изоляции, а здесь целая преступная сеть вырисовывается. Что бы ни случилось дальше, я хочу быть в курсе. Это мое условие.

— А, — растерялась я. — Конечно! Мне в любом случае не помешает союзник. Даже если я в итоге окажусь в тюремном квадрате, буду утешаться тем, что на моей стороне хоть кто-то играл.

— Договорились. А теперь уходи.

Он уже через секунду стоял в двух метрах от кровати, позволяя мне подняться самой. Я поправила одежду и пошла к выходу, чувствуя, как волна желания отпускает — быстро и основательно, как будто и не было вовсе. Но остановилась перед ним и, протянув руку, коснулась кончиками пальцев плеча. И мгновенно почувствовала трепет, хоть и слабый, но его ни с чем не перепутаешь. Да, Одира я точно смогу распознать в любом случае.

* * *

Выйдя в коридор я с облегчением улыбнулась. Дышать намного легче, когда есть хоть какая-то поддержка. Теперь появилась смелость и Триш обо всем рассказать — конечно, только после того, как Одир подтвердит, что Триш по-прежнему Триш. А страсть, вызванная ракшасом, полностью осталась за закрытой дверью и ничуть не тревожила. Я теперь лучше относилась к оборотню-одногруппнику. Ну и пусть немного извращенец — у всех свои недостатки!

Вылетела на лестницу и замерла. Опершись плечом на стену и сложив на груди руки, там стоял Эрк. Он совершенно точно караулил меня, отчего дар речи пропал. Но Эрк сам начал отвечать на незаданные вопросы:

— Да, мне стало интересно. Я все думал, а вдруг твоя симпатия была искренней? Вдруг ты — каким-то невероятным образом — не знала о моем отце? Красивая, самоуверенная девчонка, которая не должна страдать от недостатка внимания, и ей понравился, искренне понравился именно я. Но она бегает к ракшасу в комнату. Только идиот бы не догадался зачем. Так что случилось, Дая? Ты с самого начала не испытывала ко мне симпатии, или за прошедшие месяцы все закончилось?

От произнесенного я окончательно впала в ступор. Эрк почти признался, что я его заинтересовала. Ну, по крайней мере, заинтересовала настолько, чтобы следить — не сплю ли я с кем-нибудь. И ведь логично звучит и выглядит логично. А зачем еще тайком бегать к ракшасу? И выходить от него с довольной улыбкой на лице, с растрепанными волосами, которые служат исчерпывающим доказательством. Как неприятно! Пусть я об Эрке уже давно и не мечтала — старалась не мечтать, но сейчас ощутила себя втоптанной в грязь несправедливостью.

Подошла ближе, выдавила:

— Эрк, я должна тебе кое-что рассказать. Это очень серьезно, и ты сразу все поймешь.

— Ну, рассказывай, — он недоверчиво ухмыльнулся.

— Не здесь. Пойдем на улицу, сегодня тепло. Разговор может получиться долгим.

— Пойдем, — он усмехнулся и направился по лестнице вниз.

— Нет, подожди! — порывисто остановила. Вообще-то, я видела, как Эрк уходил с друзьями, но вернулся — только из-за любопытства к моему поведению. Так вернулся ли? Одир думает, что к Эрку перевертыш бы не подобрался, но он не может быть уверенным на сто процентов. Лучше убедиться: — Эрк, я спрошу тебя кое о чем. Не смейся, просто ответь, а потом я тебе все объясню.

— Так пойдем, на улице и спросишь, — он встал вполоборота.

— Нет, — уверенно повторила я. — Сначала ответь, а потом пойду. Если я закричу здесь, то Одир услышит. Может, спасти и не успеет, но хотя бы будет знать…

Эрк теперь смотрел с нескрываемым удивлением:

— Спасти? От меня? Что происходит?

Я не обращала внимания на его любопытство. Надо спросить о том, чего перевертыш знать не может. Лучше что-то совсем личное, но ведь я и сама о личном Эрка почти ничего не знала. Потому озвучила то, что первым пришло на ум:

— На прошлой неделе я была в твоем квадрате. Какого цвета стены в той комнате, где я ночевала?

Эрк нахмурился:

— Зеленые вроде… Зеленые? Или серые?

Меня его неуверенность испугала. Безусловно, любой человек сможет вспомнить цвет каждого закутка в своем квадрате, но, быть может, не тогда, когда квадрат огромен, а ты не придаешь значения таким мелочам? И тем не менее спонтанно отступила на шаг назад. И даже голос начал подводить, но я заставляла себя говорить уверенно:

— Эрк… тебе когда-нибудь снились кошмары?

— Да. Я ведь говорил уже. Не думал, что это признание вызовет такой пристальный интерес. Кстати, а ты к психологу заглянула?

С нескрываемым облегчением выдохнула. Это точно Эрк, оборотни вряд ли могли присутствовать при нашем разговоре. Улыбнулась и побежала вниз:

— Идем на улицу!

Эрк, к счастью, не отставал — теперь я видела в нем больше любопытства, чем предыдущего негатива. Значит, я совершенно правильно обескуражила его своими несуразными вопросами. Остановились подальше от корпусов, оккупировали изящную скамейку — здесь нам не должны помешать случайные прохожие. И выдала все честно — второй раз открывать историю намного проще. Эрк задумчиво качал головой, уставившись в землю. Ну, хоть не набрасывался, как ракшас, чтобы лучше соображать! Хотя я бы вовсе не была против, если бы Эрк Кири на меня набросился…

— Так, — он теперь говорил тихо, сухо, но уверенно. — Непривычная мысль, но скажу — оборотню Вейру можно доверять. Его на профпригодность проверяли в десять раз жестче, чем любого человека. Он, конечно, как и все ракшасы, повернут на сексе, но определенно не опасен — не станет принуждать против воли. И его помощь может оказаться бесценной — он определит перевертыша с большего расстояния, чем я.

Вот и почему я сразу молчала? Так долго сходила с ума, чуть до нервного срыва себя не довела! Два человека теперь в курсе — и легче на душе стало в два раза. Угроза и неопределенность до сих пор висели над моей головой, но с такой поддержкой можно справиться!

— Кстати, — сразу вставила я. — А как ты отличаешь перевертышей? Может, я смогу научиться?

Он так и не смотрел на меня, пребывая в задумчивости. И рассуждал, почти совсем как профессор на занятии:

— Ну, во-первых, если перевертышу пришлось быстро менять облик, то он трансформируется вместе с одеждой. На вид не отличишь, но на ощупь можно понять — выглядит, например, мягкой тканью, а коснешься — обычная кожа.

— А, то есть можно определить по одежде?

— Можно, но надо притронуться. И если перевертыш переоделся, то это уже не поможет.

— Ладно. Тогда какие более точные ориентиры?

— Они есть — уже безусловные. Перевертыш, если он только не в настоящем обличии, не воспроизводит физиологию детально, — Эрк повернулся ко мне и неожиданно коснулся пальцем шеи. — Вот тут жилка — она бьется едва заметно. Можешь сама прижать, почувствуешь. Перевертыш не изобразит настолько мелкие реакции организма.

Я опешила:

— Но как это различить на глаз?!

— Очень сложно. Потому этому долго учат, и то не все в итоге умеют. Я могу, но мне все равно надо посмотреть на перевертыша вблизи. Если он просто прошмыгнет мимо, то я не замечу.

Я, без какой-либо тайной подоплеки, взялась за рукав его свитера, потеребила в пальцах, а потом коснулась рукой его шеи — и то не сразу нащупала! Пришлось чуть надавить и сместить. Но как это уловить с расстояния, ума не приложу.

— Получается, что у меня нет шанса, — признала обреченно.

— Да, почти нет. Но зато работает и в обратную сторону — если кто-то заметно потеет, краснеет или пахнет естественными запахами, то будь уверена, что это не перевертыш. Хотя бы так.

— Хотя бы так… — отозвалась я эхом. — Отныне буду общаться только с потными вонючками. Меньше, меньше гигиенических процедур.

Эрк усмехнулся, но с мысли не сбился:

— Итак, я согласен с Вейром по основным выводам. Это преступная сеть, а не одиночка. Они вряд ли хотят тебя подставлять, но могут и попасться случайно. И именно ты их заинтересовала сразу. Как бы глупо ни было, но очень многие носят удостоверения в поясных сумках, а в тот вечер ты не была заметно пьяна. Рядом с выходом было столько обдолбанных психотропами курсантов, что перевертыш мог собрать пару десятков удостоверений… Но как будто не это было главной целью, а получить именно твое. Возможно, что за тобой наблюдали раньше.

— Одир то же самое сказал! Но даже если и наблюдали, я этого не заметила.

— Никаких странных эпизодов? Что-то до кражи, возможно, за пару-тройку недель.

За две недели до происшествия из странного со мной случались только сны. Я и Одиру про них не решилась рассказать, а уж Эрку тем более не смогу. Но задала тот же глупый вопрос:

— Эрк, а бывают оборотни с глазами крокодила?

Он вынул из кармана видеослайдер, набрал в поисковике название древнего животного. Увеличил, присмотрелся. Потом пожал плечами.

— Возможно, немного похожи глаза у сару. Но сару ты и безо всяких глаз ни с кем не перепутаешь — они больше рептилоиды, чем гуманоиды.

Кивнула. Я и сама по картинкам знала, как выглядят сару — безобразные, покрытые толстой кожей серо-зеленного оттенка. И пусть у них тоже две руки и две ноги, но уродцы те еще. Ассоциации с ними даже не возникло, хотя ведь точно — у сару янтарные глаза с вертикальным зрачком. Но все остальное настолько сильно противоречило моему безымянному ночному гостю, что я даже сейчас не смогла провести достаточно аналогий.

— И сару нет на Земле Первой, — добавила известное.

— Нигде в населенных людьми местах нет. Они настолько сильно выделяются из прочих, что у них сразу не было шансов на адаптацию. Самые хитрые, умные и изворотливые оборотни — как хорошо, что их внешность устрашающая, ни под кого не зашифруются. Единственный вид, с которым даже не пытались договориться. Но они тесно сотрудничают с нелегальными оборотнями: переправляют психотропы перевертышей по всей Освоенной Территории, воруют людей для извращений ракшасов, нанимают берсерков для грабежей. Отец говорит, что если бы мы вычистили этих тварей, то остальные виды постепенно ассимилировались бы.

Я тяжело вздохнула:

— Но за меня взялись именно перевертыши.

— Да. И нам бы не помешала помощь других оборотней. Даже твой Одир — это уже преимущество.

Он сказал «нам» и «твой Одир» — я не стала зацикливаться ни на приятном первом, ни на неприятном втором. Эрк тем временем продолжал:

— В полицию идти можно. Но ты права в своих опасениях. Если мы явимся в полицейский квадрат, притащив виновного, то ты окажешься в полной безопасности — не настолько уж наши силовики несправедливы, как ты считаешь. Они поддерживают порядок. Приведи преступника — получишь нашивку на рукав. Не приведешь преступника — и они достигнут порядка любым другим способом.

— То есть ты со мной?

Он снова с улыбкой посмотрел на меня:

— А разве ты не для этого меня посвятила?

Вообще-то, просто хотела оправдаться, но настолько приятный бонус к моим оправданиям не мог не радовать. Два союзника, среди которых лучший в рейтинге шестикурсник, — это уже намного лучше, чем было еще два часа назад. А Эрк продолжил недавно начатую мысль:

— Кого еще можно втянуть? В академии сейчас что-то около сотни оборотней, но среди них есть и перевертыши. Я бы с последними не связывался, но другие могут быть полезны точно так же, как Одир. На первом курсе учится берсерк, если не ошибаюсь. Ты с ним как, общаешься? Ну, раз уж ты такая большая любительница легальных оборотней.

— Берсерк?! — я поморщилась.

— А вот это ты зря. Берсерков много среди выпускников. Они, конечно, ребята агрессивные, но с ними проще всего общаться. Только берсерки из всех оборотней не скрывают настоящих желаний. Бесишь — скажут. Сильно бесишь — в морду дадут. Но без желания затащить тебя в постель и не притворяясь никем другим, кроме машины для убийств. И берсерки совершенно точно почуют перевертыша.

Подумала и ответила неуверенно:

— Все же ты ни с кем из них не дружишь близко… Я бы предпочла не втягивать малознакомых.

— Понял. Верно. Попробуем разобраться сами, а уже если не сможем, то подтянем резервные силы.

Глава 5

Конечно, засыпала я с улыбкой на лице. Триш вернулась очень поздно и, похоже, была под сильным хмельком — она даже в ванной громко пела. Утром выспрошу у нее подробности и изображу, как расстроена, что не присоединилась к веселью. С удовольствием снова погрузилась в сон.

— Ты решила всех посвятить в нашу маленькую тайну, любимая?

Его тон сегодня звучал иначе — как будто холоднее. Я обернулась, посмотрела с обожанием на идеальное лицо, шагнула ближе, чтобы сразу обнять и уткнуться носом в его шею.

— О чем ты, любимый?

— Дая, я даже злиться на тебя не могу, — он обнял в ответ, прижал к себе с силой, вынуждая подняться на цыпочки и ощутить прилив привычного желания. — Любимая моя, хорошая. Но ты зря беспокоишься, я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Не понимаю… Ты говоришь о перевертышах?

Хотела заглянуть в его глаза, но неконтролируемо тут же потянулась к губам. Почему он никогда меня не целует, если я уже давно готова на все, не только на это? Но он отстранился немного, улыбнулся ласково:

— Нетерпеливая. Сводишь с ума своим нетерпением.

— А ты терпелив?

Смеется — невероятно красивый, весь, от белоснежных волос до каждого сантиметра кожи, а когда смеется, то я готова в голос рыдать от отчаянья — не хочу расставаться, хочу смотреть на него вечно.

— В последнее время думаю, что у меня самоконтроль древнего камня. Но когда-нибудь меня сорвет — в ответ на твое нетерпение. Кажется, пора прекращать наши свидания.

— Прекращать? — я не могла поверить, что такая гнусность произнесена самым любимым голосом.

— Только на время, любимая. Потерпи еще немного. Поверь, я скучаю по тебе сильнее, чем ты по мне.

И до того, как я успела возразить, проснулась. Вытерла со лба испарину. Триш уже спала на своей кровати. Я перевернулась на спину и долго-долго разглядывала темный потолок. Минут через двадцать успокоилась. Скучаю? Да я вообще по нему не скучаю, если не сплю. Больше не придет? Это что же, я теперь смогу нормально высыпаться? Или обещаниям подсознания нельзя верить — мало ли, что там приснится? Точно, он был собирательным образом — глаза, очень похожие на глаза сару, я видела в учебниках, черты лица и фигура — средний вариант из всех видеоактеров, в которых я когда-то была влюблена и грезила о них еще совсем юной девочкой. А вот белые волосы шли вразрез — я всегда предпочитала брюнетов! Как Эрк… да, Эрк уж точно полностью в моем вкусе. Улыбнулась, вспоминая вечерний разговор. Сегодня я даже не мучилась привычной долгой бессонницей и почти сразу уснула.

Конечно, утро началось с разговора с Триш. Она, вопреки моим предположениям, проснулась бодрой и сразу звонко защебетала:

— Какой чудесный вечер, правда? Пойдем сегодня снова?

— Снова? — не поняла я. — Ты, подруга, что-то совсем деньги перестала считать.

А она будто не слышала:

— Я такой легкости вообще не помню! Как будто по воздуху летаешь, и в голове — чистое счастье. Даже сейчас эта эйфория не прошла! Словно я на длительный отдых к родителям слетала, и силы теперь другие — как будто все по плечу. Никогда не думала, что эффект может быть таким!

Я осторожно уточнила:

— Триш, ты употребляла запрещенные психотропы?

Она наконец-то посмотрела на меня — уставилась, будто я глупость предположила. Хотелось бы, чтобы так и было…

— А у тебя не так, что ли? Провал в памяти? Никаких психотропов!

Я уж было выдохнула с облегчением, но замерла, услышав продолжение:

— Твои диоды великолепны! Где ты их достала?

— К… какие диоды?

Триш тоже не понимала моей реакции, потому успокоилась и объяснила:

— Ну, ты вчера в клуб приехала. Мы с тобой сначала поругались, что ты одна притащилась, опасно же, но тут ты предложила попробовать диоды — мол, это не психотропы вовсе. К вискам подключаешь — и действие такое, которое ни одним психотропом не достигнешь. Вот я и летала. Да и все, кто решился попробовать, летал. А ты что? Неужели провал? Может, по-разному действует?

Она пальцем ткнула на висок — чуть покрасневшая кожа, как будто легкое раздражение, но не слишком заметное. Покрасневшая кожа — это физиология, передо мной точно не перевертыш. Но оттого совсем не проще. Я спустила ноги с постели, немного наклонилась. Слова шли трудно, они едва выдавливались от ужаса:

— Триш… я не была вчера в клубе.

Она тоже оцепенела. Сказала теперь тише, без звона в голосе:

— Врешь… Не смешно, Дая.

Закрыла глаза на две секунды, взяла себя в руки. Повторила увереннее:

— Я не была вчера в клубе, Триш. Я общалась с Одиром, потом с Эрком.

— С Эрком… — она затряслась. — А ведь мы видели его компанию! И Эрка с ними не было! Вроде бы передумал в последний момент и остался…

— Ну да. Как я и сказала — мы были вместе.

Подруга с ужасом зажала рот ладонями, чтобы не закричать. Меня тоже колотило нервной дрожью. Кажется, ничего страшного не произошло — Триш выглядит здоровой. Что там за диоды она и сама толком объяснить не могла, и ведь согласилась попробовать только потому, что предложила я. Сейчас казалось, что лучше бы ее психотропами накачали — от них отходят, да и многие хотя бы раз пробовали. Зависимость формируется не сразу и нечасто бывает такой, с которой невозможно справиться. А тут какие-то диоды… не таблетки, не порошки, потому и последствия могли быть совсем другими.

Надо бежать в комнату Одира… Или сначала позвонить Эрку? Руки тряслись, а я никак не могла собраться. Но смотрела на Триш — эйфорию с нее как ветром сдуло, теперь она тоже сильно волновалась, но притом не выглядела больной. Если хотели навредить ей, то могли навредить сильнее. Нет, тут другое. Под ударом Триш и именно мои одногруппники оказались не случайно — это какое послание, которое я пока не в силах понять.

Протянула руку к тумбе и взяла свой видеослайдер. Триш проследила за моим движением и вскрикнула. Потом вытащила свой:

— Дая! Ты мне вчера… точнее не ты, как сейчас понятно… Слушай! Только что вспомнила — тот перевертыш мне вчера кучу денег передал! Сейчас, подожди… — она кликнула на управление личными финансами и показала мне экран. — Десять тысяч! Сказала, что тебя снова могут обокрасть, потому пусть лучше у меня лежат. А я была под кайфом! Ты сказала, что это за работу… какую-то… А я под кайфом была, даже уточнять ничего не стала!

Перевод был анонимным, но так всегда происходит, когда переносят деньги с карты на карту касанием, а не через управление личными финансами в видеослайдере. Обычное дело, так друзья одалживают друг другу деньги или мама подкидывает ребенку на карманные расходы перед выходом в гимназию. И, конечно, именно так я и перевела бы деньги Триш — чтобы полежали у нее, раз я хроническая жертва краж.

Вот и послание — еще более отчетливое. Десять тысяч — немыслимая сумма. Деньги, которые Триш принесла бы мне. Плата за какую-то работу… Перевертыши решили мне выдать зарплату? В качестве извинения, или тариф за распространение каких-то там диодов? Показали, что я соучастник преступной сети и тем пригрозили? Но чтобы пригрозить, можно было перекинуть и намного меньше… Да и полиция такие переводы не рассматривает в качестве улик. Я могла получить анонимную плату за что угодно — да хоть за добровольное оказание сексуальных услуг какому-нибудь ракшасу или любую другую подработку. Нет, на угрозу не похоже. Послание расшифровывается пока так: «Ты с нами». И ничего больше.

Голова закружилась.

Глава 6

Мы сидели в комнате Одира, когда туда пришел и Эрк. Ему, похоже, тоже были очень интересны мои проблемы, раз сорвался так сразу и прилетел на территорию академии. Он первым делом и вместо приветствия уставился на Триш. Я прокомментировала:

— Краснота уже прошла, да она и так была едва заметна.

— Нет. Кожа совсем немного припухшая, но к вечеру и этого не останется, — задумчиво ответил Эрк.

Триш ежилась под тремя внимательными взглядами. Я пыталась разглядеть, но не смогла. Однако Эрка учили замечать и более мелкие изменения, потому его вывод даже не особенно удивил. Одир же перевертышей просто чувствовал, а не распознавал по бьющимся жилкам и запахам, потому ему тоже не было видно — он пальцами трогал висок Триш, пытаясь уловить хотя бы на ощупь. А потом скользнул по ее щеке, шее. Триш сжалась, но не отодвигалась. Я ее заранее подготовила: вкратце рассказала о типичном поведении ракшаса.

Сама я сидела на свободной кровати напротив них, а Эрк и вовсе стоял в шаге от нас. Он и подвел все итоги:

— Перевертыши распространяют здесь не психотропы, а эти самые диоды. Я видел что-то подобное вчера у одного первокурсника, просто не придал значения.

К нему за ответами я и обратилась:

— Это хорошо или плохо? Ну, что не психотропы? Я про эти диоды раньше вообще не слыхала! Может быть, раз это что-то совсем новенькое, то и не запрещено?

— Понятия не имею, — Эрк пожал плечами. — Но их мгновенно приравняют к психотропам, как только всплывут.

— Да, — обреченно всхлипнула Триш. — По силе воздействия это и есть самые сильные психотропы! Выглядят как одноразовые пластыри. Дая… точнее перевертыш прицепил их нашим вискам, а через минуту снял. И сразу как снял — долбануло! Всех долбануло, кто решился! Нас трое было…

Я тяжело вздохнула:

— Всего трое, зато теперь многие знают, что я толкаю эти новые психотропы… Ненавижу оборотней! — глянув на Одира сразу исправилась: — Перевертышей ненавижу!

Но он не обиделся. Он вообще глаз не спускал с рядом сидящей Триш. А потом наклонился к ней, взял за талию и с неестественной легкостью пересадил к себе на колени. Подруга сжалась еще сильнее, но не дернулась — теперь только круглыми глазищами вращала туда-сюда, на меня, на Эрка. Эрк усмехнулся:

— Держи себя в руках, Одир!

Тот ответил с придыханием:

— Я и держу. Но мне намного проще держать себя в руках, когда я кого-нибудь держу в руках.

И, без зазрения совести, начал гладить Триш — от талии вверх, почти доходя до груди, потом вниз, спускаясь на бедра. Бедняжка начала трястись, но вряд ли только от страха — ее неизбежно накрывало возбуждением. Она так тщательно пыталась это скрыть, что даже лицо сделала каменным. Я как-то проще к этому относилась. Потому в других обстоятельствах могла бы и свою кандидатуру предложить — пусть гладит, если так надо, но точно не сделала бы этого на глазах у Эрка.

Эрк к причудам ракшаса вообще особого любопытства не проявил: то ли хорошо знал их повадки, то ли бесконечно доверял первоначальному тестированию всех оборотней, поступивших в академию. Да и мысли его заняты были совсем другим:

— Вряд ли многие, но кто-то знает. Кстати, теперь у нас появился способ распознавать клиентуру, — он кивнул на Триш. — Хотя бы в первые сутки после употребления… прилепления?.. Дерьяк с ними, пусть будет употребления этих диодов. Подозреваю, что это просто аналог введения психотропов. Но боюсь худшего — возможно, что это совсем другое.

Я вскрикнула, поскольку Триш сейчас даже испугаться не могла — занималась сокрытием ощущений:

— Что другое?!

— Понятия не имею, — ответил Эрк. — Просто предполагаю. А иначе зачем такие сложности? К психотропам люди привыкли, незачем пугать их новинками. Но думаю, что эффект короткий — вон, Триш вполне нормально выглядит.

Справедливости ради, Триш выглядела совсем ненормально — она была уже пунцовой. Одир вдруг положил ей одну руку под подбородок, а другой надавил на спину, вынуждая наклониться и вытянуться, опираясь на его ладонь. И после этого костяшками пальцев провел вдоль спины. Триш неконтролируемо выгнулась от удовольствия. Да что там говорить — даже я неконтролируемо выгнулась от одной этой картины.

— Стонать не надо, — бархатным шепотом попросил ракшас. Дельное замечание, что уж говорить. Он так и водил по ее спине, с нажимом и будто бы попадал в самые чувствительные точки, потому как Триш забила на все и закрыла глаза, вытягиваясь от каждого его движения.

Этим он сбил с мысли всех присутствующих, особенно своим проникновенным тоном:

— Хорошая девочка, ласковая девочка… Эрк, ты тоже напряженный, могу заняться и тобой.

Ракшасам нет дела до пола, привлекательность для них определяется исключительно скоростью сексуального возбуждения и ничем другим — это каждому известно. Эрк и не думал обижаться на предложение, просто головой качнул. Но тут Триш, даже не пытаясь сузить блаженной улыбки, протянула:

— Ну да, щас! Пусть Эрк себе другого ракшаса найдет.

У меня тут, между прочим, репутация к дерьякам летит! Надо мной, между прочим, висит угроза тюремного квадрата! А в такой обстановке ни о чем серьезном говорить невозможно! Однако сам Одир и начал озвучивать разумные идеи, не прекращая своих тягучих движений по спине Триш, которая закусывала губу, чтобы не стонать:

— Итак, зависимость от диодов, если и есть, то очень слабая. Или формируется не с первого раза. Вот Триш сейчас не рвется к перевертышам за добавкой, а кое-как сдерживается, чтобы не раздеться. То есть полностью здорова. Но раз сам эффект настолько мощный, то многие захотят повторить. И они обратятся к Дае.

Эрк сосредоточился:

— Или не обратятся… Если перевертыш под видом Даи сам нарисуется. Ведь им надо зарабатывать, а не порождать непонимание.

— Точно, — отреагировал Одир. — Скорее всего, они клиентскую базу так и будут настраивать — приходим сами, приносим сами, никого ни о чем не спрашивать. Им ведь тоже невыгодно попасться.

Эрк размышлял пару секунд:

— Согласен. Но в этом случае, если кому-то очень приспичит, то могут и подставить… А значит…

— А значит, постоянным клиентам они оставят координаты — где-нибудь за пределами академии, — закончил Одир.

Я старалась от них не отставать:

— То есть надо вычислить любого постоянного клиента! Того, у которого эти знаки заметим хотя бы дважды! И после этого будем за ним следить. Рано или поздно поймем, где точка продаж!

— Хороший план, — улыбнулся Эрк. — Особенно когда других планов нет. Будьте внимательны — замечайте все. А я буду внимателен втройне.

Конечно, основная ставка на Эрка. Красноту на висках остальные могут различить, только если совсем немного времени прошло. А ему теперь придется вглядываться в каждого курсанта, не только на своем потоке. Подкинула и другую идею:

— А если в тот клуб почаще наведываться? Ведь там им незачем притворяться мной. Зато там для торговли более безопасное место, чем здесь — быстрее попадутся.

Эрк неуверенно покачал головой:

— Я вот все думаю, почему именно ты? Не могу понять. Но сейчас почти уверен, что пока ты в академии, перевертыш сидит тихо или вообще не может сюда попасть. Чем чаще будешь выбираться, тем больший простор ему предоставишь.

К сожалению, он был прав. Конечно, я хотела как можно быстрее поймать преступника и закрыть этот вопрос раз и навсегда. Но мы не могли знать наверняка, после какого приема формируется зависимость. Лучше уж тут не позволять преступнику разворачиваться по максимуму, снизить количество потенциальных жертв. Более того, предпочтительнее мне постоянно быть на виду — пока я шагаю по коридорам, перевертыш не рискнет высунуться. Но Одиру моя идея понравилась:

— Дае лучше быть на территории, но ведь мы можем разделиться. Двое или трое из нас будут в выходные ездить в клуб — особенно Триш. К ней, вполне возможно, сразу и подойдут, раз уже подходили.

— Отлично вы придумали! — я была недовольна раскладом. — У вас, значит, задача развлекаться, а мне здесь торчать?

Триш, едва выдавая сбивающееся дыхание, протянула:

— Одир, на пояснице. Во-о-от… А по поводу задач — я с этим ракшасом вечно готова развлекаться… тьфу, готова быть приманкой… Даже рискуя жизнью… Все ради Даи.

Он за пять минут довел ее до желейного состояния! Неужели подруга не может собраться? Я нервно встала, схватила Триш за руку и рванула на себя. Потом усадила на свою кровать, игнорируя насупленный взгляд Одира. В конце концов, план утвержден! Можно и расходиться.

Но вот каким образом разделяться? Отправить Триш с Одиром — и ее потом вообще не соберешь. Оставить Одира приглядывать за мной — меня потом не соберешь. Отправить Одира и Эрка — об этой истории еще и легенды в академии слагать начнут. Потому резко выдохнула и озвучила самый неприятный для себя вариант:

— Втроем езжайте сегодня в клуб. Только чтобы никто ни с кем, ясно? А я тут одна поторчу, раз я такая важная птица.

На том и порешили. Мне от перевертыша вряд ли что-то грозит, но Триш уже попала под удар. Мне будет намного спокойнее, если за ней приглядят сразу двое. Ну, и друг за другом приглядят, раз уж так сложилось.

Конечно, я бы хотела проводить время с Эрком. Мое признание еще до начала обучения, его любопытство и явный ко мне интерес могли бы вылиться в более романтичное русло, но никуда не выливались. Он, погрузившись в разрешение моих же проблем, ни на что не отвлекался:

— Дая и Триш, поставьте свои видеослайдеры на звуковой набор. Внесите мой и Одира номера на любой звук — удар, вскрик, громкий вопль. Вы умеете вопить?

Вопить мы умели, но обескураженно уставились на него, когда остановились в безлюдном в выходной день коридоре. Триш уже полностью отошла от близости Одира, который остался в своей комнате, и потому соображала быстрее:

— Хорошая идея, Эрк. На случай, если на нас нападут — хоть какое-то оповещение.

Но он смотрел почему-то только на меня — видимо, пытался уловить те же признаки мыслительной деятельности. Потом шагнул ближе, занырнул рукой за пояс назад, заставив меня перестать дышать, легко отщелкнул замочек и вытащил мой видеослайдер. Триш в достаточной степени ожила, чтобы теперь хихикать над моей реакцией. Ничего, когда останемся вдвоем, я ей припомню, как она извивалась в руках ракшаса! Эрк-то хотя бы мне на самом деле нравился! И воспитан в достаточной степени, чтобы сделать вид, что ничего не заметил. Ну конечно! Бьющуюся венку на шее он с расстояния шага видит, а что я от его прикосновения-полуобьятия почти в предкоматозное состояние впала, не заметил. От стыда начала краснеть.

Номер заказа 1906142, куплено на сайте LitNet

Но Эрк теперь был увлечен только моим видеослайдером: поставил датчик звуков на высокую чувствительность, шлепнул себя по руке, записывая. Потом пнул длинную скамью — не сильно, чтобы только сохранить звук удара. Затем обратился к подруге:

— А ты на свой сразу пиши. Теперь если вы даже случайно шлепнетесь, пойдет вызов на мой и Одира номера. Зато если вас как раз убивать будут, то мы, ответив, сможем услышать. Спасти не спасем, но для расследования будут улики.

— Здорово звучит, — буркнула я.

И он уделил внимание мне:

— Давай, начинай уже.

— Что? — хотя я, конечно, поняла — визжать, кричать, изображать любые звуки, которые могла бы издать, если неожиданно столкнусь с опасностью.

Эрк отдал мой видеослайдер Тариш и рванул ко мне так мыолниеносно, что дух захватило. С силой ущдарил ребром кисти по плечу — тчак, что рука отнялась, а я вскрикнула от неожиданности. Но я тоже не лыком шита! На втором замахе поставила уверенный блок и даже попыталась контратаковать… на секунду позабыв, что передо мной лучший в балльном рейтинге шестикурсник. Еще через секунду я летела в воздухе, но он перехватил меня до удара об пол и смягчил падение. Понятия не имею, какой звук я при этом издала, но Эрк довольно заметил:

— Сойдет. Сейчас обрежу все лишнее. При встрече с перевертышем вряд ли ты будешь удивлена сильнее.

И с улыбкой подал мне руку, чтобы помочь встать. Я с нескрываемой злостью зыркнула на него, но не стала себе отказывать в удовольствии коснуться его теплой ладони.

Триш только ухохатывалась. Но до того, как Эрк успел шагнуть к ней, вмиг собралась и, включив запись на своем девайсе, взвизгнула — мол, она и без принуждения все сделает идеально.

* * *

Вечером друзья покинули академию, чтобы отправиться на разведку. И мне сразу стало скучно. Все сошлись во мнении, что перевертыш вряд ли может проникнуть сюда, пока я здесь — робот не пропустит. И, быть может, только потому меня не атаковала толпа озабоченной клиентуры — я уже неделю не покидала территорию, и перевертыш скорее всего караулит, когда же я это сделаю.

Но на сто процентов уверенными мы быть не могли. Если уж преступники даже в полицейскую базу смогли проникнуть, то кто знает — не нашли ли они способ обмануть электронный КПП. Да и в комнате сидеть в одиночестве было уж совсем тоскливо. Потому я решила посвятить время подготовке к занятиям, взяла учебники и разместилась на длинном подоконнике в учебном корпусе. Курсантов в вечер выходного дня и так было мало — большинство предпочитало выбираться в город или проводить время в квадратах друзей и родственников, а здесь уж совсем было безлюдно. Но зато в этом месте располагалась камера — если перевертыш в данный момент меня подставляет, то запись сможет служить исчерпывающим алиби. Тихо и пусто, аж мурашки по коже — великолепные условия для учебы.

Учебник — это такая увесистая табличка из синтетического хрусталя, носитель информации. В него загружен и текст, и видео с фотографиями, и голограммы: если нужно увидеть что-то в натуральную величину и ощутить эффект присутствия, то без голограммы не обойтись. Я постаралась сосредоточиться на истории человеческой цивилизации — нелюбимом моем предмете, по которому надо было срочно зарабатывать баллы. Через пару часов до смерти устала, и, чтобы не уснуть прямо на месте, вытащила из стопки другой учебник. Загрузила голограмму сару и рассматривала ее, даже вокруг обходила. Потом выключила и запустила фото — хотелось теперь присмотреться к цветному изображению.

Вздрогнула, когда видеослайдер на поясе кликнул приемом вызова. И сразу голос Эрка по громкой связи. Надо будет отключить, повезло еще, что я здесь в одиночестве. На фоне музыка, но, похоже, он вынырнул из зала для танцев, иначе бы вообще ничего нельзя было расслышать:

— Дая, тебя там убивают или уже убили?

— Как смешно, — раздраженно ответила я. — Это я учебник положила. Надо снизить чувствительность, а иначе ты будешь получать от меня вызовы всякий раз, когда мне моргнуть приспичит.

— Пока не снижай, — подумав, ответил он. — Если находишься там одна, то лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Как прикажете, господин Кири. Неужели я осмелюсь лишить вас удовольствия послушать, когда меня в самом деле будут убивать? Как там у вас дела?

Он тихо рассмеялся:

— Оказывается, Одир впервые в клубе. Ну, точнее он бывал только в государственных, а так не рисковал выбираться.

— И что он?

— Он-то ничего. Танцует, как выяснилось, очень хорошо. Или что там у него. Но нам с Триш придется силой отлеплять от него девчонок. Кому-то психотропы, а ракшаса достаточно облепить телами, чтобы он света белого не видел. И толку от него здесь ноль.

Я невольно усмехнулась. На самом деле, я только теперь восхитилась выдержкой Одира — ведь почти весь первый курс с ним в одной группе проучилась и даже не подозревала о таком. Но в академии он осознанно и держался на расстоянии ото всех, а тут отдался на волю инстинктов. Не упустили бы мы приятеля…

— А что там с перевертышами? Никто диоды не предлагает?

— Пока ничего подобного, даже красных отметин не видели. Но встретились тут с Чадом.

Я не смогла припомнить ни одного курсанта с таким именем:

— С кем?

— С берсерком, который в прошлый раз хотел с вами познакомиться. Как я и говорил, с ними можно найти общий язык — выпили, поговорили. И рассказали о том, что в этом клубе кто-то толкает новые аналоги психотропов. Он заверил, что сообщит, если подобное заметит.

Я, уже не сдерживаясь, смеялась в голос:

— Тот самый? И кому же он назвал свое имя — Триш или тебе?

— Нам обоим, — тоже со смехом ответил Эрк. — Но Триш ему определенно нравится. Жаль, что сама Триш не сводит глаз с танцующего ракшаса.

— Неужели ты моей подруге желаешь такого счастья — влюбиться в оборотня?

— Нет, конечно. Но ракшас и не сможет быть верным парнем, а Чад держит себя в узде. Так что в безопасности твоя подруга, в безопасности. Тут достаточно пьяных курсантов из наших, чтобы в момент выбора ей было из кого выбирать. Ладно, ори, если что-нибудь случится.

Ну да. И самый лучший — тоже там. Об этом я, конечно, вслух не сказала. Попрощалась и снова уставилась на фотографии сару. Безобразные. Им только хвоста не хватает, чтобы называться животными. И даже на снимках злые — теперь я уже считала, что даже берсерки выглядят привлекательнее. Те хотя бы на людей похожи. Ну, на очень больших и нервных людей, но все же. И правильно Эрк сделал, что познакомился с Чадом — берсерки не умеют скрывать эмоций. Если тот сказал, что поможет — значит, поможет. Заодно они не умеют и хранить тайны — если кто-то начнет у него выспрашивать, то Чад все и выложит. Но это ведь не в академии, а в клубе, где и без того перевертыши толкают свои диоды. Там известия о новинке никого уже не удивят.

— Вы почему здесь сидите, курсант Джисс?

Я подскочила, но сразу вытянулась по струнке. Даже удивление мгновенно исчезло — а кто еще мог подойти в пустынном коридоре настолько бесшумно?

— Занимаюсь, тренер Кунц! — указала взглядом на стопку учебников.

Из всех преподавателей он был моим любимым. Уже пожилой, возраст давно перевалил за полторы сотни, седовласый, но по-спортивному подтянутый. Тренер Кунц отличался суровым характером, но притом никогда не был жесток или несправедлив. Потому и не любили его только те, кто по физподготовке отставал. Сейчас он был одет в спортивный комбинезон — я его в другой одежде ни разу и не видела. Возможно, возвращался с вечерней пробежки. Тренер Кунц не только учил курсантов, он сам был идеальным образчиком физической подготовки.

— Похвально, — мужчина почти улыбнулся. Не улыбнулся, конечно, тренерам такое непозволительно — просто уголок рта дрогнул. — Вы и на тренировках отличаетесь особенным рвением, курсант. У всех бы было такое отношение к занятиям.

Справедливости ради стоило заметить, что рвением я только на тренировках и отличалась. У всех остальных преподавателей сыскалась бы хоть пара претензий ко мне. Но похвала была приятной.

Тренер кивнул, прощаясь, и направился дальше по коридору. Я решилась:

— Подождите! — подбежала к нему, удивленному, и заговорила уверенно. — Тренер Кунц, могу я задать вам пару вопросов? Простите, что в свободное время!

— Извольте, курсант.

Я знала, о чем хочу спросить, но сначала протянула руку и потрогала его рукав — мягкая, натуральная ткань. Потом присмотрелась к коже, но отпрянула, уловив слабый запах пота — ведь он с пробежки возвращается! Улыбнулась облегченно. Тренер Кунц при этом не шелохнулся.

— Вы меня нюхали, курсант?

— Простите, сэр!

Он склонил голову чуть набок и посмотрел на меня пристальнее:

— Курсант Джисс, судя по всему, вы собирались удостовериться — не являюсь ли я перевертышем. И сделали все то, на что способен первокурсник. Очень похвально! Добавлю вам три балла по своему предмету. Но притом не учли, что все учащиеся перевертыши имеют вживленный чип, который сработает, если они трансформируются на территории академии. Соответственно, я по определению не могу быть перевертышем. Какие баллы у вас по логическому мышлению? Попрошу преподавателя списать десять.

— Я… — помотала головой, чтобы не сбиться с мысли. Убеждать его сейчас в собственной адекватности — точно не первостепенная задача. — Тренер Кунц! У меня к вам вопросы! В прошлые выходные оборотень украл мое удостоверение…

— В курсе. Видел списание баллов с вашего рейтинга. Позорный случай для курсанта, что уж говорить.

И снова он не о том! Потому я упрямо продолжала:

— И с тех пор я все думаю, что все могло выйти куда хуже. Оборотень мог убить меня, похитить, изнасиловать, искалечить, да что угодно! И я ничего не смогла бы с ним поделать!

— И в чем вопрос, курсант?

— Как противостоять оборотню, конечно! — я развела руками, позабыв о выправке. — Что делать в случае, если на меня нападут снова?

Тренер Кунц отвел взгляд и задумчиво потер седую шевелюру.

— Та-ак. Ваше любопытство закономерно. Ну, попробую помочь. Если перед вами берсерк, то бегите. С вашей комплекцией против разъяренного берсерка нет ни единого шанса. Просто бегите — как никогда в жизни не бежали. Вряд ли успеете, но когда будете помирать с оторванными ручками и ножками, то утешитесь мыслью, что сделали все возможное.

Я напряженно хмыкнула. Но он, кажется, и не собирался шутить. Продолжил с той же задумчивостью:

— Если ракшас, то стоните — как никогда в жизни не стонали. Томно, протяжно, как можно сексуальнее. Это их сильно сбивает с толку. И бегите. Если получится изобразить искренне, то он наверняка даже догонять не рванет.

Ну, хотя бы какой-то шанс. Кажется, я уже готова была относиться к ракшасам лучше, чем ко всем остальным.

— С сару вы до распределения не встретитесь, — говорил тренер. — И потом только в случае, если вас отправят на космическую базу или отдаленную планету. Так что пока можно не забивать голову — на старших курсах все это пройдем.

— А перевертыши? — не выдержала я.

— Та-ак, перевертыши… Это программа четвертого курса. В общем, если коротко, то перевертыши могут перемещать органы и нервные окончания. То есть бить его между ног толку никакого — он запросто может оказаться самкой или передвинуть нервные окончания в другое место, а тут не угадаешь. Но все же некоторые органы далеко не сместишь. Например, мозг и легкие. Так что стреляете сначала в голову, а потом сразу в грудь. От пробитого легкого и перевертыш растеряется…

Я перебила:

— А если нечем стрелять?!

Тренер снова посмотрел на меня и теперь уже почти совсем улыбнулся — по крайней мере, такого веселого выражения лица я у него до сих пор не видела:

— Совет один: дожить до четвертого курса. Там вам выдадут мини-бластер, а потом стреляете — в голову и сразу в грудь.

Я, конечно, не могла быть довольна подобной рекомендацией и даже не пыталась этого скрыть:

— Тренер Кунц, а вариантов попроще нет?

— Если бы с оборотнями было просто, курсант, то они не считались бы главной угрозой обществу.

— Я это знаю, знаю, — протянула жалобно. — Но хоть что-нибудь? Пусть с низкой вероятностью, но чтобы хоть какой-то шанс…

— А это уже программа пятого курса, — обнадежил он. — Если вам нужен хоть какой-то шанс для спокойствия, то слушайте, — я и без этого ловила каждое его слово. — Можно попытаться пробить в солнечное сплетение — удар должен быть очень точным и сильным. И затем — сразу же, не давая ему ни секунды — бить по голове. Желательно чем-нибудь очень тяжелым. Да вон хотя бы учебником… Если вырубите, то сможете добить — хоть прыгайте у него по голове, пока череп не сломаете. Если не вырубите, то сможете сбежать, пока он отходит. Но тут важно другое: перевертыши меняют плотность. Шестикурсники умеют на глаз определять, а вам придется действовать наугад.

— Поясните, — попросила я, поскольку пауза затянулась.

— Ну, по теории вероятности, чем больше тело, которое воспроизводит перевертыш, тем больше шансов, что плотность снизилась. И наоборот: если он сам по себе немаленький, а трасформировался в худющую девчушку, то там плотность будет такая, что даже не пытайтесь бить — руку сломаете. Ясен принцип?

— Ясен, — обреченно ответила я. — Спасибо, тренер.

Он вдруг дружески хлопнул меня по плечу и утешил:

— Не расстраивайтесь, курсант. К окончанию обучения вы будете совсем другим человеком и сможете даже берсерка вырубить, а пока просто не попадайте в неприятности. Хороших выходных.

Я смотрела в спину тренеру и тяжело вздыхала. В неприятности-то я уже попала… И даже если встречу свою точную копию, то ничего не смогу сделать — я ведь и есть худенькая девочка, то есть даже при самом сильном ударе ничего не добьюсь. И все равно, собрав учебники, отправилась в спортивный зал. Включила тренажер, имитирующий фигуру человека, и до полночи отрабатывала точные удары в солнечное сплетение.

Глава 7

Триш, когда вернулась, не рассказала ничего особенно интересного. В клубе они просто повеселились, а на перевертышей так и не наткнулись. Вот после этого я расстроилась окончательно, обуреваемая завистью. И даже немного ревностью. Умом я понимала, что Триш ни за что не взглянет на предмет моего обожания, но все равно было невыносимо представлять, как они веселились вместе, пока я здесь саму себя изображаю. И пусть бы хоть сведения какие раздобыли — это было бы достаточным утешением. А так выходило, что они и в следующие выходные полетят веселится, и потом, и снова — до тех пор, пока я здесь от отчаянья не взвою. Ведь у меня теперь и деньги водятся! Да только чтобы хоть что-то потратить, мне территорию надо покинуть, а здесь я… да как в тюремном квадрате!

Так с раздражением спать и улеглась. И проснулась через пару часов — однако не после привычного сна, а будто бы просто организм привык просыпаться. Блондинчик сегодня не явился. А я уже как-то даже привязалась к нему… Не то чтобы я не мечтала о спокойном сне всю ночь, но теперь ощущала неприятную пустоту. Эта моя смешная влюбленность в него давала хоть какие-то, пусть и короткие положительные эмоции. Кажется, даже моя страсть к Эрку здорово притуплялась от этих ночных визитов. Я хотя бы в руках себя могла держать… хотя ведь никогда их и не сравнивала всерьез! Реальный человек и выдумка подсознания — что тут сравнивать? Но тем не менее сами эмоции по накалу были немного разными, и лишь поэтому я до сих пор не набросилась на Эрка Кири, чтобы облизывать его, как конфету на палочке.

Неужели все прекратилось? И к счастью. Больше сна — больше энергии. Меньше выдуманных эмоций — больше реальных. Однако реальных переживаний мне и без того хватало.

Вечером воскресенья моя компания снова отправилась в клуб — только осмотреться, надолго задерживаться перед началом учебной недели они не собирались. Я проводила их до КПП, потом просто бродила по территории, страдая от безделья. Увидев знакомую физиономию, остановилась. Курсант, тот самый, что подходил ко мне с просьбой «помочь с перенапряжением», шел от КПП к общежитию. Кажется, он учился на четвертом курсе, но имени его я не знала. Тем не менее уверенно зашагала на перерез.

— Привет!

— Привет, Дая, — он остановился и очень приветливо улыбнулся. — Как делишки?

Меня еще в первый раз удивило, что он называет меня по имени. Зачем, интересно, перевертыш так откровенничал? Сейчас важнее было другое — на его висках точно виднелись покрасневшие пятна. Собственно, это и объясняло его ненормально широкую улыбку и блуждающий взгляд. Да, он и в первый раз ко мне совсем не за психотропами обращался! Я решила, что лучшего момента не придумаешь, потому тоже разулыбалась, как битой огретая:

— Замечательно! Вижу, что и у тебя замечательно! Верно? Прогуляемся?

— Давай, — он свернул в сторону, а я зашагала рядом. — Давно хотел тебя поблагодарить, но ты так резко тогда ответила. Я и решил, что ты не заинтересована в… ну, сама понимаешь.

— Не заинтересована, — поддакнула я. — Если кто-нибудь узнает, то у меня будут серьезные неприятности.

Он слегка подпрыгивал на каждом шагу, но притом соображал превосходно. То ли действие уже прошло, то ли эффект сильно отличается от психотропов. Скорее всего, первое, потому что Триш свое состояние описывала очень ярко.

— Понимаю, — если бы не дребезжащее веселье в его голосе, то разницы не особенно заметишь. — А я все рассказать тебе хотел… сил не было, как хотелось рассказать… Месяц назад мой брат погиб — убит сару на приграничной планете.

— О, — я даже остановилась. — Сочувствую!

— И со мной тогда что-то случилось, Дая. Матери только урну с прахом прислали… и кучу орденов — как будто был человек, а превратился в эти бессмысленные побрякушки. Можешь себе представить, да? И тогда мне до ужаса захотелось все бросить… Такая непреходящая апатия…

Мне на самом деле стало жаль парня — такое горе, да еще и совсем недавно:

— Почему ты не обратился к психологам?

— Обратился. Точнее, не сам, а меня после этого известия приказом направили. Они помогли — как вообще способны помогать. Но только ты вытащила меня на поверхность.

— Я?

— Да. Я тогда… ну, помнишь, когда ты зашла в мою комнату и прицепила эти диоды… я после первого же раза словно прилив сил почувствовал! Нельзя бросать учебу! Именно из-за брата — нельзя! Я должен закончить, получить распределение и замочить как можно больше этих сволочей!

Я растерялась:

— И все это тебе подсказали именно мои диоды?

— Не они, конечно, — парень усмехнулся. — Они позволили расслабиться и подумать спокойно. Посмотреть со стороны на себя и свои цели. Человеку иногда нужно просто перестать быть комком нервов, чтобы начать здраво рассуждать!

— Но одним разом ты не ограничился, — выдала я очевидный вывод.

— А что такого? — он удивился.

Я выдохнула резко, но решила говорить прямо:

— Зависимость! У тебя зависимость.

Он теперь тоже замер и смотрел внимательно — искры из глаз пропали:

— Но ведь ты тогда сказала, что зависимости не формируется… А потом отшила меня. Затем я нашел твою записку с адресом — где можно взять еще. Я собирался только избавиться от остатков стресса! И сейчас ты мне заявляешь…

Он в самом деле такой наивный?! Конечно, преступник будет врать, чтобы подсадить клиента! Интересно, а у него какой рейтинг по логическому мышлению? Таких тупарей в стенах академии я не рассчитывала встретить… И наши предположения оказались верными — перевертыш с помощью моей внешности только один раз подбирался к курсантам, а потом подкидывал адресок.

А мой новоявленный приятель продолжал недоумевать, но без злости, будто просто рассуждал сам с собой:

— Я три раза ставил диоды… Но не чувствую тяги. Да сейчас я уже настолько в норме, что можно больше и не прибегать к… Я не хочу быть зависимым! Насмотрелся на психотропщиков! Уж лучше изредка выпить чего-нибудь покрепче — там хоть голова наутро болит, но такой зависимости нет…

Бедняга. Он был раздавлен личной трагедией — перевертыш сразу на него и насел. Я врала уверенно, чтобы и сомнения не осталось:

— Если три раза, то зависимости еще нет. Но больше точно нельзя. Верни мне адрес, чтобы соблазна не возникло.

Он пошарил по карманам и вытащил смятый листок, протянул:

— Да забирай.

Я прочитала ему напутственную речь и поспешила попрощаться. Посоветуюсь сначала с друзьями — возможно, этому парню лучше всего открыть правду. Записку-то он отдал, но если бывал там уже два раза, то и безо всяких записок помнит. А если будет знать, что стал жертвой настоящей преступной сети, а не тщедушненькой меня, то, скорее всего, напряжется сильнее. Но в одиночку я не могла решить, как правильнее составить этот разговор и стоит ли вообще это делать.

Триш вернулась из клуба рано и снова без новостей. Зато мне было чем похвастаться! Улица, номера строения и квадрата — то самое место, где продаются диоды. Завтра же поговорю с Эрком и Одиром, они тоже будут в восторге. Теперь и в полицейский квадрат можно идти — пусть мы не вычислили самого преступника, но выдадим сбытовую точку! Теперь у меня появились козыри! Триш подтвердит, что общалась со мной в клубе в то время, когда я не покидала территорию академии, Эрк и Одир выступят свидетелями моего честного признания во всем, что происходило. Даже ради порядка полицейские уже не смогут закрыть глаза на происходящее. Они отправят по указанному адресу рейд, хотя бы кого-то из оборотней поймают и допросят — а сейчас методика допросов так продвинулась, что солгать не получится! Мне нужен был всего лишь один преступник — а я нашла целую торговую точку! Ну что, перевертыши, война? Теперь на моей стороне будут играть профессиональные силовики, а не обычные курсанты!

Одир и Эрк действительно обрадовались прорыву, но решено было поступить иначе — вначале собственными глазами убедиться, что этот адрес можно передавать полицейским. В понедельник вечером мы отправились все вместе туда — я уже не могла оставаться в академии. Больше трех часов следили за входом, прячась в переулке. За все время в нужную дверь заходили всего двое — не курсанты, лица незнакомые. Выходили минут через пятнадцать — и уже по изменившейся походке было ясно, что они под кайфом.

Эрк вынырнул из переулка и прошел мимо второго, прогулялся до самого конца квартала, потом вернулся к нам. Кивнул, лишая последних сомнений:

— Отметины свежие. То есть они ставят диоды прямо тут, никаких сомнений. Может, мне туда заглянуть под видом клиента? Будем знать, перевертыши там работают или люди.

— Нет! — испугалась я. — Слишком опасно! И Триш пускать нельзя — ее лицо они точно знают…

Я обернулась. Триш и не возражала, особенно прижатая Одиром к грязной стене. Он не целовал ее, просто гладил по щеке и неотрывно смотрел в глаза, но Триш безуспешно пыталась поднять ногу и его обвить. Аттракцион шутов, а не развед-группа. Зрелище это, тем не менее, очень веселило самого Эрка:

— Если оторвем ракшаса от Триш, то можно заслать его. Он оборотень, ему в любом случае выбраться будет проще, если что-то пойдет не так.

Одир, не отвлекаясь от Триш, сказал:

— Согласен. И нам лучше знать, как там все организовано.

Он отпустил подругу, которая невольно сползла вниз, самодовольно улыбнулся, потом подошел ко мне и наклонился. У меня мгновенно сбилось дыхание. И прошептал так проникновенно, что я готова была начать его раздевать:

— Карточку свою дай. Если уж тратить, так их же деньги. В этом даже есть ирония.

Как только он скрылся за заветной дверью, мы все собрались. Эрк вытащил мини-бластер из кобуры, готовый кинуться туда в любую секунду. Я и Триш тоже напряглись. Как бы то ни было, но Одир уже был своим — ради его спасения мы и собой рискнем.

Но все обошлось — он выплыл на улицу тоже через пятнадцать минут. Улыбнулся кому-то вверху и медленно прошел к нам. Говорил плавно, словно забыл, как звуки произносятся и на ходу вспоминал:

— Дерьяки… Купить и уйти нельзя… Так что я согласился на диоды сразу. Они даже не спросили, откуда у меня адрес — а это значит… значит это…

Красные следы на его висках уже почти исчезли — регенерация оборотней. Надеюсь, что и эйфория его отпустит быстрее. Ругать его сейчас за неоправданный риск бестолку! Это же надо было додуматься — согласиться на диоды! Эрк не выдержал:

— Это значит, что клиентов уже слишком много. Дальше, Одир! Сколько их, кто?

— Та-а-а-а-а-ак, — напевно протянул ракшас. — Все переве-е-е-ертыши… Кажется, трое… Но там остальное помеще-е-е-ение закрыто…

— Ясно, — перебил Эрк. — Минимум трое, но может быть и больше. Это хорошо. Надо ехать в полицейский квадрат и сдавать их.

Триш покачала головой:

— Его сейчас полицейским показывать нельзя, — она указала на Одира.

— Нельзя-я-я, — подпел ей оборотень, но притянул за талию именно меня. Вероятно, просто ближе стояла.

Он был не в себе. Но я даже предположить не могла, до какой степени. Взгляд вдруг стал осмысленным, но глаза сощурились. Одир рванул меня на себя, развернул в воздухе и ударил спиной в стену. Сразу же запустил руку между ног, я неконтролируемо выгнулась. Хоть и знала, что могу оттолкнуть, но руки ослабли. Триш вскрикнула, и сразу после этого видеослайдеры Одира и Эрка пиликнули, обозначая входящие вызовы. Но сейчас на это никто внимания не обратил.

— Хорошая девочка, ласковая… — от его шепота в самые губы терялись последние мысли. — Сейчас я нам обоим сделаю хорошо.

Эрк рванул его за плечо и откинул от меня. Ракшас не упал, но сильно наклонился корпусом вперед и посмотрел с яростью:

— Ты или присоединяйся, человек, или не мешай. Я же тебе все кости переломаю.

— Попробуй, — Эрк встал в боевую стойку, но в одной руке держал мини-бластер. Он не хотел стрелять в друга, но будет вынужден, если другого выхода не останется. — Возьми себя в руки, Одир!

Ракшасы, хоть и считаются самыми физически слабыми оборотнями, но обычного человека они превосходят слишком сильно. Секундное мое возбуждение исчезло, как и не было, и теперь я в страхе соображала, что делать. Или лучше не мешать Эрку, не путаться под ногами?

Одир рванул вперед первым, но Эрк скользнул резко в сторону, подсекая того на излете. Ракшас потерял равновесие, но не успел он приземлиться на четвереньки, как Эрк подлетел снова к нему, обхватывая сзади шею, с силой рванул вверх, а потом ударил об асфальт затылком. И снова — вверх и вниз. И только потом прижал коленом горло, не позволяя двинуться. Я подскочила тоже и схватила оборотня за руки, чтобы не ударил. Триш свалилась ему на ноги. И так мы его полностью обездвижили. На всю драку ушло секунды две.

Но Одир продолжал вырываться. Я наклонилась ниже, почти к самому его лицу, и громко, протяжно простонала — как только смогла изобразить.

Он притих, а затем задышал ровнее и даже улыбнулся:

— Какой подлый прием, Дая. Ты это… извини?

Эрк тут же убрал колено от его горла, а потом и помог подняться. Но смотрел внимательно, готовый кинуться на ракшаса снова. Одир уже виновато поглядывал то на него, то на меня:

— Я… ну…

— Сорвался, — подсказала я.

— Сорвался, да. Дая, ты не бойся… такого не повторится. Даже не знаю, что сказать…

— А действие диодов прошло? — меня больше интересовало это.

Он снова блуждающе улыбнулся, покачнулся и заявил:

— Я бы так не сказал. Но мне лучше прогуляться.

И нам пришлось выгуливать приятеля до самой ночи. Я не особенно злилась на него — понимала, что он подобного тоже не ожидал: смесь действия диодов и его природы. Никакой самоконтроль не поможет. И хоть не злилась, но старалась держаться на расстоянии. Впрочем, как и Триш. Она с большим удовольствием принимала его ласки, когда знала, что Одир остановится в любой момент. Но изнасилованной оборотнем точно быть не хотела.

Глава 8

И в ту ночь блондин снова явился. Но никаких трепетных касаний, никакого сексуального подтекста. Он стоял за моей спиной, давая ощущение прилива сил — так начиналось сновидение каждый раз, но голос был сухим:

— Я ведь предупреждал. Вы своей дракой не могли не привлечь внимания. Столько работы дерьяку под хвост… Но мы не можем допустить, чтобы вы сами пошли в полицию. Завтра не дергайся — это ненадолго. Как только решу проблемы, я тебя вытащу.

Я с недоумением повернулась, но до того, как увидела его, проснулась. Ого-го, игры разума! Хотя объяснимо — перепсиховала, накрутила себя. Жаль только, что сегодня его лица не увидела.

Во вторник в самом начале первой лекции занятие остановили. В аудиторию вошли несколько человек в полицейской форме, а сопровождали их бледный ректор и кураторы. Один из кураторов сказал громко, резко:

— Курсант Джисс, встаньте!

Я, конечно, поднялась и вытянулась по струнке.

— Да, сэр!

— Курсант Джисс, вы обвиняетесь в распространении запрещенных психотропов на территории академии. С письменного разрешения руководства академии военно-полицейских сил номер один Системы Освоенных Территорий вы временно направляетесь в полицейский квадрат до выяснения. Учим во имя порядка!

Я похолодела. Даже «Да, сэр!» выдавить не смогла. А еще в кармане учебного комбинезона лежала записка — они обыщут меня, и теперь этот адрес станет доказательством моей вины, а не невиновности. От шока не могла пошевелиться, но почти сразу раздалось:

— Курсанты Вейр и Хадсон! — на этих словах подскочили с мест Одир и Триш. — Вы обвиняетесь в преступном сговоре и сокрытии важной информации. С письменного разрешения руководства академии военно-полицейских сил номер один Системы Освоенных Территорий вы временно направляетесь в полицейский квадрат до выяснения. Учим во имя порядка!

Мы втроем, едва передвигая ватными ногами, направились к выходу. Лишь бы не опустить подбородок. Лишь бы не ссутулить спину. Мысли замерли, ни одной внятной. Когда поравнялись с ректором, он сказал тихо:

— Надеюсь, что все быстро выяснится и окажется ложью. Жду вас в скором времени на занятиях, курсанты. А от полиции жду извинений.

Кажется, Триш благодарно улыбнулась ему, хотя ее глаза были переполнены слезами от страха. Ректор это сказал от чистого сердца, он всерьез надеялся на удачный исход. Потому что в ином случае репутация всей академии получит удар — да такой мощный, что этому бедному мужчине, вполне вероятно, вообще придется освободить должность. Ничего показного в его бледности и испарине на лбу не было. Могу только представить, с каким лицом он подписывал озвученные разрешения.

В коридоре на наших запястьях закрепили пластиковые наручники. Хоть вина пока и не доказана, но как курсанты мы считались субъектами повышенной опасности. Полицейские просто указывали, что делать и куда идти. Без давления, тихо, не привлекая еще большего внимания, они выполняли свою работу. Во имя порядка, дерьяк их раздери.

Навстречу по коридору бежал Эрк. Начал объяснять еще на ходу:

— Триш вскрикнула, когда озвучивали обвинения… Я все слышал! Это бред!

— Отойдите в сторону, курсант Кири, — сказал один из полицейских, а я даже не удивилась, что он знал его имя.

Эрк же уверенно преградил ему дорогу:

— Почему, интересно? Ведь мне, вроде как, должны были высказать те же подозрения!

— Отойдите в сторону, курсант Кири, иначе мы будем вынуждены применить силу.

Эрк зло рассмеялся:

— А, понял! Решили навести порядок, но так, чтобы не создать еще больше проблем? А у меня такая чудесная фамилия — от нее так и разит проблемами и основательным расследованием! Если оформите меня, то дело запросто уже не закроешь, отец не позволит. Угадал?

— Отойдите в сторону, курсант Кири! — рявкнул полицейский.

Но тот даже не дрогнул. Наоборот, чуть подался вперед:

— А как же чистосердечное признание, офицер? Я чистосердечно признаюсь, что участвовал с этой компанией во всех их тайных заговорах! Надо явиться в квадрат и оформить письменно?

Полицейские переглянулись. Потом тот, что стоял за нашими спинами, шагнул вперед:

— Вы мешаете правосудию, курсант Кири. Но вы действительно можете поехать самостоятельно в полицейский квадрат и оформить там признание. В нем должно явственно звучать — распространяла ли Дая Джисс запрещенные препараты. Если распространяла, и вы об этом знали, то вам даже отец не поможет. А если не распространяла, то вас мы все равно не арестуем, поскольку на ваше имя обвинения не выдвинуто. Отойдите в сторону, курсант Кири, и подумайте о том, что никакие ваши действия ничего не принесут обвиняемым.

Какая интересная юридическая проволочка! Триш и Одир арестованы, а Эрка не арестуют в любом случае, если он только не напишет обвинительное заявление против меня. И тогда я до конца жизни свободы не увижу.

После этого Эрк был вынужден дать им проход. Я не посмотрела на него — не могла посмотреть. Он отчаянно пытался сделать хоть что-то — если бы его арестовали вместе с нами, то доказательство его невиновности, в которое обязательно вмешался бы отец, служило бы доказательством и нашей. Но полицейские так не просчитываются. Во имя порядка…

Мы не разговаривали, вообще лица не поднимали, раздавленные тяжестью. Нас посадили в большой полицейский перевозчик, который со стоянки подал резко вверх, на третью воздушную полосу. Но я не смотрела в окно, хотя до сих пор никогда так высоко не летала. Самая страшная полоса — по ней передвигаются только транспортные средства силовиков и медиков. Всегда самая свободная и притом самая напряженная.

Я не могла себя заставить глянуть на друзей. Ведь именно я их впутала в настолько серьезные неприятности. Это давило даже сильнее, чем страх за себя. Меня-то впутали какие-то отморозки, без морали и совести, а этих двоих уже я… И в голове все крутился и крутился странный сон. Словно мое подсознание заранее знало о грядущих бедах — якобы перевертыши нас вчера заметили, они не хотели, чтобы мы пошли в полицию, потому слили нас. Зачем? Ведь без меня они тоже не смогут проникать в академию!

Потом начались допросы. Нас, выведя со стоянки, уволокли в полицейский квадрат и сначала разместили в одной комнате. Спрашивали только Триш и Одира, словно меня и не было. И вопросы были странными:

— Курсант Хадсон, вы знали, что на территории академии распространялись запрещенные препараты?

— Знала! — импульсивно отвечала Триш. — Но это не…

— Отлично. Поставьте здесь свой отпечаток. Курсант Хадсон, вы знали, что в нелегальном клубе для отдыха «Ромарио» на тридцать шестой улице распространялись запрещенные препараты?

— Да они там постоянно распространяются! — Триш и не скрывала назревающей истерики. — Только ни я, ни мои друзья не…

— Вот здесь отпечаток. Спасибо.

— Курсант Одир, можно ли считать, что вы не сообщили о преступлении, которое вам было известно?

— Ну вы и повернули. Я как раз и собирался сообщить! Сегодня!

— Понятно. Удивительно ли, что все соучастники именно это и говорят? Поставьте тут отпечаток.

Дело дрянь, даже и думать нечего. Они заранее собирались нас закопать — они и закапывают. Я подала голос:

— У меня в кармане есть адрес! Мы вычислили сбытовую точку!

Один из допрашивающих наконец-то соизволил уделить мне внимание. Вынул бумажку из указанного кармана и кивнул. Однако сделал при этом неожиданный вывод:

— Ну вот. Все как обычно. Когда одного прижмешь, он начинает сдавать остальных. Вышлем туда рейд — проверим. Но уже задницей чую, что подозреваемая раскололась.

Я закрыла глаза, а Триш, не стесняясь, завыла. Мы обречены. На самом деле, перевертышей в том месте уже не должно быть. Если сдали нас именно они, то сразу же и переехали. Но нам троим это уже ничем не поможет.

Женщина-полицейская, которая до сих пор молча сидела за столом, вдруг спросила:

— А может ли быть такое, что Дая Джисс угрожала этим двоим? Вряд ли она одна это проворачивала, там целая преступная сеть. Так что и угроза физической расправы не иллюзорная…

Офицер недовольно на нее цыкнул. Похоже, что она озвучила то, что нельзя было произносить вслух, и я за это сразу зацепилась — от бесконечной безнадеги, что самой мне все равно не выпутаться, так зачем тащить за собой остальных:

— Да! Я им угрожала!

Одир пытался остановить, забубнил что-то, но я вскочила на ноги и заорала в полную глотку:

— Я угрожала курсантам Вейру и Хадсон! Чтобы они молчали! Куда поставить отпечаток?!

— Сядь на место! — подлетел ко мне офицер.

— Куда поставить отпечаток?! — кричала я ему в лицо.

Эти показания они у меня приняли — чистосердечное признание нельзя не принять. Потом увели в малюсенькую камеру, сняли наручники и наконец-то оставили одну. Только тогда я позволила себе разреветься. Ведь даже не знала, освободили ли друзей. Если они сами не сглупили, то должны освободить… А я… я могла только реветь в серую подушку.

Успокоилась, когда уже светало — через узкое окно под потолком было видно. И поклялась себе, что буду умолять о распределении в военное и разведывательное управление. Ни за что не стану работать в полиции, не хочу быть частью этой идиотской системы наведения порядка… И сразу расхохоталась — зло, нервно. О каком распределении я вообще думаю? Мне дадут лет двадцать, а потом и всякая карьера в силовых органах будет перекрыта.

Глава 9

Я никогда не считала себя слабачкой — не было для этого оснований. Но сейчас меня будто разорвали на несколько частей и бросили гнить. Надзирательница выводила меня в общую столовую, потом возвращала в камеру, она не грубила, даже, наоборот, совершенно ровным голосом давала советы:

— До решения комиссии ты будешь оставаться в одиночке, это ненадолго. Новички часто боятся общих камер, но потом привыкают. Человеческое общение многого стоит — посидишь, поймешь. Тогда же сможешь посещать библиотеку или спортивный зал. Если столкнешься с сексуальными домогательствами работников, то не слушай их угроз — на ближайшем же допросе требуй письменного заявления. За подобное у нас наказывают строго. В случае угроз от других заключенных делай то же самое. Но от заключенных подобного почти и не случается. Все здесь в одной лодке, как в древности говорили. А мелкие конфликты — так они бывают и не в тюремных квадратах. Если же сама начнешь провоцировать потасовки — тебе и достанется. Здесь видеонаблюдение в любой точке, за малейшее нарушение дисциплины не только физическое наказание, но и удлинение срока пребывания. Служим во имя порядка, а здесь эпицентр порядка. Все ясно?

Я кивнула. Она, судя по всему, была хорошим человеком. Скорее всего, способным на жестокость, но не применяющим эту жестокость без надобности. Особо опасные преступники, как и все оборотни, содержались в другом квадрате. А здесь, насколько я поняла, сидели или пока только обвиняемые, как я, или виновные в мелких правонарушениях. Когда мою вину докажут — а в этом уже сомнений не оставалось, то меня могут здесь и не оставить: торговля психотропами не приравнивается к убийствам и изнасилованиям, но торговля психотропами на территории государственного учреждения, к которым академия военно-полицейских сил относилась в самую первую очередь, — это уже совсем другая песня.

Надзирательница закрыла решетку, но остановилась перед выходом:

— Ты совершеннолетняя, потому твоим родственникам никто не сообщал. Попроси звонок на ближайшем допросе и сделай это сама.

А у меня из всех родственников только мама… которая подобных известий может и не вынести. Хотя до конца триместра совсем немного времени. После этого меня уже исключат и тогда сами сообщат по адресу регистрации. Я даже представлять себе не хотела, что тогда будет с мамой и как ей будет тяжело узнать, что я не сообщила сразу. И все равно пока была не готова. Но я будто очнулась и спросила, пока надзирательница не ушла:

— Триш Хадсон отпустили? Я не видела ее в столовой!

— Этот вопрос тоже можешь задать офицеру.

Институт правозащиты упразднили еще тысячу лет назад за ненадобностью. А теперь я вспоминала содержание исторического видеофильма, который давно смотрела. И все равно признавала эффективность нынешней системы по сравнению с прошлой: наказание преступника не должно зависеть от умения плести красивые речи или харизмы адвоката, не должна зависеть от финансовых возможностей обвиняемого — а ведь так и выходило: кто богаче, у того и правозащитник сильнее. Сейчас же доказательством вины занималась только одна сторона — именно та, которая собирала улики. Собрано достаточно — виновен. Не собрано — отпускают. И никакой финансовой заинтересованности. Только лишь бы порядок сохранялся, потому иногда в мясорубку и попадают такие, как я.

Но нельзя сказать, что никаких прав у невиновного нет. Он может в любой момент потребовать импульсного допроса и тем самым закрыть все вопросы. Импульсный допрос проводят только по официальному заявлению подозреваемого или в случае особо тяжких преступлений с большим количеством жертв. К мозгу подключают электроды, и там уже не соврешь, никаких шансов — если на импульсном допросе человек подтверждает свою невиновность, то все обвинения автоматически снимаются, даже если собрано полторы тонны улик. Однако сама процедура обязательно вызывает последствия — люди потом годами, а то и до конца жизни не могут прийти в себя полностью. Кто-то заново учится говорить, у кого-то отказывают нервные окончания — так, что много лет он вынужден лежать в государственном стационаре овощем, а кто-то уже через пару лет становится таким же, каким был. Спрогнозировать результат невозможно, мозг до сих пор остается самым неизученным органом, но вмешательство в его функционирование еще никому добра не принесло. Именно потому выбор был не очевиден: когда речь шла о сроке лет в двадцать, то даже сомнений не возникало. Двадцать лет при средней продолжительности жизни — это не сопоставимая с возможностью пожизненной инвалидности жертва.

За весь день я передумала уже все вдоль и поперек. А вечером, после того, как снова сходила в столовую, где ничего не смогла съесть, улеглась на твердую кушетку и отключилась. Предыдущая бессонная ночь и накопившиеся переживания сказались.

* * *

К блондину я повернулась сразу, как только почувствовала его за своей спиной. И он улыбался. Я бесконечно любила его улыбку, но даже во сне не смогла отпустить напряжение:

— У меня такое чувство, что эти сны как-то связаны с реальностью!

— Не кричи, любимая, а то проснешься раньше времени. Мне жаль, что ты сама себя загнала в эту ловушку.

— Я загнала?!

— Завтра твое дело закроют, и после этого тебя уже никто не вытащит. Проси импульсного допроса, выиграем время. Тебе ничего не грозит.

Я теперь не замечала ни нашей наготы, ни его безупречной привлекательности. Только смотрела в янтарные глаза с вертикальными зрачками с утекающей надеждой:

— Если бы ты любил меня, то никогда бы подобного не посоветовал…

— Я люблю тебя, Дая.

Я проснулась. Ни один разумный современный человек не стал бы обдумывать сновидения. Ведь каждому известно, что во снах человек общается сам с собой, просто мозг подкидывает ему разные образы. Все мои мысли и сомнения вот такое отражение и нашли…

И все же, когда с самого утра меня привели на допрос, я каким-то неведомым образом перестроилась. Не спросила ни о судьбе друзей, не поинтересовалась, что обнаружили по тому адресу во время рейда, а заявила:

— Я требую импульсного допроса.

Женщина за столом вытянулась, а потом покачала головой. Мужчины тоже уставились друг на друга, явно не готовые к подобному. И потом один из них, который еще позавчера выглядел непробиваемым истуканом, наклонился и сказал неожиданно мягко:

— Это… глупое решение, курсант Джисс. Вам не грозит ни смертная казнь, ни слишком длительный срок. Ваше преступление серьезное, но риск не оправдан. А приятели ваши отпущены после вашего же заявления, ради них точно не стоит…

Наверное, я отчаялась. Как тот самый парнишка, у которого погиб брат, после чего он не мог собраться и стал жертвой преступников. Который был готов уже на все, лишь бы это прекратилось, лишь бы стало хоть чуть по-другому, и именно тогда он согласился прицепить неизвестные диоды к своей башке. Я ощущала себя точно так же, и потому тихо повторила:

— Я требую импульсного допроса.

Женщина тяжело вздохнула. Мужчина выпрямился и развел руками:

— Тогда нам не о чем вас спрашивать. Сейчас мы вам обязаны предоставить документы, где перечислены все возможные последствия, и дать три дня. Поставьте свой отпечаток здесь, — он протянул планшет, а у меня, к удивлению, даже рука не дрожала. — Надеюсь, вы в курсе, что в следующие три дня имеете право отменить свое решение? — я кивнула. — Возьмите документы в свою камеру и можете идти.

Я встала и направилась к двери, за которой меня ожидала надзирательница. А он окликнул:

— Курсант Джисс, я сейчас не как офицер говорю, а как отец двух дочерей. Подумайте хорошенько. Вас выпустят максимум в сорок — вся жизнь впереди. А сейчас вы принимаете решение на эмоциях, как подросток.

Я не обернулась. В камере кинула документы на пол, даже не взглянув в них. Возможно, что блондинчик дал и не такой уж плохой совет — я выторговала себе целых три дня! И даже в самый последний момент могу отказаться. А вдруг за эти три дня Эрк все же что-то придумает? Или я сама найду слова убеждения? Три дня — это почти бесконечность, по сравнению с «прямо сейчас». И только в третий день я подниму документы с пола и тогда уже подумаю о следующем шаге.

Почти весь день пролежала на кушетке, пялясь в черный потолок. На самом деле я впервые очень захотела уснуть и увидеть своего «любимого» — впервые осознанно хотела этой встречи. Может быть, он даст еще какую-то подсказку? Но в груди давило так сильно, что я не смогла даже задремать.

И уже поздно вечером к решетке подошла надзирательница — уже другая. Эта была высокой и говорила заметно строже:

— Встать и за мной.

Я подчинилась. Наручники она не стала надевать, но здесь у меня все равно не было шансов вырваться — тресну ее и заработаю еще двадцатку лет сверху. Так себе развлечение.

Она снова привела меня в допросную, где ожидал только один из знакомых офицеров. А как известно, нельзя допрашивать подозреваемых в одиночку — тогда появляется возможность выйти за рамки должностных обязанностей. Потому я застыла в дверях. Но он устало глянул на меня:

— Наша смена уже закончена, но я подумал, что не имею права оставлять эту новость до утра. И без того будет слишком много проволочек… извинения теперь еще ректору приносить…

От услышанного во мне встрепенулось все. Даже не представляла, что надежда способна бить вот так — когда неконтролируемо подскакиваешь, делаешь шаг вперед и замираешь, боясь не выдержать, свалиться мешком на пол. Он не улыбался, но на мое приближение отреагировал кивком:

— Курсант Джисс, с вас сняты все обвинения. Ставлю в известность, что в академии под вашим видом запрещенные препараты распространял перевертыш.

— Я это знала! Но вы ведь не слушали! Как вы его поймали?

Он поморщился.

— Мы не ловили. Он сам явился сюда — с вашим же лицом. По правилам, мы обязаны принимать все чистосердечные признания. Собственно, в этом случае все улики против вас признаются несостоятельными, преступник пойман.

Я не собиралась его благодарить — наоборот, хотелось расхохотаться. Они даже не пытались! И тут вдруг явка с повинной — ну, просто совершенно ничего странного! Проснулся как-то заядлый преступник и думает: «Что-то с совестью моей стало! Пойду-ка я сдамся для разнообразия». Это не правосудие, это фарс какой-то.

Отпечаток на согласии о неразглашении всего, что здесь произошло, поставила без споров. Тоже идиотизм чистой воды — они арест проводили на глазах у моих одногруппников! И теперь, когда я вернусь, каждому станет понятно, что полицейские совершили ошибку. Да и дерьяк с ними, зато от расспросов смогу открещиваться этим согласием.

— Все. Теперь идите на стоянку, вас там уже встречают.

Встречают? То есть друзья уже знают? Но полиция вряд ли сообщила бы им раньше, чем мне… Или Эрк поднял связи отца, чтобы быть в курсе, хотя такой вариант выглядел самым фантастичным.

Я не бежала — я летела. На крыше было прохладно, я не сбавила шага, заприметив у частного транспортника светлые волосы Триш. Но затормозила за два метра до нее и не кинулась на шею подруге. Триш была одна. Триш прилетела за мной на частном транспортнике, которого у нее отводясь не водилось… Триш узнала о моем освобождении раньше меня самой… И Триш даже не пыталась вести себя как Триш — та бы уже визжала и сжимала меня в объятиях.

Перевертыш и не собирался притворятся:

— Садись в транспортник, Дая. Я отвезу тебя и по пути поговорим.

Сам занял место водителя, включил двигатель. Я помялась секунду, но заставила себя потянуть дверцу вверх и тоже забраться внутрь. Двухместный частный транспортник — дорогое удовольствие, а в Неополисе еще и неразумное. По второй воздушной полосе больше всего заторов, потому даже Эрк предпочитает пользоваться платными перевозчиками.

Транспортник взметнул вверх, а потом по скошенной траектории вниз, занимая нужную полосу. В такое позднее время трасса оказалась относительно свободной. Потом перевертыш заговорил мелодичным, звонким голосом лучшей подруги:

— Да, сначала можешь поблагодарить. Отделалась небольшим стрессом и пару дней отдохнула от занятий.

Благодарить я собиралась в последнюю очередь, а теперь и картина складывалась. Но я отвлеклась на странное ощущение, даже с мысли сбилась и забыла все сотни вопросов, которые еще секунду назад вертелись в голове. Перевертыш сидел в полуметре от меня, потому я наклонилась еще сильнее и от осознания вскрикнула.

— Пристегни ремень, Дая.

Голос Триш меня не вразумил. Чем ближе я наклонялась к нему — насколько вообще позволяли широко поставленные сиденья, тем четче ощущала. Это был прилив энергии, наполнение силой — чувство, которое я ощущала многократно и теперь уже ни с чем не могла перепутать.

— Это… ты, — выдавила, не узнавая свой голос.

— Я, — легко признал перевертыш. — Сядь ровно, Дая, и пристегни ремень, здесь повсюду видеорегистраторы. Или снова хочешь оказаться в полицейском квадрате?

Я прижалась к спинке, невидяще уставившись в лобовое стекло. Сердце колотилось в ушах. Мой выдуманный недолюбовник существует в реальности! Или я снова сплю? А может, мне провели импульсный допрос, после которого разум окончательно вырубился? Но сейчас я перепугалась даже сильнее, чем в момент ареста. Он существует! Он пытался меня предупредить, а потом вытащил из тюремного квадрата! И он… тот самый, который вызывал во мне неутолимое, ни с чем не сравнимое желание, — самый обычный, неприятный, отталкивающий перевертыш?

Поскольку он молчал, я заговорила сама — выходило слишком тихо и трудно:

— Кто сдался, чтобы меня освободили?

— Тот, кто и был виновен. Но за его здоровье не переживай — его мы вытащим чуть позже. Почти никаких издержек.

— Мы? Кто «мы»? Преступная сеть?

Он усмехнулся и не ответил. Но я не посмотрела на его профиль — просто боялась под чертами Триш невольно начать угадывать идеальное лицо. Тогда продолжила сама:

— Не понимаю тогда, зачем все это было. Зачем было сначала сдавать меня, а потом вытаскивать?

— После этого ты уже точно не пойдешь в полицию. И такой опыт был тебе необходим — теперь ты сама видишь, насколько неэффективна система поддержания порядка.

Я закрыла глаза. И ведь точно не пойду. Теперь я, даже обнаружив целую шайку дельцов с моим лицом, скорее сама попытаюсь с ними справиться, но в этот квадрат больше добровольно не ступлю. Это могло означать одно: они лишили меня поддержки властей раз и навсегда, но убивать вряд ли намерены. Они обеспечили мое молчание. Или полное повиновение? Вот, ближе к правде. И следующий мой вопрос был закономерным:

— Зачем вам нужна я?

— Ты нам очень нужна, Дая. Особенно мне. Но ты ведь это уже и так почувствовала. Не вспомнила мое имя?

Меня трясло. Гребаные дерьяки! Меня так сильно не трясло даже в тот момент, когда я принимала решение об импульсном допросе!

— Не вспомнила. Уверена, что ты его никогда и не произносил.

— Не произносил. Все надеялся, что ты вспомнишь сама. Что связь заставит.

— Какая еще связь?

И снова нет ответа. Он приземлился на стоянке возле академии и повернулся ко мне:

— За мою маленькую услугу пока прошу одно одолжение. Все клиенты, которые будут к тебе обращаться за диодами, должны получить вот это.

Он передал мне бумажку с другим адресом. Я открыла рот, не в силах поверить, что он собирается теперь из меня сделать посредника! Это же просто в голове не укладывается! А перевертыш добивал беспощадно:

— Как я уже говорил, тебе ничего не грозит. Я буду вытаскивать тебя из любой беды, потому что иначе не смогу. Уж это ты должна точно чувствовать. Но если хоть кому-нибудь об этом расскажешь, то следующей в тюремном квадрате окажется твоя подруга — и ее никто уже спасать не станет. Я не люблю шантаж, Дая, но у тебя такой неоднозначный характер, что иногда просто нет выбора.

Я ненавидела его в тот момент всей душой. Если бы в моих руках был мини-бластер, то я, не задумываясь, выстрелила бы голову. Я любила его — пусть даже в странных снах — но любовь эта была какой-то естественной, не преувеличенной, а именно той, которую нельзя преувеличить. Но все равно, не задумываясь, убила бы его, если бы могла. Потому что я именно такая — всегда стремящаяся поступать правильно. Нажала на кнопку, чтобы дверца поползла вверх, но все же заставила себя спросить еще:

— Ты выглядишь таким, каким мне снился? Или это тоже чей-то образ?

— А разве важно, как я выгляжу?

Он протянул руку и коснулся моих волос. Я отшатнулась от отвращения и вылетела из транспортника. Не оглянулась, когда аппарат поднялся в воздух и рванул в сторону, обдав волной воздуха. После этого позволила себе бессильно упасть на колени и обхватить голову руками.

Глава 10

Триш лежала на кровати, прикрытая тонкой простыней, а Одир сидел на полу рядом и с заинтересованным видом эксперта только кончиками пальцев касался ее живота. Похоже, что до секса они еще не дошли, но такими темпами дошли бы буквально с минуты на минуту.

— Триш, серьезно?

Подруга вскочила, придерживая на груди простынь и завизжав — так по родному, так по-человечески. Я не ошиблась — он уговорил ее раздеться догола. А теперь не отрывал взгляда от внезапно открывшейся филейной части. Притом голос его прозвучал радостно:

— Тебя отпустили?! Мы уже почти потеряли надежду. Надо срочно Эрку позвонить — он поднимает все связи, а уже утром собрался звонить отцу.

Мне было сложно представить, чтобы сам командор Кири, который в данный момент находился на Артази Третьей, отвлекся от своих дел и вмешался в мой вопрос, даже по настоятельной просьбе сына. Именно поэтому Эрк и не прибегнул к этому сразу — вероятно, и сам не мог представить. Я поставила свой отключенный видеослайдер на подзарядку. Триш продолжала омывать меня слезами радости и не замечала, куда неотрывно смотрит Одир, потому я буркнула:

— Не похоже, что вы тут переживаниями обо мне занимались!

Триш оторвала от моего плеча зареванное лицо и улыбнулась блаженной улыбкой — надеюсь, ее блаженство было связано именно с моим освобождением, а не с другими удовольствиями:

— Дая, Дая моя милая, да я места себе не находила! Ни спать, ни есть… Эрк убедил нас, что лучше согласиться с твоим заявлением. Мол, там мы тебе все равно не поможем, а намного легче пытаться вытащить одного, чем троих! Нас-то отпустили, но я места себе не находила, чуть с ума не сошла!

— И поэтому разделась? — уточнила я с вырывающейся улыбкой.

— А… — она будто только что вспомнила, в каком виде пребывает. — Ты об этом? Да ничего подобного! Одир сказал, что поможет расслабиться — безо всяких диодов и психотропов. А то ведь у меня натуральный нервный срыв был…

Она тут же запахнула простынь и рванула в ванную — похоже, там оставила одежду. Одир недовольно вздохнул:

— И помог бы… явись ты на полчаса позже.

Себе бы он помог! Но я только рукой махнула, не имея сил спорить. Плюхнулась на кровать, где недавно находилась Триш, посмотрела на оборотня. Он по-прежнему сидел на полу, но выглядел серьезным:

— Как тебя выпустили? Или все-таки Эрк позвонил отцу сегодня? Но я, честно говоря, совсем не верил в этот вариант… Ставили на видеозаписи с камер, которые ректор переслал полицейским. Мы сами этого потребовали, Триш буквально умоляла его согласиться. Конечно, на записях мог попасться твой двойник, но тебя закопать глубже уже было невозможно, так что мы ставили на шанс, что полиция просмотрит все — и убедится, что ты зачем-то выходила с территории и тут же на нее заходила, причем наверняка с другого входа.

Вот ему я улыбнулась благодарно. Друзья хоть что-то пытались сделать ради моего спасения. Но вынуждена была соврать:

— Уверена, что меня отпустили именно из-за этих записей. Спасибо вам.

Наверняка записи полиция даже не открывала, но я не могла сказать правду — к тому же и Триш теперь стояла рядом, поправляя майку.

Одир приподнялся, обнял меня крепко и похлопал по спине:

— Я очень рад, что все разрешилось. Действительно рад.

Я и не сомневалась. Но когда его хлопки переросли в нежные поглаживания, вскрикнула:

— Одир!

Он сразу разжал объятия и отстранился. Заметил только с легкой иронией:

— Прости. Просто соскучился.

Несмотря на то, что была глубокая ночь, я решила позвонить Эрку. Уж не знаю, насколько волновался он, но если хотя бы в десять раз меньше, чем Триш, то это уже слишком сильно. Выпроводила ракшаса из нашего корпуса, а на обратном пути свернула в коридор, который соединял жилые сектора — подальше от любопытных ушей.

* * *

Сначала хотела вскрикнуть — вышло бы очень смешно, но потом вспомнила, что тогда и Одир получит вызов, а я его кое-как изгнала из нашей приятной компании. Потому просто набрала номер. Он ответил через секунду, словно вовсе не спал:

— Дая? — увидев мое лицо на экране, заговорил очень быстро и сухо. — Почему ночью? Ладно, неважно. Мне только сегодня подписали разрешение на завтрашний визит, но до завтра можем и не успеть. Потому очень внимательно слушай. Мне подсказали единственную правовую проволочку — требуй импульсного допроса. Тогда тебе дадут минимум три дня. Не бойся! В любой момент сможешь отказаться. Делай что угодно, лишь бы дать мне время, ясно? Если твое дело закроют, то потом решить будет в тысячу раз сложнее, если вообще возможно. Потому не бойся. Офицеры слышат? Да дерьяк с ними, пусть слушают. Они все равно не имеют права отказать.

Я улыбалась от уха до уха, не в силах сдержать эмоций — он волновался обо мне. Даже на глаза навернулись слезы. Он же на мою улыбку отреагировал странно — нахмурился, сбился с темпа:

— Дая, ты там в порядке? Ты очень кстати позвонила, я даже не рассчитывал на такую удачу… — осекся и добавил совсем медленно: — Только не говори, что твой вопрос уже закрыт…

— Мой вопрос закрыт, — я попыталась улыбнуться шире.

Но Эрк на меня не смотрел — уставился куда-то в сторону. И заговорил так же быстро, но еще тише и суше:

— Не паникуй, Дая. Теперь без отца никак, но я его уговорю. Ты только немного потерпи там, и вообще никаких…

— Эрк! — воскликнула я, перебивая этот поток пессимизма. — Посмотри, во что я одета! Звоню, чтобы сообщить: прибыла в общежитие, сэр! Орошена слезами Триш, сэр! Оглажена похотливым ракшасом, сэр! Все в порядке, с меня сняли обвинения!

Он недоуменно смеялся в ответ на мой смех, но и соображал:

— Как? Ректор отослал, конечно, записи, но я сильно сомневаюсь, что их посмотрели за такое короткое время! И что им вообще эти записи? Им нужно было устранить источник опасности — они его и устранили…

Да, у Эрка и по логическому мышлению, наверное, лучшие баллы. Но я пожала плечами и подтвердила:

— Тем не менее именно записи помогли. Кажется, они даже поймали того перевертыша.

— А-а… если поймали, то конечно… Не могу поверить!

— Я тоже не могу, Эрк! — и снова тихо, счастливо засмеялась.

Но мгновенно успокоилась. Я там, еще на стоянке поняла, что должна делать. Моя ненормальная страсть к приснившемуся персонажу оказалась вполне себе реальной. А персонаж — далеко не самый положительный герой в моей истории. Я не испытывала к Эрку того же сумасшедшего влечения, которое ощущала во снах, но зато симпатия к нему была намного более правильной. Вряд ли крокодилоглазый блондинчик будет продолжать заявляться ко мне в сновидениях, но окончательно избавиться от этого образа я смогу только одним способом. И потому я произнесла уверенно:

— Эрк, там, в тюремном квадрате, я обо всем успела подумать. Например, о том, что мир может быть несправедлив, и что на самом деле нет ничего, на что можно бесконечно опираться. И потому, когда в жизни попадается что-то ценное, то за это надо хвататься. Пусть даже на короткое мгновение. Ведь следующего мгновения может вообще не быть.

Он теперь тоже смотрел внимательно:

— Что ты хочешь сказать, Дая?

Я и не думала останавливаться:

— Хочу сказать, что ты мне понравился с первого взгляда. Нет, я не знала, кто твой отец, когда признавалась. Я просто отчаянно не хотела упускать тебя из виду. Потом я тебя ненавидела. А недавно мы снова сошлись, и тогда я поняла, что ты нравишься мне еще сильнее, чем раньше. Я столько страхов пережила за последние два дня, что мне сейчас даже стесняться лень. Эрк Кири, если я тебе симпатична, то давай попробуем. Может, это и будет тем самым настоящим? Если я тебе не нравлюсь, то скажи об этом прямо — меня сейчас и обидеть невозможно. Я недельки через две, наверное, только осознаю и порыдаю в подушку. Но в любом случае именно теперь я хочу, чтобы ты знал. И хочу знать сама — что ты думаешь?

Он снова отвел взгляд, но лишь на секунду. Улыбаться начал еще до того, как снова посмотрел на меня:

— Это даже не новость, если честно. Так и висело в воздухе. Дая Джисс, а давай попробуем. Ведь я тоже чуть ли не с первого дня надеялся, что к этому когда-нибудь все придет.

Я только после этих слов смутилась. Не сдерживая улыбки, прижала ладонь к горящей щеке. Эрк сам меня пожалел, заканчивая:

— Увидимся завтра в академии? Иди, хоть немного поспи.

— Увидимся, — и отключила вызов.

Ну да, какой уж тут сон. К счастью, хоть Триш уснула до моего возвращения — лучше я ей завтра расскажу. По себе знаю, что переизбыток хороших новостей и восторга мешает расслабиться не слабее, чем стресс и страхи. А сама лежала и улыбалась потолку, не допуская в голову темные мысли. Не место им во мне прямо сейчас — сейчас вся я предназначена только для того, чтобы думать об Эрке Кири — самом положительном герое моей истории.

Глава 11

Утро я начала не с романтических рассказов, а с нотаций. Пока мы собирались и шли в учебный корпус, я без устали капала подруге на мозги:

— Триш, ты совсем рассудок потеряла! Разве ты забыла, что он ракшас?

— И что теперь? — она легко пожимала плечами и даже не собиралась всерьез задумываться. — Это же просто невинная игра! Помню я все! Одир ведь не переходит границу — трогает только там, где позволяю.

— И не замечаешь, что позволяешь ему все больше? Твоя эта толерантность уже вышла за пределы здравого смысла.

— Преувеличиваешь!

— Не-е-ет, — протянула я язвительно. — Преувеличивать я буду, когда ты своим родителям сообщишь, что влюбилась в оборотня. Преувеличенно буду им сочувствовать, глаза выкачу как следует, делая вид, что была не в курсе. Преувеличенно твоей мамочке медиков буду вызывать, чтобы они преувеличенно спасали ее от непреувеличенного инфаркта!

Она наконец-то хоть сарказм уловила:

— Да ни о какой влюбленности речи не идет! Это же оборотень! Ничего себе у тебя мнение о человеке, которого ты знаешь с детства!

— Вот именно с детства я и знаю, Триш, что ты стараешься для всех быть милой. И давай-ка вспомним, кто был первым из нашей группы, кто заявил — мол, все равны? Твоя дипломатичность — прекрасная черта, но посмотри на профессиональных дипломатов: они только улыбаются всем доброжелательно, но ни одной позиции не сдают! А ты уже… — я окинула ее внимательным взглядом, — несколько позиций точно сдала. Ты на нашего Одира подсела не слабее, чем кто-то на запрещенные психотропы.

— Вопиющая несправедливость! — звонко возмущалась Триш. — Да ничего я ему не сдавала! Он для меня… как домашнее животное. Ласковое, нежное, такое милое, что так и хочется его потискать. Сразу видно, что у тебя в детстве домашних животных не было — не можешь себе представить!

Зато у нее были — всегда целый выводок котиков, песиков и генно-модифицированных сов. Ее родители зарабатывали куда больше моей мамы, но нельзя было сказать, что наш с ней уровень жизни хоть в чем-то отличался. Неудивительно, если представить, какая часть семейного дохода уходила на содержание этого зоопарка. Родители хотели вырастить из Триш добрую девочку, которая готова нежничать с каждым синтезированным тараканом — и малость переборщили. Психику в раннем детстве повредили, раз она теперь даже ракшасов так близко подпускает.

Но ссориться с ней я не собиралась, потому примирительно закончила:

— Прекрасно, если так. Но буду переживать за тебя, пока ты не обзаведешься любимым парнем. Человеком, само собой, а не домашним животным.

— Эх… — тяжело вздохнула Триш. — Было бы из кого выбирать. На старших курсах — ого-го! А в нашей группе… ну, вот назови хоть одного симпатичнее Одира!

У нее точно все настройки сбились! Я дернула ее за рукав с силой и выдавила:

— Любой симпатичнее Одира, слышишь? Потому что их сравнивать невозможно — ты как будто мощность двигателя с цветом огурца сравнила!

— Ну да! Сама-то, я смотрю, на сокурсников не кидаешься!

У меня вмиг изменилось настроение и появилась смущенная улыбка:

— А, кстати об этом…

В аудиторию мы вошли под руку — в смысле, Триш висела на моей руке, заглядывала в глаза и отчаянно повизгивала:

— Как же это ми-и-ило! Ведь ты в него с первого взгляда втюрилась! А Эрк такой… а-а-а-а! Получается, что он тоже с первого взгляда? Но просто неправильно тебя понял? Я б сама в него с первого взгляда, но ты опередила! Неужели вот так и призналась, а он что? Ну, повтори еще раз, Дая! Что ты как робот? А какое у него при этом было лицо? А ты сильно покраснела или смотрела грозно, как сейчас? А когда вы идете на первое свидание? А можно мы с Одиром с вами? Мы не будем мешать — просто со стороны очень хочется глянуть! Интересно, он подарит тебе дорогущие украшения или новый видеослайдер? Дая! Ты хоть раз задумывалась о том, сколько у него денег?! Может, сразу частный транспортник? Представь только, мы с тобой, вдвоем, по ночной столице… меж огней! Красотища!

— А как же Эрк? — успела я поймать паузу. — Эрка-то возьмем?

— Тогда ему надо дарить трехместный транспортник, — сокрушалась Триш. — А иначе ему придется ждать нас на стоянке, пока мы с тобой, вдвоем…

Я совсем не злилась — это была настоящая Триш, известная мне с давних пор. И если раньше меня подобное не злило, то с чего бы вдруг теперь? Но и отвечать я не собиралась, просто качала головой и всеми силами старалась не расхохотаться. Потому что мне самой хотелось визжать от счастья. Как жаль, что у меня нет эмоциональности подруги.

Одир, конечно, наше перевозбужденное состояние заметил — глянул внимательно, но, убедившись, что восторги Триш совсем не напоминают ужас, махнул приветственно рукой и остался на своем месте, подальше от остальных. Я надеялась, что до обеденного перерыва подруга угомонится и в столовой Одиру будет обо всем рассказывать, не до такой степени захлебываясь эмоциями. Ведь в столовой можно встретить и Эрка… Пусть Эрк не услышит эту историю в ее дичайшей интерпретации.

Одногруппники на мое появление отреагировали дружными поздравлениями. Со всех сторон окружили, чтобы хлопнуть по плечу. После возвращения Триш и Одира остальные, судя по всему, стали еще больше напряжены, к тому же им никто толком не объяснил ситуацию. Я тоже на вопросы не отвечала — повторяла, что подписала согласие на неразглашение. Но факт, что полиция не имеет к моей персоне никаких вопросов, стоит перед ними. Даже те, кому я якобы продавала диоды, хоть происходящего толком не понимали, но могли догадаться. Однако вслух ничего не сказали — зачем им при всех озвучивать собственные преступления?

* * *

Казалось бы, такое настроение испортить невозможно, но мне напомнили о проблемах самым наглым образом. После первой лекции в коридоре меня схватил за локоть второкурсник и оттащил в сторону:

— Рад, что тебя отпустили, серьезно! Но никто из курсантов тебя не сдавал — это им попросту невыгодно, даже если забыть о духе взаимовыручки.

— Я и не думала ни на кого из наших…

Он перебил, говоря теперь вкрадчивее и озираясь по сторонам:

— Дая, какой адрес теперь? В прежнем месте точка закрыта, как будто там никогда и не было!

— Адрес? Ты спятил?!

Он сощурился и наклонился, чтобы смотреть мне прямо в глаза:

— Эта штука великолепна. Когда наши ученые дойдут до подобного, то после каждого боевого задания будут официально выдавать. Никакого привыкания, никакой ломки, но лучше десяти подряд сеансов психотерапии! А сейчас только создается спрос, особенно на восьмом курсе. Это спасение! Про скольких курсантов ты слыхала, что не выдерживают? Сколько военных с границы возвращаются домой невменяемыми психами? Мы выбрали себе такую профессию — мы знали, на что идем. Но наконец-то появился способ убрать целую кучу проблем без остатка! Никаких посттравматических синдромов, никаких ветеранских сдвигов, никаких клиник для жертв пыток сару, которые никогда до сих пор не могли о подобном забыть! Любого можно привести в норму, если у него цел позвоночник. Возможно, наступит даже облегчение после импульсного допроса! Это революция в науке, Дая. Но ведь ты это и сама знаешь!

— Я… я не могу этого знать…

— Ты от стресса отупела, Джисс? Сама перепугалась, так тебя никто и не втягивает. Скажи адрес, а я уже по цепочке передам всем. Деду своему передам, которого в клинике даже не научили заново говорить! Пусть он хотя бы умрет счастливым, а не утонувшим в воспоминаниях о двух неделях плена.

Я растеряно покачала головой. Он нервно дернулся и отвернулся, пошел по коридору, не оглядываясь.

Но я не была уверена, что поступила верно. А вдруг за мной наблюдают, или сам этот парень, когда разыщет перевертышей, сообщит о моем отказе? Вдруг Триш после этого навечно запихнут в тюремный квадрат? В конце концов каждый сам делает свой выбор. А мне как раз выбора и не оставили.

— Подожди! — я догнала, подтянулась к уху и по памяти прошептала адрес, который мне вчера передал перевертыш.

Само собой, Триш ждала меня с круглыми глазами:

— Это что еще такое было, Дая Джисс? — в голосе ироничный намек.

Именно за этот намек я и ухватилась:

— Назвал свое имя, признался в чувствах, но я вынуждена была отказать. А потом пожалела его и догнала, чтобы сообщить — если бы уже не встречалась с Эрком, то непременно бы подумала над его предложением. Мне кажется, это лучше, чем грубый отказ.

— Вот это да… — Триш вздохнула с завистью. — Мало того, что отхватила себе самого лучшего, так и остальных мимоходом цепляешь! А Эрк не обидится, что ты об этом всем рассказываешь?

Эрк бы не обиделся. Я это поняла в обеденный перерыв, когда он вошел в столовую, кивнув своим одногруппникам, решительно направился к нашему столу, где мы по традиции сидели втроем. Потом взял меня за руку, вынуждая подняться, и поцеловал — мягко и нежно прижался к губам. Хорошо, что держал меня, а иначе я рисковала упасть. Конечно, и Триш, и Одир выдали восхищенные охи. Конечно, все вокруг охнули, но многие уже не так восхищенно — Эрк Кири был заветной мечтой почти всех девушек. Но я ничего из этого не слышала, утопая в бесконечном собственном счастье.

Он оторвался от губ, посмотрел глаза и с улыбкой произнес:

— Ну, привет, Дая Джисс.

— Привет, Эрк Кири.

После подобного представления официальных заявлений уже и не требовалось.

Теперь я могла идти по коридору, держа за руку Эрка. И ловить на себе взгляды ненависти — надо же, а я и не представляла, сколько девушек в него влюблено. Похоже, не только девушек, но и нескольких парней однополой ориентированности. У меня хватило духу — мне и приз, а они пусть и дальше смотрят со стороны. Кроме короткого поцелуя в столовой, подобного он больше не делал. Я и не рассчитывала: в учебное время следует соблюдать дисциплину. Но зато мы договорились вечером встретиться и прогуляться по территории, а в выходные обязательно выберемся в город — на первое настоящее свидание. Эрк ведь считал, что все проблемы остались в прошлом…

Я вбежала в спортивный зал последней, но успела до свистка. Заняла свое место и вытянулась. Тренер Кунц сразу направился ко мне:

— Курсант Джисс!

— Да, сэр! — я подняла подбородок еще на сантиметр выше.

— Рад, что все разрешилось! Я и не сомневался в этом!

— Спасибо, сэр!

— Какое у вас мнение об эффективности работы полиции, курсант?

— Они работают безупречно, сэр!

— Молодец, отличный ответ. Будете просить распределения в полицию?

— Никак нет, сэр!

— Еще один отличный ответ.

И пошел дальше по ряду, на ходу объясняя:

— Курсант Джисс нам всем показала пример выдержки и профессионального отношения к вопросу. Если будет хорошо учиться, то непременно получит распределение… куда-нибудь не в полицию. Потому что в полицию из наших выпускников попадают самые отстающие, если вообще попадают. Верно? Верно. Меня хорошо слышно, курсант Такер? А то стоите так, будто прямо сейчас в полицию хотите. Вот, сейчас вижу, что не хотите. Теперь нале-во и легкой трусцой побежали к светлому будущему. Кто хочет побеждать сару, тот бежит быстрее остальных. Куда рванули? Вот ведь… Ладно, те, которые собираются на стационарные военные базы, догоняйте этих торопыг, а то вам ни одного сару не достанется.

Все же тренер Кунц с большим отрывом был моим любимым преподавателем.

Глава 12

Прогулка с Эрком была идеальной: мы держали друг друга за руки, улыбались и… напряженно выдумывали темы для разговоров. Однако постоянно соскальзывали в обсуждение моего недавнего обвинения, мерзких перевертышей и радовались, что все закончилось малой кровью. Возможно, так часто и бывает — когда чего-то ждешь слишком долго, как в моем случае, то потом не сразу можешь осознать, что с этим делать. Оттого и смутная неловкость. Но когда Эрк, проводив меня до корпуса, наклонился и поцеловал, я решила, что все прошло идеально. Со временем мы оба перестанем ощущать тягучую тяжесть предыдущих месяцев и тогда с легкостью погрузимся в чистую романтику.

— Как он целуется? — не унималась Триш. — Вот прямо берет тебя в сильные руки, сжимает до хруста и приникает к губам?

Приникает к губам — потрясающая формулировка. Я не спорила, только кивала, чтобы отстала.

— С языком?! — интерес подруги мои кивки ничуть не удовлетворяли.

— Отстань уже, а!

— Значит, без языка, — сделала она неожиданный, но верный вывод. — Но ты не расстраивайся, Дая! Эрк ведь такой… правильный! А если ты ему прямо сильно-сильно нравишься, то он боится торопить события!

Еще более неожиданный вывод. Я, не ответив, направилась в душ.

Хотя должна признать, что мои события уже давно можно было торопить. Эти самые мои события уже изнывают в желании, чтобы их поторопили. И чем больше в моем сознании будет Эрка, тем меньше останется безымянного блондинчика, который не хотел забываться, даже перестав сниться. Он-то имел преимущество — держал меня на интриге! Кто таков и каким образом забрался в мою голову? Именно это любопытство и не позволяло о нем окончательно забыть.

Моя счастливая эйфория омрачалась и неприятностями — еще дважды ко мне подходили и спрашивали новый адрес точки распространения. И дважды я переступала через себя и называла его. Не так и много, как я ожидала, но после каждой подобной встречи долго не могла прийти в себя. Они так искренне благодарили меня, так хорошо отзывались об эффективности диодов, что я невольно начала думать: а может ли быть такое, что это в самом деле научный прорыв? Цену, которую назвал Одир, нельзя было назвать заоблачной, большинство психотропов стоят дороже. И все, как один, талдычили, что никакой физиологической зависимости не чувствуют. В том числе так утверждали Триш и Одир, а им я не могла не доверять. Мол, в большинстве случаев диоды применяют не больше трех раз, но зато потом, когда друзьям или близким плохо, про них в первую очередь и вспоминают… Но зависимые часто врут! А так хотелось бы верить, что перевертышам просто удалось создать новый препарат с потрясающим эффектом, и как только правительство про него узнает, то мгновенно возьмет на вооружение. Настроение мое металось от этой надежды до полной апатии. Ведь если бы все вышло так, то получилось бы, что я не просто содействую преступлению, а хотя бы косвенно помогаю людям! Но если это обычный психотроп, то я такая же мразота, как и любой другой преступник. Моральная гавань, где всем поступкам находилось оправдание, оказалась такой тихой и уютной, что всасывала меня, изменяла, заставляла врать самой себе. И тогда я придумала выход.

Через неделю я уже не выдержала внутреннего напряжения и заявила Триш, что отправляюсь в город — хочу купить комплект нижнего белья, чтобы поразить Эрка, если он соизволит предоставить мне такой шанс. Выбрала специально такой момент, когда она только засела за эссе, в надежде, что Триш уже не станет отвлекаться от задания. Но она сразу вскочила и с диким восторгом принялась собираться.

— Триш, да не надо идти со мной. Я хочу на обратном пути заехать в квадрат Эрка… ну, будто случайно мимо проходила и…

— Ничего! — верещала подруга. — Там и разойдемся, а то как же ты будешь покупать без взгляда со стороны?

Я любила Триш. И к ее характеру давно привыкла, но до сих пор передо мной и не стояло выбора: обидеть ее резким отказом или посвятить в свой план, в который ее ни в коем случае нельзя посвящать.

И вдруг заявился Одир — писать эссе, конечно. Парадоксально, но Триш мгновенно согласилась отпустить меня одну и даже аргументов больше не потребовалось. Ясен пень, дело нечисто. Я грозно потрясла перед глазами ракшаса пальцем, он в ответ зачем-то облизнулся, но большего сделать я не могла. Триш — взрослый человек! Не сидеть же мне всю жизнь рядом с ней с фонарем, чтобы какой-нибудь оборотень не пробрался к ней между ног. Потому, надеясь на благоразумие обоих, я покинула территорию академии.

На стоянке села в платный перевозчик и назвала улицу. Я теперь была точно уверена, что обязана это сделать — найти того самого перевертыша и задать ему вопросы. До тех пор я не смогу спокойно дышать.

Без труда нашла нужный дом и невысокую дверь в подвал, на которой стоял только номер. Сделала три медленных вдоха и выдоха, потом решительно открыла. Я на девяносто процентов уверила себя, что мне ничего не грозит. Если бы они собирались меня убить, то давно бы это сделали.

Вошла, осмотрелась. Помещение напоминало большой склад: коробки, столы, табуретки. Остановилась в самом центре под пристальным вниманием пяти оборотней — они все улыбались, а кто-то даже выдал с изумленной иронией:

— Ого, какие люди собственной персоной!

Меня встреча не удивила. Наверняка каждый из них знал меня в лицо, а может, каждый из них уже где-нибудь появлялся под моим образом. Коснуться меня можно было не только во время кражи, но и в клубе — намного раньше, чем начались основные события. Но замерла я не поэтому — с этого места я точно ощущала, что он здесь.

— Я хочу поговорить с…

— С кем? — не выдержал тот же. — Милая Дая Джисс, поговори со всеми нами, раз уж приперлась.

Перевертыш шагнул чуть ближе, но ощущение не усилилось. Не он. Любой из оставшихся четверых. Вот и момент, когда я всерьез пожалела, что так и не выяснила имя блондинчика. Среди этих не было блондинов — ну, разве что тот, впереди. Но он скорее русый, да и больше ничего общего. Перевертыши — самые отвратительные оборотни! Жуткие твари, которые даже настоящего лица не показывают! Они могут оказаться кем угодно и не быть никем — это вызывает чувство невыносимого диссонанса.

Я начала злиться, но пока еще пыталась говорить ровным тоном:

— Я хочу поговорить с тобой! Один на один!

— С кем? — захохотал и второй.

И это окончательно выбило из колеи. Я перестала сдерживаться и буквально заорала:

— Я не твоя марионетка, слышишь?! Не думай, что загнал меня в угол! Я ненавижу тебя настолько, что уже почти готова снова пойти в полицию и требовать импульсного допроса! Лишь бы тебя… всех вас поймали!

Немного на нервах преувеличила, но это было к месту. На самом деле, перевертыши подставили меня слишком удачно — я физически сейчас не могла обратиться к полицейским. Возможно, когда-нибудь, и только в том случае, если буду уверена, что диоды действительно опасны. Пока психика до сих пор цеплялась за оправдания.

Перевертыши теперь не смеялись, только улыбались и переглядывались друг с другом, явно намереваясь издеваться надо мной до тех пор, пока сама не выдержу и не уйду. Им не нужна эта встреча, я и так делаю все, что они хотят. Эта встреча нужна только мне.

Я закрыла глаза, стараясь отвлечься от внешних звуков. Шагнула вперед, потом влево. Нет, нужно вправо. Уловила. Замерла.

— Что она делает? — раздалось со спины.

— Понятия не имею. Может, мы переборщили с девчонкой? Не выдержала и спятила?

Я открыла глаза — ближе всех находился пожилой мужчина, явно за полторы сотни лет. Только виски седые, но вокруг рта и глаз морщинки. И пристальный взгляд уже мутноватых от возраста глаз. Теперь я точно знала, что не ошиблась:

— Ты… отродье оборотней! Ты не имел права ни лезть в мое сознание, ни шантажировать, ни втягивать меня в свои дела!

Он легко для своего видимого возраста соскочил со стола и сказал сухо:

— Ну ладно, давай поговорим. Хотя еще слишком рано для разговоров. За мной.

И направился вглубь помещения, где я только сейчас разглядела лестницу на второй этаж. Поспешила за ним. В спину раздалось:

— Шеф, а нам что делать?

Он ответил, не оборачиваясь:

— Работать. Распаковывайте остатки.

Так он еще и главный. Могла бы догадаться… Хотя я и догадывалась, но до последнего надеялась, что это не так. Пока поднималась по лестнице, успела взять себя в руки. Потому, когда мы прошли в уютно обставленную и явно жилую комнату, заговорила спокойнее:

— Я собиралась просто поговорить, объясниться, а не ругаться.

Он повернулся ко мне и ответил жестко:

— Никогда не смей орать на меня при подчиненных, Дая. Им и так непонятно, с чего вдруг у тебя настолько привилегированное положение.

— Это у меня-то? — я снова сказала громче, но тут же снизила тон: — Да вы меня в тюремный квадрат запихнули!

— И с тобой там ничего не случилось. Мы же тебя оттуда и вытащили. Но тебе нужен был этот урок, чтобы дальше проблем не возникало.

— Ну да! Чтобы я работала на вас в академии!

Он вдруг улыбнулся — очень мягко, нежно. Я не могла бы объяснить почему, но эта улыбка уже сильно отдавали чем-то знакомым.

— Работала? Не слишком переработалась, любимая? К тому же скоро у тебя вообще ни о чем спрашивать не будут — клиенты сами готовы привлекать новых клиентов.

— И тем не менее! — я не сдавалась, хотя и понимала, что он прав. Все курсанты, с которыми я успела пообщаться, с радостью поделятся новостью со своими друзьями, а те со своими. Уже очень скоро никто и не вспомнит обо мне. Добавила менее уверенно: — Мне нужны объяснения… Для начала скажи, как мне к тебе обращаться.

— Так и не помнишь? — он досадливо поморщился. — Тогда называй как обычно — любимый. Мне почему-то очень хочется, чтобы ты сама почувствовала мое имя. Это будет как признание.

Я начала волноваться:

— В чем признание? И как ты пролез в мою голову? Это какой-то гипноз? Почему именно я?

Он теперь улыбался шире, склонив голову набок. Некрасивое лицо мужчины странным образом притягивало. Как если бы и правда было любимым.

— Слишком много вопросов, хорошая моя. Да, что-то наподобие гипноза.

— А поточнее? — я прищурилась.

— Связь оборотней. Возможно, ты слышала про такую. Это гарантирует, что чувства не пройдут, что никто другой влюбленности не вызовет. Мне нужно было пробраться в твое сознание, потому я рискнул. Сработало только в одну сторону, ты не участвовала, потому ты не можешь проникать в мои сны и не можешь вспомнить мое имя.

Я разинула рот. Не в силах собраться с мыслями, рассеянно уставилась в пол. Потом прошла дальше и бессильно упала на потрепанный диван. Подумала. Кричать и возмущаться бестолку — надо разговаривать. Просить, умолять, если понадобится, но истерики точно ничему не помогут. Кажется, я что-то слышала про эту связь — да, вид гипноза, который был разработан нашими же учеными после войны с дерьяками. Таким образом они, вероятно, надеялись ограничить популяцию оборотней, ведь у них очень сильные гены — чаще всего ребенок наследует именно их расу. Но после того как нелегальные оборотни полностью изолировались от людей, то необходимость в этом отпала. Я слишком мало знала об этом, чтобы сейчас хоть что-то понимать. Теперь я говорила сдавленно, стараясь подбирать каждое слово:

— Ты ведь не хочешь сказать, что эта связь была возможна, потому что во мне течет кровь оборотней?

— Не течет. Ты стопроцентный человек, насколько я чувствую.

— Тогда как это возможно?

— А какая разница? Просто так никто не делал, но сам принцип работает для всех. Наша ДНК не настолько и разная, как вас учат в гимназии.

В груди неприятно сжимало.

— Допустим. И как ты это сделал?

— Разве тебе сейчас важен именно алгоритм, Дая? Тоже хочешь себя к кому-нибудь привязать?

Голова закружилась, а в ушах зашумело. Я снова поднялась на ноги, не в силах усидеть на месте.

— Итак, ты использовал эту штуковину, чтобы втянуть меня в преступную сеть? Именно поэтому я чувствую к тебе то, что я чувствую?

— А что ты чувствуешь?

Я не смотрела на него, но слышала улыбку в голосе. Но изливаться в признаниях я точно не хотела — гордость не позволяла. Потому ответила пространно:

— Странный прилив энергии. Ведь именно так я сегодня тебя и узнала.

— Если захочешь закрепить эту связь со своей стороны, то прилив будет намного сильнее. Это такая нерушимая тяга. Любовь в чистом виде, как выжимка всех настоящих эмоций.

Я покачала головой. Пока не видела его, то слышала знакомые интонации, и это было приятно. Но, несмотря на это, ответила:

— Не могу придумать ни одной причины, чтобы мне идти на такое. И по-прежнему не понимаю, зачем ты пошел. Просто случайная девушка, или нужна была именно я?

— Именно ты. Зачем же мне связывать себя случайной девушкой?

Я заставила себя посмотрела на него прямо. Усмехнулась как можно язвительней:

— Да ладно! Любовь с первого взгляда? У крутых преступников попадаются романтичные душонки?

Он просто смотрел и смотрел, пристально, не отводя глаз. Смотрел так серьезно, что отвела я. И голос сбился:

— Выходит, что ты решил за нас обоих.

— Нет. Я решил только за себя. Твое влечение ко мне временное — и это просто реакция сознания на настолько мощное воздействие. Ты не обязана меня любить, к примеру. Очень скоро даже страсть пройдет.

— И не собиралась… Наверное, прямо сейчас и нужно сообщить, что я влюблена в другого?

— Сын командора Кири. Я знаю.

Не удивлена. Он не зря шарился в моих мозгах. Возможно, что и слежка-то за мной не требовалась, если он мог просто каждую ночь проверять мои мысли и планы. Наверное, если бы я почувствовала, как он выразился, его имя, то это что-то бы означало — например, мою готовность принять эту связь, ответить на нее тем же, испытать точно те же эмоции.

— А это надолго? Ну… эта твоя односторонняя связь. Только не говори, что на всю жизнь!

И снова в ответ тишина. Идиотизм какой-то. Но ведь он тоже не сыпет признаниями! Вообще ничего не объясняет! Если ему понадобилось усложнить свое существование только ради того, чтобы несколько раз мне присниться и следить за мной, — так это только его выбор. Не собираюсь ни сочувствовать, ни разбираться в его эмоциях! Я перешла к другому, не менее важному вопросу:

— Теперь про диоды. Как быстро формируется зависимость?

— Не формируется вообще.

— Врешь!

— Никакой физиологической зависимости. Опыты показывают, что может сформироваться психологическая зависимость — тогда солдаты каждый стресс снимают с помощью диодов. Но наши ученые не считают это большой проблемой.

— Солдаты?! Какие солдаты? Чьи ученые?

— Наши, — и снова эта старческая, некрасивая улыбка, от которой замирает сердце.

— Да ты просто врешь! Чтобы моя совесть была чиста!

— Если ты заранее уверена, что я вру, то зачем вообще задавать любые вопросы? Дая, зависимости нет. Это не психотропы.

Я не определилась, насколько можно доверять его словам, но поняла одно — больше ничего важного я не услышу. Он говорит только то, что сам хочет сказать, а правильные вопросы я еще пока и сама не сформулировала. Потому медленно пошла к двери, но через пару шагов остановилась.

— Трансформируйся прямо сейчас. Я хочу увидеть тебя настоящего.

Он оттянул ворот футболки от морщинистой шеи:

— Я одет. Если просто хочешь, чтобы я разделся, то изъясняйся конкретнее.

А зачем мне это? Зачем мне вообще на него смотреть? Я не слишком разобралась в ситуации, но понятно, что мы точно с ним по разные стороны баррикад. Пока ясно, что он испытывает ко мне какие-то чувства — непонятно откуда взявшиеся и непонятно для чего предназначенные. Перед уходом я решила ударить его именно по этому месту — пусть ему станет хотя бы немного больно, хоть какая-то месть за произошедшее:

— Не надо. И имя твое знать не хочу. Надеюсь, что наши дела на этом улажены, а диоды… это уже происходит без моего участия, я даже помешать не могу. Желаю нам обоим больше никогда не встречаться.

— Тебя отвезти?

— Нет. Я собираюсь к своему любимому парню. Ты ведь не возражаешь, если я проведу с ним ночь?

— У тебя не получится меня уколоть, Дая. Я знаю, как ты к нему относишься, и как он относится к тебе. Сын командора Кири будто олицетворение всего, о чем ты мечтала. А я олицетворение всего, что ты ненавидела.

— Как чудесно, что мы оба это понимаем!

— Тебя отвезти?

Похоже, его и правда задеть невозможно: или смирился, или эта связь совсем не имеет ничего общего с моим пониманием влюбленности.

— Не надо.

Глава 13

Эти двое сидели в комнате, кто бы сомневался. Хорошо хоть не лежали. А может, и в самом деле занимались эссе — вон, какими увлеченными они выглядели. Одир, надо признать, в учебе был одним из лучших наших одногруппников, так стоит ли удивляться, что он иногда всерьез занимается, а не непрерывно соблазняет все, что шевелится?

Они обернулись ко мне от стола. Триш сразу же вскочила, сгорая от любопытства:

— Что купила? Как с Эрком прошло? Я тебя сегодня и не ждала!

Точно же. Надо было приобрести хоть какой-то комплект белья для алиби. Я не думала о том, чтобы рассказать друзьям правду — урок не прошел бесследно. Если история закончится печально, пусть даже и с последствиями для кого-то, то я точно не стану той, кто осознанно и добровольно их втянула. Пришлось выкручиваться на ходу:

— Не увидела ничего, за что глаз бы зацепился. И к Эрку не поехала… засмущалась. Решила, пусть все идет своим чередом.

Одир тоже подошел и сел на кровать с другой стороны на безопасном для нас обоих расстоянии.

— Вот и правильно сделала, — удивил он.

— Почему это правильно? — предсказуемо возроптала Триш. — У них же любовь! Уже давно, между прочим.

Я усмехнулась и поправила:

— Это у меня! Влюбленность, в смысле. А Эрк вряд ли страдал все эти месяцы, так что не перегибай.

Она не сдавалась:

— И все равно! Это же Эрк Кири! Зачем Эрку Кири идти на такие отношения, если он сам этого не хочет? Его решение можно объяснить только одним: он тоже влюблен. Одир, ты так не думаешь?

Ракшас задумчиво уставился в окно:

— Уверен, что Дая ему нравится и давно, ему действительно просто незачем притворяться. Но Эрк не из тех, кто любит отдавать инициативу, потому ему лучше оставить возможность дальше выбирать самому.

Я посмотрела внимательно на его профиль — все же оборотень должен разбираться хотя бы в таких тонких материях, как сексуальное желание:

— Хочешь сказать, что я зря предложила ему встречаться? Он поэтому теперь и медлит?

Кивок меня неприятно озадачил. Потом Одир пояснил:

— Да, с некоторыми особями лучше занимать выжидательную позицию. Эрку ты нравилась, и, как я уже сказал, давно. Ведь не зря и в твои проблемы погрузился, и места тут себе не находил, когда ты была в тюремном квадрате. Он сам предложил бы встречаться, а ты забрала у него этот шанс.

— И что теперь? — я, хоть мне и не нравилось услышанное, собиралась узнать точку зреня профессионала на происходящее.

— Ничего. В смысле, не делай больше ничего — позволь теперь ему сделать шаг. Это же Эрк, неужели вам непонятен его характер? Сын командора, красавчик, который никогда дефицита внимания не испытывал, он избалован признаниями — и именно потому они не вызывают в нем отклика. А ты ему весь азарт на корню запарываешь.

— Запарываю? — переспросила глупо.

Но Триш не соглашалась:

— Кого ты слушаешь? Эрка на самом деле трудно впечатлить — тут спорить сложно. Но твоя смелость — именно то, что нужно! Какой еще азарт? Настоящие чувства в провокациях не нуждаются!

И она тоже могла быть права. Я теперь и сама не знала, какой совет ценнее. Но все же мне постоянно смутно казалось, что я тянусь к Эрку намного сильнее, чем он ко мне. Потому посчитала перевес сил и снова уставилась на Одира:

— Слушай, профессиональный соблазнитель, а что ты думаешь о ревности?

Он хмыкнул:

— Тоже может зацепить, но я бы рисковать не стал. У Эрка очень прямой характер, и если ты заставишь его ревновать, то это его может как подтолкнуть к тебе, так и навсегда отвернуть. И я понятия не имею, где вероятность выше. Избалованный вниманием, помните? Он может попросту решить, что ему не по статусу воевать за кого бы то ни было.

С этим даже Триш не спорила, а я уже полностью развернулась к Одиру — такая прелесть все время мельтешила рядом, а мы даже не замечали? Он же на раз считывает характер и возможные реакции всех людей — все во благо его природе! Но он неправильно понял мой вопрос — я и не собиралась провоцировать в Эрке ревность! Просто после разговора с перевертышем меня эта тема озадачила. Но начала я издалека:

— Одир, а ты сам ревнивый?

— Нет, конечно. Этой черты вообще не встречается у ракшасов. Потому ракшасы, если и женятся, то только на ракшасах. У моего отца штук пять любовниц, а у матери — двенадцать любовников и любовниц, причем пару она у отца и увела. Мы четко разделяем постельные развлечения и чувства. Мать и отец любят друг друга, в этом как раз сомнений нет. Это у всех остальных видов какая-то мешанина из эмоций, вам же хуже.

Триш охнула. Наконец-то, на себя примерила — стоит ли влюбляться в Одира. Понятное дело, при их любвеобильности ревность может положить конец всему виду. Но меня вовсе не интересовали ракшасы:

— А у других оборотней?

— Ну, берсерк сразу убьет — понятное дело. Про сару и перевертышей вообще ничего такого не знаю. По-моему, у них в этом плане все как у людей. А с чего вдруг тебя их ревность заинтересовала?

Я отвела взгляд. Безымянный перевертыш оставил больше вопросов о своих мотивах, а мне нужны были ответы:

— Да нет, просто к слову пришлось… Интересно стало, если кто-то, не ракшас, то может он любить человека, вот прямо сильно его любить, но притом совсем не ревновать?

Одир хорошенько подумал над ответом и в очередной раз изумил:

— Может. Но только в том случае, если он в ответных чувствах на сто процентов уверен. Вот ни капли сомнения, что партнер никуда не денется и будет с ним, что пусть даже сейчас партнер мечется — но так и пусть мечется, выбирает. Это как путь, который обязательно нужно пройти, но конечная точка сомнению не подлежит.

Я выкатила глаза и вскочила:

— То есть он будет так спокоен, только если абсолютно уверен в исходе? Тогда никакая моя влюбленность в другого его не задевает?

Одир смотрел на меня внимательно, но притом улыбался:

— Это один вариант. Второй — еще более редкий. Он может быть абсолютно уверен, что у тебя с ним ничего не будет. Тогда психика изолируется от стрессов, и все твои романы проходят мимо нее. Но в этом случае он и в чувствах признаваться не стал бы — незачем. Он уже сдался.

— Хм… — я задумалась, пытаясь вспомнить точно, как выразился перевертыш — было ли там вообще признание в чувствах, или эта связь возникла как необходимая мера для решения конкретной проблемы?

— И третий вариант — никакой любви нет. Тогда и отсутствию ревности не надо придумывать объяснение. А теперь давай-ка честно, подружка, — Одир улыбнулся шире. — Кто-то в тебя влюбился, но притом не ревнует к Эрку? Так покажи мне его — я тебе после пятиминутного разговора скажу точно, какая из причин сработала.

И Триш сразу подхватила:

— И правда ведь! К Дае недавно парень подходил! Но я тебе честно скажу, Эрку он и в подметки не годится!

А то я не знаю. Потому улыбнулась друзьям искренне и заявила:

— Неважно. Я просто так поинтересовалась… Хотя нет, совсем не просто так! — перевела взгляд на Триш. — А чтобы некоторые услышали, как у ракшасов все устроено. До того, как они пустят ракшасов себе в трусики!

— Не пускала я его в трусики! — покраснела Триш.

— Не понимаю, как вообще это связано! — в тон ей выкрикнул и Одир.

— Связано! — переключилась подруга теперь на него. — Все эти игрульки твои меня совсем не трогают! Девственность свою я подарю только любимому мужчине, для которого буду единственной!

— А, — Одир очаровательно ей улыбался и придвигался все ближе. — Ты тогда тоже девственника ищи. Потом нам расскажешь про свой первый раз — уржемся вместе.

— Над чем тут смеяться? — не поняла Триш, но тон сбавила.

Возможно, сказать больше нечего, а может, потому что Одир сгреб ее в охабку и перетащил к себе на колени, уже начиная поглаживать. И двух минут не прошло, как Триш расслабилась, откинула голову ему на плечо и почти замурлыкала. Даже мне было смешно наблюдать, как ракшас превращает ее в пластилин — а уж сам он и не пытался сдержать веселья. Но говорил теперь очень мягко, бархатно, даже с расстояния мурашки по коже побежали:

— Девственность она свою подарит… Ну-ну. Как будто это приз какой-то — за отсутствие личной жизни. Ты дари, дари. Но только тому, кто взять сможет. И сначала письменное признание потребуй, что он после того, как возьмет, выколет себе глаза и руки по локоть отрежет, чтобы случайно в другую не влюбиться…

Его циничный подход был правильным. Никто не гарантирует, что отношения завтра будут такими же, как сегодня. Никто не гарантирует, что через год или два мы с Эрком по-прежнему будем вместе. Но прямо сейчас я влюблена в него, и мне крайне нужно отвлечься от мистической связи с перевертышем, пусть тому и дела нет до того, кому я «девственность дарить буду», как выразилась Триш. Зато даже если с Эрком разбежимся, то я точно буду помнить — это все равно было настоящее, а значит, неизбежное! Так что делай свой шаг, Эрк Кири, я давно к нему готова.

Решив, что эти двое вполне способы помурлыкаться без тяжелых последствий, я отправилась в библиотеку. Сотрудник кое-как понял, о чем я спрашиваю. А это уже само по себе означало, что связь эта не слишком популярна, мы ее даже на бытовом поведении оборотней не изучали. Но все же я получила нужную табличку и, не уходя из читального зала, сразу запустила.

Информация была очень скудная и относилась скорее к истории, чем к науке. Одна из провальных разработок ученых — когда они искали пути адаптации оборотней в обществе после войны. Так можно было создать прочные пары, чтобы оборотни не трогали людей и не распространяли свой ген еще дальше. То есть такое искусственное ограничение вида рамками вида. И поскольку делалось это вначале насильно, то неизбежно вызвало протест. Наше правительство как будто сразу пыталось настроить оборотней против общества! А кто спокойно отнесется, когда ему даже любовь навязывают, пусть даже под лозунгом «Это для всеобщего блага»?

Описания самой процедуры в выданном учебнике я так и не нашла, но уже сами оборотни занялись поиском способов отмены действия. Похоже, это надо искать в истории химии, но моих познаний вряд ли хватит, чтобы понять замысловатые формулы программирования на уровне ДНК. Или даже не ДНК — я и в этом разобраться не смогла. А зачем мне разбираться? Если перевертыш не соврал, то связь односторонняя, моя реакция на него скоро пройдет. Так ему же и хуже! Нет, это же надо быть таким идиотом… Или все же процедура с легкостью отменяется: против любого яда есть противоядие. Это бы объяснило полностью отсутствие у него ревности — ведь он прекрасно понимает, что испытываемые чувства — временная ерунда, так зачем переживать об Эрке?

Кстати о последнем… Вытащила видеослайдер, но остановила себя. Не буду звонить. Пусть сам делает следующий шаг. Или сто следующих шагов — мне только в радость.

Глава 14

А вообще, все было прекрасно — особенно днем. Ночами я все еще просыпалась по привычке и пару минут ощущала вяжущее чувство пустоты, оттого что мой приятель не соизволил явиться. Как я быстро к нему привыкла, надо же. Но сейчас к привычке еще и добавился неуемный интерес — сразу после того, как узнала, что сны по сути своей снами и не были. Какое-то внушение, гипноз, программирование, которому я так основательно поддавалась. Вот и было любопытно выяснить, а поддалась бы я ему сейчас, когда уже знала подоплеку? Но перевертыш мне такой возможности не дал. И к счастью.

Днем же я могла видеть Эрка и перенаправлять свои эмоции в правильное русло. За три дня ко мне никто не подошел за адресом — это могло означать, что информация передается без моего участия. И оставалось притвориться, что вся история осталась позади, а совесть чиста. Это было не совсем так, но именно так я и думала за неимением выбора.

В выходные мы наконец-то выбрались на настоящее свидание. Триш и Одир ни в какую не хотели нас отпускать, но с ними обоими справилась я. Да так чистенько, что и Эрк ничего не заподозрил. Коротко говоря, наорала на обоих, а Триш посоветовала найти нормального парня. Долго вертелась возле зеркала, а потом уверенно нацепила красный пояс. Пусть все видят, что его девушка! И что у нас действительно все серьезно. Хотя бы в этом я не могла себе отказать.

Эрк, безусловно, заметил, но не стал никак комментировать. Однако его довольную улыбку я не пропустила. На платном перевозчике мы долетели до центра города. Эрк, как выяснилось, заказал места в ресторанном квадрате, да еще и таком дорогом, что мне стоило немалых усилий скрыть изумление. Я хорошо помнила, что он не любит подчеркивать свой статус, и потому мне следовало очень осторожно подбирать слова:

— Чудесное место, Эрк! Но мне всегда казалось, что ты предпочитаешь более шумные места для развлечений!

Думалось, что непринужденная болтовня сгладит неловкость и отвлечет собственное внимание от того, что мое платье не слишком соответствует месту. Теперь я стеснялась даже красного пояса — выделяется так ярко, являя собой подчеркнутую традиционность простых людей. Но разглядела очень похожий на полной даме за крайним столиком и облегченно улыбнулась. Раз она не стесняется показать свою принадлежность мужчине, сидящему напротив, то чего стесняться мне? Улыбка моя, однако, померкла, когда на ней же я разглядела бриллиантовые серьги, свисающие цепочками почти до плеч.

— Предпочитаю. Но хотел произвести на тебя впечатление, — Эрк чуть наклонился ко мне. — Скажи, что получилось, а то мне самому не по себе.

В ответ я лишь могла тихо рассмеяться. Если я собираюсь встречаться с таким парнем, как Эрк Кири, то пора учиться плевать на мнение окружающих. Пусть другие с завистью смотрят на мой красный пояс и на то, как самый красивый мужчина в зале, отодвигает передо мной стул. А потом улыбается так, словно я самая красивая девушка в зале.

Блюда оказались превосходными, но другого я и не ждала. А вино позволило расслабиться. Эрк будто ждал подходящего момента, чтобы перейти к теме, которая, по всей видимости, его немного беспокоила:

— Дая, в понедельник в Неополис прилетает отец. Всего на несколько часов. Я хотел спросить… Ты не обидишься, если я не представлю тебя ему в этот визит? Слишком мало времени…

Замерла только на секунду, а потом уверенно покачала головой. О, я хотела бы, чтобы Эрк во всеуслышание заявил, что я его девушка! Но мы начали встречаться совсем недавно, можем разбежаться через неделю — хоть об этом и не хотелось думать, но я считала себя реалисткой. Да и как представила самого командора Кири, который пронзает меня оценивающим взглядом… Бр-р-р! Нет. На это я пойду только после того, как буду уверена, что проведу с Эрком всю жизнь. Тогда уже ничего не страшно. Чтобы уверить его в своем согласии, начала расспрашивать:

— Вряд ли для этого вообще будет подходящий момент. А почему он так ненадолго?

— На границе дела совсем плохи. Отец прилетает, чтобы набрать лучших курсантов из выпускников.

— Прямо посреди обучения?!

— Да. Ситуация такова. Но до конца остался всего месяц — на это уже можно закрыть глаза.

Я вмиг сопоставила и испугалась:

— А ты? Ты ведь лучший на своем потоке!

Он от моего волнения только улыбнулся шире:

— Только из выпускников. Отец не настолько монстр, чтобы брать на передовую шестикурсников, еще не прошедших полное обучение.

Я и не собиралась скрывать своего облегчения. Да, у нас все только началось, но как-то неприятно было представлять, что Эрк прямо в ближайший понедельник сорвался бы в самую горячую точку Освоенной Территории.

Хоть я уже и знала, что мать Эрка погибла много лет назад при атаке космолета сару, но задавала осторожные вопросы, интересуясь хоть какими-то деталями его детства и юности. Эрк, кажется, не тяготился этой темы — отвечал с улыбкой. Его отец, несмотря на фатальную занятость, все же уделял сыну много времени. И, судя по всему, погибшую жену преданно любил. Он не обзавелся ни новой супругой, ни кучей любовниц, посвятив всего себя только работе и подрастающему Эрку. Как ни крути, но я вынуждена была скинуть еще кучу баллов в бездонную копилку своего парня. Ребенок, вышедший из такой хорошей семьи, пусть даже и разбитой трагедией, неосознанно будет повторять модель поведения родителей. Не то чтобы я уже тогда всерьез задумывалась о свадьбе… но мало ли, как жизнь повернется?

После ресторана мы долго гуляли по городу, держась за руки и тихо обсуждая все, что придет в голову. Только кошмар с перевертышами никто не вспоминал — как сговорились не портить друг другу настроение. Позвонила Триш и с хохотом принялась рассказывать, что даже берсерк Чад очаровался Одиром — мол, как он сопротивлялся вначале и как сейчас дает гопака на танцполе, отгоняя от ракшаса назойливых… уже далеко не только девиц. На экране видеослайдера мы с Эрком смогли разглядеть только трясущиеся огни, но посмеялись от всей души. Перед тем, как отключиться, Триш добавила тише:

— А диоды тут до сих пор продают! Мы так и не заметили кто, только клиентов. Так что если вам там скучно, то присоединяйтесь.

Я убрала видеослайдер на пояс и посмотрела на Эрка. Он странно и как-то неуверенно улыбался:

— Тебе скучно?

— Нет! — я ответила искренне.

— Или хочешь посмотреть, как отжигает Одир? Кстати, он действительно впечатляющий. Прямо не знаю, устоял бы сам, если бы он взялся за меня всерьез, — неловкий смех. Но не чтобы скрыть тайное признание или подчеркнуть шутку, а Эрк явно подводил к чему-то другому, что и отражалось этим возникшим напряжением.

Я напряжение уловила отчетливо, потому и ответила тише:

— Я имею честь наблюдать, как отжигает Одир, почти круглосуточно. Он ведь не отлипает от Триш…

И не ошиблась в предположении. Именно подобного ответа Эрк и ждал. Он взял меня за руку и немного наклонился:

— Тогда обойдемся сегодня без шумных развлечений? До моего квадрата минут двадцать на платном перевозчике.

Я знала, что означает это предложение. Самое время перевести все в шутку или найти любую отговорку. Вспомнились слова Одира о том, что Эрк слишком избалован женским вниманием, потому наши отношения нуждаются в дополнительном азарте. И как только Эрк получит меня, дальше я на азарт уже ставить не смогу… Возможно, Одир был прав. Но ведь я не такая — не та, кто будет играть или строить из себя недотрогу. Я влюблена в Эрка — уже несколько месяцев кряду. Мне надо освободиться от остатков неведомой связи с перевертышем. А если Эрк посчитает, что легкая победа — не победа вовсе, значит, он во мне видит вовсе не того человека, которым я являюсь. Потому посмотрела прямо в его глаза и ответила:

— Поехали.

В самом квадрате немного смущалась, но настраивалась на то, что завтра у меня наконец-то будет новость для Триш. Я была очень благодарна Эрку за то, что предложил сделать по коктейлю и совсем не спешил. Включил тихую музыку, позволил сделать лишь пару глотков, потом взял у меня из рук бокал и отставил. Потянул танцевать. Этот старомодный танец, когда мужчина прижимает к себе женщину, заставляя ее плавно покачиваться в такт музыке, — однозначный намек на продолжение. Так не танцуют чужие люди, это слишком интимно, подобные движения в объятиях будто настраивают на нужный лад и позволительны только любовникам и тем, кто собирается ими стать… Как мы. Иногда в клубе кто-то танцует так — обычно семейные пары, и это даже со стороны выглядит слишком большим таинством, признанием на весь свет, что люди принадлежат друг другу.

Через несколько минут он наклонился и поцеловал, проникая языком в мой рот. Я задрожала от новых ощущений, Эрк до сих пор никогда меня так не целовал. Он был нежен, слишком ласков, но я уже терялась в ощущениях. А потом подхватил меня на руки, не отрывая губ от моих, и понес в спальню.

Я открыла глаза, когда уже лежала на его постели. Эрк начал меня раздевать, поглаживая, целовал открывшуюся ключицу, потом грудь, живот. Слишком ласково и медленно, потому я успевала вспомнить о своем страхе.

— Эрк, — прошептала, когда он стягивал с меня трусики. — У меня… никого не было.

Он посмотрел на меня потемневшим от возбуждения взглядом и улыбнулся:

— Я рад.

Потом он разделся сам, а меня пальцы не слушались. Тело Эрка было великолепно — идеальное сложение, каменные мускулы, подтянутый живот. Он оказался массивнее, чем мне казалось. От волнения в голове возник другой образ, который я тут же откинула — не время сейчас для сравнений. Эрк идеален! Я не видела никого идеальнее! Нерешительно перевела взгляд с его живота ниже и замерла, разглядывая обнаженный член с красной, блестящей от смазки головкой. Затаила дыхание от этого зрелища… не в силах представить, как он сможет поместиться во мне. Я заметила оранжевый пластырь на его бедре — стопроцентная защита от нежелательной беременности. Порадовалась его предусмотрительности, но сейчас все мысли были заняты предвкушением…

И на этом все приятное закончилось. Он раздвинул мои бедра и, продолжая мягко целовать в губы, вставил головку члена между складок. Когда толкнулся внутрь, я сжалась от болезненного растяжения. Но со вторым толчком я поняла, что это еще была не боль. Застонала в голос — и совсем не от удовольствия. Вцепилась ногтями в его плечи, но он все двигался и двигался, проникая глубже и только наращивая темп. Я пыталась успокоиться — ведь знала, что в первый раз всегда больно, но невольные слезы все равно навернулись.

— Сейчас будет хорошо, — он хрипло шептал мне в ухо, ни на секунду не замедляясь.

Хорошо мне не было, хоть боль и отступала, но я едва держалась, чтобы не вскрикивать. О, Триш ждет совсем невеселая история — знала бы, сама еще пару лет подождала! Когда наконец-то все закончилось, он замер, а член внутри меня еще пульсировал несколько секунд. Потом Эрк просто рухнул на меня — вспотевший, расслабленный.

Потом перекатился на бок и сразу повернулся ко мне. Увидел остатки слез и нахмурился:

— Так больно?

Вместо ответа я поморщилась — и врать не хотелось, но и для демонстрации счастья я сил не нашла. Он тут же прижал меня к груди и зашептал:

— Прости, милая! Во второй раз будет совсем по-другому, обещаю! Это очень, очень приятно!

Вот прямо в тот момент я клялась себе, что никаких вторых разов не будет. Полностью поняла девушек, которые в постели предпочитают только девушек. Разумный подход к сексу! Когда ни у кого нет члена, то можно представить, что всем сторонам приятно.

Но утром изменила свое отношение. Боль забылась, а Эрк стал еще более внимательным и нежным. Он сам приготовил мне завтрак, он бесконечно хватал меня за руку, притягивал к себе и целовал. Для него произошедшее было очень важным — так не разыграешь. А значит, я все сделала правильно. И Триш не буду посвящать в подробности: ей не нужно этого знать, когда она решит отдаться любимому мужчине. Ведь его улыбка утром компенсирует все.

* * *

Отношения с Эрком теперь стали намного ближе и нежнее. И наш затяжной поцелуй возле КПП не мог не поднять настроения. Я стала женщиной. И чувствовала себя женщиной любимой. Причем самым лучшим мужчиной.

Но все равно свернула в другой корпус. Одир, к удивлению, был в своей комнате и в одиночестве. Триш, наверное, после клуба отсыпалась, и у нее хватило ума не оставлять его отсыпаться рядом.

Оборотень окинул меня удивленным взглядом, но отошел, позволяя пройти.

— Одир, ты умеешь хранить тайны?

— Если позволишь мне все, что сегодня позволила Эрку, то я сохраню любую твою тайну, дорогая.

— Одир!

— Да шучу я. Что случилось? В смысле, что случилось из того, о чем я еще не догадываюсь?

Он по привычке сел рядом и провел пальцами вдоль позвоночника. Но сейчас меня передернуло — я, даже прекрасно его зная, не смогла принять его ласку. Одир все же прекрасно разбирался в людях, потому что сразу понял и пересел на другую кровать. Повторил тише и серьезнее:

— Что случилось, Дая?

Я покраснела. Но мне надо было поговорить с кем-то, а ракшас в таких вещах точно должен разбираться. Пусть успокоит окончательно.

— Одир, мы переспали с Эрком… И это было ужасно. Все говорят, что во второй раз лучше, но что-то прямо сейчас с трудом верится. Я прямо боялась, что он сегодня снова потащит меня в спальню. Я к тебе пришла, как к психологу, чтобы точно не остаться с фобией!

— Расскажи поподробнее тогда.

Я не была уверена, что он просто не ловит кайф от таких деталей, но все равно описала так, как могла. К счастью, Одир не был настроен насмехаться. Он говорил задумчиво:

— Не хотелось бы критиковать твоего парня, дорогая, но если тебе надо было срочно лишиться девственности, то заглянула бы ко мне.

— О чем ты? — я не поняла, шутит он или серьезно.

Но Одир не улыбался:

— Извини. Давай по фактам. Ты точно его хотела?

— Да! — я изумленно уставилась на друга — он же в курсе, как я сохла по Эрку. — Несколько месяцев хотела!

— Нет-нет, я не о том сейчас. В тот момент хотела?

Я задумалась.

— Ну… наверное, я сильно перепугалась, накрутила себя.

Одир кивнул:

— Возможно. Боль неизбежна, это понятно, но ты описываешь совсем не ту боль, которую испытывает каждая девушка. Так вот, во второй раз тоже может быть больно. И в третий. И в десятый. Как бы тебе помягче-то всю эту физиологию объяснить? Если женщина недостаточно возбуждена, то внутри ее будто наждачкой скоблят. Немного притянутое сравнение, но все, что могу придумать.

Меня передернуло. И именно от точности формулировки. Одир оставался серьезным:

— Вот я и спрашиваю — ты на самом деле его хотела? Потому что с трудом верится, что великолепный Эрк Кири не смог тебя расслабить до нужного состояния.

— Я… я не знаю…

— Вот и ответ на твой вопрос. Во второй раз больно не будет, если только ты будешь желать его так, что по ногам потечет.

— Что потечет?

Одир ухмыльнулся, затем просто выпроводил меня из комнаты. После разговора сомнений стало еще больше. Я влюблена в Эрка Кири, я хочу его! Потому все будет прекрасно! Но… желательно когда-нибудь потом. И так некстати вспомнилось, что после снов с мерзким блондинчиком я просыпалась, ощущая влагу между ног. Одир именно об этом говорил? Что настоящая страсть вот так проявляется? Но блондинчик меня даже не целовал в губы. А что, если это та самая связь дает о себе знать? Умом я люблю Эрка, а тело до сих пор тянется к перевертышу с жуткими крокодильими глазами? Что-то наподобие условного рефлекса. Но ведь он обещал, что со временем пройдет! Или слишком рано, или соврал.

Пусть приснится! Пусть хотя бы раз мне приснится! Чтобы я выцарапала его омерзительные желтые глаза!

Но он больше не приходил.

Глава 15

Несмотря ни на что, я плавала по воздуху от счастья. Мы с Эрком и друзьями прекрасно провели время в клубе. А Чад оказался презабавным парнем — у него полностью отсутствовало чувство юмора и восприятие сарказма, что давало неисчерпаемый простор для издевок… но как раз издеваться над ним хотелось меньше всего. То ли подкупала его почти детская открытость, то ли возможность кровавой расправы, если он хоть о чем-то заподозрит. Такую махину даже Эрк с Одиром вместе вряд ли остановят, так что никто не рисковал будить спящий вулкан.

Психотропами Чад не увлекался, но выпить любил. Он быстро хмелел и так же быстро отходил, но заливал в себя новую порцию и выходил на новый виток веселья. Я теперь даже не могла представить, почему при первой встрече мы с Триш так сильно испугались его — за устрашающим видом в Чаде сложно было разглядеть хоть что-то еще устрашающее.

— Дая, вот ты мне скажи прямо, — он подпер огромным кулаком щеку и пьяно смотрел на меня. — У меня нет проблем с Законом, приличная работа — я дневным охранником в крупном торговом квадрате работаю, отличное жилье, покладистый характер… Но девушки нет!

Я ответила общей фразой — для любой расы подойдет:

— Всему свое время, Чад! Просто еще не встретил свою судьбу!

— Мне уже двадцать! — рявкнул он так, что в радиусе пяти метров все нервно сжались. — Сколько еще ждать?

Я вылупилась на него и заставила себя проморгаться. Всего двадцать? Никогда бы не подумала, что он мой ровесник! Тогда как же выглядят берсерки в самом расцвете сил — лет в шестьдесят? Он уже сейчас поражал излишком брутальности, еще капелька — и девушек начнет сносить с ног от переизбытка.

В принципе, это и была причина. Люди предпочитали не связываться с оборотнями, даже легальными. И даже не потому что такие браки всегда несчастны, но все же с человеком общий язык найти куда проще, чем с любым из них. Да и эти их треклятые ДНК игнорировать нельзя, если голова на плечах. Можно влюбиться и в берсерка, но следует приготовиться к тому, что с шестидесятипроцентной вероятностью у вас родится берсерк. Я много слыхала о таких парах — временные увлечения, и не знала примеров прочных семей. Это еще в столице довольно раскованные нравы, здесь чего только не увидишь, а в нашем родном с Триш городе подобное было нонсенсом. Что бы там ни показывали в видеофильмах, как бы ни подчеркивали в новостях необходимость толерантного отношения к легальным оборотням, но ни один родитель своему чаду такой судьбы бы не пожелал.

Потому я рискнула осторожно поинтересоваться:

— Чад, а тебе не нравится никто из… ваших? О, я смотрела старый видеофильм о женщине-берсерке. Вот это воительница! Дух захватывает!

— «Зенона — королева берсерков»? Видел, как же. Даже в детстве был влюблен в эту актрису. Но знаешь, таких женщин можно любить только на экране, а в жизни хочется совсем другого. Чтобы она… тоненькая вся, беззащитная, чтобы встать горой перед ней и защитить от всего мира!

Такое умилительное признание от горы мышц с грудным низким голосом слышать было странно.

— Но в этом клубе очень много курсанток из нашей академии. Вряд ли ты найдешь среди них совсем уж трепетную лань.

Он улыбнулся в ответ на мою улыбку — и оттого стал выглядеть немного пугающим:

— Я вот вас когда с Триш впервые увидел, так сердце и сжалось. Ты тоже красивая, Дая, не подумай там чего, но ты выглядишь самоуверенней… А она… она такая, которую если сильно сожмешь, то сломать можно! Таких можно только нежить и оберегать, на такую даже разозлиться не получится… — и он томно посмотрел в сторону танцпола, где Триш пыталась подобраться поближе к Одиру сквозь толпу поклонниц. — Я все думал, что мне ракшаска подойдет. Но их же только секс интересует! А это совсем не то… мне чувства важнее, понимаешь?

Я качала головой, слушая его пьяные объяснения. Странное дело, но в тот момент мне казалось, что если он все же разыщет себе беззащитную зазнобу, то станет для нее идеальным партнером. Вряд ли он из тех, кто станет смотреть на других женщин или бросит любимую наедине хоть с малюсенькой проблемкой. Он агрессивен, как любой берсерк, но агрессия его вряд ли будет распространяться на ту, которую станет оберегать. Моя мама, как и все прочие мамы, о подобном не рассказывала. Но если призадуматься, из Чада может выйти муж получше, чем из абсолютного большинства людей. Однако с Триш ему ничего не светило, как и Триш прямо сейчас ничего не светило с Одиром. Тот, пока купался во всеобщем внимании, ни на ком конкретно не останавливался.

Я залпом допила из своего стакана коктейль и уверенно хлопнула нового приятеля по плечу, поддерживая:

— А ты, главное, таким и оставайся! Вот тогда точно все получится! Ты потрясающий!

Он в ответном порыве положил гигантскую лапищу мне на плечо и слегка сжал — к счастью, музыка заглушила болезненный стон.

— Спасибо, Дая! Ты тоже потрясная! Я бы на тебя обратил внимание, но у тебя уже есть сильный мужик! Был бы хлюпик какой, я бы рискнул. Вам повезло, что нашли друг друга, за это и выпьем.

Эрк принял комплимент Чада без малейшей иронии и поднял свою стопку. Берсерк не умел преувеличивать или льстить, и если он говорил что-то, то именно так и считал. Потому Эрк просто выпил, коротко кивнул, потом притянул меня к себе и поцеловал, сделав меня этим абсолютно счастливой.

Мы провели замечательный вечер, много пили, болтали и танцевали. Однако перевертышей с диодами так и не обнаружили — только лишь клиентов, которые могли приходить сюда уже «готовыми». Видела и того парня, который мне адрес подкинул — он был очень пьян. Именно пьян, а не в наркотической эйфории. Помахал мне приветливо и потащил танцевать какую-то девушку. Дерьяк меня дери, а может, в самом деле никакой зависимости нет? Люди просто приходят в порядок после нескольких процедур, кто-то повторяет, чтобы закрепить эффект, но проблемы соскочить нет? Ведь легальные психотропы именно так и действуют. Там уж лично выбор каждого: сидеть только на них или по большим праздникам расслабляться. Судя по тому, что я наблюдала, все было именно так.

* * *

В понедельник в конце первой лекции профессор попросил перейти всю группу в актовый круг. Сам командор Кири, почетный гость академии, нашел несколько минут для вдохновительной речи.

В огромном зале, построенном в форме амфитеатра, собирались все потоки. Нас предупредили о соблюдении тишины, но ожидание затянулось. Тем не менее никому и в голову не пришло что-либо обсуждать. Я видела Эрка с его группой — мы лишь обменялись приветственными кивками. Последними подошли выпускники — многим уже места не хватило, они встали за последними рядами. Это уже настоящая армия, полностью готовые к бою солдаты. У большинства на рукавах разноцветные нашивки, иногда прилепленные внахлест, потому что не хватало места. Все мужчины — широкоплечие, взрослые, смотрят вперед серьезно и не обращают внимания ни на кого больше. Женщины — высокие, подтянутые, только в сравнении с одногруппниками выглядят хрупкими, но ощущение это очень обманчиво. Курсанты на восьмом курсе попросту не могут быть слабыми.

И сразу за ними на низкую сцену к трибуне подошел высокий мужчина. И без того молчавший зал перестал дышать. Командор Кири — легендарная личность. Он был одет в черный мундир без единой нашивки — никаких рукавов бы не хватило, чтобы отметить все его награды. Возможно, один из немногих людей во всей Освоенной Территории, которому не нужно показывать свой статус. И этот безупречно черный цвет отчего-то впечатлил еще сильнее, чем множественные нашивки на рукавах. Только таким черным можно показать, что число спасенных жизней перевалило за миллиарды — и больше совсем ничего не требуется.

Он был красив — Эрк явно пошел в отца. Немолод, на висках седина, взгляд тяжелый, но весь вид словно излучал силу. Голос оказался приятным и даже не громким, как я подсознательно ожидала:

— Приветствую вас, курсанты! У меня мало времени, но я не мог улететь, не встретившись с вами. Постараюсь выразиться кратко. На границах Третьего и Четвертого секторов дела идут плохо. Сару захватили уже две планеты, которые мы до сих пор не смогли отбить. Около двух миллиардов мирных жителей в заложниках. Нам снова, как в войну с дерьяками, нужны бойцы ближнего боя, а мощи космических кораблей использовать нельзя. Так мы снизим количество жертв.

По всему огромному кругу прокатилась волна — то ли резкий выдох, то ли шепот. Новости прозвучали ужасно. Но уже через секунду все вытянулись, вслушиваясь в каждое слово командора:

— Я забираю с собой всех добровольцев с выпускного курса. Но хочу обратиться к остальным — очень хорошо подумайте до распределения. Граница — не место для слабаков. Не место для сомневающихся или трусов. Вы принесете больше пользы, если выберете свой путь. Но я верю — нет, я вижу это собственными глазами — что сейчас передо мной и те, кто будет воевать за будущее человечества.

Я сжала челюсти, чтобы на глаза не навернулись слезы. У меня впереди еще семь лет обучения, но прямо сейчас я уже готова была принять решение — лучше уж погибнуть, идя за таким человеком и его идеями, чем прозябать в теплых квадратах в поисках смысла жизни.

Командор сделал лишь небольшую паузу и добавил:

— И еще одно — очень важное. Наш истинный враг — сару. А все остальные оборотни — наши потенциальные друзья. Перестраивайтесь. Делайте над собой усилия. Освобождайтесь от стереотипов. В последнее время я думаю, что окончательная победа возможна только при объединении сил. Я рад, что среди курсантов вижу берсерков, ракшасов и перевертышей. И опечален, что на первом курсе значатся только двое из них, — на этих словах я невольно скосила глаза на Одира. Но он не отрывал взгляда от командора. — И прямо сейчас я не боюсь злоупотреблять своей властью и отдаю прямой приказ ректорату академии: за любую дискриминацию исключать незамедлительно.

Ректор, стоявший в стороне, серьезно кивнул и вставил:

— Даже напоминать об этом не надо, командор! Это правило уже давно прописано в нашем уставе!

В принципе, он не преувеличивал. Курсанты не любили оборотней и часто доставали их, но серьезных конфликтов на моей памяти не было. И даже наше общение с Одиром только в первые дни вызвало молчаливый протест, но никто не выступил открыто. Ректор не может заставить всех возлюбить оборотней, но и дискриминацию он не поощряет.

Командор посмотрел на него и сказал — вроде бы так же мягко, но почему-то мурашки побежали по коже:

— Тогда почему на первом курсе всего двое, господин ректор?

— Правила приема… — тот побледнел.

— Значит, надо пересмотреть правила. Ни для кого не секрет, что один оборотень в бою стоит десятка людей. Я тоже человек, как видите, и мне это тоже не нравится. Но я достаточно умен, чтобы понимать — мои личные эмоции не играют никакой роли. Если оборотни легальны, если они готовы служить Закону, то я стану первым, кто протянет им руку. И этого же жду от всех присутствующих.

Ректор в ответ что-то проговорил, но я не расслышала. Если я раньше уважала командора Кири, то сейчас была восхищена. Он настоящий лидер и стратег. Он не подбирает вежливые слова — он изъясняется максимально ясно. Жаль, что нет другого командора с его талантом, чтобы занять его должность в Четвертом Секторе. Этому человеку место на посту президента Освоенной Территории. Только с таким характером можно наводить порядок везде, не забывая о справедливости. В голове как-то болезненно и настойчиво запульсировало осознание: я, я встречаюсь с сыном этого человека! Как будто раньше об этом не знала, а теперь дошло. Но уместить в голове настолько масштабное понимание я смогу только позже.

Командор неожиданно улыбнулся и закончил:

— На этом все. Служим во имя порядка, курсанты.

— Служим во имя порядка! — отозвался каждый голос, даже первокурсники, которые еще не имели формального права так говорить — но такой порыв остановить было невозможно.

Командор отошел от трибуны и остановился, сказал тише:

— Курсант Кири, на два слова. У меня перевозчик через десять минут.

Эрк сразу поднялся с места и двинулся на выход. Остальные начали шептаться, но настроение у большинства было созвучно с моим — все были впечатлены. И на Одира теперь посматривали как-то иначе. Даже до самого последнего идиота дошло сказанное. Ситуация не изменится за один день, но она совершенно определенно изменится. Мы же с Триш только с гордостью переглянулись, ведь как раз и стали первыми в нашей группе, кто поступил правильно.

Я просто не могла сдержать любопытства. Понимая, что поступаю некрасиво, пошла к другому выходу. К тому же многие курсанты уже покидали актовый круг, то есть нельзя было сказать, что я озабочена целью именно подслушивать. Но мне невообразимо хотелось узнать, как они общаются между собой. Потому я ничего не объяснила друзьям и вышла в коридор, направляясь к тому месту, где должен был быть Эрк с отцом.

У последнего всерьез было мало времени, иначе он бы увел сына в ректорат или еще куда, но они просто остановились возле окна. Курсанты проходили мимо, неловко улыбаясь, но не смея вмешиваться, даже чтобы выразить свое восхищение. Я расслышала голос командора — он был еще мягче, чем в конце выступления:

— Месяца через три смогу вырваться на несколько дней. Надеюсь.

— Да не надо, пап, — с легкостью ответил ему Эрк. — Я на каникулах сам собирался на Артази.

Только обмен фразами, но никакого напряжения. Я была приятно удивлена и решила шагнуть еще ближе. И остановилась от резкого:

— Ни в коем случае. Я не шутил про опасность.

— Даже там?

Командор вздохнул. Его уже звали с другого конца коридора, он бегло оглянулся, махнул рукой и заговорил быстрее:

— В ближайшее время ты туда точно не полетишь. Сын, ситуация, как никогда, напряженная. Кстати, консул Май-Ли отправляет сюда Риссу, подальше от опасности. Оформим ее в академию, приглядишь.

— Сюда? Он же вообще дочь от себя не отпускает.

— Вот-вот. Это как раз о многом говорит. Первый Сектор сейчас считается самым безопасным местом. Конечно, к ней приставят телохранителей, но ты тоже вовлекайся. Консул будет рад знать, что именно ты обеспечиваешь безопасность собственной невесты.

Я на последнем слове покачнулась. Надо было уходить — кто-то из них непременно заметит, что я замерла в двух шагах за спиной Эрка. Но вот прямо сейчас ноги слушаться перестали.

Командор бегло попрощался, хлопнул сына по плечу и поспешил к ждущим его солдатам. Эрк буквально сразу обернулся ко мне, поражая широченной улыбкой:

— А я слышал, как ты охнула!

Мне было не до улыбок, мягко говоря. Слышал он. А ведь я всего лишь охнула, хотя на самом деле металась между «дать пощечину» или «сразу попытаться ногой пробить двушку». Эрк мое состояние оценил, зачем-то наклонился и мягким тоном объяснил:

— Подожди, ты ведь не решила сейчас, что речь шла о невесте — в смысле будущей супруге?

— А как еще я могла решить? — в голове начала появляться нелепая надежда на любое объяснение.

— Брось, Дая, ты ведь несерьезно… Или серьезно? — Эрк попытался обнять, но я отшатнулась. Наобнимаемся еще вдоволь, когда у меня извилины на место встанут. Зато моя реакция и его сделала серьезнее: — Освоенная Территория огромна, в ней просто потеряешься без связей. Такие дети, как я или Рисса, почти с самого рождения состоят с кем-то в таких отношениях. И все всегда знают, что это чистый формализм. Зато противники финансирования отца заведомо знают, что консул Май-Ли его поддержит, а враги консула Май-Ли не забывают, на чьей стороне в случае противоречия окажется командор Четвертого Сектора.

Меня объяснение не устроило, но пока я смогла только молча покачать головой. Тогда Эрк добавил:

— Врать не буду, такие союзы иногда в самом деле заканчиваются браками. Только тогда, когда дети вырастают и сами хотят пожениться, — он добавил в тон нескрываемой иронии. — И такое случается. Особенно если они живут вместе, учатся вместе и каким-то нелепым образом влюбляется. Тогда им никакая формальность не помеха — прут, как космолеты, на волю чувств, а их родителям приходится разводить руками и доводить дело до конца.

Я шутку оценила, но от веселья была по-прежнему далека:

— Эрк, пусть так. Но ты должен был сказать об этом раньше. До того, как я…

Он все же обнял меня, прижал к груди, заставив проходящих девчонок завистливо ахнуть. И зашептал в самую макушку:

— До того, как ты стала моей? Так ведь даже не подумал. Забыл о том, что у тебя катастрофическая неосведомленность в политических вопросах! Тогда слушай запоздалое признание: я не люблю Риссу, не любил и не полюблю, но до тех пор, пока не решу жениться, буду называть ее своей невестой. Но люблю я совсем другого человека — одну ревнивую брюнетку, которая совсем недавно стала моей. И если она будет любить меня так же, то когда-нибудь мне придется перестать называть Риссу невестой. Хотя Рисса может и опередить…

Теперь я уже улыбалась, от его тихого смеха и объятий. От поцелуев в висок и таких важных слов, сказанных второпях. Я не сомневалась, что нравлюсь Эрку, но слово «люблю» не надеялась услышать так скоро. Глупое сердце забилось с новой силой и забыло о переживаниях.

Зато умная голова вернулась к этому вопросу уже минут через десять после того, как мы разошлись по своим аудиториям. Вроде все аргументы сказаны, а на душе все равно пусто и тяжело. Эрк посчитал это ревностью, хотя на тот момент мне казалось иначе: я просто чувствовала себя обманутой. Скажи он мне раньше и именно так все объясни, и я все равно стала бы его девушкой, и пошла бы с ним в постель, и целовала бы с тем же упоением, то есть по сути ничего бы не изменилось. Такая ничтожная деталь, а ощущается отчего-то заметной разницей.

Глава 16

Я из мухи слона раздувать была не намерена. Эрка не отталкивала, но и от приглашения тем же вечером сходить на свидание отказалась под предлогом учебы. Даже не знаю, какова точно была причина моего отказа — смутный страх оказаться в его квадрате или все же остатки раздражения из-за лжи. Решила для себя, что буду определяться по ситуации — у меня вся жизнь впереди, куда спешить? Но через пару дней меня огорошили.

До обеда у нас стояла тренировка, но Эрк перехватил меня возле входа в спортивный зал и, несмотря на удивленные вопли Триш, потащил по коридору. Соизволил хотя бы на ходу объясниться:

— Я договорился с тренером Кунцом, что ты опоздаешь.

— Куда мы идем, Эрк?

— Расставлять все точки над i. И чтобы между нами больше не возникало недопонимания.

Он притянул меня к себе, нежно коснулся губ, а потом втолкнул в первый библиотечный квадрат. Впереди стояла невысокая девушка, а я начала понимать еще до того, как Эрк торжественно произнес:

— Знакомься, это Рисса Май-Ли. Она только что прибыла в академию, я встречал — и решил сразу закрыть все вопросы. Рисса, знакомься, это Дая Джисс, моя любимая девушка.

Надеюсь, что на моем лице не отразились истинные чувства. Девушка была старше меня, невысокой, и красавицей ее сложно было назвать даже тому, кто не испытывал жуткой неловкости от всей ситуации. Эдакая самая банальная шатенка, маленькие глазки, маленькие губки, маленькие ручки — в общем, потрясать она могла только своей миниатюрностью. Ухоженная, правда, но было бы странно лицезреть дочь консула без приличной укладки волос или с обгрызенными ногтями. Я кое-как удержалась оттого, чтобы распластаться в реверансе, но хотя бы о выражении лица подумала. Она же широко улыбнулась и подлетела к нам.

— Ого! Эрк, да она хорошенькая! Честно говоря, я с чего-то придумала, что ты старше. Приятно познакомиться, Дая!

И Эрк со смехом ей ответил — очень кстати, потому что у меня слова в горле застряли:

— А я решил ее с самого начала перехватить. Еще пара лет — и потом отбивал бы у кучи поклонников!

Девушка сама подхватила мою одеревеневшую руку и пожала. Не оценила моей неприветливости и с удивлением уставилась на Эрка. Тот пожал плечами:

— Дая до сих пор сомневается в природе наших отношений. Я хотел бы, чтобы ты сама ей сказала. Может, у тебя получится, раз мне не верит?

Она звонко и очень добродушно рассмеялась, заметив:

— Если она тебе уже сейчас не верит, то что дальше будет? — и спокойнее обратилась ко мне. — Дая, ну неужели ты про политические союзы раньше не слыхала? Наш, например, заключили, когда Эрку было три года, а мне — дай-ка припомнить ту торжественную церемонию?..

— Девять месяцев тебе было. Даже я не помню! — подсказал Эрк.

— А прошлым летом у нас был примерно такой же разговор, когда Эрк объяснял все моему парню! Тот тоже куксился, пока ему Эрк прямым текстом не заявил. Почему-то иначе это не работает!

Я заставила себя подать голос:

— Твоему парню?

Она вздохнула, хоть и продолжала улыбаться:

— Теперь, к сожалению, бывшему. Он оказался то ли жадным, то ли трусливым — я сама еще не определилась. Но разбежались зато легко — к лучшему. Я, знаешь ли, идеалистка. Верю в такую любовь, которая никаких границ не знает. Так что лучше поищу еще.

Я только глазами хлопала, но когда они меня соизволили отпустить, выдавила напоследок:

— Приятно познакомиться, Рисса, — и поспешила сбежать.

Влетела в спортивный зал, даже еще не начав думать о произошедшем.

— Кого ждем, курсант Джисс? — рявкнул тренер Кунц. — Вовлекаемся, вовлекаемся во всеобщую беготню.

— Да, сэр!

Значит, пробежка, а я будто и не видела ничего. Зал — в одну сторону километр. А одногруппники, должно быть, идут уже на второй или третий круг. Я просто побежала по общему направлению, но уже через минуту догнала Триш, а еще через несколько секунд нас обеих настиг Одир. Оборотень должен бежать уже круг пятый, если Триш на втором. Но его показатели с человеческими никто и не сравнивает. Он сбавил скорость и пристроился с другой стороны от меня.

— Куда вы с Эрком ходили? Все в порядке? — спросила Триш, у которой заметно сбивалось дыхание.

Я еще не устала, потому могла и порассуждать. И не стала себе отказывать, даже за тоном не следила:

— Нет, вы представляете, его невеста прикатила! Он меня с невестой знакомил! Представляете?!

Одир мог еще пятнадцать километров навернуть и притом говорить так, словно на диване лежит:

— Ты возмущена этим? Или ты была бы больше возмущена, если бы не познакомил?

Ответила честно, но с тем же возмущением:

— Понятия не имею! Да вы только послушайте! Он заставил ее фактически дать нам официальное добро на отношения!

— Прям-таки заставил? — рассмеялся Одир. — Или просто сразу не обманул, что ничего личного между ними нет? Вот ведь идиот, этот твой Эрк — захотел лишить тебя последних сомнений и поводов для ревности. Издевается, не иначе!

Я зарычала:

— Р-р-ракшас! Бежал бы ты подальше!

— Да легко, — и рванул вперед.

Триш, хоть говорить было не так просто, но тоже высказалась:

— Ты… не обязана с ней дружить, Дая, — несколько шагов для вдоха. — Но я тоже думаю, что Эрк это для тебя… и сделал. Разве тебе не стало легче?

— Понятия не имею, — повторила я менее уверенно. — Лучше бы у него просто не было никакой невесты, пусть даже в остальном он был честен!

— Если хочешь… я буду ненавидеть ее вместе с тобой, — поддержала Триш.

Тренер Кунц, вероятно, не мог больше выносить халатного отношения к его занятиям. И хоть находился очень далеко, крикнул так, что все по порядку подскочили от звуковой волны:

— Курсант Джисс! Ваше превосходительство сегодня не настроены заниматься?

— Настроена, сэр!

— Тогда сделайте милость, догоните курсанта Вейра!

— Это физически невозможно, сэр! Курсант Вейр — оборотень!

— Да что вы говорите! А то я не знал. Так вот, если не догоните, то сразу после пробежки вас ждет сто пятьдесят отжиманий!

— Да, сэр! — я опередила Триш и взмолилась, не в силах сдержаться. — Одир! Одир, хоть немного сбавь, ты мне друг или кто?.. — и еще громче, поскольку расстояние между нами росло слишком быстро. — Одир! Дерьяка тебе в задницу, оглох, что ли? Я тут уже майку сняла — хоть посмотри!

Он ответил громко, не оборачиваясь:

— Я через пятьдесят три секунды догоню тебя на следующем круге, там и посмотрю.

Несколько человек оказались настолько глупы, что рассмеялись. После этого им тоже пришлось догонять курсанта Вейра, ненавидеть его, проклинать себя, тренера Кунца и несправедливость бытия… Ну, и отжимались после мы всей этой же унылой компанией.

На обеденном перерыве я не чувствовала ни рук, ни ног. Сил хватало только на то, чтобы возмущаться:

— Мерзавец ты, а не друг… Ракшасский скорострел…

Он изогнул иронично бровь:

— Не могу понять, это все-таки комплимент или ругательство?

— Неси меня на ручках теперь, предатель! Ненавижу! Если бы я могла поднять руку или ногу, то врезала бы тебе!

— Сначала догони, — смеялся Одир.

Но он без труда подхватил меня на руки, правда, почти сразу передал подошедшему Эрку. Тот принял мое почти недвижимое тельце и сам все объяснил:

— Я так понимаю, началась первая межгалактическая война между людьми и ракшасами?

— Ага, ты в самом эпицентре, — отозвался оборотень и зашагал в сторону столовой.

Зато я добралась с комфортом, даже успела несколько секунд вздремнуть. Ну, или сознание потеряла. Эрк очень бережно донес меня, потом пересадил на стул и даже убедился, что я могу самостоятельно сидеть. Одир же за это время успел принести обед на четверых — точно, скорострел. А мне уже стало намного лучше — от такой нежности любимого человека даже вредничать не хочется. Потому я не стала продолжать межгалактический конфликт и сообразила:

— А Триш где?

— Отстала возле зала, — ответил Одир. — Да сейчас подойдет.

Не прошло и минуты, как подруга явилась. Не пришла, не прилетела, а нагрянула вихрем. Она рухнула на свободный стул, наклонилась вперед, как будто страшной тайной собиралась поделиться, а глаза — как две вращающиеся плошки. Даже шепот ее был звонким:

— Ребята… Это же просто… У меня нет слов!

— Что случилось? — я не выдержала.

Но подруга переводила взгляд с меня, на Одира, будто впервые видела, и затем уставилась на Эрка, а размер ее глаз превысил все допустимые параметры:

— Эрк! Я ее видела… Эту… Невесту твою… Она на четвертом курсе! Сейчас стояла там… знакомилась с курсантами… Я видела!

— И что? — спросил Эрк, хотя никто ничего не понял.

Триш словно задыхалась, но, кажется, все-таки пребывала в восторге:

— Друзья, заявляю, что я влюбилась! Вот с первого взгляда и на всю оставшуюся жизнь! Все, точка! Готова страдать месяцами, как Дая, чтобы потом дождаться, как Дая! Все!

Мы разинули рты. Эрк осторожно, будто говорил с сумасшедшей, заговорил:

— Триш, дорогая, ты бы выдохнула для начала. Должен тебя разочаровать, но Рисса не испытывает влечения к своему полу… Хотя я и про тебя так раньше думал. Так что на всякий случай могу поинтересоваться. Ты только дыши.

Я отложила вилку и заметила не без злости:

— А еще полтора часа назад кто-то обещал вместе со мной ее ненавидеть!

— Рисса? — Триш закатила глаза к потолку. — Да она тут при чем?

Подруга не уставала удивлять. Теперь и я включилась в допрос, не скрывая иронии:

— Так ты не о ней говорила? Или у Эрка еще пара невест на горизонте?

Он хмыкнул, а потом ущипнул меня за плечо. Я хотела ответить или тем же, или все-таки поцелуем, но Триш снова обескуражила:

— Про нее и говорила! Вы вообще меня не слушаете? Риссу зачислили на четвертый курс, но, как она говорит, училась совсем по другой программе, так что ей некоторые дисциплины придется досдавать, а спортивные тренировки пока ослабят… Дочь консула! А что вы хотели? Все равны, но кто-то равнее!

Она снова поплыла в сторону, и на этот раз ее вернул в русло Одир. Он даже за локоть ее ухватил и потряс:

— Триш, ближе к делу! В кого ты там влюбилась, если говоришь только про Риссу?

Она томно вздохнула и решила нам, непонятливым, объяснить такую очевидность:

— Так в телохранителя ее. Его устроят с ней в ту же группу, чтобы постоянно рядом был, хотя, как я поняла, он с военно-полицейской номер два.

Эрк, наконец-то поняв ее сбивчивые излияния, рассмеялся:

— Да, я его видел. Оборотень-перевертыш. Понятное дело, что дочь консула нуждается в надежной защите. А я не могу быть постоянно при ней, даже на занятиях. Да и никому из нас это не нужно.

Триш подскочила на месте и схватила Эрка за руку. Еще немного, и она залезет сначала на стол, а потом и вовсе оседлает моего парня на моих же глазах.

— Оборотень?! — ну да, представляю, как ее этот факт разочаровал.

— Конечно, — успокаивал ее Эрк. — Легче нанять одного оборотня, чем таскать за собой пятерых охранников. Чему ты удивляешься?

Триш села обратно и показушно захныкала:

— Да что же за невезуха такая? В какого красавчика ни плюнь — оборотень!

Одир сразу уловил комплимент. Наклонился к ней и потерся головой о плечо. Триш тут же расслабилась и заулыбалась. Потом не стала себе отказывать и погладила его по голове. Огромный мурчащий кот и его слишком любвеобильная хозяйка — один-в-один. Я хоть к этому зрелищу уже успела привыкнуть, но до сих пор терялась: то ли хохотать, то ли еще пытаться вырвать лучшую подругу из омута ненормальной тяги к домашнему питомцу.

Теперь Триш и говорила спокойнее, а мы с Эрком даже вспомнили об обеде. Только Одир пока оставил голову на ее плече, чтобы ей удобно было гладить, пока рассказывает дальше:

— Ну, я могла бы и догадаться. Слишком необычный для человека. А я решила, что мало кого видела с приграничных территорий, может, они такие и есть, — она засмеялась. — Если перевертыш, то ему вживили чип? То есть здесь он трансформироваться не может и именно таким заинькой уродился?

— Само собой, — ответил Эрк. — Никто не стал бы нарушать правила академии даже ради Риссы. Но он легальный оборотень, то есть чип у него давно должен стоять.

— Волосы такие светлые… — снова вздохнула Триш. — И глаза…

У меня остановилось сердце. И в ушах застучало, заклацало: та-та-та. Это интуиция, но била, как внешняя для меня сила, беспощадно. Та-та-та. Та-та-тай.

— Какие у него глаза?

— Ты чего так побледнела? — удивилась подруга. — Красивые, говорю, глаза. Вроде бы серые или голубые, точно не разглядела. Но ничего, еще успею. Пусть и оборотень, но любоваться им мне никто не запретит.

Я почему-то не успокоилась, заозиралась — не зашла ли Рисса с ним в столовую. Их не было, но предчувствие не просто вопило, она стучало молотком по барабанным перепонкам.

— А рост какой, Триш? Волосы совсем белые?

Одир тоже вернулся к обеду, но успевал подшучивать:

— Такое ощущение, что наша Дая знает наперечет всех перевертышей, а теперь вспоминает, кто именно попался Триш.

Чтобы еще сильнее не акцентировать внимание, я заставила себя рассмеяться. Но на самом деле я боялась — не знаю, каким местом я чувствовала, но это был не уже известный прилив энергии — ничего подобного. Я просто чувствовала, что он где-то здесь. Слишком неясное ощущение, я бы так и не осознала, если бы Триш не начала описывать… а потом просто четкое чувство. Которое перемешивалось с интуицией еще сильнее, особенно когда Эрк удовлетворял любопытство Триш:

— Он уже закончил вторую военно-полицейскую, насколько я знаю. И с четвертого курса работал на консула. Сопровождал Риссу во всех поездках, но она тоже была удивлена сегодня — оказалось, что она впервые видит его настоящее лицо. Видимо, так и не показал бы, если бы не строгие правила у нас. На Землю Первую прилетел заранее, за месяц примерно — удостовериться, что Риссе здесь не грозит опасность, и купить приличный квадрат. Дая, запиши уже в своем протоколе, что наше совместное проживание с невестой даже не обсуждалось!

Он смеялся. Я, надеюсь, хотя бы улыбалась в ответ, но наверяка сказать невозможно. Примерно за месяц он прилетел в Неополис — как раз тогда, когда все началось. Может ли быть такое, что доверенное лицо консула руководит здесь преступной группировкой? Или консул в курсе всего? Тогда эти диоды — действительно, разработка правительства, только пока неразглашаемая… Нет, что-то не вяжется. Ничто вообще ни к чему не вяжется! Или у меня приступ паранойи? Снова прислушалась к ощущениям — вообще пусто, никаких знакомых приливов-отливов. Просто твердая уверенность, что это именно Тай, и никто другой.

Теперь я расслышала, с каким именно звуком долбил молоток интуиции по моим ушам: тай-тай-тай. И еще что-то напободие «линк», но намного тише. В груди сдавило до боли, я резко поднялась и сказала друзьям:

— Тошнит меня что-то. Похоже, тренер Кунц сегодня перестарался. Заверну в туалет. Эрк… увидимся после занятий.

— Тебя проводить? — он тоже вскочил и с заботой всматривался в мое лицо.

— Да нет. Вроде порядок. Пойду, умоюсь хотя бы.

И в туалете перед зеркалом стояла, как каменная статуя, не обращая внимания ни на входящих девчонок, ни на время. Я каким-то образом вспомнила имя, как будто оно всегда сидело внутри меня. А ведь я в последнее время успела увериться, что эта история осталась в прошлом, а мне осталось только переждать ее ошметки.

Тай — какое-то редкое или устаревшее имя, мне раньше не встречалось. Но лучше так, чем Дай — намного более популярное, но этого я бы совсем не выдержала.

Глава 17

Я еще долго не могла сосредоточиться и объясняла свое состояние недомоганием. По логическому мышлению получила минус пять баллов, хотя ведь решила задачу верно. Однако на вопрос преподавателя вдруг заявила:

— Двадцать восемь, сэр!

Профессор даже растерялся:

— Какие еще двадцать восемь, курсант? Вы скорость звездолета рассчитывали или погрузились во влажные мечты о своем бойфренде?

Я не обратила внимания, что даже Триш после этого покатилась от беззвучного смеха. Волновали меня совсем другие вопросы. Если Тай только закончил военно-полицейскую академию номер два, то ему должно быть двадцать восемь лет. Попыталась вспомнить его лицо — да, в принципе, можно представить. Доказывает ли это, что во сне я видела его настоящего? Да ничего это не доказывает…

Отвлечься получилось только на последнем занятии — бытовое поведение оборотней. Мы изучали ракшасов, потому наступила очередь краснеть Одиру, а мне за этим наблюдать.

Преподаватель тоже постоянно с улыбкой посматривал на него и старался выражаться корректно:

— Вы должны помнить, что ракшасы никогда не теряют рассудок. Да, ракшаса на несколько секунд можно сбить с толку, изобразив стон или похоть, но не думайте, что притом он теряется — он, как бы это выразиться, отдает дань уважения вашему рвению. Избавьтесь от стереотипа, что сексуальное возбуждение путает им мысли. Наоборот, они начинают мыслить быстрее и четче, когда возбуждаются.

Мы с Триш переглянулись и едва не рассмеялись, поскольку об этом успели узнать на собственной шкуре. Сам Одир на нас только глаза скосил, но сохранял при этом видимость бесконечного спокойствия.

— К сожалению, статистика беспощадна: среди насильников больше всего представителей именно этого вида. Но даже в изнасилованиях они не изменяют своей природе. Жертва должна быть возбуждена — иначе ракшас не получит удовольствия. Потому бедные жертвы практически добровольно отдаются, соглашаются на любые извращения, но как только выходят из-под влияния ракшаса, чувствуют себя растоптанными. По уверениям психологов, жертвы такого сексуально-психологического насилия страдают намного больше, чем остальные. Понимаете ведь, в чем разница? Когда жертву избили, запугали, силой заставили сделать немыслимое, то работа у психолога одна, но когда жертва не может забыть, как сама этого хотела, то путь намного сложнее и дольше. Конечно, речь не идет о легальных ракшасах, а особенно о ваших сокурсниках. Ракшас, уважающий Закон, ничуть не опаснее в этом смысле любого другого симпатичного парня или девушки.

Профессор сдержал улыбку, но после его слов на Одира глянул каждый. Чтобы сгладить момент, преподаватель спешно добавил:

— И, раз уж все вспомнили о курсанте Вейре, то сразу о нем. Вы все слышали справедливые слова командора Кири, нам давно пора искоренять антипатию к легальным представителям других видов. Но все-таки легальные ракшасы предпочитают держаться немного изолированно. Так что дружите, общайтесь, поддерживайте, но я бы не советовал нарушать его личное пространство. Я прав, курсант Вейр?

Пытаясь сдержать порыв хохота, я все же успела восхититься самообладанием друга. После двухсекундной паузы он ответил довольно спокойно:

— Правы, сэр. А уж если мне прижмет, я лучше сам буду нарушать личное пространство других.

Курсанты теперь уже смеялись открыто, но профессор не осекал. Представляю, как ему сложно раскрывать подобную тему в нашей группе. Точно не проще, чем в присутствии пары берсерков-восьмикурсников с серьезным видом вещать, как они агрессивны и как их уложить двумя выстрелами или пятнадцатью пинками.

Как и договаривались, Эрк ждал меня после занятий. Но ждал не один — рядом с ним была и Рисса, и… он. Все же нескольких часов мне хватило, чтобы настроиться. Или просто устала настраиваться — исчерпала дневной лимит эмоций, потому теперь даже удивления не почувствовала. Одетый в комбинезон курсанта, стоявший спиной ко мне, это бесспорно был он. Волосы темнее, чем во сне, без той неестественной белизны, но я даже на миг не усомнилась. Привычного наплыва энергии не почувствовала — похоже, эффект или полностью пропал, или заметно снизился. Сейчас я уже не узнала бы его среди других и под любым обличьем, как это произошло в предыдущий раз. Но в этом теле у сознания не было ни единого шанса: знакомая поза, всегда бесконечно расслабленная, чуть склоненная на бок голова, плечи, шея — все его. От переизбытка еще недавнего волнения, которое не оставило от себя ни капли, я даже усмехнулась: какой знаменательный день, до сих пор мы или не встречались именно с этой физиономией, или не были одетыми.

Он словно почувствовал мое приближение и обернулся. Мгновенно выхватил взглядом в толпе выходящих из аудитории первокурсников. И улыбнулся нагло, не скрывая издевки. Я точно навсегда запомню этот день, как торжество моего самоконтроля! Потому как осклабилась в ответ точно так же. Он должен знать, что не сбил меня с толку. А в обморок я грохнусь когда-нибудь потом и не по такому пустяковому поводу. Самообладание мое впечатляло меня саму еще сильнее — я взгляда не отвела! Даже когда подошли и остановились в общем кругу. Точно, это не его глаза. Если цвет волос мог выглядеть иначе при другом освещении или под воздействием химической окраски, то те жуткие глаза никаким освещением не скрыть. Сейчас его радужки были обычными — вроде бы серыми, но на такие мелочи мне точно было плевать. Не плевать мне было только на его слишком расслабленную ухмылку.

Пришлось повернуться к Риссе, чтобы не выглядело, будто я пялюсь на ее ручную собачонку. А она уже дружелюбно щебетала, знакомясь с Одиром и Триш. Эрк сам шагнул ближе ко мне и положил руку на талию. Наверное, тоже не мог объяснить мою заторможенность.

Но очнулась, когда Рисса перешла к представлению своего охранника:

— Знаете, я сначала думала, что буду представлять Мика как друга, но потом поняла, что слава впереди меня бежит. Так что ладно, пусть все знают, что он телохранитель. Может, так даже и лучше.

У меня глаза едва-едва расширились — все, на что хватило моего эмоционально выжатого организма. Какого еще «Мика»? Но притом и уловила, хотя на него и не смотрела, а он не смотрел на меня, как дернулся уголок его рта — почти смеется. Заметил, что все-таки удалось меня удивить. Ла-а-адно, «Мик». Если дочка консула не знает ничего про тебя, то впереди ее ждут большие сюрпризы. Пока не знаю, как я это преподнесу, но с надеждой только жду подходящего момента. Жаль будет, если ты все с разрешения консула и делал… вот это точно будет жаль. Я хочу компенсации всего морального ущерба!

Рисса была чрезвычайно приветливой и болтливой. Но моя Триш тоже не лыком шита! Вдвоем они заполнили все информационное пространство под завязку. Триш рассказывала, как тут все устроено, Рисса бесконечно задавала вопросы об академии. Триш бесконечно задавала вопросы о жизни Риссы, Рисса рассказывала, как была устроена ее жизнь. От стереозвука немного звенело в ушах, но влезать в этот баттл профессиональных доброжелательных болтушек никто бы не осмелился. Уже через пять минут они договорились и о совместном отдыхе, и о помощи, и о чем-то там еще… Триш мне потом в комнате все снова повторит. Это неотвратимо, как цунами.

Потом все куда-то пошли. Ах да, мы ведь решили проводить новоиспеченную подружку до КПП. У Триш с дипломатичностью болезненный перекос, давно пора ее специалистам показать. Когда вышли из корпуса, я немного отстала и все же тронула его одним пальцем за локоть. Он тоже замедлил шаг. Триш с Риссой заглушали не только наш разговор, но и все звуки в радиусе километра.

— Ну, привет, Дая.

Раздери меня дерьяк, этот голос. Вроде бы до боли знакомый, но почему-то именно к этому я подготовиться не успела. И, наверное, только по инерции ощутила дрожь. Хотела ответить «Привет, Тай», но вовремя осеклась. Во-первых, я не собиралась с ним здороваться. Во-вторых, не стоило признаваться, что сама вспомнила имя — ведь это что-то там могло означать. Вспомнила и вспомнила. Его-то самолюбие зачем тешить? Потому сказала сухо:

— Есть пара вопросов. Приснись мне сегодня, если еще можешь это делать.

— Могу. Но не хочу.

Он улыбался теперь иначе — шире, с иронией, но теперь я не смогла разглядеть издевки. Его лицо и голос по-прежнему мне казались идеальными — я просто не могла даже вообразить себе ничего более приятного. Вероятно, остатки моей реакции на связь еще не исчезли. Но они точно пропадают! Ведь я теперь его близости не чувствовала. Значит, очень скоро он не будет в моих глазах так красив, что аж мутит. Повторила с большим нажимом:

— Приснись мне!

Склонил голову и шепнул:

— Я вроде не романтик, но как это романтично звучит. И все-таки нет.

— Мерзавец!

— Повтори еще раз — и уже завтра на твоей подруге будет десяток обвинений с полной доказательной базой. Хорошо, что у тебя несколько друзей, правда?

Я прикусила язык. Эрк оглянулся и остановился, чтобы я догнала. Взяла его за руку. Тай уже был на шаг впереди — ничем не выдал нашего короткого обмена репликами. Эрк и не заметил, поскольку понял все совсем иначе:

— Дая, ты не обязана ее любить, я все понимаю. Но дай Риссе шанс — она хороший человек!

Я выдавила улыбку:

— Я постараюсь, мне нужно время.

Перед сном Триш поведала мне, что мы с этой компанией идем в клуб. Очень удивлялась, как я все пропустила мимо ушей, а потом извинялась, что сначала не спросила моего мнения. И сама же себе все объясняла:

— Но я ведь все это делала, потому что ты была спокойна! Никаких знаков мне не телеграфировала, а то бы я ни за что не стала звать этих двоих в нашу компанию. Даже после того, как Рисса расстроенно рассказывала, что в Неополисе у нее совсем нет знакомых! Можешь себе представить, никого! А телохранитель — он телохранитель и есть. С ним не отдохнешь, как с другом. Да и не представляю я, как она вообще при охране расслабиться может — привыкла поди с детства… Я, если честно, как раз о твоих интересах и подумала — лучше так, чем она будет дергать Эрка! А если у нее тут совсем никого, то дергать же кого-то надо? Так пусть нас всей компанией и дергает, а не наедине с женихом! Ведь в самом деле так лучше, Дая?

— Ну да. Спасибо, Триш.

Триш любому бы оказала такую поддержку — в этом она вся и есть. Но блеск ее глаз был связан не с Риссой… Интересно, это хорошо или плохо, что я не единственная, кто видит привлекательность Тая?

Глава 18

Крокодилоглазое хамло сниться мне не собирался, как и сказал. Но притом я вынуждена была лицезреть его идеальную физиономию каждый день в академии, а обеденные перерывы превратились в ад. Сам он почти всегда молчал, отвечал только на прямые вопросы к нему. К Риссе обращался без официальности и по имени, и не было похоже, что между этими двумя дружеские или хотя бы приятельские отношения. Очевидно, девушка с пеленок привыкала к молчаливой охране, от которой ей все равно никуда не деться. По его же виду невозможно было сказать, скучно ему или весело. Хотя, наверное, скучно — ну, как минимум сидеть на тех же лекциях, которые уже слушал. Но Тай удачно изображал из себя профессионала. Сил нет, как бесит.

В пятницу к нашей компании подошел один из одногруппников Эрка.

— Джисс, ты мне конспекты обещала перекинуть. Сейчас сможешь?

Поморщилась, но все же взяла себя в руки:

— Да, конечно.

Отошла с ним подальше, вытаскивая на ходу видеослайдер. На дисплее написала адрес, он прочитал, кивнул и пошел дальше. К счастью, никто из курсантов не подставлял меня, все соблюдали осторожность, но если прикинуть, сколько уже человек считают меня главным дельцом, то становится жутко. Как будто мне до сих пор было легко, а тут еще и этот контролирует. Почему он сам не занимается грязной работой, раз уж пробрался на самом официальном уровне? Неужели в тюремном квадрате сидеть вместо меня не хочет? Странно. Но и этот вопрос я не могла ему задать, поскольку он не давал мне такой возможности.

А вечером мы всей компанией собрались в клуб. Рисса, Тай и Эрк приехали в академию, чтобы отправиться вместе. Богатенькая девушка чуть ли не визжала от предвкушения и уже раз сто повторила, что ни разу в жизни в нелегальных клубах не бывала. На родной планете отец редко выпускал ее из виду, потому, можно сказать, она впервые в жизни получила свободу действий. Охраннику ее белобрысому, похоже, распоряжений от консула на этот счет не поступало, ведь он даже не пытался препятствовать. Запер бы ее в квадрате, даже в академию бы не выпускал — вот это был бы профессионализм! Сохранней некуда. Что ж он попусту бесценной тушей рискует? Но и этот вопрос был обречен оставаться неозвученным.

Едва мы миновали электронное табло на выходе, как Тай остановился. Буквально на секунду — я краем глаза заметила. Опустил голову вниз и сразу поднял. Я невольно ахнула, просто никогда это вживую не видела. Вместо красавчика-блондина следующий шаг сделал совсем молодой парнишка с рыжими волосами, ямочками на щеках и веснушками — весьма очаровательный, но ничего общего с настоящим лицом. Заметила трансформацию и Рисса:

— Ну уж нет, Мик, давай обратно!

— Зачем? — он переспросил спокойно и неэмоционально, как обычно и говорил в общей компании.

— Да чтобы тебя в клуб пустили, не спрашивая документы! — рассмеялась Рисса. — Мик, да зачем это вообще?

Он коротко пожал плечами, снова на секунду остановился и совершил обратную трансформацию. Впечатлительная Триш даже в ладоши захлопала, но зрелище было явно интересным. Наверное, после пятидесятого раза уже не будет отвисать челюсть. К счастью, Рисса привлекла к себе всеобщее внимания веселым тоном:

— Четыре года он на моего отца работал, в девяти поездках меня сопровождал, вы представляете? И ни разу не видела настоящего! Да я чуть не упала, когда ему здесь перепрограммировали чип, потому что на территории академии трансформации запрещены! Мик, ты ж просто красавчик! Зачем это скрывал?

Он не ответил, зато Эрк рассмеялся:

— Ого, Рисса, осторожнее! Красавчик красавчиком, но консул Май-Ли от такого в восторг не придет!

— А мы ему не скажем! — смеялась Рисса. — Да шучу я, Мик! Я же хорошо понимаю, что твоя работа исключает подобные отношения!

И тот ответил:

— Видимо, не очень хорошо понимаешь, раз шутишь на эту тему.

Она демонстративно округлила маленький ротик:

— О! Он иногда такой серьезный, что тоска одолевает. Извини, молчу-молчу! Ну, а комплимент был честным. Комплименты твой устав тоже запрещает? Тогда еще раз извини.

«Мику», судя по всему, было глубоко перпендикулярно. А Эрк решил затронуть другой вопрос:

— Мик, а мне любопытно, как оборотень, закончивший военно-полицейскую академию, оказался на такой работе? Вас же сразу в передовые отряды берут.

— А у меня был низкий рейтинг на выпуске, — просто признался тот.

— Ясно, — тише ответил Эрк и тактично не стал развивать эту тему.

В клубе было… как всегда. Очень и очень шумно. Мы заняли столик за звуковой завесой, заказали вина и закусок. Но пить я не хотела, как и веселиться. Старалась хотя бы видимость создавать, что присутствую в общей компании. Остальные разогнались быстро, а Триш с Одиром буквально силой потащили Риссу на танцпол. Тай сразу встал и повернулся в ту сторону, чтобы не выпустить подопечную из вида.

Эрк обнял меня и наклонился к уху:

— Поехали сегодня ко мне? Я очень по тебе соскучился.

Ласковый поцелуй я кое-как перетерпела, потому что голова была занята совсем другим. И как только озарила идея, мгновенно ее озвучила:

— Я пытаюсь нормально воспринимать Риссу, но, кажется, она уже сама заметила, что я зажатая.

— Все заметили, — вздохнул Эрк.

— Попытаюсь быть… более легкой, что ли. Ничего, если я ее охранника танцевать приглашу? Типа жест доброй воли.

Эрк и секунды не думал:

— Пригласи, конечно, но он вряд ли согласится. Он здесь на работе, Дая, не забывай.

— Ну, рискну.

Я встала из-за столика и подошла к Таю. Он стоял прямо перед звуковой завесой, потому орать в полную глотку не приходилось. Но Эрк мог что-то расслышать, потому я пыталась вести себя естественно:

— Эй, как там тебя? Марк? Потанцуешь со мной?

Он повернул голову и выдал улыбку, хотя как будто пытался ее скрыть. Но ответом озадачил:

— Сама с собой потанцуй, Дая.

— То есть нет? — не поняла я.

— То есть в другой раз, — и добавил намного тише. — Даже не пытайся. Я поговорю с тобой тогда, когда сам захочу поговорить. Вот там заодно можем и потанцевать.

Я совсем растерялась от такой наглости. Понятно, что он просто избегает общения наедине, ведь я начну спрашивать. А зачем юлить или что-то отвечать, если можно просто не давать мне такой возможности? Крокодилоглазое нечто, которое притворяется сероглазым нечто… В моем арсенале даже ругательства начали заканчиваться.

Села обратно за стол, но Эрк почему-то смеялся:

— Как-то с ним у тебя еще хуже, чем с Риссой выходит! — похоже, он слышал все, кроме последних фраз оборотня. — Дая, никогда не думал, что у тебя проблемы с общением! Его Мик зовут, кстати.

Я надулась, а он обнял меня и теперь сам потащил на танцпол.

Но танцевать настроения не было совсем, особенно под пристальным контролем этого ненормального типа. Я обняла Эрка за шею и объяснила, что хочу отдохнуть. Передала парня доверенным лицам, чтобы отплясывали всей толпой.

Обратно к столику не пошла — слишком не хотелось переживать очередную неудачную попытку. А любопытство уже разъело мне кишки. Потопала в обратном направлении — отдышаться и прийти в норму. Ведь надо будет изображать искреннее веселье, чтобы друзья перестали коситься. Заметила Чада и приветливо помахала рукой. Оглянулась на Эрка — показала пальцем, что иду к приятелю. Это даст мне еще немного времени передышки, в компании берсерка меня запросто оставят.

Чад же схватил меня за локоть и потащил в первый зал, а потом и на улицу. Похоже, хотел поболтать в тихом местечке совсем без свидетелей. Но когда остановились, я разглядела его деловитое выражение лица.

— Поймал одного! — сообщил он.

— Торгаша? — сразу поняла я и обрадовалась, что перехватила его первым.

— Да! Хотел к вам подойти, но вы сегодня с чужими. Я не стал риско…

Не удержалась и обняла его. Ну как обняла… Перехватила где-то под грудью, насколько могла. Молодец Чад! Если бы он подобное сказал при Тае, то или Триш крышка, или нам всем.

— И что? Где он?

— Сбежал, — нехотя признал берсерк. — Перевертыш. Я бы мог его вырубить, но тут охрана напряглась.

Я хлопнула Чада по руке, вынужденная признать:

— Само собой. Им бы ты не объяснил… Да ладно, ничего страшного. Ты бы вообще забыл про это дело, пока не нарвался на неприятности.

Но Чад наклонился почти до уровня моих глаз и подмигнул. Это, вообще-то зрелище не для слабонервных, хорошо, что я к нему успела привыкнуть. Ну, почти.

— Дая! Я вырвал у него из рук вот это!

Я уставилась на огромную ладонь, а потом осторожно взяла пакетик. Два пластыря и листок с адресом, который я уже знала. Вытащила диоды — просто круглые белые пластыри на бумажках. Я осторожно подцепила ногтем одну бумажку и оторвала. Ясно, вот этим местом они крепятся к вискам. Одир и Триш все очень точно описали.

— Чад, я вот все думаю, что же в них такого? Все утверждают, что никакого привыкания нет. Тогда почему правительство их не легализует?

— Да откуда ж мне знать?

Я посмотрела на его некрасивое лицо:

— Я попробую. Мне тут как раз сильно развеселиться надо, а никак не получается.

— С ума сошла? — берсерк рявкнул слишком громко, но это и была его обычная интонация.

— Да нет. Все после них в порядке, то есть и я буду. Ты только про случившееся ничего никому не говори. Сделаем вид, что я их просто купила, а ты не видел. Мне надо самой проверить, раз я оказалась в самом центре событий.

— Дая, не надо, — берсерк говорил так мягко, насколько вообще умел. — Дерьяк их разберет, эти диоды. Может, и безвредные, но Эрк потом тебя прихлопнет.

— Тогда заступишься за меня! — я уже решилась и потому широко улыбалась.

Он и сам не знал, что делать. У нас были живые и невредимые Триш и Одир, да и мне он запрещать права не имел. Сомневался, но не отбирал. И не уходил. Я зажала пластырь пальцами и подняла ладонь, примеряясь к виску. По руке ударили с такой силой, что я выронила все и отлетела назад, упала. Через секунду с удивлением поняла, что ударил меня не Чад, а… я не могла поверить своим глазам.

Тай был зол, а таким ударом он мог запросто и руку мне сломать.

— Ты что делаешь? — голос, однако, был довольно тихим.

Но теперь уже и Чад сообразил, что произошло:

— Это ты что делаешь?!

У него глаза буквально наливались кровью, а поза изменилась: он весь будто сжался, немного опустил голову, а из взгляда пропадала осмысленность. Вот это и есть та самая знаменитая неконтролируемая агрессия берсерков — теперь он знал только то, что какой-то гад подлетел и врезал мне по руке. Этого достаточно, чтобы взбеситься. А взбешенный берсерк перестает соображать. Тай не ответил, но уже и поздно было отвечать — Чад бы теперь не услышал.

Я бросилась вперед, чтобы попытаться его успокоить, но уже знала, что не поможет — сейчас Чад и меня не видит. Еще секунда или две, пока весь его организм до отказа забивается тестостероном, а первым же ударом он будет убивать. Без разницы кого. Именно по этой причине только на четвертом курсе допускают до реальной практики, поэтому и до серьезных боевых заданий следует учиться восемь лет — мы все узнаем в теории почти сразу, но требуется уйма времени и усилий, чтобы вбить это на уровне рефлексов. Например, что нельзя бросаться к берсерку в таком состоянии, особенно если в тебе веса в три раза меньше. Его сейчас только очередью из гипер-бластера успокоишь, да и то не сразу.

Но, к счастью, я не успела. Точнее, Тай перехватил меня на первом же шаге, резко развернулся и толкнул в сторону, уводя от траектории удара берсерка. Я больно ударилась спиной о грязную стену и замерла. На помощь звать поздно, охрана не успеет до того, как один из них убьет второго, а я даже не знала, за кого боюсь сильнее…

Чад взревел, и огромный кулак молниеносно двинулся вперед. Подсознательно не ждешь такой ловкости от подобного гиганта. Но Тай просто согнулся назад — именно согнулся, а не наклонился. Как будто сломался в середине. Рука берсерка пролетела над ним, а Чад по инерции шагнул вперед. Тай уже стоял за его спиной. Если Чад был быстрым, то перевертыш оказался заметно быстрее. Всего секунда, и стало понятно, за чью жизнь переживать. Лучшие выпускники академии могли справиться с берсерком, даже будучи людьми… Оборотни-выпускники же получали самые важные назначения, потому что им даже близко равных не было. Низкий рейтинг у него был, как же. Именно поэтому сам консул и нанял его — любит давать работу отстающим. Все эти мысли заняли долю секунды, но они были важны. Собственно, жизнь Чада и определялась этими выводами.

Но все происходило так быстро, что я даже вскрикнуть не успела. Берсерк развернулся, но он был слишком медленным по сравнению с противником. Тот подсек его пинком под колени, а когда Чад начал падать, то получил жуткий удар еще в бок. Хруст костей был тихим, но оглушал. Я уж было подумала, что Тай промахнулся — такой же удар в голову наверняка бы убил. Но уже в следующий миг поняла, что это было умышленно: перевертыш не собирался убивать Чада этим ударом, он отложил конец до следующего. Едва только тяжелое тело рухнуло на землю, Тай тоже метнулся вниз, вцепился рукой ему в горло, а вторую прижал к глазам. Если берсерк дернется, то сначала останется без зрения, а потом будет без труда прикончен.

Зато эта заминка дала мне хоть секунду, чтобы крикнуть:

— Не убивай!

Перевертыш меня словно и не слышал, он говорил спокойно, пока Чад корчился от боли:

— Ты толкаешь мои же диоды на моей территории? Я правильно понял?

Берсерк хрипел. К нему от болевого шока возвращался рассудок. Даже если сломанные ребра повредили органы, он выживет. Но прямо сейчас добить его можно одним точным ударом. Я сообразила, как все воспринял перевертыш. Дерьяк их разберет, этих преступников, но, похоже, за подобное убивают без лишних разговоров. Но ведь Чад ничего не продавал! Я понятия не имела, какова степень жестокости Тая, но можно хотя бы попытаться объяснить! Кинулась еще ближе:

— Не убивай, Тай, умоляю! Это не он мне продал! Выслушай!

Он мгновенно убрал руку от глаз Чада, потом и другую от горла, легко выпрямился. И глянул на меня — сначала мелькнуло изумление во взгляде, а потом и прозвучало удивленное:

— Как ты меня назвала?

Давая время Чаду на то, чтобы прийти в себя, и радуясь, что удалось остановить катастрофу, сделала еще шаг вперед и повторила уверенно:

— Тай. И я прошу тебя выслушать. Чад — мой друг! И он не продавал твои…

Я впервые видела, как перевертыш не может скрыть эмоций — он был в шоке. Скорее приятном, так как проскальзывала неосознанная улыбка, но изумления было намного больше:

— Вспомнила? Давно?

— Недавно. Когда ты явился в академию.

— Странно, — он нахмурился и все равно притом улыбался. — Влияние связи на тебя должно было уже ослабнуть.

— Ослабло, — искренне сказала я. — Но разве сейчас это важно?

Он перевел взгляд на берсерка, который уже с трудом поднимался. Тот смотрел со злостью, но осмысленно — Чад сейчас сможет выслушать и понять. Я подлетела к нему и быстро зашептала:

— Уходи сейчас, приятель! Просто уходи, прошу. Я позже тебе все объясню.

— Но…

— Чад! Доверься мне! Уходи, дружище! Мне он ничего не сделает, обещаю! Ты просто уйди сейчас!

Он глянул поверх моей головы на Тая, но не спешил. Даже несмотря на нулевую вероятность победы и невыносимую боль, берсерк не трусил. Убедить его можно только моими мольбами, но никак не угрозой. Я потому и говорила, повторяя одно и то же, пока наконец не смогла его развернуть и толкнуть, чтобы шел. С первым же шагом он снова захрипел от боли — с правой стороны должны быть сломаны все ребра. Но я сейчас ничем помочь не могла. Объясняться мне с Таем один на один, ведь если тот узнает, что Чад схватил одного из его шестерок и отобрал диоды, то конфликт наверняка продолжится. И уже без шанса на удачный исход. Потому я уверенно толкала берсерка, повторяя просьбу — кости заживут, но только при условии, что он больше не встретится с Таем.

И лишь убедившись, что приятель внял и с трудом пошел дальше, бесконечно оглядываясь, повернулась к перевертышу. Ему, по всей видимости, стало плевать на берсерка, но и улыбка теперь была шире.

— Что? — я устремила на него недовольный взгляд.

— Ничего. Вот и познакомились, — он зачем-то протянул мне руку, будто для рукопожатия. — Тай Линкер.

Коснулась его ладони, совсем неловко пожала — не слишком крепко, зато поспешно. И ответила глупо:

— Дая Джисс.

Руку после этого захотелось вытереть об юбку, чтобы не осталось ощущения этого прикосновения. Я, конечно, удержалась — не время конфликтовать из-за такой ерунды. Надеюсь, это выжигающее ощущение теплоты на ладони пройдет быстро. А Тай уже поворачивался ко входу в клуб:

— Я отсутствую уже больше четырех минут, могут заметить. Вернемся и сделаем вид, что здесь ничего не было.

Я хоть и пошла за ним, но вставила:

— Только при одном условии!

— Никаких условий, — перебил он, как если бы заранее знал, о чем хочу спросить.

— Тогда не пойду!

Но он не разозлился, наоборот, тихо рассмеялся и двумя пальцами коснулся моего локтя, слабо подтолкнув:

— Даже интересно посмотреть, куда ты денешься.

В общем, да. Демонстрация силы была настолько внушительной, что я касание двумя пальцами к локтю восприняла, как жестокий пинок с сопутствующим хрустом всех костей. У меня даже против Эрка вместе с Чадом и Одиром было бы больше шансов, чем против этого монстра. Но теперь я понимала еще меньше, чем раньше. И потому сказала — прямо и искренне:

— Я просто хочу с тобой поговорить, Тай Линкер.

Он ответил только перед входом в танцевальный зал:

— Ладно, поговорим.

Глава 19

Друзья даже не заметили нашего отсутствия — они веселились в центре огромной толпы. Мы миновали зону ультразвука и остановились за завесой. Мне не терпелось начать, хоть что-то узнать прямо сейчас, но Тай демонстративно не спешил. Я начала раздражаться:

— Да все в порядке с твоей Риссой! И там Эрк с Одиром! Не делай вид, будто тебе есть до нее дело.

Он на меня не посмотрел, но, к счастью, соизволил ответить:

— Вообще-то, есть. Я долго работал для того, чтобы консул мне доверял так, как сейчас. Но если с его дочери упадет хоть волосок, то меня моментально вышвырнут из круга доверенных лиц.

Я округлила глаза:

— То есть консул не в курсе, чем ты занимаешься?

Глянул на меня мельком — даже голову не повернул, лишь глаза скосил. Но, кажется, удивленную иронию я разглядела.

— Нет, конечно.

— Чувствую облегчение! Так не хотелось думать, что сам консул использует настолько грязные методы… Ладно, получается, что ты втерся к нему в доверие, украл какую-то правительственную находку, которую еще не успели внедрить официально, и решил подзаработать. Верно?

— Не верно. Мне нужны были связи консула, его прикрытие, но не правительственные находки. Диоды — находка совсем не вашего правительства.

Я хмыкнула:

— О! У перевертышей уже правительство свое имеется? Куда катится мир? Тогда про диоды, раз ты сам о них заговорил — не ты ли недавно утверждал, что они безвредны?

— Я, — он улыбался, но не мне, а звуковой стене, притом не отрывал взгляда от Риссы.

— Ну да. И потому выбил из моих рук?

— Тебе не надо ставить диоды. Почему-то я был уверен, что тебе это и в голову бы не пришло. Но ошибся.

— То есть соврал? Они вызывают привыкание?

— Не вызывают. Большинство клиентов ограничиваются одним разом. Три — в случае, если есть затяжной стресс и серьезные психологические травмы. К нам еще не обращался ни один клиент, который хотел бы приобрести диоды в четвертый раз для личного пользования.

Он мог и обманывать, но доля правды в его словах была. Ни один из тех, кто ко мне подходил, не производил впечатления зависимого. Уточнила:

— Тогда почему мне нельзя?

— Потому что я так хочу.

— С ума сойти… Ты кто вообще такой? Зачем прицепился ко мне? Столько неприятностей создал, еще и условия диктуешь? Когда я получу свою свободу обратно?

— Скоро.

Меня его короткие ответы только раздражали — каждое слово надо клещами вытаскивать:

— Слушай, ты, двойной шпион. Я ведь на грани нервного срыва! Да я кое-как держусь, чтобы тебе не врезать — и плевать, что подумают друзья!

Тай наконец-то повернулся, а улыбка стала чуть шире. Дерьяки крышесносные, я даже растерялась. Почему я вижу его настолько красивым, что, несмотря на все отвращение, у меня сердце замирает?

— Давай, попробуй.

Я вмиг остыла, но угрозу расслышала. Потому ответила спокойней и тверже:

— Я знаю, что ты сможешь сломать мне хребет, ничуть не напрягаясь. Знаю даже, что после этого ты сможешь сломать хребты и моим друзьям, и всем, кто здесь находится, а потом спокойно уйти…

Он перебил с усмешкой:

— Спасибо, но не преувеличивай. Здесь около пяти сотен человек, охрана, у многих мини-бластеры, так что прямо всем вряд ли успею. Но уйти уйду, тут ты права.

Я не обратила внимания на его ремарку и просто продолжила мысль:

— Но ты ошибаешься, думая, что я из тех, кто собственную жизнь считает наивысшей ценностью. Выше совести, идеи или справедливости. Если бы это было так, то я не выбрала бы себе такую профессию. Как, впрочем, и ты.

— Ну, меня-то сюда не примешивай. Я поступал в военно-полицейскую совсем из других соображений.

Я криво усмехнулась:

— Не сомневаюсь. Но зато ты знаешь, что представляет из себя большинство курсантов. Меня ты можешь пугать только до определенной границы. А после нее мне станет плевать. Тогда уже никакие угрозы не сработают. Мы учимся с мыслью, что когда-нибудь, возможно, придется погибнуть, сражаясь с врагами. А ты и есть враг, так что я морально готова.

— Да, я враг, — как-то слишком легко согласился Тай и снова посмотрел на танцпол. Наши уже не выплясывали — они пробирались к барной стойке за коктейлями. Значит, через пару минут будут здесь. — Но тебе вряд ли придется умереть именно от моей руки. По крайней мере, пока я не разорву связь. Сейчас я люблю тебя настолько, что не смогу убить. Подожди немного.

Я уловила важное и обрадовалась:

— Значит, ее можно разорвать? Когда ты это сделаешь?

— Когда она перестанет быть выгодной. Ты уже принесла много пользы, тебя можно использовать и дальше. А связь мне дает возможность выходить на тебя в любое время. Я даже чувствую, где ты находишься и когда ты в опасности. Так что утешайся хотя бы этим.

— Ничего себе… А мои отношения с Эрком тебя не беспокоят?

— Нет.

— У меня сейчас голова лопнет! Слушай, а что ты сделал с глазами? Линзы?

— Нет. Чип в академии довольно слабый, он не засекает настолько ничтожную трансформацию.

Но у меня возникла другая догадка:

— Или вы перепрограммировали его, ведь проворачиваете подобное с удостоверениями!

— Не без этого. Да, на моем чипе сильно снижена чувствительность. Мне очень нужен легальный статус.

Это как раз сомнений и не вызывало. Если бы не чип и статус, Тай никогда бы не поступил в академию, никогда бы не пробился к консулу, да и не стоял бы здесь так открыто. Нелегальному оборотню закрыты многие пути — и это, конечно, проблематично.

— И много вас таких — преступников с легальным статусом?

— Пока нет.

То ли радоваться от «нет», то ли печалиться от «пока». Друзья уже приближались, но они находились в звуковой зоне, потому нас слышать не могли. А я затараторила, понимая, что другого шанса может и не быть:

— Тай Линкер, чего ты добиваешься? Кто разработал диоды и зачем? Ты просто решил подзаработать? Неужели консул платит мало? В твою сеть вовлечены только перевертыши? Но ведь перевертыши легче всех вживаются в общество! Зачем вам такие риски, если каждый нашел бы свое место?

— Слишком много вопросов, Дая. И ни одного, на который я хотел бы ответить.

— Покажи мне глаза. Отвернись — они не заметят. Я хочу увидеть!

— Нет.

Недостаток времени я ощутила, как недостаток кислорода. Я могу спросить еще о чем-нибудь, но снова ничего хорошего не выйдет. И потому сделала то, чего отчаянно хотела — уколоть, задеть, причинить хоть какую-то боль. Ведь он прямо сказал, что любит — пусть чувство и фальшивое, вызванное связью, но вряд ли врет о том, что оно есть. Потому посмотрела на его профиль и не стала себе отказывать:

— Кстати, о твоей связи… Должна признаться, что с Эрком у меня далеко не платонические отношения! Мы спим вместе.

Он теперь тоже посмотрел прямо — ни капли раздражения, но и веселья нет:

— Знаю. На тебе его запах. Но запах слабый, это значит, что вы не спите вместе постоянно. Один раз? Два?

Я возмутилась — именно отсутствием его реакции! Получалось, что хоть и он из нас двоих единственный испытывает чувства, но все равно неуязвим. Я не могла ударить его ни физически, ни морально. И когда уже собиралась отвернуться, Тай переспросил тихо:

— Кстати, как прошло? Непросто, наверное, было, ведь тогда ты еще реагировала меня.

Ответила со злостью:

— Прекрасно прошло!

Выражение его лица стало еще серьезней, он даже склонился, пристально высматривая что-то в моих глазах:

— Подожди-ка. Он же ничего тебе плохого не сделал? Почему у тебя внутри дрогнуло?

— С чего ты взял? Эрк замечательный!

Мгновенно выпрямился и посмотрел за мою спину, но притом сказал ровным тоном:

— Показалось, наверное. Я еще сам до конца не понимаю, как эта связь работает.

Эрк обнял меня сзади и немного приподнял, заставляя радостно вскрикнуть. Поинтересовался:

— Вы все-таки нашли общий язык?

— Не думаю, — буркнула я.

И Тай, направляясь к Риссе, подтвердил:

— Я бы предпочел, чтобы на меня вообще не обращали внимания. Со мной не надо дружить. У меня здесь другие задачи.

Так и отошел бы метров на десять, чтобы выполнять эти свои задачи! Нет же, взял стул и уселся. Правда, хоть немного подальше, чем остальные. Расслабленно откинулся на спинку и руки на груди сложил. Он не пил со всеми, не веселился, не шутил, вообще голоса не подавал, и это молчаливое присутствие сильно раздражало. Не Эрка или Риссу — они еще в детстве привыкли к подобному. Хотя и Одир вроде бы не злился — он что-то обнаружил на шее Триш и очень этим увлекся. Еще бы губами поискал. Триш от движения его пальцев сначала притворно, а потом вполне натурально закатила глаза. Похоже, телохранитель в компании раздражал меня одну.

Эрк держал мою руку и нежно поглаживал тыльную сторону пальцем.

— Дая, а ты же с Чадом была? Куда он делся?

— Да! — очнулась из сексуального тумана Триш. — Чад вообще классный парень! Рисса, ты была бы от него в восторге.

Объясняться пришлось мне:

— Чад ушел по своим делам. Кстати, Эрк, перекинь мне его номер — он выглядел больным. Хочу позвонить и уточнить у него.

— О! — Эрк усмехнулся. — Мне начинать ревновать к берсерку?!

— Берсерку? — наконец-то заинтересовалась Рисса. — Всегда мечтала о телохранителе-берсерке! Извини, Мик, ничего личного. Они такие страшные, такие огромные! Но отец считает, что перевертыши… как там он говорит?

Тай был вынужден ответить, как всегда было, когда к нему обращались прямо:

— Многофункциональные.

— Да, точно, многофункциональные. Но зато в присутствии берсерка враги даже в мою сторону побоятся смотреть! — она рассмеялась. — Вот уж защита так защита! Ничего не страшно!

Я невольно глянула на Тая. Интересно, а ему смешно это слышать? Рисса сильно ошибалась, а вот ее отец нет. В смысле, в плане защиты дочери он точно выбрал лучшую кандидатуру. Зато берсерк работодателя бы не обманывал, не мошенничал за спиной, так что палка о двух концах. Но по лицу Тая нельзя было понять, плевать ли ему на заблуждения Риссы.

Он тоже смотрел на меня. Вдруг закрыл глаза, открыл — я вся сжалась. Даже с такого расстояния я точно видела этот желтый цвет и вертикальные зрачки. Крокодил! Жаль, что эти древние животные истреблены — что же это были за зверюги, если одни их глаза способны вызывать ужас?

— Дая, еще по коктейлю? — наклонился ко мне Эрк.

На оборотня никто так и не посмотрел. Он так же неспешно моргнул и продолжал смотреть на меня уже серыми глазами. Потом зачем-то улыбнулся — вероятно, мой обескураженный вид рассмешил. А я ничего со своей реакцией поделать не успела, да и сердце бешено колотилось, хотя ничего особенно шокирующего не произошло. Он просто запоздало выполнил мою просьбу. Или показал, насколько расслабленно себя чувствует в этой обстановке. Или хотел вызвать во мне эту неконтролируемую, непонятную панику — чтобы спокойно улыбнуться победе.

С каким же облегчением я прощалась сегодня с друзьями и бежала в общежитие! К Эрку не поехала, придумала дикую головную боль. Надеюсь, он пока не обижается на меня. Дело совсем не в отстраненности, я всякий раз млею от его поцелуев. Хотелось бы верить, что ему достаточно пока этого осознания. Причина же была вовсе не в Эрке — причина уехала вместе с Риссой в элитный квадрат. Причина уложила меня на кровать, обессиленную, и заставила пялиться в потолок. И слушать, как трещит Триш обо всем — и о моей причине в том числе. Триш от него в восторге, она даже подчеркнутую отстраненность Тая назвала «сексуальной». Да что с ней такое? Было намного лучше, когда она трещала про Одира. И так хотелось рассказать ей обо всем… И так хотелось промолчать о причине, заставляющей меня лежать неподвижно и не отрывать взгляда от потолка.

Глава 20

Ежедневные, почти традиционные свидания, пусть даже короткие, после занятий на час, приятны. Свидания в прохладную погоду — приятны вдвойне. Вот тогда можно совсем не разжимать объятий, запускать руки ему под куртку, чтобы согреть. В Неополисе почти нет колебаний температур — из-за выбросов в атмосферу газовых отходов миллиардного муравейника, но иногда все же заметно прохладнее, чем в другие дни. И тогда можно жаться к Эрку близко-близко, наслаждаясь этой теснотой и теплом.

И именно в такие встречи почему звучат самые приятные признания. Эрк сел на скамью, усадил меня к себе на колени и в кои-то веки решил пооткровенничать:

— А ведь ты мне с самого начала понравилась. Наверняка я бы подошел к тебе сам, а потом, после твоего признания, вдруг принял тебя за очередную охотницу за статусом и богатством.

Я оторвала голову от его груди, чтобы посмотреть в глаза:

— Ты до сих пор так считаешь?

Он улыбнулся смущенно:

— Конечно, нет. Иначе тут не сидел бы. Но, стыдно признаться, долгое время так и думал. И все равно смотрел на тебя, чувствовал, что симпатия не исчезает. Однажды в клубе, когда сильно поддал, решился подойти — будь что будет…

— Серьезно? — я удивленно смеялась. — И почему же не подошел?

— Ты сидела за стойкой с каким-то перевертышем и премило общалась. Тогда решил, что это знак. Но видишь, как произошло, — мы друг от друга никуда не делись.

— С каким еще перевертышем? Я никогда не знакомилась с оборотнями!

— А. Так ты и не поняла? — Эрк рассмеялся и погладил меня по волосам. — Лишнее доказательство того, что к этим знакомствам относилась несерьезно. А я все ходил кругами, так и ни разу и не подошел. Дурак, признаю. А может, все именно и должно было произойти, как произошло?

Хоть признание Эрка и было приятным, но в голове отложилось. Начала перебирать в памяти все клубные знакомства — а их было немало. Ничего особенного, просто болтовня, ведь сердце мое было занято Эрком. Не удивительно, что я не узнала перевертыша — а как это вообще можно было понять? Кажется, я даже вспомнила тот день. Триш танцевала, а я села к стойке, чтобы передохнуть. Он подсел… говорили ни о чем. То ли о шуме, то ли о составе коктейля. Мы даже имен друг другу не назвали — самый обычный, ни к чему не обязывающий треп.

Но ведь Тай совершенно точно видел меня до начала событий! Это мог быть он… Я поддавалась паранойе и вспоминала десятки других случаев, когда ко мне кто-то подходил — иногда танцевали вместе, иногда пили по коктейлю, часто рядом присутствовала Триш, но бывало, что ее не было. В любом из этих полузнакомств, а может, даже во всех этих знакомствах, мог быть Тай. Хотя нет, не во всех! Ведь он прилетел на Землю Первую лишь за месяц до Риссы. Но после того во всех случаях мог быть он, а я даже не догадалась бы, что общаюсь с одним и тем же. Да и ни разу не случалось ничего такого, о чем стоило бы вспоминать! Хотя именно тогда я и могла привлечь его внимание… Разглядел меня, узнал во мне курсанта военно-полицейской академии, потом решил создать эту связь.

Я делала домашнее задание, когда меня стукнуло осознанием так, то я вскрикнула. Почему такие мелочи не запоминаются? Потому что им не придаешь значения, конечно! Однажды в клубе я поранилась. Поставила стакан на стойку так резко, что он треснул, или трещина сразу была, а я просто ударом добила. Чуть порезала палец — совсем ерунда. И, само собой, тут же об этом забыла. Куда делось стекло? Кто сидел в тот момент рядом? Этого я припомнить так и не смогла, но теперь отчетливо понимала, что тогда и началось самое главное. Тут же рванула в библиотеку. Учебник по истории химии был слишком сложен для меня, но слова «кровь» и «ДНК» в главе о генетическом эксперименте по созданию связи у оборотней уничтожили последние сомнения. Да он всегда был рядом! Тай многократно подходил ко мне, общался, не выдавая себя. Не сказать, что я была уж слишком удивлена этому осознанию, просто корила себя за невнимательность и идиотизм. А так ведь и синтезированному таракану ясно, что он заприметил меня до начала снов. Так что это? Просто сильная симпатия, или ему подошла бы любая курсантка из нашей академии? Приятнее было думать, что первый вариант. Пусть сам Тай Линкер меня скорее пугал, но морально легче верить в хоть какие-то искренние эмоции, чем чистый расчет.

Этот вопрос, как и множество других, я задать и не могла. Хоть и видела Тая в обществе Риссы каждый день, но для таких разговоров его надо было куда-то вытаскивать. Все мои многозначительные взгляды он игнорировал. Улыбался, правда, показывая, что все видит. Мог бы один раз явиться во сне, но нет же. Ему нравилось мое любопытство ровно настолько, насколько оно не нравилось мне.

Ни Эрк, ни друзья ни разу не упоминали в моем присутствии диоды. Хотя они точно замечали красные отметины все у новых и новых курсантов. Вероятно, просто не хотели меня расстраивать. Ведь если бы я до сих пор была в гуще проблем, то им непременно рассказала бы. Ага, расскажешь тут… Особенно когда самая главная проблема торчит в общей компании и улыбается от каждого моего взгляда. Но по поводу диодов я уже сама успокоилась, система отладилась и теперь работала без моего участия. Тогда зачем я все еще нужна? И на этот вопрос мерзкий перевертыш отвечать не собирался.

Хотя в безопасности диодов я себя давно убедила. Если бы они приносили вред и заметную зависимость, то психологи и преподавали уже заметили бы. Явление явно носит массовый характер, такое не скрыть. Однако ситуация перевернулась с ног на голову за один день.

В пятницу на третьей лекции произошло странное. Профессор вдруг замолчал — просто остановился посередине фразы. И до того, как я успела придумать какую-нибудь шуточку про завис системы и озвучить ее шепотом Триш, подруга встала. Удивленная, я наблюдала за тем, как сразу несколько человек поднимаются со своих мест, в том числе и Одир. Остальные начали перешептываться, все громче спрашивать друзей, но им не отвечали. Триш просто стояла, уставившись вперед неосмысленным взглядом. И точно так же смотрел перед собой профессор. Не прошло и минуты, как она рухнула обратно на стул — все вставшие рухнули. Это вызвало еще больший изумленный шум в аудитории, а профессор рявкнул:

— Это еще что такое? Курсанты! Вам добавить заданий, чтобы вы вспомнили о дисциплине?

Даже не надеясь на исчерпывающий ответ, я наклонилась к подруге:

— Триш, это что сейчас было?

Она ответила так же тихо и очень спокойно:

— Понятия не имею, с чего вдруг все так расшумелись. Может, мы пропустили какой-то прикол?

А лекция продолжалась, как ни в чем не бывало. Но я уже не слушала, не могла сосредоточиться на конспектах. Думала — и чем больше я думала, тем сильнее ощущала, как от страха леденеют внутри сосуды. К концу занятия меня трясло, как от мороза. Триш, Одир, все трое, кто принимал диоды в клубе, когда якобы я их впервые туда притащила. Еще несколько курсантов и профессор… Про последних я знать наверняка не могла, но уже первые давали исчерпывающие данные для сопоставления.

Диоды действительно не вызывают привыкания — тут Тай Линкер не обманул. Они на самом деле помогают снять стресс настолько чистенько, что слава о них передается мгновенно. А привыкания и не нужно — достаточно одного применения, как в случае Триш и Одира. Всего одного, чтобы… чтобы что? На лекции был какой-то эксперимент, работает ли эффект? А какой эффект должен был сработать? Но что-то явно было не так — они же были как запрограммированные зомби: просто стояли и даже не осознавали этого! Нейронное программирование? Импульсное воздействие на мозг? Без срока действия? И достаточно только одного применения…

Со звонком я сорвалась с места, не обращая внимания на окрик подруги. На выходе меня перехватил Эрк:

— Дая, слушай, сейчас у нас на паре произошло что-то очень необычное! И у меня есть идея… Не хотелось бы тебя пугать…

Значит, не только в моей группе — во всей академии. Я вырвалась из его рук, попыталась успокоиться, но в голосе звучала истерика:

— Где он?! Где эта мразь?!

— Кто?

— Тай Линкер… Рисса твоя где?!

— Какой еще Тай?

Эрк, конечно, же не понял. Но у меня не хватало сил на объяснения. Теперь уже не до конспирации! Диоды оказались намного вреднее, чем я предполагала в самых худших вариантах! Мои друзья, десятки или сотни курсантов оказались под ударом, а я даже не представляла, на что именно нацелен этот удар.

Я неслась по коридору. Они должны направляться в столовую — обычно после третьей лекции мы встречались именно там. Но Рисса стояла, окруженная несколькими одногруппниками, и уже на подлете я расслышала ее встревоженное:

— Что тут вообще происходит? Они просто встали… а потом сели! А профессор спрашивает, а они все молчат! Это такая массовая шутка над преподавателем? А то я новенькая…

Я пролетела мимо, вцепляясь сразу в телохранителя. Выцарапать эти поддельные глаза, причинить хоть какую-то боль — пусть знает, что я перешла границу терпения! Пусть знает, что дальше я молчать уже физически не смогу! Но он с такой легкостью отбил мои руки и отступил, что это разозлило еще сильнее. Перевертыш, выпускник академии, я даже ударить его не смогу, если он только сам по какой-нибудь причине не захочет, чтобы я его ударила. Но рот заткнуть он мне не мог:

— Это все ты, тварь! Ты! Чего ты добиваешься?!

Рисса подала голос:

— Дая! Возьми себя в руки и объясни!

На нее я глянула с той же ненавистью:

— Ты вообще заткнись, марионетка!

Эрк перехватил меня сзади за талию, прижал к себе, а остальные вылупились на нас, не понимая, что происходит.

А Тай Линкер посмотрел поверх моей головы вдаль и ответил бесконечно спокойным голосом:

— А вот и Триш сюда бежит. Очень рад видеть Триш — хоть друзья у тебя нормальные. Это очень хорошо, когда такие друзья рядом, правда?

Я сразу осеклась, уловив намек. Еще слово — и Триш уже до конца дня окажется в тюремном квадрате. Но меня разрывало, ведь дилемма неразрешимая: судьба Триш или все остальные, включая саму Триш? Имею ли я моральное право подставить ее, или я имею моральное право промолчать о том, что знаю? Голова закружилась, на глаза навернулись слезы бессилия. И эта заминка почему-то натолкнула Риссу на какой-то вывод. Она вдруг схватила меня за локоть и потащила в сторону, Эрк спонтанно двинулся следом.

Дочь консула не говорила — она шипела:

— Дая Джисс, я прекрасно понимаю, насколько ты меня ненавидишь. Все понимают! Но такого позорища не ждала… Если у тебя есть что сказать — так наберись смелости и скажи! Но сделай одолжение — не вовлекай меня в подобный цирк! Хочешь ударить — так попробуй ударить меня, а не моего телохранителя. Тоже не получится, но хоть будет честнее.

Эрк, судя по всему, с ней был согласен. Он опустил глаза и вздохнул. Они двое — да и все остальные — посчитали мою истерику следствием долго сдерживаемой ревности. И даже выглядело все так, что сопернице я высказаться не осмелилась — кишка тонка, потому под каким-то притянутым за уши предлогом спровоцировала скандал с ее охранником. Что бы я сейчас ни сказала — все разделят на сотню и проигнорируют. Но так нельзя… Именно так, как я себя ощущала, попросту нельзя — не выдержишь, воздуха не хватает, мыслей не хватает. Мерзавец загнал меня в угол, но на этом не успокоился — он продолжал меня вбивать все глубже и глубже.

Я, не имея сил ни на что, просто развернулась и пошла — надо на улицу, глотнуть воздуха. Прийти в себя или разреветься, чтобы потом подумать. Эрк догнал меня и зашагал рядом, но с ним разговаривать мне не хотелось тоже. Однако он продолжил предыдущую тему:

— Дая, я думал, что вопрос закрыт. Рисса — моя невеста только формально. Ну, неужели ты сама не видела, что я целовал тебя при ней, обнимал? Думаешь, если бы была хоть капля…

— Хватит, Эрк, — я говорила сухо, но и к тому прилагала немыслимые усилия. На самом деле хотелось заорать на него в полную глотку. Но это означало бы конец всем нашим отношениям. — Это не ревность. Я просто знаю, что именно ее телохранитель толкает диоды.

— Подожди, — он остановился и схватил меня за руку. — Откуда ты можешь это знать?

Меня все еще давило — потолком, стенами, размазывало в лепешку. Я даже голову поднять не могла — сил вообще не осталось.

— Если скажу больше, Эрк, то Триш отправят в тюремный квадрат. Думаю, и Одира. Потому не спрашивай.

Он наклонился — глаза как две огромные плошки:

— Тебя шантажировали? Все это время ты оставалась втянутой?! Ты почему же не сказала? А… ну да, понял… Дая… А ты уверена, что это он?

Я начала соображать, потому судорожно схватила его за локоть и затараторила:

— Ничего не делай, Эрк! Ничего! И не показывай, что знаешь… Нет, не оборачивайся! Сделай вид, что я просто ревную!

— Но… Да, понял.

Теперь он тоже выглядел одеревеневшим. Но Эрк не подведет — не он ли лучший в балльном рейтинге на шестом курсе? Если только Тай Линкер сам не догадается о моей несдержанности. Потому я обняла своего парня, чтобы прошептать в ухо:

— Ничего не делай, пока не разберемся. Просто помни об этом. Идем обратно.

Я подошла и громко извинилась перед Риссой. Она до сих пор была недовольна, но кивком приняла мои слова. Остальные с улыбками переглядывались, Одир хмурился, а Триш закусывала губы, как будто хотела что-то сказать, да не могла.

В Эрке я не ошиблась — он тоже взял себя в руки и тоже извинился. Заявил, что сам дал мне повод для ревности. Хотел, мол, подшутить, но не учел мою эмоциональность. Через пять минут все уже расслабленно посмеивались и журили Эрка, даже Рисса. И только на губах ее телохранителя играла победная ухмылка.

Но все же моя истерика была не напрасной — той же ночью Его Мерзейшество явился ко мне во сне. Похоже, понял, что дальше на грани нервного срыва я сама не продержусь.

* * *

Он стоял за моей спиной. На этот раз я не почувствовала прилива энергии — связь перестала влиять на меня. Просто по белесой мути поняла, где нахожусь и с кем. Медленно повернулась.

— А мы обязательно должны быть голыми, или это просто фишка для дополнительного издевательства?

Тай улыбался. Красивый. Даже с этим своими жуткими глазами — красивый до одури. И тело его не могло вызвать отвращения. Идеальный. И улыбка вовсе не упрощала мне задачу. Но во сне я была намного спокойней, чем в реальности, потому просто говорила, надеясь хоть на какие-то ответы. Хоть до первого вопроса он снизошел и соизволил объяснить:

— Это так работает. Я выгляжу именно таким, каков есть, не могу даже глаза трансформировать. Полная естественность. Наверное, одежда в нее не вписывается. Но если тебе интересно мнение на этот счет, то мне смотреть на тебя не менее приятно, чем тебе на меня. Или у тебя уже окончательно прошла реакция?

— Прошла, — уверенно соврала я. Видимо, его красота мне видится уже помимо всякой связи. Но что ж поделать, он просто-напросто красив — это не только я вижу. Никаких эксцессов, только знать ему это необязательно. Потому спонтанно прикрыла грудь руками и сосредоточилась на важном: — Итак, твои диоды — это не психотроп.

— Я всегда это говорил.

— Но они оказывают какое-то воздействие на сознание!

— Оказывают. В этом и есть смысл.

— Какой смысл? Управление? Ведь тогда каждый курсант, хоть раз их попробовавший, может подвергнуться воздействию?

— Видишь, ты и сама все понимаешь, — улыбнулся еще шире. — Ну и зачем тогда тебе нужна была эта встреча?

Я уверенно шагнула ближе, забыв о смущении. Да и какой смысл смущаться, если прежде мы в таких же снах уже многое себе позволяли? Говорить старалась ровно, без злости или паники:

— Тай, объясни. Если я правильно понимаю, то это очень масштабная диверсия. Не удивлюсь, если во всех подобных академиях проворачивают нечто подобное!

— Ты понимаешь правильно. Проверку надо было провести раньше, тогда бы выглядело не так подозрительно. Но как уж успели, не обессудь. Диоды работают прекрасно.

Поскольку я слишком приблизилась, он, будто вовсе не задумываясь, положил руки мне на плечи и провел вниз. Я ощутила прилив привычного возбуждения, но не оттолкнула. Мне слишком были приятны его прикосновения, чтобы оттолкнуть. Но с мысли сбиваться я была не намерена:

— Что это означает? Лучшие бойцы, лучшие полицейские, лучшие солдаты, дипломаты, послы мира и даже огромная часть руководства — это бывшие курсанты военно-полицейских академий! На кого ты работаешь, Тай?

— А версий нет? — он неотрывно смотрел на мои губы.

— Есть, к сожалению. Война с оборотнями идет давно, но только сару представляют настоящую угрозу… И твои глаза — разве это глаза перевертыша? Неужели сару настолько далеко продвинулись, что теперь устанавливают контроль над нашими?

— Наши, ваши, сару, перевертыши. Ты ведь сама замечаешь, как ставишь эти четкие границы?

Я посмотрела в его глаза, не сдерживая приступ ярости:

— Конечно, ставлю! Особенно когда речь идет о сару. Миллионы мирных жителей, пытки, зверства, после которых солдаты конец дней проводят в реабилитационных клиниках… Ты ведь не станешь сейчас утверждать, что все вранье? Ну же, заяви, что пропаганда промыла нам мозги!

— Не промыла. Не в этом вопросе, Дая. Все, о чем ты говоришь, сару делают.

— И ты… один из них?

Он не ответил. Наклонился к шее и едва коснулся губами. Ладони его переместились на талию и сжали. Но к себе он не притягивал — казалось, что он делает все возможное и невозможное, чтобы не притянуть меня к себе. Сейчас я видела всю природу его связи. Он хочет меня, любит меня, привязан ко мне неразрывно, и заметно старается не делать ничего. Тогда я решительно обняла его в ответ и посмотрела прямо в янтарные глаза с вертикальными зрачками. Он мучается моей близостью, значит, только близость и есть мой единственный козырь. Говорила очень мягко — пусть расслышит в моем тоне нежность:

— Тай, почему именно я?

Он наклонился и едва не коснулся моих губ, но отпрянул. Он никогда не целовал меня в губы.

— Так было надо.

Я снова потянулась к нему — поцелую сама. Посмотрю, что из этого выйдет, а может, повезет, и он невыносимого перенапряжения на части разорвется? Повторила совсем тихо:

— Почему именно я, Тай Линкер?

— Что ты делаешь? — его голос сбился, а руки на талии сжались еще сильнее. — Зачем провоцируешь?

— Не знаю, хочу, чтобы тебе было хоть вполовину так же больно, как ты делаешь мне. Ну же, не отстраняйся, пока я не проснулась.

Но он вдруг улыбнулся:

— А ведь тебе этого тоже хочется.

Мне хотелось его поцеловать. Работала дерьякова связь или мое собственное подсознание, но это была правда.

— Тай, ведь это не навсегда? Ну, твоя фальшивая любовь ко мне.

— Нет, конечно. Я на многое готов ради цели, но вряд ли способен принести такую жертву.

— Какой цели?

Он промолчал, но скользнул руками мне на спину, нежно поглаживая. Я задаю неправильные вопросы! Тай отвечает — когда хочет отвечать. Когда я правильно спрашиваю. Потому попробовала снова, отмотав разговор немного назад:

— Когда ты разорвешь связь?

— Когда ты перестанешь быть полезной.

— А какая во мне польза?

Крокодильи глаза смотрели прямо — и кажется, затапливали мне весь разум.

— Например, ты рассказала обо мне Эрку Кири. Это плохо. Но он не сделает ничего, потому что боится за тебя. Если ты попросишь, то сын командора сделает что угодно. Во всей академии Эрк Кири — самый опасный для нас человек. Только в его власти создать настоящие проблемы.

У меня глаза расширились от неожиданного понимания. Я шагнула назад, вырываясь из ласковых полуобъятий. И даже во сне начала впадать в панический ужас. Говорила — вслух, но для самой себя:

— Я… не я нужна была! А Эрк! Эрк признался, что ходил вокруг меня кругами… Вы знали, что я нравлюсь ему… Нравлюсь на самом деле! Избалованному вниманием ему, скорее всего, никто больше так не нравился… Я же одному в клубе признавалась в своей тайной влюбленности — точно! Это был тоже ты или кто-то из твоих оборотней! И я… я просто инструмент, чтобы и ваши задачи исполнять, и связать руки Эрку! А к самому Эрку ни один перевертыш бы не подобрался, потому пришлось идти в обход…

— Как-то так, — очередная теплая улыбка. — Потому я и не ревную. Все, что сближает тебя с Эрком, идет на благо цели — этим я и успокаиваюсь.

— Невозможно… Невозможно! И ведь я как кукла на веревочках — делаю все, что прикажете. И Эрка сама же связала обещанием!

— И он выполнит. Я ставил наверняка — он влюблен в тебя, побоится сделать хоть что-то, что может тебе навредить. Но если продолжишь с ним откровенничать, то… знаешь, с него и начнем. Пока нам выгоднее, чтобы Эрк Кири был жив, но ведь ты сама изменяешь приоритеты.

— Убьете? — я не могла поверить.

— Странно, что тебя это удивляет. Но повторяю, не делай так, чтобы это стало выгоднее.

— Я… да за что мне это все?.. — наверное, я бы упала, но перевертыш шагнул ближе и поддержал за плечи. — Вы через меня подобрались к Эрку… И к Риссе подобрались… Вы обложили всех, кого могли! Да зачем это все? Зачем?! Шантажировать их родителей?

Я схватила его тоже за плечи и принялась трясти. Тай ответил:

— Если бы ты уделяла больше внимания учебе, то на многие вопросы смогла бы ответить сама.

— О чем ты вообще?!

Он вдруг наклонился, а я мгновенно замерла. Несмотря на всю ненависть, которую испытывала к этому существу, я хотела его поцелуя. Само это чувство было безобразным, извращенным. Но я ничего не смогла с собой поделать и замерла. Но он закрыл глаза и очень тихо шепнул прямо в губы:

— Просыпайся.

В следующую же секунду я открыла глаза.

Мне так хотелось все узнать. Но чем больше я узнавала, тем сложнее становилось. Лучше бы вообще оставалась в неведении, даже будучи куклой на веревках. О сне даже думать не могла. Тихо собралась, чтобы не разбудить Триш, и отправилась в библиотеку. Робот выдал мне все нужные учебники. Я искала любую информацию о сару, но ничего толкового не обнаружила. К семи часам в библиотеку вплыл профессор по новейшей истории, и я, отчаявшись, рванула к нему.

— Сэр, могу я задать вам вопрос?

— Курсант Джисс, — он зевнул. — А до занятия отложить нельзя?

Я тоже была вымотана, потому о его бодрости беспокоиться собиралась в последнюю очередь:

— Никак нет, сэр! — и, пока он не успел остановить, сразу спросила: — Бывают ли такие оборотни, чтобы они были сару и перевертышами одновременно?

Взгляд его стал более осмысленным, хотя бы удивление появилось:

— Нет, конечно. Это же основа, курсант. Ребенок наследует расу одного из родителей.

— Но сару сотрудничают с перевертышами?

— С нелегальными только…

— А какие ресурсы у сару? Я имею в виду, имеют ли они возможность проводить научные…

Профессор не выдержал:

— Курсант Джисс, перестаньте уже! Если у вас такое рвение к учебе появилось, то вот прямо сегодня посвящу лекцию виду сару!

Я обрадовалась хотя бы этому:

— Спасибо, сэр!

— Не за что. Вы только уже отпустите мой рукав, пока не выдрали с корнями.

— Простите, сэр!

Теперь я знала одно — мне лучше не посвящать больше никого в игры оборотней. Моя откровенность может стоить им жизни или свободы. И Эрку вчера зря рассказала. Эрк… Эрк Кири — моя мечта. Лучшее, на что может вообще рассчитывать девушка. Благородный, добрый, умный, нежный. Любая моя эмоция к нему была закономерной и правильной. И когда-нибудь, когда этот хаос закончится, я снова буду любить его, если еще не будет слишком поздно.

Приняв единственно верное решение, я ждала его возле КПП. Эрк сразу увидел меня, улыбнулся широко и подошел, но я отступила на шаг.

— Эрк, мы должны расстаться. Знаешь, вначале я думала, что влюблена в тебя, но оказалось, что ошиблась — эта симпатия была просто реакцией наивной девочки, которая приехала из маленького городка в мегаполис.

Поскольку я отводила глаза, Эрк перехватил меня и заставил смотреть на него:

— Как они на тебя выходят, Дая? Они потребовали, чтобы ты меня бросила? То есть они каким-то образом узнали, что я в курсе? Хотя нет, не отвечай, и так все ясно. Ладно, если надо разыграть наше расставание, то без проблем.

Эрк умен, кто бы сомневался. И Эрк вряд ли мог сомневаться в моих чувствах. Я не знала, что ответить. Хотя, возможно, достаточно будет и просто разыграть расставание — лишь бы Тай Линкер понял, что я теперь бесполезна. Эрк продолжил сам:

— Все, я понял. Сегодня же признаюсь Риссе… и этому, что мы расстались. Что еще сделать?

— Ничего, Эрк…

— В субботу будь в моем квадрате, тогда и обсудим.

Ну, вот и прокол. Эрк готов подыграть, но не сдаться. И Тай наверняка это увидит, ведь он чувствует все мои перемещения и эмоции. Такое «расставание» никому пыль в глаза не пустит. Потому я выдала то, чего вообще не собиралась говорить:

— Нет, Эрк, я в самом деле не хочу больше продолжать! Неужели ты сам не заметил, что я с тех пор избегаю оставаться с тобой наедине?

— С каких пор?.. — он опешил, но, конечно, сразу понял.

— Ты знаешь! Это было ужасно, Эрк. Меня в дрожь бросает, как представлю, что снова лягу с тобой в постель. Думала, пройдет, но ничего подобного.

— Дая…

— Я все сказала, Эрк.

И уверенно направилась к общежитию, где остались учебные принадлежности. Капелька правды в моих словах была, и Эрк этого тоже не мог не чувствовать. Он был терпелив, но замечал, как я избегаю приглашений в его квадрат. Вряд ли этого достаточно, чтобы его окончательно убедить, но по самолюбию я треснула со всего размаха. Даже если у Эрка останутся сомнения, то прямо сейчас появилась глубокая, нестерпимая обида. Ее хватит, чтобы все выглядело искренне. Надеюсь, этой обиды хватит, чтобы в глазах всех я стала для Эрка никем, и тогда, возможно, Таю наконец-то перестанет быть выгодно быть ко мне привязанным и контролировать каждый мой шаг.

Глава 21

Триш, когда узнала новости из первых рук, перестала со мной разговаривать. На первой лекции она вообще села к Одиру. Ракшас через три минуты и успев до начала занятия, демонстративно от нее пересел на другой ряд. Нет, он мог оставаться сосредоточенным, даже если бы сексом с ней занялся, но вот преподаватель вряд ли оценит такое поведение. Потому Триш на второй лекции снова вернулась ко мне — и остыла, и накопила желание высказаться:

— Ну ты и дура! Эрк тебя на руках носил!

Я не спорила, самой было невыносимо тяжело. Но поскольку Триш подоплеки вообще не знала, в отличие от Эрка, то запросто приняла все на веру. И, конечно, пыталась воззвать к разуму. Какое счастье, что перемены такие короткие.

Но на третьей лекции мне удалось отвлечься. Профессор, едва войдя в аудиторию, удивил всех присутствующих:

— По программе у нас другая тема, но несколько лекций подряд будут посвящены истории оборотней сару. Раз уж даже самые отстающие, — он без зазрения совести указал на меня, — решили проявить рвение к учебе, то кто я такой, чтобы препятствовать?

Одногруппники с улыбками глянули в мою сторону. Строго говоря, отстающей я не была. Уверенный середнячок! Но если вспомнить, что из-за последних проблем я здорово забила на учебу и часто приходила на семинары без выполненной домашней работы, то… наверное, да, уже отстающая. Неприятно, особенно когда поступала с одними из самых высоких баллов в группе. Но если уж объективно, то другие на моем месте вообще могли забыть об учебе, а я всего лишь отстающая!

Курсанты смене темы были только рады — все лучше, чем возвращаться к восемнадцатой научно-технической революции. Даже обещание преподавателя, что этот блок будет включен в общий зачет, не снизило интереса. Вообще, подробно сару изучали только старшекурсники — нам просто незачем. Но тема была настолько любопытной, что и курсанты, и сам профессор увлеклись.

Многое из того, что он говорил, я уже знала или успела недавно прочитать в учебниках. Сару были особенным видом оборотней — в их ДНК было больше от дерьяков, чем от людей. На сравнительном слайде особенно заметно: телосложение по гуманоидному типу, но строение лица, высокий рост и утолщенная зеленоватая кожа достались им от дерьяков. Только хвостов и еще более вытянутой физиономии не хватало до полного сходства. Но сару были теплокровными и живородящими — это у них от людей. Даже зрительно они вызывали только отвращение — то самое отвращение к дерьякам, которое заложено в ныне живущих на генном уровне. Сами сару называли себя «змеями» — это тоже был их протест в массе многих протестов: против исконного названия, данного учеными тысячу лет назад. Они, в отличие от других оборотней, даже ярлыки на себе терпеть не захотели. Хотя мне представлялось, что змеи — это намного ближе к их природе, чем ничего не значащее «сару».

История тысячелетней давности не относилась к новейшей, но профессор начал с тех времен. Сару сразу были обречены на невозможность адаптации в обществе — не только из-за их внешнего вида, они и в характере носили много черт дерьяков. Профессор даже извинился, рассказывая об этом:

— К сожалению, у меня нет слайдов для младших курсов, я прихватил имеющиеся. А это зрелище не для слабонервных.

Он был прав. Хотя среди нас и не было кисейных барышень, но тошнота, уверена, настигла всех. Слайды с фотографиями жертв сару и сравнительными характеристиками с жертвами дерьяков. В этом и было их основное сходство — ненормальная, неестественная, бесчеловечная жестокость. Я не выдержала и отвела взгляд после нескольких. Хватило снимков разодранных младенцев, людей со снятой кожей и солдат с выжженными глазами после допросов. И в тот момент очень захотелось, чтобы все это оказалось выдумкой — мерой правительства, чтобы настроить всех против врага. Мне было бы приятней верить в осознанное преувеличение, но для того не было никаких оснований. Ведь даже Тай не отрицал… Если бы хоть что-то было преувеличено, то Тай обязательно об этом бы сказал — я отчего-то была в этом уверена.

В итоге сару стали первым видом, который противопоставил себя выжившему человечеству. Они оставались безупречными солдатами, они селились на космических станциях, захватывали незаселенные планеты. И они никогда не останавливались. Слава командорам, ведущим за собой армии против этой нечисти! Слава героям, которым до сих пор удавалось сдерживать эту угрозу. Как когда-то дерьяки почти полностью поработили всю Освоенную Территорию, такой же темной силой сейчас стали сару. Но только мне было известно, что они как никогда близки к прорыву, от которого содрогнется все человечество.

Лекция получилась морально тяжелой, но следующей я буду ждать с нетерпением. Чем больше знаешь о враге, тем лучше. К полному незнанию у меня все равно нет шансов вернуться.

Тренер Кунц каким-то образом тоже узнал об интересе уже всей нашей группы к сару. И потому с огромным удовольствием заявил:

— Раз вы такие наглые, что с сару решили воевать, то я тоже изменю программу тренировок. Против сару из вас есть шансы только у ракшаса… Хотя нет, у него тоже нет шансов. Потому способ борьбы пока один — бежать. Итак, десять километров, а уже потом повторим технику рукопашного боя… с людьми.

Недовольство читалось в каждом лице, ведь программа тренировок ничуть и не изменилась.

* * *

Точно так же, как все вначале узнали о наших отношениях с Эрком, теперь с той же быстротой распространилась новость о нашем расставании. И пошел обратный процесс — теперь фанатки Эрка на меня смотрели без зависти, но с той же злостью и самодовольством. Я явственно расслышала пару фраз в спину, наподобие: «Ну, неудивительно, что он ее бросил» или «Да у него невеста — дочь консула, куда эта-то лезла?». Реагировать на это я не собиралась. Триш теперь помалкивала, но ее мнение было известно, зато Одир встал на мою сторону:

— А может, и правильно. И Эрк хорош, и ты хороша. Просто иногда так бывает, что вы хороши сами по себе, а не друг для друга.

Я хоть и была ему благодарна за дружескую поддержку, но видела и причины таких выводов: это ведь ему я жаловалась на не совсем удачный сексуальный опыт. С тех пор Одир, вероятно, и ждал, когда же у нас все развалится. Ведь для ракшаса это наиглавнейший критерий любых отношений. Похоже, я случайно выбила десяточку в причине для расставания, раз даже Одира без проблем убедила. А остальным хватило недавней «сцены ревности».

Вот только Рисса повела себя странно. Она подскочила ко мне в коридоре и зачем-то обняла. А потом забубнила:

— Не понимаю, что произошло, но Эрк разбит! Может, наладится еще?

Я качнула головой, стараясь не смотреть на ее безмолвного телохранителя. Рисса мое состояние расценила иначе:

— И ты разбита! Дая, но вот прямо сейчас, пока ты снова не девушка Эрка, от меня не отделаешься! Я собираюсь поддерживать тебя. И пусть каждый видит, что между нами двумя никакого конфликта нет! Тогда даже самая последняя сплетница закроет рот!

Она блаженная. Ей по статусу положено быть высокомерной стервой, а не вот этим мягкотелым чучелом. Зато Триш очень впечатлилась:

— И правильно! В такие сложные моменты ничто не заменит общества преданной подруги!

Надо же! А до того, как Рисса бросилась на роль преданной подруги, Триш ходила насупленная, как будто я не Эрка бросила, а ее саму. Но, в общем-то, они обе правы. Ревности к Риссе у меня и не было, а ее бронебойное дружелюбие достойно было хоть какого-то ответа с моей стороны. Да, она марионетка в руках перевертыша. А я-то чем лучше? Точно в той же роли, даже хуже. Потому я выдавила благодарную улыбку, на которую обе девушки тут же отреагировали звонким щебетом:

— Для начала надо посидеть женской компанией! — начала Триш. — Это же основа основ реабилитации после расставания! Много выпьем, поплачем, если надо, поделимся секретиками.

— Прекрасно придумано! — подхватила Рисса. — Кто поймет девушку лучше, чем другая девушка? Прямо сегодня и соберемся!

Идея мне нравилась. И правда, неплохо бы отвлечься, да и поговорить тет-а-тет с Риссой давно пора. Многие вопросы я смогу задать без тотального контроля Тая, и на какие-то она ответит, возможно, только подвыпившей. Потому я обрадовала обеих:

— Замечательно! — и сразу кивнула в сторону ее охранника, на которого так ни разу и не посмотрела. — Но при условии совсем женской компании.

Рисса намек поняла, но сильно удивилась:

— Мик же телохранитель! Неужели он тоже считается?

Вместо меня ответила незаменимая Триш:

— А с какой стати ему не считаться? Если Мик будет, то и Одира возьмем! Он тоже, вроде как, не считается!

Одир не тянул с возмущением:

— Ну, приехали! И меня в табуретки записали. Я не против к вам присоединиться, девочки, а там я уже всем троим быстро напомню, считаюсь я мужчиной или нет!

— Ну да, — расстроилась Триш. — И нам только Эрка не хватит, чтобы собрать всю компанию…

Рисса вздохнула и приняла единственно верное решение:

— Вот уж нет! Никаких парней! Женская компания будет исключительно женской! Где встречаемся?

И тут Тай вмешался — я аж вздрогнула от неожиданности:

— Встречаетесь вы в твоем квадрате, Рисса. Я останусь снаружи.

— Почему именно в квадрате? — Триш была недовольна. — Я мне больше нравится идея тихого кафе. Может, мы так успешно реабилитируемся, что решим завязать новые знакомства?

Рисса захихикала, но Тай отрезал:

— Нет. Если без меня, то только в квадрате. Рисса, я отвечаю за тебя головой, не забыла?

Она безнадежно развела руками — мол, спорить бессмысленно. Сразу видно, что с пеленок приучена к такой охране. Ладно, пусть так. Хотя меня теперь не оставляла мысль, что в квадрате Риссы он мог оставить прослушивающие жучки. Но с этим будем уже по ходу дела разбираться.

Когда шли в столовую, Тай отстал от остальных. Отстала и я, раз уж сероглазому крокодилу хочется что-то сказать. Голос его был очень тихим:

— Сначала я принял за игру. Но чувствую, насколько ты расстроена. То есть не врешь — вы расстались. Или ты сама в это веришь. Отличный ход, Дая.

— Пришлось, — признала я его очередную победу. — Тай, сейчас я не представляю никакой ценности для Эрка, можешь отпустить меня. Теперь нельзя будет его контролировать через меня, а значит, и меня контролировать незачем.

— Называй меня Мик, не путайся. Хотя… у меня внутри все сжимается, когда ты произносишь мое настоящее имя. Но я отпущу. Удостоверюсь в течение какого-то времени и разорву связь. Ты действительно сделала себя бесполезной.

— Жду не дождусь!

— Я тоже, честно. Даже не представляешь, как связь мучает. Я соображаю все хуже.

— Я рада, что ты мучаешься, Мик!

Но он в ответ только усмехнулся:

— Сейчас твоя боль — моя боль, Дая. Соответственно, твоя радость — моя радость. Радуйся еще сильнее, и тогда я смогу продержаться дольше.

Я прибавила шага.

Мы заняли один столик, как в последнее время и бывало. Подруги обсуждали предстоящий девичник, Одир требовал адрес и подшучивал, что ему обязательно стоит туда явиться ближе к ночи. Посмотреть, в порядке ли мы. Сначала по очереди посмотрит, а потом может сразу со всеми — так лучше видно. В этом, дескать, его ракшасская честь. Все, кроме Тая, смеялись, но мигом осеклись, когда в столовую вошел Эрк. Он и не посмотрел в нашу сторону, занял свободный столик — даже не со своими одногруппниками. Похоже, настроение у него еще хуже, чем я предполагала.

И тут Одир встал и сказал серьезно:

— Дая, ты мне друг. Но Эрк мне тоже друг. Я иду к нему — не чтобы показать, что выбрал его сторону, а чтобы показать, что не собираюсь выбирать ничью.

Подхватил свой поднос и направился туда. Триш тяжело вздохнула:

— Да, компания теперь разделится… Эрк и мне друг тоже, я не забыла все, что он для меня делал…

Я с негодованием посмотрела на подругу и выдавила:

— Ну так и ты иди к нему!

Она даже не поняла упрека и тоже подскочила. А у меня не осталось слов. Нет, понятно было, что компания развалится, но каким образом вышло так, что я осталась в обществе главного врага и невесты бывшего парня? А мои самые лучшие друзья каким-то неведомым образом оказались и лучшими друзьями Эрка!

Рисса никуда бежать не собиралась, решив, по всей видимости, что на данный момент силы поделены ровно пополам. А Тай не сдержал улыбки, хотя и делал вид, что очень увлечен салатом.

Глава 22

Квадрат Риссы оказался ничуть не менее впечатляющим, чем у Эрка. Я не удивилась, зато Триш восхищенно бегала из комнаты в комнату и поглаживала шершавые, обитые какой-то теплой тканью стены. Мы добрались на платном перевозчике, и Тая, к счастью, там уже не было. Но наверняка он где-то неподалеку, хотя может и в свою торговую точку нагрянуть, раз уж он там главный.

Зато мы без лишних предисловий налегли на алкоголь и сумасшедше вкусные закуски, которые Рисса заказала в ресторанном квадрате. И при таком творческом подходе быстро захмелели и неизбежно перешли к откровенному трепу.

— Мы с Эрком в детстве были очень дружны, — рассказывала Рисса. — Я тогда даже думала, что не против выйти за него замуж. Вот честно! Без обид, Дая!

— Да какие уж тут обиды, — вставила я, хотя настроение все же немного портилось.

А она продолжала:

— Он такой правильный. Всегда был правильным — весь в отца. Беззлобный, справедливый, очень мягкий. Но после смерти матери сильно изменился, замкнулся. Его ненависть к сару — это не просто ненависть, она вся его жизнь. Через пару лет отец его отправил на Землю Первую, он все равно не мог постоянно находиться рядом. А здесь все же намного безопаснее. У Эрка были няни и гувернантки, но вряд ли чужие люди могли заменить ему мать. Вот тогда я и подумала, что прежним бесшабашным мальчишкой Эрк уже не станет… И каково же было мое удивление, когда узнала, как ошиблась! Приезжаю — а он самый обычный влюбленный парень! В тебя, Дая, влюбленный…

Она оборвала свой монолог, наверное, ждала хоть какой-то реакции. Я просто пожала плечами. Тогда и Триш насела:

— Вот и я думала, что у вас настоящая любовь! Так что произошло, подружка? Ведь ты о нем и днем, и ночью мечтала?

Так и было до недавних пор. Потом ночью мне принудительно приходилось мечтать о другом, но это не считается. Сейчас, на пьяную голову, как-то стало легко вообразить, что когда все закончится, то я снова попытаюсь. И если Рисса права, то и у Эрка чувства к тому времени не пройдут. А если закончатся — так тому и быть. Эта разлука — проверка наших эмоций! Проще воспринимать так, чем вынужденный отказ от мечты.

Я же постаралась сменить тему, не желая говорить об Эрке и в надежде выведать полезные подробности:

— Рисса, а как хорошо ты знаешь Мика?

Она удивилась:

— Ну… Нормально знаю, говорила же уже. Он четыре года работал на отца…

Я перебила:

— Нет, я о другом спросила! Знаешь ли ты что-нибудь о нем самом, есть ли у него семья, девушка, жена, что он любит, как учился?

— Зачем же мне это знать? — она никак не понимала. — Достаточно того, что отец ему доверяет. Про личное у сотрудников спрашивать даже как-то некрасиво!

Но Триш подключилась, у нее глаза горели от любопытства:

— Даже если некрасиво, неужели неинтересно? Он такой… — она вздохнула, — еще рядом постоянно. Хочешь не хочешь, а заметишь!

Рисса растерялась от двустороннего давления:

— Так это только сейчас постоянно… а до сих пор совсем не постоянно… Сопровождал меня… Вы чего насели?

Триш уже разогналась — не остановишь. К счастью для меня.

— Но здесь вы живете в одном квадрате! Едите вместе, ходите вместе, живете в соседних комнатах! Неужели ты ни разу не взглянула на него, как на мужчину? Да как его вообще можно не замечать?

Рисса, поняв настрой Триш, звонко рассмеялась. И подначивала:

— А что, красив?

— Страшно красив! — восторженно признала подруга.

Как она точно сформулировала. Красив, конечно, но страшного все же больше. Мне тоже было интересно, что об этом думает Рисса, потому присоединилась:

— Признавайся уже, Рисса! Тебе он не кажется симпатичным?

Она смущенно пожала плечами:

— Кажется, конечно. Но не придумывайте, девочки, ничего такого у меня к нему нет! А даже если бы и возникло, то Мик очень холоден со мной, настоящий профессионал. Сомневаюсь, что его вообще интересуют романтические похождения, только работа!

— Жаль, — недовольно протянула Триш. — Потому как моя фантазия подкидывает одну картинку за другой с его участием.

— Дурочка, — веселилась Рисса. — Влюбляться надо в тех, с кем возможно продолжение! Даже если ненадолго, но в самих отношениях должна быть заложена вероятность совместного будущего. Иначе пропадает вся глубина! Потому я никогда не воспылаю страстью к телохранителю или оборотню — слишком сильно себя люблю, чтобы саму себя мучить! Хотя признаю, что Мик умеет впечатлять. Он такой мужественный, такой сильный, такой непроницаемый для эмоций, что кажется иногда сверхсуществом…

Триш застонала. Я кое-как стон сдержала. Ведь он и правда был сверхсуществом — я успела в этом убедиться. Как древнее божество, которое только внешне напоминает человека, но по сути является чем-то намного большим. Только божество злое… Древние религии предполагали и таких. А добродушная Рисса явно была не в курсе его делишек и настоящего характера. Никто не в курсе, кроме меня и Эрка. Но последнего я самолично устранила… Настроению даже алкоголь уже не помогал.

Я решительно встала с пола, где мы разместились, покачнулась, улыбнулась и заявила:

— Нам нужны нормальные парни! Всем троим! Предлагаю пойти в ресторанный квадрат или клуб! Рисса, у тебя есть три зеленых пояса? Натянем их и рванем в поисках счастья!

Триш не поддержала:

— С зелеными поясами мы и до клуба не доберемся! А если доберемся, то там нас так обложат, что еще и отбиваться придется!

И Рисса не отставала:

— Мик точно где-то рядом! Он не позволит. А если проглядит наш побег, то сообщит отцу! После этого мне еще трех телохранителей отправят!

Триш мгновенно додумала остальное:

— Если те трое будут такими же хорошенькими, то план стоящий!

А у меня душа рвалась отсюда — хоть куда. Лишь бы там гарантированно не было прослушивающих жучков, ведь каждое слово приходится подбирать с мыслью, что он слышит и хохочет над нашими пьяными посиделками. Но и знакомство с каким-нибудь симпатичным парнем я не исключала — это отодвинет Эрка еще дальше, если он пока еще сомневается.

— Рисса, — я улыбнулась ей ласково. — А тебе не приходило в голову, что здесь у твоего Мика куча знакомых, и он вряд ли торчит возле дома в ожидании, когда мы разойдемся?

— Понятия не имею, — она развела своими маленькими ручками. — Мик здесь за месяц до моего прилета был, может, и обзавелся друзьями.

— В общем, идем, — решила я за всех. — А если он покажется, то кто ты — работодательница его или подчиненная? Почему вдруг какая-то ручная собачонка тебе диктует правила?

— И точно! — заразилась она моим азартом. — Хотя я-то не работодательница, это отец… Неважно! Идем!

Тая на улице не оказалось, ко всеобщей радости. Возможно, только Триш хотелось, чтобы он к нам все-таки присоединился, но она не слишком буйно выражала эту точку зрения, видя наш боевой настрой. Зеленые пояса мы не нацепили — у Риссы просто не нашлось. Но три молоденьких девочки на беспокойных ночных улицах — это адреналиновее всяких там поясов.

До ресторанного квадрата мы добрались без приключений. Внутри нам ничего не грозило, да и посетителей было немного. Заказ оплачивала Рисса, мы с Триш даже не пытались вмешиваться в это действо. Кстати, а она ничего — Рисса эта. Судя по всему, доброжелательность не разыгрывала, а чем пьянее становилась, тем чаще у нее слезились глазки и тем больше нежности звучало в каждой фразе:

— Тришенька, Даечка! Знаете, как я не хотела сюда лететь? Ведь все мои друзья дома… Но вы — да я вас так мало знаю, но уже люблю.

«Тришенька» злобностью тоже никогда не отличалась:

— И мы тебя любим — вот как увидели, так сразу и прониклись! Даже несмотря на то, что ты невеста Эрка, все равно видно же, какой ты душевный человечище!

Ну, справедливости ради, меня тоже немного развезло:

— Да. Признаю, что от дочки консула я ожидала чуть большего высокомерия.

Мы уже и обняться успели, и многократно повторить по коктейлю.

И как-то синхронно пришли в такое состояние, когда оглядываешься по сторонам и высматриваешь, нет ли на горизонте принцев на белых конях. Но ресторанный квадрат — место дорогое, здесь отдыхают богатые пары и отпрыски высокородных семей. Хоть я уже и знала двух отпрысков таких семей исключительно с положительной стороны, но от стереотипов легко не избавишься. Первой общую мысль озвучила Триш:

— А может, в наш клуб? Там всегда толпа курсантов. И не курсантов тоже толпа.

Рисса закономерно вставила:

— Ну да. И Одир с Эрком, возможно, там.

— Да я как бы не против Одира… с Эрком, — ответила Триш и уставилась на меня.

Понятно, что и я не против Одира, но намек очевиден. Мол, только из-за меня все вынуждены сидеть посреди этого тухляка, когда все курсанты веселятся в другом месте. С Эрком мне встречаться в таком состоянии не стоило — я ж мгновенно брошусь к нему на шею и стану умолять снова сойтись. Если уж меня час к ряду подергивало желанием набрать его номер на видеослайдере… Но давления подруг я вынести не могла:

— Ну и что, если с Эрком? Мы с Эрком вполне можем дышать одним воздухом! Вот!

Конечно, решение было глупым. Но если кто в молодости не совершал глупости, то и молодость зазря истратил. Еще глупее было отправляться не на ближайшую стоянку платных перевозчиков, а прогуляться по свежему воздуху — головы, как говорится, проветрить. А то мы, дойдя до заветного клуба, и танцевать не сможем. Это где ж такое видано, чтобы в клубе не танцевать? Особенно если там будут Эрк с Одиром и куча других симпатичных парней!

В принципе, если искать неприятностей, то непременно найдешь. А мы приложили к тому максимум усилий, даже песни распевали. Неополис и днем-то не считается безопасным городом, а уж ночью и подавно. Но с нами так ничего и не случалось, прохожие только с улыбками косились, потому мы пошли ва-банк, решив сократить путь через мелкие проулки. А что такого? Мы — курсантки военно-полицейской академии, среди нас есть даже четверокурсница! Вот, правда, от нее-то как раз толку меньше всего, но мы с Триш сможем и себя защитить, и подругу. Как еще докажешь ей, что мы за нее горой? В общем, неприятностей мы искали очень настойчиво.

Сначала нам наперерез вышел один. Улыбнулся деловито и окинул Риссу взглядом с ног до головы. А ведь в голову-то не пришло, что Рисса одета слишком дорого. Однако мы с Триш не растерялись и ступили вперед. Но не успели сказать ничего, чтобы подчеркнуть свой статус и что нас такой фигней не испугаешь, как за его спиной показались другие — трое. Нет, пятеро. Или даже больше. Самое время вспомнить главный совет для подобных ситуаций. Триш и вспомнила:

— Бежим!

Мы втроем развернулись, но оказалось, что там нас уже тоже ждут — двое, самодовольно улыбающихся. Даже если компания эта не состоит из оборотней, то шансы у нас невелики из-за численного перевеса. Вот и допрыгались, вот и допелись, вот и прокляли три последних коктейля. Но самое худшее, чем мы могли бы усугубить свое положение, — начать паниковать. Да, мы на каблуках и нас меньше, но все же мы курсанты, которые не просто так ходят на ежедневные тренировки. От страха я даже протрезвела, зато мигом собралась.

Но драки не случилось. В принципе, это стало известно, когда за спинами двоих я рассмотрела Тая. Он был спокоен, шел как-то лениво, почти вразвалочку, а Рисса не сдержала радостного вскрика. Но, возможно, те, что стояли дальше, не успели сообразить, что на нашей стороне оборотень, рванули к нам. Хотя теперь, конечно, бояться было нечего — мне ли не знать, какой перевес сил мы только что получили. Даже после того, как один из нападавших вынул мини-бластер, я не испугалась. И Тай оправдал ожидания — вмиг оказался перед нападавшими, но… но странность я осознаю после, когда все закончится, а в тот момент было просто некогда соображать.

Он только молниеносно пнул первого ногой по руке, выбивая оружие, и сразу кулаком в нос. Сразу после раздавшегося хруста носа шагнул ко второму. Грабители — или кем там были эти неудачники — моментально сообразили, кто может двигаться с такой скоростью, и что все цацки, которыми увешана Рисса, не стоят их здоровья или даже жизни. Они подхватили рухнувшего на колени и зажимающего нос приятеля, потащили от нас. Догонять их Тай даже не собирался.

После этой потасовки голос Риссы прозвучал неожданно спокойно, тихо и напряженно:

— Я не удивлена, что ты присматривал за нами, Мик.

— Конечно, это моя работа, — ответил ей телохранитель.

— И не удивлена, что мы тебя раньше не заметили.

Он говорил все тем же тоном:

— Конечно, вы же пьяные в стельку.

Но Рисса теперь не выглядела пьяной, и в голосе ее звучало все то же сухое напряжение:

— Но удивлена, что когда ты бросился к нам, то за спину задвинул не меня, а Даю.

Да, в этом и была странность! Профессиональный телохранитель таких ошибок не допускает. Он мог защищать и меня, и Триш, и еще десяток прохожих, но только после главного объекта. И если бы первый успел выстрелить, то даже со своей скоростью Тай не успел бы прикрыть Риссу. Потому что он… он прикрыл меня.

На меня он только мельком глянул, но за эту секунду я успела уловить эмоции — редчайший момент, когда он не смог проконтролировать выражение лица. Он был удивлен, сам шокирован своим поступком, и, кажется, тоже не сразу понял, что ошибся.

— Прости, Рисса, — выдавил с трудом. — Но ты была на шаг дальше, тебе ничего не угрожало.

Она еще раз внимательно посмотрела на него, но потом пожала плечами. Хотя и ей, и нам с Триш было ясно, то объяснение притянуто за уши. Сама она пошла дальше, направляясь к стоянке платных перевозчиков, Триш поспешила за ней, а я хотела услышать полное объяснение, потому осмелилась спросить:

— Вот так это работает? Ты готов защищать меня на уровне рефлексов?

— Похоже на то. Дерьяки… я еще ни разу так не прокалывался, — по всей видимости, произошедшее его всерьез обескуражило. — Как рефлекс, точно, я даже подумать не успел… Тупая, идиотская связь! Она делает тебя какой-то бесценной… самому теперь тошно.

— Славно. Я запомню.

И я запомнила. Это был первый момент, когда я заполучила первый козырь против него и даже знала, как смогу его использовать. Но приберегу на случай, если он не разорвет связь. Потом этот козырь уже перестанет работать.

* * *

В клуб идти теперь совсем не хотелось, но я не стала спорить с Риссой. Теперь и присутствие этого нелюдя в платном перевозчике приходилось терпеть — было бы глупо, если бы мы по-прежнему делали вид, что он не идет за нами шаг в шаг.

Ну и чтобы уж окончательно испортить вечер, Эрк оказался там. Правда, он не подходил к нашей компании — отдыхал с одногруппниками. Как-то слишком подчеркнуто улыбался одной девушке, но, насколько я могла судить — а я почти не отрывала от него взгляда — не звал ее ни танцевать, ни к более близкому знакомству. Наверное, просто хотел мне что-то показать… Милый, честный, справедливый, самый лучший на свете Эрк Кири, потерпи немного. Это вынужденное мучение — совсем не мой выбор.

Зато у Триш хмель не выветрился. Увидев Одира в объятиях какой-то девицы, которая уже почти была раздета им во время танца и прямо на глазах у остальных, Триш рванула к этой страстной парочке. Ухватила его за плечо, вынуждая оторваться от ее шеи. Одир с удивлением окинул ее взглядом, но Триш не унималась: схватила его за локоть и потащила к нам.

— Хватит ревновать, Триш! — расслышала я в кои-то веки раздраженный голос ракшаса. — Я это вообще не выношу.

— Ревновать?! — кричала на него подруга. — Придумал себе! Просто я думала, что у тебя вкус получше! Ты видел вообще ее нос?! А эти реденькие волосенки на ее башке тебя не смутили?

Он мягко улыбнулся и мгновенно подхватил ее за талию:

— Внешность не играет роли, ты же знаешь. Но ревности я не выношу. Так что если хочешь сама со мной… кхм… потанцевать, то для начала заткнись.

Триш и заткнулась. Привычно обмякла в его руках и даже самодовольно улыбаться принялась — у нее, дурехи, от выпитого все в голове перемешалось. Или наружу полезли скрытые мысли. И если так, то беда с моей подружкой: ревность, влюбленность, пустые надежды, а моногамия в случае Одира — это катастрофа. Однако наблюдая за их нежностями, я тоже невольно начала улыбаться. Глянула на Риссу — было интересно узнать ее мнение на этот счет. Но та не смеялась и не злилась, она будто вообще ничего не замечала — задумчиво смотрела то на меня, то на Тая. Да уж, его прокол точно не остался незамеченным. Рисса, хоть и не понимала до конца, что именно произошло, но точно насторожилась.

Она свою заинтересованность долго скрывать и не могла. Оставив компанию за столиком, утащила меня в первый зал. Замечательно! Именно меня, а не своего перевертыша!

— Даечка, — елейно тянула Рисса. — Вот мне как-то припомнилось, что когда мы вместе Мика обсуждали, твоего мнения я так и не услышала! Красавчик он, как думаешь?

Я нахмурилась:

— К чему этот разговор, Рисса? Думаешь, я положила глаз на твоего охранника, как Триш?

— Думаю, что совсем не как Триш. Триш в восторге от Мика только до тех пор, пока не увидит Одира.

Раздражения я уже скрыть не могла:

— К чему ты ведешь?

— К тому, как ты тогда на него накинулась… а потом и Эрка бросила. И ваши эти перешептывания, я все ума не могла приложить, о чем вам разговаривать. А сегодня вдруг он… Слишком много совпадений, Дая! Скажи уже прямо, ведь я не стану осуждать! С одной стороны, меня разбирает любопытство, а с другой — я все же должна быть в курсе таких вещей. Особенно когда речь идет о моей безопасности.

Решение показалось простым и лишающим многих проблем: и Рисса больше не станет любопытствовать, и если мне понадобится срочно переговорить с Таем, то не придется умолять его присниться:

— Да, Рисса, ты права. В смысле, я познакомилась с Миком еще до твоего приезда, но тогда он выглядел иначе. Он потом уже признался. Думаю, мы просто понравились друг другу, но никаких таких отношений между нами нет…

Она сцепила ручки в маленький замок и ахнула. Но потом сразу свела бровки в кучу и покачала головой:

— Бросать Эрка из-за какого-то перевертыша? Ты в своем уме?

Не в своем. Но это так запросто и не объяснишь. Потому просто пожала плечами. Рисса решила сама:

— Похоже, сердцу не прикажешь. Говорят, что можно так влюбиться, что и жизнь под откос пустишь. Никогда этого не понимала, так что сочувствую. Но сохраню твою тайну.

Я с радостью наклонилась и тронула ее руку, сказала проникновенно:

— Спасибо, Рисса!

— Да о чем ты? Мы же подруги!

Довольные, мы отправились обратно. Само собой, Тай стоял неподалеку — так, чтобы не слышать нашего разговора, но и чтобы контролировать ситуацию. Рисса будто хотела ему что-то сказать, но осеклась, когда заметила идущего навстречу нам Эрка. И переключилась на него:

— Ты уже уходишь?

Эрк смотрел только на нее:

— Да. Оказалось, нет никакого настроения веселиться.

— Эрк…

Но он просто прошел дальше. Рисса с укоризной посмотрела на меня, но я не знала, что сказать. Сама видела, что Эрк раздавлен. Но он умен — я не знаю никого умнее его! Сейчас его просто душит обида за мои слова или переживает удар по самооценки, слишком мало времени прошло, но уже через несколько дней Эрк придет в себя и насторожится. И про Тая вспомнит, и про все, что успел узнать. Тогда он непременно начнет искать. Мне нужен союзник его уровня, но только после того, как Тай разорвет связь и уже не сможет видеть меня насквозь. Иначе я просто подведу — друга, любимого парня, просто замечательного человека.

Рисса тяжело вздохнула, посмотрела ему в след, а потом предсказуемо накинулась на Тая:

— Мик! Дая мне все рассказала!

— Что именно? — он опешил.

Любое его замешательство — знаменательный момент! Я широко улыбнулась и подтвердила:

— Все рассказала. О том, что мы познакомились раньше и что влюбились друг в друга.

Он отвел взгляд и улыбнулся стенке:

— Взаимно влюбились?

— А то! — не слишком романтично добивала я. — Я ведь и Эрка из-за этой жуткой страсти бросила.

Теперь он даже тихо рассмеялся. Зато Рисса посмотрела на нас по очереди и сказала строгим тоном:

— Некрасиво это все! Эрку не надо было голову морочить. И мне следовало рассказать! Как будто я произвожу впечатление человека, который стал бы осуждать! Да ну вас…

Мне стало неловко перед ней, ведь она человек очень искренний, открытый:

— Прости, Рисса! Сначала так все запуталось, я ведь и не знала, что это он… И вообще.

Но она, как обычно, не смогла придерживаться роли строгой мамаши слишком долго и улыбнулась:

— Ладно. И давайте уже — идите потанцуйте! Я с Триш и Одиром посижу, ничего со мной не случится.

Рисса решительно отправилась дальше, а мы оба замерли и переглянулись.

— Ну, пойдем потанцуем? — нерешительно предложила я. — Поддержим уж легенду.

— Я… я не могу с тобой танцевать, Дая. Я и так едва держусь.

— Тогда разорви связь!

— Я понимаю, что ты этого ждешь не меньше, чем я. Но я еще какое-то время потяну, надо убедиться. Пока все говорит о том, что вы с Эрком не слишком далеко разошлись. И ты все еще остаешься для него самым важным человеком, Дая. И я бы не хотел, чтобы эта сплетня достигла его ушей — твоя якобы влюбленность в другого уже точно помешает вам сойтись.

Он был прав — это по нам обоим пока было явно заметно. Но сколько же будет длиться эта проверка? Пока Эрк полностью не отойдет и не найдет себе новую девушку? Тогда перевертыши переключатся на нее? Разозлившись, я шагнула ближе, уверенно положила руки ему на плечи и принялась издеваться в полную силу:

— Тогда идем танцевать, Тай Линкер. Знаешь, как танцуют влюбленные? Они обнимают друг друга, прижимают при всех и двигаются вместе в такт музыке. Это почти секс, Тай Линкер. Хочешь попробовать? Пусть все видят. Пусть одногруппники Эрка завтра же ему сообщат, как я извивалась в твоих руках, как обнимала тебя, как подстраивалась под твой ритм. Хочешь попробовать это, Тай Линкер?

Похоже, он перестал себя контролировать — моргнул, а в желтых глазах показались вертикальные зрачки — узкие, тонкие полоски. Я не отпрянула в страхе, уже успела привыкнуть к этому его уродству. Но Тай перехватил меня, сжал с силой, развернул и впечатал в стену, удерживая за талию на весу, прижался всем телом, наклонился. Губы почти касались моих.

— Что же ты делаешь, Дая?

— Провоцирую.

— Зачем?

Я тоже шептала. Пыталась говорить вслух, но выходил только хрип:

— Потому что ненавижу тебя. Ненавижу до такой степени, что убила бы, если бы могла. Но пока не могу. Пока я могу только делать тебе больно.

Он дышал рвано, глянул в глаза, потом снова на губы.

— Мне больно, Дая.

— Я рада, Тай.

— Но тебе тоже больно.

— Конечно. Ты к этому приложил немало сил.

— Боюсь, дело не только в этом. Я нравлюсь тебе, несмотря на всю ненависть. Но я верю, что ты мечтаешь меня убить. Наверное, ужасно непросто чувствовать это одновременно.

Отрицать бессмысленно. У меня сбивалось дыхание от его близости, а внутри зрела истерика от невозможности.

— Уверена, что это остатки реакции. Ты сам говорил.

— Может, и остатки. Слишком мало сведений об этой связи, чтобы говорить наверняка.

— Значит, они пройдут.

— Пройдут…

С каждой фразой он приближался на миллиметр, а на последнем слове коснулся моих губ. Прижал собой еще сильнее, я, сдавшись, обхватила его руками за шею. И невозможность внутри взорвалась, лопнула и потекла по венам. Ядовитая, невыносимая, еще секунду назад недопустимая, но теперь лишающая воли.

Он старался целовать мучительно, медленно, но надолго его не хватило — уже через несколько секунд напор стал таким, что я забыла, где я и что он. Открыла рот, впуская его язык. Возбуждение захлестнуло так сильно, что я не могла сдержать стонов. А он все целовал и целовал. Сильный — он мог бы сломать меня пополам, если бы захотел. Нежный — я физически чувствовала, как он сдерживается, пытается быть ласковым, но долго не получается — срывается, сжимает сильнее, вдавливает меня в себя до боли, а потом заставляет себя замереть, одуматься и снова целует нежно. Любящий — бесконечно, страстно, безраздельно, так, как вообще вряд ли можно любить. Так сильно я ощущала теперь всего его, что неизбежно отвечала. Как если бы сама его любила под воздействием той ж самой связи — когда жизнь отдашь, не задумываясь, когда все планы летят к дерьякам под хвост, когда нет ничего важнее его, когда разделяешь с ним каждую эмоцию и стократно увеличиваешь ее. И когда нельзя представить ничего важнее его поцелуя, нашей первой, самой важной ласки. И именно это твердое понимание навело на новую мысль. Я оттолкнула Тая, он рвано дышал, но посмотрел в мои глаза, повинуясь моему желанию.

— Тай, — мое дыхание тоже подводило. — Сделка… ты не сможешь от нее отказаться! Ты много зла уже причинил, но просто остановись и останови все это безумие. А я… воссоздам связь со своей стороны. Ведь ты же чувствуешь! Это полное, абсолютное счастье. Мы будем всегда вместе, только представь — мы станем так сильны и самодостаточны, что нам не нужен будет весь мир! Ведь ты чувствуешь…

Он отступил так резко, что я едва не упала. Смотрел в пол:

— Дая, есть вещи важнее личного счастья.

— Что именно? — меня привели в ярость и его неожиданный отказ, и все еще кипящая недавней страстью кровь. — Геноцид? Уничтожение человечества? Ты этого хочешь?

Теперь и он посмотрел со злостью, но ответил тихо:

— Всего лишь права жить, которого нам не дали.

— Кому не дали? Оборотни получили это право! Все, кому не надо снимать кожу с младенцев на глазах у матерей!

— Все ли?

— О чем ты говоришь?

Тай не ответил и просто пошел по коридору. Я поплелась за ним.

Чада сегодня не было — вероятно, до сих пор отлеживается. Я, конечно, тогда сразу позвонила ему и наплела с три короба. Из моих сбивчивых объяснений Чад уловил только, что этот мерзавец с нами, и пока ничего делать нельзя. Но все равно слишком рано было для их первой встречи. Меня все еще трясло, нервно, невыносимо, я даже не глядя на него постоянно срывалась в тот момент, когда ощутила первое прикосновение его губ. Он тоже не смотрел на меня. Очевидно, ощущал теперь тот же непреодолимый дискомфорт, когда уже знаешь, ощутил, разрешил себе, но невозможность стала только больше. Триш миловалась с Одиром, Рисса заметно скучала. К счастью, именно ей и пришла идея, что на сегодня хватит и пора расходиться.

Глава 23

Что ж, мы с Таем очень взаимно сделали существование друг друга невыносимым. Теперь я терялась в ощущениях, едва только его затылок увижу. Он тоже отводил взгляд при моем приближении — ему, вероятно, было еще труднее держаться в стороне. Я каждую секунду напоминала себе о ненависти, и это помогало.

Он все же приснился мне. Открыв глаза в белесой мути, я не спешила поворачиваться. И точно знала, что он тоже этого не хочет — лучше даже во сне отводить взгляды и не смотреть друг на друга.

— Дая, — он говорил без нежности. Не представляю, сколько усилий на это уходило. — Я больше не выдерживаю, признаю это. Еще несколько дней, и я разорву связь.

— Жду не дождусь! — ответила искренне. — Только странно, что ты в кои-то веки решил мне сообщить о планах.

Я расслышала, как Тай усмехнулся.

— И все прекратится.

Не уловив, что имеется в виду, повторила:

— Жду не дождусь.

Короткая пауза, в которую так хотелось повернуться, но я сдержалась.

— Дая, я не выдерживаю по понятным причинам, сам на это пошел. Но срывает меня из-за другого — из-за твоего ответного желания. Я каждой клеткой тела чувствую, что нравлюсь тебе. Не просто нравлюсь… Так разве все прекратится с концом связи?

Я затаила дыхание. Желание есть, и в поцелуе я выдала себя с головой. И я, в отличие от него, не могу прикрыться каким-то ДНК-перепрограммированием. У него все пройдет, а у меня? Но с собой я всегда смогу договориться. Хорошо подумала над ответом, чтобы и озвучить правду, и не сказать ничего лишнего:

— Как бы то ни было, я убила бы тебя, если бы могла.

— И это я знаю. Ненависти в тебе больше, чем всего остального. И ты впечатляешь меня тем, что уверенно ставишь совесть и общее благо выше своих интересов.

— На том и держусь. Я ненавижу тебя, Тай Линкер, всем своим сердцем.

— Знаю, не повторяй. Эрк Кири по-прежнему к тебе неравнодушен, и как только я разорву связь, вы снова будете вместе. Я прав?

— Без связи вы уже не сможете меня контролировать, а значит, и его. Но если он любит меня, то вы сможете угрожать моей жизни. Так что нет, думаю, что мы не будем вместе до тех пор, пока тебя и всех твоих шестерок не сотрем с лица земли.

— Но в идеале ты хотела бы быть с ним?

— Конечно. Ты же сам говорил: Эрк — олицетворение всего, о чем я мечтала.

— Даже несмотря на то, что тянет тебя совсем не к Эрку?

— Несмотря ни на что, — в груди начало копиться раздражение. — Как мне проснуться, Тай?

— Дая, а если я попытаюсь…

Я ощутила, что он шагнул ко мне. Запаниковала, дернулась и закричала во всю глотку:

— Как мне проснуться?! Я хочу проснуться! Как мне…

Криком я разбудила Триш, но она только глянула на меня, убедилась, что все в порядке, никого не убивают, и снова засопела. Я вытерла холодный пот со лба и уставилась в потолок. Мне нужно проснуться! Как мне проснуться и выйти навсегда из этого затянувшегося кошмара? Но, немного успокоившись, вспомнила наш диалог. Тай Линкер сказал обо мне очень важную вещь: я никогда не поставлю личные интересы выше совести. Не могу же я разочаровать самого Тая Линкера! Но самое главное, я не могу подвести саму себя. И от этого осознания как-то стало легче. Я обязательно буду думать о Тае — я не могу о нем не думать. Но думать правильно, как о враге — не только моем личном враге, но и всех моих друзей, знакомых и даже вовсе незнакомых людей.

* * *

В принципе, картину я уже представляла: диоды были безвредны для организма, но они создавали некий импульс в мозге, который можно использовать. Пока я точно не знала, просто ли замирает человек на месте или его можно заставить сделать что-то конкретное. Но даже в первом случае враг получал бы явное преимущество — чем больше выпускников военно-полицейских академий, то есть лучших бойцов, будут «заражены», тем больше вероятности, что один из них в нужный момент бросит штурвал космолета или остановится на месте при прямой атаке. И кто этот самый враг тоже было известно: сару и все нелегальные оборотни. К этому моменту уже даже было ясно, какова моя роль, но зачем оборотням контроль над Эрком и Риссой — пока совсем неизвестно. Но эти мелочи уже не мешали общему восприятию.

Однако понадобилось выяснить еще один пункт, чтобы картина стала еще яснее и окончательно жуткой. Произошло это на очередной лекции по новейшей истории, а я даже не особенно удивилась, как если бы подсознательно чувствовала что-то подобное.

Слайды по-прежнему навевали тошноту, а от рассказов профессора пробирал озноб. Но один кадр вмиг привлек мое внимание. Я вскочила с места:

— Сэр! Предыдущий слайд! Пожалуйста, перемотайте обратно!

— Вы совсем забыли о дисциплине, курсант Джисс. Сначала поднимаете руку, потом ждете разрешения, а потом задаете вопрос, — как-то устало пожурил преподаватель.

— Простите, сэр!

Он щелкнул пультом, а я так и стояла, одеревеневшая, даже забыла сесть. На снимке был сару — в военной форме, кадр сделан из космоса и сильно увеличен, потому изображение размыто. Но я видела отчетливо — типичный сару, явно в преклонном возрасте, мерзкая зеленая вытянутая рожа, нос почти отсутствует, но глаза… я уже не сомневалась в сходстве. Вот иногда даже по малышу сразу видно — похож на родителя, хотя вроде бы и черты совсем другие, но какой-то определенный штрих так выделяется, что и сомнений не остается. В данном случае это были глаза — разрез, цвет и до боли знакомый легкий прищур. Триш потянула меня за рукав, и я бессильно рухнула на стул. Профессор, видя мою заинтересованность, объяснял:

— Это генерал Линкер. Что, курсант Такер?

— Что такое «генерал», сэр?

Профессор кивнул удовлетворенно — он вообще эти занятия проводил с видимым удовольствием, похоже, не ожидал такого интереса от учащихся.

— Аналог нашего командора, курсант. Генерал Линкер был одним из военных предводителей сару. Знаковая фигура в истории. К счастью, теперь уже погибший. Гениальный стратег, жестокий и беспощадный. На его счету миллиарды жизней, а так же захваты восьми населенных планет. Планеты со временем отбили, некоторые только после его смерти, но количество жертв неисчислимо.

Очередной страшный факт о сару. Казалось бы, присутствующие должны были привыкнуть, но все равно на этих словах замерли и опустили лица. Почти у каждого есть близкие, любимые, родные, живущие на приграничных территориях. И каждый уже сегодня может услышать шокирующую новость: планета захвачена сару. В этом случае люди мечтают, чтобы их родственники были убиты при первых же бомбардировках, чтобы они не оказались заложниками этих монстров. И каждый готов вспоминать всех старых богов, чтобы хотя бы у них попросить: пусть все эти твари вымрут, пусть выжившие дотянут до освобождения, если им не посчастливилось умереть быстро.

Тем временем профессор продолжал:

— На его корабле обнаружены доказательства его беспрецедентной жестокости, хотя во время атаки или силами самих сару большинство улик было уничтожено. На генерала Линкера работала армия ученых. Так и неизвестно, что конкретно они разрабатывали, но можно предположить — новые виды оружия или новые способы пыток. Но самое жуткое: он ставил эксперименты не только на пленных, но и на собственных детях. Судя по останкам и подтверждениям тестов ДНК, он вызывал в своих же женах, дочерях и сыновьях генные мутации. По одной из версий наших ученых, он пытался создать новые виды оборотней, чтобы они наследовали расу обоих родителей. К счастью для детей, никто не выжил.

Да нет. Один точно выжил и являл собой доказательство, что ученые достигли успеха. Я спрятала трясущиеся руки под парту. Смесь сару и перевертыша, который от отца унаследовал глаза. Быть может, не только их.

— К счастью? — не выдержала Триш. — Неужели вам жаль отродье этого жуткого нелюдя?

Профессор почему-то задумался, а потом сказал совсем другим тоном — более тихим и мягким, не таким, каким обычно читал учебный материал:

— Знаете, курсант Хадсон, это очень непростой вопрос. Ведь все дети рождаются просто детьми… Может быть, если вырастить хоть одного сару в любви и уважении к Закону, то мы получили бы первого легального сару? Посмотрите на других оборотней, — он указал на Одира, — кто-то из них наиценнейший член сообщества, а кто-то отъявленный преступник. Виновны ли дети в грехах отцов по определению?

На самом деле, он впервые сказал очень важную вещь, которая прежде никогда не звучала. И возглас кого-то с последнего ряда это подтвердил:

— Сэр! Но разве сару не жестоки по своей сути? Разве они не рождаются моральными уродами?

— Вы правы, курсант Мойге, правы. Но давайте начистоту — у всех оборотней есть отклонения в психике. Мы научились договариваться с берсерками, перевертышами и ракшасами, а с сару даже не пытались.

— Еще бы мы пытались! — тот же голос. — Всех этих тварей надо стереть с лица Вселенной, как будто их никогда и не было!

— И снова вы правы, — улыбнулся профессор. — Если сотрудничество когда-то и было возможно, то мы упустили тысячу лет. Я продолжу лекцию.

Он перещелкнул на следующий слайд, но я снова вскочила:

— Сэр! Прошу прощения, сэр! А как был побежден генерал Линкер?

— А, — он словно и сам вспомнил, что забыл об этом рассказать. — В прямой космической атаке наша армада под руководством командора Кири захватила несколько кораблей сару. Сам генерал погиб при таранном столкновении. Эта победа — одна из самых выдающихся заслуг командора Четвертого Сектора. Героям слава!

— Героям слава! — отозвались все. Кроме меня. Я и звука не могла выдавить.

На лекции я сосредоточиться уже не могла, хотя в ней наверняка прозвучало еще много интересного. А после занятия все бурно обсуждали услышанное. Я же вышла в коридор и в окно увидела на улице Эрка. Показала Триш пальцем, она подбежала и сразу вдохновилась:

— Поговорить с ним хочешь? Попросить прощения или…

Я оставила ее без ответа, спеша выйти из корпуса. Триш звонко оповестила всех, кого и не надо было оповещать:

— Беги, беги! Я прикрою! Скажу, что у тебя живот прихватило!

Эрк, когда увидел меня, нахмурился. Но я подошла уверенно, взяла за локоть и потащила обратно — на скамью, с которой он только что поднялся. Он молчал. То ли вовсе пока не готов был со мной разговаривать, то ли успел уловить мое настроение и что речь пойдет вовсе не о романтике. Прозвенел звонок, но мы оба даже не шелохнулись. Понимая, что Тай может застукать нас в любой момент, я говорила быстро и как можно короче, выливая всю историю, попутно вспоминая каждую деталь, которая могла оказаться важной. К концу он уже смотрел неотрывно на меня с неприкрытым изумлением.

— Эрк, это личное! Сначала я думала, что он просто одна из фигур, исполнитель, но он точно стоит во главе. Или один из главных. Достойный приемник отца. Удачный эксперимент. Но он еще сегодня не мог посмотреть на меня! Значит, связь еще действует. Но мы можем упустить шанс.

— Я так и не понял, про какую связь ты говоришь? Разве этот эксперимент не закрыт давным-давно?

— Это мелочи, Эрк. Сейчас важнее, что ты и Рисса находитесь под прямым ударом. Уверена, в тюремный квадрат меня запихнули с этой же целью. Ведь ты собирался обратиться к отцу!

Эрк соображал быстро, но на переваривание такой информации требуется время:

— Выманить отца? Но он позже посещал Землю Первую — если они хотели его выманить и убить, то… А-а! Понял. Этот визит был официальный — куча охраны, не подберешься. Если бы отец решал наши тюремные проблемы, то это был бы скрытый визит. Там к нему подобраться было бы легче…

— Да! Убить командора — думаю, это один из шагов их стратегии. Но ты остаешься под прицелом. Если честно, то до сих пор не понимаю, почему тебя не взяли в заложники.

— Потому что это бы не сработало. Мой отец — человек идеи. Он любит меня, но он просто не имеет права обменять свою жизнь на мою. Его роль — намного, намного больше, чем я.

Я кивнула, соглашаясь. И даже на секунду не смогла упрекнуть. Такое отношение — не от недостатка любви, а от грандиозной ответственности. Командор Кири — будущее всего человечества, и он это знает. Его пытались провести, заманить в ловушку, но Эрк тянул до последнего. Тогда, видимо, Тай и решил, что рассчитывать на это не стоит и вытащил меня сам. А может, он-то как раз не мог переносить моих мучений, сам этого не ожидал… Но надо было сделать важные выводы:

— Эрк, твоя жизнь на волоске. Он прямо об этом сказал. А рассказывая тебе все это, я делаю волосок еще тоньше.

— Тогда почему рассказываешь? — но страха в его голосе не было — чистый интерес.

— Потому что неведение тебя не спасет. И я знаю, что мы оба можем сделать. Самое время навестить отца на Артази Третьей и обо всем ему рассказать.

Эрк заторможено покачал головой:

— И оставить тебя, Риссу… остальных?

— Да, Эрк, оставить. Ты обязан это сделать.

Он выглядел потерянным. Взгляд стал рассеянным, а такой бледности я на его лице даже предположить не могла. И голос стал почти неузнаваем:

— Я… не знаю. Помнишь, я говорил тебе о кошмарах? Мою маму… сару не убили ее сразу… Жена командора Кири, ей не суждено было легко отделаться. Линкер пытал ее, а потом выбросил изуродованный труп в космос. Тогда я думал, что никогда не избавлюсь от этой картины… Но когда отец убил его, то показалось, что я наконец-то смогу спать спокойно. Как будто дышать легче стало. А теперь я узнаю, что его сын жив? Что мне делать, Дая?

Я говорила по-прежнему быстро и уверенно:

— Ты знаешь что. Он должен попасть в руки твоего отца. Пусть вытащит из него все, и плевать, какими способами. А потом убьет и выбросит его труп в космос.

— Я не могу уехать, зная, что он здесь!

— Можешь, Эрк! Ты не убьешь его сам, не сможешь! А я знаю, как его задержать до приезда твоего отца!

— Дая… я не могу рисковать тобой.

Я встала и уверенно произнесла:

— Эрк Кири, вот сейчас я вижу, что ты не достоин этой фамилии. Сам же говорил, на какие жертвы готов пойти командор ради всеобщего блага! А что ты? Ты сейчас должен… нет, это твоя прямая обязанность — лететь к отцу и сообщить о диодах. Видеозвонки можно перехватить или исказить. Скорее всего, действие диодов можно обратить — и лишь у твоего отца найдутся такие ресурсы. Мы все остановим, Эрк! Но только если ты сможешь поставить идею выше меня, Риссы, всех остальных и даже мести за смерть матери.

Он тоже встал. По выражению его лица я поняла, что докричалась. Нельзя терять ни минуты — Тай такого поворота пока точно не ждал. Эрк кивнул, потом наклонился и мягко коснулся моих губ. Выпрямился и сказал напоследок:

— Мы в самом деле можем все остановить.

— Дай мне свой мини-бластер, — уже тише попросила я.

Я видела, как дрожала его рука, когда он вынимал оружие из кобуры.

— Если он смесь сару с перевертышем, то ты просто не успеешь. Это невозможно, Дая. Ты не убьешь его.

— Я и не собираюсь его убивать, Эрк. Иди, делай свою часть, пока я делаю свою.

— Надеюсь, что ты останешься жива, Дая Джисс. Кажется, я действительно не достоин своей фамилии, потому что мне страшно. Никогда до сих пор я не знал, что может быть так страшно…

— Иди, Эрк Кири. Мы встретимся через пару недель, и каждый курсант скажет про нас: «Героям слава!»

Эрк снова кивнул, развернулся, пошел, а потом побежал к КПП. Он все сделает правильно — сын главного человека во Вселенной, лучший в балльном рейтинге шестикурсник, надежда человечества и мечта каждой разумной девушки.

Я же вздохнула и направилась в учебный корпус. Мини-бластер закинула в учебную сумку. Сделала нужный звонок, сверилась с расписанием, потом подошла к аудитории, где занимался четвертый курс. Отправила Риссе текстовое сообщение: «Пусть Мик выйдет ненадолго. У меня приступ романтики». Представила, как она хихикнула, прочитав, и уже через минуту дверь открылась.

— Иди за мной, Тай.

Он, конечно, зашагал рядом.

— Что случилось, Дая? Почему ты чувствуешь… торжество?

— Найдем свободный класс и поговорим.

К счастью, одна из аудиторий была свободна. Я уверенно показала ему на последний ряд:

— Сядь здесь и не подходи.

Он пребывал в недоумении — еще бы! Но остался на месте. Я же прошла вперед. Он очень быстр, мне нужна фора. И только оказавшись на безопасном расстоянии, вытащила оружие из сумки и отключила предохранитель. Тай улыбнулся:

— Ты даже попасть в меня не сможешь. И одним выстрелом точно не убьешь.

— Знаю, — ответила я спокойно и прижала дуло к собственному горлу. — Но вот так точно успею. Оставайся на месте, Тай Линкер! Ты ведь чувствуешь, что у меня не дрогнет рука? Чувствуешь же?

Я не врала — ни ему, ни себе. Я знала сотни имен солдат, которые жертвовали жизнью и за меньшее. Он сам меня втянул, он не оставил мне выбора, потому я точно выстрелю, если потребуется, или если мой план изначально был продуман неверно. Но сейчас уже ничего не изменить. Как минимум, я отвлекаю его от Эрка — выигрываю тому время. Потому мой палец на кнопке не дрожал. Тай замер, а в голосе появилось напряжение:

— Ладно, поговорим. Ты решила заполнить все пробелы. Хорошо, я обещаю быть искренним. Только убери палец с кнопки — она очень чувствительная, а ты волнуешься. Я просто прошу.

Я улыбнулась и просьбу его не выполнила. Но его состояние пока свидетельствовало о моей правоте. Защищать меня на уровне рефлексов, любить меня так, как вообще любить не способен, — в этом пока вся его суть.

— Тогда отвечай, Тай, как можно подробнее. Я вызвала полицию, но они не явятся сюда еще минут десять. Займем время?

— Полицию? — он еще сильнее напрягся, но с места не сдвинулся.

— Вижу, что связь ты до сих пор не разорвал.

— Нет! — он начинал заметно нервничать. — Дая, эта связь — она, безусловно, дает очень прочную зависимость, но ты понравилась мне сразу. Какой-то целостностью своей, принципиальностью непрошибаемой… Ты даже не знаешь, но мы встречались раньше. Не получится никакой связи, если для нее нет предпосылок! Невозможно прилепить себя к человеку, если он в тебе не вызывает…

Я перебила его сбивчивое объяснение. Да, он очень старался — объяснял подробно, как я и просила.

— Но ты ведь хотел ее разорвать?

— Хотел. Когда устанавливается с одной стороны — она невыносима. Даже при понимании, что ты тоже ко мне неравнодушна, сама связь сводит с ума. Я стал невнимательным… я… Но Эрк продолжает смотреть на тебя влюбленными глазами. Я почти не сплю, Дая, и вся сила воли уходит на то, чтобы уговаривать себя — ты должна быть с Эрком, а не со мной. Так будет лучше для дела… Убери палец с кнопки!

Ого! А я даже не ожидала такого количества романтических признаний. Прям герой женского романа, ни убавить, ни прибавить. Я улыбнулась теперь открыто, злорадно:

— Сколько у тебя было братьев и сестер, сын генерала Линкера?

— А, так вы дошли до этой темы? Я все ждал, когда же это случится, но не думал, что ты так отреагируешь. Информация не слишком секретная, сама понимаешь. А ты знаешь мое настоящее имя, так что это был просто вопрос времени.

— Сколько, Тай?

— Двенадцать. Выжил я один. Моя мать была перевертышем.

— И что же, результат генетических экспериментов, ты считаешь себя достойным продолжателем дела отца?

— Конечно! — он и злился, и сдерживал себя.

— То есть тебе по душе все зверства, которые творит твой народ?! — я не могла поверить. Или втайне надеялась, что он скажет другое.

Но он вдруг расслабился и сел, заняв крайнее место в ряду. Смотрел теперь в стол.

— Сару творят зверства. А тебе не приходило в голову, что у них не было другого выбора? Никогда не было! Знаешь, где я рос, Дая Джисс? В космолете. Как и все дети сару. Нам не было места ни на одной из планет, потому что все пригодные для жизни заселены людьми. Миллионы, миллиарды людей — везде. Как бактерии. Дальше Освоенной Территории идут планеты без атмосферы, а еще дальше — если хоть один боевой космолет смог бы преодолеть такие расстояния — живут остатки дерьяков. Люди, вы помните дерьяков? А мы хорошо помним. И мы нужны им меньше, чем вам.

Я воскликнула:

— Даже если ты в чем-то прав, это не служит оправданием для такой жестокости!

— Служит. Потому что это самая настоящая ненависть, Дая. К людям, которые как зараза. К оборотням, которые продались вашему Закону, забыв о нас. Вы создали нас! Вы! А когда мои предки помогли победить в войне, вы отрезали нас, как опухоль, и выбросили. А мы, к несчастью для человечества, выжили. И мы отвоевали себе право на жизнь. Как когда-то отвоевали право на вашу — и вы оказались недостойны.

В дверь аудитории ворвался охранник:

— Курсант Джисс, вы здесь? Там… полиция! Что вы делаете?

Я не отвела мини-бластер от горла. Попросила только позвать их сюда. Полицейских было много — я в вызове очень подробно расписала, насколько опасен преступник. Ну, хоть в этом не подвели. Сразу пара десятков человек взяли Тая на прицел. Да, наверное, его не смогут убить сразу, но точно убьют, если двинется.

Тай это тоже понимал, потому и не шевелился. Или все-таки его сдерживал только один бластер — тот, который держала я. Сказал сухо:

— Ладно, чего ты хочешь?

— Признания, конечно. Из тюремного квадрата тебе будет сложно продолжать. И назови всех своих подельников!

Глаза у него оставались серыми, а значит, утверждать, что он наполовину сару — бессмысленно. Полицейским вообще ничего объяснять не надо. Главное, чтобы они поместили его в изоляцию до прилета командора Кири. А там уже начнется совсем другой разговор.

— В тюремном квадрате я даже не смогу разорвать связь. Нужна лаборатория…

— Рада знать! Приснись мне обязательно, когда я буду спать в объятиях Эрка!

Один из офицеров не выдержал:

— Что вы несете?! Курсант, зачем вы держите оружие? В вашем сообщении был указан преступник с чистосердечным признанием!

Я не ответила. Только улыбнулась и вжала дуло еще сильнее. Но уже знала, что план сработал. Он, наверное, просто физически не мог вынести моей смерти. Сам выкопал себе эту яму, я лишь слегка подтолкнула. Он поднял руки вверх и сказал слишком спокойно — меня бы обрадовала паника в его голосе, но и так сойдет:

— Я, Мик Тогг, легальный перевертыш, признаюсь, что организовал торговую точку в Неополисе по продаже диодов.

— Каких еще диодов? — переспросил державший планшет для показаний офицер.

— Аналог запрещенных психотропов. Признаюсь, что мои подчиненные распространяли их, помимо прочего, на территории военно-полицейской академии номер один. Записывайте адрес. Все там, вы сможете их арестовать.

Офицер подошел к нему и протянул планшет:

— Поставьте здесь свой отпечаток. А теперь руки за спину. Уже этого хватит лет на двадцать, но после анализа действия этих диодов срок может возрасти.

Я не отвела бластер, пока на него надевали наручники — на руки и ноги, усиленные, под давлением. И он будет под прицелом, пока не окажется в камере. Обычные меры безопасности при задержании оборотней.

Один из офицеров хлопнул меня по плечу и пообещал, что это обязательно отметят в моем личном деле, хотя мое поведение, мягко говоря, ему не совсем понятно. Для первокурсника — отличная галочка. Они уже выходили из аудитории, когда я наконец-то отвела онемевшую руку, а место, куда вдавливалось дуло, невыносимо заныло. Или это в груди заныло? Какой-то невообразимой тоской. Наверное, я тоже ощущала каплю его эмоций — все еще остатки реакции. Тай нравился мне, иногда до безумия нравился, но я гордилась собой, ведь все сделала правильно. К тому же удалось не допустить огласки — она точно не нужна. Как не нужна паника среди курсантов или еще больше страха перед сару. Я гордилась собой, но мешком осела на пол, пытаясь собраться с мыслями.

Теперь надо только ждать. Эрк сообщит отцу, а тот сделает все возможное и невозможное, чтобы эта история осталась в прошлом человечества. Когда-нибудь ее, возможно, включат в курс новейшей истории. А мне оставалось только шепнуть в бесконечную, немую пустоту:

— Служу во имя порядка.

Глава 24

Я ждала на стоянке, вглядываясь в каждый садящийся перевозчик. Хоть мы все три недели и общались с Эрком то текстовыми сообщениями, то по видеосвязи, но мне не терпелось увидеть его лично. И вот, наконец, он выпрыгнул из одного — перевозчик еще и заземлиться не успел — и рванул ко мне, мгновенно заключая в объятия. Я была счастлива. И была рада, что счастлив он.

Шли медленно, постоянно останавливаясь и целуясь. Тренер Кунц будет зверствовать, что я пропустила тренировку, но плевать. Я готова потом и тридцать километров пробежать ради встречи со своим бывшим и будущим парнем. Эрк уже по третьему кругу повторял то, что мне уже было известно, но я никогда не устану слушать:

— Проверки идут во всех академиях. Тайно, конечно, чтобы не допустить паники. Пока действие диодов не раскрыто, но отец уверен, что ученые справятся. Даже если невозможно будет отменить, мы с тобой все равно остановили распространение заразы! Теперь уже эти сволочи не смогут развернуться! Кстати, — он схватил мою руку и поцеловал пальцы, — а где желтая нашивка на твоем рукаве?

— Не дали, — вздохнула я. — Если бы я самолично его скрутила, а так… Это же было чистосердечное признание! Полицейские и сами ничего не поняли!

— Им и не надо понимать! — рассмеялся Эрк. — На следующей неделе отец явится сюда и заберет этого Тая-Мика. Тогда и выбьет из него все ответы. Но для остальных его личность засекречена. Представляешь, что бы началось, если бы все узнали, что сам сын генерала Линкера… не просто жив, он получил легальный статус и ходил среди нас!

— Представляю, — согласилась я. — Новая волна протестов против оборотней бы началась. Охота на ведьм. Это никому не нужно, я согласна с командором. Оборотни — наши союзники, а вычищать надо только тех, кто заслужил. Даже Рисса не понимает, куда он подевался!

— Консул Май-Ли теперь в курсе ситуации. И он, мягко говоря, в ужасе. Сейчас он отправил дочери других телохранителей, которых проверили на тысячу раз. И хорошо. А Риссе необязательно знать.

Да, Рисса до сих пор в недоумении. Она допрашивала меня, но я ничем не могла ей помочь. Я объяснила только, что призналась «Мику» в отсутствии чувств и что снова хочу быть с Эрком. Отъезд самого Эрка списали на личную драму, ему не хотелось видеть меня и надо было остыть. Даже Триш и Одир оставались в неведении. К сожалению, несколько курсантов видели полицейских в академии, но то ли Рисса с ними не была дружна, то ли не связала с арестом своего охранника.

Она не унималась. Проходила неделя за неделей, а она все поднимала эту тему — неужели профессиональный телохранитель мог так сильно в меня влюбиться, что разбитое сердце помешало ему работать дальше? Триш очень заинтересовалась этим вопросов, пришлось и ей врать, что случилась небольшая интрижка, вызвавшая расставание с Эрком, но закончившаяся так же внезапно, как началась. Подруга не разговаривала со мной два дня — за то, что молчала. Но потом сдалась. А уж теперь, когда вернулся Эрк, который об этой интрижке и знать бы не должен, при нем уже никто не осмелится поднять этот вопрос. В общем, Тай Линкер был успешно вычеркнут из нашей общей биографии.

Эрк сжал мою ладонь:

— А тебе не жаль? Скажи честно, я пойму. Ведь он в самом деле бесконечно любит тебя. Наверное, это сложно осознавать.

— Не жаль, — соврала я. — Пусть сгниет в тюремном квадрате или там, где будет держать его твой отец.

На самом деле я не могла об этом не думать. Тай мне не снился — незачем. И мне так было проще. Но и забыть его так сразу не получится. Кто знает, если бы мы не оказались по разные стороны баррикад, то вполне могли просто встретиться и понравиться друг другу… Была бы я тогда влюблена в Эрка? Смогла бы плюнуть на то, что связалась с оборотнем — а такому мама бы не обрадовалась? Нравился бы он мне, если бы не был злом вселенского масштаба? Я осознанно не задавала себе этих вопросов. А если они самовольно и всплывали в разуме, то никогда не отвечала. И напоминала себе, сколько бед он натворил — даже не мне, другим. Если действие диодов обратить невозможно, то скорее всего всех курсантов, подвергшихся такому воздействию, по распределению отправят или в полицию, или во внутреннюю армию — это еще в лучшем случае. И, вполне возможно, даже не объяснят причин. Столько загубленных карьер, столько, может быть, сломанных судеб… Но чаще всего вспоминался тот момент, когда Тай выбил диоды из моей руки. Я не хотела знать причины.

Эрк продолжал:

— Я многое узнал про эту связь от отца. Он был тоже крайне удивлен, оборотни не используют ее с давних пор. Если только сару… ведь о сару мы знаем очень мало. Но зато у него нашлись архивные документы, которых ни в одной библиотеке нет. Он не врал тебе — твоя жизнь ему была важнее его собственной. С трудом представляю, как он вообще соображал. Такую связь задумывали как двустороннюю — оба жить друг без друга не могут и только оттого счастливы. Думаю, что он просто уже не в силах был все контролировать, потому и попался. И ты на него вначале реагировала — связь слишком сильный импульс, он вызывает ответную реакцию. Может, твое теперь равнодушие к его судьбе — это откат после навязанных чувств?

— Может быть, — снова соврала я.

Я была прижата к его теплому телу, а потом Эрк заговорил тише:

— Я вижу, что тебе неприятно об этом говорить. Но поверь, мне намного неприятнее. Знать, что хотела его, что целовала…

— Прости, — так же тихо ответила я ему в грудь. — Я не могла рассказать.

— Каждую минуту себе это повторяю, и когда-нибудь пройдет. Но надо проговорить, чтобы ничего за душой не осталось. Я ненавижу его, Дая. И рад, что ты тоже ненавидишь.

Мне в самом деле становилось плохо от продолжения этой темы, потому я снова подхватила Эрка за руку и повела к КПП. Но он не уловил моего состояния и говорил дальше:

— Для самой процедуры нужен образец ДНК. Можно и волос, но желательнее кровь. Потом мешают с редкими реактивами и затем, только представь себе, с адреналином втыкают прямо в сердце. Отмена не менее сложная. Но он осознанно пошел на это — контроль эмоций, перемещения, возможность общаться в любой момент. И он точно знал, что ты смотришь только на меня, а я на тебя, так что мы неизбежно оказались бы вместе. С твоей помощью можно было создать миллион ловушек — я уже сотню придумал. Подставить тебя, следом меня — и вытянуть отца. Или угрожая тебе, потребовать от меня что-нибудь… Да хоть те же архивные документы у отца украсть! И причину, почему он не напирал на это, придумал только одну — во всех ситуациях ты была бы в опасности, — Эрк расхохотался. — Он сделал тебя оружием, которое бережно охранял и боялся использовать, представляешь? Наверное, сам не думал, что так выйдет!

Мне надоело. Мне до дерьяков надоело все это слушать! Я резко развернула Эрка за руку и посмотрела в глаза:

— Раз эта штука такая действенная, так давай на себе ее провернем? Будем всегда вместе, всегда бесконечно счастливы? Хочешь, Эрк Кири, любить меня так, как этот Тай?

— Шутишь?!

Я мгновенно сдалась, вся ярость прошла:

— Шучу, конечно. Это не любовь, это рабство.

Зато мой всплеск наконец-то натолкнул Эрка на мысль, что пора менять тему.

Наше воссоединение в академии было воспринято с той же реакцией, как в первый раз. Только Триш визжала от радости, а Рисса качала головой и повторяла, что даже не сомневалась в удачном исходе. Одир смотрел на меня как-то слишком внимательно, но мнение свое не стал озвучивать. А за спиной Риссы теперь стояли другие телохранители — два перевертыша, старше Тая. Ну и к добру. Все к добру.

Часть II

Порядок — основа существования. Но иногда для выживания нужно сменить один Порядок на другой.

Глава 1

Первый курс я заканчивала со средними баллами: гораздо хуже, чем ожидала в начале учебного года, но намного лучше, чем могло быть. Позвонила матери — предупредила, что на каникулах задержусь в столице, зато потом явлюсь и все-все-все расскажу в мельчайших подробностях. Ближе к делу и соображу, какие именно подробности стоит озвучивать родственнице, чтобы не перепугать ту до смерти.

Но в Неополисе действительно ждало одно очень важное дело. Точнее, встреча. Я уже в третьем наряде крутилась перед зеркалом, но по-прежнему казалось, что выгляжу не слишком презентабельно. Эрк лениво развалился на моей постели и уже комментировал вместе с Триш:

— Дая, я тебе в десятый раз повторяю, что моему отцу плевать — в платье ты или в джинсах, красный на тебе пояс или серый, модные у тебя ботинки или им уже три сезона исполнилось!

Подруга тоже с выбором определиться не помогала:

— Все! Останавливайся на этом, иначе вообще опоздаете.

— На этом? — я не могла поверить в простое решение. — Но ты же пять минут назад говорила, что лучше всего синее!

В итоге я переоделась в синее короткое платьице, а ботинки взяла от третьего комплекта. На самом деле этими мучительными сборами я скрывала свое волнение: с родителями парня знакомиться то еще удовольствие, но знакомиться с настолько легендарной личностью — сущий ужас.

Командор Кири отказался от ресторанного квадрата. С одной стороны, он не хотел афишировать свое появление в столице — сразу многим людям понадобится встретиться с ним, а он пока не мог себе позволить задерживаться здесь на несколько дней. Но поприветствовать сына и его девушку захотел. Потому официальная встреча протекала в неофициальной обстановке — в квадрате Эрка. Я предпочла бы, чтобы и остальная компания присутствовала, но это предложение не осмелилась вносить. Эрку виднее, как все должно пройти. По видеосвязи он уже сообщил отцу обо мне и о моем вкладе в дело. И, судя по всему, волноваться мне было не о чем. Вот только тревога не спрашивает разрешения и разумных оснований.

Мы сервировали стол, разложили еду из ресторанного квадрата, но командор задерживался. Через час тягостного ожидания я, чтобы чем-то себя занять, принялась все по порядку разогревать. Но беспокойства скрыть уже не могла:

— Эрк, думаешь, возникли какие-то проблемы?

Он тоже не находил себе места.

— Возможно. Может, бумажная волокита? Хотя у отца не должно возникнуть никаких проблем с этим…

И он снова вытащил видеослайдер, чтобы связаться с командором. Сейчас тот находился в тюремном квадрате. Сразу, как прилетел на Землю Первую, начал с самого важного. Усиленная охрана, меры повышенной предосторожности — сделано все, чтобы доставить особо опасного преступника на космолет для переправки на Артази Третью. Допросы начнутся уже там.

Командор последний вызов сына отклонил, но уже через пятнадцать минут приехал сам. Оставил телохранителей за дверью, прошел в гостиную, даже не обратив внимания на накрытый стол, устало упал на диван. А потом глянул на сына и улыбнулся:

— Простите за опоздание. Теперь у меня не больше часа.

Эрк тоже был сосредоточенным:

— Возникли какие-то сложности?

К огромному облегчению, командор покачал головой:

— Нет, все в порядке. Отродье Линкера доставлен на мой крейсер. Но я решил перестраховаться — слетал вместе с охраной, чтобы убедиться. Как-то все слишком просто получилось. А я привык, что сложные дела просто не решаются. Вот и жду подвоха.

Я заняла крайний стул и не подавала голоса. Но командор вдруг посмотрел прямо на меня:

— Кстати, лично я вам признательность так и не выразил. Я обязан отметить героический поступок. Не расстраивайтесь, что подобное нельзя внести в ваше личное дело или сделать нашивку на рукаве. Очень многие подвиги совершаются в тайне — кстати говоря, чаще всего так и происходит.

От похвалы я покраснела и кое-как выдавила:

— Спасибо, командор Кири. Мне и не нужны другие награды, кроме вашего одобрения.

Как я ни прокручивала в голове подобные фразы, они все равно звучали немного пафосно. Но притом не было ни капли преувеличения. Я уважала мнение этого человека больше, чем все нашивки в мире. Командор продолжал, отчего я терялась еще сильнее:

— Конечно, оборотень сам сплел для себя петлю, в которую и угодил. Но без вашей решимости поступить правильно ничего бы не вышло. Теперь я изучаю эту связь досконально, подобная информация еще может пригодиться. Она опаснее, чем даже эти треклятые диоды. Вот я никак и не могу поверить, что он не смог справиться и позволил себя захватить. Либо связь вообще свободы выбора не оставляет, либо…

Он замолчал, потому Эрк закончил мысль:

— Либо быть пойманным — не означает провал миссии?

Командор тяжело вздохнул:

— Именно так. Надеюсь, что я ошибаюсь. Но действия курсанта Джисс все равно остаются безупречными.

— Пап! — Эрк тихо рассмеялся. — Называй ее по имени! К чему эта официальность?

Я даже улыбки из себя выдавить не могла — так сильно смущалась. Командор вдруг встал и направился к столу. Какое счастье, ужин все-таки состоится! Но по пути отвечал — не сыну, нам обоим:

— Я не разбираюсь в красоте молодых девушек, но прекрасно ориентируюсь в характерах. Потому просто не способен осуждать такой выбор. И если бы выбирал сам любимую для сына, то рассматривал бы только подобные варианты. Так что прими, сын, и ты мою похвалу. Достойных женщин во Вселенной меньше, чем пригодных для жизни планет.

От очередной похвалы я воспрянула духом и тоже встала. Надо вытащить курицу из нагревателя! Но еще я боялась пропустить хоть одно слово. Удивилась резкой смене темы:

— Сару пробрались очень глубоко. Пока мы не можем обратить действие диодов, но над этим ученые работают. И если у Линкера были еще помощники, то они обязательно продолжат дело. Рано говорить о провале их миссии, я никогда не был настолько оптимистичным.

Эрк сел напротив отца и переспросил:

— Все это понятно. К чему ты ведешь?

— К тому, что подозреваю очень высокий уровень властной поддержки.

— Отец! — Эрк вскрикнул слишком громко. — Неужели ты говоришь о том, что кто-то из нашего правительства помогает сару?

От неожиданности и я резко поставила блюдо на стол, но на стук никто не обратил внимания.

— Да, ты прав, это бред, — мягко ответил командор. — И я знаю, что параноик. С другой стороны, я жив из-за своей паранойи, и миллиарды людей живы по той же причине. Так что иногда полезно подозревать опасность везде. И именно из-за своей зацикленности я пока сохранил все это масштабное дело в тайне — лишь несколько человек знают. Только те, кому я доверяю. Но когда мне не одобрили финансирование научной разработки, а денег на исследование диодов требуется немало, моя паранойя вышла на новую волну.

— Как не одобрили?.. — не сдержалась я, потому что это вообще не укладывалось в мою картину мира.

Пусть даже командор не объяснил, куда нужны такие средства, но разве он не заслужил права вообще ничего не объяснять?

Он улыбнулся мне:

— Уже все в порядке. Консул Май-Ли надавил. Сейчас ученые работают на всю катушку. К сожалению, некоторые вопросы можно уладить только за счет связей. Или самому становиться президентом.

И пусть звучит сплошной пафос! Но некоторые мысли настолько правильные, что их обязательно нужно озвучить:

— Командор Кири, а вы не думали об этой должности? Я уверена, что население всей Освоенной Территории хоть раз представляло вас в роли президента.

— Думал, Дая, думал, — он задумчиво кивнул. — Политика — не мое. Но зато только там я смог бы навсегда закрыть многие вопросы. К сожалению, ситуация с сару теперь как никогда остра. И если для победы над ними мне придется стать президентом — я стану.

Он не человек — титан, держащий на своих плечах небо. Не потому что хочет этого, а потому что кроме него никто не удержит. И он сам же закончил эту тему:

— Возможно, мне придется баллотироваться. Или мне придется сражаться с сару на первых фронтах, надеясь на наших ученых и неиссякаемые источники финансирования. В любом из этих вариантов мне нужны властные союзники. К этому я и веду. Вы молодые, влюбленные, но вы оба ответственные — к вашей ответственности я и обращаюсь. Пока помолвку с Риссой разрывать нельзя. Консул — мой старый друг, он всегда будет на моей стороне, но для наших противников это может стать сигналом к объединению. Встречайтесь, планируйте счастливое совместное будущее, но пока не стоит разрывать помолвку.

Я снова начала волноваться, но сказала уверенно:

— Мне недавно исполнился двадцать один год, командор. Я даже не собираюсь пока думать о свадьбе!

Он благодарно мне улыбнулся, но я вряд ли могла ответить хоть что-то другое. Мне до сих пор было непонятно, как это работает — формальная договоренность Эрка с Риссой каким-то неведомым образом гарантирует для врагов союз их отцов.

Как бы то ни было, но встречу я все равно посчитала успешной. Говорят, что идеалы неизбежно рушатся, но в случае командора Кири я своему преувеличенному мнению находила подтверждение. В жизни он впечатлял меня еще сильнее, чем на голограммах учебников по новейшей истории.

Долго засиживаться он не мог, и когда мы с Эрком вновь остались одни, то уже со спокойной душой и возросшим после волнения аппетитом накинулись на почти нетронутые блюда. Попутно обсудили весь разговор. И Эрк снова принялся извиняться за Риссу, как будто я требовала этих извинений. Но я видела только одну настоящую проблему в их помолвке: я не приглашу Эрка полететь со мной и Триш в родной город, не представлю его матери. Потому что не хочу ей врать. А она человек простой, она многих вещей не сможет принять. Но и в моем ответе командору была истина: еще минимум семь лет о свадьбе и речи не может идти. А вот после окончания академии можно и подумать, тогда и расстраиваться, если найдутся поводы для расстройства. Да и через семь лет будет слишком рано. Жениться раньше сорока при средней продолжительности жизни — это какой-то дурной тон. Так поступают только забитые гормонами и недоразвитые личности, которым надо сиюминутно узаконить свою любовь. Стоит ли удивляться, что почти все такие браки заканчиваются скорым разводом?

Само собой, я настраивалась на продолжение вечера. Мысли о Тае игнорировала осознанно — моя симпатия к нему истлеет, как будто и не было. А Эрк останется. Но все равно, когда он включил тихую музыку и потянул меня танцевать, спонтанно напряглась. Хотя Одир предварительно напичкал меня полезными советами: любишь — занимайся любовью. Не жди проблем — никаких проблем не будет. А если все же снова что-то пойдет не так, то Одир пообещал изловить Эрка и напичкать советами его.

Но надо признать, что между нами до сих пор оставалась эта напряженность: Эрк понял настоящую причину нашего расставания, об озвученной претензии не говорил, но точно не забыл. Как и ощущал наше общее напряжение. Наверное, потому и начал далеко не с самого важного:

— Скажи, что ты не ревнуешь к Риссе, успокой меня окончательно.

Его этот вопрос так сильно заботит, что я уже начала подозревать: а не хочет ли Эрк действительно увидеть хоть признаки ревности? Не означало бы это признание в искренности чувств? Но даже после такой мысли соврать я не смогла:

— Нет. Я и в твоих с Риссой словах не сомневалась, но твердо уверена, что будь твой отец хоть на миллиардную процента против моей кандидатуры, то я об этом сегодня же и узнала бы.

Эрк рассмеялся тихо и притянул меня к себе, но я снова спонтанно сжалась. Он почувствовал — резко наклонился и заглянул в глаза:

— Я люблю тебя, Дая Джисс. И никогда не сделаю ничего тебе во вред. И мой отец это понял: я нашел в тебе то, что когда-то он нашел в моей матери. Я готов ждать тебя вечно. Потому не делай над собой никаких усилий.

В порыве благодарности я обняла его в ответ и прошептала:

— И я люблю тебя, Эрк. Мне приходится каждый день убеждаться, что ты еще лучше, чем был вчера.

Сказанное был правдой. Даже если душа что-то недовольно вякнула — мол, преувеличиваешь, но я не пожалела о сказанном. Эрк не потащил меня в спальню, вознамерившись дать мне любое время, которое понадобится. И я была рада получить дополнительное подтверждение, что заполучила самого потрясающего, благородного и проницательного парня из всех возможных.

Глава 2

Катастрофа разразилась на следующий день. Мы решили встретиться всей компанией и отметить наш с Триш отъезд на целый месяц. Эрк опаздывал, что на него вовсе не было похоже. К счастью, Рисса щебетала на пару с Триш, не давая сосредоточиться на смутных опасениях. И, когда Эрк наконец-то вышел из платного перевозчика и направился к нам, умолкли и они: уже по поджатым добела губам стало понятно, что произошли неприятности.

Эрк остановился и без приветствий позвал:

— Дая, на два слова.

Конечно, остальные просто переглянулись недоуменно и позволили нам отойти. Эрк говорил все так же тихо, но пытался контролировать эмоции, словно выдавал отчет:

— Вчера на крейсер отца напали.

Я ахнула.

— Он не пострадал?

— Нет. Как раз в это время он со своей охраной был в посольстве. Атака была тщательно спланирована, как будто оборотни точно знали, где находится пленник и что именно в данный момент солдаты на судне не все. Пятнадцать человек убито, Линкер сбежал.

Я зажала рот рукой, не в силах даже дышать. Вчера командор именно об этом и говорил! Все пошло слишком просто, а это могло означать, что преступники просто выжидают подходящего момента. Теперь и мой голос звучал незнакомо:

— И что думает твой отец?

Эрк коротко кивнул, будто согласился с важностью вопроса или как раз к этому собирался перейти.

— Говорит, что кто-то в полиции работает на оборотней. О перемещении Линкера не знали посторонние. Говорит, только убедился в том, что у сару есть влиятельная поддержка — пусть если не в правительстве, то среди богачей. Полицейские будут допрошены, но вряд ли даже импульсные допросы помогут — они не знают имена заказчиков.

Я вдруг вспомнила нечто очень важное, чему изначально не придала значения:

— Эрк! Когда оборотни вытащили меня из тюрьмы, они подставили своего! Но Тай тогда был спокоен! Сказал, что со временем без труда освободят и того! Так что твой отец прав: кто-то в полиции подкуплен.

— Отец… я давно не видел его таким. Его люди погибли — и не на приграничных фронтах, а в самом Неополисе! Как об этом рассказать их семьям? Притом сейчас ничего нельзя сделать. Воздушное сообщение с Землей Первой остановить невозможно, а это значит, что прямо сейчас Линкер уже летит к своим сородичам… Но это не конец, Дая. Отец не сможет спать спокойно, пока не завершит дело. Как и я.

Я закрыла глаза, стараясь не дрожать и собраться с мыслями. Первый шок отпускал, потому я могла сосредоточиться на ощущениях: страх, разочарование от провала всего достигнутого, жалость к погибшим, ненависть и… совсем-совсем немного, едва уловимо мельтешащее на задворках сознания, облегчение. Совсем не думать о том, что будут делать с Таем в плену, я не могла, хотя и запрещала себе это представлять. А теперь он свободен. Я проигнорировала незначительный и неуместный всплеск радости, напомнив себе, сколько зла он сможет причинить в будущем. Глубоко вдохнула и только после посмотрела на Эрка.

— Мы должны рассказать друзьям. Я и Триш завтра улетаем к родителям, но неправильно оставлять всех в неведении.

Эрк посмотрел через мое плечо на компанию и ответил неуверенно:

— Отец не просто так все держал в тайне. Посмотри, все равно не удалось утаить.

Я не поняла его сомнений:

— Но если мы даже друзьям не доверяем, то как вообще жить?

Эрк хорошо подумал и принял решение:

— Ты права. Одиру, Триш и Риссе я доверяю, как себе. Но именно поэтому не хочу их ввергать в панику. Расскажем только о том, что Линкер, шпион сару, организовал в Неополисе продажу диодов, за что и был арестован.

Меня такой вариант устраивал. Вместо веселой вечеринки мы получили тяжелый разговор. Рисса от таких новостей пришла в ужас. Все же не зря консул Май-Ли скрыл от дочери правду. Она позеленела, затряслась, кое-как смогла сдержать слезы. Еще и обиделась на нас за то, что так долго молчали, ведь она заваливала меня вопросами, что же такого произошло с «Миком», что он исчез… Ей в самом деле было сложнее, чем всем остальным — знать, что столько времени она была под прямым ударом. Я только позже поняла, насколько Эрк был прав. Если бы Рисса узнала, что несколько месяцев жила в одном квадрате с сыном генерала Линкера, нам пришлось везти бы ее в медицинский квадрат.

На душе у всех было тяжело. Хоть умом и понимаешь, что Таю сейчас в Неополисе делать нечего, но все равно остается страх, что он где-то рядом. Паранойя, которая с каждой мыслью наращивает обороты. Но, как говорил командор Кири, паранойя помогла выжить и ему, и миллиардам людей.

Зато теперь отъезду и предстоящей разлуке с Эрком я радовалась втройне. Мне физически было нужно сменить обстановку, посмотреть на маму собственными глазами и убедиться, что все беды прошли мимо, а в моей жизни принципиально ничего не изменилось. Конечно, мы договорились быть на связи и сообщать друг другу о любых новостях.

И вот это уже было лишним… Нет, с Эрком я на связи быть хотела, но не думала, что Рисса начнет вызывать сразу же после того, как мы расстались в порту. Транспортное судно еще высоту не успело набрать, как Рисса позвонила и принялась о чем-то трещать. Чувствую, предстоящий отпуск мне раем не покажется, если не отключу видеослайдер. Кое-как распрощавшись с болтушкой, я посмотрела на смеющуюся Триш и раздраженно развела руками. Моя дипломатичная подруга и в этом случае придумала оправдание:

— Дая, у нее, кроме нас, совсем нет друзей! Что странного в том, что она хочет быть ближе?

Зато через минуту ее видеослайдер зазвенел входящим вызовом. Я расхохоталась, но наконец-то получила свободу спокойно откинуться на спинку удобного кресла и уставиться в иллюминатор.

А через несколько дней все стало хорошо. Проблемы отошли куда-то далеко, будто вообще никогда меня не касались. Это влияние мамы, которая вроде бы ничего особенно не говорит, а просто есть рядом. Поначалу я не собиралась ей рассказывать об Эрке, но сама же болтала с ним по видеосвязи часами, потому, заметив внимательный взгляд матери и полную готовность не задавать вообще никаких вопросов, раскололась сама. Сказала, что встречаюсь с самым лучшим на свете парнем, и на следующих каникулах обязательно привезу его для знакомства. Про его впечатляющую родословную умолчала — и лишь потому, что по сравнению с остальным это было не важно.

И все остальное тоже размылось в спокойном состоянии. Странное дело, но мне почему-то стало легко признать, что я рада побегу Тая. Да, он враг — это я и теперь не ставила под сомнение, но враг, вызвавший во мне какой-то слабый отклик. И нет ничего позорного в том, что я испытала облегчение, узнав, что он избежал страшных пыток. Тай Линкер заслуживает смерти, но вряд ли чего-то хуже, чем смерть. С точки зрения сару, он, наверное, герой. Как командор Кири для людей. И каждого из них ждет или героическая смерть, или старость, но не судьба быть раскромсанным на пыточном столе. Именно так правильно должен быть устроен мир, в который я всегда верила. Пусть даже самообман, но в этой обстановке сложно было думать о плохом.

По Эрку я скучала, но ожидаемой тоски так и не дождалась. И будь возможность, то продлила бы каникулы еще на несколько месяцев. Иногда даже чувствовала легкое раздражение, когда он звонил пятый раз за день. Но раздражение было обусловлено не тем, что я не рада видеть его лицо, а чувством вины: я уже не могла игнорировать тот факт, что Эрк скучает по мне намного сильнее, чем я по нему. И все равно убеждала себя, как невероятно мне повезло.

В моем сердце был почти полный порядок, чего не скажешь о Триш. Подсознательно я понимала причину ее тревоги, но ждала, когда подругу саму прорвет. И, само собой, дождалась:

— Дая, я сейчас книгу читаю, главный персонаж — ракшас. Такой честный, благородный, борется с сару и преступниками…

Я едва сдержала усмешку. Да, эта серия приключенческих романов сейчас очень популярна среди молодежи, даже снимают видеосериал по нему. Мало кто в Освоенной Территории не слыхал про подвиги Непобедимого Таллара. Но Триш явно интересовал не придуманный романистами Таллар.

— Триш, — я пыталась говорить мягко. — Перестань думать об Одире в таком ключе! Посмотри-ка, даже у Таллара упоминалось уже восемнадцать любовниц и любовников, а я еще второй сезон не начинала. Боюсь, что в данном случае речь идет не о художественном преувеличении.

Она тяжко вздохнула:

— Кстати, об Одире, раз ты про него сама вспомнила. Он сейчас с родителями на Земле Второй отдыхает — там сплошные курорты.

— И? — я вскинула бровь.

Триш старательно отводила от меня взгляд:

— И я все думаю, на что похож отдых ракшаса под присмотром таких же ракшасов?

— На эротический видеоролик похож, — беспощадно отрезала я. — Триш, возьми себя в руки и выбери один из двух вариантов: или найди себе другого парня, или отдайся уже этой влюбленности со всеми потрохами, но только при условии, что научишься не ревновать. Сможешь? Потому что Одир не сможет быть тебе верным.

Подруга посмотрела на меня с непонятным вызовом, а потом снова уставилась в окно. И после раздумий сообщила:

— Найду другого, конечно. Но это не так просто. Я только рядом с ним чувствую себя особенной.

— Ты так и не поняла, дуреха. Каждая девушка чувствует рядом с ним то же самое. Ракшасам необязательно обладать симпатичной внешностью или отличным характером, как у нашего Одира, хватит и этого ощущения. Влюбляются и за меньшее. А тут такая атака, что подсаживаешься на них, как на психотропы. Избавляйся, как от любой другой зависимости.

За совет Триш улыбнулась благодарно, и я не стала продолжать. Вроде бы все сказала верно, но промолчала и о другом: я же на Одира не подсела, а у Триш влечение давно перевалило во влюбленность. С другой стороны, я подсела на еще худший вариант, хвалиться-то нечем. Какое счастье, что все позади.

Дома все было идеально, но за неделю до окончания каникул перевернулось с ног на голову. Номер входящего вызова не был вбит в мой видеослайдер, но, нажав кнопку, я мигом сосредоточилась: на мониторе показалось красивое и серьезное лицо командора Кири. От волнения я даже забыла поздороваться:

— Плохие новости?! С Эрком все в порядке?

Он бегло улыбнулся и остановил меня легким взмахом руки:

— Новостей вообще нет. Успокойся, Дая.

Только после этого я смогла выдохнуть и сесть на кровать. Повезло, что мама на работе, мне по-прежнему не хотелось ее посвящать в знакомство с такими людьми. Вроде бы и не было никакой тайны, но ведь я знала, что она начнет волноваться. А я уеду в Неополис. И ей придется волноваться здесь в одиночестве.

— Простите, командор Кири. Просто я удивлена вашему звонку.

— Я взял твой номер у Эрка. Сказал, что хочу хоть иногда общаться с его любимой девушкой. И хочу повторить для тебя: я одобряю его выбор. Он нашел не смазливое личико, а намного большее — союзницу, боевую подругу и верную поддержку. Я не преувеличиваю, Дая. У меня слишком мало свободного времени, чтобы тратить его на лесть.

Сердце сжалось от неприятного предчувствия. У командора Четвертого Сектора действительно слишком мало свободного времени — звонок важнее, чем он успел озвучить.

— Спасибо. Но вы ведь вызвали меня не только для того, чтобы сказать эти слова?

Он отвел задумчивый взгляд в сторону — эту привычку Эрк унаследовал от отца и делает так всякий раз, когда уходит в свои мысли.

— Не только. Я в тупике. К сожалению, я вынужден дать тебе задание — опасное и неприятное, но важное для всей Освоенной Территории. Я никогда не работаю с детьми, а ты еще совсем ребенок, но иногда нет выхода. И ты уже доказала, что способна сделать невозможное. Я обращаюсь к тебе не потому, что не оценил, а наоборот — прекрасно понимаю, что тебе это под силу.

Я молчала, уже четко понимая, куда повернет разговор. Даже комплименты не трогали от тяжести на душе. Командор продолжил сам:

— Я не могу поймать его. И никто не может. Но, думаю, что тебе это удастся. Есть один способ, который мы не испытали, но ты не могла о нем не подумать.

— Нет! — вскрикнула слишком импульсивно. — Я не создам связь, чтобы найти Линкера! Найдите кого-нибудь еще, командор.

— Уже ищу. Но дело в том, что связь создается только на первоначальной симпатии, а из моих солдат с ним никто даже парой фраз не перекинулся и уж точно не испытывает к нему теплых чувств. К счастью, в полицейском квадрате у него брали анализ крови, и хоть для создания связи требуется всего капля, но больше рисковать мы не можем.

Я окончательно растерялась:

— Но у меня ведь тоже нет симпатии… Командор, я не могу на такое пойти!

— Понимаю, — к радости, он совсем не разозлился. — На будущей неделе я буду в Неополисе, набери меня, если передумаешь. И, пожалуйста, не рассказывай Эрку. Он разозлится на меня. Какой смысл его злить, раз ты все равно участвовать не станешь? Знаешь, Дая, ты права. Твоя жизнь и даже отношения с моим сыном могли зависеть от этого решения, я ни от кого не хотел требовать жертв.

Попрощавшись, я упала ничком на кровать и вообще ни о чем не думала. Вернувшаяся мама решила, что я заболела, но я даже ради ее спокойствия не могла притвориться веселой. И все счастливое марево пребывания в родном доме рассеялось, как иллюзия. Потому что где-то в подсознании уже колебались весы: мои интересы и долг.

Глава 3

Теперь я уже не могла не думать. Командор не врал, не лукавил и не преувеличивал мою возможную роль в этом деле. Поймать Тая Линкера в Освоенной Территории, если он вообще в ней, невозможно. И в это время он или организует продажу зомбирующих диодов, действие которых наши ученые пока не научились отменять, или творит другие беды. Каждый день страдают и умирают люди, и именно я могла бы это предотвратить — кто-то в любом случае пострадает, так лучше это буду я. Все же командор Кири оказался тонким психологом и прекрасно разбирался в людях: он не давил, только аргументировал, не нагнетал значимость — дал мне свободу выбора самой с ней определиться. И он точно знал, что запустит в моем уме механизм, который игнорировать не получится: постоянно колеблющиеся чаши личного и общественного.

И недели мне хватило, чтобы промариноваться. Триш очень радовалась возвращению в столицу, я нет. Потому что точно знала, что должна сделать — пойти на этот дерьяков эксперимент, сообщить командору о местонахождении Тая, а потом мучительно надеяться на то, что тот просто погибнет при атаке и не попадет в плен.

Мой ответ по видеосвязи командор принял с тем же доброжелательным равнодушием — поблагодарил без особых восторгов, извинился за то, что приходится идти на такие меры, и назначил встречу через три дня. Настало время сообщить и Эрку — он должен знать.

Его реакция была предсказуемой, но скорее задумчивой, чем раздраженной:

— Бред… Конечно, я тоже думал о таком варианте, но отмел его. Неизвестно, какие эмоции нужны, чтобы связь получилась. Быть может, достаточно симпатии… Но откуда в тебе может быть хоть какая-то симпатия к нему?

Я отвела взгляд.

— Эрк, я не имею понятия, получится или нет. Просто решила попробовать. Ведь поначалу я испытывала ответную реакцию на его связь, возможно, этого будет достаточно?

Он поморщился:

— Возможно. Но мне это не нравится.

— Мне тоже, любимый, мне тоже.

Эрк тяжело вздохнул.

— Ясно, что Риссу и не рассматривали, а она общалась с ним больше прочих. Но на такой риск консул Май-Ли никогда не даст согласие! Но почему не Триш, например? Этот мерзавец ей нравился — вспомни, с какой радостью она верещала на всю столовую о его появлении в академии! И ее симпатия была намного естественней, чем твоя реакция на химическое воздействие!

Я положила голову ему на плечо и говорила тихо, пытаясь каждым словом убедить нас обоих, что причин для волнения нет:

— Потому что это риск, Эрк. Потому что командор всерьез верит в меня и мое желание поступать правильно, а Триш он не знает так хорошо.

Эрк погладил меня ладонью по волосам.

— Ты права. Это и есть основная причина моей любви, а отец разбирается в людях еще лучше. Он никогда не доверил бы настолько важное дело слабому.

— Думаю, так. А еще я думаю, что если на мне не сработает, то попросят и Триш, и после Риссу. Потому что эта миссия не прихоть, в ней, возможно, заложено выживание всех нас.

— И тут ты права, — он сказал совсем тихо. — Мне просто не нравится план, но и ты, и отец правы. К тому же я уверен, что связь не создастся. Но я никогда не забуду, что ты готова была на это пойти, Дая.

С этим я спорить не стала. Мне ли не знать, что иррациональная тяга к Таю во мне была далеко не только реакцией на его чувства? И что даже по прошествии длительного времени не исчезла совсем. И если для удачного эксперимента нужны искренние чувства, то они как раз в наличии. Интересно, я потом смогу простить себя? Хотя бы через много лет смогу спокойно спать, зная, что самолично выследила и позволила убить, запытать до смерти оборотня, которого обязана ненавидеть? Но по поводу правильности поступка сомнения нет. Терзания совести — минимальная плата за сломанные судьбы.

Но после этого разговора я начала замечать изменения в поведении Эрка. Сомнения его съедали изнутри, он выглядел хмурым и замкнутым, иногда раздраженным. Похоже, убедил себя в том, что в любом случае проиграет: если эксперимент провалится, то Тая Линкера не найдут; если эксперимент пройдет успешно, то это будет являться свидетельством моих неоднозначных чувств. Я не поднимала этот вопрос — все равно ничем не могла успокоить. Пройдет время, и когда все останется в прошлом, вместе и будем налаживать то, что останется.

Пока же приходилось просто терпеть сдерживаемую ревность Эрка, которая иногда выливалась в неожиданное русло.

Учеба начиналась на следующей неделе, но все курсанты съезжались заранее — получить новые учебники, сменить комнаты в общежитии, если требуется, ознакомиться с учебными планами, и, само собой, провести последние дни каникул в компании друзей. Рисса из столицы вообще не уезжала, а Одир прилетел на следующий день после нас. Загоревший, немного изменившийся, но привычно впечатляющий.

Триш держалась из последних сил, чтобы не броситься навстречу, когда он только показался возле КПП. Ракшас скорее всего заметил ее метания и, подходя, с издевательской улыбкой распахнул руки, будто для объятий. Само очарование, даже мне захотелось завизжать от непонятного счастья и повисеть на его шее, а уж Триш, наверное, вообще с ума сходила. Ведь она твердо настраивалась не допускать никаких отношений с ним. И тогда я, больше в качестве поддержки, подбежала к Одиру первой и с радостью обняла. Это выглядело как призыв к действию, потому сразу за мной подлетела и Рисса. А что странного в том, что друзья рады видеть друг друга? И вот после этого неловкие объятия Триш уже не выглядели чем-то из ряда вон, даже ее смущение выпало из поля всеобщего внимания. Зато Одир насладился по полной — он любое проявление нежности воспринимал лучше слов. В итоге встреча прошла прекрасно. Ну, а Триш придется делать над собой усилия и перестраиваться.

Однако реакция Эрка меня удивила. Когда уже вся компания побежала к перевозчику, чтобы отправиться в центр и погулять по парку, он сказал с непонятным нажимом:

— И что это было, Дая? Может быть, ты забыла, что Одир ракшас?

Я опешила:

— Не забыла, конечно. Эрк, неужели ты думаешь, что мне нравится Одир?

— Тогда какой смысл провоцировать в нем инстинкт?

— Но…

И я не смогла придумать, чем закончить. С одной стороны, Эрк прав — природа ракшасов известна каждому. Но с другой, у этой ревности нет и никогда не было никаких оснований! Эрку ли не знать? Притом я не стала продолжать по другой причине: это все есть следствие совсем другого раздражения. Эрк не хочет говорить о Тае прямо, и, возможно, подсознательно переносит свои страхи на любого. Даже Одира. Когда все закончится, ему самому станет смешно от таких мыслей.

Я заткнула чувство протеста поглубже, подхватила его под руку и потянула на себя, чтобы поцеловать в щеку. Добилась невольной улыбки. Так и надо поступать. Эрк ощущает неуверенность, и все, что обязана делать — давать ему уверенность с лихвой.

В остальном прогулка прошла успешно. Вдоволь нагулявшись, мы заглянули и в клуб, встретили там Чада. Милейшей картиной стала его очередная влюбленность — в Риссу, конечно. Ведь Рисса была уменьшенной и уж совсем изнеженной копией Триш.

— О, дерьяки, — она не могла скрыть восхищения. — Какие мускулы! Я все просила отца, чтобы нанял мне в телохранители берсерка! Я вся мурашками покрываюсь от одного твоего вида!

Ее законные телохранители стояли в нескольких шагах и то ли не слышали, то ли были приучены делать вид, что глухонемые. Почти как предыдущий. Я отвлекалась от терзающих мыслей, показательно смеясь над Чадом, который, совсем немного смущаясь, призывал:

— Так найми, принцесса, найми! Я и бесплатно готов охранять ото всех врагов такое сокровище! А может, для начала потанцуем?

Рисса прижала малюсенький кулачок к губам и рассмеялась.

— Поумерь пыл, громадина!

Чад по-детски насупился, потому я дружески хлопнула его по плечу и вмешалась:

— Наш друг только снаружи громадина, а внутри медвежонок плюшевый.

И ведь не сильно преувеличила. Если бы та же Рисса отодвинула ненадолго стереотипы, то тоже разглядела бы. А пока она смотрела на него только с большим любопытством и страхом — в точности так, как смотрели на него вначале мы с Триш. Но Рисса притом едва уловимо флиртовала. Похоже, ощущала себя в полной безопасности, а интерес не давал покоя. Через полчаса она даже согласилась отправиться с Чадом на танцпол, где уже кружил Одир, облепленный девицами, а Триш кружила рядом, изображая, насколько ей все равно. Я повернулась к Эрку. Да что со мной? Оставила любимого надолго без внимания. Пришлось сделать над собой усилие и тоже потащить его танцевать. Эрк улыбнулся только после того, как я положила руки ему на плечи, а потом встала на цыпочки, потянулась и поцеловала. Притворилась, что все правильно, что нет никаких сомнений в собственном счастье.

На самом деле предстоящее тяготило меня сильнее, чем я показывала. Мое подчеркнутое внимание ко всем остальным было лишь декорацией — отвлечением от тревожных мыслей. Но время бежало как никогда быстро. На третий день Эрк заехал за мной в академию, поцеловал, очень крепко обнял, но отговаривать не стал. И я была благодарна хотя бы за это, а то едва держалась.

Командор ожидал нас в лаборатории недалеко от центра города. И он тоже словно забыл о приветствиях и церемониях, сразу переходя к инструктажу:

— Сын, теперь лучше не вмешиваться. Останься в приемной. Нет-нет, — он решительно остановил Эрка. — Останься. Это приказ.

Эрк опустил лицо и выдавил:

— Потому что все может выйти из-под контроля.

Прозвучало не вопросом, а утверждением. Командор коротко вдохнул и просто кивнул.

— К сожалению, да. У нас нет исчерпывающей информации. И если что-то пойдет не так, то самое худшее, что может случиться, — это твоя паника.

Он был недалек от истины. Эрк уже сейчас выглядел болезненно бледным, а если меня ударит конвульсиями или другие побочные эффекты возникнут, то он не сможет сдерживаться. И Эрк не медик, он солдат. В данном случае придется положиться на ученых.

Командор мягко придерживал меня за локоть, когда вел по длинному коридору. Говорил уверенно, спокойно и будто заряжал меня этой гармонией:

— Больно будет, но все терпимо и очень недолго. Говори обо всех своих ощущениях, Дая. Даже незначительных. Там армия лучших ученых. Если уж они не смогут справиться с любой проблемой, то никто не сможет. Укол отмены действия тоже готов. На этот счет не беспокойся. Если связь установится, то мы не оставим тебя с ней навсегда. К сожалению, нам могут потребоваться дни или недели, пока мы не получим ответ на наш общий вопрос. Ты как, Дая? Настроилась?

Мы вышли в огромный зал с какими-то барокамерами и пустыми кушетками. Похоже на военный лагерь, а не на медпункт. Я по инерции прошла еще несколько шагов, а потом замерла, как вкопанная. Увидела человека в синем медицинском халате и с маской на лице. Он держал в руке шприц с иглой, которая показалась мне слишком огромной. Смесь крови Тая, адреналина и других ингредиентов — все в соответствии с древними рецептами. Я медленно перевела взгляд на ближайшую кушетку с ремнями — сейчас меня уложат туда, привяжут, чтобы случайно не дернулась. И всадят эту огромную иглу прямо в сердце, после чего я перестану быть прежней.

Все предыдущие дни я испытывала вяжущее волнение, но лишь теперь ощутила страх в полную силу — бьющий в затылок, морозящий кровь, доводящий до истерики. Я спонтанно отступила на шаг и крикнула:

— Нет, подождите, я не готова!

Командор повернулся ко мне и немного наклонился, чтобы голос его звучал тихо и без давления:

— Ты уже приняла решение, девочка. И ты боец. Не позволяй панике руководить. Вспомни о том, что значит твой поступок для человечества.

Я и не забывала. Все три дня я думала только об этом. И вспоминала войну тысячелетней давности — особенно период создания первых оборотней. Солдаты добровольно соглашались на эксперименты и пострашнее. И оборотни — они шли на уродование их ДНК, хотя впоследствии это означало для них невозможность вернуться домой, к своим любимым. И если бы не эти бесчисленные герои, то сейчас никого бы не было. Меня бы не было. Почему я даю себе право выбирать? Я кивнула и ответила как можно решительней:

— Я и не собиралась передумывать, командор Кири. Просто настраиваюсь.

И вдруг он рявкнул — да так громко, что подскочила не только я, но и все медики вокруг:

— Курсант Джисс, возьмите себя в руки и выполните свой долг!

Именно так он говорит с солдатами, когда посылает их на смерть. Не жестокость — необходимость. Меня, одеревеневшую, подхватили под руки и поволокли к кушетке, только там я начала сопротивляться, но это уже не имело никакого значения. Руки и ноги перетянули ремнями, один из санитаров расстегнул блузку и обнажил грудь. Другой тут же протер кожу дезинфицирующим раствором, и подошел тот самый — со шприцом в руках. И я расслышала, как он сказал сквозь плотную синюю маску:

— Все будет хорошо. В самом худшем случае у нас ничего не получится.

Врет. Он не может быть в этом уверен! Но я перестала думать вообще.

Боль оказалась не такой сильной, как я себе придумала. Но тишина вокруг оглушала. Уже через две секунды все было кончено. Но еще через две меня заколотило и бросило в жар. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях, но ничего не вышло — я потеряла сознание.

Глава 4

Понятия не имею, сколько прошло времени до того, как я открыла глаза. Но сначала сосредоточилась на ощущениях и потом вздрогнула от радости. Ничего, я ровным счетом ничего странного не ощущала!

— Она пришла в себя, — спокойный голос в стороне. — Пульс нормализуется.

И сразу сверху показалось сосредоточенное лицо командора, а в голосе я расслышала явное беспокойство:

— Порядок? Нет-нет, лежи! Реакция оказалась сильнее, чем мы предполагали. Не нагружай сердце.

Я послушно откинулась на кушетку, попутно заметив, что мои конечности успели освободить, а блузку застегнуть и аккуратно поправить. Только в левой руке капельница, а к вискам подключен аппарат, улавливающий все мозговые импульсы. Мерное пиликанье успокаивало. Командор сел на стул рядом и положил горячую ладонь мне на плечо. Он снова разрушал образ железного робота — он не разыгрывал беспокойство. И в каждом слове я слышала искренность:

— Рад, что ты в порядке. Смесь рассчитана на сердце оборотня, но мы снизили концентрацию элементов. Однако когда тебя затрясло, я испугался, что мы могли тебя попросту убить.

Я улыбнулась — открыто, широко. Чувствовала, что он не преувеличивает и сейчас действительно рад просто потому, что я очнулась. Жаль, что придется его разочаровать:

— Командор, я не чувствую никаких изменений.

Он посмотрел поверх меня на ученого, кивнул тому, а потом объяснил:

— К сожалению, мы не можем быть уверены, что связь устанавливается мгновенно. Пока ты останешься здесь, проконтролируем. Сейчас позову Эрка.

Я села и потянулась. Чувствовала я себя отлично, ощущая лишь незначительную слабость. Но бежать отсюда немедленно — неразумное решение. А вдруг меня снова начнет трясти? Или связь долбанет неожиданно. Да и детского желания протестовать по любой мелочи я за собой не замечала.

— Хорошо, командор. Думаю, за сутки ситуация будет ясна. А если связь устанавливается неделями, то Эрк и друзья все равно будут приглядывать.

Эрк тоже был рад, что все обошлось. И с явным облегчением несколько раз повторил, что и не сомневался в том, что на мне эксперимент не сработает. Он не отходил от меня, но не мешал отдыхать. Можно сказать, что я почти все сутки и отсыпалась — даже кружащие вокруг ученые не отвлекали. И на следующее утро чувствовала себя точно так же, как всегда раньше. И анализы, и все высококлассное оборудование это подтверждали. А мне нестерпимо хотелось скорее покинуть это место — хлебнуть свежего воздуха, будто до сих пор я задыхалась. Однако командор Кири попытался меня убедить:

— Лучше тебе остаться еще на несколько дней, Дая.

Я немного нервно покачала головой:

— Начинается учеба. Я согласилась на эксперимент, но точно не с целью испортить свою жизнь. Вы уже доверились мне, командор, так продолжайте доверять.

Он нехотя кивнул и перед прощанием сказал Эрку:

— Присмотри за ней, сын. Если связь так и не установится, то укол отмены ставить незачем. К сожалению, тогда нам придется думать о других вариантах, а их пока нет.

Но Эрка провал не расстраивал, я чувствовала в его интонации едва сдерживаемое облегчение:

— Начинай думать, пап. Этой связи просто не на чем было появиться.

Меня же изнутри раздирал непонятный азарт. С одной стороны, все позади, я пережила испытание. С другой, я по-прежнему не сомневалась, что связь просто ждет своего часа. Ей уж точно было на чем расти! И хоть я старалась говорить ровно, но в моем голосе пробивалась звенящая радость. И чтобы не выдать себя, я врала Эрку:

— Как же я рада, что не вышло! Не хотела говорить этого при твоем отце, поскольку он возлагал на меня такие надежды, но на самом деле я очень рада!

И Эрк верил — наверное, только потому, что очень хотел верить. Он обнял меня и рассмеялся:

— Мы найдем этого ублюдка, но каким-нибудь другим способом! Не вини себя. И отец не винит. Он все равно никогда не забудет, что ты готова была все это пройти. Дая, я предлагаю пока пожить у меня. На учебу будем ездить вместе…

— Нет! — я ответила слишком резко. Попыталась исправиться: — Эрк, Триш тоже очень волнуется. И мне лучше оставаться в привычной обстановке. Друзья сообщат, если появятся хоть какие-то изменения, но изменений не появится!

— Не появится… — отозвался он, но спорить не стал.

Его предложение не было странным. Но мне хватило доли секунды, чтобы представить: Эрк тянет меня в свою спальню, или пусть даже не тянет — просто целует и обнимает, спрашивает о самочувствии, беспокоится. В его квадрате мне придется почти постоянно находиться при нем! И это вызвало неожиданный прилив жуткого раздражения. Я любила Эрка! Хотела всю оставшуюся жизнь провести с ним — и даже сейчас в этом не сомневалась. Но только при условии, что он никогда не будет ко мне прикасаться, пусть даже не стоит рядом… Мысль показалась неожиданной и подозрительной, но я промолчала.

Потом еще пришлось Триш и Одиру рассказывать о моих приключениях, сильно привирая и искажая детали. Им сообщили только, что через меня пытались разыскать Тая, но без подробностей. Они не знали о связи, о его отце, и так было спокойнее. Конечно, и Рисса прискакала. Но внимание друзей, в отличие от внимания Эрка, меня не раздражало — даже наоборот, было приятно знать, что они обо мне волнуются. Вот только когда Одир обнял меня и привычно провел пальцами по спине, я ощутила прилив привычного возбуждения, но оно было совсем другим. Захотелось остаться в его объятиях. Закрыть глаза и ни о чем не думать. Быть может, представить, что это вовсе не пальцы ракшаса, а… Вздрогнула и оттолкнула, выдавив из себя улыбку.

О, дурой я не была. Понятно, откуда растут ноги этих странностей — связь пока только-только набирает обороты, но уже дает о себе знать. Первое, что я обязана была сделать — позвонить командору. Или хотя бы сообщить о подозрениях Эрку. И этого было бы достаточно. Достаточно, чтобы меня заперли в лаборатории, как в клетке. А я там задохнусь! Совершенно точно не смогу там провести и часа. Ученые будут смотреть на меня и вылавливать малейшие признаки, а я не хочу их показывать. Эта теплота внутри — совсем не то, чем хочешь делиться. И она пока не разрослась до такой степени, чтобы я могла почувствовать место положения Тая. Как только узнаю — тогда и сообщу. Обязательно! А пока я просто не хочу задохнуться.

Но притворство и ложь отчего-то давались легко, словно я всю жизнь была превосходной актрисой. Я не сказала ни одного лишнего слова, не выдала ни одной подозрительной эмоции. Я даже поцеловала Эрка перед занятиями так, будто меня притом не тошнило. И мысли были ясными. Я лишь твердо ощущала, чего хочу и чего не хочу. Создалась очень четкая граница между двумя этими сферами. Я страшно не хотела ничего говорить об успешности эксперимента — просто не хотела. И знала, что пока незачем — все равно ответ на главный вопрос пока дать не готова. Но открывшись, я рисковала остаться без этой таящей теплоты внутри, которая придавала мне сил, наполняла энергией. Да, почти той самой, которую я испытывала при первых встречах с Таем. Что все возможно, все по плечу, никто не сможет мне навредить или помешать. Я сдам его ровно в ту секунду, когда буду знать, где он, и откажусь от этого ощущения полной гармонии с собой.

Через неделю все ослабили внимание, даже Эрк. Мне удалось убедить каждого, что ничего не происходит. Одир только своим шестым чувством ощущал мою холодность к Эрку и решил спросить напрямик, затащив меня в свою комнату.

— Дая, ты хорошо себя чувствуешь?

— Прекрасно!

— С Эрком так и не уладили свою интимную проблемку?

— Какую еще проблемку? — смеялась я. — Не преувеличивай!

Одир сел на другую кровать и переспросил тихо:

— Дая, ты уверена, что любишь его?

Я застыла и поймала пульсирующую теплоту внутри. Улыбнулась. Мне было так хорошо, что на глаза почему-то наворачивались слезы. Слишком хорошо, невообразимо правильно. И я ответила — не мысли свои озвучила, а эту самую теплоту выпустила:

— Одир, мне не нравится слово «люблю». Как пустой набор звуков, которые ничего не отражают. Я дышу осознанием, что он где-то есть. Понимаешь? Сама мысль о том, что он существует, позволяет мне сделать следующий вдох. Я не смогу выразиться точнее. И не хочу. Словно это, выраженное примитивными звуками, теряет свое значение.

— Ого, — протянул Одир. — Вот сейчас я чувствую, что ты не врешь. Но если так, Дая, то лучше сказать об этом Эрку — как сможешь. Он чувствует неуверенность, он ревнует уже даже ко мне. Подари ему уверенность, вам обоим станет легче.

Я открыла глаза и с легкостью подменила имя:

— Нет никого важнее Эрка. Конечно, я ему скажу.

Тем же вечером я отправилась в квадрат своего парня и сама потянула его в спальню. Так мы отметили счастливый провал эксперимента. Я не обращала внимания ни на боль, ни на брезгливость, отыгрывала свою лучшую роль: медленно раздевалась, дразня его, потом задыхалась от возбуждения, тянулась за поцелуем сама, выгибалась навстречу, когда он входил в меня. И снова целовала, срывая с губ последний стон его оргазма. Удовлетворенно отмечала неподдельную радость в его глазах — я дала Эрку уверенность, что моя влюбленность в него незыблема и миновала предыдущий порог.

Потом долго отмывалась в душе, не обращая внимания на ощущение несмываемой грязи и пытаясь унять нервную дрожь. Но на душе было легко. Я обязана была сделать нечто подобное, пусть даже настолько отвратительное, лишь бы не выдать себя. Лишь бы уничтожить последние подозрения. И остаться с этой теплотой. Тай врал, он все время мне врал. Особенно когда говорил, что хочет разорвать связь. Невозможно этого хотеть, когда познаешь. Связь дает невероятную моральную силу совершить что угодно, на что никогда бы не решился в другом состоянии. Если мне придется по пять раз в день раздвигать ноги и терпеть похоть Эрка — я на это пойду. Я сыграю любую роль — верной подруги, нежной любовницы и преданной служительницы человечества. Каждые три дня я буду являться в лабораторию, как просил командор, и проходить все тесты. И если ни у кого не возникнет идеи провести мне импульсный допрос, то я смогу обманывать целую армию ученых хоть вечно. А после сегодняшнего Эрк уже не сомневается — значит, никакие экстраординарные меры меня не ждут.

Тай Линкер сейчас где-то очень, очень далеко. Возможно, за границами Освоенной Территории, но пусть он будет. Тогда буду и я. Играющая, терпящая до бесконечности, испачканная чужой страстью и кристально чистая в душе. Ждущая и лишенная надежды. Пусть он будет. Лишь бы Тай где-то был.

Глава 5

Держалась я превосходно, но начиналась немного мучиться расстоянием. Утешала себя тем, что Тай жив и здоров, иначе я бы почувствовала. А для остальных я «сдала себя в аренду» — оставалась веселой и общительной, не вызывающей никаких подозрений, и словно наблюдала за собой со стороны, не вовлекаясь в происходящее. Тая Линкера надо остановить, но не силой, а убеждением. И убедить его сможет тот, кто без сожаления отдаст за него жизнь. У меня как раз одна такая личность подвернулась. Никакой катастрофы для общего блага я в своем плане не видела. Я не предатель. Я ищу лучшие способы, которые пойдут на пользу всем сторонам.

Тоска начала мучить и рано или поздно должна была вылиться во что-то конкретное. И стоило мне только начать беспрестанно думать, как сильно я хочу увидеть Тая, — я его увидела. Едва успела погрузиться в сон, как осознала себя посреди знакомой белесой мути. Теперь я стояла за его спиной. Тай начал поворачиваться, я даже успела рассмотреть профиль, но вовремя исчезла. Это была лишь секунда, но секунда, сделавшая меня счастливой. Больше я такой ошибки не повторю — несмотря ни на что, он не должен пока догадаться о связи. Жив, здоров, словно бы удивлен — мне этого достаточно. И сам ко мне не являлся. Означало это одно из двух: Тай Линкер не простил мне ареста и теперь считает личным врагом, или Тай Линкер связь со своей стороны разорвал. Второе было вероятнее, ведь инструмент в виде меня ему принес немного пользы, зато достаточно вреда.

В первый день после занятий мы с Триш и Эрком ждали остальных, чтобы немного прогуляться и обменяться впечатлениями о начале нового курса. Я старалась говорить беззлобно, просто настраивая подругу на нужный лад:

— Триш, ты первокурсников видела? Один другого симпатичнее!

— Один другого прыщавее, ты хотела сказать? — буркнула в ответ та. — Сама на них смотри. Эрк, это же ничего, что Дая на первокурсников посмотрит?

Справедливости ради надо заметить, что она сильно преувеличивала. В академии концентрация впечатляющих парней была зашкаливающей. При условии, если все поле зрения уже не занято, конечно. Но в мою задачу не входило с ней спорить, потому я тщательно подбирала каждое слово:

— Хорошо. На первом курсе никого, тогда переключимся на седьмой. Теерс из группы Эрка, по-моему, просто сокровище.

На этой фразе на меня с недоумением посмотрела уже не только Триш, но и Эрк. Зачем-то нахмурился… Неужели ему претят такие разговоры? Потому я решительно перешла к главному:

— Триш, пока ты тратишь свое внимание на ракшаса, всех приличных парней порасхватают! Бери пример с меня, — я подмигнула Эрку. — Сразу же выбрала самого лучшего и мельтешила перед ним, пока не срослось!

Мой парень широко улыбнулся, схватил меня за руку и пересадил к себе на колени. Прижал к себе, поцеловал в висок. Триш от его приступа нежности окончательно скуксилась, потому я решила надавить:

— Я понимаю, что Одир потрясающий! Правда, понимаю! Он красив, умен, он преданный друг и замечательный парень, но…

Вдруг Эрк перебил с неожиданно резким раздражением:

— Хватит уже. Они сами разберутся, прекрати к ним лезть.

От его реакции и Триш напряглась, удивленно глянув почему-то на меня. К счастью, к нам уже бежала Рисса с телохранителями, значит, скоро и Одир выйдет из библиотеки. Появление подруги позволило сгладить неловкий момент, но я придала ему значение. Что происходит с Эрком? Он готов ревновать меня к Одиру, своему одногруппнику и кому угодно? Вероятно, это вызвано неуверенностью во мне, хотя я вроде бы не давала ни единого повода. Но что-то точно срабатывает, на уровне интуиции. Мне следует быть осторожнее и даже, скорее всего, придется действительно оставить право принимать решения самой Триш.

Рисса напряжения, как обычно, не заметила и привычно заголосила еще на подходе к нам:

— Вы почему же про бал в честь начала учебного года не сказали? У меня даже подходящего платья нет!

Мы с Триш весело переглянулись. Это у Риссы-то платья нет? У нее восемь шкафов шмотками до отказа забиты, уж не говоря о том, что она может занырнуть в любой торговый квадрат и накупить еще столько же вместе со шкафами. И про бал мы не вспомнили по одной простой причине — не придавали ему никакого значения, что я попыталась объяснить перевозбужденной подруге:

— Рисса, да ты только представь себе этот праздник под надзором всех кураторов академии. Унылое мероприятие, мы на него даже не собирались.

В этом вопросе Триш была со мной солидарна:

— Ага. Мы на первом курсе тоже на это попались: нарядились, как принцессы, и ринулись в поисках веселья. После двух часов бессмысленных телодвижений под медленную музыку не выдержали и умчались в клуб.

Но Рисса сложила маленькие ручки на груди и демонстративно насупилась, став окончательно похожей на ребенка:

— Ну уж нет, мы идем! Студенчество — это же лучшие годы, нельзя так халатно спускать их в помойку!

Триш со смехом пыталась ее переубедить, но я смысла не видела. Вопрос-то непринципиальный. Можно и потратить два часа жизни на академический бал, если Риссе приспичило. В конце концов, и сама Триш там может внимательней рассмотреть первокурсников. Хоть я и решила больше не озвучивать свои советы и сомнения, но почему бы лишний раз не оказаться в нужное время, в нужном месте? И после того, как Рисса получила наше согласие, стала верещать еще радостнее:

— Мне тогда срочно-срочно к модистке надо! Вы со мной? — мы уверенно покачали головами. Тратиться на платье по такому поводу нелепо, а уж от слова «модистка» вообще жуткие мурашки по спине пробежали. Но Рисса пребывала в таком предвкушении, что теперь и наш отказ ее не трогал. — Ну и как хотите! На сто сорок четвертой есть отличный модный дом, я туда. А вам тогда счастливо оставаться! В субботу берегите глаза, когда увидите меня — чтобы от неописуемого восторга из орбит не повыскакивали.

И улетела с той же скоростью, как явилась. Телохранители едва успевали отслеживать ее хаотичные перемещения по Вселенной. Подходящий Одир только с недоуменной улыбкой проводил ее взглядом. И он тоже не стал спорить с уже утвержденными планами на субботний вечер.

Однако кроме праздников в моей жизни были и неприятные моменты. Например, очередной визит в лабораторию, куда меня сопровождал Эрк. Командор Кири обычно встречал нас лично и почти никогда не здоровался:

— Никаких изменений?

— Никаких, сэр, — уверенно отрапортовала я.

— Понимаю вашу с Эрком радость, но, к сожалению, это плохие новости.

Эрк предложил:

— С Даей не сработало, но можно попробовать на Триш или Риссе.

Командор Кири задумчиво кивнул:

— Можно. Но у нас слишком мало его крови. А если Дае все же потребуется укол отмены?

— Зачем? — нахмурился Эрк.

А я начала волноваться. Кто знает, как еще повернется и не станет ли связь мучительным ярмом. Я каждый день себе напоминала, что именно на ней поймала Тая. Она дает ощущение силы и неуязвимости, но именно она делает человека слабым — если знаешь, куда бить. И если вдруг такое случится, то у меня не останется другого выбора, кроме как бежать в эту же лабораторию и просить о помощи. Однако сейчас я вновь включила внезапно открывшиеся актерские таланты:

— Надо подстраховаться, командор. А вдруг связь включится через месяц или полгода? Я не хотела бы остаться с ней навечно. Кроме того, ни на Триш, ни на Риссе не сработает. Я тайно пыталась узнать их отношение к Таю. Возможно, в самом начале он и вызывал в них легкую симпатию, но после того, как мы с Эрком рассказали о его роли, ничего не осталось. Кроме лютой ненависти.

— Да, я тоже так думаю, — с неожиданной легкостью согласился командор. — И все же для связи нужно больше, чем легкая симпатия. Ладно, курсант Джисс, — он очень доброжелательно улыбнулся, — я все равно выражаю вам признательность за попытку. Это было смело и рискованно. А теперь у нас остается только один выход…

К сожалению, так и было. Поскольку не осталось способов разыскать Тая Линкера или всех его подельников в бесконечной Вселенной, значит, пришла пора устранять хотя бы последствия его действий. Информацию о диодах огласят в средствах массовой информации. Постараются представить это мягко и перевертышей упоминать вообще не станут. Паника среди населения все равно начнется, но важно направить ее только на сару. Рассказать об этом оружии, способах его применения, и уже через пару недель ни один житель Освоенной Территории не поставит себе диоды добровольно. Конечно, полностью проблему так не убрать, но хоть что-то.

До рассылки этих программ по видеослайдерам и до своего отлета в Четвертый Сектор, командор посетил нашу академию.

Он говорил очень спокойно, но в гробовой тишине актового круга его голос звучал все равно слишком пронзительно — возможно, от заложенного смысла. Сказал и о диодах, и о том, что ученые уже работают над отменой действий, но все курсанты, которые принимали их хотя бы единожды, должны внести свои имена в списки. Им будет оказана помощь сразу же, как она станет доступна. Но никто не шевелился, потому что вслух не прозвучало важное и очевидное: а так же никого из этих списков не возьмут в передовые отряды, никто из этих списков не получит должности в правительстве по распределению. Пока ученые не решат поставленный вопрос — а нет никаких гарантий, что он решаемый — то все они останутся будто заклейменными. А если вдруг отмена невозможна, то несложно вообразить, как от всех этих людей и оборотней начнут избавляться. Просто во имя порядка, как и заведено в нашем мире. Я чувствовала это все в общем растущем напряжении, я видела, как даже извечно хладнокровный и заранее знающий почти обо всем Одир уставился в пол. Прозвучавшее еще было далеко не приговором, но ничего хорошего не сулило. Та же реакция будет и за стенами академии. Сначала та же гробовая тишина — в помещениях и мыслях, а потом паника.

Именно поэтому командор Кири до последнего скрывал. Я ощутила пронзительный укол совести: ведь был другой способ, был! Это я подвела всех! И даже взгляды ненависти от нескольких курсантов, которые продолжали считать меня распространительницей, восприняла стойко. Разве я их прямо сейчас не заслуживала?

Командор был мудр и внимателен, кроме того, знал все подробности, потому посчитал себя обязанным добавить:

— Знайте одно: распространение диодов в этом месте остановила курсант Джисс. Вы принимали за нее перевертыша, а эта девушка продемонстрировала беспрецедентную отвагу. До сих пор мы были вынуждены держать дело в тайне. А теперь, курсант, подойдите ко мне. На вашем рукаве не хватает желтой нашивки.

Это было лишним. Я вообще остановила все мысли, потому что они разрывали голову. Кое-как переставляла ноги и думала только о том, чтобы спина оставалась прямой. Слышала шепотки: «Перевертыш?», «Я догадывался после того, как…», «Что теперь будет?», но не анализировала, не цеплялась за них сознанием. Подошла к командору и протянула руку, получив узкую тонкую ленточку, которая прочно прилипла к ткани. Знак отличия, знак героизма. Первая второкурсница, которая могла таким похвастаться, я не ощущала гордости и не слышала поздравительной речи командора и комментариев ректора. Я ничего не слышала, даже собственных мыслей.

Я заслужила нашивку. Раздери меня дерьяк, я ее действительно заслужила. Когда вжимала дуло мини-бластера в горло с твердым намерением нажать на кнопку, если хоть что-то пойдет не так. В тот момент я в самом деле готова была пожертвовать собой. И не ради нашивки, а потому что всегда поступала правильно.

А потом я всех подвела. Связь сломала у меня внутри что-то важное — именно то, что делало меня мной. И сломала окончательно, поскольку я не бросилась вслед за уходящим командором, чтобы признаться ему. Позволила ему улететь на Артази, соврав, что сообщу о любых изменениях. Я не сообщу.

Я всех подвела.

Глава 6

Той же ночью я ясно ощутила его присутствие. Тай был не слишком близко, но совершенно точно на Земле Первой. Гораздо ближе, чем я воображала. В Неополисе или где-то очень рядом. Хотя зачем ему бежать? В столице можно укрыть армию сару так, что никто и не догадается. Одному оборотню уж точно есть где пересидеть. Теперь мне нужна была карта города — казалось, что я смогу ощутить и направление, и определить район. Вполне возможно, с точностью до конкретного дома. Но я не вскочила с кровати, чтобы немедленно проверять эту гипотезу. Лежала бесшумно и пыталась успокоиться.

Психика ищет пути наименьшего сопротивления, невозможно ненавидеть себя бесконечно. Потому я, подумав, просто «обновила программу». Мое предательство не будет являться таковым, если я обнаружу местонахождения Тая. Попытаюсь его убедить. А если он не прислушается, тогда сразу сдам его командору. Я даже продумала, какие зацепки оставить на случай, если не вернусь живой с этой встречи — такие, чтобы хотя бы через некоторое время друзья их обнаружили и смогли использовать. Но если начистоту, то я не испытывала серьезного страха. Быть может, это снова связь искажала восприятие: вряд ли я погибну от руки самого любимого, даже если сам он давно отвязался от меня. Связь не возникает на пустом месте! Она есть следствие искренней симпатии. Потому Тай Линкер тоже это должен чувствовать… Воспоминания о том, что саму меня в определенный момент это не остановило, не помогали. Я не могла заставить себя его бояться.

Утром до занятий почти нехотя загрузила из видеослайдера голограмму карты столицы. Я пока не была готова увидеть ту самую точку, но и что-то мешало полностью игнорировать зудящее чувство внутри. Разглядывала с замирающим сердцем, но никаких всплесков интуиции так и не ощутила. Я просто точно знала, что Тай Линкер не слишком далеко от меня. Скорее всего, в восточной части города, с ночи никуда не перемещался — не удалялся и не приближался, но никакой конкретики.

— Ты что ищешь? — поинтересовалась Триш.

— Просто смотрю, — мой голос прозвучал мягко и без капли раздражения. Я уже могла врать и притворяться без усилий, на уровне рефлекса.

Но Триш заинтересовалась и даже наклонилась, присматриваясь к полупрозрачным очертаниям квадратов. Потом резюмировала с улыбкой:

— Если хочешь нарядное платье, так и скажи, Дая. Ты как будто стесняешься того, что девушка!

— О чем ты? — я в самом деле не поняла, потому посмотрела на подругу.

— Разве ты не смотришь маршруты проезда к дому мод Риссы? Давай-ка сегодня после пар возьмем и съездим туда! На месте и определимся, нужны нам наряды на академический бал или пойдем в туниках и джинсах, как собирались, — она подмигнула.

Я же перевела заторможенный взгляд снова на карту и расширила изображение пальцами. Сто сорок четвертая улица в восточном районе, вот это полукруглое здание и есть дом мод, где Рисса заказала себе платье и ежедневно летала туда на примерку. Ничем не выдавая себя, я, тем не менее, сжалась. Тай находится именно там или где-то по соседству. И совпадение это совпадением не является. Он выслеживает Риссу, ждет ее сегодня, а она вечером снова полетит на крыльях моды. С ней два телохранителя, но Тай сойдет за десятерых. И с ним могут быть сообщники. Если они хотят похитить дочку консула, то достигнут успеха, если я снова промолчу.

С другой стороны, это ли не шанс наконец-то встретиться? Ведь я так и собиралась поступить! С этого и надо начинать. Если все же Риссу похитят, то дальше я сдамся — все выложу. Не смогу же я оправдывать свои поступки связью, когда жизнь подруги встанет под угрозу?

Я могла бы просто напроситься в попутчицы, тогда бы пришлось посвящать и Триш. А там и Одир с Эрком подтянутся. Потому соврала, что встречаюсь с Эрком, а сама сразу после лекции бросилась на стоянку платных перевозчиков. Возле дома мод с Риссой и встречусь. Или встречусь с кем-то более важным до ее появления.

Оказавшись на месте, я точно знала, куда идти. Не открывая карты, не глядя на номера улиц, просто чувствовала направление. Действительно, штука мощнейшая: у меня будто радар включился, а сердце застучало счастливой надеждой, что я вот вот-вот его увижу. Через сто метров я уже бежала, пытаясь обогнать время. Надо остановиться, придумать, с чего начать разговор, но этой роскоши я себе позволить не могла — увижу, собственными глазами увижу, а потом придумаю. Посмотрю в его глаза и найду самые правильные слова. И он их услышит — именно потому, что сказаны они будут той, кто и мысли не может допустить, что с ним случится что-нибудь плохое. Моя любовь делала меня уязвимой, но искренней. Как иногда он бывал искренним со мной, даже в такие моменты, когда стоило промолчать. Связь не отключает разум, но облекает каждую мысль в значимость искренности.

Я миновала центральный вход в модный дом, даже не обратив на это внимания. За углом начиналась небольшая парковая зона. Я сбавила шаг и огляделась. Он здесь, совсем рядом. Для начала надо прекратить так улыбаться. Взяла себя в руки и сделала еще несколько шагов, проходя ряд деревьев. На изящной скамье, в окружении высоких декоративных кустов сидел он. А рядом с ним Рисса. Не испуганная, не связанная, не бьющаяся в истерике, как это должно было быть. Она просто что-то спокойно говорила ему. Еще секунда, и она рассмотрит меня, стоящую в нескольких метрах. Уже рассмотрела, замерла, удивленно открыв рот. После ее реакции начал поворачиваться и он.

Все счастье от долгожданной встречи разрушилось. Все-таки связь не отключает разум. И словно бы из мелких осколков, притягивающихся друг к другу, собиралась картина. Рисса никогда не была заложницей ситуации! Бедной обманутой марионеткой. И командор Кири угадал совершенно точно — у оборотней был платежеспособный и влиятельный покровитель. Возможно, сам консул Май-Ли. Или только Рисса. Сейчас это было не самым важным.

Она встала и сказала спокойно, убив последние сомнения:

— Значит, связь все-таки включилась. Ты был прав. Но она вела себя так естественно!

Я медленно перевела взгляд на него. И вдруг захотелось рыдать от отчаянья и радости. Он жив, он стоит совсем рядом — красивый, родной, невозможный, разрывающий все мое сознание на взаимоисключающие части. Лучше бы я отложила эту встречу — я совсем к ней не готова. И физически не смогу сделать то, что может угрожать его жизни. Он на секунду опустил голову, потом поднял и едва заметно улыбнулся.

— Ну, привет, любимая.

Кажется, он сказал это с издевкой — напомнил об обращении при наших первых встречах. Но теперь я уже не могла ответить с иронией. Старалась говорить ровно и сухо:

— Привет. Мы можем поговорить?

Рисса что-то сказала ему и прошла мимо. Она не злорадствовала и не боялась. Сейчас она просто оставила нас вдвоем. Я подошла ближе. Его глаза серые, но больше ничего не изменилось. Странно. Ведь Тай мог принять какую угодно внешность, но я была рада видеть его настоящее лицо.

— Тай, я создала связь, чтобы найти тебя, — повторила то, что уже озвучила Рисса.

Он кивнул:

— Да, вижу. Не думал, что ты на такое решишься. Ну и как тебе?

— Очень плохо. Она невыносима, — соврала я. — А я вижу, что ты связь разорвал.

— Именно так. Как только освободился.

— Ненавидишь меня? — мне почему-то очень важно было услышать честный ответ.

Он отвел взгляд в сторону, задумался.

— Нет. Тогда я не мог тебя ненавидеть, а после отмены… Знаешь, у нас с тобой очень разные цели, но очень одинаковое к ним стремление. На твоем месте я поступил бы так же. Это был подлый и единственно возможный для тебя вариант. Нет, Дая, я и сейчас не испытываю к тебе ненависти.

Душа сладко замерла, но я не позволила себе остановиться на этом ощущении.

— Тай, я люблю тебя так, как любить вообще невозможно. И потому пришла. Я хочу спасти тебя, но чтобы никто не пострадал. Улетай к сару или поселись где угодно, но прекрати диверсии. Забудь о своей цели, ты все равно не победишь. Иначе у меня не останется другого выхода…

Он перебил меня тихим смехом, который я была готова слушать вечность.

— Мы оба знаем, что ты блефуешь. Ты не сдашь меня. Давай я расскажу тебе, как ты это чувствуешь? Ты скорее себе руку отгрызешь, чем поставишь меня под угрозу. Никакие доводы не помогают, никакая ответственность. Ты продолжаешь мыслить так, как привыкла, и оперируешь привычными понятиями, но только не тогда, когда представляешь, что со мной может хоть что-то случиться. Я правильно описал?

— Не сдам, — признала я. — Тебя не смогу. Зато смогу Риссу. Я почему-то запросто могу представить, как ее подвергают импульсному допросу.

— Не глупи, Дая, — у меня от его улыбки все внутри сжималось и растекалось по телу приятными спазмами. — Ты можешь сдать Риссу, но командор хочет поймать меня. Рисса при пытках откроет только то, что знает сама, но она не знает всего.

— Пусть так. Но это хоть что-то, — я не собиралась сдаваться. — Я не могу подставить тебя, зато раскрою важного заговорщика.

— Не глупи, Дая, — еще мягче повторил он и немного наклонился.

Я спонтанно положила руки ему на плечи, ласково провела вверх, обняла за шею. В такой близости уже не было возможности думать о чем-то еще, кроме его губ. Все-таки Тай в свое время был намного крепче. Ума не приложу, как он продержался так долго! Он не поцеловал, а я так и не осмелилась подняться на цыпочки и потянуться к нему. Сказала, выдавая дрожью волнение:

— Тай, у меня нет выхода. Или убей меня прямо сейчас. Я не могу придумать ничего другого, чтобы выпутаться.

— Есть выход, хорошая моя, есть, — он провел кончиками пальцев по волосам. — Возвращайся и скажи, где я. Сразу потребуй укол отмены. Я успею сбежать, — Тай наклонил голову набок, а затем выпрямил — передо мной было уже совсем другое лицо — сосредоточенное, хмурое лицо пожилого мужчины. — Вообще об этом не думай, только поставь укол.

Я смотрела в ставшие карими глаза, которые все так же бесконечно любила:

— Они не отменят связь, пока не поймают тебя. Разве ты не понимаешь? Если я признаюсь, то стану лабораторной крысой!

И лишь сказав это вслух, я отшатнулась, вдруг все поняв. Мой видеослайдер трещал входящим вызовом, но мне не было до него дела. Я не расскажу и про Риссу! Ведь тогда меня поместят в клетку и выбьют ответы любым способом. Я устою перед пытками, связь даст нужные силы, но импульсный допрос не оставляет шансов. И когда я стану безмозглым овощем, привязанным ремнями к кушетке, то буду для них лишь индикатором поисков! До тех пор, пока Тая не поймают. А потом меня милосердно убьют. Доброжелательный и мудрый командор Кири превратится в монстра, но не потому, что он монстр. Просто перед ним стоят задачи поважнее моей жизни или счастья Эрка. Я в любом случае оружие против Тая — хочу этого или нет.

Отступила еще на два шага, боясь, что он снова сократит расстояние, а у меня не осталось сил сопротивляться желанию. Выход был только один:

— Я не стану тебя больше искать, Тай. И продолжу притворяться. Я сама загнала себя в петлю этой связью.

— Как когда-то сделал я.

— Именно. Но я все же попрошу тебя еще раз, от всего сердца попрошу — остановись. Знай, что где-то во Вселенной есть человек, для которого твое существование важнее всего прочего. И этот человек не хочет, чтобы ты выиграл. И не сможет пережить, если ты проиграешь.

— Дая, подожди. Все не так просто…

Не дожидаясь продолжения, я развернулась и пошла. Потом побежала, пытаясь заглушить шумом в ушах последние мысли. Я не верила в то, что моих слов достаточно для убеждения. Но у меня все равно не было выхода.

Глава 7

Оказалось, что держаться еще сложнее, чем я предполагала. Приходилось мысленно то и дело воспроизводить в памяти наш короткий разговор и винить себя за то, что не продлила его хоть на несколько секунд. Тогда в памяти осталось бы еще дополнительные секунды этого безумного счастья, понимания: я смотрела на Тая влюбленными глазами, но и он смотрел на меня почти так же. Не порабощенный связью, не сходящий с ума от желания сблизиться, он тем не менее все равно был ласков, он даже не рассуждал о моей возможной жертве, искал способ решения. Я, оружие против него. Я, инструмент, способный нарушить все его планы. Но я важна сама по себе. Быть может, связь заставляла меня преувеличивать, искажала восприятие, вносила в его действия и слова несуществующий подтекст, но мне были приятны эти иллюзии.

Появляться в его снах было несложно. Я ощущала, когда Тай безмятежно спокоен, — это то самое время, когда он спит. Мне же достаточно было пожелать в этот момент оказаться рядом, пройти сквозь туманную границу и увидеть его со спины. Подойти, обнять, сказать что-то, чего нельзя выразить словами заранее. Прижаться щекой к его плечу и позволить себе расплакаться от невыносимости. И я запретила себе это делать — знала, что после будет только еще хуже. Как мне стало хуже после короткой встречи.

Преподаватель по логическому мышлению списал мне двадцать баллов за невнимательность, куратор сделал замечание внешнему виду — уточнил, что нашивка на моем рукаве отнюдь не дает мне права застегивать пуговицы комбинезона в неверном порядке. А курс только начался! Я не ныла, не жаловалась даже самой себе. Стоит только дать слабину, и проблемы начнут увеличиваться. Мне придется привыкнуть жить с этим грузом, адаптироваться к нему.

Однако психические сверхусилия выливались в неожиданных направлениях: я иногда отвечала невпопад, иногда раздражалась по пустякам. Напряжение внутри копилось, оно требовало хоть какого-то выхода. И при желании всегда можно найти повод.

После откровения командора Кири настроение в академии изменилось. Еще недавнее спокойное отношение к оборотням, едва достигнутое, сменилось привычной настороженностью. И, конечно, в первую очередь, к перевертышам. Как если бы каждый из них нес потенциальную угрозу. Возобновились стычки и конфликты, кураторы усилили контроль. И хоть любой перевертыш мог за себя постоять, но и курсанты были не столь уж безобидны — чем старше курс, тем больше возможностей. А у старшекурсников еще и мини-бластеры всегда под рукой. Таким оружием и оборотня можно убить. Но все же старшие курсанты лучше умели держать себя в руках, да и на полицейские задания их часто вызывали. Весьма глупо сегодня устроить сокурснику неприятности, а завтра оказаться вместе на задании против преступной группировки. Среди младших такой мудрости почти не наблюдалась.

И я вмешивалась. Со всей своей накопленной агрессией, с этим застывшим чувством внутри, я была только рада оказаться в центре разборок. Третьекурсники загнали новичка в угол и требуют, чтобы он ушел из академии, так в том и радость. Подбежать, треснуть по роже первого попавшегося, ничего не объяснять. Пусть разбитые носы им дают подсказки. И вроде бы я была на стороне правых, но получила несколько замечаний от кураторов, а потом и душещипательные монологи друзей. Одир вообще меня притащил в свою комнату, чтобы поговорить наедине.

— Что с тобой происходит, Дая? Только не говори, что у твоей острой реакции нет причины.

— Есть причина! — со злостью орала я. — Дискриминация оборотней запрещена! Наши враги сару, а не перевертыши!

— Ты права, — он оставался спокоен. — Но это дело руководства академии. Когда-то вы с Триш встали и на мою защиту, но поверь, я вижу отличия. Сейчас ты сама не своя.

— Потому что я знаю, что поступаю верно.

— А может, ты винишь себя за произошедшее?

Я открыла рот, но промолчала. Ведь он недалек от истины. Все происходящее — моя вина. По крайней мере произошло при моем непосредственном участии. И хоть это объяснение не было исчерпывающим, я вынуждена была кивнуть. Одир подошел ближе и обнял. Я закрыла глаза, представляя, что нахожусь в объятиях другого оборотня — пусть самообман, но мне нужна хотя бы минута внутренней тишины.

— Ты не виновата, Дая, — он говорил очень тихо. — Уверен, что тебе стоит обратиться к штатному психологу. Я не могу представить, насколько тебе тяжело, но со временем станет лучше.

Обычные утешительные речи. А внутри у меня давно зрела и рвалась наружу истерика. Я подняла лицо. И хоть по щекам у меня побежали слезы, голос оставался твердым, каменным:

— Одир, давай переспим. Возьми меня, как ракшас берет очередную женщину. Заставь захотеть тебя, как это делают преступники из ваших. Заставь меня сделать то, за что потом будет стыдно, но я не упрекну и не выдам тебя, клянусь. Мне нужны хоть какие-то эмоции, пусть даже навязанные. Заставь меня почувствовать к тебе страсть.

Он резко отодвинулся, удерживая меня за плечи на вытянутых руках, наклонился.

— Так-так… А теперь еще раз. Что происходит, Дая?

— Ничего не происходит.

А слезы все текли и текли. Одир смотрел так внимательно, будто сканировал.

— Я знаю, что ты врешь. Но хочу тебе помочь.

— Тогда сделай то, о чем я попросила.

— А как же Эрк? Как Триш? Ведь твоя подруга влюблена, ты не могла этого не знать.

— Плевать на них.

Короткая пауза. Я уверенно расстегнула две верхние пуговицы. Не знаю, поможет ли мне это, но выкинуть Тая из головы хотя бы на полчаса, используя для этого невозможные способности ракшаса — это хоть какая-то передышка для психики. Одир перехватил меня за запястье, останавливая.

— Дая, я не пойду на это по одной причине — ты мой друг. Я сделаю это в любой другой момент, но сейчас знаю, что на самом деле ты хочешь помощи… понять не могу, какой помощи ты ждешь. А мной будто что-то заменяешь. Неужели дела с Эрком так плохи?

Я разочарованно выдохнула, отступила и отвернулась. Дожила — даже ракшасу я не нужна. Я не нужна никому, кто на самом деле нужен мне. Вот только Эрку… От воспоминания о нем передернуло. Было обидно и больно, но я все равно не хотела уходить из этой комнаты. Почему-то давно создалось ощущение, что Одир понимает намного больше, чем остальные. И хоть перед ним притворяться еще сложнее — обмануть практически невозможно, но сам этот взгляд, когда смотрят прямо в душу, хотя бы немного рассеивал ощущение бесконечного одиночества. Сейчас же я могла только взять себя в руки, через силу улыбнуться и резюмировать:

— Прости, это была минута слабости. Спасибо, что не согласился. Просто все навалилось, я многое пережила. Уверена, это последствия.

Он отошел к кровати, потом сел. Смотрел задумчиво в окно.

— Так и есть, Дая. И, как уже сказал, все пройдет. Ты сильная. Но и сильным иногда нужна помощь профессионалов. Или хотя бы поддержка друзей. Как будешь готова — я выслушаю.

— Спасибо.

— У вас с Эрком что-то не ладится, это тоже очевидно. Но кризисы бывают в любых отношениях. Если любовь осталась, то все поправимо. Дая, хочешь, поговорю с ним?

Интересно, о чем? У твоей подружки крыша поехала, потому оставь ее в покое? Желательно, навсегда. Брось ее, расстанься, ее от одного твоего вида тошнит, она часами не может отмыться после твоих ласк. Пусть она маринуется в этом непонятном раздрае, но не смей ее больше целовать… Да, такой разговор мне бы очень помог. А может, так и стоит поступить? Хотя бы расстаться. Станет ли мне легче переживать безнадежную любовь к другому? Я все же сказала:

— Нет, мне надо сначала самой определиться. И тогда я уже поговорю с Эрком. Ты не вмешивайся, пожалуйста.

— О чем поговорить?!

Дверь резко распахнулась, впуская в комнату разъяренного Эрка, который мгновенно оценил мои расстегнутые пуговицы. Одир сразу встал, а я от неожиданности застыла.

— Разве я тебе не говорил, Дая, чтобы ты поменьше общалась с ракшасом? Что за посиделки в его комнате?

Он говорил так, будто Одира рядом не было. Или будто Одир был его врагом, соперником, а не другом. Но оборотень вдруг сделал неожиданный, но точный вывод:

— Итак, еще и необоснованная ревность. То есть ты, Эрк, чувствуешь, что отношение Даи к тебе изменилось?

Эрк перевел хмурый взгляд на него:

— О чем ты мелешь? — он сначала выкрикнул, а потом словно вспомнил, что перед ним не враг, и сбавил тон: — Одир, я доверю тебе что угодно. Кроме своей девушки. К сожалению, природа ракшасов известна всем.

Но оборотень переводил задумчивый взгляд с Эрка на меня:

— Ревность появляется из-за неуверенности. Я выгляжу главной угрозой. Но я ли угроза?

Мне показалось, что Эрк сейчас метнется к нему с кулаками, но он застыл и рассеянно уставился в пол. Одир, сам о том не подозревая, делал верный анализ, а Эрк не был глуп — он понял намек и довел его до законченного вывода:

— Дая, ты переселяешься ко мне. Прости за эту вспышку. Я был неправ. И ты, Одир, извини.

Какой-то слишком резкий поворот. Я вскрикнула:

— Нет!

Эрк подошел ко мне и взял за руку. Я вырвалась, испытывая отчего-то жуткий приступ страха. Наверное, тоже подсознательно чувствовала, что попалась. Эрк же говорил еще мягче, зато схватил за локоть крепче:

— Почему, Дая? Я просто присмотрю за тобой. Будем ездить на занятия вместе. Какая беда в том, что ты поживешь несколько дней у своего любимого парня?

Видеть его постоянно — это выше моих сил! Что следует сказать, чтобы он передумал? Но Эрк и не слушал, он просто тащил меня в коридор и дальше. Понятия не имею, как восприняли это встречные курсанты, но мне всеобщий скандал тоже был не на руку, вызову еще больше подозрений. Потому я зашагала рядом, а затем без пререканий заняла место в платном перевозчике. Эрк ведь действительно мой парень, зачем эта паника?

Немного остыв, я начала соображать. Ну, вспылил Эрк немного, с кем не бывает? Тем более, что я действительно за минуту до его появления была готова на измену. Получается, у него есть все основания, чтобы рвать и метать, хоть он об этом и не знает. И уже в его квадрате села на роскошный диван и сказала прямо:

— Прости, дорогой. Я сама не знаю, что со мной происходит. Смесь чувства вины и пережитого стресса. Одир посоветовал обратиться к психологу…

— Отличный совет, — Эрк сел на стул напротив. — Обратимся. Но немного позже.

Сердце снова заколотилось от страха:

— Когда? Завтра?

— Нет, не завтра.

— Эрк… что ты задумал?

Выражение его лица вдруг изменилось: легкая улыбка, рассеянный взгляд в сторону, как будто никакого напряжения и не было.

— Дая, ты голодная? Давай что-нибудь закажем?

Я вскочила на ноги.

— Эрк, я хочу уйти!

Он посмотрел на меня все с той же улыбкой, в которой мне отчетливо виделся звериный оскал:

— Нет. Ты останешься здесь.

Я бросилась ко входной двери, но была перехвачена. Пыталась отбиться, но Эрк был намного сильнее. Получила мощный удар в челюсть, потом он выкрутил мне руки и зашвырнул в одну из комнат.

Я осела на пол и взвыла, зажимая рот рукой. Что происходит? Он догадался? Но если бы Эрк узнал о связи, то притащил бы меня не сюда, а в лабораторию! Я так и сидела часами, боясь и показаться ему на глаза, и хоть что-то предпринять. Даже звонить было некому — кому я на такое могу пожаловаться? Полное бессилие перед человеком, которого еще недавно так сильно любила.

Он вошел уже затемно.

— Светлее на тридцать, — в комнате сразу появился яркий свет, заставивший меня сощуриться. Эрк прошел мимо и занял кресло в углу. А потом сказал чрезвычайно мягким и спокойным голосом: — Дая, в последнее время ты ведешь себя странно. И ты не покинешь мой квадрат, пока я не пойму причину.

Я уже тоже успела успокоиться, потому поднялась с пола, села на край кровати и говорила таким же ровным тоном:

— О чем ты, Эрк? Я ведь тебе объяснила причины. Надо было сразу обратиться к психологам. Очевидно, что я не справилась.

Но он словно меня не расслышал, вдруг сменив тему:

— Я люблю тебя, Дая Джисс. И именно потому не оставлю. У меня всегда были завышенные требования к девушкам. Мне нужна не подруга, не любовница, а верная спутница и союзница во всех делах. Жизнь моя не будет простой, и мой выбор женщины зависит от этого. Со временем я понял, что ты именно такой человек. Мне плевать на твое положение и общественный статус, потому что ты совершенно точно устраиваешь меня в самом главном. Эта любовь — правильная. Я люблю тебя и не стесняюсь в этом признаться.

Вроде бы сплошная романтика, но по спине побежали неприятные мурашки. Он и раньше говорил о любви, но ни разу не звучало такой прагматичности. Будто я и не человек вовсе, а набор подходящих характеристик. Я молчала.

— И твоя любовь ко мне — правильная. Даже если изредка возникают какие-то сомнения.

О, сейчас о расставании точно лучше не заикаться! Потому я неуверенно вставила:

— Я тоже люблю тебя… И никаких сомнений нет. С чего ты вообще это взял?

— С того, что ты даже дышишь иначе в моем присутствии. Спишь со мной, целуешь меня, но создается ощущение, что только ждешь, когда сможешь вернуться в общежитие.

А ведь так и было. Я думала, что притворяюсь идеально, но забыла, что Эрк научен считывать малейшие физиологические реакции! Ждала продолжения, боясь ляпнуть не то и еще сильнее усложнить свое положение.

— Сейчас мне даже хочется узнать, что эксперимент со связью не провалился. Это было бы объяснением, хоть и неприятным. Тогда ты сказала бы мне, где Линкер, после чего получила укол отмены, и все встало бы на свои места. Худший вариант — ты разлюбила меня. Но я не могу тебе позволить разлюбить. Как я уже сказал, наши отношения правильные. Неправильны твои сомнения на этот счет.

Думать было трудно. Похоже, Эрк уже догадался о связи, но отчего-то не сдает меня отцу. Хотя ясно почему: он же говорит о «правильных отношениях», то есть не готов отдать меня ученым на растерзание. К счастью, сам он посчитал разговор оконченным — встал, но заявил напоследок еще более жуткое:

— Это не ревность. Это осознанное желание не упустить свое счастье. Управлять своей судьбой. Я горжусь своей ответственностью и умением мыслить стратегически, только поэтому и не позволю тебе плыть по течению. Тебе нужно привести мысли в порядок. А потом ты мне расскажешь, какой из двух вариантов сработал: связь создалась, или ты сама решила, что больше меня не любишь. Вместе мы справимся с любым из них. А до тех пор, будь добра, располагайся. Возможно, ты здесь надолго. И не заставляй меня делать тебе больно. Когда настроишься на откровенность, выходи. Тогда же получишь и еду.

После его ухода я забралась на постель и с головой зарылась в одеяло. Да, связь создалась, но и второй вариант теперь не за горами. Я никогда не понимала, что Эрк такой. Я восхищалась им! Но теперь, даже после укола отмены, тысячу раз подумаю, хочу ли быть «спутницей и верной союзницей» такого человека.

Глава 8

Настроиться, сыграть роль, что-то соврать, сдать Риссу, не сдавать Риссу, чтобы не давать лишних зацепок, попытаться убедить, что связи нет. Сделать что угодно, лишь бы выкрутиться. Такова цель, но план не выстраивался в последовательные шаги. Придется ориентироваться по ситуации.

На следующее утро я умылась и тщательно причесала волосы. Глаза немного опухшие, но в целом вид неплох. Натянула улыбку пошире и вышла из комнаты. До начала занятий не больше двух часов, и, похоже, Эрк сам приглашать меня не намерен.

Удивилась, обнаружив его на кухне. Эрк с совершенно домашним видом распаковывал контейнеры с едой и умудрялся даже что-то тушить в глубокой сковороде. Слишком обильная трапеза намечается для завтрака. И я хорошо помнила его предупреждение: Эрк будет морить меня голодом, если не изображу готовность к сотрудничеству. Жестоко ли это? Вряд ли. По сравнению с передачей меня в лабораторию — так сплошное великодушие. Я не позволила себе отвлекаться на приятные запахи, а в голос добавила приветливости:

— Доброе утро, Эрк. Я все жду, когда же ты придешь извиняться. А ты и не торопишься!

На меня он глянул мельком и тоже изобразил радость от встречи:

— Извиняться мне не за что, любимая, но меня тоже беспокоило вчерашнее. Я точно не собирался приводить наши замечательные отношения в тупик.

Я не поморщилась на «замечательных отношениях», моя улыбка не померкла, а в тоне звучало самые обычные бытовые сомнения и надежда на то, что конфликт исчерпан. Как любящая женщина после незначительной ссоры. Мне требуется вторая нашивка на рукав — за беспрецедентное самообладание.

— Эрк, я много думала ночью. А что, если связь появляется неосознанно и очень медленно? Вдруг я уже привязана к этому отморозку, но пока не ощущаю? Мне требуется помощь, а не моральное давление.

— И так может быть. Я как-то тебе звонил, ты не отвечала. А Триш ты тогда заявила, что на свидании со мной. Так где ты была, Дая?

— Вместе с Риссой на примерке, где же еще? Только не говори, что ты не отслеживал мое местоположение. Можешь спросить у нее!

— Похоже на правду. Только это не объясняет игнорирование звонков.

— Ты раздуваешь из мухи слона! Или ты что же, придумал себе, что я в это время встречалась с другим?!

— Нет, любимая, не надо злиться, — после этих слов я выдавила улыбку, мол, никакой злости и в помине нет. Просто болтаем, никто никого не допрашивает. После чего Эрк добавил: — Дай мне свой видеослайдер.

Я недоуменно посмотрела на него — не уловила никаких признаков раздражения, положила девайс на столешницу. Эрк взял, включил, просмотрел — очевидно, открыл историю вызовов. Заметил монотонно:

— Почему ты даже Триш не позвонила? Неужели она не волнуется?

Я пожала плечами:

— Думаю, ей Одир уже рассказал, где я. А зачем звонить?

Он смотрел теперь очень пристально:

— Не знаю. Разве подруги не жалуются друг другу на своих парней?

От улыбки начало немного сводить скулы.

— На что именно жаловаться? Триш знает, как я к тебе отношусь и что ты не причинишь мне вреда!

— И то верно, — Эрк был чрезвычайно чем-то доволен… а потом засунул мой видеослайдер в свой карман. Я пока не натворила глупостей, а теперь лишена даже возможности позвонить хоть кому-то.

Это действие натолкнуло на неприятную мысль. Я не удержалась, спросила:

— Мы едем сегодня в академию?

— Нет, — ответил резко, но сразу пододвинул ко мне один из контейнеров: — Приятного аппетита, любимая! Надеюсь, тебе понравится.

Аппетита не было и в помине. Но я жевала и щедро рассыпалась в комплиментах. Интересно, долго ли я так продержусь? Я пыталась поддерживать все разговоры на отстраненные темы, посмотрела с Эрком несколько эпизодов видеосериала, хохотала над героями так, что звенели стекла. И с каждым проходящим часом понимала, что меня остается все меньше и меньше.

Вечером после ужина осторожно вставила, стараясь, чтобы звучало непринужденно:

— В субботу академический бал. Мы обещали Риссе, что…

— Забудь про эту чепуху, — отрезал Эрк.

Похоже, все мои старания уходили вхолостую. Эрк тоже улыбался, мы не ссорились и не спорили, но он мне не верил. Я придвинулась ближе:

— Эрк, неужели ты не хочешь потанцевать со мной в освещенном круге? Так и знала, что ты не романтик, а я так ждала этого вечера.

— Если тебе нужен бал только для того, чтобы танцевать со мной, то вставай — будем танцевать сколько влезет.

Да-а. Он тоже просто тщательно скрывал раздражение. Все его улыбки, вся доброжелательность были точно такими же, как мои. Игра вообще ни к чему не приведет. Я сдалась и решила перейти к главному:

— Эрк, если ты уверен, что связь появилась, почему не везешь меня в лабораторию?

— Во-первых, не уверен. Во-вторых, после импульсного допроса ты уже прежней не будешь. Благодари судьбу, что я так сильно тебя люблю, Дая.

— Каждый день благодарю, каждый день… — я ответила задумчиво. — Но мне кажется, что неправильно лишать меня общества друзей. Мне иногда надо поболтать с Триш ни о чем, или с Риссой — о ее шикарных платьях. Дело совсем не в связи! Но ты словно посадил меня в тюремный квадрат! Это невыносимо.

Эрк подумал, потом обнял меня одной рукой, прижал к себе.

— Все будет хорошо, любимая. Мы справимся.

Вопреки ожиданиям, я о Тае почти не думала. Его значимость будто сама собой отошла на второй план. И к лучшему, иначе я бы не выдерживала. Теперь мое положение выглядело куда более насущной проблемой, чем чувства. И Эрка я старалась не ненавидеть — вот на это уходило уже куда больше сил. Особенно после его всплесков гнева. Я очень старалась изображать из себя покладистую пленницу, но стоило мне только заикнуться про освобождение, как я кубарем летела в комнату. Он не избивал меня, но я со всей очевидностью замечала, что он едва держится, чтобы не сжать кулаки и не дать волю своим настоящим чувствам. К счастью, хоть в свою спальню не тащил. Наверное, гордость Кири не позволяла ему опуститься до изнасилования. Но интуиция вопила, что это только вопрос времени.

Ночью я размышляла о том, что можно попытаться сбежать. Но Эрк есть Эрк. Что бы я о себе ни придумывала, от него не уйти. Надо терпеть. Но время проходило, и ничего не менялось. Даже скрытое раздражение Эрка не уменьшалось. Через несколько дней я снова осмелилась спросить:

— Эрк, а может, пригласим друзей? — и сразу же с опаской исправилась: — Только Триш! Она, наверное, переживает.

Эрк долго думал и оценивающе смотрел на меня, а потом кивнул:

— Да, общение с Триш пойдет тебе на пользу. Она приедет завтра.

Уму непостижимо, но я искренне обрадовалась даже такой победе! Словно он мне щедрый подарок вручил, а не пообещал короткую встречу с лучшей подругой. Я хотела бы видеть и Одира… Да, Одира не меньше Триш, и никаких скрытых мыслей в этом желании не было. Я все равно ничего не смогу им рассказать. Но так хотелось увидеть внимательные глаза ракшаса и хоть каплю понимания. Я дошла до такой точки, что большего мне и не требовалось.

Триш обняла меня, но сразу же принялась читать нотации:

— Дая! Эрк сказал, что ты подцепила какой-то редкий вирус! Он настаивает на постельном режиме, а ты все рвешься на учебу!

Вот как. Я посмотрела на Эрка, натянула улыбку и кивнула:

— Ничего страшного, Триш. И я уже в порядке. А Эрк перестраховывается, он так заботится обо мне!

Она все щебетала и щебетала, не улавливая никакой фальши. Триш обыкновенная. Триш доброжелательная. Триш рассудительная. Именно за это я ее всегда и любила. Но теперь не чувствовала привычной радости. Именно сейчас мне очень хотелось впервые увидеть Триш проницательную. И пусть она все равно ничем бы не помогла, мне требовалась капля понимания.

Я так хорошо себя вела в этот визит, что Эрк пригласил Триш и на следующий день. И я осмелела:

— Триш, а может, завтра и Одир сможет меня навестить?

И подруга обратилась к Эрку:

— Кстати, да. Мне никак не дает покоя твоя перестраховка. Дая выглядит здоровой. А если бы она до сих пор была заразной, то меня бы ты не позвал! И ты сам пропускаешь занятия. Неужели медики не дают разрешения?

И Эрк вдруг ответил спокойно и обстоятельно:

— Никакой болезни не было, Триш. Мой отец с учеными провели эксперимент по поиску бывшего телохранителя Риссы. И эксперимент оказался успешным — Дая знает, где он. И останется здесь, пока не ответит на этот вопрос. Даже если на это уйдут годы.

Это конец. Эрк перестал скрывать настоящую причину, то есть никаких рычагов давления у меня не останется. Триш наверняка и половины не поняла. Она вытаращилась сначала на Эрка, потом медленно перевела взгляд на меня. И спросила единственное, что удалось уловить:

— Почему же ты не говоришь?

Ответил снова Эрк:

— Она не хочет. Потому что влюблена в него.

— Что-о?! — подруга округлила глаза.

Я, не в силах совладать с эмоциями, вскочила с дивана. Он вроде бы говорил правду, но звучало слишком далеко от действительности! Теперь я уже промолчать не могла:

— Влюблена?! А разве не для того и проводился этот треклятый эксперимент?

Эрк оставался спокойным, это выводило из себя сильнее всего прочего:

— Эксперимент не прошел бы успешно, если бы ты не была влюблена в него раньше.

— Так ты за это мне мстишь? — я зло расхохоталась. — Из-за своей нелепой ревности? Кто-то осмелился усомниться в чувствах к самому Эрку Кири? Да как такое возможно? Ведь они пра-а-а-авильные, — я тянула издевательски. — А я тебе скажу что правильно! Или сдай меня отцу, или отпусти. Ты не имеешь права держать меня тут, как свою вещь!

Эрк встал и обратился к Триш:

— Тебе пора. Прости за эту истерику, Триш. Дая сейчас не вполне отдает отчет в своих действиях.

И буквально выпроводил ее из квадрата. Я попыталась вцепиться в подругу, но меня быстро отшвырнули подальше. Я кричала, что больше не хочу здесь находиться, что Эрк держит меня силой, а он только пожимал плечами и вздыхал — дескать, сама видишь, Дая не в себе. Триш, хоть и недоумевала, но оставила за ним право решать. Ведь Эрк сейчас, как и всегда, производил впечатление уравновешенного и организованного парня. Это я тут кричу и смеюсь, как психопатка, а Эрк выглядит собранным и понимающим! Именно с таким же понимающим видом после ухода подруги он схватил меня за волосы, протащил через всю гостиную и зашвырнул в комнату. Захлопнул дверь.

Через пару минут вновь влетел, схватил за футболку и рванул вверх, заставляя подняться на ноги. Ткань затрещала. Я, замерев, смотрела в перекошенное от гнева лицо:

— Я люблю тебя, Дая Джисс! Так что не делай из меня какого-то монстра! И я даю тебе еще неделю. Если за это время ты не сдашься, я действительно отдам тебя — пусть тебя разбирают по запчастям, пусть все твои извилины распутывают на импульсном допросе! Так что подумай хорошенько, что хуже: моя любовь или мой долг!

И снова вышел из комнаты. Так это я делаю из него монстра? Именно я?

Пыталась думать об Эрке отстраненно. Быть может, он все делает правильно, а садистом я его вижу только потому, что мои мысли перепутаны связью? Ответить на этот вопрос я так и не смогла, но четко понимала одно: после отмены связи я перестану чувствовать страсть к Таю, но вряд ли она отменит ненависть к Эрку.

* * *

Той же ночью мне приснился Тай. И хоть я сразу же поняла, что невольно воспользовалась связью, но прерывать контакт не захотела. Сумасшествие последних дней меня убивало. Что странного в том, что психика требовала хотя бы минуту счастья?

Подошла, остановилась за его спиной.

— Не оборачивайся, Тай.

— Хорошо.

Я закрыла глаза. Иначе уже слишком сильно хотелось протянуть руку и прикоснуться. Но мне было достаточно его присутствия и его голоса.

— Почему ты не улетел из Неополиса?

— Потому что здесь происходит все самое важное.

— До сих пор продаете диоды?

— К сожалению, огласка сильно помешала торговле. Командор Кири сделал ход конем, я не думал, что он на такое пойдет. Но это не конец, а только начало. Механизм уже запущен, Дая. Ты его не остановишь. Потому прими хотя бы совет: сдайся при первых же атаках сару, не выступай против нас, продемонстрируй лояльность. Многие погибнут, но сару невыгодно истребить всех. Все, кто поймут это, выживут.

— Как поняла Рисса?

— Не совсем. Она до сих пор думает, что можно достичь мира между сару и людьми. Но и она ошибается.

— Как же я тебя ненавижу, Тай… Как же ненавижу эту твою упертость! Но ты можешь оказаться прав: если даже мы двое не можем прийти к компромиссу, то для наших рас это совсем невозможно.

— Так и есть. Можно, я повернусь?

— Нет! — выдохнула порывисто. У моей души просто не осталось сил еще и посмотреть ему в глаза.

— Ты в порядке, Дая?

— В полном. Все идет прекрасно. Никто меня не подозревает.

— Тогда продержись еще немного. Пока я не могу так рисковать, но позже найду способ поставить тебе укол отмены. Прямо сейчас личная встреча невозможна, меня могут отследить через тебя. И процедуру не проведешь за пару минут, требуются редкие ингредиенты, лабораторные условия, время.

— Почему ты это делаешь? Ведь самым простым решением было бы убить меня.

— Ты знаешь ответ.

— Нет.

А глупое сердце все равно сжалось надеждой.

— Тогда ты узнаешь его, когда избавишься от связи. Поймешь, что она дает только силы и некоторые возможности, но ничего в самой сути человека не меняет. Ничего бы не сработало, если бы ты не была готова меня любить.

— Хочешь сказать, что ты и сейчас любишь меня?

— Хочу сказать, что ты осталась важной. Но не важнее моего дела. Потому я помогу тебе, как только смогу. Но не жди, что я стану рисковать собой или менять планы ради этого. Если ты погибнешь, то так тому и быть. Теперь я смогу это пережить.

— Ясно. Не рискуй ради меня. Я-то этого пережить не смогу.

— Знаю. У тебя точно все в порядке?

— Да. Все прекрасно.

И я исчезла до того, как он все же повернулся.

Глава 9

На следующее утро Эрк вновь вел себя как ни в чем не бывало. Поставил передо мной тарелку с блинчиками, широко улыбнулся, но спросил вовсе не о приятном:

— Ты ведь знаешь, где он?

— Эрк, — я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. — Я что-то чувствую, но знаки связи пока расшифровать не могу.

Он наклонился, упершись руками в столешницу:

— А как давно ты в него влюбилась, Дая Джисс? Почему я об этом узнал только после того, как ты приняла участие в эксперименте?

Опять по тем же граблям. Я давно поняла, что Эрка раздражает уже не сам Тай Линкер, а мое отношение к нему. Раздражает намного больше всего остального. Наверное, это колоссальный удар по самолюбию — узнать, что любимая девушка смотрит на того, кого ты терпеть не можешь. Тем не менее ответила уверенно:

— Я не влюбилась в него до эксперимента. Никто толком не знает, как работает связь.

Он вдруг треснул рукой по столу, заставив вздрогнуть. Потом уселся со своей стороны. Я же не знала, что делать: и к завтраку притрагиваться не хотелось, гордость не позволяла, хотя желудок уже сводило, и попросить уйти в свою комнату боялась. И это мучительное молчание казалось бесконечным. Вся моя последующая жизнь будет такой же мучительно бесконечной.

К счастью, через несколько минут Эрку позвонили. Он сначала поговорил с собеседником, а потом неожиданно спокойно объяснил мне:

— Задание в полицейском участке. Я не могу отказаться.

У меня все силы ушли на то, чтобы не подпрыгнуть от радости до потолка. Нет, я не рассчитывала сбежать — Эрк перекодировал все замки, изнутри не отопрешь. Но несколько часов свободы от него — это как день рождения с подарками. Но я ошиблась. Эрк вытащил из холодильника бутылочку с водой, потом схватил меня за руку и потащил в комнату. Там резко дернул и пристегнул наручниками под давлением к изголовью кровати. И мне стало жутко до такой степени, что я позабыла об остатках гордости:

— Эрк, умоляю, не оставляй меня так! Эрк! Я не смогла бы сбежать, даже если бы захотела! Эрк!

Но он только буркнул напоследок:

— Да, не слишком удобно. Зато так ты гарантированно не выпрыгнешь из окна и ничего с собой не сделаешь. Потом, когда все закончится, ты поблагодаришь меня за такую любовь.

От благодарности я была слишком далека. Знала, что на задании он может задержаться и до завтра, а в такой позе мне даже удобно устроиться невозможно. Уж не говоря о том, что рано или поздно я захочу в туалет. И, когда входная дверь хлопнула, я позволила себе разреветься. Моральных сил не осталось вовсе, хотя я никогда не была слабенькой девчонкой.

Но через пятнадцать минут мое внимание привлекли странные звуки. Я затихла и прислушалась. От входной двери сначала раздался скрежет, а затем и грохот. И уже через несколько мгновения я расслышала голос Одира:

— Дая, ты где?

Крикнула другу, зовя его в спальню. Одир за секунду оценил ситуацию и освободил меня, на ходу объясняя:

— Триш рассказала обо всем. Она сама не может определиться с отношением, но я не мог все так оставить. Это не значит, что я не верю словам Эрка, или что я тебе сейчас позволю сбежать без объяснений.

В эту минуту описать свое состояние я не могла. Разрывающее облегчение.

— Одир, я клянусь, что не отойду от тебя ни на шаг! Только не оставляй меня здесь!

— Вот и славно. Вместе со всем разберемся. Пусть даже у тебя мысли перепутались, если ты все та же бесстрашная Дая Джисс, которую я знаю, то с нашей помощью ты справишься. Триш ждет в перевозчике. Мы с ней организовали звонок из академии, но лучше поспешить…

И мы замерли. В дверях стоял Эрк, в его руке блестел мини-бластер.

— Так-так… Вы правда собирались меня провести?

Одир задвинул меня за спину и сказал спокойно:

— Эрк, я не ставлю твои слова под сомнение. Но меня тревожат твои методы.

— Отойди, ракшас. Ты не в курсе всей ситуации, — Эрк не скрывал злости.

— Так введи меня в курс! — Одир старался рассуждать логически. — Ты в самом деле считаешь, что из Даи можно вытрясти что-то такими мерами? Рисса пропала на следующий день после того, как ты запер Даю! Но здесь ее нет! Что происходит?

— Я понятия не имею, где Рисса. Мне плевать. Уходи отсюда.

— Эрк! Давай вместе все обсудим!

— Отойди, ракшас. Иначе я выстрелю.

Я же не знала, что делать. Рисса уже в лаборатории на допросах? Но судя по реакции Эрка, он вряд ли в курсе… Да и кто мог выйти на нее? Вероятнее другое: после моего исчезновения Рисса просто сбежала. Слишком рискованно оставаться на виду, если я в любую минуту могу расколоться. Но сейчас я понимала, что Эрк дошел до того состояния, когда способен выстрелить — в друга, которого он даже по имени не хочет назвать.

— Нет, — упрямо повторил Одир. — Если Дая остается здесь, то и мы с Триш остаемся. Или мы тоже не отдаем отчета в своих действиях? Почему ты отстраняешь нас, если мы не враги и в твоем этом странном эксперименте не участвовали? Давай сядем и разберемся вместе!

И вдруг Эрк сказал совершенно парадоксальную вещь:

— Это еще надо доказать, что вы не враги. И ты, и Триш подверглись влиянию диодов. Откуда мне знать, не промыли ли сару вам мозги окончательно? Вас пока не списали со счетов, но в скором времени спишут. Ты и сам это знаешь, ракшас.

Одир опешил:

— Да ты… ты уже списал нас. Эрк Кири, никогда не думал, что услышу от тебя подобное. Теперь я точно вижу, что это ты не в себе.

И когда Эрк вскинул руку с оружием, я вылетела вперед:

— Я знаю, где Рисса! Знаю! Она в сговоре с Таем!

— Что ты несешь? — Эрк от изумления даже забыл о мини-бластере.

Но я слишком боялась за Одира, потому вопила еще громче:

— Я только что это почувствовала! Они вместе! Но она не в плену! Дайте мне возможность сосредоточиться, и я назову точное место! Одир, прошу, уходи. Эрк все делает правильно. Видишь, уже есть результаты!

— Ты уверена? — оборотень сомневался.

— Иди, Одир. Я расскажу Эрку все, что знаю. Минимум через пару дней мы встретимся, и все будет по-прежнему!

Я решительно толкала его к двери. Для нового прилива сил мне требовалось понимание, что друзья на моей стороне, а Эрк настолько перегибает палку, что это и Одир безо всякой связи уловил. Но его смерть или даже ранение я себе не прощу. У Эрка не получится меня сломать хотя бы потому, что я теперь не сомневаюсь. Я сама по себе многого стою, раз у меня такие друзья.

Заставив Одира уйти, я, быть может, спасла ему жизнь. А теперь буду врать о чем угодно. Впереди меня не ждет вообще ничего приятного — я официально призналась, что чувствую связь, и пока из меня не вытрясут все ответы, в покое не оставят. Меня вообще больше никогда не оставят в покое. Эрк выдержит еще сутки или двое вранья, а потом потащит в лабораторию. Вряд ли я когда-нибудь еще увижу Одира или Триш, но до последней минуты буду помнить, что они оставались на моей стороне. Пока еще есть чем помнить.

Но терпение Эрка было на исходе. Он в десятый раз переспрашивал, не соврала ли я про Риссу, как я почувствовала ее рядом с Таем, но по-прежнему не понимаю, где он находится. И на десятый раз я ответила:

— Ты знаешь, что делать, Эрк. Консул Май-Ли тоже может быть предателем. Ты должен сообщить отцу.

— Знаю, — на этот раз он на меня не смотрел. — И знаю, что после этого будет. Странно ли, что я тяну время? Дая, ты хоть когда-нибудь меня любила?

Я тоже была готова тянуть время до бесконечности. И понимала, что дальше тянуть некуда. Потому ответила искренне:

— Сейчас я в этом очень сильно сомневаюсь.

Ночью Эрк связался с отцом, тот немедленно вылетел с Артази, а меня приказал доставить в лабораторию под усиленный надзор. Я перечеркнула все свои шансы на спасение.

Утром Эрк надел на меня наручники и мини-бластер держал наготове, хотя я физически вряд ли была способна сбежать, хотя бы потому что уже два дня толком не ела и едва держалась на ногах. Он вызвал полицейский перевозчик, предоставив по видеосвязи распоряжение отца.

Но когда мы вышли из дома и направились к стоянке, перед нами вдруг обозначилась маленькая фигурка.

— Рисса?! — Эрк и сам не мог поверить, что это она — стоит себе, словно ничего не боится. — Рисса Май-Ли, ты арестована по подозрению…

Она подбежала к нам, веселая, легкая, как обычно.

— По какому еще подозрению, Эрк? Вы куда так надолго пропали? Бал пропустили! Вы, влюбленные голубки, вообще спятили в желании побыть наедине?

Разыгрывает невиновность. Но теперь ее в любом случае допросят и, даже если не будет оснований для ареста, установят слежку. Чего она добивается? Но этого хватило, чтобы Эрк с недоумением глянул на меня. Именно эта секунда замешательства и была нужна.

Рисса бросилась вперед, выбивая из рук Эрка мини-бластер. Он мгновенно перегруппировался, но со стороны последовал новый удар. И это уже была не миниатюрная Рисса. Тай Линкер, одетый в полицейскую форму и выглядевший как другой мужчина, бил в полную силу. Узнать его труда не составило: внутри заломило от знакомого счастья. Эрк не смог уклониться и полетел в сторону на несколько метров. Я даже обернуться не успела, чтобы проверить, жив ли он, или размозжил себе голову об бетонную стену. Меня подхватили, рванули в сторону. К нам бежали полицейские, но они были слишком далеко. Очередной удар — это я полетела в перевозчик, а затем земля дернулась вниз, отдаляясь от нас все дальше и дальше.

— Сдай на восточную линию, Роб, — Рисса отдавала короткие распоряжения водителю. — Потом сразу вправо. Мы уйдем. Тай, ну ты и придурочный! — тихий смех.

Она разместилась на моем сиденье, а Тай на кресле впереди.

— Скажи спасибо, что мы в квадрат не ломанулись, — он смеялся в ответ. — Повезло, что следили именно за Одиром, но в квадрате было больше шансов пристрелить нас обоих. Я же говорил, что Эрк ее теперь выведет! Так что скажи уже спасибо за мое терпение!

— Спасибо, Линкер, спасибо, что не угробил нас всех! Дуем с Земли Первой, а потом вернемся. Подобным мы разозлили даже тех, кого злить не собирались, — притом в голосе ее звучала веселая ирония, а не тревога.

— Нет, мне нужно остаться в столице.

— Так Дая захочет остаться с тобой. Вы же оба придурочные! — и обратилась ко мне назидательно: — Дая, мы с тобой улетим к сару, они сделают нужный укол, раз ты умудрилась стать фавориткой их любимчика! Ухохочутся все, но это уже пустяки. Главное, что все станет хорошо.

И Тай, не оборачиваясь, вставил:

— Давай мы сами разберемся, стервоза, кто здесь фавориты, а кто любимчики?

— Ага, скажи, что не так: ты не любимчик сару, или она не фаворитка любимчика?

— Тебе в консулы надо идти с такой болтливостью!

В таком духе они и продолжали шутливую перепалку. А я молчала, не в силах справиться с эмоциями. Лежала, немного морщась от боли, и не могла поверить, что Тай Линкер все-таки рискнул своей жизнью, своим делом и пришел за мной.

Глава 10

Рисса порылась в огромном военном рюкзаке и протянула форму, торопя:

— Надо переодеться. В твоей одежде и обуви могут быть вшиты отслеживающие жучки.

Я повиновалась без лишних споров, стянула футболку через голову, но притом отметила, что Тай смотрит в лобовое стекло. Будто осознанно отводит взгляд. Но это было нелепо, если учесть, что во снах мы всегда встречались полностью обнаженными — он успел рассмотреть мое тело в таких же подробностях, как и я его. Все мои вещи просто выкинули в окно, после чего Рисса даже волосы мои осмотрела, перестраховываясь. Удовлетворенно кивнула и протянула мне бутылочку с водой.

— Так, Дая, все нормально? Сейчас мы пересядем на другой перевозчик, потом рванем на частный космопорт. Лучше не спорь. Тебя будут искать, не давай лишних шансов, чтобы нашли.

Теперь ее приветливость выглядела совсем иной, даже улыбка другая. Наивная дурочка никогда не была настолько наивной, как изображала. Но и злости в ней я до сих пор разглядеть не смогла. Потому осмелилась спросить:

— Рисса, почему ты с ними?

Она легко пожала плечами.

— Потому что никто не победит. Никакую расу не получится уничтожить так, чтобы не заплатить за это миллиардами жизней. И, в конце концов, сару заслужили хотя бы того, чтобы им выделили несколько планет с пригодной атмосферой. Никто этого не понимает, даже мой отец. Он называет меня дурой, но хотя бы слушает.

— То есть ты собираешься достичь мира? — изумилась я.

Только после этого Тай повернулся к нам профилем.

— Собирается. Но это утопия. Люди никогда не пойдут на компромиссы, ведь сару убивали их женщин и детей. Сару никогда не пойдут на компромиссы, потому что люди убивали их женщин и детей. Люди считают сару своей главной бедой, но у сару намного больше оснований считать, что люди лишили их всего. И единственное, чего достигла Рисса — ее не прикончат, когда сару победят. Так что тоже не самый плохой вариант.

— Не утопия! — упрямо вставила Рисса. — Самая большая наша ошибка в том, что мы не сделали этого раньше! Кто-то должен стать первым и заявить о возможности мира. И пусть не сразу, но процесс запустится.

Я свою точку зрения не озвучила. Все-таки Рисса оказалась наивной девчонкой, сумасшедшей революционеркой, которая пошла против системы, на верхушке которой взрослела. И она действительно просто бросается лозунгами — ничего не значащими красивыми фразами. Под ними нет никаких оснований. Если представить, как в парламенте обсуждают подобное заявление, то эта сцена даже для комедийного видеофильма не подходит — слишком абсурдна. Во всей Освоенной Территории нет семьи, которая не слыхала бы о жестокости сару. И к своему ужасу я понимала, что как раз жестокость и не была преувеличением. Сложно договориться со старым врагом, но договориться с врагом, который в самой своей сути содержит ярость и сулит проблемы, — невозможно. Выделить сару пару планет — ну да, что может быть проще? А потом ждать, когда в этом секторе разразится очередной массовый конфликт. Но я промолчала — из простого уважения к ее идеализму. Пусть и беспочвенному, но когда есть такие люди, то кажется, что все возможно. Хотя бы через тысячу лет.

Тай Линкер — исключение, в нем не больше половины генов сару, по нему невозможно судить объективно. Однако я и понятия не имела, каков он на самом деле, но то, что способен на жестокость, — уже ясно. Осторожно спросила Риссу:

— А ты видела сару? Настоящих.

— Видела, конечно, — она стала серьезней.

— И что, хочешь сказать, что они такие же, как мы?

— Нет. Они совсем другие. Иначе мыслят, у них коллективное преобладает над личным, четкая военная иерархия. Они совсем по-другому реагируют на все. Но это не значит, что они хуже или лучше нас — просто другие. Нельзя ненавидеть кого-то, не попытавшись понять. А с сару именно это и произошло. Кроме того, никто не берет в расчет, что тысячу лет эволюция не стояла на месте: сару изменились и меняются постоянно, они уже кардинально отличаются от первых оборотней! Но кого это волнует?

Я подумала, потом кивнула:

— Наверное, ты права. Если ты встречалась с ними, тебя не захватили в плен и не убили, то, получается, какой-то диалог все-таки возможен.

— Не совсем так, — она рассмеялась. — Сару уважают силу: физическую или внутреннюю, неважно. Я пришла к ним первая, без оружия или угроз, для их народа этого достаточно, чтобы принять меня, как свою. Точнее, я вначале обратилась к Таю, когда заподозрила его в связях с преступниками, и пару лет назад он мне все рассказал.

Тай подтвердил с легкой улыбкой:

— Это правда. Рисса уже давно доводила отца идеей, что пора дать оборотням больше прав. Мол, в этом случае они и сами потянутся к легалам. Чуть ли не ежедневные скандалы, когда она доходила до абсурдных требований, которые консул, конечно, даже слышать не мог. Я хоть и считал ее полоумной, но она правильно сказала: мы, сару, не можем не уважать внутреннюю силу. Но нам нужно было переехать на Землю Первую: поближе к скоплению людей, подальше от командора. Рисса и в этом вопросе помогла. Да уже и не посчитать, в скольких мелких вопросах она помогла, хотя я по-прежнему считаю ее полоумной.

Рисса не обратила внимания на похвалу и насмешку, а снова обратилась ко мне:

— Потому и тебе опасаться нечего. Тебя никто не посмеет обидеть, им подобное даже в голову не придет, если ты сама не назовешь их врагами. Сару очень странные: очень опасные, в любой момент будто рванет, но притом именно среди них ты в полной безопасности. Там же тебе поставят укол, после чего ты спокойно дождешься своего Тая, — она подмигнула.

Я не стала спорить, ведь только после отмены связи смогу решить, хочу я дожидаться Тая или вернусь к предыдущим настройкам.

Еще один перевозчик, потом космопорт. Вокруг были оборотни, но ни одного сару. Наверняка это нелегалы, нанятые или добровольно помогающие врагам. Стараясь не смотреть на Тая, чтобы не надрывать лишний раз измученное сердце, я поднялась по трапу космолета вслед за Риссой. Меня даже не интересовало, куда именно мы летим. Тай оставался на Земле Первой… и я не выдержала, посмотрела назад, без труда выхватив его фигуру возле ограждения. И он, словно почувствовав мой взгляд, вдруг отвлекся от своего собеседника и тоже глянул на все еще открытую заслонку.

Я должна лететь с Риссой! На Земле Первой меня рано или поздно поймают, здесь нет лаборатории и подходящих ингредиентов для укола отмены, а самому Таю просто некогда опекать еще и меня. Зато у сару я смогу узнать больше. Только там я наконец-то получу шанс выяснить, на чьей стороне правда. Аргументов остаться не было вообще. И именно тщательно взвесив всю эту тяжелую пустоту, я метнулась к выходу, когда заслонка уже начала закрываться. Спрыгнула на землю, приземлившись на четвереньки и едва не переломав ноги, но побежала вперед. Рисса окликнула, я и не думала останавливаться. Я не хочу его ждать где-то там, не хочу собирать информацию и принимать правильные решения. Если Тая Линкера здесь поймают и убьют, то я буду рядом, чтобы ни секунды не существовать в мире без него.

Я не бросилась ему на шею, остановилась в паре метров. За моей спиной космолет уже шумел, выходя на взлет. Тай проводил его взглядом, потом посмотрел снова на меня. Он не был раздражен, а в глазах сквозила настоящая ирония:

— Очень глупо, Дая.

— Знаю, Тай.

Перевертыш, что стоял с ним рядом, водитель Роб, едва сдерживал смех. И ему это плохо удавалось. Тай же пытался изобразить серьезность:

— Связь сделала из тебя идиотку.

— Как и тебя.

— Сомневаюсь. Я хотя бы немного держал себя в руках.

Притом он улыбался, как будто просто не мог сдержать улыбки. И я тоже невольно улыбалась в ответ.

— Было дело. Ну, тогда я проиграла, если мы соревновались.

— Отправлю тебя следующим рейсом.

— Не отправишь.

— С чего вдруг?

— Забыл, что я чувствую твои эмоции? Ты сейчас рад. О дерьяки… да ты едва держишься, чтобы не схватить меня и не прижать к себе! Сейчас, сейчас… Да, точно, чистый восторг. Поправь, если я ошиблась в терминологии.

Он резко отвернулся, чтобы я не увидела, как он закусывает губу, но улыбку спрятать не успел.

— Ладно, заноза. Тогда полетели в укрытие. Надеюсь, ты не доставишь больших проблем.

И он, не дожидаясь ответа, направился к стоянке перевозчиков. Я одарила Роба лучезарной улыбкой и зашагала следом — туда, куда шла моя судьба.

* * *

Укрытие оказалось вполне себе комфортным квадратом в многоэтажке. Тай несколько раз менял внешность, пока мы шли пешком от стоянки, где нас высадили, до нужного здания. Все это время мы молчали. Мне было немного неловко за свое поведение, но притом я все равно поступила бы точно так же хоть сто раз подряд.

Осмотрелась, когда вошли. Одна маленькая комната, кухонька и санузел. Некоторые целыми семьями живут в таких же условиях. Постаралась не зацикливаться на том, что в комнате один диван — единственное спальное место. Тай, будто прочитал мои мысли, неожиданно начав говорить строго:

— Ты не должна покидать квадрат, не должна пытаться связаться со своими друзьями. Помни, что любое твое действие может отразиться на мне.

Я кивнула со всей серьезностью. Последнее, чего бы мне хотелось, чтобы Тая поймали из-за моей ошибки. Он продолжал:

— Тебя объявят в розыск, а ты свою внешность менять не можешь. Потому, вполне возможно, тебе придется круглосуточно находиться в квадрате.

Я снова кивнула. Что угодно, лишь бы не обратно в космопорт. Тай заканчивал свой инструктаж чуть изменившимся тоном:

— Я представляю, что ты ко мне сейчас чувствуешь. Сама упустила возможность отменить связь. Попытаемся со временем решить эту проблему, но до тех пор я прошу держать себя в руках.

Вроде бы я не хмыкнула. Вроде бы я опустила лицо и не произнесла ни единого звука, но Тай почему-то продолжил громче:

— Нет, вот только не надо сейчас про мои эмоции! Ты их в любом случае перемешиваешь со своими. Но даже если и уловишь что-то такое, то знай, я не воспользуюсь твоей зависимостью. У нас все будет после отмены связи, если мы оба этого захотим. Потому что ты важна. Надеюсь, ты хорошо это понимаешь.

Я не подняла голову и постаралась не улыбаться. В принципе, в этом жесте было сплошное благородство: он хочет меня, я хочу его, но пока есть связь, то это не совсем искренние отношения. И так некстати в квадрате единственное спальное место… Даже интересно посмотреть, как долго он продержится на своих принципах. Не улыбаться, Дая Джисс, ни в коем случае не улыбаться, а то полетишь на пинках к самим сару!

Глава 11

Сменив одно запертое пространство на другое, я стала невероятно счастливой. Вот так детали меняют восприятие. Тай принес продукты и оставил мне видеослайдер без номера — мой-то остался у Эрка. Новый номер без документов не получить, но пока я решила не зацикливаться на связи с близкими. Все равно пока с этим ничего не поделаешь. Сам Тай ушел на всю ночь.

Я пыталась смотреть видеосериалы, чтобы отвлечься, но не могла сосредоточиться и постоянно переключалась на новости. Если сын командора Кири серьезно пострадал, то об этом должны сообщить. Но из важного звучали только предупреждения о диодах, приправленные надеждой, что в очень скором времени их действие смогут отменять. Из чего следовало, что ученые командора так эту загадку и не решили. Эрк не слишком преувеличивал, когда говорил Одиру, что всех их рано или поздно спишут со счетов: или поместят в изоляцию, или просто гуманно прикончат — в интересах всего человечества. Президент принесет свои соболезнования семьям погибших, но никто не осмелится выступить против такого решения. Каждый гражданин Освоенной Территории согласен с тем, что иногда требуются жертвы — если это означает порядок для всех остальных.

Когда Тай вернулся, я еще и не думала спать. Он не выглядел уставшим, я проигнорировала ощущение восторга от его вида, ведь связь не отключала разум:

— Тай, мои друзья подверглись влиянию твоих диодов. Что с ними будет?

— Почему ты спрашиваешь об этом у меня? — он очаровательно улыбнулся. — Разве не твое правительство будет решать их судьбу?

Меня неуместная ирония немного разозлила:

— Тай, если не найдут способ отменить действие… Кстати, а у сару есть этот способ?

— Отмена невозможна без травмы мозга. Так что надейся на то, что сару победят.

— Надеяться? — я опешила. — Хочешь сказать, что если сару не победят, то мои друзья и тысячи других людей обречены? А если сару победят, то обречены все?

— Все ли?

Он прошел мимо меня и сел на диван. Потом посмотрел прямо и объяснил:

— Дая, начинай уже соображать. С помощью диодов мы можем остановить любого человека — солдата, идущего в атаку, капитана корабля, наводящего ракеты, горожанина, который берет карманный шокер, потому что чувствует себя загнанным в угол. Да, мы нейтрализовали некоторое количество будущих врагов, но самое главное — мы спасли им жизнь. Сару незачем истреблять всех без исключения, хотя бы потому что после нашей победы остановятся все заводы, и крестьяне перестанут выращивать зерно.

Я, кажется, уловила главную мысль — от этого стало еще страшнее:

— Рабы? Вы оставите жизнь всем, кто сможет обслуживать ваше существование?

— Глупость. Ты учебники по древнейшей истории не читала? Рабы — это всегда потенциальная угроза. Люди будут работать хорошо, только если им это выгодно. Единственное, они не смогут выступить против нас. Такое взаимовыгодное сотрудничество с маленьким ограничением — невозможность восстания. Спасительная мера. К сожалению, далеко не все под нее попадают.

Я попыталась размышлять объективно:

— Подожди, хочешь сказать, что вы собирались провести диодизацию населения только с тем, чтобы сохранить людям жизнь? Силой навязанный мир, но лет через сто, когда все привыкнут, то и сами поймут, что это было лучшим решением?

— Именно так.

Я усмехнулась:

— Как благородно звучит! Да вот только в этом идеальном объяснении есть один прокол: вам надо было начинать с простых рабочих, с крестьян, но вы сосредоточились на военных! Нет, вы не жизнь людям спасали, вы ослабляли линию атаки!

— Так и есть, Дая. Потому что в приоритете наша победа — любой ценой. Если мы победим, то простых людей можно подвергнуть этому действию и силой. И они продолжат делать то, чем всю жизнь занимались. А вот если будет мощное сопротивление, тогда и спасать некого. Тогда война превратится в обмены ядерными импульсами по планетам.

Я покачала головой, на Тая не смотрела, чтобы иметь возможность сосредоточиться. Как у него все гладко в мыслях, надо видеть чуть дальше своего носа, чтобы уловить всю подоплеку:

— Ну да. И если бы я не остановила распространение, твой план бы удался. Захваты почти без сопротивления, диодизация военных и почти всего мирного населения. Вроде бы лучшее разрешение конфликта. И новый мир — под руководством сару, конечно. Кто-то называет действующее правительство диктаторами, но они просто не знают о заманчивой альтернативе!

— Это лучше, чем полное разрушение, не находишь? И это была моя идея, если тебе интересно. Изначально диоды разрабатывались только для допросов.

— Опять не сходится. Если они в самом деле не делают человека рабом, а только не дают ему выступать против сару, то почему ты когда-то взбесился оттого, что я захотела их принять?

Тай улыбнулся задумчиво.

— Действовал импульсивно. Тогда я был привязан, помнишь? Мне хотелось надеяться, что когда-нибудь потом ты сама не захочешь выступать против меня, а не потому что поставила диоды. Это иррациональное желание полной взаимности. Я не смогу сейчас объянить точнее, но, возможно, ты и сама теперь это можешь.

Я не позволила ему себя отвлечь. О желании взаимности можно подумать потом, когда он уйдет по своим делам. Представить ее, поддаться ей и утонуть в самообмане.

— Наверное, я должна чувствовать благодарность? Но я ощущаю только бесконечную любовь, в которой нет ни капли благодарности.

— Я и не жду твоей благодарности. Но это все равно хотя бы отчасти мера сокращения жертв. Мне стоило немалых трудов убедить в этом генерала Мао Таххиса и Нати Морт — это главы двух других ведущих кланов. Сивил управляется тремя кланами, решения которых для остальных беспрекословны. Три клана — чтобы ничье мнение не возводилось в абсолютизм, чтобы всегда было обсуждение, а не самодурство. Три — чтобы в случае гибели одного, Сивил не остался без руководства. Мы не люди, наше общество эффективней и справедливей вашего.

— И, как я понимаю, третий — Линкеры?

— А как же иначе? Хотя я и остался единственным наследником. Сару безразлично, как я выгляжу, для них важно только то, что благодаря моим предкам этот народ выживал тысячу лет.

— Я, наверное, никогда не смогу этого принять, как бы тебя ни любила…

— И в этом ты права. Причины для ненависти у тебя остались и появятся еще. Я самый молодой из глав кланов, к тому же сын своего отца. Мао-инникат уже в очень преклонном возрасте, Нати — она больше мудрый руководитель Сивила, чем военная. Потому не удивлюсь, если именно меня поставят во главе атаке. То есть я стану убийцей миллионов людей. Какие бы меры мы ни придумывали дополнительно, но жертвы будут колоссальные. Это цена за тысячелетний конфликт, и именно я буду отдавать приказы. Желательно, чтобы к тому времени ты освободилась от связи, иначе можешь сойти с ума от противоречивости.

Я не ответила. Направилась на кухню, чтобы вскипятить воду для чая. В этой ситуации не было правых, но все же я вынуждена была отдать сару должное — они искали более эффективное решение, чем могли бы. Все равно в своих интересах, но хоть что-то. Если сравнить тотальное истребление и новый мир с единственным правилом не выступать против захватчиков, то выбор очевиден. Торговать с ними, сотрудничать, заниматься своим делом и не брать в руки оружие только из чувства мести — о, сколько цивилизаций бы выжило, если бы людям навязали такое правило. Мир, за который многие заплатят жизнями, тем самым освободив планеты для сару…

Наше правительство может избавиться ото всех «помеченных» намного раньше. Тай и это знал, все сару знали. И вроде бы уже не их жертвы, но факты это не меняет. При условии, если победят сару. А если все же люди, то и никаких навязанных психическим воздействием правил не потребуется. Второй вариант, естественно, выглядел для меня намного более вдохновляющим. Мне нужна была жизнь только одного представителя этой расы, а остальных лучше бы не было вовсе.

Теперь я не могла злиться, когда Тай уходил — видимо, распространение диодов сильно затормозилось из-за огласки, но каким-то образом все равно осуществлялось. Не спорила и больше не поднимала эту тему. Хотя бы потому, что однозначного вывода не было. И да, для меня стало откровением, что жестокие звери осознанно ограничивают свою жестокость. А может, все дело в Тае — первом сару, способном мыслить, как перевертыш. Он пользовался безусловным уважением своих, но принципиально отличался от них образом мышления. Первый в истории оборотень, которого потенциально могли понять и те, и другие. Такая мизерная точка между двумя мирами, мостик, хотя и остается на стороне врагов, врагами воспитанный и воспринимающий их горести ближе. А может, именно для этого генерал Линкер и проводил генетические эксперименты над собственными детьми? Он был не просто извергом, он пытался создать новый виток будущего. И этим витком стал Тай — видимо, я не могла его не любить даже безо всякой связи, и не могла перестать ненавидеть.

* * *

Тай постелил себе на полу, демонстрируя выставленную границу. Я не могла уснуть, понимая, что он в двух метрах от меня. Но держалась сколько могла. Однако на третью ночь через связь появилась в его сне:

— Давно не виделись!

Он обернулся, покачал головой, а потом не выдержал и рассмеялся. Я же без стеснения рассматривала его тело. И очень сильно подогревала мысль о том, что если мы оба проснемся, то можем коснуться друг друга совсем не в иллюзии… Подошла, скользнула рукой по груди, вниз, но он перехватил меня за запястье.

— Дая, что ты делаешь?

— Наслаждаюсь взаимностью. Отпусти.

— Не надо…

Я запустила вторую руку вниз, сразу обхватывая член.

— Тогда почему ты возбужден? — смеялась, глядя ему в глаза. — Ну же, Тай Линкер, сделай над собой усилие — изобрази, что тебе неприятно!

— Дая, не надо. Потом тебе станет еще хуже.

— Тебе-то откуда знать?

Я резко опустилась вниз и наклонилась к пульсирующей головке. Почему-то с Таем страх перед интимными отношениями отступал и не было ничего, что казалось бы стыдным и неприемлемым. Но не успела коснуться языком, как меня выдернуло из сна. Перекатилась на бок и с удовольствием наблюдала, как Тай уставился в потолок, пытаясь восстановить дыхание. На меня не смотрел специально.

* * *

Утром меня ждал серьезный разговор, к которому я никак не могла отнестись серьезно:

— Дая, на тебя влияет связь, потому очень советую держать себя в руках. Иначе потом ты можешь сильно пожалеть.

Я пыталась говорить тем же тоном и даже сдерживать проскальзывающую улыбку:

— Тай, а может, это просто любопытство молодой девушки? Гормоны, почти полное отсутствие опыта и… и желание навсегда стереть Эрка из памяти?

Он сел напротив и пристально посмотрел мне в глаза:

— Я не хотел говорить об Эрке, но все-таки должен. Ты любила его до моего появления. Подумай о том, что будешь любить его и после того, как все закончится.

— Нет, — мне расхотелось веселиться. — Если к тебе я испытываю любовь, страсть и ненависть, то к Эрку только ненависть.

Тай отвел взгляд и задумчиво уставился на свои руки:

— Так связь и работает. Мне тоже до того кто-то нравился, хотя бы внешне, но потом — как отрезало.

— Дело вовсе не в связи! Он мучил меня!

— И тем не менее ты жива и здорова. С твоей точки зрения он все сделал неправильно. С точки зрения его отца он все сделал неправильно — Эрк был обязан притащить тебя в лабораторию при первом же подозрении. Но Эрк каким-то образом нашел золотую середину.

— Я не поняла, ты сейчас его интересы защищаешь?!

— Не его. Твои. Я хочу, чтобы ты продолжала мыслить объективно, а не этими своими гормонами. Эрк Кири все равно не выживет — ему нет места в новом мире. Но ты должна формировать отношение к происходящему сама.

— Ла-адно, — я переключилась на предыдущую тему, поскольку мне тоже не хотелось обсуждать Эрка. — А сколько будет длиться этот твой подготовительный этап?

Он уловил ход моих мыслей, удержал улыбку и покачал головой:

— Несколько месяцев точно. Подобная работа ведется на всех планетах в самых густонаселенных городах. Занимаются этим нанятые перевертыши, но столица — самый важный пункт. Скоро мы дойдем до того, чтобы хватать на улицах всех прохожих и цеплять им диоды. Хотя бы детям.

— То есть хочешь сказать, что мы с тобой останемся здесь вдвоем на несколько месяцев? — я с нескрываемой иронией изогнула бровь. — У меня прямо азарт разыгрался! Может, сделаем ставки, когда ты забудешь про свои принципы и наконец-то хотя бы поцелуешь меня?

— Дая! — он нервно встал. — Я пытаюсь поступать правильно! Так помоги мне, а не мешай! Отменим связь — и уж поверь, первым делом я тебя поцелую. Тогда у тебя будет свобода меня оттолкнуть, если захочешь.

И ушел из квадрата, громко хлопнув дверью. Настроение мое, однако, оттого не испортилось. Ведь теперь я знала наверняка, насколько ему небезразлична. И буря внутри не успокаивалась, но и не металась хаотично — нет ничего приятнее, чем знать, что ты являешься самым главным человеком для самого главного своего человека.

* * *

Старалась сильно не напирать, но иногда просто не могла остановиться:

— Тай, а тебе какие девушки нравились?

Он смеялся и отворачивался:

— Ракшаски! Я серьезно. Подростком даже мечтал, что женюсь на одной из них, чтобы всю жизнь быть счастливым.

— Ты не ревнив?

— У парней-подростков другие приоритеты, уж поверь.

— А я понравилась тебе с первого взгляда?

Он и губу закусывал, и отступал от меня, но я видела это искрящее веселье в выражении его лица.

— Не совсем. С первого взгляда ты меня скорее удивила. Такая непрошибаемо принципиальная. Тебя будто собрали по капле из героев войны с дерьяками, но по ошибке поместили в тело обычной симпатичной девчонки.

— Подумать только! Ты влюбился в меня по той же причине, что и Эрк! — заметила, как он поморщился и добила: — Не ревнуй, я буду тебе верна всю жизнь! Или пока не отменят связь, — рассмеялась, не выдержав.

— Я не влюбился в тебя из-за этого, не преувеличивай! С чего ты вообще взяла, что я влюбился? Ракшаски, помнишь? Вот мой идеал! Что ты делаешь?

— Пытаюсь обнять, — я смеялась почти в полный голос. — Утешить! Что на твоем пути не попалось ни одной стоящей ракшаски!

— Дая, я ведь просил. Ну, хватит уже, мне твоя настырность совсем не нравится!

— Я вижу, как не нравится. Вот особенно по дрожащим рукам заметно, как тебе совсем не хочется меня прижать к стенке.

— Не преувеличивай!

— Не к стенке? Стол подойдет? Ты никогда не думал о столе в таком свете? Тай, скажи, когда ты влюбился в меня: в первую или во вторую встречу?

— Сумасшедшая…

Мне пару секунд все же удалось повисеть на его шее, после чего меня оторвали и усадили за стол. Да он еще притом пытался изобразить страшное лицо верховного главнокомандующего сару — ух, жуть разбирает! Но в его глазах плясали пьяные дерьяки — с каждым днем все более пьяные. И он ничего с этим не мог поделать. Взаимность делала сумасшедшими нас обоих.

Глава 12

Все же я дождалась интересных новостей: мою нескромную персону объявили в общетерриториальный розыск. Фотографию взяли с личного дела академии — смотрелась не очень на мониторе видеослайдера, но я не стала возмущаться, да и вообще, отнеслась к подобному как к предсказуемому событию. Тай же хмурился. Непонятно почему, ведь и без того было ясно, что нос мне на улицу совать не стоит. А его близость делала мое заточение не таким уж и унылым.

И хоть наши отношения так ни к чему и не приходили, благодаря непомерной силе воле Тая, но мне нравилось это ощущение полной взаимности на грани нервного срыва. Он твердил, что стоит ожидать неприятностей, что нельзя терять сосредоточенность, но все казалось не слишком важным по сравнению с ним самим и моим безбрежным счастьем.

Я проснулась затемно, светящийся циферблат показал четыре утра. Тай уже спал, а я даже не слышала, когда он вернулся. Осторожно, пытаясь не издать ни единого звука, я переместилась на пол и подкралась к нему. Он лежал на спине, недвижимый, даже дыхания почти не слышно. Легла рядом на жесткий матрас, притом не разбудила. Пролежала так довольно долго, ощущая, как все нутро заполняется эйфорией. А потом не выдержала, даже не прошептала — едва уловимо выдохнула:

— Спишь?

Он не открыл глаза, и дыхание не изменилось, потому я вздрогнула от такого же тихого ответа:

— Угу.

Улыбнулась темноте. Если бы все люди и оборотни могли ощущать вот такую совершенную радость, то им не было бы дела ни до войн, ни до других дел.

— Я так люблю тебя, Тай Линкер. Будто я теперь не человек совсем, что-то совсем другое. Не умеют обычные люди так остро чувствовать.

— Умеют. Просто тебе не приходилось.

— А тебе?

— Иди на диван.

— Нет.

— Глупая.

— Глупый!

Его лицо было очень слабо освещено, но я разглядела дрогнувший уголок рта — точно разглядела! Ничего, враг всего человечества, старайся не улыбаться.

— Дая, я свяжу тебя, если не возьмешь себя в руки.

— Свяжешь? — хмыкнула я. — Я не против.

— Я не про то, что ты подумала.

— Я все правильно подумала. Только по очереди: сначала ты свяжешь меня, а потом я свяжу тебя, — представила последнее и не сдержалась: — М-м! Я ж тебя потом никогда не развяжу…

Он открыл глаза, чтобы удостоить меня демонстративно раздраженным взглядом, но я успела: резко перекатилась и смогла вскользь коснуться его губ. Тай схватил меня за плечи, дернул вверх, перевернул и плюхнул спиной — я даже вскрикнуть не успела. Навис сверху — губы в сантиметре от моих.

— Ну ты и дуреха. Сама успокоишься или тебя успокоить?

Но я чутко ощущала изменение его настроения. За этим напряжением в голосе скрывалась совсем не злость. Потому я улыбнулась победно:

— Давай уже, успокой нас обоих, Тай Линкер.

Он еще держался. Дерьяки, сколько же в нем выдержки? Но я не дала ему права на отступление — нагло потерлась бедрами, а руками обхватила за шею.

Расстояние между нашими губами сократилось еще на миллионную долю миллиметра.

— Дая… — он запнулся. — Поклянись, что никогда потом не упрекнешь меня в этом.

В этих словах не было никакого смысла. Он не хотел сближаться со мной, пока действует связь. А я готова была поклясться жизнью всех родных и друзей — и это тоже было следствием связи. Так и какой смысл в ответе? Потому я просто молча потянула его к себе.

Но он был сильнее, мои усилия словно и не замечал. И через несколько секунд сам медленно сократил расстояние: осторожно коснулся языком губ, заставляя разомкнуть. Я застонала только оттого, что впустила его в рот. Тай целовал медленно, как будто сам не хотел спешить или оставлял за собой возможность остановиться в любой момент. Но мы оба знали, что даже у него не хватит воли остановиться. Потому и поцелуй становился все более жадным. Тай подхватил мои бедра и, не прерывая поцелуя, лег, позволяя чувствовать его всем телом.

И мне бы хватило только этой ласки, казалось, что большего сознание уже не выдержит. Но Тай по мне изголодался, потому, разрешив себе, мог только разгоняться. Оторвался от губ, приник к шее, резко приподнял — и уже через секунду моя футболка полетела в сторону. Я снова опрокинута навзничь, а язык Тая скользнул по соску, отчего все тело изогнулось дугой.

От моих штанов он избавился так же молниеносно. Я, наверное, в другой ситуации испугалась бы такой силы и напора, но я физически не умела бояться Тая. Он просто стянул их с меня и замер, разглядывая желтыми крокодильими глазами. И я, лежавшая в такой стыдной позе, обнаженная, с раздвинутыми ногами, не чувствовала ни грамма стыда, никакого ощущения пошлости. Он мой, он имеет право смотреть на меня, как ему нравится, брать меня, когда захочется. И я вряд ли когда-то в будущем захочу, чтобы на его месте оказался другой мужчина.

Тай стащил свою футболку через голову, не позволил мне поднятья и коснуться его груди губами — толкнул в плечо. Потом нарочито неспешно приподнялся и снял штаны. В его возбуждении у меня и не было сомнений, но все равно почему-то вид знакомого до мельчайших деталей тела распалял. Я не хотела, не могла больше ждать, но и торопить не осмеливалась.

Он снова навис надо мной, но теперь не целовал, дразня. Запустил одну руку вниз и прошелся пальцами между складок. Я и не пыталась сдерживать стоны. Ощущения были слишком приятными, а внизу живота мышцы сладко сжимались, требуя еще большего нажима. И когда я едва не утонула в этом экстазе, пальцы исчезли. Я открыла глаза, ожидая, когда член войдет внутрь.

Первый толчок был осторожным, Тай снова поймал мои губы, не прекращая движений, но слишком плавных. Я сама начала подаваться бедрами вперед, молчаливо требуя ускориться. И он уловил. Очередное движение было уже резким, пронзающим, но теперь не было возможности подстроиться под ритм, который становился все быстрее. Я стонала ему в рот, не могла ответить на поцелуй и терялась в ощущениях. Я не вспоминала другой опыт и не сравнивала, я просто не могла поверить, что можно испытывать настолько невыносимое удовольствие, когда тебя берет любимый.

И вдруг мои стоны, слышимые будто со стороны, резко затихли. Внутри все сжалось до такой степени, что я не могла даже звука выдавить. Можно ли умереть от переизбытка наслаждения? Целую секунду я думала, что близка к этому. Кажется, вцепилась Таю в волосы, желая остановить, крикнуть что угодно, но напряжение не позволило даже выдохнуть. И со следующим толчком пружина резко раскрутилась, вывернулась изнутри и ударила в мозг. А он все продолжал двигаться, теперь чуть медленнее, хотя я не имела возможности даже это осмыслить.

Член запульсировал внутри, вызывая отголоски недавних спазмов. И лишь после этого Тай приподнялся, а потом лег на бок и прижал меня к себе. Мысли возвращались постепенно, словно я действительно на короткое время перестала существовать, а теперь воскресала. Слушала стук его сердца, безвольная кукла, и понимала, почему он так долго этого избегал. Еще час назад я думала, что сильнее любить невозможно. Еще час назад я ошибалась.

— Ну, ты как? — тихий голос, в котором слышалась улыбка.

Попыталась перейти на ироничный тон, чтобы не выглядеть совсем уж тряпкой:

— Неплохо, Тай Линкер. Точнее смогу сказать, когда повторим.

Он прижал меня еще теснее и рассмеялся. Я лежала долго, за окном уже почти рассвело. Хотелось уснуть, но еще сильнее — продлить это время. Однако остывая и наслаждаясь его объятиями, я соображала все лучше:

— Меня только сейчас посетил вопрос: а твои дети будут сару, перевертышами или людьми?

Я чувствовала по колыханию груди, что он бесшумно смеется:

— Одно из трех. Или все вместе. Никто не проводил эксперимент до этой стадии.

Резко приподнявшись, я заглянула в его лицо. А глаза все те же: настоящие, янтарные, с вертикальными зрачками. Он забыл их трансформировать или просто не хотел. Но меня их вид не мог испугать теперь, раз уж даже без связи я почти привыкла к этому уродству. Казалось, что без них он уже не выглядел бы таким совершенным. Я приложила все мыслимые усилия, чтобы не отвлекаться:

— Тай, у тебя стоит противозачаточный пластырь?!

— Ого, какие круглые глаза! А что зависит от моего ответа прямо сейчас?

Пыталась рассуждать, а не хлестать эмоциями:

— Нет, прямо сейчас-то я готова рожать тебе хоть армию крокодилов, но вряд ли я буду разделять это убеждение после укола!

— Каких еще крокодилов?

Я сама опустила руку и провела по его бедру. Убедилась, что пластырь на месте, успокоилась, но все продолжала водить, не испытывая желания прекращать эти занимательные поиски. Тай героически выносил мои ласки, которые постепенно перемещались с бедер на живот, затем вскользь ниже, а через десять минут и несколько касаний языком к его шее, сдался и снова прижал меня к матрасу, чтобы повторить тот же страстный опыт. Похоже, понял, что так со мной договариваться куда проще.

* * *

Две недели мы жили в этом малюсеньком квадрате. Две недели беспросветного рая, нежности и страсти. И я была готова провести здесь хоть все отведенные мне годы. Более того, я чувствовала, что примерно то же ощущает и Тай, хоть и не привязанный ко мне химическими препаратами. Мне требовались как раз те месяцы, о которых вначале шла речь, и после я смогу его убедить хоть в чем-то. Тай менялся каждый день — любя одного человека, он уже не мог ненавидеть всю нашу расу, как раньше. А это означало, что какие-то компромиссы возможны. Чем больше я значу для него, тем меньше зла он захочет причинить моему миру. И хотя он никогда не рассыпался в признаниях, мне они и не требовались: я по поступкам, по ощущению его эмоций все прекрасно понимала. Иногда мы спорили — мы не могли не спорить, когда речь заходила об обсуждении военной стратегии. И он не сдавал ни единой позиции, но связь позволяла мне чувствовать: в его груди что-то дрожит, чешется, не дает ему покоя. Это первые сомнения, о которых он, конечно, никогда не признается вслух.

Но судьба повернула в другую сторону, не подарив мне обещанных месяцев. Через две недели моего прекрасного заточения я привычно открыла новости. Пришлось перечитать несколько раз, чтобы дошел весь смысл:

«Арестованы…»

«По подозрению в шпионаже арестованы…»

«Курсант военно-полицейской академии номер один Одир Вейр, ракшас; курсант военно-полицейской академии номер один Триш Хадсон, человек; самозанятый Чад Нэш, берсерк, арестованы по подозрению в шпионаже. Достоверно известно, что минимум двое из них являются жертвами приема диодов, то есть могли быть принуждены работать на врага. Ведется следствие».

И вот так реальность ворвалась в наш рай и мгновенно его разрушила. Если бы Тая в этот момент не было в квадрате, я бы бездумно сорвалась оттуда. Ведь сразу было понятно, что это послание — именно мне. Даже Эрк не считал всерьез, что кто-то из них виновен, а Чад вовсе не принимал диоды — его прихватили заодно, чтобы я расшифровала послание верно. Все они будут объявлены предателями и казнены, если я не явлюсь. И это к тому, что о таких арестах никогда не сообщают в новостях… Я должна была увидеть и понять.

Вбежала на кухню, где сидел Тай. Уже по моему виду и трясущимся рукам он догадался о катастрофе, выхватил у меня из руки девайс и бегло прочитал. Но после зачем-то крепко взял меня за локоть.

— Дая, для начала нужно успокоиться. Чего-то подобного следовало ждать.

У меня же начиналась истерика:

— Что делать?! Что мне теперь делать? Я должна сдаться! Точно… Тай, улетай с Земли Первой, они тебя не поймают, а я должна сдаться!

— Нет.

И только теперь я поняла, почему он держал меня — он не позволит мне рвануть на выход. Я заторможенно перевела взгляд с его пальцев на лицо. Повторила тише, чтобы прозвучало осмысленней:

— У меня нет выбора… И у тебя его нет, если ты хоть немного… — я так и не смогла произнести слово «любишь».

Тай наклонился и посмотрел мне в глаза:

— Нет. Ты не пойдешь к командору.

Это был самый яркий момент, когда моя бесконечная любовь столкнулась с моей бесконечной ненавистью. Слезы текли ручьем, я ничего не могла с этим поделать, а от бессилия дрожал голос:

— Ты такой же, как Эрк… Ты будешь держать меня силой во имя своей цели! Ты запрешь меня здесь и…

Тай перебил слишком холодно, отчего стало еще хуже:

— Да, мне невыгодно, чтобы ты попалась им. Даже если я улечу к своим, ты будешь радаром всех моих перемещений. Но есть и другой аргумент: ты хотя бы представляешь, что они с тобой будут делать? Они ведь тебе и умереть не дадут! Не день, не два, а, возможно, годы. Я солдат, Дая, я могу тебе многое рассказать о заключенных, которые мечтают только о смерти.

— Но… Но ведь там мои друзья.

— Вот с ними как раз ничего делать не будут. Потому что из них нечего вытягивать. Командор Кири способен приносить жертвы, но он не производит впечатления человека, который зверствует просто так.

— Пытать их незачем, но это не означает, что их попросту не казнят!

— К сожалению, не означает. Но ты туда не пойдешь.

— И это твое решение?!

— Другого нет.

Я согнулась пополам и страшно заорала, потом все же попыталась вырваться. А Тай меня обнял и удерживал через силу, повторяя:

— Ты не хочешь сдаться. Есть такие решения, которые неизбежны. Слышишь меня? Тогда слушай и думай. Я представляю, что там с тобой будет. Потому я не улечу без тебя из Неополиса. А это значит, что меня по твоей же наводке здесь и задержат. Все уловила? Если ты сдаешься — меня ловят, никаких других вариантов, потому что я с места не сдвинусь. Тогда тебя пытать прекратят, у них буду целый я. Ты же чувствуешь мои эмоции? Я сейчас вру?

И сразу отпустил, я едва не упала. Да он не Эрк… Он гораздо хуже! Нет, он не обманывает. Так же, как я не обманывала его, когда обещала выстрелить себе в голову. И он точно знает, что я не смогу — точно так же, как тогда не смог он. И ему незачем меня запирать — иди, делай что хочешь. Если сможешь.

Я осела на пол, не в силах ни плакать, ни говорить. Просто потерялась в мыслях.

Тай меня не трогал. Он куда-то уходил, звонил своим, о чем-то договаривался. Вытащить друзей из тюремного квадрата невозможно: они у военных. Если перевертыши поняли верно, то их увезут на Артази, одну из баз Кири. Я все это слышала по обрывкам его фраз, но так и сидела в одной позе, не останавливаясь ни на одной мысли. Эта связь меня разрушила. Она стала петлей на шее, которую самой не снять.

Уже ночью он подошел и сел на пол рядом. Сказал тихо:

— Дая, вставай. Мы улетаем.

— Куда? — равнодушно переспросила я.

— К моим. Здесь оставаться слишком опасно. А если произойдет еще что-нибудь, то твоя психика может не выдержать.

А она уже не выдержала! Он не видит? И даже по моему смеху не слышно, что моя психика все, закончилась?

Он накинул на меня свою куртку, поднял на руки и понес. Я не сопротивлялась и даже не радовалась его близости. Несколько перевозчиков, трап космолета — Тай отпустил меня с рук только там. Обнаружив себя снова на полу в каком-то небольшом отсеке, я просто повалилась боком и в этой же позе отключилась.

Глава 13

Мне ничего не хотелось, но меня злил Тай. От его присутствия на душе становилось легче, словно все по плечу и из самых тупиковых ситуаций обязательно найдется выход, — именно это и злило. Будто я сама себя предавала тем, что мне хотелось улыбаться, едва только дверь отсека скрипнет. И он беспощадно эксплуатировал мою зависимость. Сначала перенес меня с пола на кровать и несколько раз спросил:

— Хочешь, я буду спать здесь?

— Нет, не надо. Мне хочется быть одной, — и мы оба знали, что я вру.

— Дая, пора есть.

— Я не хочу, Тай. Прошу, просто оставь меня в покое.

— Я хочу. Ты важна, помнишь? Или тебе нравится делать мне больно?

Нет, мне не нравилось. Потому он так и поворачивал вопрос. После таких слов у меня даже аппетит просыпался, а революции казались уже бессмысленными и детскими. Я ела, но потом все равно вспоминала о том, что знаю Триш с самого детства, какой потрясающий друг Одир, как добродушен и наивен громила Чад. Успокаивала себя, повторяла, что командору невыгодно их казнить сразу. В конце концов, я могу быть мертва или на другом конце галактики! Заложники имеют ценность, только пока они живы. Мысли эти ненадолго утешали, но снова рушились от понимания, что друзей будут держать там, пока я не найдусь. Годами. И не факт, что это лучше, чем мгновенная казнь. Или пока у командора не закончится терпение. И все только потому, что я из-за связи совсем про них забыла! Разве я не должна была сразу же после освобождения вытащить и их? Почему я даже не подумала об этом?

Если очень долго реветь, то голова начинает болеть и становится чугунной, мысли тоже утяжеляются, превращаются в неподъемные, и оттого замедляются. Реветь гораздо проще, чем думать. Я ревела только с этой целью. Но Тай не давал мне даже в этом достаточной свободы: рано или поздно он оказывался в моем отсеке, молча сгребал меня в охапку и пересаживал к себе на колени. И вопреки моей цели, сразу становилось легче — от осознания, что ему не плевать. Я важна и наверняка останусь важной, что бы ни случилось. Даже слезы высыхали почти сразу под натиском этого навязанного извне счастья. И тогда я сдавалась — обнимала его в ответ, прижималась мокрым лицом к шее.

Он говорил, что сам полет займет больше недели — мы летели очень далеко, на границу Второго Сектора. И за это время я неизбежно успокаивалась. Если бы Тая не было рядом, то это не произошло бы так быстро. Но его присутствие снова путало мысли: идет война, жертвы неисчислимы. Мои друзья — просто одни из невинных жертв чьих-то высоких интересов, но моей вины нет. К такому выводу прийти оказалось легче всего, а какой-то выход психике требовался.

Тай тоже заметил изменение моего состояния, теперь я даже выходила в общий зал и знакомилась с перевертышами из команды. Не было особенным удивлением узнать, что далеко не все из них наемники, получающие оплату за каждый рейд. Оборотни в моем мире имели куда меньше прав, чем люди, они веками ждали изменения ситуации. Так кто обвинит бывших преступников в том, что они изменили курс? Помощник капитана выразился уж совсем высокопарно, но искренне: «Мои дети и внуки хотя бы будут жить в обществе, где не будут считаться вторым сортом. Сару опасны и жестоки, но ни у кого не повернется язык назвать их несправедливыми». Вот так-то. Лишний аргумент в пользу того, что люди сами виноваты в большинстве своих проблем. Они создали не только сару, но и тысячи лет подготавливали целые армии из тех, кто не захотел вшивать чип и отчитываться о каждом своем действии в полицейских квадратах. А все легальные оборотни — это лишь видимость. Даже они с легкостью перейдут на сторону врага, когда взвесят варианты. Сару уже не выглядели только лишь жестокими зверями, но я все равно не могла согласиться с тем, что построение нового мира будет основано на миллионах невинных жизней.

И опять сомнения… Настолько ли невинных? Разве мать мне в детстве не повторяла, чтобы я не влюбилась в оборотня? Разве каждая мать не говорила подобного своим детям? Разве курсанты не относились к оборотням с подозрением, даже если те не давали никакого повода, а работодатели охотно брали их в штат? С точки зрения сару и нелегалов, люди давно заслужили этой войны. А как поступает наше общество с теми, кто угрожает порядку? Оно по сути своей неэффективно, хотя и обладает ресурсами, многократно превышающими вражеские. Сару же выживали только на идее, что когда-нибудь они отомстят. Кажется, я тоже менялась — в точности, как Тай. И теперь у меня в груди тоже чесалось сомнениями. Ни одна из сторон не пойдет на компромисс, потому что каждая из сторон права.

На пятую ночь я все же попросила Тая остаться со мной. С тех пор мы вообще перестали разлучаться. Я целовала его всякий раз, когда мне снова становилась плохо — нашла себе оазис для эмоций. И всякий раз мой поцелуй неизбежно заканчивался страстью, хотя он будто бы поначалу пытался сдержаться. Наверное, думал о том, что уже в скором времени мне поставят укол. Но все равно сдавался — мы это уже проходили. Мне он казался очень мягким, но это ощущение было ложным: стоило только посмотреть, как он общается с подчиненными или строит планы. Не жестокий по природе, но жестокий по необходимости. По сути, он был зеркальным отражением командора Кири: краски прямо противоположные, но образ тот же. А с другим характером не начинают войны и не отбивают планеты от захватчиков.

В день стыковки я начала волноваться заранее. Жаль, что Рисса на другой станции, хотелось видеть хоть одно знакомое лицо. Мы швартовались к огромному звездолету — одной из баз сару, которая уже давно являлась стационарной. Все военные атаки совершались на мелких или захваченных космолетах, а такие резервы старались сохранить в безопасности. Скрежет крепления, еще десять минут, пока инженеры проверяют прочность стыковки — и вот он, совершенно незнакомый для меня мир.

Тай переходил первым, я не спешила. Мне хотелось хотя бы со стороны оценить сару. Навстречу к нам вышла целая команда — все вооружены. Они высокие, выше среднего человека, Тай среди них казался совсем маленьким, хотя это было совсем не так. Широкие в плечах, в кожаных жилетах и штанах, фигурами они могли бы напоминать берсерков — такие же горы мышц, но темно-зеленая кожа рушила все ассоциации. Лица вытянутые, безобразные, и знакомые глаза — по разрезу почти человеческие, но цвет и вертикальная полоска по радужке совсем другие.

И вдруг один из сару, стоявший в центре, улыбнулся — широко, приветливо. Я только после этого оценила фигуру и сообразила, что передо мной женщина — у нее выделялась грудь и почти изящная талия, да и по комплекции она сильно уступала остальным. Красивой ее, однако, это не делало.

— Тай-инникат, сын благородного Линкера, я рада видеть тебя с честью несущим свое имя!

И Тай, окончательно меня удивив, распахнул объятия и шагнул к ней.

— Нати-инникат, дочь благородного Морта, я рад видеть тебя с честью несущей свое имя!

«Инникат» — приставка, обозначающая главу клана. Они обнялись, будто были близкими родственниками, встретившимися после долгой разлуки. Люди бы сказали: «Рад видеть тебя живым», но для сару честь важнее жизни. Я хоть в общих чертах и была осведомлена об их традициях, все равно была шокирована, увидев воочию. Таким же образом Тай поприветствовал еще нескольких мужчин: одинаковые фразы и обязательные крепкие объятия.

И вдруг Нати Морт, глава одного из трех ведущих кланов Сивила, шагнула к капитану нашего космолета, сказав так же торжественно:

— Озек, сын благородного Фориса, я рада видеть тебя с честью несущим свое имя!

Перевертыш с радостью обнял ее, повторив то же приветствие. Вот и самый глобальный аргумент, который на словах не звучал так впечатляюще, как выглядело на самом деле: сару, в отличие от людей, не делают различий вообще. Любой, кто за их дело, он друг, родня и близкий. И без разницы, какого оттенка его кожа и насколько вытянуто лицо. Почему люди за тысячу лет не научились такой простой вещи? Хотя… не за тысячу, люди этого вообще никогда не умели.

К счастью, приветствия касались только тех, чьи поступки и цели были сару известны. Меня и нескольких новых инженеров, которые тоже оказались здесь впервые, излишние нежности миновали. Нати, подойдя ко мне и глядя сверху вниз, произнесла:

— Ты женщина Линкера? Тогда проходи, почувствуй запах дома.

Откровенно говоря, здесь вообще ничем не пахло. Я заставила себя выдавить:

— Приветствую вас, Нати Морт.

И она все равно улыбнулась, но сразу вернулась к Таю:

— Тай-инникат, есть несколько новостей для обсуждения. Во-первых, все готово, чтобы провести отмену твоей женщине. Однако подумай хорошенько, стоит ли. Ведь есть альтернатива: мы поставим тебе тот же укол снова. Двусторонняя связь поможет вам в любых проблемах. У тебя слишком важное будущее, потому и сердце должно быть на месте.

Тай мельком глянул на меня, но это мы тоже вскользь успели обсудить. Я была готова на укол отмены хотя бы для того, чтобы начать четко разделять свои мысли и мысли навязанные. Но тогда я так и не спросила, а чего хочет сам Тай. Однако он уверенно покачал головой и ответил:

— Нет, готовьте лабораторию для Даи.

— Уже готова, — спокойно приняла его решение Нати. — Во-вторых, радар засек странную активность далеко за пределами Третьего Сектора.

На это Тай отреагировал иначе и мгновенно сосредоточился:

— Метеорит?

— Возможно.

— Намекаешь, что это может быть не метеорит или что-то подобное?

— К сожалению, расстояние слишком велико, мы не можем знать наверняка. Ладно, предлагаю перейти в столовую, на сытый желудок и дела быстрее решаются. А потом сразу в лабораторию.

Тай подождал, пока я подойду и возьму его за руку. Наклонился, коснулся губами волос.

— Волнуешься? Но нет смысла. Мы в этом эксперименте продвинулись намного дальше ваших, никаких побочных эффектов не будет. Уже через несколько часов ты перестанешь меня любить.

Я поморщилась от такой мысли. Но и спорить не спешила, потому поинтересовалась другим, чтобы самой отвлечься:

— Я не поняла, что там с метеоритом?

Он пожал плечами:

— Мы всегда рассматриваем возможность перемещения там крупных звездолетов.

— Чьих? — и, когда до меня дошло, я повысила голос: — Дерьяков?!

— Дерьяков или еще какой-нибудь цивилизации. Не волнуйся так, пока нет ни одной причины для паники.

— Но… но разве дерьяки не побеждены?

Вопрос был очень существенным! Люди о дерьяках вспоминали разве что в бытовых ругательствах, но уж никак не в качестве возможной угрозы. Тай оставался спокойным:

— Побеждены. Но прошла тысяча лет, а за такой период и старые могут возродиться, и новые появиться. Посмотри на нас: мы за это время из выживших остатков превратились в сильного противника. Почему такого же не могло произойти с дерьяками?

Я была в ужасе. Я вообще о подобном даже не думала! Дерьяки для людей история, а для сару — возможное будущее. Тай, видя мое состояние, успокаивал:

— Повторяю, для паники точно нет причин. Это вряд ли они. А даже если они, то что может сделать один звездолет?

— Если сейчас он один, то через сто лет их может быть тысяча. Что может сделать тысяча боевых звездолетов?

Он обнял меня и рассмеялся, подчеркнув:

— Кажется, я зря тебе об этом сказал. Теперь ночи не будешь спать, мучиться от неопределенности, что же произойдет через сто лет.

Раз он спокоен, то и мне незачем волноваться. Вопреки моим ожиданиям, пища сару не слишком сильно отличалась от нашей — не так вкусно и почти без соли, но я даже могла назвать прототипы из привычных нам блюд. Они научились выращивать овощи прямо на станциях, разработали некоторые новые виды, но по сути это была все та же человеческая еда. А почему я ждала другого? У нас одни и те же предки, а физиология сару близка к человеческой. Стол был огромным, расположен овалом так, чтобы всех было видно. Места глав кланов ничем особенным не выделялись, но их положение подчеркивалось в любом устном обращении. Уже сейчас я видела не меньше сотни сару, а остальные, как объяснил Тай, придут обедать, когда закончатся их смены. Все сару — воины, но у каждого воина есть и бытовые обязанности. И даже помощники повара могут быть грозными героями войны: сначала ребенка тренируют обращаться с оружием и драться, а после обучают какой-то профессии. У сару нет понятий «слабость», «лень», «привилегии» или «благодарность за труд», они слишком боятся быть обвиненными в том, что без чести носят свое имя.

Сару не откладывали дела на потом. Буквально все текущие вопросы обсуждались сразу же — военный режим научил. И общий обмен мнениями за столом меня заинтересовал.

— Надо попытаться перенастроить радар на тот сектор! — предложил один из инженеров.

— Не хватит мощности, — ответил другой. — Мы даже скорость перемещения не засекли. Просто секундная точка.

А один из сару с погонами, означающими какой-то высокий чин, хохотал:

— Вот вам делать нечего, молодежь, кроме как метеорит отслеживать! Да на моей памяти таких же было штук пятнадцать. А, вру, один все-таки оказался обломками старого звездолета!

— Зря вы так оптимистичны, полковник, — вставила Нати Морт. — О сюрпризах, типа дерьяков, лучше знать заранее.

Тот удивился:

— Неужели, уважаемая инникат, вы думаете о такой вероятности?

— Мне по статусу положено думать обо всем, — она вежливо улыбнулась и обратилась к Таю: — А тебе, инникат, как кажется?

Тай ответил то же самое, что и мне:

— Метеорит. А если все же звездолет, то массированной атаки в ближайшие столетия ждать не стоит.

Полковник кивнул, соглашаясь, но задал совсем уж немыслимый вопрос:

— А если все же дерьяки возродились? Нет, на секунду только предположите! Не стали бы они нашими союзниками против общего врага?

И все зашумели. Большинство кричало, что об этом даже говорить не стоит, другие сомневались, третьи выражали уверенность, что этот союз сару на руку. И хоть последних были единицы, у меня мороз по коже пробежал: они всерьез это обсуждали! Насколько же они ненавидят людей, чтобы даже мысль такую допускать? Но ведь и аргументы звучали резонно: раса сару близка к дерьякам, у них есть шанс друг друга понять, а человечество уже давно пора накрывать медным тазом. Утешало только то, что оба присутствующие главы кланов это предложение отвергли сразу — показатель, что пока они живы, такое решение даже не будет обсуждаться. Тай сказал:

— Если бы дерьяки были слабы, то нам этот союз ничем бы не помог. Если бы дерьяки были сильны, то после победы над людьми они могли направить оружие против нас. Я против.

— Согласна, — озвучила свое мнение и Нати. — Мы тысячу лет боролись за мир, так пора его пойти и взять. Но если кто-то рискнет посягнуть на него, то будет уничтожен. Я за то, чтобы не рассматривать дерьяков ни как угрозу, ни как друзей, пока они сами не определятся со своей ролью. Более того, вероятность метеорита все же выше, чем разумной цивилизации.

Паникер внутри меня не успокаивался, вопя о мизерной вероятности, что треклятые старые враги могут стать союзниками сару или хотя бы не противниками. Ведь это уму непостижимо! Сама я, конечно, помалкивала.

Двое спорщиков так впечатлились, что орали громче остальных друг на друга. Они сидели рядом, и вдруг один схватил нож, которым до этого резал мясо, и всадил в руку оппонента — прямо сквозь ладонь в столешницу. Я вскрикнула, но второй взревел и другой рукой схватил первого за затылок и шмякнул лицом прямо в тарелку. Вместо шока от происходящего, соседи по столу загоготали, а пострадавший сам вытащил нож и показывал остальным зрителям свое ранение. Понятное дело, что с помощью современной медицины за несколько дней заживет, но меня поражала реакция. «Обменявшись любезностями», эти сару смеялись со всеми остальными. А после того, как Тай и Нати сказали свое мнение о дерьяках, споры мгновенно прекратились. Да уж, Рисса была права, они очень сильно от нас отличаются. У них какой-то безумно-хаотичный порядок.

Возле лаборатории Тай остановил меня, потом обхватил лицо руками и нежно поцеловал. Затем почему-то нервно рассмеялся, обнял, вжал в себя до боли. Он ничего не объяснял, но я понимала сама: это мог быть наш последний поцелуй по моему согласию. А даже если у меня останутся к нему чувства, то многое неизбежно все равно изменится.

Глава 14

Медицинский отсек был не слишком большим, и никаких кушеток я не разглядела. Один больной лежал прямо на полу, а к его голове было подключено проводами какое-то оборудование — по виду современное. Я легла, куда мне показали, на такой же тонкий матрасец. Вполне возможно, что отсутствие кроватей оправдано: если раненых очень много, то так их можно разместить намного больше. Да и подстилка оказалась мягкой и удобной. На этот раз меня не привязывали, но судя по комплекции санитара в белой одежде, он сможет удержать меня двумя пальцами, даже если я начну биться в конвульсиях. Тай сел рядом, скрестив ноги, взял меня за руку. Я была благодарна за это, а сама попросить стеснялась: знала, что сару не приемлют демонстрацию страха в любом виде, а мне было страшно. И он же другой рукой поднял мою футболку, обнажая грудь.

Прошептала, потому что для меня было важно это обязательно сказать:

— Я люблю тебя, Тай Линкер.

— Знаю, — он будто с извинением улыбнулся.

Медик с легкостью опустился на колени с другой стороны. Я впервые могла увидеть лицо сару так близко. Оказалось, то, что я считала уродством Тая, было единственным у сару привлекательным. Теперь янтарные глаза не пугали, я даже по сужению вертикальных зрачков научилась определять сосредоточенность. Медик говорил сухо, будто инструкцию читал:

— Так, Дая, сначала я ставлю тебе анальгетик. Скорее всего, ты просто уснешь и ничего не почувствуешь. Он позволяет провести процедуру вообще без стресса для организма, — не давая ни секунды на осмысление, он прижал шприц-ручку к моей шее, и уже через минуту сознание немного поплыло. А он тем временем продолжал, будто ничего не происходило: — Отмена безопасна для людей, мы проводили опыты над заключенными. На полную реабилитацию уйдет до двух суток.

— Заключенными? — только и успела сказать я, проваливаясь в медикаментозный сон.

Дальнейшего я не помню вообще.

Мне снился дом. Не городской квадрат, а небольшое строение, в котором жила только моя семья. И поле подсолнухов желтеет на восток, до самого горизонта. Не входя, я знала, что Тай внутри — он все еще спит, он не любит просыпаться рано, за столько лет остался ночным существом. Но он там — безмятежно спокоен, я чувствую его дыхание даже через стены. Как он чувствует мое. И нет вокруг никакой войны, нет голода и страха. Дайте мне выбор! Я не хочу просыпаться. Я хочу остаться там, где счастлива. Там, где у Триш и Одира родятся дети, а Рисса будет продолжать флиртовать, сводя с ума Чада. Где моя старая и все еще красивая мама поджимает губы и журит за то, что я не научилась толком готовить. Где никто не упоминает фамилии «Кири» или «Линкер», потому что давно забыли о них за ненадобностью. Утопия без катастроф, где даже в словарях исчезло слово «война». Дайте мне это забвение, я устала бороться. Человечество устало.

Глаза открывала медленно и нехотя. С удивлением обнаружила себя не в медицинском отсеке, а на собственной постели. Тай сидел у стены на полу, сложив руки на коленях, но едва я только пошевелилась, повернул голову.

— Порядок? — спросил тихо.

— Вроде бы да, — я ответила неуверенно, хотя могла перепутать слабость с остатками сонливости.

— Тогда схожу в столовую, принесу перекусить.

Он легко встал и, не оборачиваясь, вышел. И я не ощутила привычной пустоты, как когда он исчезал из поля зрения раньше. Прислушалась к ощущениям. Вроде бы ничего не изменилось, я мыслила и чувствовала себя почти так же. Села — голова закружилась. Но медик ведь говорил, что требуется два дня до полного восстановления. Это ерунда. Я не наблюдала и никаких существенных изменений в эмоциях, но ведь и когда связь только появилась — я тоже этого не почувствовала.

Тай вошел, поставил поднос с едой на тумбу, а затем вышел, сказав напоследок:

— Тебе нужно отдыхать. Поешь и спи.

Я не останавливала. Отметила только, что он держится отстраненно. Наверное, не хочет давить, или мне в самом деле предпочтительнее эти два дня отсыпаться. Попыталась вспомнить, сжалось ли у меня сердце при его появлении, — и не смогла. Но мне было на руку его отсутствие, я хотела для начала сама определиться с эмоциями, а потом уже выносить вердикт. Пока я могла сказать только, что Тай Линкер мне очень нравится — но ведь он мне нравился задолго до связи. Ничего нового не произошло. Он просто красив, умен, да он силен в конце концов до такой степени, что это не может не будоражить. Почему он не должен мне нравиться? Я ведь не слепая!

И все же на следующий день я начала ощущать разницу. Теперь в голове уже окончательно прояснилось, а потому и память подкидывала яркие картинки: Тай, почти убивший Чада из-за одного лишь подозрения; первый поцелуй с Таем в клубе, когда я еще не была связана с ним; младенцы на слайдах, разодранные солдатами сару; страсть Тая ко мне — безудержная, не поддающаяся воле; командор Кири, готовый пожертвовать даже близкими ради мира; Эрк, хватающий меня за волосы… Кстати говоря, Тай на его месте был бы еще более безжалостным, но еще до вчерашнего дня он в моих глазах выглядел спасителем от изувера. Я долгое время идеализировала Тая и потому сильно промахивалась в оценке каждого его действия. Но он был врагом — всегда и тем более сейчас. Да, вызывал во мне иррациональную влюбленность, но это не отменяло главного факта.

Я сама пошла в его отсек на вторые сутки. До тех пор бесцельно слонялась по всему открытому ярусу звездолета, и никому даже в голову не пришло меня остановить. Но нижний ярус заперт. Там, вполне возможно, содержатся заключенные — подопытные кролики сару. Неизвестно сколько, неизвестно кто — военные или самые обычные женщины и дети. И это далеко не последние жертвы. Я теперь заставила себя не думать об этом, потому что в этом все равно не было проку.

Постучалась и толкнула дверь, она была открыта. Тай и несколько сару сидели прямо на полу, среди них и Нати Морт. Последняя бегло улыбнулась мне, словно мое присутствие здесь было самым обычным делом. Тай сказал:

— Дая, подожди тут немного, я скоро освобожусь.

«Подожди тут». Это означало, что Тая в самом крайнем случае волновало изменение моих чувств, но он отказывался видеть во мне врага. Или даже не размышлял о том, что я куда-нибудь денусь со звездолета сару. И остальных мое присутствие не волновало, раз они обсуждали важные вопросы стратегии в присутствии стороны противника.

— Генерал Таххис будет здесь через два дня, но свой голос он озвучил, — говорила Нати Морт. — Два голоса за переход ко второму этапу. Тай-инникат, твоя инициатива все же дала много плюсов, но дальше продолжать распространение диодов невозможно. Согласен?

Я осторожно прошла мимо них и забралась на кровать, поджав ноги. Тай кивнул — то ли он тоже считал, что больше никого не спасешь, то ли принимал решение большинства, как обязан. И он же продолжил:

— Теперь мы должны оповестить всех оборотней, выбравших нашу сторону, о начале атаки. Они должны быть готовы.

Полковник, уже известный мне по общему застолью, переспросил:

— Что делать с теми, кто не в курсе? Они могут перейти на нашу сторону сразу же, когда узнают расклад! Может быть, их тоже стоит оповестить тайно?

— Нет, — резко ответил Тай. — Слишком рискованно. Любой из них может проговориться, а наш козырь во внезапности. Если мы захватим Землю Первую, у остальных как раз и будет время, чтобы передумать. Но если упустим ее, то потеряем единственный шанс.

— Мой голос за, — подхватила Нати. — Иначе не получится. Но после захвата объявим о возможности сдаться для всех оборотней. Проведем диодизацию и сохраним им жизни. Не спасти только тех, кто погибнет при первых ударах.

Меня затрясло. Они собираются атаковать уже совсем скоро! И сразу начнут со столицы? С одной стороны, подобного точно никто не ждет. С другой, если им это удастся, то это фактически будет означать полную победу. Оборотни на всех остальных планетах очень быстро сообразят, что делать, и даже помогут врагам захватить всю Освоенную Территорию. А основной политический центр будет обездвижен, то есть сару заблокируют возможность синхронизации действий военных. И только лишь я подумала о самом главном щите человечества, как о нем упомянул один из сару с пока неизвестными мне погонами и чином:

— Кири находится в Четвертом Секторе. Там наши специально не ослабляют интенсивность атак, чтобы он не мог надолго его оставить. Однако когда их радары засекут массированное движение в самый центр, Кири плюнет на приграничные планеты и со всей армадой рванет туда.

Нати почему-то улыбнулась, как и Тай. Похоже, этот вариант они уже обсуждали. Нати Морт объяснила:

— Устроим ему ловушку — наперерез из тихого Третьего Сектора. Тай-инникат возглавит эту атаку. Мао-инникат поддерживает это решение, то есть половина наших сил будет направлена именно на это. Если исключить из уравнения армаду Кири, то дальше дело за малым.

Все сосредоточенно кивнули, принимая и это. Они говорили еще многое, некоторые детали я так понять и не сумела. Но от ужаса не могла пошевелиться: сару самонадеянны, да, и у них в общей сложности меньше боевых звездолетов, чем у людей. Но все наши рассредоточены по огромной Освоенной Территории, а они будут бить целенаправленно по двум самым важным точкам: Земле Первой и командору Кири. После этого оборотни помогут закончить. Как ни крути, но их план выглядел вполне реальным.

Конечно, я хотела закричать, высказать им все, что думаю. Но в этом не было никакого смысла. Потому я прикусила язык и промолчала. И даже ответила на прощальные кивки, когда они уходили. И лишь когда дверь закрылась за последним, выдавила:

— Почему ты захотел, чтобы я это услышала, Тай?

— Потому что так все и будет. Я не хочу тебе врать. Но и для принятия подобного нужно время. Я бы хотел, чтобы ты хотя бы когда-то все это приняла. Как ты себя чувствуешь?

Я отвела взгляд от красивого и почти родного лица.

— Еще полчаса назад чувствовала себя прекрасно. И ведь бестолку говорить тебе о том, что где-то там, на Земле Первой, живет моя мать. Я знаю, что бестолку, но почему-то говорю.

Он не приближался. Все сидел там же, на полу, и даже не смотрел на меня.

— Это война, и все кого-то потеряют, Дая. Говорить, действительно, бестолку. Как и бестолку рассказывать тебе, как умерли мои родители, братья и сестры. Я выжил только потому, что за неделю до атаки Кири меня перевезли на другую базу для начала обучения. Последняя война нужна для того, чтобы больше не было войн.

В последней фразе вообще не было смысла. Я встала и, хоть ноги сильно дрожали, направилась к двери. Тай окликнул:

— Зачем ты приходила?

Я не обернулась.

— Хотела сказать, что ты по-прежнему мне нравишься. И что я любила бы тебя безгранично, если бы ты не был тобой.

— Понятно.

В его ответе я не расслышала ни грамма эмоций, но в данной ситуации они и не были уместны.

Теперь я не рыдала и не мучилась терзаниями, просто ждала любых новостей. Ходила в общую столовую, внимательно слушала все разговоры. Даже с Таем старалась говорить приветливо — не как влюбленная девушка, а как бывшая его женщина, которая не отказывается ни от одного своего решения, но теперь готова принимать новые. Я ждала Риссу, которая прилетит вместе с генералом Таххисом. Мне жизненно требовалась капля ее наивного идеализма. Или хотя бы объятия человека, который будет вместе со мной смотреть, как истребляют нашу расу.

Глава 15

Вид Риссы не обнадеживал. Я даже издали рассмотрела ее опухшие глаза. С ней говорили уважительно, она со своей утопичной идеей и выбором жить среди сару доказала, что не является врагом, да к ней и сразу относились как гостье. Однако ее красные глаза, следствие бессонных ночей в слезах, говорили о том, что теперь и она не может определиться со своей ролью. Сама Рисса тем не менее стояла с прямой спиной, гордо задрав подбородок вверх. Маленькая даже для человека, среди громадин она выглядела ребенком. Возможно, именно так ее и воспринимали — как ребенка, рассказывающего нелепые сказки.

И лишь когда я сумела утащить ее в свой отсек, Рисса позволила спине ссутулиться и осела на пол.

— Ничего не получается, Дая. Никто не хочет слушать. Они и не прогоняют, и в заложницы не берут: это ниже их чести — причинять вред тому, кто пришел с миром. Я пришла к ним, чтобы принести мир, Дая! Но мир никому не нужен…

Я тоже села на пол. А ведь именно так часто поступали сару, особенно когда обсуждали что-то важное — сидящий на полу с остальными не может быть выше или ниже по статусу: чтобы каждый мог высказаться, чтобы была возможность любому посмотреть в глаза, для того сару и садятся на пол, уравнивающий инниката и мелкого рабочего. Вот и мы с Риссой, сами не заметив, последовали этой старинной традиции сару. Я коснулась ее плеча в качестве поддержки и не ждала других слов. Один человек не может совершить чудо.

Рисса продолжала лепетать быстро, как будто оправдывалась:

— Мао-инникат — самый старый и осторожный среди глав. Я думала, что можно докричаться до него. Но он только слушал и повторял: «Нет, невозможно». А потом и слушать перестал. Он даже не думает о перемирии, не верит в него.

Генерал действительно был стар. Очень низок ростом, не внушительный по сравнению с другими сару. Я попыталась утешить, хотя мне самой требовалось утешение:

— Рисса, не вини себя. Ты ничего не могла изменить. Никто не мог.

Она прошептала очень тихо, не поднимая лица:

— Ты знаешь, что если быстрый захват не получится, то они разнесут Землю Первую ядерными импульсами?

— Догадывалась.

— Никто из них не родился там. Для них это колыбель человечества — самое ненавистное место. Они не хотят терять планету, но если честно, то каждый из сару только и ждет подобного. Всего несколько дней до начала наступления.

— Не плачь, Рисса. Посмотри на меня — даже я не плачу. Это мой дом, но слезы не помогают.

Она вдруг вскинула голову и заявила твердо, хотя глаза ее были на мокром месте:

— Я и не собиралась! Но если ты скажешь, что можно делать взамен, то я даже переспрашивать не буду!

И я улыбнулась. Не потому что на душе было легко, но отчего-то стало легче. А ведь точно, мне нужна была именно капля ее идеализма. Человек, который думает точно о том же, что и я. Или это я начала думать о том же, что и она?

— Рисса, у тебя есть связь с отцом? Ты упоминала об этом.

Она поникла.

— Да, есть выделенная секретная линия, которую в любой момент могут обнаружить люди Кири. Отца отстранили от должности, он под домашним арестом. Его вину доказать невозможно, поскольку он не виноват. А у него слишком большое влияние, чтобы его стереть без суда и следствия. Он меня не поддерживает и никогда не поддерживал. Назвал дурой, тысячу раз просил вернуться. Я принесла его карьеру в жертву, но мне казалось, что это померная плата за хоть малюсенький процент надежды.

— Тогда я рада, что он пока не осужден.

— Спасибо, но это уже никому ничем не поможет. Он лучший друг командора Кири, и тот после недолгих сомнений все же засомневался в предательстве. Сказал, что случается такое, когда дети идут не по стопам отцов. Но через несколько дней уже будет неважно, оправдают отца или осудят. Как бы ты ни относилась к командору, я знаю его с детства. И нет человека более здравомыслящего. Но и это теперь неважно.

— Важно, Рисса. Как раз только это сейчас очень важно.

— О чем ты? — голос ее изменился.

И тогда я снова улыбнулась — на этот раз увереннее. А нам все равно терять нечего, потому мы решили предпринять последнюю попытку колыхнуть вселенские весы.

* * *

Я знала, что должна сделать до этой попытки. Перетянуть маленькие, но очень личные весы. Той же ночью я пошла в отсек Тая. Он мгновенно проснулся и вскочил на ноги, но не делал ко мне и шага. Я безо всякой связи до мельчайших подробностей знала, что он чувствует. И била по самому больному беспощадно:

— Я люблю тебя, Тай Линкер.

Он поморщился будто от боли. Отвернулся.

— Дая… Я не знаю, что сказать, кроме того, что других вариантов все равно нет. Не представляю, каково тебе. Но мне, поверь, не намного проще. Теперь я жалею, что сблизился с тобой.

Я подошла ближе и повторила тем же тоном:

— Я люблю тебя, Тай Линкер. И знаю точно, что никого другого так любить не смогу. Жаль, что сейчас ты не можешь почувствовать, что я говорю чистую правду.

— Я чувствую, — он на меня так и не смотрел. — Я все прекрасно ощущаю. Мне кажется, что события развивались бы точно так же, если бы не было никаких уколов.

— Хочешь сказать, что тоже любишь меня? — мне было не до иронии. Нужны были четкие, лаконичные ответы: — Ну же, убийца миллионов людей, прояви смелость и скажи это.

— Люблю, — он направил на меня желтые глаза. — Только это ничего не меняет. Лишь добавляет сомнений, а мне нельзя сомневаться.

Вот. Именно сомнения мне и были нужны. Генерал Таххис — самый осторожный из инникатов, но у него нет никого по ту сторону баррикад, потому он и не сомневался, потому и Рисса не смогла докричаться. А у Тая Линкера есть. Ведь мы оба понимаем, что я физически не смогу быть с ним, если он возглавит геноцид.

Я сделала еще шаг, подхватила двумя руками майку и стянула через голову. Тай замер.

— Что ты делаешь, Дая?

— Не думай, что я собираюсь в обмен на себя хоть что-то просить. Но осталось слишком мало времени принадлежать друг другу. Я хочу запомнить тебя. И хочу, чтобы ты запомнил меня. Большего у нас все равно не будет.

— Дая…

Он положил руки мне на плечи, я сама встала на цыпочки и потянулась к губам. Я не соврала ни единым словом. Все, что мне требовалось из неозвученного — показать, что лично у меня в душе по поводу него все однозначно.

Тай спешно, словно боялся, что нам помешают или я передумаю, снял с меня одежду, распаляясь от этого с невероятной скоростью. Потом прижал к ближайшей стене и, крепко удерживая, раздвинул мои бедра и почти сразу вошел. Это было непривычно, Тай обычно любил немного оттянуть время. Но я была возбуждена до предела, а от такого напора сходила с ума. Стонала, вцеплялась пальцами в его плечи, ловила смазанные поцелуи и снова выгибалась, чтобы принять в себя каждый резкий толчок, шептала его имя, но оно растворялось в неконтролируемых стонах. И кончила намного раньше него, безвольно повиснув в сильных руках.

И после не ушла. Быть может, это была наша последняя ночь. Потому мы оба ненадолго погружались в дремоту, а потом один просыпался, и все начиналось снова. Как если бы этот голод вообще невозможно было насытить. Мы и принимали вместе душ, и снова иногда не успевали добраться до узкой кровати, и вообще ни о чем не говорили, чтобы не разрушить это хрупкое счастье, которое уже утром разлетится в пух само собой. Мне было важно показать, насколько я от него зависима. И лишний раз убедиться, насколько он зависим от меня. Безо всякой связи мы неразрывно вросли друг в друга.

Уснувшая уже под утро, я едва не проспала. Когда открыла глаза, Тая рядом уже не было. Невольно улыбнулась, вспомнив наши ночные свистопляски — и это правильно. Слезы не помогают ничему. Помогает вера в правильность своих действий, а когда поступаешь правильно, несложно улыбнуться хотя бы этому.

Рисса уже ждала меня возле отсека, от волнения кусая губы и шагая туда-сюда. Я только кивнула ей и сразу направилась в общий зал. Ежедневно перед завтраком сару теперь собирались здесь и обсуждали новые предложения, корректировали стратегию. Все сидели на полу, сегодня собралось необычно много народу — но это как раз неудивительно: в последние дни перед началом наступления распределялись самые мелкие обязанности. Потому в зале присутствовали и инженеры, и капитаны кораблей. С остальными силами, расположенными на других базах или курсирующими по всем секторам, утвержденные вопросы обсудят уже до обеда.

Я вышла вперед, остановилась перед главами кланов, которые на этот раз разместились рядом друг с другом, и села на пол прямо в центре, вызвав этим недоуменное молчание. Вскинула голову и старалась говорить громко, уверенно, чтобы в каждом уголке большого зала меня было возможно услышать:

— Разрешите сказать, уважаемые главы кланов. У меня есть очень важная информация!

Тай нахмурился, Нати мельком глянула на него, а генерал Таххис махнул рукой — я посчитала это разрешением.

— Отец Риссы, бывший консул, принял позицию сару! — солгала я. Сама Рисса осталась позади, но мы с ней сразу решили, что вопить вдвоем незачем, а меня хотя бы один из инникатов захочет выслушать, раз уж любит. — Он очень влиятельный человек в Освоенной Территории!

В гробовой тишине прозвучал сухой голос генерала:

— И к тому же он главный соратник командора Кири. К чему ты ведешь?

— Да, соратник. Но он изменил свое мнение и признает за сару их исконные права!

Но ожидаемого восторга мое заявление не вызвало. Все сару молчали, главы переглядывались. И ответил мне снова генерал Таххис:

— Ладно, допустим. Если ты хочешь просить за него, то нет смысла, девочка. Рисса Май-Ли стала первым человеком, который пришел к нам за тысячу лет. И пусть она глупа, как старое дерево, но сару уважают самоотверженность и бесстрашие. Мы постараемся сохранить жизнь ее отцу в любом случае.

Я продолжила с большим нажимом:

— И он, рискуя всем, передал нам бесценные сведения о командоре Кири.

Вот на этот раз все зашумели, а генерал нервно поднял руку вверх:

— Как передал?! Каким образом?

Сзади раздался голос Риссы:

— У меня все это время была связь с отцом, инникат! Я должна была сообщать ему, что жива!

Шум со стороны оглушал, Тай наклонился к другим кланам и пояснил:

— Я знал о передатчике, старое устройство для переправки сообщений, которые невозможно перехватить и которые почти сразу удаляются. Но ручаюсь головой, что Рисса явилась сюда именно как миротворец, а не шпион.

В дальних концах зала его не расслышали из-за криков:

— Она шпионила!

— Передавала данные!

Нати повысила голос:

— Тихо всем! Тай-инникат, я верю твоему слову. Но ее идея могла измениться. А что бы сделал любой на ее месте, если бы узнал, что его расе конец? Арестуйте Риссу!

Я даже оборачиваться не стала. Все пока шло именно так, как мы предполагали. Но у Риссы голос все же задрожал:

— Не передавала! Я не могла потерять ваше доверие, оно было последней надеждой! Я согласна на импульсный допрос, чтобы доказать это!

Ей пока никто не поверил — не было оснований верить. И когда все утихли, я продолжила:

— Послушайте главное. Как я уже сказала, консул на вашей стороне. Он обвинен в предательстве, вы без труда можете это проверить. И он сообщил, что командора Кири уже пару недель нет в Четвертом Секторе. Под его внешностью ходит перевертыш. Армада на месте, но консул узнал о перемещении части войск из других секторов.

Снова несколько секунд абсолютной тишины, после чего снова заговорил Таххис — все же Рисса дала ему самую верную характеристику: он был осторожнее и мудрее остальных.

— И где тогда, по-вашему, сам Кири?

— А вот этого никто не знает, — с каждым словом я чувствовала все больше уверенности. — Но, судя по всему, он вас переиграл. Вы можете отследить всех оборотней, кто на вашей стороне? Любой из них мог попасть в руки командора! В этом случае Кири готов не только отразить удар, но и ударить сам.

Таххис ответил слишком спокойно для такой ситуации:

— Да, или командор все узнал благодаря Риссе. К чему ты ведешь?

— К тому, что люди готовы к нападению. Пока вы придумывали ловушки для нас, мы придумывали ловушки для вас. Можете атаковать, как запланировали, но теперь вероятность победы ничтожно мала.

Я врала. На самом деле Рисса передала отцу только лишь одно сообщение: устроить встречу с Кири. Она давно подозревала, что засекреченная линия перехвачена в ходе первых обысков, потому не собиралась говорить ничего из того, что могло бы перевесить чьи-то интересы. Но такое послание уж точно заинтересует командора.

Таххис скривился, как будто до сих пор его лицо было недостаточно ужасающим.

— И к чему ты ведешь?

— К тому, что вам не выиграть. Видите, я не боюсь? И Рисса не побоялась признаться. Потому что мы обе знаем, что человечество выживет.

Инникаты выглядели скорее задумчивыми, чем удивленными. Нати Морт говорила чуть громче, чем обычно:

— Предположим, что ты не врешь. И любой сару был бы спокоен на твоем месте — не страшны ни пытки, ни смерть, если знаешь о победе своей расы. Но тогда зачем ты это сообщаешь? Люди могли одержать окончательную победу над старым врагом. А ты, вся такая благородная, нас предупреждаешь?

— Вы знаете ответ, — я перевела взгляд на Тая. — Потому что я не могу продолжать считать вас врагами, а Рисса вообще никогда так не считала.

— Или ты врешь.

Я кивнула.

— Или я вру. Но чтобы проверить это, вам придется провести мне импульсный допрос. А в это время на ваши базы могут двигаться армии. Возможно, не на эту, а на основную, где живут все ваши дети?

Всплески шума Мао-инникат останавливал взмахом руки. Нати Морт первой высказала свое мнение:

— Надо объявлять передислокацию, уводить основную базу еще дальше. Если Кири собирал армию по частям, то мы не можем даже вычислить, какой сектор ослаблен сильнее остальных. Лучше перестраховаться. Эта девица по-прежнему женщина Тая-инниката. Я легко могу представить, что ее заботит будущее собственного потомства.

Мужчины были более категоричны:

— Врет, — отрезал Тай, но притом не сводил с меня взгляда.

— Наверняка врет, — согласился Таххис, но добавил: — Но передислокацию все равно лучше провести. Обеих на допрос. Но я за мгновенный отвод войск. Пока не выясним детали, будем опираться на возможность, что она говорит правду.

Нати Морт вздохнула:

— Мой голос за. Прости, Тай, другого выхода нет.

Я очень боялась услышать его ответ, потому поспешила говорить дальше:

— Есть другой выход! Есть! Но вы настолько твердолобые, что никогда его не рассматривали! Сару — могущественная сила, людям придется с вами считаться. Так пора составить список требований и прекратить бессмысленную резню.

— И подписать мирное соглашение? — Таххис склонил голову набок. — Тай-инникат, неужели ты не смог найти мать своих будущих детей поумнее?

Тай же ответил мне:

— Люди не подпишут такое соглашение. Особенно если ты не соврала.

— Переместите все базы и останетесь целы! А мы в самом худшем случае выиграем на это время! Вы останетесь главной угрозой. Отпустите нас с Риссой — мы попытаемся уговорить и вторую сторону. Слышишь, Тай, я смогу, теперь я знаю аргументы для них, а командор точно не откажется меня выслушать! Вам не надоело воевать, сару? Получите свои планеты, узнайте, как выращивать хлеб на обычной земле, введите своих в общее правительство, и через тысячу лет никто не вспомнит, что вы были врагами! Человечество устало бороться. Мы боремся только потому, что вы продолжаете.

— Отпустить? — смех Таххиса прозвучал уж совсем неуместно. — Со всеми сведениями? Да ты спятила!

Но Нати резонно заметила:

— Все сведения они могли передать раньше. Если до сих пор не передали. Это не аргумент. Они ничего не смогут натворить такого, для чего раньше не было возможности.

Итак, голос Тая решающий. Но он не спешил делать вывод, а спросил:

— Как ты можешь уговорить людей пойти на это? Даже если мы со своей стороны дадим согласие.

— Я смогу, Тай. Если консул Май-Ли изменил свое мнение, значит, люди готовы. И я прошу всего лишь две недели. Вам в любом случае придется теперь кардинально менять стратегию. Я прошу только лишь отпустить нас с Риссой и дать шанс изменить правила игры. Вы не теряете ничего, кроме двух недель! А наступление в любом случае теперь придется отложить, вам нужно спасать имеющееся.

И теперь настало время для самых важных вердиктов. Первой сказала Нати:

— Я за то, чтобы отпустить, если они хотят уйти. Координаты баз все равно изменятся, пока они в пути. Они не были нашими пленницами. Но я против мирного соглашения с людьми. Переправим все силы, затаимся, отложим наступление и изменим планы.

Генерал Таххис думал очень долго. Все сосредоточенно молчали, ожидая его вердикта.

— Наверное, я уже слишком стар, пора назначать главой клана старшего сына. Сейчас я думаю только о том, что хотя бы мои правнуки могут родиться не в звездолете. А отпустить… Если перевертыши согласятся их увезти, а это огромный риск, то пусть, — после этих слов капитан Форис, которого я сначала не заметила, поднял руку, выражая согласие. Меня почему-то не удивил факт, что перевертыши быстрее примут идею о перемирии. Таххис объяснил свой ход мыслей: — Они могли не сообщать нам обо всем, но зачем-то сделали это. Быть может, хотят встретить смерть с родными? Мой голос был бы за мирное соглашение, будь оно возможно, а на девчонок, по сути, плевать. Но они в любом случае этими своими переговорами отвлекут на время противника, а мы пока успеем отвести в другие сектора хотя бы крупные базы — и то плюс.

Я перевела взгляд на Тая. Глав обязательно трое — как раз для таких случаев, когда мнения расходятся. И он удивил сухим:

— Я против того, чтобы их отпускать. Дая, что за бред ты тут несешь?

Я поднялась на ноги и посмотрела на него сверху вниз:

— Я люблю тебя, Тай Линкер. И хочу, чтобы выжили все. Мы с Риссой просим только две недели, а потом ты продолжишь свою войну, если ничего не выйдет.

— Тебя просто убьют! — он тоже вскочил, а я невольно улыбнулась. Я сделала правильную ставку. — Какие аргументы у тебя для командора?

— Я знаю, что скажу ему, Тай. Отпусти.

— Нет.

Но я уже знала, что в этом раунде победила. Два голоса за наше освобождение, Тай в меньшинстве. Один голос за мирное соглашение, один — против. В итоге будет решать Тай. Но и на этот счет я не беспокоилась: его сомнения уже давно проросли, и пора им приносить плоды. Его ненависть к людям существенно подпорчена. Мной.

Глава 16

Капитан Озек Форис оставил всю свою команду на базе. Он хорошо понимал, что рискует жизнью — наш космолет могут взорвать без разбирательств. И он сто раз уточнил, чтобы интересы всех оборотней были включены в список требований сару. Ради этого он и рисковал.

Тай не вышел меня провожать, хотя я до последнего надеялась разглядеть его среди прочих. Сердце разрывалось, но я и сама не рванула в его отсек, чтобы, может быть, в последний раз посмотреть в крокодильи глаза, за которыми теперь видела далеко не только жестокость. Но я удержалась. Просто знала, что ему точно так же больно, как и мне.

Генерал и Нати выражались скорее дружелюбно, но очень конкретно:

— Если отвлечете командора на это время, то уже поможете. Большего и не ждем.

— Зря, — я улыбнулась именно Таххису, ведь видела в его глазах едва уловимую надежду. — Мы не предатели. И не предадим ни вас, ни своих.

И он тоже не сдержал улыбки:

— Наивные молодые девчонки, живущие несбыточной мечтой. Мне будет не хватать вашей дурости. Желаю вам быстрой смерти, вы обе ее заслужили.

Теперь у нас был и совсем маленький космолет, и видеослайдеры для связи. При всем желании мы с Риссой не сможем сообщить планы новых стратегий или координаты расположения баз — все меняется уже сейчас, и на протяжении всех двух недель будет меняться.

Я набрала со слайдера Риссы номер ее отца и не удивилась, когда на мониторе увидела знакомое лицо.

— Командор Кири! — с иронией начала я. — Сколько лет, сколько зим! Кажется, вы хотели меня поймать?

И он ответил почти тем же тоном:

— Кого я вижу! Обе там? Бывшая девушка Эрка и бывшая невеста Эрка. Начинаю подозревать, что моему сыну не везет с женщинами.

— Мои друзья живы? А то ведь я лечу на наживку. Хотелось бы знать, что она цела.

— Живы, — он ответил спокойнее. — Ведь ты правильно назвала их наживкой, мне невыгодно было их убивать. А удовольствие от происходящего я не испытываю.

— Тогда нам нужно наконец-то встретиться. У меня для вас очень важная информация, командор.

— Ну да. Считаешь меня идиотом, Дая Джисс? Сару отпустили вас без вопросов и даже не напичкали взрывчаткой или какой-нибудь заразой? Вы об этом можете даже сами не знать.

Мы с Риссой переглянулись. Предположение разумное, но давно уже пора начинать доверять друг другу. Без доверия не будет мира, да и вообще ничего не будет. Потому я сделала над собой усилие и ответила легко:

— А давайте рискнем, командор? Приведите туда моих друзей — по крайней мере, будете уверены, что осознанно я угрозу не несу. И ведь я остаюсь человеком, помните? То есть была бы не против того, чтобы человечество выжило.

Он подумал и кивнул. Но в этом я и не сомневалась. Как бы мы ни относились друг к другу, но я, по всей видимости, правильно понимала ход мыслей командора.

Встреча состоялась через четыре дня на маленькой приграничной планете Четвертого Сектора. Сару почти не прекращают здесь бомбардировки, но я постаралась не обращать внимания на разрушенные здания и искореженный ландшафт. Кто должен стать первым, кто может простить. Рисса стала первой и оказалась единственно правой. Она сильно волновалась, но шагала рядом к назначенному зданию, чуть ли не единственному целому строению в бывшем городе.

Внутри нас уже ждали. Я сразу разглядела друзей, на руках у всех наручники. Но они выглядели здоровыми, никаких побоев. Хотя зачем бы их бить? Командору нужны были их жизни в обмен на мою, но не их боль. И хоть я только на этой надежде и жила, но была просто счастлива получить подтверждение. Я закусила губу до крови, но удержалась и не рванула к ним. Если все получится, то у нас еще будет уйма шансов для сентиментальных приветствий. Триш плакала и улыбалась. Чад смотрел исподлобья, а Одир выглядел заинтересованным. Оставалось верить, что командор отпустит их за ненадобностью — независимо от итогов переговоров.

Военные, что провожали нас, остались возле двери. Сам командор стоял в центре комнаты. Я прошла первой и сразу представила:

— Это капитан Озик Форис, бывший контрабандист, теперь союзник сару.

Командор даже не посмотрел на него.

— Судьбу капитана Фориса предлагаю решить сразу после твоей. Начинай говорить, Дая Джисс, раз уж так смело явилась.

И я начала. Хотя три дня продумывала, что именно нужно сказать, выпалила почему-то совсем другое:

— Хочу повторить то, что говорила вам раньше — во всей Освоенной Территории нет человека, заслуживающего президентского поста, больше вас.

Он приподнял бровь, явно подобного не ожидая. И промолчал, давая мне возможность продолжить:

— Я помню вашу речь в академии почти дословно. Можете смеяться, но я и сейчас считаю, что вы мыслите правильно. А вы помните? Когда говорили о том, что пора прекращать дискриминацию оборотней? Так возьмите уже власть в свои руки — и прекратите ее!

Он хмыкнул. Похоже, моя спонтанная и бессвязная речевка и его обескуражила.

— Я от своих слов не отказываюсь. Но, как я понимаю, к трем расам оборотней ты предлагаешь добавить и сару?

— Предлагаю. Пора думать о мирном соглашении, командор.

— Да ты спятила!

— Дословно то же самое сказал генерал Таххис. Но я смогла убедить и его.

Он покачал головой и отвел взгляд.

— Ты бредишь. Может, они пытали тебя и повредили мозг? Я не могу представить, чтобы сару на такое согласились. Но еще сложнее представить, чтобы на такое согласились мы. Хватит лозунгов, дай мне хоть один аргумент. Потому что пока даже не смешно.

Я наплевала на его реакцию, переходя к самым важным точкам:

— Вы научились отменять действие диодов?

— Да, — он посмотрел прямо. — К сожалению, это вызывает необратимые изменения в лобных долях. Скажи, что привезла более гуманный способ, и оправдаешь этим мое потраченное время.

Но без повреждения мозга способа и не было, даже у сару. Хорошо, что я успела до массового истребления «зараженных». Точнее, это сару со своей атакой подогнали события.

— Прекращайте эти исследования, командор. Отмена без ущерба невозможна. Сару это делали для того, чтобы сохранить жизни. Диоды не позволяют выступать против них.

О, я и сама могла привести десятки фактов, что все не так радужно. А командор точно не был глупее меня. Он даже поленился спорить об этом, а со злым смешком парировал:

— Какой беспрецедентный гуманизм! У меня просто нет слов! Я прямо сейчас должен растрогаться и подарить им за это всю Освоенную Территорию?

— Нет, вы должны стать президентом в новом мире. В том, где все по одну сторону.

— Бред!

Я уговорила сару враньем и посчитала, что могу без зазрения совести использовать ту же тактику. Вот капитан Форис удивится, когда услышит.

— Не бред. Единственный способ выжить для людей. Я ведь говорила, что у меня очень важная информация. За границами Третьего Сектора радары засекли перемещения. И это не их корабли.

Наконец-то я достигла заинтересованности. Командор даже шагнул ближе, чтобы впериться взглядом в мое лицо.

— К чему ты ведешь? Что дерьяки оклемались?

— Сару рассматривают это уже не как вероятность, а как факт.

— Но… но даже если дерьяки смогли починить один старый звездолет… или пусть даже несколько, они еще сотни лет не будут для нас угрозой!

— Не будут. Но только при условии, что на их стороне не будет оружия, которое помогло победить нам в прошлой войне. Да, дерьяки наверняка слабы сами по себе…

И он вспылил — заговорил намного эмоциональнее, чем обычно:

— На что ты намекаешь?!

— Я не намекаю. На последнем совете два из трех глав кланов Сивила сару проголосовали за объединение с дерьяками. Мы тысячу лет не могли победить даже одних сару. Два из трех, командор, то есть решение по факту уже принято. Я вымолила у них две недели, чтобы попытаться договориться о мирном соглашении.

— Да это шантаж… — командор выглядел потерянным. — Мы не ведем переговоры с террористами!

— Только пока мы называем их террористами, а не союзниками, командор. Когда они станут союзниками дерьяков, нам уже ничего не поможет. Именно поэтому я, Рисса и капитан Форис рискнули собой и пришли сюда. Никто из присутствующих не хочет такого финала.

Он смотрел на меня рассеянным взглядом.

— Да такую инициативу даже обсуждать не станут! А вы дураки, если думаете иначе!

— Я уже привыкла, что все вокруг меня называют дурой. Инициатива от самого сильного кандидата в президенты уж точно вызовет внимание. Вас поддержат почти все оборотни, которым тоже надоело текущее положение дел. И вас поддержит каждый здравомыслящий человек, который изучал историю войны с дерьяками.

Он молчал, а больше сказать было нечего. Потому я закончила:

— Я могу озвучить требования сару. Они просят две планеты и места в правительстве. Но это неразумно, как по мне. Не надо выделять им планеты, надо дать территории на малонаселенных. Пока мы будем держаться от сару отстраненно, они останутся врагами. Люди не привыкнут к ним, пока не будут вынуждены соседствовать. А в правительстве нужно выделить сорок процентов мест для оборотней всех рас.

— Много ты понимаешь в политике!

— Мало. Я понимаю только что надо что-то менять, пока не стало слишком поздно.

— Какая же глупость… Даже если я соглашусь, то не смогу убедить в этом остальных!

Он явно недооценивал значимость собственной персоны, потому я заметила только:

— А мне достаточно убедить только вас.

— Да этому миру просто не на чем строиться, как ты не понимаешь?! Можно убедить в необходимости союза против дерьяков, а если дерьяки так и не нападут или нападут и будут побеждены, то сразу после этого союз распадется! Говоришь, места в правительстве выделить? И это можно! И тогда правительство станет главной точкой военных действий! Мы не умеем им доверять, понимаешь? И они нам не умеют, какие бы планы вы там с Риссой не строили! Нам нужна тысяча лет, чтобы начать воспринимать друг друга как союзников!

— Так вам и начинать эту тысячу, командор. А проблема с доверием тоже решаема — диоды.

— Что?! — это одновременно выдали и Кири, и капитан, который явно пребывал в том же шоке.

Я уже и не собиралась молчать, вываливала все свои мысли:

— А почему нет? Диодизация всего населения не нужна, если подвергнуть этому только правительство. Чтобы в политике люди не могли выступить против оборотней, чтобы оборотни не могли выступить против людей. Представьте себе утопию, когда власть служит только народу, а не самой себе? И не надо говорить, что этого никто не примет. Примут, если президент покажет пример самопожертвования. И сару примут, когда их инникаты сделают то же самое. Гарантированный мир с одним правилом: не бороться друг против друга. Навязанный отказ от расовых противоречий, но со свободой во всем остальном.

Это был знаменательный момент, который, к сожалению, вряд ли войдет в учебники истории: легендарный командор потерпел поражение, пусть не физическое. Но по его виду можно было сказать одно — он поражен:

— Да это… абсурд… Даже если я сам… Сколько риска! А если твои инникаты обманут?

Я развернулась к выходу:

— Мы будем в космолете, командор, и не собираемся сбегать. Вам нужно сначала принять сложное решение, а уже потом можно продумывать детали.

Махнула рукой друзьям — они все слышали, но пока вынуждены оставаться заложниками. И не в моей власти освободить их прямо сейчас. Но командору они теперь не нужны. Если отпустит, то это и будет его первым ответом. Если казнит, то всем расам все равно крышка, они станут не первыми и далеко не последними жертвами.

Солдаты не стали нас задерживать, не получив приказа.

Глава 17

Рисса меня хвалила — говорила, что я сказала все нужное и именно правильными словами. Я не была в этом уверена. Капитан Форис долго хмурился и уже в космолете высказался:

— Ты ему врала!

Меня его реакция удивила:

— Не врала, а немного преувеличивала. А какая разница, если цель будет достигнута?

— И ты врала сару, — не сдавался он. — Командор был в Четвертом Секторе все это время, он не шел с армией на их базы!

Пожала плечами и уточнила:

— Капитан, какое это будет иметь значение, если соглашение подпишут? И уж совсем неважно, если мы так и не договоримся.

— Когда об этом узнают, тебя разорвут на куски.

— Разорвут, — согласилась я, раз уж ему так важно было это услышать. Хотя это была лишь одна из вероятностей развития событий.

К вечеру следующего дня нас ждал приятный сюрприз. Сначала крики снаружи — знакомые голоса, и уже через две минуты я полетела вниз по трапу к друзьям. Радость моя дополнилась и осознанием: командор Кири отпустил их не просто так. Это знак, что мои слова все-таки стали ценнее моей жизни. Рисса была права: я сказала все нужное!

Обняла каждого по очереди, хотя Чада обхватить по-прежнему было невозможно. Даже недели плена не сделали его меньше. Похоже, с ними действительно обращались неплохо. И в ходе долгого разговора они это подтвердили:

— Нас держали вместе, но страшно было до жути, — сокрушалась Триш. — Командор — ужасный человек! Он захватил двух подростков после приема диодов, на них и ставили опыты по отмене. Я до конца жизни не забуду их крики… И постоянно казалось, что мы с Одиром следующие.

Одир рассуждал более спокойно — кажется, что-то в этом мире не меняется:

— А какой у Кири был выбор? Вместо массовых казней он пытался найти способ решения.

И Чад взревел. Я уж и позабыла, что именно в таком тоне он обычно и выражался:

— Способ решения?! Да у него комплекс бога! Нам всю жизнь втирали про жестокость сару, а я своими глазами видел жестокость людей!

Однозначного мнения на подобные вопросы быть и не может. Однако не выдержал капитан Форис, который до сих пор сидел в кресле дальше остальных и не произнес ни слова:

— Интересно, а что ты сам бы сделал на его месте? Ах, ну да. Рванул бы на первый космолет сару, чтобы душить их голыми руками. И погиб бы в первый же день самым глупейшим образом. Сложные решения приходится кому-то принимать, иначе никого бы не осталось.

Одир мельком глянул на него, а потом развернулся всем телом, встал и подошел, словно очень чем-то заинтересовался.

— Перевертыш…

Мы с Риссой переглянулись, не понимая его реакции. И Одир же добавил:

— Интересно, а почему перевертыш не в своем облике?

Еще до того, как мысль успела оформиться, я вскочила на ноги. Капитан Форис очень знакомо улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку, не собираясь отвечать. Мы летели с ним сюда несколько дней, а мне даже в голову не пришло очевидное! Но тогда это не казалось удивительным: капитан и в первый наш перелет был замкнутым и молчаливым, потому мы лишний раз с ним даже не заговаривали. А ведь мне показалось странным, что сару не напичкали нас прослушивающими жучками — не с целью шпионажа, а чтобы быть в курсе, если нас убьют или как будут проходить переговоры… Зачем жучки, если они отправили вместе с нами целого инниката?

До конца не верилось:

— Тай?.. Да как они тебя отпустили?!

Он наконец-то посмотрел на меня прямо, и я в очередной раз содрогнулась. Понятно, что перевертыши умеют подражать и манере поведения других людей, но ведь сейчас я отчетливо видела, что это он! Слепая.

— Не то чтобы я спрашивал. Моим не повезло, что во мне есть гены перевертыша. Зато получил информацию из первых рук, что называется.

Я была и рада его видеть, и испугана — тем, как он сам воспримет всю мою ложь. Металась, не зная, то ли имею право броситься ему на шею, то ли должна опустить голову и выслушать все обвинения. Но Тай встал и сделал шаг вперед.

— Нет, я пока не сообщил своим, — ответил он на незаданный вопрос. — И, кажется, я понимаю твою цель. Посмотрим, что будет дальше. Но я в восторге, Дая, оттого, как ты попыталась всех провести. Это же стратегия, достойная оборотня!

И после этих слов, в которых не улавливалось настоящего раздражения, я перестала сопротивляться себе и подбежала к нему. Он обнял меня незнакомыми руками капитана Фориса, потому что тоже не хотел больше сопротивляться.

Только Одир сразу понял, что произошло. Триш и Чаду пришлось объяснять, снова возвращаясь к истории, которую мы уже успели обсудить. На этот раз, благодаря общим усилиям, встреча берсерка и Тая прошла без мордобития — это ли не показатель, что мир вообще возможен?

И он был возможен, теперь уверенность в этом только росла. Это была первая ночь за долгое время, когда я спала спокойно. Как будто на соревнованиях в школе добежала до контрольной точки первой и передала лампу следующему. Сделала все возможное, а именно — столкнула лбами две стороны. Теперь слово не за мной, а за ними.

Но командор тянул с ответом. Он явился только через два дня. Медленно поднялся по трапу, оставив военных снаружи. По своей привычке не вспомнил о приветствиях. Молча занял ближайшее к выходу кресло. Никто не осмеливался нарушить тишину. Командор долго молчал, не глядя ни на кого конкретно. И выглядел при этом так, словно все последние дни не сомкнул глаз — постаревшим, до смерти уставшим. И голос его тоже был наполнен непроходимой тяжестью:

— Идея мира выглядит пока иллюзией. Идея диодизации правительства — вообще сказкой. А я всю жизнь воевал. Я даже не знаю, чем еще заниматься, если мне не придется воевать. И я не могу выкинуть из головы мысль, что все может закончиться.

Все молчали, потому пришлось говорить мне:

— Вы знаете, чем нужно заниматься, командор. Пока Освоенная Территория тратила огромные ресурсы на войну, внутренние проблемы накапливались. Вы очень удивитесь, узнав, что далеко не все граждане благоденствуют. Хотя откуда вам это знать? Ведь вы ни разу не заходили в городской квадрат семьи обычного рабочего, ни разу не были на месте оборотня на полицейских допросах.

Он тяжело вздохнул:

— Даже если так… В общем, если пока речь идет только о моем согласии, то я его даю. Всю жизнь я ставил целью благо людей и теперь не даю себе права отказаться. А мир принесет больше блага, чем война.

Я едва удержалась, чтобы не вскочить с места. Рисса выглядела примерно так же. Она и воскликнула:

— Спасибо, командор! Лично я и не сомневалась…

Он перебил грубо:

— Хватит. Для восторгов точно не время. Рисса, ты сегодня же улетаешь к отцу. Найди нужные слова и убеди его. Мне нужна помощь верных и влиятельных друзей.

— Сделаю все, командор! — радостно ответила она.

Но Кири будто и не слышал:

— Президентские выборы состоятся через полгода, никто не гарантирует результат. Это во-первых. Во-вторых, я тоже потребую предварительных гарантий от сару. Они должны со своей стороны тоже показать, что готовы к перемирию. Иначе и бороться не за что.

Я осторожно уточнила:

— Каким образом они могут это доказать?

И он посмотрел на меня прямо.

— Я поставлю диоды, после чего всю оставшуюся жизнь не смогу выступать против сару. Но сделаю это только при условии, что один из их инникатов поставит диоды, после чего до конца жизни не сможет выступать против людей. Я в курсе их строя. Подобного жеста мне точно хватит для уверенности, что есть хотя бы смысл действовать в этом направлении дальше.

Я ответила неуверенно, хотя не могла не зацикливаться на мысли, что ответ должна давать совсем не я, а другой присутствующий:

— Я попытаюсь это организовать. И я считаю подобное требование логичным. Именно с этого надо начинать — показать полное доверие.

— Нет, ты не поняла, — он снова перебил. — Я не попадусь в ловушку. Только одновременная диодизация! Это значит, ты не просто должна их уговорить, а привезти сюда одного из инникатов — практически в заложники. Чтобы мои ученые могли контролировать процедуру. Как думаешь, наивное дитя, сару до такой степени хотят перемирия?

Я опустила голову. Уже точно не моя очередь давать ответ. Рисса же вскинула голову и уставилась на Тая. Он сначала покачал головой, потом встал, вызвав недоуменный взгляд командора, посмотрел задумчиво в иллюминатор. И лишь после сообщил:

— Ладно. Я тоже за мирное соглашение. Но вопрос о требовании Кири я не вправе решать в одиночку. Просто имейте в виду, что один голос инниката у вас есть.

Кири вскочил и мгновенно понял:

— Тай Линкер?

Тот тоже посмотрел прямо.

— Я.

— Ты… ты убил пятнадцать моих солдат! Твой отец до смерти запытал мою жену!

— А ты уничтожил всех моих родных. Можно, я не буду пожимать твою руку?

Командор выглядел обескураженным.

— Сейчас я могу думать только о том, что ты можешь сломать мне шею за четверть секунды.

— Верно. По-моему, это и есть мой ответ. Твой я уже расслышал.

Кири ничего ответил и вышел из космолета.

Тай вел долгие переговоры по видеосвязи и, в конце концов, смог убедить своих. Он осознанно пока не посвятил их в подробности моих «дипломатических преувеличений» — согласился с тем, что если договор с Кири вступит в силу, то это уже не будет играть роли. Вопреки всем предположениям, поставить диоды согласилась Нати Морт, хотя она единственная выступала против мира с людьми. Но, вынужденная принять решение большинства, заявила, что если кому-то первым и входить в человеческую политику, то именно ей. Это решение было принято единогласно.

Нати прилетела через десять дней. И хоть обошлось без фейерверков и торжественных приемов, этот день был самым значимым в истории за несколько последних столетий.

Командора и Нати уложили на соседние кушетки, каждого окружили медики другой стороны. И в гнетущем, сосредоточенном молчании одновременно провели диодизации. Назад пути уже не было. По крайней мере для них двоих.

Триш и Одир собрались домой, навестить родных, подписав при этом акт о неразглашении. Командор оставался параноиком. Чад, как и мы с Таем, остались в Четвертом Секторе — пока центральном месте событий. Триш успокоит мою маму, но той придется еще некоторое время поволноваться.

Было очень приятно наблюдать, как в рамках небольшой группы людей меняются отношения. Напряжение того дня, когда прилетела Нати, уже через пару недель было забыто. Поняв, что вторая сторона не держит камня за пазухой, все неизбежно расслаблялись. Еще через несколько недель Нати, Тай, консул Май-Ли и Кири орали друг на друга в полный голос, когда обсуждали дальнейшую тактику — они расходились в мнениях буквально по каждому вопросу. Но каждый раз договаривались, находя точку соприкосновения интересов всех рас. А у них все равно теперь не было другого выхода.

Тай держался несколько изолированно от Кири. Но мне было достаточно, что он не ставил границу между нами. Любимый, близкий, знакомый и постоянно меняющийся. Как неизбежно менялась и я. Он даже промолчал, когда после очередного шумного обсуждения я подошла к командору и искренне сказала:

— У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность, командор. Вы создаете новейшую историю.

Он улыбнулся устало:

— Глупая девочка. Все проблемы только впереди. Моих солдат до сих пор передергивает, когда они видят сару. А любой из них жизнь отдаст за одно мое слово. Теперь представь, что будет, когда эту новость услышит весь мир?

Я не могла представить, потому что не была политиком. И Тай не мог. Но он тоже был рад уже достигнутому.

И теперь уже неважно, кто стал первым: Тай, мостик между расами, способный понять ход мыслей всех; Рисса, сумасшедшая идеалистка; командор, для которого выживание человечества являлось единственной целью каждого поступка; Мао-инникат, мечтающий, чтобы его правнуки родились на твердой земле; или я, ничего не значащая сама по себе, но сумевшая перевесить чаши весов. И никто не упрекнет в том, что мне было важно, в каком мире будут жить наши с Таем дети — то ли люди, то ли оборотни, то ли новая взрывоопасная их смесь.

Эпилог

К тому времени, когда все узнали о некотором искажении фактов в моем исполнении, стало уже плевать — новый мир строился. На первое совещание правительства командор не повез Нати Морт — оказалось, что правильно сделал. Почву для понимания еще подготавливать и подготавливать. Нас с Таем не пустили в зал, но даже из коридора слышались истерические крики. Парламентеры уже знали, что командор принял решение баллотироваться, но когда он озвучил главный пункт своей программы, то началось цунами.

В поддержку командора выступили несколько его друзей — по большей части военные, которые на собственном опыте могли судить, что означает для всех прекращение боевых действий. Участвовала и Рисса — она, похоже, унаследовала политическую жилку. Ее задачей было рассказать о быте сару и о различиях в традициях, которые не могли считаться принципиальными. Выступали и ученые: их исследования, на мой взгляд, были самыми важными. За тысячу лет изменились все, в том числе и сару. Конечно, они и сейчас в среднем более агрессивны, чем те же берсерки, но существенно отличаются от первых оборотней. А человечество будто застыло на взглядах тысячелетней давности! Но несмотря на множество аргументов за, большинство — и очень громогласно — высказались против.

Тем не менее командор вышел из зала довольным и заявил, что даже не ожидал таких отличных результатов. Отличных результатов? Да только троих политиков вынесли из зала медики, а президент уже на сегодняшний вечер приказал командору явиться на экстренное совещание к нему. Он вопил на экране видеослайдера так, что стены, едва успокоившиеся после заседания, снова затрещали. Пока мы шли по коридору командора четырежды назвали врагом человечества и дважды безумцем. Но он повторил:

— Я думал, что все пройдет хуже.

Теперь экстренные совещания в правительстве проходили чуть ли не ежедневно, за две недели заблокировали два общетерриториальных канала, которые поддерживали идею Кири. Но слава командора говорила сама за себя. Мы с друзьями могли это наблюдать в самых обычных местах: в клубе, на улице, в ресторанном квадрате, а обсуждались последние события везде. Многие были против союза с сару, но кто-то осторожно замечал, что оборотням давно пора выделить места в парламенте. Ладно сару, но сейчас даже перевертыши или ракшасы не поднимались выше дипломатических должностей. Дипломаты, ну да. Ведь это абсурд — они представляли интересы собственных рас в собственном же государстве! Говорили всякое, но мнения сходились в одном: «Командор Кири неподкупен. И до сих пор командор Кири ни разу не ошибался». Тогда и стало понятно, что к действующему правительству доверия намного меньше, чем к легендарному герою — какую идею он бы ни нес. Тогда я окончательно уверилась, что он победит.

Эта встреча была неизбежна. Я не посещала академию, было не до того, но понимала, что рано или поздно его встречу. Даже странно, что нам повезло несколько недель этого избегать. Эрк пришел на один из очередных консилиумов — командор вел переговоры с представителями берсерков, чтобы убедить их. Но с оборотнями обычно происходило все гладко — они видели реализацию своих интересов. И в момент бурного обсуждения изменений в трудовом законодательстве, о котором говорить было преждевременно, но берсерки очень хотели это обговорить заранее, в зал вошел Эрк. Он остановился, вперив в меня взгляд, Тая, конечно же, узнать не мог и потому вообще не обратил внимания на пожилую женщину, сидящую рядом.

Я осознанно избегала разговоров о нем с командором. Понимала, конечно, что сын не может быть не в курсе дел отца, но напрямую не спрашивала.

— А вот и ты, — сказал равнодушно, холодно. — Не думал, что у тебя хватит совести явиться в мир, который ты предала.

Он говорил довольно громко, но у берсерков вообще привычка постоянно орать, потому они не заметят, даже если мы тут драку устроим. Я встала.

— Эрк, послушай…

Он отшатнулся и скривился.

— Лучше не подходи. Я убью тебя позже — на законных основаниях, когда докажу твое предательство и шпионаж в пользу врага.

Мне его реакция показалась незрелой:

— Врага? После победы твоего отца на выборах это слово нельзя будет применять по отношению к сару!

— Если он победит, — и Эрк прошел дальше, но в течение собрания так ни одного слова и не сказал.

По окончании командор ушел вместе с сыном. Теперь ситуация была ясна: они оказались по разные стороны. Командор мог убедить миллионы людей, но именно с Эрком вышел провал — тот цеплялся за старую месть, за эмоции, за невозможность принять такие изменения. Как когда-то было сказано отцу Риссы, «иногда дети не идут по стопам отцов». Эрку тоже не было просто: мало того что он отца считал предателем памяти о матери, так еще и я, ненавистная, перетянула командора на свою сторону. Конфликт между ними зрел и распалялся. Мы могли об этом только догадываться, но никто ничего не афишировал. Мне казалось, что именно эта ссора ослабляла командора сильнее прочих. Но он был титаном, державшим на плечах весь мир, всегда им был. И он по-прежнему был готов пожертвовать даже самыми близкими ради идеи.

После победы Кири на выборах с небольшим перевесом против действующего президента по всей Освоенной Территории прокатились акции протеста. И он снова сказал:

— Я думал, что будет хуже. Особенно массовые акции прошли только на Земле Первой и Ниньяке Второй, но этого стоило ожидать. А в целом, довольно тихо.

Интересно, чего же он ожидал, если происходящее видел как самый оптимистичный сценарий?

Правительственные здания заметно опустели. Теперь любой представитель власти, начиная с определенного поста, должен был пройти обязательную диодизацию. На такое соглашались единицы — ярые сторонники нового президента, но со временем ситуация нормализовалась. Люди, видя, что оборотни, в том числе и сару, спокойно занимают свои места в правительстве, поняли, что скоро потеряют даже свою часть позиций. Не пройдет и десяти лет, как правительство полностью перестроится. Десять лет — срок президентства в Освоенной Территории. Если командор останется самим собой все это время, то мир изменится неузнаваемо. А Эрку придется смириться, хотя он уже сейчас заявлял, что встанет во главе оппозиции. Ну что ж, даже справедливому его отцу не помешает альтернативная точка зрения.

Теперь уже Тай мог ходить по улицам, не трансформируя даже глаза. Это не означало, что все вокруг на него не косились, но за жизнь своего парня я не особенно переживала — уж кто, а он умеет за себя постоять. Изредка в столице можно было увидеть и сару, и с каждым месяцем все больше. Через некоторое время торговые ассоциации начали заключать с ними сделки, производители еще долго не отважатся на такой риск. Но экономисты умели считать деньги в любой исторический период и готовы были перестраиваться как угодно быстро, если пахло прибылью.

Моя мама была так счастлива видеть меня живой и здоровой, что постаралась не упасть в обморок от вида избранника. Через неделю гостеприимного перемирия сдалась, махнула рукой и сказала: «Лишь бы счастливы были! Но со внуками не спешите!»

Триш и Одир начали встречаться сразу после освобождения: общие испытания их очень сблизили. Примерно через полгода Триш застала его с двумя любовницами в собственной постели. Скандал был такой, что весь Неополис содрогнулся. Но они продолжали учебу в академии, потому были вынуждены видеть друг друга ежедневно. И еще непотухшая страсть разгорелась снова. На моей памяти за последний год они расходились и сходились уже двенадцать раз. Быть может, Триш уже пора принять во внимание, что любовь Одира к ней бесконечна: а в каком ином случае ракшас бы не плюнул и не нашел себе другую? Ах, эти межрасовые непонимания в рамках конкретной пары влюбленных…

Рисса была погружена в политику, ее карьера летела вверх, как запущенная ракета. Никакой личной жизни в обозримой перспективе у нее не намечалось, но, судя по всему, она была счастлива. Смешно подумать, что раньше я ее считала инфантильной наивной болтушкой. Она же и заявила, что ждет Триш по окончании учебы в своем министерстве — ей нужны честные помощники с дипломатической жилкой, а уж Триш именно такая. Это уж совсем уму непостижимо. В тихом омуте, как говорится. Но я не осмелилась даже улыбнуться: кто я такая, чтобы насмехаться над мнением Риссы Май-Ли — человека, который своими маленькими ручонками умеет перевернуть всю вселенную с ног на голову?

Мы же с Таем решили жить на первой выделенной для сару территории. Наш дом оказался совсем не таким, как мне когда-то снилось, а подсолнухи на этой планете и вовсе не росли. Но почему-то я чувствовала, что моя мечта осуществилась на сто процентов.

Он, как и я, не был склонен к политике, но его лишили выбора в момент рождения, дав такую звучную фамилию — инникат третьего ведущего клана стал главой первого легального поселения сару, со временем превратившегося в город, а потом и мегаполис, который еще через сто лет станет первой крепостью, отбившей нападение дерьяков. Но случится это намного, намного позже того дня, когда мы сидели с ним на деревянном постаменте, обозначающем центральную площадь, и наблюдали за посадками плодоносных деревьев. Сару оказались очень далекими от сельскохозяйственных работ, им еще учиться и учиться. А от раздражения, когда не очень хорошо получается, они всегда начинали стычки. Драки между сару по вечерам стали настолько обычным делом, что даже приезжающие торговцы со временем перестали прятаться в страхе.

— Уверена, Таххис победит. Он намного быстрее! — сделала я ставку.

Речь шла о младшем внуке генерала. Ему никогда не стать инникатом сару, слишком много родни идет в очереди до него. Но зато в вечерних обменах тумаками он явный лидер.

— Нет. Он слишком расслабился, не следит за ногами, — ответил Тай.

И точно. Буквально через секунду противник подсек парня под колени и под всеобщий хохот повалил на землю. Тай до этого момента уже не мог усидеть на месте, а тут прямо сорвался с места. Зрители сразу уловили его движение и восторженно закричали:

— Тай-инникат! Монс, врубай тотализатор! Кто будет противником?!

Я не сдержала улыбку. Все-таки в нем было много от сару, из ДНК так просто не вытравишь. Но окликнула:

— Я поставлю на тебя, инникат!

Он обернулся и подмигнул. Шепнул беззвучно, но я поняла: «Люблю тебя». Я лишь усмехнулась. А то я не знаю! Мы восстановили связь сразу после победы Кири на выборах. И вроде бы для этого не было важных причин, но так захотелось. Впереди много работы, так почему бы нам не обеспечить себе полное и безоговорочное счастье хотя бы на личном фронте? Добровольные связи вообще становятся все более популярны. Выяснилось, что берсерка даже в момент полной агрессивности останавливает тихая просьба связанного с ним человека. Оказалось, что ракшасы вполне могут быть верными, правда их второй половине приходится заниматься с ними сексом несколько раз в день. Дадим Одиру еще немного погулять и тоже привяжем. Если сама Триш, конечно, согласится на такой аттракцион до конца жизни.

— Я люблю тебя, — тихо сказала в воздух. — Жду не дождусь, когда мы окажемся дома. Тогда я опущусь на колени и…

И он замер, пропустив один удар. А потом нервно махнул мне рукой, чтобы не отвлекала во время боя. Но так даже интереснее — надо же дать хоть один шанс его противнику.

Карманный словарик

Берсерки — вид оборотней. Отличаются развитой мускулатурой и высоким ростом. Самый физически сильный вид оборотней. По характеру агрессивны, прямолинейны, не склонны к анализу и самоанализу. Чаще остальных становятся легальными оборотнями, получая должности в силовых структурах. Склонность к адаптации и социализации средняя.

Видеослайдер — портативное устройство для видео— и аудосвязи со встроенными базами поиска информации и личного финансового управления средствами.

Квадрат — жилое и нежилое помещение, построенное с помощью несущих стен. В узком смысле отличается от построек купольного типа. В обиходной речи квадратами называется любое помещение (квартира, офис, склад, дом, здание).

Неополис — административный центр Земли Первой и Системы Освоенных Территорий. На каждой из жилых планет существует свой, подведомственный Неополису, административный центр.

Оборотни — результат смешения в прошлом человеческой и инопланетной ДНК. Физические параметры значительно превышают человеческие. Встречаются четыре вида: берсерки, ракшасы, перевертыши, сару. Делятся на легальных и нелегальных. Легальные оборотни имеют вживленный и не изымаемый чип, обладают всеми правами и обязанностями граждан Объединенной Территории.

Перевозчик бесплатный — общественный траспорт. Наземные устройства, движущиеся либо по рельсам, либо на колесном ходу. Вмещает до 10 000 пассажиров. Считается самым медленным видом внутригородского траспорта.

Перевозчик платный — летательное устройство, движущееся по второй воздушной полосе (200 м над уровнем поверхности). Запрещено перемещение по первой воздушной полосе (100 м над уровнем поверхности), где передвигаются частные траспортные средства. Запрещено перемещение по третьей воздушной полосе (300 м над уровнем поверхности), где осуществляют перелеты траспортные средства государственных органов. В зависимости от модели и стоимости проезда может вмещать от 4 до 10 пассажиров.

Перевертыши — вид оборотней. Могут трансформироваться в любой одушевленный объект, но для этого требуется хотя бы разовое прикосновение. Не имеют скелета, костная структура подвижна. Масса при трансформации остается неизменной, но за счет изменения плотности варьируется объем воспроизводимого тела. Основной род занятий нелегальных перевертышей: торговля запрещенными психотропами и мошенничество. Часто становятся легальными. Склонность к адаптации и социализации крайне высокая.

Психотроп — химическое соединение, выпускаемое в виде таблеток или порошка. Оказывает кратковременное влияние на психику, моторику, эмоции, восприятие людей и оборотней. Разрешенные психотропы по воздействию приблизительно соответствуют алкогольному опьянению. Запрещенные психотропы оказывают очень мощное влияние на психику, большая часть из них вызывает привыкание.

Ракшасы — вид оборотней. Отличаются привлекательной внешностью и умеют располагать к себе. У всех ракшасов без исключения наблюдается склонность к сексуальным девиациям. Нелегальные ракшасы чаще всего заняты на рынке нелегальных секс-услуг. Склонность к адаптации и социализации средняя.

Сару — вид оборотней. Внешне имеют мало общего с человеком, тип смешанный: рептилоидно-гуманоидный. Кожный покров утолщен, имеет серо-зеленый оттенок. По характеру умны, хитры, притуплено чувство самосохранения, из-за чего представляют максимальную угрозу обществу. Основные виды занятий: грабежи на космическом пространстве, поддержка всех нелегальных рынков, захват территорий, похищение людей. Нет ни одного зарегистрированного случая легализации оборотня вида сару. Склонность к адаптации и социализации нулевая.

Content

Тальяна Орлова
Стратегия оборотня

Часть I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Часть II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Карманный словарик