Ричард Дански

Ghost Recon. Дикие Воды

Моей матушке Ирэн Дански, которая всегда хотела, чтобы я написал что-нибудь со счастливым концом.

Richard Dansky

TOM CLANCY’S GHOST RECON WILDLANDS: DARK WATERS

© 2018 Ubisoft Entertainment. All Rights Reserved. Tom Clancy’s Ghost Recon, Ubisoft, and the Ubisoft logo are trademarks of Ubisoft Entertainment in the U.S. and/or other countries

ПРИЗРАК (сущ.) – внешний зримый признак внутреннего страха.

Амброз Бирс[1]

ПРИЗРАКИ: Элитный отряд специального назначения в составе армии США, находящийся в авангарде любой нестандартной операции. Этих прекрасно обученных и невероятно опытных солдат называют «призраки». В отряд, занимающийся разведкой и непосредственным решением проблем, принимают только лучших из лучших. Именно они первыми отправляются в «горячие точки» и последними уходят оттуда, если ситуация выходит из-под контроля. Если всё сделано чисто, никто даже не догадывается об их присутствии. Идут годы, меняются бойцы, но подразделение и легенды о нем остаются неизменными.

Пролог

«Вымпелу» нечего было делать на Украине.

Именно об этом первым делом подумал Номад, когда пули прошили воздух над его головой. И эта же мысль посетила его, когда он съехал с дороги в канаву на обочине, дающую хоть какое-то прикрытие. «Призраков» не должны были засечь в Донецке, но ситуация неуклонно осложнялась.

Увы, такие мысли никак не могли помочь ему остаться в живых, если русский спецназ плотно за него возьмется. По правую руку расстилалось широкое поле, густо поросшее сорняками и, судя по пробитым пулями остовам сгоревших автомобилей, некогда бывшее парковкой. Слева находился полевой командный пункт «независимых» – пророссийски настроенных – сил Восточной Украины. На самом деле это был обычный двойной вагон, обложенный мешками с песком, на крыше которого стояла спутниковая тарелка, а сзади прятался работающий генератор.

Именно здесь Джокер и Сейдж должны были встретиться с целью. Стоило об этом вспомнить, как внутренности командного пункта озарились вспышками выстрелов.

Номад включил рацию:

– Сэйдж. Джокер. Я не один. Противников несколько. – Словно в подтверждение, вновь раздались выстрелы, заполняя паузы между словами. – Дайте сводку. Объект у вас?

– Ответ отрицательный, Номад. Объект ушел. Джокера зацепило, но не сильно. – Голос Сэйджа был совершенно спокоен, несмотря на звуки выстрелов и звон бьющегося стекла на фоне. Он был командиром отряда, опытным бойцом, которого ничто не могло вывести из равновесия, даже, к примеру, въехавший в его дом танк. Именно так он заслужил свой позывной, который использовал вместо формального «Главный призрак». – Видим противника. Сможешь вытащить нас через заднюю дверь?

– Сэйдж, это Уивер. С полдюжины врагов приближаются к вам с востока. Еще двое движутся в сторону Номада. На точке эвакуации чисто. Маршрут «браво» пока открыт. – Уивер выполнял в отряде функции снайпера; сейчас он находился на лесистом склоне в полумиле от места событий, но его сухой, четкий отчет многое расставил по местам. Бритоголовый афроамериканец со шрамом через все лицо был в отряде еще и главным пессимистом. Высокий, худой, с короткой бородкой и длинными пальцами настоящего пианиста, Уивер раньше был «морским котиком». Одной из его любимых привычек было рассказывать всем, насколько в «призраках» проще служить. А одним из самых популярных аргументов: «Ну, по крайней мере, здесь обычно сухо», – так что все окружающие привыкли считать, что он относится к нынешней службе как к отдыху.

– Принято. Уходим по «браво». Разберитесь с компанией Номада. Потом вдвоем прикроете нас. Мы пока закрепимся здесь.

– Понял. Нужна помощь Номада с объектом?

Голос Сэйджа стал мрачным:

– Разве что у него с собой губка.

За спиной Номад услышал всплеск, а затем быстрые шаги. Бросив взгляд через плечо, он заметил, как один из русских спрыгнул вниз и теперь направляется прямо к нему. Пришлось открыть беглый огонь. Все пули ушли «в молоко». Спецназовец тем не менее рухнул в грязную воду и скрылся из вида. Номад развернулся и побежал:

– Уивер? Что скажешь?

– Плохие новости. Парень у тебя на хвосте пришел в себя и выбирается из канавы. Его друг движется к тебе по левой кромке дороги… Твою мать, граната! – вдруг заорал он. – В сторону, быстро!

Даже без предупреждения Уивера Номад увидел, как граната описала дугу в воздухе и упала на землю в двадцати футах впереди. От удара вверх взметнулись грязные брызги, Номад рванулся в сторону в отчаянной попытке укрыться за краем канавы. Он со всей силы вжался в грязь, и в этот момент грянул взрыв, поднимая ввысь комья грязи и разбрасывая по сторонам осколки.

– Номад! Статус!

– Цел. – Оперативник вскочил на ноги и сразу увидел своего преследователя, который тут же открыл огонь.

Взрыхлив ногами землю, поросшую пожелтевшей травой, Номад нырнул за один из автомобильных остовов, которые усеивали поле. Пули высекали из металла искры, заставляя его противно дребезжать. Номад открыл ответный огонь, краем глаза заметив, что второй боец «Вымпела» спрыгнул в канаву, чтобы зайти с фланга. Оставаться здесь было опасно: любой из противников мог вот-вот выйти на линию огня.

Номад развернулся и выстрелил из гранатомета, заставив одного спецназовца рухнуть на землю, но второй тут же бросился вперед, сократив расстояние до тридцати ярдов. «Призрак» пугнул его парой выстрелов, заставив скрыться за кузовом полуразобранной «Лады». Воспользовавшись паузой, Номад выскочил из канавы и бросился бежать, стараясь оставить между собой и преследователями как можно больше машин.

– Уивер! Снимешь их?

– Никак нет. Ты шугаешь их каждый раз, когда я беру на прицел. Впрочем, у меня есть туз в рукаве.

На бегу Номад едва не зацепился за проволоку, почти скрытую в траве. В последний момент он перемахнул через нее, на мгновение становясь легкой мишенью, но оба преследователя упустили свой шанс, запоздало открыв огонь по тому месту, где «призрака» уже не было. Номад успел с усмешкой подумать, что стрелки у «Вымпела» никудышные, когда его накрыло осознанием:

– Эй, Уивер, сколько обычно человек в отряде «Вымпела»?

– Чаще всего шесть, но возможны варианты. А что?

– А скольких ты видишь?

– Восьмерых… Черт подери!

И в этот момент еще четверо русских в униформе местных «независимых» формирований поднялись из травы впереди, на своем языке требуя сдаться. Вот почему преследователи стреляли так плохо: они заманивали его в ловушку, где ждали их товарищи. «Призрак», захваченный на территории, где не должно быть ни одного представителя США, – шумиха в прессе поднимется знатная. Это сыграет на руку Кремлю, подпортит жизнь Пентагону и один бог знает, чем обернется для того, кто станет причиной инцидента.

И сейчас у Номада были все шансы это узнать.

– Уивер, есть идеи?

– Ложись.

– Что?

– Я сказал, ложись!

Номад рухнул на землю, надеясь, что не напорется на какой-нибудь острый кусок железа. Русские принялись кричать, кто-то прицелился в него, кто-то развернулся вправо…

…Беспилотный квадрокоптер несся к отряду, едва не касаясь травы. Когда русские его заметили, он резко поднялся вверх, выполнил головокружительную «бочку» и открыл огонь, прежде чем они успели рассредоточиться. Тело первого бойца еще не успело коснуться земли, когда с последним было уже покончено.

Раздались ответные выстрелы – это два преследователя переключились с Номада на дрон. Стоило им отвлечься, как «призрак» вскочил на корточки и тщательно прицелился в бойца, частично скрытого ржавым автомобильным корпусом. Пауза в долю секунды, мягкое нажатие на спусковой крючок… Одним противником меньше.

Второй русский моментально осознал, насколько уязвима его позиция. Только вот его последняя очередь все же настигла квадрокоптер, и тот дернулся в воздухе, а один из моторов начал дымиться.

– Уивер?

– Последний твой. Я заберу малышку, пока дончане не переработали ее на металлолом.

К тому моменту, как он закончил, Номад уже бросился в погоню. Русский улепетывал прочь со всех ног, однако делал это с умом. Он постоянно менял направление и придерживался укрытий.

Номад, впрочем, был занят не только погоней. Более того, он рванул к ближайшим обломкам – останкам какого-то внедорожника – и скрылся за ними.

– Уивер, где он?

– Срезает по левому краю, – последовал ответ. – Проскочит просвет между «Ладой» и «Рено» примерно через пять секунд.

– Этого хватит. – Номад нашел указанное место и приник к стоящей рядом бочке.

Силуэт бегущего человека показался в просвете между двумя машинами.

Номад выстрелил.

Русский упал.

– Чисто сработано, Номад.

– Спасибо, Уивер. Беспилотник цел?

– Да.

В разговор вклинился Сэйдж:

– Нам пора выбираться отсюда.

– И побыстрее, Сэйдж. Двое приближаются к двери, через которую вы собираетесь уходить. – Голос Уивера звучал непривычно мрачно. – На восток-северо-восток фиксирую клубы пыли. Похоже, на подходе три транспортника. Дороги тут дерьмовые, но все равно минут за пять они доберутся.

– Номад, дождись, пока они подойдут к двери, и открывай огонь. Уивер, твой тот, который дальше. По моей команде снимай его, а потом тащи свою задницу к машине.

– Есть. Грузовик в трех сотнях метров выше по склону.

– Тогда ноги в руки. Уходить будем быстро. Номад, прикрой нас, пока мы не встретимся с Уивером. Затем отходим по маршруту «браво». Поняли?

Ответом стало дружное: «Так точно».

– Ладно, тогда начали. Давай, Джокер, пора шевелиться.

Русские к этому времени тоже поменяли позицию. Два бойца вплотную подобрались к изрешеченному пулями трейлеру. Один кивнул, и второй короткой очередью выбил окно около двери. Второй присел, снимая с пояса гранату.

– Граната! – рявкнул Номад в рацию. – Похоже, газовая, не осколочная!

Его прервали звон разбитого стекла и последовавшее шипение.

– Уивер, огонь. Мы выходим! Номад, прикрытие!

Рискуя поймать пулю, Номад высунулся из-за укрытия и выпустил длинную очередь в сторону бойцов «Вымпела». Они немедленно ответили тем же: пули принялись терзать высокую траву вокруг «призрака», когда тот бросился бежать. В тот же момент дверь трейлера распахнулась, выпуская наружу белые клубы газа. Русские не успели опомниться – одного сняла пуля снайпера, второго расстреляли изнутри. Следом из облака газа появились две фигуры: одна поддерживала другую, припадающую на раненую ногу.

– Уивер, видишь нас?

– Никак нет, Сэйдж. Я уже в транспорте, как ты и сказал.

– Понял. Мы движемся к дороге. Номад, где ты?

– Пока занят! – Очередная группа противников оттеснила «призрака» к дальнему краю штаба, и он нырнул за угол в поисках укрытия. – Они тянут время до прибытия подкрепления.

– Задержи их, сколько сможешь. Уивер, расчетное время?

Вместо ответа в эфире раздался рев мотора:

– Уже в пути.

Красная грузовая «Тойота» с пятнами серой грунтовки на бортах выскочила из-под деревьев и рванула вверх по склону к дороге, которую от окружающей грязи отличало лишь наличие кусков разбитого асфальта.

– Номад! Тридцать секунд! Завязывай – и к дороге!

– Есть! – «Призрак» заглянул за угол и чуть не словил пулю. Ответив очередью вслепую, он сбросил оружие на ремень и рванул с пояса осколочную гранату.

Грузовик практически добрался до назначенной точки. Его мотало по изрытой дороге из стороны в сторону. Номад выдернул чеку и метнул гранату за угол, а затем на всякий случай забросил еще одну в опустевший штаб – и бросился прочь. Он видел, как «Тойота» затормозила. Ее пассажирская дверь была уже открыта, и Сэйдж помог Джокеру забраться внутрь.

– Давай, давай! – подгонял Уивер, пока Сэйдж запихивал рычащего от боли Джокера на сиденье. Дверь захлопнулась, и он резво перебрался на огневую позицию. Номад почти добрался до грузовика, когда за спиной громыхнули два взрыва. Ударная волна толкнула его вперед и сорвала тарелку с крыши вагона. Уивер яростно выругался, пока разворачивал машину, в то время как Сэйдж открыл огонь по двум уцелевшим русским, показавшимся на той же позиции, которую недавно покинул Номад. Они оба рухнули: один – уходя от пуль, а второй – с дырой в груди. В этот момент Номад наконец запрыгнул в кузов фургона. Он тяжело ударился о днище кузова, но тут же вскочил и втянул внутрь Сэйджа.

– Мы на месте! Жми!

Уивер вдавил педаль газа в пол, так что грязь и камни брызнули из-под задних колес. Вражеские фургоны были близко. Бойцы в них приникли к окнам и открыли беглый огонь, но дорога не способствовала скоростному передвижению, так что пули уходили в молоко.

– Пять километров до безопасной зоны. – Сэйдж произнес это так, словно речь шла о воскресном пикнике. – Даже «Вымпел» туда не сунется. По крайней мере, сейчас.

– Как скажешь, – откликнулся Уивер. – Ты отвечаешь за информацию, а я кручу баранку. Джокер отключился.

– Понял. – Сэйдж и Номад скорчились в кузове фургона, рассчитывая хоть на какую-то защиту бортов, и синхронно метнули гранаты, прикрывая свой отход.

Последний русский не двинулся с места, даже когда рядом упала граната, осыпав его комьями земли. В отчаянной попытке он вскочил и открыл огонь по удаляющемуся фургону, прежде чем взрыв опрокинул его на спину, и очередь пуль взвилась от земли в небо.

Металлические щелчки отметили соприкосновение пуль с бортами фургона, а затем Номад приподнял голову, чтобы оценить ситуацию.

Было видно лишь пыль и тела людей, стремительно исчезающие из вида.

– Погоня окончена, – хмыкнул он, оборачиваясь. – Похоже, дальше все чисто…

И в этот момент Сэйдж со стоном опрокинулся на спину.

– Что у вас там за чертовщина? – тут же среагировал Уивер.

Номад рванулся к лидеру отряда. Он уже заметил кровь и то, как Сэйдж зажимает рукой бок.

– Сэйджа подстрелили! Жми давай!

Дело было плохо. Это Номад понял сразу. Рана в боку и вторая в плече; еще несколько пуль остановил бронежилет, но даже двух было достаточно, чтобы понять, что Сэйдж нуждается в немедленной медицинской помощи.

– Вертушка на подходе к точке эвакуации!

– Передай, что у нас двое раненых. Один тяжелый. Пусть будут готовы взлетать, как только мы окажемся на борту.

Номад принялся разбираться с экипировкой Сэйджа. Если только он сможет добраться до ран, если только сможет остановить кровь, если только вертушка не подведет…

Он на мгновение поднял голову, чтобы взглянуть вперед поверх кабины водителя. Все его руки покрывала кровь командира. До безопасной зоны было еще очень далеко.

Глава 1

Осторожное прикосновение к плечу заставило Номада проснуться. Он огляделся, не без удивления констатируя, что вокруг не пожухлая трава украинского поля, а стандартная обстановка больничной палаты. Стены были покрашены в белый цвет, сквозь высокие окна проникали бледные лучи зимнего солнца, в воздухе дрожал мерный писк медицинского оборудования, подключенного к неподвижному телу на койке в коконе всевозможных трубок.

«Районный медицинский центр Ландштуля», – послушно подсказала память. В эту немецкую больницу они обращались в случае крайней необходимости. На койке лежал Сэйдж. По количеству проводов и приборов вокруг его вполне можно было принять за героя заправского боевика.

– Майор Перримен. Как он?

Номад оглянулся: давненько к нему никто не обращался по званию и настоящей фамилии. В дверях стоял Корей Уорд, он же Уивер. Выражение его лица и поза выдавали тревогу. Он осунулся и выглядел уставшим. Номад чувствовал себя точно так же.

– К чему эта официальщина, Уорд? Сэйдж пробыл в операционной восемь с лишним часов. Я с ним с тех пор, как его оттуда вытащили. Доктора говорят, что шансы есть, но… – Голос Номада дрогнул. – «Шансы есть» врачи говорят вместо «черта с два мы знаем, чего ждать». А это вовсе не то же самое, что «с ним все будет хорошо».

Уивер кивнул:

– Тогда ему лучше спать дальше. К сожалению, нам пока такая роскошь не светит.

– Хм? – Номад встал и потянулся, так что его позвоночник громко захрустел. Звук был похож на выстрелы из игрушечного пистолета и резко контрастировал с электронным писком и гудением машин, которые поддерживали жизнь Сэйджа.

Уивер махнул рукой в сторону коридора:

– Старик хочет поговорить с нами. С тобой – в первую очередь. Он в курсе, что дело в объекте.

– Старик в Джорджии. – Номад устало потер глаза, прогоняя остатки сна. – Или нас перебросили в Беннинг[2], пока я спал?

– Нет. Внизу есть зал для телеконференций. Его организовали с учетом предположения, что людям может захотеться пообщаться друг с другом без предварительного девятичасового полета. Нам надлежит прибыть туда, как только ты закончишь с нашей спящей красавицей. – Уивер демонстративно втянул носом воздух. – И, предположительно, примешь душ. Ты пахнешь так, будто вылез из украинской канализации.

– Сточной канавы, – устало поправил Номад. – Ладно. Встретимся там через двадцать минут.

– Звучит разумно, – одобрил Уивер и шагнул обратно в коридор, но вновь оглянулся через плечо. – Прости, дружище. Я бы хотел дать тебе поспать подольше, но раз Старик вышел на связь после всего произошедшего, говорить он явно не о погоде собирается.

– А ведь это могло бы быть неплохо для разнообразия, – хмыкнул Номад и подошел к своему рюкзаку, лежащему на соседнем кресле.

– Душевая прямо по коридору и…

– …направо, а затем налево. Я не первый раз здесь, Корей.

Уорд поднял руки в примирительном жесте:

– Ладно, ладно. Увидимся через двадцать минут. Надеюсь, ты успеешь избавиться от этого запаха, – с этими словами он наконец ушел.

Номад проследил за ним взглядом, потом подошел к кровати. Глаза Сэйджа оставались закрытыми, дыхание – тихим, а кожа – бледной настолько, что отливала синевой.

– Выглядишь как кусок дерьма, – тихо произнес Номад. – Но тебе стоит выкарабкаться, хотя бы чтобы надрать мне задницу за эти слова. Договорились?

Ответом было лишь тихое шипение воздушного насоса и мерный писк приборов, подсказывающие, что Сэйдж еще жив.

* * *

Конференц-зал Ландштуля оказался весьма приятным местом, и это заставило Номада предположить, что обычно он используется для других целей. Одну стену занимала огромная телевизионная панель. Перед ней размещались стол и два кресла. Еще несколько стульев хаотично занимали оставшуюся площадь. Все вокруг было светло-бежевого цвета, кроме бледно-зеленых стен, на которых выделялись фотографии различных мест, где доводилось бывать американским военным.

Заходя в комнату, Номад чувствовал себя почти человеком. Его густая борода, тут и там пронизанная седыми прядями, была аккуратно расчесана, а щеки раскраснелись от предшествующих попыток избавиться от мерзкого зловония. Он переоделся в чистую, хоть и не самую опрятную униформу и спрятал уставшие глаза от яркого искусственного света за стеклами дешевых солнцезащитных очков.

Уивер сидел за столом. Его свежая форма выглядела как с иголочки, а сапоги были безупречно начищены, в отличие от обуви Перримена. На столе перед ним стояла чашка чая. Уорд что-то увлеченно читал на своем защищенном планшетном компьютере и периодически посмеивался. В ответ на безмолвный вопрос Перримена он пояснил:

– Financial Times. Лучше любых анекдотов.

– Согласен. – Перримен занял свободное кресло. – Как включается эта штука?

Вместо ответа Уивер отложил в сторону ЗПК, выпрямился и защелкал кнопками на пульте дистанционного управления, пока экран на стене не засветился, демонстрируя знакомое лицо подполковника Скотта Митчелла. Старика. Под руководством Митчелла «призраки» провели больше миссий, чем Номад мог припомнить, но затем Пентагон забрал его к себе. Теперь Старик возглавлял всю Группировку специального назначения и присматривал за «призраками» как за собственными детьми.

– Майор. Мастер-сержант. – Митчелл поприветствовал каждого коротким кивком. Он до сих пор выглядел так, будто в любую минуту мог отправиться на задание, разве что морщин вокруг глаз стало больше, да седины изрядно прибавилось.

– Подполковник. Чем мы можем помочь?

– Для начала отчитайтесь по состоянию Сэйджа. Как он?

– Все еще без сознания, сэр. Доктора говорят, что у него есть шанс.

Митчелл откинулся на спинку кресла:

– Я ожидал худшего. Он хороший боец. Как Джокер?

Теперь подал голос Уивер:

– Его ноге досталось по первое число. Некоторое время не сможет ходить, но поправится.

Митчелл нахмурился и сверился с бумагами на столе:

– Рад, что он цел, но по времени все складывается не слишком удачно. Расскажешь, что там произошло, майор Перримен?

Номад прочистил горло:

– Все было изложено в предварительном рапорте, сэр.

– Я читал рапорт, – Митчелл резко хлопнул ладонью по стопке бумаг, – и хочу услышать из первых уст, из-за чего Джокер и Сэйдж оказались вне игры, причем один – так вообще едва не отдал богу душу. Говори.

Номад бросил быстрый взгляд на Уивера, который продолжал смотреть прямо перед собой и едва заметно улыбался. «Бьюсь об заклад, сукин сын уже поговорил с Митчеллом, – скривился «призрак». – Теперь мой черед юлить, а он будет наслаждаться шоу».

– Сэр. Наша задача заключалась в том, чтобы вывести из региона полковника донецкой сепаратистской группы, батальона «Спарта», который выразил желание перейти на нашу сторону и предоставить информацию, подтверждающую наличие российских формирований на территории и в окрестностях ДНР. – Номад прокашлялся. – То есть мы и так знаем, что они там, но формальное доказательство склонило бы чашу весов в нашу пользу.

– И дало бы Москве очередной повод все отрицать и подкинуло бы работы умникам, зарабатывающим стратегическим анализом. Продолжай.

Номад резко выпрямился.

– Мы добрались до точки встречи. Провели разведку и определили, что зона чистая. Операция получила зеленый свет. Джокер и Сэйдж выдвинулись в мобильный штаб для контакта с объектом. Они должны были вывести его. Мы с Уивером охраняли периметр. На стадии подготовки наш связной заверил, что обеспечит отсутствие патрулей в регионе. Все должно было пройти быстро и без осложнений.

– Так и было?

– Никак нет. При встрече объект отказался следовать за Сэйджем. Попытка силового воздействия привела к резкому сопротивлению. В итоге объект нарвался на пулю. В тот же момент мы заметили бойцов патрулей, которых, по уверениям объекта, там быть не должно было. Нам устроили тщательно спланированную засаду.

– Интересно. – Митчелл наклонился вперед. – И вы ничего не заметили во время разведки?

Номад поморщился:

– Нет. Они хорошо спрятались, а основной контингент до нашего появления вовсе держался на безопасном расстоянии. Очевидно, засада была спланирована и подготовлена заранее. Их дислокация была отлично продумана. – Он на мгновение замолк. – Нам повезло, что мы не напоролись на мины-ловушки или что-нибудь в этом роде.

– В этом случае они не смогли бы взять вас живыми. А ведь они стремились именно к этому, да, майор?

– Похоже на то. – Номад кивнул. – Из хороших новостей вот что: я узнал в них оперативников российского подразделения «Вымпел» в униформе и со знаками различия батальона «Спарта». – Он замолк и посмотрел на Уорда. – Я что-нибудь упустил?

Уивер отрицательно покачал головой:

– Нет. Они ждали нас на удобных позициях и с хорошей маскировкой. Разведка с беспилотника тоже не дала результатов. Как ты и сказал, они серьезно подготовились… И выждали, пока мы окажемся в наиболее уязвимом положении. Таково мое мнение, сэр.

– Я займусь проверкой, откуда могли быть утечки на нашей стороне, – вздохнул Митчелл. – Но, судя по всему, ниточки тянутся в Москву. Впрочем, не в первый раз.

– Так точно. – На мгновение установилась неловкая тишина, и Номад уточнил: – Мне продолжать?

– Уже не обязательно, – качнул головой Митчелл. – Остальное, как ты и сказал, в отчете. Меня больше интересовало твое описание того, как обычная миссия чуть не обернулась катастрофой. По всей форме отчитаетесь, когда вернетесь, а пока у нас есть более важное дело.

– Сэр?

– Я отправил все данные на ваши ЗПК. Изучите их, пока будете лететь домой. Кстати, что вы знаете о юго-западе Венесуэлы?

Уивер удивленно приподнял брови, Номад поперхнулся:

– Немного, сэр. Это необходимо исправить?

– Это будет полезно. Если вкратце, то в 2008 году Венесуэла и Колумбия оказались на пороге войны. Само собой, на камеры все обнимались и улыбались, в реальности же бардака было намного больше.

– «Бардака»?

– Армия Венесуэлы, переодетая в повстанцев, сцепилась с РВСК[3], перешла границу и устроила лагерь там, где ее не должно было быть. Они не высовывались, но и позиций не сдавали. А теперь начали привлекать внимание.

Номад и Уивер обменялись встревоженными взглядами.

– Обычно, когда говорят «начали привлекать внимание», это означает «начали стрелять», сэр.

– При всем уважении, – вмешался Уивер, – при чем здесь мы?

– К этому я и веду, мастер-сержант. – Митчелл сухо улыбнулся. – Должно быть, вы обратили внимание, что правительство Венесуэлы не в лучших отношениях со Штатами. К тому же в местной экономике словно Годзилла потоптался. Закономерно, что некоторые вещи сбросили со счетов. Например, выплаты неизвестным солдатам, находящимся неизвестно где. А как только такие бойцы перестают получать деньги, они пускаются во все тяжкие, потому что их много, они с оружием, а вокруг едва ли найдется хоть один представитель закона или власти. Грубо говоря, они собираются создать собственное государство там, где их все равно некому остановить.

Уивер придвинулся к экрану:

– Я повторю вопрос, сэр. Какое нам, к чертовой матери, до этого дело?

– Хорошая новость состоит в том, что вам не надо с этим разбираться. Пентагон пришел к выводу, что это внутренние проблемы, так что нам не стоит вмешиваться. Впрочем, есть и плохая новость. В регионе находятся несколько граждан США, которых эти психи взяли в заложники. Пока шумиха еще не поднялась, но кое-кто готов щедро заплатить, чтобы их оттуда вытащили, пока там не окопались наркокартели.

– Что за заложники?

– Две небольшие группы: ученые из биолаборатории, пытающиеся найти лекарство от рака путем изучения редких видов орхидей, и археологи, которые бог знает что там забыли. Вашингтон хочет вернуть их до того, как история просочится в новости и начнет восприниматься как полномасштабное вмешательство. Удаленность региона играет нам на руку. Там не так много сотовых вышек, и это убережет нас от того, что кто-нибудь случайно запостит провокационное селфи… Но это не значит, что так будет всегда. В общем, нужны те, кто отправится туда и вытащит наших людей.

– Сэр. – Номад посмотрел прямо в экран, сохраняя спокойное выражение лица. – Половина нашего отряда выведена из строя. Мы с Уивером даже не успели отчитаться по прошлому заданию. Я не верю, что вы всерьез собираетесь отправить нас за этими людьми.

– Не отряд, майор. Тебя. И мастер-сержанта Уорда. Остальные члены отряда – твоего отряда – присоединятся к вам в Беннинге.

– Сэр, меня вполне устраивала служба под началом…

– Хватит! – Лицо Митчелла вдруг стало усталым. – Это не лучший выход, и мы все это понимаем. Ваш отряд пока придется расформировать, и я понимаю, что черта с два вы этого хотели. Но сейчас у нас нет другого выбора. Все наши группы на заданиях, но когда приходит запрос из Белого дома, нельзя просто взять и сказать: «Извините, у нас все заняты». Я в вас ни капли не сомневаюсь. Самолет в 11:00. Ознакомьтесь с данными. Продолжим при личной встрече.

Экран выключился, но Уивер и Номад еще некоторое время смотрели в него.

– Тебя стоит поздравить? – наконец спросил Уивер. – Похоже, ты теперь у руля.

– Дерьмо какое-то, – откликнулся Номад. – Нельзя срывать отряд с задания и перебрасывать в «горячую точку». И тем более, когда половина оперативников даже пыль с ботинок не смыла.

– Хочешь сказать, что не заслужил?

– Хочу сказать, что так не должно быть. И не важно, заслужил я или нет. Ты видел Старика. Ему тоже все это не нравится. А если уж ему не нравится, значит, нам впору пугаться до усрачки.

– Считай, что с этой частью я справился. – Уивер пожал плечами. – Но нам все равно придется этим заниматься. Так что я предпочту думать о задании, а не о том, как нас, вероятно, поимеют. В конце концов, такое дерьмо не впервые.

Мужчины посмотрели друг на друга. Тишину нарушил тихий писк.

– Готов поспорить, это наш инструктаж. – Уивер поднялся и потянулся. – Надеюсь, он длинный, потому что лететь до Джорджии чертовски долго.

* * *

Храп Уивера зависел исключительно от его собственного желания; к такому выводу Номад пришел уже довольно давно, и этот полет в США лишь укрепил его уверенность. Будучи на задании, Уивер спал как кот – один глаз всегда приоткрыт, а дыхание едва слышно. Но в ситуации, когда выпадал шанс досадить товарищам, – например, во время десятичасового перелета в США на транспортнике С-17, – он превращался в настоящий двуногий трактор. На взгляд Номада, это был дар свыше.

Он, в свою очередь, не был столь одарен. Когда он в последний раз заснул на борту, кто-то решил познакомить один из их двигателей со «стингером»[4] во время пролета над иракским Анбаром. Пилоту каким-то чудом удалось разминуться с ракетой, но на борту все перевернулось вверх дном, так что Номад навсегда зарекся дрыхнуть и не пристегиваться во время полетов.

Подполковник Митчелл, как всегда, был верен своему слову. Все данные поступили в их ЗПК перед взлетом, и информация оказалась удручающе подробной во всем, что касалось стратегических и тактических аспектов предстоящей операции, которой Номад должен был руководить. Кроме того, к ней прилагались досье двух новых «призраков».

Просматривая материалы, Номад не узнавал имен, что само по себе было несколько странно. Да, с тех пор как они присоединились к СКСО[5], оперативников стало больше, но «призраки» все еще оставались маленьким элитным подразделением, так что рано или поздно каждый тренировался – или пил – с каждым. Отряд отрядом, да: на задания обычно выходили постоянными группами. Но за время нахождения на базе знакомства так или иначе завязывались.

Тем не менее, кто такой Рубио Дельгадо, позывной «Мидас», Номад не знал.

Он тщательно изучил досье. Мидас напомнил ему сержанта Скотта Ибрагима, американца в первом поколении, который был повернут на патриотизме и считал, что службой подтверждает свою любовь к родине. Согласно досье, Мидас был очень религиозен и даже когда-то серьезно рассматривал возможность вступления в ряды католических священников. Впрочем, стремление к более активной деятельности, нежели та, что ждала его за кафедрой проповедника, оказалось сильнее, и в итоге он принес клятву другого толка. Большинство его операций проходили в Центральной и Южной Америке, и Мидас отличился тем, что предпочитал стрельбе переговоры. Не то чтобы он был плох в бою – досье оптимистично констатировало его успехи в обращении с любимым дробовиком Serbu Super-Shorty, – но однозначно любил всё тщательно взвешивать: и собственные действия, и возможные жертвы среди гражданских. Его любимым оружием значилась адаптивная боевая винтовка Magpul с подствольным гранатометом М203. Странный выбор, учитывая, насколько часто «призраки» полагались на скрытность. Впрочем, судя по данным, он состоял в подразделении недавно. Возможно, еще научится.

С другой стороны, во время последнего задания за то, чтобы заполучить подствольник М203, Номад пошел бы на убийство, так что, возможно, малыш не так уж неправ.

А вот Доминик Морретта, позывной «Холт», оказался совсем другого поля ягодой. Номад был с ним знаком, хотя они никогда не были вместе на задании, что, впрочем, «призрака» совершенно устраивало. Холт был старше Мидаса. Он вступил в вооруженные силы в восемнадцать и получил нашивки сапера и рейнджера раньше, чем право легально пить алкоголь. Он отлично разбирался в технике, а также слыл шутником и бабником. Сложность с Холтом заключалась в том, что ему постоянно требовался адреналин. Только так он начинал относиться к происходящему серьезно. В противном случае не дай бог принуждать его к исполнению приказов. Холт родился в военной семье. Его отец, а также оба дедушки всю жизнь провели в армии. Он с детства планировал пойти по их стопам, и эта уверенность укрепилась пониманием, что именно служба в армии может стать самым быстрым и эффективным способом вырваться из городка в Луизиане, где он вырос. Неудержимое стремление порвать с прошлым дало логичный результат: Холт зарекся любой ценой возвращаться обратно.

Уивер приоткрыл один глаз:

– Изучаешь пополнение?

Вместо ответа Номад продемонстрировал ему ЗПК, на экране которого красовался портрет Мидаса.

– Просматриваю. Интересно все складывается, особенно с новобранцем. Я бы предпочел кого-то более опытного.

– Едва ли у нас будет возможность дождаться, когда Холт остепенится, а Мидас наберется опыта. Но, как ты заметил, парни талантливые. Я сделал пару звонков до вылета – решил послушать неофициальное мнение. Результат неплох. Холт – просто бог, когда дело касается беспилотника, а Мидас… ну, он весьма прямолинеен, зато прет вперед, как фура-дальнобой по трассе. Если заставишь этих двоих поверить в свои сомнительные лидерские качества, с нами всё будет в порядке.

– Знаешь, я, пожалуй, предпочту, чтобы ты храпел дальше, – засмеялся Номад. – Так в издаваемых тобой звуках больше смысла.

– Не хочешь слушать мудрые советы, майор, твое дело, – хмыкнул Уивер. – Но все могло сложиться хуже. Чертовски хуже.

– Спасибо за напоминание. – Номад расстегнул ремень безопасности, поднялся и потянулся. – Веришь или нет, но мое отношение к ситуации стало чуть более оптимистичным.

– Именно за этим я здесь, разве нет? – Уивер показательно широко зевнул. – Не думаешь вздремнуть, пока мы в воздухе?

– Нет уж, ты же знаешь, что я не сплю в самолетах.

– Тогда ты будешь наверняка не в духе, когда мы приземлимся в Южной Америке. Я склоняюсь к тому, чтобы представить тебя как Б.А. Баракуса.

– Кого?

– Персонаж один из сериала 80-х. Не ищи, пусть будет сюрприз. А теперь прошу меня простить. – Уорд закрыл глаза, повернул голову и тут же вновь захрапел.

– Везучий ублюдок, – пробормотал Номад.

Он с легкой завистью глянул на друга, а затем вернулся к изучению материалов.

Глава 2

Оба новобранца уже были в комнате, когда Уивер и Номад вошли. Хотя они так и не стряхнули с себя усталость многочасового перелета, Номад моментально узнал оперативников по фотографиям в досье. Мидас, более высокий из этой парочки, сидел в дальнем конце комнаты и выглядел как взведенная пружина. Гладко выбритый, темноглазый, с длинными волосами, стянутыми в хвост, он придирчиво осмотрел вошедших с ног до головы.

В противоположность ему Холт выглядел совершенно расслабленно, чему в том числе способствовала его поза – он сидел, забросив ноги на стол. Резкие черты и пронзительные голубые глаза привлекали внимание. Рядом с сапогами на столе лежала пара очков Oakley. Номад на собственном опыте знал, что они в равной степени полезны и на задании, и чтобы скрыть фингалы или следы жестокого похмелья.

– Хорошие ботинки, – одобрил Уивер, усаживаясь рядом с Холтом. – Много в них находил?

Холт смерил его оценивающим взглядом:

– По четырем континентам. Надеюсь, в этот раз нас забросят в Антарктиду, так что будет уже пять.

– Вынужден вас разочаровать, джентльмены. – Подполковник Митчелл тоже вошел в комнату в компании офицера разведки – первого лейтенанта Кирка Грэма. Эта парочка работала вместе так давно, что временами Митчеллу вовсе не было необходимости задавать вопросы: что бы ему ни требовалось – рекогносцировка по Белуджистану или предиктивный анализ рынка свинины в Китае, – Грэм тут же предоставлял все данные. Первый лейтенант давно уже сам не отправлялся на оперативные задания, тем не менее за ним был закреплен позывной «Визард», и это было лучшим признанием его заслуг.

Митчелл занял место во главе стола, Грэм устроился рядом. Его ноутбук уже был раскрыт, а пальцы непрерывно стучали по клавиатуре. Номад сел в центре стола слева, скрестил руки и замер в ожидании.

– Начнем по порядку. Во-первых, Холт, убери ноги со стола. Прибереги свои выкрутасы для новобранцев, которых можно впечатлить подобными выходками. Мы здесь собрались ради дела. – Необычные, как будто растерянные нотки в голосе Митчелла наполнили комнату напряжением. – И никакие чертовы пингвины, с помощью которых ты хочешь расширить свою географию, к нему не относятся.

– Судя по всему, ситуация не изменилась? – задал вопрос Номад; краем глаза он заметил выражение лица Холта, в котором ясно читалось: «подхалим».

– Времени осталось меньше, если это можно считать переменой. – Митчелл потер переносицу. – Послушайте, я прекрасно понимаю, что в идеальном мире Уивер и Номад должны были получить время на восстановление после того дерьма, что случилось в Донецке. И, Мидас, не таким должно быть первое задание в рядах «призраков». Но ожидания и реальность не всегда идут рука об руку. Я бы хотел хотя бы дать вам возможность познакомиться, но не могу даже этого. Это не постоянное назначение, так что не надо закручивать гайки. В условиях сложившейся ситуации и доступных ресурсов мы делаем, что можем. Если у кого-то с этим проблемы, можете идти – причем прямо до выхода с базы. Все меня поняли?

– Сэр, – подал голос Мидас. – Есть шанс, что это назначение станет постоянным? – Его взгляд скользнул по комнате, дольше всего задержавшись на Номаде.

– Шанс есть. А еще есть шанс, что, пока вы будете бегать по джунглям, умные динозавры захватят Землю. Давайте сосредоточимся на этой операции и на достижении лучшего результата. Лейтенант?

Грэм продолжил без малейшей задержки:

– Руководителем операции назначается майор Перримен. У вас двадцать четыре часа на то, чтобы сориентироваться в ситуации, затем мы погрузим вас на транспортный борт и перебросим в Манаус в Бразилии. Там вы пересядете на легкий самолет, который доставит вас в штат Амазонас на берег Риу-Негру, по которой вы доберетесь до городка Кукуй, где встретитесь с капитаном Дэвидом Протазио из БКС[6]. Он будет обеспечивать вам оперативную поддержку. Бразилиа четко дала понять Белому дому, что ей не нужна война на северных границах, особенно учитывая шансы на то, что конфликт перекинется на их территорию. Перебрасывать значительные силы в этот регион – все равно что кормить аллигатора тофу. Наш человек уже в городе, точнее, в поселке, и он занимается логистикой и координацией вместе с людьми Протазио. Вас будет ждать транспорт. Патроны, топливо и снаряжение отправятся по реке из Манауса.

– Транспорт? Другими словами, лодка, да? – Голос Холта звучал разочарованно. – Мы собираемся пересечь границу на лодке?

– Возможны варианты. Первый. Марш-бросок на шестьдесят миль через непроходимые джунгли без ориентиров и с нестабильной спутниковой связью – в надежде, что, когда вы вытащите заложников, они смогут вернуться тем же путем и не умереть от истощения. Второй. Подняться по Риу-Негру, заботясь лишь о том, чтобы оружие не отсырело. В регионе всего один аэродром, и он в руках врага. К тому же на его полосу посадишь разве что двухместный самолетик. Еще вопросы или я могу продолжать?

Холт открыл было рот, чтобы продолжить, но Уивер его перебил:

– Первое правило: «не докапывайся». Так что придержи лопату, Холт.

Реплика была встречена выразительным взглядом, но Холт так ничего и не сказал. По прошествии минуты Визард набрал очередную команду на ноутбуке и кивнул. Экран за его спиной ожил, и на нем появилось спутниковое изображение поверхности, зеленой, как только что распакованная искусственная трава.

– Хорошая новость: от вас не требуется разбираться во всем этом самостоятельно, вам не нужно подрывать организацию сепаратистов или делать что-то еще, что может оказаться на первых полосах газет Каракаса или Боготы.

Карта изменилась; по ней протянулись линии государственных границ, а изображение сместилось так, что в центре оказалась темная лента Риу-Негру, несущей свои воды на юг, к Амазонке. Недалеко от воды появились две красные точки.

– У нас есть достоверная информация о том, что американские граждане удерживаются здесь и здесь солдатами, называющими себя формированиями Революционного Свободного Штата Амазонас.

– Прошу прощения, лейтенант, если эти парни представляют угрозу, почему мы не слышали о них раньше?

– Хороший вопрос. – Визард явно был доволен выпавшим шансом пуститься в объяснения. – Во-первых, СМИ отвратительно работают с международными новостями, дважды отвратительно – с новостями из Южной Америки, которые не касаются спорта, и трижды – с новостями о внешней политике, в которой не замешаны США. Во-вторых, получить информацию из такой глухомани чертовски тяжело. Самый достоверный способ – отправить своего человека в Манаус и послушать, о чем болтают местные. Там нет инфраструктуры, нет связи, ничего. Господи, да там и людей-то практически нет. Так что обычно это просто большое белое пятно в информационном пространстве просто потому, что оттуда тяжело что-то вытащить всегда, кроме самых крайних случаев.

– Но теперь они решили похитить американцев, что вывело их из тени, – нахмурился Номад. – Не понимаю, в чем их выгода.

– Мы рассматриваем две возможности. Первая, на которую полагается подполковник Митчелл, заключается в том, что они подсмотрели тактику своих соседей из РВСК и решили заработать на похищениях за выкуп. Продажа заложников – легкие деньги. Но тут начинаются наши проблемы.

– Какие?

– Это была ошибка. Они взяли заложников случайно. Возможно, кто-то из местных командиров решил погеройствовать, а теперь они не знают, что делать. Они не могут отпустить заложников, ведь это продемонстрирует их слабость. И не могут держать их при себе вечно. Рано или поздно кому-то придет в голову плохое решение. И вот тогда история окажется во всех новостях. – Грэм неосознанно повторил жест Митчелла и тоже потер переносицу. – Нам удалось уговорить семьи пострадавших сохранять молчание. Но если что-то случится – или кто-то начнет резкие движения, – такие договоренности не будут стоить и ломаного гроша.

– Смахивает на какой-то бред. – Уивер отодвинулся от стола. – Вы отправляете нас без подготовки и сборным отрядом, потому что боитесь плохих новостей? Ни один из нас на такое не подписывался, полковник.

– Мы отправляем вас, потому что ситуация грозит запросто перерасти в локальную войну с нашим участием. – Митчелл повысил голос. – Если мы ничего не предпримем, а заложники погибнут, половина страны будет требовать, чтобы мы отправили регулярную армию в регион, в котором у нас нет ни финансовых, ни деловых интересов, и вклинились между агонизирующими Венесуэлой и Колумбией. Эти страны и так не могут ужиться, а представьте что начнется, если там появится еще и США? Спасибо, но нет, мастер-сержант. Именно такое развитие событий мы стремимся предотвратить – череду неконтролируемого дерьма, которое брызнет во все стороны, если все закончится плохо.

Холт нахмурился:

– Но если операция сорвется и мы попадемся, эта бомба все равно рванет.

– Тогда, полагаю, нам лучше не облажаться, – повернулся к нему Номад. – Ты на это способен?

– Ты понятия не имеешь, на что я способен.

– Хватит. – Митчелл поднялся; Холт ухмыльнулся, но отвернулся, остальные выдержали взгляд полковника. – Я многое вам прощаю, потому что вы «призраки». Я верю, что вы способны вести себя по-взрослому, когда необходимо. Я помню, как Базз Гордон напоил Клауса Хенкеля до беспамятства, а потом Сьюзан Грей провернула тот же фокус с ним самим. Помню, как Астра Галински врезала Джо Рамирезу по яйцам так крепко, что у него потом неделю глаза были навыкате, а ведь он просто пару раз высказался по поводу русских методов подготовки. И я помню, как сам был желторотым умником и пытался учить Уилла Якобса тому, как надо вести дела, и как он потом распек меня, как утку в яблоках. Но сейчас речь о задании, а значит, все остальное не важно. И если вы, пустоголовые, не в состоянии этого понять, тогда идите к черту. Я отправлюсь в Венесуэлу сам и лично со всем разберусь. Или вытащите наконец головы из задниц, прекратите меряться членами и расколете уже этот орех, который я для вас приготовил. Все меня поняли?

– Сэр.

– Да, сэр.

– Так точно.

– Есть, сэр.

Установилась тишина, и Митчелл еще раз окинул всех яростным взглядом, а потом распорядился:

– Больше ни одного лишнего слова. Изложи основную информацию, а остальное пусть будет их домашним заданием.

– Полковник, – Визард прочистил горло. – Эти предполагаемые точки соответствуют координатам последнего известного местонахождения заложников. Здесь, – он подсветил точку, которая находилась южнее; изображение приблизилось настолько, что можно было рассмотреть отдельные деревья, – располагается медико-биологическая исследовательская станция. Небольшой персонал. В основном собирали образцы местных растений в надежде создать новые лекарства.

На экране появились три фотографии: две женщины и мужчина. Расположенное слева фото афроамериканки с резкими чертами лица и седеющими волосами было подсвечено.

– Доктор Кэтлин Кротти, руководитель команды. Выпускница РИТ[7], докторскую защитила в Стэнфорде[8], преподавала в Университете Мичигана и Нотр-Дам[9], пока не получила штатную должность в Университете Вашингтона в Сент-Луисе. – Выделение переключилось на оставшиеся фотографии: молодого афроамериканца с очень серьезным выражением круглого лица и худой улыбающейся блондинки с ореховыми глазами и симпатичным пирсингом в носу. – Гилберт Стэнтон и Мелани Карпентер. Аспиранты Кротти. Он отвечал за сбор образцов и подготовку к транспортировке. Она занималась логистикой. Пробыли в стране порядка двух месяцев. До станции их сопровождал местный гид. Он же снабжал их продовольствием и припасами во время регулярных встреч на восточном берегу Риу-Негру. Неделю назад Карпентер не появилась в условленное время. Вместо нее на встречу пришли двое солдат. Они принесли сообщение о том, что Кротти и ее команда взяты в плен Революционным Свободным Штатом Амазонас и что для их освобождения требуется щедро заплатить. – На экране появилось новое фото: три испуганных исследователя стояли около ряда палаток, в то время как несколько вооруженных солдат небрежно в них целились. – Гид спустился вниз по реке с сообщением и фотографией, а наши друзья с базы в Сан-Габриелда-Кашуэйра передали информацию нам. Впрочем, самое интересное в этой фотографии – даже не сами заложники. Точнее, они, конечно, интересны и важны, но не только они. В частности, вот этот парень.

На экране увеличилось изображение солдата, стоящего слева: высокого мужчины с вытянутым лицом и тонкими усиками. Он выглядел расслабленно, как человек, у которого все под контролем, и этим сильно отличался от остальных солдат, вцепившихся в свое оружие так, что побелели костяшки. Они выглядели любителями. Этот же мужчина точно знал, что делает.

– Кто он? – процедил Холт.

– Рад, что ты спросил. Мы с высокой долей вероятности можем утверждать, что это полковник Жилберту Урбина, офицер амазонской группировки. Служил в СЕВИН[10] и 509-м спецбатальоне. Прям само очарование. Пару лет назад не сошелся взглядами с руководством и после этого, насколько нам известно, исчез с радаров. Получается, что его отправили в Амазонас, видимо, чтобы держать как можно дальше от власти.

– СЕВИН? – переспросил Номад.

– Тайная полиция. Очень неприятные люди, – ответил ему Мидас. – Сложно представить, что нужно сделать, чтобы тебя выгнали оттуда. Я о таком даже думать не хочу.

– Верно, – подтвердил Визард. – То, что его не пустили в расход, говорит кое-что о его способностях. Как и то, что его отправили подальше в джунгли. Но если всю заварушку в Амазонасе устроил он, то это еще одна головная боль.

Уивер прочистил горло:

– Значит, мы уверены, что он там? И что заложники с ним?

– И да, и нет. У нас есть еще несколько изображений заложников. Они все сделаны в одной местности. Очевидно, двадцать четыре часа назад они все еще были там. С другой стороны, ни на одной из фотографий… – он замолк на мгновение, чтобы вывести на экран серию снимков заложников, – нет полковника Урбины. Вероятнее всего, он отправился в другое место, что нам, определенно, на руку. Он опасен, и у него хорошая поддержка. Если он в лагере, то количество охранников значительно возрастет.

– Принято. – Номад нетерпеливо постучал по экрану ЗПК. – Что насчет второй точки? Археологи?

– Ах да. – Мрачные фотографии биолаборатории исчезли, уступив место еще двум портретам: очень загорелого старика с шапкой седых волос и бритоголового полноватого мужчины помоложе, азиатской внешности, в очках как у Джона Леннона. – Это доктора Эндрю Мессина и Герберт Кван соответственно. Один преподает в Университете Де Поля, второй – в Пенсильванском. Все источники подтверждают, что они ненавидят друг друга до безумия. Понять, почему они согласились отправиться в экспедицию вместе, моему департаменту не под силу, но анонимные источники утверждают, что ситуация должна была быть очень серьезной, раз они забыли о своих разногласиях. В их экспедицию вверх по течению входили около пятнадцати носильщиков, гидов и охранников. В путь они выдвинулись полтора месяца назад с целью найти затерянный город, который один из выпускников якобы обнаружил с помощью гугл-карт. – Он пожал плечами. – Такие дела. В любом случае, десять дней назад они перестали выходить на связь. Затем несколько членов экспедиции выбрались из джунглей, перепуганные до невозможности. Они утверждали, что их захватили вооруженные люди. Их приняли подчиненные Протазио и тщательно допросили, чтобы как можно точнее установить место, где все произошло.

Номад углубился в изучение карты:

– Две точки разделяет несколько миль непроходимых джунглей. Мы не сможем передвигаться по такой местности с гражданскими, особенно с теми, которые были в плену. Они окажутся под огнем, прежде чем мы их вытащим.

– Справедливо. – Митчелл помрачнел. – Мы продумываем вариант двух заходов. Находите первую точку, забираете заложников, возвращаетесь и отправляетесь на вторую.

– Разве по такому сценарию не должны действовать два отряда одновременно?

– В идеальном мире да. В нашей же ситуации вам придется разобраться с первым лагерем максимально тихо, чтобы они не догадались, что вы идете ко второму. И все делать быстро. Забираете заложников из точки «альфа», возвращаетесь к границе, передаете их бразильцам, пополняете припасы и отправляетесь к точке «браво».

– А что если эти «свободные амазонцы» начнут стрелять по людям Протазио во время передачи?

– Те откроют ответный огонь. Не думаю, что повстанцы настолько глупы, чтобы развязывать войну с Бразилией, какими бы чокнутыми они ни были. И – я знаю Протазио. Чертов формалист! Он и на дюйм границу не перейдет, дабы не быть обвиненным в провокациях. Но если кто-то тронет его людей, он подорвется как ужаленный.

Номад скривился:

– Этот парень мне нравится все больше и больше.

– Тебе стоит полюбить его всем сердцем. Он для тебя жизненно важен. Вопросы?

– На какую поддержку можно рассчитывать на месте?

Грэм болезненно поморщился:

– Связь там – полное дерьмо. Наша птичка будет пролетать над зоной дважды в сутки, так что вы сможете отмечаться, но на постоянную связь рассчитывать не стоит. Обычные рации работают в пределах мили, но в основном вам придется справляться своими силами. Еще вопросы?

– Примерно миллион, но едва ли мне понравятся ответы, так что в другой раз, полковник.

– Тогда, полагаю, нам стоит приступить к сборам.

– У вас двадцать четыре часа. Мне плевать, как вы распорядитесь этим временем, если на борту окажетесь вовремя.

Сказав это, Митчелл поднялся, и Визард встал следом, предварительно закрыв ноутбук. Четыре «призрака» остались сидеть в тишине, которую в итоге нарушил Уивер:

– Прошло неплохо.

Независимо друг от друга Номад и Холт усмехнулись.

– Ладно, будем честны, – Перримен развел руками. – Наш отряд произвел не лучшее первое впечатление. Но у нас на руках только эти карты, так что, если легкая победа нам не светит, стоит научиться хорошенько блефовать.

– Двадцать три часа и пятьдесят две минуты, – Холт поднялся, – вполне достаточно времени, чтобы стать отрядом. – В его голосе прозвучали беспечные нотки. – С вашего позволения, майор?

– Свободен, – кивнул Номад. – Увидимся завтра.

Холт вышел из комнаты, даже не оглянувшись.

– К вам это тоже относится. – Номад потянулся в кресле и посмотрел на Мидаса и Уивера. – Мне же надо просмотреть предложения Визарда по снаряжению для этой операции и выбрать то, что будет действительно необходимо. Будем молиться, чтобы Старик все достал. Затем я, пожалуй, вздремну.

– Давно пора, – откликнулся Уивер. – Увидимся завтра.

Мидас бесстрастно, но внимательно проследил за тем, как Номад встал и вышел из комнаты. Затем он повернулся к Уиверу:

– Мастер-сержант, разрешите вопрос?

– Валяй. Готов поспорить, ты хочешь спросить о Номаде.

Мидас слегка покраснел:

– Он выглядит немного… неуверенно.

– Он еще не отошел от того, что случилось в Донецке, к тому же это его первое задание в статусе «главного призрака». Не стоит упрекать его за нервозность, он скоро придет в себя. Кстати, – Уивер прищелкнул пальцами, показывая в сторону двери, – твой приятель Холт – это именно то, что мы в нашем деле называем занозой в заднице.

Мидас рассмеялся:

– Простите. Я знаю, что не должен такое спрашивать, но я новичок в подразделении. Новичок во всем этом. А когда все начинается так странно, это немного тревожит.

– Это всегда так, даже если со стороны выглядит просто идеально. – Уивер на мгновение отвел взгляд, предавшись воспоминаниям. – Знаешь, что отличает настоящего «призрака»?

– Профессионализм? Психологическая устойчивость?

Уивер отрицательно помотал головой:

– Нет. Умение даже самую пропащую, неожиданную и просто отчаянную ситуацию обернуть в тактическое преимущество. Это как ехать на машине с горящими колесами. Черт побери, да в этот раз у нас все совсем неплохо. Мы даже знаем, какой марки наши горящие шины.

Мидас вновь засмеялся и встал:

– Восхищаюсь вашей уверенностью, мастер-сержант. Не терпится с вами поработать.

– Вот и славно, – откликнулся Уивер, покидая комнату.

Глава 3

Посадочная полоса в Кукуе была короткой, неровной и неудобной. Другими словами, она идеально подходила ко всему полету из Манауса. На бортах их самолета, потрепанного ЕМВ 121 Xingu[11], виднелись пятна краски, которой кто-то пытался замалевать отличительные знаки Бразильских военно-воздушных сил, и заплатки из клейкой ленты на месте пулевых отверстий. Кроме «призраков», на борту было еще два пассажира: инженер связи, отправленный в филиал в Кукуе в наказание за какой-то проступок, и местный житель, возвращающийся из большого города после встречи с семьей. Они миролюбиво общались на португальском, в то время как самолет болтало над джунглями. Мидас присоединился к беседе. Его португальский был не идеальным, но вполне приличным для поддержания разговора.

Их общая легенда гласила, что они едут на рыбалку на Риу-Негру в надежде поймать длинноперого окуня или камакуму. Связист обратил внимание на остальных «призраков» лишь раз и, получив ответ от Мидаса, весь остаток пути начисто игнорировал и Холта, и Уивера, и Номада.

В целом именно на это Номад и рассчитывал.

Уивер смежил веки, стоило им подняться на борт, и Холт достаточно быстро присоединился к нему в стране сновидений. «Профессионалы, – подумал Номад. – Где получается, там и спишь». Когда же Мидас вступил в разговор, это дало «призраку» отличную возможность просто смотреть в иллюминатор на бескрайнее зеленое море под ними. Периодически встречались небольшие прогалины, маленькие городки и даже просто отдельные здания, расположенные чаще всего на берегах рек, названий которых он не знал. Но джунгли были бескрайними. Они накрывали собой дороги и тянулись от горизонта до горизонта сплошной пеленой зелени.

Это грозило стать проблемой, когда они приземлятся. Визард ясно дал понять, что покров настолько густой и так хорошо рассеивает тепло, что фактически нет ни одного шанса узнать, что происходит под листьями. Если Номаду и его отряду потребуется информация, на беспилотник рассчитывать не придется. Им надо будет действовать по старинке. Предварительные сводки тоже не вселяли надежды. Старик мог сколько угодно говорить о быстрой операции, но в джунглях ничто не способствовало быстроте.

Посадка получилась более жесткой, чем хотелось бы. Видавшее виды шасси протестующе заскрипело, и самолет подпрыгнул раз, второй, третий, но затем наконец приземлился и покатился по полосе, шелестя пропеллерами и визжа тормозами. Стена зелени, отмечающая конец полосы и начало джунглей, приближалась неприятно быстро.

Пилот закричал что-то по-португальски, Мидас перекрестился, пассажиры неуверенно переглянулись, но самолет все же забуксовал и остановился буквально в дюжине ярдов от конца полосы. В салоне повисла тишина, которую нарушил проснувшийся Уивер:

– Мы сели?

– Ага, сели, – откликнулся Номад.

Из пыльного трейлера, служившего и вышкой, и терминалом, выскочил мужчина с багажной тележкой и принялся толкать ее по направлению к самолету. Пилот пинком открыл дверь и сбросил лестницу, по которой можно было спуститься на землю. Салон тут же наполнился горячим влажным воздухом.

– Господи, да в этом воздухе воды больше, чем кислорода, – пробормотал Холт.

– Чтобы поймать большую рыбку, надо найти место, где достаточно влажно, – мгновенно откликнулся Мидас. – Или ты уже готов довольствоваться мелочью, лишь бы домой вернуться?

Уивер сдержанно ухмыльнулся, а Холт недовольно забубнил что-то про панцирных щук, но они уже собрали свои вещи, и отряд покинул самолет. Для этого перелета «призраки» выбрали гражданскую одежду: джинсы, шорты и что там еще, по мнению Визарда, должны были надеть по такому случаю богатенькие придурки, собравшиеся на рыбалку. Прошло совсем немного времени, а Номад уже чувствовал, как его черная футболка пропитывается потом. Уивер в своей гавайской рубашке, наоборот, выглядел безукоризненно, а потрепанная и выцветшая футболка Drive-By Truckers[12] Холта пропотела так, что ее можно было выжимать. Зато Мидас жары будто не замечал вовсе. По крайней мере, на его голубой хлопковой рубашке не было никаких следов.

На всех четверых красовались солнцезащитные очки.

– Нас встретят? – спросил Уивер и тут же отвлекся на носильщика, который перегружал вещи из самолета в свою тележку. – Эй, полегче, мы сами.

Номад пресек любые протесты пачкой реалов, и «призраки» забрали свои вещи самостоятельно.

Носильщик двинулся обратно через поле с полупустой тележкой, и два оставшихся пассажира потянулись за ним. По пути местный обернулся, сказал что-то Мидасу и пошел дальше.

– Что он сказал? – заинтересовался Уивер.

– Посоветовал не подниматься слишком высоко по течению. Река там неспокойная, и это может быть опасно. Несколько рыбаков не вернулись.

Холт саркастично хмыкнул:

– С чего бы это?

– Это за нами, – прервал его Уивер и показал в сторону. В скудной тени терминала с бутылкой воды в руках стоял невысокий, сильно загорелый мужчина в бермудах, льняной рубашке и бесформенной рыбацкой шляпе, утыканной крючками и блеснами.

– С чего ты взял? – уточнил Номад.

– У него значок спецназа на шляпе аккурат между крючками и символикой чемпионата мира. – Уивер махнул мужчине, и тот ответил приветственным жестом. Номад с такого расстояния ни черта не заметил.

– И ты его увидел? – с сомнением переспросил он.

– У меня острый глаз, – кивнул Уивер.

Мужчина дождался, пока они договорят, и помахал еще раз.

– Оскар Дескальсо, – представился он, когда «призраки» подошли. – Дядя Митч попросил меня обеспечить вам, парни, хорошее времяпрепровождение. Машина ждет на той стороне.

Пойдемте. – Не дожидаясь ответа и не глядя, пойдет ли кто за ним, он развернулся и двинулся в указанном направлении. «Призраки» после короткого замешательства пошли за ним.

Машиной Дескальсо оказался Range Rover начала 80-х, старомодно покрашенный в ярко-оранжевый цвет и с оговоренной заранее надписью «РЫБАЛКА С ОСКАРОМ» на английском и португальском по обоим бортам. «Призраки» сложили снаряжение в багажник и расселись по местам: Холт втиснулся на заднее сиденье между Уивером и Мидасом, а Перримен расположился спереди.

– В этой штуке есть кондиционер? – поинтересовался Номад.

– Ага, но толку от него мало. Сзади есть холодильник с водой и пивом. Это будет полезнее.

Отточенными движениями Оскар вывел машину с парковки, лавируя между пешеходами, велотакси и другими автомобилями. Некоторые гудели, но он начисто это проигнорировал, свернул направо и прибавил скорость.

– Добро пожаловать в задницу Бразилии, парни, – сообщил он. – Я арендовал вам лодку для путешествия вверх по реке. Ваше снаряжение уже собрано и сейчас у Протазио. Он встретится с вами сегодня вечером, после заката.

– Я надеялся, что мы выдвинемся сегодня же, – возразил Номад. – Время поджимает, как сказал бы дядя Митч.

– Отставить. – Дескальсо резко дернул руль, чтобы объехать выскочившую на дорогу курицу и ее нерадивого владельца. – Никогда не трогайте местных куриц. Вы просто помрете от сопутствующей бюрократии. Если вы собьете человека, и то волокиты будет меньше, чем если вы тронете проклятую курицу. – Он тряхнул головой, притормозил на мгновение у пыльного знака и продолжил: – Вы рыбаки, вот и ведите себя как рыбаки. Отвезу вас прямо к Протазио – и люди начнут задавать вопросы. Загружу вас в лодку после полудня, и люди начнут задавать вопросы. Так что я отвезу вас в местную гостиницу, где вечером вы встретитесь с Протазио, а завтра перед рассветом отправитесь на реку, как и все прочие богатенькие засранцы, которым нужно очередное чучело в гостиную. Capiche?[13]

– Черт подери, откуда ты, друг? – не выдержал Холт.

– Канарси, ну знаешь, Бруклин. Но я тут уже лет пятнадцать помогаю по всей Южной Америке таким неудачникам, как вы. Слушайте, что я говорю, и все будет в порядке.

– Лоцман будет ждать нас в лодке? – в разговор вступил Уивер.

– Вы хотите полагаться на гражданских в таком дерьме, как ваше дело? Исключено. Согласно досье, ты умеешь управлять лодкой, так что тебе этим и заниматься, Уивер, – Оскар сделал заметный акцент на позывном, явно напоминая, что прекрасно знает, с кем говорит.

Уивер с недовольным ворчанием откинулся на сиденье:

– Ну отлично. Почему все сухопутные думают, что на флоте мы только и занимаемся, что учимся рулить чертовыми лодками?

Дескал ьсо хохотнул:

– Потому что все остальное там – скука смертная.

Уивер открыл было рот, чтобы ответить, но водитель надавил на тормоз, и машина остановилась перед белым двухэтажным зданием, судя по запаху, совсем недавно окрашенным:

– Приехали. Вытаскивайте свое барахло. Я уже вас зарегистрировал. Протазио будет ждать в баре в 19:00.

– Черта с два в другой ситуации последнее слово осталось бы за ним, – пробормотал Уивер, но выбрался из машины вместе с остальными.

* * *

Комната, доставшаяся Уиверу и Номаду, оказалась неожиданно просторной. В ней стояли две кровати, а по стенам были развешаны фотографии удачливых рыбаков с добычей самых невероятных размеров. Миниатюрный кондиционер над окном жалобно похрипывал, но все же делал жару менее невыносимой. Уивер растянулся на одной из кроватей.

– И сколько времени нам надо убить?

– На пять минут меньше, чем было, когда ты спрашивал в прошлый раз. – Номад оккупировал единственный стол и вытащил ЗПК. – Я ознакомился с информацией по этому полковнику Урбине. Он крепкий орешек.

– Думаешь, за всей историей с заложниками стоит он?

Номад потер глаза:

– Я думаю, что Визард прав и это было спонтанное решение. Но также я думаю, что он прибыл, чтобы навести порядок и убедиться, что ситуация не вышла из-под контроля.

– Ага, – Уивер вернулся в сидячее положение, – в этом есть смысл. Следовательно, он оставил здесь своих лучших людей. Было бы глупо разбираться с проблемами, а затем оставлять всё тем же, кто их и создал.

– Верно. Слушай, не знаю, как тебе, а мне будет спокойнее, если ты взглянешь на нашу лодку.

Уорд поднялся:

– Пытаешься избавиться от меня?

– Нет, – Перримен отрицательно помотал головой, – хочу убедиться, что мы не окажемся на дне Риу-Негру из-за того, что сгрузим всю экипировку в двуместное каноэ. Возьми Холта с собой. Мы же с Дельгадо останемся здесь и проследим за снаряжением.

– Как скажешь. – Уивер направился к двери. – Только не уходи никуда. Я почти уверен, что смогу попасть внутрь, только если тут уже кто-то будет.

– Заметано. А теперь бери Холта – и вперед.

Уивер вышел в коридор и захлопнул за собой дверь. Холт и Мидас занимали соседнюю комнату – оттуда неслись обрывки громкого разговора о рыбалке. Уорд постучал:

– Эй, парни. Ваша болтовня мешает старушке из комнаты 2В.

Дверь открылась, за ней показался босоногий Холт:

– Как скажешь, мамочка. Что тебе нужно?

– Для начала, чтобы ты обулся. Я собираюсь пройтись, и, судя по всему, тебе это тоже не помешает.

Они обменялись понимающими взглядами, Холт коротко кивнул:

– Дай мне минуту. – Когда он вновь появился на пороге, то был обут в разношенные шлепанцы. – Пошли.

В молчании они вышли на улицу и уже отошли от гостиницы на порядочное расстояние, прежде чем Холт нарушил молчание:

– Не хотел разговаривать в отеле?

– Номад сделал проверку на жучки, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Нам стоит познакомиться с нашим транспортом, как сделали бы хорошие рыбаки. – Они свернули направо и пошли к реке.

– Ты уже бывал здесь? – спросил Холт.

– Нет, первый раз. Надеюсь, получится поймать то, что хочется.

В самый разгар дня улицы были пустынны и спокойны. Машин и велосипедистов встречалось примерно поровну. Вдалеке над лесом собирались грозовые тучи, обещая скорый дождь.

– Мы знаем, где наша лодка?

– Номад получил координаты от Оскара. Этот парень обеспечивает рыбакам полную поддержку, ну ты понял.

Холт усмехнулся:

– Погоди, пока мы не вышли на воду. Если хочешь порыбачить, приезжай в Луизиану.

– Ага, я слышал, что это вы с Мидасом придумали историю про рыбалку. Я-то думал, что в вашем болоте только крокодилы да сомы водятся.

– Камакума – это и есть большой сом, разве нет? – Холт сплюнул на землю. – Но вот что я тебе скажу: когда ты подросток, нет ничего лучше, чем взять лодку и сбежать на рыбалку. Все дерьмо, которое творится вокруг, – семью, друзей, что угодно, – все можно забыть буквально за десять минут. Для меня это были настоящие врата в другой мир. Древний мир, где нет людских проблем. Ты просто забрасываешь удочку и ждешь, пока что-нибудь клюнет. И пусть победит сильнейший.

– Часто побеждал?

– Чаще, чем проигрывал. Но проиграть в целом не страшно, если рыба хорошо сражается. У меня с этим не было проблем. Но вот если сам лажал, тогда я бесился страшно.

Уивер кивнул:

– Звучит неплохо. Главное, ты так и не попался на зуб крокодилу.

– Ай, да ладно тебе. Стоит понять, как с ними обращаться, и никаких проблем больше не будет.

Просто нужно относиться к ним с уважением и не совать ноги в воду, когда они голодны.

За разговором они дошли до широкого перекрестка. Уивер сверился с запиской, сунул ее обратно в карман и дернул подбородком:

– Налево. – Они перешли через дорогу, не глядя на светофор. – Надеюсь, с кайманами ситуация обстоит так же.

– Что такое кайман? – озадаченно осведомился Холт.

– Я думал, ты тут бывал. Черные кайманы – родственники твоих крокодилов, только свирепее. В Риу-Негру их полно. Говорят, они могут достигать двадцати футов в длину, а значит, с таким коротышкой, как ты, у них проблем не будет.

– Вот так неожиданность. – Холт задумчиво замолчал на мгновение. – Они нападают на людей?

– О да, – Уивер кивнул, – и на лодки тоже. Сбрасывают пассажиров в воду и раздирают на кусочки.

– Да ты надо мной издеваешься, – в голосе Холта послышалось раздражение.

– Возможно, – не стал спорить Уивер. – Здесь направо. Мы почти на месте.

Они свернули и прошли еще квартал, прежде чем наконец оказались на берегу. Их взглядам открылся широкий темный водный поток. Лишь случайный лист или ветка намекали на то, что течение на самом деле довольно быстрое. На противоположном берегу лес подступал вплотную к воде, и оголенные корни беспомощно свисали в местах, где земля обвалилась.

Но с их стороны по берегу вдоль кромки воды тянулась узкая полоса пляжа, над которым в поток выдавались несколько пирсов. На конце одного из них болталась утлая лодочка со знаком Policia Federate на борту: обязанности ее владельцев на сегодня уже были исчерпаны. Двое пожилых мужчин стояли около вытащенного на сушу каноэ и громко ругались на португальском.

– О чем это они? – осведомился Уивер.

– Спорят, кто должен платить за ремонт. Судя по всему, они напоролись на корягу, когда выходили сегодня на воду.

– Резонно. Вот. Эта наша, – «призрак» махнул рукой.

Лодка была длинная, с мелкой посадкой. Она стояла на берегу, накрытая брезентом на случай неожиданного дождя. Ее борта выглядели потертыми, а сквозь камуфляжную раскраску тут и там проглядывал более светлый алюминий. Только двигатель выглядел новым. Дизель Yanmar блестел на солнце и казался несоразмерно мощным для лодки такого размера.

– Что ж, – констатировал Холт, – это и правда лодка.

– И мы с ней хлебнем горя, если попадем в сильное течение с хорошим уловом. Борта чертовски низкие.

Холт пожал плечами:

– Видимо, тогда стоит быть осторожнее, – мягко заметил он. – Ты хочешь еще что-то посмотреть?

– Ага, – Уивер спустился на пляж, – стоит познакомиться поближе.

– Холодильник с пивом приедет попозже, если тебя это интересует.

Обернувшись, Уивер увидел Дескальсо, который стоял на обочине дороги с очередной бутылкой воды в руках и осуждающе качал головой:

– Что такое? Не доверяете своему координатору?

– Просто хотели убедиться, что нам досталась одна из тех очаровательных лодок со страниц рекламного буклета. – Уивер посмотрел на него снизу вверх. – И что она достаточно велика, чтобы выдержать наш улов.

– Топлива в баке на плюс-минус сто девяносто пять миль пути. На всякий случай на борту есть еще две запасные канистры. В лодке двенадцать посадочных мест, и этого с лихвой хватит для всего снаряжения и припасов, а также для всего, что вы поймаете. Что касается скорости, то она разгоняется до 30 миль в час. Осадка в два фута позволит спокойно миновать большинство коряг и отмелей. Ширина шесть с половиной футов, так что не загоняйте ее в особенно узкие места. Не забывайте, она все-таки арендованная.

– Хе. Этого я не забуду, даже если постараюсь, – нахмурился Уивер. – Уверен, что все будет в порядке?

– Все будет в порядке, – твердо ответил Дескальсо. – А теперь возвращайтесь в отель. Увидимся вечером в баре. Будьте умницами. Учтите, Протазио вставили шило в задницу сразу после рождения.

Пока «призраки» уходили в указанном направлении, Дескальсо продолжал следить за ними. Лишь отойдя за границу слышимости, Холт обратился к Уиверу:

– Знаешь, что меня во всем этом сильнее всего бесит?

– Понятия не имею.

– То, что меня окружают самодовольные задницы, которые знают о том, что мне предстоит сделать, больше, чем я сам.

– Рискну предположить, что тебе не привыкать, – вкрадчиво откликнулся Уивер, и остаток пути до гостиницы они прошли в молчании.

* * *

Под потолком гостиничного бара лениво работало несколько вентиляторов. Освещение в зале было тусклым, но комфортным, а за столами сидело множество постояльцев – поодиночке, иногда по двое. В углу висел телевизор, настроенный на футбольный матч. Играли «Таруна» и «Олимпико». Звук был достаточно громким, чтобы его можно было услышать, но в то же время не мешал разговорам. Бармен, мужчина в возрасте с копной седых волос и непропорционально большими руками, приветственно кивнул и крикнул: «Чего подать?» – едва отряд преодолел дверной проем.

– Четыре «Шингу», – откликнулся Перримен.

Бармен посмотрел на него со смесью жалости и разочарования, но скрылся за стойкой и вскоре вернулся с четырьмя запотевшими бутылками. Водрузив их на стойку и пробормотав что-то неразборчивое, он отрицательно махнул рукой, когда Номад потянулся за бумажником:

– Не надо. Уже оплачено. У вашего друга открыт счет, – он ткнул пальцем в угол зала, где за столом сидели Дескальсо и еще двое неизвестных. Заметив взгляд, Оскар приветственно поднял свое пиво в приглашающем жесте.

Потрепанный покрытый царапинами стол едва вместил всех участников встречи, а старые стулья протестующе заскрипели.

– Хороший выбор, – одобрил Оскар, когда «призраки» расселись, – именно «Шингу» чаще всего и выбирают американские рыбаки.

– Пить его можно? – уточнил Уивер, не донеся бутылку до рта.

– Это единственное местное пиво, которое знают за пределами Бразилии, – ответил сидящий рядом с Оскаром мужчина. У него было загорелое до черноты лицо с аккуратно подстриженными усами, короткие черные волосы с едва заметным намеком на седину, а резко изогнутые брови способствовали вечно удивленному выражению лица. Одет он был в белую рубашку с высоко закатанными рукавами, открывающими взгляду впечатляющую коллекцию шрамов. И только очки для чтения в нагрудном кармане рубашки выбивались из образа.

– Капитан Протазио, как я понимаю? – Перримен наклонился через стол для приветствия. Рукопожатие получилось крепким и уверенным, без лишних хитростей или демонстрации силы, быстро и четко.

– Рад знакомству, – подтвердил Протазио. – Можете не представляться. Оскар сообщил мне всё необходимое о вашем рыболовном вояже. Но позвольте мне познакомить вас с моим референтом. Лейтенант Марта Корреа. За экипировку и припасы стоит благодарить исключительно ее.

Дескальсо кашлянул:

– Капитан Протазио – наше связующее звено с властями Бразилии. Он курирует все рыболовные вылазки в этом регионе. Если вляпаетесь в неприятности, именно он будет вас вытаскивать.

– Надеюсь, это не потребуется, – ответил Номад. – Появились ли новости про рыбу?

– Сегодня пришла свежая фотография трех образцов. Выглядят так, словно им корма не хватает, но еще в состоянии показать зубы. Утром вы найдете в лодке карту с указанием координат самых рыбных мест.

– Славно, славно. Не хотелось бы, чтобы эта вылазка прошла впустую. Если мы вернемся без добычи, мой старик мне этого не простит.

Губы Протазио изогнулись в легкой улыбке:

– Пару лет назад он бы примчался сюда сам. Он своего не упустит, насколько я помню. – Он проговаривал слова медленно и четко, делая паузы, так что его акцент был практически незаметен. – Так, Марта, тебе есть что сказать джентльменам?

Невысокого роста, коренастого атлетического телосложения, сеньора Корреа была одета в желтую блузку с короткими рукавами, и в ней чувствовалась неуловимая стать, отличающая всех офицеров службы снабжения. На столе перед ней лежала стопка бумаг и стоял стакан, как заметил Номад, с водой, а не с пивом.

– Джентльмены. Вам нужно отчалить в четыре тридцать, чтобы успеть подняться по течению и добраться до нужного места до того, как туда решит податься кто-нибудь еще.

– Возможны ли проблемы на границе?

– Там есть венесуэльская застава, но они давно никого не останавливают. – Лейтенант поморщилась. – Это хорошо для рыбалки, но еще лучше для других дел, как вы понимаете.

Номад кивнул, и Корреа продолжила:

– В общем, технически, если вы попадете в передрягу к северу от границы, мы не сможем вам помочь. Инцидент на границе – последнее, что нам нужно. Там все еще территория Венесуэлы, пусть даже на нее всем наплевать. Впрочем, между нами, нынешнее положение границы – спорный вопрос. В любом случае, карты, снасти, наживка и все, что вам может понадобиться, будет доставлено в лодку незадолго до того, как вы отчалите. Снаряжение будет уложено в ящики с двойным дном. Вы сможете переодеться, когда доберетесь до места, но на воде лучше выглядеть как туристы.

– Она лично проследит за погрузкой, – добавил Протазио. – Вы получите все необходимое, чтобы экспедиция прошла успешно.

– Звучит хорошо. – Перримен приподнял бутылку с пивом, и остальные последовали его примеру. – За удачную рыбалку.

– За удачное путешествие, – был ответ.

Холт в один заход опрокинул в себя пиво и со стуком вернул бутылку на стол:

– Надо повторить. Еще желающие?

– Думаю, с нас достаточно, спасибо. – Перримен сделал небольшой глоток; пиво было густым и крепким. – Нам рано вставать, не забыл?

– Было бы из-за чего напрягаться, – отозвался Холт и повернулся к лейтенанту Корреа. – Итак, Марта, если «Шингу» пьют только туристы, то что тогда пьют местные? – Офицер быстро глянула на Протазио, а затем собралась было ответить, но Холт не дал ей такой возможности. – Нет-нет, лучше покажи. Пойдем. – И она действительно пошла с «призраком» к бару; уже по пути между ними завязалась оживленная беседа.

– Думаю, мне пора закругляться, – подал голос Мидас и отставил от себя почти полную бутылку. – Как ты и сказал, вставать придется рано.

Он поднялся, кивнул Номаду и Протазио, а затем без лишних слов покинул бар.

– Каких разнообразных друзей вы взяли с собой на рыбалку, – заметил капитан, когда Мидас вышел. – Много уже наловили вместе?

– Не так много, как могли бы, – ответил Перримен. – Но я уверен, что это будет хорошее путешествие.

– Однозначно. – Протазио склонился над столом. – Но, должен признать, я несколько разочарован тем, насколько быстро ваш друг отвлекся от основной задачи. – Он чуть заметно кивнул в сторону бара, где оживленно общались Холт и Корреа. – Если он перейдет рамки дозволенного, это может отразиться на том, насколько хорошо моя команда поддержит вашу экспедицию.

– Вы мне угрожаете, капитан?

– Нет, просто напоминаю, что, когда речь идет о чем-то столь… деликатном, как ваша вылазка, стоит быть уверенным, что все знают свое место и думают только о деле. Вашему отряду стоит сосредоточиться на том, что вас ждет выше по течению.

– Понимаю. Я с ним поговорю.

– Буду очень признателен. – Протазио встал. – А теперь прошу меня простить, но я тоже вас покину. Боюсь, вы не единственные рыбаки на этой реке.

Капитан сдержанно улыбнулся и подошел к бару, чтобы прервать разговор Корреа и Холта. С очевидным неудовольствием лейтенант послушалась, и бразильцы покинули бар.

– Хреновое начало, парни, – хмыкнул Дескальсо, покручивая в руке бутылку, в которой пива осталось только на донышке. – Поверьте, вам не стоит переходить дорогу Протазио. Не в этот раз.

– Понял я уже, – с отвращением ответил Номад. – Что нам еще стоит знать?

– Спускайтесь к четырем утра и убедитесь, что Корреа обеспечила погрузку. После этого вы перестанете быть моей проблемой – до того как вернетесь с уловом. Удачной… черт, как правильно сказать? Не охоты же, ведь вы на рыбалку собираетесь.

– Просто удачи, – подсказал Уивер. – Удача нам точно понадобится.

Дескальсо усмехнулся:

– Как и всем нам. – Он допил пиво и поднялся. – Хотите еще чего-нибудь? Я собираюсь закрыть счет.

– Все нормально, – ответил Перримен.

– Ага, – добавил Уивер. – На самом деле, мне скорее надо избавиться от лишней жидкости, чем залить в себя еще что-нибудь. Прошу меня простить, – и он отправился на поиски уборной, а Дескальсо – к стойке.

Так Номад остался в одиночестве. На несколько секунд его внимание привлек телевизор, но на футбольном поле не происходило ничего интересного, так что он тоже поднялся из-за стола. У бара Холт разговаривал с Дескальсо, вероятно, пытаясь получить еще пива, но тот был непреклонен. Коротко вздохнув, Номад подошел ближе.

– Поговорим? – обратился он к Холту.

– Судя по тому, что этот скряга отказался раскошеливаться, разговор будет не про пиво, – скривился Холт. – Чем могу помочь?

– Пошли наружу.

Вместе мужчины покинули бар, прошли через холл отеля и вышли на улицу. Когда расстояние стало достаточным, Холт кивнул:

– Так чем могу быть полезен, майор?

– Для начала тем, что начнешь вести себя как чертов профессионал. Мы тут еще и суток не провели, а ты уже решил испортить отношения с офицером, на которого нам придется рассчитывать, когда мы отправимся в эту зеленую преисподнюю? В итоге ее руководство бесится, а ведь именно они – наши единственные друзья здесь.

Холт глубоко вздохнул:

– Майор, понятия не имею, что тебе сказал Протазио, но точно дерьмо полное. А если тебя это и правда волнует, так поговори с лейтенантом. Сам увидишь, расстроена ли она нашей беседой.

– Дело не в этом. У тебя репутация рискового парня, Холт. Подполковник Митчелл убедил меня, что все в прошлом, что ты сошел с кривой дорожки, но что я вижу, стоит нам прибыть сюда? Местный старший офицер обращает мое внимание на твое поведение. Чем будешь оправдываться? Что мне сказать нашему другу, чтобы он мне поверил?

Некоторое время Холт не отвечал. Он неторопливо вытащил пачку сигарет, вынул одну и прикурил, глубоко затянувшись, а потом выпустил дым через нос.

– Гадость, просто гадость. Местная марка. Купил в отеле, потому что всегда стараюсь приобщиться к местному колориту. Хочешь узнать о том, где ты, покури местные сигареты. Из одной затяжки о людях можно понять больше, чем из всех отчетов, инструктажей и досье, предоставленных штабом. – Он вновь затянулся. – Что ж, я признаю, у меня есть определенная репутация. Как и у тебя, майор, – ты у нас педант. Расслабься чуток, и мы поладим. Попытаешься посадить на короткий поводок, продолжишь верить в этот вздор – и это будет стоить нам обоим жизней.

Номад ощутил, как от злости к его щекам прилила краска:

– Я здесь не для того, чтобы с тобой ладить. А вот ты здесь, чтобы пополнить мой отряд для быстрого и чистого выполнения задания.

Холт вновь затянулся, а затем бросил окурок на землю.

– Послушай, майор, я знаю, что это твой первый опыт руководства операцией, и я готов сделать скидку на это. Но вот тебе совет. Ты руководишь отрядом, а значит, ты прикрываешь спины своих бойцов, особенно когда местные недоноски пытаются на кого-то из нас наехать. Ты прикрываешь нас здесь. Мы прикрываем тебя там. И для всего этого нужно доверие, майор, а если ты не веришь тому, что делает твой товарищ в баре, то будет чертовски сложно и мне, и Мидасу… и даже твоему приятелю Уиверу, когда он поймет, насколько крепко ты сжал кулак… поверить тебе, когда ты прикажешь стрелять. – Он придавил огонек носком ботинка и направился ко входу, но потом остановился и обернулся. – Просто для справки: мы с лейтенантом Корреа обсуждали особенности навигации на реке. В первую очередь то, как пройти мимо заставы незамеченными, чтобы никто не перехватил нашу рыбку. Я решил, что это может быть полезно, – сказав это, Холт ушел.

Номад смотрел «призраку» вслед, невольно сжав кулаки. В голове был примерно миллион вещей, которые он мог бы ответить, но если бы он последовал за Холтом, окликнул и продолжил разговор, это лишь сильнее подчеркнуло бы его неуверенность и даже слабость.

– Знаешь, а малыш-то прав, – из темноты за спиной Перримена выступил Уивер. – Как всегда, самонадеян, но мысли здравые.

Номад обернулся:

– Давно ты здесь?

– Достаточно, чтобы услышать все, что нужно. И прежде чем ты превратишься в капитана Квига[14], учти: я не собирался подслушивать. Вернулся из сортира, а вечеринка уже закончилась, так что я пошел немного проветриться.

Неожиданно для самого себя Номад усмехнулся:

– Ладно, уговорил. Но мне нужна подстраховка, Уивер. Первая операция, парень, у которого «бабник» написано поперек досье, а теперь еще и наш местный координатор точит на него зуб из-за своей правой руки.

– Полагаю, наш славный капитан предпочел бы такую правую руку своей собственной, если ты понимаешь, о чем я. Да и Холт у нас красавчик. А если серьезно, ты действительно думаешь, что Старик отправил бы с нами на такое задание пару озабоченных придурков? Они «призраки», а это кое-что значит. Может, им пока далеко до Алисии Диаз, но, черт возьми, мы с тобой ненамного лучше. Если собираешься командовать, доверяй как своим людям, так и себе в том, что тебя не зря поставили у руля. Понял меня?

Номад кивнул:

– Ага. Я просто не хочу, чтобы все пошло к черту, а такое ощущение, что мы как раз туда и летим на всех парах.

– Думаю, ты справишься. Просто напомни Протазио, кто тут кому помогает. Вот и все. – Уивер широко зевнул. – Ладно, я пошел спать. А то вроде как нам завтра на лодке кататься с утра пораньше. Будешь проверять, в постельках ли мы?

Номад покачал головой:

– Думаю, это не обязательно. Спасибо за совет.

– На здоровье. И ты тоже поспи, а то будешь завтра еще бесполезнее, чем опасается Холт. Я же подозреваю, что тебе захочется продемонстрировать обратное.

Сказав это, Уивер отправился ко входу в отель. Спустя минуту Номад глубоко вздохнул и пошел следом.

* * *

Когда «призраки» прибыли на берег реки в предрассветной дымке, Корреа и ее команда уже работали. Все были одеты в гражданское. Гипотетическое рыболовное снаряжение грузилось в лодку, а лейтенант командовала, как именно расставлять ящики. Несмотря на вес, посудина надежно сидела в воде, то и дело натягивая веревку, которой была привязана, будто ей самой не терпелось отправиться в путь. Другие лодки уже отчалили. Рыбаки обменивались приветствиями, а затем расходились по реке в разные стороны. Старики, которых Уивер и Холт видели накануне, продолжали перекрикиваться с неизменной свирепостью. Их голоса стихли, только когда лодки отнесло течением.

– Все в порядке? – осведомился Номад.

Корреа прекратила кричать на мужчину, который вытаскивал из грузовика с эмблемой компании Дескальсо холодильник с боеприпасами, и обернулась к Перримену.

– Вы рано, – сказала она.

– Хотел застать вас за работой, – ответил «призрак».

Около лодки Мидас и Холт принялись помогать с погрузкой, а Уивер забрался на борт и начал разбираться с двигателем.

– Все, что прислал мистер Дескальсо, будет на борту в течение пяти минут. Речные карты в водонепроницаемом футляре на носу. В цифровом виде они у вас тоже есть, но на реке всегда лучше то, что можно потрогать.

– Понял. Вы сами бывали там, куда мы собираемся?

Она коротко кивнула:

– Вам стоит запомнить, что регион, куда вы отправляетесь, – это дикая природа. Река кажется спокойной. Джунгли из-за близости воды не столь густые, и в них можно передвигаться. Животных меньше, чем вы можете подумать, по крайней мере на берегу. Но это не значит, что место дружелюбное. Или безопасное. Джунгли безжалостны. И для вас они более опасны, чем для тех, кого вы ищете.

– Мы ищем заложников, – поправил ее Номад. – Им опасными быть не стоит.

– Когда ты в джунглях, опасны все, – откликнулась лейтенант. – Погодите-ка.

Не дожидаясь ответа, она подошла к грузовику, который уже почти опустел, и вытащила небольшой холодильник – еще один неотъемлемый атрибут рыбаков. Без предисловий она вручила его Номаду. Внутри что-то тихо звякнуло.

– Для вашего друга. Это лучше, чем «Шингу». Будьте с ним повежливее – и он поделится. В добрый путь, рыбаки.

Корреа отвернулась и принялась опять раздавать распоряжения на португальском. Последняя коробка была погружена, и рабочие вернулись к грузовику: трое забрались в кузов, один занял пассажирское сиденье, а лейтенант села за руль. Когда машина скрылась в облаке пыли, Уивер жестом позвал Номада на борт. Спустившись на пляж к лодке, Перримен первым делом протянул Холту холодильник.

– Что это?

– Подарок от твоей собеседницы. Она наказывала делиться.

Холт заглянул внутрь и ухмыльнулся:

– Черта с два.

Он поместил холодильник под лавку, служащую сиденьем, и протянул Перримену руку, помогая подняться на борт. Мидас отцепил трос от ветхого пирса, и лодка свободно закачалась на волнах.

– Веди нас вверх по течению, Уивер.

– Есть, сэр. – Уорд запустил мотор, который до этого работал на холостом ходу, и лодка легко заскользила вперед сквозь темные воды.

Глава 4

– Ночной глаз включен? – осведомился Холт.

– В ПНВ[15] нет необходимости, – ответил Уивер. – Солнце же уже встает.

Пожав плечами, Холт вернулся к созерцанию береговой линии, бесконечной стены деревьев, лиан и прочей не поддающейся идентификации растительной жизни. Воздух звенел от птичьих трелей и визга проснувшихся обезьян, которые передавали друг другу новости об источнике шума на реке, который вполне мог оказаться хищником.

Мидас устроился на носу, беспрестанно сканируя реку впереди. Иногда он говорил Уиверу «коряга» или «отмель», и тот слегка менял курс, чтобы обойти преграду, а затем путь продолжался.

Номад сидел в центре по левому борту и изучал карты, предоставленные лейтенантом Корреа, подсвечивая их ручным фонариком.

– Уивер, как наша малышка?

– Управляется хорошо. Я держусь фарватера. Здесь глубже всего и вода чище. К тому же на открытом месте…

– Мы как на ладони? – встрял Холт, но Уивер его проигнорировал.

– На открытом месте меньше шанс, что что-нибудь свалится в лодку с дерева. Хотя, может быть, тебе хочется пообщаться с древесной гадюкой или пауком-бегуном, если они решат с нами поздороваться?

– Что еще за дурацкие пауки? – переспросил Холт. – Таких просто быть не может.

– Еще как может, – уверенно возразил Уивер. – Эти пауки – самые ядовитые в мире. Они ярко-оранжевые, и от ближайшего противоядия мы удаляемся с каждой минутой. Стоит этому маленькому засранцу запустить в тебя свои жвала, яд начнет…

– Довольно! – одернул его Номад. – Уивер, я верю в то, что твоими усилиями нас никто не съест, не укусит и не утопит, пока мы на реке. Слава богу, она достаточно широкая, чтобы никто с берега не смог нами полакомиться. Холт, просто не подпускай близко ничего оранжевого и ядовитого, и с нами все будет в порядке. Поняли?

– Да-да, – проворчал Холт. Мидас тихо свистнул, привлекая его внимание.

– Вот, – он швырнул «призраку» небольшую банку, и Холт поймал ее одной рукой. – Репеллент. Нанеси на кожу, если не хочешь привезти домой какую-нибудь заразу. На реке это особенно полезно.

Холт принялся покрывать себя аэрозолем, а потом отдал баллон Номаду. Перримен повторил процедуру и предложил спрей Уиверу, но тот ответил:

– Сделай одолжение. Я сейчас не могу отвлечься, течение сильное.

– Конечно. – Номад начал опрыскивать товарища. – Что у нас со временем?

– Границу мы пересечем раньше, чем я думал. Будет несколько хижин – в основном рыбачьих – на западном берегу. В первую очередь, я именно из-за этого держусь по центру потока. Дальше только джунгли. Кстати, граница между Венесуэлой и Колумбией проходит точно по центру реки, так что ситуация может стать еще интереснее.

– Колумбия нас не волнует. Ладно, Холт, доставай снасти. Свою роль надо исполнять до конца.

– Уверен? – с сомнением переспросил Уивер. – Судя по картам в западной части потока есть остров, через который как раз проходит граница. Вода стоит высоко, и мы сможем без проблем проскочить за ним и продолжить путь.

– Никак нет. По словам Визарда, местные парни временами наведываются в город. Последнее, что нам нужно, это слухи о лодке, которая ушла вверх по течению и исчезла. К тому же, – он скривился, – Оскар так славно потрудился, собирая для нас снаряжение. Мы же не можем допустить, чтобы все усилия были напрасны.

– Так точно, – нерешительно согласился Уивер, но продолжил вести лодку по центру реки. – У тебя же есть план на случай, если нас остановят?

Номад кивнул и устроился поудобнее:

– И его стоит озвучить. Мидас, если у нас появится компания, переговоры на тебе. Ты вывез дружков на рыбалку, не стесняйся корчить из себя богатенького придурка. Холт, ты говорил, что знаешь, как управляться со всем этим дерьмом, так что сделай так, чтобы все выглядело как надо. Уивер, если ситуация выйдет из-под контроля, вытаскивай нас.

– А сам чем займешься, майор? – с легкой улыбкой осведомился Мидас.

Номад открыл холодильник, который им дала Корреа, вытащил одну бутылку пива и положил на ее место пистолет.

– Прикинусь богатым идиотом на рыбалке. И буду прикрывать наши задницы.

Холт тут же приступил к разбору рыболовного снаряжения, перетащив часть под свое сиденье, где до него можно было легко добраться, и зарылся с головой в огромные ящики, подготовленные Дескальсо. Первым делом он наполнил водой ведро для приманки, а в ответ на заинтересованный взгляд Мидаса пояснил:

– Камакума в основном клюет на живую приманку. Мы будем выглядеть как полные дебилы, если не подумаем об этом.

Тщательно проверив все снаряжение, Холт остался доволен. Он собрал несколько 8-футовых удочек, прикрепив к удилищам особо прочную 65-фунтовую леску с циркулярным крючком.

– Ничего себе, сложная штуковина, – пробормотал себе под нос Уивер.

– Для крупной добычи понадобится еще и грузило, – откликнулся Холт. – Иначе вся наживка достанется пираньям.

– Как скажешь. – Уивер снизил скорость. – Майор, как у нас дела?

– Приближаемся к границе. Мидас, видишь что-нибудь?

Мидас в очередной раз проверил реку:

– В воде ничего. Пограничная застава по правому борту.

– Без резких движений, Уивер, – предупредил Номад. – Посмотрим, как пойдет.

По мере их приближения и того, как утро вступало в свои права, пограничная застава обретала очертания. Это было уродливое двухэтажное здание, достаточно большое, чтобы вместить и административную часть, и казармы. У берега торчал пустой флагшток. Половина пляжа была залита потрескавшимся бетоном, на котором лежали вытащенные из воды лодки. Они были похожи на ту, что использовали «призраки», только выглядели более старыми и потрепанными. К тому же кто-то от души постарался, стирая с потертых бортов любые намеки на венесуэльскую государственную символику. Номад почти не сомневался, что ни одна из них не сможет догнать их лодку, даже если та будет загружена под завязку. Только вот на носу каждой был прикручен пулемет, а это осложняло дело.

Застава была освещена, и, когда лодка «призраков» приблизились к границе, в дверях появился человек в униформе венесуэльской армии. Он был вооружен АК-103[16], который свободно болтался на ремне, когда пограничник начал махать руками и кричать на испанском, призывая повернуть к берегу.

– Майор? – уточнил Уивер.

Номад пересел поудобнее и взял пиво в левую руку:

– Сворачивай, но не слишком близко. Мидас, твой выход.

Оба кивнули, и Уивер сменил курс так, что лодка, описав грациозную дугу, подошла к восточному берегу.

Солдат спустился к реке, как раз когда они оказались на мелководье. Это был невысокий круглолицый мужчина с пышными усами и большим носом, который казался сломанным в нескольких местах. Каждый его вдох сопровождался тихими хрипами. Подойдя ближе, он взялся за винтовку и спросил по-испански:

– Кто такие? Вы в курсе, что пересекаете государственную границу? Здесь нельзя просто так шататься. – Выглядел он заметно раздраженным.

– Прошу простить моих товарищей. – Мидас с ходу перешел на доверительный тон. – Они из Штатов и думают только о рыбалке. Они не в курсе правил. Я присматриваю за ними, но вы же знаете этих американцев. – Его голос стал чуть тише, как будто он искал поддержки.

– Вот дерьмо, – сплюнул солдат. – Ничего они не знают. Приезжают сюда со своими баксами и думают, что могут делать что угодно. Кого планируете ловить?

– Камакуму, – ответил Мидас, – длинноперого окуня, апараиму, если повезет.

– Ну ясно. Большая модная рыба. – Пограничник нахмурился. – В курсе, что апараиму запрещено ловить?

– Они в курсе. Но им плевать.

Улучив момент, Номад вмешался в разговор, обращаясь к Мидасу:

– Эй, друг, что такое? Нам же дальше по реке!

Мидас взглянул на пограничника, всем своим видом говоря: «вот-видишь-с-чем-мне-приходится-иметь-дело». Тот кивнул:

– Надолго вы туда?

– У нас провизии на неделю и пива на три дня.

– Значит на три дня? – Он мрачно усмехнулся. – Ладно, дай посмотреть снаряжение.

Мидас передал ему одну из удочек. Холт попытался возразить, но на него никто не обратил внимания. Солдат придирчиво осмотрел ее с видом человека, знающего свое дело:

– Хм, немного потрепанная, но добротная. Хорошая катушка. Почти новая. Леска, правда, слишком легкая для камакумы и слишком тяжелая для окуня. Твои друзья поймают только пираний. – Он отступил и махнул рукой. – Ладно, проваливайте. Удачной рыбалки.

– Эй, а моя удочка? – очень натурально возмутился Холт.

Мидас двинул ему локтем, слегка не рассчитав силу:

– Считай это данью уважения. Убираемся отсюда. – Он глянул на Номада, и тот едва заметно кивнул.

Уивер, не говоря ни слова, вернул лодку в основной поток. На стремительно удаляющейся заставе пограничник пару раз на пробу забросил удочку в воду, но потом собрал снасть и вернулся в дом.

«Призраки» хранили молчание, пока застава не исчезла из виду.

– Хорошо сработано, Мидас, – наконец одобрил Номад и отсалютовал товарищу бутылкой пива, прежде чем убрать ее обратно в холодильник.

– Спасибо, майор. Это было несложно. Он не собирался серьезно к нам докапываться, просто хотел немного разжиться. Река – это источник заработка.

– Если ему выпадает ранняя смена, то, вероятно, доход с нее небольшой, – задумчиво протянул Уивер. – У нас же еще остались удочки?

– Типа того, – пробурчал Холт. – Пять баксов на то, что наш приятель Оскар выставит нам счет за это дерьмо.

– Не о том волнуешься, – подколол его Уивер. – Ты же слышал, что сказал пограничник: ты бы все равно ничего не поймал.

– Хочешь поспорить? Двадцать баксов на то, что я поймаю больше, чем ты.

– Ты выиграл, потому что я тут не ради рыбалки. – Уорд обернулся к Номаду. – Что дальше?

– Судя по карте Корреа, нам предстоит еще немалый путь вверх по течению, прежде чем мы сможем высадиться и заняться поисками лагеря. Продолжаем движение, пристаем к берегу, дожидаемся спутника, чтобы связаться со Стариком, и экипируемся.

Холт кивнул, показывая, что всё понял:

– Мы собираемся ударить сегодня?

– Если получится. Если нет, то тебе придется наловить нам ужин.

– Двадцать баксов, – напомнил Холт Уиверу. – Увидишь у меня.

Глава 5

Был уже почти полдень, когда они наконец нашли подходящее место для высадки – низкий западный берег, где под ногами хлюпала грязь. Уивер и Номад выскочили из лодки и вытянули ее из реки, в то время как Холт принялся распаковывать снаряжение, а Мидас отправился на разведку. Вернулся он через пару минут:

– Все чисто. Подлесок не слишком густой. Я расчищу место, где мы сможем экипироваться.

Номад кивнул:

– Принято. Я вызову Старика. Уивер, последи, чтобы у нас не появилась компания. Холт, помоги Мидасу, а затем поешьте что-нибудь.

– Так точно, – отозвался Холт, вытаскивая громоздкий ящик, на котором красовался логотип Дескальсо и силуэт выпрыгнувшей из воды рыбы. – Передай привет полковнику.

– Постараюсь не забыть, – сухо отозвался Номад, вытаскивая из лодки легкую походную радиостанцию Harris 117G, а затем включая ее. – ПОВЕЛИТЕЛЬ, вызывает ЗУБАТКА. ПОВЕЛИТЕЛЬ, слышите меня?

– Ясно и четко, ЗУБАТКА, – раздался голос Митчелла. – Статус?

– На месте. Поднялись по реке. Примерно на полпути до точки. Ах да, мы должны Оскару удочку и снасть.

В голосе Митчелла послышалось веселье:

– Мне стоит знать подробности?

– Никак нет, сэр.

– И я так думаю. Как отряд?

Номад на мгновение замешкался:

– Все в полной готовности. Пока не видел в действии, так что без изменений.

Если Митчелл и заметил паузу, то не стал заострять внимание:

– Хорошо. О цели никаких новых данных. Хотелось бы подтверждения, что они живы, но довольно и того, что пока нет трупов. Что-то еще?

– Нет, сэр. Наша благодарность офицеру снабжения из команды Протазио. Она свое дело знает. – Номад задумался, а потом подытожил. – Больше никакой информации. Следующий сеанс связи завтра, когда птичка вновь будет над нами.

– Принято, ЗУБАТКА. Знаю, что там это тяжело, но держите порох сухим. И остальное снаряжение тоже, особенно когда оно на вас. Столько операций проходят в пустыне, впору забыть, что бывает дождливо.

Номад усмехнулся:

– Есть, сэр. ЗУБАТКА, отбой.

Он оборвал сеанс, сложил радиостанцию и вернулся к реке. Густая пелена зелени встала на пути, но послушно расступилась, стоило подойти ближе. Холт и Мидас уже поели, Мидас к тому же наполовину облачился в боевую выкладку – шлем, очки, нагрудная рация, – тем временем Холт следил за тем, что происходит вокруг.

– Есть что-то интересное? – осведомился Номад.

– Никак нет. И меня это вполне устраивает. – Он перевел взгляд за плечо Номада, который тоже начал облачаться в камуфляж. – Уверен, что мы не рановато снаряжаемся?

– Ну да. Мы слишком далеко забрались, чтобы и дальше придерживаться легенды про рыбалку. Теперь будет только сложнее, и я хочу встретить неприятности во всеоружии. К тому же я не вижу смысла тратить время на подготовку, когда мы будем в двух шагах от цели.

– Понял. Пока кайманы Уивера держатся от меня подальше, я спокоен.

– Надевай броню, и они обломают об тебя зубы. Если о чем и стоит волноваться, так это о змеях да насекомых.

Холт театрально застонал:

– Ну почему здесь обязательно должны быть змеи?

– Никакого уважения к классике, – усмехнулся Мидас, успевший закончить со своим снаряжением. – Меняемся?

– С радостью. – Холт склонился над ящиком и принялся вытаскивать свои вещи.

– Когда закончишь, подмени Уивера.

– Понял… – остаток фразы прозвучал неразборчиво, когда Холт едва ли не целиком залез в ящик, что-то разыскивая.

– Мне забросить сенсор? – Мидас подошел к Номаду. – Убедиться, что все чисто?

Сенсоры не входили в стандартную экипировку «призраков». Визард уговорил Холта взять их собой, чтобы проверить в деле. В теории активированный и размещенный – другими словами, брошенный как граната – сенсор должен был выводить на визор каждого «призрака» местоположение союзников и противников в определенном радиусе. На практике же проверки Холта показали, что сигнал неустойчивый, так что ни он, ни остальные в отряде сенсорам не доверяли.

– Не надо. Нет смысла. К тому же мы так и не знаем точно, как эта штука работает. Сведем затраты к минимуму. Корреа, за что ей большое спасибо, снабдила нас силовой подстанцией, так что мы сможем пару раз подзарядиться, но я чертовски не хочу остаться без энергии в критический момент.

– Понял. – Мидас расслабился и принялся наблюдать за лесом; его винтовка свободно висела на ремне, а мачете в руке без агрессии, но с определенной настороженностью было обращено в сторону джунглей.

Впрочем, там не было ничего интересного. Корреа была права, говоря, что джунгли у Черной реки не такие густые, как в других регионах. Впрочем, свои дебри были и тут. Воздух звенел от криков и трелей. Жизнь пронизывала все пространство под непроницаемым лиственным покровом. И в то же время движения было мало. Разве что какая-нибудь яркая птица вдруг срывалась с ветки и цветным взрывом вспыхивала на фоне зелени. Где-то вдали фыркал тапир, ему шумно отвечала стая обезьян-ревунов.

– Тишь да гладь, да? – спросил Мидас.

– Похоже на то, – ответил Номад. – Так себе, на мой вкус. Слишком тесно. Обзор плохой. Ни в чем нельзя быть уверенным.

– А мне нравится тишина, – улыбнулся Мидас, и ответом ему стал очередной обезьяний вопль.

– Ты это называешь тишиной?

– Тишина бывает разной.

Уивер тронул Номада за плечо:

– Твой черед, майор. Поешь что-нибудь и запрыгивай в пижамку.

– Где Холт?

– На реке, следит за лодкой. Точнее, рыбачит.

– Скажи ему, что в лодке нет места для двухсотфунтового сома.

– Не думаю, что нам стоит волноваться о том, что он и правда кого-то поймает.

– И то верно. – Номад направился к своему снаряжению. – Ладно. Дайте мне пару минут – и вернемся к реке.

* * *

Холту все-таки удалось поймать несколько рыбин. Все они были мелкие, колючие и совершенно несъедобные на вид. Он отпустил их обратно в реку, когда отряд собрался продолжить путь. Шутки закончились. Снасти запаковали обратно в ящики, и Уивер выжал из лодки все, на что она была способна.

– Думаю, у нас все в порядке, – проговорил Номад, рассматривая карту. – Если продолжим двигаться в том же темпе…

Остаток фразы потонул в оглушительном раскате грома.

– Срань господня! – заорал Холт. – Это что еще за чертовщина?

Мидас указал вперед, где прямо над рекой вскипала иссиня-черная туча, пронизанная кинжалами молний, за каждой из которых следовал удар грома.

– Откуда взялась эта дрянь? – требовательно спросил Уивер.

– Грозы тут собираются быстро. – Мидас взялся объяснять очевидное. – И эта прямо у нас на пути.

– Дерьмо, – в сердцах выругался Номад; ему казалось, что молнии целятся прямо в них. – Уже над нами. Уивер, тащи нас к берегу. Нам точно не стоит оставаться здесь в грозу.

– Ищу подходящее место. – Уиверу пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум ветра. – По обоим берегам ничего!

– Найди что-нибудь! – успел приказать Номад, и в этот момент их накрыло дождем.

От врезавшихся в воду капель звук был такой, будто разом начали бить сотни барабанов. Ливень двигался по реке, будто непроницаемая стена. Все вокруг из золотого стало серым, а потом и вовсе бесцветным. Берега исчезли. Капли впивались в кожу подобно укусам, вода вокруг лодки буквально кипела, а ветер пронзительно завывал.

Не прошло и минуты как на дне лодки образовался добрый дюйм воды и она стремительно прибывала. Недалеко впереди ослепительно сверкнула молния и ударила в дерево на берегу. Послышался надсадный треск, вспыхнуло пламя, и в стороны разлетелись щепки. Оглушительный рокот грома практически начисто перекрыл крик Уивера, но его действия говорили сами за себя. Бормоча под нос молитву, он вывел двигатель на максимальные обороты, и лодка рванулась вперед по бурному потоку.

– По правому борту чисто! – сообщил Холт, буквально на мгновение приподнявшись над фальшбортом. Если бы они миновали таможенную заставу, то даже не заметили бы этого, настолько надежно завеса дождя укрывала все вокруг.

– Видимость не больше пяти метров! Я едва вижу берег! – отозвался Мидас с другого борта.

– Плевать на берег, – огрызнулся Уивер, выводя лодку на середину реки, где вокруг был лишь дождь.

Холт принялся вычерпывать воду, и через минуту Мидас присоединился к нему. Номад занял позицию на носу, пытаясь одновременно и высматривать возможные препятствия на пути, и не высовываться, чтобы не привлечь молнию. Темное пятно показалось в воде, ощетинившись ветками.

– Впереди обломок дерева, – закричал Номад. – Право руля!

– Право руля! – эхом откликнулся Уивер, уводя лодку в резкий вираж.

Река вздыбилась волной, грозя опрокинуть лодку, но гигантский клубок корней и веток проплыл мимо, и Уивер вернулся на прежний курс вверх по течению. Правда, не прошло и минуты, как сверкнула очередная молния, по лесу пронесся стон, и огромное дерево рухнуло в воду прямо перед лодкой.

– Держитесь! – завопил Уивер, но его голос напрочь заглушил гром, а дерево тем временем стремительно приближалось, подгоняемое течением. Лодка круто ушла вправо.

– Впереди! – рявкнул Номад, но было уже слишком поздно.

Лодка содрогнулась всем корпусом, и удар вытолкнул судно обратно на середину потока. Корни дерева широко раскинулись в стороны, оплетая корпус, словно когтями, и утягивая за собой.

– Нам не справиться! – заревел Холт.

– Поверь мне! – откликнулся Уивер и вырубил двигатель.

Бурное течение немедленно подхватило их, все быстрее унося туда, откуда они недавно приплыли. Массивное дерево тянулось за ними, своими густыми ветвями перекрывая едва ли не половину реки.

– Что за черт? Мы сейчас вернемся к началу пути!

– Я сказал, поверь мне!

И в этот момент Уивер вновь дал полный вперед. Корни дерева начали стремительно приближаться, в то время как лодка рвалась против течения. Номад проворно рухнул на дно, и на несколько секунд был слышен лишь скрежет древесины по бортам… А затем они вырвались на открытое место, в то время как дерево осталось позади и почти сразу исчезло из вида. Уивер вновь подвел лодку к восточному берегу.

– Что за дерьмо? – взбесился пришедший в себя Номад. – С чего ты вообще решил, что мы прорвемся?

Уивер выглядел довольным собой до безумия:

– Листья обычно крепче, чем корни. Я знал, что у нас хватит силы, чтобы пробиться насквозь… теоретически.

– Ты совсем с катушек слетел! Просто… в общем, спокойно проведи нас вверх по течению, и больше никаких выкрутасов!

– Есть, сэр, в следующий раз я позволю нам утонуть, – и Уивер вернулся к своему занятию, точно веселый Харон на напитанном дождем Стиксе.

Интерлюдия – Уивен

– Это, – констатировал Корей Уорд, – бессмысленно.

Цель звали Салим аль-Рахман по прозвищу Торговец. Он был важной шишкой в ИГИЛ и ключевой фигурой в финансовых схемах Исламского государства. Именно Аль-Рахман курировал перекачку денег ИГИЛ через черные рынки Турции и Ливана. Он же держал в своих руках подпольную торговлю редкими артефактами, за счет которой финансовое состояние группировки всегда было на высоте. В частности, именно ему пришла в голову идея уничтожить Пальмиру, чтобы поднять до небес цены на уцелевшие артефакты, конечно, предварительно скупленные на свободном рынке и тщательно каталогизированные. Именно он скрупулезно искал и выбирал дилеров и аукционистов, которые были бы готовы продать такие предметы по достойной цене. В отрыве от обмена исторического наследия на звонкую монету он координировал работу сложной системы передачи средств между ИГИЛ и широкой сетью ее союзников, обеспечивая движение финансовых активов исключительно в правильном направлении.

У него не было громкой репутации Абу Салеха или легендарной славы Абу Сулеймана ан-Насира, но аналитики единогласно признавали его одним из самых опасных представителей ИГИЛ, а его действия ежегодно приносили в бюджет организации миллионы долларов.

В настоящее время он находился в Узбекистане, и кто-то в Пентагоне решил, что это отличная возможность с ним покончить.

Можно было подумать, размышлял Уивер, что узбекское правительство только радо помочь в обезвреживании Торговца. Связанный с ИГИЛ вилоят[17] занимал значительную территорию и упорно пресекал вялые попытки страны избавиться от него. Только вот отношения между Узбекистаном и Вашингтоном в последнее время оставляли желать лучшего, так что о запуске беспилотников или о любых других намеках на широкомасштабную операцию стоило забыть сразу.

Другими словами, нужно было действовать по старинке. И очень тихо. Как утверждали аналитики, шансы повторно выйти на след аль-Рахмана стремились к нулю. Если не покончить с ним сейчас, другой возможности могло и не представиться. А вот эффект от его захвата мог бы быть градииозным.

– Или, – проворчал себе под нос Уивер, – они просто поставят кого-нибудь другого на его место.

Снайпер лежал на каменистой возвышенности, откуда открывался отличный вид на наспех построенный аэродром к востоку от Тепара. Маскировку обеспечивал мелкий кустарник, который снайпер приготовил за минувшие с момента прибытия два дня. По данным РЭР[18], на контакт с целью отводилось трехдневное окно и указывалась наиболее вероятная точка. После того как Уивер и его отряд отправились на задание, они высадились на границе с Киргизией и совершили марш-бросок через не самую приятную местность, чтобы добраться сюда. Остальные бойцы располагались в укрытии и были готовы помочь, если ситуация выйдет из-под контроля, но именно Уивер находился на острие атаки, правда, в настоящий момент мог только выжидать. Некоторое время он развлекался попытками рассчитать возможные действия противника в любой точке аэродрома и в окружающей местности, но это быстро наскучило. Оставалось лишь запастись терпением.

Он потянулся и аккуратно поправил камуфляжную сетку, покрывающую Remington MSR. Еще не хватало, чтобы какой-нибудь случайный блик выдал его местоположение. Винтовка была покрашена матовой черной краской как раз на такой случай, но Уивер никогда не скупился на внимание к деталям. Достаточно было самого маленького участка облупившейся с блестящего металла краски, чтобы все испортить, и тогда лучшим вариантом будет сворачивать миссию.

О худшем варианте ему и вовсе не хотелось думать.

– Уивер, вызывает Буканьер. Слышишь меня? – в наушниках раздался голос лидера отряда.

– Слышу, Буканьер. В чем дело?

– Во-первых, я уверен, что только что видел скорпиона размером с небольшую собачонку, который полз в твоем направлении. Во-вторых, Аякс доложил, что перехватил переговоры с самолета, направляющегося в твою сторону. Судя по гулу двигателей, птичка гражданская. Возможно, наш клиент.

– Понял. Видите ее?

– Увидим. Пеленг один-шесть-девять… Вот и она. «Сессна Караван» без опознавательных знаков. Высота – три тысячи. Быстро снижается. Пассажира не видно.

– Принял.

В поле зрения Уивера посадочная полоса ослепительно блестела. Это был лишь обман зрения: дождя в регионе не было уже несколько недель, и любой порыв ветра поднимал в воздух клубы мелкой рыжей пыли.

Теперь он и сам слышал самолет: вой пропеллеров пробивался сквозь гул ветра. Самолет стремительно заходил на посадку, судя по траектории, намереваясь пройти по короткой грунтовой полосе справа налево. На ее конце торчал одинокий ветроуказатель, конус на котором периодически хлопал под порывами утреннего бриза. Грубый непокрашенный сарай около полосы заменял терминал. Его окна были заляпаны грязью, а около входа стояли три автомобиля: фургон с прикрученным к кузову пятидесятым калибром и два «Лэндровера» пыльно-белого цвета.

На глазах Уивера из здания появилась группа людей. Мужчина, шедший в центре, был одет в серый деловой костюм, резко контрастирующий с окружением, остальные – в камуфляже и вооруженные АК. Группа остановилась, очевидно ожидая прибытия самолета.

– Буканьер, вызывает Уивер. Вижу встречающую делегацию. Снаружи четверо, вооружены, сколько внутри – неизвестно. В центре важная шишка. Судя по всему, причина этой встречи.

– Услышал тебя, Уивер. Есть картинка?

– В процессе, – ответил снайпер.

Он приник к оптическому прицелу, наводясь на мужчину в центре. Один из технических гениев из Коронадо поколдовал над его EOTech Vudu 3.5x18 как раз на такой случай, как сейчас. Он оснастил прицел миниатюрной цифровой камерой, которая позволяла Уиверу делать фотографии цели с расстояния в несколько километров. К тому же он мог тут же поделиться снимками с остальными членами отряда, что было просто бесценной возможностью для подобных операций.

– А ну повернись, хлыщ, – пробормотал он, обращаясь к цели, но мужчина упорствовал. Телохранители кружили вокруг, перекрывая линию огня, а гул приближающегося самолета становился все громче. – Время поджимает, – пробормотал Уивер, сдерживая дыхание и выжидая…

…как только мужчина в сером повернулся, демонстрируя нетерпение, Уорд быстро сделал три фотографии:

– Буканьер, вызывает Уивер. Загружаю снимки.

– Так точно. Получил и передаю по спутниковому каналу. Возможно, нам повезет, и мы сегодня убьем двух зайцев.

– У меня как раз только один патрон.

Буканьер хохотнул, но в этот момент в разговор вмешался третий человек:

– Вызывает Аякс. Мы получили подтверждение, что цель на борту. Повторяю, переговоры между самолетом и аэродромом подтверждают, что цель на борту.

Уивер медленно выдохнул:

– Что ж, это хорошие новости. А плохая новость заключается в том, что самолет идет под углом, при котором я не смогу сделать выстрел.

Мне придется дождаться, пока он не пересядет в транспорт. Но даже в этом случае результат не гарантирован.

– Стоило взять два патрона, – откликнулся Буканьер. – Получили ответ по снимкам. Штаб подверждает, что мужчина в костюме – британский перебежчик, Харрис Абернати. Его называют аль-Британи или просто Британец. Специалист по отмыванию денег, связанный с покровителями террористов в Катаре. Его встреча с аль-Рахманом значит, что они планируют расширять свое влияние в Узбекистане. Также, возможно, они просто вывели ключевые фигуры из Ракки, поскольку ситуация в Сирии накаляется.

– Проклятье, и что офицеры хотят, чтобы я со всем этим сделал? Переключиться на Абернати? Прервать задание? Продолжить? – Шум пропеллеров приближался, и Уивер уже видел небольшой одномоторный самолет, находящийся в настоящий момент над невысокими горными кряжами, ограничивающими долину, в которой располагался аэродром.

– Офицеры лаются друг с другом как собаки. Уивер, пока не будет обратного приказа, продолжай действовать согласно первоначальному плану. Повторяю, продолжай выполнять задание.

– Так точно. – Снайпер склонился к прицелу, изучая площадь и выбирая наилучший угол для выстрела. Торговец почти наверняка поедет на заднем сиденье «Лендровера». Он тут почетный гость, к тому же, он наверняка сразу захочет поговорить о деле со своим визави. Мысленно Уивер начал исключать маршруты и двери, которыми цель не станет пользоваться, остановившись на самом вероятном пути и выбрав место для выстрела между зданием и машиной. Просвет был совсем маленький. Если цель будет двигаться быстро, ее будет видно всего пару секунд. Но именно этому Уивер так долго и учился. Терпение. Точность. Результат.

– Уивер. – Голос Буканьера звучал раздраженно. – Начальство не может определиться, какая цель важнее. Возможно, достаточно будет фотографий, подтверждающих их встречу.

– В таком случае что же они не отправили высотный БИЛА, избавив нас от необходимости знакомиться со скорпионами?

– Воистину. Но команды об отмене миссии не было. Пока я не услышу обратного, тебе надлежит ликвидировать цель. И только ее.

Уивер на мгновение задумался:

– Мы собираемся отпустить аль-Британи?

– Пока не будет дополнительного приказа, именно так.

– Меня такой исход не устраивает.

– Это приказ, Уивер.

– Да знаю я, знаю.

Самолет приближался к посадочной полосе, сбрасывая скорость и снижаясь под крутым углом. До земли оставалось буквально несколько секунд. Стоит ему приземлиться, и телохранители сделают все, чтобы увести цель. Как бы хорош он ни был, Уивер понимал, что шансы на удачный выстрел минимальны. Вариантов было множество, а просвет мизерный. Это было ему по силам – недаром он был лучшим, – но риск все равно оставался.

С другой стороны, он точно знал, каким курсом будет двигаться самолет.

Конечно, шансов – один на миллион. Выстрел по движущемуся самолету – пусть на низкой скорости, пусть при заходе на посадку, пусть по заранее известной траектории – это все равно было сложно. Выстрел в того, кто находился внутри самолета, – на такое решился бы только безумец.

Он слышал, что Пеппер, снайпер, с которым он как-то вместе тренировался, однажды сбил «Лань», и не преминул спросить об этом при встрече в баре. «Во-первых, – ответил Пеппер, – это был грузовик, а не вертушка. Во-вторых, я целился в двигатель. Но засранец вляпался в яму на дороге и в итоге получил пулю в шею».

Что за дерьмо?..

– Я открываю огонь. – Уивер с некоторым удивлением услышал собственный голос.

– Повтори, Уивер. Они же еще не приземлились?

– Повторяю, я открываю огонь.

– Куда?

В этот момент он нажал на спусковой крючок.

Грохот волной прокатился по долине. Пуля пробила стекло кабины самолета и вгрызлась в голову пилота прямо за ухом. Мужчина опрокинулся вперед, своим весом придавив штурвал, и самолет резко нырнул носом вниз.

Мужчины внизу были профессионалами. Двое схватили аль-Британи и потащили его прочь от полосы, остальные бросились в укрытие, когда самолет рухнул на землю грудой искореженного металла и осколков стекла. Нос вспахал полосу, оставив за собой настоящую траншею, самолет перевернулся, засыпав обломками все вокруг, и минуту спустя остановился, по инерции проехав вплоть до постройки, служившей на аэродроме вышкой. Робкие язычки пламени начали пробиваться сквозь фюзеляж. Охранники бросились к месту катастрофы, в надежде вытащить Торговца, в то время как остальные повели аль-Британи к машине.

Уивер дождался, пока они займут свои позиции – аль-Рахман заберется в «Лендровер», а боевики вырвут дверь самолета, – тщательно прицелился и выстрелил точно в топливный бак самолета.

Раздался хлопок, в небо взметнулся столб огня, и начался настоящий дождь из обломков. Один из них пробил ветровое стекло «Лендровера» Торговца, еще несколько врезались в цистерну с топливом, расположенную около сарая. Последовал новый взрыв, за ним еще один, а спустя некоторое время на аэродроме остались лишь пламя, обожженный металл и ни единого признака жизни.

– Уивер, какого черта ты только что сделал?

– Нашел еще одну пулю.

На канале на долгое время повисла тишина, а затем Буканьер вновь заговорил:

– Аякс, Голем, спуститесь вниз и подтвердите, что цели ликвидированы. Уивер, я чертовски надеюсь, что у тебя найдется и третья пуля, чтобы прикрыть их. Как только закончите, отправляйтесь на точку Гектор-два-десять для эвакуации.

– Так точно.

– И, Уивер, по возвращении домой один засранец из Беннинга хочет с тобой поговорить. Чертовски сильно хочет. – Тон Буканьера не обещал ничего хорошего, и это было сложно не заметить.

– Тогда не будем заставлять его ждать. Аякс, Голем, вперед.

Глава 6

Спустя полчаса и еще пару напряженных моментов Мидас заметил у берега подходящее место, где можно было переждать, пока шторм не сойдет на нет. Уивер увел лодку под плотный покров прибрежной листвы, зорко следя, чтобы никакой обломок не положил преждевременный конец их путешествию.

В итоге дождь и правда начал слабеть, а затем в один момент вдруг вернулось солнце, и джунгли разом преобразились. Мокрая листва вспыхнула насыщенной зеленью, а по земле заструились тонкие пенные ручьи, стремящиеся из-под деревьев в реку. Вдалеке послышались птичьи трели – верный признак того, что ливень позади.

– Уровень воды еще долго не спадет, майор. Думаю, нам стоит выдвигаться сейчас, иначе мы рискуем тут застрять.

Номад кивнул:

– Хорошо. Рули, только спокойно. Если ситуация осложнится, вернемся назад. Насколько мы далеко от точки?

Мидас тут же сверился с GPS:

– Примерно пятнадцать километров.

– Долгая прогулка, – посетовал Холт, и Мидас удивленно посмотрел на него:

– Ты серьезно?

– Я бы предпочел путешествовать с комфортом, – откликнулся Холт, демонстративно растягивая слова, и погладил борт лодки, на что Мидас только закатил глаза.

Номад не удержался от усмешки и отвел взгляд:

– В путь. Уивер, давай.

Они вернулись на реку, вода которой теперь стала темно-коричневой от грязи. Утром течение было ленивым и спокойным, теперь же лодка прорезала носом встречные волны, которые как будто пытались их остановить. Кусты, ветки, даже целые деревья плыли навстречу, но Уивер уверенно избегал любых нежелательных столкновений.

– Знаешь, так горючее выгорит намного быстрее, чем мы рассчитывали, – в какой-то момент обратился он к командиру и указал на индикатор уровня топлива.

Номад дернул головой, отметая сомнения:

– Дозаправимся, когда опять будем в Бразилии. Не снижай хода.

– Как скажешь. Мое дело рулить чертовой лодкой.

– Я запомню, – ответил Номад, но все же улыбнулся. – Холт, займись навигацией.

– Это что значит?

– Следи за деревьями, – с этими словами Номад перебрался на корму, уступив место Холту, который, словно хищник, замер на носу, держа оружие наготове. Следующий час пути прошел в тишине, а затем впередсмотрящий поднял кулак.

– Что за чертовщина? – Холт указал вперед, где в центре реки вода будто кипела: вздувались пузыри, брызги разлетались в стороны, а вверх то и дело били кровавые фонтанчики.

Уивер сбавил скорость:

– Пир горой. Нам не стоит туда соваться. Давайте подождем здесь, пока само не рассосется.

Холт наклонился вперед, а потом попросил:

– А ну-ка дайте бинокль.

Без вопросов Мидас выполнил просьбу, и Холт занялся внимательным изучением происходящего.

– Ты что-то заметил?

«Призрак» кивнул, а затем передал бинокль Номаду:

– Сам посмотри.

Номад поднял очки и прижал окуляры к глазам. Поначалу он не видел ничего, кроме кровавой пены, в которой мелькали серебряные спинки рыб: они двигались так быстро, что казались просто бликами на воде. Но стоило присмотреться, как стало очевидно, что именно они пожирают.

– Там труп.

– Минимум два, – уточнил Холт. – Не нравится мне это. С самой границы все было тихо, а тут вдруг что? Только вот подойти поближе и рассмотреть все равно стоит. По показаниям GPS, в радиусе тридцати километров ни одного поселения. Что, в свою очередь, приводит нас к очевидному вопросу: откуда взялись тела?

– Откуда-то поблизости. Учитывая, что творят эти рыбы, долго бы в воде они не продержались.

Номад опустил бинокль:

– Холт прав. В этом нет ничего хорошего. Понимаю, что вытащить тела мы не сможем…

– Разве что лишившись руки, – беспечно вставил Уивер.

– …но нам нужно больше информации.

– Я нас в это не потащу, – категорично заявил рулевой.

– И не придется. – Номад внимательно огляделся. – Подходим к восточному берегу. Пусть нас прикроют листья. Мидас, последи за тем, чтобы на нас ничего не упало сверху. Холт. Ты знаешь, что делать.

– Так точно. – Холт привычным движением вытащил квадрокоптер из водонепроницаемого мешка.

Беспилотник, покрытый матовой черной краской и оснащенный 9-гигапиксельной камерой, вспорхнул в воздух и завис над водой.

– Передаю тебе сигнал, – сообщил Холт, и изображение с камеры – стремительно мелькающие серые волны – отобразилось на персональном мониторе Номада.

– Есть картинка.

– Так точно. Вывожу малышку на позицию. Буду держаться у воды, а то мало ли какая из местных птиц примет ее за добычу.

Лодка то и дело слегка вздрагивала, цепляясь правым бортом за корни деревьев у берега. Яркое солнце, пробивающееся через лиственный полог, окутывало всё вокруг приятным зеленым свечением. Мидас перебрался на берег с оружием наготове, чтобы проверить окрестный лес.

– Что-то не так, – сообщил он. – Никакого движения.

– Тихо, – огрызнулся Холт, склонившись над пультом управления беспилотником, который уже вплотную подошел к бурлящей воде. – Еще пара футов и… мы… на… месте.

Над водой до самых джунглей разнесся протестующий визг – сигнал того, что беспилотник опустился на опасную высоту. На мониторе Номада отобразилась общая панорама водяного пиршества. Телам изрядно досталось от падальщиков, которые до сих пор были поблизости. Различить жертвы можно было лишь по обрывкам одежды: по лохмотьям футболок, истерзанных хищными рыбами, и по гораздо лучше уцелевшим джинсам.

– Местные, – вынес вердикт Номад, и Холт согласно кивнул. – Похоже, где-то тут все-таки есть деревня.

– Может. Посмотрим, смогу ли я подобраться еще ближе… – Холт выругался, когда особо энергичный всплеск взметнулся вверх до самого дрона и изображение с камеры стало мутным и кровавым. – Вот так. Здесь. Видишь?

Когда изображение сфокусировалось, стало возможно различить одно из тел, а точнее торс, дрейфующий на поверхности воды. Большая часть мяса уже была съедена, но ни пираньи, ни какие-либо другие падальщики оказались не в состоянии уничтожить следы произошедшего, а именно цепь пулевых отверстий, совершенно четко видимую на обглоданном трупе вплоть до того места, где он уходил под воду.

– Тебе тоже кажется, что это выходные отверстия? – Холт нашел то, что хотел, и теперь возвращал беспилотник к лодке.

Номад кивнул:

– Ага. Получается, что как минимум одного из них застали врасплох.

– Или он убегал.

– Или убегал.

Они замолчали, переваривая полученную информацию и дожидаясь, пока дрон подлетит к сидящему, скрестив ноги, Холту.

– Хорошая девочка, – одобрительно пробормотал он, сразу же принимаясь мягкой тряпочкой стирать с беспилотника следы вылазки. – Не нужна нам мерзкая грязь этой дерьмовой реки на наших линзах, никак не нужна.

Уивер переглянулся с Номадом и вопросительно поднял бровь:

– Можно сказать?

Командир кивнул.

– Здесь происходит какое-то дерьмо. А наша цель выше по реке. Там люди, которых мы должны спасти. И до них еще далеко. Происходящее здесь – не наша задача, но если мы попадемся, если решим помочь этим, посторонним, тогда те, кого мы действительно должны вытащить, окажутся под угрозой. Мы не можем вмешиваться.

Мидас внезапно шмыгнул носом:

– Чувствуете запах?

– Дым?

– Дым.

– Черт.

Номад нахмурился:

– Так, Холт, быстро на борт. Уходим, пока неприятности нас не нагнали.

– Сэр, – рука Мидаса указывала вглубь леса, – думаю, уже поздно.

Теперь это слышали все. И даже то, что Мидас нырнул за поваленный ствол, поросший грибами и опутанный лианами, не смогло заглушить приближающийся звук.

Шаги. Кто-то сломя голову бежал сквозь джунгли, не обращая внимания ни на что на своем пути. Следом неслась погоня. Три короткие очереди из автомата нельзя было спутать ни с чем.

– В нашу сторону бегут. – Холт уверенно перехватил оружие на изготовку и выпрыгнул обратно на берег. – Если будем уходить, на реке нигде не сможем спрятаться.

– Вернись в чертову лодку! Я нас вытащу!

Номад перевел взгляд с реки на лес и обратно. Холт был прав: на воде укрытий не было, а отступление практически гарантировало то, что их обнаружат – и они окажутся под огнем в неудобной позиции. С другой стороны, оставаясь здесь, они рисковали ввязаться в конфликт с неизвестным противником в сложных условиях. И всё ради местных, которые тоже вполне могли оказаться недружелюбными.

Пришлось выбирать меньшее зло.

– Ладно. Если у нас нет выбора, значит, надо сделать все правильно. Холт, ты слева. Найди укрытие. Мидас, обходи справа. Уивер, ты прикрываешь. Не высовывайтесь, просто займите огневые позиции. Стрельбу не начинать до приказа или пока не начнут палить в вас. Мы все еще не знаем, что происходит. – «Призрак» выбрался на берег, Уивер легко обогнал его и скрылся в подлеске.

– Уивер?

– Прямо за тобой.

Рация затрещала.

– На месте, – доложил Холт.

– Принято. Мидас?

– Почти.

Номад приметил упавшее дерево, густо поросшее зеленью, и скрылся за ним. Почва была мягкой после дождя и слегка осела под его тяжестью, обеспечивая еще лучшее укрытие среди переплетенных растений. Он пристроил оружие поверх ствола, рассчитывая, что листва скроет любой возможный металлический отблеск. Вести так стрельбу было рискованно, однако слишком буйная природа всё равно исключала возможность найти идеальную позицию для ведения огня, тем более из положения лежа.

«Призрак» глубоко вздохнул, приказав себе успокоиться. Каждый раз последние моменты перед боем оставались самыми сложными. Как только в воздухе начинали свистеть пули, в дело вступали одни рефлексы. В этом было определенное спокойствие: тело знало, что делать, а разум решал проблемы по мере их поступления. Однако время до первого выстрела оставалось временем возможностей. Можно было столько раз передумать. Столько раз прийти к выводу о собственных возможных ошибках.

К тому же это была первая стычка отряда под его руководством. Если что-то пойдет не так, вина будет на нем. На его решениях. На его ошибках.

Больше всего он надеялся, что беглец свернет и его людям не придется вмешиваться.

В остальном просто хотелось поскорее нажать на спусковой крючок и положить конец ожиданию.

– Номад, ты в порядке? – В резких интонациях Уивера слышались дружеская поддержка и участие.

Об этом стоило немного задуматься.

– Да, пора начинать.

И в этот момент первый беглец показался в поле зрения. В его широко раскрытых глазах застыл ужас, а синяя, местами разорванная футболка с надписью New England Patriots – Super Bowl XLII Champions насквозь промокла от пота. Он то и дело оглядывался через плечо, при этом не снижая скорости и не разбирая дороги. Какими бы густыми ни были растения перед ним, он просто пер напролом в отчаянной попытке добраться до берега.

Номад подал голос:

– Один из местных; не стрелять.

– Так точно, – откликнулся Холт. – Парень напуган до чертиков.

– Что могло так на него повлиять в родной местности? – лаконичный вопрос Мидаса отразил общие мысли.

– У меня есть вопрос получше. Вы заметили, что он бежит прямо на нас?

И это было правдой: зигзагообразная траектория беглеца однозначно вела к реке, но на пути он должен был оказаться прямо между Холтом и Мидасом.

– Дьявол. Кто бы за ним ни гнался, он приведет их к нам, – констатировал очевидное Уивер. – Я так и знал, что надо было уходить западнее.

– Сейчас уже поздно об этом думать. – Номад поправил оружие на стволе дерева и жестом показал Холту перебраться за большое дерево слева. – Стрелять по моей команде. Кто бы ни появился, мы должны снять всех одновременно. Никто не уйдет, значит, некому будет поднять тревогу.

Ответом ему было дружное: «Так точно».

– Кстати, Мидас, местный на твоей совести. Обеспечь ему безопасность, но пусть не рыпается. Едва ли нам будет какой-то прок, если он нас выдаст.

– Принято, – мрачно отозвался Мидас. – Занимаю позицию.

Беглец был уже близко. При каждом шаге капли пота срывались с его кожи и разлетались вокруг. За ним гремела дробная россыпь выстрелов, но пули вгрызались разве что в деревья, не причиняя человеку вреда. Одна из них сбила несколько листьев с ветки над водой, и они медленно подплыли к лодке Уивера.

– Паршиво стреляют.

Номад покачал головой:

– Они гонят его к реке. И им плевать, попадут или нет. Он в любом случае мертвец.

– Если только кто-нибудь не вмешается и не спасет его. – Голос Холта прозвучал совершенно равнодушно.

– Что ж, и каковы шансы?

Мужчина почти поравнялся с деревом, за которым прятался Мидас, а когда оказался рядом, его нога зацепилась за лиану, и он потерял равновесие…

…Но прежде чем он рухнул на землю, Мидас подхватил его и оттащил в сторону. Глаза мужчины округлились.

– Тс-с-с, – зашипел Мидас и зажал беглецу рот рукой, прижимая того к земле. Продолжил он уже по-испански: – Мы друзья. Не шевелись и не издавай ни звука.

Прежде чем мужчина смог ответить, в поле зрения отряда появились преследователи. Их было трое, и они беспечно смеялись и разговаривали между собой. Двое были вооружены обычными AK-103S, а тот, что шел в центре, – судя по всему, офицер – держал большой пистолет. Каждые пару шагов кто-то из боевиков с автоматами выпускал в джунгли короткую очередь, и все трое начинали хохотать, как гиены.

Глаза лежащего на земле беглеца стали совсем безумными, и он забился в удерживающих его руках Мидаса. Быстрый осмотр показал, что кровь на его ногах – результат нескольких ранений. Как он смог убежать так далеко, было настоящей загадкой, но кровотечение и не думало останавливаться.

– Снимаем их? – шепотом спросил Уивер.

– Пока нет.

– Они останавливаются.

И действительно, офицер, шедший в центре, поднял руку, привлекая внимание. Как только боевики обернулись, он заорал с сильным испанским акцентом: «Что значит, вы его потеряли? В какую преисподнюю он мог провалиться?»

«Просто уходите, – проговорил про себя Номад. – Просто уходите отсюда…»

Самый высокий из мужчин с АК – настоящий гигант с впечатляющей мускулатурой, бритой головой и пышными усами – огрызнулся в ответ:

– Глаза, мать твою, раскрой. Ты с нами все время был.

Лицо офицера стало пунцовым:

– Ты будешь подчиняться приказам, тупой сукин сын, или я…

– Или что? Под трибунал меня отдашь? Пошел в задницу, мы в джунглях!

– Выбирайте цель, – выдохнул Номад.

– Беру того, что слева, – отозвался Холт.

Уивер поддержал:

– Беру центрального. Номад, правый твой.

– Ждем. Слишком много листвы. Пусть подойдут ближе.

– Номад!

– Слышу. В чем дело?

– Наш местный ранен. Дырка в голени, еще одна в бедре. Кровь хлещет фонтаном. Если мы не пошевелимся, ему конец.

– Можешь вырубить его, пока мы занимаемся делом?

– Не в его состоянии.

– Дьявол. – Номад прицелился. Гигант слева, очевидно, даже не задумывался о возможном сопротивлении. Он беспечно забросил оружие за спину и увлеченно спорил с офицером, сопровождая свои слова резкими жестами. Напротив, боевик слева держался настороже. Медленно и с автоматом наготове он двигался по следу беглеца, четко заметному по помятым листьям и поломанным веткам.

– Танго три направляется к тебе, Мидас. Разберешься?

– Никак нет, Номад. По уши занят местным. Хорошая новость: мы схоронились под стволом упавшего дерева. Плохая: прикрытие из него так себе.

– Принято.

«Уходи, – это было похоже на попытку мысленного внушения одинокому мужчине, который удалялся от своих товарищей сквозь джунгли. – Просто уходи, вернись в лагерь и забудь, что здесь произошло…»

Из-за поваленного дерева донесся короткий жалобный вскрик. Спорщики моментально замерли и вскинули оружие. Разведчик торжествующе хохотнул и уверенно двинулся вперед, без разбора стреляя перед собой. Пули выбивали из стволов фонтанчики щепок.

– Мидас?

– До местного дошло, что он ранен. Не могу его остановить. Стараюсь приглушить.

– Принято. Так. Огонь!

Первый боевик запрыгнул на поваленный ствол.

– Поймал! – торжествующе завопил он, но его лицо тут же приобрело удивленное выражение, когда он заметил Мидаса. Стоило ему вскинуть оружие, как раздался одиночный выстрел. Пуля ударила под подбородок, и мужчина опрокинулся на спину.

– Марко! – закричал офицер.

– Проклятие, стреляют!

Еще два выстрела прозвучали в унисон, и оставшиеся враги рухнули как подкошенные.

– Все цели устранены!

– Мидас, как гражданский?

Ответ был кратким:

– Стабилизирую. Сильное кровотечение. Пригодилась бы помощь.

– Принято. Уивер, ты можешь…

В этот момент в поле зрения появились еще четверо боевиков. Хватило одного взгляда на трупы, чтобы они поняли, что к чему, и открыли огонь.

– Дьявол! Вниз! – Уивер рухнул на землю, в то время как веер пуль рассек воздух в том месте, где он только что стоял. Досталось и лианам над головой Номада. Боевики тем временем отступили для перегруппировки.

– Мидас! Оставайся с гражданским. Делай, что можешь! Мы разберемся!

Номад на мгновение высунулся из укрытия, оценивая положение врагов. Как только он открыл огонь, Холт поменял позицию, уходя вдоль берега реки. Один из боевиков принялся поливать позицию Номада огнем: пули щедро осыпали все вокруг щепками. Прежде чем он успел вернуться в укрытие, прозвучала короткая ответная очередь. Удар в плечо заставил его вскрикнуть и развернуться, следом еще одна пуля попала ему точно в центр спины. АК выпал из безвольных рук, и мужчина рухнул на землю.

– Всегда беру две пули, – прокомментировал Уивер. – Где еще трое?

– Один слева. Двое справа. Приближаюсь к одиночке. – Холт примолк на секунду. – Есть возможность его отвлечь?

– Мы их займем, – пообещал Номад и вновь открыл огонь. – Дай знать, как выйдешь на позицию, и я устрою фейерверк.

– Собрался использовать световуху? С ума сошел? Ты все джунгли подпалишь! – возразил Уивер.

– Тут только что шел чертов дождь! По готовности!

– Так точно!

Новая очередь ударила в дерево, и оно издало громкий треск. Номад понял, что пора действовать. Он выстрелил в ответ и переполз вправо.

– Один из них меняет позицию, – подал голос Уивер. – Мидас, у тебя гость.

– Не вижу. Можешь с ним разобраться?

– Так точно.

Уивер приподнялся над широким пнем и открыл огонь. Пули прошили землю перед боевиком, и он бросился в укрытие, а после еще одной очереди побежал назад. Уивер закрепил результат огнем на подавление.

– Холт, как ты там?

– Почти на месте. – Он вскинул голову и тут же увидел боевика. Контакт оказался двусторонним, и противник вскинул оружие, но Холт оказался быстрее и всадил три пули ему в грудь. – Давай!

– Шутиха! Ложись! – Со стороны позиции Уивера прилетела одинокая граната, и Холт с Номадом рухнули в грязь.

Боевики заорали, а потом весь мир стал белым.

Когда первый из противников вывалился из укрытия, отчаянно пытаясь восстановить зрение, Номад снял его одним выстрелом.

Последний противник бросился бежать.

– Черт. Должно быть, смотрел в другую сторону. – Номад быстро огляделся. – Уивер, помоги Мидасу. Холт, последний – твой.

– Это именно то, что я хотел услышать, майор. – Холт выпорхнул из своей позиции и почти сразу скрылся из виду.

Интерлюдия – Мидас

В старшей школе, насколько помнил Рубио Дельгадо, говорили, что факультативы – это хорошо. «Попробуйте сделать что-нибудь за рамками занятий, – увещевали методисты. – Так вы повысите свои шансы на попадание в колледж. И просто станете более многогранной личностью».

В армии, впрочем, ситуация была несколько иной. Любая инициатива откровенно порицалась. Нужно было быть как все, не высовываться и, что особенно важно, не делать ничего, на что не поступало прямого приказа.

Как обстояли дела с тем, чем он занимался сейчас, Дельгадо и сам хотел бы знать, но это точно было за рамками и вопреки шаблонам.

И в то же время это был шанс сделать что-то хорошее для мира вокруг. Точно ли хорошее? Стоило ли ему вообще быть здесь? Уверен он был только в одном: вся эта история никак не могла обеспечить ему попадание в престижный колледж.

Повернувшись, он посмотрел в окно. Рыжебурая грязь и камни слева. Рыже-бурая грязь и камни справа. Вперед за горизонт и назад из-под колес уходила пыльная двухполосная дорога, которую тут сочли бы за шоссе. Сверху палило солнце. Его злобный белый глаз внимательно следил за колонной из двух машин, грозя всех уничтожить, если вдруг что-то пойдет не так вдали от убежища и возможной помощи.

Дельгадо поправил куфию и уже раз в тридцатый за всю дорогу проверил, что дробовик лежит под рукой. Его Serbu Super-Shorty не мог считаться обычным оружием, впрочем, это задание тоже таковым не являлось. Он занимал пассажирское сиденье второй машины в колонне, потертого белого «Круизера», которую вел веселый курд по имени Хари, настаивающий, чтобы его называли «Ванавша». На боках внедорожника, который шел впереди, сохранились следы бледно-голубой краски, по которым можно было предположить его принадлежность ООН. Машины разделяла пара сотен ярдов. Обе были бронированы, обе несли на борту ценный груз: езидских женщин и детей, спасенных из плена ИГИЛ. Эта операция была частью масштабного плана по освобождению езидов и транспортировки их в Европу через безопасный Курдистан.

Работа была пыльной и опасной, но те, кто ею занимался, прекрасно это понимали. Большинство нанятых бойцов были видавшими виды контрабандистами, многие готовы были глотку перегрызть за лишний динар. Но альтернатива была хуже, так что им платили.

Дельгадо, впрочем, от денег отказался. С ним связались неделей раньше и предложили отправиться в эту вылазку – обеспечить защиту и помощь в вывозе двух семей из Мосула. Он сразу же вызвался добровольцем.

Он повернулся к Хари, чей невозмутимый и не лишенный юмора пессимизм стал своеобразным символом всей операции, и спросил:

– Насколько еще далеко до границы?

Хари пожал плечами:

– Не знаю. Зависит от того, насколько сегодня хороший день у сукиных детей из ИГИЛ. Если удача будет на нашей стороне, то близко. Если нет, то где-то еще час. А возможно, мы просто напоремся на самодельную мину и не доберемся до границы никогда, иншалла[19]. – Он быстро глянул в зеркало заднего вида. – Тебе стоит пристегнуться. Так безопаснее.

Вместо того чтобы последовать совету, Дельгадо развернулся на сиденье, чтобы проверить пассажиров. В кузове сидела женщина, которой не было еще и тридцати. Она обнимала двоих детей, которые прижимались к ней как можно крепче. Все трое неотрывно смотрели на своих спасителей. Женщина уже сняла паранджу, в которой пришла на место встречи, но черная абайя[19] и хиджаб оставались на ней. Дети, два мальчика, жадно пили сок, который Дельгадо дал им при посадке в машину. Никто из них за все время не произнес и слова.

– Мы скоро будем на месте, – сообщил Рубио, но ответом ему опять была тишина.

– Она ж не говорит по-английски, – хмыкнул Хари. – Курдский, арабский, фарси… Умная женщина. Она была учительницей, пока не попала к ИГИЛ.

Дельгадо вздохнул:

– Можешь сказать ей, что мы почти на месте и скоро они с детьми будут в безопасности?

Хари бросил на него короткий взгляд:

– Ты хочешь, чтобы я солгал ей?.. – и тут же: – Вот дерьмо.

Шедшая впереди машина сбросила скорость. Причина была очевидна: группа боевиков ИГИЛ и самодельный пропускной пункт, собранный из мешков с песком и мусора. Один из солдат стоял посередине дороги и махал рукой, четко давая понять, что машины должны остановиться.

– Хари?

– Понятия не имею. В прошлый раз их здесь не было.

– Что будет делать первая машина? [20]

Вместо ответа Хари схватился за мобильник и начал быстро говорить на курдском. Ответ последовал незамедлительно:

– Они собираются остановиться. Выбора нет. Если повезет, отделаемся взяткой. Если нет… – Его голос затих.

Женщина на заднем сиденье уже вернула паранджу на место. С одного взгляда было заметно, насколько она напряжена. На мгновение она поймала взгляд Дельгадо и коротко качнула головой, показывая, что назад не вернется.

Рубио обратился к Хари:

– Ладно. Если ситуация выйдет из-под контроля, просто жми на газ. Не оглядывайся, не сбавляй скорости. Передай то же самое в первую машину и скажи, чтобы женщина легла на пол и закрыла собой детей.

Хари уставился на него:

– Ты с ума сошел? Пытаешься нас угробить?

– Нет. Разве что только себя. Передай мои слова.

– Ты покойник.

Впрочем, Хари бросил несколько коротких фраз женщине, которая тут же прижала к себе детей, а потом обменялся чередой резких реплик с первой машиной. Разговор пришлось оборвать, когда один из боевиков подошел к первому внедорожнику со стороны водителя и забарабанил в окно. Его товарищ поднял пыльный АК и взял людей внутри на мушку. Еще двое направились ко второй машине.

– Давай я поговорю, – мягко проговорил Хари. – Есть шанс, что мы выберемся без жертв.

Дельгадо кивнул, тем не менее бесшумно снимая дробовик с предохранителя.

Один из солдат подошел и постучал в окно. Второй для усиления эффекта поднял оружие.

Хари осторожно опустил стекло.

– Куда едете? – Боевик говорил с сильным арабским акцентом.

– Мы с двоюродным братом везем мою сестру к семье. Нашей матери нехорошо, и она хочет увидеть единственную дочь.

Мужчина заглянул на заднее сиденье и, судя по всему, удовлетворился ответом, но тут же обратился к Дельгадо:

– Твой родственник. Откуда он?

– Из Ватная. Он решил поехать с нами, а то на дорогах нынче опасно.

– И чем он там занимается? Пусть сам за себя отвечает.

Хари обернулся. В его глазах отразилось отчаяние, ведь он знал, что Дельгадо не говорит ни на арабском, ни на курдском.

– Я служу под началом аль-Хамдули, – ответил Дельгадо на арабском, глядя прямо на спрашивающего.

Хари прикусил язык. Боевик удивленно моргнул, а потом улыбнулся и вновь обратился к водителю:

– Должно быть, хороший боец. Ты под надежной защитой, друг.

Добрую секунду Хари не знал, что ответить, а потом неуверенно проговорил:

– Так все и есть. Он оказал нам честь…

Тишину разорвал одиночный выстрел.

И ИГИЛовцы, и Хари повернулись к источнику звука – первой машине. Один из боевиков впереди держал оружие на изготовку. Заднее окно внедорожника было покрыто кровью.

Лицо Хари исказил ужас, когда стоящий рядом солдат начал поворачиваться к нему, поднимая оружие.

Дельгадо оказался быстрее. Он вскинул дробовик и сделал два выстрела. Первый ударил в грудь ближайшего боевика, и тот опрокинулся на спину, широко раскинув руки. Следующий попал в плечо второму солдату, развернув того на месте и заставив с криком выронить оружие.

– Гони! – заорал Рубио и выпрыгнул из машины.

Он приземлился и тут же перекатился в сторону, как раз когда машина взревела и устремилась вперед, подняв огромное облако пыли. Начавшийся хаос дополнял вопль клаксона первого внедорожника – судя по всему, тело водителя опрокинулось на руль. Оставшиеся боевики растерялись, не зная, на что реагировать в первую очередь: на своих павших товарищей, на машину, которая неслась прочь, или на мужчину, возникшего из пыли.

Дельгадо врезался плечом в стоящую машину, ища за ней укрытие, и тут же пригнулся, когда пули начали свистеть сквозь окна, рассыпая вокруг осколки стекла. Изнутри послышались крики, и он взмолился, чтобы их причиной был страх, охвативший пассажиров, а не ранения. Затем он припал к земле, ища цель под кузовом машины.

«Я остался один», – отметил он для себя. Надеяться оставалось только на удачу.

Выстрел зацепил одного из боевиков, раздробив тому лодыжку. Мужчина закричал и рухнул на землю, продолжая стрелять вслепую. Второй разразился проклятиями и бросился в укрытие, чтобы не попасть под шальную пулю. Дельгадо постарался максимально воспользоваться образовавшейся заминкой. Не прекращая огонь, он обогнул кузов машины. Выстрелы не были прицельными, но они сдерживали противника, так что Рубио удалось добраться до дальнего края внедорожника. Он отбросил дробовик и подхватил автомат убитого боевика. Очередь прошила землю буквально через мгновение – это последний ИГИЛовец отчаянно пытался достать врага. Дельгадо вернулся в укрытие и открыл ответный огонь. АК выплюнул три короткие очереди, и наступила тишина.

Лишь теперь он позволил себе выдохнуть, а затем проверил всех противников. Двое были мертвы. Еще двое – ранены и без сознания.

Он обошел внедорожник. Тело водителя горбилось на сиденье. Его лицо превратилось в кровавое месиво. Кровь вообще была везде: на окнах, на сиденьях, на полу, на пассажирах сзади. Их было двое – женщина и ребенок. Когда Дельгадо заглянул в машину, его встретили две пары испуганных глаз. Пули пробили все окна и изрешетили двери. В салоне висел запах горящего пластика, свежей крови и дыма. Одна из пуль пробила закрепленный на приборной панели мобильный телефон и застряла в обломках корпуса жутким свидетельством той бойни, которая тут только что развернулась.

– Я не причиню вам вреда, – мягко проговорил Дельгадо; он выпустил АК из рук и миролюбиво продемонстрировал открытые ладони. – Не знаю, понимаете ли вы меня, но я здесь, чтобы помочь.

Ребенок – девочка, как он сейчас видел, – зарылась лицом в одежду матери. Женщина не отводила взгляда.

В этот момент рация на бедре одного из боевиков затрещала, а далекий голос потребовал ответа. На горизонте до сих пор виднелся пыльный хвост, оставленный машиной Хари. Она была уже слишком далеко, чтобы оставался шанс связаться с ней.

Рация вновь затрещала – еще более требовательно. Дельгадо не сомневался, что скоро они поймут причину тишины в эфире и решат проверить, в чем дело. Если он или его пассажиры останутся здесь, их ничто не спасет.

Оставалось только одно.

Он заглянул в машину и открыл багажник. Невероятно, но мотор до сих пор работал.

Стараясь действовать как можно быстрее, он занялся заметанием следов. Для начала собрал свои гильзы, оставив в грязи лишь те, что принадлежали боевикам. Пусть те, кто обнаружит тела, поломают голову, что же здесь случилось. Оставшееся оружие он собрал и забросил на пассажирское сиденье. Чем меньше останется для ИГИЛ, тем лучше. Один из раненых мужчин уже истек кровью к тому моменту как у Дельгадо дошли до него руки. Другой же, судя по всему мог выкарабкаться с помощью медиков. Труп в машине заставил задуматься о милосердии, которое боевики проявили к водителю, и о том, какое они могли бы проявить к женщине. Все же грань между самозащитой и местью была очень тонка.

В итоге он все же перевязал плечо раненого, насколько это было возможно. Мужчина застонал, но Дельгадо не обратил на это внимания. У милосердия тоже есть свои пределы. Подтащив боевика к машине, он загрузил его в багажник и запер там. Пусть такое путешествие и было не самым комфортным, он не хотел ни оставлять его в машине, ни бросать под палящим солнцем.

Разобравшись с неотложными делами, он вернулся к водительскому сиденью. Труп крупного мужчины с густой бородой все еще был там.

– Я его здесь не оставлю, – проговорил Дельгадо; пусть его слова все равно оставались непонятными, он надеялся, что интонации будет достаточно, чтобы женщина, видя его действия, догадалась, что он пытается помочь.

Осторожно, насколько это было возможно, он сдвинул мертвеца на пассажирское сиденье, неуклюже прижав к груде оружия. Он просто не хотел оставлять хорошего человека на попрание врагам и корм стервятникам. Может быть, люди Хари вернут его домой для похорон. Может быть, кто-то знает его имя и найдет его родню.

Водительское сиденье насквозь пропиталось кровью. Стоило Дельгадо сесть, как она начала въедаться в его одежду вплоть до самой кожи. Руль тоже был влажным. Он решил не обращать на это внимания. Ключ все еще торчал в зажигании, мотор урчал, оставаясь на холостом ходу. Это была удача. Знак свыше, что его действия были правильными. Он тихонько произнес краткую благодарственную молитву и переключил передачу. Машина резко дернулась вперед, словно разделяла его стремление покинуть это место и ту резню, частью которой он стал.

И только когда они удалились на приличное расстояние, девочка начала плакать.

* * *

Много позже Хари спросил, откуда он узнал, что нужно сказать. Дельгадо отвел взгляд:

– Это сказал один из пленных, когда мы его допрашивали. Вообще-то он только это и повторял. Переводчик объяснил, что это название его подразделения. Предмет гордости.

– Допрашивали?

– Не так, как ты подумал, – пояснил Дельгадо. – По крайней мере, не при мне. Я… возражал, когда человек из ЦРУ прибыл, чтобы взять ситуацию в свои руки. В итоге меня отстранили, что позволило отправиться с вами в тот день. Пути господни неисповедимы.

– Господь велик, – откликнулся Хари. – Аллах акбар.

Двое мужчин, сидящих в маленьком кафе в Дахуке, погрузились в понимающее молчание.

Затем Хари допил кофе и отставил опустевшую чашку:

– Отправляешься домой?

– Назад в США. Не домой. Есть человек, который хочет со мной поговорить. Он нашел то, что я сделал, интересным. Возможно, впечатляющим. Как минимум полезным.

– Это очень различные и очень опасные слова, мой друг. Береги себя.

– Буду. – Дельгадо поднялся, оставив на столе деньги. – Те женщины и дети…

– У них все лучше, чем они могли бы надеяться. Сабин с детьми отправились в Венгрию. У них там есть покровитель. Богатый езид, который помогает многим беженцам. Амира и ее дочь Сана в Киркуке. Там у них родственники. Пусть тоже беженцы, но они хотя бы вместе.

– А боевик, которого я привез?

– Умер в госпитале. По крайней мере, мне так сказали.

– А.

– Это был достойный и благородный поступок. Тебе воздастся за него, я уверен.

– Хорошо, что хоть кто-то так думает. Прощай, Хари.

– Прощай.

Когда Дельгадо ушел, Хари заказал себе еще кофе и задумался, сколько времени потребуется на починку первой машины. Еще стольким людям нужна помощь, не важно, будет рядом этот странный американец или нет.

Глава 7

Это сложно было назвать тропой. Просто прореха в полотне джунглей – там, где пролегла дорога беглеца и тех, кто за ним гнался. Теперь погоня развернулась в обратную сторону, а охотник сам стал жертвой.

Поначалу боевик опережал Холта ярдов на двадцать, но бежал он зигзагами, да и ландшафт был сложный, не способствующий быстрому передвижению. Холт, правда, проблем не испытывал и уверенно сокращал расстояние.

– Холт! Дело сделано? – Голос Номада прорвался через легкие помехи.

– В процессе! – Он обогнул дерево и чуть не попал под автоматную очередь. – Дьявол!

«Призрак» позволил себе по инерции проскользить в густой подлесок, пока пули терзали листву над его головой. Еще одна очередь, и вновь раздался звук удаляющихся шагов.

– Идиот, – ругнулся он сам на себя, перекатился и поднялся на ноги, возобновляя погоню и даже не слишком потеряв в скорости. – Стоило догадаться, что он устроит засаду.

Вероятно, беглец повторит попытку. Холт понимал, что в первый раз его спасла только чертова удача, и он ни за что не собирался давать своей цели второй шанс.

Внезапно он остановился. Звук движения был четко слышен впереди и слева.

– Попался, – цокнул языком Холт и резко сменил направление.

Если пацан мамаши Морретта что и умел, так это бегать по лесу.

Честно говоря, большой разницы между местными лесами и кипарисовыми болотами, на которых Холт провел свое детство, не было. Земля потверже, растения немного другие, но основные правила поведения были теми же: не останавливаться, смотреть, куда ставишь ногу, скользить среди зелени, а не ломиться очертя голову. Впереди опять раздались выстрелы – беглец палил вслепую, надеясь попасть в невидимого преследователя. Холт усмехнулся. «Хорошо. Давай, тормози себя». Он перепрыгнул небольшой ручеек – всплеск воды скрыл звук его приземления – и продолжил бег. Расстояние сокращалось. Сквозь листву уже было слышно, как боевик тяжело выдыхает плотный влажный воздух. Пауза, звук выстрелов, проклятие. Беглец вновь рванулся вперед, его шаги стали совсем неровными, а скорость снизилась.

Холт следовал по пятам.

В звуковую картинку добавилось еще кое-что. Отдаленный гам. Вопли, крики, треск огня и выстрелы. Должно быть, это деревня. Холт пришел к выводу: если беглец доберется туда, ситуация несколько осложнится.

«Этого нельзя допустить».

Он притормозил на долю секунды и вновь сменил направление относительно предполагаемого курса беглеца. На пути встала стена зелени, и он проломился сквозь нее, на мгновение пожалев, что нет под рукой мачете Мидаса. Впрочем, так он вновь вышел на след и уже почти видел цель перед собой – потную, уставшую, спотыкающуюся. Беглец последний раз приостановился, выстрелил, свернул… и оказался прямо в руках Холта.

Глаза мужчины расширились от удивления, рот раскрылся в попытке позвать на помощь, и он едва не опрокинулся на спину, пытаясь перехватить оружие.

Холт всадил ему три пули в грудь, и возможный крик превратился в предсмертный хрип.

«Призрак» не стал ждать, пока поверженный враг рухнет на землю. Он быстро сократил расстояние и подхватил тело, попутно пинком отправив выпавшее из безвольных рук оружие подальше в густой кустарник. С трупом следовало поступить так же. Если помощь придет, то она не найдет никаких следов.

К тому же Холт давно знал, что пропавший товарищ нервирует намного сильнее, чем обнаруженный мертвец.

Он оттащил тело подальше от тропы и спрятал в густом кустарнике, где обнаружить его можно было, лишь внимательно обыскав всю территорию.

– Холт, – вновь раздался голос Номада. – Ты разобрался с беглецом?

– Так точно. Похоже, он пытался позвать на помощь. Вероятно, в деревне есть еще боевики. Я слышу звуки боя. Не больше полукилометра от того места, где я нахожусь.

– Проведи разведку. Не вмешивайся без крайней необходимости. Уивер идет к тебе.

Холт усмехнулся:

– Пусть поторопится, а то я ему ничего не оставлю.

Судя по голосу Номада, шутки он не понял:

– У тебя есть приказ, Холт. Посмотри, что там происходит, и оцени ситуацию. Но я не хочу, чтобы ты лез в деревню, набитую боевиками, в одиночку.

– Эй, маловер. Как там гражданский?

Последовала пауза:

– Держится. Шансы все еще невысоки.

– Понял. Холт, отбой.

«Призрак» бросил последний взгляд на труп, коротким кивком отдавая дань уважения павшему солдату, и двинулся по направлению к деревне.

Джунгли с каждым шагом становились все реже. Вскоре он уже мог разглядеть постройки: не больше дюжины хаотично расположенных домиков, один из которых был объят пламенем. На дальнем краю свободного от деревьев пространства угадывались обводной канал, который, без сомнения, вел к Риу-Негру, и череда полей маниоки, также тянущихся по направлению к реке. Дорога, а вернее, просто грязная колея была проложена вдоль ручья и через грубо сколоченный мост уходила в джунгли. На центральной площади деревни стоял разбитый фургон «Тойота», рядом с ним дежурила пара нервных солдат. Местные жители жались в паре десятков метров в стороне, и лишь оружие в руках боевиков удерживало их на месте. Пара гражданских уже пострадала. Холт со своей позиции не видел, были ли это пулевые ранения или побои, так как люди толпились вокруг в попытке помочь.

– Холт, вызывает Уивер. Приближаюсь к твоей позиции. Ты ж не начнешь веселиться без меня? Прием.

Холт оглянулся на джунгли. Сложно было предположить, сколько времени еще потребуется Уиверу и как скоро ситуация в деревне выйдет из-под контроля.

– Не могу обещать, Уивер. Лучше поспеши.

«Призрак» опустился на одно колено и вскинул винтовку к плечу, ловя одного из боевиков в прицел. Толпа шумела все громче. В воздухе висели запахи крови и дыма. Солдат прокричал что-то неразборчивое, и это еще больше раздразнило людей. Гул нарастал, и в итоге местные жители двинулись вперед. Солдаты отступили к машине. Один из них поднял оружие и начал водить им из стороны в сторону, отпугивая людей.

Холт рискнул быстро оглянуться:

– Уивер, шевели ногами.

Прежде чем он закончил, раздались выстрелы.

– Холт! Статус!

Холт сосредоточил внимание на деревне, держа палец на спусковом крючке. Стоящий справа солдат выпустил в воздух очередь в качестве предупреждения, которое, судя по всему, совершенно не сработало. Толпа все еще двигалась. Одна из женщин сидела на земле и рыдала, держа в объятиях неподвижное тело. Ее горе раззадоривало сородичей.

Одно слово, один жест – и пороховая бочка рванет. Холт понимал, что он успеет снять только одного боевика. После этого начнется стрельба, и погибших станет гораздо больше.

– Ситуация на грани, но жертв пока нет. Вижу две цели и фургон. А еще целую толпу озлобленных местных, которые их зажимают.

Солдаты еще отступили. Они испугались и это было заметно даже с такого расстояния. Вот один уперся спиной в борт фургона. Его товарищ оглянулся и что-то прокричал. Первый согласно кивнул и начал продвигаться к кабине.

Он добрался до водительской двери и распахнул ее, в то же время вновь разрядив очередь в ближайший лес. Это стало сигналом двигаться для второго. Очевидно, что они решили не дожидаться товарищей, которые ушли в лес и не вернулись.

И это уже было проблемой совершенно другого рода.

– Давай, Уивер, где ты там? – прошептал Холт.

Второй боевик тоже добрался до кабины, распахнул дверь и махнул напарнику. Он забрался внутрь, и машина тут же заурчала, выплюнув облако густого черного дыма.

Кто-то из толпы закашлялся и дернулся вперед.

Тут-то все и началось.

Холт видел их оружие, видел, как палец скользит по спусковому крючку… И тогда он выстрелил.

Пуля ударила боевику в основание черепа. Он дернулся и упал, винтовка в руке разразилась короткой очередью, когда скрученный предсмертной судорогой палец нажал на курок.

Среди местных началась паника. Кто-то рухнул на землю, кто-то бросился в стороны, некоторые пытались прикрыть раненых. Оставшийся солдат быстро захлопнул дверь и нажал на газ. Из-под колес взвился фонтан камней и грязи, когда фургон забуксовал на месте, а затем рванулся вперед, сбив ближайшего человека. Холт выстрелил еще несколько раз, но его пули лишь с металлическим стуком ударились о бок фургона, в то время как водитель резко свернул влево, отгораживаясь от стрелка растерявшимися людьми.

Холт вскочил и бросился бежать. Несколько местных увидели его и закричали, очевидно, испугавшись еще одного незнакомца с оружием. «Призрак» не обратил на них внимания. Сейчас имело значение лишь то, сможет ли он убраться подальше от гражданских и найти способ выстрелить в водителя, прежде чем машина окажется вне зоны досягаемости.

На пути вырос дом, и он резко свернул, огибая угол. Гул мотора донесся с другой стороны. У фургона было совершенно нечестное преимущество в этой гонке. Впереди намечалось открытое пространство, где дорога уходила в джунгли, но этого было недостаточно для удобного выстрела. Холт сменил направление. С каждым шагом винтовка с силой ударяла его по груди.

Машина выскочила из-за угла, буксуя и скользя на размокшей грязи, а потом полетела прямо на Холта.

Времени уходить не было. «Призрак» вскинул винтовку и открыл огонь – сначала по колесам, потом по кабине. Водитель нырнул вниз, когда стекло разлетелось осколками, но фургон не остановился. Его занесло влево, затем вправо, затем вовсе закрутило, когда пробитые шины превратились в лохмотья. Капот и кабина были испещрены пулевыми отверстиями, над машиной поднимался дым, но она продолжала двигаться.

Холт выпустил последнюю очередь и приготовился к удару.

Со стороны джунглей грохнул еще один выстрел. Кабина машины изнутри окрасилась кровью, и фургон резко ушел вправо, с жутким скрежетом врезавшись в дерево. Холт в последний момент успел отпрыгнуть в сторону.

– Холт, ты цел? – Судя по голосу, Уивер абсолютно точно знал ответ. – Прости, что задержался.

– Пошел ты к черту. – Холт поднялся и принялся отряхиваться. – Прикрой меня. Не уверен, что местные распознали во мне друга.

В это время толпа действительно начала потихоньку приближаться.

Теперь голос Уивера звучал почти безмятежно:

– Опусти пушку, подними руки. Покажи, что не представляешь угрозы.

– Уверен, что это хорошая идея? – Холт медленно поднял руки, позволяя винтовке свободно повиснуть на ремне. – Ты же меня прикрываешь, да?

– Клянусь твоей сладкой задницей, что да. Улыбнись уже.

Холту потребовалось некоторое усилие, чтобы растянуть губы в улыбке.

– Привет. Я друг, – как можно дружелюбнее проговорил он.

И тут толпа просто обошла его с двух сторон – люди стремились к машине. Фургон не загорелся, по крайней мере пока, но капот изрядно пострадал от удара о дерево, а металл был искорежен. Дверь, впрочем, открывалась исправно, и они первым делом вытащили труп боевика, уложили на землю, оглядели со всех сторон и убедились, что он действительно мертв. Это было излишне, ведь последствия выстрела Уивера наглядно демонстрировали, что все произошло быстро и без вариантов.

Лишь после этого они обратили внимание на Холта.

«Призрак» отступил на шаг и повторил по-английски, а затем по-испански:

– Как я уже сказал, я друг.

Один из мужчин, лысый и грузный, ткнул пальцем в труп, а затем в Холта и ответил на испанском:

– Солдат? Американец? Что ты здесь делаешь?

Холт постарался улыбнуться как можно дружелюбнее:

– Люди, которые на вас напали, они… эм… я здесь из-за них. И… Мидас? Поможешь?

Ответом стал крик с другой стороны деревни. Все обернулись, в то время как Мидас выбрался из кустарника с поднятыми руками и тут же заговорил на испанском так быстро, словно строчил из пулемета. Мужчина, допрашивающий Холта, подбежал к нему и включился в разговор, а затем обернулся к сородичам и выкрикнул несколько распоряжений. Двое тут же скрылись в одном из домов и вернулись с простыней и парой деревяшек. Они задержались ровно настолько, сколько потребовалось, чтобы собрать простейшие носилки, а затем бегом удалились в сторону джунглей. Староста проводил их взглядом. Обернувшись к Мидасу, он обменялся с ним еще парой коротких фраз, а затем вдруг заключил в объятия. Остальные обитатели деревни разошлись. Кто-то был ранен, некоторые побежали к ручью, чтобы тушить горящий дом.

Когда Мидас выбрался из толпы на свободу, он подошел к Холту:

– Это староста деревни. Его зовут Эрубиэль. Он и его люди из народа банива. Он благодарит за помощь и говорит, что будет рад отплатить сторицей.

– Я говорю по-испански, и он сказал не совсем это. Как минимум раза в два менее дружелюбно. – Даже по рации было слышно, как Уивер смеется.

Мидас слегка смутился:

– Человек, которому мы помогли на берегу, – сын Эрубиэля. Староста благодарен, но вся ситуация далеко не так проста.

– Бьюсь об заклад, что так и есть. – Холт оглянулся вокруг. – И что теперь? Рано или поздно кто-нибудь сообразит, что фургон уехал и не вернулся.

Номад вступил в разговор, как раз когда Уивер вышел из-под деревьев:

– Прибыли парни с носилками, Мидас. Спасибо, что прислал их. Холт, я хочу, чтобы ты вернулся сюда. Надо позаботиться о лодке и выгрузить снаряжение.

– Признай, тебе нравится заставлять меня бегать туда-сюда.

Вмешался Мидас:

– В деревне есть еще раненые. Запрашиваю разрешение оказать помощь.

Последовала пауза.

– Разрешаю. Уивер, прикрой его. И держи ухо востро на случай, если появятся еще боевики.

– Так точно.

Мужчины разделились, и Холт вернулся под сень деревьев.

* * *

По пути к позиции Номада Холт встретился с носильщиками. Они его не заметили, ведь «призрак» шел не по тропе, а параллельно ей. Зато он весьма хорошо рассмотрел сына старосты. Парень был тщательно перебинтован и бледен, но жив. Носильщики делали все возможное, чтобы двигаться максимально быстро и в то же время не причинять ему неудобств.

Номад нашелся в лодке. Его руки и одежда были в крови.

– Холт, – кивнул он. – Забирай дрон и все, что тебе нужно. Поднимем птичку и проверим, хорошо ли лодка замаскирована с реки.

– Мы собираемся выходить на операцию отсюда?

– Да. Мы достаточно близко от точки, и чем больше я думаю о продолжении пути по воде, тем меньше мне это нравится. Так что давай пошевеливаться.

Вместе они вытащили из лодки беспилотник и припасы, рассчитанные на пару дней сложного пути по недружелюбной местности, пару наборов с различными медикаментами на случай, если кому-то из заложников понадобится помощь, а также запасные боеприпасы.

Холт забрал и холодильник, который дала Корреа.

– Уверен?

– После беготни всегда хочется пить, – откликнулся «призрак». Он вытащил одну банку пива, а остальное вернул в лодку. – Делиться не буду.

Впрочем, Номад и не настаивал.

Разгрузив лодку, они вытащили ее на берег и накрепко привязали к самому толстому дереву на случай очередного шторма, а затем накрыли камуфляжной сеткой. Холт принялся рубить ветки, а Номад тщательно закреплял их поверх лодки. Когда работа была закончена, оба выдохлись и вспотели: солнце склонилось, опустилось к самой реке, а пиво давно кончилось. Зато, если сильно не приглядываться, лодка выглядела как очередные прибрежные кустарники.

Работа была закончена, они собрали вещи и отправились в путь. Некоторое время они двигались в молчании, но в итоге Холт все же не выдержал:

– Майор, должен сказать, плохая это затея.

Номад посмотрел на него:

– Идти пешком?

Холт помотал головой:

– Нет. Вся эта история с местными. Я понимаю, что да, мы поступили правильно в сложившихся обстоятельствах, но мне кажется, что добром это не кончится.

– Продолжай.

– Во-первых, мы замедлились, а это лишний риск для заложников. Во-вторых, мы просто… Погоди-ка. – Он сошел с тропы и вернулся через мгновение с оружием беглеца. – Это может пригодиться.

– Верно замечено. Мы отправим кого-нибудь собрать остальное.

– В общем, – Холт вытер лоб рукавом, – мы фактически поставили под угрозу все наше задание. Когда пропажа этих ребят обнаружится, Урбина или тот, кто на него работает, поймет: что-то не так.

– Справедливо. Но у нас не было выбора.

Холт потряс головой:

– Ладно. А как насчет такого? Когда Урбина поймет, что его парни не вернулись, он захочет отомстить. А значит, он придет в эту деревню во всеоружии, а мы не сможем остаться, чтобы помочь. Останемся защищать Эрубиэля – сорвем задание, и заложники умрут. Отправимся по своим делам, и…

– Зачем ты мне это говоришь, Холт? – Голос Номада звучал спокойно, но лицо его было мрачным.

Холт торопливо ответил:

– Затем, что, может, нам не стоило им помогать. В итоге вреда получилось больше, чем пользы.

Установилась тишина, а они как раз проходили последние деревья на окраине деревни.

– Как ты уже сказал, – наконец ответил Номад, – у нас не было выбора. Впрочем, у меня есть пара мыслей, как можно немного изменить ситуацию. Возможно. – Он сбросил вещи на землю. – Мидас! Нужна твоя помощь! – а затем повернулся к Холту. – Отдайте это старосте. Он знает, кто из его людей умеет стрелять. Поговорим потом.

* * *

Дорогу, по которой пытались сбежать боевики, только с натяжкой можно было назвать таковой. Это была грязная колея, протянувшаяся сквозь джунгли. Ее проходимость обеспечивалась собственно транспортом, а также редкими чистками с помощью огня и мачете. Номад видел, что следы колес глубоко отпечатались в земле. Впрочем, во время дождя здесь проехать можно было бы разве что на полноприводном внедорожнике, да и то с молитвой.

В сотне ярдов от деревни за грубым деревянным мостом дорога резко поворачивала направо – настолько резко, что увидеть местность за поворотом не представлялось возможным. Иначе среди массивных корней и болотистой почвы было никак.

Дальше дорога продолжала вилять и уходила в джунгли. Ландшафт предписывал такие выкрутасы, каких не смог бы придумать даже самый безумный архитектор.

– Сработает, – пробормотал себе под нос Номад, а потом включил рацию. – Мидас. Статус?

Ответ последовал не сразу:

– Удалось спасти двоих. Оба с огнестрельными ранениями. Один в ногу, второй в плечо.

Один умер. Еще трое погибли до нашего появления. Мы ничем не могли помочь. Еще нескольких просто избили. Пара сотрясений, пара переломов. Я сделал все, что в моих силах.

– Принято. Хорошо потрудился. Есть мысли, что здесь случилось?

– Да, как оказалось, патрули Амазонас наведываются сюда регулярно. Иногда чтобы поторговать, иногда чтобы забрать то, что им нужно. Местные считали, что проще откупиться, чем рисковать здоровьем. Только вот поборы с каждым разом становились все больше. Когда солдаты заявились сюда в последний раз, Эрубиэль сказал, что с них довольно. Ситуация быстро обострилась, и началась стрельба. – Мидас ненадолго примолк. – Солдаты просто слетели с катушек. Я говорил с сыном Эрубиэля. Он пытался увести их от деревни, когда начали стрелять. Думаю, это сработало. А теперь… Они уверены, что солдаты вернутся и всё станет еще хуже. Они хотят уйти с этого места, но раненым нельзя двигаться.

– И куда, черт побери, они пойдут?

– Понятия не имею, сэр. Сейчас здесь хаос. Их лодки затонули. Они не могут перебраться за реку, а мы не можем их перевезти… – Голос Мидаса дрогнул. – Приказы, сэр?

– Скажи им… – Номад на секунду задумался. – Погоди-ка. Они торговали с солдатами?

– Так точно, сэр.

– Люди из деревни сами встречались с ними или ждали, когда солдаты приедут?

– Я не знаю.

– Выясни. Если им известен путь до лагеря, нам тоже нужно его узнать. И скажи, чтобы оставались на месте. Солдаты, хотя бы частично, и наша проблема тоже. Уивер, ты нас слышишь?

– Так точно. Что у нас?

Номад глубоко вздохнул:

– Фургон. Посмотри, можно ли вернуть его в строй. Мидас, обеспечь помощь местных жителей, если это возможно.

– Ехать на нем невозможно, – вклинился Уивер.

– Знаю. Но если его можно толкать, он нужен мне здесь.

– Здесь – это где?

– Там, где новый фургон вывернет из-за поворота.

Уивер усмехнулся:

– Мне нравится ход твоих мыслей. Принято.

– Холт?

– Ась?

– Оружие боевиков собрали?

– Да, но патронов не так много.

– Не зацикливайся на этом. Поговори со старостой, пусть раздаст оружие тем, кто знает, как держать его в руках. Затем постарайся научить их всему, что необходимо.

Холт даже не попытался скрыть удивления:

– При всем уважении, но я все же инженер, а не полевой инструктор.

– Ты – «призрак», так что не вешай мне лапшу на уши. Если ты не можешь объяснить, как нужно целиться и стрелять, значит, тебе нечего делать в подразделении. Проконсультируйся с Уивером, если тебе действительно нужна помощь.

– Так точно, – согласие было скорее похоже на вздох.

– Ладно, парни, солнце почти село. Давайте заканчивать.

* * *

Через пятнадцать минут скрежет металла сообщил Номаду, что приближается Уивер, а с ним и разбитый фургон.

«Призрак» поднялся, шагнул в сторону от того места, где сооружал из гранат импровизированные растяжки, и помахал рукой группе, толкающей машину. Когда до поворота оставалось футов десять, он дал сигнал к остановке:

– Хватит-хватит, не надо дальше.

Фургон заскрежетал и остановился. Сидящий за рулем мужчина тут же выпрыгнул из кабины. Уивер похлопал его по спине, а затем подошел к Номаду:

– Фургон. Одна штука. Описан, запечатан, доставлен.

– Отлично. – Номад оглядел машину. – Так, надо сбить зеркала, избавиться от остатков стекол и накрыть ее листьями. Не хочу, чтобы случайное отражение испортило весь план.

Уивер кивнул:

– Что потом?

– Пусть Мидас донесет до всех мысль, что от дороги надо держаться подальше. Я устроил тут парочку сюрпризов, и не хотелось бы, чтобы кто-то из наших друзей на них напоролся.

– И затем мы выдвинемся в лагерь исследователей?

– Да, выдвинемся. О, посмотри, если…

– Получится найти пару удобных огневых точек и выбрать места для укрытий на случай, если кто-то прорвется до деревни? Уже сделано. – Уивер покачал головой в притворной печали. – Скажи, друг мой, учитывая, как я четко предугадываю твои приказы, светит ли мне в перспективе руководство собственным отрядом, ведь я вполне сведущ в тонкостях руководства?

Номад рассмеялся:

– Господи, сохрани нас от такого. К тому же ты не должен давать мне расслабляться.

– Что правда, то правда.

«Призраки» почти закончили разбираться с машиной, когда на дороге показался Мидас в сопровождении Эрубиэля, который шагал с ним плечом к плечу. Номад вышел навстречу, выказывая уважение старосте.

– Майор, – Мидас явно был чем-то озабочен, – староста хочет рассказать тебе…

Не успел он договорить, как мужчина вмешался в разговор, возбужденно показывая в сторону джунглей.

– Что он говорит?

Мидас предупреждающе поднял палец и заговорил, лишь когда староста высказался до конца:

– Он говорит, что солдаты ленивы. Эта дорога, которой они пользовались, – самый легкий путь. Он медленный и извилистый. Есть путь быстрее. Он знает его. Он может провести нас через джунгли, и мы будем на месте часа через два, если выдвинемся сейчас.

– Это прекрасно, Мидас, но ты не забыл, что нам не надо в их лагерь? Нам нужно спасти ученых.

– Майор… – Мидас помолчал. – Он также говорит, что, когда его сородичи ходили в лагерь, они видели там людей, которые не были солдатами.

– Не были солдатами?

Мидас указал на небольшой экран на своем запястье:

– Я показал ему фотографии профессора Кротти и ее команды. Он позвал тех, кто ходил в лагерь, и они опознали их.

– Хочешь сказать, мы должны поверить, что заложников перебросили в другое место, опираясь на неожиданную информацию из вторичного источника?

– Именно так, сэр, – он бросил быстрый взгляд на Эрубиэля, – у него нет причин нам врать.

– Кроме, разве что, желания, чтобы мы покончили с теми, кто ему досаждает, – подал голос Уивер, до этого лишь наблюдавший за разговором. – Это тоже стоит иметь в виду.

– Так или иначе, мы найдем полезную информацию. – Мидас выглядел совершенно уверенным в своих словах. – Майор, я ему верю. Эта информация более свежая, чем данные Визарда. К тому же в их ситуации объединить силы – это логично.

Номад выдержал его взгляд:

– Ты понимаешь, что если мы ошибемся, то, вероятно, попадем в мясорубку?

– Так точно.

– И ты все еще настаиваешь?

Мидас дважды кивнул:

– Так точно.

– Что ж, ладно. – Номад повернулся к Уиверу. – Планы меняются. Будем бить прямо в осиное гнездо. – Он огляделся. – Больше никаких задержек. Мидас, пусть Эрубиэль покажет путь. И поблагодари его от нас всех.

– Так точно. Он… эм… говорит, чтобы мы не волновались. С оружием убитых солдат и нашей помощью его люди смогут постоять за себя. Нам не нужно оставаться, – под конец фразы Мидас смутился.

Уивер нахмурился:

– Майор, ты же знаешь, что даже со всем, что мы им дали, шансов против профессионалов у них нет.

– Отставить такие разговоры, Уивер, – тихо ответил Номад, а затем продолжил уже громче: – Мидас, у тебя есть приказ. Уивер, передай Холту, что игры кончились. Солнце почти село. Мы возвращаемся к работе.

Интерлюдия – Уивер и Номад

Задание было простым. Настолько простым, что Джокер даже ворчал, зачем на него вообще отправили «призраков». Экспериментальный БПЛА упал на оспариваемой территории в Перу, ну а дядя Сэм и, само собой, УВД категорически не хотели, чтобы кто-то наложил на него руки. Под «кем-нибудь» подразумевались наркокартели, повстанцы РВСК, правительственные отряды, жаждущие легких денег, и вообще все, кто не состоял на службе у Соединенных Штатов.

– Напомни еще раз, зачем мы здесь?

В этот раз с ними был новичок – снайпер с позывным «Уивер». Номад пару раз тренировался с ним вместе – в «призраках» все так или иначе тренируются со всеми, – но работать с Уивером ни ему ни Джокеру или Сэйджу пока не приходилось. Номад знал, что раньше тот был морским котиком и что он никому не рассказывает, как получил заметный шрам через все лицо. Впрочем, по всем остальным статьям он также был загадкой.

Шум вертолетного винта едва не поглотил терпеливые объяснения Сэйджа:

– УВД тестировало над полями коки экспериментальный БПЛА. Небо должно было быть чистым – тестовый выход перед реальными заданиями. Что-то случилось, и беспилотник рухнул на ничейную территорию. Мы должны привезти его обратно. Или, если это окажется невозможным, уничтожить.

– Черт, да я могу расстрелять его прямо отсюда, – откликнулся Уивер.

Номад поймал себя на том, что невольно усмехается. Джокер наградил его неодобрительным взглядом. В отряде Джокера не терпели весельчаков. Именно так он и заработал свое имя.

Сэйдж невозмутимо продолжал, как будто его и не прерывали:

– У нас хорошая рекогносцировка местности, куда мы отправляемся. Но мы не знаем точного места. Мы с Джокером зайдем с одного конца. Вы с Номадом – с другого. Проводим разведку и встречаемся в середине. Сохраняем режим радиомолчания до момента обнаружения цели или чего-либо еще. Понятно?

– Так точно.

Номад посмотрел на Уивера, который явно не был уверен, что все правильно понял. Прошло некоторое время, прежде чем он тоже кивнул:

– Я понял.

– Хорошо. – Сэйдж поднялся; его силуэт был четко виден на фоне открытой двери их Bell 205. Хотя обычный транспорт «призраков» был намного удобнее, на старой вертушке было проще не привлекать к себе внимания. На таких летает много людей с оружием. Все привыкли – и не задают вопросов.

Пилот крикнул, что они в минуте от цели. Джокер тоже поднялся и встал напротив:

– Мы идем первыми. Встретимся на земле.

Вертушка замедлилась, а потом и вовсе зависла, спускаясь ниже. Джокер и Сэйдж пристегнулись, проверили крепления, а затем сбросили тросы и надели плотные перчатки. Спустя секунду они синхронно шагнули за борт и спустились вниз, трижды притормозив по дороге.

Вертолет висел в воздухе, пока десант не отцепился и не покинул зону. Как только это произошло, пилот отсоединил тросы, те свободно упали на землю, и транспорт направился на запад к небольшому редкому леску.

– Понимаю, почему они решили не приземляться, – проговорил Уивер. – Земля слишком неровная.

Номад кивнул:

– Вернуться обратно на борт будет той еще головной болью.

– Ясное дело.

– Одна минута, – подал голос пилот.

– Наш черед. – Номад в последний раз проверил снаряжение, прежде чем натянуть перчатки. Уивер, как он обратил внимание, обошелся без этого.

Снайпер заметил его взгляд и пояснил:

– Я уже проверял. Надо ж все-таки самому себе верить, да?

– Пожалуй, ты прав. – Номад подошел к двери и пристегнулся к тросу, когда пилот сообщил: «Тридцать секунд!»

Уивер сунул руки в перчатки и повторил процедуру. Они встали лицом к лицу, руки на веревках для гашения скорости. Вертушка замедлилась. Сумки с необходимым снаряжением отправились наружу. В рации раздалась команда пилота: «Пошли! Пошли!»

Номад шагнул в пустоту и начал спуск. Напротив него Уивер сделал то же самое. Вскоре они уже были на земле. Спустя еще секунду тросы рухнули вниз, а затем вертолет исчез из виду.

Отряхнувшись, Номад принялся сворачивать трос. Насколько он мог видеть, Уивер был занят тем же.

– Так, и куда нам отсюда идти?

Уивер сверился с монитором на запястье:

– На карте отмечена наша зона поиска. – Он осмотрелся, но везде были лишь одинаковые крутые холмы, поросшие редким лесом. У вершин клубились облака, обещая сначала ветер, а затем и дождь. – Хотел бы я знать, что за топографические настройки нам выставили.

Он передвигал карту и масштабировал ее, пока изображение не стало походить на их реальное местоположение:

– Зона вынужденной посадки отсюда на восток-северо-восток, порядка десяти километров. Учитывая не самый приятный ландшафт, можно чертовски уверенно говорить, что по прямой мы туда не доберемся.

– Давай поднимемся на верхушку кряжа, – предложил Номад, – и оттуда осмотрим всю местность. Никто не говорит, что мы должны обшарить каждый дюйм. У беспилотника размах крыльев под тридцать футов. Мы его заметим.

– Но мы будем как на ладони, – возразил Уивер.

– Ты здесь еще кого-то видишь?

– Пока нет. – Тем не менее он схоронил трос под опавшей листвой и двинулся в путь, а через пару секунд обернулся. – Так ты идешь?

– Иду.

Они добрались до обманчиво зеленого хребта часом позже и принялись подниматься наверх в болезненно медленном темпе. На вершине их ждала полоса тумана, которая, по словам Уивера, не собиралась никуда деваться в ближайшее время, так что они двинулись вдоль хребта, надеясь найти местечко пониже.

Открывшийся вид оказался просто невероятным.

Перед ними раскинулась зеленая практически плоская долина. Тут и там по ней были раскиданы небольшие фермы, а посередине пролегала обычная проселочная дорога. На поле на западе даже невооруженным глазом можно было заметить блеск стекла и металла и рытвину, которую оставил разбившийся БПЛА.

Вокруг места толпилось с полдюжины фермеров. Один из них стоял, прислонившись к фургону.

– Ложись! – Уивер рухнул на землю, сразу же отползая от вершины кряжа. Номад последовал его примеру.

– Что эти чертовы фермеры собираются сделать с нашим беспилотником? – задал он вопрос.

– А какую чертовщину они, по-твоему, выращивают? – Уивер передал Номаду бинокль. Даже беглый осмотр показал: кока, кока и еще больше коки. – Неудивительно, что они тут обосновались. Скорее всего, этого места вообще на картах нет.

– И тут появился дрон. Кто-то запаниковал и сбил его. – Номад закончил цепочку размышлений. – Так, отсюда нам с ними не разобраться.

– Шанс есть, – подумав, ответил Уивер. – Но проблема в том, что зона – на другой стороне долины. Если пойдем туда напрямик, то наверняка ввяжемся в драку.

– А если не пойдем… – Номад навел бинокль на фермеров; все они были в синих джинсах и клетчатых рубашках, у многих имелись штурмовые винтовки различных модификаций. – М-да, интересное у них фермерство.

Готов поспорить, они услышали вертушку, перепугались и теперь пытаются избавиться от беспилотника. – Он вздохнул. – Другими словами, они знают, что мы здесь.

– Они знают, что кто-то здесь, – поправил его Уивер. – Если бы они знали про нас, то отправились бы сюда. А вместо этого… – Он ткнул пальцем в самую большую из построек в долине, старый дом, окрашенный темно-зеленой краской. Рядом виднелся низкий длинный амбар. – Они потащат дрон туда.

– А значит, пройдут точно мимо нашей позиции. – Внизу мужчины с руганью и стонами загружали обломки беспилотника в фургон. Одни из них вдруг согнулся, держась за спину. Остальные проигнорировали его и продолжили работу.

– Хочешь ввязаться в конфликт?

Уивер помотал головой:

– Пока нет. Давай сначала проверим, прав ли я. Если да, то они будут у нас под колпаком. Если нет, то они все равно так или иначе окажутся рядом с нами, потому что у Сэйджа и Джокера просто нет возможности прийти нам на помощь.

Номад посмотрел на него с подозрением:

– Почему именно тебя выбрали для этой операции?

– А ты как думаешь?

– Я думал, это из-за того, что операция намечается непыльная, а ты новобранец. Теперь же мне интересно, сколько заданий на твоем счету в составе котиков?

– Немало. – Уивер рассеянно потер шрам на лице. – Немало. В общем, ты теперь поверил, что я знаю, что говорю?

– По крайней мере, в этом случае, да. – Номад сменил позицию, сдвинувшись влево. – Если мы спустимся, попадем в ловушку. Если останемся здесь, они будут вне зоны досягаемости.

– Эхе-хе, – покачал головой Уивер. – Для тебя, да. Но не для меня. – Он глубоко вздохнул. – Значит, вот как мы поступим. Они проходят мимо, я стреляю и делаю красивую дырку в нашем БИЛА. Твоя задача – держать их подальше от меня, когда они сообразят, откуда стреляют, и начнут ломиться вверх по склону. На этом этапе у нас будет два варианта: мы либо провернем всё как герои, либо будем удирать до самой Лимы с толпой разъяренных вооруженных фермеров на хвосте. Готов?

– Ты уверен, что не стоит вызвать подкрепление?

– Ты уверен, что от этого будет какая-то польза?

Номад ухмыльнулся:

– Ты чокнутый.

– Я практичный, – откликнулся Уивер. – Так, они движутся к нам. Приступим.

Номад кивнул:

– Приступим.

Глава 8

Тропа, которую Эрубиэль показал Мидасу, была совершенно невидима. По крайней мере, до того момента, когда ты уже на ней стоишь. Тонкая лента утоптанной земли моментально терялась в джунглях, и нельзя было сказать наверняка, людские ноги или звериные лапы ее проложили. Со стороны она выглядела ненамного привлекательнее питона, а в последних лучах заходящего солнца так и вовсе казалась дверью в никуда.

– Это здесь? – уточнил Номад.

Мидас кивнул:

– Эрубиэль сказал, что они специально позволяют ей зарастать, чтобы солдаты не прознали.

Староста деревни отправился к своим людям проведать раненых и утешить скорбящих. Но сначала он показал Мидасу тропу и с лихвой нагрузил его различными полезными советами о том, как вести себя в джунглях.

– Думаешь, мы можем ему доверять?

Мидас обнажил мачете и на пробу взмахнул пару раз:

– Уверен, что можем. Он, определенно, не в ладах с силами Свободного Штата Амазонас. Уж точно не после того, что они сделали с его деревней и сыном. И он…

– Он симпатизирует тебе, – закончил за него Уивер. – Не стоит слишком полагаться на такие вещи. Но я считаю, что ты прав. Он будет только рад, если мы вставим палки в колеса этим солдатам.

– Слушай, – раздраженно начал Мидас. – Пойми уже, что это не кино какое-нибудь. Естественно, Эрубиэль и его люди не будут нашими друзьями навеки только потому, что я или мы для них что-то сделали. Они оценили нашу помощь, и сейчас наши интересы совпадают. Но у них свои проблемы, они здесь давно и вроде бы неплохо справлялись.

– Я не хотел…

Мидас его перебил:

– Думаю, важно расставить все точки над i. Я думаю, что мы можем доверять им, но не полагаться на них. Им на нас наплевать. Пройдет неделя, и мы будем уже далеко в прошлом. А им здесь жить и им разбираться с проблемами так, как у них получается.

Холт деликатно кашлянул и посмотрел в глубь джунглей:

– Меня тревожит то, что ничего из этого – ни деревни, ни дороги, ничего – не было видно со спутника. Данные не совпадают с реальностью. Мне это не нравится.

Уивер не разделил его сомнений:

– Учитывая, как тут все разрастается, меня ни капли не удивляет, что спутник ничего не видит. Эти джунгли словно из кудзу[21]. Моргнешь, а дома уже и нету.

– Умеешь поддержать, – хмыкнул Холт и обернулся к Номаду. – Босс, что делаем?

Номад махнул рукой в сторону тропы:

– Мидас, у тебя карт-бланш.

– У него мачете.

– Заткнись, Холт. Ты идешь последним. Молчи и следи за местными обитателями. Если кого-то отравит лягушка, мы оставим тебя здесь. Мидас, вперед.

* * *

Солнце село, как раз когда они двинулись в путь и джунгли погрузились в тяжелую непроглядную темноту. Периодически попадались крохотные разрывы в листве, через которые можно было увидеть небо, но такая роскошь выпадала крайне редко. Все остальное время вокруг бесконечной тропы была лишь не менее бесконечная зелень, и каждое последующее дерево выглядело точно так же, как предыдущее. Они включили ПНВ, как только темнота стала кромешной, но даже так путешествие через джунгли шло медленно. Тропа Эрубиэля была достаточно свободной, но он не шутил, когда говорил, что двигаться по дороге солдат намного проще.

Ночь вокруг шуршала и рычала, недовольная чужим присутствием. Равномерный свист мачете Мидаса резко контрастировал с этими звуками. То был ритм, в который вопли обезьян и трели птиц никак не могли попасть.

– Старик сказал, что путь займет два часа, да? – подал голос Холт после трех часов пути. – Если да, то стоило забрать его кроссовки.

– Думаю, ему тут ходить несколько проще, чем нам, – парировал Уивер.

– Придержите языки оба, – одернул их Номад. – Кажется, мы что-то нашли. Холт?

– Я проверю. – «Призрак» сместился на дюжину ярдов. Впереди между деревьями виднелось тусклое сияние, источником которого, судя по всему, были галогенные лампы. Если прислушаться, можно заметить шум работающего генератора. Чуть ближе свет уже слепил ПНВ. Еще немного – и, вероятно, в ночном ви́дении уже не будет необходимости.

«Призрак» включил рацию:

– Судя по всему, впереди лагерь. Большой и хорошо освещенный. Думаю, мы у цели.

– Принято. Согласно GPS, мы именно там, где и предполагал Визард. Холт, можешь подобраться ближе? Мне нужно больше информации, чем источник яркого света в непролазных джунглях.

– Так точно.

– Мы движемся за тобой.

– Так-так, оставайтесь на месте.

– Ты что-то заметил?

– Фиксирую несколько источников ИК-излучения. Не движутся. Большинство на высоте человеческого роста.

– Животные?

– Никак нет. Одиночные источники, но яркие. Полагаю, инфракрасные камеры. Я посмотрю поближе. – Последовала пауза. – Ну да, переделанные фотоловушки. Вероятно, украденные у ученых.

– Они передают сигнал в лагерь?

Холт задумался:

– Рискну предположить, что да. Так что избавляться от них не стоит.

– Мы можем их обойти?

– Никак нет. Чертов лагерь весь ими окружен. В некоторых местах сектора даже перекрываются: кто-то тут страдает паранойей.

– Вероятно, у них есть на то причина, – заключил Номад. – Ладно, если нельзя пройти мимо или обойти, значит, надо перелететь.

– Майор, не хочу тебя разочаровывать, но тут недостаточно деревьев для игры в Тарзана.

Номад сохранял серьезность:

– Речь не о нас. Подними БПЛА. Мне нужна четкая картинка: как все устроено в лагере, и где они держат заложников.

– Так точно.

– Посмотри, получится ли найти центр управления камерами.

– Добавлю в список задач.

– Мидас, прикрой его. Не хочу, чтобы Холт отвлекался на собственную безопасность, когда будет занят лагерем.

– Принято. Выдвигаюсь, – с этими словами Мидас тоже скользнул вперед, моментально став лишь серым силуэтом на фоне ночной темноты.

– Удивительный парень, – озвучил Уивер мысли Номада. – Далеко пойдет. Если не убьют, конечно.

– Я постараюсь этого не допустить. Что касается тебя, я хочу, чтобы ты остался здесь, когда станет горячо. Мы пойдем внутрь, у нас будет 10–15 секунд до того, как сработает сигнализация, прикрученная к этим камерам. Как только поднимется тревога, сними тех, кто будет в центре. Я хочу, чтобы они сосредоточились там. Мы же пройдем за палатками туда, где они держат заложников, и заберем их быстро и чисто. Твоя задача – помешать им разобраться, что на самом деле происходит.

Пусть этого не было видно в темноте, но Уивер кивнул:

– Лучше, чем вести чертову лодку.

– Это тебе еще предстоит позже. Обратно в деревню будем уходить по дороге. Главное – вытащить отсюда гражданских.

Уивер кашлянул:

– Мы собираемся тащить гражданских в темноте без приборов ночного видения по дороге, на которой ты поставил растяжки?

– Все ловушки помечены. Мы подскажем, куда идти, до того как кто-нибудь успеет вляпаться.

– Это обнадеживает. – Уивер вскинул винтовку и посмотрел в прицел. – М-м-м. Надо сместиться ярдов на тридцать. Тут слишком много мусора.

– Я-то думал, ты любишь природу.

– Так и есть. В телевизоре, где ей самое место. – Он приподнялся, меняя позицию. – Дай знать, когда будет пора.

Номад коротко улыбнулся:

– Даже и не думал оставлять тебя в стороне. Сообщи, как займешь позицию.

– Так точно, – и он тоже исчез.

Подал голос Холт:

– Птичка в воздухе. Веду ее к цели.

– Принято. Удачи.

Холт не ответил. Все его внимание было сосредоточено на пилотировании дрона, который скользил точно по нижней границе листвы. Когда камера переключилась в ИК-режим, расцвеченная яркими пятнами картинка стала четкой и черно-белой. С высоты было видно джунгли, камеры, лагерь и Мидаса.

Сосредоточенно нахмурившись, Холт провел беспилотник над линией камер прямо в лагерь. Это место оказалось больше, чем он думал: обширная опушка разделялась дорогой пополам. В центре находились постройки: казармы, пара небольших хижин, видимо, для офицеров, два отдельно стоящих здания, судя по всему, штаб и арсенал. Лампы были прикручены к столбам и деревьям. Все они были направлены стро-гоо вниз, чтобы избежать обнаружения сверху сквозь лиственный покров. Вокруг были разбросаны палатки, в том числе одна со множеством источников тепла внутри и еще двумя снаружи. Еще один яркий объект располагался в дальнем конце лагеря. Холт подвел дрона ближе – и обнаружил фургон той же марки и состояния, как и тот, что был в деревне. Группа солдат как раз начала загружаться в кузов.

– Номад, у нас проблема.

– Докладывай.

– Похоже, боевики снаряжают карательную операцию в деревню. – Холт помолчал. – У нас ведь нет возможности их предупредить?

– Ты знаешь ответ, Холт.

– Так точно. – Он вновь промолчал. – Приказы?

– Ты нашел заложников?

– Так точно. К тому же отметил штаб и посчитал боевиков. Их двадцать. Двое стоят на страже у палатки, где держат заложников. Узнать, есть ли охрана внутри, не представляется возможным.

– Понял. Что-то еще?

– Да. Думаю, я могу вывести из строя пункт управления камерами.

– Как?

– Мы с Визардом доработали снаряжение беспилотника. Теперь он способен разово создать мощный электромагнитный импульс. Если я подберусь достаточно близко, он выжжет всю неэкранированную электронику. Сомневаюсь, что они озаботились приглашением специалистов по защите техники.

– Хорошо. Что-то еще?

– Минуту. – Холт провел дрона дальше через лагерь, молясь, чтобы шумы ночных джунглей скрыли тихий шелест моторов. – Видишь, внизу? Это генератор. А рядом что? Похоже на шесть бочек с топливом.

Номад взвесил полученную информацию:

– Я вижу в этом неплохую возможность. Твоя птичка останется в строю после разряда?

Холт пожал плечами, хотя едва ли кто-то мог это увидеть:

– Теоретически ЭМИ[22] узконаправленный, а она надежно защищена. На практике?.. – Его голос дрогнул.

– Ладно, передай мне координаты палатки с объектами и охраной снаружи. Затем по моей команде выжигай камеры. Если птичка еще будет способна летать, нанеси удар по генератору и топливу. Мидас, ты со мной. Мы подойдем к палатке сзади и вытащим заложников. Уивер, ты знаешь, что делать.

– Так и есть, – последовал спокойный уверенный ответ. – Как будем уходить?

– Бежать со всех ног. Прямо к деревне.

– Я так и думал. По дороге или по тропе?

– У них фургоны, так что на дороге будет жарко. Будем держаться подальше. На тропу они с машинами не сунутся. Мидас, ты меня понял. Любой ценой доставь заложников к лодке. Уивер, пойдешь с ним. Холт, мы с тобой прикрываем их задницы при необходимости.

Холт рассмеялся:

– Вот это по мне. – За словами последовало несколько щелчков, символизирующих вывод беспилотника на новую позицию. – Птичка на месте. Жду приказа.

– Уивер?

– Готов.

– Мидас?

– Почти.

Номад двинулся вдоль периметра лагеря, тщательно избегая поля зрения камер. Звук шагов подсказал, что Мидас направляется туда же.

И вот цель показалась в поле зрения – угловатый силуэт, ясно видимый на фоне света из лагеря. Быстрая проверка с помощью ПНВ позволила определить местоположение камер – они были хитро развешаны на ближайших деревьях и обеспечивали перекрывающееся поле видимости. Кто-то хорошенько позаботился о безопасности этого места. Это было очевидно, но в то же время резко контрастировало с небрежностью, которую боевики демонстрировали в деревне. Самым правильным было предположить, что враги всё же крайне умны, а любые поблажки принимать как благословение свыше.

Номад занял позицию вне поля зрения камер и включил рацию:

– Мидас?

– В пятнадцати метрах. Приближаюсь.

– Понял. Уивер, готов стрелять?

– Как всегда. Зеленый свет.

– Это просто ночное видение. Будь наготове. – Шорох ближайших кустов дал понять, что Мидас рядом и тоже занял позицию. – Холт?

– Птичка на месте и заряжена. По команде.

Номад глубоко вздохнул:

– Погнали.

– Так точно. – Голос Холта остался спокойным. – Запускаю направленный ЭМИ.

По радиоканалу разнеслось потрескивание, и часть огней в лагере погасла. По периметру отключились камеры, а в воздухе послышались испуганные крики, перекрывающие шум джунглей.

– Уивер, огонь по готовности. Мидас, за мной.

Не успел он договорить, как раздался первый выстрел, за которым последовал сдавленный вскрик в лагере. Следом грохнули еще два, и шум вдруг стал вовсе бесконтрольным. Тут и там ночь освещали вспышки выстрелов – это солдаты палили в темноту, надеясь зацепить невидимого врага.

Номад продолжил путь по краю.

– Сенсор! – сообщил он, вбросив один к палатке. Внутри было четверо: три заложника и солдат, явно растерявшийся из-за начавшегося хаоса. – Внутри один боевик! – Он побежал к палатке, уже держа нож наготове. Не было нужды оглядываться: он и так знал, что Мидас движется следом. Они стремительно преодолели расстояние от деревьев и буквально врезались в тканевую стену, которая прогнулась внутрь. – Прикрой меня! – бросил Номад и вспорол ножом брезент, с усилием проводя лезвием вбок и вниз. Откинув в сторону получившийся лоскут, он сдвинулся в сторону, открывая проход Мидасу.

Внутри действительно находилось четверо. Трое заложников – две женщины и мужчина – были прикованы наручниками к раскладушкам. Их охранник открыл огонь в сторону разреза, в котором как раз появился Мидас. Пули свистнули совсем рядом, когда «призрак» чудом уклонился.

– Так не пойдет! – рявкнул он.

– Заложники живы? – Номад рванул гранату с пояса.

– Так точно! – еще несколько пуль прошили ткань, чуть не зацепив Номада.

– Граната! – Левой рукой «призрак» отдернул ткань в сторону, правой – швырнул внутрь гранату, надеясь, что бросок его не подведет. Вокруг засвистели пули, когда стрелок переключился на новую цель в поле видимости. А затем все вокруг стало белым. Из-за пределов палатки гремела какофония голосов, столь громкая, что сдержать ее было не под силу даже противошумным Peltor. Чья-то рука легла ему на спину, пригибая к земле. Зрение еще не восстановилось, но даже общий силуэт позволил понять, что это Мидас, спешно рассказывающий о заложниках.

– Я в порядке! Выводи людей!

Мидас скрылся в палатке. Раздался одиночный выстрел, а затем гораздо более громкий шум боя с другого конца лагеря. Номад потряс головой, а потом рявкнул в микрофон:

– Холт! Твоя птичка цела?

– Да, все еще в воздухе.

Номад удовлетворенно хмыкнул:

– Хорошо. Отправляй на точку «браво» и подпали там всё.

– Так точно. Птичка в пути!

Ночь вновь разорвал долгий низкий грохот винтовки Уивера. Ответом ему стал стрекот автоматов. «Пока что, – подумал Номад, – все идет хорошо», – и шагнул внутрь палатки.

* * *

На земле творился форменный хаос. Более того, всеобъемлющий, насколько Холт мог судить по картинке с камеры беспилотника. Импровизированное экранирование, которым он оснастил дрона, и направленный импульс сработали отлично. Половина электроники поджарилась как миленькая. Реакция обитателей лагеря, вкупе с тем, как Уивер подливал масла в огонь, превосходила все ожидания. Одни боевики пытались схорониться за любыми укрытиями, другие поливали джунгли беспорядочным огнем.

Из здания штаба выскочил офицер и начал было раздавать приказы. Впрочем, сказать он успел от силы дюжину слов, прежде чем получил пулю от Уивера, что повергло тех, кто был рядом, в еще большую панику.

Очередь прошила ближайшее дерево, рассыпав вокруг свежие щепки. Холт замер на месте, а затем отшатнулся назад и вправо. Он прекрасно понимал, насколько ему повезло, и теперь, заметив небольшое углубление в земле, заросшее густой зеленью, без колебаний схоронился там.

Над головой свистнули еще несколько пуль. Холт чертыхнулся и рискнул высунуть голову.

Они приближались – три боевика двигались к нему со стороны лагеря. Один из них остановился и открыл огонь на подавление. Пули вгрызлись в землю в паре дюймов от укрытия «призрака». Сверху посыпались продырявленные листья, от которых резко пахло порохом и дымом.

Вновь чертыхнувшись, Холт сместился влево. Он видел, что солдаты двигаются быстро и уверенно. Они рассыпались цепью и постоянно перекликались между собой.

Очевидно, бежать поздно. Если он высунется, его прихлопнут. Если затаится, его, вероятно, прихлопнут случайно, но, так или иначе, все равно обнаружат.

В общем, бой был неизбежен, в то время как его беспилотник висел в воздухе, буквально нарываясь на то, чтобы его сбили, а приказ Номада оставался невыполненным.

Нахмурившись, Холт вытащил пистолет. Винтовка запросто могла запутаться в подлеске. Последнее, что ему сейчас было нужно, это застрявший в какой-нибудь лозе ствол, когда дело дойдет до стрельбы. Нет, сейчас стоит положиться на пистолет и нож.

Солдаты были уже рядом. До ближайшего – буквально рукой подать. Холт осторожно поднялся на одно колено, прицелился и выстрелил в того, кто был дальше всех.

Пуля попала мужчине в живот, и тот закричал от боли, не задумываясь спуская курок своего АК, так что ночь расцветилась вспышками и грохотом выстрелов. Этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание остальных бойцов. Они обернулись, и Холт не замедлил воспользоваться этим.

Он выскочил из своего укрытия и разрядил обойму в ближайшего боевика. Ранения в плечо и горло заставили того с хрипом осесть на землю.

Последний солдат оказался самым умным. Он успешно предположил, откуда мог вестись огонь, и принялся палить в направлении Холта. «Призрак» рухнул и распластался на земле, в то время как над головой свистели пули. Когда он приподнял голову, боевика уже не было.

Холт вскочил на ноги и приник к ближайшему дереву, внимательно прислушиваясь. В другой ситуации парень должен был бы светиться в ПНВ как римская свеча, но фейерверки в лагере фактически обесценили это преимущество.

К счастью, были и другие способы.

– Сенсор! – пробормотал он в общий канал и швырнул гранату, хотелось верить, в правильном направлении.

Сенсор ударился о мягкую землю, и Холт увидел на своем мониторе, как бледно-голубой радиус стремительно расширяется, поглощая кочки, деревья и…

Вот! Обведенная желтым контуром фигура мужчины медленно и бесшумно двигалась сквозь кустарник. Еще минута, и он выйдет прямо к Холту.

Но этой минуты у него не было.

Холт тщательно прицелился и выстрелил, но промахнулся. Желтая фигура рванулась в сторону. «Призрак» выругался и нырнул вниз, как раз когда новая очередь прошлась по дереву, около которого он только что стоял. Он принялся стрелять в ответ и продолжал, пока не услышал характерный щелчок, возвещающий о том, что патроны кончились.

Не было сомнений, что боевик тоже это слышал. Холт сорвался с места и бросился прочь, петляя между деревьями и создавая достаточно шума, чтобы быть заметным.

Цель заглотила наживку. Он услышал, как его противник побежал следом сквозь темные джунгли.

«Вот и славно», – пришел к выводу Холт, прислушиваясь к тому, как погоня идет полным ходом. Затем он резко прильнул к одному из деревьев, скользнул вокруг ствола и замер абсолютно тихо и неподвижно. Выжидая, он фактически не дышал.

Они уже находились вне зоны действия сенсора, и Холт даже не думал о том, чтобы использовать еще один. Вместо этого он прислушался. Боевик был близко. Его шаги замедлялись по мере того, как стихал азарт погони. Он внимательно смотрел по сторонам и двигался вперед. Его шаги отмечал шорох травы. Холт слышал дыхание, а значит, противник совсем рядом. Если он недостаточно хорошо скрылся, если противник сменит направление…

Солдат прошел мимо.

Холт выступил из своего укрытия, приставив пистолет к его шее:

– Бросай оружие.

– У тебя нет патронов, – такой ответ означал последующую попытку сопротивления.

Холт нажал на спусковой крючок.

– Я перезарядился, – объяснил он мертвецу и быстро переключил монитор на запястье обратно в режим управления беспилотником. – Надеюсь, малышка все еще на лету.

* * *

Мидас оглянулся через плечо на Номада, который тоже забрался в палатку:

– Майор, у нас проблема. Я обыскал охранника, ключей нет. – Он указал на наручники, которыми заложники были прикованы к своим кроватям.

– У нас есть все, что необходимо. Доктор Кэтлин Кротти?

– Невысокая женщина в центре, выглядящая старше своих товарищей по несчастью, подняла свободную руку. Она выглядела измученной, но настороженной, а на ее лице ясно читалась решимость.

– Полагаю, вы наш билет на свободу? – спросила она.

– Так и есть, мэм. – Номад глянул на дверь палатки, а потом на Мидаса. – Мы здесь, чтобы вернуть вас и ваших товарищей домой. Но, чтобы всё получилось, вы должны точно выполнять то, что я вам скажу. Если вы откажетесь, мы все равно вытащим вас отсюда, но это будет менее приятно.

– Наплевать, просто помогите нам! – вмешалась молодая женщина. Она яростно задергала рукой в наручниках и шумно выдохнула, когда цепь и не подумала сдаваться.

– Спокойнее, Мэлани, – урезонила ее доктор Кротти. – Уверена, у этих джентльменов есть план, как помочь нам. – Она повернулась к Номаду. – У вас ведь есть план?

«Призрак» кивнул:

– Мидас, инструменты. Доктор Кротти, вас не затруднит положить руку на спинку кровати и натянуть цепь настолько, насколько получится? Холт, что ты там так долго?

– Вы собираетесь отрубить ей руку? Ни за что! Я остаюсь здесь! – Второй ассистент постарался отползти как можно дальше, насколько ему позволяли наручники.

– Мистер Стэнтон! – тон Кротти стал столь же резким, сколь острым было мачете Мидаса. – Держите себя в руках. – Она вытянула кисть, растягивая цепь на максимальную длину. – Постарайтесь не промахнуться, – проговорила она и зажмурилась.

– Мы были готовы к такой ситуации, мадам, – успокоил ее Мидас, доставая из набора инструментов кусачки. – Мне уже доводилось импровизировать с мачете. Это не так удобно.

Он зацепил цепочку кусачками и сдавил. Раздался тихий металлический скрежет и щелчок, когда звенья лопнули и разлетелись в разные стороны. Мидас тут же оказался рядом и помог женщине встать:

– Можете стоять? – Она кивнула. – А бежать?

– Я сделаю то, что должна, – ответила доктор и повернулась к своим ассистентам, которые наблюдали за происходящим с одинаковым выражением крайнего удивления на лицах. – Мэлани, Гилберт, соберитесь. – Мидас протянул ей фляжку, пока молодые ученые приготовились к освобождению. – Благодарю, мистер…

– Нас судят не по именам, мэм, – откликнулся «призрак». – Только по делам.

– Конечно, – понимающе усмехнулась она. – Вы готовы?

– Да, доктор Кротти, – хором ответили ассистенты.

Мидас коротко кивнул и подошел к сидящему Стэнтону, которого заметно трясло.

– Вы не заметите… – успокоил он и перекусил цепь. Наручники ослабли, и Стэнтон наконец вышел из ступора. —.. ничего. – Он повернулся к Карпентер, которая наблюдала за происходящим. – Мисс?

– Да? – тихо ответила она.

– Не двигайтесь.

Но стоило ему поднять кусачки, как в дверях тента появился солдат, обращающийся к охраннику внутри. На его лице отразилось удивление, что дало Номаду лишние полсекунды, чтобы с ним расправиться, и вот уже тело незваного гостя рухнуло на землю.

– Холт! Мне нужен отвлекающий маневр! Прямо сейчас!

– Прости. – Голос Холта прозвучал напряженно. – Пытался взять военнопленного. Не слишком успешно. Время до цели – три… два… один.

Снаружи грохнул взрыв. Затем еще один и еще.

– Цель поражена! Беспилотник потерян, зацепило взрывной волной. Отхожу к точке встречи! – Последовала пауза, а затем Холт добавил сочное «ву-у-ху!» для пущей убедительности.

– Мидас? Пора уходить.

«Призрак» вернулся в работе и быстро расправился с последними наручниками. Карпентер потеряла равновесие, и Мидас подхватил ее, помогая подняться. Она взглянула на него и глубоко вздохнула:

– Я в порядке. Идем.

– А как же наши компьютеры? Вся наша работа у них! – слабо запротестовал Стэнтон. – Мы не можем все бросить.

– Можем и бросим, – ответила доктор. – Я люблю и ценю нашу работу, но я не хочу поймать за нее пулю. Точно не сегодня. – Она махнула рукой в направлении разреза. – Джентльмены, что мы должны делать?

Номад повторил ее жест:

– Следуйте за этим джентльменом. Он выведет вас на тропу, о которой, как мы надеемся, не знают те, кто взял вас в заложники. Придется бежать так быстро и так долго, как только сможете. Идите за ним. Оставайтесь вместе. Я буду сзади.

Кротти кивнула:

– Значит, в путь.

Мидас выскользнул из палатки обратно в ночь. Сквозь прореху было видно, как он помахал рукой, приглашая следовать за ним. Кротти пошла первой, за ней Карпентер, затем Стэнтон. Номад быстро собрал оружие двух убитых боевиков и покинул тент последним.

* * *

Прицелиться. Выждать. Выстрелить. Сменить позицию.

Такая модель поведения в теории выглядела крайне просто. На практике воплощать ее в жизнь было гораздо сложнее.

Первый выстрел Уивера свалил напыщенного молодчика, чья манера обращаться с товарищами и просто внешний вид были снайперу не по душе. Он следил за боевиком в прицел, ожидая команды Номада. Сомневаться не приходилось: если у него будет возможность выбора, именно этот парень станет первой жертвой. Как только пришел сигнал, с ним было покончено. Уивер сделал еще пару выстрелов, чтобы добавить неразберихи, а затем стремительно перебрался на новое место. И все началось сначала. Он слышал, как Номад раздает команды по рации, как Холт изредка отвечает, но сам сохранял молчание.

На пороге одного из зданий появился офицер. Она раскричался и принялся гонять своих людей. Случайной пальбы стало меньше. В прицел Уивер видел, как мужчина упал. Последовали приглушенные расстоянием крики, а он уже был на пути к следующей позиции.

* * *

Темнота в джунглях рассеялась, за что стоило сказать спасибо взметнувшимся вверх столбам рыжего пламени, которое грозило превратить половину ближайших деревьев в факелы. Тональность криков, доносящихся из лагеря, изменилась – мужчины испугались огня сильнее, чем невидимой угрозы из леса. Тут и там все еще раздавались выстрелы, но как минимум половина боевиков бросилась тушить пожар.

По счастью, благодаря этому и усилиям Уивера они были слишком заняты, чтобы вспомнить о заложниках. Но даже при самом идеальном раскладе такое положение вещей скоро должно было измениться.

Мидас бесшумно и быстро двигался сквозь подлесок, внимательно следя, чтобы зарево пожара не выдало их. Кротти шла за ним след в след, ее ассистенты, поддерживая друг друга, спешили за ними. Впереди показался силуэт Холта, первым прибывшего на точку сбора и занявшего позицию для ведения огня в случае погони.

– Уивер? Пора уходить.

– Услышал, – с легким раздражением откликнулся снайпер. – Вот же мы разворошили муравейник. Дай мне минуту… – звук выстрела эхом отозвался в рации, – и я тут закончу.

– Принято. Ждем тебя.

– Уходите. Я догоню. Уивер, отбой.

Мидас оглянулся на Номада.

– Продолжаем путь, – скомандовал «призрак». – Без груза он будет двигаться быстрее нас. Равно как и они, – он большим пальцем через плечо ткнул в сторону горящего лагеря. – Продолжаем путь.

– Есть, сэр.

Холт вскочил на ноги, как только они оказались рядом, и пристроился рядом с Номадом.

– Заложники выглядят так себе, – сообщил он вместо приветствия. – Уверен, что они справятся?

– Мы могли разве что угнать один из их фургонов. Плохо, что нам не удалось вывести технику из строя.

– Мы были несколько заняты. Одна из машин покинула лагерь, как только началось веселье. Уехала в противоположную сторону.

– Проклятье, – выдохнул Номад. – При худшем раскладе они отправились за помощью, а потом пойдут по нашему следу. А значит, нам надо пошевеливаться. Мы должны заставить заложников выложиться по максимуму. А затем еще немного.

– Нравится мне твой план, – хохотнул Холт, но улыбка тут же уступила место серьезности. – Как будем разбираться с проблемами?

Номад ответил незамедлительно:

– Когда они сядут нам на хвост, мы с тобой разворачиваемся и сдерживаем их. К счастью для нас, тропа прямая, так что любая погоня будет у нас как на ладони.

– А что насчет боя, который, вероятно, предстоит нам в деревне?

«Призрак» помрачнел:

– Разберемся, когда доберемся туда. Может, нам повезет. Давай решать проблемы по мере поступления.

* * *

Спустя двадцать минут их нагнал Уивер. Он сохранял радиомолчание, но сомневаться в том, что за сухопарая фигура появилась на тропе, не приходилось. Номад попросил Мидаса немного замедлиться, и снайпер нагнал их в считаные мгновения.

– Как там дела? – спросил Номад.

– В лагере настоящий ад.

– Погоня?

Уивер потряс головой:

– Нет, по крайней мере пока. Они все еще стреляют по джунглям и организуют разведывательные вылазки. Им потребуется некоторое время, чтобы обнаружить эту тропу. И еще сколько-то, чтобы собрать группу преследования. Если предположить, что они вообще займутся этим.

– Я б поставил на такой вариант, – вклинился Холт, и Номад наградил его раздраженным взглядом. – Что?

В этот момент Стэнтон споткнулся и упал. Мидас затормозил и развернулся, чтобы помочь ему.

– Я в порядке, в порядке, – отозвался ассистент. – Просто… ну понимаете…

– Мы можем остановиться и отдохнуть? – встревоженно спросила Кротти. – Если погони нет…

– Чуть дальше, – возразил Номад. – Если погони пока нет, нам стоит воспользоваться этим преимуществом и увеличить отрыв. Чем дальше мы окажется до того, как начнется охота, тем больше у нас шансов, что они отстанут или собьются с пути.

– Мои люди не могут идти дальше, они умирают от усталости, – воспротивилась Кротти.

– Лучше от усталости, чем от пули, – максимально серьезно откликнулся Холт.

Номад терпеливо улыбнулся:

– Профессор, прошу прощения за эту грубость, но мы должны двигаться дальше. Мы позволим вам отдохнуть, как только это будет возможно. Но сейчас мы должны идти. – Он кивнул Холту. – Помоги мистеру Стэнтону. И в путь.

Глава 9

Они продолжали путь еще с полчаса, прежде чем Номад дал команду на отдых. Карпентер и Стэнтон заметно ослабели. Они запинались и пошатывались в темноте. Кротти держалась лучше, но и она не стала скрывать облегчения от перспективы отдыха.

– Пять минут, – сообщил Номад. – Мидас, Холт, осмотрите их на предмет ранений или кровотечения. – Он отстегнул с пояса флягу и передал ее Стэнтону, который тут же сделал большой глоток и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Спасибо, – поблагодарил он и передал питье Карпентер.

– Держите. – Уивер вытащил из вещмешка несколько протеиновых батончиков и раздал ученым. – Не знаю, чем вас там кормили, но вряд ли на этом далеко убежишь.

Кротти взяла батончик и благодарно кивнула.

– Нами скорее просто пренебрегали, чем плохо обращались, – проговорила она. – Хотя в последние дни всё стало… не знаю… наверное, можно сказать – более нервным. Вероятно, мы начали превращаться в проблему. Не знаю, как долго еще они стали бы с нами возиться. – Она откусила от батончика кусок и принялась с аппетитом жевать.

– В последние дни? – заинтересованно уточнил Номад. – И что же привело к такой перемене?

Доктор на минуту задумалась:

– В лагере был гость. Солдаты звали его «полковник», и он пользовался немалым уважением. Он пробыл от силы пару часов, но после этого все изменилось. Стало сложнее, если вы меня понимаете.

Уивер и Номад обменялись взглядами.

– Урбина?

– Урбина.

Номад вновь обратился к профессору:

– Вы с ним встречались?

– Лишь мельком. – Она расправилась с батончиком, и Уивер передал ей флягу. – Его приводили посмотреть на нас. Конкретно нам он ничего не говорил. Просто… оценил. С местными офицерами он говорил на испанском. Сказал, что наше присутствие создает проблемы для действительно стоящих дел, а ему проблемы не нравятся. – Она содрогнулась. – Я проработала здесь не меньше пятнадцати лет. Мне всякое доводилось видеть. Но этот человек… Он хладнокровный. Пугающий.

– Вы говорите по-испански?

Кротти коротко горько усмехнулась:

– Естественно. Как и все в моей команде. Это же не Огайо. Когда приезжаешь в чужую страну, надо выказывать уважение. И в мелочах, и в целом. – Она поднялась. – Нам пора двигаться дальше?

Номад кивнул:

– Да, пора.

Он предложил руку Карпентер, и девушка с благодарностью приняла помощь. Стэнтон от поддержки отказался и тяжело оперся на дерево, чтобы встать. Мидас взглянул на Номада, и тот лишь коротко кивнул в сторону тропы. Они двинулись в путь, на этот раз немного медленнее, чем раньше, – Мидас впереди, ученые пристроились за ним, следом шел Уивер. Холт тоже собрался двинуться в путь, но Номад жестом остановил его:

– Как считаешь, насколько мы оторвались? Холт задумчиво покусал губу:

– Не так уж далеко.

Номад скривился, показывая, что именно такой ответ он и предполагал услышать:

– Нам потребовалось три часа, чтобы дойти до лагеря. В таком темпе на возвращение потребуются все шесть. Это если мы ни во что не вляпаемся.

– Или не будем больше останавливаться. Хреново.

Номад сделал пару шагов обратно по тропе:

– А значит, если они бросятся по следу, то поймают нас. Разве что мы сможем их притормозить.

Холт ухмыльнулся, что в ПНВ смотрелось достаточно зловеще:

– И каков план?

– Мы оставим парочку сюрпризов. Пусть начнут осторожничать. А если найдем хорошее место для засады, то останемся и дождемся гостей.

Холт тихо присвистнул:

– Вдвоем против скольких? В лагере было два десятка человек, а с учетом подкрепления счет совсем не в нашу пользу.

– Я не говорю, что мы должны стоять насмерть. Они подходят, мы щелкаем их по носу и отходим на следующую удачную позицию, пока они пытаются разобраться, что произошло.

– Может сработать.

Номад вздохнул:

– Должно. Иначе нам придется отстреливаться на бегу, и наши подопечные попадут под пули. – Он присел на корточки в центре тропы. – Есть идеи?

Холт медленно кивнул:

– Можно сделать пару растяжек, пожалуй. Натянуть струну на уровне шеи, на случай если кто-то будет слишком торопиться.

– Хорошо. На том и порешим. – Он включил рацию. – Уивер, Мидас, прием?

– Слышим хорошо, – ответил Уивер. – Вас подождать?

– Никак нет. Мы с Холтом останемся, чтобы немного замести следы. Вы продолжайте двигаться. Будем на связи.

– Я бы всё отдал за один вертолет, – вместо ответа посетовал снайпер. – Уивер, отбой.

* * *

Первый взрыв прозвучал час спустя. Холт и Номад, засевшие за импровизированной баррикадой из веток, построенной поперек тропы, переглянулись.

– Твоя? – спросил Номад.

– Не-a. Растяжка с гранатой. Твоя. Но кто их считает?

– Майор, вы там целы? – по рации пришел запрос от Уивера.

– Ситуация стабильна, Уивер, – откликнулся Номад. – Судя по всему, плохие парни наконец-то напали на след. Как наш груз?

– Измождены. Положа руку на сердце, я уже готов тащить их на себе, потому что сил у них не осталось.

– Принято. Двигайтесь вперед любой ценой. Поняли? Если нужно, тащите на закорках.

– Легко тебе говорить, когда не твоя спина будет страдать. Уивер, отбой.

Холт ухмыльнулся:

– Надо же, последнее слово все время за ним. Давно вы работаете вместе?

– Пару лет, – не стал скрывать Номад. – Я стал «призраком» четыре года назад. Он присоединился еще через два. С тех пор мы в одном отряде, но вариант «я-теперь-тобой-командую» – это нечто новое.

– Заметно. Вы хорошо понимаете друг друга. И, если я еще не говорил этого раньше, план относительно лагеря был весьма неплох.

– Но и недостаточно хорош. Стоило уделить больше внимания фургону.

– Век живи – век учись, – ответил Холт. – В идеальном мире.

Вдали грохнул еще один взрыв, а затем послышались крики.

– Сейчас они должны быть у первой баррикады, – констатировал Номад.

– Это которая с муравьями?

Номад кивнул:

– Храни бог того, кто придумал перчатки. Будем надеяться, что у них не такое хорошее снаряжение.

Ветки, которые они разложили на дороге, маскировали большой муравейник, и маленькие хитиновые ублюдки защищали его как безумные. Только имеющаяся экипировка защитила «призраков» от того, чтобы мелкие жвала превратили их в бифштекс.

– Должен признаться, – начал Холт, – пчелы, шершни, вот это все… У меня на них дикая аллергия. Если бы хоть один из этих муравьев до меня добрался…

Номад уставился на него, не веря своим ушам:

– Да ты шутишь. Что ты тогда здесь делаешь?

Холт похлопал себя по груди:

– У меня всегда при себе пара ампул эпинефрина. Пора бы его производителю предоставлять мне скидку, ведь я делают им такую прибыль.

Они коротко рассмеялись, но следом опять установилась тишина.

– Через сколько они появятся в поле зрения?

Номад тщательно обдумал ответ:

– Пожалуй, минут через десять станет жарко. Ударяем и тут же отходим. Позволим связать себя боем – и с нами покончено.

– Не впервой, – ответил Холт. – Черт. Похоже, они сошли с тропы.

– Долго до них доходило, – сказал Номад. – Далеко все равно не уйдут. Нам важно одно: чтобы они оставались перед нами.

Несколько минут прошли в тишине, затем Холт пошевелился:

– Вон. На десять часов. Видишь?

На самой границе зоны видимости появилась бледная человеческая фигура, медленно пробирающаяся сквозь джунгли.

– Вижу, – подтвердил Номад. – Похоже, с ним друзья.

Из тьмы возникли новые силуэты. Полдюжины шли впереди, рассыпавшись цепью поперек тропы, за ними двигалась еще одна, более плотная группа.

– Знаешь, они прикладывают чертовски много усилий, чтобы вернуть заложников, от которых все равно собираются избавиться.

– Не думаю, что дело всё еще в этом, Холт. – Номад внимательно осмотрел боевиков, которые шли впереди. – Ладно, снимаем крайних. Я беру левого, ты правого.

– Так точно. Целюсь.

Номад переключил внимание на свою цель. Мужчина двигался осторожно и слегка хромал. Он остановился, осмотрел что-то на земле, а затем продолжил путь, став на мгновение чем-то средним между человеком и просто врагом.

– Цель захвачена, – мягко проговорил «призрак». – Холт?

– Готов спустить курок по команде.

– Огонь.

Два выстрела раздались одновременно. Номад увидел, как его цель крутанулась на месте и упала. Быстрый взгляд дал понять, что пуля Холта тоже достигла цели. Остальные мужчины немедленно рухнули на землю, разразившись криками о стрелках и укрытиях.

Номад махнул рукой в направлении тропы. Холт кивнул. Они вскочили и бегом бросились к следующей точке, которую выбрали для засады. Крики остались далеко позади.

* * *

Звук двух одновременных выстрелов сложно было с чем-то перепутать. Он был совсем тихим, но слишком резко отличался от остальных ночных шумов.

– Это наши или чужие? – спросил Стэнтон. – Они идут за нами?

– Это были наши, – ответил Уивер. – Но да, они идут, хотя им еще далеко до того, чтобы поймать нас. И им придется пройти мимо Номада и Холта. Именно это вы и слышали.

– Да? – Стэнтон глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. – Может, нам стоит вернуться и помочь им?

Уивер рассмеялся:

– Черт возьми, это лучшая шутка, которую я слышал за целый год. – Но затем он добавил уже мягче: – Спасибо за предложение, но они там как раз для того, чтобы вам не пришлось сражаться против парней, которые занимаются этим всю жизнь. Лучшее, что мы можем сделать, – это продолжать двигаться и использовать по максимуму время, которое они нам обеспечивают.

– Понимаю, – содрогнулся Стэнтон. – Знаете, не на это я рассчитывал, когда записывался в экспедицию профессора Кротти. Ну, то есть, вот вы говорите родителям, что вам предстоит, а они уже насмотрелись жутких фильмов и считают, что худшее, что может случиться, это паршивая еда и изоляция от внешнего мира. Но нельзя подготовиться… ну… подготовиться к такому. Нельзя подготовиться к тому, что окажешься героем боевика.

– Мы дотащим вас до финальных титров, об этом можете не волноваться. Просто двигайтесь. – Он оглянулся и подозрительно прищурился. – Не хотелось бы нарваться на неожиданный сюжетный поворот.

* * *

Когда дело дошло до третьей засады, боевики поумнели. Они перестали двигаться вдоль тропы, а начали перемещаться короткими перебежками от укрытия к укрытию, взаимно координируя действия. При любой возможности они останавливались и осматривались, разыскивая следы присутствия Холта и Номада, а затем корректировали свои приказы согласно тому, что удавалось обнаружить.

– Можем снять того, который идет по тропе? – спросил Холт. – Похоже, у него есть голова на плечах. Избавимся от него – и они опять растеряются. Это выиграет нам время.

– Согласен. – Номад устроился удобнее и навелся на цель. – Стреляем оба. Не хочу рисковать.

– Так точно. Целюсь.

Двое мужчин залегли на склоне небольшой возвышенности, вздымающейся над землей, точно спина кита. Тут и там из почвы торчали камни. Они были слишком мелкими, чтобы обеспечить укрытие, но все же лучше, чем ничего.

Перед ними на тропе крадущийся солдат что-то заметил в грязи – возможно, след. Он привлек внимание товарищей, и два боевика рысью устремились в джунгли. Медленно солдат огляделся, и его взгляд остановился точно на укрытии «призраков».

– Проклятие, мы попались.

– Огонь. – Номад нажал на спусковой крючок. Холт сделал то же самое.

Мужчина на тропе дернулся в сторону, уходя с линии огня, как будто знал, что в него выстрелят. Еще один солдат бросился к нему, обеспечивая прикрытие. Остальные открыли огонь по холму. Ночной воздух будто наполнился гудением разъяренных пчел.

– Отходим, – приказал Номад. – Нам не справиться.

– Дай мне еще один шанс, – запросил Холт. – Я достану его!

– Отставить! Выбираемся отсюда, быстро!

– Но…

– Живо!

Номад бросился бежать. Холт последовал за ним, в последний раз оглянувшись через плечо, как раз тогда, когда один из боевиков замахнулся для броска.

– Граната! – завопил Холт и рванулся к самому большому дереву из тех, что были поблизости, надеясь, что Номад сделает то же самое. Через мгновение взрыв сотряс джунгли, а листву, ветки и стволы вокруг изрешетило шрапнелью.

– Цел? – позвал Номад.

– Да. А ты?

– Поймал осколок, – «призрак» зашипел, прижимаясь к истерзанному взрывом дереву.

На пару секунд установилась тишина. Со склона холма доносился еще далекий, но тем не менее заметный звук шагов. Он быстро приближался.

– Осколочные остались?

– Одна, – ответил Холт. – Сохранил на крайний случай.

– Похоже, это он и есть.

Холт уже вырвал чеку:

– Лучше бы тебе, – проговорил он и швырнул гранату в облако так и не рассеявшегося от прошлого взрыва дыма, – зацепить побольше.

Граната исчезла в ночи, ударившись о землю с узнаваемым звуком. Скрытные перемещения преследователей обернулись паникой и криками, а потом последовал взрыв.

Крики тут же прекратились.

– Слышишь кого-нибудь? – Номад осторожно выглянул из-за дерева.

– Никак нет, а ты? – Холт внимательно вслушивался и вглядывался в темноту.

«В этот раз едва пронесло», – подумал он, ясно осознав, что один осколков начисто срезал клок его рукава, который оказался вне укрытия.

– Ничего. Прикрой меня. Я проверю.

– Так точно.

Номад выскользнул из-за выщербленного ствола, за которым он прятался. Между ним и тем местом, где взорвались гранаты, простиралось открытое пространство, где едва можно было найти укрытие. Преодолевая его, он сделал все возможное, чтобы добраться до вершины холма незаметно. Затем он приостановился на мгновение и выглянул на другую сторону.

Его встретила тишина. Быстрая проверка подтвердила первую мысль – справа и слева остались только быстро остывающие трупы и ни одного живого солдата. Все буквально растворились в джунглях.

– Холт, я никого не вижу. Думаю, они повернули назад. Сенсор?

– Ага. – С тихим шлепком прибор упал на землю, но и он показал только остывающие трупы.

Холт вылез из укрытия:

– Если бы здесь кто-то остался, мы были бы уже мертвы. Думаешь, они отступили?

Номад задумался:

– Похоже на то. У них было много потерь, и офицер, руководящий ими, это понимал. Полагаю, он не захотел терять еще больше людей.

– Ага, или у него спрятан козырь в рукаве. Кстати… – Холт продемонстрировал приобретенную дыру, – о рукавах. Чуть не зацепило.

– Это научит тебя выбирать дерево потолще. Пошли, Мидас и Уивер уже чертовски далеко.

– И то верно, – согласился Холт. – Эй, майор, я тут кое-что вспомнил. Там в лагере один из боевиков, с которыми я столкнулся, говорил по-английски.

– И что? Здесь многие говорят на английском.

– Нет, этот говорил на американском английском. Как будто вырос где-то в пригороде. С какого такому парню воевать за Свободный Штат Амазонас, когда никто за пределами этого региона знать не знает, что это за Свободный Штат?

– Хороший вопрос. Пока у меня нет на него ответа. – Номад указал на тропу. – Пошли.

Глава 10

Они нагнали Мидаса, Уивера и заложников на рассвете уже на подступах к деревне. Заметив товарищей, Уивер объявил очередную остановку, и четыре «призрака» устроили совет за пределами зоны слышимости гражданских.

– Долго же вы, – посетовал Уивер, и Мидас согласно кивнул.

– Ну спасибо. – Номад устало потер глаза. – Чертовски жаркая выдалась ночка. Как наши гости? – Он заметил, что ученые воспользовались остановкой, чтобы буквально рухнуть на землю. Головы Карпентер и Стэнтона тут же склонились на грудь – они фактически засыпали на ходу.

Кротти по-прежнему оставалась настороже, но даже она выглядела измученной.

– Думаю, с них хватит, майор, – оценил ситуацию Мидас. – Не уверен, что они выдержат, если мы потащим их к лодке. Здесь же, с другой стороны, есть шанс, что Эрубиэль позволит нам пару часов передохнуть.

– Ты же спас его сына, – напомнил Холт.

– Дело не в этом, – тихо возразил Мидас. – Но это лишь мое предложение. Вам решать.

– Они сделали что могли, – пророкотал Уивер. – Может, и правда нет нужды продолжать на них давить. К тому же, если ты умотаешь кого-то из заложников до смерти, Старик взбеленится.

– Ладно, – согласился Номад. – Мы пойдем в деревню и пару часов передохнем. А затем совершим последний рывок. Все поняли?

Мидас, как он заметил, не обратил на вопрос внимания. «Призрак» внимательно вглядывался в джунгли в направлении дороги, по которой должны были прийти солдаты.

– Ты что-то увидел, Мидас? – Номад проследил за его взглядом, но ничего не заметил.

– Не уверен, – ответил Мидас. – Но как будто бы что-то не так. Я думал… – он замялся и потряс головой. – Нам лучше идти. Я подниму их.

Он подошел к ученым и помог им встать. Впереди за последними деревьями уже виднелись деревенские постройки.

– Что думаешь? – спросил Номад Уивера.

– Я доверяю инстинктам малыша, – откликнулся снайпер. – Но я не хочу сидеть здесь и ждать, подтвердится его правота или нет. Идем.

* * *

Первым делом они услышали звук.

Фургоны.

Мидас в растерянности потряс головой:

– Теперь мы знаем, почему они прекратили погоню. Они поняли, куда мы направляемся, запутали следы и подготовились.

– А у нас вообще нет времени. Холт, займись заложниками. Найди им укрытие. – Номад вытащил пистолеты, которые собрал с тел убитых боевиков. – И раздай им это.

– Почему я? – жалостливо протянул Холт, принимая оружие.

– Потому что местным ты нравишься, а еще у тебя кончились гранаты. Выполнять!

Холт открыл было рот, чтобы возразить, осознал, что сказать ему нечего, и направился к заложникам:

– Так, ребята, вы пойдете со мной.

Услышав команду, Кротти тяжело поднялась на ноги, а следом и ее ассистенты. Шум моторов приближался. – И побыстрее. – Он повел группу к поселку, придерживая Стэнтона, который еле стоял на ногах.

– Хорошо. Мидас, поднимай Эрубиэля и его людей. Пусть сражаются или убегают, мне без разницы. Я просто не хочу, чтобы заварушка застала их в постелях.

Мидас почти бросился исполнять распоряжение, но все же оглянулся:

– Что мы собираемся делать?

Номад посмотрел на него:

– Возможно, нам удастся прорваться к реке. Возможно, нет. Даже если удастся, на воде мы будем легкой мишенью. Если вообще получится дотащить Кротти и ее людей туда. Нет, у нас есть лишь один путь. Мы будем драться.

– Хорошо. – Мидас побежал по направлению к дому старосты; по его движениям нельзя было предположить, как он воспринял полученный ответ.

Уивер проследил за ним, а потом задрал голову к небу:

– Уверен, что все это не ради того, чтобы посмотреть, как эти засранцы вылетают из-за поворота и впечатываются в наш фургон? Даже не думай, что я забыл об этом.

Номад устало рассмеялся:

– Признаюсь, я был бы не против такого исхода. – Он направился к тому месту, где дорога исчезала за деревьями. Уивер поспешил за ним.

Они вышли на позицию как раз в тот момент, когда вражеский конвой, состоящий из двух фургонов, нагруженных солдатами, показался на дороге. Скорость у них была внушительная. Без лишних слов Уивер скользнул в кустарники по правой стороне, а Номад – по левой. Фургоны прибавили скорость на финишной прямой. Вопли клаксонов гласили, что их пассажиры жаждут крови. Некоторые даже начали палить в воздух и в направлении деревни, хотя с такого расстояния это было бесполезно. Звук, с которым гильзы отскакивали от бортов машин, далеко разносился по лесу.

– Майор, заложники укрыты в джунглях на другой стороне деревни. Запрашиваю разрешение вытащить свою задницу отсюда и присоединиться к веселью.

– Отставить. Оставайся с гражданскими на случай…

– Началось, – прервал его Уивер, и ситуация действительно изменилась в мгновение ока.

Первый фургон выскочил из-за поворота на полной скорости и со всей силы впечатался в разбитую машину, установленную здесь раньше. Раздался скрежет и звон разбитого стекла. Солдаты заорали, когда их выбросило из кузова, но водитель этого уже не слышал – и он, и тот, кто сидел рядом, погибли мгновенно.

У второго фургона не было времени на то, чтобы затормозить, так что он врезался в заднюю часть первого прямо на повороте и, вместо того чтобы застрять, пронесся юзом вправо по дороге, пока не встретился со стоящим на обочине деревом. Корпус согнуло дугой, и еще больше солдат взлетело в воздух. Оставшиеся вцепились кто во что горазд и распластались по днищу кузова.

И вот в этот момент сработали потревоженные грузовиками растяжки, которые ранее так тщательно устанавливал Номад.

У солдат из второго фургона не было ни малейшего шанса. Осколки превратили борта в решето, убив на месте всех, кто был внутри. Боевики из первого транспорта, которых отбросило достаточно далеко, тоже побило осколками, точно пшеницу градом. Кабина второго фургона защитила некоторых, но большинство погибло. Ситуацию усугубляло то, что один из осколков пробил бензобак, и теперь топливо выливалось на дорогу.

– Уивер! – рявкнул Номад. – Пока они не очухались!

Впрочем, Уивер уже открыл огонь, снимая выживших одного за другим. Лишь один успел начать стрелять в ответ, но с ним расправился Номад, и вновь воцарилась тишина. Номад осторожно обошел место катастрофы. Уивер прикрывал его на случай, если кто-то решит прикинуться мертвым.

Не прикидывался никто.

– Твою мать, – ругнулся Уивер, – такого просто не может быть.

– Но, похоже, что все так и есть. Судя по всему, мы можем рассчитывать на рекорд. – Номад открыл дверцу кабины второго фургона, убедился, что те, кто был внутри, мертвы, и пошел прочь. Только тихое бульканье топлива нарушало тишину.

– Где, черт возьми, Мидас? – задал риторический вопрос Номад и включил рацию. – Мидас, вызывает Номад. Отчитайся по ситуации, прием?

Ответа не было. «Призраки» переглянулись:

– Нек добру.

Уивер согласно кивнул:

– Совсем не к добру. И… вот черт!

Утреннюю тишину прорезал еще один звук – еще один рев мотора приближающейся на полной скорости машины.

– Я знал, что так и будет, – тихо констатировал Уивер, и в этот момент фургон появился в поле зрения. Это тоже была модернизированная «Тойота», нагруженная вооруженными людьми. Только вот у этого фургона в кузове стоял солдат, держащий на плече то, что даже издалека опознавалось как РПГ-7[23].

Номад внезапно осознал, что фактически стоит в луже бензина.

– РПГ! В укрытие! – заорал он, бросившись в ближайший кустарник, как раз когда боевик выстрелил.

Граната впилась в кузов второго фургона, который так и оставался пришпиленным к дереву. Жуткий взрыв сотряс воздух, сопровождаясь лязгом искореженного металла. Как только загорелось топливо, вверх взвился столб пламени. Взрывной волной вырвало двери и шины, которые разлетелись далеко окрест.

Номад рухнул на землю, как раз в тот момент, когда над его головой пролетел обломок горящего металла и врезался в дерево впереди, впившись в кору на добрых шесть дюймов. Он чудом избежал первого взрыва, но вот второй от души накрыл его и с чувством впечатал в грязь.

Подняться получилось только очень медленно.

– Уивер? Слышишь меня? – прошептал он, но ответа не было. Лишь попытка поправить микрофон подарила понимание, что он исчез. Взрывная волна сбила шлем, а вместе с ним и гарнитуру с микрофоном.

Третий фургон остановился, и из него начали выпрыгивать солдаты. Они двигались быстро и профессионально, разбивались на пары и уходили в джунгли. Их было слишком много, чтобы справиться в одиночку. Да и помощь Уивера не многое изменила бы. К тому же без связи Уивер, не говоря уж о Мидасе и Холте, мог бы быть с тем же успехом где-нибудь на Луне.

Номад поспешил обратно к деревне. В спину ударили торжествующие крики, а затем характерный звук, возвещающий, что кто-то нашел его снаряжение. Нельзя было оставлять имущество в руках врага, решил про себя Номад. Его нужно вернуть, но для начала надо выжить.

Где-то там был Холт с заложниками. Возвращаться в деревню значило привести врагов прямо к ним. С другой стороны, отвлечь внимание на себя и увести их – Номад лишь сейчас отметил, что в поселении до сих пор необыкновенно тихо, – это может дать Холту время, необходимое, чтобы перетащить гражданских к лодке и увезти на безопасную территорию.

С другой стороны дороги раздались выстрелы, затем короткий разговор и звук удара. Номад свернул вправо, медленно передвигаясь вдоль укрытия – мощного дерева, густо обвитого лозами. Враги приближались цепью с оружием на изготовку.

«Призрак» прижался к стволу дерева, а потом открыл огонь.

* * *

Уивер бросился бежать до того, как прозвучала команда Номада. Выстрел из гранатомета оглушил его, а взрыв топлива протащил по земле добрый десяток футов. Остановиться оказалось непросто.

– Номад? Прием?

Ответа не было.

– Дерьмо. – Уивер заставил себя подняться и пригнулся, скрывшись за поваленным деревом, наполовину поросшим чагой. Со своей позиции он видел, как боевики целенаправленно уходят в лес. Они не спешили: численное преимущество было на их стороне, и они уже очень хорошо поняли, с кем столкнулись.

На глазах Уивера один из солдат обнаружил какую-то из оставшихся ловушек Номада и обезвредил ее. Двигаясь и дальше таким курсом, они неизбежно либо выкурили бы «призрака» из укрытия, либо добрались бы до деревни, и тогда он в любом случае выдал бы себя. Оставалось лишь попытаться их обойти.

Пригнувшись, Уивер начал двигаться влево, оставаясь под прикрытием ствола как можно дольше. Добравшись до корней, он быстро перебежал за другое дерево, а затем еще за одно. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что преследователи приближаются. В листве в стороне раздался шелест, и трое из боевиков открыли огонь. Что-то взвизгнуло, и тот самый солдат, который обезвредил ловушку, скрылся в кустах и вернулся с комком окровавленного меха в руке. Какой-то невезучий грызун оказался не в том месте не в то время, но вывод из этого можно было сделать лишь один – у этих парней твердая рука и острый глаз.

Боевики двигались, а Уивер уходил влево. Они были близко друг от друга, шли почти параллельно. Снайпер вжался в укрытие, и в этот момент что-то коснулось его лица, а затем поползло вверх по щеке. Уивер замер, молясь, чтобы тварь оказалась не ядовитой, не кусалась и у нее не было друзей поблизости.

Движение остановилось под левым глазом, а потом возобновилось.

Уивер не шевелился. Такие моменты были частью подготовки. Никаких движений, никакой реакции, никаких рефлексов – лишь быстрый взмах, и движение, убирающее проклятую тварь подальше. Ничто не должно было испортить выстрел.

Только вот в этот раз он не с той стороны винтовки.

Уивер слышал голоса солдат, их разговоры между собой. Он в достаточной степени знал испанский, чтобы уловить, что они решительно настроены найти тех, кто напал на лагерь, а потом разобраться с деревней. Они не спешили. У них было достаточно времени, чтобы сделать всё правильно. Насекомое вновь подало признаки жизни. Уиверу вспомнилось все то дерьмо, которое он втирал Холту о местных обитателях. Должно быть, это карма. Лучшим вариантом было отсидеться здесь и дождаться, пока солдаты пройдут мимо.

Они прошли.

Уивер позволил себе едва заметный вздох облегчения. Он дождался, пока расстояние не увеличится до десяти ярдов, а затем направился параллельно дороге и прочь от деревни. Враги уходили: их цепь медленно исчезала в джунглях. Еще немного времени – и он сможет найти хорошее место, чтобы либо проредить число боевиков, либо ввести их в заблуждение относительно своего местоположения. Либо, если надеяться не на что и остальной отряд погиб, подготовиться к марш-броску к реке и лодке.

Внезапно с противоположной стороны дороги раздались выстрелы. Он знал этот звук. Он слышал его в Донецке и еще в дюжине мест. Оружие Номада.

Послышались крики и ответный огонь.

– Как же мне всё это не нравится, – веско проговорил Уивер и наконец смахнул муравья с лица. А затем тоже начал стрелять.

* * *

– Что происходит? – спросила Кротти, когда утреннюю тишину разбил звук столкновения: где-то металл на высокой скорости врезался в металл. Холт поднял руку, призывая к молчанию, и прислушался к последующим выстрелам и взрывам.

– Это майор делает свое дело. Нам стоит сидеть здесь и не высовываться, пока перестрелка не закончится. Поняли? – Холт постоянно крутил головой, переводя взгляд с джунглей на порученных его заботам гражданских и обратно, туда, где на другой стороне деревни что-то происходило.

Профессор кивнула:

– Вы уверены, что здесь безопасно?

Холт провел их напрямую через деревню в джунгли с противоположной стороны. Здесь он еще раньше заприметил ложбинку, куда и поместил ученых, для верности прикрыв сверху ветками. Уже не в первый раз он пожалел, что не располагает адаптивным камуфляжем, над которым, как он слышал, работало DARPA[24]. Он читал об этой технологии, но до ее внедрения в жизнь оставалось еще много лет. В настоящее время эффект терялся при слишком быстрых движениях, источник питания быстро перегревался и даже мог загореться в самый неподходящий момент.

С другой стороны, окажись у него сейчас в руках опытный образец, он бы с удовольствием пошел на риск, сопряженный с его использованием.

Вновь послышались выстрелы, а затем грохот оружия Уивера вперемешку с автоматами российского производства. Опять наступила тишина.

– Думаете, всё кончилось? – спросил Стэнтон. – Мы в безопасности?

Холт не ответил, вновь жестом показывая, что стоит закрыть рот. Интуиция подсказывала, что бой всё еще далек от завершения. Что-то пошло не по плану. Он слышал, как Уивер и Номад переговариваются по рации, обсуждая то, что только что произошло.

А потом внезапно лишь два слова: «В укрытие!»

Подскочив к гражданским, он силой заставил их упасть на землю и прикрыл собой сверху, успев только скомандовать:

– Лежать!

В этот момент мощнейший взрыв сотряс всю деревню. Спустя мгновение последовал еще один, и столб огня поднялся едва ли не выше деревьев. Уивер что-то кричал в рацию, но Номад не отвечал, а следом опять зазвучали выстрелы.

Кротти подняла голову:

– Что случилось?

Холт понял, что должен принять решение.

– Вот, – он вложил ее руку пистолет, который получил от Номада. – Умеете пользоваться?

Она взяла оружие, осмотрела его и кивнула:

– Здесь долго не продержаться, если не умеешь стрелять.

– Хорошо. Увидите любого человека в форме, кроме меня и моих товарищей, – стреляйте. Но не открывайте огонь без крайней необходимости. Скрытность – ваш главный козырь. – Холт оглянулся на пламя, где стрельба становилась все громче.

– Вы оставляете нас здесь. – Это не было вопросом.

– Ненадолго, – ответил «призрак», а затем поднялся и побежал в ту сторону, где шел бой.

* * *

Номад успел снять двоих, прежде чем враги открыли ответный огонь, и бросился бежать прочь от деревни. Реакция боевиков была предсказуема: они перестали прятаться в укрытиях и сосредоточились на ведении огня. «Призрак» петлял между деревьями, а пули терзали их кору и листья.

Номад схоронился за одним из стволов – недостаточно толстым, чтобы обеспечить надежную защиту, – и начал отстреливаться. Преследователи замешкались, но ненадолго и вот уже принялись буквально поливать позицию «призрака» огнем.

На поясе осталась последняя граната: дымовая, не осколочная. В сложившихся обстоятельствах это было лучше, чем ничего. Выдернув чеку, он бросил ее в траву по направлению к ближайшим врагам. Лес тут же заволокло плотным белым дымом. Стрельба продолжалась, но теперь она велась вслепую. Боевики начали кашлять и перекрикиваться между собой.

Номад пригнулся и побежал, выбрав целью несколько поваленных деревьев, упавших друг на друга. Лозы оплели всю конструкцию, удивительным образом придавая ей расплывчатые человекоподобные черты. Он почти добрался до места, когда первый боевик вынырнул из-за дымовой завесы. Номад остановился, развернулся и нашпиговал его пулями. Движение справа подсказало, что солдаты обходят задымление, нацеливаясь на его позицию. Пули уже сбивали лозы, за которыми он скрывался. Одна чуть не лишила его уха, когда «призрак» повернулся, чтобы отпугнуть умников очередью.

Со стороны дороги раздались новые выстрелы. Несколько преследователей отвлеклись, что дало Номаду отличную возможность действовать. Одного он убил на месте, второго ранил в руку, а затем вновь отступил, бегом уходя по широкому кругу.

* * *

– Что происходит? – спросил Стэнтон. – Почему он бросил нас здесь?

– Тише, – шикнула на него Кротти и протянула один из пистолетов Карпентер. Та осмотрела его со знанием дела, передернула затвор и вынула обойму.

– Восемь патронов, – отметила она. – Если что-то случится, бой будет недолгим.

– Я молюсь, чтобы обошлось без этого, – отозвалась Кротти и перебралась к краю ложбинки. Она видела, как Холт бежит от здания к зданию, направляясь к тому месту, где шел бой. – Но если выбора не будет, расстреляй их все.

Карпентер кивнула. Стэнтон замер, а затем обернулся в сторону джунглей:

– Что это было?

– Что именно? – Карпентер вновь зарядила пистолет. – Я ничего не слышала.

– Клянусь, я слышал чьи-то шаги. – Он примолк. – Вот, опять! Вон там!

Он указал в нужном направлении. Кротти внимательно пригляделась, но вновь не увидела ничего.

– Прости, – проговорила она, – я ничего не…

В этот момент кто-то приставил дуло винтовки к ее шее.

Женщина медленно подняла руки и подала сигнал Карпентер сделать то же самое. Легкое движение оружием, и та выронила пистолет на землю.

Из-под полога листвы выступили мужчины и женщины, вооруженные различным огнестрельным оружием и мачете. Среди них был солдат, которого, как она слышала, называли Мидасом. Он стоял рядом с пожилым мужчиной, судя по всему, старостой деревни. Мидас указал на нее, повернулся к собеседнику и мягко что-то проговорил. Староста кивнул, и оружие исчезло от ее шеи.

– Простите за это, – проговорил Мидас, спускаясь в ложбинку. – Эти люди нынче не доверяют никому из незнакомцев.

– Могу понять, – сухо откликнулась Кротти, потирая шею в том месте, куда упирался ствол. – Это их деревня?

Мидас кивнул:

– Они знали, что солдаты приближаются, так что ушли в джунгли в надежде избежать боя. – Он повернулся в ту сторону, откуда слышались выстрелы. – Не думаю, что теперь это вообще возможно.

– Один из ваших, тот что в очках, побежал туда.

– Что ж, полагаю, у майора будет с ним серьезный разговор о выполнении приказов. А теперь ведите себя тихо и не высовывайтесь ради вашей же безопасности, – сказав это, он ушел вместе с жителями деревни, бесшумно и неумолимо двигаясь навстречу бою.

* * *

Солдат, в которого прицелился Уивер, упал, скрученный предсмертной судорогой. Его товарищу потребовалась секунда, чтобы понять, что произошло. Этого оказалось достаточно, чтобы и он получил свою пулю. Падая, он нажал на спусковой крючок, и его товарищи рассыпались в поисках укрытия. Уивер поменял направление, уходя назад и влево, ближе к дороге, а затем и вовсе повернул в ее сторону. Пламя потихоньку начало спадать, но все еще было достаточно ярким. Дерево, в которое врезался фургон, тоже было охвачено огнем.

А вот второй фургон, хоть и выглядел потрепанным, все еще оставался вполне целым. Уивер мысленно прикинул, где у такой модели должен быть топливный бак, прицелился, убедился, что винтовка заряжена зажигательным, и выстрелил.

Очередь прошила бок фургона, глубоко вгрызаясь в металл. Через мгновение пламя лизнуло шасси, а следом уже весь фургон вспыхнул как свечка. Ближайшие к дороге солдаты отшатнулись, но те, кто был в джунглях, так и продолжили приближаться. Уивер выстрелил еще раз и отступил. Все противники теперь вели огонь по нему и он становился все плотнее по мере того, как их число увеличивалось. Вторая группа зашла с другой стороны дороги, а значит, он рисковал вот-вот попасть под перекрестный огонь. Пули уродовали деревья рядом, осыпая снайпера щепками и листьями. Врагов было слишком много, а доступные возможности стремительно сокращались. В отчаянии он решил совершить рывок через дорогу. Стрельба из джунглей почти прекратилась – боевики побоялись зацепить своих, зато те, что были на дороге, удвоили усилия. Уивер выскочил из-под деревьев, продолжая палить на бегу. Он слышал, как солдаты обходят фургон справа и слева, так что сам решил перемахнуть через его борт и запрыгнуть в кузов. Этот маневр застал одного из врагов врасплох, и Уивер, не тратя пули, двинул ему прикладом по голове, спрыгнул с другой стороны фургона и вновь побежал.

Солдаты, дезориентированные новой вспышкой пламени, последовали за ним.

* * *

Когда Холт добрался до линии деревьев, звуки боя уже сместились глубже в джунгли. На фоне пылающего фургона были четко заметны силуэты бегущих и стреляющих солдат. Иногда слышались и ответные выстрелы.

– Уивер! Номад! Слышите меня?

– Удираю со всех ног, – отозвался Уивер. – Номад жив, но остался без связи! А ты где, черт подери?

– На подходе!

И он бросился в джунгли.

* * *

Номад слышал, что выстрелы становятся все ближе, несмотря на то что сам он старался увеличить разрыв. Его преследователи стали более осторожными, но оставались по-прежнему упрямыми. Во время последней остановки он едва не лишился головы. Впрочем, так или иначе, они следовали за ним и, таким образом, уходили от деревни. И они его еще не настигли.

Вдруг выстрелы прозвучали и в хвосте погони, последовал плотный обратный огонь. Что это значило, Номад не имел ни малейшего представления, но это подарило ему лишнюю пару секунд, чтобы увеличить отрыв от преследователей. Ландшафт начал повышаться, что его немного замедлило, и тут же автоматная очередь прошила землю совсем рядом. «Призрак» поскользнулся, но удержал равновесие и продолжил движение.

И тут прямо перед ним из листвы вынырнул человек. Он поднял оружие – потрепанный АК – и выстрелил.

* * *

Лучшее, что можно было сделать, как решил Холт, это прислушаться к звукам погони и следовать за ними. Растительный покров приглушал звуки стрельбы, но их было настолько много, что не под силу справиться даже самой густой листве. Между деревьями висело облако явно искусственного происхождения. Вреда от него не было, так что Холт пригнулся и побежал напрямик.

Впереди зафиксировалось движение – размытые силуэты вырисовывались в дыму и тут же исчезали. Холт решил, что это весьма неплохо, и открыл огонь.

* * *

Даже с такого расстояния Холт увидел, как Номад упал.

– Уивер! Мидас! Номада подстрелили! Выдвигаюсь на помощь!

– Понял, Холт, – откликнулся Уивер. – Направляюсь туда же! Мидас, где ты?

Впрочем, ответ Мидаса Холт расслышать уже не смог из-за очередного всплеска стрельбы. Он рухнул на землю, и автоматная очередь скосила траву в том месте, где он только что стоял. Перекатившись вправо, «призрак» левой рукой выхватил сенсор и забросил его в сторону врага. Прибор дважды подпрыгнул на мягкой земле, замер на мгновение, а затем ожил.

В открывшейся картине не было ничего хорошего. Солдаты вновь спускались с холма, и к ним спешило подкрепление. Двое возились около неподвижного голубого силуэта Номада. Что они там делали, понять не представлялось возможным. Далеко слева несся Уивер, но путь ему преграждала настоящая стена из желтых силуэтов. Слева чиркнули пули, и Холт дернулся в сторону, выпуская еще одну очередь с колен, а затем скрылся за деревом, в то время как земля в том месте, где он только что был, буквально взорвалась. Одна из желтых фигур рухнула, и Уивер закричал:

– Цель уничтожена!

Остальные продолжали идти. Холт попытался высунуться из-за дерева и чуть было не лишился головы.

– Уивер! Что они делают с Номадом?

– Похоже, забирают с собой. Думаю, он еще жив!

– Мы должны его отбить!

– Я готов выслушать предложения!

Граната упала на землю рядом с позицией Холта и закрутилась на земле.

– Граната! – выкрикнул он и скатился с холма вниз, надеясь, что правильно рассчитал угол и его не зацепят осколки. Если же нет, то он рисковал вот-вот превратиться в спагетти.

Грохнул взрыв, и Холта припечатало к земле. Оглянувшись, он увидел, что от служившего ему укрытием дерева остался разве что пенек. Из хороших новостей: боевики временно прекратили наступление, решив, что граната сделает все за них. Но вот они вновь выстроились и опять начали теснить его.

– Уивер? Ты цел?

– Да, вне зоны поражения. Они тащат куда-то Номада. И я слышал еще один мотор… Дерьмо, надо с этим заканчивать!

– Пытаюсь, пытаюсь. – Холт повернулся и открыл огонь по солдатам. Одна из желтых фигур опрокинулась, остальные сомкнули ряды и принялись поливать его позицию пулями. – Они выстроились цепью. Пытаются отрезать меня от деревни. – Он видел, как боевики уходят вправо и исчезают, покидая зону действия сенсора. – Идут через кусты.

– Отступай к дороге. Я попытаюсь… Да твою ж мать! – Грохот выстрелов отозвался и в лесу, и в рации. – Меня прижали. До Номада не добраться! Мидас, где бы ты там, черт подери, ни был, самое время вылезать!

В ответ раздалась серия выстрелов справа от Холта. Боевики рассыпались, и Мидас появился в зоне видимости. С ним шел Эрубиэль. Староста был мрачен, но держал АК со знанием дела. Стоило солдатам повернуться в сторону новой угрозы, как Холт тут же открыл огонь со своей позиции.

Под перекрестным огнем боевики отступили. Многие были убиты. Мидас и жители деревни прошли мимо Холта и направились к Уиверу. Впрочем, те, кто прижимал снайпера, уже и сами ретировались, чтобы перегруппироваться и подготовиться.

– Уивер, ты как?

– Пару раз было неприятно, но цел. Звук мотора удаляется. Они утащили Номада. Мидас, не увлекайся!

– Эти люди знают, что делают, Уивер, – пришел ответ. – Мы отпугнем их, но в засаду не полезем.

– Принято. – Голос Уивера прозвучал устало: уровень адреналина в крови начал стремительно спадать. – Холт, выдвигайся в мою сторону. Встретимся и закончим это дело, ладно?

– Так точно. Уже в пути.

Глава 11

К моменту, как отгремели последние выстрелы, огонь почти погас. Лес вокруг был сырым, и это помешало пламени распространиться. Трупы боевиков были аккуратно сложены в одном месте. Жители деревни дотошно избавили их от всего, что могло оказаться полезным. Никто не сомневался, что следующая стычка не за горами. Холт потратил некоторое время: проверил заложников. Они были потрясены произошедшим, но полны решимости. С помощью Мидаса им нашли и выделили место для отдыха в одном из домов, пока оставшиеся «призраки» собрались изучить арену боевых действий и продумать план на будущее.

– Так мы пойдем за ним? – спросил Холт, заглядывая в кабину фургона в надежде, что там могло что-то уцелеть; но внутри был лишь почерневший металл и оплавившийся пластик.

– Никак нет. Мы должны забрать груз и передать в руки Протазио. Затем мы пойдем за ним.

– Это как-то жестоко, Уивер. – В интонации Холта практически прозвучало неодобрение. – Я думал, вы с ним были близки.

– Были. И есть. И будь он на моем месте, сделал бы то же самое. Да и ты тоже, если подумаешь хорошенько. У нас есть работа, и мы ее выполняем. Шаг за шагом.

Мидас отвлекся от попыток пробраться сквозь кустарник на другой стороне дороги:

– Может, нам стоить вызвать ПОВЕЛИТЕЛЯ? Возможно, есть шанс на подкрепление.

– Мы свяжемся с ним, – ответил Уивер. – Но подкрепления не будет. По крайней мере, пока работа не закончена.

Мидас промолчал, а потом присел, поднимая что-то с земли. Когда он выпрямился, все увидели, что это шлем Номада:

– Холт, как думаешь, получится с ним что-то сделать?

– Ага. – Он подошел и забрал находку. – Похоже, удар пришелся на самые нежные системы. Посмотрим, что получится спасти. Когда придет время, – добавил он с вызовом.

– Когда придет время, – эхом откликнулся Уивер. – Дьявол, мне все это нравится не больше вашего. Но у нас есть задача, и она предельно ясна.

– Ну да, – хмыкнул Холт, подрастеряв свой пыл. Он поднял обгоревший кусок пластика, осмотрел и отбросил в сторону. – Каков план?

– Останемся здесь до того, как стемнеет, если Эрубиэль позволит. Отдохнем и пополним запасы, а затем отведем заложников к лодке, чтобы передать в хорошие руки. Номад не хотел выходить на воду днем и был прав. Полагаю, у них есть водный транспорт потяжелее нашей посудины.

– Ты уверен, что стоит ждать так долго?

– Нет, Холт, не уверен. Но я не вижу варианта лучше.

Уивер огляделся. Интересно, сколько времени потребуется джунглям, чтобы скрыть следы произошедшего сегодня? Когда лозы и лианы опутают развороченные кузовы машин, падальщики разберутся с телами жертв, а зелень скроет раны и шрамы? Не так уж и много, решил он, и, пожалуй, это была лучшая новость за весь этот проклятый день.

– Ладно. Все ловушки Номада обезврежены. Не осталось ничего, что могло бы неприятно удивить людей Эрубиэля. Пойдем отсюда.

«Призраки» развернулись и направились к деревне. Когда они переходили через мост, Холт пихнул Мидаса локтем:

– Эй, мне показалось или эти парни и правда действовали более профессионально, чем те, которые были в лагере? И увереннее придурков, которых мы встретили у реки.

Мидас кивнул:

– Об этом стоит подумать, когда мы отправимся за вторым грузом.

– Ты думаешь, что они сюда больше не вернутся? – заинтересовался Уивер.

– У них Номад. – Мидас покачал головой. – Это их на некоторое время займет. К тому же мы их изрядно потрепали. Потребуется время, чтобы собрать еще одну вылазку.

– И стоит учесть, что по этой дороге еще долго будет не проехать, разве что с божьей помощью и запасом взрывчатки, – добавил Холт. – Мидас прав. Гостей пока можно больше не ждать.

Уивер остановился и подобрал с земли обломок металла. Он все еще был горячим. «Призрак» швырнул его подальше в лес.

– Привет. И как мы дошли до такого, – он покачал головой. – Сказано же было: зайти, выйти, всё сделать тихо.

– Я думаю, план был обречен уже тогда, когда Старик сказал нам, что будет две эвакуации, – совершенно серьезно ответил Мидас. Когда они вышли из-под деревьев и направились к деревне, он обратился к товарищам: – Я собираюсь попросить Эрубиэля снабдить нас едой и местом для отдыха на пару часов. После этого мы уйдем и больше не будем создавать ему проблемы. – Он оглянулся. – Им надо похоронить погибших. Вероятно, нам стоит дать им возможность сделать это без нашего присутствия.

– Я сразу должен был это сказать, – пробурчал себе под нос Холт, но потом вдруг заговорил громче: – Я должен сказать, мастер-сержант, что ты чертовски легко ко всему этому отнесся, – Холт произнес обычные слова, но по его лицу было видно, что он зол.

– Что ты хочешь этим сказать? – Тон Уивера стал предостерегающим.

– А то, что Номад в руках врага, а вы вообще-то были друзьями, но ты ведешь себя так, будто ничего не случилось. – Мидас попытался вмешаться, но Холт просто отмахнулся от него. – И вот хоть убей, я не могу решить, круто это или полный отстой.

Уивер остановился и обернулся:

– Слушай внимательно, потому что повторять я не буду. Мы с Номадом знаем друг друга уже очень-очень давно. Мы спасали друг другу задницы больше раз, чем я могу посчитать. Ты себе и представить не можешь, в каком дерьме нам довелось побывать. И ты не хочешь себе это представлять. И да, первым делом мне хочется все бросить и рвануть за этими сукиными сынами, которые его забрали. И я точно знаю, что именно этого хотел бы и он, если бы захватили меня. Но головой я понимаю, что у нас есть задание, потому что мы те, кто мы есть. Мы – «призраки», а это кое-что значит. Если мы бросим задание, даже ради спасения одного из нас, мы откажемся от того, что делает нас особенными. И если бы сейчас Номад стоял на моем месте, он сказал бы тебе то же самое. Так что вот тебе новость: мы завершим нашу миссию. Мы вернем гражданских. А потом, с разрешения Старика или без оного, мы вернемся в регион и вытащим нашего товарища – и моего друга – оттуда. И да поможет бог тем, кто рискнет встать у нас на пути. Но сначала мы выполним задание. Все меня поняли?

Холт заморгал, но не нашелся, что сказать. Вместо него ответил Мидас, который уверил: они всё поняли, и задание превыше всего.

– Хорошо, – рыкнул Уивер. – Я вытащу его, поверьте на слово. Просто пока не время. – Он вновь оглянулся вокруг. – И чем быстрее мы выполним задание, тем быстрее Номад вернется домой.

С этими словами он пошел прочь, оставив Холта переваривать услышанное.

* * *

Когда Мидас и Уивер вошли в длинное здание, расположенное в центре деревни и выделенное под их нужды, Холт уже был там, как и трое бывших заложников, расположившихся на тонких матрасах. Еще несколько таких же были пока пусты.

Холт держал в руках шлем Номада и тщательно изучал его, недовольно цокая языком.

– Не берусь предположить, что он с ним сделал, но черта с два его теперь починишь, – сообщил он вошедшим. – Может быть, у кого-то есть запасной?

– Никак нет. Меня вполне устраивает, что сломалась эта штука, а не шея ее хозяина. – Что-то в интонации Уивера не позволяло поверить в легкомысленность его слов. Она устроился на одном из матрасов и потянулся. – Разбудите меня через пару часов. Я свяжусь со Стариком, а вы получите возможность тоже поспать.

– Хорошо. – Холт вновь погрузился в изучение шлема, недовольно поджав губы. – Может, у нас найдутся паяльник, плоскогубцы и промышленная эпоксидка? – Тут он понял, что Уивер уже спит, и вздохнул. – Судя по всему, тоже нет.

* * *

Уивера разбудило тихое жужжание. Он сверился с датчиком на запястье. 12:00. Еще полчаса до того, как обеспечивающая связь птичка пролетит над их головами.

«Призрак» сел. Холт тихо посапывал в кресле. На его коленях были разложены внутренности шлема Номада. Кротти и ее ассистенты спали на своих матрасах как убитые. Мидас стоял у двери, расслабленный, но бодрствующий. Заметив, что Уивер проснулся, он поприветствовал его кивком.

Снайпер широко зевнул:

– Пойду свяжусь со Стариком. Когда вернусь, придет твой черед отправиться в страну сновидений. – Он глянул на Холта. – Не буди. У него выдался чертовски тяжелый день.

Мидас вновь кивнул, слабо улыбнувшись, и отступил в сторону, позволяя Уиверу выйти.

Со всей необходимой осторожностью Уивер спустился к реке. При его удаче был велик шанс напороться на какого-нибудь боевика, который побежал не в ту сторону и теперь ошивается с другого края деревни.

Но никаких проблем не было, и до лодки он добрался, когда времени еще оставалось с запасом. Всё так же осторожно он разобрал маскирующие ветки, внимательно следя, не вылезет ли вдруг змея, но все было спокойно, и в итоге он пришел к выводу, что перестраховывается, – и снял маскировку окончательно.

В 12:30 наушник снова зажужжал. Время пришло.

– ПОВЕЛИТЕЛЬ, вызывает ЗУБАТКА. Прием?

Несколько секунд ответом ему была лишь тишина. Затем раздался четкий и громкий голос Митчелла:

– ЗУБАТКА, это ОВЕРЛОРД. Слышу ясно и четко. Статус? – последовала короткая пауза. – Уивер? Где Номад?

– Статус – полное дерьмо. Вытащили трех первых бедолаг, но потеряли одного нашего. – Он помолчал. – Груз в безопасности. Все трое потрепаны, но целы. Хотим переправить их вниз по реке сегодня ночью. Если сможете предупредить PESCADOR, это поможет, потому что я не представляю, что ждет нас на границе.

– Принято. Что с Номадом?

– В плену, вероятно, ранен. – Уивер вкратце описал Митчеллу бой в деревне. – Он пытался отвести боевиков как можно дальше от гражданских, и его подстрелили. – Он замялся. – Я надеюсь, у нас есть зеленый свет как на продолжение миссии, так и на то, чтобы его вытащить?

В голосе Митчелла послышалось разочарование:

– Уивер, первым делом миссия.

– Мы своих не бросаем, сэр.

– Конечно, нет. Но, если только на вас не снизойдет чудо, вы понятия не имеете, куда его забрали. Они вас опережают минимум на полдня, у них транспорт, и вы потеряете еще не меньше двенадцати часов, вывозя Кротти и ее людей. С другой стороны, у нас есть четкое понимание, где находятся Кван и Мессина, так что именно они – ваш главный приоритет.

– Я понял, полковник. – Что-то плеснуло в реке; Уивер обернулся и был вознагражден блеском чешуи гигантской апараимы, на мгновение поднявшейся из глубин. – Что ж, неплохо, – пробормотал он.

– Уивер?

– Простите, сэр. Показалось, что я что-то заметил. – Он кашлянул и осторожно спросил: – Я знаю, что мы не можем выбирать миссии и людей, но, может быть, есть какой-то шанс на подкрепление? Черт, да я бы даже Стоуну обрадовался.

– Кстати, о Стоуне. Это одна из причин, по которой отряд оказался в такой передряге, Уивер. Я бы хотел предоставить вам всю доступную помощь, но сейчас у меня ничего нет. – Его удрученность была почти ощутимой. – Впрочем, у меня есть и хорошие новости. Сэйдж и Джокер поправляются. Я передам им привет от вас.

– Спасибо, сэр.

– Что-то еще? – В трансляции начались помехи, показывающие, что сигнал слабеет по мере того, как спутник продолжает свой путь.

– Нет, сэр. Я позволю отряду немного отдохнуть, и на закате мы выдвинемся. Следующий сеанс связи завтра.

– Принято. Удачи, Уивер. ПОВЕЛИТЕЛЬ, конец связи.

Уивер провел на берегу реки еще несколько минут, наблюдая за ленивыми волнами. Больше ни одна рыба не показывалась. Хотя та, что он видел, была настоящим монстром – около шести футов в длину и толстая, словно дерево. Такие громадины были чертовски редкими, и Уивер это знал: слишком много рыбаков, мечтали заполучить впечатляющий трофей, и это изрядно сократило их число. Но ему посчастливилось увидеть одну, причем ее даже не должно было здесь быть. Она показалась на мгновение и вновь исчезла без следа.

– Может, это знак, – проговорил он вслух, обращаясь к самому себе, а затем поднялся, чтобы вернуться в деревню. – А может, ты уже достаточно большой мальчик, чтобы не обращать внимания на такое дерьмо.

Глава 12

Номад пришел в себя в кузове фургона. В плече пульсировала боль, а одежда промокла от крови. Он валялся на дне, а вокруг расположились не слишком довольные жизнью солдаты Свободного Штата Амазонас. Впрочем, они, похоже, неплохо проводили время, что в данной ситуации было не в его пользу.

Быстрый анализ собственного состояния подтвердил опасения. Ни оружия, ни снаряжения – ничего. С другой стороны, его и не связали, возможно, потому что не предполагали, что он так быстро придет в себя, а возможно, считали, что при таком численном преимуществе им нечего бояться. И то и другое выглядело вполне правдоподобно. Рана на плече болела. Пуля точно не задела ничего важного, иначе бы он уже истек кровью, но его нынешняя перевязка была небрежной. Кровь продолжала сочиться, и он почти не сомневался, что со временем это кончится какой-нибудь инфекцией.

Один из солдат заметил, что Номад очнулся, и, даже не вставая, пнул его под ребра. «Призрак» резко выдохнул, и тут на него обратили внимание все остальные. Раздался тихий щелчок, и, открыв глаза, Номад увидел перед собой дуло пистолета Browning HP. Его держал немолодой, худой и жилистый лысый мужчина, который что-то очень вкрадчиво спросил у товарищей. Ответ почти наверняка переводился примерно так: «Нет, он нам нужен живым».

Мужчина поколебался, но всё же убрал пистолет. «Con vida, – сказал он. – Pero nadie dijo ‘sano у salvo».

Сидящие вокруг согласно закивали. Номад постарался отползти к краю, но множество сильных рук схватили его, а затем начали бить.

* * *

К тому моменту, как отряд добрался до берега реки, ночь уже вступила в свои права.

Уивер отправился вперед, оставив остальных «призраков» заниматься подготовкой к транспортировке, да и просто чтобы поскорее убраться ото всех. Он как раз закончил убирать маскировочную листву с лодки, а заодно и всех местных обитателей, которых не заметил раньше, и продул мотор, когда подошли остальные. Кротти поднялась на борт уверенно и спокойно, а вот ее ассистенты оказались менее ловкими.

– Эрубиэль знает, что мы не вернемся? – спросил Холт Мидаса, когда они вдвоем сталкивали лодку с берега в воду.

– Ага, а еще он считает, что ты чертовски забавный. Думаю, ему так спокойнее, – ответил Мидас. – Не могу с ним спорить. Ты пытаешься быть незаметным, но в итоге оставляешь след куда больший, чем сам можешь представить.

Холт оглянулся на скрытую за густой листвой деревню и подумал о пламени и трупах.

– Кажется, я понимаю, о чем ты.

Лодка дернулась, когда «призраки» запрыгнули в нее, и это заставило ученых отчаянно вцепиться в борта.

– Спокойно, народ, – урезонил их Уивер. – Расслабьтесь, она не собирается переворачиваться. Мы спустимся ниже по течению и передадим вас в руки бразильских властей. Они отправят вас домой. Если повезет, поездка будет недолгой. Если не повезет, то мы дадим вам команду, и вы залезете под лавки, спрячетесь там и не издадите ни звука, пока мы не разрешим. – Он завел мотор, и лодка легко отошла от берега. – Ах да, и всегда держите ваши руки и ноги внутри лодки, потому что мне чертовски не хочется объяснять правительству, как так получилось, что мы вас спасли, а потом вас сожрали.

– Думаю, с этим мы справимся, – не без удовольствия ответила Кротти. – Что-то еще или это всё?

– В ящике есть еда и вода на случай, если что-то будет нужно. Захочется в туалет, решайте проблему сами.

Лодка спокойно вышла на фарватер и начала набирать скорость.

Вода в реке все еще стояла высоко, а на поверхности плавал разнообразный растительный мусор, тем не менее спускаться вниз по течению было значительно легче, чем подниматься против него. Низкие облака затянули небо, превратив луну в бледное пятно. По обоим берегам росли деревья, выглядящие в темноте как монолитные черные стены. Они служили неплохим стимулом оставаться в центре потока. Тут и там шныряли летучие мыши, охотящиеся на насекомых, в изобилии роящихся над водой.

Мидас сидел на корме лодки, а Холт, воспользовавшись ситуацией, продолжил возиться со сломанным шлемом.

– Никакого света, – предупредил Уивер.

– Думаешь, мне впервой? – Холт зыркнул на товарища и углубился в работу.

– Так, как он это говорит, можно подумать, ему всё не впервой, – хмыкнул Уивер. – До границы несколько часов хода.

Мидас перебрался к водонепроницаемому ящику, в котором хранилось оборудование для связи, и открыл его:

– Он тебя еще удивит. Тем временем я бы хотел связаться с нашими друзьями на берегу и сообщить, что мы в пути, – объяснил он свои действия; включенная рация тут же тихо загудела. – Думаю, самое время.

– Валяй, – сказал Холт. – Небольшая помощь нам бы не помешала, если ты понимаешь, о чем я.

– Обычно понимаю. – Мидас склонился над микрофоном. – PESCADOR, вызывает ЗУБАТКА. Прием?

Послышался шорох помех, а потом немного искаженный голос лейтенанта Корреа:

– ЗУБАТКА, это PESCADOR. Слышим вас. Как клев?

– День выдался неоднозначным. Поймали три штуки. Ждем не дождемся, как водрузим их на стену дома.

– Звучит как хороший улов. Проблемы были?

Холт тихо кашлянул, Мидас предупреждающе поднял руку:

– Ничего, с чем бы мы не справились. Идем вниз по реке. Может потребоваться помощь с транспортировкой улова. В реке водятся кайманы, так что может пригодиться сеть побольше.

Корреа помолчала, а затем в ее голосе послышалась усталость:

– Как только окажетесь в нашем пруду, мы будем рады помочь с выгрузкой. Но у соседей нам ловить нельзя.

– А если за ловлей в чужом пруду поймают нас? – вопрос повис в воздухе.

– Постарайтесь плыть по течению. Дайте знать, если я смогу что-то для вас сделать, когда вы вернетесь в наш пруд. Я буду на связи. PESCADOR, отбой.

– Ну, это было познавательно, – резюмировал Уивер.

– Капитан Протазио – осторожный человек. Не думаю, что он рискнет создать «международный инцидент», – поддержал Мидас. – Он не будет устраивать дележку с венесуэльцами ради нас.

– Мы тут не с армией Венесуэлы сцепились, – парировал Уивер. – Он мог бы выбить этих засранцев с берега, и Каракас еще бы спасибо за это сказал. Только вот предпочитает он держать за яйца нас.

Громкий всплеск с дальнего берега привлек всеобщее внимание.

– Это еще что? – спросил Холт.

– Кайманы, – ответила ему Кротти. – Они в основном выходят на охоту по ночам. Знаю, река выглядит спокойной, но под поверхностью воды ежеминутно миллионы живых существ борются за выживание. – Она пожала плечами. – В некотором роде поэтому я и занялась ботаникой, честно говоря. Устала наблюдать, как животные пожирают друг друга.

– А чем именно вы здесь занимались, профессор? – поинтересовался Уивер. – Вы с командой забрались далеко от дома.

– Дома шансы найти лекарство от рака минимальны. Здесь же, в дикой природе, миллионы еще не открытых растений. Нужно лишь найти правильное, чтобы смягчить людскую ничтожность. К тому же тропические леса быстро исчезают. Только богу известно, сколько потенциальных лекарств было уничтожено при вырубке или пожарах. Если такие, как я, не будут работать здесь, мы рискуем потерять столько важного, даже не узнав о его существовании.

– А что будет, если вы что-то найдете? – неуверенно спросил Уивер.

Кротти тихо рассмеялась:

– Если бы нашли, то за этим последовали бы долгие исследования и тестирования, а затем… поверьте на слово, джентльмены, если вы считаете, что сегодня у вас был тяжелый бой, значит, вы никогда не сталкивались с бюрократией УСН. Скажем так, едва ли мне светит стать известной или богатой. Но если бы моя команда обнаружила что-то полезное, это стало бы первым шагом по долгой дороге. И как минимум обеспечило бы некоторую защиту этому участку джунглей. Мидас повернулся в ее сторону:

– Как вас захватили? Согласно досье, ваша команда пробыла здесь достаточно долго – и без каких-либо проблем.

– Конечно, мое досье, – заметила Кротти. – Это был мой пятый год в этом лагере, и первый – с новым спонсором. Маленькая команда, поскольку наш покровитель на самом деле не слишком щедр. Они хотели получить шампанское, выделив деньги только на пиво, зато их имя красовалось на всем снаряжении. Так поступают с новичками, но найти финансирование в наше время столь сложно, что приходится довольствоваться тем, что есть. У меня было пятьдесят заявок из числа студентов-выпускников, ведь такая возможность – единственная в своем роде. Эти двое, – она кивнула на Стэнтона и Карпентер, которых давно уже сморил сон, – были лучшими. Они отлично потрудились в поле и не слишком действовали друг другу на нервы. Как и мне.

– Пожалуй, майор бы вам позавидовал, – усмехнулся Мидас, за что получил от Уивера тычок под ребра. – Значит, у вас хорошая команда, и это – не первая ваша экспедиция. Следовательно, все должно было пройти если не обыденно, то хотя бы беспроблемно. Были ли какие-то инциденты с местными жителями до нападения? С солдатами?

Кротти покачала головой:

– Никогда. Мы торговали с поселениями аборигенов, и все всегда было хорошо. Работали вместе с некоторыми из них. Они приносили нам образцы или отводили к местам их сбора. Та деревня, где мы останавливались… думаю, мы и с ними торговали. И никогда не было ничего такого. Что касается солдат, то мы видели их, только когда пересекали границу. – Она вновь пожала плечами. – До этого года.

– Что же случилось?

– Наш лагерь был расположен достаточно далеко в глуши. Как я уже сказала, мы никогда не видели солдат. Но вот однажды прибыл патруль. Офицер сообщил, что мы теперь под защитой Свободного Штата Амазонас. Затем они развернулись и ушли обратно в джунгли. Я хотела немедленно покинуть зону, но Стэнтон уговорил меня остаться. Мол, они же нам не угрожают. Мы продолжили нашу работу, тем более что первоначальные результаты оказались обнадеживающими. – Она закатила глаза. – Если мы доберемся домой, я его уволю уже хотя бы за это.

– Да, это была плохая идея, – поддержал Уивер. – И через сколько они вернулись?

– Через неделю. Этого времени хватило, чтобы мой внутренний голос успокоился. Они пришли в середине ночи. Угрожая оружием, перевели нас в свой лагерь. Они спешили. Схватили компьютеры и электронику, но бросили образцы. Генератор, должно быть, уже отключился, так что всё, что мы пытались сохранить, наверняка сожрали муравьи. – Она вздохнула. – Не волнуйтесь, я не буду просить вас вернуться и спасти мою драгоценную работу. Джунгли сохранят ее, пока ситуация не переменится и я не смогу вернуться. Или произойдет что-то еще. – Профессор вдруг устало ссутулилась. – Господи, сейчас я просто хочу домой.

Больше она ничего не сказала, лишь устроилась удобнее и тоже задремала, пока «призраки» наблюдали за тем, как мимо проплывают тени ночных джунглей.

Глава 13

Хотя именно ощущения в плече, в конечном счете, заставили Номада вынырнуть из забытья, болело теперь далеко не только оно. Люди Урбины славно его отделали. Ощущения в грудной клетке, в числе прочего, намекали на то, что как минимум пара ребер сломана. Впрочем, сильнее всего болело все-таки плечо, несмотря на то что, как заметил «призрак», кто-то сменил ему повязку, а кровотечение практически остановилось. Малейшая попытка пошевелиться тут же напоминала, что тело сейчас функционирует далеко не так хорошо, как должно.

Если не обращать внимания на медицинскую помощь, особенной заботы о своей персоне Номад не заметил. Он был привязан к стулу в центре помещения, напоминающего обычный сборный дом. В углу стояло ведро, и им ассортимент мебели ограничивался. У входа ошивался тощий солдат с новеньким АК-103 в руках. На вид ему не было и тридцати, но он уже начал лысеть. На испещренном россыпью угрей лице застыло выжидательное выражение: он будто надеялся, что Номад попытается сбежать, чтобы с чистой совестью всадить в него пулю.

Вместо этого Номад закашлялся:

– Можно мне глоток воды?

Охранник не отреагировал.

– Пожалуйста. Я же не прошу меня развязать. Мне просто нужен… – он вновь закашлялся, – глоток воды.

Охранник пошевелился и отвернулся.

– Да ладно тебе, всего глоток. Будь человеком.

– У меня есть приказ, – наконец откликнулся охранник неожиданным басом. – Еду и питье будешь получать по расписанию, которое определит Полковник. В другое время ты ничего не получишь. Еще не хватало рисковать шкурой из-за тебя. Даже не подумаю. – Он сплюнул на землю, словно придавая этим весомость своим словам. – С чего ты вообще решил, что я говорю по-английски?

– Ты меня боишься, что ли? – Номад сам понял, что высказался слишком прямолинейно. – Любая вода подойдет, честно.

– Мы бы стоило напоить тебя прям из реки, а потом посмотреть, как ты исходишь на дерьмо, – ответил парень. – Никакой воды. Никакой еды. Ничего без распоряжения полковника Урбины. И больше никаких разговоров.

– Если принесешь воды, клянусь, я тут же замолчу. Ну, пожалуйста.

Вместо ответа охранник залез в карман и извлек из него носовой платок не первой свежести. Подойдя, он затолкал его Номаду в рот в качестве импровизированного кляпа:

– Я сказал, больше никаких разговоров.

Входная дверь раскрылась, и в помещение зашел сам полковник Урбина.

– Капрал Абреу, – обратился он к охраннику, – свободен.

– Есть, полковник. – Парень направился к выходу, но остановился и оглянулся через плечо. – Elpidió agua. Yo по le dana a él.

– Отличная работа, солдат, – кивнул Урбина. – Далеко не все способны следовать приказам.

Охранник покинул помещение, донельзя довольный собой. Урбина дождался, пока его шаги не затихнут, а потом подошел к Номаду и вытащил кляп.

«Призрак» жадно хватанул ртом воздух и зашелся в приступе кашля, который заставил его сложиться едва ли не вдвое и надсадно хрипеть при каждом спазме. Урбина с вежливым равнодушием дожидался, пока пройдет приступ, так что в итоге первым заговорил сам Номад, когда наконец смог успокоиться:

– Ну что, будешь извиняться за своих подчиненных и уговаривать меня перейти на твою сторону?

Урбина озадаченно нахмурился:

– Нет. Эрнан выполнял приказ. Не понимаю, за что мне стоит извиняться. В отличие от тебя, незваного гостя в этой стране.

– Большей части венесуэльцев ты тоже поперек горла, насколько я помню, – парировал Номад и, судя по лицу Урбины, попал в точку.

– Венесуэла – это прошлое, – рявкнул он. – Сейчас мне не до нее. У меня тут собственная страна. А теперь еще и ты.

Номад коротко засмеялся:

– Пытать меня будешь? Вроде бы так обычно поступают?

– Пытать? – Урбина перестал мерить шагами комнату и посмотрел прямо на пленника. – Зачем тебя пытать?

– Чтобы узнать о моей миссии.

– Твоя миссия, что очевидно, провалена. Кроме того, пытки – работа грубая, а полученная информация всегда… ненадежна. Поверь на слово. Я знаю, о чем говорю. – Выражение его лица живо напомнило о том, что он служил в тайной полиции. – Худшее, что я могу с тобой сделать, – это, честно говоря, не делать ничего.

– Ничего?

– Ничего. Ты же в джунглях, не забыл? В тропических лесах Амазонки. Это самое первобытное место на Земле. Я могу просто оставить тебя связанным. – беспомощного – и открыть дверь настежь. Как думаешь, что тогда произойдет? Через сколько ты станешь добычей насекомых? Скорпионов? Или, допустим, птиц, которые поймут, что ты не в состоянии защитить глаза и язык?

– Прямо в центре лагеря? – скептически хмыкнул Номад. – Что-то с трудом верится.

Урбина пожал плечами:

– Такие, как ты, постоянно забывают, что это место не принадлежит вам. Ты можешь быть отлично вышколен и подготовлен на все случаи жизни, но джунгли уникальны. Это можно либо понять, либо нет, – и если нет, то тебя просто сожрут. – Он помотал головой. – Ты зря сюда пришел. Наверняка думал, что это такая же операция, как все остальные. Естественно, ты проиграл. И превратил себя, – он сделал паузу, – в мою проблему.

– Прости за доставленные неудобства, – ответил Номад. – Ты можешь меня просто отпустить.

– Думаю, это очень плохая идея, – проговорил Урбина. – Как я уже сказал, ты – моя проблема. Но у меня найдется решение. Есть люди, и их довольно много, которые неплохо заплатят за элитного американского спецназовца. Такого, как ты. – Он принялся загибать пальцы. – Русские, само собой. Говорят, у таких солдат, как ты, в Москве очень много поклонников. А еще мои новые друзья из Боливии, которые недавно перебрались туда из Мексики. Они рассказывали мне о заварушке в Мехико, так что, вероятно, их заинтересует перспектива небольшой мести. Наконец, твое собственное правительство. Хотя, думаю, эти предложат наименьшую цену. Это не исчерпывающий список.

– И мало что выглядит действительно хорошим вариантом.

– У тебя есть только они, солдат. – Урбина подошел ближе. – Ты получишь воду. Но я постараюсь продать тебя как можно скорее. Надежнее отправить тебя в дорогу, чем оставлять здесь.

С этими словами Урбина ушел. Тут же в проеме показалась худая физиономия Эрнана, как будто он хотел удостовериться, что Номад еще на месте. После этого дверь закрылась, и «призрак» остался наедине со своими мыслями и доносящимися из-за стен звуками лагеря и джунглей.

Глава 14

Было около трех утра, когда они наконец добрались до границы.

Уивер заглушил мотор, и мир вокруг заполонили звуки ночи и тихое журчание реки.

– Значит, ситуация такая, – начал он. – Номад мертв или в плену. У нас в лодке трое гражданских. От границы нас отделяет вооруженный отряд. Бразильцы и пальцем не пошевелят, чтобы нам помочь, пока мы не окажется на их территории. Нам нужен план и информация о том, что ждет впереди. Холт?

– Уже в процессе. – «Призрак» к этому моменту успел надеть и активировать ПНВ. – Между нами и границей на реке две лодки. Патрулируют территорию с погашенными огнями… Похоже, готовят захват, а не разыскивают. Судя по всему, кто-то устроил им внезапную побудку.

– Можем ли мы пройти по западной стороне и использовать остров в качестве укрытия?

– Нет, не можем. Вижу на пляже парочку, и они однозначно недружелюбны. К тому же, я полагаю, с гражданскими на борту наши шансы становятся еще меньше.

– Эй, я бы попросил… – попытался вмешаться Стэнтон, но Уивер его перебил:

– Вот об этом он и говорил. Скройтесь и не высовывайтесь, и пусть так всё и остается, и тогда, возможно, через пару часов вы будете потягивать холодную кайпиринью в баре. Поняли?

Стэнтон кивнул.

– Хорошо, – одобрил Уивер. – А теперь выполняйте. Живо. Лежать.

Стэнтон скрылся из виду.

Уивер повернулся к остальным «призракам»:

– Нужен план. Мы не можем прошмыгнуть мимо них и не можем вернуться. Значит, придется прорываться напрямую. Но даже если нам это удастся, путь обратно будет заказан, и вторая часть операции пойдет коту под хвост.

– Мы могли бы причалить к западному берегу и перейти границу по суше. – В голосе Мидаса звучали сомнения, а ведь это была его собственная идея. – А затем вызвать встречающую группу на той стороне.

Уивер покачал головой:

– Берег слишком крутой. Нам придется чертовски далеко возвращаться вверх по течению, чтобы найти место для высадки. К тому же я понятия не имею, патрулируют ли они этот берег реки. Если мы напоремся на них с грузом, что ж, прости-прощай.

Холт театрально кашлянул. Уивер и Мидас повернулись к нему.

– Думаю, – начал «призрак», – у меня есть вариант. Песчаная отмель пересекает границу.

– Еле-еле, – откликнулся Уивер.

– Этого достаточно. Я разберусь с ребятами на острове. Уивер, ты меня прикроешь. Как только зона будет чиста, вы подплывете и выгрузите заложников. Мы проведем их на противоположную сторону и вызовем группу эвакуации.

Уивер нахмурился:

– Два вопроса. Первый: как ты попадешь на остров? Второй: что будет, если кто-то поднимет тревогу?

– На второй ответить легко. У Мидаса есть М203[25], и он наверняка знает, как им пользоваться.

Уивер фыркнул:

– Допустим. А первый?

– А вот так, – ответил Холт и выпрыгнул из лодки.

– Вернись на борт немедленно! В реке полно… полно… проклятье! – Голос Мидаса превратился в безумный шепот, но ответом ему был лишь шум волн. Впрочем, в ИК-спектре они видели, как Холт дрейфует вниз по течению по направлению к сгустку темноты, поднимающемуся над водой. – Так, – он взял себя в руки, – и что дальше?

– Держим позицию, – ответил Уивер, поднимая оружие на изготовку. – Я прикрою его задницу, а ты убедись, чтобы нас не заметили. А если заметят… Что ж, тогда мы поднимем их на воздух, и к черту последствия. Найдем другой способ вернуться и вытащить Номада.

– Так точно. – Мидас с минуту смотрел на происходящее ниже по течению. – Он даже шлем не взял. Так что никаких датчиков, никакого ночного видения. О чем он вообще думал?

Уивер вздохнул:

– Если ты спрашиваешь мое профессиональное мнение, то я считаю, что он каким-то образом винит себя в том, что Номад попал в плен. И таким образом он пытается исправить свою ошибку. – Он задумчиво помолчал. – Само собой, если он позволит себя убить, это делу не поможет. Впрочем, сейчас ему этого уже не скажешь.

* * *

Остров был прекрасно виден даже в темноте. Деревья там росли так густо, что его силуэт напоминал поднимающуюся из воды скалу. На берегу можно было заметить смутные тени – это солдаты с нетерпением поджидали того, кто рискнет пересечь границу, – и то и дело вспыхивали огоньки, чтобы тут же превратиться в тусклое алое свечение, когда кто-то прикуривал очередную сигарету, самое опасное искушение для скучающего часового.

Всего их было четверо. Они встречались и вновь расходились в разные стороны через неравные промежутки времени, скорее идя на поводу у собственной нетерпеливости, нежели у долга. Будь они более дисциплинированными, Холт на себя бы не поставил. Но так у него оставался шанс.

«Призрак» позволил течению донести себя до цели, лишь изредка корректируя курс, когда поток грозил вытащить его на середину реки. Иногда он чувствовал, как ног касается что-то холодное и склизкое, но это ощущение тут же исчезало. Ночные хищники вели охоту, но он был одним из них.

Когда расстояние до цели стало минимальным, он позволил себе нащупать ногами дно. Еще немного – и вот уже «призрак» осторожно выбрался на берег. Один из пограничников стоял на северной оконечности острова. Тусклый огонек сигареты отмечал не только его местоположение, но и направление взгляда. Сейчас он смотрел на восток, за реку. Винтовка в его руке была небрежно опущена.

Холт медленно двинулся вдоль берега, на ходу правой рукой доставая нож из-за пояса. Эта процедура прошла совершенно беззвучно. Пограничник напоследок затянулся и выкинул окурок в воду. Он позволил оружию беззаботно повиснуть на ремне. Холт сделал еще несколько медленных шагов. Он уже окончательно выбрался на берег – волны теперь едва касались его ботинок.

И тут ночную тишину разорвал выстрел.

Звук пришел с противоположной стороны острова, прокатился по темной реке и исчез вдали. Часовой буквально подпрыгнул и тут же вскинул оружие.

– Что за чертовщина? – заорал он на испанском. – Заметили что-нибудь?

Ответом ему стали хохот и яростный плеск.

– Кайман, – последовало объяснение. – Крупный сукин сын. И пер прямо на нас. Пришлось пальнуть, а то б попали на зуб.

– Идиоты! Выстрел все джунгли слышали!

– Можно подумать, они нашу трепотню не слышали!

С реки раздались приглушенные расстоянием крики, и тот, кто выстрелил, принялся объяснять тем, кто был на лодках, что всё в порядке и волноваться не о чем.

– Вот же тупые дебилы, – пробормотал часовой и полез в карман за очередной сигаретой. Вздохнув, он вытащил ее и сунул в рот. Оружие вновь повисло на ремне, пока он доставал еще и зажигалку, продолжая приглушенно костерить своих товарищей. Звуки с противоположной стороны острова заставляли предположить, что там пытаются вытащить подстреленного каймана из воды. Судя по громкому плеску, им это даже удавалось.

Часовой удрученно помотал головой, прикрыл сигарету ладонью и прикурил, а затем глубоко затянулся.

Холт возник у пограничника за спиной и закрыл ладонью его рот и нос, в то же время другой рукой втыкая нож ему в почку. Мужчина ахнул и начал оседать. Горящая сигарета упала на влажный грунт.

«Призрак» осторожно уложил тело, не позволяя наделать шума при падении. К тому моменту, как часовой оказался на земле, он был уже мертв.

Чутко прислушиваясь, не поднялась ли тревога, Холт вытер окровавленный нож о траву и замер. Все было тихо. Он забрал винтовку убитого и перекинул через плечо. Затем подобрал все еще тлеющую сигарету и пристроил ее на ветку ближайшего дерева примерно на высоте человеческого роста. Пусть ненадолго, но это могло обмануть стороннего наблюдателя, если таковой вообще был. Наконец он тихо столкнул тело в воду и направился на юг.

* * *

Выстрел слышала, без малого, вся река.

– Видишь его? Ты видишь его?

– Никак нет, – рыкнул Уивер. – Мы не будем вмешиваться до сигнала. – Он помолчал. – Кажется, вижу его на берегу. Рядом еще кто-то. Вот дерьмо. Теперь из-за тебя я тоже дергаюсь.

– Что если будут еще выстрелы? – уточнил Мидас.

– Будем считать их сигналом.

– А если не будут?

– Доверимся ему.

* * *

Вечеринка вокруг мертвого каймана потихоньку сходила на нет. Один из часовых все еще сидел около трупа, пытаясь ножом выковырять зуб в качестве сувенира, в то время как оставшиеся двое уже это сделали и вновь ушли под деревья. Один из них неторопливо направился вдоль возвышенности, пролегающей по центру острова с севера на юг, попутно поглядывая, что происходит с обеих сторон. Второго, к своему разочарованию, Холт больше не видел. Он замер, скрывшись в подлеске и практически не дыша. Шорох травы, листьев и песка под чужими ботинками становился все громче по мере того, как часовой подходил ближе. Холт тщательно взвесил ситуацию. Вывод этого человека из строя был рискованным, поскольку «призрак» не знал, где находится второй часовой. С другой стороны, дойдя до северной оконечности острова, солдат мог заметить сигарету или лодку на реке. В этом случае игра все равно была бы закончена.

Пришло время делать все по-умному.

«Призрак» снял с пояса сенсор. Ему самому от него толку никакого, но хотя бы Мидас и Уивер смогут увидеть, когда Холт закончит свою работу и остров станет безопасным. Взвесив устройство в руке, он аккуратно вбросил его в центр зоны, точно шар для боулинга. Сенсор покатился по траве, замер, но, вместо того чтобы испустить привычный короткий тихий писк, отмечающий начало работы, он так и остался лежать, не подавая признаков жизни.

– Твою ж… – почти беззвучно выдохнул Холт.

«Что б я еще хоть раз взял с собой какое-то экспериментальное снаряжение. Должно быть, чертова игрушка боится воды. И нам дали ее, зная, куда мы отправляемся? Ну прекрасно!»

Крепко запомнив, что надо серьезно поговорить со снабженцами по возвращении, Холт глубоко вздохнул. Черта с два Уивер и Мидас могут представить, что он тут делает. А ему тем временем придется действовать по старинке.

Медленно и осторожно он изменил позицию. Часовой продолжал приближаться. Его местоположение выдавал дрожащий огонек сигареты. Когда он затянулся, искра вспыхнула ярче и на миг фактически осветила его лицо. Отшвырнув окурок, он продолжил свой путь. Все еще тлеющий бычок пролетел прямо над плечом Холта и приземлился у «призрака» за спиной. Он успел лишь коротко взмолиться, чтобы его не стало заметно, чтобы искра не попала во что-нибудь особенно горючее, чтобы часовой продолжил идти, куда шел…

…и тот действительно прошел мимо, лишь на мгновение скользнув взглядом по тому месту, где скрывался Холт, не заметив ничего подозрительного хотя бы в первую секунду.

И этой секунды оказалось достаточно. Холт выскочил из укрытия, обхватив горло часового одной рукой и разворачивая его. Солдат попытался вскинуть оружие, но было уже поздно. «Призрак» закрыл захват второй рукой и сломал противнику шею. Захрипев, пограничник рухнул на землю, и Холт тут же оттащил его обратно в кусты. Он вновь прислушался. Если бы второй часовой был рядом, то, вероятно, «призрак» был бы уже мертв или как минимум под огнем. Но вокруг не было ни намека на то, что он обнаружен. Лишь издали раздавалось тихое ворчание бойца, оставшегося на пляже.

Двое обезврежены. Двое – пока целы. Местоположение известно лишь для одного. Совершенно логично в такой ситуации было выбрать более легкую цель. Только вот для начала надо было увести часового от воды, где его вполне могли видеть с лодок.

Чем-то повеяло в воздухе.

Дым.

Холт закончил с телом и принялся за поиски окурка. Найти сигарету оказалось несложно, как по виду, так и по запаху. Она лежала на листе, который как раз начинал тлеть. Холт поднял окурок и аккуратно затушил источник потенциального пожара. После он направился на юг к тому часовому, который по-прежнему ошивался у берега.

Когда до края деревьев оставалось шагов пятнадцать, «призрак» остановился. Окурок уже начинал неприятно жечь пальцы. «Это самая тупая вещь, которую я когда-либо делал», – пробормотал он и щелчком отправил сигарету в направлении часового на пляже.

Едва видимый алый росчерк обозначил траекторию полета, и вот, не иначе как чудом, окурок врезался в плечо цели.

– Что за?.. – Мужчина вздрогнул и развернулся. Прошло несколько секунд, и он обнаружил упавший на землю окурок. Часовой наклонился, поднял его, скептически осмотрел и швырнул в реку. – Ладно вам, парни. Чего это вы затеяли?

Ответа не последовало.

– Лейтенант? Пако? Чего вы, парни, это не смешно. Зачем вы в меня окурок швырнули, а? Могли же и в глаз попасть!

Холт задержал дыхание, и джунгли как будто бы сделали то же самое. Он позволил себе лишь коротко оглянуться. Второго часового не было и следа. Он словно исчез. Значит, дело было за малым – чтобы пограничник на пляже сдвинулся с места.

– Ну что за херня! – Часовой начинал злиться. – Думаете, это смешно, да? Решили поиграть в прятки в лесу, а в меня, значит, надо всякое дерьмо кидать? А ну, выходите! – Он подождал секунды три, максимум пять и объявил: – Ну ладно, вы сами это начали, задницы!

Даже не думая браться за оружие, он направился к деревьям.

Холт позволил ему зайти подальше в лес, чтобы точно не рисковать: мало ли, кто на лодках мог похвастаться острым зрением, – и затем обезвредил. Мужчина даже не сразу понял, что перед ним не один из его дружков. «Призраку» оказалось вполне достаточно минимальной задержки, чтобы раздробить ему гортань.

Тело с глухим стуком рухнуло на листья.

«Остался последний», – напомнил себе Холт и двинулся дальше.

Мужчина шел не по центру и был достаточно далеко, чтобы не слышать злобные выкрики своего товарища. Значит, он мог быть лишь на дальнем краю острова. И если он там, а с Холтом до сих пор не встретился, значит, он двигаается по западному берегу.

Пришло время заканчивать.

* * *

– Как ситуация на реке?

Мидас приподнялся над фальшбортом и медленно осмотрелся. Над водой неторопливо поднимались клочья дымки, изгибаясь, словно в каком-то странном танце. Утром можно было ожидать полноценный туман, но пока эти клочки лишь делали картинку в режиме ночного видения немного более размытой.

– Все еще две враждебные лодки. Всё еще на позициях.

– А на острове?

Мидас подвинулся:

– Вижу одного человека у берега. – Он прищурился. – К западу от центра. Метрах в пятнадцати.

– Наш парень?

«Призрак» потряс головой, избавляясь от остаточных изображений на стеклах очков:

– Не думаю. У Холта же нет причин вот так торчать на берегу?

– И то правда, – согласился Уивер. – Тогда где он? Его не поймали, а то бы мы услышали. А значит…

– Вон он, – указал Мидас, и Уивер проследил за его жестом. Еще одна человеческая фигура отделилась от деревьев и напала на первую, застав ее врасплох. Последовала короткая борьба, и затем на пляже остался только один. Победитель посмотрел точно в направлении лодки и сделал рукой приглашающий жест.

– Думаешь, это он? – посоветовался Уивер.

– Может, и ловушка, – осторожно ответил Мидас.

– Что ж, это было бы идеальным дополнением сегодняшнего дня, – хмыкнул снайпер и повернулся к заложникам, которые так и жались на дне лодки. – Слушайте меня внимательно. Как только я прикажу бежать, вы побежите. Один из наших на острове. Он переведет вас через границу. Не привлекайте внимания, двигайтесь быстро, не разговаривайте. Поняли?

– Но если…

– Я сказал: без разговоров. – Уивер снял лодку с якоря, позволяя ей медленно дрейфовать по течению. Он использовал время ожидания, чтобы соорудить некое подобие шеста из найденной у берега обломанной ветки, и теперь с его помощью направлял судно так, чтобы оно не попало в основной поток. Мидас перебрался на нос и замер с оружием наготове, скрючившись, словно горгулья.

Наконец киль лодки начал цеплять дно, и затем она ткнулась носом в берег. Холт встретил их на берегу, помогая причалить, в то время как Мидас быстро принялся выгружать заложников.

– Значит так, народ. Пора шевелиться. Постарайтесь сделать все как можно тише и как можно быстрее. Тогда эти славные парни без проблем доставят вас в точку назначения. – Уивер говорил едва слышным шепотом.

Кротти покидала лодку последней:

– Спасибо, – проговорила она, когда Мидас помогал ей перебраться через борт.

– Поблагодарите, когда попадете домой, – ответил Уивер и повернулся к Мидасу. – Вы с Холтом обеспечиваете переброску на южную оконечность острова. Если лодки начнут нарываться, открывайте огонь. Защищайте гражданских и не устраивайте ничего, с чем не сможете разобраться. Я свяжусь с нашими друзьями и сообщу, что нужна эвакуация.

– Понял.

– И, Мидас, береги этих людей.

«Призрак» кивнул и вывел заложников на берег. Холт замешкался на несколько секунд, забирая свое снаряжение, и последовал за ними.

Уивер проводил группу взглядом и включил радио.

– PESCADOR, вызывает ЗУБАТКА. Прием?

В этот раз ответила не Корреа, а сам Протазио:

– Слышу четко и ясно, ЗУБАТКА. Как ситуация?

– У меня тут три рыбки, и я хочу передать их вам, но местный рыбнадзор против. Сможете подняться вверх по реке и забрать их?

– Насколько далеко?

– В пределах вашей территории. Мы доставим их на границу с нашего юга, а заодно проследим, чтобы на реке все было спокойно. От вас требуется только забрать их домой, не разбудив соседей.

– И вы отправитесь с ними? – в голосе Протазио прозвучали странные нотки.

– Никак нет. У нас впереди еще целый день рыбалки. Действуйте осторожно. Их легко поранить.

– Понял. – Тон вновь стал исключительно деловым. – Мы сообщим, как только будем рядом. PESCADOR, конец связи.

– Принято, PESCADOR. ЗУБАТКА, конец связи.

Сигнал оборвался.

– Что ж, все складывается неплохо, – пробормотал себе под нос снайпер.

Он раскрыл один из ящиков, чтобы найти необходимый сверток. Несмотря на размеры свертка, для этого потребовалось некоторое время. Наконец, вытащив объемистое снаряжение, он зажал его под мышкой и поспешил вслед за командой.

* * *

Уивер нагнал товарищей, когда они уже достигли края леса:

– PESCADOR в пути. Прибудет ориентировочно через две минуты.

– Принято. – Холт внимательно оглядел сначала его, а затем сверток. – Ты, должно быть, шутишь. Спасательный плот?

«Призрак» кивнул:

– На чем бы там ни добирался сюда Протазио, он не сможет подойти совсем близко. А значит, нам придется самим доставить этих людей к нему. Мы не можем полагаться на лодку или на твой недавний трюк, поскольку они не доберутся вплавь. Таким образом, что нам остается?

– Ты совсем сбрендил, – ответил Холт, покачав головой.

– Это уж мне решать, – парировал Уивер и включил насос. Тихое шипение воздуха не слишком выделялось на фоне звуков реки. С помощью Холта они аккуратно спустили плот на воду, и затем снайпер подал знак Мидасу.

– Пора в путь. – Мидас тут же повернулся к ученым; они выглядели подавленными и двигались с трудом – энтузиазм не выдержал проверки напряжением.

– Залезайте, – скомандовал Уивер. – Так вы спуститесь ниже по течению, где вас подберут представители властей Бразилии. Не высовывайтесь, не пытайтесь грести и не разговаривайте.

Кротти испытующе посмотрела на него:

– Вы бросаете нас в этой штуке?

– Да. Мы не можем сопровождать вас. – Он махнул рукой в сторону, где патрулировали враждебные лодки. – Но мы присмотрим за ними. Все совершенно безопасно.

– Как же часто я слышала такие слова за время этого путешествия, – вздохнула профессор, но на плот все же забралась. Карпентер и Стэнтон последовали за ней.

Со стороны, куда им предстояло отплыть, послышался звук мотора.

– Пора, – Уивер подтолкнул плот прочь от берега, и тот бесшумно заскользил по течению; его черные прорезиненные бока практически сливались с темной водой. Вынырнув из бокового потока в основной, он поплыл вдоль берега и вскоре исчез из виду. Кротти за все это время обернулась лишь раз.

– Мидас, Холт. – Уивер обвел широким жестом береговую линию. – Не забывайте про наших друзей. Начнут дергаться, пустите их на дно.

– Так точно. – «Призраки» синхронно выдвинулись в указанном направлении и тоже исчезли в темноте.

Уивер по звуку мотора смог определить, что идущая вверх по течению лодка приближается. Вот уже можно было видеть прожектор, установленный на ее носу. «Призрака» прошиб холодный пот при мысли, что свет может нечаянно выдать местоположение плота. Но прожектор так и остался направленным точно вперед, а лодка тем временем легла в дрейф, представ во всем своем великолепии.

– Где, черт подери, Протазио его откопал? – Уивер тихо присвистнул. Лодка оказалась речным патрульным катером СВ90Н. Теперь его можно было рассмотреть целиком, а количество сияющих огней только усиливало эффект, отвлекая внимания от всего, что могло твориться на реке в этот момент. За прожектором стоял солдат, а еще несколько небрежно держали в руках пулеметы Browning М2НВ.

Подойдя к границе, катер замедлился и встал на якорь. Прожектор высветил лодки, ослепив всех, кто был на борту. Мужчина с нашивками лейтенанта на рукаве поднялся, прикрывая рукой глаза, и закричал по-испански:

– Кто бы вы ни были, назовитесь и оставайтесь на месте. Вы рискуете нарушить границу суверенного государства. Если вы это сделаете, мы откроем огонь.

С кормы катера через рупор донесся голос Протазио, говорящего по-испански с сильным португальским акцентом:

– Капитан Протазио выражает свое уважение. С кем имеем честь разговаривать?

Прожектор продолжал подсвечивать лодку с лейтенантом. Вторая же начала медленно отходить к восточному берегу. Один из пулеметчиков в патруле следил за ней, не выпуская из прицела.

Лейтенант покосился на товарищей, а потом вновь посмотрел на бразильцев. В его голосе послышалась злость:

– Не обращайте внимания. Что вы здесь делаете?

Протазио был само очарование, а его голос буквально источал елей:

– Мы услышали, что вас тревожит безопасность границы. Для нас честь помочь друзьям из Венесуэлы в столь важном деле.

В лодках поменьше завязалась оживленная дискуссия.

– У вас нет права пересекать границу.

– У нас и мысли такой не было. Мы просто побудем с нашей стороны и подождем вместе с вами. Можете считать это актом международного сотрудничества.

Плот к этому моменту отплыл уже достаточно далеко. Он попал в основное течение и набирал скорость. Еще минута-другая, и он миновал бы Протазио, уходя дальше по реке без какого-либо управления.

К северу от границы вновь посовещались.

– Как нам сообщили, преступники, которых мы искали, уже пойманы. В охране границы больше нет нужды. – Мужчина замолчал, видимо, ожидая реакции со стороны бразильцев, а когда ее не последовало, еще пару секунд посмотрел на прожектор и дал команду идти к берегу. Вторая лодка двинулась следом.

Противостояние закончилось. Бразильцы выждали, пока лодки достигнут берега, а потом катер тяжело развернулся и направился вниз по течению. Еще мгновение, и он исчез в той же темноте, что немногим ранее поглотила плот.

– Думаешь, сработало? – спросил Холт.

Уивер пожал плечами:

– Похоже на то. Полагаю, капитан Протазио даст нам знать, если не найдет их. Нам стоит возвращаться. – «Призраки» выдвинулись на север и вскоре забрались в собственную лодку.

Почти тут же ожило радио:

– PESCADOR вызывает ЗУБАТКУ. Прием?

– Мы на связи, капитан, – ответил Уивер. – Как рыбалка?

– Мелочь одна в основном. Но нашлось и три экзотических образца. Они целы и на борту.

– Спасибо, что подхватили, PESCADOR. Позаботьтесь о них. Я обещал одному кайпиринью.

Заявление как будто бы не впечатлило Протазио:

– Вероятно, ему придется подождать до утра. Все бары уже закрыты. Могу я поговорить с вашим другом?

Уивер быстро глянул на товарищей. Холт пожал плечами, Мидас кивнул. «Призрак» вернулся к разговору:

– Ему так понравилось рыбачить выше по течению, что он решил там остаться. Придется нам его вытаскивать.

На канале повисла тишина.

– А. Как же… неудачно. Желаю хорошей охоты.

– Мы на рыбалке, – поправил его Уивер.

– Нет, ЗУБАТКА. Больше нет. PESCADOR, конец связи.

– Вот черт. – Уивер направился на корму и завел мотор. – Думаете, не стоило ему говорить?

Ответил Мидас:

– Возможно, так от него будет проще добиться помощи.

Холт согласился:

– Особенно, если он решит, что спасает задницу Номада.

– Факт. Давайте вытащим его, а там уже будем решать по ситуации. Пока меня просто радует, что эти амазонцы отступились.

– Не думаю, что они хотят обострения ситуации, – заметил Мидас, занимая свое привычное место на носу лодки.

– Это сделало бы нашу жизнь намного легче, – проворчал Холт, в то время как Уивер встал за штурвал и повел лодку обратно в ночь.

* * *

Спустя пару часов Урбина появился вновь. Он выглядел крайне довольным собой, а в руке держал смартфон. Следом за ним вошли Эрнан и еще один охранник, которого Номад видел впервые.

– Хорошие новости, майор, – сообщил Урбина сонному пленнику. – Ты пользуешься немалым спросом на рынке. Впрочем, не обошлось и без сомневающихся, но некоторые предметы твоего снаряжения убедили их, что ты подлинный. – Он обошел стул, в которому был привязан Номад, и тщательно проверил перетяжки. – Хм, чуток перебор, но я уведомил своих покупателей, что ты будешь выставлен на аукцион «как есть». – Он вновь показался в поле зрения и сделал несколько фото. – Доказательства, что ты жив. Ничего, улыбаться необязательно.

Номад сжал челюсти и продолжил смотреть прямо перед собой.

– До конца остаешься хорошим солдатом? – поддел его Урбина, подойдя ближе, чтобы крупным планом снять опухшее и покрытое синяками лицо Перримена. – Не стоит. Домой ты все равно не попадешь. И я не прошу тебя кого-то предавать. Честно говоря, мне плевать на твои секреты. То, что произойдет здесь, произойдет уже без тебя. Так что расслабься.

Он добрую минуту изучал лицо «призрака», а потом заключил:

– А. Понимаю. Ты так вышколен. Всегда нужно что-то превозмогать, с чем-то бороться. А я тебе такой возможности не предоставил, да? Никаких пыток, никаких допросов… Ты просто не знаешь, что делать. – Он направился к выходу. – Печально всё это. Может, мне и не стоило ломать традиции. По крайней мере, так ты бы чувствовал себя намного лучше, – с этими словами и он, и его охрана ушли.

Интерлюдия – Холт

– Итак, сержант Морретта, потрудитесь объяснить, что именно произошло прошлой ночью.

Сидящий напротив за столом офицер представился как подполковник Митчелл. Морретта с ним раньше не встречался и даже ничего о нем не слышал. Он знал лишь одно: когда столь важная птица задает настолько конкретные вопросы – это плохой знак.

Прибыл он сюда в сопровождении пары здоровенных неразговорчивых морпехов. В комнате, судя по всему предназначенной для переговоров, не было ничего, кроме стола и двух стульев. Один из них уже занимался подполковником. Прошло несколько минут, прежде чем Митчелл поднял взгляд от папки, которую изучал, и заметил присутствие Морретты.

И прошло еще несколько минут до приказа сесть. Надо сказать, что Морретта со всеми своими ссадинами и ушибами был ему за это особенно благодарен. Митчелл выглядел так, словно вот-вот собирался на парад. Морретта же напоминал человека, который побывал в работающей бетономешалке.

Если подумать, то именно так всё и произошло.

– Сэр. – Морретта выпрямился на стуле, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль под левым глазом. – Произошла драка, сэр.

– Про драку я знаю. – Митчелл наклонился вперед. – А еще знаю из весьма надежного источника, что ты был в ее эпицентре. А еще пара весьма надежных солдат говорит, что именно ты ее и затеял. И что этому поспособствовали, так сказать, весьма интересные обстоятельства. А теперь кончай прикрывать свою задницу и рассказывай все начистоту, или я стряхну пыль со своей модной шляпы, приглашу пару друзей, и мы устроим полноценный трибунал. – Морретта открыл было рот, чтобы ответить, но Митчелл жестом остановил его. – Хорошенько обдумай, что собираешься сказать.

Морретта глубоко вздохнул и медленно заговорил:

– Сэр. Да, была драка. Да, я в ней участвовал. Нет, я не подстрекал к ней, и мое участие было обусловлено попыткой защитить сослуживца от того, что мне показалось несправедливым. Сэр.

Митчелл вновь некоторое время не обращал на него внимания, углубившись в изучение папки.

– Понимаю. И именно поэтому несколько очевидцев приводят твои слова, цитирую: «Я ждал этого весь чертов вечер». – Он поднял взгляд. – Хочешь изменить свои показания?

– Мне рассказать историю целиком?

– Мне казалось, я уже об этом попросил, разве нет?

– Так точно, сэр. – Морретта сглотнул, что тут же отозвалось болью в шее, в том месте, куда кто-то запустил полной бутылкой Budweiser аж с середины комнаты. – Я пошел в бар выпить пива.

– У тебя была с кем-то встреча?

– Нет, сэр, – покачал он головой. – Я хотел просто посидеть и спокойно подумать о том, над чем сейчас работаю.

Митчелл вопросительно приподнял бровь:

– И что же это?

– Модификация вооружения беспилотника, сэр.

– Ты в курсе, что у нас достаточно профессионалов для решения таких вопросов, солдат?

– Так точно, сэр. Но они не выходят на оперативную работу сами, по крайней мере большинство из них. Я неплохо разбираюсь в программировании и электронике, так что я подумал, что могу сделать несколько чертежей и, не знаю, может быть, построить прототип. – Он поймал себя на том, что начинает говорить с акцентом, что было верным признаком напряжения, и это, честно говоря, напрягло его еще больше. – Но работа зашла в тупик, и я решил немного отвлечься, чтобы спокойно все обдумать. Ну, знаете, дистанцироваться от проблем.

– И как же вы встретились с сержантом Грэмом?

Морретта заморгал:

– Сэр. Вы знаете о… неважно. Так. Сержант Грэм. Ну, я пришел в бар, чтобы выпить пива. А он сидел там и читал «Продвинутые военные технологии» на своем ЗПК. Такое не часто встретишь. Я представился и спросил, не читал ли он, случаем, о маршрутизации нейронной сети в сенсорных матрицах. На базе не так много людей, с которыми это можно обсудить. Он сказал, что читал, и мы разговорились… Ладно, мы начали спорить, но по-хорошему. В какой-то момент я забрал свое пиво и пересел к нему. Мы продолжили разговор.

– И что ты подумал о сержанте Грэме?

Морретта почесал подбородок:

– Он мне понравился. Умный, но не зазнайка. Как бы… он во многом был неправ… Ну, то есть его идеи по соединению силовых агрегатов брони с фотоэлектрическими элементами нельзя будет воплотить в жизнь еще… ну… лет пятнадцать. Но умный, хоть и из Нью-Йорка.

– И сколько пива вы выпили вместе с сержантом Грэмом?

– Думаю, три. Может, четыре. Вы же знаете, как бывает, сэр. Разговоришься с кем-то, и время просто летит. Спохватишься, а уже полночь, и на столе перед тобой дюжина пустых банок. – Он кашлянул. – Нов этот раз до такого не дошло, сэр.

– Уверен, что не дошло, – сухо усмехнулся Митчелл.

В комнате не было кондиционера, и воздух стал неприятно жарким. Морретта чувствовал, как на его лбу выступает пот. А вот подполковника это, похоже, совсем не беспокоило. Морретта пришел к выводу, что это какие-то специальные офицерские штучки. Выше звание – больше полезных умений.

– Давай предположим, что я поверил твоему рассказу. Что я нашел твою инициативность в некотором роде заслуживающей уважения. Но ты так и не объяснил, каким образом развязал драку, по итогам которой… – он вновь заглянул в папку и перелистнул пару страниц, – пять солдат оказались в госпитале с различными повреждениями, в том числе сотрясениями, выбитыми зубами и минимум один – с открытым переломом.

Митчелл посмотрел на Морретту. Морретта посмотрел на Митчелла.

– Как я уже сказал, сэр, не я затеял драку.

– А кто тогда?

Потребовалась пара глубоких вдохов, чтобы продолжить рассказ:

– Вы знакомы с сержантом Грэмом, сэр? – Митчелл кивнул. – Тогда вы знаете, что он порой может быть… ну… порядочным занудой. И когда он увлекается, то вполне может начать говорить людям, что они неправы и все такое, да.

– И он так увлекся вашим разговором, что начал делать замечания всем вокруг?

– Пиво тоже поспособствовало, сэр. Но да, он начал вести себя несколько… ну, надеюсь, вы меня поняли.

– Понял.

– Ну вот, сэр, а за соседним столиком сидела компания ребят, и они поглощали пиво быстрее нашего. Рискну предположить, что у кого-то из них накануне что-то не заладилось с техникой. В общем, они были категорически против подобного соседства. И… эм… они выдали Грэму несколько характеристик.

– Предполагаю, ни одна из них не была лестной?

– Да, сэр, не была.

– И эти люди тоже были солдатами?

Морретта дважды кивнул:

– Так точно, сэр.

– Ты помнишь, из какого подразделения?

– Нет, сэр. И, более того, даже если бы помнил, я заставил бы себя об этом забыть до того, как вы спросите. Надеюсь, вы меня правильно понимаете.

– Интересно. – Уголки губ Митчелла приподнялись в подобии улыбки. – И что же эти люди такого сделали, что началась драка?

– Во-первых, сэр, если позволите говорить прямо, они показали себя настоящими задницами. Для начала они начали громко возмущаться, что им приходится пить в одном баре с книжным червем. Грэм, впрочем, не обращал на них внимания, и это их взбесило еще больше. Они начали напрямую оскорблять его. Он продолжал не обращать внимания, а бармен попросил их успокоиться, но это не возымело эффекта, и тогда он отступился. Думаю, там это обычное дело. Но мне это не понравилось, и я попросил их отвалить. Вместо этого они, наоборот, подошли к нашему столику – их было четверо – и начали наезжать на меня так же, как на Грэма. Надо сказать, Грэм сохранял спокойствие, но я, честно признаюсь, завелся, когда на меня начали орать, так что ответил тем же. И тогда один из них замахнулся.

– На тебя?

– Нет, сэр, на Грэма. Я до сих пор не понимаю как, но он уклонился от удара. И сам бить не стал. А парни от этого окончательно взбесились. Один смахнул со стола ЗПК Грэма, и у того треснул экран. Они же только расхохотались, что мне показалось очень неправильным. Они вчетвером подзуживали Грэма сделать хоть что-нибудь, а я был чертовски уверен, что это будет очень нечестный бой.

– И ты вмешался?

– Да, я ударил одного из них, прежде чем они напали на Грэма.

Морретта замолчал, вспоминая события в баре. Все произошло примерно так, как он и описал, за исключением каких-то незначительных деталей. Например, того, что он успел провести тактическую оценку ситуации и поэтому ударил того солдата не кулаком, а сразу стулом. Что говорить, детали есть детали.

– Понимаю. И что ты сделал дальше?

– Как сказать, сэр… Весь бар после этого точно взорвался. Словно все внутри только этого и ждали. Что касается меня, то я пытался не отвлекаться от тех четверых, что задели Грэма, но ситуация быстро стала очень запутанной.

– Вот тогда-то ты и закричал, что ждал драки весь вечер?

Морретта опустил голову, что вполне можно было принять за смущение:

– Так точно, сэр.

– Действительно ждал?

Даже с опущенной головой Морретта умудрился коротко усмехнуться:

– Нет, сэр. Просто хотел, чтобы они считали меня безумнее их самих. Если соперник считает тебя психом, он начинает бояться. Это его замедляет.

– Понимаю. – Митчелл почесал переносицу. – Сержант Морретта, ты здесь проходишь особую, крайне специфическую подготовку, ведь так?

– Так точно, сэр.

– И обычный ход такой подготовки не предполагает драк в барах, нанесения повреждений другим солдатам или увиливания от прямых ответов на вопросы старшего по званию. Ты ведь в курсе этого, солдат?

Морретта встретил его взгляд:

– Так точно, сэр.

– Тогда позволь изложить тебе все предельно ясно. Такое больше не должно повториться.

Если до меня еще хоть раз дойдет информация, что ты стал причиной какой-то заварушки, твоя голова окажется в петле. Ах да, и в ближайшие две недели тебе запрещено посещать любые места, где продается алкоголь. – Он поднялся. – Свободен.

– Сэр. – Морретта отдал честь, развернулся и ушел как можно скорее. Митчелл посмотрел ему вслед и покачал головой. Лишь когда за сержантом закрылась дверь, он тоже покинул помещение, воспользовавшись другим выходом.

Грэм дожидался его, что-то читая на совершенно новеньком ЗПК. Заметив Митчелла, он тут же отложил планшет:

– Как прошло, сэр?

Митчелл фыркнул:

– Умный засранец, что в сложившихся обстоятельствах делает его, напротив, полным придурком. Соображает быстро, но всю дорогу упорно пытался донести до меня мысль, что это не ты затеял драку. И это в некотором роде само по себе является подтверждением, что драка – его рук дело.

– Он скорее… вспыльчивый, сэр. Солдаты из десятого…

– Знаю, знаю, – перебил его Митчелл. – Он упорно пел тебе дифирамбы, при этом начисто упустив один факт: минимум одному он врезал по хребту стулом. Удивительно, что у него все зубы до сих пор на месте.

– Если бы он сцепился со мной, было бы по-другому, – беззлобно заметил Грэм. – Теперь понимаете, почему я рекомендовал Морретту для вербовки?

– Понимаю, что тебе нужен еще один помешанный на технике, с которым можно будет поговорить на вашем языке. – Митчелл задумался. – Я к вечеру подготовлю свою рекомендацию. Думаю, нам стоит внимательно присмотреться к сержанту Морретте. Знать, как он ведет себя в барной драке, это одно, но я бы хотел получить больше информации о том, как он работает в поле.

– У вас есть его досье. Послужной список говорит сам за себя. Он успел нюхнуть пороху.

– Я предпочитаю верить собственным глазам. Ах да, если увидишь его еще раз, передай. – Митчелл запустил руку в карман и извлек потрепанные очки Oakleys. – Бармен снял их с одного из потолочных вентиляторов. Пытался рассказать, как они туда попали, но я сразу объяснил, что не хочу этого знать. Главное, что они принадлежат Морретте. Учитывая, сколько на нем синяков, думаю, он без них скучает.

Грэм рассмеялся:

– Я не скажу, откуда они у меня, сэр. Но спасибо.

– Если все сложится, я буду благодарить тебя.

– А если нет?

– Тебе придется найти другого собутыльника.

Глава 15

Они скоротали ночь в неторопливом путешествии вверх по реке на север от границы. В какой-то момент налетела очередная гроза, и, пусть она зацепила их лишь краешком, Уивер принял решение не продолжать путешествие в темноте.

Вдали от берега за надежной стеной деревьев они устроили небольшой костерок и развесили гамаки.

– Никому не стоит спать на земле, – объявил Уивер, закончив работу. – Муравьи.

– Что, даже не оранжевые пауки? Не ягуары? Не наземные пираньи? – резко ответил Холт.

– Поверь, ты не захочешь связываться с местными муравьями, – откликнулся Уивер. – Тех, что здесь водятся, называют «муравей-пуля». Знаешь почему?

– Потому что они похожи на пули?

– Потому что, если такой тебя укусит, это все равно что поймать пулю. А теперь представь, если ты обидишь одного такого и он позовет друзей?

Холт недоверчиво фыркнул:

– Муравьи не умеют разговаривать.

– Все дело в химии. Феромоны. Словно сигнал всем вокруг: «Меня расплющили. А ну-ка разберитесь с ним». И все, добро пожаловать в мир боли. В буквальном смысле.

– Вот дерьмо. – Холт закончил с гамаком и сложил туда снаряжение. – Пойду поймаю нам что-нибудь на ужин. И ты будешь должен мне двадцать баксов.

– Только будь внимателен и не поймай кандиру. Ну, ты знаешь, мелкая такая…

– Хватит! – Холт рванул к воде, одновременно и выражая всем своим видом раздражение, и умудряясь двигаться совершенно бесшумно. Уивер озадаченно посмотрел ему вслед.

– Ты ему совсем не даешь спуску. – Мидас давно уже закончил с гамаком и избавился от большинства снаряжения. В обычной футболке он выглядел как турист на отдыхе. Только вот дробовик у бедра выдавал его с головой.

Уивер беззаботно отмахнулся:

– Этот парень привык сам так обращаться с окружающими. Ему пойдет на пользу оказаться по другую сторону баррикад.

– Не боишься, что это его обозлит?

– Не-a, мы все через это проходим. Злость может привести сюда. Но она не остается с тобой. – Он окинул Мидаса взглядом. – Вот ты, к примеру. Я читал твое досье. Знаю, откуда ты и где побывал, но так и не смог понять, почему ты здесь. Не хочешь просветить?

Мидас отвернулся, чтобы проверить костер:

– В досье все есть.

– Вот и нет. Поверь на слово, я внимательный читатель.

– Ты и правда хочешь знать?

– Чертовски.

– Потому что из меня получился бы ужасный священник. – Он подкинул в огонь веточку; она вспыхнула и почти моментально превратилась в угли.

Уивер подошел и присел рядом на корточки:

– Повтори-ка!

– Я учился в семинарии, когда осознал, что мне… недостает веры, – Уивер открыл было рот, но Мидас жестом остановил его. – Не в Бога. А в людей. Я разное видел и дошел до состояния, когда не мог больше верить, что люди – хорошие. А так нельзя быть священником. Разве что плохим.

– И ты решил выбрать такой путь, – проговорил Уивер; это было не столько вопросом, сколько констатацией факта.

Мидас кивнул:

– В конечном счете да. Мне нравится думать, что работа, которую мы выполняем, поможет мне убедиться в собственной неправоте. Что даже в самых жутких местах, куда нас отправят, мы сможем найти в людях что-то хорошее.

– А если нет?

Некоторое время тишину нарушало лишь потрескивание костра.

– Если даже нет, – наконец мягко ответил Мидас, – то я все равно там, где хоть как-то смогу на это повлиять.

Они продолжили сидеть в молчании, когда со стороны реки вдруг раздался громкий всплеск, и «призраки» тут же вскочили на ноги. Уивер схватился за пистолет, а Мидас – за дробовик.

– Холт, ты цел? – осторожно позвал Уивер.

– Быстрее сюда, – раздался ответ Холта, и «призраки» сорвались с места.

На грязном берегу реки они обнаружили товарища сражающимся с крупной рыбиной, попавшейся на крючок. Он, определенно, уже некоторое время пытался вытащить ее, о чем свидетельствовали пятна ила на его одежде и лице. В речной твари было не меньше четырех футов, ее ярко-красная чешуя сразу сразу бросалась в глаза на мелководье. Удочка Холта за время непримиримой борьбы согнулась едва ли не пополам, а его ботинки глубоко зарылись в прибрежную грязь.

– Чем мы можем помочь? – сориентировался Уивер.

– В лодке… сеть… надо вытащить этого засранца! – процедил сквозь сжатые зубы Холт; с реки раздался еще один всплеск, и его подтащило к воде еще на пару дюймов.

– Сейчас! – Мидас перемахнул через борт лодки и принялся искать сеть. Спустя минуту он испустил торжествующий вопль и бросился на помощь Холту.

Но, прежде чем он успел преодолеть даже половину расстояния, леска зацепилась за подводную корягу, зазвенела и лопнула. Холт опрокинулся на спину и упал бы, если бы не поддержка Уивера. Рыбина взмахнула хвостом и исчезла в потоке.

– Вот дерьмо, – выругался Холт и дернул плечом. – Да отпусти ты меня уже.

– На здоровье.

– Проклятье. Почти ведь вытащил. Должен был вытащить. – Холт замахнулся, как будто хотел с отвращением отшвырнуть от себя удочку, но в последний момент передумал и аккуратно вернул ее в лодку. – А, к черту. Батончики так батончики, – и он двинулся по пляжу в сторону джунглей.

Когда он проходил мимо Уивера, тот тихо заметил:

– Все еще никакой двадцатки.

На рассвете они двинулись дальше.

Холт полночи провозился со шлемом Номада и вернулся к этому занятию, когда путь продолжился. Они медленно, но верно приближались к координатам, которыми Визард обозначил лагерь Квана и Мессины. Впрочем, плотная зелень по обоим берегам оставалась неизменной.

Мидас занял свое излюбленное место на носу, но выглядел беспокойнее, чем обычно. Он высказал пару комплиментов открывающемуся виду, но с тех пор напоминал о себе, лишь когда требовалось сказать Уиверу, чтобы он обогнул какой-нибудь плавучий мусор. Холт был полностью поглощен своим занятием и не обращал внимания ни на товарищей, ни на виды.

Что касается Уивера, то ему было в равной степени и тревожно, и скучно.

– Что ты там химичишь-то?

Холт наградил его взглядом:

– Пытаюсь выцарапать хоть что-то из снаряги Номада, – отозвался он. – И то, что ты рулишь как пьяный, делу совсем не помогает. Сложно делать что-то, требующее точности, когда мы так болтаемся из стороны в сторону.

– Если найдешь лодку поудобнее, персаживайся, ради бога.

– Если найду, так и поступлю.

Уивер фыркнул:

– А если серьезно, то как продвигается?

– Пятьдесят на пятьдесят, что я смогу чего-то добиться от этой штуки. Но если смогу, – он прищурился и вытер лоб, – тогда наша жизнь станет проще.

– С чего бы?

– Если повезет, то я смогу инициировать системную проверку со стороны шлема. В этом случае остальное снаряжение Номада, которое, как я предполагаю, они сохранили, а не выбросили в придорожную канаву, пришлет ответный сигнал. Получим его – получим и координаты.

– Координаты его штанов, – покачал головой Уивер. – Но перспектива чертовски заманчивая. Продолжай. Сообщи, если добьешься успеха.

– А я-то думал, что больше всего меня будет бесить Номад, – ухмыльнулся Холт. – Шучу-шучу. Может, мы все же попробуем плыть чуть помедленнее?

– Никак нет. Мы выбиваемся из графика.

С этими словами он прибавил скорость.

* * *

Кормили Номада время от времени, с рук, не рискуя отвязывать от стула. Свободу он получил лишь однажды и ненадолго, когда ему позволили воспользоваться ведром в углу. Даже при этом он оставался под присмотром двух вооруженных охранников, а его ноги были по-прежнему связаны. Как только он закончил, его тут же вернули обратно на стул.

Вновь заявился Урбина. Он пребывал в прекрасном расположении духа. Притащив с собой раскладной стул, он поставил его напротив Номада и уселся, всем своим видом показывая, как довлен.

– Как у тебя с русским языком, мой друг? – с улыбкой осведомился он. – Есть большие шансы, что ты отправишься именно туда.

– Всё лучше, чем здесь, – ответил Номад, упорно глядя в стену мимо лица Урбины.

Полковник заговорщически ухмыльнулся:

– Вынужден с тобой согласиться, по крайней мере пока.

– Что-то изменится?

– Ты должен понять, солдат: пока я принимал свое пребывание здесь как наказание, меня все устраивало. Я делал… разные вещи, которыми далеко не всегда могу гордиться, но они всегда были необходимы для благополучия штата. Во всяком случае, именно так я себе всегда говорил. Моральные терзания задним числом всегда кажутся более благородными.

– Зачем ты мне это говоришь? – поинтересовался Номад. – Вроде бы ты не собирался меня пытать.

Полковник наклонился вперед и потрепал «призрака» по щеке, а потом встал и принялся мерить шагами комнату.

– Потому что ты не против послушать то, что я могу тебе сказать. Исповедь, знаешь ли, идет душе на благо. Так всегда говорят падре. К тому же с кем еще я могу здесь поговорить? На равных и без последствий? Само собой, не с теми, кто мне подчиняется. И не с теми, с кем веду дела. Им стоит только показать слабину, как сразу набросятся и разорвут. А мне с ними еще работать. Нет, все это делает тебя идеальным слушателем. Ты – вожак, офицер, и в то же время – ты просто ничто. Ты понимаешь то, что я говорю, на подсознательном уровне, но твое мнение не стоит и ломаного гроша, ведь я в любой момент могу тебя пристрелить. Это же просто прекрасно, не находишь?

– Мне бы лучше думалось, если бы ты принес мне воды. – Номад чувствовал, что его губы начинают трескаться, а голос звучит хрипло и скрипуче. – Или это тоже часть эксперимента?

– Всему свое время, – отказал Урбина. – Тебе надо понять одно. Мое место здесь. Много воды утекло, пока я это осознал. Поначалу, да, я думал, что это наказание за все, что я сделал. Я ненавидел это место. А потом я начал видеть его красоту и следом – его перспективы.

– Перспективы?

– Майор, нас, по сути дела, бросили здесь. Сначала Каракас перестал присылать деньги. Потом – снаряжение. Наконец, иссякли поставки лекарств и продуктов. Нам пришлось научиться добывать пропитание, или мы погибли бы. И мы научились. Мы нашли способ выжить. И нашли людей, заинтересованных в возможностях, которые предоставляют джунгли. Людей, которым были нужны партнеры. Тогда-то я и понял, что меня отправили сюда не случайно.

– А чтобы устроить локальную диктатуру?

Урбина покачал головой:

– Чтобы привлечь инвесторов. Людей, которые признают потенциал этого места. Региона, где правительству плевать на наркотики. Или на окружающую среду. – Он сделал паузу. – Думаю, потребуется определенное время, чтобы создать здесь полноценную офшорную зону, но это ничего.

– Ты съехал с катушек, – проговорил Номад.

– Нет, я съехал из Венесуэлы. – Урбина остановился. – Даже жаль, что тебя уже не будет здесь, когда затея начнет приносить плоды.

– У меня нет желания наблюдать твой комплекс мессии.

– Комплекс спасителя предполагает какое-то спасение, – качнул головой полковник. – Я же хочу создавать. И вместе с моими партнерами именно этим мы и будем заниматься.

– Ты чокнутый. У тебя нет никакой инфраструктуры, никакого населения, никаких партнеров…

– У меня есть всё, что мне нужно. А у моих партнеров есть самое главное, майор, – деньги. И они, в конечном счете, обеспечивают и будут обеспечивать нас всем, что нам нужно. Всё остальное – вопрос обсуждаемый. Просто детали. – Он собрал стул и вышел, не оборачиваясь.

* * *

Дело шло к полудню, и насекомые просто взбесились. Они тучей роились вокруг «призраков», выискивая любые намеки на оголенную плоть, чтобы тут же к ней присосаться. Репеллент обеспечивал лишь номинальную защиту, и ситуация ухудшилась настолько, что Холт начал вслух размышлять о том, не повторить ли прыжок в воду, чтобы только избавиться от вездесущей мошкары.

– Как там шлем, Холт? – Уивер направил лодку ближе к берегу.

– Скоро узнаем, – ответил инженер. – Почему тормозим? Перерыв на обед?

– Надо связаться со Стариком. К тому же у меня руки устали.

– Может, дашь порулить?

– Не в этой жизни.

Лодка причалила к берегу среди оголенных корней, ткнувшись носом в мягкую грязь. Знакомое жужжание в ухе оповестило Уивера о том, что спутник опять прямо над ними. Он вытащил рацию и поднял телескопическую антенну для усиления сигнала.

– Надеюсь, листва не помешает связи.

– Едва ли, – ответил Холт. – Если честно, то разве что… – Он спохватился и замолчал.

– Клянусь, Холт, я выслушаю тебя позже. Сейчас мне нужно установить связь. – Уивер включил передачу и проговорил: – ПОВЕЛИТЕЛЬ, вызывает ЗУБАТКА. Прием?

– Слышу ясно и четко. – Голос Митчелла отдавался в наушниках легким эхом. – Статус?

– Первый улов передан рыбаку. Мы в пути на второе рыбное место. Хотелось бы, чтобы клев был получше.

– Принято. Наживки у вас достаточно?

Уивер оглянулся на Мидаса, сортирующего оставшиеся обоймы:

– Должно хватить, если дело не затянется.

– Принято. Мы получили более точные данные о месте, где хорошо клюет. Передаю вам координаты. Последняя видовая разведка показала, что там есть взлетно-посадочная полоса и вертолетная площадка. Полагаю, что весьма скоро все будут знать об этом месте, разве что вы сами позаботитесь о секретности.

– Нам нужны две конкретные рыбки, сэр. И не нужна встреча с пираньей. ЗУБАТКА, конец связи.

– Принято, ЗУБАТКА. Удачной рыбалки. ПОВЕЛИТЕЛЬ, конец связи.

– И что это значит для нас? – спросил Мидас. – Взлетная полоса? Они ждут подкрепления?

– Может быть, – согласился Уивер. – А может, просто нашли друзей, с которыми хотят познакомиться лично. Не узнаем, пока не попадем туда.

– Главный вопрос: стоит ли нам волноваться о прикрытии с воздуха? – Холт, как всегда, был прямолинеен. – А то я забыл свой РПГ в других штанах.

– Мы обойдемся и без твоей ракетницы. Едва ли они смогли построить ВПП достаточной длины для чего-то серьезного. Меня больше тревожат вертолеты. Впрочем, так или иначе, мы об этом теперь знаем, так что список неприятных сюрпризов изрядно сократился.

– Твоими бы устами, – откликнулся Холт.

Электронный треск возвестил о том, что координаты прибыли. Уивер выгрузил их на свой монитор. Точка оказалась прямо на границе запаса хода лодки, если, конечно, они хотели возвращаться обратно с работающим мотором, а не просто по воле течения Риу-Негру. Вариант «идти прямо до цели» даже не рассматривался, значит, нужно было еще и найти место, чтобы оставить лодку – так, чтобы не пришлось далеко тащить заложников и чтобы ее не обнаружили враги.

К счастью, Мидас обратил внимание на небольшой приток, уходящий от основной реки на северо-восток – в глушь недалеко от нужного места. Заходить на точку со стороны этого канала казалось наиболее разумным.

Уивер признал, что план вовсе не идеален, но у него есть потенциал, так что он развернул лодку в приток. Вода здесь была грязнее, зато не такая непроглядная, как в Риу-Негру. Управляющий лодкой Уивер и высматривающий с носа возможные препятствия Мидас медленно вели ее вверх по течению. Вокруг не было ничего и никого, кроме дикой природы, а в воздухе слышалось лишь журчание реки.

Приток резко сворачивал на север, ведя их еще ближе к месту назначения. Уивер сделал всё возможное, чтобы провести лодку как можно дальше, фактически до того места, где берега сошлись настолько близко, что грозили помешать развернуться.

– Конечная, – возвестил «призрак». – Еще немного – и нам придется сваливать отсюда задним ходом.

– Ага. – Холт скептически огляделся. – А ведь уходить, вероятно, придется на всех парах.

Он выпрыгнул на берег с веревкой и привязал лодку к особенно крепкому дереву. Уивер выбрался на сушу следом:

– Мидас, обеспечишь нас оптимальным маршрутом?

«Призрак» набрал команду на экране на своем запястье, передавая карту товарищам:

– Так точно. Это самый удобный маршрут до места, где держат Квана и Мессину. Ландшафт, судя по всему, ровный, и я не вижу каких-то особенно сложных препятствий. К востоку отсюда начинаются возвышенности, но наш путь пройдет по краю лесистой равнины. Если растительность нас не замедлит, мы сможем показать хорошее время. То же, само собой, относится и к обратному пути с грузом.

Уивер принялся выгружать снаряжение из лодки на берег:

– Знаешь, Мидас, я совршенно уверен, что это – самая длинная тирада, которую я от тебя когда-либо слышал.

Мидас ухмыльнулся:

– Это самая длинная тирада, которую стоило проговорить вслух. – Он повернулся к Холту. – Как там шлем?

– Я уж думал, ты не спросишь. – Он окинул Уивера и Мидаса взглядом. – Думаю, я готов запустить проверку, но перед этим хочу спросить: что мы будем делать, если Номад в сотне миль в другую сторону? У нас едва хватит снаряжения на еще одну остановку. А два места… – Его голос дрогнул и затих, не оставляя сомнений, каким именно мог быть конец фразы.

Уивер и Мидас переглянулись.

– У нас есть задание, – наконец процедил сквозь зубы снайпер. – Ситуация всегда была именно такой: мы выполняем задание. Мидас?

Губы «призрака» сжались в тонкую линию, но он кивнул:

– Первым делом – задание. Затем мы вернемся и сделаем то, что должны.

– Ладно, раз все решено… – Холт взял шлем и сделал последние поправки, а затем набрал команду на своем экране. – Ну, попытка не пытка.

Экран шлема Номада ожил и засветился лазурью, особенно яркой в полумраке под лиственным покровом. По экрану пробежали строки диагностики, но вдруг раздался громкий треск и в воздухе резко запахло паленой резиной. Экран начал вспыхивать и гаснуть, а затем потемнел, и со стороны процессорного блока вырвалась струйка пламени.

– Дерьмо! – выругался Холт и выронил шлем, который покатился по берегу и рухнул в воду со злобным шипением.

Некоторое время «призраки» молча смотрели друг на друга.

– Это вычтут из моего жалованья, да? – грустно спросил Холт.

– Ну, я за ним не полезу, – ответил Уивер. – Ты же у нас наверняка много нырял на своих болотах? Это бы сейчас пригодилось.

Мидас проигнорировал шутку:

– А координаты? Сигнал успел пройти?

– Дай мне минуту – и я выясню. – Холт вновь принялся набивать команды на своем экране, а потом замер.

Спустя минуту вновь раздался электронный треск, а затем Холт выдохнул:

– Ого, да вы издеваетесь!

– Холт?

– Я передам вам координаты, – ответил «призрак». – Ловите.

Одна и та же карта возникла на всех экранах.

– Выглядит знакомо… – начал Мидас.

– А сейчас я вам верну карту местонахождения Квана и Мессины, – добавил Холт, и его слова сопроводил еще один треск.

– Я, черт побери, просто не верю, – выдохнул Уивер. – Они привезли его туда же. Он, похоже, вместе с остальными заложниками.

– Слишком легко, – урезонил его Холт. – Это может быть ловушкой.

– Думаешь, у них тут так много мест, где можно содержать пленников?

– Слушай, друг, если ты хочешь, чтобы все было так просто, это еще не значит…

– Дело не в том, чего я хочу. Это работа. А так наша работа может стать намного легче.

– Вы двое, хватит. – Оба «призрака» замолчали и повернулись к Мидасу. – Мы можем действовать, исходя из имеющейся у нас информации. У нас есть только это. Если это ловушка, значит, просто будем держать ухо востро. Если их перемещения сыграли нам на руку, тем лучше. Но, так или иначе, наша цель именно там, – он быстро глянул на Холта, – разве что вы хотите прочесать весь Амазонас на своих двоих?

Холт качнул головой:

– Дело не в этом. Просто… у меня плохое предчувствие, вот и все. Я не верю хорошим новостям в таких ситуациях.

– Тогда просто верь самому себе, – подытожил Уивер. – Мы – «призраки». Удача – это не для нас. Мы сами ее создаем.

Глава 16

Очередное унизительное кормление. Очередной визит Урбины.

– Осталось недолго, – объявил он, усаживаясь. – Будь все как обычно, я бы отправлял к тебе одного из своих лейтенантов. Но мне нравятся твои попытки не реагировать на новости. Твоя подготовка весьма неплоха.

– А твой английский безупречен.

– Благодарю. Твое правительство оплатило мое обучение.

Номад попытался сдержать удивление – и не смог.

– Меня завербовали как двойного агента. Ваше ЦРУ очень хотело иметь своих людей в правительстве Чавеса и в вооруженных силах. Их легко было убедить, что я ищу, кому бы продаться. Мои кураторы слышали то, что хотели слышать, и в итоге были весьма щедры на знания, деньги и снаряжение. Затем я их сдал, потому что я был кем угодно, но не предателем.

– Зато теперь стал таковым. Или объявление независимости не подпадает под эту категорию?

Отвечая, Урбина тщательно подбирал слова:

– Правительства, которому я присягал, больше не существует. Нельзя предать того, кому никогда не служил. Пусть идиоты в Каракасе называют себя последователями Чавеса, на самом деле именно они – настоящие предатели.

– Почему я должен верить в твою историю? В твоем досье не было ничего, что намекало бы на контакты с США.

– Потому что, – Урбина невесело усмехнулся, – ЦРУ не любит афишировать свои провалы. Уж тем более перед Пентагоном. Понимаешь ли, я многому научился у своих кураторов. Многое узнал. Конечно, чаще всего они говорили глупости, но иногда можно было выцепить и крупицы правды. Этим я и занимался. Крупицы правды о них, о ЦРУ, о твоей стране – все они пригодились для моей карьеры.

– И что же это за карьера? Похищение ученых в дикой глуши?

– Ученые были случайностью. Если бы это не стоило мне стольких людей, я бы даже поблагодарил тебя за решение проблемы. Век живи – век учись, да?

– А еще двое?

Урбина искренне удивился:

– Еще двое? Я не брал других заложников, как и мои люди.

– Я точно знаю, о ком говорю. Мессина и Кван. Археологи.

– Археологи? – Урбина вдруг запрокинул голову и расхохотался. – Кто-то скормил тебе неверные данные. Таких заложников у меня не было. Единственный человек, который удерживается здесь против своей воли, – это ты. Впрочем, и от тебя мы скоро избавимся. – Он поднялся. – Оставлю тебя наедине с твоими мыслями. К тому же мои воображаемые партнеры из Боливии ждут моего звонка. Мы должны обсудить размещение нефтеперерабатывающего завода. Хорошего дня.

* * *

Земля здесь была немного более сухой и каменистой. Ни дороги, ни тропы, пусть даже звериной. Лишь бескрайние джунгли. Сначала первым шел Мидас, а потом каждый из троих по очереди прорубался вперед с мачете в руках.

Первое время Холт ворчал, что его зря запугивали разными дикими тварями, ведь они так никого и не встретили, на что Мидас предложил найти ему ямкоголовую гадюку и забрать домой в качестве питомца. Это положило конец разговору. Далее они двигались в молчании.

Когда они приблизились к месту, соответствующему координатам снаряжения Номада, Уивер остановил отряд.

– Вероятно, скоро мы наткнемся на какой-нибудь заградительный барьер. Может, патруль, может, камеры, может, бог знает что еще. Холт, пойдешь первым? У тебя лучше нюх на всякие технические штуки, чем у нас.

– Я уже часа два смотрю по сторонам во все глаза. Не хотелось бы вляпаться в какой-нибудь сюрприз.

– А сюрпризы были?

– Сюрпризом оказался бы тот факт, что я чего-то не заметил. – Тон Холта был чересчур мрачным даже для него. – Наши действия на случай встречи с патрулем?

Ответил Мидас:

– Проскочить мимо, если получится. Тихо нейтрализовать, если не получится. Мы не можем им позволить поднять тревогу.

– Как только снимем часового, часики начнут тикать в любом случае, – заметил Холт.

– Не тронем патруль – не поднимется тревога. – Уивер посмотрел прямо на «призрака». – Слушай, друг, Номада здесь нет. Не обязательно вставать в оппозицию.

– Кому-то нужно это делать, – возразил Холт. – Номад – твой друг, что делает твои суждения предвзятыми. Мидас, ты умен как черт, но у тебя не хватает опыта, а это заставляет плыть по течению. И все-таки кто-то должен обнаружить капканы, прежде чем мы в них вляпаемся.

– Мы сделаем это как команда, – решил настоять на своем Уивер.

– Я хочу, чтобы мы и выбрались оттуда как команда. Послушай, нам просто надо всё обдумать до того, как мы туда сунемся.

– Может быть, мы уже всё обдумали, Холт.

Холт удивленно повернулся к Мидасу, но тот продолжил:

– Мы – профессионалы. Повторяя основы, ты сомневаешься в самом себе. И во всех нас. Ты лучше, чем ты думаешь. Никому из нас не надо ничего доказывать. Мы просто делаем свою работу.

– Что ж, черт. – После такого Холт сдался. – Отныне мой рот будет на замке. Пойдем делать дело.

Уивер выгнул бровь:

– Ты серьезно?

– Я смертельно серьезен. Мидас говорит мало, но, когда говорит, его стоит послушать. – Он протянул руку, и Мидас передал ему мачете. – Идем. Посмотрим, что нас ждет.

* * *

Сначала они услышали шум и лишь потом увидели сам лагерь. Он оказался большим и громким – гам, сопровождающий жизнь множества людей, далеко разносился окрест, распугивая всех обитателей джунглей. «Призраки» обошли одного часового, запомнив его местоположение на случай последующего отхода. А вот камер, растяжек и мин они не обнаружили. Размер и удаленность лагеря внушили его хозяевам уверенность, что никто его не найдет. А если найдет – не рискнет напасть.

Они залегли на небольшом возвышении, откуда открывался отличный вид на всю базу. Мидас перебрался вперед к небольшой каменной гряде, чтобы изучить планировку лагеря, а Уивер и Холт остались позади.

Насколько можно было судить, основной лагерь построили с умом и явно надолго. Он располагался близко к реке. На берегу – лодочные сараи и доки. У причала стояли несколько оснащенных оружием катеров. Большинство раньше были обычными лодками. Тем удивительнее смотрелась среди них пара модифицированных для местных условий новеньких G-25 Guardian – речных охотников, лицензия на производство которых принадлежала UNOCAR. Часовые несли дозор на берегу. Прямо на глазах «призраков» один из G-25 причалил и изрыгнул четверку солдат, которые немедленно принялись заправлять его горючим и перезаряжать бортовое оружие для следующей вылазки.

Что касается самого лагеря, то он был спланирован с умом и дальновидностью. Одна дорога вела внутрь. Одна – выходила наружу. Небольшие сборные домики расставлены в строгом порядке. По периметру – кольцо палаток. Джунгли вырублены на двадцать метров во все стороны, чтобы исключить любую возможность скрытного проникновения. Тут и там расставлены прожекторные мачты, что позволяло предположить, что ночью это место превратится в остров света в океане темноты тропического леса. Заграждение из колючей проволоки опоясывало периметр вдоль кромки деревьев, защищая поселение от диких животных и незваных гостей. Патрули обходили территорию, а закрепленные на деревьях камеры мониторили ситуацию в джунглях. Солдаты, чья униформа и знаки отличия представляли собой настоящую сборную солянку, передвигались по лагерю целеустремленно и дисциплинированно. Большинство – с автоматами АК-103 и пистолетами. Все подтянутые и как будто бы бывалые. С противоположной от реки стороны располагалась парковка, на которой стояло несколько джипов. Здесь не было вездесущих фургонов, зато стояли впечатляюще новые угловатые грузовики М35 Fenix и строительная техника, на две трети скрытая джунглями. Цистерна с топливом размещалась в стороне от дороги, на расстоянии, безопасном для основного лагеря в случае пожара. Еще дальше виднелась взлетно-посадочная полоса.

Уиверу и прежде приходилось видеть взлетно-посадочные полосы в джунглях. Большинство выглядели так, словно создатели не хотели тратить особых усилий. Это были просто широкие расчищенные участки леса, достаточно длинные, чтобы с них можно было взлететь, и достаточно ровные, чтобы не разбить шасси при посадке.

Здесь же явно потрудился профессионал. Полоса была восемь метров в ширину и больше двух сотен в длину, а все джунгли в этом месте были безжалостно вырублены. От лагеря ее отделяло метров пятьдесят. Полоса тянулась с северо-востока на юго-запад и уходила чуть в сторону от лагеря, а не вела прямо к нему. Она была совершенно чистой и плоской, а утрамбованная почва больше походила на красноватый бетон, чем на землю. Рядом был установлен одинокий ветроуказатель, который трепыхался при случайных порывах ветра, а у одного конца возвышалась добротная насыпь. Рядом с полосой была расчищена еще одна площадка, предназначенная для вертолетов. Она тоже выглядела ухоженной и построенной с тщательным вниманием к деталям. Под небольшим навесом около дальней стороны, судя по всему, хранились бочки с топливом. На площадке стоял гигантский Sikorsky S-61, чей видавший виды фюзеляж имел соответствующую ситуации маскировочную раскраску. Рассмотреть его в деталях мешала сетка – одно из многих ухищрений по защитному камуфляжу в лагере.

– Вы видите то же, что и я?

– Так точно, Уивер. «Си кинг». Не знал, что они еще летают. – Холт не скрывал своего удивления. – Вопрос в том, что он тут делает.

– Пара таких до сих пор числится в Вооруженных силах Боливии. Полагаю, бойцы Амазонас национализировали его.

– И прикрутили пару пушек, – добавил Мидас. – Впрочем, из него поддержка с воздуха все еще так себе.

– Лучше, чем все остальное, что здесь есть, – возразил Холт. – Думаю, мы не сможем просто ворваться и расстрелять всех вокруг. Мы не знаем, где заложники. Мы не знаем, где Номад. Мы не знаем, сколько их всего там. И у нас недостаточно сил для открытого противостояния. Значит, будем наблюдать?

Ответил Уивер:

– Будем наблюдать. Было бы неплохо, если бы у тебя остался беспилотник. В идеальном мире. И опять же в идеальном мире было бы неплохо вызвать 25-ю пехотную в качестве подкрепления.

На мгновение повисла тишина.

– Да, это было бы весьма мило, – наконец согласился Холт.

«Призраки» рассмеялись.

– Я зайду справа, чтобы посмотреть под другим углом. Встречаемся в четыре?

– Так точно, – ответил Уивер. – Мидас, спустишься к реке, посмотреть, что видно оттуда?

– Есть.

Они отправились каждый в своем направлении, в то время как Уивер остался на прежней позиции.

* * *

За лагерем наблюдали, сохраняя тишину. Холт и Мидас добрались до своих позиций быстро и без осложнений. Все трое разделяли мнение, что база устроена просто образцово. Часовые на своих позициях были спокойны, сосредоточенны и не отвлекались на перекуры. В лесу они двигались так хорошо, что Уиверу пришлось включить режим ночного видения, чтобы разглядеть их в наступающих сумерках. Здесь не было конфликтов, раздоров или бессмысленной возни. Здания были очищены от лиан и лоз, дорожки между ними и палатками – ухожены, в движениях обитателей лагеря не было праздности.

– Сдается мне, – начал Уивер после нескольких минут наблюдений, – что эти парни не имеют ничего общего с теми, которых мы видели на границе. И кажется, я знаю почему.

– Расскажи. – Холт проводил взглядом двух солдат, которые вышли из большой палатки ближе к центру и быстрой рысью отправились в джунгли.

– Их отправили сюда и забыли о них, так? Посадили в вертолет и засунули в самую задницу Амазонки. А от кого избавляются таким образом?

– От тех, кто облажался. От тех, кого не должно быть рядом, когда ситуация станет совсем дерьмовой.

Уивер кивнул:

– Правильно. И такими, я думаю, были парни, которых мы встретили на реке. Возможно, те, с которыми мы столкнулись в деревне. Но кто еще мог тут оказаться?

Холт надолго задумался:

– Те, кто сам захотел сюда попасть?

– Ага. – Выражение лица Уивера не изменилось. – Отморозки. Я так и знал, что ситуация осложнится.

– Неважно, против кого придется выступить – против недоносков или профессионалов. Как ты сам говорил, у нас есть работа. И мы ее выполним. Остальное – детали.

– Да, но дьявол кроется именно в деталях. Видишь отличительные знаки тех двоих? Те же, что у Урбины.

Холт внимательно присмотрелся:

– Тогда нам не стоит попадаться им в руки. Я слышал, что эти парни знают толк в пытках, что возвращает нас к мысли о заложниках.

В голосе Мидаса отразился его пессимизм:

– В зависимости от того, как с ними обращались, они вполне могут быть не в состоянии передвигаться самостоятельно. А мы не сможем тащить их и сражаться одновременно.

Уивер вконец помрачнел:

– Мы оценим ситуацию, когда увидим их. Если они не смогут бежать, значит, нам придется позаботиться о том, чтобы за нами не отправили погоню.

– Что-то мне кажется, было бы неплохо, если бы мы спасали Усэйна, мать его за ногу, Болта. Ты сам видел, как все обернулось в прошлый раз. А теперь мы собираемся выступить против тех, кто лучше подготовлен и снаряжен. К тому же тут взлетная полоса, чтобы это ни значило.

– Вот сейчас и выясним, – заметил Уивер.

Звук, который он услышал ранее, стал громче – низкий гул мотора небольшого самолета.

– Узнаете? – спросил он. – Cessna Denali. Что, черт возьми, она здесь делает?

– Можем пойти и спросить.

– Это феноменально плохая идея. Холт, ты ближе всех. Что там?

– Она заходит на посадку… Не думаю, что ей достаточно такой полосы, но, возможно, у них пилот очень хорош. Эй, у нее логотип на хвосте. Какая-то компания. Мелкий, но я постараюсь разглядеть. Сейчас… Срань господня. Нефтяники. Что за дерьмо?

– Здесь нет нефтяных месторождений, – подал голос Мидас. – Какой им тут интерес?

– Не знаю. – Шум мотора уже едва не заглушал голос Холта. – Она садится… Села.

И действительно самолет профессионально сел на полосу и затормозил в непосредственной близости от насыпи. Стоило ему остановиться, как солдаты тут же подбежали, чтобы помочь пассажирам. Первым вышел мужчина в темно-синем, явно сшитом на заказ костюме. У него были седые волосы и красное лицо, а выглядел он так, словно кто-то засунул обычного бурильщика в синюю тройку от «Братьев Брукс». Следом, держа дистанцию, выбрался невысокий полноватый человек с темными волосами и оливковым лицом. На нем были застегнутая на все пуговицы рубашка с коротким рукавом и штаны защитного цвета. Вид у него был такой, словно его только что грубо разбудили. Первый мужчина перекинулся парой слов с солдатом из встречающей группы и благосклонно похлопал его по плечу, а затем обернулся в сторону приближающейся из центра лагеря компании. Второй же остановился в отдалении и принялся наблюдать, скрестив руки на груди.

– Вот дерьмо. Вы видите то же, что и я? – спросил Холт.

– Впереди сам Урбина! – на этот раз удивился даже Мидас. – Ничего не понимаю. Что он здесь делает? Почему он встречается с этими людьми? Где заложники…

– И какое, черт подери, отношение все это имеет к Номаду?

– Из самолета вышла пара телохранителей, – добавил Холт. – Я удивлен, что они появились не первыми. Должно быть, нефтяник и его приятель чувствуют себя здесь очень спокойно. С чего бы?

– Не знаю, – ответил Уивер. – Но мне все это чертовски не нравится. Фотографируй, Холт. Фотографируй как можно больше.

Глава 17

Вместо кормежки Номад получил гостей и кляп, причем опять из рук Эрнана, которого к нему приставили на постоянной основе – не иначе как за какую-то несуществующую провинность, о чем «призрак» слышал минимум ежечасно.

– Даже не пытайся трепаться, – предупредил он Номада.

Дверь открылась, и на пороге появились два крепких наемника. Они были разодеты и экипированы специально, чтобы произвести впечатление. Тот, что встал слева, кивнул и отчитался в микрофон, после этого дверь открылась еще раз. Телохранители расступились, и в помещение вошли еще трое: краснолицый бизнесмен в костюме, словно только что с Уолл-стрит, коротышка бухгалтерской наружности и, собственно, сам Урбина.

– Что, черт подери, мы тут должны увидеть, Урбина? – спросил «бухгалтер», с досадой снимая очки. Номад моментально изменил свое мнение об этом человеке – несмотря на внешность офисной крысы, у него был взгляд хладнокровного убийцы.

– Вынужден согласиться с Эль Пульпо, – добавил американец; у него были седые волосы, мускулистое телосложение и руки трудяги, а акцент выдавал в нем выходца с нефтяных месторождений Техаса. – Я думал, что вся эта история с заложниками закрыта раз и навсегда.

– Вы тревожились о безопасности, мистер Бриггс. Позвольте представить вам доказательство того, что наши границы защищены наилучшим образом. Сейчас перед вами один из самых ценных бойцов американского правительства, который попытался сорвать нашу операцию. И потерпел неудачу.

Невероятно, но лицо мужчины стало еще краснее:

– Я скажу прямо, полковник. У тебя тут американский спецназовец, привязанный к стулу, и это должно меня успокоить? Я вот вижу в этом то, что шакалы из Вашингтона теперь не просто в курсе того, что тут происходит, но и постараются это остановить.

– Он понятия не имел о том, что мы здесь делаем, как и его начальники. Его отряд отправили, чтобы спасти каких-то похищенных археологов. – Урбина сделал акцент на последнем слове, и это возымело ожидаемый эффект.

– Серьезно? Удачи в поисках, сынок. – Бриггс рассмеялся.

– Хватит нести чушь, Урбина, – подал голос тот, которого назвали Эль Пульпо, холодный осьминог. – Мои люди не будут связываться с этим. Ты привлек внимание США. Ты нам больше не нужен.

– Расслабьтесь. – Урбина сделал широкий жест. – Он не успеет создать нам проблемы.

Бриггс нахмурился и повернулся к нему:

– Даже если он шел по ложному следу, ты не можешь бросить его здесь, а то старина Пульпо камня на камне не оставит. Так что же ты собираешься с ним сделать? Мы не можем вернуть его в США, но и простое убийство тоже не кажется мне правильным.

– Могу пообещать, что в Штаты он не вернется. В настоящий момент он выставлен на аукцион, где за него борются представители российского правительства, двух потенциально союзнических стран и одной негосударственной организации. Каждая из этих сторон планирует использовать его в своих целях. И ни одна не собирается отправлять домой. Русские готовы даже дополнительно заплатить, лишь бы США вовсе не участвовали в торгах. Стоит немного подождать, и, как вы говорте, «деньги на бочку».

– Хм, – Бриггс поскреб подбородок толстыми мозолистыми пальцами. – Прости, сынок, – проговорил он. – Терпеть не могу, когда такое происходит с хорошими парнями. Но бизнес есть бизнес, и кому-то приходится за него расплачиваться.

– Полное дерьмо. – Эль Пульпо внимательно посмотрел на Номада. – Продавать его – идиотская затея. Слишком многое может пойти не так, слишком много возможностей для утечки. Пристрели его, Урбина. Пристрели и сбрось тело в реку чем скорее, тем лучше. Последнее, что тебе нужно, это привлечь внимание спецназа США.

Урбина лишь отмахнулся:

– За ним никто не придет. Только не сюда. Слишком велик риск. К тому же с ним будет покончено еще до того, как американцы вообще узнают, что он был в моих руках.

– Им и не нужно приходить. Если ему вживлен маяк GPS, то достаточно устроить авианалет.

– Они не будут вторгаться в воздушное пространство суверенного государства. Они до сих пор притворяются, что это что-то значит, раз уж отправляют таких как он… – полковник махнул в сторону Номада, – делать грязную работу по другую сторону границы. Он – всего лишь военный трофей, и я собираюсь поступить с ним соответственно. К тому же, когда он не вернется, возможно, это охладит их пыл, и они дважды подумают, прежде чем посылать кого-то еще.

– Санта-Бланка с большой осторожностью относится к перспективе вести дела там, куда нацелен глаз дяди Сэма.

– Передайте своим спонсорам, что волноваться не о чем. Это… – и он вновь ткнул пальцем в Номада, – всего лишь еще один человек, пропавший в джунглях.

– Молись, чтобы так все и было, – буркнул Эль Пульпо.

Бриггс, судя по виду, окончательно почувствовал себя неуютно:

– Думаю, мы здесь закончили, да?

Урбина кивнул:

– Как скажете. К тому же едва ли нам стоит обсуждать дела рядом с ним. Это уж точно. – Странная компания покинула помещение; телохранители рванули на улицу с такой скоростью, что едва не сбили Эрнана.

Урбина выходил последним. На пороге он оглянулся на Номада и бросил через плечо:

– Я же говорил, что у меня есть партнеры. Мистер Бриггс, картель… деньги потекут рекой. Может быть, ты даже увидишь то, что я создам. А может, и нет. Эрнан?

– Да, полковник?

– Выжди пару минут и вынь кляп.

– Есть, полковник. – Он отдал честь, и Урбина ответил тем же, прежде чем окончательно исчезнуть из вида.

* * *

– Думаю, мне удалось установить, где держат Номада. – Мидас нарушил молчание, длившееся несколько часов.

– Каким образом? – В голосе Холта звучало скорее любопытство, чем надежда.

– Третье здание слева. Сборное. Охранники перед входом. Я видел, как туда пару раз приносили еду. Только что охранник вынес ведро, а затем вернул обратно.

– Это может быть как Номад, так и заложники, – сказал Уивер. – Как ты определил?

– Еда была для одного, а не для двоих. – Мидас сделал паузу. – Вообще-то это странно. Я не видел, чтобы еду носили куда-то еще. Только в это здание.

– Одно из двух: либо заложников кормят вместе с солдатами, либо ситуация становится все интереснее и интереснее. – Теперь пришел черед задуматься Уиверу. – Другими словами, заложники либо мертвы, либо перемещены куда-то, либо наказаны. В двух случаях из трех это значит, что нам здесь остается только Номад.

– Ты уверен, что видишь то, что есть, а не то, что хочешь видеть? – уточнил Холт. – Я понимаю логику, но она в то же время чертовски удобна.

– Продолжай наблюдать за штабом. Как обстановка?

– Гости заходили в здание, где, предположительно, находится Номад, пару часов назад. С тех пор сидят в штабе. Самолет как раз сейчас заправляют, а на полосу выставляют освещение. Полагаю, они собираются улетать ночью.

– Выяснил, что за гости?

– Только крепыш. Парня зовут Джерри Брукс из Оклахомы. Большая шишка в Caton Oil. Возглавляет их новое проектное подразделение.

– Ты это через спутник выяснил?

– Нет. Вспомнил, что его компания размещала платформы недалеко от побережья Луизианы.

Одна из них отрыгнула пару тысяч галлонов сырой нефти на мой любимый пляж. Он тогда прикатил – целовал руки, нянчился с детишками, а заодно и подписал пару чеков, которые обеспечили ему положительные проверки состояния окружающей среды. Если он здесь, это неспроста.

– Принято. А телохранители?

– Их выдают нашивки на форме. Частная военная компания «Вотчгейт». Известные ребята в нефтяном бизнесе. У них полно контрактов на защиту скважин и заводов в неспокойных странах.

– Сложно себе представить место неспокойнее этого. И, кажется, я понял, почему болван, которого ты прихватил в первом лагере, говорил по-английски. Мидас, что у тебя?

– Охранник только что вернулся в здание. Подтверждаю визит. Продолжительность – порядка десяти минут. Смена каждые четыре часа. Этому осталось еще около часа.

– Вот и наша возможность. Ладно. Весь лагерь мы не одолеем. Значит, нам надо отвлечь большую часть его обитателей. Например, чертовски большим пожаром. Мидас, пора вам с Холтом поменяться местами. Я хочу, чтобы ты нашел и оценил все, что выглядит огнеопасным. Начни с цистерны. Если получится обнаружить оружейный склад, переключайся на него.

– Разве они не будут ждать именно этого после операции по спасению Кротти?

– Если они предположат, что мы собираемся повторяться, то будут ждать беспилотников и ЭМИ. Я же хочу перейти сразу к главному блюду.

– Как скажешь, – с некоторым сомнением ответил Мидас.

– Сами, черт возьми, виноваты, раз выставляют хорошие вещи на общее обозрение.

Мидас не сдержал ухмылки:

– Выдвигаюсь.

– Холт, мы с тобой пойдем за Номадом. У нас есть схема движения патрулей, так что осталось только преодолеть проволочное заграждение. Как только мы будем внутри, Мидас устроит иллюминацию. Мы заберем Номада и отойдем в джунгли, затаимся там, пока не появится возможность вернуться к лодке.

– Ты же понимаешь, что, если что-то пойдет не так, нас поимеют? – Холт говорил как будто беззаботно, но в его голосе слышалось напряжение.

– Да, я в курсе, – ответил Уивер. – Но то же самое можно сказать про любую операцию.

– Ага, только шансы у нас чуть ниже, чем обычно. Ни подкрепления, ни вертушки, обеспечивающей эвакуацию, численное преимущество не на нашей стороне, у них прикрытие с воздуха, а нас даже на одного меньше, чем обычно. Как-то все это не похоже на секрет успеха.

– Хватит ныть про наши шансы, Холт. Предложи способ их повысить, но если не можешь, так хотя бы не усугубляй ситуацию, выводя меня из себя.

– Я просто высказался, – посетовал Холт. – Прости.

– Все нормально. Ты выпустил пар. Просто давай не будем разбираться с этим прямо сейчас, ладно?

– Ага. – Холт помолчал. – И все-таки мы в заднице.

– Так расслабься и получай удовольствие, – примирительно заключил Уивер. – В итоге, у тебя есть какие-то предложения или мы выдвигаемся?

– Я придержу их до части «выбираемся отсюда». Если шанс, что мы сможем… Срань господня, я глазам своим не верю.

– Я тоже вижу, – подал голос Мидас. – Я бы назвал это визуальным подтверждением.

– Подтверждением чего?

– Номад только что вышел из здания, в котором его держали. Выглядит он паршиво.

* * *

Первейший долг любого пленника – сбежать.

Номад, как и все остальные, прекрасно знал эту мантру, хотя до сих пор не имел шанса применить на практике. Теперь же он наслушался Урбины достаточно. Пора было выбираться. Сложность состояла в том, что он до сих пор не очень хорошо представлял, как именно.

Эрнан уже некоторое время как свалил наружу, устав сверлить пленника гневным взглядом. Номад остался наедине с доступными ему возможностями, кои были весьма ограничены. Ведро, в которое ему дозволялось справлять нужду, стояло в дальнем правом углу, к счастью, пустое. Кроме него был еще, само собой, стул – неуклюжая металлическая конструкция из 60-х, привинченная к полу. Стул стал его тюрьмой и, по иронии судьбы, лучшим кандидатом на роль оружия.

Если, конечно, получится освободиться.

Номад подумал, что, останься у него обувь, проблем не было бы никаких. Перепилить путы шнурками легче легкого. Но его, помимо всего прочего, еще и разули, очевидно, чтобы пресечь любые надежды сбежать. Таким образом, на послабления рассчитывать вообще не приходилось.

Руки Номада были примотаны к спинке стула, а не к подлокотникам, что еще больше усложняло побег. Перетяжки были затянуты болезненно туго, что было и хорошо, и плохо одновременно. Плохо, потому что он уже ощущал, что перестает чувствовать пальцы. Хорошо, потому что находящуюся под постоянным напряжением перетяжку проще порвать.

Он попытался подвигать руками в надежде повредить путы. Не сработало. Затянуто было слишком туго, а рана в плече мешала действовать в полную силу. Следующим вариантом стала попытка перетереть пластик о стул, но и тут он потерпел неудачу. Доступного диапазона движений просто было недостаточно для результата.

Оставался лишь один вариант. Только вот он был самым болезненным.

Попутно подумалось, как там остальные. Они придут за ним, в этом не было ни малейших сомнений. Впрочем, едва ли тут оставалось чему радоваться, ибо к этому моменту он имел все шансы оказаться на борту самолета на пути в концлагерь ГРУ или на базу террористов. А судя по словам Урбины, это как раз должно было решиться весьма скоро.

Глубоко вздохнув, Номад подогнул под себя правую ногу всовывая ее между собой и сиденьем стула. Затем то же самое он проделал и с левой ногой. В итоге он фактически оказался на корточках и крайне медленно начал подниматься. По мере того как его руки выгибались назад, боль в плече становилась все сильнее. В какой-то момент стул протестующе заскрипел, и «призрак» настороженно замер. Слишком сильный шум привлек бы внимание Эрнана, что положило бы конец всему.

Вновь установилась тишина, и он опять несколько раз глубоко вздохнул.

Если он не мог сам разорвать путы лишь силой рук, значит, нужно было использовать все остальное тело – создать такой импульс, которого оказалось бы достаточно. Однажды он уже проделывал такой трюк – в Германии, поспорив с парой морпехов на пиво. Правда, в тот раз у него оба плеча были здоровыми и каждое движение не вызывало таких мучений.

Пиво он тогда выиграл. В этот раз ставки были повыше.

И вот он позволил себе рухнуть обратно, в последний момент резко разводя руки в стороны, насколько хватило силы.

Со звонким щелчком перетяжки лопнули. Пластик разлетелся по всей комнате. Сам «призрак» тяжело приложился об сиденье и пол. Стул пару раз качнулся, но выстоял. Номад настороженно присел рядом, ожидая реакции на шум со стороны охраны.

Никто не пришел.

Он медленно поднялся, тщательно избегая любого другого шума, чтобы лишний раз не искушать судьбу. Снаружи по-прежнему не доносилось ни звука.

Номад на пробу пару раз сжал кулаки. Кровь потихоньку возвращалась в опухшие и онемевшие пальцы. Даже боль в плече немного утихла. К тому же он был свободен.

Он еще раз осмотрел стул – единственный полезный предмет в комнате. Это был старомодный образец военной мебели, созданный, чтобы быть насколько прочным, настолько же и неудобным. Номаду не раз за долгие годы службы приходилось сидеть на таких стульях во время инструктажей в разных частях света. Матовую серую краску тут и там покрывали царапины. Сквозь них поблескивал такой же серый металл.

Подергав стул на пробу, Номад убедился, что с болтами так просто не разобраться. Впрочем, если крепление и было надежным, то сам стул прочностью не отличался. Пара крепких ударов, и он обещал развалиться на части. Но это наверняка создало бы шум, который мог привлечь Эрнана.

Значит, оставалось ведро.

Интерлюдия – Номад

Одного звали Сальваторе, второго – Хьюм, и Номад уже дал себе обещание, что обязательно запомнит, кто из них кто, если они выберутся отсюда живыми.

Их прижали в бывшем мини-маркете. Да, это место определенно было магазинчиком до того, как ситуация в Мехико вышла из-под контроля. Повстанцы предприняли попытку переворота, и по всей стране вспыхнули бои, но жарче всего было именно здесь, в столице. В эпицентре всего этого оказались американские солдаты, для пребывания которых на земле Мексики вообще требовалось отдельное разрешение.

Впрочем, гораздо более актуальным поводом для волнений были мексиканские боевики, которые поливали пулеметным огнем позиции Номада и его невольных товарищей так плотно, что нельзя было и помыслить о том, чтобы высунуться из укрытия.

– Из какого вы, черт подери, подразделения? – крикнул Номад, стараясь перекрыть грохот выстрелов. – И есть ли шанс, что за вами придут друзья?

– Группа специальных операций, – ответил Сальваторе, а может быть, Хьюм.

– Какого черта? Я думал, вы из учебки.

Боец, находящийся ближе ко входу в магазин, – Номад был почти уверен, что это Хьюм, – открыл ответный огонь вслепую по приближающимся солдатам. Раздался болезненный вскрик, и пальба ненадолго прекратилась, зато кто-то начал по-испански звать доктора. Затем все вернулось на круги своя. Дождь пуль стал даже злее – магазин наполнился грохотом и звоном, особенно когда чей-то выстрел нашел неведомым образом уцелевшую бутылку.

– Многие так думают, – ответил оперативник, скрючившийся за прилавком, – почти наверняка Сальваторе – и сдернул с пояса гранату. – Тебе стоит подготовиться. Пять секунд.

– Ты с ума сошел? У нас нет достаточного…

Сальваторе приподнялся и левой рукой швырнул гранату в искореженное окно. Она ударилась о разбитый асфальт и бетон с резким металлическим стуком, покатилась дальше и остановилась. Выстрелы моментально стихли, в то время как мужчины снаружи лихорадочно попадали на землю или принялись искать укрытия. А вот Сальваторе и Хьюм, напротив, встали в полный рост и обрушили на площадь перед магазином серию выстрелов на поражение, снимая вражеских солдат с механической точностью.

– Ложитесь! – заорал Номад.

– Это пустышка, – со смехом ответил Сальваторе. – Всегда беру одну с собой на крайний случай. А теперь давайте валить отсюда, пока выжившие не очухались. Хьюм?

– Задняя дверь. За мной. Живо!

Номада не нужно было уговаривать, Сальваторе шел сразу за ним. Хьюм выбил дверь – крепкую на вид металлическую конструкцию – плечом и распахнул настежь. Он тут же пригнулся, чтобы спутники смогли открыть огонь, как раз когда до повстанцев дошло, что их надули. Вновь зазвучали выстрелы, часть пуль достигла и задней двери, а сквозь нее зацепила даже кирпичную стену напротив и жестяные мусорные баки.

– Не снижаем темп! – рявкнул Сальваторе, резко уходя влево; Хьюм приостановился, чтобы коротко отстреляться, а затем догнал товарищей, на бегу обходя Номада.

– Ты же сказал, что та граната – пустышка!

– Та, что я бросил, да. А вот та, которую оставил в магазине…

Его прервал грохот взрыва. В до сих пор открытую дверь вылетело облако пыли и мусора, а затем стало тихо.

– Та была настоящей, – закончил Хьюм. – А теперь, солдат, что прикажешь нам с тобой делать?

– Надеюсь, вы меня не пристрелите. – Хьюм и Сальваторе обменялись взглядами. Сальваторе усмехнулся.

– К черту, бывало и хуже. Да и ситуация уже больно знакомая.

– Молния бьет дважды. – Сальваторе вновь повернулся к Номаду. – Потерял свой отряд?

– Ага. Мы должны были обеспечивать безопасность главной площади, когда туда вдруг прикатила колонна бэтээров в национальной символике. Мы расслабились, а они сбросили флаги и открыли огонь. Тех, кто остался жив, разбросало. Никого найти не удалось.

– Черт, паршиво. – Сальваторе задумчиво пожевал нижнюю губу. – Ладно, будешь с нами, пока мы не встретим союзников, к которым ты сможешь присоединиться. До этого момента выполняй приказы, держи рот на замке и не спрашивай, что мы делаем и зачем. Если я тебе отвечу, то Хьюму придется тебя убить, а он этого терпеть не может.

– Воистину. – Хьюм торжественно кивнул. – А теперь, может, хватит уже стоять здесь и нарываться на пулю?

Словно в подтверждение его слов, раздалась очередная череда взрывов в паре кварталов к югу от того места, где они находились. Столбы дыма и мусора поднимались в небо один за другим, послышался стрекот пулеметных очередей и тяжелый грохот чего-то крупнокалиберного. Звено самолетов пронеслось над головами так низко, что Номад смог без труда разглядеть черно-золотые эмблемы на фюзеляжах. Они сбросили свой груз в районе взрывов, свернули к западу и удалились на полной скорости.

Взрывная волна настигла их мгновением позже, сбив Номада с ног. Когда он очухался, то заметил, что и Сальваторе, и Хьюм были готовы к удару и он на них почти не подействовал.

– А парни Креншо не мелочатся, – отметил Сальваторе, подавая Номаду руку. – Пора действовать.

Они свернули на улицу подальше от места бомбежки. Вдалеке все еще были слышны выстрелы, но теперь они звучали гораздо реже. Кто бы ни окопался в том квартале, почти все они погибли или попали под обломки.

– Наша задача? – поинтересовался Номад.

– Спасение, – ответил Хьюм. – Мы должны вытащить мексиканского офицера, который помогал нам. Его повязали и определили в «особый изолятор». Другими словами, с ним хотят покончить. А мы не можем этого допустить.

– Мы не можем подключить тебя к нашему каналу, – раздраженно добавил Сальваторе. – Потому – вот что тебе нужно знать. Повстанцы хотят его публично казнить в качестве назидания. Содержат его на свалке, потому что со всеми местными тюрьмами мы уже разобрались. Мы должны проникнуть туда, забрать его и вывести. Если на этой стадии ты все еще будешь с нами, то на тебе огонь на подавление. Все ясно?

Номад кивнул:

– Да, ясно.

– Так-так-так, полегче. – Хьюм резко остановился перед поворотом. – GPS ведет нас налево. Но разведка говорит, что на перекрестке солдаты.

– Беспилотник?

– Как раз собираю данные. – Номад видел, как на визоре шлема солдата мелькают изображения; это было еще одно их преимущество, а он о подобном слышал только применительно к прототипам, если вообще слышал. – Ладно. Двое за баррикадами на следующем перекрестке. Целый отряд поджидает у входа на склад утиля. Так, получил уточненные данные по зданию, где держат цель. – Он выглянул из-за угла. – По команде?

– Так точно. – Сальваторе переместился за припаркованную рядом и чудом не поврежденную машину; Номад замер, наблюдая за происходящим. Затем прозвучало. – Давай! – и они выстрелили одновременно.

– Цели ликвидированы?

– Подтверждаю. Путь чист. Вперед.

Они побежали дальше по улице. Сальваторе и Хьюм впереди, Номад за ними. Двигались от укрытия к укрытию, четко и быстро. Наконец Хьюм присел за «Мерседесом», который явно переживал не лучшие свои дни: краска на боках была вся покрыта царапинами, а окна со стороны водителя начисто выбиты. Большая дыра на капоте от попадания какого-то снаряда однозначно намекала, что этот автомобиль уже никуда не поедет, по крайней мере своим ходом.

– Проклятье. – Хьюм обернулся к Сальваторе. – Кто-то сбил наш дрон. Штаб пытается выслать новый беспилотник, но воздушное пространство над Мехико похоже на подброшенную вверх тарелку спагетти.

– Понял, – Сальваторе оглянулся. – Слышите?

Номад напряг слух: это было похоже на далекий злобный рокот, смешанный со взрывами и сухими щелчками выстрелов:

– Там… что-то? Не знаю, может, метро?

Сальваторе неуверенно качнул головой:

– Думаешь, они все еще гоняют поезда? Тогда они круче нью-йоркцев, а это просто невозможно. – Хьюм закатил глаза, но Сальваторе жестом пресек любые возражения. – Наша цель там. Охранники засели за мешками с песком. Беспилотник успел показать минимум один 50-й калибр. Думаю, нам стоит дать оператору дрона пару минут. Окопаемся здесь. Смогут обеспечить нас дополнительными глазами – хорошо. Заодно не будем торчать на открытой местности.

– Мы можем завязать перестрелку отсюда, – насупился Хьюм. – Двоих снимем до того, как они вообще поймут, кто напал. Непохоже, чтобы у нас было время ждать.

Номад поднял руку:

– Погодите. Шум становится громче. – Он посмотрел вниз. – И земля трясется.

Хьюм и Сальваторе переглянулись:

– Вот дерьмо!

Некое транспортное средство выскочило в переулок прямо перед ними, выломав по пути часть стены и подняв в воздух тучу штукатурки. Здание заскрипело и начало рушиться. Номад метнулся в сторону, а Сальваторе и Хьюм исчезли в дыму, который заволок все вокруг, когда пулемет открыл огонь.

Номад прыгнул вперед и перекатился, уходя из зоны поражения. Так ему представилась возможность рассмотреть, что это было. Оно оказалась противотанковой самоходкой ERC-90. Судя по почерневшей и местами помятой броне, она недавно побывала в бою. Основное орудие было выведено из строя, но двигатель определенно работал без проблем, а пулеметчик на башне явно хотел превратить их в решето. Град пуль обрушился на то место, где в последний раз Номад видел Сальваторе. Обратный огонь был слабым, а когда пылевое облако рассеялось, спецназовец уже исчез.

А вот Хьюма, наоборот, было видно отлично – он застрял под грудой обломков рухнувшей стены. Солдат был в сознании, но выбраться сам не мог.

Стрелок и Номад увидели его одновременно. Пулеметчик что-то закричал, и самоходка тяжеловесно двинулась вперед. Дробя кирпич и бетон гусеницами, она неумолимо приближалась к тому месту, где Хьюм попал в ловушку.

Номад тоже рванул вперед, не думая ни о чем. Его первая очередь чиркнула по броне самоходки, и стрелок резко обернулся навстречу новой угрозе. Вторая – прошила его поперек груди. Пулеметчик дернулся – пули из его оружия выбили широкую дугу через тротуар – и рухнул вниз.

Но самоходка все еще продолжала двигаться, и Номад – тоже. Подлетев к ERC-70, он запрыгнул на него, цепляясь за покореженную броню, и добрался до открытого люка, откуда торчал труп стрелка. Изнутри доносились крики. Яростно рванув тело в сторону, он забросил в люк осколочную гранату и свалился на землю.

Удар о землю оказался неожиданно сильным, а сверху Номада еще и накрыло воздушной волной. Над люком взметнулся столб обрывков и кровавой пыли, а самоходка дернулась и остановилась буквально в нескольких дюймах от того места, где находился Хьюм.

Морщась от последствий удара, Номад двинулся на помощь. Сальваторе уже был там, деловито растаскивая обломки. Он поднял взгляд, когда Номад оказался рядом:

– Хороший выстрел.

– Я думал, тебя подстрелили, – ответил Номад и принялся помогать. – Было похоже…

– Было похоже на то, что нас едва миновала смерть. Но чтобы сделать то, что сделал ты, нужны стальные яйца. Не думай, что мы это забудем.

– Поверь на слово, это был лишь инстинкт, – пожал плечами Номад. – Я даже не думал о том, что делаю.

– Ага, и это именно то, что нам нужно в…

– Может, вы уже прекратите вылизывать друг другу задницы, а? – Хьюм напрягся и сел; он был весь покрыт пылью, на лбу красовалась здоровенная ссадина, но в остальном он выглядел вполне целым. – Потому что наверняка парни со свалки нас слышали.

Номад оглянулся. Группа боевиков приближалась к их позиции. Офицер уже выкрикивал приказы.

Хьюм посмотрел на него, а затем мотнул головой в сторону гостей:

– Обеспечишь нам время, чтобы я окончательно откопался? Затем мы с ними разберемся.

Сальваторе кивнул:

– Разберемся. Ты с нами?

Номад не ответил, лишь прицелился в ближайшего боевика и открыл огонь. Когда же грянули ответные выстрелы, в его голове почему-то звучало: «Хорошо ведь работать в команде, да?»

Глава 18

Проблема заключалась в том, что Эрнан был молодец. Он был дисциплинирован и профессионален, так что едва ли его получилось бы обмануть дешевыми трюками или внезапными просьбами о помощи.

Номад сменил позицию, и плечо тут же прошило резкой болью. Он потрогал кожу вокруг раны. Она была горячей, а значит, внутри крылась инфекция, что почти наверняка грозило проблемами в бою.

Он дошел до угла и забрал ведро. От него слабо пахло, и эта вещь явно изначально предназначалась для других нужд. Рукоятка была сделана из металла, но все остальное – из жесткого пластика. Ведро было достаточно тяжелым, чтобы ударить, но едва ли с его помощью можно причинить серьезный вред. Впрочем, других вариантов все равно не было.

Номад аккуратно перенес ведро к стулу, а затем сел и, несколько раз глубоко вздохнув, чтобы сосредоточиться, принялся возить пластиком по бетонному полу. Звук получился достаточно громким, чтобы привлечь внимание, и достаточно необычным, чтобы вызвать интерес. На то и был расчет.

Он повторил движения пару раз. Реакции не последовало. Ни одного намека на то, что Эрнан что-то услышал. Досадливо поморщившись, Номад постучал ведром по ножке стула, а потом опять повозил им по полу, на этот раз громче.

– Что за херня? – послышался раздраженный голос Эрнана. – Что у тебя там происходит?

– Какое-то животное залезло, – откликнулся Номад. – Может, зайдешь и посмотришь, пока оно не расплескало дерьмо по всему полу?

– Ха. Тебе в дерьме самое место.

– Только убирать-то его потом тебе, а не мне, – парировал Номад.

– Ублюдок. – Дверь медленно открылась, и Эрнан вошел, держа пленника на прицеле винтовки. Увидев, что Номад по-прежнему сидит на стуле, а его руки по-прежнему за спиной, он слегка расслабился. – Так что за животное…

В этот момент Номад вскочил, выхватывая ведро из-под стула за ручку. Он размахнулся и врезал импровизированным оружием по стволу винтовки, отбивая его в сторону, а когда Эрнан рефлекторно отступил на шаг, резко дернул рукой обратно, теперь уже нанося удар охраннику в челюсть.

Тот покачнулся, и одна его рука соскользнула с оружия. Номад оценил это как удачную возможность. Отшвырнув ведро, он ударил по винтовке локтем, и та вылетела из рук Эрнана, с металлическим лязгом упав на пол.

Вместо того чтобы попытаться вернуть оружие, охранник бросился на Номада, нанося серию быстрых ударов с явной целью попасть в раненое плечо. Номаду удалось заблокировать два выпада, но третий попал в цель, и его неуклюже мотнуло из стороны в сторону.

Эрнан тут же попытался развить успех, оттесняя Номада градом ударов.

– Наконец-то, – процедил он, – ты сам подарил мне возможность убить тебя. Пожалуй, мне стоит сказать спасибо!

Он попытался нанести широкий удар справа, с разворота, но Номад качнулся вперед и перехватил руку Эрнана, переводя инерцию удара в бросок. Охранник потерял равновесие, а «призрак» рванулся к винтовке. Он схватил ее как раз в тот момент, когда Эрнан вскочил на ноги и выхватил пистолет из кобуры. Теперь они кружили по комнате, держа друг друга на мушке.

– Это тупик. – Номад коротко кивнул в сторону двери. – Если хочешь жить, позволишь мне уйти отсюда. Если нажмешь на курок, погибнем оба.

– Не думаю, – ответил Эрнан и вдруг швырнул пистолет в голову «призрака».

Номад почти успел уклониться, но пистолет по касательной ударил его в правый висок. Ничего серьезного, но это дало Эрнану возможность буквально наброситься на него, сминая своим весом.

«Призраку» не хватило мгновения, чтобы выставить винтовку, когда они столкнулись и рухнули на пол. Номад приложился головой о бетон так сильно, что перед глазами поплыло от боли. Эрнан этим тут же воспользовался, наваливаясь сверху и зажимая предплечьем горло противника. Хрипя от удушья, Номад умудрился вывернуть винтовку и врезать прикладом по чужим ребрам – раз, другой, а на третий этого наконец хватило, чтобы перекатиться и поменяться местами.

Эрнан отцепился от его горла, но тут же нанес подлый удар в раненое плечо. Номад почувствовал, как что-то лопнуло – может, повязка, может, то, что было под ней, – и по рубашке начало расползаться пятно крови. Почти сразу он почувствовал, что рука стала слабеть, а пальцы – терять чувствительность. Если он хотел выйти победителем из сложившейся ситуации, действовать надо было быстро.

Охнув от боли, он обеими руками вскинул винтовку вверх, чтобы нанести решающий удар. Эрнан попытался закрыться, но было уже слишком поздно. Приклад врезался ему в щеку, заставляя голову резко дернуться в сторону, впечатываясь в пол, и парень отключился.

Первым делом Номад проверил, действительно ли противник без сознания. Да, всё так и было.

Вздохнув с облегчением, Номад позволил себе чуть-чуть расслабиться. Он чувствовал, как из раны на плече сочится кровь – тонкая горячая струйка обещала потребовать к себе внимания в самое ближайшее время, но, с другой стороны, ему точно не грозит отключиться от потери крови. Поднявшись, он, прихрамывая, дошел до двери и прикрыл ее, обеспечивая себе защиту он незваных гостей.

Вот теперь можно было заняться делом.

Для начала Номад избавил Эрнана от оружия – уже знакомого АК-103 и новенького Glock 17. Затем проверил, подойдут ли ему ботинки охранника – оказалось не идеально, но жить можно. Следом дошла очередь до носков и рубашки. После он привязал бесчувственное тело Эрнана к стулу его же собственным ремнем. Не так надежно, как перетяжкой, но вполне крепко.

После этого он принялся приводить его в чувство:

– Ну давай, Эрнан. У меня к тебе пара вопросов, – с этими словами Номад обошел стул и приставил дуло пистолета к основанию чужой шеи.

– Я… Что? Да я тебе ни черта не скажу. Давай, пристрели меня.

– Верность – это хорошо. Уважаю. К тому же ты мог бы обращаться со мной гораздо хуже, и благодаря этому ты до сих пор жив. Но тебе придется ответить на мои вопросы, пока я не решу, что потерял достаточно времени, и не пристрелю тебя.

– Тебе стоит убить меня до того, как я начну звать на помощь, а ты здесь сдохнешь, – ответил Эрнан. – Я не боюсь.

– Смотри, я упрощу ситуацию. Я не собираюсь просить тебя предать своего полковника. Мне нужно лишь знать, где остальные заложники.

Эрнан искренне удивился:

– Заложники? Вы ведь уже спасли их. Именно тогда мы тебя и схватили. Ты, должно быть, головой приложился.

Номад слегка надавил на пистолет:

– Ответ неверный. Два археолога. Мессина и Кван. Их спутники вернулись из джунглей с вестью, что они похищены. Говори, где они, и я уйду.

– Похищены? Думаешь, что их похищали? – Эрнан искренне расхохотался. – Как же это прекрасно. Идиот, никто их не похищал. Но я хочу посмотреть, как ты облажаешься, прежде чем тебя поймают и убьют, так что я тебе все расскажу. Тебе нужно третье здание отсюда по направлению к воде. Там ты найдешь своих «заложников». Надеюсь, ты подавишься тем, что там увидишь. – Прежде чем Номад ответил, парень принялся возиться на своем месте, стараясь ослабить путы.

«Призрак» несколько секунд понаблюдал за ним, чтобы убедиться, что высвободиться вовсе не так просто, а затем вытащил платок, который успел доставить ему много неприятных минут, и тоже использовал его в качестве кляпа:

– Грубовато, знаю. Но альтернативные варианты хуже.

Он вновь помедлил, убеждаясь, что Эрнан в состоянии нормально дышать, а затем покинул помещение, тихо уходя в наступившую ночь в чужих, неприятно жмущих ботинках.

* * *

С наступлением ночи жизнь в лагере практически замерла. Никто не остановил Номада и даже не обратил на него внимания, когда тот – хоть и не без определенных усилий – медленно и спокойно направлялся к зданию, указанному Эрнаном. Сквозь щель под дверью пробивался свет, но вокруг не было и намека на охрану.

Он попробовал открыть дверь. Оказалось не заперто. Оглянувшись и убедившись в отсутствии любопытных глаз, Номад вошел внутрь.

Открывшееся ему помещение совсем не было похоже на камеру. Вдоль левой стены тянулся длинный стол, на котором в строгом порядке были разложены разнообразные глиняные черепки. Каждый был скрупулезно снабжен этикеткой. С правой стороны стояли две кровати. Одной из них, судя по ее виду, недавно пользовались. Небольшой огороженный закуток в углу, похоже, служил уборной. Рядом с кроватями стояли два ящика для одежды. Открыт был лишь один. Тут и там валялись мешки и различное снаряжение. К яркому люминесцентному освещению, которое Номад заметил снаружи, внутри примешивалось синее свечение многочисленных мониторов, подключенных ко множеству компьютеров, как стационарных, так и мобильных, которыми были заставлены столы в противоположном от двери конце комнаты.

За одним из столов сидел доктор Эндрю Мессина, и сейчас он выглядел крайне удивленным.

– Стоило бы постучаться… – начал говорить он, оборачиваясь.

Копна седых волос с фотографии, которую им предоставил Визард, уступила место намного более подходящей для джунглей стрижке, но худое загорелое лицо было сложно не узнать.

Только вот сейчас на нем застыла гримаса удивления и страха:

– Кто вы, черт побери, такой?

Номад подошел ближе:

– Доктор Мессина, я работаю на правительство США. Еще пятнадцать секунд назад я считал, что я здесь, чтобы доставить вас домой. Теперь мне кажется, что меня дезинформировали.

Мессина вытаращил глаза, несколько секунд разглядывая побитого и окровавленного «призрака». Надо отдать ему должное, в себя он пришел быстро, но вместо попытки побега резко развернулся и принялся один за другим отключать компьютеры.

– Вы не понимаете, – запричитал он. – Вы должны немедленно уйти! Здесь… здесь опасно!

Он успел отключить две системы, прежде чем Номад оказался рядом и вместе со стулом развернул его к себе. Мессина попытался оказать сопротивление, но быстро сдался, когда «призрак» навис над ним:

– Где Кван? Что тут происходит? Выкладывайте.

Вместо ответа ученый попытался вскочить с кресла. Номад позволил ему приподняться, а потом толкнул обратно и сгреб ворот рубашки, удерживая на месте:

– Я сказал, выкладывайте. Что за дерьмо здесь происходит? Почему вы не под замком? Где Кван?

– Герберт на раскопках! Его здесь нет! И он не вернется в ближайшую неделю. Зачем вам это знать?

– На раскопках? Он работает? – Номад удивленно моргнул. – Ну ясно, вы оба работаете. А значит, вы вовсе не заложники. И никогда ими не были. Так что же здесь происходит, доктор Мессина? Что вы, черт возьми, делаете среди армии мятежников?

– Я просто ученый. Я провожу здесь исследования, а эти люди обеспечивают мне защиту.

– Хрень. Собачья. – Номад прищурился так, что Мессина вжался в кресло. – Я знаю, кто вы, доктор Мессина. Знаю, где вы живете, где работаете, и я знаю, что археологам не на что купить частную армию для защиты места раскопок. Для вас найти студента, который не обмочится от страха, оказавшись вне зоны покрытия мобильной сети, уже удача. Поэтому я спрашиваю еще раз: что здесь происходит?

– Ничего, клянусь! В один прекрасный день они просто пришли и устроили тут лагерь. Мы не хотели создавать проблем.

– Так, давайте, я буду говорить начистоту. Лично вы мне, прямо скажем, не сильно интересны. Но вы можете это изменить, если будете честны. В этом случае я сделаю все, чтобы вытащить вас из джунглей и вернуть домой в Штаты целым и невредимым. Или вы можете продолжать вешать мне лапшу на уши, но тогда, уж поверьте, я постараюсь убедить ваших друзей снаружи, что вы мне выложили все от и до. Не думаю, что они склонны к всепрощению.

– Я же ничего вам не сказал! Пустите меня! Я сказал, пустите…

Номад вытащил пистолет и приставил его ко лбу Мессины. Ученый тут же заткнулся.

– Доктор Мессина, я в последний раз спрашиваю. В меня стреляли, меня били, похищали и унижали из-за вас, а сейчас я вижу, что все это было не обязательно. А теперь вы испытываете мое терпение. Поверьте, никому из нас не понравится, если я вдруг сорвусь. Так что просто отвечайте, что за чертовщина тут происходит?

Мессина воззрился на оружие и с усилием сглотнул. Он зыркнул мимо Номада на дверь лишь затем, чтобы убедиться, что помощи ждать неоткуда. Мрачный тон и выражение лица «призрака» убедили его, что кричать тоже не стоит. Почти сразу вся его бравада испарилась, и он осел в кресле:

– Ладно, вам хочется знать, что происходит? Все просто. Независимо друг от друга мы с Гербертом получили предложение от Caton. Предложение, от которого невозможно отказаться. Они согласились бессрочно финансировать нашу работу в обмен на то, что мы будем вести раскопки в строго определенной области, которую укажут они сами. Учитывая, что я долгие годы мечтал отправиться в такую экспедицию, я согласился, не раздумывая. Правительство Венесуэлы не слишком радушно. Стоило мне согласиться, как Герберт поступил так же. Завистливый засранец. Постоянно наступает мне на пятки.

– А вот у доктора Кротти не возникло проблем с получением разрешения.

– У цветочницы? – переспросил Мессина с горечью. – А вы просто подумайте, какие деньги правительство Бразилии загребает, продавая всякие волшебные травки. Ничего удивительного, что они допустили ее. Древние горшки далеко не так привлекательны для бюджета.

Номад тряхнул головой:

– Не важно. Итак, значит, вы тут раскапываете черепки. Откуда тогда все это добро?

– Мы разыскиваем вполне определенный вид керамики. При ее изготовлении применялся особый тип глины, который, в свою очередь, может служить указанием на определенные полезные ископаемые.

– Полезные ископаемые?

– Как-то вы туго соображаете… Нефть. Природный газ. Наша с Кваном задача – показывать, где копать. Только вот они не хотели, чтобы кто-то знал, что именно они ищут, так что мы должны были вести себя как обычная экспедиция. Как будто мы просто устраиваем раскопки, а сами бы нашли то, что от нас требовалось. И это обеспечило бы нас финансированием на всю оставшуюся жизнь. Только вот мы не знали, что они также заключили сделку с полковником Урбиной и его людьми.

– Какую сделку?

– Тут такое дело. Если цветочница что-нибудь найдет, есть шанс, что правительство вмешается. Например, национализирует результаты исследований. А вот моим новым друзьям из Caton нужна была нефть. Стоило правительству узнать об этом, как национализации было бы не избежать. И тут на сцену вышел Урбина. Они позволили ему присвоить этот нефтеносный уголок, понимая, что правительство ничего сделать с этим не сможет. Он получил землю и все пушки, какие только захотел, а взамен гарантировал беспрепятственный доступ к месторождениям, которые обнаружили мы с Кваном.

– Бред какой-то. Как они собираются доставить сюда буровое оборудование?

Мессина пожал плечами:

– Уверен, что Бразилия не против отгородиться от того, что нынче происходит в Каракасе. Союзники находятся всегда. У каждого есть своя цена. Люди. Университеты. Страны. Разницы никакой.

– Так вот что случилось с вами! Вас купили.

– Меня купили. И Квана купили. А потом поимели. Мы разбили лагерь и начали работу. Через неделю прибыл Урбина и взял все в свои руки. Часть того, что вы тут видите… – он сделал жест, как будто хотел охватить ведь лагерь, – было тут до нашего появления. Остальное создали он и его люди. Вот, например, взлетная полоса нам вообще не нужна. Но дело было уже не в нас.

– Что случилось с вашими людьми?

– Когда ситуация прояснилась, часть из них не придала этому значения. Другие были против. От них избавились. – Он коротко провел ребром ладони по горлу. – Полковник обычно не церемонится.

– А те, что сбежали?

– Они были на раскопках, когда прибыл Урбина. Вернулись в лагерь, увидели солдат – и запаниковали. Я не удивлен, что они всё перепутали.

– Кусок дерьма, это же твои люди.

Мессина воззрился на «призрака» снизу вверх:

– Не во мне дело. Далеко не каждый рожден быть героем. Некоторые просто прислушиваются к инстинкту самосохранения.

Номад выдержал его взгляд:

– Это я и так вижу. Последний вопрос. Вы нашли то, что искали?

Ученый ссутулился:

– Да. Да, мы нашли.

– Спасибо, профессор. Вы оказали мне неоценимую помощь. – Номад подошел к столу и принялся отключать жесткие диски от компьютеров. – Полагаю, я найду тут много полезного.

– Нет! Стойте! Так нельзя! – залопотал Мессина. – Это же мои исследования!

– Уверен, у тебя есть архив. – Номад рассовал по карманам несколько флешек, фаблетов и пару блокнотов. – Так. Это я забираю. Продолжайте слушать свой инстинкт самосохранения, доктор. Постарайтесь не нарваться на пулю, когда выяснится, что я здесь был, а вы все еще живы и здоровы.

Мессина вновь попытался встать:

– Погодите, вы уходите? Вы бросаете меня здесь? Как вы можете?

– Вы не заложник. У меня нет полномочий, чтобы забирать вас отсюда. – Номад пошел к двери, но на полпути приостановился. – И я не могу гарантировать вашу безопасность, если вы отправитесь со мной. Прогулка получится долгой, к тому не по самым дружелюбным местам. Но если вы решите пойти со мной, то я приложу все силы, чтобы доставить вас домой, где вы предстанете перед судом за пособничество. Вам решать.

Мессина побледнел и сжался в кресле, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону:

– Я не могу! Просто… не могу.

– Я и не ожидал от вас другого, – ответил Номад и вышел.

Спустя десять секунд ночь превратилась в ад.

Глава 19

– У кого-нибудь есть хоть какие-то идеи, чем Номад там занимается?

– Никак нет, Уивер. – В голосе Холта отражалось то же удивление, которое испытывал снайпер. – Может, заложников ищет?

– Но, по словам Мидаса, там больше нет охраняемых зданий, и еду больше никуда не носили. Значит, заложников здесь нет. Следи за ситуацией, Холт. Мидас, ты нашел себе горючую цель?

– Так точно. Остановился на цистерне. Склад боеприпасов выглядит хорошо укрепленным. Должен сказать, заниматься всем этим из-под деревьев хорошо хотя бы из-за отсутствия ветра.

– Принято. Что у тебя в запасе?

– М433. Стандартный комплект. Должно хватить. Шесть фугасных снарядов, один сигнальный, пара усиленных и немного картечи. Всего двенадцать.

– Главное – не увлекайся. – Уивер слегка сменил позицию и оглядел лагерь внизу. – Порядок поражения целей: цистерна, самолет, пирс. Машины нас не интересуют. Уходить будем через джунгли, так что они не смогут за нами последовать.

– Услышал тебя. Когда начинаем?

– Если Номаду потребуется помощь. Если заметим заложников. Если кто-то зайдет в здание, где держали Номада. Я буду только «за», если он сможет вытащить оттуда свою задницу без дополнительных фейерверков, но условий слишком много.

– Кому ты об этом рассказываешь, – перебил Холт. – От Номада никаких вестей, а вот Урбина и его гости выдвинулись из штаба в сторону аэродрома. Они собираются улетать. Мне снять его?

– Никак нет. Бриггс того не заслуживает.

– Я вообще-то про Урбину. – Холт помолчал. – Так, они точно идут к самолету. Мидас, принимай наблюдение.

– Вижу их, – подтвердил Мидас. – Может быть подвох.

– Они пожимают руки, – отчитался Холт. – Я огни полосы даже отсюда вижу. Судя по всему, дела закончены и… Вот дерьмо. У нас проблема.

– Подробнее?

– Гость около тюремного блока. Осматривается, ищет других охранников.

Уивер моментально помрачнел:

– Он заходит внутрь, мы начинаем шоу. Что там Номад?

– Уивер, они разворачивают самолет. Он отдаляется от цистерны.

– Цель по-прежнему цистерна. Холт, так что Номад?

– Не вижу его. А, нет, он опять вышел. Один. И… так, охранник зашел внутрь. Наш выход.

– Уивер?

Теперь Уивер и сам видел Номада, тот целенаправленно шел сквозь лагерь. Не было ни малейшей возможности дать ему какой-то сигнал или предупредить, что ситуация вот-вот кардинально изменится.

– Огонь. – Он отдал команду и приготовился. Пришло время огненного дождя.

* * *

Мидас плавно нажал на спусковой крючок и был вознагражден тихим «пуф», с которым 40-миллиметровая граната вылетела из раструба. Не успела она достигнуть цели, как он уже перезарядился.

С аэродрома донесся шум, и «призрак» обратил туда взгляд, оценивая свою работу. Первая граната ударилась об обшивку цистерны и отскочила до того, как сдетонировала. Взрыв разбросал находящихся поблизости людей и искорежил металл. Бриггс, пошатываясь, брел к самолету, телохранители фактически тащили его на себе. Второй мужчина отскочил, перекатился и бросился бежать к деревьям.

– Прости, – шепнул Мидас, скорректировал прицел буквально на дюйм и вновь выстрелил.

В этот раз граната попала точно под цистерну. Если первый выстрел ее лишь повредил, то второй разодрал всю центральную часть, и в небо взметнулся красно-рыжий столб пламени.

– С цистерной покончено. Переключаюсь на вторую цель.

– Так точно, – откликнулся Уивер. – Мы с Холтом идем за Номадом. Не давай им расслабляться.

– Принято.

Пожар медленно распространялся по аэродрому. Пылающий мусор и обломки разлетелись далеко от эпицентра и частично затронули палатки. Одна из них тоже загорелась. Солдаты носились туда-сюда. В центре был сам Урбина – он выкрикивал приказы и всеми силами старался сохранить контроль над ситуацией. Бриггса затащили в самолет, который разворачивался в отчаянной попытке покинуть место событий. Следов второго гостя лагеря заметно не было. Вероятнее всего, он был уже мертв, хотя оставался шанс, что он скрылся под деревьями. Так или иначе, в бою он больше не участвовал.

Мидас снял с пояса усиленный фугас, зарядил его в гранатомет, прицелился и стал ждать.

Самолет развернулся и побежал по взлетной полосе, неуклонно набирая скорость. Один из огней на полосе взорвался рядом с самолетом, но Cessna не получила никаких повреждений.

«Призрак» сместился вправо, прикинул ускорение самолета и выстрелил с учетом упреждения.

Граната взмыла вверх по длинной красивой дуге и приземлилась точно перед шасси самолета. Взрыв сорвал все колеса и покорежил стойки. Cessna продолжила по инерции двигаться вперед, но скрежет металла почти сразу перекрыл крики людей, а фюзеляж объяло пламенем. Самолет развалился пополам, его нос зарылся в землю, а пропеллеры вспахали грунт, сминаемые собственной инерцией. Обломки занесло вправо через линию осветительных огней и протащило вплоть до конца взлетной полосы. Как только они остановились, пламя вспыхнуло еще ярче.

Мидас не видел, чтобы кто-то выбрался наружу, а вот над его головой тем временем уже начали свистеть пули. Несколько солдат смогли сообразить, откуда стреляли. «Призрак» методично перезарядился – и бросился бежать.

* * *

– Уивер, вторая цель поражена. Перехожу на огневую позицию «браво» с расчетом на третью цель.

– Принято, Мидас, – ответил Уивер. – Отлично стреляешь.

Снайпер переключил внимание на лагерь, где охранники не только боролись с огнем, но и прочесывали местность с оружием наготове, на случай если происходящее – внутренняя диверсия.

– Умные, однако, – оценил Уивер. – Холт, видишь часовых?

– Так точно. Тот, что слева, на прицеле.

– Мой – правый. По моей команде. Огонь.

У двух солдат не было ни малейшего шанса понять, кто на них напал. Обе цели были поражены одновременно.

– Чисто сработано, – сообщил Холт.

– Принято. Встречаемся у проволоки рядом с местом, где мы их сняли.

– Так точно.

Уивер поднялся и сразу перешел на бег, направляясь к точке встречи. Второй взрыв на аэродроме окончательно затмил электрическое освещение, и всё вокруг окрасилось в оранжевые тона. Он слышал, как кто-то выкрикивает приказы, а затем последовал узнаваемый характерный нарастающий гул, с которым раскручивался винт вертолета.

– Мидас! Они поднимают вертушку! Можешь ей заняться?

– Никак нет, Уивер. Не с нынешней позиции. Я уже на третьей цели.

– Понял. Но если появится возможность сбить птичку, сделай это.

– Так точно.

Впереди на фоне пожара недвижимой громадой выделялась линия проволочного заграждения. Холт подоспел на место встречи на секунду позже.

– Прямо как по учебнику, – с ходу выдохнул он. – Один сверху, один снизу. Без проблем.

Уивер кивнул, присел и сцепил руки в замок. Холт встал одной ногой на импровизированную ступеньку, а затем прыгнул, пользуясь силой Уивера. В итоге он с легкостью перемахнул через ограждение, приземлился, уходя в перекат, и тут же вновь оказался на ногах, занимая оборонительную позицию, пока Уивер возвращался к деревьям, чтобы притащить крепкую палку. Он подсунул ее под проволоку, а Холт поднял свой конец вверх, давая снайперу возможность проскользнуть под препятствием.

Как только Уивер оказался на ногах, «призраки» продолжили путь к ближайшему укрытию.

– Последняя известная позиция Номада – около того здания. Внимательнее, а то он еще пристрелит нас по ошибке.

– Услышал. – Холт снял с пояса сенсор. – Давай посмотрим, что нас там ждет. Запускаю сенсор. – С минуту прибор передавал только помехи, но затем ожил. – Не забывай, Номад тоже там. Сейчас он считывается как враг.

– Так точно. Мы ищем одиночный сигнал, который тяготеет к укрытиям.

– Именно. Думаю, я нашел то, что нужно. На три часа.

Уивер прокрался к углу палатки и махнул Холту. Инженер выдвинулся вперед, пока снайпер следил за происходящим вокруг. Группа оранжевых силуэтов рысью пересекала их траекторию впереди. Еще один остановился у хижины, в которой содержали Номада. Раздались предупреждающие крики. Остальные разбились на пары и принялись прочесывать местность в поисках сбежавшего пленника. И вот там-то, как и указал Холт, сенсор обнаружил одинокую фигуру, скрючившуюся за укрытием в ожидании, пока путь будет чист.

– Вижу, – выдохнул Уивер. – Внимание, приближаются двое.

«Призраки» замерли, дожидаясь, когда патруль окажется рядом.

Уивер поднялся из-за укрытия, как только часовой прошел мимо его позиции, схватил мужчину и одним отточенным движением сломал ему шею. Второй стражник среагировал на звук и обернулся, но тут же упал замертво от руки Холта.

– Тела в палатку? – предложил Холт, и Уивер кивнул, махнув рукой в сторону той, за которой недавно прятался. Вскоре оба тела были скрыты подальше от любопытных глаз.

– Что я люблю в сенсорах, так это то, что они снижают количество сюрпризов.

– Когда работают как надо, – хмыкнул Уивер, запихивая ноги трупа поглубже в палатку. – Где Номад?

Холт уже вновь был снаружи:

– Движется, но направление выбрал неудачное. Патруль идет ему прямо наперерез.

– Мы должны добраться до него раньше. – Уивер направился дальше в освещенную пожаром ночь. В лагере завыли сирены. Их вопли лишь усугубляли хаос. По-прежнему назойливыми хлопками винта напоминал о себе вертолет.

Его прожекторы обшаривали джунгли. В обоих концах дороги солдаты наглухо перекрыли ворота и заняли оборонительные позиции на случай необходимости отражения угрозы извне.

Номад, насколько видел Уивер, двигался к реке. Между ним и полудюжиной солдат оставалось всего одно здание. Как назло, на пути «призраков» возникла еще пара патрульных, дотошно проверяющих каждый закоулок и заглядывающих в каждую палатку.

– Считают себя охотниками, – констатировал снайпер. – Не знают, что мы внутри периметра. Они выслеживают Номада, так что мы зайдем к ним с тыла.

– Так точно. Собьем их с толку.

– Разделяй и властвуй?

– Вперед.

Уивер скользнул вправо, Холт – влево.

* * *

Последний импульс сенсора подсказал Уиверу, что палатка слева пуста. Он забрался внутрь и устроился, взяв вход на прицел. Два часовых были уже на подходе: он слышал, как они спорят. Один был против проверки палаток, считая это пустой тратой времени. Другой, очевидно, званием постарше, настаивал на максимальной тщательности.

– А ведь он тебе говорил, – пробормотал себе под нос «призрак».

Патруль находился у соседней палатки, когда младший окончательно вспылил:

– Видишь? Нет его тут! Почему мы ищем тут, а не в джунглях?

– Потому что джунгли обыскивает вертолет, – ответил второй солдат. – Проверь следующую палатку.

– И там никого нет. Зачем бы ему прятаться, когда можно сбежать, пока все тушат пожар? Он может просто…

Ткань, закрывающая вход, сдвинулась в сторону. Уивер выстрелил дважды. Оба раза успешно. Два тела рухнули на землю. Снайпер быстро затащил их внутрь. Убедившись, что никто не заметил произошедшего, он крадучись двинулся дальше.

– Холт? Двух снял. Что у тебя?

– В процессе.

Холт прервал связь и сосредоточил все внимание на патруле. Сенсор уже отключился, но сейчас он был и не нужен. «Призрак» крался точно за боевиками. Разглядеть их было несложно. Гораздо сложнее самому остаться незамеченным.

Солдаты действовали беспощадно эффективно. Они проверяли каждую палатку и здание строго по инструкции. Каждый раз находили лишь пустоту, и каждый шаг приближал их к Номаду, который, по последней информации, зигзагами от постройки к постройке двигался в центр лагеря. «Зачем ему туда?» – на мгновение озадачился Холт, но тут же вновь сосредоточился на своих целях.

Патруль проверял очередную хижину – квадратное сквозное здание с дверьми на фронтальной и тыльной стенах. Четверо обошли сзади, двое остались на месте, чтобы пресечь возможные попытки сбежать. Холт решил, что это отличная возможность. Он замер у соседней постройки.

Тихо и осторожно он рискнул активировать еще один сенсор, просто уронив его себе под ноги. Он так и так видел два силуэта на фоне стены, но ситуации вроде этой требовали точности и минимизации возможных сюрпризов. Силуэты солдат вспыхнули желтым – достаточно ярко, чтобы выделяться даже на фоне зарева пожара. Холт прижался к стене, дожидаясь, пока система зафиксирует ближайшую цель. Солдаты стояли неподвижно, словно столбы, нацелив оружие на дверной проем. Вот уже в миллионный раз Холт задумался о системе, способной фиксировать сразу несколько целей для одного оружия. Кажется, что-то подобное находилось в разработке. Как было бы здорово, если бы ученые поторопились и технология перешла к тем, кому она была нужна больше всего.

С другой стороны здания раздался звук распахнувшейся двери, а затем голоса тех, кто теперь был внутри. Он спустил курок.

У первого солдата шансов не было – Холт всадил пулю точно в голову, – тело конвульсивно отступило на два шага, прежде чем рухнуть. Второй патрульный инстинктивно отшатнулся от крови, брызнувшей в лицо. Он вскинул руку, чтобы защитить глаза, и тут же получил три пули в грудь. Мужчина захлебнулся кровью и повалился в дверной проем. Судя по звукам, кто-то внутри попытался выскочить через эту же дверь, а следовательно, Холт сделал единственно верный вывод: что ему пора убираться отсюда. Он скрылся в тени соседнего здания, попутно задавая себе один вопрос: «Если бы я был Номадом, куда бы я пошел?»

* * *

Найти огневую позицию у доков оказалось сложнее, чем у аэродрома. Мидас это быстро понял. Да, М203 хватало дальности, чтобы граната попала точно в центр, но вот листва над головой ситуацию осложняла. Из-за нее снаряд должен был пройти по достаточно плоской дуге – выше построек, но ниже веток.

А еще нельзя было сбрасывать со счетов вертолет, который кружил настолько близко, что уже начинал напрягать. Установленные на его борту прожектора обшаривали джунгли, а стрелки, без сомнений, только и ждали своего шанса.

Лиственный покров был достаточно плотным, чтобы обеспечить «призраку» надежное укрытие. Только вот то тут, то там темноту прорезали кинжалы света. Высоки были шансы удачного выстрела, который нанес бы внушительный ущерб. Только вот как его не могли достать сверху из-за листвы, так и он не мог нанести удар снизу. А выходить на открытое место было равносильно самоубийству.

Значит, оставался только один вариант.

Один из стрелков на вертолете на пробу открыл огонь, сбивая очередью листья и ветки. Света стало больше, и это вдохновило стрелка продолжить.

Пули посыпались на джунгли без разбора. Может быть, он надеялся на удачу а может, просто хотел пробить в листве дыру побольше.

Если «призрак» собирался что-то с этим делать, то действовать нужно было немедленно.

Мидас быстро перекрестился, вознес краткую молитву и примерился к ближайшему дереву. Крякнув от натуги, он принялся взбираться вверх по стволу.

Грубая кора, неровности и обломки веток позволили с легкостью преодолеть первые двадцать футов. Дальше пришлось постараться, чтобы найти опору – ветки, достаточно крепкие, чтобы выдержать его вес или хотя бы часть его, стали попадаться гораздо реже.

Вертолет зашел на новый круг, и еще часть веток оказалась сбитой пулями. Мидас прижался к стволу, когда очередной росчерк пришелся буквально в дюжине футов от его местоположения: листья и ветки срезало как косой. Воздух заволоко дымом и древесной пылью, а на землю посыпались гильзы.

«Призрак» продолжил свое восхождение. Вертолет был уже близко, и ветер от лопастей заставлял деревья ходить ходуном. В какой-то момент Мидас сделал неудачное движение, и его нога соскользнула вниз. От падения его спасла лишь быстрая реакция: он вцепился в кору так, что заломило пальцы. Вертолет был совсем близко. Рев моторов оглушал. Стрелки продолжали поливать лес выстрелами, пробивая в листве одну дыру за другой.

Ветки над головой Мидаса тряслись как сумасшедшие. Судя по всему, выше путь ему заказан. «Призрак» сжал ногами самый толстый сук, который только смог найти, и замер, выжидая. Выкрашенное светлой краской днище вертолета то и дело маячило среди листвы.

Мидас глянул вниз: до земли футов шестьдесят. О том, чтобы спрыгнуть с такой высоты, даже речи быть не могло.

Он осторожно снял с пояса сигнальный заряд. Пусть эта штука совершенно бесполезна в качестве оружия, сейчас она оказалась просто незаменимой. Мидас зарядил гранатомет, выбрал точку за вертолетом и ближе к лагерю – и выстрелил.

Заряд взлетел высоко вверх и рассыпался на сотни ослепительных искр. На мгновение все вокруг затопило белым светом.

Вертолет тяжеловесно развернулся, давая пассажирам возможность найти, откуда был сделан выстрел. Сейчас его нос был направлен к реке.

Мидас зарядил стандартный фугас и выстрелил еще раз. Граната ударила в корпус вертолета прямо под мотором и взорвалась.

Мотор уцелел – по крайней мере, в первый момент, – но взрывом оторвало две лопасти, которые рухнули на лагерь внизу. Оставшегося было явно недостаточно, чтобы удерживать «вертушку» в воздухе. Машина накренилась, запал на правый бок. Стрелок с криком вывалился в открытый люк, а сам «Си Кинг» начал падать. Его развернуло дважды, а затем мотор все же развалился и машина окончательно рухнула. Одно здание было уничтожено сразу же, а затем рухнуло и второе, когда его зацепило хвостом. Солдат, которым так не повезло, что они оказались рядом, разрубило винтами. Со своей позиции Мидас мог видеть, что тут и там в лагере начали заниматься пожары – обломки вертолета вполне могли посоперничать с горящим самолетом на взлетной полосе.

– Мидас, вызывает Уивер. То, что я вижу, твоих рук дело?

– Так точно.

– Тогда будем надеяться, что ты не уронил птичку прямо на Номада. Согласно последним данным, он направлялся как раз в центр лагеря.

Мидас почувствовал, как у него внутри все похолодело:

– Что? Я не видел его.

– Хочется верить, это потому, что его там не было. Что насчет третьей цели?

– Пока без изменений. Не думаю, что смогу поразить ее отсюда. Нужна новая огневая позиция.

– Ладно, давай. – Уивер выругался, и на канале послышались выстрелы. – Чисто для протокола: охренительный выстрел!

Глава 20

Когда на тебя падает вертолет, самое главное – убраться подальше.

С того момента, как на аэродроме расцвел огненный цветок, Номад знал, что его отряд поблизости. Только вот он не представлял, где они и как с ними связаться без снаряжения.

Одним из вариантов было отправиться к ограждению, но он быстро отказался от этой идеи. Даже при условии катастрофы на аэродроме бойцы Урбины наверняка патрулируют периметр, хотя бы из соображений безопасности. Это, в свою очередь, значило, что в центре лагеря народа сейчас меньше. При должной удаче ему мог даже выпасть шанс разобраться с самим Урбиной.

План постепенно претворялся в жизнь без особых проблем, но затем с неба вдруг рухнул «Си Кинг». Один из обломков лопасти врезался в крышу здания, около которого прятался Номад, прорезав как ее, так и стену, словно бумагу. «Призрак» вскинул голову, оценил местоположение «птички» и бросился бежать.

Чем ниже опускался вертолет, тем дальше пытался убраться от этого места Номад. Когда времени практически не осталось, он бросился к ближайшему укрытию, чтобы защититься от обломков… Только вот место оказалось уже занято. «Призрак» и солдат пару секунд просто смотрели друг на друга, а затем боевик потянулся за пистолетом, а Номад ударил на поражение. Его кулак врезался в чужую голову, еще до того, как оружие показалось из кобуры. Мужчина дернулся и сполз по стене.

И тут-то вертолет наконец рухнул. Земля содрогнулась, а все вокруг засыпало обломками. Номад слышал, как металлические куски непрерывно барабанят по его укрытию. Вокруг разносились скрежет, лязг и хруст.

Когда пыль чуть-чуть осела, пришла пора продолжать путь. Он забрал пистолет потерявшего сознание солдата и прильнул к углу, чтобы оценить ситуацию.

Ущерб лагерю был нанесен грандиозный. Два здания превратились в руины, на месте крушения осталась минимум дюжина трупов. Один дом обрушился под весом вертолета, второй разворотило хвостовым винтом, точно банку консервов. Даже штаб и тот зацепило. К месту катастрофы стекались солдаты. Кто-то помогал раненым, кто-то пытался разобраться с обломками, кто-то искал источник проблем.

Урбина стоял перед зданием штаба. Вся левая половина его лица была покрыта кровью, но он не обращал на это внимания, неустанно отдавая команды и распоряжения.

Освещение в лагере мигнуло и погасло. Несколько столбов рухнуло, рассыпая вокруг искры. В воздухе запахло озоном. Одна из мачт упала прямо на вертолет, что создало еще больший хаос.

Номад поднял АК и прицелился в Урбину. Достаточно было всего одной очереди, чтобы обезглавить сопротивление и почти наверняка обратить большинство боевиков в бегство. «Призрак» подобрался, выровнял дыхание и мысленно приказал Урбине не двигаться с места.

За спиной раздался крик.

Номад обернулся. Солдат, которого он вырубил ранее, каким-то образом пришел в себя и теперь, пошатываясь, подбирался к «призраку». Номад попытался уклониться, но боец схватил его за руку и потянул на себя. Он наступал, размахивая руками. «Призрак» перехватил АК в оборонительную позицию и вынужденно сдвинулся назад.

Взмах, шаг назад, взмах – Номаду надоел такой расклад, и он врезал своему противнику прикладом в живот. Тот согнулся, и «призрак» довершил начатое, со всей силы приложив его локтем по шее. Солдат рухнул на землю. Теперь ему однозначно нужно было больше времени, чтобы очухаться. Скрываясь в густой тени, отбрасываемой горящим вертолетом, Номад попытался найти взглядом Урбину, но того уже не было видно. Солдаты продолжали собираться в центре лагеря, на месте катастрофы. Следовательно, стоило быстрее делать ноги.

* * *

Последний из четверки патрульных рухнул к ногам Уивера. Еще двое валялись поблизости, с четвертым дальше по дороге разобрался Холт. Оба «призрака» включили ночное видение. Если не пытаться смотреть прямо на огонь, шлемы дают изрядное преимущество в условиях затянутой дымом ночи.

– Что у нас? – спросил Холт.

– Надо добраться туда и посмотреть, получится ли найти Номада. Затем встречаемся с Мидасом – и валим к чертям отсюда.

Холт кивнул:

– Первым делом – Номад. Мидас может сам о себе позаботиться.

– Я бы предпочел, чтобы он заботился о нас. – Уивер перезарядил оружие, размышляя вслух: – Где ты последний раз видел Номада?

– С другой стороны этой постройки. – Холт развернулся в ту сторону, куда показывал, и удивленно охнул: – Вот дерьмо, ты же тоже это видишь?

– Похоже на то.

И они одновременно открыли огонь.

* * *

Одним из побочных эффектов аккуратной планировки лагеря стало наличие отлично простреливаемых позиций. Даже среди ночи, даже в условиях творящегося хаоса от этого было никуда не деться.

Вот почему Номад сейчас стремительно отступал, то и дело отстреливаясь от отряда боевиков, который шел по его следу. Черт знает, что привело их в это место и что они тут искали, но не успел «призрак» отойти и на тридцать ярдов, как эта компания вывернула из-за угла и наткнулась на солдата, которого он совсем недавно вырубил. Фатальное невезение и кусок горящего мусора стали причиной того, что патруль заметил Номада в самый неподходящий момент. Так началась погоня.

Он вновь открыл огонь, принуждая преследователей сойти с дороги, а сам свернул влево – на тропу между почти целым зданием и палаткой, которую разрушило обломком. Первый из солдат нагнал его и начал стрелять от поворота, заставляя Номада петлять, уклоняясь от пуль. Вновь открыв ответный огонь, он почти сразу услышал печально знакомый звук – гулкие щелчки, означающие, что патроны кончились. Отшвырнув АК, «призрак» побежал дальше налегке. Солдаты дышали ему в спину.

У него все еще оставался пистолет Эрнана. Так можно купить себе еще немного времени.

На бегу Номад потянулся к поясу, но тут впереди грянули выстрелы.

Два выстрела в обратном направлении скосили предводителя погони.

– Ложись! – рявкнул Уивер, Номад грохнулся на землю, и Холт тут же открыл огонь поверх его головы. Еще с двумя патрульными было покончено сразу же, остальные рассеялись по укрытиям. Пока Холт вел огонь на подавление, Уивер выскочил вперед и помог Номаду перебраться за ближайшую палатку.

– Очень вовремя, – хрипло выдохнул Номад.

– Выглядело так, словно ты специально их сюда привел… Господи, твое плечо. Драться можешь?

Номад прижал к до сих пор кровоточащей ране ствол пистолета:

– Ага. К счастью, не ведущая рука. Драться могу. Кстати, нет никаких заложников. Нас подставили.

Уивер кивнул:

– Нам о многом придется хорошенько подумать, когда мы выберемся отсюда. Но пока важнее выбрать пути отхода. Наш лучший шанс, – он махнул рукой в сторону реки, – угнать лодку. Уйти вниз по течению до самой границы.

– А что если они будут поджидать нас там?

– Всё лучше, чем здесь сдохнуть. – Уивер приподнялся и открыл огонь, заставляя замолчать одинокие выстрелы, которые огрызались на Холта. – Готов двигаться дальше?

Номад отряхнулся от пыли и поднялся:

– Один вопрос. Где Мидас?

– Снаружи, пытается пристроить свои последние гранаты. – Уивер включил микрофон. – Мидас, планы меняются. Мы подхватили Номада. Отходим к причалу. Он больше не в списке целей. Встретимся там.

– Так точно. Если не получится, где точка «браво»?

– У лодки. Все понял?

– Так точно, – откликнулся Мидас. – Мидас, конец связи.

– Пора прокатиться.

Глава 21

Один часовой до сих пор охранял пирс, высматривая возможных врагов из-под дощатого навеса.

– Видишь его? – спросил Номад.

– Ага, в коробке. Принято. – Уивер свернул влево. – Выхожу на позицию.

– Избавься от него поскорее.

Шум погони неуклонно нарастал.

– Готов. – Уивер выстрелил; пуля пробила стену на высоте половины человеческого роста, и охранник рухнул как подкошенный.

– Хорошо, вперед. – Номад рысью побежал к причалу; Холт и Уивер следовали за ним.

Крики и выстрелы стали лучшим доказательством, что их заметили. Холт на бегу оглянулся через плечо – лишь для того, чтобы убедиться, что весь лагерь бросился за ними в погоню: кто-то бежал напрямик, кто-то занимал огневые позиции, чтобы прикрыть товарищей.

Холт сорвал с пояса гранату, выдернул чеку и швырнул ее через плечо.

– Граната! – оповестил он, пригибаясь еще ниже и ускоряясь. За его спиной преследователи разбежались, пытаясь найти любое укрытие от взрыва. Резкая дробь осколков, пробивающих дыры во всем, что находилось поблизости, на мгновение заглушила остальные звуки.

– Живо, живо, вперед! – поторопил Номад, когда они выскочили на причал. Тяжелая конструкция из местных материалов, очевидно, была построена совсем недавно. Доски выглядели совсем свежими, а пирс выдавался далеко в реку. На его конце покачивались два катера-близнеца G-25 – гордость флота Урбины.

– Дальний слева, – крикнул Уивер.

На бегу он принялся расстреливать остальные лодки. Большинство выстрелов пришлось в воду, но несколько пробили борта лодки, которая немедленно начала тонуть.

Погоня наступала на пятки. Солдаты, заходя с флангов, вновь открыли огонь. В воздух то и дело взлетали щепки, когда пули вгрызались в доски пирса. Холт развернулся и принялся отступать, не прекращая огонь на подавление.

– Где там лодка? – крикнул он через плечо. – Мне их не сдержать! – Он спрятался за останками сторожки, отстреливаясь из-за укрытия; преследователи сосредоточили огонь на его позиции, буквально дробя древесину пулями.

– Занимаюсь! – Уивер перемахнул через борт катера. – Вот сукин сын, ключи на месте! Полный бак и боекомплект – мы в деле. Твою мать, тут даже инструкция на английском. Номад! Отвязывай нас!

– Есть!

– Холт! Давай сюда!

На подходе были стрелки́ с тяжелым оружием, и навес на причале начал буквально разваливаться. Холт высунулся, чтобы дать ответную очередь, и тут же нырнул обратно, едва не словив пулю:

– Прикройте меня!

Номад глянул на пистолет, который держал в руке, а потом тоже запрыгнул в лодку. Едва ли она могла служить укрытием. Небольшой навес защищал рулевого, но на безопасность рассчитывать не приходилось. Зато на носу и по бокам были привинчены пулеметы.

Он занял позицию за одним из них, с ходу проверяя патроны. Полный боекомплект.

– Холт, давай! – крикнул он и открыл огонь.

Инженер вскочил на ноги и бросился к дальнему концу пирса. Номад намеренно поднял прицел выше его головы. Часть преследователей удалось отпугнуть, остальные поняли, что выстрелы не причиняют им вреда, и бросились штурмовать причал.

Урбина лично возглавил погоню.

* * *

Одного взгляда на творящееся в лагере Мидасу оказалось достаточно, чтобы оценить свои шансы на встречу с товарищами. С пожаром на аэродроме солдатам удалось справиться, а вот там, куда рухнул вертолет, ситуация ухудшалась с каждой минутой. Там было полно боевиков, а проволочное ограждение осталось неповрежденным. Вероятность прорваться напрямую была невелика.

Гораздо лучшим вариантом было отступать к лодке в надежде опередить любую погоню, которая непременно начнется, стоит только ситуации устаканиться.

Только вот для начала надо было еще кое-что провернуть.

Он осторожно спустился с дерева. Получилось все равно гораздо быстрее, чем забираться наверх. По мере продвижения вдоль периметра лагеря шум боя, доносящийся со стороны причала, становился все громче: Холт и Уивер прокладывали путь к своей цели.

– Уивер, вызывает Мидас. Мне до вас не добраться. Встретимся на точке «браво».

– Принято, Мидас. Береги себя.

– Вы тоже. Мидас, конец связи.

Со свой позиции он видел, как на середину реки выскочил катер. «Призраки» были на борту.

Преследующие их солдаты рассыпались по причалу, занимая оставшиеся лодки.

Мидас быстро оценил имеющийся боезапас М203. Он практически не использовал картечь, да и пара фугасных сохранилась в запасе. Оставалось только зарядить да выстрелить.

Первая граната еще не успела коснуться земли, как он уже выстрелил повторно и тут же бросился бежать. Когда гранаты сдетонировали, в спину ударил отдаленный грохот взрывов, но «призрак» был уже далеко под деревьями.

* * *

Мотор взревел, стоило только Номаду разобраться с тросом, удерживающим катер у причала, а Холту запрыгнуть на борт. Он чуть не свалился прямо на Номада, который в последний момент отступил в сторону, возвращаясь за пулемет. Инженер окинул пушку восхищенным взглядом:

– Какой у нее угол поражения?

– Сто двадцать градусов. В тех, кто сядет нам на хвост, стрелять не сможем.

– А сами будем у них как на ладони. Ну отлично!

– Держитесь! – Уивер врубил полный вперед, и лодка рванула от причала на всей доступной скорости.

Холт замер, дожидаясь команды, а Номад вернулся за пулемет на правом борту. По кивку командира инженер принялся поливать огнем причал и лодки. Погоня рассеялась. Одного из солдат срезало очередью, и он рухнул в реку. Получившая пробоины ниже ватерлинии лодка начала быстро тонуть.

– Последний магазин, – объявил Холт, перезаряжаясь. – Пора считать патроны.

– Будь добр, – ответил Номад. – За нами погоня.

И действительно, солдаты вовсю рассаживались по лодкам, которые Холту не удалось затопить. В том числе на большую воду вышел и второй G-25.

– Вон и Урбина. – Холт вновь начал стрелять; пули не причинили вреда первой лодке, зато поразили ту, что шла следом. Тем не менее погоня становилась только масштабнее.

«Призрак» выпустил очередь по катеру, но, поскольку тот был уже на ходу, пули ушли в молоко.

– Урбина на воде! – крикнул он. – За нами пять лодок. Еще штук шесть готовятся отчалить…

Первая граната Мидаса попала в несчастный навес: взрыв разметал щепки далеко вокруг. Вторая сдетонировала точно в центре причала, который в итоге развалился на части. Взрывная волна перевернула лодки и сбросила людей в воду. Всплыли на поверхность далеко не все.

– Вторую часть погони можно сбросить со счетов. – Номад повернулся к Уиверу. – Сможем оторваться?

– Понятия не имею! – Уиверу пришлось кричать, чтобы перекрыть рев мотора. – У нас самая быстрая лодка на этой реке, только вот у Урбины точно такая же. Сделаю что смогу. Просто держите их подальше!

– Холт, ты его слышал.

– Да уж, слышал. – «Призрак» занял позицию возле мотора с оружием на изготовку.

Погоня развернулась веером поперек реки. На катере Урбины один из солдат занял позицию за носовым пулеметом. На других лодках не было стационарного оружия, но боевики разместились вдоль бортов. То и дело выстрелы перекрывали рев моторов.

– Холт, можешь сделать так, чтобы они не высовывались?

– Никак нет! Не с такой дистанции! – Пуля пробила борт катера чуть ниже верхней рамки и, потеряв импульс, упала к ногам Холта. – А впрочем, может, и смогу.

* * *

Мидас несся сквозь лес, на ходу избавляясь от бесполезного теперь снаряжения. Вперед его вело не иначе как шестое чувство, и в итоге он буквально перелетал через все неровности ландшафта, ориентируясь лишь на то, что видел в ПНВ.

На такой путь потребовались бы часы. Он должен был быть медленным и осторожным. Но именно этого Мидас сейчас никак не мог себе позволить. Ему пришлось принять на веру, что враги не нашли этой тропы раньше, что здесь нет ловушек или засад.

Сейчас он мог только бежать.

До лагеря они добирались несколько часов. На обратный путь ушли считаные минуты.

Вдалеке не смолкали выстрелы. Река в этой местности делала поворот по широкой дуге, он же сейчас пытался срезать напрямик. Если отряд потратит достаточно времени, чтобы пройти по кривой, если погоня их не настигнет, если он сможет сохранить взятый темп, тогда оставался шанс, что он успеет внести свою лепту в происходящее.

Впереди между деревьями заблестела поверхность воды – приток, в котором они причалили. Лодка должна быть поблизости. Если удастся быстро ее найти, все резко станет интереснее.

На выдохе прошептав краткую молитву, он прибавил скорость.

* * *

Холт открыл огонь по ближайшей лодке – переоборудованной рыбачьей посудине, нагруженной солдатами. Одного из них удалось сбросить в воду. Другой вскрикнул и схватился за руку. Остальные скрылись за бортом и принялись отстреливаться.

Пришел черед Холта пригнуться. Большинство пуль прошли выше, остальные, хоть и не нашли цели, просвистели достаточно близко, чтобы действовать на нервы.

– Может, поможешь чем-нибудь? – обратился он к Номаду.

– Мне до них не достать! – «Призрак» вывернул пушку до предела возможностей, но преследователи все равно не попали на линию огня. – Уивер! Можешь развернуть нас влево?

– Так они сократят расстояние! – Их вновь обстреляли, и часть пуль пришлась на навес, под которым стоял Уивер. – Ну ладно…

Он вывернул руль влево, и катер резко ушел в разворот, едва не опрокинувшись на борт. Номад дождался, пока лодка выровняется, скорректировал прицел и открыл огонь. В результате маневра они оказались рядом с тремя преследователями. Рулевой правой посудины попытался уйти вправо из-под огня. Его лодка на всей скорости зацепила носом корни дерева. Алюминий корпуса с лязгом смялся, пассажиры вылетели в воду, а сама лодка дважды перевернулась в воздухе и рухнула на берег.

Зато остальные прибавили скорость. Град пуль обрушился на щит, обеспечивающий укрытие пулеметчику на катере. Уивер включился в происходящее, ответив длинной очередью.

Номад перебрался на другой борт, когда Уивер повел катер вправо, восстанавливая прежний курс, и принялся стрелять, не жалея патронов. Шальная пуля зацепила рулевого одной из лодок, выводя ее из погони. Правда, другая лодка тут же вырвалась вперед, ринувшись наперерез.

– Уивер! По правому борту! Быстро приближается!

– Вижу! – Уивер вернулся к управлению, уводя катер вниз по течению, но погоня все равно неуклонно приближалась. Номад вновь открыл огонь, но, кто бы там ни управлял лодкой, он умело ушел от опасности. Пассажиры начали стрелять. Их первая попытка провалилась, но вот вторая вполне могла оказаться удачнее.

– Холт?

– Понял. – Инженер сорвал с пояса последнюю осколочную гранату, выдернул чеку и забросил снаряд в приближающуюся лодку.

Раздался металлический стук, а потом серия всплесков – это солдаты попрыгали в воду, спасаясь от взрыва. Оставшаяся без рулевого лодка свернула вправо, зацепив винтом самых невезучих, врезалась в берег и взорвалась.

– С двумя покончили, – констатировал Холт.

– Три осталось, – откликнулся Уивер.

Катер Урбины возник слева. Как только стрелок по правому борту смог поймать их в прицел, он тут же открыл огонь. Уивер резко увел лодку вправо, обходя еще одну посудину, которая оказалась между катерами и выступила невольной защитой от пулеметного огня. Только вот в этой позиции «призраки» оказались уязвимыми, однако солдаты открыли огонь не по ним, а по двигателям катера. Номад прицельно снял троих из пистолета, и лодка отстала, но дело свое сделать успела. Поврежденный двигатель начал дымиться, а к равномерному рокоту примешался злобный скрежет.

– Возьми руль. – Уивер поменялся с Номадом местами. – Что у нас?

– Один работающий двигатель, несколько дырок в корпусе, пара течей, и Урбина на расстоянии вытянутой руки. – Холт практически распластался на днище с пистолетом в руке. – Похоже, оторваться не получится.

Вот уже и вторая уцелевшая лодка оказалась рядом. Их взяли в тиски, солдаты не жалели патронов. Пули решетили навес, ящики на корме, корпус над ватерлинией. Холт переполз за пулемет по правому борту и ответил долгой очередью. Это отпугнуло преследователей, но в то же время катер Урбины подошел ближе. Его 50-й калибр исторгнул рой пуль, и уже поврежденный двигатель развалился окончательно. Уивер ответил короткой очередью, чиркнувшей по краю смотровой щели на щите, заставляя пулеметчика пригнуться.

– Холт! На нос! Живо! – заорал Номад. – Готовь пушку!

– Так точно! Но что мы…

– Уивер, лежать!

Снайпер тут же исчез из вида, и Номад врубил полный задний ход. Единственный оставшийся винт взревел, заставляя лодку резко дернуться. Уивера впечатало в борт и накрыло волной.

– Номад, это же не машина! – закричал он, и тут Холт открыл огонь.

Пули обрушились на нос катера Урбины с силой отбойного молотка, пробивая любую защиту. Рулевой опрокинулся на спину, взмахнув руками, и даже Урбине пришлось искать укрытие. Тем не менее он продолжал отстреливаться – одиночные щелчки пистолета выделялись на фоне стрекота пулемета Холта. Два катера проскочили мимо друг друга. Номад и Урбина обменялись выстрелами с минимального расстояния. Оставшийся без рулевого G-25 продолжал по инерции двигаться вперед, в то время как катер «призраков» уходил в противоположную сторону. Их вновь разделила темная вода.

Номад дал полный вперед, и катер пошел вверх по течению, несмотря на то что две оставшиеся лодки увидели в этом возможность для сближения. Холт тоже своего не упустил. Пулемет вновь подал голос. «Призрак» в этот раз целился низко и широко. Преследователи как раз очнулись и продолжили погоню – в момент ускорения носы лодок буквально на секунду поднялись над водой. Впрочем, этого оказалось достаточно.

Холт провернул пулемет слева направо, ровным росчерком прошивая днища обеих лодок. Цепочка пулевых отверстий легла так плотно, что корпуса едва не развалились пополам. В пробоины тут же хлынула вода. Одна из лодок отчаянно рванулась к берегу, вторая пала жертвой нерешительности рулевого и затонула на месте.

На реке остались только они и Урбина, по широкой дуге заходящий на новую попытку.

– Вё, патроны кончились, – сообщил Холт. – Расстрелял все.

– По левому борту тоже пусто, – эхом откликнулся Уивер.

– Сможем от него избавиться?

Номад осторожно разворачивал лодку обратно, что в условиях сильного течения и одного двигателя было вовсе непросто. Без дополнительной мощности развернутый поперек потока катер едва мог сдвинуться с места. В то же время новый рулевой Урбины обходил их по кругу, оставаясь вне зоны огня и явно примериваясь к уцелевшему двигателю.

Впереди по восточному берегу виднелось темное пятно.

– Приток, – указал Уивер. – Если уйдем туда, он не сможет нас обойти.

– Попробую. Не дадите ему расслабиться?

– А то.

Уивер выстрелил, подождал и выстрелил еще раз, не давая катеру приблизиться. Пули сбили остатки ветрового стекла, поцарапали щит пулемета, но живой плоти так и не нашли. Урбина стоял на корме, хладнокровно дожидаясь завершения погони.

Катер кое-как добрался до устья притока. Двигатель начал хрипеть и кашлять. Он и так выжал из себя больше, чем мог. Продвижение к потенциальному убежищу оказалось мучительно медленным.

Урбина приближался по течению. Он явно нацелился на то, чтобы нанести последний, решающий удар. Его катер сместился выше, а затем свернул, прижимаясь к берегу.

– Дерьмо, он нас раскусил. – Уивер машинально продолжал стрелять, понимая, что это уже почти ни на что не влияет. – Хочет пролезть первым и перекрыть путь, заставив вернуться в основной поток.

Стоило снайперу это озвучить, как Урбина начал действовать. Пулемет по правому борту катера огрызнулся, пробивая пулями корпус катера «призраков» и сбивая остатки навеса. Номад в последний момент успел нырнуть вниз, когда очередь разворотила панель, около которой он только что стоял. Характерное бульканье возвестило, что катер тонет.

– Вы почти все испортили! – закричал Урбина; его катер остановился прямо в устье притока. – Но я найду еще одного жадного американца, который даст мне всё, что нужно. – Он заботливо погладил водонепроницаемый футляр, который держал на плече. – Они заплатят за восстановление лагеря. Я найду новых людей. У меня есть всё. А вы? Вы здесь сдохнете. Русские, конечно, будут разочарованы. Придется вернуть им деньги. Но это меньшее зло.

Вода в разбитом катере стремительно прибывала.

– Мысли есть? – спросил Уивер.

– Попробуем выпрыгнуть и понадеемся на удачу? – Холт перебрался поближе к остальным «призракам».

– В воде нам конец.

– Есть идеи получше? – Стрелок вновь открыл огонь, и катеру досталось еще сильнее; он все быстрее погружался под воду.

– Ладно, сейчас хотя бы темно. – Номад отчаянно пытался найти выход из ситуации. – Готов поспорить, их ПНВ не слишком хорошо работают на воде. Остаемся на катере до последнего, используем обломки как прикрытие, в воде расходимся в разные стороны и пытаемся добраться до берега.

– Если нас не сожрут, – добавил Уивер.

– У тебя есть план получше?

– Ладно, сделаем, как скажешь. – Вода поднялась еще выше.

– Готовы?

В этот момент тишину прорезал еще один звук. И он был чертовски знакомым.

– Да это же… – начал Уивер, и в этот момент их собственная лодка выскочила из-за поворота притока. У штурвала стоял Мидас.

Лодка на полном ходу протаранила катер Урбины, сминая борт и сбрасывая в воду всех, кого удалось застать врасплох, в том числе рулевого. Полковник потерял равновесие, а Мидас тем временем пронесся через лодку, перепрыгивая с ее носа на искореженный катер. В руке у него был пистолет, который он тут же пустил в ход, выводя из строя стрелка.

Как только Урбина сориентировался, он тут же открыл ответный огонь. Мидас дернулся в сторону, уходя от пули, и сократил расстояние. Полковник прицелился, в этот раз стремясь ударить наверняка.

Номад выстрелил дважды, и обе пули вошли Урбине в затылок. Полковник выронил пистолет, а следом рухнул на палубу сам.

– Майор, – кивнул Мидас.

– Мидас. – Номад ответил тем же. – Интересное решение. Позволь спросить, что, черт возьми, помешало тебе просто пристрелить его?

– Необходимо было вывести пулеметчика из строя, иначе он нашпиговал бы меня пулями. – Мидас выглядел «в общем, довольным», хотя любой другой на его месте имел полное право буквально раздуться от гордости. – И я знал, что вы прикроете мне задницу.

– Никогда больше такой херни не делай, – откликнулся Номад. – Но я чертовски рад, что сейчас ты поступил именно так.

– Так точно, майор. Спасибо. – «Призрак» оглянулся. – Похоже, лодка все еще на плаву. Если позволите, я вас подберу. Думается, вы не хотите оставаться в воде. – Словно подтверждая его слова, что-то большое соскользнуло в реку с ближайшего берега.

– Будь добр, Мидас, – разрешил Номад. – И, если не затруднит, побыстрее.

Глава 22

Вниз по реке возвращались без спешки, зализывая раны.

Столкновение с катером Урбины повредило носовую часть лодки Дескальсо. От отсека, в котором Мидас хранил рацию, остались одни обломки, а сквозь щели в поврежденных швах потихоньку просачивалась вода. «Призраки» пополнили запасы патронов из того, что осталось. Чтобы сберечь топливо, шли в основном за счет течения.

Мидас перебинтовал плечо Номада и занял место у руля, в то время как Холт осматривал окрестности. Оставшиеся «призраки» занялись разбором бумаг Урбины.

– А дерьмо-то не простое. – Уивер тихо присвистнул. – Хорошо, что он все это с собой прихватил, а то черта с два бы нам поверили.

– Думаю, он просто не хотел оставлять документы в горящем лагере. – Номад продемонстрировал одну из тех флешек, что до сих пор были рассованы по его карманам. – Это обеспечило бы нам подстраховку, тем не менее приятно, что у нас есть и подлинники.

– Ничто не мешает распечатать файлы. – Уивер констатировал очевидное. – Но, черт возьми, да, подлинники лучше. В обмен на права по добыче нефти Бриггс стал для Урбины настоящим Санта-Клаусом. Это, кстати, объясняет G-25 с англоязычными маркировками… Они не состояли на вооружении армии Венесуэлы, когда эти ребята там еще служили. Просто часть первой поставки.

– Угу. Хм… Сделка охватывает даже контракт с «Вотчгейт». Их численность должна была возрасти на время развертывания буровых площадок и рабочих поселков, а затем сократиться до стандартной охраны. – Номад нахмурился. – Ты прав. Эти бумаги – наша путевка отсюда. И – да ты только посмотри! – это план захвата Пуэрто-Аякучо, и они практически претворили его в жизнь.

– И все еще могут. – Уивер перевернул пару страниц. – Знаю, с Урбиной мы разобрались. Почти уверен, что Бриггса тоже достали, а если нет, то домой он будет добираться очень долго. Но рано или поздно кто-нибудь опять назовет себя полковником. Да и Caton просто отправит кого-нибудь другого. Думаешь, дядя Сэм сообщит в Каракас о нефтяных месторождениях? Готов поспорить, что нет. Всё останется по-прежнему. Как и всегда. Всё, чего мы добились, – это умножили количество трупов.

– Вы вытащили меня. Вытащили Кротти и ее людей. И, судя по тому, что мы знаем об Урбине, вывести его из игры тоже неплохо. Может быть, у руля встанет кто-то из его подчиненных. Может быть, он будет немного другим. Может быть, без Урбины они растащат то, что им успел доставить Бриггс, и разбегутся по домам. Свою работу мы сделали.

– Кстати об этом. Как ты собираешься рассказать Старику, что Визарда дезинформировали по поводу второй группы заложников? Это же подорвет его веру в мироздание.

– Придумаю что-нибудь. – Номад зевнул. – Разбуди меня, когда будем около границы. Это плечо меня с ума сведет. – Он прикрыл глаза и устроился на скамье, прежде чем Уивер успел ответить.

– Сколько нам еще, Мидас? – обратился к рулевому снайпер. – Я могу подменить тебя, если надо.

– Спасибо, все в порядке, – отозвался Мидас. – Но если что, я обращусь к тебе до того, как Холт вызовется добровольцем.

– Я вообще-то все слышу! – тут же подал голос Холт. – Я умею управлять этой штукой лучше, чем вы оба вместе взятые.

– Выдыхай, закуска для крокодила, – отозвался Уивер, покачав головой. – Эта операция еще далека от завершения.

– Понял тебя, – мягко кивнул Мидас. – Впрочем, это было… увлекательно. – Он сверился с часами на запястье. – Если продолжим идти по течению, то у границы будем через четыре часа.

– А если врубим мотор, то сократим это время минимум вдвое, зато лишим себя возможности для маневра по прибытии. Я прям так и представляю себе лицо Протазио, когда мы проплывем мимо города, потому что у нас не будет топлива, чтобы причалить.

– Уверен, он кинет нам весло. – Уиверу показалось, что Мидас улыбается. Вероятно, так оно и было. Хорошо.

– Мы можем позволить себе четверть мощности, – решил он. – Чем быстрее мы окажемся подальше от этого Свободного Амазонаса, тем лучше нам будет.

– Так точно. – Уивер собственноручно поддал мощности, и граница начала приближаться немного быстрее.

* * *

Их поджидали около острова.

Холт заметил засаду первым – до того как «призраки» вышли в поле видимости:

– Мы не одни. На реке две лодки, нагруженные боевиками под завязку. Еще две у берега около заставы.

Номад одолжил у него шлем:

– Учитывая их диспозицию, мы окажемся прямо по центру. Попадем под перекрестный огонь.

– Можем попробовать прорваться, – с заметным сомнением сказал Уивер. – Если придется драться, я бы предпочел выманить их вверх по течению.

Номад повернулся к Мидасу:

– В подствольнике что-то осталось?

– Только картечь. Если подойдем вплотную, я смогу их потрепать.

– Хорошо. – Еще один взгляд вниз по течению. – Холт, ты говорил, что умеешь управлять этой штукой?

– Ага.

– Тогда вставай за штурвал и держи его крепко. Уивер, подыщи себе цель. Огонь на твое усмотрение. Мидас, прикрой его. Я – на корректировке. По местам.

– Уверен? – тихо спросил Уивер, когда Номад устроился рядом с ним.

– Я верю своему отряду, – так же тихо ответил главный «призрак». – Мы справимся.

– Надеюсь, ты прав. – Уивер уложил винтовку на фальшборт и прильнул к прицелу. – Скажи Холту, чтобы держал ровнее. У меня прицел прыгает, как безумный.

– Так точно. Холт, можешь что-то сделать?

– На реке-то? Только если посажу нас на мель, но это будет уже другая проблема. Ее вообще-то и так достаточно сложно удерживать на месте, не выжигая топливо и оставаясь в укрытии.

– Ладно. Отставить разговоры. Целюсь. – Он сосредоточил внимание на прицеле, выбрав в качестве жертвы одного из пассажиров ближайшей лодки; присмотревшись, он понял, что этот тот самый пограничник, который забрал у них удочку.

Неожиданный рокот мотора отвлек его в последний момент:

– Холт? Какого черта ты там творишь?

– Это не я. Смотри.

Ниже по реке со стороны Бразилии на всех парах приближался СВ 90Н.

Уивер поднял голову:

– Что за чертовщина? Протазио?

Номад осмотрел приближающийся катер в бинокль:

– Я его не вижу. Это… Это Корреа. И она вооружена до зубов.

Холт вытаращил глаза от удивления:

– Вот дерьмо. Она идет прямо к границе. Буквально нарывается на драку. – Он повернулся к Мидасу. – Это твоих рук дело?

Мидас кивнул:

– Я успел сообщить ей, что мы движемся вниз по течению, до того как рация превратилась в мусор. Она передала информацию Протазио и была не впечатлена его реакцией.

– Зато я весьма впечатлен ее действиями. – Номад слегка подтолкнул Уивера локтем. – Если она настроена серьезно, то прикроет нас, как только ты выстрелишь.

Даже на таком расстоянии было слышно, как Корреа и один из офицеров на берегу орут друг на друга. Уивер не стал отвлекаться:

– Это выглядит как чертовски привлекательная перспектива разбираться со всем этим не в одиночку.

– Это выглядит как чертовски непривлекательная перспектива международного конфликта, а именно его мы и старались всеми силами избежать. Должен быть другой способ.

– Если ты так думаешь, то соображай быстрее, потому что мы сейчас устраиваем чертовы танцы на минном поле.

– Танцуй, словно никто тебя не видит, а? – Номад окинул взглядом товарищей. Все были изрядно потрепаны и в крови. Мидас выглядел так, словно побывал в автокатастрофе: столкновение с катером Урбины не прошло для него бесследно, оставив после себя бессчетное количество синяков и ссадин. Они были вымотаны, измождены, выжаты как лимоны.

Ему довелось воевать с ними плечом к плечу. И он знал, что они пойдут за ним в новый бой, стоит только сказать.

– Ладно. Если у кого-то есть идея получше, у вас тридцать секунд на то, чтобы ею поделиться. Если нет, то Уивер берет в прицел любого из тех, кто говорит с Корреа. Холт, ты остаешься за штурвалом. Мидас, я хочу, чтобы ты придержал один заряд картечи, остальные используй по своему усмотрению. По моей команде мы открываем огонь, а затем, Холт, ты подводишь нас ближе. Мидас, ты заботишься о том, чтобы они не высовывались. Такой маневр должен дать нам достаточно времени, чтобы прорваться через границу, пока дым не рассеется. Все поняли?

– Так точно. – Уивер уже вернулся к прицелу винтовки.

– Так точно. – Холт проверил, чтобы оружие было под рукой.

– Так точно. – Мидас мрачно принялся перебирать гранаты и заряжать подствольник.

– У вас последний шанс предложить идею получше. Если нет…

– Сэр? – Это вновь был Мидас. – Вообще-то есть одна мысль.

– Выкладывай.

«Призрак» кивнул в сторону западного берега:

– Мы можем обойти их.

Холт тут же вскинул голову, припоминая:

– Ага, мы обсуждали такой вариант, когда были здесь с заложниками. Но мы не смогли бы вытащить их на берег и тем более провести через джунгли.

– Но сейчас с нами нет нуждающихся в защите гражданских, – поймал мысль Номад. – Мы можем бросить лодку, перейти границу и встретиться с Корреа на той стороне. Ты это предлагаешь?

Мидас кивнул:

– Именно это я и предлагаю.

– Лодку не стоит оставлять, – заметил Уивер.

– Затопим ее.

Холт ухмыльнулся:

– Дескальсо будет в бешенстве.

– При всем уважении, но не пошел бы он в задницу.

Номад вновь осмотрел спутников. Возможное решение словно подарило им второе дыхание. Они были готовы к бою, они ждали лишь его команды. Но сейчас он должен был поступить не просто как командир, а как настоящий лидер. Он мог бы повести их еще в один бой, зная, что каждый прошел через настоящий ад. У них было мало патронов, мало снаряжения – этого едва ли хватило бы на еще одну добрую перестрелку.

А еще он мог повести их домой.

– Хорошо. – Бойцы отряда повернулись к нему как один, и он с каждым встретился взглядом. – Мы можем справиться с ними. И мы это прекрасно знаем. Но у нас нет такой необходимости. Поэтому мы будем действовать умнее. Холт, тащи нас к берегу. Уивер, убедись, что никто случайно не посмотрит в нашу сторону. Мидас?

– Да, сэр?

– Тебе придется объясняться с Корреа, когда мы будем на той стороне.

– У нас тут назревает такая стычка, а ты хочешь, чтобы мы шныряли по углам? – Уивер всем своим видом выражал удивление, хотя в его голосе слышался смех. – Я прям не узнаю вас, народ. – Он сел и забросил винтовку на плечо.

– Да пошло все в задницу, – ответил Номад. – Черт побери, ведь именно поэтому нас и называют «призраками».

Эпилог

«Старик хочет тебя видеть», – короткая записка стала первым, что Номад увидел, когда проснулся. Ни времени, ни каких-либо пояснений, что стоило понимать как «немедленно» или «чем бы ты там ни занимался». Номад скривился, когда раненое плечо напомнило о себе, но принялся быстро одеваться. Никогда не стоило заставлять Старика ждать. И уж точно не после такого задания.

На дорогу до кабинета Митчелла потребовалось вдвое больше времени, чем обычно, а это, в свою очередь, дало Номаду возможность подумать о том, зачем его вызвали. Едва ли какие-то варианты сулили ему что-то хорошее. Ход выполнения миссии, взаимодействие с гражданскими, осложнение отношений с Бразилией – продолжать можно было долго. Только вот вывод из всего этого был один: ему доверили руководство отрядом «призраков», а он облажался, насколько это было возможно, так что едва ли ему теперь когда-либо доверят что-то подобное.

Дверь в кабинет Митчелла была закрыта. Номад дважды постучал.

– Входи, – раздался голос с другой стороны, и «призрак» подчинился.

Кабинет оказался меньше, чем он себе представлял. Самым большим предметом в нем был огромный деревянный письменный стол. Несколько книжных полок выглядели как будто лишними. На голых стенах не было никаких украшений, кроме нескольких маркерных досок и фотографии водопада в рамке. Сидящий за столом Митчелл заметил, что Номад обратил на нее внимание:

– Хокинг Хиле, Огайо. Отец возил меня туда ребенком. Где только не довелось побывать с тех пор, но все равно, если представляется выбор, я первым делом еду туда. – Он жестом указал на кресло перед столом. – Садись.

«Призрак» сел. Митчелл выглядел настолько же вымотанным, насколько Номад себя таковым ощущал. Под глазами подполковника залегли темные тени, а лицо осунулось. Несколько минут он молчал, рассматривая что-то на одном из мониторов. Затем поднял взгляд.

– Итак, майор, как ты оцениваешь свои успехи на последнем задании?

Номад медленно выдохнул:

– Сэр. Если честно, то не слишком высоко.

– И действительно. – Ответ прозвучал холодно и сдержанно. – Почему же?

– Сэр, во-первых, я допустил, чтобы моя жалкая задница оказалась в плену. Думаю, уже этого достаточно.

Митчелл был неумолим:

– Судя по тому, как ты говоришь, пока нет. Продолжай.

Номад принялся загибать пальцы. Его внутренний голос буквально надрывался, утверждая, что он ведет себя как последний идиот, выкладывая всё начистоту, что он сам отдает в чужие руки оружие против себя, но останавливаться было уже поздно, даже если бы он захотел:

– Во-вторых, я не доверял своему отряду. Ни в общении с бразильцами, ни когда Мидас захотел помочь местным. Я настолько волновался о том, чтобы не сорвать миссию, что с самого начала пытался держать их в ежовых рукавицах. В-третьих, я недооценил шансы на то, что ситуация выйдет из-под контроля, когда мы будем в зоне. – Он вновь глубоко вздохнул. – Мне продолжать?

Митчелл покачал головой:

– Майор, я когда-нибудь рассказывал тебе о своей первой миссии в качестве «главного призрака»?

– Никак нет, сэр. Это же было в Корее? Операция «Сломанные крылья»?

– Официально да. – Митчелл невесело усмехнулся. – Неофициально ей предшествовала еще одна. Нас присоединили к «Белому черепу», элитному спецназу Южной Кореи. Мы должны были прибыть на место и сдерживать танковую колонну, пока корейцы отходили в демилитаризованную зону. Ничего сложного, да?

– Никогда не слышал об этом, сэр.

– Потому что все данные были удалены. А знаешь почему? Потому что ситуация вышла из-под контроля. Мы остановили группу Т-83, но выдали себя, находясь при этом на территории КНДР. Это была грубейшая ошибка. Пришлось прибирать за собой. Проворачивать всё так, чтобы северокорейцы решили, что за всем стоит «Белый череп».

– Не могу себе представить вас в такой ситуации, сэр.

– Черта с два не можешь. Говорю же, во время моей первой операции в роли «главного призрака» все прошло далеко не так гладко, и во многом причиной этого стали мои собственные решения. Но я остался в игре и со временем понял, что войну не выиграть победой в одном бою. Я позволил своим людям делать то, что они умели лучше всего, и мы выбрались оттуда живыми. А когда я вернулся на базу, Базз Гордон дрючил мою задницу неделю напролет, а потом отправил мой отряд обратно на передовую. – Подполковник наклонился вперед. – Мой отряд. Потому что никто не может все сделать идеально ни в первый раз, ни в десятый. Ты действовал не по учебнику, но ты вытащил заложников и вернул своих людей в гораздо лучшей форме, чем твоя собственная. Я это вижу так.

– Сэр. – Номаду потребовалось на мгновение прикрыть глаза, чтобы успокоиться. – Но что с моим… с отрядом?

– Холт лично уведомил меня, что, цитирую, у тебя булыжники вместо яиц и он с нетерпением ждет, когда ты вернешься в строй и будешь готов к следующему заданию.

– Да вы шутите!

– Я смертельно серьезен. Мидас тоже не скупился на похвалы. А уж Уивера я не стал спрашивать вовсе. Другими словами, ты капитально отличился, но в ближайшее время, скажем, месяцев шесть, у тебя, вероятно, не будет повода меня благодарить.

– Я готов поблагодарить вас сейчас, сэр.

– Вот и славно. А теперь нам надо разобраться с той кашей, которую вы заварили своими внезапными открытиями. Половина Вашингтона изъявила желание вцепиться мне в глотку за эти документы. Пентагон чуть с ума не сошел от перспективы внезапного появления новой нефтяной империи прямо под боком. Еще с полдюжины различных организаций рвутся разорвать Caton на части. Ах, да, и правительство желает допросить тебя, как только я сочту, что ты достаточно восстановился, чтобы пообщаться с ними.

– И когда это будет?

– Когда ты меня убедишь, что не придушишь никого, когда тебя будут в пятнадцатый раз спрашивать об одном и том же. В любом случае, то, что вы сделали, может, и не попадет в газеты, но это не значит, что вы не разворошили муравейник. И я нутром чую, что ничего хорошего из этого не получится.

– Вы или Визард?

– В данном случае, считай, это одно и то же. Но с этой проблемой мы будем разбираться завтра, а возможно, и послезавтра, и послепослезавтра. А теперь выматывайся отсюда. Твоя команда ждет тебя в «Либераторе». Полагаю, ты захочешь к ним присоединиться. А я начну разбираться с насущными делами и, для начала, встречусь кое с кем из ЦРУ. Вот уж точно, тебе это сейчас совершенно не нужно.

– Сэр?

Митчелл поднялся:

– Ты все слышал, майор. Свободен.

Номад вскочил и отдал честь:

– Сэр, спасибо.

– Ты заслужил, майор Перримен. Более чем. А теперь выполняй приказ и убирайся отсюда. Если я переживу цээрушную показуху, то, возможно, присоединюсь к вам позже.

– Я был бы рад, сэр. – Номад развернулся и вышел.

Он преодолел уже половину пути, когда наконец не выдержал и широко улыбнулся. Потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, но в направлении бара «Либератор» он поспешил с удвоенной скоростью.

Ведь именно там отряд – его отряд – дожидался его появления.

* * *

Оперативный агент ЦРУ Карен Боумен, пожалуй, была получше большинства своих коллег. Именно такое первое впечатление сложилось у Митчелла, но по мере развития разговора он был готов его изменить.

Встреча началась весьма неплохо. Агент прибыла вовремя, не тратя сил на обычное шпионское дерьмо, такое как задержки, призванные внушить ощущение собственной важности. И она же предложила пропустить все официальные церемонии, сразу же переходя к делу. А еще она была молода, а следовательно, достаточно хороша, чтобы упыри из Лэнгли отпустили ее в логово льва в одиночку. Это вновь вернуло Митчелла к мысли, что любая женщина, добившаяся такого успеха, должна быть очень, очень хороша.

И раз она здесь, значит, ей что-то нужно. Это объясняло, почему она прилетела в Брегг, чтобы побеседовать о том, что видели люди Митчелла и как это связано с ее собственной работой.

Она хотела убедиться, что Номад ничего не испортил.

– Подполковник.

Митчелл наградил ее внимательным взглядом:

– Агент. Давайте резюмируем ситуацию, чтобы я был уверен, что ничего не упустил.

Она резко кивнула:

– Вы уже в курсе, что операция полковника Урбины была профинансирована рядом сторонних организаций, заинтересованных в создании отдельного государства, которое можно взять под контроль. Таким образом они получили бы возможность устраивать на его территории все, что им захочется: бурить, выращивать наркотики, сами можете представить – без страха и надзора со стороны правительства. Так или иначе, но согласно тому, что ваш Перримен изложил в отчете, ему удалось опознать одного из представителей таких организаций – некого Эль Пульпо, специалиста по снабжению картеля Санта-Бланка. Хотя конкуренты вытеснили их из Мексики, денег у них достаточно, а значит, нужно только новое место для обустройства. Другими словами, присутствие Эль Пульпо в регионе указывает на их интерес.

Митчелл оперся на стол и недобро прищурился:

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, вы сейчас говорите, что знали о присутствии Санта-Бланки в регионе, куда были отправлены мои люди, и не потрудились сообщить об этом.

– Мы не знали наверняка, что вы отправили туда отряд, полковник. Ваши люди в СКСО не слишком щедры на информацию. – Она поправила очки. – Прости господи, но надеюсь, что однажды до нас все-таки дойдет, что все мы на одной стороне. Тогда мы сможем добиться чего-то стоящего.

– Только представьте, сколько посредников останется без работы!

Она рассмеялась:

– Вы меня подловили. Но, так или иначе, суть не меняется. Мы рассчитывали, что под давлением РВСК Санта-Бланка переберется в Южную Америку. Мы предполагали, что Свободный Штат Амазонас может стать для них отправной точкой, но не были в этом уверены. А пока мы не уверены, мы не можем ничего говорить, потому что мы и так уже вовлечены во все это, а последнее, что сейчас нужно, – это лишние сложности.

– Сейчас. – Митчелл наклонил голову. – Вы очень тщательно подбираете слова, агент. И когда вы говорите «сейчас», мне почему-то слышится «вы вот-вот получите официальный запрос». Я прав?

– Этого мы не знаем, – бесстрастно ответила она. – Но мы знаем – и я ставлю себя в затруднительное положение, доверяясь вам в этом деле, – что Урбина выбыл из игры, что у картеля в этом регионе собственные интересы и что у нас там есть свой человек, который следит за ситуацией. Потребовались годы работы под прикрытием, чтобы добиться этого, и я не хочу, чтобы все усилия пропали зря. Но да, если все будет как надо, тогда у нас будет список ключевых фигур картеля. И нам понадобятся люди, которые смогут с этим что-то сделать. – Она сопроводила свои слова открытым взглядом. – Я говорила с «Дельтой», и они порекомендовали вас. То же самое я услышала и от морских котиков. Дэниэл Сайкс чуть не перевернул мой стол, распевая вам дифирамбы. Господи, да даже перебежчику из «Вымпела», который сейчас прохлаждается в убежище в Мэне, до сих пор снятся кошмары про ваших людей. Поэтому я спрашиваю вас: когда придет время, будут ли ваши люди готовы ответить на призыв? Потому что, если все пойдет так, как я думаю, – если на карте создание полномасштабного наркогосударства под руководством Санта-Бланки, – нам потребуется нечто более серьезное, чем громкие слова.

– Мои люди, – отрезал Митчелл, – готовы всегда. Но если вы хотите устроить совместную операцию GST и ЦРУ, потребуются договоренности на уровне выше нашего.

– Оставьте это мне. Я знаю в этом толк.

Митчелл кивнул:

– В этом я не сомневаюсь. Что ж, на том и порешим. У вас там свои дела. Я придержу своих ребят в стороне до того, как вы сами попросите об их присутствии. А когда попросите, стоит сделать это так, чтобы я не смог отказаться. Ибо, если я узнаю, что вы просто не хотите пачкать свои ручки, это выйдет вам боком.

Боумен некоторое время изучала его, а потом встала из-за стола.

– Полковник, если настанет день, когда я обращусь к вам за помощью, знайте, что у меня не осталось другого выбора. – Она протянула руку, и Митчелл спустя мгновение ее пожал. – Я буду на связи. – Она собрала свои бумаги и вышла из комнаты.

Митчелл проследил за ней взглядом.

– Конечно, будешь, – пробормотал он себе под нос. – Само собой, будешь.

* * *

Холт что-то сказал бармену, тот замотал головой, но затем вытащил из-под стойки четыре бутылки темного стекла. «Призрак» сгреб их все и вернулся к столу, за которым сидели Мидас, Уивер и Номад. Он аккуратно расставил свою ношу и затем занял последнее свободное место и даже снял свои вездесущие темные очки.

– Это что? – недоверчиво спросил Уивер, внимательно изучая принесенный напиток.

– Местный колорит. Корреа порекомендовала. Я прихватил упаковку с собой на особый случай. – Он поднял свою бутылку. – Думаю, момент подходящий.

– По словам Старика, всё так и есть, – согласился Номад и сделал большой глоток. – Черт, а неплохо.

Уивер поджал губы и покачал головой:

– Готов поспорить, все дело в том, что мистеру Морретте его порекомендовала Корреа. Если бы выбирал он сам, то мы бы сейчас пили мочу каймана.

Мидас, который как раз собирался сделать глоток, чуть не подавился от смеха.

– Не надо так, – попросил он. – Еще секунда – и половина пива пропала бы зазря.

– Зато с гарантией прочистил бы нос и горло, – хмыкнул Номад и поднял свою бутылку. – Джентльмены, за хорошо выполненную работу!

– Согласен.

– Так точно.

– Аминь.

Бутылки стукнулись друг об друга с тихим звоном, и каждый «призрак» сделал глоток.

– И что дальше? – Уивер наградил Номада выжидательным взглядом.

– Ты, черт возьми, и так прекрасно это знаешь, Корей. – Номад недоуменно хмыкнул. – Отдых. А затем всё…

– Да? – Мидас наклонился вперед.

– А затем всё, игры закончатся, и отряд вновь соберется вместе, чтобы тренироваться как проклятый во имя того, чтобы следующая операция была менее увлекательной. – Номад осторожно поерзал в кресле, стараясь не напрягать плечо. – Где никто из нас не попадет в плен и под нами опять не расстреляют лодку…

– И без кайманов, – вставил Уивер.

– Да что у тебя не так с этими чертовыми кайманами? – взорвался Холт.

Уивер ухмыльнулся:

– Я уважаю их профессионализм. А еще, любитель крокодилов ты наш, любое их упоминание заставляет тебя беситься.

Холт открыл было рот, чтобы ответить, но тут заметил, что Мидас опять приглушенно смеется.

– Что такого веселого? – огрызнулся он.

– Ничего, – ответил Мидас. – Просто два парня, которым стоит у них поучиться.

Вот теперь уже рассмеялись все четверо, а затем Уивер хлопнул Мидаса по спине:

– Вот уж не думал, что ты и на такое способен.

– У меня всегда пара шуток в запасе, – откликнулся «призрак», сохраняя совершенно невозмутимый вид, что опять развеселило его товарищей.

Номад глубоко вздохнул, сдерживаясь, и обвел товарищей взглядом. Чувство локтя, посетившее его на реке, вернулось вновь.

– Так или иначе, ситуация ясна. Если кто-то хочет идти дальше своей дорогой, самое время сказать об этом. Если нет, то, думаю, впереди нас ждет много интересного. – Он повернулся. – Конечно, если Мидас не рассмешит нас прямо в бою и в нас не наделают дырок.

– Не волнуйтесь. – Мидас тонко улыбнулся. – Я всегда тщательно выбираю момент.

Номад кивнул:

– Хорошо. Так кто-нибудь…

– Ты только посмотри. – Уивер вытянул руку в сторону телевизора над барной стойкой, где вместо спортивных или финансовых сводок по нижней части экрана бежала полоса срочных новостей. Выше нее говорящая голова печально вещала о чем-то рядом с фотографией исполнительного директора нефтяной компании Caton, которого все они видели в лагере Урбины. Подпись гласила: «Погиб в авиакатастрофе».

– Технически все так и было, – согласился Холт и отсалютовал Мидасу бутылкой, выражая свое уважение. – Только едва ли они назовут место, где все это в действительности произошло.

– Говорят про Мексиканский залив, – откликнулся Мидас, а в ответ на вопросительный взгляд пояснил: – У меня есть глухой кузен. Я с детства умею читать по губам. И немного владею языком жестов.

– Да ты прям кладезь сюрпризов, а? – осклабился Уивер. – Никто не узнает правды, но так все обычно и бывает. Хорошо, что я продал свои акции Caton до того, как все это произошло.

– Нет! – ошеломленно воскликнул Мидас. – Не может быть! Это же использование внутренней информации!

– Информация, ради которой ты побывал по уши в дерьме, не может считаться внутренней, – вежливо ответил Уивер.

Мидас хотел было вновь возмутиться, но Номад жестом его успокоил:

– Расслабься. Нет у него никаких акций Caton. – Он глянул на друга. – Так ведь?

– Теперь-то уж точно нет. – Он ухмыльнулся совсем уж плутовато, но поскольку Мидас продолжал сверлить его взглядом, в итоге примирительно поднял руки. – Я просто дурака валяю. Предпочитаю держаться в стороне от энергетического рынка. – Он понизил голос и закончил заговорщическим тоном: – Слишком уж нестабильный.

– Наверняка, – подытожил Номад и допил пиво, демонстрируя Холту, что бутылка пуста. – Сколько у тебя их в запасе?

– Несколько. Пару пришлось перенести в место похолоднее.

– Что скажешь, если я закажу тебе еще бутылку?

– Спрошу, не пойти ли тебе в задницу, майор.

Номад хмыкнул:

– Вот умница, значит, следующая выпивка за мой счет.

Он поднялся и направился к бару, по дороге оглянувшись через плечо.

Уивер уже увлекся рассказом о том, как Дескальсо получил назад свою лодку. Удивительным образом она пришла вниз по течению на следующий день под управлением пары дезертиров из армии Урбины. У одного из них была удочка.

Мидас внимательно слушал, редко подавая голос, но кивая, улыбаясь и поддерживая беседу короткими уместными замечаниями. Холт же, наоборот, с ходу охарактеризовал всю историю как чушь собачью и докапывался до Уивера по любому поводу, но это выглядело настолько естественно, словно они до этого репетировали.

Номад вновь почувствовал прилив гордости. Этот отряд – его отряд – действительно был командой. Не без сложностей и шероховатостей и точно не по учебнику, но учебники и не помогли бы им выбраться из передряги там, на реке. Так что он просто был горд возможностью вновь выйти с ними на задание и до глубины души тронут тем, что они доверили ему руководство.

Улыбаясь собственным мыслям, он отправился к бару.

Благодарности

Я хочу поблагодарить Сэма Стрэчмана за возможность написать эту книгу, которую я задумал уже очень давно. Также спасибо Джей Пози, чья дружба, поддержка и любовь к «призракам» стали для меня незыблемой опорой. Благодарю Брайана Аптона, Стива Рейда, Гэри Стелмака и всех сотрудников студии Red Storm, которые помогли оживить «призраков», а также всем разработчикам, которые на протяжении многих лет поддерживали эту легенду. Спасибо Оливеру Хенриоту, Энн Рейд и Яну Майору за то, что проверяли мои тексты на адекватность со стороны Ubi. Реверанс в сторону моего агента Роберта Флека, бессменного штурмана в этих темных водах, а также Холли Ролинсон, Кэролайн Ламах, Ромейна Фошера де Брандо, Алексис Костюшко и Энтони Маркантонио из Ubisoft за то, что позволили воплотить идею в жизнь. Огромная благодарность Ворону и Пилоту Джеку за потраченное время, технические консультации и добрые слова, а также Трэвизу Гецу за то, что познакомил нас. О, и, конечно, спасибо Тому Клэнси за то, что дал всему этому импульс много лет назад.

Конечно, я благодарю свою семью и друзей за их поддержку и согласие оставить меня наедине с моей работой, когда мне это было нужно больше всего. Спасибо вам всем.

Об авторе

Ричард Дански, ведущий сценарист и идейный наследник работ Клэнси в структуре Ubisoft/Red Storm, отвечает за сюжеты и дизайн игр серии Tom Clancy’s с 1999 года. Он был ключевым сценаристом Tom Clancy’s The Division, а также принял участие в работе над Tom Clancy’s Splinter Cell Blacklist, Tom Clancy’s Rainbow Six Raven Shield, Tom Clancy’s H.A.W.X и Tom Clancy’s Ghost Recon Future Soldier. Автор шести романов, он, кроме всего прочего, работал и над юбилейным изданием легендарной ролевой игры Wraith: The Oblivion к ее 20-летию. Ричард проживает в Северной Каролине в компании постоянно разрастающейся стаи кошек и в окружении бутылок солодового виски.

Примечания

1

А. Бирс. «Словарь сатаны». Пер. С. Барсова.

2

«Форт-Беннинг» – одна из крупнейших военных баз на территории США, расположенная на границе Джорджии и Алабамы. – Здесь и далее примечания переводчика.

3

Революционные вооруженные силы Колумбии.

4

FIM-92 Stinger – американский переносной зенитно-ракетный комплекс для поражения целей «земля – воздух».

5

Совместное командование специальных операций США.

6

Бразильское командование спецоперациями.

7

Рочестерский университет – частный исследовательский университет США.

8

Стэнфордский университет – один из самых престижных вузов мира.

9

Университет Нотр-Дам – католический частный элитный университет в Индиане.

10

Боливарианская служба национальной разведки.

11

Двухмоторный восьмиместный самолет производства компании Embraer.

12

Популярная рок-группа из Алабамы.

13

Поняли? (ит.)

14

Знаковый персонаж фильма «Бунт на “Кейне” 1954 года, синоним неадекватного руководства.

15

Прибор ночного видения.

16

Экспортная версия автомата Калашникова модели AK-74M.

17

Основная административная единица в странах Ближнего и Среднего Востока.

18

Радиоэлектронная разведка.

19

«Если будет воля Аллаха» (арабск.). Соответствует нашему «Даст Бог».

20

Традиционное арабское женское платье.

21

Характерное для джунглей растение, образующее непроходимые заросли.

22

Электромагнитный импульс.

23

Ручной противотанковый гранатомет.

24

Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США.

25

40-мм подствольный гранатомет американской фирмы AAL

Content

Ричард Дански
Ghost Recon. Дикие Воды

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Интерлюдия – Уивен

Глава 6

Интерлюдия – Мидас

Глава 7

Интерлюдия – Уивер и Номад

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Интерлюдия – Холт

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Интерлюдия – Номад

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Благодарности

Об авторе

Примечания