Кэрол Маринелли

Когда-нибудь ты вернешься

Роман

Carol Marinelli

The Innocent’s Secret Baby

The Innocent’s Secret Baby © 2017 by Carol Marinelli

«Когда-нибудь ты вернешься» © «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Пролог

Не может быть!

Собираясь поблагодарить пришедших на похороны, Рауль Ди Саво заметил в отдалении одинокую фигуру.

Как он посмел сюда явиться!

В такой-то день.

Звуки колокола маленькой сицилийской церквушки давно растворились в воздухе, но отголоски до сих пор звенели у него в ушах.

– Примите мои соболезнования.

Рауль заставил себя перевести взгляд на стоящего перед ним мужчину.

На похороны пришло мало народу. Самого Джино тоже не было.

– Как была продажной женщиной, когда я на ней женился, так ею и осталась.

Вот так он это озвучил.

Рауль, узнав, что мать попала в аварию, тут же отправился в Касту – городок на западном побережье Сицилии, а когда туда приехал, все было кончено.

Он опоздал.

Только потом ему удалось сложить отдельные факты, которые привели Марию к смерти. А сейчас он просто выполняет свой долг.

События последних дней и шумное неодобрение, словно ураган, пронесшийся по долине, придавали даже самым простым словам оттенок иронии.

– Она была хорошей… – Давний друг семьи споткнулся на последнем слове. – Она была… – Снова заминка и наконец: – Нам будет ее не хватать.

Рауль кивнул.

Запах свежевырытой земли проник в ноздри и коснулся гортани. Теперь ему не будет покоя. Никогда.

Он слишком долго откладывал, чтобы забрать отсюда Марию.

И вот теперь ее нет.

Он хорошо учился в школе, на «отлично» сдал экзамены и получил стипендию, что давало возможность уехать из долины Каста.

Или – как ее называли Рауль и его друг Бастиано – Чертовой долины.

А потом и увезти мать.

Марию Ди Саво.

Чокнутую, по мнению некоторых людей.

Хрупкую – вот более подходящее слово.

Глубоко верующую.

До тех пор, пока она не встретила его отца, Мария собиралась поступить в женский монастырь – внушительное каменное сооружение на берегу Сицилийского пролива. И горько плакала, когда его пришлось закрыть по причине незначительного количества послушниц. Словно в этом была и ее вина тоже.

Долгое время монастырь оставался в запустении, не проходило и дня, чтобы Мария не пожалела, что не послушалась своего сердца и не стала монахиней.

Можно подумать, она могла!

Рауль неоднократно задавался вопросом: уж не беременность ли заставила Марию вступить в несчастливый брак, не он ли тому причина?

Он всегда ненавидел долину, но никогда больше, чем сейчас.

Не стоило возвращаться.

Он знал, что отцу осталось недолго. Без Марии его падение станет стремительным.

Правда, его одолевали иные заботы.

Мужчина, ставший причиной трагического конца матери.

Бросив последнюю горсть в могилу, Рауль поклялся, что сделает все, чтобы стереть того с лица земли.

– Мы будем очень скучать по ней. – Он поднял глаза и увидел Лоретту – давнюю подругу матери, которая работала в баре. – Ради бога, Рауль, только не сегодня.

Он нахмурился, не догадываясь, о чем она, однако, проследив за ее взглядом, понял.

Бастиано.

Он был на целый год старше Рауля.

Их семьи всегда соперничали друг с другом.

Дядя Бастиано владел значительной частью собственности и всеми виноградниками в западной части долины.

А отец Рауля был королем на востоке.

Соперничество передавалось из поколения в поколение. Тем не менее это не помешало мальчишкам подружиться. Они вместе возвращались из школы и вместе проводили каникулы. Перед его отъездом они с Бастиано выпили по бокалу вина из отцовских виноградников.

И то и другое вино никуда не годилось – таков был их заключительный вердикт.

Похожие внешне, оба высокие и черноволосые, они отличались только характером.

Бастиано рос сиротой, хотя и в семье многочисленных родственников, был само очарование.

Рауль, напротив, серьезный и недоверчивый.

Он никогда никому не доверял и всегда говорил то, что от него хотели услышать.

И только от женщин сходили с ума оба.

Бастиано соблазнял.

Рауль просто отвечал на благосклонность.

Между ними никогда не было соперничества. Оба имели свою долю. Подобных фруктов в долине всегда было в избытке.

Тем не менее Бастиано почему-то предпочитал использовать свое очарование, чтобы соблазнять слабых. Таким, вероятно, образом Мария и стала его любовницей.

В долине вообще очень любили обсуждать чужие романы и увлечения, каждая новая сплетня с наслаждением смаковалась множеством уст.

Мало того что завела любовника, Мария еще и пошла против установленного веками положения – спала с членом семьи, которую Джино считал своими врагами.

Когда связь была раскрыта, иначе говоря, слухи достигли ушей Джино, Лоретта позвонила Марии, чтобы предупредить, что разгневанный супруг направляется домой. Не теряя времени, Мария села за руль машины, хотя при этом не умела водить.

Неразумное решение – пренебречь столь полезным навыком, учитывая то, что ты живешь в долине.

И все же, если бы не Бастиано, ничего бы не случилось.

– Рауль, – тихо позвала Лоретта. – Ты сицилианец, а это значит, для мести у тебя целая жизнь. Совсем не обязательно это делать сегодня. Прошу тебя.

– Хорошо, – согласился Рауль.

Или отказался?

Он опустил глаза, глядя, как на руках набухают вены. В висках стучал пульс. Единственное, в чем, возможно, уверен, – он всем сердцем ненавидит Бастиано.

Рауль стряхнул руку Лоретты, потом еще чью-то.

– Рауль, – донесся до него голос священника. – Не здесь, не сейчас!

– Тогда ему следует держаться от меня подальше! – бросил он, направляясь к тому, кто свел в могилу его мать.

Только Бог может помочь Бастиано.

Гнев и ненависть буквально несли Рауля на крыльях.

– Pezzo di merda! – выкрикнул он слова, совсем не подходящие для этого случая.

Любой человек в здравом уме, увидев приближающуюся смерть, пожелал бы избежать этой встречи. Но Бастиано выступил вперед.

– Твоя мать хотела…

Рауль не дал договорить, ударил его по лицу. Зубы Бастиано разбили ему костяшки пальцев, но сейчас он не думал об этом.

Он достаточно оскорбил Марию.

Две пинты горя, гнев и изрядная доза вины обеспечили Раулю преимущество.

Однако Бастиано не отступил и ответил на удар.

Издалека доносились крики и звуки сирены. Рауль их не слышал. Его спина вдруг оказалась прижатой к гранитной плите. Острый край пропорол пиджак с той же легкостью, что и плоть.

Но ему все равно.

Спина и без того похожа на топографическую карту, вся из шрамов, оставшихся после побоев отца. А адреналин всегда был прекрасным анальгетиком.

Лишь смутно ощущая боль, Рауль вскочил и снова ударил Бастиано по лицу, с наслаждением превращая совершенные черты в кровавое месиво.

А потом, припечатав его к земле, заявил, что тому лучше было бы держаться подальше от Марии.

– Как это делал ты! – крикнул Бастиано, захлебываясь кровью.

Его слова оказались больнее любого удара.

Потому что это правда.

Глава 1

И снова Рим.

Город любви.

Лидия лежала в постели, завернувшись после душа в полотенце.

Какая ирония!

Да, она в Риме, в шикарном номере первоклассного отеля, а вечером ей предстоит встреча с великолепным мужчиной. Правда, к любви это не имеет никакого отношения.

Все намного проще.

Конечно, прямо ничего сказано не было.

Мать не усаживала ее рядом с собой, объясняя, что без огромного мешка денег, который может предложить этот человек, они потеряют все.

А все – это замок, в котором они живут.

Конечно, ничего этого Валери не сказала.

Она только поинтересовалась, принимает ли Лидия таблетки.

– Ты же не хочешь испортить себе каникулы.

Откуда вдруг такой интерес? Несколько лет назад Лидия уже была в Италии, но тогда ее мать ничего не беспокоило.

Просто ей сказали, чтобы она соблюдала осторожность, берегла себя.

Что Лидия и делала.

Хотя вовсе не из-за слов матери, а скорее потому, что не представляет, как теперь освободиться от своего внутреннего контролера.

Многие находили ее холодной и отстраненной.

«Но лучше пусть так, чем сердце нараспашку», – думала Лидия.

Таким образом она и сберегла себя.

А сегодня?

Сегодня их оставят наедине.

Полотенце упало на пол. Она торопливо подтянула его к себе, хотя в номере больше никого не было.

Лидия почувствовала панику. Последний раз у нее это случилось…

В Риме.

Или нет, в Венеции?

Или и там и там.

Во время тех ужасных школьных каникул.

Сейчас Лидия согласилась на поездку в надежде, что улягутся детские страхи. Ей хотелось увидеть Рим глазами взрослого человека.

Но нет. Страхи никуда не делись.

«Возьми себя в руки».

Надо же, подействовало. Лидия встала с постели и начала одеваться.

Сегодня в восемь она завтракает с Морисом, ее отчимом. Не желая опаздывать, быстро прошлась щеткой по волосам и надела льняное платье мышиного цвета с маленькими пуговицами от шеи до самого низа. Конечно, не лучший выбор для дрожащих пальцев.

«Они вовсе не ждут, что ты станешь спать с ним!»

Странно, как подобная мысль вообще закралась ей в голову. Она заедет к нему вместе с Морисом, поблагодарит за гостеприимство, а потом скажет, что сегодня у нее встреча с друзьями. Вот и все.

Арабелла сейчас в Риме, и они договорились обязательно пересечься.

Отлично.

Лидия достала телефон и набрала сообщение:

«Привет, Арабелла. Сегодня вечером я свободна, и мы могли бы вместе поужинать. Лидия».

Спустившись на лифте и проходя через холл, она бросила взгляд на собственное отражение. Классы хороших манер не пропали даром.

Внешне Лидия была сама безмятежность.

– Нет, спасибо.

Рауль Ди Саво отказался от второй чашки эспрессо.

По его просьбе личный адвокат предоставил ему самую полную информацию по отелю «Гранд-Лючия», где он сейчас находился, хотя этот рапорт Рауль получил лишь сегодня утром. А уже через два часа у него назначена встреча с султаном Алимом, владельцем отеля.

«Гранд-Лючия» и в самом деле впечатлял. Рауль на мгновение поднял глаза от экрана, чтобы обозреть огромный зал ресторана, со столиками, сервированными для завтрака.

Это место буквально дышало историей.

Он давно вынашивал идею добавить какой-нибудь старинный отель в свое портфолио.

Здесь все было идеально. Роскошный декор, внимательный, при этом неназойливый персонал. Одним словом, рай, как для путешествующих бизнесменов, так и для состоятельных туристов.

Да, Рауль был серьезно настроен получить этот лакомый кусок.

И утереть нос Бастиано.

Их взаимная ненависть молчалива, хотя постоянно напоминает о себе, словно черный шнур, связавший обоих намертво.

Бастиано тоже собирался прибыть сегодня.

Кроме того, он личный друг султана. Хотя вряд ли это имеет значение. В первую очередь султан бизнесмен. Дружба с Бастиано не в состоянии повлиять на сделку.

Скорее Рауль надеялся своим присутствием в отеле заставить Бастиано ощутить дискомфорт, поскольку, хотя они и вращались в одних кругах, их пути редко пересекались.

Долина Каста по-прежнему оставалась основной базой Бастиано.

Бывший женский монастырь он превратил в рекреационный центр для толстосумов.

Мария перевернулась бы в гробу.

Сидящий справа дородный джентльмен шумно выразил недовольство, тем самым нарушив ход его мыслей.

– Откуда, черт возьми, они набрали столько сонных мух?

Рауль улыбнулся: официант по-прежнему продолжал игнорировать напыщенного англичанина. Тот начал выражать недовольство, едва только уселся за столик. Хотя жаловаться абсолютно не на что.

Нет, Рауль не был излишне снисходителен к персоналу. Он провел в отелях не одну ночь, правда в основном в собственных, а потому обладал достаточно критическим взглядом.

Этот мужчина просто не умеет себя вести. Похоже, он полагает, что в Риме никто не говорит по-английски и его оскорбительные замечания останутся незамеченными.

Ничего подобного.

Поэтому, а еще и просто потому, что мог, Рауль показал жестом на свою пустую чашку. Движение вышло почти незаметным, тем не менее вполне достаточным, чтобы привлечь внимание официанта и показать, что Рауль изменил свое решение и хотел бы еще кофе.

Он знал, что такое предпочтительное обслуживание приведет в ярость англичанина.

По недовольному сопению, когда принесли кофе, он понял, что именно это и случилось.

Отлично!

Да, Рауль решил купить этот отель.

Он снова пробежал глазами по цифрам.

«Странно, почему султан хочет продать такую жемчужину», – подумал он. Конечно, расходы велики, однако отель выглядит вполне рентабельно.

Самые что ни на есть сливки общества останавливались в «Гранд-Лючия».

Рауль уже было собрался уходить, когда увидел вошедшую в ресторан женщину.

Было в ней что-то такое, что невольно притягивало взгляд.

Высокая и стройная. Густая масса светлых волос почти сливалась с простым льняным платьем с пуговицами от горла до подола. Рауль видел, как она, спросив что-то у метрдотеля, направилась в его сторону.

Она шла между столиками с элегантной легкостью. Ее лицо было матово-бледным. Раулю вдруг захотелось понять, какого цвета у нее глаза. Он почувствовал досаду, когда ее рука поднялась в приветственном жесте.

«Она с ним, – понял Рауль. – С этим ужасным типом справа».

А жаль.

Он вновь посмотрел на экран ноутбука.

То, что она находилась с кем-то, мгновенно исключило ее из сферы его интересов.

Рауль ненавидел измены.

Тем не менее не мог не отметить изысканность ее утренних духов – деликатное облачко, достигшее его обоняния через несколько секунд после того, как она прошла мимо.

– Доброе утро, – обратилась женщина к своему компаньону.

А у нее приятный голос.

В ответ раздалось некое невнятное хмыканье.

«Некоторые люди, – подумал Рауль, – просто не умеют по достоинству оценить прекрасное».

А эту женщину определенно можно отнести к данной категории.

Официант, похоже, тоже разбирается в этом.

Он мгновенно оказался рядом с ней, терпеливый к ее попыткам заказать утренний чай на ломаном итальянском, добавив в конце старомодное «будьте так любезны».

Обычно на подобный итальянский следовал ответ по-английски, однако официант улыбнулся и кивнул.

– Prego.

– Я хотел бы еще кофе, – сказал толстяк и, не дожидаясь ухода официанта, добавил, обращаясь к компаньонке: – Здесь ужасно медленно обслуживают. За исключением чашки кофе, я не получил ничего, кроме раздражения.

– Естественно, – сухо отреагировала она. – Я думаю, «спасибо» и «пожалуйста» все же не пустые слова. Тебе бы неплохо начать ими пользоваться, Морис.

Он что-то опять невнятно промычал и спросил:

– Итак, какие у тебя планы на сегодня?

– Посмотреть город.

– Думаю, тебе стоит пройтись по магазинам, купить себе что-нибудь поярче, – предложил Морис. – И еще. Я спросил у портье, и он порекомендовал один парикмахерский салон рядом с отелем. Я записал тебя на четыре.

– Что?

Рауль уже собирался закрывать ноутбук. Его интерес почти мгновенно угас, едва только он понял, что она не одна.

– В шесть мы встречаемся с Бастиано, и ты должна выглядеть как можно лучше.

Это имя мгновенно вернуло его внимание.

– Ты встречаешься с Бастиано, – сказала светловолосая красавица. – Не понимаю, зачем мне там сидеть, пока вы будете обсуждать дела.

– Не собираюсь с тобой спорить. Я просто ожидаю, что в шесть ты там будешь.

Рауль допил кофе, но не сделал ни малейшего движения, чтобы встать. Ему хотелось знать, какие дела у них с Бастиано. Любая информация о том, кого он ненавидит, была бы полезна.

– Ничего не получится, – отозвалась она. – Я встречаюсь с подругой.

– Брось, – хмыкнул мужчина. – Мы оба прекрасно знаем, что у тебя нет никаких подруг.

То еще заявленьице!

Рауль повернул голову, чтобы взглянуть на реакцию женщины. Однако она лишь слегка улыбнулась и пожала плечами.

– Ну хорошо, знакомая. Тем не менее вечер у меня действительно занят.

– Послушай, Лидия, будь серьезнее. Ты должна сделать все, что нужно твоей семье.

Итак, ее зовут Лидия.

Вероятно, она почувствовала, что на нее смотрят, и тоже повернула голову. Их взгляды встретились.

А у нее голубые глаза.

Таким образом, вопрос о цвете глаз отпал сам собой.

Тем не менее вопросов стало больше.

Она отвела глаза. Официант принес их заказ, и беседа иссякла.

А Рауль и не подумал уходить.

Ему хотелось узнать больше.

Тем временем в ресторане появилась семья с детьми. Их активность мешала расслышать все, о чем говорили за соседним столиком.

– Один старый монастырь, – сказала она.

Чашка в его руке клацнула о блюдце.

Рауль понял, что они обсуждают монастырь в долине.

– Это говорит о том, что он привык иметь дело со старыми зданиями, – убеждал Морис. – И очевидно, успешно.

Рауль нахмурился.

– Извините, – обратился он к официанту и почти незаметным движением головы показал в сторону беспокойного семейства.

Однако не только официант уловил это движение.

По правде говоря, Лидия приметила этого мужчину, еще когда метрдотель показал в сторону столика, где сидел Морис.

Просто нечестно так хорошо выглядеть в восемь утра.

Черные, как смоль, волосы блестели, но, лишь подойдя ближе, она поняла, что они влажные, а он, вероятно, был в душе одновременно с ней.

Что за странные мысли!

Она тут же отвела глаза, когда увидела, что он тоже смотрит на нее.

В животе что-то сжалось, ноги, казалось, были готовы пронести ее мимо Мориса и усадить за один столик с этим мужчиной.

Еще одна странная мысль.

Он ведь совсем не выглядит милым.

Лидия заметила, как по его команде семью с детьми пересадили за другой столик.

Но ведь это дети!

Она почувствовала, как запылали уши, когда подошел официант, чтобы извиниться за подобное безобразие.

Безобразие?

Один ребенок попросил молока с шоколадом, а малыш просто немного захныкал.

Разумеется, она ничего не сказала.

В это время Морис продолжал излагать свои планы на вечер, точнее, на то, что, по его мнению, Лидия должна надеть.

– Почему бы тебе не проконсультироваться у стилиста?

– Думаю, справлюсь и без его помощи. Я с трех лет сама одеваюсь, – спокойно парировала Лидия, глядя на янтарную жидкость, льющуюся в ее чашку. Она знала, просто знала, что мужчина рядом с ними прислушивается к их разговору.

Это была ее аудитория. И она придавала ей силы.

Лидия могла не смотреть на него, но знала, что его внимание сосредоточено на ней.

– Только без капризов, Лидия, – резко бросил Морис.

Солнце светит. Она в Риме. Впереди целый день. Нет, она просто не желает больше тратить ни секунды на этого брюзгу.

– Ну что ж, хорошего дня. – Она положила салфетку на столик. – А Бастиано можешь передать от меня привет.

– Лидия, этот вопрос не обсуждается. Ради встречи он привез нас в Рим и поселил в двух шикарных номерах. Самое меньшее, что ты обязана сделать, – прийти и поблагодарить его.

– Ладно, – согласилась Лидия. – Но запомни: я выпью бокал вина, и это будет не самым меньшим, а самым большим.

– Ты сделаешь для нашей семьи все, что нужно.

– Я делала это много лет. Думаю, настало время сделать что-то и для себя.

Она встала и, высоко подняв голову, направилась к выходу.

Внутри ее бушевала буря. Смутные страхи превращались в реальность.

Нет, это не простой уик-энд.

– Извините.

Чья-то рука удержала ее за локоть. Она резко повернулась, сразу попав в поле зрения мужчины за соседним столиком.

– Что вы хотите? – сухо спросила она.

– Я видел, как вы ушли.

– Я не знала, что для этого требуется ваше разрешение.

– Разумеется, нет.

В его английском, хотя и вполне правильном, слышался легкий акцент. Она почувствовала, как сжались пальцы на ногах от его глубокого голоса.

– Я просто хотел убедиться, что у вас все в порядке.

– Почему у меня должно быть что-то не в порядке?

– Я кое-что слышал из вашего разговора.

– Вы всегда подслушиваете чужие разговоры?

Он пожал плечами:

– Иногда это происходит невольно. И вы, как мне показалось, расстроены.

– Вовсе нет.

Она знала, что умеет скрывать свои чувства.

– Ребенок за соседним столиком тоже был расстроен, но я как-то не заметила, чтобы вы пытались его утешить.

– Его есть кому утешать. Но я не люблю, когда мне мешают завтракать, вот я и подумал, что, возможно, мне стоит поесть где-то в другом месте. Не желаете ли присоединиться ко мне?

Он слишком самоуверен, и он лжет.

Она видела, как официант убрал с его стола тарелки, значит, он уже позавтракал.

Лидия покачала головой:

– Нет, благодарю.

– Но вы ведь не ели.

– Это вас не касается.

Бастиано – вот что его касается напрямую.

Годы и годы месть была его основной мотивацией, но Бастиано по-прежнему процветает.

Что-то должно было подвернуться, и Рауль ждал.

И теперь вот оно – прекрасная английская роза.

Из обрывков разговора он понял, что, собственно, происходит.

Бастиано хочет, чтобы Лидия пришла на ужин.

А она туда идти не желает.

Этого достаточно для начала. Несмотря на холодность, он видел, как на ее шее бьется пульс.

Рауль знал женщин. И знал хорошо.

Она им заинтересовалась.

Как и он ею.

Интерес возник мгновенно, на самом базовом уровне. Как только она вошла в ресторан.

– Давайте позавтракаем, – настаивал он. – Per favore.

Лидия едва сдержала улыбку.

Вероятно, каждое слово, произнесенное ею в ресторане, было услышано.

Это походило на вторжение.

Хотя и довольно приятное.

Она все еще чувствовала на своей руке тепло от его краткого прикосновения.

Ей хотелось сказать «да», принять приглашение и последовать этой опасной дорогой.

Но она даже не знает, как его зовут.

– Вы часто приглашаете на завтрак незнакомых людей?

– Нет, – признался он. И, понизив голос, добавил: – Но тогда вы забудете о времени.

Глава 2

«Это мы забыли о времени», – подумала Лидия. Потому что, когда они вышли из отеля, луне следовало бы висеть в темном небе.

«Это просто завтрак», – убеждала она себя, пока он, держа за локоть, переводил ее через запруженную машинами улицу.

В то же время очень похоже на свидание.

Ее первое свидание.

В ресторане, куда они пришли, несколько столиков были за ограждением и, судя по всему, зарезервированы. Тем не менее метрдотель с готовностью пропустил их внутрь.

– У вас зарезервирован столик? – немного смущенно поинтересовалась Лидия, когда они сели.

– Нет.

– Тогда… – Она остановилась на полуслове, уже ответив на свой вопрос.

Для таких, как он, здесь всегда оставляют лучшие места.

Им принесли кофе и меню.

* * *

– Я даже не знаю, как вас зовут. – Лидия чувствовала себя несколько нервозно от того, что, возможно, его имя может ее разочаровать.

– Рауль.

Не разочаровало.

«Р» у него слегка грассировало, и она вдруг поняла, что старается повторить.

Лидия ждала, что он назовет свою фамилию.

Он не назвал.

– А меня Лидия.

– Я знаю. – Рауль снова посмотрел в меню. Он никогда не тратил время на милые разговоры. – Что бы вы хотели заказать?

Прошлой ночью ее просто тошнило от беспокойства, впрочем, она и сейчас нервничала, но это чувство было приятным.

– Я бы хотела… – Лидия заглянула в меню.

Ей нужно что-то съесть, хотя бы для того, чтобы оправдать свое присутствие здесь.

– Меню на итальянском, – заметила она и вспыхнула. Как это бестактно, думать, будто весь мир должен подстраиваться под них.

Но он не стал укорять ее, а просто терпеливо ждал, когда она сделает выбор. Наконец она нашла то, что ей было знакомо.

– Тирамису на завтрак? – удивилась Лидия.

– Звучит неплохо.

Возможно, он не услышал вопроса в ее голосе, потому что она считала, что тирамису подают только на десерт. Но звучало действительно неплохо.

Официант похвалил их выбор, и очень скоро Лидия смогла оценить его вкус.

– О! – Вкус был легким и не слишком сладким, а ликер придавал едва ощутимый оттенок декаданса.

Выбор, хоть и случайный, но действительно превосходный.

– Мило, – заметил Рауль и увидел, как она торопливо проглотила и промокнула губы, прежде чем ответить.

– Да, очень.

– Это был не вопрос.

Он смотрел на ее рот. Лидия подумала, уж не пристала ли к губам крошка.

Она провела по ним языком.

Крошки не обнаружилось.

Их взгляды встретились, и она нахмурилась, словно хотела сказать: «А вы вообразили, будто я могла подумать, что это был вопрос?»

Разумеется, она ничего не сказала. Лицо Рауля оставалось невозмутимым, зато черные глаза предложили ответ.

Она оглянулась вокруг, почти уверенная, что спектакль, который тут разыгрывался, заставил весь мир замереть.

Но нет, официанты продолжали принимать заказы, клиенты болтали, посетители веб-сайтов пялились в экраны своих смартфонов. Весь мир продолжал жить своей жизнью, не обращая внимания на пожар, разгоревшийся за их столиком.

Так же как и Рауль.

– Ну, и как вам понравился Рим?

Лидия хотела сказать, что город прекрасен, но вместо этого выдала правду.

– В этот раз мне хотелось бы полюбить его.

– Это хорошо. – Рауль расслабленно откинулся на спинку стула, продолжая искать решение. Как заставить ее заговорить о Бастиано, не задавая прямых вопросов.

Она держалась очень формально, очень по-английски. Один неверный ход, и ему пришлось бы наблюдать, как, бросив на стол салфетку, она возвращается в отель.

К тому же она не флиртовала.

Совсем.

Не играла со своими волосами, не наклонялась вперед, не делала никаких загадочных намеков.

И в то же время была сексуальна.

Чертовски сексуальна.

Он почувствовал возбуждение.

«Тебе во что бы то ни стало нужно получить информацию», – напомнил себе Рауль, пытаясь вернуть внимание к разговору.

– Сколько вы здесь собираетесь пробыть?

– До воскресенья. Две ночи, – ответила Лидия. – А вы?

– Я здесь по делам.

Через час он должен встретиться с Алимом и его командой, а потом заглянуть в один из своих римских отелей. Времени в обрез.

Но Бастиано упускать нельзя.

– Когда вы уезжаете? – спросила она.

– Когда закончу с делами. – Его самолет заказан на шесть вечера. Но он никогда не делился столь приватной информацией за пределами своего круга. – Значит, вы и прежде бывали в Италии?

– Да, когда училась в школе. Вряд ли мое тогдашнее настроение позволило оценить его по достоинству.

– Где вы были?

– В Риме, Флоренции и Венеции.

– И какой город вам понравился больше?

Лидия на мгновение задумалась.

– Венеция.

– А меньше?

О, это как раз легко, ей даже не пришлось думать.

– Венеция.

Рауль понял.

И это так его поразило, что он даже забыл, к чему собирался привести разговор.

Он подумал о Венеции, городе, который любил и где теперь его дом.

Но Рауль не обмолвился об этом.

А когда она взглянула на него, то была награждена улыбкой, постепенно расцветающей на его губах.

А эта улыбка – редкий и искренний дар. Лидия увидела, как растянулись четко очерченные губы, блеснули белизной зубы. Однако настоящая красота таилась в его глазах, проникая настолько глубоко, что она почувствовала: спрятаться не получится.

Впрочем, Лидия не очень-то и стремилась.

– Венеция, – заговорил Рауль глубоким, резонирующим голосом, – может быть самым одиноким местом в мире.

– Да, – призналась она.

Ей словно опять стало семнадцать, и она шла одна вдоль Гранд-канала, всем сердцем желая полюбить этот город.

Конечно, почти каждая школьница, путешествуя по Италии, в глубине души надеется на романтическую встречу.

А рядом с ней не было даже друга.

Рауль прав: абсолютное одиночество – вот что она почувствовала тогда.

Его голос вернул ее к реальности.

– Но вы ведь простили ее?

– Ее? – удивилась Лидия, все еще размышляя о дружбе, которой у нее не было.

– Венецию.

Она покачала головой:

– Нет, не успела.

– А что случилось?

Ей не хотелось говорить, что за год до того умер ее отец, оставив после себя совершенный хаос в делах. Правда, даже это не могло все объяснить.

– Пятнадцатилетние девчонки бывают такими вредными.

– Не думаю, что это проходит с возрастом.

– Да, пожалуй. – Похоже, и здесь он прав.

Она посмотрела на свой телефон.

Арабелла так и не ответила.

– Однако что же случилось в Венеции? – Теперь Рауль знал, в какое русло направить разговор, но сейчас ему хотелось узнать про Венецию.

– Мы отправились в Мурано на фабрику стекла.

Она замолчала. Это походило на предательство. Денежные вопросы не стоило обсуждать вне дома.

– И… – подтолкнул ее Рауль.

«Зачем лгать», – подумала Лидия.

Все равно она его больше никогда не увидит.

– За год до этого умер мой отец.

Он не сказал, что ему очень жаль, не предложил этот автоматический штамп.

И Лидия почувствовала себя свободнее.

Каждый сказал бы, что сожалеет, или: «Могу ли я что-нибудь для вас сделать». Эти слова рассыпались, как черные конфетти на похоронах.

Но никто, никто ничего не сделал!

Когда стало ясно, что денег нет, исчезли и все «друзья».

– Я сказала Арабелле, моей подруге, что у нас финансовые проблемы. – Ей стало жарко, над верхней губой выступили капельки пота. И дело совсем не в палящем солнце. Сиди она сейчас даже на льду, результат был бы таким же. – И сообщила ей, что мы можем потерять замок. – Замок принадлежал матери, но занимался им отец. – Я думала, у нас все в порядке, но все оказалось далеко не так.

Рауль никак это не комментировал, просто слушал.

– У него была своя жизнь.

Никогда еще Лидия не говорила об этом вслух.

Просто потому, что никогда себе этого не позволяла.

– Сочувствую, что вам пришлось пройти через такие испытания.

И поскольку ранее он не выразил сочувствия, теперь из его уст это прозвучало искренне.

– До сих пор не могу поверить, что он оставил меня…

– Иметь дело со всем этим, – закончил за нее Рауль.

На мгновение она задумалась, а потом кивнула.

– Да. Дела действительно были плохи. Мать продавала вещи, чтобы заплатить за мое обучение. Путешествие по Италии было обязательным. Я немного подрабатывала, чтобы хоть как-то компенсировать потраченные на поездку деньги. Конечно, это несравнимо с тем, что было у моих одноклассников. Они ходили по бутикам, а Арабелла постоянно спрашивала, почему я ничего не покупаю. В конце концов я ей призналась и взяла с нее клятву, что она никому не скажет.

Рауль невесело усмехнулся: он понял.

Оба замолчали.

И в этот момент они встретились.

Не за столом ресторана, а в пустынном одиноком пространстве далеко-далеко отсюда.

Они встретились и вместе, рука об руку, двинулись дальше.

– На фабрике после демонстрационного показа, – продолжала она, – все начали покупать себе сувениры. Я, разумеется, нет. Там стоял стол с бракованными изделиями, и Белинда, еще одна моя подруга, раскопав какую-то трехногую лошадь, сказала, что уж это я наверняка могла бы себе позволить. Тогда я поняла, что Арабелла все рассказала.

Лидия до сих пор чувствовала боль.

Она помнила, как все вокруг начали хихикать и перешептываться. Но Арабелла даже не покраснела.

– И вы ушли?

Она покачала головой и вздохнула:

– О нет! Я достала все свои деньги и сумму, которую мне выделили на подарок ко дню рождения, и купила самую дорогую вазу.

Лидия ненавидела себя за столь глупые выходки.

– Это мелко, да? – спросила она.

– На мелководье, бывает, и тонут.

– Да, плавать там нелегко. Впрочем, я их потом почти не видела.

– Вы ушли из школы?

– Я перешла в другую школу. Это вполне разумно, но там был ад.

С самого первого дня все: и то, что она новенькая, и любая мелочь, от произношения до почерка, – просто кричало о том, что ей там не место.

Да, это действительно был ад.

Рауль мог представить, как повели бы себя его одноклассники, если бы итальянская версия Лидии появилась в их школьном дворе.

– Для них это была шутка, конечно, – продолжала она.

Рауль сжал ее руку.

Доброе прикосновение.

– Немного чересчур, чтобы справиться?

Она кивнула и даже улыбнулась.

Но потом вдруг что-то случилось с ее улыбкой.

Лидия никогда не плакала.

Никогда.

Даже когда умер отец.

Так стоит ли начинать сейчас?

Она высвободила руку.

Ей даже сделалось стыдно, что она так много ему рассказала.

– Рауль, почему я здесь?

Он пожал плечами:

– Просто потому, – и добавил, сделав хитрый ход и пропев на мотив какой-то песенки: – Однако Морис стоит на пути.

Лидия рассмеялась, удивившись самой себе.

Секунду назад она готова была расплакаться.

– Морис мой отчим.

– Хорошо.

Но она не уловила намек.

– Не очень.

Лидия не ответила на его заигрывание, как обычно делали другие. Он решил перейти к делу. Остальное потом, сейчас ему нужна информация.

– Морис хотел, чтобы вы сегодня отправились на какую-то вечеринку?

Лидия кивнула:

– У него важная встреча с потенциальным инвестором, и он хочет, чтобы я тоже там присутствовала.

– Почему?

Она пожала плечами, не желая обсуждать именно это.

– Вероятно, я не пойду. Собираюсь встретиться с подругой или, скорее, знакомой.

– Какой?

– С Арабеллой, – нехотя призналась она. – Ну, просто она сейчас работает в Риме.

– А я думал, вы поссорились.

– Это было давно. – Лидии не нравилась эта тема.

Они вовсе не ссорились.

Инцидент похоронен, как, впрочем, и все остальное.

После этого они общались только в соцсетях, перекидываясь короткими сообщениями. Лидия не была уверена, что ее так уж обрадует перспектива их встречи. Не желая ничего объяснять, она решила вернуться к его предыдущему вопросу.

– Дело в том, что наш замок сейчас превратился в место для проведения свадеб.

– Вы тоже в этом участвуете?

Лидия натянуто улыбнулась:

– Да. Я заказываю продукты и оформляю свадебный стол. – То, чем она зарабатывает на жизнь, очень сильно отличается от того, о чем мечтала. Когда был жив отец, ей нравилось, когда к ним приезжали гости. Он показывал им замок, рассказывая о его богатой истории, и всякий раз Лидия узнавала что-то новое для себя.

– Кстати, вы по-прежнему там живете?

– Да.

Она не обмолвилась о том, что у нее просто нет выбора. Бизнес не приносит никакого дохода, помощь они получают скудную, у нее нет ничего. Даже зарплаты.

– Человека, с которым мы сегодня встречаемся, Бастиано, весьма успешно использует старые здания. У него есть несколько реабилитационных центров, и Морис полагает, будто нечто подобное можно устроить и в нашем замке. Тем не менее это потребует немалых денежный вливаний.

– Замки требуют постоянной, а не одноразовой подпитки, – поправил Рауль.

Все старые здания этого требуют.

Его задело, что Бастиано оказался способен превращать их в успешные предприятия. На бумаге это никогда не работало.

– Верно, – согласилась Лидия. – Однако больше, чем в инвестициях, мы нуждаемся в его деловой сноровке. – Она неверно истолковала сузившиеся глаза Рауля как проявление интереса. – Многие подобные начинания прогорели, а вот у Бастиано все идет как по маслу.

– Интересно, почему столь успешный бизнесмен заинтересовался вашим замком?

Его вопрос просто оскорбителен. Их замок действительно хорош, а деловые качества Мориса оставляют желать лучшего.

– Я уверена, Бастиано просчитал его потенциал.

– И хочет, чтобы сегодня вечером вы поделились с ним собственными представлениями о перспективах развития замка?

Лидия покачала головой. Она-то как раз против превращения его в рекреационный центр.

Правда, кто бы прислушался к ее мнению, оно не имеет веса.

– Тогда зачем вам туда идти?

– Меня пригласили.

– Лидия, у меня было куда больше деловых встреч, чем праздничных обедов. Тем не менее я как-то не припомню, чтобы просил кого-нибудь привести с собой дочь или падчерицу.

Она вспыхнула.

На кремовых щеках появились предательские красные пятна.

– Прошу прощения, – резко бросила она.

– Зачем? Зачем вы идете?

– Я имею в виду, что очень грубо намекать, что там могло случиться и кое-что еще.

– Я ни на что не намекаю. Просто говорю, если у вас нет прав на замок, или вы не играете ключевой роли в будущей инновации, нет никакой причины, чтобы Бастиано настаивал на вашем присутствии.

– Он и не настаивает.

Рауль пожал плечами:

– Тогда не ходите.

– У меня нет никакого повода.

– А вам он и не нужен.

Лидия по-прежнему сердилась на него за столь оскорбительный намек.

Или, скорее, на то, что Рауль может быть прав.

– Лидия, можно я вам кое-что скажу?

Она не ответила.

– Точнее, дам бесплатный совет.

– С какой стати мне прислушиваться к советам незнакомца?

– Меня уже вряд ли можно назвать незнакомцем.

Это верно. Она рассказала ему больше, чем кому-либо другому.

– Так можно?

Ей понравилось, что он спрашивает ее разрешения.

– Да.

– Вы можете уйти от кого угодно, и вам не нужно искать никаких отговорок.

– Я знаю.

В конце концов, ушла же она сегодня от Мориса.

Хотя это и не одно и то же. Его совет подходит для его мира. Но не для нее.

– Тогда почему бы вам не сослаться на встречу с подругой?

– Я уже сказала об этом.

– А если вам не нравится Арабелла, почему бы вместо этого не встретиться со мной?

Она невесело рассмеялась:

– Вы не подруга и не друг.

– Верно, не друг. Хотя и мог бы им стать на сегодня.

Она усмехнулась, не совсем понимая, что он сказал, или, скорее, не думая, что он действительно имел это в виду.

– У вас много друзей? – спросила Лидия. Вероятно, это нескромный вопрос, но ведь она тоже немало рассказала о себе.

– Есть несколько.

– Близких друзей?

– Никого, чей день рождения мне надо помнить.

– Я думаю, это избавляет от необходимости тратить время на поиски подарков.

– Не совсем. Мне нравится делать подарки утром.

На этот раз Лидия поняла. Однозначно.

Она немного поежилась.

Он темный, опасный и ужасно притягательный. Она же совершенно не его уровня.

– Я здесь, чтобы осмотреть город, Рауль.

– Значит, вам нужен эксперт.

Уж он-то им был определенно.

Она хотела взять стакан воды, но остановила себя, не уверенная, что ей удастся исполнить этот простой жест, когда воздух вокруг буквально бурлил незнакомой энергией.

– Итак, какие у вас планы на сегодня?

Его голос доносился откуда-то издалека, тем не менее беспрепятственно проникая в ее сознание.

– Я же сказала: осмотреть город. Ну и пройтись по магазинам, чтобы купить платье.

– Хотелось бы мне посмотреть на это.

– Я думала, мужчины не любят шопинг.

– Обычно я тоже.

Его глаза скользнули по ряду пуговиц на ее платье, проступившим сквозь ткань соскам, жаждущим его прикосновений. И снова вернулись к лицу.

– Мне нужно идти, – сказал Рауль и встал.

Лидия осталась сидеть.

«Пожалуйста, иди», – думала она, чувствуя себя буквально опьяневшей от желания.

Рауль позвал официанта. Он говорил по-итальянски, но достаточно медленно, чтобы и Лидия могла понять.

Он попросил забронировать столик на шесть часов вечера.

А потом повернулся туда, где сидела она – теперь спиной к нему, – и наклонил голову. На мгновение Лидия подумала, что он поцелует ее.

Рауль не поцеловал.

Она почувствовала теплое дыхание на своей щеке. Тонкий аромат одеколона. Блестящие черные волосы оказались так близко, что она боролась с собой, чтобы не поднять руку и не запустить пальцы в эту шелковистую массу.

– У вас есть время подумать. До шести, – заявил он.

Лидия моргнула, пытаясь сделать вид, что это просто завтрак, и у нее по-прежнему все под контролем.

– Я уже говорила, сегодня не получится.

– Ну что ж, выбор за вами.

Глава 3

Что, черт возьми, с ней происходит?

Лидия смотрела, как он перешел через улицу и скрылся в отеле.

Даже не обернулся. Просто шел не торопясь.

Ей хотелось, чтобы он скорее исчез и в то же время чтобы обернулся.

Одно движение его пальца – и она побежала бы за ним. Абсолютно не свойственная ей реакция. Она привыкла держать дистанцию с людьми не только физически, но и эмоционально.

Смерть отца перевернула весь мир. Ей пришлось увидеть, как мать одну за другой продает фамильные ценности, пытаясь сохранить видимость благополучия, и выходит замуж за какого-то нелепого болвана. То, что друзья – все до одного – оказались лишь друзьями ее денег, стало для Лидии страшным ударом. В конце концов она отстранилась и от семьи, и от друзей, да и от мужчин.

Она все время находилась начеку. Высокомерное чванство других людей сделало ее холодной и чопорной.

Но не сейчас. Не этим утром.

Она чувствовала, словно попала под кипяток, и каждый нерв теперь оголен. А ведь он всего лишь пригласил ее на завтрак.

И не было в этом ничего романтического. Ни свечей, ни шампанского, ни приглушенного света с глубокими тенями. Просто сияющее утро.

Он предложил ей одну ночь и подарок на следующее утро.

Ей стоило дать ему пощечину за такое оскорбление!

Тем не менее он оставил ее с чувством легкого головокружения. На высоте, с которой она никак не могла спуститься.

С осмотром города так ничего и не получилось.

Ей стоило бы подумать, что делать с сегодняшним вечером, но мысли постоянно возвращались к нынешнему утру.

Наконец Лидия заставила себя отправиться по магазинам, выбрала несколько платьев и прошла в примерочную.

Черное платье не соответствовало настроению.

Цвет карамели показался более уместным.

Но красное!

Богатая ткань ласкала кожу, придавая фигуре соблазнительные формы. А эти складки на животе. Лидия подняла руку, чтобы их разгладить, прежде чем поняла, что это было сделано специально, чтобы заставить взгляд двинуться ниже.

Она почувствовала себя сексуальной и, впервые за долгое время, красивой, когда подняла волосы и представила, как они будут спадать вниз кольцами.

И его реакцию.

Не реакцию Бастиано, нет.

Она представила реакцию мужчины, который пригласил ее сегодня на свидание.

Только это отнюдь не свидание.

Рауль пригласил ее на ночь в свою постель.

– Bellissimo!

Лидия вздрогнула, словно пойманная с поличным.

– Это платье смотрится на вас изумительно, – восхитилась девушка-ассистент, заглянувшая в кабинку.

– Ну а мне больше нравится это.

Лидия сунула ей в руки ближайшее к себе платье.

Карамель. Или, скорее, темный беж.

Спокойный.

Безопасный.

– Я надеюсь, вы хорошо отдохнули этой ночью, – спросил султан Алим после приветствия.

Рауль уже встречался с султаном на Ближнем Востоке, но тогда на нем был традиционный халат, а сегодня европейский темно-синий костюм.

– Замечательно, – сказал Рауль. – У вас отличный персонал.

– У нас очень жесткий процесс отбора на всех уровнях. Немногие успешно проходят собеседование, а еще меньше – трехмесячный испытательный срок. Мы оставляем только самых лучших.

Рауль уже успел в этом убедиться.

Без лишней суеты Алим посвятил его в некоторые особенности закулисной жизни прославленного отеля.

– Итак, – заключил Алим, – четыре человека выразили интерес. Двое имеют достаточно средств, в одном я сомневаюсь, зато другой же… – Он неопределенно махнул рукой.

– Таким образом, у меня есть, по крайней мере, один соперник? – спросил Рауль.

Султан улыбнулся.

Оба знали, что Рауль весьма серьезный претендент.

Насчет другого можно было даже не гадать.

Рауль проделал хорошую домашнюю работу и знал, что Алим не только проницательный бизнесмен, но и чертовски осторожный человек.

Ему приходилось быть таким.

Аллегра, секретарь, постаралась собрать о нем максимум информации.

Султан Алим – настоящий плейбой, и его пиар-команде приходилось работать двадцать четыре часа в сутки, чтобы сохранять в тайне от прессы склонность к декадентскому образу жизни.

Алим целовал, но не болтал. А в обмен на молчание расплачивался с покинутыми любовницами бриллиантами.

Так же и в бизнесе. Он разыгрывал свои карты, держа их рядом с собой.

И последнее, в чем Раулю удалось убедиться, что Алим, в отличие от него, не был склонен ни к каким переменам.

Тем не менее к концу дня Рауль так и не смог приблизиться к пониманию настоящей причины продажи отеля.

Алим отпустил свою команду и пригласил Рауля на финальный осмотр.

– Я еще не видел Бастиано, – заметил Рауль, когда они спускались в лифте. – Хотя его гости уже прибыли.

– Я покажу вам бальный зал, – предложил Алим через какое-то время.

Султан и Бастиано были друзьями. Соответственно, Алим мог знать, что Бастиано и Рауль не только соперники, но и враги.

Пришлось оставить эту тему и вернуться к работе.

– Почему вы продаете отель? – допытывался Рауль, когда они вышли из лифта.

– Я уже говорил. Дело в том, что я скоро женюсь и хочу вернуть мое портфолио обратно на Ближний Восток.

– Я имею в виду настоящую причину. У вас несколько отелей в Европе, которые вы не продаете, в отличие от этой жемчужины.

Алим остановился и повернулся к Раулю:

– Вы правы. Отель «Гранд-Лючия» – настоящая жемчужина.

Рауль нахмурился. Алим кивнул, словно говоря, что готов объяснить и несколько больше.

– Пойдемте, сами увидите.

Они вошли в огромный бальный зал, в самом центре которого стояла темноволосая женщина в черном костюме, слишком плотно облегающем фигуру.

В руках она держала туфли.

Надо полагать, они ей тоже были тесноваты.

– Все в порядке, Габи? – поинтересовался султан.

– О-о! – Она вздрогнула от неожиданности, поскольку не слышала, как они вошли, но тут же натянула на лицо приветливую улыбку. – Пытаюсь прикинуть план расположения столиков на субботу.

– В эту субботу у нас ожидается большая свадьба, – пояснил Раулю Алим.

– И у обеих сторон дважды разведенные родители. – Габи закатила глаза и, продолжая болтать, наклонилась, чтобы надеть туфли. – Пытаюсь понять, где каждому из них следует сидеть, чтобы…

– Габи, – одернул ее Алим и махнул рукой, делая ей знак уйти. – Прошу нас извинить.

Безупречно вежливый Алим сейчас был почти груб. Рауль смотрел, как, явно задетая, Габи направилась к двери.

– Она из какой-то сторонней фирмы, занимающейся организацией свадеб, – пояснил султан. – Никто из моего персонала не станет обсуждать клиентов перед гостями.

– Конечно. – Рауль кивнул, когда входная дверь с треском захлопнулась. И с трудом устоял, чтобы не поднять глаза, когда хрусталь на люстре ответил на прощальный аккорд Габи высоким перезвоном.

Несколько сотен кристаллов поймали отражение низкого предзакатного солнца, и на мгновение показалось, будто солнечный дождь пробежал по стенам, потолку и даже по их костюмам.

– Прекрасный зал, – оценил Рауль, хотя и странно, что Алим привел его сюда, а не в свой кабинет, где гораздо удобнее обсуждать сумму и остальные вопросы.

– Когда я купил отель, ее не чистили уже несколько лет. – Алим кивнул на свисающую с потолка огромную люстру. – Теперь ее можно опускать вниз. Это целое событие. Зал приходится закрывать, поэтому в это время никакие мероприятия не проводятся.

Рауль никогда не вдавался в подобные детали.

– Такие вещи я привык оставлять моим менеджерам, – сказал он.

Алим кивнул:

– Обычно я тоже так делаю. Но в «Гранд-Лючии», чтобы снизить затраты, пришлось провести целую серию усовершенствований. До этого он медленно превращался в один из старых, доживающих свой век отелей. Опускающаяся люстра – это лишь одно из них. Таким образом, отель стал для меня больше чем просто инвестицией. Когда вернусь на родину, я больше не смогу уделять ему столько внимания.

– Следующему владельцу, возможно, это тоже окажется не по силам, – заметил Рауль.

– Это его дело. Но пока отель мой, я не могу допустить, чтобы хоть что-то оставалось без должного внимания.

Рауль знал, что сейчас слышит настоящую причину. Содержать отель по текущим стандартам – огромное предприятие, где он не смог бы играть главную роль. Ему пришлось бы переложить это на плечи менеджеров. У него самого нет ни времени, ни желания настолько вовлекаться в этот процесс.

– Теперь вы дали мне пищу для размышлений, – признался он.

– Хорошо. – Алим улыбнулся. – «Гранд-Лючия» заслуживает самого лучшего управления. А теперь, – он явно давал понять, что их встреча подошла к концу, – можете продолжить осмотр. В вашем распоряжении все время, что потребуется.

Султан попрощался, и Рауль остался один в пустом бальном зале с танцующими по стенам бликами.

Он подумал о своем доме.

В прошлом году он купил венецианское готическое палаццо на Гранд-канале.

Это место требовало больше чем просто холодной заботы профессионалов.

Домом занималась Лоретта – та самая женщина, которая предупредила его мать о возвращении из бара разгневанного Джино.

Она управляла персоналом, поскольку штат был достаточно большим.

Да, он знал, о чем говорил Алим. Но это отель, а не дом.

Нет, он не собирался играть никакой роли в его падении.

Как и не собирался завладеть им.

Его задача заключалась в другом.

Мысли вернулись к сегодняшнему утру. Вечером Рауль надеялся снова встретиться с Лидией. И не только чтобы досадить Бастиано и нарушить его планы.

Раулю нравится ее компания.

Его компания временная.

И Лидия это прекрасно понимает.

В четыре часа Лидия сидела в парикмахерском салоне в своем мышином платье с застежкой спереди. Она попросила мастера сделать ей французский ролл, но та, подцепив расческой светлую прядь, предложила иное решение – множество ниспадающих вниз закрученных локонов.

Лидия согласилась.

То, что случилось с ней этим утром, по-прежнему не давало покоя.

Она чувствовала себя так, словно сбросила кожу и сейчас искала способ забраться в нее обратно.

Ей подкрасили ресницы. Лидия открыла глаза, услышав:

– Porpora.

Лидия не знала этого слова. Но, увидев помаду, поняла, что оно означает.

Малиновый.

– Нет. – Она помотала головой, настаивая на нейтральном тоне.

О, как ей хотелось вернуться в свой кокон. Сама того не желая, она превратилась в бабочку и еще купила помаду, а возвращаясь в отель, зашла в тот бутик и купила красное платье.

А потом оказалась в мире туфель.

Купив нейтральную пару, подходящую к карамельному платью, Лидия решила, что покончила с этим.

Но…

– Красное – к красному, – продолжал настаивать продавец.

– Я подумала, что нейтральные оттенки выглядят лучше.

– Нет, вам нужны именно красные туфли.

О! Лидия, похоже, приобрела склонность прислушиваться к советам незнакомцев.

Красные туфли на низком каблуке, узкие лодочки.

И она купила эти туфли.

Для него.

Нет, скорее для какого-нибудь дня, когда бы она одевалась, чтобы его вспомнить.

Возвращаясь в отель, Лидия бросила взгляд на ресторан через дорогу и заказанный столик.

Конечно, Рауля там не было.

Пока.

Зная, что он придет туда и она могла бы там находиться, делало сегодняшний вечер еще более ненавистным.

Зазвонил телефон. Мать. Лидия перевела на голосовое сообщение.

Ей не хотелось сейчас никакого пафоса.

Не хотелось в очередной раз выслушивать, что сегодня вечером все решится.

Что замок на краю пропасти. Что все зависит только от нее.

Лидия приняла ванну. Со всей осторожностью, чтобы не испортить прическу. Она пыталась напомнить себе, как красив Бастиано.

Шрам придавал ему загадочность и оттенял совершенные черты.

Тем не менее она не смогла удержать фокус на нем. Все ее мысли стремились к Раулю.

Со стоном разочарования Лидия вылезла из ванны и вытерлась.

Почти не надеясь, ткнула пальцем в номер Арабеллы.

В поисках повода – любого повода – избежать сегодняшнего вечера.

– Лидия, – заверещала Арабелла, – я как раз собиралась тебе звонить. Ты не сказала, что будешь в Риме в этот уик-энд.

Конечно, она сказала.

– А я как раз иду сегодня на вечер.

– Звучит неплохо.

– Вход только по приглашениям.

И вот она снова, словно нищий у праздничного стола.

– Отлично.

Лидия завершила вызов.

Арабелла осталась единственным контактом с ее первой школой, в другой школе не сложилось даже подобия дружбы. Ни с кем.

Морис прав: у нее нет друзей.

Лидия до сих пор помнила хохот одноклассников, когда в конце первого дня сделала книксен перед учителем.

То, к чему она привыкла. Правда, в новой школе эти нормы были не приняты.

Она никогда ничему не соответствовала.

Тем не менее этим утром у нее впервые не было этого чувства.

О, конечно, Рауль слишком самоуверен и напорист, но, когда они говорили, у нее сложилось ощущение, будто она все поверяет другу.

Однако Раулю нужен только секс.

Лидия все же надеялась на большее.

Не на полный лот, конечно, но немного романтики для первого раза явно не помешало бы, стало бы приятным дополнением.

«Не то платье, – подумала она, осматривая себя в зеркало и надевая туфли нейтрального цвета. – Не те туфли».

«И не тот мужчина», – решила Лидия, уже войдя в бар и увидев ожидающего ее Бастиано.

О да, он чертовски хорош собой, однако не волнует ее ни на йоту.

«А ведь это могло быть так романтично», – с грустью сокрушалась Лидия.

Потому что он был очень галантен, когда заказывал шампанское. Настоящий джентльмен с безупречными манерами. Внешне все выглядит просто идеально.

Как и ее жизнь.

Лидия вежливо поблагодарила Бастиано за оказанное гостеприимство.

– Здесь очень хорошо. И обслуживание тоже.

– Я очень рад, – отозвался он. – Как вам понравился Рим?

– Бесподобно. – Лидия улыбнулась, вспомнив о своем, куда более честном, ответе утром.

Было уже начало седьмого, и она знала – просто знала, – что Рауль не будет ждать долго.

– Я думаю, что для ужина мы могли бы… – сказал Бастиано.

– Если честно… – Морис прижал пальцы к вискам.

Лидия знала, что последует дальше. Он сошлется на головную боль, чтобы отказаться от ужина.

И оставит ее с Бастиано.

Было семь минут седьмого. Лидии предстояло сделать нелегкий выбор.

– О, неужели Морис вам не сказал? – Боковым зрением она заметила, как Морис бросил предостерегающий взгляд в ее сторону. – Я ведь договорилась встретиться сегодня с подругой и зашла только, чтобы поблагодарить вас за оказанное гостеприимство. Мне совсем не хотелось мешать вашей деловой беседе.

– Не думаю, что вы могли бы ей помешать, – мягко возразил Бастиано.

– Вы слишком любезны. – Лидия подарила ему самую лучшую свою улыбку, но он на нее не ответил. – Оставлю вас вдвоем обсуждать дела замка.

Поставив недопитый бокал на стол и игнорируя гневные взгляды Мориса, она попрощалась.

О да, это не останется без последствий.

Но сейчас она свободна.

Ей хотелось бы надеть красное платье и красные туфли, но времени не оставалось.

«Он может уйти», – паниковала Лидия, проскочив через вращающуюся дверь.

Она посмотрела через улицу, и ее сердце упало. Рауля там не было.

Как вдруг она услышала:

– Вы опоздали.

Обернулась.

Рауль.

Высокий и великолепный.

Да, Лидия сделала свой выбор. Впервые в жизни.

Он собирался поцеловать ее, но она прошла вперед.

– Идемте. – Лидия опасалась, что Морис может последовать за ней.

Они шли быстро, вернее, она, его шаг рядом с ее казался неторопливым и размеренным. Свернув на боковую улочку, она вдруг почувствовала невероятную легкость. Свобода!

– Куда теперь? – спросил Рауль, когда они остановились.

– Разве не вы здесь эксперт?

О да.

Лидия вдруг оказалась прижатой к стене его руками возле ее головы.

Она положила ему ладони на грудь и посмотрела в глаза.

Его губы придвинулись ближе. Лидия по-прежнему не отводила взгляда, ощущая жар в дразнящей неторопливости, пульсирующий между ними, прежде чем их губы встретились.

А они встретились.

И все, чего ей не хватало, вдруг оказалось здесь.

Нежное прикосновение губ становилось сильнее, пока от нежности не осталось и следа.

Рауль хотел коснуться ее языка, но сразу не удалось.

Но он никогда не прикладывал усилий, чтобы открыть дверь.

Это было не нужно.

Легкий вдох, небольшая задержка – и, наконец, ее губы раскрылись.

Стон, который она издала, отозвался у него в паху.

Теперь он почувствовал ее на вкус и знал, что она его. Ее руки двинулись к его затылку. Он поцеловал ее так, как требовали ее пальцы.

Центр города, начало седьмого, где даже на боковых улочках в это время людно.

Но Лидию это не волновало.

Его губы были влажными от ее губ, волосы взлохмаченными от ее пальцев.

– Чего бы ты сейчас хотела?

Для постели времени более чем достаточно, но мысль, чтобы провести ее мимо Бастиано и Мориса, почему-то его больше не привлекала.

«Через боковой вход», – мелькнуло у него в голове, и он коснулся губами ее шеи.

Лидия никогда не думала, что поцелуй под ухом не позволит даже дышать, не говоря уже о том, чтобы думать.

– Чего бы ты хотела? – прошептал он, почти не отрывая губ от ее шеи, подул на кожу, влажную от поцелуев, поднял голову и заглянул ей в глаза. – Сегодня я дам тебе все, что ты хочешь.

– Все?

– О да.

Лидия не собиралась отказываться.

– Я хотела бы увидеть ночной Рим. С тобой.

– Еще не стемнело.

Рауль мог бы предложить ей тур по собственому телу, совершенному телу, но потом он заглянул в ее небесно-голубые глаза.

– Мне хотелось бы немного романтики в эту ночь.

– Я не склонен к романтике.

– А ты попробуй. – Лидия не хотела получить утром какую-нибудь безделушку. – Только одну ночь.

Рауль был открыт для экспериментов, однако сейчас вдруг почувствовал нерешительность.

Тем не менее он сам предложил ей назвать свою цену.

– Я знаю, откуда мы могли бы начать, пока еще не стемнело.

Глава 4

Он мог бы вызвать машину, но Лидии не хотелось возвращаться к входу в отель, рискуя наткнуться на Мориса.

И впервые за долгое время Рауль взял такси.

Он ни за что не повторил бы этот опыт.

Но результат того стоил.

Он отвез ее на Авентинский холм.

– Седьмой холм Рима, – объявил он.

– Я знаю. Мы были здесь на школьной экскурсии.

– И с кем ты сидела?

– С учительницей.

– Тебя действительно так ненавидели?

Спрашивая, он обнял ее за плечи, и она улыбнулась:

– Точно.

Они снова остановились.

– Это квартал Ордера Витязей Мальты, – объявил Рауль. – Обычно здесь оживленно. – Правда, сегодня оживления не наблюдалось, так, небольшая группа туристов вышла оттуда. – А теперь продолжим.

– Что?

И она стояла, ожидая неизвестно чего. Чтобы он открыл дверь, и они вошли?

– Посмотри через замочную скважину.

Этого Лидия не ожидала. Однако наклонилась и сделала то, что он сказал. И ничего не увидела, кроме какой-то зеленой арки.

Потом глаза привыкли, и далеко за зеленью она увидела купол собора Святого Петра.

Рауль понял, когда это случилось, – короткий вдох и задержка дыхания.

Это вид, за который можно умереть.

Это память.

Та, которая сделала Рим секретным садом.

Ее секретным садом.

К тому времени, когда она выпрямилась, за ней уже выстроилась очередь. Всем хотелось увидеть божественный отблеск Вечного города.

Рауль не торопился.

– Ты хотела бы сделать фото?

– Нет.

Не нужно ей никакого фото, чтобы это запомнить.

Если бы даже Рауль отвез ее сейчас обратно в отель, эта ночь все равно осталась бы для нее самой лучшей.

Но он не отвез.

Они пешком спустились с холма. Он показал ей маленькие улочки, которые она сама ни за что не нашла бы. Провел мимо «уст истины», хотя и не рассказал связанную с этим легенду о том, что рот может откусить руку лжецу. Возможно, чтобы она не могла испытать его.

Рауль не считал себя лжецом.

Привычка опускать информацию так укоренилась в нем, что он продолжал делать это даже тогда, когда в том не было никакой необходимости.

Сейчас они сидели на балконе с видом на Колизей. Официант поставил на их стол напитки.

Коньяк для Рауля и коктейль того же огненного цвета, что и закатное небо над ними, для Лидии.

Похоже, в отличие от Бастиано, Рауль не поклонник шампанского.

Как и сегодня за завтраком, Лидия позволила своим глазам скользить по меню.

Рауль во всем предоставлял ей выбор, и это тоже было новым для нее.

Да, теперь у нее останутся хорошие воспоминания, связанные с Римом.

– Салют, – сказал Рауль, когда их бокалы встретились.

Прекрасные воспоминания.

Она вдруг ощутила комок в горле. И виноват в этом не прекрасный вид Колизея, а то, что на столе стояли цветы и свечи и что Рауль не переставал удивлять ее своей веселой непринужденностью.

Он не был мрачен, не тащил уныло свое бремя, а с готовностью включился в предложенную игру.

И все же ей необходимо помнить, что этот город никогда не станет городом любви. Для нее.

Рауль не занимался любовью.

– Как Бастиано воспринял твой уход?

Вопрос застал Лидию врасплох, ее мысли были далеко от отеля.

– Нормально. Возможно, был просто вежлив, но его трудно винить. Любой бы заскучал, проведя целый вечер в компании Мориса.

Рауль собирался сказать, что вряд ли Бастиано стал бы задерживаться там, где ему не хотелось, но промолчал.

Впервые за все время Лидия, казалось, позволила себе расслабиться. Разговор тек легко и свободно, и ему не хотелось искушать судьбу, рискуя испортить приятный вечер.

Однако нужно узнать больше.

Более того, никаких специальных маневров не потребовалось.

– Я знаю, он терпеть не может Мориса, – сказала Лидия.

– Откуда вы это знаете?

– Он сам сказал.

Рауль мгновенно напрягся. «А если Бастиано и Лидия уже любовники», – встревожился он.

– У Мориса есть привычка пропускать списки гостей, прибывающих на свадьбы, через Интернет, – пояснила она. – Бастиано его заинтересовал. Он выяснил, чем тот занимается, что превращает старинные имения в рекреационные центры. Морису хотелось знать его мнение, нельзя ли сделать нечто подобное из нашего замка.

Рауль усмехнулся. Лидия решила, что это имеет отношение к способу, к которому прибегал Морис, знакомясь с гостями.

На самом же деле его усмешка была вызвана наивностью Мориса. Бастиано никогда бы не стал просто так делиться своими знаниями.

– Бастиано не заинтересовался, – подытожила Лидия.

– Это Морис так сказал?

– Нет, Бастиано. Я разносила напитки, и он попросил двойную порцию, чтобы отпраздновать свое спасение от самого скучного в мире собеседника. Я рассмеялась, зная, кого он имеет в виду. Но потом почувствовала себя виноватой и сказала, что Морис – мой отчим.

В этом разница между ними. Рауль не чувствовал вины, признавая правду.

Возможно, небольшое раздражение, но не более того.

– Ты сказала Бастиано, что Морис твой отчим? – уточнил Рауль.

Лидия кивнула:

– Да. Бастиано извинился и сказал, что поговорит с ним еще раз и будет более внимателен.

– И это все?

Лидия нахмурилась:

– Что «все»?

– Это все, что случилось между вами?

Она покраснела.

– Извини. – Рауль пошел на попятную. – Это не мое дело.

Однако Лидия ответила:

– Просто один поцелуй.

Он выдохнул с облегчением. Значит, они не любовники.

Однако чувство облегчения рассеялось.

– Пойдем. – Он смутился от собственной вспышки ревности. – Уже темно.

О да.

Темно и очень шумно. Жизнь в Риме кипит даже ночью.

Фонтан Треви сдержал обещание. Лидия загадала желание вернуться сюда. И вот вернулась.

Они прошли пешком несколько миль. Мощеные улицы могли бы стать испытанием для ног, но Лидия чувствовала себя так, словно на ногах балетки.

– Где мы сейчас?

– Университетский квартал. Мой дом на четыре года.

– Я бы хотела учиться в университете, – обмолвилась она. – Изучать историю.

– И что же?

– Да вот, провалила экзамены.

Еще одна правда, которую она редко признавала.

Просто не хотела сразу идти в семейный бизнес, как советовала мать.

Она провалила все экзамены.

Эффектно.

– Я сама все испортила.

И не стала объяснять почему, хотя причин было предостаточно.

Рауль знал это.

– После смерти матери мне пришлось заново проходить некоторые предметы. – Он редко открывал что-то из своей жизни, но сейчас это почему-то показалось правильным. – Одно время шатался по клубам.

– Хотелось бы и мне так, – усмехнулась она.

– Я приехал с Сицилии против воли отца, он считал, что я должен остаться и работать на него. Грязные деньги. Как бы то ни было, после смерти матери я решил познать ночную жизнь Рима.

– Где на Си…

– Я жил вон там. – Он указал через улицу.

И понял, что она хотела спросить, где он жил на Сицилии. При этом несколько раз упоминала монастырь. Вероятно, ей известно, где он находится. Раулю не хотелось, чтобы Лидия знала, что они с Бастиано из одних мест.

Там, куда он показывал, она увидела отель. Меньше, чем тот, в котором они остановились, зато с красивой подсветкой. И, судя по подъезжавшим к нему машинам, не из дешевых.

– Как могут студенты жить в таком отеле? – удивилась она.

– Это было давно. В то время он был не настолько дорогим.

– А потом появились застройщики.

– Это был я.

Надо же! Отель в самом центре Рима. И он его владелец!

– Каким образом?

Но это уже лишняя информация.

– Ерунда, – отмахнулся Рауль. – Не стоит.

Несмотря на поздний час, он распорядился, чтобы прислали машину. Он уже сыт по горло этими такси.

Да, это было не такси!

Лидия села сзади, Рауль напротив.

Какое было блаженство утонуть в мягких подушках!

– Мои ноги просто отваливаются, – призналась она. – Эти туфли явно не предназначены для того, чтобы в них ходили.

– Тогда мы их снимем. – Рауль наклонился, поднял ее ногу и положил себе на колено.

Лидия постаралась расслабиться, но нога вдруг напряглась, когда он стал расстегивать кожаные ремешки.

Он размял ее мышцы ловкими пальцами, но они напряглись еще больше.

Тогда он положил ее ногу так, чтобы она почувствовала его желание.

«О, конечно, необходимо сказать, что я девственница», – подумала Лидия. Хотя вряд ли он находит невинность очень привлекательным качеством.

Его пальцы продолжали работать над ее мышцами, пока те не расслабились. И тогда он поднес ее ногу к своему лицу.

– Пожалуйста, не надо, – взмолилась Лидия, когда Рауль приблизил ее ногу к губам.

– Грязная девчонка.

Он поцеловал впадинку на ее ступне, прикосновение его языка неожиданно откликнулось в ней странным ощущением между ног.

– Рауль. – Она впервые произнесла его имя правильно, оно с легкостью скатилось с ее языка. – Кто-нибудь может увидеть.

– Они не видят, что внутри.

Но она видела.

На мгновение показалось, что она даже способна заглянуть внутрь себя.

О, она была…

Такое незнакомое чувство. Потребовалось несколько секунд, чтобы Лидия смогла подобрать ему определение.

Она счастлива.

– Ну вот мы и прибыли. – Рауль отпустил ее ногу.

Отблеск беззаботного счастья мгновенно потух.

У входа в отель Лидия увидела Мориса. Сигара во рту, телефон возле уха. Интересно, с кем он говорит? Наверняка с матерью.

– Мы воспользуемся боковым входом.

Рауль потянулся к интеркому, чтобы сказать это шоферу, но ее рука остановила его.

– Нет.

Все было кончено.

Стекла в машине тонированные, и Лидия понимала, что Морис не может ее видеть, а уж тем более ожидать, что она прибудет в такой шикарной машине.

– Мне нужно решить этот вопрос, – объяснила она.

Рауль покачал головой:

– Завтра.

Она скосила глаза на мужчину, который ни с кем не был достаточно близок, чтобы помнить их дни рождения.

Мужчину, который не считал нужным жить по правилам.

В отличие от нее.

– Я думаю, лучше это сделать сегодня. – С трусиками в сумочке изображать из себя оскорбленную добродетель намного труднее.

– Лидия… – начал он, но остановился. У него не было предубеждений против случайных связей, но сейчас ему казалось правильным показать, что уважает ее точку зрения.

– Выйди и прикажи ему убираться к черту из твоей жизни, а потом приходи ко мне. – Он назвал номер своей комнаты. – С тобой все будет в порядке?

Лидия усмехнулась:

– Мне двадцать четыре года, и вряд ли он сможет установить для меня комендантский час.

– О’кей.

Рауль попросил шофера проехать чуть дальше и за это время сделал то, чего никогда не делал в подобных ситуациях – достал свою визитку.

– Здесь мой номер телефона. Если возникнут какие-то проблемы…

Лидия покачала головой:

– Не возникнут.

Однако он открыл ее сумочку и положил туда визитку.

Это все. Оба это знали. Хотя и надеялись на лучшее.

– Помни, что я сказал тебе утром, – предупредил Рауль.

Лидия кивнула.

Он наклонился поцеловать ее, но она отстранилась. Момент не располагал к поцелуям.

Не стоило позволять ему снимать с нее туфли, и не пришлось бы теперь возиться с ремешками.

Когда она вышла из машины, ощущение счастья исчезло окончательно.

– Где ты была, черт возьми? – увидев ее, спросил Морис.

– Гуляла, – отрезала Лидия.

– Твоя мать просто больна от беспокойства. Я пытаюсь спасти наше дело, а ты уходишь от единственного человека, который мог бы нам в этом помочь.

– Я зашла на бокал вина, как мы и договорились.

– Он хотел отвести нас поужинать. Короче, я сказал Бастиано, что ты будешь там завтра.

– Тебе не стоило этого делать.

Лидия решительно направилась к своему номеру.

– А теперь я собираюсь лечь спать.

– Подожди, – остановил ее Морис. – Запомни, ты будешь там завтра вечером с улыбкой на лице и…

– Морис, почему я вообще обязана там находиться? – И Лидия повторила слова Рауля. – У меня нет прав на замок, они у матери. Идея превратить его в лечебницу мне не нравится. У меня нет ни одной причины, чтобы присутствовать на вашей деловой встрече.

– Ты прекрасно знаешь, что есть.

– Нет, не знаю. Назови хотя бы одну.

«Ну давай, скажи это, Морис, – подумала Лидия. – Имей же ты смелость сказать это вслух».

– Потому что так хочет Бастиано.

– Тогда ты должен прямо сказать ему, что я не являюсь частью этой сделки. – Ее голос дрогнул.

Даже при наличии догадок услышать это вот так, без прикрас и обиняков, оказалось нелегко. – Ты можешь сказать Бастиано, что я больше не живу и не работаю в замке.

– Лидия, он очень приятный человек. И чертовски богат. И ты его заинтересовала.

– Но я не продаюсь! И я уже сказала, что ухожу.

– Интересно, куда же ты направишься, а? У тебя нет ничего, ни профессии, ни сбережений.

– Это странно. Я жила дома и шесть лет работала не разгибая спины.

Все. Довольно. Она достала из сумочки пластиковую карточку-ключ, вставила ее в слот и, войдя в номер, закрыла за собой дверь.

Морис громко постучал.

О боже!

Даже ночью от них нет покоя.

«Я ничем им не обязана», – повторила про себя Лидия, вспоминая слова Рауля.

«Ты можешь уйти от любого, когда угодно, без объяснения причин».

«А у меня немало причин, чтобы уйти», – подумала она, собирая вещи.

– Твоя мать будет очень расстроена, – не унимался Морис за дверью.

Лидия молча продолжала собирать вещи и только тогда, когда открыла дверь, собираясь уйти, сказала:

– Я ухожу.

– Какого черта? Лидия!

В его глазах она заметила злость из-за ее отказа подчиниться.

То, что она делала раньше.

Ради матери она всегда уступала, когда атмосфера начинала накаляться. Но теперь, ради себя, решила этого не делать.

Словно шоры упали с глаз, и она, наконец, смогла увидеть нетерпимость и контроль, которые он буквально излучал из себя.

И она больше не будет участвовать в этой игре.

Нет, она не может спасти замок, и она не станет безвольно подчиняться, чтобы не портить настроение отчиму.

Лидия шла к лифтам, Морис следовал за ней по пятам. Протянул к ней руку.

Неожиданно Лидия испугалась: Рауль беспокоился не напрасно.

Она боится Мориса и его гнева.

О нет, она убегала не к Раулю, она убегала из ада.

Пощечина была обжигающей.

Морис схватил ее за волосы и снова поднял руку, но ей удалось вывернуться. Заскочив в лифт, Лидия с силой захлопнула дверь.

– Спасибо тебе. – Между ними была решетка, и она могла позволить сказать себе это. – Теперь я знаю, какой ты подонок.

Ему не удалось ее сломать.

Хотя она и была напугана.

Напугана и одинока.

Если бы не Рауль, она бы все равно убежала.

И тем не менее, вместо того чтобы спуститься, она нажала кнопку его этажа.

Глава 5

Комната неожиданно показалась Раулю пустой.

Горел приглушенный свет, в ведерке охлаждалось шампанское. Словом, Аллегра позаботилась обо всем.

Бросив пиджак в кресло, он подошел к бару и налил себе порцию коньяка. Одним глотком он осушил стакан, сбросил ботинки, стянул галстук и избавился от рубашки.

В ванной все выглядело насмешкой. Горящие свечи, ароматная вода в большой широкой ванне. Холодный душ – вот что ему сейчас нужно.

Налив в стакан следующую порцию коньяка, он принялся обдумывать свое решение задержаться в Риме еще на ночь.

Раньше ему хотелось просто увести Лидию из-под носа Бастиано, однако сейчас его одолели предчувствия.

Допустим, сегодня она сможет противостоять Морису, а что потом? Она, конечно, сильная, но ее семья видит в ней свой счастливый билет. А Бастиано не беспокоится о средствах, чтобы получить желаемое.

Раулю это известно лучше всех.

Только это не его проблема.

«Я больше зол на Бастиано, чем озабочен судьбой Лидии», – наконец решил он.

В любом случае завтра он будет уже далеко.

Самолет заказан на середину дня. Он вернется в Венецию, и эта поездка забудется, как сон.

Отель ему тоже больше не нужен – слова Алима попали в цель. Он хотел инвестировать только в те объекты, которые не требовали постоянного личного присутствия. Никакой гавани любви ему не нужно.

В любой сфере.

Таким образом, Рауль убедил себя, что удовлетворен сегодняшней развязкой.

Ну ладно, не совсем удовлетворен.

Он был тверд, напряжен и уже расстегнул молнию, когда услышал, как в дверь постучали.

Отлично.

Только стоило подумать, что ночь закончилась, как оказалось, что она только начинается!

Он даже не включил свет, просто открыл дверь.

И…

Лидия.

С чемоданом.

Она вся дрожала, одновременно пытаясь выглядеть спокойно.

– Прошу прощения, что побеспокоила.

Ее голос тоже дрожал.

– Что случилось?

– У нас вышла ссора. Ссора, перешедшая все границы. Но я не хочу говорить об этом.

Все, чего она хотела, – вернуть себе ощущение счастья.

Прямо сейчас.

Блаженного забытья, которое сулили его губы.

Поцелуй был требовательным.

Она почувствовала вкус коньяка, а когда прижалась к нему – его возбуждение.

Рауль отстранился.

Тело требовало ответить с тем же жаром, взять ее прямо сейчас, напротив стены.

Но было и еще кое-что.

– Лидия.

Он оторвал ее от себя, и это был подвиг. Он напряжен и заряжен, а она сгорала от жажды.

Все отлично сочеталось.

Но что-то мешало.

– Успокойся, – увещевал он. – Жестким сексом мы можем заняться и потом.

О «потом» с женщинами он раньше вообще никогда не задумывался.

– Я не злюсь.

– О нет, детка, ты злишься.

Она была просто комком злости на расстоянии вытянутой руки, сделала попытку дотянуться до его молнии.

– Лидия.

Он подвел ее к креслу и заставил сесть, хотя ее тело было неподатливым, словно кусок дерева.

Она слышала свое прерывистое дыхание и понимала, что он прав.

Да, Лидия злилась.

Рауль зажег свет и увидел ее бледное лицо с красным отпечатком руки.

– Что случилось? – Он ощутил, как в нем тоже начинает закипать гнев.

– Я сказала Морису, что не стану его куклой. И домой больше не вернусь.

Рауль дотронулся до ее припухшей щеки.

– Он больше тебя не бил?

– Нет. Со мной все в порядке. В самом деле.

Рауль нахмурился. Ее глаза были сухими. Это скрытый гнев.

– Ты хочешь, чтобы я пошел и разобрался с ним?

– Нет.

Он так и думал.

– Пожалуйста, позволь мне.

– Нет.

Что ж, он сможет сделать это и потом.

Сейчас его беспокоит Лидия. Рауль встал и огляделся по сторонам. В его комнате женщина, и впервые в жизни он не знает, что с ней делать.

Лидия тоже огляделась.

Заметила шампанское, цветы и поморщилась. Она просила романтики, а сама набросилась на него, как голодная кошка.

– Можем сделать вид, что последних пятнадцати минут никогда не было? – спросила она.

– Ты хочешь, чтобы я снова целовал твои ноги?

Лидия рассмеялась.

Не то чтобы ей было весело, просто в эту ночь, когда смех казался невозможным, у нее это все же получилось.

Лидия постепенно успокаивалась.

– Хочешь выпить?

Она кивнула.

– Что тебе налить?

Она видела янтарную жидкость в его стакане и чувствовала на губах ее вкус.

– То же, что и у тебя.

– Итак, что случилось? – Рауль, стоя у бара, наливал ей коньяк.

– Неизбежное столкновение, уже давно назревавшее, – призналась она. – Я возненавидела его с первого дня, как только он у нас появился.

– А сколько прошло времени с тех пор, как умер твой отец?

– Полтора года. У Мориса уже тогда была куча идей насчет замка. В итоге он решил использовать его для проведения свадеб.

– Ненавижу свадьбы. Могу представить, каково заниматься этим каждую неделю.

– К сожалению, не каждую. Разве что только… – Лидия осеклась, и Рауль знал почему. Он был без рубашки и сейчас повернулся к ней спиной, а она, должно быть, увидела его шрам.

Шрам такой, что один взгляд на него может оборвать любой разговор.

Рваная зазубренная линия на превосходном ландшафте мышц.

Нет, не такой уж превосходный.

Лидия заметила и другие, более тонкие, шрамы и нахмурилась.

О, как ей хотелось узнать больше об этом мужчине!

– Поначалу свадьбы проводились каждую неделю, но потом их стало меньше.

– Почему? – Рауль подал ей коньяк, благодарный за то, что она и словом не обмолвилась насчет шрамов. Он ненавидел, когда женщины расспрашивали о них, словно одна ночь с ним давала им доступ к его прошлому.

А это всегда была только одна ночь.

Лидия сделала глоток. По правде говоря, на его губах вкус был лучше.

– А почему их стало меньше?

– Дело в том, что, заказывая шикарную свадьбу, люди ожидают определенного уровня. Высокого уровня. А Морис вечно срезал края.

Раулю был знаком подобный тип людей.

Именно благодаря им он и сделал себе состояние. Покупал отели на последнем издыхании и превращал их во дворцы.

«Гранд-Лючия» – другое дело. Он уже дворец. И еще поэтому у Рауля не возникло желания приобретать его.

– Морис всегда был за сиюминутную выгоду. – Лидия замерла, услышав звонок телефона. – Это он.

– Давай я поговорю с ним. – Рауль протянул руку.

– Не надо. – Ее голос был холоден и тверд. – Ты сделаешь только хуже.

– Почему?

– С ним не так просто разобраться.

А он мог бы разобраться с Морисом. Сегодня. Но чему это может помочь? О да, это заставило бы почувствовать себя лучше. Однако Лидия права: в долговременной перспективе, если его не будет рядом, это все равно не сработает.

– Тогда выключи телефон, – предложил он, но она покачала головой.

– Не могу. Морис позвонит матери, и она начнет беспокоиться.

Рауль не был в этом так уверен. Скорее, мать Лидии будет раздражена тем, что дочь не захотела кротко следовать их планам.

Телефон зазвонил снова. На этот раз, вместо того чтобы рассердиться, она зажмурилась.

– Морис?

– Нет, моя мать.

– Не отвечай.

– Не могу. Он, вероятно, сказал ей, что я убежала. – Телефон умолк, но Лидия знала, что это ненадолго. – Я позвоню и скажу, что со мной все в порядке. Могу ли я… – Она показала на двойные двери, давая понять, что хотела бы выйти в другую комнату.

– Конечно.

Это была спальня.

Лидия впервые оказалась в мужской спальне. И это настолько отличалось от обстоятельств, при которых она надеялась сюда попасть, что даже стало смешно.

Вероятно, могла бы получиться замечательная ночь, но теперь все испорчено. Она села на кровать и съежилась, вспоминая, как влетела в номер Рауля.

Она привыкла скрывать свои чувства, но ему, похоже, удалось вывести их на поверхность.

Однако сейчас нужно вернуться в более эффективный режим, хотя это оказалось не просто, едва она услышала обличительный голос матери.

– В какие игры ты играешь, Лидия?

– Я ни во что не играю.

– Ты чертовски хорошо знаешь, насколько важна для нас эта поездка! – Голос Валери звенел от возмущения.

В глубине души Лидия надеялась, что мать примет ее сторону. Согласится, что поведение Мориса было безобразным и она не обязана делать то, чего не хочет.

А вместо этого пришлось выслушать еще один панегирик в адрес Бастиано. Какой он джентльмен, и как она посмела оскорбить такую семью.

А потом мать наконец сказала правду:

– В конце концов, настало время тебе подумать о будущем.

– Да ведь он совсем не знает меня! – возмутилась Лидия. – Мы с ним общались всего пару раз.

– Хватит витать в облаках, детка. Я сделала все, что в моих силах. Что бы там ни было, но Бастиано заинтересовался тобой.

Дальше Лидия не слушала.

«Что бы там ни было».

Словно невозможно, чтобы кто-то заинтересовался ею по какой-то другой причине.

Закончив разговор, Лидия несколько минут молча сидела на кровати. Стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

– Входите, – автоматически ответила она и тут же смущенно улыбнулась: в конце концов, это ведь его спальня.

– Ну как, поговорили?

– Не очень хорошо, – призналась она. – Хотя, возможно, я слишком драматизирую.

– Почему бы тебе не принять ванну?

– Ванну? – Она невесело рассмеялась. – Вот уж не думала, что мне придется принимать здесь ванну в одиночестве.

– Планы меняются. Отдай мне телефон и иди смой с себя это все.

– Надеюсь, ты не будешь отвечать на звонки?

– Нет, – пообещал Рауль.

Ее семья очень настойчива.

Но и Рауль упрям.

Телефон продолжал звонить, однако, вместо того чтобы выключить его, Рауль вернулся в постель.

Ванна подействовала расслабляюще. Лидия лежала в душистой воде, довольная, что согласилась оставить телефон.

Это дало ей время успокоиться и перегруппироваться.

– Они звонили, – объявил Рауль, когда она вышла из ванной.

Лидия вздохнула:

– Я так и думала. Было бы странно, если бы они так быстро отказались от своих попыток. Вероятно, Морис сказал Бастиано, что встретится с ним завтра, и я тоже приду.

– А что ты сказала?

– Нет, разумеется. И это не только насчет ужина. Я думаю, Бастиано рассчитывает на секс.

– Не только на секс, будь уверена. Он хочет жениться на тебе, Лидия. Сделать из тебя трофейную жену. Стать королем вашего замка. Никак не меньше.

Лидия пожала плечами:

– Не я первая, не я последняя, на ком женятся из-за денег.

Эта мысль оскорбила ее, хотя и не удивила.

– Сомневаюсь, что моя мать вышла замуж за Мориса, прельстившись его яркой индивидуальностью. А ты мог бы жениться из-за денег?

– Нет. Но вовсе не из соображений неких моральных предубеждений. Я вообще не хочу жениться.

– Почему?

– Не люблю утренние разговоры. Просто не могу представить, что придется заниматься этим с одним и тем же человеком всю оставшуюся жизнь.

Она улыбнулась. И почувствовала себя свободнее.

Хотя нет, легкость – явно неподходящее слово. Просто с ним она чувствовала себя собой.

Или так казалось.

Ведь ей еще пока не представился случай это выяснить.

– К тому же тебе бы пришлось помнить день рождения жены. – Лидия села на постель рядом с ним.

– И годовщину свадьбы. – Рауль закатил глаза. – К тому же все женатые люди становятся одержимыми едой. У меня была абсолютно нормальная секретарша. А теперь без конца звонит ее муж, и они обсуждают, что у них будет на ужин. Я плачу ей достаточно, чтобы она могла питаться в ресторане каждый день – утром, днем и вечером.

И он заставлял ее смеяться.

– Ты веришь в любовь? – спросила она.

– Нет.

Лидии нравились его быстрые, четкие ответы.

Рядом с ним она чувствовала себя спокойно, хотя здравый смысл и говорил, что не следовало бы. Весьма приятно поговорить с кем-то, кто так уверенно судит обо всем. Она была лишена этого долгое время.

– А мог бы ты жениться, чтобы спасти свою семью от разорения?

Рауль пожал плечами:

– У меня нет семьи. Но в любом случае ты никого не можешь спасти. Как бы ни пытался, что бы ни предпринимал.

Она повернула голову. Что-то в его голосе заставило ее посмотреть на него.

– Я хотел, чтобы моя мать ушла от отца. Делал для этого все, что мог. Работал в Риме и одновременно учился. Нашел для нее квартиру. – Он взглянул на Лидию. – Рядом с той, о которой я тебе говорил. Но она не ушла, объяснив это тем, что не может позволить себе этого. Кроме того, она серьезно относится к клятве верности.

– Я ее понимаю. Я бы тоже так относилась.

Рауль помолчал.

– Но потом оказалось, что у нее была любовная связь. После того как все открылось, она погибла в автомобильной аварии. Сомневаюсь, что в тот момент она думала о дороге. После ее смерти я узнал, что у нее было достаточно денег, чтобы начать новую жизнь. Думаю, ее любовник тоже это знал.

Ему не терпелось сказать, что ее любовником был Бастиано, однако не стоило осложнять Лидии вечер.

– В общем, я хочу сказать, что ты никого не можешь удержать от падения.

– Я не верю.

– Неужели ты думаешь, что, если бы ты вышла за него замуж, Бастиано стал бы прислушиваться к советам Мориса, оставил бы жить в замке твою мать и ее мужа?

Он подтвердил все страхи, что заставляли ее просыпаться по ночам.

– Нет.

– Тогда послушай меня. Единственный человек, которого когда-либо можешь спасти, – это ты сама.

Ее телефон зазвонил снова. Лидия потянулась за ним.

– Оставь его в покое, – посоветовал Рауль.

– Не могу, – призналась она. – Зато я бы хотела выключить его.

– Тогда они будут знать, что ты избегаешь их. Просто не обращай внимания.

– Не могу.

– Можешь. Хотя бы потому, что я не позволю тебе его слышать.

Лидия подумала, что он собирается просто выключить звонок, а он притянул ее к себе.

Она уверена: ничто не сможет заставить ее забыть о своем беспокойном семействе.

Однако она ошиблась.

Этот поцелуй был нежнее, чем другие.

Такой легкий, словно дуновение ветерка. Но он заставил хотеть большего.

Поцелуй за поцелуем. Ее губы раздвинулись, ей не хватало его языка.

Лидия уже знала его вкус и теперь хотела повторить этот момент.

Но Рауль лишь дразнил ее.

Так же медленно и не торопясь, он развязал пояс ее халата, спустил его с плеч. Лидия почувствовала что-то вроде паники, когда их контакт прервался. Хотя нет, это не паника. Это гораздо приятнее. Она не отводила взгляда от Рауля, наблюдая, как его губы приближаются к ее груди. Она скорее бы умерла, чем ответила на звонок.

– Ты по-прежнему хочешь ответить? – спросил Рауль, и Лидия почувствовала его дыхание у своей груди.

– Нет. – Ее голос прозвучал как шелест.

– Я не слышу тебя. – Его язык пришел в движение, ее пальцы вцепились в простыню.

– Нет. – Его язык на мгновение замер, и она добавила: – Не хочу отвечать.

– Хорошо.

«Непременно надо сказать, что он у меня первый», – подумала Лидия, когда он направил ее руку к своему паху, и она почувствовала его твердость сквозь ткань.

Но телефон зазвонил опять, и Рауль снова начал дразнить Лидию.

– Хочешь, чтобы я ответил?

– Выключи его.

– О нет.

Он расстегнул молнию, и шум крови в ушах заглушил телефонный звонок, когда она увидела его обнаженным.

Да, это будет больно.

«Надо сказать ему», – думала Лидия, протягивая руку, чтобы дотронуться до него. Но потом закрыла глаза, чувствуя средоточие энергии под пальцами. Услышала низкий стон, его рука легла на ее руку. Движения стали более частыми.

Она слышала их дыхание, быстрое и поверхностное. Другую руку он положил ей на затылок и притянул к себе. Она осторожно попробовала его языком.

Для Рауля это оказалось слишком медленно, прикосновения ее языка слишком легкими.

Но это ее ночь.

Легкое сжатие ее горла едва не заставило его кончить, он мысленно поблагодарил неожиданно раздавшийся звонок.

А Лидия ничего не замечала.

Она была потеряна в его вкусе, когда он потянул ее за волосы.

Запрокинув голову, облизнула губы. Теперь она знает его вкус.

Рауль не хотел, чтобы все кончилось слишком быстро.

Он положил ее на постель, завел руки за голову и, придерживая их, стал ласкать сосок.

– Рауль. – Лидия уже была готова признаться в своем девичьем статусе, но телефон зазвонил снова.

– Ш-ш-ш.

Он потянулся к прикроватному столику и взял презерватив.

– Рауль. – Ее голос звучал чуть слышно, но она должна признаться.

– Ты слишком много говоришь.

Она хотела начать снова, но потеряла нить, когда его голова опустилась между ее ног. Лидия затаила дыхание, ожидая прикосновения.

Он поцеловал ее так же, как и она его.

Сначала легкое касание губами, потом легкое движение языка.

– Пожалуйста, – вновь попыталась Лидия, не зная, о чем, собственно, собирается его попросить.

Его подбородок был жестким, губы мягкими, язык настойчивым.

Она не смогла сдержать стон.

Его язык подгонял ее.

Ноги дрожали. Лидия изо всех сил пыталась сдержаться, но сдалась. Вместе с оргазмом из ее горла вырвался глубокий долгий стон наслаждения.

Он ловил губами волны ее оргазма, потом на мгновение отстранился, чтобы вновь надвинуться, впиваясь в ее напряженные губы. Его бедра еще шире раздвинули ее ноги, и, даже едва спустившись с высот, чувствуя его энергию, Лидия осознавала, что будет больно.

– Медленно, – попросила она. – Я еще никогда…

Он уже был готов войти в нее – быстро и глубоко, – когда услышал эти слова.

– Медленно, – повторила она.

Он мог бы сделать это.

Невидимая улыбка растянула его губы при мысли взять ее первым, практически перед носом Бастиано. Жар усилился.

Но когда лакомство появилось в меню, звезды, вспыхнувшие перед ним, собрались в одну сияющую слишком ярко. И все же что-то в последний момент заставило Рауля остановиться.

Он скатился с нее и лег на спину, бездыханный, неудовлетворенный и злой.

– Я не имею дела с девственницами.

Дела?

– Неужели только опытные претендентки могут на что-то рассчитывать? – усмехнулась она, пытаясь скрыть разочарование и стыд оттого, что довела все до такого вот финала.

– А ты разве ничего не получила? – Он сорвал презерватив и отбросил его в сторону. – Здесь не на что рассчитывать, Лидия. Я не люблю долговременных связей, привык просыпаться утром, пить кофе и начинать работать. Это секс. И все. Я не ищу серьезных отношений.

– Ничего большего я и не ожидала.

– Это ты сейчас говоришь.

Рауль разозлился.

Он слышал это тысячу раз.

Да, он не имел дела с девственницами. И не без оснований. Даже самые закаленные жизнью женщины склонны просить больше, чем он может им предложить.

– Нет, правда! – настаивала Лидия.

– Знаешь что? Если ты ждала до двадцати четырех, думаю, на то была причина.

Была. Мужчины отнюдь не ломились в ее дверь.

Однако тихий голосок подсказал ей, что Рауль на самом деле прав. Эта ночь любви могла бы многое изменить в ее жизни.

Даже то, что она его встретила, уже многое меняло.

– Давай спать, – предложил он.

– Не могу.

– Нет, Лидия, можешь.

И в этом он тоже оказался прав.

Через какое-то время она почувствовала, словно плывет куда-то.

Все события ночи, танцуя, проскользнули мимо. Лидия смотрела, как они разворачиваются, не испытывая никаких чувств, за исключением одного.

– Что случилось с твоей спиной?

Вопрос прозвучал в тот момент, когда она заснула. Рауль это понял.

Тем не менее он бы предпочел не слышать этого.

Глава 6

– Это ведь похороны твоей матери, – укоряюще произнес пастор, когда на Рауля надели наручники.

Полиция решила, что им не стоит находиться в одном месте, и Бастиано, уложив на носилки, отправили в больницу, а Рауля в тюрьму.

Его рану закрывало полотенце, и только через час к нему в камеру наконец пришел врач.

Рауль терпеть не мог, когда кто-то смотрел на его спину, но, слава богу, доктор никак это не прокомментировал.

– Рана слишком обширная, чтобы зашивать ее здесь, на месте. Я попрошу охранников, чтобы они отвезли вас в больницу.

– А Бастиано все еще там? – поинтересовался Рауль. Доктор кивнул. – Тогда вам придется делать это здесь.

Одна только мысль о том, чтобы находиться в одном пространстве с Бастиано, была ему ненавистна.

– Будет довольно болезненно, – предупредил врач.

Кто бы сомневался!

Рауль почувствовал шипение и ожог пероксида, потом пальцы доктора, осматривающего рану.

– Я действительно думаю… – начал он, но Рауль перебил его.

– Просто зашейте ее – и все.

Тонкими нитями соединили мышцы, потом несколькими стежками более толстой немного подтянули края кожи.

Раулю выписали обезболивающее, чтобы он мог спать ночами, но он так и не попросил охранников сходить за ним.

Ничто не могло облегчить его боль.

И не ранение стало причиной этой агонии, а воспоминания и сожаления.

Ему следовало бы догадаться, что происходит.

В его последний визит Мария находилась в хорошем настроении, потому что у нее появился любовник.

Кроме того, он чувствовал вину, весьма осязаемую, и не ответил на ее звонок. Именно в то утро, когда она погибла.

В это время Рауль находился в полудреме с какой-то безымянной женщиной и предпочел не снимать трубку.

Он лежал на жесткой узкой постели, глядя в потолок. Самая долгая ночь в его жизни.

Их у него еще будет много.

Свет просачивался сквозь зарешеченное окно, и он слышал, как горланил какой-то пьяница, пока с ним разбирались в участке.

А потом другой.

С Раулем явно не торопились.

Только под утро открылась тяжелая дверь. Офицер, лицо которого казалось знакомым, принес ему кофе.

Марко.

Они вместе учились в школе.

– Что бы там ни было, я на твоей стороне, – заверил Марко, протягивая ему чашку. – Бастиано коварен, как змей. Жаль, они не дали тебе с ним покончить.

Рауль молча взял кофе.

Боже, как он ненавидел эту долину! Здесь все про всех знали. Насколько ему известно, Бастиано спал с женщиной, которая теперь стала невестой Марко.

Сразу после девяти Рауль подписал бумаги о своем освобождении. Марко вернул ему галстук и ремень. Рауль не стал их надевать, просто положил в карман.

Марко покачал головой:

– Приведи себя в порядок. Ты должен быть в суде к десяти часам.

Рауль надел ремень и заправил рубашку в брюки, хотя и не стал возиться с галстуком. Достаточно одного взгляда в зеркало, чтобы понять, что все это бесполезно. Синяк под глазом, распухшие губы, кровь в волосах и явно не мешает побриться.

В голове тяжело застучало, когда он вышел на улицу под сияющий свет дня и прошел короткий путь до здания суда. И только там понял, для чего он там нужен. Не для формального предъявления обвинения. Нет. В этот час там должны были огласить завещание Марии Ди Саво.

Его отец, конечно, тоже находился там. Сидел с невозмутимым видом, поскольку прекрасно знал, что, за исключением нескольких безделушек, подаренных им ей в ранние годы, все имущество Марии принадлежит ему.

Рауль тяжело опустился на скамью и закрыл глаза. Хотелось только одного: чтобы все это поскорее закончилось и он смог уйти.

Он сыт по горло Кастой.

И в этот момент опять появился человек, которого он ненавидел больше всего. И снова в самое неподходящее время.

– Какого черта ему здесь надо! – возмутился Джино, когда Бастиано, войдя в зал, тяжело опустился на скамью. Такой же помятый, как Рауль, с повязкой на лице. Ясное дело, только что из больницы.

Судья начал читать завещание.

Простая формальность. Рауль надеялся получить маленький нательный крестик, который носила Мария.

Его желание исполнилось. Ему передали конверт. Простой крестик и цепочка упали ему на ладонь.

Но в конверте оказалось и кое-что еще.

Кольцо.

Оно было необычным, гораздо более изысканным, чем все остальное у его матери. Теплое розовое золото с изумрудом в обрамлении крошечных жемчужин. Рауль не помнил, чтобы мать когда-либо носила его.

Слова судьи вернули к действительности.

– Секретная часть завещания.

Даже скучавший персонал суда встрепенулся, когда произошло столь неожиданное отклонение в формальной процедуре.

Джино нахмурился и наклонился вперед. Зал затаил дыхание.

Еще более интригующим оказалось то, что несколько недель назад в этой части произошли изменения.

Брат Марии, Луиджи, оставил ей значительную сумму с условием, что эти деньги никогда не попадут к ее мужу.

Луиджи ненавидел Джино.

То, что у матери были средства, чтобы уехать, стало новостью для Рауля.

Он выбивался из сил, пытаясь отложить для нее хоть какие-то деньги, в то время как она могла уйти от Джино в любое время.

В этом не было никакого смысла.

Ни в чем теперь не было никакого смысла.

А потом судья зачитал последнюю волю матери:

– «Сумма должна быть разделена поровну между моим сыном Раулем Ди Саво и Бастиано Конти. Надеюсь, они используют их разумно. Молюсь, чтобы у них сложилась хорошая жизнь».

Рауль сидел неподвижно, когда в зале суда разразился скандал. Деньги были для Джино всем, и столь предательский удар оказался тяжелее, чем другие. Сыпля проклятиями, он направился к Бастиано, чтобы закончить работу за Рауля.

Вызвали охрану.

– Он не получит ничего! – кричал Джино, тыча пальцем в Бастиано. – Мария была не в себе, не ведала, что творит!

– Воля покойной оглашена, – бесстрастно объявил судья.

– Бастиано ее просто использовал! Я буду судиться! – не унимался Джино, когда его выводили из зала.

Рауль сидел молча, ожидая, когда новая информация будет усвоена.

Она выбрала Бастиано вторым наследником и попросила, чтобы ее деньги были поделены поровну.

Да, это больно.

Он посмотрел на Бастиано.

Может, тот знал про деньги и все это подстроил?

Подговорил изменить завещание, а потом намеренно обнародовал их роман, зная, что Мария не переживет такого позора?

Джино продолжал кричать из коридора:

– Я был рядом с ней все эти годы!

Рауль сидел и думал. Он понимал, что может оспорить это в суде. Ну или подождать снаружи, пока Бастиано выйдет, и завершить начатое.

Он выбрал последнее.

Яркое солнце, казалось, раскололо череп надвое. Рауль почувствовал, что его вот-вот стошнит, когда вышел Бастиано.

– Итак, – сказал он, – слухи ложные. Оказывается, шлюха – это ты.

Из суда выходили люди, рядом маячили охранники, мимо проехала полицейская машина.

Их взгляды встретились.

Взаимная ненависть – вот что их сейчас объединяло.

– Твоя мать… – начал Бастиано.

– Ты собираешься мне сказать, чтобы я уважал ее желание? – перебил Рауль. – Ты знал, что у нее есть деньги, знал! – Его голос готов был сорваться.

Нет, он побьет Бастиано не кулаками.

Понизив голос, Рауль сказал так, чтобы слышал только Бастиано:

– Соберешь быстро, заплатишь медленно.

Это старая итальянская пословица, но он вложил в нее иной смысл.

И больше не проронил ни слова.

Молча наблюдал, как его угроза достигла цели.

Он сдержит свое слово, клятву, которую дал у могилы матери.

Каждый день будет биться с Бастиано.

И отнюдь не с помощью кулаков.

Рауль повернулся и пошел прочь. Толпа, ожидавшая, что день закончится кровью, была явно разочарована.

Глава 7

Даже не открывая глаз, Лидия знала, где находится.

И во сне чувствовала его теплое тело, слышала глубокое дыхание. Вероятно, это самое приятное пробуждение в ее жизни.

Не было желания выбираться из этой приятной дремоты. Матрас казался мягким облаком, и было тепло даже без одеяла.

Она повернула голову и посмотрела на Рауля. Он спал на боку.

Сильная спина, широкие плечи, черные волосы аккуратным мыском, сужающиеся на шее. Все было совершенно. За исключением шрамов.

Их было много.

А один, длинный, с неровными краями, шел от середины плеча почти до самой талии.

Ночью Лидия интересовалась, откуда они.

А теперь, лежа, пыталась вспомнить его ответ.

Помнится, спросила еще раз. Но уже не словесно. Пальцы сами потянулись к его спине.

Он почувствовал вопрос в ее прикосновениях и перекатился на спину.

– Извини, что спросила.

– Тогда зачем спрашивать?

– С тобой я забываю о приличиях.

Зазвонил телефон, правда, на этот раз не ее.

Рауль посмотрел на экран и выругался. Тем не менее ответил на звонок.

– Мы проспали, – объявил он, закончив разговор.

– Сколько сейчас времени?

– Полдень.

Ее глаза расширились.

– Ты пропустил свой самолет?

– Нет, это он меня пропустил. Звонила Аллегра. Теперь ей придется передоговариваться.

Он смотрел на нее черными глазами. Неожиданно Лидия поняла, почему вдруг набросилась на него прошлой ночью.

Просто корректный ответ на взгляд этих глаз. И сейчас ей хотелось того же.

– Извини, что не предупредила. Ну, о том, что я девственница.

– Чудо, что ты ею осталась.

«Можно подумать, мне это очень надо», – подумала Лидия, однако промолчала.

Рауль отвел волосы с ее лица, думая о том, что она рассказала ему вчера. Вот так просто взяла и предложила темный кусок своего прошлого.

Почему не ответить ей тем же?

– Я получил этот шрам в драке на похоронах матери. На кладбище.

– О боже! Ты подрался? С кем?

– С ее любовником.

– Когда ты узнал про него?

– Сразу после ее смерти. Сначала не поверил. Мать была очень набожной, в юности даже хотела стать монахиней.

– А почему не стала?

– В шестнадцать она забеременела.

– Тобой? От твоего отца?

Рауль кивнул:

– Но это был несчастливый брак. Тем не менее я до сих пор не могу поверить.

– Что она могла обманывать?

Его глаза сузились.

– Скорее, это ее обманули.

Рауль подумал о скользком очаровании Бастиано и деньгах, которые тот получил.

– Возможно, она была влюблена, – задумчиво высказалась Лидия.

– Ради бога. – Он засмеялся. Нет, не над ней, а над ее предположением. – Он ее использовал. Я ненавижу этого подлеца.

– А потом ты видел его?

– Да. И поклялся стать первым, превосходя его во всем.

Поэтому он сейчас здесь, в отеле. В другой раз он попросил бы Аллегру составить предложение и передать Алиму.

И из-за этого он остался на ночь.

Нет, Лидия заслуживает лучшего.

И вот опять шанс сказать, кем был Бастиано. Здесь и сейчас. Во время самого личного разговора в его жизни.

Но он не сказал.

Не было никакой необходимости.

Она все равно скоро уйдет. Поэтому он просто поцеловал ее.

Это был совсем не такой поцелуй, как в прошлую ночь. Теперь они больше знают друг о друге. Но это не продлится долго.

Рауль знает себя и понимает, что не может быстро измениться.

Он отстранился:

– Что ты собираешься делать сегодня?

– Отправлюсь домой. Пока он у меня еще есть. Надеюсь, мне удастся поменять билет на сегодня. Хочу сказать матери – без Мориса, – что я ухожу.

– Тебе нужно… – начал он и остановился. С какой стати ему советовать, что ей делать?

– Я знаю, что мне делать, Рауль.

На мгновение она закрыла глаза, представив гору, на которую ей предстояло забраться. Уйти из семейного бизнеса, найти собственный путь. А также жилье, на которое у нее нет денег.

Тем не менее есть в этом что-то новое, вдохновляющее.

Она улыбнулась:

– А ты что собираешься делать?

Рауль на мгновение задумался: бесконечный уикэнд и ни единой мысли, чем его занять.

Аллегра ждала его звонка, чтобы уточнить новое расписание.

Конечно, есть целая куча всяких вечеринок и приглашений, особенно когда стало известно, что он в Риме. Но, что бы ни выбрал, Рауль знал, что ничего не сможет превзойти эту ночь.

Он пожал плечами:

– Я тоже поеду домой.

– И где это?

– Венеция.

Венеция.

Лидия вздохнула и тут же поморщилась – так контрастны ее воспоминания.

Чтобы как-то скрыть это, она шутливо толкнула его локтем в бок и рассмеялась:

– Ты не говорил, что живешь в Венеции.

– А должен был?

– Когда я говорила о ней, ты даже… – Она осеклась.

Он не должен ей ничего объяснять.

– Я, наверное, не очень гожусь для одной ночи.

– Нет, – улыбнулся он, – не годишься. – Его улыбка померкла, но он по-прежнему не отводил от нее глаз. – Ты бы жалела потом, если бы мы переспали.

Она покачала головой:

– Похоже, ты решил, если я ни с кем до этого не спала, то непременно должна рассчитывать на что-то постоянное. Вообще-то я могла бы это сделать с Бастиано, но он не…

Лидия снова осеклась. Раулю незачем это знать. Правда в том, что у нее нет никаких чувств к Бастиано.

Никаких.

А к Раулю есть.

– Не что? – настаивал Рауль.

– В нем нет того, что я хочу.

– И чего же ты хочешь?

– Того, чего хочет каждая женщина, – немного романтики. Я не за мужем сюда приехала. – Она стянула с постели простыню и завернулась в нее. – Я собираюсь принять душ.

Только в душе Лидия поняла, что, собственно, собиралась сказать.

«Он – не ты».

Между ней и Бастиано нет никакого притяжения. Был бы на его месте Рауль, она бы возмутилась, при этом одновременно испытывала бы возбуждение и трепет.

Рауль ей нравится больше, чем это безопасно.

И она ему нравится.

Очень.

Не так уж часто встречаются подобные совпадения.

Утро никогда не считалось его любимым временем суток. Обычно он предпочитал женщин, которые уходили еще в темноте. Не гордость, нет, простая констатация. Однако сейчас он лежал, прислушиваясь к звукам из ванной, борясь с желанием присоединиться к ней.

И снова Лидия его удивила.

Оказалась стойкой.

Не было ни слез, ни мольбы о помощи. Наоборот, она активно запротестовала, когда он предложил вмешаться и разобраться с Морисом.

В ней есть определенная независимость, не часто встречающаяся у женщин.

А еще Раулю очень не хотелось, чтобы она уходила.

И еще он бы хотел стать ее первым мужчиной.

Это никак не связано с Бастиано.

Но мог ли он сам дать Лидии то, чего она хочет?

Романтическое путешествие по Италии, о котором она мечтает.

Почему бы и нет?

Выйдя из душа, Лидия прошла в гостиную, где стоял ее чемодан.

Она решила надеть милое кремовое платье и босоножки на плоской подошве.

Волосы беспорядочными кудряшками разлетались во все стороны, но она забыла адаптер в номере отеля, поэтому утюжок для выпрямления волос оказался бесполезен.

Пригладив локоны насколько возможно, Лидия услышала, как Рауль сделал пару звонков.

Да, в его жизни это лишь короткая интерлюдия.

Лидия понимает.

Проверив, в сумочке ли солнечные очки, она вернулась в спальню.

Сейчас он показался ей даже красивее, чем когда она впервые его увидела.

Тогда он был в костюме и чисто выбрит.

Сейчас лежал в постели, руки за головой, и о чем-то думал. Она знала, что на нем ничего нет, за исключением простыни, едва прикрывавшей тело. Он небрит, с отяжелевшими после сна веками.

А когда повернулся на бок, подперев локтем голову, он посмотрел на нее.

Чем больше она узнавала его, тем большей загадкой он для нее становился.

«Какая жалость, – думала Лидия, – что он с такой легкостью может позволить мне уйти. Как подойти, поцеловать эти мягкие губы и сказать „прощай“?»

Как принять то, о чем она никогда не узнает?

Что значит любить его?

Но вместо того, чтобы озвучить эти мысли, она щелкнула внутренним выключателем, который до этого был перманентно установлен в положении «вежливость», и сказала:

– Спасибо за прошедшую ночь.

– Между прочим, я по-прежнему твой гид. – Рауль протянул ей руку. – Было бы непростительно отпустить тебя домой, не показав Венецию.

– Венецию?

Она собиралась уйти с высоко поднятой головой. И в тот самый момент, когда меньше всего этого ожидала, он предложил больше.

Намного больше.

– Мне нравится ее другое имя. Серениссима, – заметил Рауль. – Это означает «Самая спокойная».

– Мне она запомнилась совсем не такой.

– Ну, в таком случае у тебя есть шанс изменить свое мнение. Улететь ты сможешь и завтра. Из Марко Поло.

Значит, у них будет еще одна ночь!

Однако Лидия понимала: одновременно с этим он дал понять, что между ними все кончено.

И это всего лишь дополнительное время. Так сказать, бонус за хорошее поведение.

А в представлении Рауля хорошее поведение значит: никаких слез и драм при расставании. И если она планирует принять его предложение, стоит помнить об этом.

– Звучит неплохо. – Спокойный голос не выдал внутренней дрожи.

– Только если ты действительно в этом уверена, – добавил Рауль.

– Конечно.

Только как она может быть уверена в чем-то, вступая в мир Рауля?

У нее закружилась голова.

И не только голова, но и каждая клеточка тела, когда он встал с постели полностью обнаженный. В отличие от нее, завернутой в простыню.

Чертов выключатель вдруг заклинило, и Лидия отвела глаза. Правильное решение.

Рауль не прошел мимо, остановился перед ней.

Она почувствовала жар – не только его обнаженного тела, но и своего собственного. Словно куда-то исчезло платье.

Он коснулся пальцами ее подбородка, поднял голову и заглянул в глаза.

– Ты уверена? – переспросил он.

– Конечно. – Она с напускной легкостью пожала плечами. – Кто же откажется прокатиться за чужой счет в Венецию?

Это, конечно, была шутка, отсылка к тому, почему она оказалась в Риме, хотя и представляла ее в невыгодном свете. Лидия уже собиралась поправить себя, но заметила его улыбку.

«Ну, с авантюристкой-то он знает, как справиться», – догадалась она.

А с ее чувствами к нему, возможно, и нет.

Ее мир менялся с каждой секундой, и она боролась за видимость контроля. Боролась за то, чтобы убедить не только Рауля, но и себя, что она справится.

На аэродроме они подъехали прямо к самолету. Пилот и команда стояли возле трапа.

– Ты всегда держишь самолет наготове? – спросила Лидия.

– Всегда.

– А что не так с первым классом?

– Когда детям будет запрещено пользоваться первым классом, тогда я об этом подумаю.

Определенно Рауль очень ценит личное пространство.

Внутри самолета все было так же шикарно, как и в его отеле. Уже через пять минут они поднялись в воздух. Далеко под ними исчезал, растворяясь в туманной дымке, Рим.

Лидия почувствовала себя свободной.

Взвинченной и возбужденной, но наконец свободной.

– Я много передвигаюсь. – Рауль озвучил настоящую причину наличия у него личного самолета. – И как ты уже успела убедиться, мое расписание может меняться. То, что у меня собственный самолет, сокращает часы рабочей недели.

– И как тебе все это удалось?

– Я получил наследство.

– Твоя семья была богатой?

– Нет.

Его мысли вернулись в Касту. По сравнению с другими они жили неплохо. Но это были небольшие деньги, и они быстро исчезали.

Ни продукция винодельни Ди Саво, ни винодельни Конти никогда не пользовалась особым спросом.

Рауль вспомнил, как они с Бастиано пили их вино, потешаясь над его дешевым вкусом.

Тогда они еще были друзьями.

В своей многолетней ненависти, питавшей его долгие годы, Рауль почти забыл об этом.

Хотя сейчас не время вспоминать прошлое.

– Моя мать получила довольно приличную сумму от своего брата. Разделив ее, она оставила половину любовнику, а другую половину мне. Этого оказалось достаточно, чтобы я смог купить квартиру, которую тогда снимал. Потом взял ипотеку на квартиру снизу и начал ее сдавать. Ну, и так далее. Однако ты права. Потом явились застройщики и сделали мне предложение, от которого нельзя было отказаться.

– Но ты отказался?

– Да. Если они смогли увидеть потенциал, значит, и мне это было доступно. Потом один из владельцев сверху начал делать перепланировку. Я смотрел и учился. К тому времени у меня уже было четыре квартиры-студии, и я превратил их в две более комфортабельные. Через несколько лет мы с еще одним владельцем взяли ссуду, чтобы превратить наш дом в отель. Кончилось тем, что я выкупил его долю. Так всегда происходит в конце игры.

– То есть ты просто избавился от него?

– Вроде того.

В отличие от нее его ничуть не беспокоило выставить себя в невыгодном свете.

О, она еще многого не знает.

– А ты часто туда наведываешься? Я имею в виду Сицилию.

Он покачал головой:

– После похорон матери я там не был.

– И не тянет?

– Ничуть.

– Ты даже не ездил на похороны отца?

– Он и так для меня давно умер.

– Даже если так…

– Мне что, надо притворяться? – перебил Рауль.

Лидия не знала, как ответить. Для ее семьи видимость и манеры были всем. Существовало негласное требование, чтобы все видели, будто ты поступаешь как положено.

Рауль жил по собственным правилам.

– Нет, не надо, – наконец сказала она.

Лучше с самого начала знать, что это все временно, и, когда он исключит ее из своей жизни, это действительно будет навсегда.

– Ты бы не хотела переодеться для ужина?

– Для ужина? – удивилась Лидия, но, посмотрев в окно, увидела низко висящее над горизонтом солнце. Да, день уходил.

Скоро настанет и ее очередь.

Глава 8

Лидия уже побывала в двух разных спальнях, принадлежащих Раулю.

Одна в отеле.

Другая в самолете.

Сегодня она побывает в третьей.

Рауль был одет в черные брюки и белую рубашку. «Универсальный вариант на все случаи жизни», – догадалась Лидия.

Она открыла чемодан и увидела красное платье, купленное с мыслями о Рауле.

Может, это слишком?

Тем не менее другого шанса не представится. Она подумала о том, что ожидает ее завтра. Ссоры с матерью и время, чтобы собрать вещи и уехать из замка.

Прозвенел звонок. Лидия поняла, что ей надо поторапливаться.

Красное платье было простым, но элегантным. Ничего кричащего. Оно плотно облегало фигуру, а легкие складки на животе, казалось, указывали на дрожь, которую она чувствовала внутри.

Что могло подействовать как нажатие на курок.

Хотя его темные глаза, вероятно, обладали способностью видеть куда глубже ее хрупкого фасада.

Она не знала, что значит быть сексуальной, но рядом с ним стала таковой.

Более того, она хотела этого.

Лидия воспользовалась губной помадой и подумала, что следовало бы надеть нейтральные туфли.

Хотя в ее чувствах сегодня не было ничего нейтрального.

Совершенно ничего.

«Я могла бы быстро переодеться», – подумала Лидия.

В это время в дверь постучали, чтобы сообщить, что самолет пошел на посадку.

– Я буду готова через минуту, – сказала Лидия стюарду.

В частном самолете не двести пассажиров, которых надо пристегнуть к креслам.

Стюард улыбнулся:

– О нет. У нас уже нет этой минуты.

И уже нет возможности переодеться.

Смущаясь, но стараясь не показать этого, Лидия вышла из помещения.

– Садись, – сказал Рауль.

Вот и все. Никакого комплимента. Казалось, он вообще ничего не заметил.

Вместо этого он достал телефон и принялся набирать сообщение.

Странно, но это помогло.

У нее есть время, чтобы привыкнуть к себе новой. Лидия посмотрела в иллюминатор и приказала дыханию успокоиться.

Венеция, как всегда, показалась прекрасной, а сегодня вообще особенно.

Когда самолет сделал последний круг над городом, он восстал над Адриатикой во всем своем летнем великолепии.

Лидия понимала, что запомнит этот момент навсегда.

Лишь когда они встали, чтобы выйти, Рауль обмолвился:

– Ты замечательно выглядишь.

– М-м-м… не слишком ли это?

– Слишком? – Рауль нахмурился. – По-моему, сейчас все еще лето.

– Нет, я имею в виду… – Она вовсе не хотела сказать, что платье слишком открытое, но, в конце концов, оставила попытки что-либо объяснить.

Рауль вовсе не потерялся в переводе, только сделал вид.

Он слышал замечание Мориса вчера и знал, что выбор этого цвета не характерен для нее.

Был до сегодняшнего дня.

И тогда он решил разыграть эту карту.

Попросил ее сесть, как если бы не было ничего необычного в том, что прекрасная блондинка в красном платье вышла из спальни в его самолете.

Вообще-то подобное случалось.

Правда, они никогда не заставляли его звонить своему другу Сильвио.

Рауль играл с этой идеей весь день, гадая, не слишком ли это.

Однако потом он увидел ее. Изумительную в красном. Смущенную, но гордую. И если Лидия решила дать себе волю сегодня, значит, и он может себе это позволить.

– Куда мы направляемся? – спросила она.

– Предоставь это мне.

В прошлый раз, когда она была в Венеции, там мелькали сплошные маршрутки и флажки встречающих. Но сейчас их багаж погрузили в моторную лодку, и, пока Рауль разговаривал с ее владельцем, Лидия просто смотрела, наслаждаясь великолепным видом.

Остров, к которому они приближались, показался ей знакомым.

– Что это за остров?

– Мурано.

– О-о! – Ее улыбка мгновенно угасла. В прошлый раз там она чувствовала себя такой несчастной.

– Иногда бывает неплохо вернуться.

– Но ты ведь не возвращаешься, – заметила Лидия. Насколько она знала, он делал все, чтобы не возвращаться в свое прошлое.

– Да, я не возвращаюсь.

Дул легкий бриз, когда их лодка скользила по лагуне. Говорят, Венеция никогда не разочаровывает. В этот раз так и было. Ее счастье медленно перерастало в восторг.

То место, с которым у нее были связаны только мрачные воспоминания, неожиданно заиграло самыми яркими красками.

Лидия посмотрела на Рауля:

– Может быть, и тебе стоит вернуться, а, Рауль?

Он не ответил.

Они пришвартовались на маленькой пристани. Рауль предложил ей руку, помогая выйти из лодки. Чтобы потом ни на мгновение не отпускать ее.

В море шортов и летних футболок Лидия почувствовала себя разодетой. Хотя сейчас ее почему-то это уже не очень беспокоило.

Пройдя мимо выставочных залов, они свернули на маленькую мощеную улочку. Вдали от туристических маршрутов было пространство, чтобы замедлить шаг и насладиться мягким вечерним солнцем.

– Здесь у одного человека есть студия, – объявил Рауль.

Он не стал объяснять, что Сильвио по утрам бывает в любимом кафе Рауля, и они иногда разговаривают. А также что он наконец решил воспользоваться предложением Сильвио. «Если когда-нибудь захочешь привести друга…»

Рауль никогда не представлял, что такое возможно.

Нет, он восхищался работами Сильвио, именно они стали одной из причин, почему Рауль купил дом, в котором сейчас жил.

– Сильвио – мастер по выдувке стекла, – объяснил он. – Потомственный. На его работы очередь на несколько лет. Все они эксклюзивны. И там гарантированно нет никаких трехногих пони, способных ввести тебя в искушение.

Лидия никогда не думала, что сможет улыбнуться этому воспоминанию, тем не менее улыбнулась.

– Там вообще нечего покупать. Список ожидающих настолько длинный, что ему не хватит жизни, чтобы удовлетворить всех. Говорят, увидеть, как он работает, все равно что увидеть, как солнце рисует в небе.

– Значит, ты никогда не видел, как он работает?

– Никогда.

Но сегодня все изменится.

Сильвио сам открыл большую деревянную дверь и впустил их в дом. Студия была довольно просторная, с высокими потолками и с заляпанным цементным полом. В середине всего этого стояла огромная печь.

На Сильвио были старые джинсы и мятая рубашка, все в его облике было магическим.

– Это Лидия, – представил Рауль.

– Добро пожаловать в Мурано.

– Она уже была здесь. Правда, всего лишь на школьной экскурсии.

Сильвио улыбнулся:

– И вы привезли домой сувенир?

Лидия кивнула:

– Вазу. Я подарила ее матери.

– Она ей понравилась?

Лидия уже собралась ответить, как обычно, однако вспомнила презрительный взгляд матери.

– Похоже, она не оценила ее.

Ей это давно не давало покоя.

В эту покупку были вложены все ее сбережения и так много боли, а Валери лишь презрительно скривила губы.

Сильвио посмотрел в окно.

– Думаю, мне лучше начать. Солнце клонится к закату, – объяснил он.

– Недостаточно для работы? – спросила Лидия.

– Нет-нет. – Он улыбнулся. – Я делаю очень мало вещей в тусклом свете. Хотя они самые лучшие. Я пойду сварю кофе.

И он направился в маленькую кухню. Лидия сделала круг по студии. Здесь не на что было посмотреть. Ничего, что могло бы отвлечь ее от прошлого.

– Мать ненавидела эту вазу, – продолжила она. – Кончилось тем, что она подарила ее кому-то из прислуги. – Воспоминания причиняли боль, но вместо того, чтобы признать это, Лидия пожала плечами. – По крайней мере, там эта вещица нашла практическое применение.

Кофе, приготовленный Сильвио, был не для гостей. Вернувшись из кухни, он поставил огромную кружку на пол рядом с большим стаканом воды. Теперь, когда все было готово, Рауль и Лидия получили привилегию наблюдать за его работой.

Расплавленное стекло было вытянуто. И вот, с помощью комбинации базовых инструментов и фантастического мастерства, стала вырисовываться человеческая фигура.

А потом другая.

Было в этом нечто магическое, как если бы какая-то бесформенная развалюха вдруг превратилась в прекрасный собор. Солнечный свет, струящийся сквозь западные окна, выхватывал толстые ленты стекла, и Лидия смотрела, как у двух фигур появились конечности.

Это было похоже на сотворение.

Снова и снова Сильвио скручивал и вытягивал тонкие нити стекла, превращая их в волосы. Было что-то очень эротичное в том, как он сформировал грудь, потом ягодицы.

В мужской фигуре он тоже ничего не забыл. Все формы были исполнены так, что ничего не оставляли воображению. Румянец на щеках Лидии не имел никакого отношения к пышущей жаром печке.

Это было что-то очень чувственное, творческое и художественное. Головы фигур слегка сдвинуты, и поцелуй, соединивший их, получился таким чувственным, что Лидия невольно провела языком по губам.

Она смотрела, как мастер положил руку мужчины на округлые формы женщины ниже спины, и вспыхнула, когда Рауль сделал то же самое.

А ведь он не хотел прикасаться к ней.

Между тем было в этих фигурах нечто интимное.

Пульсирующая между ними энергия удвоилась.

А потом Сильвио соединил пару, обвив женские бедра вокруг мужских и выгнув назад шею женщины. И тогда Лидия услышала, как в ушах застучал пульс.

Эротическая красота пары стала более выраженной, анатомические детали соединились навеки. Сильвио наложил еще один слой расплавленного стекла вокруг них, закрыв соединенную красоту тонкой стеклянной простыней.

Но они-то знали, что под ней.

– А теперь моя подпись, – заявил мастер.

Лидия очнулась от транса.

Сильвио написал внизу свое имя, слегка загладив его.

– Никогда не видела ничего подобного, – призналась Лидия, рассматривая законченную работу.

Да, поцелуй и анатомические подробности, которые пропали, когда фигуры были соединены, но теперь, казалось, проявились снова.

Лидия могла видеть плотность в основании женской спины. Это говорило о том, что мужчина находится глубоко в ней.

– Прекрасное произведение, – оценил Рауль.

Лидия с трудом верила, что его голос звучал абсолютно нормально, поскольку ее, казалось, унесли призраки.

– Там есть еще. – Сильвио пригласил их пройти в комнату, где стояли другие работы.

Все они были прекрасны, но для Лидии несравнимы со статуэткой любовников.

«Возможно, потому, что я увидела, как они были сделаны», – подумала Лидия, когда они вышли на улицу.

Казалось, она потеряла ориентиры, хотела повернуть налево, но Рауль взял ее за руку и повел к лодке.

Владельца лодки уже не было, и теперь он сам повел судно.

Они проплывали по пустынным призрачным улочкам под изогнутыми мостиками.

– Как здесь красиво! – восхитилась Лидия. – В прошлый раз все было скомканно, будто мы просто ставили галочки в списке.

– Плюс обязательное путешествие на гондоле.

Она покачала головой:

– Некоторые девочки – да, но… – Она замялась.

– Но?

– Сидеть в автобусе рядом с учительницей и так нездорово. А в гондоле было бы еще хуже.

Она хотела сказать это с небрежной легкостью, но не удалось.

Рауль уже начал подумывать, где бы им поужинать, и направил лодку к Гранд-каналу.

– Пойдем, – пригласил он. – В Венеции нельзя без гондолы.

В данном случае.

Сам Рауль обычно пользовался моторкой.

Правда, вряд ли что может сравниться с закатом, наблюдаемым из гондолы.

Низкая лодка мягко скользила по воде. Гранд-канал полыхал розовым пламенем. Лидия улыбалась, впитывая в себя эту красоту.

– Ты не фотографируешь? – удивился Рауль.

– Телефон разрядился, – пояснила она, но потом призналась: – Я не из тех, кто любит фотографировать.

– Почему?

Ему было интересно все, что было связано с ней. Раньше он не замечал за собой такого.

– Просто… все проходит, – заметила Лидия. – Лучше не оглядываться.

Гондольер повез их по боковым каналам, которые были настолько красивыми, что молчание казалось наилучшим выбором.

На воде было прохладно. Рауль накинул на плечи Лидии свой пиджак.

Он не поцеловал ее тогда только потому, что подумал, что не сможет остановиться.

А сейчас он не хотел быть разумным. Впрочем, так же как и она.

Он обхватил ладонями ее лицо и посмотрел на рот. Помада уже давно исчезла.

– Я хочу тебя, – заявил Рауль.

Она смотрела, как закрылись его глаза, губы нашли ее губы, их языки сплелись. В этом поцелуе сосредоточилось все – и нежность, и обещание, и нарастающая страсть. Когда Лидия открывала глаза, мимо них в ослепительном небе, словно на карусели, проносились великолепные виды.

Его рука скользнула ей под пиджак. Сначала он ласкал ее грудь, потом спустился ниже. Лидия ощутила тепло его ладони сквозь ткань, дыхание замерло. Рауль почувствовал перемену в ней и притянул ближе.

Они уже собирались пройти под мостом Вздохов, когда зазвонили колокола собора Сан-Марко.

Согласно легенде, если в этот момент они поцелуются, им гарантирована вечная любовь.

Нет, Рауль не хотел этого.

Но их губы были как в лихорадке, нескончаемой лихорадке. Впрочем, в легенды Рауль тоже не верил.

Их губы разомкнулись только тогда, когда гондольер развернул лодку. Канал кончался.

Ее дыхание было учащенным, лицо горело. И несмотря на множество планов для прекрасной венецианской ночи, Рауль больше не мог ждать.

Им бы надо остановиться и выпить шампанского, а потом отправиться в какой-нибудь ресторан на канале. Но его рука снова оказалась на ее груди, поглаживая сосок сквозь ткань. Все лучшие планы померкли.

Лидия отстранилась, однако его губы коснулись ее уха, а рука на груди сделала ее неожиданно отчаянной.

– Рауль.

О, как легко она могла теперь произносить его имя.

На мгновение он отстранился от нее, но только затем, чтобы дать гондольеру инструкцию.

Небо быстро темнело, они плыли обратно к Гранд-каналу. Раулю очень хотелось, чтобы в их распоряжении оказалась его моторка с ее скоростью.

Гондольер остановился у причала и что-то сказал. Лидии потребовалось какое-то время, чтобы понять, что поездка закончилась. И закончился поцелуй. Сообразив, что к ней обращаются, она обвела взглядом все вокруг, уставившись на какое-то палаццо.

– Какая красота! – восхитилась она, изображая восторженную туристку.

Рауль улыбнулся ее попыткам следовать правилам хорошего тона, в то время как пульс бился у нее между ног.

– Это и есть мой дом, – сказал Рауль. – Внутри он еще красивее.

У нее вырвался вздох облегчения.

Наконец-то!

Глава 9

Он вышел из гондолы, подал ей руку и толкнул массивную дверь. Старый лифт тяжело поскрипывал. Их поцелуи были лихорадочными. Рауль ощущал напряжение во всем теле. Прикосновения были грубоватыми, ему приходилось бороться с собой, чтобы не сорвать с нее платье.

По длинному коридору, увешанному старинными зеркалами, они почти бежали.

А в конце, как если бы она смотрела сквозь замочную скважину, открытые деревянные двери явили награду – огромную кровать королевских размеров.

«Я просто сплю, но скоро проснусь», – подумала Лидия.

Проснется после прекрасного чувственного сна.

Но не проснулась.

Всюду: на стенах, постели и даже на Рауле – разбегались цветовые пятна.

Было ли ей страшно?

Нет.

Была ли она смущена?

Ничуть.

Рауль молча разделся и, возбужденный и голый, занялся ее платьем.

Лидия подняла волосы, когда он расстегивал молнию.

Он снял с нее платье, потом бюстгальтер.

Она задрожала, когда он наклонился, чтобы снять с нее туфли и трусики.

Стянув тонкий шелк, Рауль попробовал ее языком. Лидия стояла, раздвинув ноги и запустив пальцы ему в волосы, пока он ласкал ее.

Какое это блаженство!

Наконец он отстранился.

– Ты пьешь таблетки?

Лидия кивнула. Слегка поспешно. Не хотелось никакой паузы.

Всю жизнь Лидии приходилось быть собранной, разумной и вежливой.

Но сегодня ее ночь.

Рауль подвел ее к постели, и они склонились над ней, целуя и лаская друг друга, словно пытаясь восстановить сцену в мастерской, потому что тогда им показалось, будто они смотрят на себя.

– С тех пор как мы встретились… – начал Рауль, целуя ее выгнутую шею.

Ее грудь ждала его прикосновений. Но не так, как местечко между ног. Лидия животом чувствовала его эрекцию – подталкивающую, обещающую. Он хотел бы взять ее сзади, но это явно не для первого раза.

Тогда он приподнял ее. Она тут же обняла его за плечи, обхватила ногами и опустилась.

Немного.

Было больно, но это сладкая боль.

Глаза Рауля были открыты, оба они едва дышали, полностью фокусируясь на своих ощущениях.

– С тех пор как мы встретились… – снова начал он низким, глубоким, слегка хрипловатым голосом.

Лидия немного опустилась, и Рауль почувствовал, как у нее там горячо и тесно.

Однако она никак не могла решиться пройти этот последний отрезок.

– Рауль.

В ее голосе послышалась мольба, и тогда он взял ситуацию в свои руки.

Лидия едва не задохнулась. Перед глазами все потемнело, но не потому, что зажмурилась. Она едва не потеряла сознание, но Рауль придержал ее за бедра и подождал, пока откроются ее глаза.

Она открыла глаза и подумала, что никогда-никогда не привыкнет к этому. Но потом дыхание выровнялось.

Рука Рауля коснулась ее спины и немного помассировала там, приучая чувствовать его внутри себя.

Потом он перешел к ягодицам и, мягко подталкивая их, начал двигаться.

– Рауль.

Сначала она хотела, чтобы он замедлил движение, а потом – чтобы никогда не останавливался.

Боль постепенно отступила, появилась жажда большего. Это росло у нее внутри.

Его руки подсказывали ей ритм, но теперь Лидия нашла его сама. Медленно. Однако их тела были ненасытны. Рауль чувствовал влажный и плотный обхват Лидии, с каждым движением приближаясь к освобождению.

А Лидия абсолютно потерялась в ощущениях. Его дыхание возле уха казалось музыкой, соединенной с энергией, сконцентрированной внутри ее.

Болели голени, но она не могла сдвинуть их. Потом мышцы расслабились.

Лидия напряглась почти до спазма. Рауль замер. Она подумала, что он больше не сможет наполнить ее, но он стал больше и вошел в нее глубоко и быстро.

Лидия вскрикнула совсем тихо. Совершенно новый для нее звук. Он пришел оттуда, где она еще никогда не была.

Ее ноги сильнее сжались вокруг него, обхватив горячее пульсирующее тело.

– С тех пор как мы встретились, – сказал он, когда она опустила голову ему на плечо, чувствуя, как проходят последние вспышки их соединения, – я все время хотел тебя.

– И я тебя, – обронила Лидия, потому что это правда.

Он поцеловал ее, опуская на постель.

– Отдыхай.

Теперь она знала, что никакое возвращение невозможно.

Однако к потери невинности это не имело отношения.

Как, черт возьми, она сможет вернуться к своей жизни без него?

Глава 10

Великолепная люстра, отбрасывающая вокруг себя разноцветные призмы света, стала первым, что она увидела, когда проснулась.

Вдали слышался перезвон колоколов, но лишь один, более низкий и глубокий, привлек ее внимание. Он звонил более редко, словно дожидаясь, пока не затихнут последние его отзвуки. Лидия вспомнила, как они плыли под мостом Вздохов и целовались.

Она знала эту легенду, но ей не хотелось обманывать себя.

Лучше помнить о клятве – не показывать боли, когда все закончится.

Розовые, лимонные, фисташковые пятна рассыпались по потолку. Лидия заметила, что хрустальные бусины на самом деле имеют форму цветов.

Рауль не спал, с ленивой грацией большого зверя вытянув рядом с ней свое большое тело.

Вместо того чтобы сокрушаться о скорой потере, Лидия решила насладиться моментом.

– Я никогда не думала о тебе как о мужчине, у которого в спальне может висеть такая люстра.

Он рассмеялся:

– Она сводит меня с ума. Я каждое утро чувствую себя словно под ножом лазерного хирурга. Когда переехал, я думал ее снять или поменять спальню, но отсюда открывается самый лучший вид на канал.

Лидия улыбнулась, продолжая смотреть цветовое шоу.

Ей не хотелось двигаться.

Если только занимаясь любовью.

Его рука медленно поглаживала ее живот. Она бедром почувствовала его твердость.

Ей не хотелось смотреть на часы, не знать, как мало времени у них осталось.

– Мне нравится твой дом.

– Ты его, собственно, и не видела.

Она уже хотела сказать, что могла бы, наверное, здесь жить, но вовремя остановилась.

Рауль смотрел, как сжались ее губы. А ведь он собирался их поцеловать.

И подумал о том, что сам хотел сказать прошлой ночью.

«Останься. Не уходи».

Он мог бы поздравить себя за то, что не совершил подобной ошибки.

Но эти слова продолжали звучать у него в голове.

Поэтому он решил, что не стоит заниматься с ней любовью. Более безопасно рассказать, как он нашел свой дом.

– Здесь поблизости есть кафе, куда я обычно захожу. Иногда вижу там Сильвио. Как-то он сказал, что это палаццо выставлено на продажу, а он не заинтересован его покупать, хотя внутри находятся некоторые из его ранних работ и ему хочется туда заглянуть.

«Мне все равно, – чуть было не сказала Лидия. – Я хочу, чтобы меня целовали».

Тем не менее ей стало интересно узнать об этом доме, и как тот попал к Раулю. Так сказать, добавить информацию к файлу «Рауль Ди Саво», ведь скоро его сердце будет для нее закрыто.

Его голос был так же глубок, как и редкие удары колокола, от которого резонировала каждая клеточка ее тела.

– Полвека назад в доме провели реконструкцию. Сильвио вместе с дедом сделали ручки для всех дверей. Но то, что он действительно хотел увидеть, была эта люстра.

И вот теперь они лежат под ее танцующими лучами. Та самая люстра. Из его истории.

– Она создавалась тремя поколениями семьи Сильвио задолго до его рождения. Я знал, что должен увидеть этот дом. А когда увидел, пришлось его купить.

Лидия вздохнула:

– Понимаю почему. Я просто влюблена в Венецию. – А потом сказала: – Я бы никогда отсюда не уехала.

Так обычно говорят люди в конце хорошего отпуска. Рауль это понимал.

Между ними вдруг повисло молчание.

Ему нужно подумать. Одному. Без Лидии. Искушение по-прежнему снедало.

Заняться с ней любовью и попросить остаться.

Все это было незнакомо и беспокоило.

– Люди любят отпуск. Я изучал этот вопрос. Он связан с моей работой. И вот что я тебе скажу. Как ни прекрасно все вокруг, как ни хорош был коньяк, как ни старались бы мои люди делать все, чтобы обеспечить отдых, в конце все снова были готовы вернуться к привычной жизни.

– Не всегда, – возразила Лидия.

Они оба не хотели, чтобы разговор стал слишком серьезным. И одновременно прекрасно понимали, что обсуждают сейчас не летний отдых.

– Я знаю, когда действительно складывается хороший отпуск, мне всегда хочется добавить к нему еще несколько дней.

Лидия лгала, потому что у нее никогда не было отпуска.

– Значит, это было что-то исключительное. Люди всегда хотят вернуться домой. – Он заметил, как побледнели ее губы, и добавил: – Если они возвращаются к своим бесценным воспоминаниям, те их разочаровывают.

– Нет.

– Да. У нас бывали пары, которые возвращались на празднование своей годовщины и жаловались на то, что либо отель изменился, либо на каналах слишком много лодок, либо ресторан, который им нравился, теперь уже не так хорош. Но я-то знаю, что они не правы, и мой отель стал лучше, а ресторан придерживается прежних стандартов. И лодок на каналах столько же, сколько и раньше. Все дело в том, что изменились сами люди.

– Ну конечно! У твоих гостей нет причин жаловаться!

– А их действительно нет. Зачем вообще рисковать, испортить что-то прекрасное?

В самом деле, к чему рисковать, спрашивая, не желает ли она остаться?

Разве гости, в конце концов, не уезжают?

Только вот Лидия не гость.

Рауль выбрался из постели. Ему нужно вернуть себя в норму.

– Я съезжу за завтраком, – сообщил он.

Правда, надежду вернуть себя в норму, похоже, пришлось оставить. Он никогда не приносил завтрак, никогда не завтракал в постели.

Однако Лидии удалось занять его пустующее сердце.

– А ты пока позвони, чтобы перенести свой рейс, – напомнил он.

– Позвоню.

Она была даже рада, что Рауль уходит. Ей нужно побыть одной. Что-то между ними изменилось.

Странно, что он способен вот так просто отправить ее.

Он зол оттого, что на самом деле хотел попросить ее остаться.

Рауль поймал на себе пристальный взгляд Лидии, когда одевался. Она наблюдала, как он натягивает джинсы прямо на голое тело.

Он выглядел помятым и небритым и снова был на грани эрекции. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не подтянуть к себе колени, когда желание ударило в самый низ живота.

Лидия чувствовала себя больной и разбитой.

– И поспи еще, – посоветовал Рауль.

И направился к выходу. Однако вернулся и поцеловал ее.

Поцелуй вышел легким, но потом ее язык раздвинул его губы – и все. От легкого поцелуя не осталось и следа.

Ведьма.

Она заставляла хотеть ее.

Его рука поверх простыни сжимала ее грудь. Лидия выгнулась под ним.

Раулю нравилось ее бесконечное желание.

Хотелось забыть обо всем и залезть обратно в постель.

И это его беспокоило.

Он выпрямился.

Да, ему нужно подумать.

– Почему бы тебе и в самом деле немного не поспать. – Его голос был абсолютно спокоен. Ничто не отражало чувств.

За исключением бугра под джинсами.

Лидия рассмеялась.

Рауль вызвал лифт и, как всегда по воскресеньям, сам сел за руль моторки. Он шел на небольшой скорости. На небе разыгрывалась симфония розового и оранжевого. В воздухе стоял запах приближающегося дождя.

Ее подарок скоро будет доставлен, а ему нужно время подумать.

«Не уезжай».

«Останься».

В прошлую ночь он почти высказал это вслух. Почти. Но не решился, опасаясь, что при свете дня может пожалеть об этом. И вот сейчас свет здесь, слово тоже на кончике его языка, впереди всех мыслей.

В другой день он бы позавтракал в своем любимом кафе, наблюдая, как мимо неторопливо течет мир.

Но только не в это утро.

Никогда прежде Рауль не представлял, что можно наслаждаться завтраком в постели. Он всегда вставал рано и, дома или нет, все равно одевался для первого кофе, проверяя почту еще до того, как кофе был налит.

В деловых поездках он тоже отказывался от завтрака. В его отеле в Риме это называется «Завтрак любовников», а здесь, в Венеции, самым почитаемым в меню «Поцелуй в гондоле». Иначе говоря, сладкая выпечка в шоколаде.

Он заказал это в своем любимом кафе, попросил упаковать в фирменную коробку и завязать красной бархатной ленточкой.

А себе заказал приготовить английский чай.

– Пять минут, Рауль, – попросил бариста, закатывая глаза.

Пять минут превратились в семь, и он был благодарен этой задержке, хотя, когда те прошли, в голове по-прежнему крутилась та же самая мысль.

«Не уезжай».

«Останься».

* * *

Лидия лежала, прислушиваясь к звукам утренней Венеции и думая о ночи любви.

Это уже можно назвать прошлым.

Если только она не изменит рейс.

А если сказать, что смогла взять билет только на завтра?

В дверь постучали.

– Синьорина.

Лидия накинула халат, открыла дверь и улыбнулась. Горничная, которую звали Лоретта, протянула ей коробку.

– Вам посылка.

– Мне? – удивилась Лидия. – Но ведь никто не знает… – начала она, но осеклась, увидев на коробке свое имя, и, поблагодарив горничную, взяла коробку, сразу ощутив ее вес.

Коробка была вся обклеена стикерами с надписью «Хрупко». На итальянском и на английском.

«Вот и на мне можно наклеить такие стикеры», – подумала Лидия.

Она слишком хрупкая, чтобы на что-то надеяться.

Лидия вышла на балкон с коробкой.

Ей абсолютно все равно, что начинается дождь. Ей нужен воздух, действительно нужен, потому что надежда, которой она пыталась не поддаться, уложена в бархат. Та самая статуэтка, которую при них сделал Сильвио.

Лидия пробежала пальцами по стеклу, вспоминая, как Рауль обнимал ее прошлой ночью.

Это гораздо больше, чем обещанный подарок на следующее утро, похоже на них и их историю.

Поцелуи и ласки, сплавление двух тел, забвение, которое они нашли друг в друге. Самая красивая вещь, которую она когда-либо видела.

Неужели существует хотя бы робкая надежда удержать свое сердце? Лидия посмотрела на канал и заметила Рауля, с легкостью управлявшего лодкой, мужчину, которого полюбила.

Полюбила.

Собственное признание напугало ее.

Раулю не нужна ее любовь.

Она почувствовала, что, если он посмотрит вверх, сразу все поймет. Она вернулась в комнату и попыталась взять себя в руки.

Это просто подарок.

Очень щедрый подарок.

Но это не означает, что он чувствует то же, что и она.

Лидия так пыталась удержать эту мысль, что, когда зазвонил ее телефон, машинально ответила на звонок.

– Ты дура!

Она отдернула телефон от уха, собираясь выключить его. Не хотелось, чтобы Морис испортил ей день.

И вдруг услышала:

– Что ты там, черт возьми, делаешь с Раулем Ди Саво?

– Тебя это не касается, – отрезала она.

Лидия видела фамилию на его визитке.

Но откуда ее знает Морис?

Ей не пришлось его спрашивать.

– Ваши фотографии разошлись по всему Интернету, – сообщил он.

– Фотографии?

– Ты хоть представляешь, с каким огнем играешь? Он ведь тебя просто использует!

Нет, это неправда.

Лидия посмотрела на статуэтку – самый прекрасный подарок, который ей когда-либо дарили.

Вспомнила его прикосновения. Как она себя чувствовала с ним рядом.

Даже если их время было мимолетным, тем не менее хотя бы раз в ее жизни встретился кто-то, кому она действительно нравилась.

Это настоящий подарок.

– Ерунда. Никто никого не использует, – возразила Лидия.

В конце концов, она сама сделала выбор.

Но потом все изменилось.

– Он просто хочет досадить Бастиано, вот и все.

Это имя вызывало у нее тошноту.

– При чем тут Бастиано?

Она остановилась, тут же ответив на свой вопрос.

Дальше Морис мог бы и не объяснять.

– Они были друзьями, пока Бастиано не завязал роман с его матерью. Рауль поклялся, что его месть будет долгой. Отодрать тебя просто стало частью этой клятвы.

Надежда умирает медленно. Лидия ощутила это в полной мере.

Никакого протеста.

Да, грязная терминология Мориса вполне подходит для этого случая.

Ее отодрали.

В этом есть смысл.

Во всяком случае, больший, чем если бы кто-то полюбил ее ради нее самой.

Закончив разговор, она нашла в Интернете фотографию, о которой говорил Морис. Они сидели в том самом римском кафе, залитом утренним светом, и держались за руки.

Тогда Лидия была невинна.

И не помышляла о сексе.

Никогда, никогда больше она к себе никого не подпустит.

Ей стало тошно при мысли о ночи любви. Она представила себя кончающей под его умелыми пальцами и едва сдержала рыдание.

Смеялся ли он над ней про себя?

Все было испорчено.

Ее телефон снова ожил.

Арабелла.

Ну да, конечно. Теперь она популярна.

– Привет, – сказала Арабелла. – Как насчет того, чтобы где-нибудь пересечься?

– Сегодня не получится.

– Ну, а потом?

– Не знаю. Сейчас мне пора уходить.

Лидия не стала ничего объяснять.

По крайней мере, этому ее научил Рауль.

Закончив разговор, она вышла на балкон и стояла там, втягивая в себя предгрозовой воздух, пытаясь представить, как теперь смотреть на него.

Будет ли он вести себя как Арабелла?

Уверенность в себе улетучилась.

Нет, она не бабочка, а стрекоза, которая расправляет крылышки только на один день.

Теперь ее крылья оторваны и смяты. Лидии было больно чувствовать себя такой голой.

Она стояла под дождем и думала, успеет ли собрать вещи и уйти. Но было поздно. Она посмотрела вниз и увидела пустую моторку. Услышала хлопнувшую дверь.

Уйти без слез, с гордо поднятой головой стало теперь ее единственным желанием.

Он не стоит ни одной слезинки.

Ей было бы лучше с Бастиано!

Там, по крайней мере, условия известны изначально.

Шлюха с кольцом на пальце.

Теперь она знала, как причинить боль Раулю.

Глава 11

– Эй!

Лидия повернулась.

Его волосы были мокрыми, и, если бы она ничего не знала, они бы вскоре оказались в постели.

О, почему он так красив?

И почему она не узнала обо всем хотя бы на день позже?

– Почему ты стоишь под дождем?

– Решила последний раз взглянуть на этот прекрасный вид.

– А как насчет…

– Да, мне сказали, что можно перенести рейс, так что скоро придется уйти.

– Вовсе не обязательно. – В конце концов, у него свой самолет. – Давай позавтракаем и поговорим.

– Нет, спасибо. – Лидия улыбнулась.

Так она улыбалась на похоронах отца, благодаря гостей за то, что те пришли.

И улыбалась Арабелле. В тот ужасный день в Мурано, когда пришлось купить вазу, потратив все свои сбережения.

Никто по-настоящему ее не знает. Зато теперь она позаботится о том, чтобы никто никогда и не узнал. Вообще.

Да, она потеряла невинность.

Во всех отношениях.

– Мне во многом надо разобраться, Рауль. Я должна поехать домой и там все решить.

– Я знаю, но подожди несколько дней. И пойдем в комнату, я принес завтрак.

Однако Лидия знала, что не такая уж хорошая актриса. Она не могла есть и лгать.

– Я должна идти, Рауль.

Он поцеловал ее, надеясь изменить решение.

И она ему это позволила.

Отчаянно желая еще раз ощутить его вкус.

Он прижимался к ней бедрами, ласкал языком и почти сумел победить.

– Пойдем.

Он увлек ее в комнату, но она вывернулась из его рук и вместо того, чтобы лечь в постель, бросила на нее чемодан и начала упаковывать вещи.

Рауль смотрел на нее в изумлении.

– Не понимаю, почему ты так торопишься?

– Не ты ли сам говорил, что я не обязана объяснять причины и искать оправдания?

В самом деле.

И вот он стоит и смотрит, как она укладывает в чемодан красные туфли и нижнее белье, которое он снял с нее прошлой ночью.

Тонкая ткань халата обрисовывала затвердевшие соски. Лидия продолжала собираться, не понимая, как может хотеть его и ненавидеть одновременно.

– Мы можем поговорить? – Рауль наконец нарушил молчание.

– О чем?

– Я не хочу, чтобы ты уходила сейчас.

Несколько минут назад она бы мечтала услышать подобные слова.

– О, извини! Подарив статуэтку, ты надеялся на маленький утренний трах, не так ли?

Она вновь обрела, нет, даже не крылья – когти! Толстые стальные ногти, острые, как клинки.

– Рауль, благодарю тебя за гостеприимство. Я отлично провела время.

– И все?

О да.

Она знала, как причинить ему боль!

– Что еще? Мы оба знаем, что я не могла покинуть Италию девственницей. Ты или Бастиано, без разницы. Я выбрала тебя.

Рауль не спросил почему, она сама ответила:

– В любом случае у Бастиано нет того, что мне нужно.

– И что же тебе нужно?

– Деньги.

– У него есть деньги.

Она наморщила нос:

– Мне нужны старые деньги.

– Понимаю.

– Если выходить замуж ради денег, то, по крайней мере, с титулом.

– Какой снобизм!

– Имею право.

– И охотница за деньгами.

– Да! Я сноб и охотница за деньгами. Зато один сицилианец сделал доброе дело. Правда, на самом деле не для меня.

– В твоих словах нет никакого смысла, учитывая, как ты кричала ночью.

– Мы говорим о Бастиано, – напомнила Лидия. – Ты правильно заметил, что ему нужны замок и трофейная жена. – Она, дразня, провела пальцем по его подбородку. – Для одной ночи ты стал наилучшим выбором. Но мне нужен джентльмен.

Он вернул ей улыбку и отстранил ее руку.

– Это не по моей части.

– Согласна. Не по твоей.

Он отступил от нее. Теперь Лидия не чувствовала себя такой уж смелой.

Она наклонилась, чтобы поднять с пола красное платье. На мгновение ей показалось, что это равносильно тому, как размахивать красным лоскутом перед разъяренным быком.

Рауль смотрел на ее ноги и ниспадающие вперед волосы и знал, что она ощущает его взгляд, хотя и делает вид, будто сосредоточена на складывании этого чертова платья.

Напряжение звенело между ними, и она уже представляла, как его руки срывают с нее халат.

Рауль дал ход грязным мыслям, а Лидия вспомнила его слова о том, что злой секс может подождать.

– Знаешь, если ты сейчас уйдешь, значит, уйдешь. Я не играю в игры и ни за кем не бегаю.

– Тебя и не просят.

Он подошел к ней, но она не обернулась. Должно быть, двадцатый раз сложила платье, когда его рука опустилась ей на бедро.

– Послушай, – Рауль склонился над ней, – когда ты найдешь себе подходящего титулованного англичанина, не вспоминай обо мне.

– Не буду.

– Это было бы нечестно по отношению к нему.

– Ты действительно…

У нее перехватило дыхание. Его рука двинулась к ее талии, другая к плечу. Лидии захотелось услышать звук расстегиваемой молнии.

– Когда ты будешь в постели с ним и он спросит: «Так хорошо, милая?» или «Тебе так нравится?», не стоит вспоминать о том, что мне никогда не надо было спрашивать. И когда будешь лежать с ним рядом, неудовлетворенная, тоже не думай обо мне.

– Я уже сказала, что не буду.

– Ложь.

Он еще раз прижался к ней и отстранился.

У нее перехватило дыхание.

И она злилась.

Лидия сбросила с себя халат, Рауль по-прежнему не сводил с нее глаз. Смотрел, как она натянула трусики, надела бюстгальтер.

Следующим стало то самое платье. С пуговицами до самого низа.

Чертовы пуговицы!

Пока она пыталась справиться с ними, он взял статуэтку и засунул ей в чемодан.

– Мне не нужна твоя статуэтка.

– Продай ее. Или выброси из окна с высоты собственного отчаяния. В тот момент, когда даже пальцы не смогут дать тебе удовлетворения.

– О, ради бога! Думаешь, ты был настолько хорош?

– Нет. Однако знаю, что мы были.

То, чего он никогда не испытывал прежде, – абсолютной гармонии, им удалось найти прошлой ночью.

Лидия захлопнула чемодан и закрыла замок.

А когда убрала его с кровати, Рауль сбросил обувь и прямо в одежде улегся на смятые простыни. Достал из кармана телефон и потянулся за коробкой с выпечкой.

«Ничего, сама сможет найти дорогу», – решил он.

Вопрос с личным самолетом был закрыт.

Какое-то мгновение Лидия стояла неподвижно. Трудно найти достойный выход, если не знаешь дороги.

– Есть здесь выход на улицу?

– Угу, – промычал Рауль, открыл коробку с выпечкой, достал какой-то крендель, откусил и вернулся к телефону. – Ты сама сможешь найти выход.

Глава 12

Все дороги ведут в Рим.

Но сегодня Рауль надеялся, что Рим приведет его к Лидии.

Его терзало беспокойство. Неоконченные дела множились, а он все никак не мог выбросить ее из головы.

Лето кончилось.

Когда он проходил мимо кафе, где они завтракали, казалось, небо висит слишком низко.

С тех пор как ушла Лидия, его почти не покидало подобное ощущение.

Осень – его любимое время года.

Но только не в этот раз.

Он, который никогда ни по кому не скучал, сейчас не мог стряхнуть с себя это чувство.

Просто наваждение какое-то.

Наплыв туристов пошел на убыль, и теперь Венеция казалась ему скорее пустой, чем спокойной.

Здесь, в Риме, местные жители наслаждались временным затишьем, которое приходило вместе с осенью. А на Сицилии наливался густым красно-коричневым цветом виноград.

Рауль не хотел возвращаться туда.

Даже в мыслях.

Хотя придется, если визит в «Гранд-Лючию» не сработает. Впервые с тех пор, как огласили завещание.

Метрдотель кивнул, когда Рауль прошел через медную вращающуюся дверь. На мгновение он остановился, вспоминая свой короткий визит.

Нет, неверно. Визит не короткий. Это довольно значительная часть его жизни.

Лидия – самая своевольная натура из всех, кого он знает.

Холодная и контролирующая себя, горячая и порывистая.

И хотя оба согласились на одну ночь, он до сих пор не мог понять, что случилось утром.

Ее поцелуй перед тем, как он отправился за завтраком, обещал многое.

Тем не менее, когда Рауль вернулся, все изменилось.

Он даже фамилии ее не знает.

И где она живет – тоже.

Обычно подобные детали не имели для него значения.

Но только не теперь.

Он искал, искала Аллегра.

Удивительно, как много замков в этой Англии. Более того, почти все они используются под приведение свадеб.

Аллегра три раза летала туда, но все напрасно.

И вот теперь Рауль в Риме.

В «Гранд-Лючии», где все началось.

На этот раз, когда он не проявил интереса к покупке отеля. До султана Алима оказалось нелегко добраться.

Поэтому он приехал сам.

Однако проблема осталась.

– К султану Алиму можно попасть только по предварительной записи, – сообщила девушка на ресепшен.

– Позвоните ему и скажите, что здесь Рауль Ди Саво.

– Я уже сказала, он принимает только по записи. Мы не беспокоим его телефонными звонками.

Она была невозмутима и непреклонна, как он требовал того от Аллегры, если бы кто-то, не важно кто, попытался нарушить его распорядок.

– Он хотя бы сейчас в стране?

Но и эта информация оказалась недоступной.

– Он бы предпочел, чтобы мы не обсуждали его передвижения. Я дам ему знать, что вы здесь.

Итак, что теперь?

Сидеть в холле и ждать, пока султан, который, возможно, уже вернулся к себе на родину, соизволит посмотреть, кто желает с ним встретиться? Или пригрозить бедному секретарю, что, если она ценит свою работу, ей лучше поторопиться и дать знать султану Алиму.

И тут он заметил девушку.

Она шла через холл, держа в руках огромный букет роз.

Габи. Организатор свадеб.

– Привет, – сказал Рауль.

– Привет.

Он совсем забыл, как флиртовать. Даже ради дела.

– Габи?

– О-о! – Она остановилась. – Вы, кажется, были вместе с султаном Алимом в бальном зале. – Ее голос упал. Воспоминание оказалось не очень-то приятным.

– Я надеюсь встретиться с ним.

Габи закатила глаза:

– Вам не повезло! Он вернулся домой.

– О-о!

– У него свадьба.

– Понимаю.

– Я ее организую. – Похоже, она от этого не в восторге.

– Вы не могли бы дать знать, что мне нужно с ним поговорить?

– Я занимаюсь организацией свадеб, – напомнила Габи. – У меня нет доступа к султану.

«Так же как и у меня», – подумал Рауль, когда Габи полетела дальше по своим делам.

Таким образом, остается Бастиано.

И Рауль знает, где его найти.

Каста.

* * *

Его самолет приземлился в аэропорту Козимо, и, хотя здесь было теплее, небо все равно казалось нависшим слишком низко. Рауль надел солнцезащитные очки и пересел в вертолет.

Добраться до монастыря можно только верхом или на вертолете.

Разумеется, Рауль выбрал последнее.

Это было старинное здание, расположенное на гребне гор, окружавших долину со стороны Сицилийского пролива.

Труднодоступность сделала его превосходным рекреационным центром.

Рауль мог бы поздравить Бастиано за столь разумное решение.

Правда, он не собирался это делать.

Сев в вертолет, Рауль увидел, что его приказание исполнено. Рядом с сиденьем в коробке лежал букет лилий, который он после встречи с Бастиано собирался возложить на могилу матери.

Последний раз он летел в Козимо коммерческим рейсом, когда уже стемнело. Потом последовала бешеная гонка к долине на такси.

Раулю тогда было восемнадцать, и он помнил, что шофер посадил его с условием, что он заплатит авансом.

Он посмотрел в окно. Места показались знакомыми.

Даже если он никогда не видел их с такой высоты, они отпечатались в его душе.

Вокруг простирались виноградники, за которые Конти и Ди Саво боролись несколько поколений, но вино так и не сделало им состояния.

У него сжался живот. Нет, не из-за того, что вертолет попал в воздушную яму. Рауль увидел школьный двор. А рядом двор его дома.

И услышал свою детскую ложь:

«Мама была здесь весь день».

Или:

«Я думаю, она ушла завтракать с Лореттой».

Теперь он понимал, почему Лидия не фотографирует. Просто в фотографиях заключены воспоминания, которых не хочется видеть.

Рауль лгал не просто во имя спасения.

Он лгал, чтобы защитить себя.

Снова и снова.

Он вспомнил более веселое расположение духа матери, когда та начинала петь и чаще выходить из дома, когда смеялась и играла с ним.

И он лгал.

Снова и снова.

Внизу расстилалась карта его истории. И там не было ничего, что бы хотел видеть Рауль.

Но он все равно заставлял себя смотреть.

Море волновалось и пенилось, ударяясь об острые камни, когда он увидел монастырь.

Далекий от обветшания, тот гордо высился на горизонте. Рауль вспомнил, как плакала мать, когда его пришлось закрыть.

Неужели это действительно была ее мечта?

Вертолет пошел на посадку и вскоре приземлился на зеленой лужайке.

Рауль думал, что у ворот его остановит охранник, но там никого не было.

Он увидел ресепшен и направился к нему. Не обращая внимания на звонок, толкнул тяжелую дверь.

Мягкий желтоватый свет смягчал каменные стены. За столом сидела женщина, одетая в униформу медицинской сестры.

Она улыбнулась:

– Чем я могу вам помочь?

– Я приехал, чтобы поговорить с Бастиано.

Ни одной морщинки на ее гладком ботоксном лбе. Хотя нет. Когда она с застывшей улыбкой сверилась с компьютером, в глазах появилось беспокойство.

– Могу ли я узнать ваше имя?

– Рауль Ди Саво.

Ей, вероятно, пора повторить процедуру ботокс-инъекций – улыбка увяла, между бровями обозначилась морщина.

О, это имя даже сейчас хорошо известно в долине!

– Вы договаривались о встрече?

– Нет. Он не ждет меня.

– Совсем напротив.

Голос Бастиано раздался прежде, чем фигура вышла из тени арки. Лучи солнца поймали шрам на щеке.

Раулю показалось, что перед ним появился сам дьявол.

– Бастиано. – Он даже не удосужился убрать лед из голоса. – Я хотел бы поговорить с тобой.

– Не сомневался, что ты захочешь. – Голос Бастиано был так же холоден. Он не собирался тратить свой шарм на неприятеля. – Пойдем.

Рауль последовал за ним по крытой галерее вокруг внутреннего дворика, где под низким послеполуденным солнцем сидела небольшая группа людей. Словно по команде, они прекратили беседу и посмотрели на двоих мужчин в темных костюмах.

Даже женщина с ресепшен последовала за ними и стояла, глядя им вслед, пока они не исчезли в старой трапезной.

Солнце скрылось за тучами, и окна выглядели как фоторамки с видами ревущего внизу Сицилийского пролива.

– Садись, – предложил Бастиано.

Рауль выдвинул стул и сел напротив. Он знал, что отказываться грубо.

– Мне нужна кое-какая информация, – начал он. – Я бы предпочел не сваливаться на тебя, но ты не отвечал на мои звонки.

Бастиано ничего не сказал, однако Рауль заметил, как его губы едва заметно дрогнули. Естественно, зачем ему отвечать? Куда приятнее смотреть, как он будет просить.

– Я не перезванивал, поскольку не думал, что смогу тебе чем-то помочь. – Бастиано кивнул на лежащую рядом стопку бумаг. – Алим сказал, что ты пытался с ним связаться. Я знаю, ты хотел получить этот отель. Но соглашение уже достигнуто, контракт ожидает моей подписи.

Ага. Значит, Бастиано думает, будто он здесь из-за отеля «Гранд-Лючия».

А почему бы, собственно, ему думать иначе?

Несколько недель назад это было единственное, что имело значение для Рауля. Прижать Бастиано, прирастить недвижимость и увеличить свое состояние.

– Я здесь не по поводу отеля. – Рауль заметил, как на лице Бастиано на мгновение отразилось беспокойство.

– Так чего же ты хочешь?

– Ты, кажется, собирался инвестировать в какую-то недвижимость в Англии.

– У меня там много инвестиций.

– Я имею в виду замок.

Рауль знал, в какой момент Бастиано понял причину его визита. И он не делал усилий, чтобы скрыть торжествующую улыбку.

– Я не помню.

– Конечно, помнишь. – Рауль отказывался поддерживать игру. – Если сообщишь детали, я буду благодарен.

– Мне не нужна твоя благодарность.

«Приходить сюда было безумием», – понял Рауль.

Однако все, что он делал последнее время, выходило за рамки разумного.

И вот теперь он сидит перед своим врагом и просит о помощи.

Но оставались и другие вопросы, которые ему хотелось бы прояснить. Возможно, Бастиано держит ключи от его прошлого.

Прошлого, в которое Рауль предпочел бы не возвращаться.

«Да, это форменное безумие», – решил он.

И направился к двери. О манерах можно больше не беспокоиться. Благодарить Бастиано все равно не за что.

– Я не нуждаюсь в твоей благодарности, – услышал он голос за спиной. – Правда, кое-что все же хочу от тебя получить.

Рауль не обернулся.

– Если вернешь кольцо, я предоставлю тебе информацию.

Рауль остановился, стараясь не прислониться к двери. Казалось, из легких выкачали весь воздух и он снова оказался в зале суда, глядя на кольцо с изумрудом и гадая, откуда оно взялось.

Джино не подарил матери ничего, кроме тонкого золотого колечка, которое с таким же успехом могло оказаться цепью с ядром. Однако Марию это привязало к нему на всю жизнь.

Хотя нет, не совсем.

В конце концов, она оказалась ему не верна.

– Я подарил его твоей матери за неделю перед ее смертью. Оно принадлежит моей семье.

– Почему ты подарил его ей?

– Она сказала, что хочет уехать из Касты вместе со мной. Кольцо скрепляло наши планы.

– Ты думаешь, я поверю, что между вами была любовь?

Бастиано пожал плечами:

– Какое-то время я так думал. Хотя на самом деле это был просто секс.

Рауль в одно мгновение пересек комнату и уже занес руку, чтобы перевернуть стол и добраться до горла Бастиано, когда увидел в его руках нож для разрезания бумаг.

– Я хочу получить кольцо, – повторил тот.

Дурацкий нож остановил Рауля.

Чтобы не припечатать к стене и не завершить свою месть.

– Ты получишь его.

Бастиано записал детали и сообщил то, что несколько лет назад заставило бы Рауля снова потянуться к его горлу.

– Не делай из нее святую, Рауль. Она была далека от этого.

Когда он вышел, голова готова была взорваться.

Лопасти вертолета пришли в движение, как только пилот заметил его. Рауль побежал через поле.

Это заняло несколько минут.

Всего лишь несколько минут.

И вот он уже стоит у могилы матери.

Здесь все, казалось, было спокойно, лишь гомон птиц да звон его телефона, но гул в ушах остался.

И это не пройдет никогда.

Или, скорее, отступило на время, когда он был с Лидией.

Рауль выключил телефон. Казалось, даже птицы умолкли, когда он посмотрел правде в глаза.

Бастиано был не первым ее любовником.

Он был последним.

И их было много.

Он оглянулся на монастырь и вспомнил ее слезы, когда его закрыли. Он помнил ее и другой, более оживленной и жизнерадостной. И поскольку видеть, как улыбается мать, – необходимая потребность для каждого ребенка, – Раулю приходилось лгать.

Снова и снова.

Мария Ди Саво.

Чокнутая, как называли ее некоторые.

Нет, просто слабая.

С более открытыми, чем в прошлый раз, глазами Рауль стоял у могилы.

– Покойся с миром. – Он наклонился, чтобы положить лилии.

Но потом передумал и разделил букет на две части.

Здесь есть еще кое-кто, кого он никогда бы не смог простить. Раньше Рауль был уверен в этом.

Теперь же это казалось возможным.

Был ли Джино действительно его отцом?

Забеременеть в шестнадцать лет в долине считалось позором.

Был ли Джино добрее в молодости?

Жил ли он с осознанием ее постоянной готовности изменить ему?

Этого Рауль уже никогда не узнает.

Зато, почему его били, он теперь мог понять.

И какую-то дань уважения все же следует отдать Джино.

– Покойся с миром. – И Рауль положил оставшиеся лилии на могилу Джино Ди Саво.

Глава 13

– Это одна из недавних его работ.

Менеджер по оценке пригласил директора, и Лидия начала понимать, насколько ценная эта статуэтка.

– Она сделана три месяца назад, – заявила она, но никто даже не посмотрел в ее сторону.

Этим утром она решила, что настало время стать практичной.

Лидия вернулась в замок, ожидая упреков и сцен со скандалами и взаимными обвинениями.

Не только она не плакала на похоронах отца.

Валери тоже сумела сдержать слезы, и вот дамба наконец рухнула.

– Прости! – Она упала в кресло и разрыдалась. – Я выгнала его. И сказала, чтобы он больше не возвращался.

Морис не был дорог Лидии, поэтому, не став ничего выяснять, она сделала то же, что и Рауль. Сохраняя спокойствие, налила коньяку и предложила матери выпить.

И жизнь потекла своим чередом.

В замке по-прежнему проводились свадьбы, все так же не хватало денег, и того, что можно продать, оставалось все меньше и меньше.

Неделю назад она предложила матери провести некоторое время с ее сестрой, которая жила в Эссексе.

Лидии хотелось побыть одной.

Она была беременна.

Обладая практической жилкой матери, она решила первым делом выяснить, сколько может стоить статуэтка.

Не для того, чтобы спасти замок.

Рауль был прав: это потребовало бы постоянных вливаний.

Деньги от продажи статуэтки могли бы пойти в качестве первого взноса за дом.

Но когда оценщик пригласил директора, Лидия поняла, что этих денег, вероятно, хватило бы больше, чем на депозит.

Возможно, она смогла бы купить и дом.

Более того, смогла бы обеспечить своего ребенка. Раулю даже не нужно ничего знать.

– Вы думаете о нью-йоркском аукционе? – спросил оценщик старшего компаньона.

– Аукцион уже прошел.

Тогда он посмотрел на Лидию и предложил ей выбор.

– У меня есть несколько коллекционеров, которые были бы весьма заинтересованы в этой работе. Мы могли бы провести частный аукцион. Эта вещь уникальна.

Она и сама ее любила.

«Это просто кусок стекла», – убеждала себя Лидия.

Причина, по которой она не делала фотографий, – боль. Слишком больно возвращаться к воспоминаниям.

Да, лучше всего избавиться от нее. В то же время это единственная вещь, которую Лидия когда-либо любила.

За исключением Рауля.

Только он не вещь.

Просто подлец.

Но статуэтка из другого времени. И мысль расстаться с ней невыносима.

Снова и снова Лидия возвращалась к каждой минуте, проведенной с Раулем.

Каждое мгновение зафиксировано, тем не менее у нее нет ни одной фотографии, за исключением той, где они держатся за руки. Той, что разошлась по всему Интернету.

Очевидно, великолепный Рауль не расположен к подобным жестам, поэтому пресса оказалась заинтересованна.

– С вашего разрешения, – обратился к ней директор, – я сделаю еще несколько звонков, и тогда, вероятно, мы сможем лучше понять, что у нас есть.

– Конечно, – согласилась Лидия.

Ей тоже нужно было сделать несколько звонков.

Ее проводили в соседнюю комнату, похожую на приемную дантиста, и предложили чаю.

– Нет, благодарю вас. – Она уселась на мягкий кожаный диван. – Не могли бы вы закрыть дверь?

Дверь закрыли. Лидия достала из сумочки телефон и визитку Рауля.

Прошло три месяца с тех пор, как она последний раз слышала его голос.

К визитке было множество подходов, но она ни разу не набирала его номер до конца.

Лидия задержала дыхание, когда наконец ей это удалось.

Он не ответил.

Это была просто запись, предлагающая ей оставить сообщение.

Абсолютно нейтральный, действительно нейтральный звук, тем не менее заставил ее вжаться в кресло.

Не оттого, что предстояло сказать, а оттого, что она хотела бы сказать.

Как бы она ни злилась, ей больно не видеть его, не слышать его. И эта рана отказывалась заживать.

Лидия не знала, что делать.

Как сказать человеку, который хотел, чтобы семью с детьми отсадили от него куда-нибудь подальше, что она ждет ребенка?

Он решит, что ей нужны деньги.

А как иначе? Сама ведь обмолвилась, что она охотница за состоянием.

Да еще и сноб к тому же.

О, ей теперь придется играть эту роль.

У нее началась паника.

– Оставьте сообщение, – повторил голос.

– Рауль, это Лидия.

Она отказалась унижаться, называя дату и прочие детали. Если он такой плейбой, что не помнит ее, пусть так. Она не собирается облегчать ему задачу.

– Я беременна.

Лидия произнесла это даже слишком поспешно, слишком быстро. Но, пожалуй, так лучше, чем просто положить трубку.

– У меня было несколько недель, чтобы привыкнуть к этому, и у меня действительно… – Только сейчас она выдохнула, может быть, потому, что наконец сказала это. Ну, или потому, что говорила правду. – У меня все хорошо. У нас будет все хорошо. У меня и у ребенка, я хочу сказать.

Она знала, что это прозвучало слишком резко.

– Правда, я звоню не для того, чтобы получить поддержку. Эмоциональную или финансовую. У меня есть статуэтка, которая вполне могла бы покрыть…

Не совсем.

Лидия спокойно могла бы отжать половину его миллионов, но не хотела этим заниматься.

Мысль об адвокатах и всей этой колготне была ей невыносима.

– Если захочешь что-либо обсудить, перезвони мне.

Потом она долго сидела, глядя на телефон.

Трудно представить его реакцию.

Впервые с тех пор, как вернулась в Англию, Лидия была благодарна разделяющему их расстоянию.

Теперь он знает.

Глава 14

Вернувшись домой, Лидия поставила статуэтку на столик рядом с кроватью.

Она приняла решение не продавать ее.

Есть вещи и поважнее.

Сейчас, по крайней мере.

Она не хотела, как мать, цепляться за замок, который не смогла бы содержать. Но и пороть горячку, выставляя его на продажу, тоже не собиралась.

Лидия проверила телефон. Рауль, конечно, так и не перезвонил.

Тогда она проверила свою почту. Тоже пусто.

Неделю назад она прошла собеседование в музее, но там было еще четыре претендента, без сомнения, с квалификацией.

На следующей неделе ее ожидало еще одно собеседование в конкурирующей с ними компании по проведению свадеб.

Смешно.

Нет.

Ее беременность скоро станет заметной.

И кто тогда захочет ее принять на работу?

Лидия открыла окно, глядя на земли, которыми когда-то владела семья ее матери.

Холмы слева и поля справа уже проданы, но если смотреть вперед, то все это, во всяком случае, пока принадлежит им.

Теперь она лучше понимала мать, осознав, как это больно – расставаться с тем, что любишь.

Низкий гул вертолета прервал ее мысли.

Впрочем, вертолет здесь – привычное дело. Преуспевающие бизнесмены, живущие в пригороде, утром отправляются в свои офисы в Лондон, а вечером возвращаются. Хотя обычно несколько позже.

Правда, это, возможно, скорая помощь или туристы.

Но нет, вертолет, сделав круг над замком, начал снижаться.

Значит, это Рауль.

Естественно, не ради нее.

Чтобы ее найти, у него в распоряжении были недели и месяцы.

Сообщив о ребенке, она бросила бомбу, и он ответил мгновенно.

Ее дыхание участилось, когда Рауль спрыгнул на землю. На нем были темный костюм и черные очки. Он выглядел собранным, когда быстрым уверенным шагом шел к ее дому.

Ему нечего скрывать.

И незачем знать, как она по нему скучала.

И его вражду с Бастиано она тоже не собирается обсуждать.

Да, Лидия больше не была наивной.

Знание – это власть, и она будет пользоваться этим разумно.

Даже не взглянув на себя в зеркало, она спустилась по центральной лестнице и направилась к главному входу, не желая играть в дешевые игры, заставляя его ждать.

Лидия с привычной легкостью открыла большую тяжелую дверь. Дни, когда для подобных действий держали прислугу, давно канули в прошлое.

– Рауль, – она замялась, потому что вблизи он не выглядел таким уж невозмутимым, – не ожидала тебя так рано.

– Значит, ты меня не знаешь.

Конечно, она его не знает. Но его слова свидетельствовали о том, что ее сообщение было воспринято серьезно.

– Ты был в Англии?

– Нет.

Рауль возвращался с кладбища, когда получил ее сообщение.

– О-о!

Впрочем, при наличии собственного самолета…

– Извини, что пришлось свалить на тебя эту новость.

– Никто не умер, Лидия.

Он прав. Хотя для убежденного холостяка и беспечного плейбоя это могло стать шоком.

Или нет?

Может, его внебрачные дети раскиданы по всему миру, и он привык осуществлять быстрый контроль.

– Нам нужно поговорить, – заявил Рауль.

– Конечно. Поэтому я и позвонила. Входи, я приготовлю чай.

«Провожу его в гостиную, – решила Лидия. – Там прохладно и просторно. Предложу ему присесть, приготовлю чай, и за чаем мы спокойно все обсудим».

Дура.

– Я не пью чай, Лидия.

Его рука сомкнулась на ее запястье. Лидия готова была дать себе пинка. Она решила, что может диктовать ему.

– Тогда кофе?

И получила в ответ мрачную улыбку.

– Мы обсудим это в Венеции. Вертолет ждет нас.

– В Венеции? – Она тряхнула головой. – Исключено. Мы можем поговорить и здесь. Мать у сестры, а Морис тут больше не живет. В конце концов, если хочешь, мы можем выпить кофе где-нибудь еще.

– Ты думаешь, мы могли бы сидеть в каком-нибудь милом кафе и обсуждать будущее нашего ребенка?

– Почему бы и нет?

– И до которого часа открыто это милое кафе? – Он видел, как сжались ее губы. – Нам много чего нужно обсудить, милая Лидия. Неужели ты действительно думала, сбросив мне на телефон такую новость, что мы отправимся куда-нибудь просто попить чайку?

– Я думала, мы могли бы спокойно все обсудить.

– Я спокоен.

Ей так не показалось.

О да, говорил он спокойно. Только вот она почувствовала, что внутри его клокочет поток, готовый в любую секунду вырваться наружу.

– Мы поговорим у меня дома. В Венеции.

– Нет.

– Хорошо, в моем офисе.

– В Венеции?

– Конечно.

– Нет.

– Неужели боишься опоздать? И во сколько у тебя начинается рабочий день? – Он даже не потрудился скрыть иронию.

Лидия отвела взгляд:

– Это жестоко.

– Я здесь не для того, чтобы быть добрым.

О да, она знала, что он не будет бороться честно.

– Ты вроде как собиралась уйти из дома и найти работу. Тем не менее по-прежнему здесь и, конечно, никакой работы тебе искать не нужно.

– Рауль! – Как бы ей хотелось забрать обратно свой дурацкий комментарий насчет охотницы за деньгами. – Это случайность.

– Конечно!

Его сарказм стал почти осязаемым.

– В отличие от тебя, милая Лидия, мне приходится работать. Тем не менее я смогу выделить тебе завтра один час до одиннадцати, чтобы обсудить наши дела. Если не хочешь лететь со мной – хорошо. Но сможешь ли ты вовремя добраться туда сама?

– Я никуда не собираюсь, Рауль.

– Что ж, тогда придется передать все адвокатам.

Все.

Он не собирается стоять здесь и умолять.

В голове у него стучало.

Встреча с Бастиано, откровения о матери, отце, а теперь еще и тот факт, что он сам скоро может стать отцом.

Черт, ему хотелось выпить.

А не торчать в этом сыром, продуваемом сквозняками замке, споря с женщиной, которую он хочет. Даже после того, как она от него так ушла.

Да, она заводит его.

И, с титулом или без, он тоже заводил ее.

Этот день мог закончиться прямо здесь, на полу, через две минуты.

Но секс превратил бы все в хаос, поэтому лучше уйти.

– Напиши мне имена твоих адвокатов, – заявил Рауль и вышел.

Да, он уходил.

Уходил, оставляя их ребенка в руках адвокатов.

Лидия бросилась за ним, схватила за руку:

– Я поговорю с тобой.

Он стряхнул ее руку. Даже такой минимальный контакт ему трудно выдержать.

– Тогда иди собирайся. И если не будешь готова через пять минут, со всем этим будут разбираться адвокаты.

Она собралась за две. Три из этих пяти коротких минут просидела на кровати, пытаясь решить, что же ей все-таки делать.

Беспокоясь, что мать может вернуться и продать статуэтку, Лидия завернула ее в толстый джемпер и положила в чемодан.

Она едет только ради ребенка.

Она не позволит себе потерять голову.

Когда Лидия спустилась, Рауль стоял возле двери и не торопился забрать у нее чемодан.

– Подожди. – Она поставила чемодан на пол и наклонилась. – Я забыла закрыть кодовый замок.

– О боже! – Рауль нетерпеливо подхватил чемодан.

– Рауль. – Она хотела прояснить ситуацию. – Я еду в Венецию только затем, чтобы поговорить о ребенке.

– А зачем бы я еще тебя туда повез? Ты уже получила от меня все, что хотела.

– Я просто хочу сделать это абсолютно прозрачным. Я не хочу…

– Лидия, – остановил ее Рауль, – речь идет не о наших желаниях. Мы собираемся обсудить судьбу нашего ребенка.

– Хорошо. Но давай будем вести себя цивилизованно.

– Цивилизованно? – Он поднял брови. – Я думал, ты считаешь меня неспособным к этому.

– Я имею в виду, по-деловому.

– Ну, это мне вполне по силам.

– Отлично.

С таким же успехом он мог бы выкрасить ее золотом и вручить лопату.

И последнее слово тоже осталось за ним.

– Впрочем, ты с самого начала это знала.

Глава 15

Нет хуже места, чем Венеция, когда ты одинока.

Для Лидии эта теория вновь нашла подтверждение.

Лоретта, экономка Рауля, провела ее по зеркальному коридору, но вместо того, чтобы пройти прямо, повернула направо.

Таким образом, они оказались в другой квартире, где на полированном столе сервировали ужин.

Все было вкусно, но ела она в одиночестве.

Рауль, конечно, ужинал где-то в городе.

Заснув только под утро, Лидия не выспалась и никак не могла сообразить, что надеть.

Никакая одежда уже не сидела на ней как следует.

Даже самое свободное платье с пуговицами слишком обтягивало грудь.

Вместо того чтобы оставить пару пуговиц не застегнутыми, Лидия надела сверху короткий кардиган.

То, что она занесена в его бизнес-план как очередное дело на шестьдесят минут, уже не вдохновляло.

Но то, что у них будет еще аудитория, ожидать никак не могла.

Эффектная женщина, с которой Рауль непринужденно болтал, когда Лидия вошла в офис, оказалась его секретаршей.

– Это Аллегра, – представил он.

Будучи уже на взводе, Лидия лишь коротко кивнула.

И вряд ли ее можно винить за это.

Он не стал ничего обсуждать в ее доме, прекрасно зная, что здесь у него преимущество.

– Не удобнее ли тебе остановиться в отеле, – поинтересовался он с преувеличенной вежливостью.

– Я здесь ненадолго, – пояснила Лидия. – Квартира вполне удовлетворительная.

Удовлетворительная?

Шестикомнатная квартира люкс.

Рауль ничего не сказал, просто перешел к следующему пункту.

– Недалеко отсюда есть квартира, выставленная на продажу. Сегодня ее можно будет посмотреть.

– Зачем мне смотреть какую-то квартиру? – удивилась Лидия. – Ребенок будет расти в Англии.

– Но мне бы хотелось достаточно часто его видеть. А ты, полагаю, хотела бы в это время находиться рядом, не так ли?

– Ты правильно понял. Тем не менее…

Но Рауль уже перешел к следующему пункту.

– Аллегра собирается подыскивать няню. Хорошую няню нужно искать заранее.

Лидия покачала головой:

– Я не буду нанимать няню.

Аллегра записала что-то в блокнот и спросила с богатым итальянским акцентом:

– Хотели бы вы присутствовать на предварительных собеседованиях, или это сделаю я? А потом мы обсудим оставшихся?

– Я ведь уже сказала, – Лидия обращалась к Аллегре, словно к трехлетнему ребенку, у которого проблемы со слухом, – мне не нужна няня.

– Мы это слышали, – бросил Рауль. – Но мне нужна няня на время, когда ребенок будет со мной.

Лидия, смотревшая на Аллегру, перевела взгляд на него:

– Не могли бы мы поговорить вдвоем, без свидетелей?

– Конечно.

Аллегра направилась к выходу. Лидия сидела с прямой спиной и не сказала ни слова, пока за той не закрылась дверь.

Зато когда закрылась…

– Я понимаю, ты был очень занят.

– Да.

Неожиданно ей пришла в голову мысль, что, пока она ела в одиночестве, Рауль ужинал с Аллегрой, обсуждая будущее ее ребенка.

Конечно, так оно и было.

Его время на вес золота, и многие вещи делегируются.

– Ты действительно думаешь, что у меня есть время бродить по городу, подыскивая квартиру для женщины, с которой я провел уик-энд три месяца назад?

Лидия открыла было рот, чтобы ответить, но промолчала.

– Ты хотела, чтобы все было по-деловому, поэтому я все обсудил с моим секретарем.

– Во время ужина, – хмыкнула Лидия. – Ты спал с ней?

О, как она ненавидела себя за этот вопрос!

– Какое, черт возьми, это имеет значение?

И его. За этот быстрый и предсказуемый ответ.

– Да. Но это было сто лет назад. – Он посмотрел на нее. – Лидия, у меня есть прошлое, довольно пестрое. Тебе следовало бы более тщательно выбирать себе партнера на одну ночь.

– Сам факт, что кто-то, с кем у тебя были близкие отношения, обсуждает мое будущее и будущее моего ребенка.

– Нашего ребенка.

– Да, но…

Она замолчала. Это похоже на ревность.

Впрочем, так оно, собственно, и есть.

И иррациональность.

Нет, иррациональность ей несвойственна.

В самом деле?

– Лидия, Аллегра замужем. И у нее счастливый брак. – Он был до раздражения терпелив в своих объяснениях. – И если думаешь, что у нас близкие отношения, это твои проблемы. Я ненавижу измены. Итак, можем ли мы вернуться к обсуждению нашего дела?

– Это не дело, а ребенок.

– Che cazzo!

– Не ругайся.

– Ребенок не может меня слышать!

– Зачем нужно было устраивать весь этот цирк?

– Цирк? Ты сама сказала, что хочешь обсудить все по-деловому. У тебя было три месяца, чтобы привыкнуть к этой мысли. У меня – меньше суток. Скажи мне, что ты решила, и тогда мы сможем двигаться дальше.

Именно это она и пыталась до него донести.

– Мне нет никакой необходимости иметь здесь квартиру. Конечно, мы будем часто приезжать.

Он откинулся на спинку кресла и криво улыбнулся:

– И где же ты собираешься останавливаться? В комнатах для гостей?

Она кивнула.

Улыбка исчезла.

– Лидия, я не хочу, чтобы моя бывшая… э-э-э… подруга стала регулярным гостем в моем доме. Не желаю, чтобы кто-то, кто не одобряет ни меня, ни мою жизнь, указывал мне, как строить отношения с моим ребенком.

– А я не хочу, чтобы мой ребенок рос с няней.

Он тяжело вздохнул:

– Тупик. Скажи, ты действительно думаешь, что я буду вставать ночью, чтобы кормить и…

Он поморщился.

Нет, она так не думала.

– Рауль, у меня не было никаких планов.

– Неужели? А вот я думаю, ты давно запустила свой план в действие. Даже могу предположить, что когда «забыла» принять таблетку, ты все это тщательно обдумала.

Лидия нахмурилась.

Неожиданный поворот.

– Я сказал, что не люблю детей, и ты решила, что из меня получится неплохой папаша-невидимка.

– Нет!

– Верно, – согласился он. – Лучше не простым подателем чеков, а тем, кем можно управлять дистанционно.

Он устало махнул рукой:

– Так мы ни к чему не придем. Можем попытаться завтра, если хочешь.

– Ты собираешься опять вставлять меня в свой бизнес-план?

Рауль проигнорировал ее тон, хотя на вопрос ответил.

– Если хочешь.

«Вот так у нас все и будет», – начала понимать Лидия.

Родители, но не вместе.

Так далеко друг от друга, что и не разглядеть сквозь пустоту.

– Так ты посмотришь квартиру? Хотелось бы успеть больше, пока ты здесь.

– Хорошо.

Он услышал усталые нотки в ее голосе, и ему это не понравилось. Она прекратила борьбу, в которой он рассчитывал победить.

– Я думаю, нам все же стоит передать это адвокатам, – напомнил Рауль.

Нет, он не хотел бороться с ней. Просто пытался найти решение. Пусть этим всем действительно занимаются адвокаты, а он просто поставит свою подпись.

– Рауль, я не могу позволить себе адвоката.

Непростое признание для Лидии.

– Мы оба знаем, что это неправда.

«За кого она меня принимает?» – подумал он.

– Серьезно, Рауль. Конечно, я живу в замке.

– Лидия, позвони адвокату, самому лучшему, и назови ему мое имя.

– Я уже сказала, что не могу.

– Скажи им, от кого у тебя ребенок, и я гарантирую, что им будет наплевать на текущее состояние твоего счета. Они даже предложат подержать тебя за руку во время родов.

Она встала.

– За отдельную плату, конечно, – добавил он.

Обычно Рауль чувствовал облегчение, когда встреча заканчивалась раньше и он мог перейти к следующему делу.

Но не сейчас.

Его ожидает масса дел, требующих решения, а он сидит и думает.

Не о ребенке, нет. О ней.

Все дороги ведут не в Рим.

Все дороги ведут к Лидии.

Глава 16

– Вот.

Лоретта принесла ужин. Домашние фетучини под сметанным соусом.

К Лидии вернулся аппетит.

– Хорошо пахнет.

– Хорошо, когда есть для кого готовить. – Лоретта приняла комплимент. – Рецепт из Касты. Это блюдо я не готовила уже несколько лет.

– Вы из Касты?

– Сначала я работала у отца Рауля, а теперь вот у него. И знаю, кого бы я предпочла.

– Я думаю, Рауль очень требователен.

– Рауль? – Лоретта рассмеялась. – Нет. Уже десять лет прошло, а мне все хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все это правда. Я много лет проработала в баре его отца. Потом Рауль привез меня сюда, чтобы я помогла ему с первым отелем. – Она улыбнулась. – Ну а теперь я вас оставлю, чтобы вы могли спокойно поесть.

– Спасибо, – поблагодарила Лидия. Правда, ей не хотелось, чтобы Лоретта уходила, а хотелось больше узнать о Рауле, но это не ее дом, чтобы приставать с расспросами.

А где он, ее дом?

Этого Лидия не знала.

После ужина она приняла ванну и натянула летнюю пижаму – короткую и слишком тесную – и легла в постель.

Интересно, где сейчас Рауль?

Возможно, опять ужинает с Аллегрой, чтобы решить, что делать с ней и ее ребенком.

И все только из-за того, что ему хочется отомстить Бастиано!

Лидия больше не могла думать об этом.

Ей было больно.

Им придется поговорить.

И плевать, что она нарушит его расписание и явится не в назначенное время.

Им нужно все как следует обсудить.

Даже такие вещи, как няни и время визитов.

Она не знала, где его можно найти.

Но она найдет.

А если он не дома?

Она подождет.

Рауль находился у себя в офисе.

Он поднял глаза от экрана, когда Аллегра собралась уходить.

– Завтра к девяти часам придет курьер, – сообщила она.

– Курьер?

– Вы говорили, что хотели бы что-то отправить в Касту.

– Ах да.

– И все-таки, как вам удалось ее найти? – Аллегра уже надевала пальто. – Я объездила, может быть, с полсотни замков.

– Она сама меня нашла, – быстро сказал Рауль.

И это не вся правда, но он не собирался выкладывать это Аллегре, тем более обсуждать встречу с Бастиано.

Ни с ней, ни с кем-либо другим.

– Что-нибудь еще? – спросила она.

– Нет, не думаю.

Прошлой ночью она работала чуть ли не до полуночи, стараясь подготовить все для сегодняшнего дня.

А сегодня он опять продержал ее почти до одиннадцати.

– Рауль?

Он поднял глаза. Это все еще Аллегра.

– Да?

– Я подумала, мне следует сказать, что я тоже ищу няню.

– Вероятно, стоит немного подождать, пока Лидия не привыкнет к этой идее.

– Я имею в виду себя.

– О-о! – Рауль на самом деле хотел сказать совсем другое.

– Полагаю, ты хотел сказать «поздравляю».

Он закатил глаза:

– Может быть, мне добавить к моим отелям детский сад?

– Ничего смешного. Я не хочу, чтобы Лидия вскипела, но нам действительно пора уже сейчас подыскивать няню.

– Ладно, – буркнул он и, только когда Аллегра вышла, вспомнил о правилах хорошего тона и крикнул: – Поздравляю!

Аллегра рассмеялась.

Она знала, что ему хотелось сказать совсем другое.

Ее это волновало?

Нисколько.

Она действительно превосходный секретарь.

«Однако Аллегра ошиблась, – подумал Рауль. – Лидия не вскипит».

Скорее взорвется, чем даст выход переполняющему ее гневу.

Если только он…

Рауль налил себе коньяку. Это было заслуженно, особенно если вспомнить, как пришлось сдерживаться, когда Бастиано оскорблял его мать.

Нет, не так.

Правда удержала его от ответа.

Бастиано думал, что между ними существовала любовь.

Ему было тогда семнадцать.

Его матери за тридцать.

Рауль открыл ящик, достал кольцо и потянулся за коробкой, чтобы упаковать его для курьера.

Обычно посылками и прочими передачами занимались другие.

Но не в этот раз.

«Это было слишком личным», – подумал Рауль, глядя на кольцо.

Как если бы он держал в руках привидение. Того, кого он даже никогда не знал.

Бастиано – сирота.

Принадлежало ли это кольцо его матери?

О чем, черт возьми, думала Мария, принимая его от подростка?

Конечно, они считали себя взрослыми, но все равно, какого черта!

Его мысли вернулись к семнадцатилетней Лидии.

Как могли так относиться к ней взрослые, которые куда лучше разбирались в жизни?

– Рауль!

На этот раз не Аллегра.

В дверях стояла Лидия. Бледная. В короткой пижаме.

Ее бедра округлились, грудь стала полнее. Нет, она никогда, никогда не сможет оставить его равнодушным.

Как, черт возьми, он собирался сохранять дистанцию между ними?

Он увидел, как ее взгляд опустился на кольцо.

– Не беспокойся. – Рауль бросил его обратно в ящик. – Я не собираюсь делать никаких сюрпризов. Это кольцо не для тебя.

К ее стыду, было мгновение робкой надежды.

Дура!

А когда Лидия злилась, когда ей было больно, она становилась как лед.

– Разумеется, – заявила она самым надменным тоном, но потом что-то случилось с голосом. Он надломился, и она уже больше не могла сдерживаться. – Тебе никогда не было до меня дела, ни одной секунды! Ты думал только о том, чтобы отомстить Бастиано!

– Дерьмо.

На этот раз он высказался вслух, когда понял, что она все знает.

– Лидия!

– Не надо! – Она предупреждающе вскинула руку. – Не надо оправдываться.

– Не буду. Когда ты об этом узнала?

– Нет. Сначала спрошу я. Ты пошел тогда за мной потому, что я тебя заинтересовала, или потому, что я могла быть связана с Бастиано? Только, пожалуйста, не говори и то и другое. Скажи мне правду хотя бы раз.

– Бастиано.

Правда ранила, но она заставила себя продолжать.

– И на ужин ты меня пригласил для того, чтобы помахать перед ним красным флагом?

– Да. – Рауль знал, что сейчас лучше не лгать. Только правда. – Просто я привык к этому. Поступал так всегда, всю жизнь. Я лгал, чтобы выжить. Я говорил то, что мне приходилось говорить.

– Я ненавижу тебя!

О, лед не треснул, он был взломан. И гнев, копившийся долгие годы, выплеснулся наружу.

– Ты подлец, Рауль! Ты говорил, что ненавидишь их, а чем ты сам лучше их. Ты лгал всю дорогу.

– Нет!

– Да! Ты провел ночь со мной, чтобы взять над ним верх!

Она повернулась и выбежала из комнаты.

Ее постель была смята, свет горел, но она никак не могла вспомнить, как это все выглядело раньше. До того, как он сказал ей правду. Что преследовал ее только для того, чтобы досадить Бастиано.

– Лидия. – Рауль даже не постучал.

– Убирайся.

– Нет. Нам нужно поговорить.

Голова у него шла кругом, все теперь выглядело по-другому.

– Когда ты об этом узнала?

– Разве это имеет значение?

Конечно, имеет, и, конечно, он знал, когда это случилось.

Когда все изменилось между ними.

– Ты прав, – она заводилась все больше, – мы оставим это адвокатам. И можешь поверить, я превращу твою жизнь в ад.

– Нет, ты не сможешь. Ты не сможешь превратить мою жизнь в ад.

Ад – это жизнь без нее.

С рассерженной Лидией он мог иметь дело. Более того, даже ждал этого.

Потому что ее ярость была глубокой и личной. И наконец, она поделилась ею.

– Ты лгал!

– Да, – согласился Рауль. – На этом была построена вся моя жизнь, пока в ней не появилась ты.

– Ты использовал меня!

– Сначала. Хотя ты сразу мне понравилась. – Он улыбнулся. – Особенно твое платье с пуговицами.

– Не считаю это комплиментом.

– Считай как хочешь.

Его спокойствие ее просто бесило.

– Мне не надо было говорить тебе о ребенке! – Она наклонилась и взяла статуэтку. – Мне просто надо было ее продать, и ты бы никогда даже не узнал.

– Я думал, ты уже продала.

И вот сейчас она держала ее в руке и готова была метнуть ему в голову.

Рауль был в замешательстве.

Он мог бы остановить ее, потому что знал: потом она пожалеет.

Но она была в ярости.

И не только на него, если он правильно понял.

И черт, она заслуживала продемонстрировать это.

И Лидия показала.

Швырнула ее в стену и, услышав, как та упала, сломалась сама.

Она любила ее, и она разбила самую красивую вещь, которая у нее когда-либо была.

Кроме Рауля.

Хотя на самом деле у нее никогда его не было.

Тогда почему он ее целует?

Почему, когда она со злостью отталкивает его от себя и одновременно хочет, он снова притягивает ее к себе?

Они словно обезумели, отрывая пуговицы и разрывая одежду, поскольку Раулю тоже хотелось забыть про здравый смысл.

Сегодня был ад.

Как и все недели до этого.

Он хотел ее ужасно.

Он целовал ее, прижимая к стене. Руки на ее ягодицах, грудь возле груди.

Она обхватила его ногами. Соединение было быстрым и горячим.

Мгновенно вся кровь устремилась к центру, когда он вошел и наполнил ее. Ее оргазм был таким сильным, что он кончил вместе с ней.

Они все еще целовались, когда он опустил ее на пол. В зону военных действий, где они стояли живые и совершенно невредимые.

А потом она увидела на полу осколки.

– Я разбила статуэтку…

Разбила их.

– Почему ты ее не продала?

– Не смогла.

Рауль знал, что она не делала фотографий, не держалась ни за что и тем не менее с этой статуэткой так и не смогла расстаться.

– А теперь я ее разбила.

– Нет. – Рауль поднял статуэтку. Прекрасная пара не пострадала, за исключением закрывавшего их тела покрывала.

– Я ненавидел этот кусок, – признался он. – Мне не хотелось говорить об этом Сильвио. Это его работа, но мне кажется, теперь она выглядит еще лучше. Хотя какой-нибудь менеджер по оценке мог бы со мной не согласиться. – Он улыбнулся. – Но ведь они теперь тебе не нужны, так же как и адвокаты.

Лидия не была в этом так уверена.

Трудно на разумной основе иметь дело с Раулем.

Одно движение внутри ее – и тело уже молит о большем, одна ночь в его постели – и она станет как шелковая.

И она боялась простить его.

Боялась его лжи, а уж в этом-то он мастер.

– Идем в постель.

И она знала, что он действительно этого хочет.

– Идем.

Это испугало ее. Не хотелось подбирать его крошки.

Но и отказаться тоже не могла.

Глава 17

Завернувшись в простыню, чтобы не смутить Лоретту, они шли по зеркальному коридору.

– Мы все равно ее здесь не встретим, – успокаивал Рауль.

– Я не хочу разгуливать голой по твоему дому.

– Нашему дому.

Лидия не обратила внимания на его слова. Ей хотелось узнать другое.

– Как получилось, что она стала работать у тебя?

– Она всегда была добра ко мне, а когда отец умер, я знал, что она осталась без работы.

– Значит, у тебя все-таки есть друзья?

– Наверное.

Они снова были в его спальне, там, куда Лидия поклялась никогда не приходить.

Сейчас она показалась ей даже более роскошной.

– Как здесь красиво!

– Теперь она твоя.

Он увидел, как напряглись ее плечи.

– Я серьезно.

– Рауль, мы можем поговорить об этом завтра? Нам еще многое нужно решить.

– Все уже решено.

Она покачала головой:

– Я здесь только потому, что ты узнал о моей беременности. Не думаю, что это такая уж хорошая основа для отношений.

– Я тоже, – согласился он. – Но дело не только в ребенке.

– Ради бога, не надо говорить правильные вещи. Ты лжец, Рауль. – Она вспомнила, как они первый раз летели сюда. – Ты стоял там и говорил, что это правда, и тут же снова лгал.

– Когда я держал тебя за руку, я не лгал. И когда первый раз у нас не было секса. – Он задумался. – На секунду мне пришла в голову мысль, как хорошо было бы опередить его.

Она рассмеялась, а может, и всхлипнула.

Какая трогательная честность!

– Но потом я остановился, – напомнил он.

– Ты должен был мне признаться, что знаешь Бастиано.

– Понимаю, но в этом случае ты бы ушла. И ведь ты ушла.

– Разве ты сказал… – начала Лидия, но остановилась. Он прав. Каким бы образом она это не узнала, все равно бы ушла.

– Я очень скучал по тебе.

Теперь она знала, что он лжет.

– Так скучал, что не сделал ничего, чтобы меня найти, пока я сама не позвонила?

– Лидия, я даже фамилии твоей не знал. Я отправил в Англию Аллегру, чтобы проверить все замки. Можешь сама у нее спросить.

– Она скажет то, что ты ей прикажешь.

– Мне повезло, наконец-то я нашел кого-то столь же недоверчивого, как сам.

Лидия усмехнулась:

– У тебя было три месяца, чтобы меня найти.

– Я был уже в дороге, когда получил твое сообщение. Вот!

Он достал из кармана записку с ее именем и адресом.

– Это почерк Бастиано. Я ездил в Касту, чтобы спросить у него.

Лидия подумала, что навсегда сохранит эту записку. Теперь она знала: по ней действительно скучали.

– Ты только за этим ездил к Бастиано?

– Во всяком случае, не ради его компании.

– Вы не подрались?

– Нет. Почти. Он сказал, что в обмен на твой адрес хочет получить кольцо. Вероятно, оно принадлежало матери. Он ведь сирота. – Рауль заставил себя это сказать. – Он был не первым ее любовником.

– Откуда ты знаешь?

– Я еще в детстве лгал отцу, прикрывая ее.

А потом и себе, желая спасти память о ней.

– Бастиано тогда было семнадцать – вдвое моложе ее. Тогда я думал, что мы уже взрослые, и ненавидел его.

Теперь все выглядело совсем по-другому.

– В детстве мы были друзьями.

– Вы не могли бы стать ими снова?

Рауль хотел рассмеяться, но потом задумался:

– Не знаю.

Было приятно вот так лежать и разговаривать с другим человеком, вместо того чтобы пытаться разобраться во всем самому.

– Думаю, у моей матери давно уже были проблемы. Вероятно, еще до того, как она вышла замуж. Я даже не знаю, сын ли я моего отца.

– Это имеет значение?

– Для него, думаю, имело.

– Поэтому он тебя и бил?

Он никогда не говорил ей, отчего у него на спине шрамы, но она каким-то образом догадалась.

Он кивнул.

Теперь, когда он думал о том времени без ненависти, картина начала проясняться.

– Я не охотница за деньгами, Рауль. Я все это придумала.

– Я знаю. Сам положил статуэтку тебе в чемодан, помнишь? – Он снова и снова возвращался к тому моменту.

– Не думаю, что я принимала таблетки каждый день, хотя мать и настаивала на этом. Я не собиралась спать с Бастиано, и, возможно, мне следовало знать, чем рискую. Тогда я об этом не думала.

– Если бы на тебе даже был пояс верности, я бы позвонил, чтобы прислали болторез. Я мог бы настоять, чтобы мы использовали презерватив. Ты, кстати, уже сказала своей матери о ребенке?

– Нет.

– А когда собираешься?

– Когда почувствую, что готова.

– Я рад, что ты мне первому рассказала.

– Она была в ужасном состоянии, когда я вернулась. Думаю, она наконец по достоинству смогла оценить Мориса и выгнала его. А сейчас она у своей сестры.

– Лидия, я бы заботился о твоей матери, но не о нем.

Мориса он никогда бы не смог простить.

– Ты ведь выйдешь за меня?

– Рауль.

О, она понимала, что небезразлична ему. Но по-прежнему частично продолжала сомневаться.

Без ребенка ничего бы этого не было.

Однако, ничего не поделаешь, придется принимать все как есть, так до конца и не узнав, были ли они вместе только из-за ребенка. В остальном все почти идеально.

– Мне было плохо без тебя, – признался Рауль.

– И мне.

– Я серьезно. И постоянно такое ощущение, будто что-то не так. Словно небо висит слишком низко.

Рауль пытался понять, что было не так все эти месяцы, и сейчас вдруг понял.

Он никогда не чувствовал этого прежде.

Лидия лежала, глядя на освещенную лунным светом люстру. Ставни были открыты, снизу доносилась песня гондольера.

А потом она услышала.

Нет, не звук колокола.

Но также отчетливо и ясно.

– Я люблю тебя.

Эти слова могли быть сказаны много раз, но, когда их говорили правильно, они звучали исключительно точно, без фальши. И звук, и чувства продолжали вибрировать и звучать, даже тогда, когда должны были смолкнуть.

Она услышала его правду.

Это действительно любовь.

Эпилог

Но существовала еще одна его ложь.

Рауль вставал ночью к ребенку.

Кормил и менял подгузники.

Серена вошла в их жизнь четыре недели назад и пока вполне оправдывала свое прекрасное имя.

Да, она была из Венеции, или Серениссимы, но имя для нее выбрали, скорее, из-за характера.

Им повезло. Их малышка была очень спокойной.

Конечно, девочка плакала, но быстро успокаивалась, когда ее брали на руки.

Родители ее ужасно любили.

От светлых кудряшек до крошечных пальчиков.

Не открывая глаз, Лидия знала, что уже семь часов. Ее любимый колокол уронил первую глубокую ноту, к которой скоро бы присоединились остальные.

Рауль в одних пижамных брюках стоял на балконе, уговаривая Серену поспать еще.

Сердце Лидии растаяло, когда она увидела, как нежно он держит дочь.

Потом она закрыла глаза и притворилась спящей.

– Ш-ш-ш, – увещевал он, поскольку Серена не захотела возвращаться в свою кроватку. Наконец она успокоилась и заснула.

Рауль начал одеваться.

Воскресенье стало их любимым днем.

Он на пару минут вышел бы из спальни, чтобы вернуться с завтраком, который приготовила для них Лоретта. Они любили по воскресеньям завтракать в постели.

Куда же он отправился?

Лидия услышала, как Рауль спустился на лифте и завел моторку.

Может быть, выпить кофе?

Иногда он это делал по утрам.

Хотя она надеялась, что сегодня не будет.

Она лежала, слушая колокола, потом повернулась на спину и уставилась на люстру. Куда бы он ни ушел, она все равно счастлива.

Так счастлива, что вскоре снова заснула и проснулась только от звука его голоса.

– С днем рождения!

Значит, он помнит.

Без всяких намеков и подсказок.

Тогда утром Лидия встретила не незнакомца, а свою настоящую любовь. Мужчину, который сказал, что в его жизни нет никого, чей день рождения ему надо бы помнить.

Теперь же таковых двое.

Рауль держал в руках коробку, перевязанную красной бархатной ленточкой, смутно знакомую Лидии.

– Baci in gondola, – сказал он. – Поцелуй в гондоле. Если бы ты не ушла в то утро, получила бы его еще тогда. – Он протянул ей коробку. – Я уже возвращался, чтобы попросить тебя остаться.

– Теперь я это знаю.

– А здесь, – он протянул ей другую коробку, – подарок.

В коробке оказался альбом с фотографиями замка.

Экстерьер и интерьер.

Переворачивая страницы, Лидия словно входила в каждую комнату. Все так, как в то время, когда она была ребенком.

Сегодня замок открыт для посетителей.

С помощью Рауля все изменилось.

Валери теперь жила в доме рядом с замком, с радостью взяв на себя обязанности экскурсовода.

Но и это еще не все подарки.

– Наш самолет в десять, – предупредил Рауль. – А после обеда мы выпьем в саду чаю. В конце концов ты сделаешь из меня джентльмена.

А впрочем, он и так джентльмен.

Тысячу раз Лидия морщилась, вспоминая свои слова, сказанные в этой спальне.

Они смогли это пережить.

Рауль вернулся в постель, и они лежали, слушая колокола и легкое посапывание дочери.

– Когда мы поженимся?

Лидия улыбнулась:

– Скоро.

– Ты все время это говоришь, – проворчал он.

Последние шесть месяцев были прекрасным сумасшествием. Их любовь сверкала, как нескон чаемые вспышки молнии, и Лидия все ждала, когда спустится с этих головокружительных высот и сможет как-то организоваться.

Теперь она начинала понимать, что рядом с Раулем никакого снижения просто не может быть.

Их поцелуй был глубоким и долгим, а потом он перекатился на нее и сказал, что устал ждать.

Она почувствовала его эрекцию. Он улыбнулся:

– Я имел в виду не это.

– Я знаю.

Но прошло уже четыре недели, и она была готова.

– Ты уверена?

Рауль делал все очень медленно, нежно, и это другая его сторона, которую он только сейчас начинал открывать в себе.

Это самый лучший ее день рождения. Они медленно занимались любовью, а потом, все еще находясь в ней, он сказал, что на сегодня у них запланировано кое-что еще.

– Что?

– Мы сегодня поженимся.

Лидия нахмурилась.

Они оба не хотели пышной свадьбы и думали, что это будет здесь, в Венеции.

Или в Риме, где они впервые встретились.

А может, и на Сицилии, потому что теперь они бывали и там.

– В замке, – уточнил Рауль.

Просто мечта.

Когда они встретились, замок разрушался.

Теперь он прекрасен.

– Да?

– Да!

– Per favore?

– Пожалуйста!

Это напомнило ей тот день, когда они встретились. Они улыбнулись друг другу.

Она сделала правильный выбор. Рауль – любовь всей ее жизни.

И он будет королем.

Content

Кэрол Маринелли
Когда-нибудь ты вернешься
Роман

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог