Нельсон Кэрел Дибвойз

Политическая история Парфии

СПб. : Филологический факультет СПбГУ, 2008.

Публикация этой книги стала возможной благодаря любезному разрешению правообладателя — Восточного института Чикагского университета (штат Иллинойс, США), а также финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России»

This book publication was made possible through the kind permission of the copyright–possessor — The Oriental Institute of the University of Chicago (Illinois, USA), as well as through the financial support of the Federal Agency in Press and Mass Media within the Federal purposeful program «Culture of Russia»

Вклад Н. К. Дибвойза в изучение истории и культуры Ирана в эпоху Аршакидов

Нельсон Кэрел Дибвойз (Neilson Carel Debevoise), несомненно, входит в число выдающихся американских исследователей истории и культуры древних Месопотамии и Ирана. В то же время его личность до сих пор овеяна тайной, и сведения о научной и профессиональной карьере Дибвойза, которыми мы располагаем, крайне скудны и фрагментарны[1] .

Н. К. Дибвойз родился в 1903 г. в Джерси-Сити (штат Нью-Джерси). Он учился в Университете штата Иллинойс в Эрбана-Шампейн (University of Illinois at Urbana-Champaign), где в 1929 г. защитил диссертацию "Парфянские проблемы"[2] под руководством блестящего востоковеда А. Т. Олмстэда[3] . С 1930 г. Дибвойз работал в Восточном институте Чикагского университета (The Oriental Institute of the University of Chicago). Из его личной жизни в тот период известно, что в 1928 г. он женился на Марте Эстер Кетчум[4] .

Дибвойз принял участие в американских археологических исследованиях в Селевкии-на-Тигре - метрополии селевкидской и парфянской Вавилонии (на территории современного Ирака). Раскопки были начаты профессором Л. Уотерманом[5] из Мичиганского университета, который занимался поисками древнего вавилонского города Описа. Первоначально он полагал, что Опис лежит там, где позднее исследователи локализировали Селевкию-на-Тигре. Исследования начались в декабре 1927 г. и продолжались с перерывами на протяжении шести сезонов до 1937 г. Работы велись под эгидой Мичиганского университета, а инициировала их Американская школа восточных исследований (American School of Oriental Research) в Багдаде. Средства были предоставлены Музеем изобразительных искусств города Толедо (Toledo Museum of Art) и Музеем изобразительных искусств в Кливленде (Cleveland Museum of Art). В течение первых пяти сезонов (1927/1928-1931/1932) раскопками руководил Л. Уотерман, а в последнем, шестом (1936/1937), генеральным директором был К. Хопкинс[6] . Среди других крупных ученых, принимавших участие в работах в Селевкии, в первую очередь необходимо назвать Р. Х. Макдауэлла[7] .

Участвуя в этих полевых исследованиях, Дибвойз имел возможность ознакомиться с оригинальными материалами, которые необычайно обогатили уже имевшиеся представления об истории и культуре эллинистической и парфянской Вавилонии и прилегающих к ней районов Ирана. В 1930-е гг. Дибвойз опубликовал несколько статей по глиптике и архитектуре эпохи парфян и Сасанидов (его персональную библиографию см. ниже). Крайне важной для познания античной культуры Ближнего Востока стала его первая по счету монография, озаглавленная "Парфянская керамика из Селевкии-на-Тигре"[8] , в которой он описал и проанализировал почти 1600 сосудов (большинство из них хранится в Музее археологии Келси при Мичиганском университете, располагающем самой крупной коллекцией керамики парфянской эпохи, не считая иракских музеев). В ходе работы над этим проектом Дибвойз проштудировал монетные находки из Селевкии, обнаруженные там в количестве около 30000 экземпляров (причем половина из них имела документально зафиксированное происхождение). Именно монеты, найденные в столь большом количестве в слоях вместе с керамикой, он положил в основу хронологии памятников парфянской эпохи. Кроме того, для анализа керамического материала он воспользовался данными Макдауэлла о глиняных печатях.

В 1938 г. Дибвойз опубликовал свой самый знаменитый труд, принесший ему мировую славу, - монографию "Политическая история Парфии"[9] , русский перевод которой и выносится на суд читателей в настоящем издании. До ее выхода в свет единственным более или менее полным исследованием по истории Парфии была книга британского востоковеда Г. Роулинсона (1812-1902) "Шестая великая восточная монархия..."[10] . Кроме того, следует также упомянуть монографию немецкого исследователя А. фон Гутшмида (1831-1887) "История Ирана..."[11] , однако эта книга, опубликованная уже после смерти ее автора, не содержала обзора всей парфянской истории. Парфянская тематика не была обойдена вниманием и в первом издании "Кембриджской древней истории" ("The Cambridge Ancient History"), в два тома которой - IX и XI - были включены очерки о Парфии, написанные крупнейшими исследователями восточного эллинизма В. В. Тарном (1869-1957)[12] и М. И. Ростовцевым (1870- 1952)[13] . Но следует отметить, что история Парфии оставалась тогда еще мало исследованной, и многие историки древности и археологи относились к ней как к теме, имеющей лишь второстепенное значение. На этом фоне книга Дибвойза стала настоящим прорывом. Ее автор произвел совершенно уникальный для своего времени комплексный анализ данных древней письменной традиции по истории государства Аршакидов. Он сумел практически в полном объеме рассмотреть греко-латинские нарративные и документальные свидетельства, служащие основой основ для реконструкции основных вех и событий парфянской истории, и, помимо этого, использовал соответствующие сведения из иранских, вавилонских, армянских и китайских источников в том объеме, в каком это было возможно при тогдашнем состоянии их изученности. Вдобавок Дибвойз привлек все доступные ему нумизматические и археологические материалы, а также произвел критический анализ всех существующих к тому времени научных разработок и по возможности учел все имеющиеся на тот момент публикации по парфянской проблематике. В результате получилась книга, которая, несмотря на свой более чем почтенный возраст (70 лет!), продолжает оставаться ценным вкладом в наши представления об античном прошлом Ирана и сопредельных с ним территорий Ближнего и Среднего Востока.

Само собой разумеется, монография Дибвойза не свободна от определенных недостатков. И дело здесь вовсе не в том, что исследования по древней истории обычно начинают быстро устаревать из-за постоянного накопления новых данных, в первую очередь благодаря археологическим раскопкам. Это совершенно объективная составляющая процесса познания далекого прошлого, которая, естественно, не может быть поставлена в вину любому исследователю. Укажем на другое. Так, автор книги рассматривает раннюю историю Парфии, исходя из спорной гипотезы о существовании царей Тиридата I и Артабана I как наследников Аршака I. Добавим сюда и его проримский подход к интерпретации отдельных событий: к примеру, война парфянского царя Вологеза I с Римом в 60-е гг. I в. н. э. названа им по имени римского полководца - "Кампания Корбулона". Список подобных нареканий можно было бы продолжить, однако все они, конечно же, не могут принизить чрезвычайно важное значение труда Н. К. Дибвойза, который проделал в нем весьма серьезный анализ источников, проявляя при этом как необходимую осторожность в формулировках своих выводов и гипотез, так и умение использовать различные виды источников - именно такой подход к методике исследования остается актуальным до сегодняшнего дня. Все эти положительные моменты оценили уже первые рецензенты книги - востоковед Дж. Мессина и археологи Ж. Контено и Ш. Пикард[14] . Для своего времени Дибвойз стал новатором еще и в том, что он обратил внимание на отношения Парфии с ее соседями в Средней Азии (т. е. западной части Центральной Азии). И хотя о связях аршакидского Ирана с народами, обитавшими к востоку и северу от его границ, сегодня известно неизмеримо больше, чем в 1930-е гг., многие выводы и наблюдения, сделанные Дибвойзом, и по сей день сохраняют свое значение.

Так уж получилось, что 1938 год вообще стал поворотным в изучении истории и культуры Парфии. Помимо книги Дибвойза, тогда же вышли в свет еще два чрезвычайно важных труда: М. И. Ростовцев опубликовал монографию "Дура-Европос и ее искусство"[15] , подведя в ней предварительные итоги археологических исследований в крепости Дура-Европос на Евфрате, являвшейся в течение почти трех столетий форпостом парфян на границе с Римской империей, а В. В. Тарн издал фундаментальную книгу "Греки в Бактрии и Индии"[16] , в которой не только рассмотрел историю собственно Бактрии и Северо-Западной Индии, но и уделил внимание парфянским делам. Необходимо также отметить, что в то же самое время начинал свою долгую научную деятельность крупнейший польский исследователь истории Парфии и эллинистического Востока И. Вольский (1910-2008), защитивший в 1936 г. докторскую диссертацию, посвященную Аршаку I и ранней истории Аршакидов. Первоначально она была опубликована на польском языке в 1937-1938 гг., а в 1974 г. - на французском[17] .

Несмотря на то что после 1938 г. появилось огромное количество публикаций не только по истории, но также и по культуре и социально-экономической жизни Парфянской державы Аршакидов (см. библиографическое приложение в конце этой книги), монография Н. К. Дибвойза продолжает занимать очень заметное место в парфянской историографии. Практически невозможно найти серьезную публикацию по истории Парфии, где бы не было ссылок на этот труд, что свидетельствует как о его несомненном высоком научном уровне, так и о его востребованности. Можно смело утверждать, что по широте охвата и глубине интерпретации данных греко-латинской письменной традиции "Политическая история Парфии" Дибвойза до сих пор не имеет себе равных в научной литературе.

После выхода этой своей монографии Дибвойз опубликовал еще несколько статей и рецензий, последняя из которых датируется 1947 г. (его персональную библиографию см. ниже). Известно также, что в 1940-1941 гг. он работал в качестве исследователя-стипендиата в Институте передовых исследований (Institute for Advanced Study) в Принстоне (штат Нью-Джерси), о чем сохранилась предельно лаконичная запись в одном из "Бюллетеней" этого престижного научного учреждения[18] . После вступления США во Вторую мировую войну Дибвойз резко изменил свою жизнь и по сути завершил научную карьеру. Он поступил в военную разведку (Army Intelligence) в чине капитана, начав таким образом самый малоизвестный для нас период своей биографии. Мы знаем только, что в годы войны с фашизмом он служил в Египте, а впоследствии получил звание ветерана американских военно-воздушных сил (Army Air Corps). В послевоенное время, при президентах Трумэне и Джонсоне Дибвойз работал в Государственном департаменте (Department of State) и был членом Национального совета безопасности (National Security Council) США. Собственно, это все, что можно сказать о новом этапе жизни Н. К. Дибвойза, на протяжении которого он, несомненно, все силы отдал служению государственным интересам своей страны, принеся им в жертву, выражаясь образным языком, свои научные интересы и амбиции[19] . Нам же остается только сожалеть, что его высокий научный потенциал специалиста по древней истории и археологии Ближнего и Среднего Востока так и не был полностью реализован. В частности, не написал он работу об империи Сасанидов, что намеревался сделать, как это следует из текста последнего примечания к "Политической истории Парфии" (см. с. 229, примеч. 138).

Н. К. Дибвойз скончался в больнице г. Харрисбурга (округ Дофин в Пенсильвании) в декабре 1992 г. в возрасте 89 лет. Он похоронен в Мемориальном парке Роллинг Грин, Lower Allen Twp. Спустя три года, в ноябре 1995 г., умерла его жена Марта Э. Дибвойз[20] .

С точки зрения состояния и перспективы изучения истории и культуры Парфии начала III тысячелетия монография Дибвойза продолжает оставаться эталонным исследованием прежде всего в том, что касается выяснения характера и динамики развития отношений парфян с эллинистическими государствами и Римом. Вклад Дибвойза в эту проблематику представляется очень весомым и в плане методологии, а именно - междисциплинарного подхода к рассмотрению письменных, археологических и нумизматических источников. Поэтому не может быть никаких сомнений в том, что перевод его монографии на русский язык вызовет большой интерес у читающей публики в России, в ученой среде которой всегда уделялось и продолжает уделяться значительное внимание изучению проблем истории и культуры Парфянского царства.

В заключение считаем своим долгом поблагодарить Восточный институт Чикагского университета (США) за разрешение опубликовать русский перевод "Политической истории Парфии" Н. К. Дибвойза и Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям Российской Федерации за финансовую поддержку настоящего издания. Кроме того, в его подготовке, в том числе при написании данного предисловия и библиографического приложения (с. 249-813), были использованы средства гранта №NN108 1437 3 (проект "Иран и степные народы Центральной Евразии в эллинистическо-парфян-скую эпоху: политическая история, взаимоотношения и культурно-историческое наследие"), предоставленного нам Министерством науки и высшего образования Республики Польша, которому мы также выражаем самую искреннюю благодарность.

Библиография работ Н. К. Дибвойза[21]

1. Some Problems in Parthian Architecture // JAOS. Vol. 48. 1928. P. 357.

2. Did the Parthians have an Art? // JAOS. Vol. 49. 1929. P. 369.

3. Parthian Problems: Thesis (Ph. D.) - University of Illinois. Urbana - Champaign, 1929.

4. A Parthian Standard // RAAO. Vol. XXVII, № 3. 1930. P. 137-139.

5. A Portrait of Kobad I // Bulletin of the Art Institute of Chicago. Vol. XXIV, No. 1. Chicago, 1930. P. 10.

6. The Pottery of the Parthians // Bulletin of the Art Institute of Chicago. Vol. XXIV, No. 6. Chicago, 1930. P. 77-78.

8. The Essential Characteristics of Parthian and Sassanian Glyptic Art // Berytus. Vol. I. Beirut, 1934. P. 12-18.

9. Parthian Pottery from Seleucia on the Tigris. Ann Arbor, 1934 (University of Michigan Studies. Humanistic Series. Vol. XXXII).

10. The Oriental Institute Archaeological Report on the Near East // AJSLL. Vol. L, No. 3. 1934. P. 181-200 (in co-authorship with J. H. Breasted).

11. The Oriental Amphora // Berytus. Vol. II. Beirut, 1935. P. 1^1.

12. The Oriental Institute Archaeological Report on the Near East: Fourth Quarter, 1934 // AJSLL. Vol. LI, No. 3. 1935. P. 195-216 (in co-authorship with J. H. Breasted).

13. Ree. ad op.: Herzfeld Ε. Archaeological History of Iran. New York, 1935 // AJA. Vol. 41, No. 3. 1937. P. 502-503.

14. Parthian Seals // A Survey of Persian Art from Prehistoric Times to the Present/ Ed. by A. U. Pope and Ph. Ackerman. Vol. I. Text: Pre-Achaemenid, Achaemenid, Parthian and Säsänian Periods. London; New York, 1938. P. 471-474.

15. A Political History ofParthia. Chicago, 1938 [reprint: New York, 1968].

16. When Greek and Oriental Cultures met at Seleucia // Asia. Vol. XXXVIII. New York, 1938. P. 746-751.

17. Ree. ad op.: The Excavations at Dura-Europos conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters: Preliminary Report ofthe Six Season of Work, October, 1932 - March, 1933 / Ed. by M. I. Rostovtzeff, A. R. Bellinger, C. Hopkins, and C. B. Welles. New Haven, 1936 // CPh. Vol. XXXIV, No. 4. 1939. P. 391-392.

18. The Oriental Institute Archeological Report on the Near East: Fourth Quarter, 1939 // AJSLL. Vol. LVI, No. 2. 1939. P. 162-174 (in co-authorship with G. R. Hughes and A. D. Tushingham, with the assistance of D. McCown and H. Thomas).

19. The Oriental Institute Archeological Report on the Near East: First Quarter, 1939 // AJSLL. Vol. LVI, No. 3. 1939. P. 310-324 (in co-authorship with G. R. Hughes and A. D. Tushingham, with the assistance of I. J. Gelb and D. McCown).

20. The Origin of Decorative Stucco//AJA. Vol. XLV, No. I. 1941. P. 45-61.

21. Rock Reliefs of Ancient Iran// Journal of Near Eastern Studies. Vol. l, No. 1. Chicago, 1942. P. 76-105.

22. Ree. ad op.: The Excavations at Dura-Europos conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters: Preliminary Report ofthe Seventh and Eighth Seasons of Work, 1933-34 and 1934-35 / Ed. by M. I. Rostovtzeff, F. E. Brown, and C. B. Welles. New Haven, 1939 //CPh. Vol. XXXVII, No. 3.1942. P. 349.

23. Ree. ad op.: Robinson D. M. Baalbek, Palmyra. New York, 1946 // CPh. Vol. XLII, No. 4. 1947. P. 264.

Предисловие автора

Человек - это род; в себе он содержит виды: народы - греки, римляне, парфяне...

Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луципию LVIII, 12

В 1873 г. Джордж Роулинсон опубликовал свою "Шестую Великую Восточную монархию". С тех пор так и не было проведено другого масштабного исследования, посвященного Парфии, хотя превосходная работа Роулинсона не включила всех классических ссылок и, разумеется, не включает материал из новых источников, который с тех пор появился. По этой причине представлялось целесообразным добавить в этот том пространные ссылки, как старые, так и новые, к материалам источников по политической истории. То большое количество данных по культурной истории Парфии из Дура-Европос и Селевкии-на-Тигре, которое уже находится в печати или в процессе подготовки к ней, делает дискуссию о культурных аспектах нецелесообразной. Это станет более актуальным при выходе в свет такой работы по истории Парфии, где меньшая необходимость в документации позволит более полно интерпретировать политическую историю Парфии и представить новый материал по ее культуре.

Настоящее исследование было начато в 1927 г. как диссертация в Университете штата Иллинойс под руководством профессора А. Т. Олмстэда, ныне профессора восточной истории в Восточном институте Чикагского университета. Работа неоднократно переписывалась после того, как автор пришел в Университет Чикаго в 1929 г.; причиной послужили четыре сезона раскопок на Ближнем Востоке. Эта работа гораздо больше, чем это может показаться (если судить по примечаниям), обязана советам и поддержке профессора Олмстэда, его поощрению, дружеской критике и консультациям по многим неясным моментам.

Доктор Роберт Х. Макдауэлл из Мичиганского университета оказал неоценимую помощь своими подробными письмами, написанными в ходе полевых работ, и продуктивными дискуссиями. Рукопись была прочитана в Селевкии профессором того же университета Кларком Хопкинсом, и в текст были включены многие из его предложений. Профессор Артур Э. Р. Боак, также из Мичигана, прочитал гранки и уделил немало времени подготовке рукописи. Огромное содействие в специализированных областях исторического знания оказали мне доктора Дж. Г. Кэмерон, Р. А. Боумэн и В. Х. Дабберстейн - все трое из Восточного института; кроме того, в той или иной форме я получил помощь от многих других его сотрудников.

Благодаря скрупулезной работе доктора Т. Г. Аллена, одного из редакторов публикаций Восточного института, в тексте устранены многие противоречия и неудачные выражения. При окончательной подготовке рукописи к печати большую помощь оказала мисс Элизабет Стефански. Члены китайского отделения факультета восточных языков и литературы любезно помогли с правописанием китайских имен. Как моя жена, так и издательские сотрудники Восточного института потратили много часов на работу над рукописью, чтение корректуры и составление указателей. Большую пользу принесли библиотекари Университета штата Иллинойс, Восточного института и классической библиотеки Чикагского университета.

В конце концов, весь проект был реализован благодаря покойному профессору Джеймсу Генри Брестеду, первому директору Восточного института, который всегда находил время для того, чтобы выслушать и поддержать молодого ученого, а также благодаря его преемнику, профессору Джону А. Уилсону; оба они нашли возможность уделить время подготовке этого исследования.

Нельсон К. Дибвойз

29 июля 1937 г.

Источники

Особенность источников по истории Парфии состоит не в недостаточном их количестве, а в их значительной разбросанности по документам разнообразного характера. К сожалению, не сохранилось ни одного исторического сочинения об этой державе, написанного в древности, и поэтому мы вынуждены собирать ее историю воедино из случайных записей из книг древних авторов, которые в своих повествованиях почему-либо касались некоторых периодов истории Парфии. Основной блок сведений содержится в трудах классических авторов, особенно тех, кто занимался военными вопросами и кто сам родился на Востоке. К этому можно добавить надписи из Греции, Италии и Ближнего Востока, а также определенное количество пергаментных рукописей. Хотя все авторы, которые писали на армянском, сирийском и арабском языках, работали позже парфянского периода, они добавляют некоторую информацию, более нигде недоступную. Однако тот факт, что подавляющее большинство свидетельств предоставлены уроженцами или людьми, которые выступали на стороне стран, враждебных Парфии, не позволяет составить картину ее истории, полностью основанную на точке зрения самих парфян.

Сведения из восточных источников ограничены, но крайне важны. Кроме работ упомянутых выше авторов, большинство из которых тоже страдали от отсутствия достоверных источников, на которые можно было бы сослаться, у нас есть таблички с клинообразными надписями этого же периода. Данные источники, хотя они изданы не лучшим образом и не полностью, дают нам случайные оценки политической ситуации со стороны жителей Востока. Документов, написанных на пехлеви, официальном языке парфян, так мало, что ими можно пренебречь. Многочисленные и достаточно хорошо опубликованные парфянские монеты служат основой, на которую должна опираться любая хронология правителей парфян.

Китайские источники дают нам точную, а по некоторым периодам и достаточно полную информацию по положению на восточной границе Парфянской империи. Что касается индийского приграничья, то мы опять-таки оказываемся в зависимости от монет и древних надписей, использование которых особенно затрудняет неопределенность их датировок.

Полная критика классических источников здесь невозможна да и не нужна. Удачное краткое изложение основной ценности информации из трудов наиболее важных авторов и источников можно найти в IX-XI томах "Кембриджской древней истории", так же как и библиографию более подробной их критики. Дальнейшие краткие замечания будут ограничены оценкой и проблемами источников только в той мере, в какой они имеют отношение к истории Парфии.

Наиболее сложным представляется период, предшествующий вторжению Парфии в Месопотамию в 141 г. до н. э., так как основная информация о нем далека от современных свидетельств, разбросана и незначительна. Мы знаем, что какое-то количество парфян находилось в Сирии, а также в Риме, поэтому сообщения классических авторов о возникновении Парфянского государства могут иметь корни в парфянской традиции. В любом случае, мы не можем с какой-либо выгодой для себя отказаться от традиционной истории этого раннего периода как легендарной просто потому, что не в состоянии проверить точность сведений, располагая одним источником, или же потому, что сами источники принадлежат к более позднему периоду. Такой подход, несмотря на то, что он, возможно, построен на несколько лучшем историческом методе, оставил бы историкам древности небольшое поле деятельности для будущих исследований. Читателю следует иметь в виду природу тех источников, на которых основано повествование об этом раннем периоде, и соответственно оценивать его.

Наиболее важным источником для этого периода является исторический труд Помпея Трога, сохранившийся в сокращении Юстина. Работа Юстина страдает от ошибок обоих авторов, а также переписчиков, но доля строгой критики, ей адресованной, исходит и от читателей, которые склонны забывать, что это эпитома. Во многих местах она настолько сжата, что без знания исходной подоплеки событий ее краткость можно принять за ошибку. В больше случаев дошедшие до нашего времени "Прологи" оригинального труда Трога содержат дополнительные факты и исправляют или поясняют содержание самой эпитомы.

Другие классические источники по парфянской истории до 141 г. до н. э. в значительной степени состоят из разбросанных сведений в сочинениях таких авторов, как Страбон, Арриан и Полибий, большинство из них не были современниками описываемых ими событий, но в целом заслуживают доверия. Проблема такого материала часто заключается в том, чтобы выстроить его в хронологическом порядке или разместить в надлежащем месте в повествовании.

Со времени Красса и после него данные классических источников о Парфии многочисленны, хотя для тех лет, когда не было заслуживающих внимания военных событий, имеются большие пробелы. "История" Кассия Диона Коккеяна охватывает период начиная с первых контактов парфян с Римом до падения Парфянской империи. Данная работа бесценна, так как содержит много информации, которую невозможно обнаружить в других источниках. Однако ее достоверность зачастую следует ставить под сомнение, а отдельные ее части вообще сохранились во фрагментах. Более того, расположение этих фрагментов (как правило, цитат из трудов других авторов) не совсем удовлетворительно. Вероятно, во многих случаях они сильно сокращены, что приводит к дальнейшим осложнениям. Для периода падения империи парфян, современником которого он был, очень краткие сообщения Диона необычайно ценны. Информация Плутарха из его "Жизнеописаний", особенно Красса и Антония, базируется на источниках первостепенной важности. Даже с учетом присутствия в его повествовании патриотической предвзятости в виде попытки римских военных найти оправдание поражению Красса, следует признать, что этот биограф предоставляет нам одно из наиболее обширных и обстоятельных повествований по парфянской истории.

Единственный дошедший до нас связный ежедневный отчет за определенный период парфянской истории вообще мы находим в письмах к друзьям, а также в донесениях сенату, которые Цицерон писал во времена своего наместничества в Киликии. Этот отчет современен описываемым событиям, а когда его автор отступает от подлинных фактов из-за своей личной пристрастности, то это изменение хорошо заметно. Среди других классических источников, которые наиболее полезны для изучения истории Парфии, важны работы иудея Иосифа Флавия. Раз за разом нумизматические или письменные источники демонстрируют точность информации Иосифа, что позволяет его сравнивать даже с таким аккуратно обращающимся с фактами автором, как Тацит. Пассажи у Иосифа, содержащие очевидные ошибки, зачастую могут быть поняты, если рассматривать их в качестве кратких резюме, где пропущено многое из того, что напрямую не связано с плавной нитью повествования. Иосиф использовал работы другого восточного автора, Николая Дамасского. Первое издание "Иудейской войны" Иосифа Флавия было подготовлено для иудеев, живущих в Парфянской империи. Благодаря вавилонским иудеям, ездившим через границу в обе стороны, Иосиф смог исправить и дополнить свои источники. Вероятно, история об Анилее и Азинее представляет собой именно такую информацию, полученную из первых рук[1] .

Особую ценность имеют краткие заметки о Парфии Веллея Патеркула, поскольку он находился вместе с Гаем на Востоке. Несколько подробных ссылок на военные события, происходившие в период примерно с 50-х гг. до н. э. и до 50-х гг. н. э., основанных на прекрасных подробных отчетах, есть в "Стратагемах" Фронтина. Главную трудность здесь, как и в случае со всеми изолированными фрагментами, составляет их размещение в повествовании.

Для большого периода парфянской истории, особенно времени похода Корбулона, почти единственным источником является Тацит. Он обладал достаточно точными знаниями о событиях на востоке, чего нельзя сказать о его знании географии Востока. Эти факты и его личная необъективность, которые довольно часто приходится принимать во внимание, заставляют нас дополнительно проверять наш источник. Как бы там ни было, картина в целом, которую мы получаем у Тацита, вероятно, в основном правильна.

Поскольку состояние внутренних дел в Парфии во времена Вардана, который правил "два года и восемь месяцев", как сказано в "Жизнеописании Аполлония Тианского" Филострата, соответствует известным нам фактам, кажется несправедливым называть эту работу неисторической. Еще одним аргументом в пользу этого является точность некоторых деталей, которая обычно не наблюдается в вымышленных рассказах. Но остается нерешенным вопрос о том, в какой степени им можно доверять. Примерно той же самой ценностью обладают "Оракулы Сивиллы", которые, кроме всего прочего, содержат определенные исторические данные. Однако в тех случаях, когда невозможно определенно сказать, к каким личностям, событиям или периоду относится данная информация, тогда размышления по этим поводам, по-видимому, имеют лишь небольшую реальную ценность. Самое лучшее, что можно сделать, - это указать на наличие материала и его наиболее вероятное место в основном повествовании. Некоторые книги "Оракулов" представляют собой нечто целое, они свободны от любых более поздних интерполяций, и потому являются чрезвычайно полезными.

Из всех римских войн против парфян кампания под командованием Луция Вера, соправителя Марка Аврелия, наиболее сложна для изучения. Памфлетист Лукиан, который располагал не только плохими, но и достоверными историческими сведениями об этой войне, разбросал в своих рассказах многочисленные ссылки на ее события, причем почти все эти сведения пришли из утраченных ныне сочинений. Переписка наставника римских императоров Фронтона содержит несколько ценных отрывков, особенно в "Principia historiae", а также в письмах Луция с фронта. Какая-то часть этого материала отсутствовала в стандартном издании С. А. Набера[2] , но благодаря дальнейшей работе над палимпсестом[3] Э. Хаулера гораздо более полным является лэбовское издание (Loeb edition), выполненное Ч. Р. Хайнесом[4] . Если кампания Вера может быть проработана более полно, чем в настоящей книге, то это, вероятно, будет сделано путем дальнейшего изучения упомянутых в источниках топонимов и маршрутов и при помощи сравнения с обычными римскими кампаниями против Парфии, организация которых со времени смерти Цезаря стала вполне стандартной.

Возможно, когда наши знания о Парфии времени Траяна станут более глубокими, тогда мы сможем понять запутанное сообщение Малалы и извлечь пользу из имеющихся фактов. Сейчас с достаточной долей уверенности можно использовать лишь малую часть его сведений.

Относительно других авторов, которые еще не были упомянуты, таких как Аппиан, Геродиан, последователи Тита Ливия - Флор, Орозий и Руф Фест, а также Светоний и авторы жизнеописаний Августов, то здесь нечего особо добавить к их общей оценке, данной учеными классического направления.

В древности существовали различные версии истории Парфии, и некоторые из них были написаны людьми, чья компетентность не вызывает сомнений. "Парфянские истории" Арриана и Аполлодора из Артемиты ответили бы на многие вопросы, достаточно полезными могли бы быть труды Азиния Квадрата и Квинта Деллия. Исходя же из оценки, данной Лукианом, ценность работы некоего Креперия Кальпурниана из Помпейополиса была бы невелика. Сохранились фрагменты сочинений Квадрата и Арриана, причем отрывки из труда последнего особенно важны для парфянской кампании Траяна, правда, при том условии, если мы сможем правильно разместить их в соответствии с несохранившимся полным тестом оригинала.

Основная масса эпиграфических свидетельств касается римской военной истории, но некоторые исключения из этого правила заслуживают внимания. Так, мы располагаем двумя греческими надписями на парфянских рельефах в Бехистуне. В Сузах в Иране было найдено несколько важных надписей, наиболее значимая из которых - это послание Артабана III, обращенное к городу. Дура-Евро-пос на Евфрате предоставил ценную серию надписей, особенно граффити, хотя многие из них имеют отношение к военной тематике. Там же была обнаружена замечательная коллекция пергаментов, исключительно важных для культурной истории этого региона.

Вопрос о ценности армянских источников для парфянской истории очень запутан. У таких авторов, как Моисей Хоренский, есть много информации, не известной по другим источникам, но многие из его утверждений, которые удалось проверить, оказались ошибочными. Кажется, что целые части армянских повествований не имеют никакого отношения к известным фактам и, очевидно, следуют косвенной традиции. Мы редко ссылались на эти источники как из-за сомнений в их достоверности, так и потому, что не было смысла приводить их наряду с цитатами из других, более авторитетных источников. Дальнейшее детальное исследование, проведенное каким-нибудь исследователем, хорошо владеющим историческим методом и имеющим необходимые лингвистические знания для работы с оригиналами рукописей, поможет выявить новые важные факты.

Незначительную информацию политического характера относительно парфян дают арабские авторы. По-видимому, они не обладали ни источниками, ни надежной традицией, восходящей к столь отдаленному времени. Некоторые детали падения Парфянской империи сохранены арабскими историками, и в их рассказах упоминаются титулы и реалии политической организации раннесасанидского государства, которые почти определенно восходят к его предшественникам - парфянам. С другой стороны, сирийские авторы обладали прекрасными источниками. Вероятнее всего, среди них были истории раннехристианских епископств с примечаниями на полях рукописей. К тому же сирийские документы обладают некоторым преимуществом: они появились при парфянском правлении в самом сердце западной части империи. Талмуд дополняет отрывочные классические ссылки, касающиеся иудейско-парфянских отношений, и проясняет действия пропарфянской партии среди иудеев.

Хотя большинство клинописных источников отрывочны и разрозненны, многие из них являются современными описываемым событиям и, следовательно, обладают особой ценностью. Но здесь необходимо оговориться: значительное число астрономических таблиц, обнаруженных на табличках, построены на основе не наблюдений, а расчетов, тогда как другие являются просто копиями более ранних табличек. Таблички этих типов менее ценны как источники; более того, они не могут рассматриваться как современные описываемым событиям в строгом смысле этого слова. Также не стоит забывать о том, что принадлежность документа к этой эпохе не гарантирует истинности содержащихся в нем утверждений. Фрагментарность многих клинописных табличек усложняет интерпретацию их текстов, и эта работа всегда требует контроля. Клинопись предоставляет прекрасную возможность получения новой информации не только благодаря открытию ранее неизвестных документов, но и путем публикации тех, что уже хранятся в музеях. Двойное датирование табличек дает нам определенное хронологическое свидетельство. Но, к сожалению, использование тронного имени "Аршак" практически сводит на нет его историческую ценность. Если (в редких случаях) царь упоминается под своим личным именем, то это значит, что он обычно иначе не известен. Таким образом, новые проблемы возникают быстрее, чем решаются старые с помощью строк, содержащих даты. Частые ошибки, обнаруживаемые в опубликованных работах, свидетельствуют о том, что лучше пользоваться таблицей. Так, второй год селевкидской эры в Вавилонии, если провести вычитание, - это 311/310 минус 2, т. е. 309/308. Но на самом деле, как можно установить с помощью проверки, второй год правления- 310/309. При больших цифрах ошибка не так очевидна. Она автоматически устраняется после наступления христианской эры, так как 311 г. селевкидской эры не является 0 г. до н. э., но 1 г. до н. э., тогда как 312 г. является 1 г. н. э.

Документы на аршакидском пехлеви так редки, что те, которые существуют, чрезвычайно трудны для переводчиков. Кроме нескольких надписей на монетах, единственный пергамент из Авромана в Курдистане, написанный на пехлеви, остается наиболее важным среди источников подобного рода.

Датированные парфянские монеты появились вскоре после того, как парфяне вступили в Месопотамию, и их количество продолжало увеличиваться в течение нескольких лет. Это было и остается основой парфянской хронологии. На многих монетах в дополнение к году, датированному по вавилонской селевкидской эре, обозначен также месяц выпуска, что оказывается весьма полезным для историка при изучении смутных времен. К сожалению, имена царей есть на сравнительно немногих монетах, но если они там обнаруживаются, то мы можем предположить, что за трон боролось не менее двух претендентов. Оставшуюся часть монет можно связать с правителями, известными по письменным источникам, благодаря портретам на лицевой стороне монет или по стилистическим основаниям. Это сложная задача, но П. Гарднер, У. Рот и совсем недавно Р. Х. Макдауэлл в этом преуспели[5] .

Если бы были известны места нахождения монет, было бы значительно легче отнести их к различным правителям. К сожалению, только немногие монеты получены в результате раскопок, и монетные коллекции редко содержат записи о происхождении монет. Исследования Р. Х. Макдауэлла о монетах с Иранского плато (ждут своей публикации) и о значительном по объему нумизматическом материале из Селевкии-на-Тигре помогут преодолеть это препятствие.

Несмотря на то, что автор вынужден иметь дело с китайскими источниками только в переводе, основная проблема при работе с ними вполне очевидна. Хотя для идентификации имен людей и топонимов сделано уже немало, многие из них все еще остаются неопределенными. Дальнейшие исследования по ранней китайской ономастике внесут большую ясность и увеличат достоверность и количество таких отождествлений. Для индийского приграничья нумизматика тоже очень важна, но здесь, к сожалению, меньше исторической информации, которая могла бы поспособствовать атрибуции монет. Кроме того, надписи, хотя и датированные, порождают столько же проблем, сколько они и решают, так как в некоторых случаях начало эр, по которым они датируются, не может быть установлено. Раскопки, особенно Дж. Маршалла в Таксиле, обещают решить многие трудности, связанные с восточной границей Парфянской империи.

ВВЕДЕНИЕ

Из пепла Персеполя возник новый Восток - мир, в котором удивительным образом перемешались греческие и восточные элементы. Задача сохранения политической целостности этой обширной территории, растянувшейся от Средиземного моря до Инда, оказалась слишком сложной для преемников Александра; в конечном счете их силы были растрачены на братоубийственные войны, и Восток вновь перешел под контроль мелких царьков. Наступило время для создания новой империи. Возникнув из мрачного тумана к востоку от Каспийского моря, парфянские всадники победоносно проскакали по всему Ирану. Направляемые сильными, способными и решительными царями, они покоряли народ за народом до тех пор, пока со склонов гор Загроса не увидели бесцветный аллювий Месопотамии. В 141 г. до н. э. их отряды под конский цокот прошли через перевалы и завоевали эти плодородные земли. При парфянской администрации заметно оживилась торговля, и давно заброшенные к тому времени города, на тот момент представлявшие собой всего лишь серовато-коричневые холмы, вновь возродились к жизни. Были проложены новые каналы, а старые очищены от вековых иловых отложений.

В отличие от других захватчиков с северо-востока парфяне не убивали и не разрушали только ради добычи, а часто занимали новые территории так, что не вызывали серьезных потрясений в жизни простых людей. Самые большие изменения, которые они вносили, вероятно, касались административных механизмов, но, к сожалению, у нас недостаточно информации из первых рук о внутренней структуре Парфянской империи, так как мы располагаем очень небольшим количеством официальных документов. Большая часть сведений добыта при раскопках таких мест, как Сузы и Дура-Европос, или из произведений классических авторов, где об интересующем нас предмете упоминается вскользь. Кроме того, наибольший объем информации мы получаем из областей на периферии империи, и общие заключения, сделанные на его основе, могут быть приняты только с большой осторожностью[1] .

В действительности Парфянская империя превратилась в обширную феодальную державу-пирамиду, вершину которой занимал царь царей, а ниже располагались сатрапы, знать, греческие купцы и, наконец, местные земледельцы - тот основной базис, на котором должна покоиться любая подобная система. Знать, которая контролировала земли, вероятно, жила в более крупных городах, где она и находящиеся под ее защитой богатые греческие купцы, естественно, формировали альянсы. Сходство со средневековой Европой очевидно, и разложение обеих систем происходило во многом одинаково. Большую часть времени до наступления христианской эры царская власть была доминирующей политической силой, но затем знать, могущество которой тогда значительно возросло благодаря земельным владениям и войнам, все больше и больше узурпировала власть. Ее открытое неповиновение царю приводило к частым периодам раскола, а в конечном итоге стало причиной падения империи. Вероятнее всего, ослабление царской власти и возвышение аристократов были тесно связаны с религиозным возрождением во второй половине I в. н. э. Параллели с борьбой между знатью и магами, с одной стороны, и царем с другой, можно легко найти в истории Ахеменидов и Сасанидов.

За несколько лет до своей смерти в 87 г. до н. э. Митридат II высек на скале в Бехистуне рельеф, на котором были изображены он сам и приближенные к нему чиновники. Главный из них назывался сатрапом сатрапов, другие трое - просто сатрапами. Вероятно, эти люди принадлежали к знатным семействам Ирана, таким как Сурены и Карены. Их статус вместе с соответствующими правами и обязанностями постепенно стал наследственным. Сурены всегда возлагали корону на голову нового царя и водили парфянские армии в бой, как это было в битве при Каррах.

Очевидно, форма управления областями, подчиненными парфянам, сильно варьировалась и время от времени изменялась. Вероятно, Митридат назначил наместника для управления только что завоеванной Мидией; Гимер служил в той же самой должности в Вавилонии, и позднее точно так же управлялась Месопотамия. Однако в других случаях престол или сохраняла местная династия, или занимал какой-то другой правитель, приемлемый для парфян. Арменией управлял представитель рода Аршакидов, так временами бывало и в Мидии Атропатене. Вассальные цари оставались в Адиабене, Харакене, Элимаиде и Персиде, а также в некоторых городах-царствах - таких как Хатра и Осроена. Из названных областей только Харакене, Элимаиде и Персиде под контролем парфян разрешалось чеканить монету. Среди важных городов, по-видимому, только Селевкия имела право выпускать свою собственную монету; и, вопреки общепринятым нумизматическим принципам, ее мелкие бронзовые монеты путешествовали на довольно большие расстояния, например до Суз. Однако нумизматы должны осторожно относиться к вопросам территориального контроля. В Дура-Европос в парфянский период использовали деньги из сирийской Антиохии. Юго-Восточный Иран, хотя и находился временами под парфянским контролем, кажется, не использовал царскую чеканку[2] . Парфянские монеты перевозились на Восток по Великому шелковому пути в Туркестан, но их ни разу не находили в Китае и очень редко в собственно Индии.

О том, что царская власть распространялась даже на местное управление, свидетельствует письмо Артабана III к Сузам, ратифицирующее оспаривавшиеся результаты выборов. Между прочим, интересно заметить, что письмо написано на греческом языке, хотя документы, которые отправлялись в восточную часть империи, вероятно, должны были быть написаны на официальном пехлеви. Кажется сомнительным тот факт, что выборы в Сузах были настолько важны, чтобы заставить царя действовать через голову законных властей; следовательно, мы должны сделать вывод, что некоторые территории в той или иной степени находились под царской юрисдикцией.

Некоторые авторы того времени выявили различия между греческими и парфянскими городами в пределах Парфянской империи, которые, в свою очередь, определялись различиями в управлении и составе населения. Документы из Дура-Европос и Суз свидетельствуют, что их правительства сохранили модель эллинистических городов-государств. Там редко стояли парфянские гарнизоны. К примеру, Ктезифон был построен для поселения парфянских войск, которые, очевидно, не могли быть размещены в Селевкии на другом берегу реки.

Подобно Ахеменидам, парфяне обеспечивали свой доход за счет дани и таможенных пошлин и стремились поддерживать мир и свободный торговый обмен, чтобы увеличить царскую казну. Хотя выступление парфян изначально являло собой протест против иранского эллинизма, его характер как восстания, поднятого представителями степной культуры, трансформировавшийся в результате контактов с иранцами и бактрийцами, подвергся значительному изменению под воздействием более древних культур Месопотамии, а также сильному эллинистическому влиянию в тех краях. После того как парфяне пришли в Междуречье, важную часть их культуры в течение столетия и даже дольше формировали греческие элементы, но в конце концов ее развитие стали определять тенденции восточной, антиэллинской реакции.

Когда феодальная система Парфии достигла своего расцвета, ее военная мощь была огромна. Парфяне были не только многочисленны, но и обладали сложносоставным луком и полным чешуйчатым доспехом для воина и коня - наступательным и защитным вооружением, которому римские легионы никогда прежде не противостояли. В 53 г. до н. э. консул Красс и 30000 его людей погибли под градом парфянских стрел, и в последующие годы парфяне совершали набеги на богатые территории близ Антиохии. Парфянские войска, сокрушившие "непобедимые" легионы, почти полностью состояли из кавалерии, оснащенной как легким, так и тяжелым оружием. Из-за больших расходов на содержание лошадей и производство доспехов тяжеловооруженные воины набирались из знати, которая также должна была обеспечить и экипировать какое-то количество легкой кавалерии, без тяжелого защитного снаряжения, но с луками как наступательным оружием.

Благодаря эксплуатации земель, успешным торговым союзам и богатой добыче, захваченной в набегах на римскую территорию, знать приобрела огромную власть и значение. С другой стороны, царский род Аршакидов, который сохранил порядок престолонаследия, был ослаблен ссорами между членами династии, интригами и убийствами. Результат был предопределен, как и в Европе. Крупные феодалы больше не откликались на призывы участия в военных кампаниях, не платили ежегодную дань, но участвовали в заговорах против царя и были готовы открыто выказывать ему свое неповиновение с оружием в руках, если он покушался на их права. Не сила оружия, а хаос внутри самой империи открыл путь для вторжения римских легионов в Месопотамию. Тем не менее разграбление крупных торговых центров и царской казны, потеря людских ресурсов и территорий в результате войн с Римом тоже сыграли огромную роль в падении Парфии.

В последние годы существования империи имя "Аршак" превратилось лишь в волан, которым перебрасывались претенденты на парфянский трон, если и обладавшие какой-либо реальной властью, то небольшой. В таких условиях сильный лидер, поддерживаемый мощной армией, не имел особых проблем с подавлением сепаратистских устремлений знати, многие представители которой, вероятно, желали сильной централизованной власти, способной восстановить мир и процветание. Парфяне изначально были чужаками для Ирана и Месопотамии; их победители - Сасаниды - пришли из Персиды, где лежавшие в руинах города и гробницы великих ахеменидских монархов служили постоянным напоминанием о прежнем иранском величии. Ардашир, первый царь из новой династии, не посчитал трудной задачу свержения умирающей и слабой династии Аршакидов, написав, таким образом, последнюю главу в политической истории Парфии.

Глава I. ВОЗВЫШЕНИЕ ПАРФИИ

Этническое происхождение древнейших парфян дает повод строить всевозможные догадки, так как немногие известные нам авторитетные источники существенно отличаются друг от друга в вопросе о том, кто такие парфяне и откуда они пришли. Археологические и антропологические данные, проливающие свет на эти вопросы, пока еще не появились. Вряд ли можно надеяться, что обнаруженные в Месопотамии человеческие останки дадут много информации: мы знаем заранее, что это по преимуществу местное население, разбавленное македонцами, греками и, возможно, негроидами, китайцами, индийцами и монголоидами[1] . Густые бороды и отсутствие других индивидуальных признаков на портретах на парфянских монетах позволяют получить весьма незначительную антропологическую информацию[2] . Язык парфян также не дает ключа к пониманию их происхождения, так как мы знаем, что он был заимствован уже после того, как они вступили на Иранское плато. Обычаи парфян предоставляют нам более обширную и конкретную информацию, но не полнее той, которая уже известна благодаря классическим авторам. Любовь к охоте и крепким напиткам, активное использование лука, особенно в качестве оружия кавалерии, - все свидетельствует о кочевой или полукочевой жизни на степных просторах.

Ранние историки уделяли мало внимания парфянам; когда западный мир вступил с ними в контакт, их история уже оказалась скрытой во тьме веков. Сообщалось, что они были частью парнов, которые, в свою очередь, являлись одной из групп племен, известных грекам как дахи[3] . Впервые мы встречаемся с ними на берегах реки Ох (Теджен), хотя, вероятно, это место не является их изначальной родиной[4] . Этот народ не был известен как парфяне до тех пор, пока он не переместился на юг в пределы персидской провинции Партава; это случилось около 250 г. до н. э. Ахеменидские и древнегреческие упоминания "парфян", таким образом, относятся к жителям Партавы более раннего времени, но не к тем парфянам, с которыми мы имеем дело[5] .

О том, что еще в VII в. до н. э. ассирийцы знали район, который позднее был назван Партава, свидетельствуют отчеты о набегах Асархаддона[6] , проникшего в страну к югу от Каспийского моря. Среди захваченных в плен оказались Занасана из Партукки и Уппис из Партакки. Это должно было произойти незадолго до 673 г. до н. э. Хотя Партава[7] определенно не входила в состав Ассирии, она, возможно, была частью Мидии[8] . Кир Великий, завоевавший мидийцев, провел кампанию в восточной части своей недавно созданной империи между 546 и 539 гг. до и. э.[9] Он основал город Киру на реке Яксарт[10] и три других города на берегах или вблизи реки Танаис (Окс)[11] . Вероятно, Партава была завоевана во время этого похода. Область была отдана под контроль Гистаспа, покровителя Зороастра и отца Дария[12] . Кир погиб в сражении с дахами при попытке расширить свою империю на северо-восток[13] . В то время сатрапия Партава включала Гирканию, которая находилась между горами Эльбурса и Каспийским морем[14] . Эта сатрапия восстала против Гистаспа около 521 г. до н. э. и поддержала Фравартиша, претендента из Мидии. Первое сражение произошло у города Вишпаузатиш[15] на 27-й день месяца Вияхны[16] . Помощь прибыла от армии, находившейся в Рагах (Рее), и еще одно сражение состоялось в Патиграбане в первый день месяца Гармапада[17] , когда, как сообщается, было убито 6520 и ранено 4192 повстанца. Примерно в это же время восстала Маргиана, и для подавления восстания был направлен сатрап Бактрии[18] . Вероятно, на момент смерти Дария Партава оставалась объединенной с Гирканией[19] .

Упоминание о Партаве в Бехистунской надписи, очевидно, указывает на то, что ее захватил Кир; тот факт, что она появляется в надписях в Накш-и Рустаме, свидетельствует, что на момент смерти Дария она все еще была частью Персидского царства. Список армий, сохранившийся у Геродота (VII, 60-81)[20] , может быть датирован временем до 479 г. до н. э. и потому указывает на состояние сатрапий вскоре после смерти Дария. Гиркания была отделена от Партавы и сама стала провинцией, тогда как бывшая сатрапия Хорезм объединилась с Партавой[21] . Другие указания наводят на мысль о возможных потерях на этой восточной границе. В армии Ксеркса находился парфянский контингент под командованием Артабаза, сына Фарнака. Поскольку в другом месте Геродот пишет, что сатрапы сами вели свои войска в бой, Артабаз, вероятно, был сатрапом Парфии. Эсхил[22] сообщает, что среди убитых в боях в Греции был предводитель кавалерии по имени Аршак - это имя позже стало тронным прозвищем для парфянских царей.

Официальный податный список, цитируемый Геродотом (III, 85-89), определенно является документом его времени, т. е. правления Артаксеркса I, а не Дария[23] , как он утверждает. Наметившаяся тогда тенденция к объединению провинций опять заставляет нас предположить дальнейшее сужение границ империи. Теперь Парфия была объединена с Хорезмом, Согдианой и Арией в рамках одной провинции, а Гиркания - с Мидией.

Когда Александр вторгся в Азию, парфяне сражались на стороне персов при Арбеле[24] . Парфия перешла в руки Александра в момент смерти Дария III, и ее сатрап Фратаферн подчинился Александру в Гиркании[25] . Парфянин Амминасп, который прежде находился в Египте, стал сатрапом Парфии, и Тлеполем, один из спутников Александра, был назначен туда для того, чтобы представлять военные интересы Александра[26] . При Александре Парфия вновь была объединена с Гирканией, но другие области, упомянутые Геродотом как объединенные с ней, определенно являлись тогда отдельными сатрапиями[27] . Бесс при попытке захватить власть после смерти Дария III также назначил парфянского сатрапа по имени Барзан[28] , который, вероятно, так никогда и не вступил в эту должность.

Согласно договору, заключенному в Трипарадисе, в 321 до н. э. некий Филипп был переведен из Бактрии в Парфию[29] . В 318 г. до н. э. сатрап Мидии Пифон захватил провинцию Парфия, убил Филиппа и назначил туда своего брата Эвдама. Другие сатрапы встревожились и сплотились под руководством самого сильного - Певкеста из Персиды. Объединенные армии Ирана выгнали Пифона из Парфии, и он отступил в свою собственную провинцию, Мидию[30] . После 316 г. до н. э. Парфия, очевидно, была объединена с Бактрией под общим командованием Стасанора[31] . К середине III в. империя Селевкидов находилась в трудном положении. Антиох II продолжил войну, начатую его отцом в Египте около 276 г. до н. э. Когда мир был восстановлен, Антиох изгнал свою жену Лаодику, которая удалилась в Эфес, и женился на Беренике, дочери Птолемея II (253 г. до н. э.). Хотя Антиох таким образом обеспечил мир, его отношения с Птолемеем оставались напряженными. Примерно во время этой женитьбы сатрап Бактрии Диодот[32] поднял восстание и присвоил себе титул царя[33] .

Воодушевленные успехом бактрийцев, парфяне также восстали против контроля Селевкидов. Это произошло незадолго до 247 г. до н. э.[34] - начала парфянской эры[35] , когда два брата Аршак[36] и Тиридат возглавили восстание против Андрагора[37] , сатрапа Антиоха II Теоса (261-247 гг. до н. э.). Даже сами греки не были уверены относительно историчности своих же сообщений об этом раннем периоде. Существует история о том, что первый парфянский правитель Аршак был бактрийцем, который, недовольный правлением бактрийского сатрапа Диодота, вторгся в Парфию и организовал восстание[38] . Третья и более детальная версия обнаруживается у Арриана[39] , согласно которому селевкидский сатрап нанес оскорбление то ли Аршаку, то ли Тиридату. После этого братья, вступив в заговор еще с пятью людьми, убили обидчика и призвали народ к восстанию. Но без дополнительных данных невозможно определить, насколько верна эта информация.

Рис. 1. Греко-бактрийская монета с изображением царя Диодота I

Рис. 2. Монета с изображением селевкидского сатрапа Парфиены Андрагора

Считалось, что два брата, которые руководили восстанием, были потомками Аршака[40] , сына Фриапита[41] . Позднее парфянские цари провозглашали свое происхождение от Артаксеркса II, возможно, с целью поддержать веру в то, что они продолжали славные дела ахеменидского Ирана[42] . Сатрап Антиоха Андрагор, очевидно, погиб в этой борьбе. Аршак, вероятно, был коронован в городе Асаак (недалеко от Кучана в долине верхнего Атрека) в Астауене[43] . В первые годы существования нового царства, если оно может быть названо таковым, его правители были заняты войной[44] , в ходе которой Аршак, судя по всему, был убит[45] . Вскоре после своего восшествия на трон Тиридат вторгся в Гирканию и завоевал ее[46] .

Рис. 3. Лицевая сторона (аверс) ранней парфянской монеты с изображением основателя Парфянского государства Аршака I, облаченного в башлык - типичный кочевнический головной убор

Рис. 4. Самое распространенное изображение на оборотной стороне (реверсе) парфянских монет - царственный персонаж (скорее всего, обожествленный Аршак I) держит в вытянутой руке лук, являвшийся символом власти у древних ираноязычных номадов, из среды которых вышли Аршакиды

Смерть Диодота устранила опасения, которые могли быть у Тиридата, и его союз с сыном умершего бактрийца, которого также звали Диодот, придал парфянскому правителю дополнительную силу[47] . Опасаясь старшего Диодота и Селевка II Каллиника (247-226 гг. до н. э.), Тиридат создал грозное войско, достоинства которого ему предстояло оценить позднее[48] . Селевк же оказался в чрезвычайно серьезной ситуации. Его мать Лаодика и ее друзья убили Беренику и ее сына и потому получили врага в лице брата Береники Птолемея III. Египетский монарх вторгся на территорию Селевкидов и победным маршем прошел по крайней мере до Сирии и, возможно, даже до Тигра[49] , хотя поздние авторы распространили его завоевания до Бактрии и еще далее на восток, до Индии. Но восстание в дельте Нила заставило Птолемея вернуться домой раньше, чем он смог укрепить свои позиции на захваченных землях.

Рис. 5. Селевкидская монета с изображением Селевка II Каллиника

Рис. 6. Селевкидская монета с изображением Антиоха III Великого

В ходе борьбы между Птолемеем и Селевком последний был вынужден заключить мир со своим братом, который оставил Антиоха Гиеракса автономным правителем в Малой Азии. Война с Египтом в конце концов завершилась, и вскоре после этого Селевк попытался вернуть потерянные территории; но после некоторых предварительных успехов он был полностью разгромлен Антиохом и его галатскими союзниками при Анкире (Анкаре) около 240 г. до н. э.[50] Одно время даже предполагали, что Селевк погиб во время сражения, но на самом деле он, переодевшись, сумел сбежать в Антиохию.

Примерно в 228 г. до н. э. Селевк собрал армию в Вавилоне[51] и отправился на восток. Тиридат отступил перед ним и в конечном счете нашел убежище у апасиаков (апасаков, или водных саков[52] ), которые жили в степях Прикаспия. Между тем около 227 г. до н. э. Стратоника подняла восстание в Антиохии и вместе со своим Антиохом вторглась в Месопотамию[53] . Эти внутренние волнения заставили Селевка вернуться в Сирию[54] , позволив парфянам утверждать, что они одержали окончательную победу[55] .

Селевк III Сотер (Спаситель), старший сын Селевка II Каллиника, после своего короткого царствования был убит во Фригии в результате дворцовых интриг[56] , и престол наследовал Антиох III (223 г. до н. э.), младший сын Селевка II. Двум его полководцам, братьям Молону и Александру, были поручены две сатрапии - Мидия и Персида. Вскоре после этого Молон, который, возможно, был вдохновлен успехами сепаратистов в Бактрии и Парфии[57] , поднял восстание и провозгласил себя царем. Гадания по внутренностям, зафиксированные в Уруке 30 апреля 221 г. до н. э., описывают то, о чем думал жрец. Кто должен стать победителем в надвигающейся борьбе за власть? Будет ли разрушен город? Гадание на тему: "Кто станет царем, кто не станет царем?", однажды уже совершавшееся в период упадка в конце династии Агаде[58] , вновь оказалось очень актуальным. Вавилония находилась в безопасности, но Антиох лично выступил в поход и разбил Молона, который покончил жизнь самоубийством (220 г. до н. э.). Царский город Селевкия был отвоеван, и Диоген из Суз, который до конца сражался против Молона, был за это награжден властью над Мидией. Антиох пересек Загрос и вторгся в царство Атропатены, расположенное к юго-западу от Каспийского моря и находившееся тогда под контролем Артабазана, который был вынужден признать вассальную зависимость от селевкидского царя[59] . Гадательные таблички из Урука, датированные 7 февраля 213 г. до н. э., говорят в пользу отождествления парфян с древним врагом на северо-востоке - с гутиями[60] . Не была ли экспедиция Антиоха ложным маневром с целью отвлечь внимание Парфии, которая уже в то время начала расширять свою территорию? Оказала ли Парфия поддержку Молону? Пока мы не можем ответить на эти вопросы.

Между тем Тиридат занялся укреплением своих позиций. Он увеличил армию, возвел крепости, укрепил существующие города и построил новый город под названием Дара на почти неприступной горе Апаортенон[61] , который он, вероятно, намеревался сделать столицей своего царства[62] . Тиридат или один из его ближайших преемников возродил город Раги-Европос под названием Аршакия[63] , который, впрочем, просуществовал недолго. Позднее царской резиденцией в Центральной Парфии определенно стал Гекатомпил[64] . Тиридат умер в мире и спокойствии около 211 г. до н. э. после 37-летнего царствования[65] . Он оставил трон своему сыну, которого, очевидно, звали Артабан (I)[66] .

Вероятно, после смерти могущественного Тиридата Антиох увидел возможность вновь вернуть свои восточные владения. Во всяком случае, в тот же год он отправился[67] на восток и подошел к Экбатане (Хамадану), где ограбил храм Анахиты, пополнив свою казну[68] . В 209 г. до н. э. он с огромной армией продолжил свой восточный поход[69] . Причина его нападения на Парфию не известна, за исключением того обстоятельства, что она когда-то была владением Селевкидов. На краю обширных солевых равнин к востоку единственным источником воды были и остаются подземные каналы, предохранявшие ее от испарения. Артабан последовал исключительно мудрой тактике отступления, разрушая на своем пути колодцы и каналы. Кавалерия Антиоха, посланная вперед, сразилась с парфянскими всадниками и заставила их отойти, и селевкидские войска достигли Гекатомпила практически без сопротивления. Антиох решил пойти в Гирканию и двинулся к Тагам (Таку?) около Дамгана[70] . Его восхождение к вершине горы Лаб (Ламаву) встретило серьезное сопротивление парфянских войск или их союзников, расположившихся на доминирующих высотах, но селевкидский царь реорганизовал свою систему продвижения и форсировал переход. У перевала произошло ожесточенное сражение, в котором парфяне потерпели поражение. Антиоху удалось удержать свои войска от опрометчивого преследования противника, и они организованно вступили в Гирканию, где заняли неукрепленный город Тамбракс (Сари?)[71] . После осады, продолжавшейся какое-то время, был взят важный центр Сиринкс[72] , все греческое население которого было убито парфянами перед самым взятием города штурмом[73] . Не известно, что произошло после этого, но Антиох посчитал благоразумным заключить мир и вступить в союз с Артабаном[74] . Спустя 21 год Антиох нашел свою смерть в тщетной попытке вернуть себе удачу при разграблении храма Бела в Элимаиде[75] . Об Артабане I нам больше ничего не известно, кроме того, что конец его правления традиционно относится к 191 г. до н. э.[76]

Следующий монарх, Приапатий, правил в течение 15 лет[77] , и это единственный факт, который известен по нашим источникам. Он оставил двух сыновей, Митридата и Фраата. Так как последний был старше[78] , то, согласно парфянскому обычаю, он унаследовал трон после смерти своего отца[79] .

Рис. 7. Монета с изображением Митридата I - основателя парфянского могущества

Рис. 8. Греко-бактрийская монета с изображением Евкратида I Великого, современника и противника Митридата I

В скором времени Фраат повернул свое оружие против народов, которые обитали в горах Эльбурс к югу от Каспийского моря. В частности, он депортировал мардов[80] и переселил их в Харакс около Каспийских Ворот[81] . Вскоре после этой победы Фраат умер и оставил трон своему брату Митридату, к которому испытывал особые чувства, хотя, по-видимому, у него было несколько совершеннолетних сыновей[82] . Если следовать традиционной датировке, Митридат взошел на трон около 171 г. до н. э.[83] С его приходом к власти начинается один из величайших периодов в парфянской истории[84] .

Около 175 г. до н. э. узурпатор Евкратид вступил в борьбу за власть над Бактрией с Деметрием, который был больше заинтересован в своих завоеваниях в Пенджабе[85] . Возможно, в то же самое время Митридат вторгся в Тапурию и Траксиану, воспользовавшись тем, что Бактрия ослабела в результате продолжительной междоусобной войны[86] . Предположение, что Митридат расширил свою власть на юг и восток до Сеистана, части Арии, а также Гедросии, основывается только на отождествлении реки Гидаспа у Орозия с современной Порали[87] .

Стремительный уход Антиоха IV Епифана из Палестины в глубь восточной части своей империи, скорее всего, свидетельствует о наступлении парфян[88] . Правда, вопрос с Палестиной не был урегулирован - вполне обычная ситуация для этого региона - но в глазах селевкидского правителя такое событие, как вторжение Митридата в восточные земли, выглядело на тот момент гораздо более важным. В 165 г. до н. э. Антиох пересек Евфрат[89] и двинулся в Армению, где захватил в плен царя Артаксия и принудил его признать свою верховную власть[90] . Очевидно, оттуда Антиох вернулся на главную дорогу через Иранское плато, проходящую через Экбатану, и атаковал Персеполь, откуда его изгнал разгневанный народ[91] . Возможно, он также вторгся и в Элимаиду[92] . В конце концов Антиох потерпел поражение и был вынужден отступить, а на обратном пути умер в Габах (Исфахане)[93] .

Вторжение Митридата в Элимаиду, вероятно, встревожило царя Мидии Тимарха, поскольку было очевидно, что он должен стать следующей жертвой парфянской экспансии. Тимарх правил Мидией уже в 161 г. до н. э.[94] , и нам известно, что вторжение Митридата в Мидию совпало по времени с убийством Евкратида из Бактрии собственным сыном[95] , которое произошло около 155 г. до н. э. Следовательно, в течение какого-то времени между 161 и 155 г. до н. э. Митридат с переменным успехом вел длительную войну с Мидией. Наконец, одержав победу, он назначил человека по имени Бакасис править на новой территории[96] .

Покорение Мидии открыло для парфянской экспансии ворота в плодородную Месопотамию[97] . Сохранившаяся в поврежденном виде табличка с клинописным текстом, перевод которого не вызывает особых трудностей, дает нам современное тем событиям сообщение о продвижении Митридата. Когда новость о его приближении достигла селевкидского правителя Деметрия Никатора, находящегося тогда в Вавилонии, возможно, в Селевкии-на-Тигре, он быстро собрал всех мужчин, которых смог найти[98] , и отправился в Мидию навстречу врагу[99] . Очевидно, парфянский царь сумел перехитрить его и продолжил свое наступление. Между тем Деметрий отдал приказ собрать дополнительные войска, и один из его полководцев вместе с подкреплением вступил в Месопотамию, придя, вероятно, из Сирии. Митридат повернул на юг, к Селевкии, и разбил его. В Селевкии парфянский монарх принял делегацию, которая явилась с предложением о дружбе от какого-то города в стране Ашшура (Ассирии)[100] , где, вероятно, уже были хорошо осведомлены о разгроме полководца Деметрия. Митридат вошел в царский город Селевкию в конце июня или в начале июля; он был провозглашен царем 8 июля 141 г. до н. э. или несколько ранее этой даты. До 14 октября того же года верховная власть Митридата была признана дальше на юге - в Уруке[101] . Естественно, что жители Суз и окружающей области не чувствовали себя в безопасности, как это демонстрирует надпись от 171 г. селевкидской эры (141 г. до н. э.) о здравии царя и царицы, чьи имена предусмотрительно пропущены[102] . По всей логике, Сузы были следующим пунктом на пути продвижения великого царя парфян.

Где-то между октябрем и декабрем 141 г. до н. э. Митридат находился на пути к Гиркании[103] . Причиной его ухода из Месопотамии в этот критический момент его кампании стал, вероятно, набег саков, которые незадолго до 165 г. до н. э. были изгнаны из своей родины в Туркестане юэчжами[104] и к этому времени находились достаточно близко к восточным пределам Парфии. Войска в Месопотамии были переданы в подчинение парфянскому командующему, и Митридат никогда больше не возвращался в этот регион, так как оставшееся время своего царствования был занят в кампаниях в Восточной и Центральной Парфии[105] . Его уход из Двуречья в Гирканию позволил эламитам совершить набег на Апамею на реке Силху[106] .

Еще раньше, чем ушел Митридат, Деметрий возобновил борьбу. Несомненно, действия последнего были оправданы призывами о помощи от недавно завоеванных народов[107] , особенно греков. По мере продвижения Деметрия под его знамена стекалось большое количество людей; мы слышим о контингентах из Бактрии, Элимаиды и Персиды. Деметрий одержал несколько побед[108] . Но в конце концов, то ли хитростью, то ли силой он был захвачен парфянами в плен и в назидание тем городам, которые его поддержали, проведен по их улицам. Затем Деметрий был отправлен в Гирканию к Митридату. Там с ним обращались в соответствии с его высоким рангом[109] , и он женился на дочери Митридата Родогуне[110] .

После того, как его враг был благополучно обезврежен, Митридат решил покарать тех, кто оказал помощь селевкидскому правителю. Но нападение на элимеев было обусловлено не только этим: богатство их храмов могло пополнить истощенную войной казну. Сообщается, что только добыча из храмов "Афины" и Артемиды составила 10 000 талантов[111] , и несомненно, грабежу подверглись также и другие храмы. Был захвачен город Селевкия (Манге?), прежде называвшийся Солаке, на реке Гедифон (Джаррахи)[112] . Поскольку вскоре после смерти Митридата парфяне обосновались в Сузах[113] , то вероятно, что сам великий царь включил эту территорию в состав империи. Митридат умер в мире и спокойствии в 138/137 г. до н. э. - первая дата парфянской истории, точно зафиксированная в нумизматических и клинописных свидетельствах[114] .

Перед смертью Митридата империя включала собственно Парфию, Гирканию, Мидию, Вавилонию, Ассирию, Элимаиду, Перейду (?) и районы Тапурии и Траксианы[115] . Митридат был первым из парфянских царей, чье имя прославляло бога Митру; и культ этого бога, до тех пор повсеместно игнорируемый на официальном уровне, должен был получить официальное одобрение. "Михр Яшт" из "Вендидада", вероятно, был создан в последние годы правления Митридата[116] .

Языком официальной корреспонденции парфянской администрации, вероятно, был пехлеви, т. е. персидская письменность с использованием арамейских букв. Часто использовались и целые арамейские слова, которым читатель подыскивал персидские эквиваленты. Персидская надпись, выполненная арамейскими буквами, появляется на гробнице Дария I. Письмена на ранних монетах из Персиды, которые датированы приблизительно 250-150 гг. до н. э., могли быть сделаны либо на арамейском языке, либо на пехлеви. Введение пехлеви в административное пользование, возможно, совпало с парфянской экспансией в Иране; несомненно, это не могло произойти позже, чем захват Месопотамии.

После того как парфяне захватили древнюю и плодородную область Междуречья, конфликт с западными державами стал неизбежен. Экспансия на востоке также привела к появлению дополнительных забот. Следующие главы будут посвящены истории этих контактов на границах Парфянской империи.

Глава II. РАННИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Митридат I основал Парфию как мировую державу; теперь остается выяснить, смогли ли его преемники сохранить это положение и устоять против Селевкидов. Фраат II занял престол примерно в 138/137 г. до н. э., после смерти своего отца Митридата[1] . Вероятно, он был очень молод, и его мать, которую звали Ри - [ин](?) - ну, стала регентшей[2] .

Как показывают клинописные документы, в течение семи последующих лет Вавилония оставалась в руках парфян[3] , но монеты Фраата наводят на мысль, что он недолго пробыл в Вавилонии[4] , потому что должен был встретить на востоке вторжение кочевых племен. Доказательство того, что парфяне контролировали Сузы, впервые встречается в надписи с двойной датой (начало 130 г. до н. э.)[5] , но, как уже указывалось выше, завоевал этот город, вероятнее всего, Митридат.

Рис. 10. Парфянская монета с изображением Фраата II

Рис. 11. Селевкидская монета с портретом Антиоха VII Сидета

Фраат, как и его отец, доброжелательно обращался с пленным Деметрием, так как он, возможно, также подумывал о походе в Сирию. Возможно, парфянин надеялся косвенным образом контролировать Сирию, если бы Деметрий, поддержанный парфянскими оружием и деньгами, успешно атаковал сердце селевкидской державы. Но Деметрия не так легко было склонить на свою сторону; более того, при помощи друга он попытался бежать из плена. Благодаря тому, что парфяне были быстрыми наездниками и лучше знали местность, им удалось поймать беглецов и привезти их к Фраату. Он помиловал и вознаградил друга Деметрия за преданность, но самому Деметрию высказал суровое порицание и возвратил его в Гирканию к жене. Только после того, как он стал отцом нескольких детей, надзор за ним был ослаблен. Однако родительские заботы не смогли сдержать пыл Деметрия, и он совершил побег с помощью того же друга, но был пойман почти у самых границ своего царства. Он вновь был отведен к Фраату, который отказался от встречи с ним, но вернул его детям и жене. Для того чтобы развеселить, да заодно и пристыдить Деметрия, парфянский царь подарил ему пару золотых игральных костей[6] .

Между тем Антиох VII Сидет (139/138-129 гг. до н. э.)[7] , устранив своего соперника Трифона в борьбе за сирийский трон и нанеся поражение иудеям, подготовился, чтобы захватить своего брата Деметрия и таким образом устранить его как потенциальную угрозу своей власти[8] . В 130 г. до н. э. он отправился в поход с огромной армией, размеры которой произвели сильнейшее впечатление на поздних историков[9] . Армия парфян, мощь которой также была сильно преувеличена[10] , должна была получить подкрепление в лице сакских наемников, которые были наняты Фраатом, но сумели прибыть только после завершения боевых действий[11] . Отряды Антиоха были великолепно снаряжены, их поддерживал иудейский контингент Иоанна Гиркана[12] . К ним также присоединились несколько правителей, которые прежде были парфянскими данниками[13] . Антиох одержал победу в трех сражениях. В одном из них, на реке Лик (Большой Заб)[14] , он разбил парфянского полководца Идата и соорудил трофей в честь своей победы[15] . Другой парфянский военачальник, Эний, погиб от рук жителей Селевкии[16] . Благодаря этим успехам Антиох предъявил права на звание "Великий"[17] . Когда другие подданные парфян увидели Антиоха хозяином Вавилонии (130 г. до н. э.)[18] , то посчитали, что парфянская империя погибает, и присоединились к селевкидскому монарху.

С приближением зимы Антиох расквартировал свои войска в Мидии, вместо того чтобы вернуться в Сирию, как надеялся Фраат. Учитывая многочисленность своих войск, Антиох решил рассредоточить их в нескольких городах, где они стали тяжкой обузой для населения, лишь часть которого была к ним дружественно настроена. Поскольку Фраат трижды потерпел поражение в боях, то когда с началом весны кампания возобновилась, он прибегнул к хитрости[19] . К Антиоху отправились гонцы просить мира, и селевкидский правитель назвал три условия: Деметрий должен получить свободу, всю территорию вне собственно Парфии следует передать ему, а парфянский царь обязывался выплачивать дань. Фраат категорически отказался, так как, разумеется, он должен был возражать до последнего[20] . В этот критический момент он разыграл свою козырную карту, отправив Деметрия обратно в Сирию во главе отряда парфян в надежде на то, что он сможет таким образом заставить Антиоха вернуться домой. Однако помощь пришла со стороны населения захваченных Антиохом территорий. Доведенные до отчаяния длившимся месяцами насилием со стороны грубых селевкидских наемников и требованиями провизии для войск, эти города стали пропарфянски настроенными. Селевкидские солдаты были, несомненно, ослаблены длительным бездействием и, будучи рассредоточенными по разным местностям, потеряли свое численное превосходство над парфянами. Подстрекаемые агентами Фраата, жители различных городов одновременно восстали и атаковали большую часть войск, расквартированных в их районах. Антиох, который, видимо, провел зиму в Экбатане (Хамадане)[21] , поспешил помочь ближайшему контингенту, но оказалось, что Фраат предвидел это. Штаб Антиоха настаивал на том, чтобы не вступать в сражение с превосходящими силами врага, которому было достаточно лишь отойти к соседним холмам, чтобы избежать преследования селевкидской кавалерии. Весна была в разгаре, передвигаться было довольно трудно. Однако наследник Александра Великого не мог отступить перед противником, которого побеждал три раза, и парфянская атака поставила его в весьма затруднительное положение. Парфяне легко обратили в бегство селевкидские войска, пребывавшие в плачевном состоянии, и Антиох погиб, брошенный своими людьми[22] . Вероятно, он был убит в сражении[23] или, возможно, покончил с собой[24] . В результате столь сокрушительной победы парфян среди захваченных в плен оказались молодой сын Антиоха Селевк[25] и его племянница[26] , дочь Деметрия. Командир сирийских войск Афиней обратился в бегство одним из первых. Число убитых выразилось абсурдно огромной цифрой - 300 000 человек[27] . С телом Антиоха обращались со всеми почестями, которых заслуживал монарх, и Фраат отправил его в Сирию в серебряном гробу. Дочь Деметрия показалась царю Парфии настолько привлекательной, что он взял ее в свой гарем, а с Селевком обращались с должным его царскому рангу почтением. Таким образом, последняя серьезная попытка селевкидского монарха возвратить потерянные восточные провинции закончилась полной неудачей. Неспособные цари и внутренние распри облегчили дальнейшее парфянское продвижение[28] .

Теперь, когда победа оказалась в руках Фраата, он пожалел об освобождении Деметрия и приказал кавалерийскому отряду вновь захватить его. Однако, оказавшись на свободе, Деметрий тотчас отправился в свою страну, и посланные за ним парфяне вернулись с пустыми руками[29] .

Воодушевленный победой над Антиохом, Фраат решил вторгнуться в Сирию и вступил в Вавилонию, но был вынужден отказаться от своего плана из-за сакского вторжения на востоке. Перед тем как покинуть Месопотамию, чтобы отразить агрессоров, он назначил тамошним наместником своего фаворита Гимера из Гиркании[30] .

Сакские наемники, нанятые для войны против Антиоха, были, вероятно, авангардом этой восточной орды, которую Фраат попытался на время успокоить с помощью денежных субсидий. Если отсутствие источников, упоминающих о пребывании Фраата в Вавилонии с целью лично встретить нападение Антиоха, означает, что он действовал в другом месте, то у нас есть дополнительное доказательство того, что вторжение саков началось до 130 г. до н. э.[31] Не стоит слишком буквально воспринимать историю о прибытии наемников уже после окончания военных действий, из-за чего им отказали в оплате. Говорят, что они потребовали компенсацию либо за причиненные хлопоты, либо за использование их против какого-то другого врага. Когда же им отказали, они начали грабить парфянские территории вплоть до Месопотамии на западе[32] . Вряд ли сколько-нибудь значительная группа саков когда-либо дошла до Двуречья.

Вопрос о том, откуда пришли эти завоеватели и что явилось причиной их движения, является частью истории индо-иранского приграничья и будет рассматриваться в следующей главе. Те же, кто вступили в Парфию, вероятно, были частью сакаравков (Saka Rawaca)[33] вместе с еще более многочисленным войском массагетов и другими группами, привлеченными возможностью получить богатую добычу и завоевать новые территории. Естественно, это вторжение следовало вдоль двух главных ответвлений великой дороги[34] . Одно из них вело в Месопотамию через Мерв, Гекатомпил и Экбатану, а другое было использовано, когда сопротивление, нараставшее на пути орд захватчиков на запад, заставило их повернуть на юг, в сторону Индии через Мерв, Герат и Сеистан[35] .

В состав армии, которую Фраат повел на восток против саков, входили греческие войска, которые состояли из пленников, захваченных во время войны с Антиохом. Говорят, что парфяне очень жестоко обращались с этими греками. Возможно, Фраат рассчитывал на то, что, столкнувшись с неизвестным противником вдали от родины, они будут сражаться за свою жизнь. Но во время сражения, которое в конечном счете произошло между парфянами и саками, греки увидели, что противник побеждает их поработителей, и тотчас перешли на его сторону. Так ход событий оказался не в пользу парфян, и в завязавшейся бойне, которая произошла около 128 г. до н. э.[36] , Фраат погиб.

Артабан II, сын Приапатия и дядя Фраата[37] , унаследовал проблему с вторжением саков, которым он, возможно, платил дань[38] . Вскоре Артабан вступил в войну с завоевателями, захватившими большую часть его царства. При наступлении против "тохаров" (возможно, это юэчжи из китайских источников)[39] где-то в пределах Бактрии он был ранен в предплечье, вероятно, отравленным оружием, и почти сразу умер. По-видимому, это произошло в 124/123 г. до н. э.[40]

Рис. 12. Парфянская монета с изображением Артабана II

Рис. 13. Портрет парфянского царя Митридата II на серебряной драхме из личной коллекции Н. К. Дибвойза

Между тем Селевкия и другие города Месопотамии выразили недовольство правлением наместника Гимера, назначенного Фраатом II в 129 г. до н. э. Помимо других преступлений его обвиняли еще и в том, что он продал в рабство в Мидию многих вавилонцев[41] . Кроме этих внутренних проблем, Гимер вскоре столкнулся с новой силой на юге страны, на территории, некогда занятой бывшей селевкидской провинцией на Эритрейском море, созданной Антиохом III перед восстанием Молона[42] . Вскоре после 129 г. до н. э. древний город Александрия-Антиохия вблизи Персидского залива был переоснован арабом Гиспаосином, сыном Сагдодонака, и назван Харакс Спасину[43] . Гиспаосин быстро покорил близлежащую территорию, в результате чего было основано царство Харакена. Через короткое время после своего назначения наместником Вавилонии Гимер вступил в войну с этим царем, но потерпел поражение[44] . К 127 г. до н. э. Гиспаосин владел Вавилоном[45] и, возможно, также Селевкией. Его единственные датированные монеты выпускались в 124/123 г. до н. э., и к следующему году Гимер вновь контролировал Центральную Вавилонию и Селевкию с ее монетным двором[46] . Он отпраздновал свою победу выпуском монет с изображением Победы и легендой ΒΑΣΙΛΕΩΣ ΜΕΓΑΛΟΥ ΑΡΣΑΚΟΥ ΝΙΚΗΦΟΡΟΥ, "Великого царя Аршака победоносного"[47] . Этим же временем датируется, вероятно, и принятие им титула "царь"[48] . Наряду с саками, которые владели большей частью Парфянской империи на востоке, Гимер теперь занимал наиболее важную территорию, по-прежнему находившуюся под парфянским контролем.

Другие интересные детали этого периода приводятся Т. Пинчесом из неопубликованных табличек в коллекции Британского музея, доступных в недостаточно точных английских переводах: "Из этого мы узнаем, что эламиты совершали набеги на земли вблизи Тигра. Пилинуссу, аккадский генерал, очевидно, вел военные действия против другого полководца и, по-видимому, отправился к городам мидийцев прежде Бага-аса [иранское имя], братом царя. Человек по имени Те'удиши [Феодосий], кажется, также выступил против аккадского полководца. Другая надпись того же периода утверждает, что Ти'имутусу [Тимофей], сын Аспасины, отправился из Вавилона в Селевкию (на Тигре)..."[49]

Сын и наследник Артабана Митридат II вступил на трон около 123 г. до н. э. Как и в случае со знаменитым предшественником-тезкой, его правление было чрезвычайно важным, и в конечном счете он был удостоен эпитета "Великий"[50] . Его первоочередными задачами были покорение Вавилонии и победа над правителем Харакены. Бронзовые монеты Гиспаосина с вычеканенными титулами и портретом Митридата 121/ 120 г. до н. э. служат доказательством того, что он достиг своих целей[51] .

Мы не знаем, какая часть Восточной Парфии осталась в руках саков. Возможно, к тому времени напор их движения на запад ослаб и основная масса захватчиков повернула на юг[52] .

Митридат, несомненно, вернул большую часть потерянных земель. Как мы уже видели, он возвратил Вавилонию и, вероятно, значительное число провинций к востоку[53] . На далеком Делосе, в святилище Асклепия, найдено посвящение, датированное примерно 110 г. до н. э., которое упоминает "царя царей" Аршака Великого, и, судя по титулу, это Митридат[54] . В Вавилонии были обнаружены фрагменты других записей на греческом языке, относящиеся приблизительно к тому же самому периоду[55] . Еще одна кампания Митридата была направлена против Артавазда Армянского, и в результате старший сын армянского царя Тигран в течение нескольких лет был заложником у парфян[56] . С этого времени Армении была отведена важная роль в парфянской истории. В конечном итоге ее правящим родом стала ветвь царской династии Аршакидов, а ее территория превратилась в объект долгой и ожесточенной борьбы между Римом и Парфией.

Усилившееся политическое влияние Парфии в период правления Митридата II было обусловлено в значительной степени богатством, которое стекалось в ее сокровищницы в виде доходов от развития сухопутной торговли. Этот процесс определенно начался до вторжения парфян в Месопотамию[57] , но упрочение политического контроля на протяжении всего пути, начиная от границы с Римом до пункта, где торговля находилась в руках китайских купцов, оказалось мощным стимулом к деловой активности. Первую определенную информацию на этот счет дают нам китайские источники[58] , которые сообщают, что около 128 г. до н. э. знаменитый китайский путешественник Чжан Цань провел год в той части Бактрии, которая лежит к востоку от Окса; тогда эта территория находилась под властью саков. Несколько позднее первое китайское посольство отправилось в парфянскую столицу. Члены посольства, посланные ханьским императором У-ди (141-187 гг. до н. э.), были встречены с великим почетом, и, когда они возвращались, их сопровождала парфянская делегация, которая везла с собой страусиные яйца и фокусников[59] . Вероятно, торговля между Парфией и Китаем скорее предшествовала, чем следовала за этими событиями, хотя начиная с 165 г. до н. э. передвижения саков и юэчжей, очевидно, сделали эти торговые предприятия весьма рискованным делом.

Около 100 г. до н. э. купцу по имени Гиппал довелось сделать открытие и использовать муссоны в целях навигации в Индийском океане[60] . Как и можно было ожидать, эти знания не использовались в полном объеме до более позднего времени, примерно до середины I в. н. э.[61]

Широко раскинувшаяся империя Митридата II, несомненно, заставила его делегировать дополнительные властные полномочия подчиненным ему наместникам, что предоставило им большие, чем когда-либо, возможности для самовозвышения. Сатрап сатрапов Готарз, который изображен на рельефе, высеченном Митридатом на большой скале в Бехистуне, должно быть, к тому времени находился на пике своей карьеры, что в конечном счете привело его к открытому выступлению против своего суверена. Если согласиться с восстановлением Герцфельда[62] , основанном на копии, сделанной до частичного разрушения рельефа, то эту надпись[63] следует читать так:

1) ΚΩΦΑΣΑΤΗΣ ΜΙΘΡΑΤΗΣ ΠΕΠ[ΙΣΤΕΥΜΕΝΟΣ......] ΓΩΤΑΡΖΗΟ

2) ΣΑΤΡΑΠΗΣ ΤΩΝ ΣΑΤΡ[ΑΠΩΝ ΒΑΣΙΛΕΥΣ ΜΕΓΑΣ ΜΙΘΡΑΔΑ]ΤΗΟ

"Кофасат, Митрат смотритель (?)......, Готарз сатрап сатрапов, (и) Великий Царь Митридат".

Фигуры на рельефе изображали, таким образом, Митридата, главного сатрапа Готарза и трех других лиц, вероятно, также сатрапов[64] .

Около 94 г. до н. э., по-видимому, после смерти своего отца Артавазда, армянский царевич Тигран, который в течение нескольких лет находился в заложниках у парфян, возвратился на родину и с помощью парфянских войск занял трон[65] . В качестве оплаты за эту услугу парфяне получили "семьдесят долин"[66] . Тигран оказался очень способным монархом. Вскоре после того, как он стал царем Армении, Тигран заключил союз с Митридатом из Понта, который между 112 и 93 гг. до н. э. создал великое и мощное государство к северо-западу от Армении. Для того чтобы упрочить этот союз, Тигран женился на Клеопатре, дочери своего союзника. Затем оба царя решили сместить с трона царя Ариобарзана из Каппадокии.

Между тем Митридат, не опасаясь вмешательства со стороны набирающей силы Армении, быстро двинулся в западном направлении. Антиох X Эвсеб Филопатор боролся за ставшую уже сомнительной славу трона Селевкидов с Деметрием III Эвкером и Птолемеем VIII Лафиром. Некая Лаодика, подвергшись нападению парфян, которые к тому времени уже достигли берегов Евфрата[67] , призвала Антиоха, и он погиб в сражении[68] .

Рис. 14.Монета с изображением армянского царя Тиграна II Великого

Рис. 15. Монетное изображение понтийского царя Митридата VI

В 92 г. до н. э. Рим посчитал, что пора вмешаться в ближневосточные дела, и Сулле было поручено восстановить на троне Ариобарзана Каппадокийского. Действительной, но не высказанной в открытую, целью было обуздание возрастающей власти Митридата Понтийского. Быстрое продвижение Парфии к границам Рима, безусловно, также вызывало некоторое беспокойство. Оробаз был отправлен в качестве посла Парфии, чтобы встретиться с Суллой на Евфрате, вероятно, близ Мелитены. Парфяне искали дружбы римского народа и, по-видимому, также наступательного и оборонительного союза. Несомненно, будучи образованным скорее в эллинской, чем в латинской культурной среде, Оробаз предполагал, что его просьба будет истолкована буквально, и никак не думал, что в ней усмотрят предложение стать римским данником. Сулла имел слабое представление о военной силе Парфии и еще меньше осознавал ее будущий потенциал. По мнению римлян, Парфия представляла собой второстепенную опасность по сравнению с Арменией и Понтом[69] . Сулла перестарался - отнесся к Оробазу с некоторым высокомерием; тем не менее договор, по-видимому, был заключен, или же, в любом случае, между ними было достигнуто взаимопонимание[70] . Позднее Оробаз был казнен за то, что позволил Сулле обращаться с собой подобным образом в ущерб престижу Парфии[71] . Эта дипломатическая ошибка со стороны Суллы, вероятно, сблизила трех великих сторонников восточного империализма гораздо больше, чем когда-либо до этого. Митридат Парфянский взял в жены Ариазату по прозвищу Автома[72] - дочь великого царя Тиграна - и сам вступил в союз с Митридатом Понтийским[73] .

Некоторые деловые документы, датированные царствованием царя царей Аршака (с датой, соответствующей 93 г. до н. э.[74] ), и астрономические дневники, датированные временем Аршака (годы, соответствующие 92/91 г. до н. э.)[75] , позволяют предполагать, что Митридат контролировал тогда Вавилонию. Однако еще в 91 г. до н. э.[76] царь Готарз (I) со своими царицами, одну из которых звали Аши'абатум, а имя второй мы не можем прочитать[77] , появляются на табличках из Вавилона. Готарз, бывший прежде сатрапом сатрапов, теперь обосновался в качестве независимого правителя Вавилонии[78] . Однако, как мы увидим ниже, есть свидетельства, которые дают нам возможность думать, что Митридат все еще сохранял контроль над Ираном и Северной Месопотамией - районом, который всегда был теснее связан с Иранским плато и Сирией, чем с Вавилонией[79] .

Незадолго до своей смерти Митридат получил в качестве пленника селевкидского царя Деметрия III по прозвищу Эвкер, брата Филиппа Епифана Филадельфа, правителя Северной Сирии, основавшего свою столицу в Дамаске. В 88 г. до н. э. между двумя братьями вспыхнула война. Когда Филипп был осажден в Бероэ (Алеппо), его союзник Стратон, династ Бероэ, обратился за помощью к пропарфянски настроенному арабскому тирану Азизу[80] , вероятно, правителю Эмесы (Хомса), и к парфянскому наместнику Северной Месопотамии Митридату Синаку. Ответ последовал незамедлительно, и Деметрий сам оказался в осаде; в конце концов он был вынужден сдаться в плен, и его отправили к Митридату II, который, впрочем, хорошо с ним обращался[81] . Это произошло в 87 г. до н. э.[82] , став последним датированным событием для правления Митридата II, и мы располагаем свидетельством, что он умер вскоре после этого. Митридат контролировал Иран, включая Курдистан, и Северную Месопотамию[83] , тогда как Готарз - Вавилонию[84] . После смерти его великого соперника личное имя Готарза немедленно исчезло с табличек, так как больше не было необходимости разделять двух претендентов на царский титул, и теперь Готарз появляется в надписях просто как царь Аршак[85] .

Митридат II был другом и союзником Тиграна Армянского. После его смерти Тигран почувствовал свободу и, более того, необходимость выступить против Готарза, который, вероятно, не принадлежал к роду Аршакидов. Тигран вернул себе семьдесят долин[86] ; он вторгся в Гордуэну, опустошив область около Ниневии; также Адиабена с очень важным центром Арбела[87] оказалась в его руках. Оттуда он отправился в Мидию, где сжег царский дворец в Адрапане (Артаман) на великой дороге к западу от Экбатаны[88] . Атропатена стала его вассальным государством. В конце концов Тигран победоносно прошел с оружием через Северную Месопотамию и далее на запад, вплоть до Сирии и Финикии, гордо нося на виду у самих парфян столь привычный им титул "царь царей"[89] , на который, кстати, никогда не претендовал Готарз.

Готарз продолжал контролировать Вавилонию до 81/80 г. до н. э.[90] Но в апреле 80 г. до н. э. на табличках появляется некий Ород (I)[91] , причем использование им личного имени предполагает его конфликт с царствующим Аршаком, вероятно Готарзом, о котором с этого времени нам ничего больше не известно. Ород правил недолго: в 76/75 г. до н. э. на табличках появляется упоминание о царе Аршакане и его сестре-жене царице Исбубарза[92] . Это должен был быть Синатрук[93] , который к тому времени точно находился на парфянском троне. Синатрук[94] был восьмидесятилетним стариком[95] , когда его призвали из среды сакаравков, чтобы править Парфией. Хотя его поддерживали эти кочевники, Синатрук, вероятно, был связан родством с Аршакидами[96] : этим можно объяснить, почему именно он был призван положить конец раздорам в Парфии. Зимой 72/71 г. до н. э. Митридат Понтийский попросил помощи против римлян, но престарелый Синатрук был не в том положении, чтобы выступить против столь мощных противников, и отказал[97] . Старый царь умер в 70 или 69 г. до н. э., и трон занял его сын Фраат III.

Время правления Синатрука и его преемников - период, для которого мы располагаем более детальными и удобными для интерпретации источниками. Поэтому давайте перейдем от западной части Парфянской империи к ее восточным границам и рассмотрим события последних ста лет, которые сформировали новые границы и новые традиции и оказали мощное влияние на всю политику империи в целом.

Глава III. ИНДО-ИРАНСКОЕ ПРИГРАНИЧЬЕ

Свидетельства по истории восточной границы Парфии крайне скудны: события, там происходившие, были слишком отдаленными, чтобы заинтересовать западных историков, тогда как археологические работы на территории Восточного Ирана только-только начались. Индийская история, которая может дополнить недостаточную информацию из западных источников, помогает мало, поскольку, несмотря на значительные данные, как литературные, так и археологические, и те исследования, которые годами велись выдающимися учеными, хронология этого периода пока остается неопределенной. К счастью, отчеты китайских путешественников и историков являются довольно полными и точными и обладают дополнительным преимуществом: упомянутые в них события можно точно датировать. Некоторые ключи к ответу на все еще не проясненные вопросы истории так называемых индо-скифских царств мы можем получить скорее из этих источников, чем из каких-либо других[1] .

В период между 174 и 165 гг. до н. э.[2] племя, известное китайцам под названием "юэчжи", обитавшее в провинции Кансу, было атаковано их соседями сюнну (гуннами). Как удар, нанесенный по последнему шару, передается другим шарам, так и движение гуннов передалось другим племенам, жившим западнее. Как называли юэчжей греки, не совсем ясно; юэчжи представляли собой смешанную группу, большую часть которой составляло племя тохаров, а правящим или наиболее важным элементом считались арсы[3] . Когда юэчжи были изгнаны со своей родины, они вступили в конфликт с племенем, известным как сак (совр. саи или сэ), которое жило в районе реки Яксарт. Греческие и римские авторы называли их саками или скифами; в данном случае, вероятно, речь идет о сакаравках - одном из двух основных подразделений саков[4] . Юэчжи захватили земли саков и заставили их двигаться перед собой в западном направлении, в Бактрию[5] . Саки, которые к этому времени представляли собой большую орду, состоявшую частью из сакаравков и массагетов, а частью из других, меньших по размеру групп, собранных по пути, были, таким образом, направлены в Да-ся (Бактрию)[6] .

Определение времени, когда они вступили в конфликт с парфянами, зависит от неопределенной даты начала экспансии парфян на восток. В то время как парфянское вторжение в Индию при Митридате I (171-138 гг. до н. э.) едва ли может считаться "легендой"[7] , для таких завоеваний все же нет достаточно надежных свидетельств, кроме утверждения позднего автора Орозия, достоверность сведений которого не безусловна[8] . Если под Гидаспом он понимал не индийскую реку Джелам, а какую-то другую, например Порали или, возможно, даже Мидийский Гидасп Вергилия[9] , тогда парфянские завоевания в Индии остаются под вопросом. Орозий находился под влиянием поставгустовской литературной традиции, в которой несущий драгоценные камни Гидасп был широко известен[10] .

Если принять отождествление Туривы[11] с Траксианой[12] в долине верхнего течения реки Ох, то получается, что в правление Митридата I контакт парфян с наступающими саками был просто неизбежен. В 130 г. до н. э. Фраат II нанял на службу отряд сакских наемников (см. выше, с. 54-55), и вскоре после этого поток завоевателей, вероятно, достиг восточных провинций. Остатки Бактрийского царства были уничтожены этими ордами[13] , и на борьбу против них парфяне бросили всю мощь своих военных сил. Ожесточенность этой борьбы показывает тот факт, что два парфянских царя, Фраат II (138/137 - около 128 г. до н. э.) и его преемник Артабан II (около 128-124/123 г. до н. э.), погибли в сражениях против саков.

Возможно, отдельные группы этих кочевников проникли в сердце Парфянской империи, может быть, даже до Месопотамии, но под натиском парфян большинство саков повернули назад, и таким образом римский Восток избежал опустошения. Тесные взаимоотношения между саками и парфянами в более поздние времена объясняются контактами в ту эпоху, когда орды первых постепенно двигались на юг по направлению к Индии, контактами, которые должны также объяснить парфянское культурное влияние в Таксиле в Индии. В то время как часть саков, очевидно, повернула на юг от основного пути по Иранскому плато и вступила в Индию через Ги-бинь[14] , другие их отряды, вероятно, прошли через Восточную Парфию и далее в Индию через Боланский проход в Брагуйских горах[15] .

Даже энергичный Митридат II, очевидно, оказался не в состоянии восстановить полный контроль над восточными провинциями, хотя саки, возможно, признали какую-то форму вассальной зависимости от парфян. После его смерти один из преемников предпринял ряд военных кампаний на восток где-то между 87 и 75 гг. до н. э. и отчеканил монеты в память отвоевания Маргианы, Траксианы и Арии[16] .

До сих пор точно не известно, когда саки вступили в Индию, и только в будущем должны появиться новые данные, которые позволят решить этот вопрос. Дата первого индо-скифского царя Мауэса[17] не способствует ее решению, так как она основана на сомнительной интерпретации слова, вызвавшего большую дискуссию, в надписи сатрапа Патики[18] на медной пластине из Таксилы и на неопределенной датировке указанной там эры. Вероятно, Мауэса следует отождествить с великим царем Могой этой надписи, датируемой 78 г. неизвестной эры. Название месяца - парфянское. Поскольку о 169 г. до н. э. здесь не может быть и речи, то это и не аршакидская эра, которая началась в 247 г. до н. э.; даже если 78 г. означает 178 г., тогда искомая дата - 69 г. до н. э.[19] Э. Дж. Рэпсон предположил, что введение этой эры, возможно, связано с захватом Сеистана Митридатом I[20] , однако некоторые исследователи датируют надпись из Таксилы 9-6 гг. до н. э., полагая, что эта эра началась после смерти Митридата II в 88/87 г. до н. э.[21]

До этого Парфия рассматривалась почти исключительно с греко-римской точки зрения. Парфянское влияние в Индии следует оценивать как индо-иранскую культуру, в которой присутствуют другие элементы, в том числе эллинистические. Подобным образом многие этапы оккупации парфянами Дура-Европос и Селевкии-на-Тигре, соответствий которым до сих пор не обнаружено в западном эллинизме, могут быть объяснены как местные греко-иранские. То обстоятельство, что в парфянский период Индия и Месопотамия были больше обращены к Ирану, чем к эллинизированной Сирии[22] , получило признание совсем недавно. Доказательством этого служат материалы, добытые при раскопках в Таксиле, Селевкии и Дура-Европос, часть из которых уже опубликована, хотя многие еще находятся в печати или остаются неопубликованными в музейных коллекциях.

Со времени вторжения саков в Индию они как культурно, так и политически были настолько тесно связаны с парфянами, что их невозможно отделить друг от друга. Тот факт, "что очень немногие настоящие парфянские монеты найдены в Индии"[23] , представляет собой дополнительное свидетельство того, что саки и пахлавы (индо-парфяне) были независимы от Парфянской империи, хотя они и были ее вассалами[24] . Несмотря на репутацию воинственного народа, которую парфяне приобрели на Западе благодаря своим успехам в борьбе против римлян, они смогли быстро осознать и воспользоваться преимуществами мирного сосуществования. Для них было не характерно бессмысленное разрушение; скорее им была свойственна практичность, приносящая пользу обеим сторонам конфликта. Природный ум Митридата в сочетании с его победами на полях сражений не раз приводили к соглашениям с обоюдной выгодой. Заключались договоры, которые согласно парфянскому обычаю объединяли стороны в не очень жесткой феодальной системе и гарантировали права на ведение торговли. Индийское чиновничество, вероятно, включало как парфян, так и саков, но из их имен можно извлечь очень мало данных, поскольку одним из первых действий получившего назначение чиновника было принятие формы одежды и имени, соответствующих его новому положению.

В том, что касается организации индо-скифских царств и их отношений с вассальными образованиями Юго-Восточного Ирана, мы должны почти полностью полагаться на нумизматические материалы неизвестного происхождения. И хотя выводы Э. Дж. Рэпсона[25] , возможно, учитывают все доступные в настоящее время данные, новые свидетельства в любой момент могут внести радикальные перемены в наши представления.

Обычно в Восточном Иране и Северо-Западной Индии одновременно было три правителя царского ранга: "царь царей" в Иране, связанный с ним младший член его рода и еще один "царь царей" в Индии. Младший член рода в Иране обычно со временем становился верховным правителем в Индии[26] . Предположение, что титул "царь царей" не использовался в Парфии с 88 по 57 г. до н. э.[27] , привело к вполне логичному выводу, что правители Ирана и Индии были независимы от Парфии. Впрочем, по крайней мере один случай использования этого титула в Парфии, в 64 г. до н. э., все же известен[28] .

В Восточном Иране правитель выпускал монеты совместно с членом рода, связанным с ним в управлении подвластной территорией. Легенда царя на монете дана по-гречески, а принца на оборотной стороне - на кхарошти; поскольку письменность кхарошти в этот период известна только в Арахосии, то мы можем заключить, что принц управлял ее территорией.

Монеты[29] и надпись на пластине из Таксилы позволяют считать, что Мауэс завоевал Гандхару, включая Пушкалавати на западе и Таксилу к востоку от реки Инд. Однако в восточном Пенджабе завоевания Мауэса завершили два его преемника, первым из которых был Азес Ι[30] . Этот царь был связан с неким Азилисом, которым в конце концов и наследовал ему[31] . Порядок этих и последующих правителей основан только по монетам. В случае с Азесом и Азилисом первый, как старший по титулу, появляется на аверсе с греческой надписью, а второй - на реверсе с надписью на кхарошти[32] .

Рис. 17. Монета восточноиранских правителей Вонона и Спалагадама

Рис. 18. Монета индо-сакского царя Азеса II

Вскоре после того, как первый сакский царь начал править в Индии, монарх с парфянским именем Вонон обосновался в Восточном Иране и принял имперский титул. Даты его правления не могут быть точно определены, и вряд ли его можно отождествить с царем Вононом I Парфянским (8-11 гг. н. э.)[33] . Династию, основанную Вононом, часто называют пахлавской, чтобы отличить от современной ей правящей династии Парфии. В качестве царя царей Индии Азилис продолжил завоевания в Пенджабе, но либо добровольно, либо под воздействием силы отказался от Арахосии, которая перешла под контроль Вонона. Этой областью управлял брат Вонона Спалахор, причем совместно со своим сыном Спалагадамом[34] . Один из индийских принцев, Азес II, правил Индией совместно с Азилисом и в конечном счете получил верховную власть.

Рис. 19. Монета Гондофарна, основателя Индо-Парфянского царства

Вонону наследовал Спалирис, которого только потому идентифицировали как брата Вонона, что его монеты имеют легенду "брат царя", и принято считать, что Вонон и был тем самым царем[35] . Сын Спалириса Азес стал правителем Арахосии и, как мы видели, позднее стал царем царей в Индии как Азес И. Следующим преемником по иранской линии, которого мы знаем, был некий Орфагн. Его иранское имя означает "победоносный", и на его монетах, подобно парфянским монетам Вонона I, изображена крылатая Победа, хотя мы не можем сказать, относится ли этот символ к какому-то завоеванию или же это просто царский эпитет.

В это время в Арахосии вместе правили два человека, Гондофарн и Гуда (или Гудана), возможно, брат царя царей Орфагна. Гондофарн оставил Арахосию в 19 г. н. э., чтобы принять верховную власть в Индии, где он стал самым знаменитым из царей-пахлавов. У него также было иранское имя, означающее "славный победитель". Данные нумизматики наводят на мысль о том, что он включил в пределы своего царства территории пахлавов и саков в Юго-Восточном Иране и Северо-Западной Индии, а также в долине Кабула, где было обнаружено большое количество его монет. Племянник (?) Гондофарна Абдагаз действовал как его наместник в новой иранской провинции. Гондофарн все еще находился у власти в 45 г. н. э., но нам неизвестна дата его смерти[36] . На основе нумизматических свидетельств Э. Дж. Рэпсон предположил, что Гондофарн, возможно, захватил какую-то территорию у парфян. Его монеты, отчеканенные отдельно, либо вместе с монетами его племянника или его главнокомандующих, обычно носят символ ; этот знак обнаружен надчеканенным на монетах Орода II (57-37/36 гг. до н. э.) и Артабана III (12-38 гг. н. э.)[37] .

Преемником Гондофарна стал Пакор, который носил парфянское имя. Нумизматические данные свидетельствуют о том, что он был сюзереном в Юго-Восточном Иране и контролировал по крайней мере часть Индии. На его монетах, обнаруженных в Таксиле, изображена фигура Победы, как и на монетах Орфагна; на них также присутствовали символ Гондофарна и легенда хорошо известного главнокомандующего. Известен еще один правитель Сеистана, Санабар, который, согласно греческим надписям на его монетах, предположительно действовал на той же территории[38] .

Власть саков в Индии стала быстро слабеть при преемниках Гондофарна. На это снова проливают некоторый свет китайские источники. Спустя сто или более лет после поселения юэчжей в Бактрии и ухода саков в Индию вождь кушан, одного из племен юэчжей, достиг власти над всей группой племен (около 25-81 гг. н. э.?) и основал царство, которое стало известным под названием его племени. Этот царь, Куджула Кадфиз, быстро распространил свою власть на Гандхару, Арахосию и Кабул за счет владений либо Гондофарна, либо Пакора. Возможно, парфянские завоевания, которые упоминают китайские источники[39] , являются на самом деле завоеваниями кушан в пределах индо-скифских царств; возможно, они указывают на нападения на собственно Парфию. Правление второго царя кушан Вимы Кадфиза закончилось незадолго до вступления на престол Канишки, дата которого долгое время является предметом дискуссии (125 г. н. э.?)[40] .

Остатки прежней державы саков еще существовали некоторое время в дельте Инда. Автор "Перипла Эритрейского моря" пишет о "парфянах", все еще сохраняющих контроль над этой территорией, и описывает борьбу различных мелких царьков за верховную власть[41] .

Глава IV. БАРАБАННЫЙ ГРОХОТ ПРИ КАРРАХ

Фраат III Теос[1] наследовал своему отцу Синатруку в то время, когда удача отвернулась от Митридата Понтийского. Союзник понтийцев Тигран из Армении, хотя и лишился большей части своей территории, все еще оставался одной из важных фигур на Востоке. Царь Парфии неизбежно должен был быть втянут в водоворот международной политики.

Puc. 22. Парфянская монета с изображением Фраата III

Незадолго до сражения при Тигранокерте в 69 г. до н. э. Митридат и Тигран обратились к Фраату с просьбой о помощи против римлян, обещая в качестве компенсации "семьдесят долин", Адиабену и Северную Месопотамию[2] . Митридат предложил парфянам атаковать Месопотамию, в то время как он сам и его союзник двинутся на Армению, таким образом отрезав Лукулла от снабжения[3] . После своей победы Лукулл, узнав об этих переговорах, послал некоторых из своих союзников к парфянскому царю с поручением пригрозить, если он надумает присоединить свои силы к Митридату и Тиграну, а заодно и посулить награду за его дружбу. Фраат ответил обеим сторонам в такой манере, что и та, и другая решили, будто он обещает им поддержку. Ответ парфянского царя застал Лукулла в Гордуэне, и легат Секстилий[4] был отправлен к Фраату для продолжения переговоров. Фраат подозревал, и, возможно, совершенно справедливо, что посланник направлен к нему за тем, чтобы потом доложить о передвижениях парфян; в результате он не оказал поддержки ни одной из сторон, а предпочел опасную двойственную дипломатическую политику. Лукулл, почувствовав, что Митридат и Тигран так изнурены длительной борьбой, что не представляют большой опасности, решил атаковать Парфию[5] . Сорнатию[6] было приказано перевести армию из Понта в Гордуэну, но войска отказались двигаться и даже угрожали оставить Понт без защиты. Когда эти вести достигли легионов Лукулла, они также взбунтовались, и ему пришлось отказаться от экспедиции в Парфию ради нападения на Тиграна[7] .

В 66 г. до н. э., согласно Манилиеву закону, на место Лукулла был назначен Помпей. Он сразу подписал соглашение с Фраатом, чтобы, как и в предыдущем случае, обеспечить нейтралитет Парфии. Однако после неудачного восстания против своего отца Тигран Младший искал убежища у Фраата и убеждал его вторгнуться в ту часть Армении, которая принадлежала старшему Тиграну[8] . Фраат уступил, хотя и не без некоторых колебаний из-за своего договора с Помпеем. Вести о парфянском договоре с римлянами обеспокоили Митридата, и он начал вести переговоры о перемирии.

Войска парфян двинулись к Артаксате (Арташату). Когда стало очевидно, что осада продлится долгое время, Фраат оставил отряд своих войск с молодым Тиграном и вернулся на родину. Тогда Тигран Старший выступил в поход и победил своего сына. Молодой человек хотел просить убежища у Митридата Понтийского, но понял, что сейчас Митридат немногим сильнее его самого. Тогда, возможно, по предложению Фраата, он сдался Помпею. Римский командующий уже шел к Артаксате, и Тигран стал его проводником. Тигран Старший отказался от дальнейшего сопротивления и подчинился Помпею. В ходе последовавшего за этим раздела территории Софена и Гордуэна должны были быть отданы Тиграну Младшему[9] . Его отец сохранил собственно Армению, но был вынужден уступить завоеванные им земли в Сирии. Почти сразу же после этого решения появились новые разногласия, и Помпей захватил младшего Тиграна. Затем Каппадокия была возвращена ее царю Ариобарзану I, вместе с ней к нему отошли Софена и Гордуэна[10] ; впрочем, по крайней мере последняя область в сущности никогда не была оккупирована[11] .

В 65 г. до н. э. Помпей предпринял широкомасштабный поход против иберов и албанов, оставив Л. Афрания для сохранения контроля над Арменией. Когда Помпею пришлось отказаться от своего наступления, он находился в трех днях пути от берегов Каспийского моря и даже интересовался расстоянием до Индии[12] . Между тем А. Габиний, в то время легат Помпея, совершил вторжение за Евфрат вплоть до Тигра[13] , и Фраат, который узнал о захвате Тиграна Младшего, опять вторгся в Гордуэну и очень быстро отбил ее у Тиграна Старшего[14] . Когда Помпей возвращался через Малую Армению, он принял послов от мидийцев и элимеев[15] . Вероятно, те пришли из-за нападения римлян на правителя Мидии Атропатены Дария, который поддерживал Антиоха I Коммагенского или Тиграна[16] . Фраат тоже отправил посольство, вероятно под влиянием вторжения Габиния, прося, чтобы его зять Тигран Младший был передан ему, и в то же время требуя формального признания Евфрата границей между Римом и Парфией.

Помпей потребовал вернуть Гордуэну и отказался отдать Тиграна. Что касается границы, то Фраату пришлось удовлетвориться высокопарной сентенцией, что границей между римлянами и парфянами служит справедливость[17] . Поскольку послы не получили инструкции в отношении Гордуэны, Помпей кратко написал Фраату, обращаясь к нему просто "царь", а не "царь царей" (этот титул он хотел сохранить для Тиграна), и, не дожидаясь ответа, отправил Афрания захватить спорную территорию. Мы не можем точно сказать, удалось ли достигнуть этой цели без борьбы[18] ; как бы там ни было, Гордуэна вновь перешла к Тиграну Армянскому. Вопреки договору с парфянами Афраний возвращался в Сирию через Месопотамию, встретив при этом много трудностей и почти потеряв свою армию.

Рис. 24. Парфянская монета с изображением Митридата III

Рис. 25. Парфянская монета с изображением Орода II

Враждебные отношения между Тиграном и Фраатом все еще продолжались. В 64 г. до н. э., когда Помпей находился в Сирии, к нему для совещания прибыли послы от обеих сторон. Чтобы оправдаться за то, что он не поддержал своего армянского ставленника, Помпей заявил, что не мог действовать без приказа Сената; однако он все же отправил трех специальных уполномоченных для решения пограничного спора[19] . Очевидно, Фраат сохранил Адиабену, а Тигран - Гордуэну и Низибис. Несомненно, послам упростил задачу тот факт, что оба царя теперь понимали, что они должны сохранить свои силы для атаки на общего врага - Рим, а не тратить их на мелкие ссоры[20] . Примерно в 58/57 г. до н. э.[21] Фраат был убит своими сыновьями Ородом и Митридатом, которые сразу же после его смерти начали долгую и ожесточенную борьбу за царство[22] .

Нумизматические данные, кажется, подтверждают заявление ранних историков о том, что старший брат Митридат III унаследовал трон после убийства своего отца[23] . Митридат, чей главный оплот находился в Иране[24] , повел себя столь неблаговидно, что был изгнан знатью[25] , которая сделала правителем Орода. Вынужденный бежать, Митридат нашел убежище у римского военачальника А. Габиния[26] , которого он уговорил помочь ему вернуть потерянную территорию. В данном случае Габиний мог ухватиться за "соломинку" законности: декрет Сената поставил под его начало сирийцев, арабов, персов и Вавилон[27] . Проконсул с отрядом пересек Евфрат, однако Птолемей XI Авлет (80-51 г. до н. э.), который также был изгнан из своей страны, подкрепил свою просьбу о помощи гораздо более крупной суммой денег, чем смог предложить парфянин. Митридат вместе с одним из своих помощников Орсамом остался вместе с Габинием и не терял надежды вплоть до победы римлян над набатейцами, одержанной на пути в Египет весной 55 г. до н. э.[28]

Не поддавшись отчаянию из-за этой неудачи, Митридат начал гражданскую войну, в ходе которой одержал победу над городом Вавилоном[29] , а также царским городом Селевкией, где он выпустил монеты, изображающие богиню Тихе с пальмовой ветвью в руке, приветствующую нового правителя[30] . Вскоре войска Орода отвоевали Селевкию под руководством его очень способного главнокомандующего[31] (по имени Сурена. - Ред.), который первым взобрался на стены города. Вавилон капитулировал из-за голода, вызванного долгой осадой. После этого Митридат добровольно подчинился Ороду, который рассматривал его скорее как врага, чем как брата, и приказал убить у себя на глазах[32] . Очевидно, Ород захватил всю эмиссию монет, отчеканенных Митридатом в Селевкии, и перечеканил их, изобразив Селевкию, преклонившую колена в знак подчинения, и самого себя, протягивающего правую руку, чтобы помочь ей подняться[33] . С убийством Митридата в конце 55 г. до н. э.[34] Ород оказался единственным правителем парфян.

В то время как борьба между братьями разгоралась, М. Лициний Красс, которому тогда было более 60 лет[35] , был назначен командующим в Сирии[36] . Указом Сената, предложенным Помпеем, Красс был сделан наместником Сирии. Каждый знал, что под этим подразумевалась война с Парфией[37] . Оппозиция этой войне возникла сразу, но Красса подгонял Цезарь, который находился тогда в Галлии, и его позицию защищал Цицерон[38] . По всей Италии собирались войска, и, невзирая на законные возмущения по поводу несправедливой войны, Красс покинул Рим в ноябрьские иды 55 г. до н. э. Проклятия трибуна Атея, лидера антивоенной партии, неслись вслед Крассу, отправившемуся в Брундизий, откуда он отплыл морем в Диррахий. Оттуда уже по суше он добрался до Сирии в апреле или мае 54 г. до н. э. и принял командование войсками Габиния. Теперь вместе с сирийскими гарнизонами у него была армия, состоящая из семи легионов. Его квестором был К. Кассий Лонгин; легатами - его сын Публий Красс, Варгунций и Октавий. Он мог бы также надеяться на Абгара из Осроены, арабского князя Алхавдония и тогдашнего царя Армении Артавазда как на своих союзников, способных поставить легкую кавалерию для его армии, хотя их помощь всегда была скорее сомнительного качества; но Абгар определенно вел двойную игру, а Алхавдоний вскоре открыто проявил свои пропарфянские настроения.

Первый год был потрачен на проведение незначительных по своим масштабам операций, цель которых не вполне ясна. Вероятно, это были войсковые учения или, возможно, Красс хотел основать в Месопотамии базу для снабжения своей армии[39] . Римские войска перешли через Евфрат и двинулись в Двуречье. Небольшой отряд парфянского сатрапа Силака был легко рассеян, а его командир ранен. Греческие города, включая Никефорий, удалось захватить довольно легко; после того как жители Зенодотия убили несколько легионеров, этот город был взят штурмом, за который Крассу его войска дали титул "император"[40] . Так как парфянских войск не хватало для продолжения дальнейшего сопротивления, Силак отступил, чтобы сообщить Ороду о римском вторжении.

Красс не сумел воспользоваться своим преимуществом, но оставил в захваченных городах в качестве гарнизонов по две когорты из каждого легиона общей численностью 7000 человек и 1000 конницы, а затем отправился зимовать в Сирию. Ород послал двух военачальников, чтобы разгромить гарнизоны захваченных селений, и таким образом зима позволила ему подготовиться к предстоящей борьбе.

Зимой Красс отнял у храма в Иерусалиме те деньги и золото, которые оставил Помпей[41] , ограбил храм Атаргатис в Гиераполисе-Бамбике (Мембидже)[42] и дополнительно присоединил к своей армии некоторое количество солдат. Примерно в это же время или, возможно, весной Ород отправил к Крассу послов с требованием объяснить причину этого неспровоцированного вторжения. Если война ведется без согласия римского народа, о чем парфяне проинформированы, тогда они проявят милосердие и пощадят престарелого Красса; но если нападение было официальным, тогда это будет война без перемирия и переговоров. Если это послание Орода дошло до нас в правильной передаче, то это один из многочисленных примеров, доказывающих превосходство парфянской разведки над римской, которая на Востоке была, по-видимому, очень слабой[43] . Такой ответ не был рассчитан на то, чтобы успокоить римлянина; наоборот, он привел Красса в бешенство, на что, вероятно, Ород и рассчитывал. Красс заявил, что ответит на требования парфян в Селевкии. Тогда старший из парфян протянул ему свою ладонь и сказал: "Скорее здесь вырастут волосы, чем ты увидишь Селевкию"[44] . Эти жест и резкий ответ все еще бытуют среди современных арабов.

Поскольку Красс оставил гарнизоны в захваченных городах, у него не было иного выбора, как следовать той же самой дорогой во время следующей кампании, так как, по его же словам, он оставил там много хороших солдат. Это решение стоило ему поддержки со стороны большого количества пеших и конных воинов, предложенных ему Артаваздом Армянским[45] , который советовал Крассу продвигаться через Армению и укрываться там в холмистой местности, где самим парфянам от действий их кавалерии было мало пользы. Но его совет и помощь были отвергнуты, и он ускакал прочь.

Красс пересек Евфрат у Зевгмы[46] с силами, насчитывающими примерно 42 000 человек, включая 4000 кавалеристов и такое же количество легковооруженных солдат[47] . Этим войскам противостояли 10 000 парфянских всадников (организованных в десять подразделений - "драконов"[48] ) и тысяча верблюдов, которые везли дополнительные запасы стрел. Эти силы находились под командованием парфянского главнокомандующего Сурены[49] , которому помогал сатрап Силак. Взяв с собой основную часть пехоты, сам Ород ушел в Армению, чтобы сдерживать царя Артавазда и ожидать нападения римлян, поскольку у него были все основания предполагать, что они нападут именно на этом направлении. Но даже Ород не мог предвидеть безрассудства Красса. По этой причине главный удар во всей кампании нанесла парфянская кавалерия, оставленная защищать Месопотамию, где она привыкла сражаться на равнинной местности.

Квестор Кассий предложил остановиться на отдых в одной из деревень с гарнизоном и отправить разведчиков, чтобы узнать, каковы силы противника. Он убеждал, что если сразу начинать движение, то лучший путь в Селевкию, которая являлась целью кампании, лежит вдоль Евфрата. Но когда Абгар из Осроены прибыл в лагерь с известием о том, что парфяне отступают и забирают с собой все свое имущество и что они оставили только двух низших офицеров прикрывать их отступление, Красс позволил своему энтузиазму взять верх над здравым смыслом, приняв решение о немедленном наступлении через Месопотамию. Позднее Абгара обвинили в том, что он действовал как агент парфян, но данное обвинение трудно доказать[50] .

Сурена, без сомнения, был человеком величайших способностей и смелости, хотя тогда ему не было еще и 30 лет. Он путешествовал в сопровождении большого количества личных слуг, дружины - 1000 закованных в доспехи всадников - и столь многочисленных наложниц, что для их перевозки требовалось 200 повозок. Очевидно, его войско было полностью составлено из конницы[51] -рода войск, приспособленного к действиям на открытой местности и к тем расстояниям, которые предстояло преодолеть.

Красс поспешно двинулся через Месопотамию, по территории, которую римские власти в поисках оправдания последовавшему затем поражению объявили непроходимой пустынной местностью. На самом же деле местность эта была холмистой, и там располагалось несколько деревень и колодцев. Поскольку легионы, передвигавшиеся быстрее всех в мире, отправились в путь весной, они, вероятно, прибыли на место до того, как выгорела пышная от недавних дождей трава. 6 мая отряды достигли реки Балих, в месте, расположенном ниже города Карры (Харрана).

В Каррах разведчики донесли римскому военачальнику о том, что Сурена находится поблизости. Офицеры настаивали на отдыхе и проведении разведки, но Красс поддался пылу своего сына и почти тотчас пошел в наступление, дав своим людям время только на то, чтобы утолить голод и жажду, находясь в боевом строю. По совету Кассия Красс наступал широким фронтом и небольшой глубиной боевого порядка, а фланги поддерживала кавалерия. Своему сыну Публию он поручил командование одним флангом, Кассию -другим, тогда как сам командовал центром. Столь быстрое наступление еще больше утомило изрядно подуставших римлян. При приближении парфян основная масса войск была построена в каре. Силы врага были неизвестны, так как его численность была замаскирована с помощью авангарда, а тяжелое оружие катафрактов было закрыто кожаными покровами. По сигналу парфяне сбросили эту маскировку и под грохот многочисленных литавр атаковали римский строй. Это привело к отступлению разведчиков и солдат с легким вооружением на прежние позиции внутри каре; и прежде чем изумленный Красс понял этот маневр, он оказался в окружении.

Для того чтобы понять последовавшую за этим катастрофу, необходимо рассказать о характере сил, участвовавших в этом сражении. Главной силой парфянской армии была ее кавалерия, которая подразделялась на два вида - легко- и тяжеловооруженных всадников. Кавалерия с легким вооружением вообще не имела доспехов, хотя, вероятно, каждый воин имел небольшой овальный щит, мощный лук и колчан со стрелами. Этот сложносоставной лук превосходил римское оружие, и пущенные из него стрелы пробивали доспехи легионеров. Верблюды, поставленные в тылу парфянского войска, несли на себе дополнительный запас стрел, из которого легковооруженные всадники пополняли свои колчаны.

Тяжелая кавалерия, катафракты, носила чешуйчатые доспехи, которые покрывали коня и всадника[52] с головы до ног. Их оружием была длинная тяжелая пика, с помощью которой они атаковали врага, полагаясь на ее вес, с целью прорвать неприятельский строй. Чешуйчатый панцирь впервые появился в Иране и быстро распространился на восток, в Китай, но не так скоро на запад - через Парфию в позднеримскую армию[53] . Полной противоположностью парфянам были римляне - одетые в доспехи пешие солдаты, экипированные для ближнего боя, причем каждый был защищен щитом и вооружен копьем-дротом (пилумом), которое он бросал перед тем, как сблизиться с врагом и вступить в рукопашную, действуя коротким мечом. Кавалерия была слабой, так как римляне зависели от своих союзников, обеспечивавших их этим родом войск. Урок, полученный при Каррах, в конце концов способствовал большему распространению конных отрядов в армии Рима.

Римская пехота была окружена парфянскими лучниками, которые обрушили на нее смертоносный град стрел. Атака легковооруженных римлян оказалась неэффективной. Когда легионы попытались вести рукопашный бой, в котором в прежние времена они всегда оказывались победителями, парфяне отступили перед ними и весьма эффективно продолжали стрельбу из луков до тех пор, пока не отогнали легионеров обратно к их основному войску. Красс сразу же осознал необходимость решительных действий; он отдал приказ своему сыну атаковать парфян. С 1300 всадниками, 500 лучниками и 8 когортами (около 4000 человек) молодой Публий легко гнал врага до тех пор, пока против него, оказавшегося вдали от какой-либо поддержки, не повернули парфяне. Многие из тех, кто участвовал в атаке на Красса, ушли и присоединились к нападению на Публия. Лучники скакали на лошадях на индейский манер вокруг сбитых с толку римлян, стреляя в них из луков. Только легковооруженные галлы действовали эффективно против парфян: спрыгивали со своих коней и вспарывали незащищенные животы парфянских коней или хватали пики и стаскивали закованных в доспехи всадников на землю. Но их было слишком мало. Раненый Публий пытался отступить к легионам. Его солдаты отошли к небольшому холму, возможно, теллю[54] , сомкнули щиты и сражались до тех пор, пока не были убиты или вынуждены сдаться; в плен попали не более 500 человек. Публий[55] и большинство его офицеров отдали приказ своим щитоносцам-телохранителям убить их либо сами покончили самоубийством. Парфяне отрубили голову Публию, накололи ее на пику и вернулись к основному месту сражения.

Между тем Красс, почувствовавший некоторое облегчение, когда часть войск противника присоединилась к нападению на Публия, воспрял духом и выстроил свои войска на наклонной местности. Узнав от посыльного об опасности, грозившей сыну, Красс приготовился выступить ему на подмогу. Не успел он двинуть свои войска, когда появились парфяне с головой Публия. Атакуемые лучниками с флангов и теснимые тяжелой кавалерией с фронта, римляне оказались в крайне тяжелом положении, и так продолжалось вплоть до наступления ночи, когда парфяне, наконец, отошли.

Красс впал в глубокое отчаяние, с которым его офицеры не смогли справиться; своей властью они отдали приказ о всеобщем отступлении в Карры. Крики брошенных раненых дали знать парфянам, что римляне отступили. Однако они не стали нападать, так как в темноте их лучники и лошади находились в невыгодном положении. Примерно в полночь отряд римлян, состоящий из 300 всадников, прибыл в Карры и коменданту Колонию было передано сообщение о катастрофе. Он сразу призвал своих людей к оружию, и когда было получено достоверное известие о поражении, отправился встречать Красса.

На следующий день парфяне не спешили, чтобы иметь время расправиться примерно с 4000 раненых римлян и многочисленными беглецами, разбежавшимися в разные стороны; четыре когорты под командованием Варгунция также были уничтожены. Поскольку резня началась только с рассветом, она, несомненно, заняла большую часть дня. Выполнив свою задачу, парфяне отправились в погоню и окружили Карры, где нашел убежище Красс с остатками своей армии. Надежды на спасение не было, поскольку весь Ближний Восток отдал свои войска для этого похода. Поэтому Красс решил покинуть дружественные, но опасные крепостные стены и искать защиты на холмах Армении. По вполне понятным причинам время его ухода было засекречено, но парфяне сумели подсунуть ему в качестве проводника своего человека - некоего Андромаха, жителя Карр. Ночью Красс отправился в город Синнака[56] , находящийся в холмистой местности, но Андромах тянул время до наступления дня. За свои услуги парфянам он был вознагражден тиранической властью в Каррах, где правил до тех пор, пока горожане не убили его за жестокость вместе с семьей[57] . Октавию повезло с проводником больше, и ему удалось в полной безопасности достигнуть холмистой территории вместе с примерно 5000 человек. Между тем Кассий, недовольный блужданиями с Андромахом, вернулся в Карры, откуда вместе с 500 всадниками отправился в Сирию. Этот горький опыт настолько подорвал его душевные силы, что он впоследствии держал при себе человека, готового убить его, если он так прикажет[58] .

На рассвете Красс все еще находился в полутора милях от Октавия и спасительной неровной местности, когда появление парфян заставило его искать убежища на невысоком холме. Его положение было крайне опасным, поскольку его окружили значительно превосходящие силы противника. Октавий осознал, какая опасность грозит Крассу, и храбро оставил безопасную позицию на возвышенности, чтобы освободить его.

Сурена понял, что должен действовать незамедлительно: если бы римляне достигли близлежащих холмов, было бы невозможно использовать парфянскую кавалерию. Его следующий шаг мог быть вызван как желанием захватить лично Красса, который считался подстрекателем к войне, так и желанием заключить мир, вероятно, ради повышения собственного престижа. Он освободил нескольких пленных римлян, и им позволили подслушать разговор, в ходе которого были высказаны уверения в хорошем обращении с Крассом и желание заключить мир. Парфяне получили приказ прекратить сражение, и Сурена со своим штабом двинулся к подножию холма, где римляне разбили свой лагерь, и предложил безопасный проход и договор о мире. Красс, опасаясь вероломства, хотел было отклонить это предложение. Однако его люди стали угрожать ему, и он был вынужден уступить[59] . Встреча произошла на открытом месте между двумя армиями, и каждого командующего сопровождало равное количество людей, предположительно невооруженных. Парфяне были конными, римляне - пешими. После короткого разговора Крассу дали лошадь, и свита двинулась по направлению к Евфрату - границе, на которой подписывалось большинство всех предыдущих договоров. Но римляне, изнуренные войной и ожиданием коварства, возможно, не поняли цели происходящего, усмотрев в этом похищение их командующего. Октавий схватил лошадь Красса за поводья, и завязалась драка, во время которой Октавий вытащил меч и убил одного из парфянских конюхов. Это привело к рукопашной схватке, в которой Красс, Октавий и другие римляне были убиты. Мы не уверены в том, что парфяне намеревались совершить акт вероломства, но один из предположительно невооруженных римлян нанес первый удар, и все это происшествие, возможно, явилось трагическим недоразумением[60] . Позднее обезглавленные трупы римлян были выставлены вокруг стен Синнака[61] .

Римские отряды либо сдались, либо рассеялись в течение ночи, и лишь с наступлением дня на них началась облава. Из 42 000 человек, которые отправились с Крассом, спаслась едва ли четверть: 20 000 были убиты, 10 000 взяты в плен. Пленных поселили в Маргиане[62] (область Мерва), где они женились на местных женщинах[63] . Некоторые были насильно завербованы в парфянскую армию и впоследствии предали своих поработителей[64] . Сурена проследовал в Селевкию, где устроил пародийный триумф, чтобы произвести тем самым сильное впечатление на граждан. Царь Ород, осознавая опасность для своей власти и авторитета со стороны столь выдающегося человека, как Сурена, вскоре после этой победы казнил его.

Пока продолжалась кампания против Красса, Ород пришел к соглашению с Артаваздом, который больше не находился под римским влиянием. Парфянин организовал брак между своим сыном Пакором и сестрой армянского правителя. Во время празднования, когда вся компания смотрела пьесу "Вакханки" Еврипида, прибыли посыльные с головой и рукой Красса - ужасными трофеями битвы при Каррах. При провозглашении победы голова была брошена на сцену, что вряд ли соответствовало греческой традиции, хотя оба царя и их сопровождающие были знакомы с греческими языком и литературой, а Артавазд даже писал речи и исторические сочинения, а также сочинял трагедии на греческом языке[65] .

Фиаско Красса должно было поставить Парфию наравне, если не выше, с Римом, в глазах людей от Средиземноморья до Инда[66] . Земли к востоку от Евфрата отныне безусловно принадлежали Парфии, и Евфрат оставался границей между Римом и Парфией до 63 г. н. э., когда был разгромлен Пет. Парфянам не удалось продолжить свой победный марш, хотя у Кассия, ставшего командующим римскими войсками в Сирии, было мало людей, и он вряд ли мог получить пополнение в то время, когда Риму угрожала гражданская война.

Среди этнических групп, на которые сильно повлияло усиление парфянского престижа, были иудеи. В течение многих лет они смотрели на эту вновь поднимающуся силу на Востоке как на возможный источник их поддержки, и сильные иудейские колонии в Вавилонии, вероятно, информировали своих более западных собратьев об успехах парфян. Подобно тому как греки Месопотамии взывали о помощи к правителям селевкидской Сирии, палестинские иудеи обратили свои взоры к Парфии в надежде на освобождение от гнета.

Возможно, во времена Антиоха Сидета (139/138-129 гг. до н. э.) между иудеями и парфянами было достигнуто соглашение о совместных действиях[67] . Несомненно, что либо во время этой злополучной экспедиции против парфян, либо сразу же после нее Иоанн Гиркан атаковал сирийские города[68] . В пассаже из Талмуда, относящемся примерно к тому же времени, речь, по-видимому, идет о нападении иудеев на Антиохию[69] . Ко времени царствования Александра Янная (103-78 гг. до н. э.) относится упоминание о чествовании парфянского посольства доброй воли в Иерусалиме. В ходе этого празднования послы спрашивали о старце Симеоне, находившемся тогда в изгнании, который прежде принимал их у себя[70] . Заслуживает внимания тот факт, что для периода правления Александра отсутствуют сведения об иудейских посольствах в Рим, которые обычно отправляли его предшественники[71] . Поражение римского оружия при Каррах способствовало, по крайней мере на некоторое время, преобладанию пропарфянских настроений над проримскими в среде иудеев.

В 52 г. до н. э. парфяне совершили набеги на Сирию, но были отбиты Кассием, который затем спешно отправился на юг, в Иудею, где напал на город Тарихеи и захватил его. Многие иудеи, которые подняли восстание, очевидно, воодушевленные парфянскими успехами, были проданы в рабство[72] . Те иудеи, кто участвовал в заговоре против членов проримской партии, естественно, обратились к Парфии в поисках надежного убежища[73] .

Следующая, более решительная попытка Парфии явила собой новую веху ее экспансии в западном направлении. Об этом парфянском наступлении речь пойдет в следующей главе.

Глава V. БОРЬБА В СИРИИ

Красс и Публий были мертвы, а орлы их легионов украшали парфянские храмы[1] . Но римские армии уничтожались и прежде, однако Рим по-прежнему существовал. Возможно, этот урок не произвел должного впечатления на общественные умы и литературу, но военные, тем не менее, осознавали грозящую опасность.

М. Туллий Цицерон был назначен проконсулом Киликии, и ему были приданы 12 000 пехотинцев и 1200 всадников. В его инструкции входило специальное предписание - поддерживать дружеские отношения с Каппадокией[2] , так как ее новый царь Ариобарзан III вызывал некоторые опасения. Из Брундизия Цицерон написал Аппию Клавдию Пульхру, наместнику Киликии, которого должен был сменить на этом посту, что Сенат предложил собрать войска в Италии для Цицерона и Бибула, нового наместника Сирии, но консул Сульпиций наложил вето на это мероприятие. В донесении к Сенату Пульхр сообщил, что он распустил большую часть своих войск, но его легат частным образом опроверг это утверждение, и Цицерон просил его не уменьшать и так уже малочисленное войско[3] . Из Акциума 14 июня[4] 51 г. он написал своему другу Аттику, что надеется на мирное поведение парфян[5] . В Афинах Цицерон все еще не имел новостей об их передвижениях[6] , а в Траллах услышал, что они бездействуют[7] . 31 июля новый наместник достиг Лаодикеи в пределах вверенной ему территории. Его ранние представления о миролюбии "персов" (парфян) весьма скоро изменились[8] . Едва Цицерон приступил к своим обязанностям, как 9 августа к нему поступили доклады о том, что римская кавалерия разгромлена парфянами[9] . Когда он прибыл в военный лагерь в Иконии, два легиона были рассредоточены и практически находились в состоянии мятежа[10] . Войска подверглись реорганизации, и сам Цицерон приводил их в порядок, когда 30 августа[11] получил депешу от царя Коммагены Антиоха I, сообщавшего ему о том, что Пакор (I)[12] , сын царя Парфии Орода, достиг Евфрата. В то время Пакор был молод и неопытен, и командовать войсками ему помогал Осак, более закаленный в боевых действиях воин[13] . Силы Пакора состояли из большого отряда парфянской кавалерии и значительного контингента союзников, часть из которых, возможно, были арабами[14] . Сообщалось также, что Артавазд, царь Армении и шурин Пакора, намеревался напасть на Каппадокию[15] . Но перед тем как действовать, Цицерон, который не вполне доверял Антиоху - источнику этой информации, решил дождаться дальнейших новостей[16] .

Поскольку ожидалось, что парфяне вторгнутся из Сирии в Кили-кию через Каппадокию, Цицерон решил выступить со своими легионами в такое место, где он мог бы подготовиться к действиям независимо от того, откуда будет совершено нападение. 19 сентября[17] во время марша в Киликию Таркондимот[18] - главный римский союзник за горами Тавра - сообщил, что Пакор пересек Евфрат и расположился лагерем в Тибе[19] . В Сирии вспыхнул мятеж, вероятно, инспирированный пропарфянской партией. От Ямвлиха, сына знаменитого Сампсицерама из Эмеса (Хомса) - вождя арабских союзников - поступили такие же известия. Цицерон отправился в лагерь, расположенный около Кибистры (Эрегли) у подножия Тавра. Отсюда он обратился к Сенату с настойчивой просьбой прислать больше войск, поскольку римских соединений в провинции едва хватало для поддержания порядка[20] . Большинство легионов находились в Испании и Галлии вместе с Помпеем и Цезарем, которые готовились к грядущей междоусобной войне и не желали делиться своими войсками. Ямвлих, Таркондимот и Дейотар оставались преданными Риму, но только на помощь последнего можно было полагаться с уверенностью[21] . Положение ухудшало еще и то, что местное население, страдавшее от алчности и гнета предыдущих римских наместников, с нетерпением ожидало прихода парфян[22] .

Цицерон располагался лагерем около Кибистры в течение пяти дней, поскольку с того места, откуда можно было контролировать Киликийские Ворота, он мог как блокировать вторжение парфян через Каппадокию, так и создавать угрозу для колеблющегося Артавазда Армянского[23] . К 20 сентября Цицерон получил информацию о том, что парфяне прошли через Коммагену и находятся в Киррестике. Кассий со всеми своими войсками стоял в Антиохии[24] , где в скором времени был окружен парфянами[25] . В это время еще не поступили известия относительно предполагаемого местонахождения наместника Сирии М. Кальпурния Бибула, выехавшего из Рима. Вскоре парфянские патрули проникли за границы Киликии, а значительная часть их кавалерии была уничтожена несколькими эскадронами римской конницы и преторианской когортой, расположенной в качестве гарнизона в Епифании[26] . Когда стало очевидно, что набег парфян был направлен не на Каппадокию, а на Киликию, Цицерон проследовал форсированным маршем через Тавр у Киликийских Ворот и 5 октября прибыл в Таре[27] .

Ни римские военачальники, ни римские и греческие историки не смогли понять тактику, которую использовали парфяне. Эта экспедиция представляла собой кавалерийский рейд, совершенный сравнительно небольшим отрядом быстро скачущих всадников, целью которых было не завоевание, так как их численность и снаряжение были недостаточными для этого, а грабеж и разрушение неприятельской материальной базы. Вот почему они нанесли удар не по Каппадокии, а по богатой области вокруг Антиохии. Можно было сравнительно легко пересечь Евфрат, избежать столкновений с малыми гарнизонами в городах и напасть на богатые виллы и пригороды Антиохии. Кассий укрылся в хорошо укрепленной части города, где и оставался до ухода парфян. Этот уход, скорее всего, объяснялся завершением грабежа городских земель, а не какой-либо акцией римских войск, как это утверждает и сам Цицерон[28] .

Затем парфяне двинулись дальше к Антигонее (ее местоположение не установлено)[29] , где безуспешно попытались вырубить леса, затрудняющие движение кавалерии. Между тем Кассий отважился побеспокоить фланги противника, тем самым, несомненно, уменьшив его численность и ухудшив моральное состояние вражеских войск. Когда Кассий устроил засаду вдоль дороги, по которой парфяне двигались из Антигонеи, то он применил как раз парфянскую тактику: предпринял притворное отступление с небольшим отрядом солдат, а затем вернулся со всем своим войском, чтобы окружить дезорганизованных преследователей. В начавшемся затем сражении парфянский военачальник Осак был смертельно ранен и через несколько дней умер[30] . Кассий сообщил об этой победе Сенату в донесении, датированном 7 октября 51 г. до н. э.[31] Вскоре Бибул, недавно прибывший в Сирию, вступил в Антиохию[32] .

8 октября Цицерон, находившийся в лагере недалеко от Мопсухестии в Киликии, очевидно, почувствовал себя спокойнее. В ответном письме Аппию Клавдию Пульхру, который спрашивал о парфянах, он написал, что в самом деле не думает, что они есть где-то поблизости, если не считать арабов, частично снаряженных как парфяне, и вообще полагает, что все парфяне ушли домой. Он, Цицерон, понимает, что в Сирии нет ни одного врага[33] . Очевидно, уже поступили известия о том, что парфяне потерпели поражение от его военного конкурента Кассия, и Цицерон захотел принизить значение этой победы. Вероятно, этим же объясняется и его нападение на города Амана, которое началось почти сразу же после того - 13 октября[34] .

Парфяне под командованием Пакора сразу же отступили и ушли на зимние квартиры в Киррестику[35] . Цицерон оставил своего брата Квинта во главе Киликии и разбитого там зимнего лагеря и вернулся в Лаодикею. Все понимали, что и в наступающем году ситуация будет чревата опасностью[36] . Были высказаны предложения, согласно которым Цезарь должен был двинуться вместе со своей армией навстречу парфянам, или же командование следовало поручить Помпею[37] . Был принят второй вариант, и Цезарь передал I и XV легионы для предполагаемой экспедиции Помпея[38] . В феврале 50 г. до н. э. Дейотар решил присоединиться к силам Цицерона со своими 30 когортами, по 400 человек каждая, и 2000 всадников. В своем письме к Цицерону он писал, что хотел бы участвовать в кампании, и Цицерон решил, что Дейотар мог бы помочь до прихода Помпея. Ожидалось, что царь Ород будет сам командовать силами парфян. В начале мая Цицерон планировал отправиться из Лаодикеи в Киликию 15-го числа и надеялся, что поездка будет спокойной, хотя и понимал, что предстоящая война будет серьезной. В Тарсе 5 июня он услышал о страшных "грабежах" в Киликии и об охваченной войной Сирии. Конкурент Цицерона Бибул не отважился выступить из Антиохии[39] .

Пытаясь предотвратить вторжение, наместник Сирии Бибул обратился к дипломатии, а не к оружию. Завоевав уважение сатрапа Орнодапата, который был настроен враждебно по отношению к Ороду, Бибул убедил его в том, что надо посадить на парфянский трон Пакора. Войска, предназначенные для войны против римлян, должны были быть использованы против Орода[40] . Но прежде чем этот план был реализован, последний, очевидно, узнал о нем и отозвал Пакора[41] . Предполагавшееся вторжение летом 50 г. до н. э. не состоялось, и к середине июля Цицерон почувствовал, что опасность со стороны парфян больше не угрожает, и он мог бы безопасно отбыть в Рим. Гарнизоны, расквартированные в Апамее и других местах, были отозваны, что вызвало некоторую критику[42] . Пакору сохранили жизнь, а позже ему даже вернули верховное командование, причем он показал себя одним из наиболее способных полководцев, которыми когда-либо располагала Парфия. В следующем десятилетии Парфия не смогла осуществить сколько-нибудь серьезное вторжение. Тот факт, что тетрадрахмы не чеканились примерно с 52 г. по 40/39 г. до н. э., возможно, указывает на перемещение центра тяжести активности парфян в восточную часть их империи[43] .

Естественно, что продолжение гражданской войны среди римлян было на руку Ороду. Помпей направил в качестве посланника к парфянскому царю Л. Гирра[44] и, возможно, кого-то еще. Парфянский царь предложил союз при условии, что ему отдадут провинцию Сирия. Помпей ответил отказом, то ли потому, что считал цену слишком высокой, то ли потому, что Гирр, несмотря на ранг сенатора, был заключен в тюрьму[45] , либо же по причине родства с Крассом и Публием, так как жена Помпея Корнелия сначала была женой Публия. Несмотря на это, после битвы при Фарсале Помпей намеревался сдаться парфянскому правителю в надежде продолжить свою борьбу с войском, предоставленным последним. Друзья убедили его оставить эту идею, отчасти потому, что рассматривали в качестве более безопасного убежища птолемеевский Египет, а также из уважения к Корнелии[46] .

К. Корнифиций, бывший позднее наместником Киликии, писал Цицерону в 46 г. до н. э., что Цезарь дал ему власть над Сирией в будущем году и что он опасается нападения парфян[47] . Однако Корнифиций никогда не командовал в Сирии; она была отдана в 45 г. до н. э. Г. Антистию Вету. Осенью того же года один из сторонников Помпея, Кв. Цецилий Басс, которого поддержали некоторые легионы, был заперт в Апамее Ветом. Басс обратился к парфянам за помощью, и Пакор во главе своих отрядов вынудил Вета прекратить осаду[48] ; но из-за поздней осени главные силы парфян оставались там недолго[49] .

Поскольку компромиссные меры, очевидно, не могли решить парфянскую проблему, Цезарь начал планировать большую кампанию против парфян. Были тщательно продуманы меры по управлению римским государством в отсутствие диктатора и по организации армии[50] . Племянник Цезаря Октавий был отправлен в Аполлонию, якобы для изучения философии, тогда как в действительности он изучал военную тактику, готовясь к предстоящей кампании[51] . К ней были готовы 16 легионов и десятитысячная кавалерия[52] . Шесть легионов вместе со многими легковооруженными отрядами и кавалерией под командованием М. Ацилия Канина[53] отправились зимовать в Аполлонию[54] , а еще один легион - в Сирию[55] . Золото для оплаты расходов было переправлено в Малую Азию[56] , в Деметрии в Фессалии было подготовлено и собрано большое количество оружия[57] . Экспедиция должна была проследовать в Парфию через территорию Малой Армении[58] . Эти масштабные приготовления гораздо лучше любых слов отражали то уважение, с которым римляне относились к парфянам[59] . Убийство Цезаря в марте 44 г. до н. э. положило конец его планам и спасло парфян от очень серьезной войны с римлянами.

Во время последующих гражданских войн парфяне играли весьма незначительную роль. После поражения и капитуляции в 44 г. до н. э. Цецилия Басса и его легионов часть парфянских конных лучников перешли к Кассию. Когда Кассий узнал о том, что Антоний и Октавиан пересекают Адриатическое море, он был вынужден отказаться от своих планов организации египетской экспедиции и отправить назад свои парфянские отряды вместе с послами, которые просили больших по численности вспомогательных войск. Очевидно, они были предоставлены и в 42 г. до н. э. участвовали в битве при Филиппах в Македонии на стороне республиканцев против Октавиана, выигранной последним[60] .

Антоний, который был наследником Цезаря не только по документам, но и по задуманным тем планам, намеревался напасть на парфян после этой битвы, сразу же после прохождения через Малую Азию[61] . В конце лета 41 г. до н. э. он находился в Тарсе в Киликии, где приказал Клеопатре явиться к нему. Из Тарса Антоний проследовал по суше в Сирию, где назначил Л. Децидия Сакса наместником этой провинции[62] . Отряд римской кавалерии пытался совершить набег на Пальмиру, но жители этого богатого торгового центра были предупреждены об опасности и бежали на парфянскую территорию, что вскоре спровоцировало вторжение парфян в Сирию[63] . К этим беженцам следует добавить пропарфянски настроенных тиранов, которые постепенно обосновались в сирийских городах в период после поражения Красса, когда римский контроль там ослабел. Такие тираны, смещенные со своих постов Антонием, искали убежища при парфянском дворе.

Рис. 32. Монета (денарий) Квинта Лабиена с его портретом и легендой Q(UINTUS) LABIENVS PARTHICVS IMP(ERATOR) ("Квинт Лабиен - Парфянский полководец") на аверсе (слева) и изображением боевого коня на реверсе (справа)

Из Сирии Антоний отправился на юг, в Александрию. В 40 г. до н. э., когда он находился в Египте вместе с Клеопатрой, парфяне вновь выступили в поход против римлян, и на этот раз им повезло, так как с ними находился Квинт Лабиен, один из тех послов, которых Брут и Кассий отправили в Парфию за подкреплением[64] . Когда Лабиен узнал о проскрипциях[65] , которые последовали после сражения при Филиппах, он перешел на сторону парфян. Под объединенным командованием Лабиена и Пакора[66] парфянская армия пересекла Евфрат весной 40 г. и вторглась в Сирию. Их нападение на Апамею закончилось неудачей, но маленькие гарнизоны на близлежащей территории им легко удалось привлечь на свою сторону, так как они служили Бруту и Кассию. В решающем сражении наместник Сакса был разбит благодаря численному превосходству и боевым качествам парфянской кавалерии, а его брат, бывший при нем квестором, потерял многих из своих людей, которые перебежали к Лабиену. Этому способствовали листовки, обернутые вокруг стрел, которые направлялись в римский лагерь. В конце концов, глухой ночью Сакса бежал в Антиохию, лишившись в результате большей части своих людей. Лабиен без сопротивления овладел Апамеей.

Для того чтобы максимально использовать эту новую ситуацию, Лабиен и Пакор разделили свои войска, причем римлянин повернул на север в погоню за Саксой, а парфянин - на юг, в Сирию и Палестину. Саксу заставили покинуть Антиохию и бежать в Киликию, где он был захвачен и казнен. Затем Лабиен продолжил свою самую успешную кампанию в Малой Азии, в ходе которой он захватил почти все малоазийские города. Зенон из Лаодикеи и Гибрей из Миласы хотели оказать ему сопротивление, но другие, будучи безоружными и миролюбиво настроенными, подчинились. Гибрей особенно рассердил Лабиена, поскольку когда он выпустил монеты с надписью IMPERATOR PARTHICUS[67] , то Гибрей сказал: "Тогда я должен назвать себя "Карийский полководец"". После захвата Миласы дом Гибрея специально выбрали для грабежа, но сам оратор нашел убежище на Родосе[68] . Алабанда также сдалась, но только после тяжелой борьбы. Стратоникея в Карии, хотя и находилась долгое время в осаде, так и не была захвачена[69] . Более поздний по времени рескрипт Августа восхвалял Стратоникею за ее сопротивление парфянскому нападению[70] . Наместник Азии Л. Мунаций Планк в поисках убежища бежал на острова. Войска Лабиена, возможно, проникли вплоть до Лидии и Ионии[71] . Естественно, он воспользовался сложившейся ситуацией, чтобы собрать деньги с захваченной территории[72] .

Пакор, двигавшийся вдоль побережья, и один из его командиров Барзафарн, продвигавшийся вглубь римских владений, благополучно встретились на юге. Перед ними капитулировала вся Сирия, за исключением Тира, против которого Пакор, не имеющий флота, оказался бессилен[73] . В некоторых городах, таких как Сидон и Птолемаида (Акре), его принимали с почестями.

В это время в Иудее закончилось политическое владычество хасмонеев. Верховный жрец Гиркан (I) был только номинальным правителем, а его племянник Антигон уже потерпел неудачу в попытке захватить власть над иудеями у своего дяди. Реальная власть находилась в руках Фазаеля и Ирода, сыновей Антипатра Идумейского. Наступающим парфянам Антигон[74] предложил 1000 талантов и 500 иудейских женщин, и поскольку он был главой пропарфянской партии, Пакор решил помочь ему. Специальный отряд всадников под командованием царского виночерпия Пакора, носившего то же имя, что и царевич, был направлен для наступления на Иудею. Пока эти войска совершали набеги на Кармел, большое число иудеев добровольно пошли на службу к Антигону. Иудеи и парфяне вместе направились к дубовой роще неподалеку[75] , где разбили неприятельские силы, а затем быстро двинулись на Иерусалим.

В ожидании парфян находившийся в этом городе автор книги Еноха выразил благочестивую надежду на то, что город праведности станет препятствием для их коней[76] . В возможности внутренних разногласий среди завоевателей он увидел шанс избавления для избранных - наиболее вероятный вариант с точки зрения прошлой истории Парфии, которому в данном случае не суждено было осуществиться.

Объединенное войско иудеев и парфян сумело ворваться во дворец; но борьба (в конечном счете, представлявшая собой что-то чуть большее, чем вооруженное соперничество между двумя политическими фракциями) какое-то время продолжалась и в его стенах. В конце концов виночерпию Пакору было позволено войти в город вместе с 500 всадниками якобы в качестве посредника. Гиркана и тетрарха Фазаеля убедили отправиться в качестве послов к парфянскому военачальнику Барзафарну. Для того чтобы оказаться вне подозрения, Пакор оставил с Иродом 200 всадников и 10 "свободных"[77] , а остальная кавалерия была задействована для сопровождения посольства. Барзафарн хорошо принял всех. И так было до тех пор, пока парфянский военачальник не отправился для воссоединения с царевичем Пакором, а послы не достигли Екдиппы (эз-Зиб) на побережье, где они узнали, что фактически являются пленниками.

Между тем виночерпий Пакор пытался выманить Ирода за пределы городских стен, чтобы захватить его. Но Ирод подозревал подвох, так как слышал об аресте своего брата. Под покровом темноты он сбежал с большей частью своей семьи. Парфяне пустились в погоню, но Ироду и его помощникам удалось не подпустить их к себе, равно как и враждебную группу иудеев, и в конце концов достичь крепости Масады (эс-Себбах) к западу от Мертвого моря. Парфяне разграбили Иерусалим и окружающую его территорию и опустошили город Марешах, или Марисса (Телль Сандаханнах). Антигон сам откусил уши Гиркану, чтобы увечье помешало тому вновь занять свой пост[78] . Фазаель покончил с собой; Антигон стал царем в Иерусалиме, а Гиркан был увезен в Парфию[79] . Благодаря парфянскому вмешательству иудейский царь вновь сел на трон в Святом городе. Мечта о восстановлении царства осуществилась. Широкое распространение парфянского влияния, вначале, конечно же, обусловленное торговыми отношениями, а теперь военной силой, демонстрирует и та поспешность, с которой правитель набатейских арабов Малх выполнил приказ парфян изгнать Ирода со своей территории[80] . Этот поступок впоследствии стоил ему большой суммы денег[81] . Практически все азиатские владения Рима находились теперь в руках Парфии или оказались под серьезной угрозой с ее стороны. Антоний хотя и знал об этой ситуации, но не предпринял решительных действий во время своего путешествия вверх по сирийскому побережью по пути в Грецию[82] , поскольку война в Италии продолжалась и его присутствие там было крайне необходимо.

В 39 г. до н. э. Антоний в достаточной мере контролировал ситуацию в Римском государстве, чтобы начать новую кампанию против парфян[83] . В 40 г. до н. э. он заранее отправил в Азию Публия Вентидия Баса[84] , и этот офицер застал врасплох Лабиена, имевшего лишь небольшой отряд местных войск, так как его парфянские союзники в то время отсутствовали. Лабиен, который не мог вступить в битву, был вынужден бежать в Сирию, где, по сути, оказался загнанным в угол. И римляне, и отряды Лабиена ожидали подкрепления; для первых это были тяжеловооруженные воины, для последних - парфяне. Обе стороны получили помощь в один и тот же день, но Вентидий поступил мудро, оставшись в своем лагере на возвышенности, где парфянские всадники не могли действовать эффективно. Излишне самоуверенные из-за своих предыдущих успехов парфяне пошли в наступление, не посчитав необходимым объединиться с силами Лабиена, и атаковали склон холма, на котором их поджидали римляне. Легионы встретили их стремительным броском, сметая все на своем пути. Уцелевшие в этой битве парфяне отступили в Киликию, даже не попытавшись соединиться с Лабиеном, который предпринял попытку бежать с наступлением ночи. Дезертиры донесли о его планах противнику; многие из его отрядов были уничтожены, попав в засаду, а оставшиеся перешли на сторону римлян. Сам Лабиен бежал, но вскоре был захвачен в плен и казнен. Так закончилась карьера человека, который выбрал для себя титул "Imperator Parthicus"[85] .

Вентидий освободил Киликию и затем отправил Помпедия[86] Силона с отрядом кавалерии охранять Аманские Ворота, через которые проходил путь в Сирию[87] . Этот офицер не смог занять проход и был почти разгромлен[88] защищавшим его парфянским военачальником Фарнапатом. В критический момент прибыл с подкреплением Вентидий и повернул ход сражения в пользу римлян. Фарнапат и большая часть его отряда были убиты[89] . Очевидно, после этого, в конце 39 г. до н. э., Пакор ушел из Сирии, которую теперь занял Вентидий. Война спорадически продолжалась во многих местах; Арад долго оказывал сопротивление, а Вентидий на некоторое время расположился лагерем около Иерусалима, хотя и не стал штурмовать город[90] . Когда он уходил, то оставил поблизости отряд под командованием Силона и сам повернул на север, чтобы нанести удар по тем городам, которые все еще находились на стороне парфян[91] .

Пока легионы Вентидия стояли на зимних квартирах[92] за Тавром в Каппадокии, ранней весной 38 г. до н. э., Пакор собрал всю свою армию и вновь вторгся в Сирию[93] . Ситуация была чревата опасностью всеобщего восстания, так как многие римские наместники угнетали подвластные народы[94] , тогда как парфянская администрация при Пакоре, очевидно, пользовалась популярностью[95] . Столкнувшись с таким положением дел, Вентидий был вынужден действовать осторожно. Зная о том, что один из его союзников, Фарней[96] из Киррестики, находится в тайном сговоре с парфянами, Вентидий решил использовать его, чтобы получить преимущество. Вентидий обращался с ним так, будто был полностью в нем уверен, но притворялся, что опасается как раз такого развития событий, какого на самом деле хотел больше всего. Поступая таким образом, он заставил Фарнея дать Пакору совершенно ложное представление о ситуации. Пакору рассказали, что римляне надеются, что он будет наступать через Зевгму по обычному и самому короткому пути, так как тогда они смогут избежать обстрела парфянских лучников на холмах; если же парфяне пересекут Евфрат несколько ниже, то Вентидия ждет катастрофа. Действуя согласно этой ложной информации, Пакор повел свои войска по длинному пути через Киррестику[97] и потратил 40 дней на поиск материала и строительство моста через реку, которая в этом месте была очень широкой.

За это время Вентидий собрал все свои силы и был готов к сражению уже за три дня[98] до прихода парфян. Поскольку он не препятствовал переходу парфян через Евфрат, то они решили, что у него недостаточно сил, и попытались напасть на его лагерь, который находился на возвышенности около Гиндара (Телль Джиндарис), немного западнее реки Хафрин. Атакующее войско, состоявшее из кавалерии, было отброшено к холмам в беспорядке и уничтожено внизу римскими тяжеловооруженными воинами и пращниками. В суматохе Пакор был убит, и его смерть послужила парфянскому войску сигналом к бегству[99] . Несколько отличную версию этого события дает Юстин, согласно которому часть легионов Вентидия атаковала парфян, нанесла им поражение и преследовала их. Когда Пакор увидел, что римский лагерь не защищен, он напал на него с остатками своих сил. Тогда выступили римские резервы и разбили их наголову, причем в этом последнем сражении погиб Пакор[100] . Из оставшихся парфян одни были отрезаны от основных сил и убиты при попытке пересечь по мосту Евфрат, другие бежали в поисках убежища к Антиоху Коммагенскому, тестю Орода[101] , который в то время открыто встал на сторону парфян. Голова Пакора была выставлена в мятежных городах Сирии, которые, как сообщается, были таким образом приведены к покорности[102] .

По всей очевидности, Пакор обладал огромной энергией и необычайным военным талантом, иначе его смерть не рассматривалась бы римлянами как тяжелый удар по Парфии, который смыл позор поражения при Каррах[103] . Считается, что именно при этом правителе население Ктезифона увеличилось за счет интенсивного притока новых граждан, а сам город был укреплен стенами и получил греческое название[104] .

Вентидий завершил подчинение Сирии, и, по крайней мере на тот момент, парфяне упустили последний свой шанс добиться успеха. Подавив активное сопротивление, Вентидий решил наказать тех, кто оказывал помощь парфянам. Антиох из Коммагены был осажден в Самосате до тех пор, пока не предложил заплатить римлянам компенсацию в 1000 талантов. Но Антоний, который к середине лета 38 г. до н. э. почти достиг театра военных действий и очень хотел получить для себя хотя бы часть славы, отказался от этого предложения и отстранил Вентидия от командования. Преданный ему Ирод поспешил из Иудеи с подкреплениями - пехотой и конницей. Часть этого войска была задержана парфянами, которые контролировали путь его продвижения, но иудеи пробились с боями и прибыли к Антонию перед самым снятием осады. К сожалению, у стен Самосаты Антоний оказался менее успешен, чем его способный военачальник, и в конце концов был вынужден довольствоваться лишь 300 талантами контрибуции вместо первоначально обещанной тысячи[105] .

Вентидий вернулся в Рим. Гай Сосий должен был встать во главе Сирии, и ожидалось, что Публий Канидий Красс подчинит Армению и затем двинется на север, к горам Кавказа. В ноябре 38 г. до н. э. Вентидий отпраздновал свой триумф в Риме[106] . Антонию также был пожалован триумф, но по причине своего отсутствия в столице он им не воспользовался. Иерусалим пал в 37 г. до н. э.; Антигона приговорили к смерти, а Ирод стал царем иудеев.

Гибель сына Пакора стала большим ударом для престарелого царя Орода и, возможно, в какой-то степени помутила его рассудок. Имевшему 30 сыновей Ороду оказалось затруднительно выбрать достойного преемника. Как показали последующие события, выбор Фраата, старшего из его детей[107] , имевших права занять трон Аршакидов, оказался очень неудачным решением.

Глава VI. АНТОНИЙ И АРМЕНИЯ

Фраат IV пришел к власти незадолго до 37 г. до н. э.[1] Вскоре он попытался приблизить смерть своего престарелого отца при помощи дозы аконита[2] . После того как это не удалось, он прибегнул к более действенному методу - удушению. Для того чтобы обезопасить себя, он вскоре убил и своих братьев[3] и таким образом, очевидно, избавился от какой-либо оппозиции своей власти. Но короткое время спустя Фраату пришлось устранить многих влиятельных парфян, тогда как уцелевшие нашли убежище у других народов и в отдаленных городах. Некоторые из них даже искали защиты у римлян, в том числе аристократ Монез, человек очень известный и богатый, проявивший себя в качестве командующего войсками в недавно закончившейся войне[4] . Он обещал Антонию повести римскую армию и был уверен, что сможет легко завоевать почти всю Парфию. Воодушевленный столь благоприятно складывающейся ситуацией, Антоний приготовился к войне против Парфии. В конце 37 или в начале 36 г. до н. э. Публий Канидий Красс заставил Армению стать римским союзником и затем повернул на север, чтобы разбить иберов и албанов, таким образом предотвратив угрозу атаки предполагаемой экспедиции с тыла[5] .

Puc. 33. Парфянская монета с изображением Фраата IV

Иудейский первосвященник Гиркан, силой увезенный в Парфию в 39 г. до н. э., хотя и не мог больше служить в своей первоначальной должности по причине увечья, но все равно стремился вернуться домой. Вскоре после своего вступления на трон в 37 г. до н. э. Ирод отправил посла с просьбой освободить Гиркана. Несмотря на протесты местных иудеев, парфянский царь позволил ему уехать. Благодаря финансовой помощи своих друзей Гиркан смог отправиться в Иерусалим, где прожил в чести и славе до 30 г. до н. э., когда был казнен по подозрению в участии в заговоре против Ирода[6] . Позднее Ферора, брат Ирода, был обвинен в планировании побега к парфянам[7] .

На восточной границе столь шаткое положение дел в Парфии привлекло внимание гунна Чжи-чжи, чья столица располагалась на реке Талас в Западном Туркестане; но его планы вторжения в Бактрию и Парфию так и не были реализованы[8] .

Еще до того, как должна была окончиться война с Парфией, Антоний отдал Монезу три города - Лариссу (Сизару), Аретузу (Рестан) и Гиераполис (Мембидж)[9] и пообещал ему парфянский трон. Фраат начал переговоры с Монезом и, очевидно, убедил его вернуться в Парфию, чему Антоний не стал препятствовать, поскольку уничтожение Монеза оттолкнуло бы от него проримски настроенных парфян. Вместе с ним были отправлены посланники с просьбой вернуть знамена, захваченные у Красса в 53 г. до н. э., а также тех из его людей, которые еще были живы[10] .

Пока велись переговоры, Антоний продолжал готовиться к войне, причем наиболее важным было договориться с союзниками, чтобы они поставили ему кавалерию. Самым могущественным из союзников римлян был царь Армении Артавазд[11] . Когда в конце апреля или в начале мая[12] Антоний двинулся к Евфрату, он обнаружил, что весь этот регион, вопреки ожиданиям, тщательно охраняется. Но поскольку он действовал по плану вторжения скорее Цезаря[13] , чем Красса, большого значения это не имело. Так как в любом случае ему было необходимо получить кавалерию от своих северных союзников, он повернул к Евфрату и прошел через Зевгму (около современного Биреджика, по-турецки Биречика, который назывался в древности Апамеей; см. с. 89, примеч. 46). В каком-то месте, возможно, в Каране (Эрзуруме), он встретил вспомогательные войска и провел смотр армии[14] .

В целом силы под командованием Антония насчитывали около 100 000 человек, разделенных следующим образом: 60 000 легионеров (16 легионов), 10 000 иберийских и кельтских всадников и 30 000 союзников, как кавалеристов, так и легковооруженных солдат, включая 7000 пехоты и 6000 конницы, предоставленных Артаваздом[15] . Этих всадников, полностью оснащенных и закованных в доспехи, армянский царь с гордостью выстроил перед Антонием[16] . Он советовал напасть на Мидию Атропатену, поскольку правитель этой страны, также по имени Артавазд, и все его войска находились на Евфрате вместе с парфянами. Проводник, который вел римлян из Зевгмы на север, к границам Атропатены, а позже даже и сам Артавазд были обвинены в пособничестве парфянам[17] ; однако это обвинение, возможно, объясняется желанием переложить на них ответственность за случившееся поражение. Для того чтобы ускорить наступление, Антоний оставил позади свой медленно двигающийся обоз, орудия для осады (которые перевозились на 300 повозках) и всех вьючных животных. Примерно два легиона под командованием Оппия Стациана получили задание доставить их как можно быстрее[18] . Поскольку в местности, которую предстояло пересечь, не было крупноствольного леса, осадные машины нельзя было соорудить прямо там; так что если они были необходимы, то армии приходилось перевозить их самой. Антоний взял с собой кавалерию и лучших пехотинцев и поспешил к столице Мидии Атропатены Фрааспе (Тахт-и-Сулейман)[19] , которую ему пришлось осадить[20] . Отсутствие осадного снаряжения вызвало серьезные затруднения, так как вместо обычных осадных башен Антонию пришлось строить огромные насыпи. Когда Фраат увидел, что осада хорошо укрепленного города с сильным гарнизоном наверняка задержит Антония на некоторое время, он переключил свое внимание на обоз. Стациан, отрезанный от своей охраны, был окружен кавалерией и убит в сражении вместе со всеми своими людьми[21] . Парфяне уничтожили столь ценные для римлян осадные машины и перевозимое обозом имущество. Среди многочисленных пленников, захваченных в бою, был царь Понта Полемон, которого впоследствии освободили за выкуп. Артавазд Армянский дезертировал либо перед этой битвой, которая, видимо, и стала причиной полной неудачи римского вторжения[22] , либо вскоре после нее, когда он потерял всякую надежду на победу римлян[23] . Помимо собственных войск, он увел некоторые из союзных римлянам отрядов общей численностью 16 000 человек. Антоний, поспешивший с подкреплением на призыв посланцев от Стациана, нашел на месте сражения только мертвые тела.

Теперь римский военачальник оказался в чрезвычайно трудном положении. На поиски продуктов питания он вынужден был отправлять команды фуражиров, которые, если были маленькими, то истреблялись врагами, а если они были достаточно большими, способными себя защитить, то за счет этого уменьшались силы осаждающих, и население Фрааспы могло совершать успешные вылазки и уничтожать осадные сооружения. Легионеры, хотя их и защищали пращники, несли потери от парфянских лучников и их тактики быстрых кавалеристских набегов. Как отметил Деллий (вероятно, очевидец событий) в своем рассказе о бое, в котором приняла участие большая команда римских фуражиров и погибло 80 парфян, римляне пришли в ужас от того, что, одержав победу, они убили так мало врагов, а когда были побеждены сами, то лишились такого же количества людей, сколько потеряли с обозом[24] . Вскоре после того, как эта команда вернулась, жители города предприняли вылазку и заставили бежать римлян, находившихся на насыпи. Чтобы наказать их за трусость, Антоний был вынужден прибегнуть к децимации, т. е. приговорить к смерти каждого десятого человека. Остальным он выдал ячмень вместо обычной пшеницы[25] . Поскольку ни одна из сторон не хотела продлевать кампанию до наступления зимы, Антоний предпринял последнюю, но безуспешную попытку получить назад захваченные парфянами штандарты и пленников еще до снятия осады. После всех переговоров, оказавшихся неудачными, Антоний ушел, оставив после себя импровизированные осадные орудия.

Фраат ожидал, что римляне будут возвращаться той же дорогой, что и пришли, но дружественный римлянам мард[26] посоветовал Антонию идти по холмам, а не по открытой, безлесной равнине, чтобы избежать нападения лучников. Ему также было сказано, что путь через холмистую местность короче, там легче достать пропитание и есть дополнительное преимущество: он пролегает через многие деревни. Вместе с проводником-мардом он отправился этой дорогой, и в течение двух дней все шло хорошо. На третий же день, когда Антоний ослабил бдительность и шел открытым походным порядком, он достиг того места, где дорога недавно была затоплена из-за разрушенной плотины. Предупрежденный своим проводником о том, что это дело рук парфян, Антоний приказал своим людям построиться в боевой порядок. Едва его приказ был выполнен, как римлян окружила парфянская кавалерия. Легковооруженные отряды заставили парфян отступить лишь на короткое время, но атаки кельтских всадников оказались весьма эффективными.

Затем Антоний построил свои войска так, чтобы образовался пустой квадрат, фланги которого прикрывали пращники и метатели дротиков, тогда как всадники должны были отражать парфянские атаки контратаками. Таким образом колонна могла двигаться вперед, хотя и медленно[27] . На пятый день такого марша Флавий Галл попросил привести из тыла несколько легковооруженных отрядов. Когда началась очередная атака парфян, то он вместо того чтобы, как обычно, отвести своих солдат назад, к легионерам, двинулся на врага. Вскоре его окружили, и он вынужден был просить о помощи, но посланные на выручку небольшие отряды очень быстро были разгромлены. Гибель воинства Галла казалась неминуемой, однако из авангарда прибыл сам Антоний вместе с III легионом и, проложив себе путь через поток беглецов, отразил парфян. Тем не менее 3000 римлян были убиты, 5000 - ранены, включая Галла, который вскоре умер[28] . На следующий день парфяне - а их, говорят, насчитывалось около 40 000 человек, - надеялись завершить разгром римских войск, но легионы собрались с силами и встретили атаку, построившись "черепахой"[29] . Парфяне, введенные в заблуждение этим морем щитов, решили, что римляне отказываются от борьбы, поэтому спешились и атаковали в пешем строю. Как только они приблизились, легионеры бросились на них со своими короткими мечами, убивая врагов, находящихся в первых рядах, и обращая в бегство остальных. Затем столь утомительное отступление было продолжено.

Голод также сражался на стороне парфян: поскольку жернова были брошены вместе с вьючными животными, оказалось, что то небольшое количество зерна, которое имелось в наличии, невозможно было смолоть. Дикие растения, которые солдаты употребляли в пищу, вызывали болезни и даже смерть.

Когда натиск парфянской армии на некоторое время ослаб, Антоний хотел покинуть холмы и передвигаться по равнинам, тем более что, как ему сообщили, лежащая впереди холмистая страна с очень неровным рельефом была еще и безводна. Двоюродный брат Монеза, находившегося вместе с Антонием, пришел в лагерь и предупредил через переводчика, что если Антоний покинет холмы, то его постигнет судьба Красса. Мард-проводник придерживался того же мнения, добавив, что на безопасном пути их ожидает только один день без воды. Поэтому было решено следовать первоначальному плану. Ночью лагерь был свернут, причем воины несли воду во всех имевшихся сосудах и даже в своих шлемах. Однако вопреки своей привычке парфяне преследовали римскую армию даже в темноте и шли буквально по пятам легионов. На рассвете они догнали арьергард, утомленный 30-мильным маршем. Измученным жаждой солдатам приходилось пить воду с большим содержанием соли - не было никакой возможности удержать их от потребления любой жидкости. Антоний начал было разбивать лагерь, но вскоре отказался от этой идеи и возобновил движение по совету парфянского перебежчика, который уверил его, что неподалеку находится река с хорошей питьевой водой и маловероятно, что за ней парфяне будут преследовать римлян. В качестве вознаграждения за эту информацию перебежчик получил столько золотых сосудов, сколько смог спрятать под своей одеждой. К этому времени римская армия была почти полностью дезорганизована: римлянин крал у римлянина, солдаты напали даже на личных носильщиков багажа Антония, а сам командующий распорядился, чтобы вольноотпущенник из охраны убил его, если он это прикажет. Для того чтобы хоть как-то реорганизовать свои войска, Антоний сделал привал и к тому моменту, когда парфяне возобновили атаку, сумел навести относительный порядок. Была построена "черепаха", и передние шеренги стали постепенно двигаться вперед, пока не достигли реки, через которую первыми были переправлены раненые; кавалерия прикрывала отступление. Как и предсказывал перебежчик, парфяне не стали преследовать римскую армию на другом берегу реки. Через шесть дней римляне дошли до реки Араке (Арас) - границы между Мидией и Арменией, спустя 27 дней спустя после своего ухода от Фрааспы[30] .

Эта экспедиция стоила жизни примерно 35 000 человек. В 18 оборонительных боях римляне сумели сохранить свои силы от полного уничтожения. Еще немного таких "пирровых побед", и тогда никто бы не вернулся, чтобы рассказать историю об этом походе[31] . Фраат отпраздновал победу перечеканкой тетрадрахм Антония и Клеопатры, захваченных в качестве добычи, своими собственными монетными типами[32] .

Антоний, прекрасно осознавая, что дезертирство Артавазда Армянского очень дорого ему стоило, тем не менее был вынужден обращаться с ним уважительно и дружелюбно, чтобы получить от него необходимое снаряжение и провиант. Из Армении Антоний спешно проследовал в местность под названием Левка Кома ("Белая деревня"), расположенную на сирийском побережье между Бейрутом и Сидоном, хотя ему постоянно мешали суровые погодные условия во время сезона дождей, и во время этого марша он потерял 8000 человек. Там он находился до прибытия Клеопатры, которая привезла с собой одежду и деньги для войск. Когда этих денег не хватило, Антоний добавил недостающие средства из собственного кармана, а также из карманов своих союзников[33] . После короткого отдыха на сирийском побережье Антоний и Клеопатра проследовали в Александрию, где провели всю зиму. Тем временем между Фраатом и его мидийским союзником вспыхнула ссора из-за добычи, захваченной у римлян. Мидиец, боясь потерять свой трон, отправил Полемона[34] к Антонию с предложением союза. Антоний принял это предложение и позднее в качестве награды отдал посланнику царство Малая Армения.

Зимой Секст Помпей, возможно, вдохновленный успехами погибшего Лабиена, направил посыльных из Александрии к парфянам, предлагая им свои услуги. Эти посыльные были схвачены людьми Антония и отправлены обратно в Египет[35] .

Между тем Антоний планировал весной начать наступление через Мидию Атропатену, соединиться с ее царем на реке Араке и вторгнуться в Парфию. Уже покинув Египет, он узнал, что его другая жена, Октавия, находится на пути из Рима, и поэтому вернулся в Александрию[36] . После неудачной попытки заманить Артавазда в Египет он отправил в Армению Квинта Деллия, чтобы тот выбрал одну из дочерей армянского монарха в качестве жены для сына Антония и Клеопатры. Очевидно, и это тоже не удалось сделать, поскольку ранней весной 34 г. до н. э. Антоний отправился на север через Палестину. Ирод сопровождал его некоторое расстояние, а Клеопатра проследовала с ним вплоть до Евфрата[37] . Антоний достиг границ Армении и отсюда продолжил переговоры о брачном союзе. Наконец, когда царь так и не появился лично, Антоний поспешил к столице Армении Артаксате. В конце концов Артавазд был вынужден прийти в лагерь, где его сразу же схватили и заковали в цепи. Не исключено, что спровоцировал Антония на этот поступок тот факт, что поддержкой Артавазда пытался заручиться Октавиан[38] . Армяне ничего не знали об этой интриге, и захват царя послужил причиной для их постоянного недовольства Римом[39] .

Затем Антоний сравнительно легко завоевал страну и изгнал за ее пределы старшего сына царя Артакса, вокруг которого сплотились армяне; Артаксу пришлось искать убежища у Фраата. После того как в Армении были размещены гарнизоны, Антоний вернулся в Египет. Армянский царь, его жена и дети, а также большая часть добычи были подарены Клеопатре. В конечном итоге Артавазд украсил своим присутствием триумф, а позже был казнен[40] . Сына Антония Александра сделали царем Армении, Мидии и Парфии, т. е. земель от Евфрата до Индии[41] !

В 33 г. до н. э. Антоний вновь дошел до реки Араке, где заключил договор с мидийским царем - это был союз против Октавиана и парфян. Произошел также обмен войсками, мидийский царь получил часть Армении, а его дочь Иотапа была обещана в жены сыну Антония. Также были возвращены римские боевые знамена, захваченные в результате поражения Стациана.

Вскоре парфяне вместе с Артаксом Армянским, которому они помогли вернуть его царство, были разгромлены Артаваздом Мидийским с помощью римских союзников[42] . Позже, когда Антоний отозвал свои войска, Артавазд, в свою очередь, потерпел поражение и был вынужден искать убежища у римлян. Таким образом, Армения и Мидия были потеряны для Рима, первая отошла к Артаксу, а вторая - к Фраату. Остававшихся там римлян убили[43] .

В результате победы Фраата над Антонием в Парфии обострился давно назревавший внутренний конфликт, и еще до 31 г. до н. э. некий Тиридат (II) открыто выступил против царя[44] . Обе стороны искали помощи у Октавиана, но он был слишком озабочен войной с Антонием, чтобы заниматься этим вопросом. Клеопатра и Антоний были разгромлены в сражении при Акциуме в 31 г. до н. э. и оба предпочли покончить с собой, чтобы не участвовать в триумфе Октавиана. Тиридат одержал победу, и свергнутый Фраат стал искать помощи у "скифов". Среди греческих надписей из Суз есть одна сильно разрушенная метрическая надпись, которую Ф. Кюмон относит ко времени Фраата IV[45] . По его предположению, именно восставший Тиридат мог быть полководцем, упомянутым в этих стихах; он был, вероятно, командующим, который заслужил славу своей победой над Антонием.

Из Египта Октавиан проследовал через Сирию в провинцию Азия, где провел зиму 30/29 г. до н. э. Примерно в это же время Фраат и его "скифские" союзники изгнали Тиридата из Парфии, и он бежал в Сирию, где Октавиан позволил ему мирно жить[46] . Из-за нерасторопности царской стражи Тиридат смог украсть младшего сына Фраата, которого он взял с собой в Сирию. Фраат, тогда уже единственный правитель Парфии, услышав об этом, отправил посланников к Октавиану в Малую Азию с просьбой вернуть сына и выдать Тиридата. Когда Октавиан отправился в Рим, сын парфянского царя и претендент Тиридат поехали вместе с ним. Они предстали перед Сенатом, который передал это дело Октавиану для урегулирования. Сын Фраата затем был отправлен к отцу[47] при условии возвращения захваченных римских боевых знамен, но прошли годы, прежде чем римляне действительно получили их.

Монеты Аттамбела II из Харакены, надчеканенные Фраатом примерно в это время, показывают, что первый потерпел какое-то поражение от своего сюзерена[48] .

Весной 26 г. до н. э.[49] Тиридат двинулся вниз по Евфрату, причем, очевидно, с такой неожиданной скоростью, что Фраат был вынужден убить свой гарем на небольшом острове, расположенном недалеко к югу от Билеси Библада (Кал'ат Булак)[50] . Возможно, что именно тогда Тиридат выпустил монеты с уникальной надписью ΦΙΛΟΡΩΜΑΙΟ ("Любящий римлян")[51] . По всей видимости, Тиридат правил очень недолго, так как единственные его монеты этого периода датированы маем 26 г. до н. э. Вскоре, если мы можем доверять сообщению Юстина[52] , он вновь сбежал со многими своими приверженцами к Октавиану, который находился тогда в Испании. Надпись, найденная в Сполато, кажется, упоминает сына Тиридата, который в конечном итоге стал римским гражданином под именем Гай Юлий Тиридат и погиб, будучи командиром каких-то парфянских вспомогательных войск, служивших в римской армии[53] .

Но от Тиридата не так-то легко было отделаться. В марте 25 г. до н. э. он вновь чеканил монеты на монетном дворе в Селевкии. Однако к маю Фраат восстановил контроль настолько, что уже выпускал там же свои монеты, и с тех пор нам о Тиридате ничего более не известно.

Между тем римские потери в столкновениях с парфянами не были забыты. Война на Востоке определенно входила в планы Октавиана[54] .

Рис. 37. Римская монета с изображением коленопреклоненного парфянина, возвращающего римлянам боевое знамя

Кампания должна была быть направлена против Парфии, и по крайней мере часть войск должна была следовать по маршруту Антония. Упоминаются даже мечты о Бактрии и Индии; послы или агенты, один из которых именовался "Ликот", судя по всему, не раз проникали в эти страны[55] . Возлюбленная Ликота, видимо, знала, где течет Аракc и сколько миль может пройти парфянский конь без воды, и могла обратиться к цветной карте (карте мира Агриппы?), чтобы найти место, где живут дахи[56] .

Если пергамент, написанный по-гречески и обнаруженный с двумя другими пергаментами в Авро-мане (Курдистан), датируется по селевкидской эре, тогда у Фраата было по меньшей мере четыре царицы: Оленниейра, Клеопатра, Басейрта и Бисфейбанапс[57] .

Рис. 40. Римские монеты с изображениями парфянской триумфальной арки Августа

12 мая[58] 20 г. до н. э., когда Август находился в Сирии, римские пленные и боевые знамена были вручены Тиберию, посланному их принять[59] . Сложно достойно оценить значительность этого события в глазах современников, даже имея в виду многочисленные литературные упоминания о нем, без обращения к нумизматическим данным. Возвращение знамен было запечатлено на монетах, которые чеканились на азиатском, испанском, императорском и сенатском монетных дворах[60] . В самом деле, большинство надписей на монетах, имеющих отношение к событиям того времени, касаются парфянских дел. Август считал возвращение знамен достаточно важным событием, чтобы похвалиться им в своих записках, копия которых сохранилась как "Monumentum Ancyranum"[61] . Это событие отпраздновано в Риме сооружением триумфальной арки[62] , и знамена в конце концов были помещены в храм Марса Ультора[63] .

Как мы уже видели[64] , после того как Артакс очистил Армению от римских гарнизонов, размещенных там Антонием, он сделался ее правителем. Армяне были настолько им недовольны, что около 20 г. до н. э. попросили прислать брата Артакса Тиграна, чтобы он царствовал над ними. Август послал не только Тиграна, но и армию под командованием Тиберия с целью изгнать Артакса и посадить на трон его брата. Архелаю из Каппадокии была отдана Малая Армения и какие-то земли в Киликии. Ариобарзан, сын прежнего царя Мидии Атропатены, был назначен правителем земель своего отца[65] . Еще до приезда Тиберия Артакс был убит армянами, поэтому римские войска оказались, по сути, не у дел. Тигран правил в течение нескольких лет и позднее, возможно, подпал под парфянское влияние[66] , хотя в это время в целом складывалось впечатление, что в Армении, если не фактически, то хотя бы внешне был восстановлен контроль со стороны Рима[67] .

Годы, последовавшие за победами парфян в Сирии и Армении и сменившими их беспорядками внутри их империи, были отмечены соперничеством Парфии с Римом за Евфрат, который к началу христианской эры уже почти сто лет являлся границей между этими двумя великими державами.

Глава VII. СПОР ЗА ЕВФРАТ

Знамена и пленники, захваченные у армий Красса и Антония, были возвращены Риму; в условиях раздоров на своей собственной территории Парфия выдала их без борьбы. Вскоре после этого, в 20 г. до н. э., Август отправил в качестве подарка парфянскому царю Фраату италийскую девочку-рабыню по имени Муза[1] . Неизвестно, играла ли она стратегическую роль как источник информации, или же она была подарена с надеждой на то, что сумеет оказать влияние на парфянского царя. От Музы Фраат имел сына, также названного Фраатом[2] (V), более известного под уменьшительным прозвищем Фраатак. После рождения этого наследника трона статус Музы повысился - из просто наложницы она стала царицей.

Около 10 г. до н. э. Фраатак достиг того возраста, когда мог стать претендентом на престол, и Муза убедила мужа отправить его старших детей в Рим и таким образом освободить место на троне для ее собственного сына. Фраат пригласил М. Тития[3] , тогдашнего наместника Сирии, на встречу и передал ему своих сыновей[4] - Сераспадана, Фраата, Родаспа и Вонона, а также двух из их жен и четверых из их сыновей. На протяжении всего их пребывания в Риме с ними обращались в соответствии с их высоким рангом[5] , и один из них, Фраат, построил храм в Неми, посвященный, вероятно, богине Изиде[6] .

"Кто боится парфян... пока жив Август?" - так отважно пел Гораций[7] примерно в это же время, но другие его поэмы, как более ранние, так и более поздние, выдают живой интерес к Востоку, вовсе не лишенный этой эмоции[8] . В самой Парфии возвращение знамен вызвало еще большую неприязнь по отношению к Фраату и подлило масла в огонь уже имевшего место недовольства. Иосиф Флавий упоминает парфянского царя по имени Митридат, который пребывал у власти какое-то время между 12 и 9 г. до н. э. и, по-видимому, находился в оппозиции Фраату, но все прочие свидетельства об этой оппозиции утрачены[9] .

Сильное централизованное управление в Парфии осталось в прошлом, и в течение нескольких лет Аршакидская империя пребывала в состоянии хаоса. Это стало благодатной почвой для дальнейшей эскалации межпартийной, расовой и религиозной борьбы. Парфяне долгое время поддерживали дружественные отношения с иудеями как внутри своего государства, так и за его пределами. Возвращение Гиркана из Парфии в Иерусалим в 37 г. до н. э. явилось лишь последней демонстрацией этого entente cordiale[10] . Падение царской власти привело к изменению ситуации. Незадолго до 6 г. до н. э. вавилонский иудей Замарис сбежал вместе с сотней своих родственников и собственным отрядом из пятисот вооруженных всадников в Антиохию, где нашел убежище у наместника Сирии Гая Сентия Сатурнина[11] . Замарис был не городским купцом, а богатым и могущественным землевладельцем, одним из представителей феодальной знати, жившей в обширных поместьях за городской чертой. В самом деле, многие вавилонские иудеи, подобно Замарису, занимались сельским хозяйством, но не были купцами даже во времена процветания Вавилона[12] . Только безнадежное состояние дел могло заставить человека, бывшего в состоянии набрать пять сотен вооруженной свиты, бежать со своей родины; возможно, Замарис оказал поддержку Митридату, упомянутому Иосифом Флавием. Сатурнин дал Замарису землю в Улафе около Дафны; однако Ирод предложил ему район в Батанее с особыми привилегиями, включая освобождение от налогов.

Около конца I в. до н. э. в Армении произошли события, которые вновь привели к римскому вторжению. Как мы уже видели выше (с. 133), в 20 г. до н. э. экспедиция во главе с Тиберием прибыла слишком поздно, чтобы рассчитывать на серьезный успех, ибо смерть Артакса позволила его брату Тиграну II без труда занять трон. Когда незадолго до 6 г. до н. э. Тигран умер, националистическая партия посадила на престол Тиграна (III) и его сестру-жену Эрато, которые были детьми умершего царя[13] . Для того чтобы обеспечить вступление на престол кандидата, желательного для Рима, Тиберию было велено отправиться в Армению[14] . Однако он задержался на Родосе. В конечном итоге Август приказал, чтобы некий Артавазд II, возможно, брат Тиграна II[15] , стал правителем Армении[16] . Тигран и Эрато, по всей видимости, были свергнуты, после чего в течение недолгого времени царствовал Артавазд.

Во 2 г. до н. э. Муза сделала последний шаг, чтобы обеспечить парфянский трон своему сыну Фраатаку. Фраат, тогда уже очень пожилой человек, был отравлен[17] . Артавазд, посаженный на трон Армении с помощью Рима, не пользовался симпатией со стороны многих своих подданных и, разумеется, парфян. Коалиция этих двух группировок свергла его около 1 г. до н. э., Тигран и его сестра-жена вновь получили власть[18] . Если Рим хотел сохранить сферу своего влияния в Армении и престиж на Ближнем Востоке, следовало принимать срочные меры. В тот момент у Августа было немного людей, которым он мог бы поручить справиться с такой ситуацией. Его внук Гай был поставлен во главе войск, посланных восстановить римскую власть. Кому-то, возможно, Исидору из Харакса, поручили собрать информацию о Востоке, а это определенно указывает на тот факт, что римское правительство осознавало неадекватность римской военной разведки[19] .

Когда вести о передвижении Гая достигли Парфии, Фраатак отправил посольство к Августу, чтобы прояснить суть дела и попросить вернуть братьев. В ответе Рима, адресованном непосредственно "Фраатаку", содержалось требование отказаться от титула царя и уйти из Армении[20] . Парфянин ответил в столь же резкой форме. Встревоженный таким поворотом дел, Тигран Армянский попытался заключить мир с Августом и был отправлен к Гаю с обещанием содействия. Вскоре Тигран погиб, сражаясь с варварами, возможно, на северной границе, а Эрато отреклась от престола.

Когда Гай достиг Евфрата, то Фраатак, возмущенный столь энергичной интервенцией Рима, встретился с ним на острове, в то время как на противоположных берегах выстроились их армии. Позже эти двое обедали сначала на римской стороне, а потом на парфянской, таким образом связывая себя обещаниями добросовестного отношения друг к другу в типично восточной манере. Один из офицеров, Веллей Патеркул, молодой трибун при Гае, описывает Фраатака как превосходного юношу[21] . Предложенные условия мира, по-видимому, оказались приемлемыми для римлян, в результате чего стороны пришли к соглашению, что парфянам следует отказаться от всех претензий на Армению, а четыре парфянских принца должны оставаться в Риме[22] .

Рис. 42. Парфянские монетные изображения Музы (слева) и Фраата V (справа)

Во 2 г. н. э. Фраатак и его мать Муза поженились[23] . Этот акт, который привел в ужас греков и римлян[24] , предполагает возможную связь с теми изменениями, которым в то время подвернулась зоро-астрийская религия. Обычаи, долгое время практиковавшиеся исключительно магами, теперь были восприняты всем населением Ирана. Так, вместо погребения в скальных гробницах тела стали оставлять под открытым небом, а затем собирали кости и помещали их в небольшие скальные ниши[25] . Среди магов были распространены близкородственные браки.

После встречи с Фраатаком Гай двинулся на север в Армению, где посадил на трон Арио-барзана, сына царя мидийцев Артабаза. Но вскоре вспыхнул мятеж против этого нового римского ставленника, и Гай начал военные действия, направленные на его подавление. Он атаковал крепость Артагиру[26] , которую защищал Аддон[27] - вероятно, сатрап, поставленный парфянским царем. В ходе переговоров 9 сентября 3 г. н. э., когда Аддон должен был показать местонахождение клада сокровищ парфянского правителя, он ранил молодого римского военачальника, и хотя римляне захватили этот город, Гай умер в следующем году от последствий ранения[28] . Август мог теперь похвастать тем, что вся Армения была подчинена[29] , а поэты прославляли возвращение Гая[30] . Существуют некоторые указания на то, что эта армянская кампания лишь предваряла нападение на парфян. Говорят, что Гай умер в разгар подготовки к парфянской войне[31] , и Август подумывал о расширении границ империи за пределы Евфрата[32] .

Рис. 43. Парфянская монета с изображением Орода III

Ариобарзан, посаженный Гаем на армянский трон, вскоре умер, и его место занял его сын Артавазд III[33] . Фраатак недолго находился у власти после своей женитьбы на собственной матери - шага, так и не получившего одобрения со стороны его подданных[34] . В 4 г. н. э.[35] он был убит или же изгнан в Сирию, где вскоре умер[36] . Знать призвала на престол принца из аршакидской династии по имени Ород (III), но его вспыльчивость и жестокость оказались невыносимыми. В результате, вспыхнул очередной мятеж, и Ород был убит - то ли на празднике, то ли во время охоты[37] - около 6 г. н. э.[38] .

Рис. 44. Парфянская монета с изображением Вонона I

Рис. 45. Парфянская монета с изображением Артабана III

Парфяне отправили послов в Рим, а оттуда к Тиберию, который, вероятно, находился тогда в Германии[39] . Они просили вернуть в Парфию одного из сыновей Фраата IV, и самому старшему из них - Вонону - было позволено вернуться[40] . Однако это лишь ненадолго удовлетворило парфян, которым быстро надоели западные привычки и друзья, приобретенные их новым монархом в Риме. Его нелюбовь к охоте и традиционным праздникам, его свободная и открытая манера поведения, отсутствие интереса к лошадям - все это вынудило националистов призвать на престол другого Аршакида - Артабана III. Он был царем Атропатены, но по одной линии имел родственные связи с дахами[41] . Во время первой попытки занять трон, в 9/10 г. н. э., Артабан был разгромлен и вынужден бежать в горные крепости в своих собственных владениях. Вонон поспешил надчеканить старые тетрадрахмы Музы и Фраатака изображением, символизирующим его успех: крылатая Победа, несущая пальмовую ветвь, а затем выпустил драхмы схожего стиля с надписью: BACIAEYC ΟΝΟΩΝΗΟ NEIKHCAC ΑΡΤΑΒΑΝΟΝ ("Царь Вонон, побеждающий Артабана")[42] . Однако его триумф был непродолжительным, так как Артабан собрал другую армию и вновь пошел в наступление. На этот раз Вонон был разгромлен и бежал в Селевкию на Тигре. Артабан проследовал за ним и убил многих из своих противников. Победитель вошел в Ктезифон и около 12 г. н. э.[43] был провозглашен царем. Вонон сбежал из Селевкии в Армению, где в то время не было царя, так как Артавазд III был убит, а Тигран (IV), внук царя Ирода Великого, отправленный Августом на смену Артавазду, был свергнут после недолгого правления[44] . Вонон захватил армянский трон, но из-за давления со стороны парфянского царя Артабана был вынужден отречься от престола в 15 или 16 г. н. э.[45] Он сдался на милость правителю Сирии Кретику Силану[46] , который позволил ему жить в Антиохии и сохранить за собой почести и титул царя.

Незадолго до отречения Вонона от трона Армении, в 14 г. н. э., престарелый Август умер, и ему наследовал его приемный сын Тиберий. Когда Артабан Парфянский отправил своего сына Орода занять освободившееся место на армянском престоле, Тиберий решил, что ему следует предпринять активные действия. В 18 г. н. э. он послал в Армению своего приемного сына Германика в сопровождении впечатляющей свиты, предоставив ему полную свободу действий[47] . Когда Германик прибыл в армянскую столицу Артаксату, то обнаружил, что жители готовы принять Зенона, сына царя Понта Полемона, который вырос в их среде и усвоил их обычаи и манеру поведения. Поскольку Зенон был настроен дружественно по отношению к римлянам, Германик короновал его в присутствии множества народа, провозгласившего его царем Армении под именем Артаксия[48] .

Затем Германик вернулся в Сирию, где к нему прибыли послы парфянского царя. Было сделано предложение возобновить дружественный союз, заключенный их предшественниками, и посланники передали слова Артабана о том, что он готов пройти вплоть до Евфрата - традиционного места встречи римлян и парфян и границы между двумя великими империями. Тем не менее он просил, чтобы Вонона удалили от границы, откуда он разжигал недовольство среди парфян. Германик ответил в вежливой форме, но не упомянул при этом о предложенной парфянским царем встрече, которая, очевидно, так и не состоялась. Германик действительно перевел Вонона в прибрежный город Помпейополис (древние Соли, около современного Мезитли) в Киликии[49] . В то же самое время Германик отправил Александра, вероятно, пальмирского купца, с миссией в Месену и к некоему Орабазу. Характер его послания мы можно только предполагать, но оно вряд ли содержало какую-нибудь прямую угрозу для парфян, отношения с которыми были тогда вполне дружественными. Отправка посольства говорит в пользу того, что парфянское вассальное государство Месена к тому времени было более или менее независимым, и это вовсе не удивительно, если учесть слабое центральное управление в державе Аршакидов[50] .

В следующем, 19 г. н. э. Вонон подкупил свою стражу и во время охоты попытался бежать. На берегах реки Пирам (Джейхан, тюрк. Чейхан Нехри), возле моста, который был разрушен специально для того, чтобы предотвратить его побег, Вонона арестовал префект кавалерии Вибий Фронтон. Вскоре после этого Вонона убил Реммий, под наблюдение которого он был оставлен в Помпейополисе. Вероятно, Реммий был причастен к побегу и опасался разоблачения, которое могло бы произойти после его провала[51] .

В тот же год, когда был убит Вонон, умер Германик, и следующие десять лет Восток жил в мире. Так, между 19 и 32 гг. н. э. только один наместник был послан в Сирию, и даже он, вероятно, возглавлял ее лишь короткое время. Позднее на Тиберия возлагали вину за неспокойную ситуацию на армянской границе, возникшую из-за того, что он оставил должность наместника Сирии вакантной[52] .

Артабан сразу приступил к укреплению своего положения. Иосиф Флавий[53] обстоятельно рассказывает нам историю о двух братьях-иудеях, Анилее и Азинее, которые жили в Нехарде[54] . Они основали разбойничье "царство" в Северной Вавилонии, нанесли поражение парфянскому сатрапу и таким образом привлекли к себе внимание самого великого царя. Артабан справился с ситуацией способом, которым пользуются современные мандатарии: он пригласил братьев к себе и доверил им формальный контроль над регионом, которым они управляли как разбойничьи бароны. Это соглашение превосходно работало в течение 15 лет вплоть до самой смерти братьев накануне восстания в Селевкии[55] . Из-за слабой военной активности в то время у нас мало информации об этом периоде[56] ; единственным исключением является письмо, которое Артабан написал в декабре 21 г. н. э. магистрату и городу Сузы, - единственный царский документ аршакидского периода, который дошел до нас. Содержание этого письма, которое позже было высечено на каменном пьедестале статуи, заключалось в утверждении результатов оспоренных городских выборов[57] .

После смерти Артаксия III (Зенона) Армянского Артабан воспользовался подвернувшейся возможностью посадить на трон своего старшего сына, известного нам только как Аршак[58] . Он написал пожилому Тиберию, требуя отдать сокровища, оставленные Вононом в Сирии и Киликии, и угрожая добавить к своим владениям все те земли, которые раньше принадлежали Ахеменидам и Селевкидам[59] .

Возможно, что именно Артабан III привел племя мандеев из "Мадаи" в Двуречье[60] . Долгое правление Артабана наводит на мысль о том, что он был и одаренным, и могущественным правителем и, вероятно, восстановил централизованную власть над аристократией. Дипломатические успехи в Армении, вероятно, побудили его попытаться еще больше усилить свой контроль над знатью, и это продолжалось до тех пор, пока та, наконец, не начала действовать. Двое наиболее видных ее представителей, Синнак и Абд (последний был евнухом) тайно уехали в Рим, где сообщили о том, что если какой-либо наследный парфянский принц появится на границе Парфии, то страна выступит в его поддержку. Тиберий выбрал Фраата, последнего и самого младшего из сыновей Фраата IV, который теперь был уже мужчиной в летах и прожил в Риме в течение почти половины столетия. Но после своего прибытия в Сирию Фраат внезапно умер: возможно, причиной этого стали старость и усталость от путешествия, а может быть, его постигла судьба, типичная для тех, кто претендует на троны, занятые такими людьми, как Артабан. Артабан узнал о миссии этих двух посланников к Тиберию, устранил Абда, отравив его, а Синнака завалил разного рода поручениями и претензиями.

Не обескураженный неудавшейся первой попыткой, в 35 г. н. э. Тиберий отправил другого аршакидского принца, на этот раз Тиридата (III), внука Фраата IV, и назначил Л. Вителлия наместником Сирии. Для того чтобы облегчить задачу Вителлию, он планировал утвердить враждебного парфянам царя на троне Армении и с этой целью примирил Фарасмана Иберийского и его брата Митридата. Фарасману было предложено вознаграждение за то, что он посадит своего брата на армянский престол. Поскольку существовал дополнительный стимул - удаление столь опасного противника на безопасное расстояние - Фарасман взялся за эту задачу[61] . Сына Артабана Аршака убили подкупленные слуги, и Фарасман легко захватил Артаксату. Когда эти вести достигли парфянского двора, Артабан сразу же отправил своего сына Орода вернуть потерянную территорию.

К сожалению, Ород не смог собрать достаточное количество наемных войск, потому что проходы, через которые лежал их путь, контролировались иберами. Парфянские силы почти полностью состояли из кавалерии, тогда как иберы имели пешее войско. Ород не хотел рисковать в сражении против численно превосходящих сил противника и благоразумно избегал этого до тех пор, пока собственные воины не заставили его дать бой. Когда принц был побежден в поединке с Фарасманом, парфянские войска, решив, что Ород умер, бежали с поля битвы[62] .

В 36 г. Артабан собрал оставшиеся войска своей империи и выступил против иберов. Аланы, возможно, подстрекаемые агентами Вителлия, проникли через горные проходы Кавказа и, не встретив сопротивления со стороны иберов, вторглись на парфянскую территорию[63] . Еще до того как Артабан смог дать решительное сражение, Вителлий выступил в поход во главе своих легионов и распространил слух о том, что намерен захватить Месопотамию. Поскольку Артабан считал невозможным продолжать борьбу в Армении и одновременно начать войну с Римом, он покинул Армению, чтобы защитить свою территорию. Когда Вителлий таким образом достиг своей цели, он изменил свою политику и с помощью подкупа сумел вызвать недовольство в пределах Парфянского царства. Он добился такого успеха, что Артабан был вынужден бежать к восточной границе в сопровождении всего лишь одного отряда иностранных наемников. Там он надеялся найти поддержку среди старых союзников Парфии - племен к востоку от южной части Каспийского моря, так как был уверен в том, что парфянам скоро надоест правитель, навязанный им Римом[64] .

Между тем Вителлий убедил Тиридата захватить Парфянское царство, воспользовавшись удачным стечением обстоятельств, и с этой целью направил его с легионами и союзниками на берега Евфрата. После того как были совершены жертвоприношения и знамения оказались благоприятными, через реку был наведен мост из судов, и армия перешла по нему на парфянскую территорию. Там их встретил парфянин Орноспад, который служил у Тиберия и, следовательно, получил римское гражданство[65] . Вскоре после этого прибыл Синнак с большим количеством войск, а Абдагаз принес царские сокровища и украшения.

Греческие города Месопотамии, такие как Никефорий и Антемусия, а также парфянские города, такие как Гал и Артемита[66] , все приглашали Тиридата, который, очевидно, устраивал греков, знать и тех, кто был настроен проримски. Селевкия встретила его шумными приветствиями, а его сторонники[67] были вознаграждены тем, что получили контроль над городским правительством и сместили более знатную группу, которая поддерживала Артабана. Коронация была отложена до приезда двух могущественных аристократов - Фраата и Гиерона. Возможно, этот Фраат был сатрапом Сузианы - в то время очень важной провинции Парфии[68] . Вероятно, эти аристократы участвовали в переговорах с Артабаном, союзниками которого они сами были недолгое время, потому что так и не смогли появиться на коронации, и, согласно обычаю, Тиридат был коронован представителем рода Суренов. Испытывавший финансовые затруднения из-за нападения на Артабана, теперь находившегося в восточной части империи, Тиридат осадил крепость, в которой Артабан оставил свои сокровища и наложниц. Обладать царским гаремом было чрезвычайно важно для получения признания всей страны в целом - как мы уже знаем, Фраат IV убил своих женщин, чтобы они не попали в руки претендента Тиридата.

Парфия никогда долго не симпатизировала царям, которые получили корону благодаря поддержке Рима, и оппозиционная партия, возможно, имела сильную поддержку со стороны двух аристократов, которые не присутствовали на коронации. Артабана нашли в Гиркании, одетого в грязные лохмотья и живущего охотой с луком. Естественно, поначалу у него возникло подозрение, что ему устроили ловушку, но в конце концов он убедился если не во всенародной любви к нему самому, то в неприязни парфян к Тиридату. Артабан долго колебался перед тем, как решиться собрать некоторые дахские и сакские контингенты и двинуться на врага; он все еще продолжал носить свои грязные лохмотья, чтобы вызывать сочувствие[69] . В окрестности Селевкии он прибыл до того, как его соперник начал действовать. Некоторые приверженцы Тиридата советовали ему немедленно начать сражение, пока войска Артабана не успели реорганизоваться и отдохнуть. Другая группа его сторонников, возглавляемая главным советником царя Абдагазом, предлагала отступить через Тигр в Месопотамию, так как это отсрочило бы сражение до прихода римских, армянских и элимаидских войск. Тиридат, который не был настроен воинственно, согласился на отступление. Совсем скоро это стратегическое отступление превратилось в бегство, поскольку его воины начали дезертировать в массовом порядке. Самыми первыми Тиридата покинули кочевые племена; вскоре за ними последовали и другие, некоторые из которых перешли на сторону Артабана. Тиридат бежал в Сирию, куда он прибыл всего лишь с горсткой верных людей.

По всей видимости, Артабан довольно легко снова захватил страну. Тиберий хотел, чтобы эта война хотя бы формально закончилась, и в конце 36 г. н. э. дал соответствующее указание Вителлию. Артабан не возражал и встретил римского военачальника на мосту через Евфрат, построенном из лодок. Оба прибыли с охраной. Мы не знаем, на каких условиях они договорились, но вскоре сын Артабана Дарий был отправлен жить в Рим[70] . Переговоры закончились, и Ирод Ан-типа - иудейский тетрарх и римский союзник - пригласил обоих лидеров на богатый пир в шатер, воздвигнутый на мосту. Кроме всего прочего, Иосиф сообщает также, что парфяне подарили римлянам великана-иудея около 7 локтей (3 м 15 см) ростом! После пира Вителлий отправился в Антиохию, а Артабан - в "Вавилон"[71] .

Более чем полувековая борьба между претендентами на трон привела Парфию в состояние анархии, и благие намерения сильного правителя Артабана были сведены на нет его соперничеством с Тиридатом. Эта ситуация очень четко отражается в нумизматике: с самого начала христианской эры до примерно 40 г. н. э. часто прослеживаются периоды, для которых не известна чеканка царских монет. Получается, что цари либо не владели городами, в которых располагались монетные дворы, либо были слишком бедны, чтобы осуществлять выпуск монет. Если жизнь и торговля продолжались, то это происходило благодаря сильным местным властям или же мощи и престижу древних городов. История Анилея и Азинея (см. выше, с. 143) хорошо иллюстрирует положение в Парфии примерно в то же самое время. Артабана заставили признать фактическую независимость больших областей на севере, и повсюду парфянские войска и должностные лица были беспомощны. В Селевкии постоянно шла борьба между враждующими группировками. Вначале местная (или вавилонская) группа и иудеи успешно объединялись против греков, но последним удалось склонить на свою сторону автохтонов, и они вместе уничтожили тысячи иудеев.

Нам известен пример, как один из крупнейших торговых центров столкнулся с развалом власти. Примерно за два года до смерти Тиберия, которая произошла в марте 37 г. н. э., восстал великий город Селевкия - центр царской власти, где находился крупнейший монетный двор[72] . В течение пяти лет в городе не выпускались царские монеты. Затем сильные коммерческие круги, уставшие от споров между мелкими претендентами на престол, заявили о своей независимости. Вероятно, жизнь в городе и за его пределами во многом продолжалась как обычно, за исключением времени его фактической осады. В течение всех семи лет восстания Селевкия сохраняла независимое положение.

Вскоре после встречи Вителлия и Артабана в среде парфянской знати вновь пробежала волна недовольства. Ситуация показалась царю настолько безнадежной, что он счел разумным покинуть страну и перейти под защиту своего соседа и вассала Изата II Адиабенского. Интересна история парфянских вассальных царей Адиабены. У первого известного нам царя, Изата (I), было двое детей - Елена и Монобаз (I). Согласно распространенному обычаю того времени, эти двое были женаты друг на друге. Монобаз унаследовал трон около 30 г. н. э. Их сын Изат II был послан к царю Харакса Адинерглу[73] , чтобы спастись от смертельной угрозы, которая нависала над всеми молодыми восточными принцами, окруженными сводными братьями с их ревнивыми матерями. Там его обратил в иудаизм торговец-иудей. Когда Изат вырос, отец вызвал его обратно и отдал ему землю в Гордуэне. Благодаря усилиям еще одного иудея новую веру приняла и Елена. После смерти Монобаза I около 36 г. н. э. Изат II взошел на трон Адиабены[74] .

После отречения Артабана царем избрали некоего Киннама, который был воспитан Артабаном. Последний же прибыл ко двору Изата вместе с тысячей своих родственников и приверженцев, и верного вассала легко убедили выступить в качестве посредника. В ответ на письмо от Изата, предлагающего вернуть трон Артабану, парфяне сообщили, что, поскольку Киннам уже занял престол, они боятся еще одного потрясения, которое приведет к гражданской войне. Либо по причине истинной дружбы с Артабаном, либо потому, что он не чувствовал себя в безопасности, Киннам решил отречься от престола в пользу бывшего правителя и даже сам надел корону на голову изгнанника. Изат получил в подарок город Низибис и окружающие его земли, которые были отторгнуты от Армянского царства[75] .

Артабан лишь недолго прожил после своего возвращения, так как имеющиеся данные позволяют предполагать, что он умер около 38 г. н. э:[76] Ему наследовал Готарз II[77] , который, возможно, не был Аршакидом, а сыном человека по имени Гев[78] родом из Гиркании. У Готарза было два брата, Артабан и Вардан, которых он, очевидно, боялся, так как убил первого вместе с его женой и сыном, а второй бежал. Готарз находился на троне примерно год, когда в 39 г. н. э. знать призвала Вардана, который, по сообщению Тацита, преодолел 3000 стадий за два дня[79] - достижение, по крайней мере, экстраординарное. В результате столь стремительного броска Вардан застал Готарза врасплох и обратил в бегство. Низложенный правитель бежал в страну дахов, где принялся плести заговор против своего брата.

Чтобы упрочить свое правление, Вардану было очень важно установить контроль над монетным двором Селевкии. Он начал осаду города, который был надежно защищен как стенами, так и естественными препятствиями - рекой и каналами, а также хорошо снабжался продовольствием. Возможно, в качестве базы для своих операций Вардан использовал Ктезифон, поскольку позднее считалось, что он был его основателем[80] .

Между тем Готарз получил помощь дахов и гирканцев и вскоре выступил, чтобы вернуть себе власть. Вардан прекратил осаду Селевкии в 39 г. н. э. и двинул свои войска далеко на восток, на Великую бактрийскую равнину. Но приготовления к сражению были неожиданно прерваны, когда Готарз узнал, что знать планирует отобрать трон и у его брата, и у него самого. Объединившись перед лицом общей угрозы, братья договорились, что Вардан должен занять трон Парфии, а Готарз уйдет в Гирканию. В Селевкии аристократическая партия выпустила в 40/41-43/44 гг. н. э. "победные" монеты в честь празднования своего триумфа над народной партией и возвращения Вардана на престол[81] .

Весной 42 г. н. э. мудрец Аполлоний Тианский по пути в Индию прошел через Вавилонию[82] . Вардан находился у власти лишь два года и два месяца после того, как вернул себе трон[83] . По-видимому, в Селевкии продолжалось восстание[84] , и Вардан обосновался в Вавилоне. Сообщение Филострата наводит на мысль, что контролируемая Варданом территория была ограниченной по своим размерам, так как Аполлоний проследовал в Парфию после того, как покинул Ниневию, которая, очевидно, принадлежала к Адиабене, а, следовательно, царству Готарза. К июню 42 г. н. э. Вардан вновь вступил в окрестности Селевкии, и под влиянием аристократической партии, в то время, очевидно, благожелательно настроенной к этому кандидату на трон, город добровольно сдался[85] . Таким образом, восстание, которое длилось семь лет, закончилось.

Филострат сообщает, что наместник Сирии отправил послов к Вардану выяснить по поводу двух деревень (расположенных в пределах римской территории, около Зевгмы), которые недавно захватили парфяне. Эти города не представляли никакой важности, и похоже, были возращены без борьбы. Далее он утверждает, что брат царя Мегабат видел Аполлония в Антиохии[86] .

Посаженный Римом на армянский престол ибер Митридат, вызвавший неудовольствие своих покровителей, был отозван, заключен в тюрьму и затем изгнан Калигулой[87] . Вскоре после смерти Калигулы в 41 г. н. э. его преемник Клавдий отправил Митридата на восток, чтобы он вернул себе свой трон, который, очевидно, в течение какого-то времени оставался вакантным, а затем был захвачен парфянами. Поддержанный римскими войсками и иберами, присланными его братом Фарасманом, Митридат с легкостью разбил войска армян во главе с Демонаксом. Некоторое время Малая Армения под началом Котиса продолжала сопротивление, но в конце концов также была подчинена. Новый царь, возможно, потому, что не чувствовал себя в безопасности, очень жестоко управлял страной, что вскоре и послужило причиной обращения ее жителей за помощью к Вардану Парфянскому. Тот попытался призвать на помощь армянам одного из своих главных вассалов Изата II Адиабенского, но не смог убедить его в том, что кампания против Митридата имеет большие шансы на успех. Несомненно, на Изата оказал влияние тот факт, что пять его сыновей находились в Риме. Разозлившись из-за отказа Изата, Вардан начал кампанию против своего вассала. Возможно, для того чтобы отвлечь внимание Вардана, Вибий Марс, наместник Сирии с 42 по 45 г. н. э., предпринял ложный маневр на евфратской границе[88] .

Вероятно, положение Вардана показалось знати слишком прочным. Во всяком случае, она стала подстрекать Готарза к захвату трона. Около 43 г. н. э.[89] Готарз собрал армию и двинулся к реке Эринд (вероятно, известной в древности как Харинда)[90] в Гиркании. У переправы через нее произошла ожесточенная битва, и в конце концов Вардан смог помешать своему брату переправиться. За этой победой Вардана последовали и другие успехи, и он стал хозяином всей территории до реки Синд, которая отделяла дахов от жителей Арии[91] . Там войска отказались двигаться дальше, и на том месте был сооружен победный монумент.

Около конца 45 г. н. э. между двумя братьями вновь разгорелся конфликт, который длился с 46/47 по 47/48 г. н. э. и завершился смертью Вардана. Он был убит знатью, вероятно, по наущению Готарза[92] , во время национального парфянского развлечения - охоты. Со смертью Вардана, царя иранского происхождения, единственной надеждой противников Готарза осталось обращение за помощью к Риму.

Начиная с этого периода даты, приведенные в настоящей книге, высчитаны на основе корректировок в календаре, которые имели место между 16/17 и 46/47 г. н. э., и почти наверняка - в последний год. Девятнадцатилетний цикл добавлений, введенный в 747 г. до н. э., применялся без изменений с 367 г. до н. э. Календарный год вновь был приведен в соответствие с солнечным годом благодаря включению целого месяца, чтобы с этого времени македонский месяц Ксандик (вместо Артемисия) соответствовал вавилонскому месяцу Нисану, началу года[93] .

Мнения относительно того, кто должен занять парфянский трон, разделились. Многие благосклонно относились к Готарзу, тогда как другие предпочитали Мехердата, сына Вонона I и внука Фраата IV, которого отправили заложником в Рим. Из-за общей неприязни к романизированным парфянам и, возможно, из-за того, что Готарз был рядом, его вновь признали в качестве царя Парфии. Но вскоре появились сообщения о его жестокостях и невоздержанности[94] , и в 47 г. н. э. в Рим была отправлена просьба в поддержку кандидатуры Мехердата[95] . Клавдий отнесся к ней благосклонно и приказал наместнику Сирии Г. Кассию Лонгину проводить нового претендента до Евфрата[96] . В 49 г. экспедиция отправилась в путь; у Зевгмы сделали привал, чтобы дождаться парфянских сторонников Мехердата. Кассий настаивал на немедленном наступлении, пока не остыл пыл приверженцев Мехердата, и глава великого рода Каренов отправил посланников с тем же советом. Пользуясь своим влиянием, Абгар V Эдесский убедил Мехердата идти через Армению, где он был задержан на какое-то время в столице этого арабского правителя. Преодолев много трудностей в снегах и горах Армении, Мехердат достиг равнины, где соединился с войсками под командованием главы рода Каренов. Переправившись через Тигр, они проследовали через Адиабену в Ниневию и Арбелу. Столкнувшись с такой армией, Изат Адиабенский не смог сделать ничего другого, как только заверить их в своей дружбе, которая, впрочем, оказалась недолгой. Повернув на юг, они встретили Готарза, который находился в достаточно сильной оборонительной позиции за рекой Корма (Адхаим?)[97] , однако, поскольку сил, чтобы решить исход дела в свою пользу, у него было недостаточно, Готарз искал повод оттянуть момент решающего сражения, пытаясь переманить на свою сторону войска противников. Это ему удалось: Мехердат, лишившись таким образом Изата и Абгара и боясь массового дезертирства, решил сражаться, не дожидаясь, пока его армия окончательно исчезнет. Итог битвы оставался неясным до тех пор, пока Карен, который разбил противостоявшие ему силы и преследовал их слишком далеко, не был встречен на обратном пути резервными отрядами Готарза и убит. Так как его армия была разбита, а ее моральный дух сломлен, Мехердат доверился милости некоего Паррака, одного из вассалов своего отца. Этот человек предал его и выдал в цепях Готарзу, который отрезал ему уши для того чтобы он никогда больше не мог быть царем, но сохранил ему жизнь[98] .

Вероятно, в память об этой победе Готарз около 50 г. н. э. высек большой рельеф на скале в Бехистуне. На нем Готарз показан атакующим врага с пикой наперевес, в то время как над его головой парит крылатая Победа, венчающая голову царя венком. Сопроводительная надпись читается так: ΓΩΤΑΡΣΗΣ ΓΕΟΠΟΘΡΟΣ ("Готарз, сын Гева")[99] .

В 51 г. н. э. Готарз то ли умер от какой-то болезни[100] , то ли пал жертвой заговора[101] . Ему наследовал некий Вонон (II), который был царем Мидии[102] . По-видимому, Вонон правил лишь несколько месяцев; затем власть над империей перешла в руки его сына или брата Вологеза I[103] .

Около 52 г. н. э.[104] Фарасман Иберийский отправил своего сына Радамиста на завоевание Армении, которая в это время находилась в руках проримски настроенного царя Митридата, брата иберийского правителя. Вскоре Митридат был осажден в Горнеях (Гарни), недалеко от столицы Артаксаты. С ним в осажденном городе находился римский гарнизон под командованием префекта Целия Поллиона и центуриона Касперия. Радамист попытался подкупить Поллиона, чтобы тот сдал Горней; префект склонялся к тому, чтобы принять предложение, но Касперий отказался стать соучастником этого дела. Он добился временного перемирия и намеревался убедить Фарасмана прекратить войну, а в случае неудачи известить обо всем легата Сирии Уммидия Квадрата. Касперий добрался до Фарасмана, но его переговоры с ним оказались безуспешными, так как иберийский царь тайно написал письмо Радамисту, требуя, чтобы тот продолжал осаду всеми возможными средствами. Размер взятки, предложенной Поллиону, увеличился, и при отсутствии сдерживающего влияния центуриона сделка вскоре была заключена. Римские солдаты заставили Митридата сдаться, угрожая отказом сражаться. Митридат, его жена и все его дети были убиты по приказу Радамиста, который таким образом завладел Арменией[105] .

Квадрат узнал об этих событиях (возможно, от центуриона Касперия) и созвал военный совет. Фарасману приказали отозвать Радамиста и уйти из Армении, но никаких других действий предпринято не было. Прокуратор Каппадокии Юлий Пелигн[106] собрал какое-то количество провинциальных вспомогательных войск, якобы с целью отвоевать Армению, а в действительности - обобрать своих друзей. Покинутый своими войсками, он был вынужден бежать к Радамисту, которого убедил принять корону и в коронации которого принял участие. Когда Квадрат узнал о происходящих событиях, он отправил Гельвидия Приска с легионом солдат, чтобы навести порядок. Приск уже пересек Тавр и в какой-то мере восстановил порядок, когда его отозвали. Эта внезапная перемена в планах римлян была вызвана тем фактом, что недавно коронованный Вологез I Парфянский замышлял вторжение в Армению, и присутствие римских легионов на земле, которая считалась парфянской, определенно могло привести к неприятностям.

Puc. 47. Парфянская монета с изображением Вологеза I

Вологеза, который был сыном греческой наложницы[107] , имел двух братьев - Пакора и Тиридата. Вероятно, Вологез являлся самым старшим по возрасту, поскольку братья уступили его претензиям на трон. Пакору - среднему брату - Вологез отдал Мидию Атропатену[108] . теперь же ему было важно найти подходящую территорию для младшего брата, Тиридата. Поскольку вопрос с Арменией, которая считалась частью собственно Парфии, оставался в то время неурегулированным, Вологез увидел в этом возможность усилить свои позиции и в то же время обеспечить сатрапию для Тиридата.

Около 52 г. н. э.[109] Вологез начал поход в Армению, где столкнулся с лишь незначительным сопротивлением. Он быстро занял важный город Тигранокерту и затем столицу Артаксату. Из-за наступившей суровой зимы и связанного с этим недостатка продовольствия Вологез был вынужден прекратить свое наступление. Радамист, который сбежал при его приближении, тотчас же вернулся и начал править с особой жестокостью, по крайней мере судя по известиям из Армении, которые достигли Рима.

Между тем знать Адиабены, недовольная правлением Изата II, предложила Вологезу вмешаться в этот конфликт. Парфянский правитель потребовал, чтобы Изат отказался от особых привилегий, пожалованных ему Артабаном III, и вернулся к своему статусу вассала империи. Полностью осознавая возможные последствия неповиновения, Изат отправил своих жен и детей в цитадель, собрал все хлебные запасы в хорошо укрепленных местах и сжег весь фураж в сельской местности. Когда эти приготовления были закончены, Изат занял позицию с 6000 кавалерии на реке Верхний Заб, которая отделяла Адиабену от Мидии. Вологез прибыл на место форсированным маршем и расположился лагерем поблизости, откуда послал Изату письма, похваляясь величием Парфянской империи, протянувшейся от Евфрата до границ Бактрии. Взаимный обмен посланиями между ними продолжался до тех пор, пока угроза вторжения в Восточную Парфию племен, живущих к востоку от Каспийского моря, заставила Вологеза уйти[110] .

Вскоре после возвращения Радамиста в Армению ее народ вновь восстал и изгнал его из страны. Жена Радамиста Зенобия, которая сопровождала его во время бегства, настолько утомилась, что уже не могла идти дальше. И тогда, чтобы она не попала в руки врагов, Радамист заколол ее и бросил в реку Араке. Какие-то пастухи нашли ее живой и привели в Артаксату, откуда она была отправлена к Тиридату. Парфянский царь хорошо обращался с ней, причем не только из соображений гуманности, но и потому, что с ее помощью мог законно претендовать на армянский престол. Тиридат вернулся в Армению около 54 г. н. э.[111]

Глава VIII. КАМПАНИЯ КОРБУЛОНА

Император Клавдий был отравлен в октябре 54 г. н. э., и на трон взошел юный Нерон. К декабрю известия о событиях в Армении достигли Рима, и немедленно начались приготовления к войне[1] . Восточные легионы набирались до боевой численности и затем отправлялись в направлении Армении. Антиох IV Коммагенский и Агриппа II из Халкиды (Анджара) были обязаны собрать войска и держать их в готовности для вторжения в Парфию; следовало также построить мосты через Евфрат. Малую Армению отдали Аристобулу, сыну прежнего царя Ирода из Халкиды и двоюродному брату Агриппы II, а Софену - Сохему, вероятно, из того же самого рода, что и тот, кто только что унаследовал трон Эмессы[2] . Для командования силами, собранными для "удержания" Армении, из Германии призвали Гнея Корбулона. Он был закаленным ветераном и успешным в смысле карьеры человеком, и его назначение, несомненно, было мудрым решением. Легионы X Fretensis и XII Fulminata, а также некоторые восточные вспомогательные войска должны были оставаться в Сирии вместе с Уммидием Квадратом, наместником этой провинции. Равное количество союзников, легионы III Gallica и VI Ferrata[3] были отданы Корбулону, в распоряжение которого поступили также когорты, зимовавшие в Каппадокии. Союзные правители получили приказ подчиняться этим полководцам в той мере, как этого требовали обстоятельства. Корбулон поспешил в Киликию, где встретил Квадрата, который очень боялся, что его более привлекательный по своим личным качествам сослуживец получит всю славу. Римские командующие отправили посланников к Вологезу; для того чтобы избежать войны, последний предложил римлянам некоторых важных членов своей семьи в качестве заложников. Несомненно, Вологезу было выгодны такие условия, так как его сын Вардан незадолго до этого поднял восстание[4] . Сомнительно, чтобы ему когда-либо удалось сместить своего отца или же самому стать царем, так как восстание, очевидно, было подавлено[5] .

Большой помехой для Корбулона стало жалкое состояние восточных легионов. Тацит рассказывает, что многие ветераны едва знали, что делать с оружием, а в некоторых случаях войска даже не снабжались доспехами. Тех, кто были слишком старыми или непригодными к военной службе, отослали домой, увеличив численность за счет набора солдат из Галатии и Каппадокии. К ним был добавлен легион X Fretensis, который был заменен в Сирии легионом IV Scythica, прибывшим из Мезии[6] . В конце 57 г. н. э. Корбулон почувствовал, что условия стали значительно лучше, и смог отправиться в Армению, где в условиях жестокого холода провел в палатках зиму 57/58 г. н. э. У многих солдат были обморожены руки и ноги, но Корбулон, чья высокая и внушительная фигура всегда бросалась в глаза, расхаживал среди них с непокрытой головой и старался подбодрить их. Не выдержав таких трудностей, многие дезертировали, но введение смертной казни за первый проступок (вместо третьего, как было принято до этого) прекратило бегство солдат. Командование вспомогательными войсками, распределенными по гарнизонам в стратегически важных пунктах, было передано Паццию Орфиту. Вопреки строгим приказам, Орфит вступил в бой с врагом и был жестоко разгромлен.

Весной 58 г. н. э., когда погодные условия улучшились, кампания возобновилась. При поддержке своего брата Вологеза Парфянского Тиридат начал грабить сторонников Рима. Его всадникам удалось избежать встречи с войсками, посланными против них, и продолжить свои успешные рейды. Корбулон напрасно пытался поймать Тиридата и в конце концов был вынужден перенять тактику противника, разделив своих людей на отряды, чтобы грабить страну. В то же время он посоветовал Антиоху Коммагенскому наступать через армянскую границу. Фарасман Иберийский также встал на сторону римлян, и "инсохи" (возможно, мосхи или гениохи[7] ) своими активными действиями досаждали армянам. Вологез и большинство его войск были отвлечены восстанием в Гиркании[8] , которое в конечном итоге привело к окончательной потере этой территории Парфией. Гирканцы отправили послов в Рим за помощью, которая, очевидно, так и не была им оказана.

Корбулон знал об этом затруднении парфянских войск. Поэтому, когда Тиридат предпринял пробную попытку примирения и пожелал узнать причину вражеского вторжения, римский командующий, не колеблясь, ответил, что Тиридату следует обратиться в качестве просителя к Нерону, от которого он может получить свое царство назад скорее мирным путем, чем через пролитие крови. Последовали расширенные переговоры, но их завершению в итоге помешали попытки вероломства и неопределенность позиций с обеих сторон.

С этого момента началась серьезная борьба. Корбулон сохранил командование над одной из частей римских войск, тогда как легат Корнелий Флакк возглавил вторую часть, а лагерный префект Инстей Капитон - третью. Воланд - самая мощная из крепостей - пала в результате штурма в первый же день. Все мужское население крепости было убито, а неспособные сражаться проданы победителям. Карательные экспедиции, посланные римским командованием, без труда овладели другими укрепленными пунктами. Столь легкий успех побудил Корбулона отправиться к Артаксате с намерением осадить и этот город. У Тиридата не было достаточно сил, чтобы сдержать римский натиск в течение сколько-нибудь длительного времени, и поэтому он попытался заставить римлян нарушить их боевой порядок и таким образом открыться для атак его кавалерии. Благодаря дисциплине и выучке под руководством Корбулона, римские шеренги стояли твердо, и парфянская уловка не удалась. Не решившись вступить в открытый бой, Тиридат ночью сбежал, вероятно, рассчитывая получить убежище у Вологеза. Артаксата сдалась без борьбы[9] . Мирным жителям сохранили жизнь, но крепостные стены разрушили, а город сожгли[10] . Рим отпраздновал эту победу воздвижением статуй и триумфальных арок, а также провозглашением новых праздников.

Весной 59 г. н. э. Корбулон направился на юг и, пройдя у границы страны мардов и через страну тавранитов, подошел к Тигранокерте[11] . Во время этого похода армия больше пострадала от разного рода трудностей, чем от атак со стороны армян, а две крепости, которые оказали сопротивление, были захвачены: одна - штурмом, другая - осадой. Из Тигранокерты пришли послы, чтобы предложить Корбулону золотую корону и известить его, что город готов к сдаче. Но когда римская армия подошла к стенам города, ворота, по-видимому, оказались закрытыми. Чтобы избежать длительной осады, Корбулон казнил знатного армянина, захваченного в плен, и забросил его голову в город. Она упала посреди военного совета, что и ускорило сдачу города без дальнейшего сопротивления[12] .

Укрепленный пункт под названием Легерда[13] оказал Корбулону упорное сопротивление, и его взяли штурмом[14] . Очевидно, Корбулон зимовал в Тигранокерте.

Приблизительно в это же время гирканские послы, которые побывали в Риме, возвращались домой. Они пересекли Евфрат, скорее всего около Мелитены, и встретились с Корбулоном. Затем они, очевидно, проследовали на восток, в свои земли[15] .

На следующий год (60 г. н. э.) Тиридат предпринял попытку вернуть себе царство, начав наступление со стороны Мидии Атропатены. Корбулон послал легата Севера Верулана со вспомогательными войсками, а сам быстро, насколько это было возможно, последовал за ним. Огнем и мечом страна армян вскоре была приведена к покорности.

Так Армения оказалась полностью во владении римлян, и Нерон назначил ее правителем Тиграна V, правнука Архелая, последнего царя Каппадокии. Разные части Армении были доверены Фарасману Иберийскому, Полемону Понтийскому, Аристобулу из Малой Армении и Антиоху Коммагенскому - для того чтобы усилить контроль над вновь завоеванными территориями, так как часть населения все еще симпатизировала парфянам. Оставив для поддержки нового правителя 1000 легионеров с 3000 или 4000 конных и вспомогательных пехотных войск, Корбулон вернулся в Сирию, где заменил умершего Квадрата[16] .

Упрочив свое положение, в 61 г. н. э. Тигран выступил в поход с целью вторгнуться в Адиабену и разграбить ее. То ли ситуация в Гиркании стала для парфян совершенно безнадежной, то ли Вологез посчитал это вторжение в Адиабену достаточно важным событием, но он вернулся с гирканского фронта. В Парфии ропот со стороны недовольной знати поощрял Тиридат, низвергнутый правитель Армении, который полагал, что его брат Вологез Парфянский не оказал ему достаточной поддержки. Монобаз, правитель подвергнувшейся атаке Адиабены, намеревался скорее сдаться римлянам, чем оказаться в плену у Тиграна. Вологез созвал совет знати и вновь подтвердил права своего брата на Армению. Свою кавалерию он передал парфянскому аристократу Монезу - с приказом действовать вместе с Монобазом и войсками Адиабены, чтобы изгнать Тиграна из Армении, в то время как он сам планировал отказаться от соперничества с Гирканией и с основными силами парфянского войска напасть на Сирию[17] . Корбулон отправил в Армению два легиона под командованием Севера Верулана и Веттия Болана[18] - возможно, это были легионы IV Scythica и XII Fulminata - и разместил на Евфрате легионы III Gallica, VI Ferrata и X Fretensis, численность которых увеличил за счет рекрутского набора. Все переправы были защищены, а запасы воды тщательно охранялись. Учитывая серьезность ситуации, Корбулон попросил Нерона послать еще одного командующего, чтобы тот возглавил военные действия в Армении.

Тигран предвидел сложности с парфянами, поэтому отступил в Тигранокерту. Монез с парфянскими войсками отрезал конвои, доставляющие продовольствие в этот город, и вскоре после этого сам появился под его стенами. Попытка штурма оказалась безуспешной, и началась осада. Когда Корбулон услышал об этих событиях, он пригрозил Вологезу вторжением в Месопотамию, если эта осада не будет снята. Посланник Корбулона настиг парфянского царя в Низибисе. Вологез был настроен искать мира, поскольку римляне были хорошо подготовлены к военной кампании, да и осажденный город достаточно силен, тогда как фураж для парфянской кавалерии был уничтожен нашествием саранчи. По этим причинам враждующим сторонам удалось заключить соглашение, и было объявлено, что Вологез посылает в Рим послов с просьбой отдать Армению под его контроль. Монезу было приказано снять осаду с Тигранокерты, а парфянский монарх вернулся в свою страну. Уступки со стороны римлян были обнародованы не сразу: Тиграну и поддерживающим его римским легионам также следовало покинуть Армению. Солдаты провели зиму 61/62 г. н. э. на временных квартирах на каппадокийской границе[19] .

В ответ на просьбу Корбулона наместником Каппадокии назначили Л. Цезенния Пета. Войска были разделены; легионы VI Scythica, XII Fulminata, V Macedonica, который недавно ушел из Мезии, и некоторые союзные войска из Понта, Галатии и Каппадокии были отданы под командование Пета, а легионы III Gallica, IV Ferrata и X Fretensis - Корбулона[20] . Очевидно, войскам выдали жалованье серебряными монетами, специально отчеканенными в Кесарии в Каппадокии[21] . Корбулон занял позицию на Евфрате, где мог эффективно противодействовать любому продвижению парфян в этом направлении.

Вернулись посланники, которых Вологез отправил в Рим; их миссия оказалась безуспешной, и парфяне готовились возобновить военные действия[22] . Пет сразу же перешел в наступление. Планируя захват Тигранокерты, он пересек Евфрат, вероятно, около Мелитены (Малатья), с двумя своими легионами - IV Scythica под командованием Фунизулана Веттониана и XII Fulminata под командованием Калавия Сабина. Легион V Macedonica был оставлен на зиму в Понте[23] . После того как Пет захватил некоторые из близлежащих крепостей, из-за наступления холодов он был вынужден зазимовать в Рандее на реке Арсаний, притоке Евфрата[24] . Теперь, когда римляне совершили первый ход в борьбе, Вологез решительно выступил в поход. Пет сильно ослабил свои легионы, дав отпуска всем, кто за ними обратился. Кроме того, в его распоряжении были не те войска, что подготовил Корбулон, да и часть лучших воинов находилась с легионом V Macedonica в Понте. Одна когорта была отправлена для охраны жены и маленького сына Пета, которые в целях безопасности укрылись в крепости Арсамосата.

Между тем Корбулон сумел построить мост через Евфрат, возможно, около Зевгмы, находясь под плотным вражеским обстрелом. Он привел большие корабли, снабженные башнями с размещенными на них баллистами и катапультами, с помощью которых удалось очистить от неприятеля холмы на противоположной стороне реки. Так был построен мост и разбит лагерь, защищавший предмостные укрепления. Этот успех заставил парфян отказаться от планов вторжения в Сирию и повернуть все свои силы против римлян в Армении.

Как только Пет услышал о наступлении Вологеза, он сразу же двинулся навстречу парфянам. Вологез легко заставил его вернуться в свой лагерь, но не сумел до конца использовать полученное таким образом преимущество. Ситуация осложнилась еще и тем, что Пет разделил свои войска и послал 3000 человек охранять ближайшие проходы Тавра, в то время как остальных держал в зимнем лагере около Рандеи. Желая подстраховаться, он известил Корбулона о серьезности своего положения. Как только тот узнал эту новость, 1000 человек из каждого легиона, 800 кавалеристов и такое же количество сил вспомогательных войск получили приказ немедленно приготовиться к маршу. Тем временем положение Пета становилось все более и более опасным. Враг быстро разбил передовые посты и изолированные друг от друга римские отряды, после чего приступил к регулярной осаде римского лагеря. К Корбулону снова отправились гонцы, на этот раз с мольбой о немедленной помощи.

Теперь Корбулон выступил в поход[25] . Оставив часть своих войск защищать укрепленные пункты вдоль Евфрата, он двинулся кратчайшим и наиболее обеспеченным провизией маршрутом через Коммагену, Каппадокию и затем Армению. Чтобы избежать тех трудностей, с которыми пришлось столкнуться Пету, Корбулон вез пшеницу на верблюдах, следовавших за его армией. Вскоре он начал встречать беглецов из осажденного римского лагеря и с этого момента стал двигаться форсированным маршем с большой скоростью. Однако Пет не мог дожидаться его прибытия и вступил в переговоры с парфянами. Несомненно, последние знали о том, что подмога осажденным римлянам близка, и были рады заключить мир. Римской миссии пришлось вести переговоры с командующим парфянской кавалерией Вазаком. Соглашение было достигнуто на второй день, когда Корбулон находился всего лишь в трех днях пути от цели. Монобаз Адиабенский выступил в качестве свидетеля договора, заключенного таким образом, что его условия были, естественно, выгодны парфянам.

Осаду лагеря следовало снять, и все римские солдаты были обязаны уйти из Армении. Все укрепления, припасы и провизия переходили парфянам. После выполнения этих условий Вологез получил полную свободу отправить послов к Нерону для обсуждения армянского вопроса[26] . Кроме того, римляне были вынуждены построить мост через реку Арсаний (Мурат Су), которая протекала перед их лагерем, что можно расценивать в качестве видимого символа их поражения. Все условия договора были точно выполнены, но не без дополнительных осложнений для побежденной стороны: еще даже до того, как римские войска покинули свои укрепления, пришли армяне и захватили оружие и одежду легионеров, а те не посмели протестовать, дабы не спровоцировать всеобщую бойню.

Пет поспешил к Евфрату, бросая по пути раненых солдат. Там он встретил Корбулона и попытался убедить его вернуться вместе с ним и возобновить наступление. Корбулон разумно отказался. Он вернулся прямо в Сирию, а Пет провел зиму в Каппадокии.

Вологез отправил Монеза к Корбулону с требованием, чтобы римляне покинули укрепленные пункты на восточной стороне Евфрата. Переговоры происходили на мосту, который построил Корбулон, но только после того, как была разрушена его центральная часть. Римский командующий согласился эвакуировать укрепления, если парфяне уйдут из Армении. Это условие было принято.

Весной 63 г. н. э. в Рим прибыли послы, отправленные Вологезом. Они предложили, чтобы Тиридат получил корону Армении в римском штабе, поскольку обязанности мага мешают ему прибыть в Рим для инвеституры. Хотя их предложение отклонили, в обратный путь послы отправились с подарками; из этого они могли сделать вывод, что если бы Тиридат появился в Риме лично, то эта просьба была бы удовлетворена.

Затем началась подготовка к продолжению войны. Управление Сирией поручили Г. Цестию Галлу, а войска, численность которых возросла за счет легиона XV Apollinaris из Паннонии под командованием Мария Цельса, передали под командование Корбулона. Поскольку Пет вернулся в Рим, политическое влияние Корбулона возросло настолько, что Тацит сравнил его с властью, данной Помпею законом Манилия[27] . Легионы IV Scythica и XII Fulminata, которые потеряли своих лучших людей и ослабли духом, отправили в Сирию. Затем в Мелитене собрались отборные войска, готовые к переходу через Евфрат. Они состояли из легионов III Gallica и VI Ferrata[28] (оба из Сирии), V Macedonica, который ранее находился в Понте, и недавно прибывшего XV Apollinaris. Туда пришли также первоклассные подразделения из Иллирии и Египта, причем из последнего, вероятно, часть легиона XXII Deiotariana, и вспомогательные войска союзных царей.

Продвигаясь по Армении тем же путем, что Лукулл и Пет, Корбулон разрушал цитадели и сеял страх по всей стране. От Тиридата и Вологеза поступили предложения о мире, и на обратном пути парфянских послов сопровождали несколько римских центурионов, которые везли послания примирительного характера. Вологез хитроумно предложил провести встречу в Рандее, где Пет был вынужден сдаться. Тиберий Александр и зять Корбулона Анний Винициан отправились в лагерь Тиридата в качестве заложников на случай засады. Главнокомандующие, каждый в сопровождении 20 всадников, встретились и договорились о том, что Тиридат получит Армению, но только из рук Нерона. Несколько дней спустя, во время формальной церемонии перед собравшимися римскими и парфянскими войсками армянский монарх снял корону со своей головы и положил ее к ногам статуи Нерона, воздвигнутой специально для этого случая.

Данное соглашение было достигнуто в конце 63 г. н. э., но окончательно реализовано только в 66 г.[29] Несомненно, часть этого времени заняло долгое путешествие, которое предпринял Тиридат, чтобы навестить свою мать и своих братьев, царя Атропатены Па-кора и парфянского монарха Вологеза, находившегося в Экбатане. Тем временем дочь Тиридата и его царство оставались заложниками римлян. Римские войска на восточной границе сохраняли полную боевую готовность, и есть свидетельство о том, что переправу около Мелитены использовали подразделения, продвигавшиеся на армянскую территорию[30] .

Пока шли военные действия, Нерон воздвиг триумфальную арку в Риме[31] . Теперь, когда борьба закончилась, он выпустил серию монет в честь закрытия храма Януса[32] .

Рис. 49. Римская монета, чеканенная в 66 г. н. э., с изображениями императора Нерона на аверсе (слева) и закрытых дверей храма Януса в знак завершения войны с Парфией на реверсе (справа)

Во время долгого путешествия в Рим Тиридат позаботился о соблюдении зороастрийских предписаний, возложенных на него в соответствии с его жреческим саном[33] . Все путешествие проходило по суше, чтобы избежать осквернения моря[34] , а из римской государственной казны были выделены большие суммы денег на содержание 3000 всадников, которые сопровождали армянского царя. Кроме собственных сыновей Тиридат взял с собой сыновей двух своих братьев и Монобаза. Царица также была членом посольства и скакала рядом со своим господином, надев на голову шлем вместо обычного покрывала. Все путешествие заняло около девяти месяцев. В Италии, по дороге из Пизена в Неаполь, Тиридат путешествовал в экипаже, запряженном двумя лошадьми, который прислал ему Нерон. В Неаполе Тиридата встретил сам римский император. Там Тиридат засвидетельствовал свое почтение и уважение Нерону, но как воин отказался разоружиться - снять свой кинжал, предпочтя прикрепить его клинок к ножнам гвоздями.

Поблизости от города Путеолы прошли гладиаторские бои, после которых процессия проследовала в Рим. По случаю данного события столица империи была разукрашена, а посмотреть на церемонию собрались огромные толпы. Тиридат вновь продемонстрировал смирение перед Нероном, который затем провозгласил его царем Армении и возложил ему на голову диадему[35] . Пробыв какое-то время в Риме, Тиридат вернулся домой, часть пути проделав по морю, от Брундизия до Диррахия, а часть по суше, через Малую Азию. С собой он привез много дорогих подарков и большое количество ремесленников для того, чтобы восстановить столичный город Артаксату[36] .

Это путешествие Тиридата дает нам некоторое представление о зороастризме, которое, соединяясь с другими отрывочными свидетельствами, показывает, что во второй половине первого века после Рождества Христова имела место волна восточной реакции. На монетах тогдашнего парфянского царя Вологеза I впервые в истории аршакидской нумизматики[37] появляется алтарь, а также часто встречается изображение человека, совершающего обряд перед похожим на алтарь объектом[38] . При этом же правителе было приказано собирать все разрозненные остатки рукописных или устных традиций Авесты[39] . Впервые на парфянских монетах появляются легенды на пехлеви в дополнение к традиционным, составленным на греческом языке, который к тому времени стал безнадежно искаженным[40] .

Мир, установившийся после временного разрешения армянского вопроса, является причиной скудости информации о Парфии в этот период. Даже длительность правления Вологеза I вызывает споры; вероятно, оно продолжалось до 79/80 г. н. э.[41] В 66 и 67 гг. Рим проводил широкомасштабные приготовления к войне: был создан новый легион, I Italica[42] , а один из первоклассных легионов, XIV Gemina (Martia Victrix), начал передислокацию в направлении восточного фронта[43] . Перед самой смертью в 68 г. Нерон был поглощен планами крупной экспедиции, нацеленной на кавказские Железные Ворота[44] . Существует предположение[45] , что ее конечной целью являлись аланы, или же что это мог быть ложный маневр, чтобы отвлечь парфян и таким образом воспрепятствовать их помощи иудеям. Но в любом случае едва ли можно было избежать враждебных отношений с парфянами. Смутные времена, которые наступили после смерти Нерона, положили конец всем этим приготовлениям.

В 69 г. Веспасиан провозгласил себя императором. Вологез, узнав об этом событии, в следующем году отправил послов в Александрию, чтобы предложить ему использовать 40-тысячную парфянскую конницу[46] . Письмо, которое они везли, было адресовано так: "Царь царей Аршак приветствует Флавия Веспасиана"[47] . Возможно, это приветствие как-то повлияло на последовавший вежливый отказ, но скорее всего Веспасиан считал, что полностью владеет ситуацией. Сохем Эмесский и Антиох Коммагенский присоединили свои войска к Веспасиану. Были отправлены посольства к парфянам и армянам с целью установления с ними мирных отношений[48] . В 71 г. по случаю римских побед над иудеями Вологез направил свои поздравления Титу в Зевгму и подарил ему золотую корону. Этот подарок был принят, а послам, которые его привезли, перед отъездом устроили пир[49] .

В 72 г. произошел инцидент, который таил в себе угрозу установившимся мирным отношениям[50] . Л. Цезенний Пет, участник кампании Корбулона, а теперь наместник Сирии, сообщил Веспасиану о готовящемся союзе Антиоха Коммагенского и его сына Епифана с Вологезом против Рима. Этот союз мог представлять опасность, так как Самосата, столица Коммагены, располагалась на Евфрате около одной из лучших переправ через эту реку, и, следовательно, парфяне получили бы прекрасную. базу для операций в Сирии и Киликии. Пета уполномочили выступить против Антиоха, что он и сделал со всей возможной стремительностью. Продвигаясь вперед с легионом X Fretensis и вспомогательными войсками, предоставленными Аристобулом из Халкиды и Сохемом из Эмесы, Пет захватил Антиоха Коммагенского врасплох. Царь забрал своих жену и детей и сбежал еще до прихода римлян, которые без боя вступили в Самосату. Хотя сам Антиох не был склонен решать этот вопрос силой оружия, его сыновья Епифан и Каллиник вместе с теми войсками, которые сумели собрать, преградили путь римлянам. Битва длилась целый день и закончилась с наступлением ночи, причем ни одна из сторон так и не смогла добиться перевеса. Однако коммагенский царь снова пустился в бегство. Это привело его войска в такое уныние, что они перешли к римлянам, а царевичи, сопровождаемые охраной всего лишь из 10 человек, бежали искать убежища у Вологеза[51] . Парфяне оказали сыновьям Антиоха радушный прием, но позже выдали их Велию Руфу, которого прислал Веспасиан. Римляне посадили Антиоха под арест, но позволили ему жить в Спарте, где предоставили достаточно денег, чтобы он смог содержать подобающее его царскому достоинству поместье[52] . Малая Армения и Коммагена были превращены в римские провинции с размещением там гарнизонов[53] . Поглощение этих приграничных царств происходило в соответствии с политикой, начатой Тиберием, а теперь продолженной Веспасианом, который более чем основательно ознакомился с ситуацией на Востоке во время своей кампании в Иудее.

Число постоянных легионов на Ближнем Востоке возросло, также как и количество высших командных постов. В Сирии и присоединенной к ней Коммагене находились легионы III Gallica, IV Scythica и VI Ferrata; Иудею удерживал легион X Fretensis; легион V Macedonica, который участвовал в иудейской войне, был отослан назад в Мезию через Александрию в начале 71 г. Каппадокию, Малую Армению и Галатию отдали в подчинение одному наместнику с военным штабом в Мелитене. Очевидно, в начале правления Веспасиана в Каппадокии не было легионов, и он был первым, кто разместил их там[54] . В этом районе находились легион XII Fulminata и по крайней мере еще один - вероятно, XVI Flavia.

Около 72 г. н. э. аланы, кочевое племя с севера, вторглись в пределы Парфии[55] . Они наступали со своей территории близ Меотийского озера (Азовского моря)[56] , заключили союз с царем ныне независимой Гиркании[57] и проследовали на юг через Железные Ворота[58] Кавказа и оттуда в Мидию Атропатену. Брат Вологеза I Пакор, назначенный правителем этой страны при восшествии Вологеза на парфянский престол, был изгнан в какое-то отдаленное место. Его гарем попал в руки аланов, но ему удалось выкупить жену и наложниц. Аланские орды продолжили свой поход на запад и нанесли поражение царю Армении Тиридату на его же территории, а самого царя едва не захватили в плен при помощи аркана. Удовлетворенные добычей, аланы вернулись на восток.

В 75 г. Вологез обратился к Риму за помощью против аланов, однако Веспасиан не послал к ним ни Тита, ни Домициана, как просил парфянский монарх[59] . Римское войско находилось по крайней мере у одного из перевалов Кавказа[60] , и Веспасиан помог Митридату Иберийскому укрепить его столицу Мцхету. Внешне эти приготовления служили цели обуздания аланов, но, возможно, они были направлены также и против парфян. В 76 г. М. Ульпий Траян, отец будущего императора, получил триумфальные знаки отличия за какую-то дипломатическую победу над парфянами[61] . Труд Валерия Флакка, часть которого, вероятно, была написана примерно в это же время, ясно отражает интерес Рима к аланам и кавказскому региону[62] .

Глава IX. ПАРФИЯ В СВЕТЕ ТОРГОВЫХ ОТНОШЕНИЙ И ДАННЫХ АНТИЧНОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ ТРАДИЦИИ

В течение периода, охваченного в последних четырех главах, произошли важные изменения в мире торговли, которые в конце концов должны были серьезно повлиять на ход парфянской истории. Вместе с ростом богатства и тяги к роскоши в Сирии и Риме возник спрос на товары с Дальнего Востока. Некоторые маршруты Великого шелкового пути из Китая проходили через Парфию, а другие пересекали территорию, которая контролировалась парфянским оружием[1] . Доходы от налогов увеличили парфянскую казну настолько, что Тацит сравнил ее с казной самого Рима[2] . Стимулом к открытию новых путей, идущих в обход Парфии, вероятно, стало не желание избавиться от уплаты пошлин, а ослабление контроля со стороны парфян вдоль их участка пути. Таможенные пошлины, которые взыскивались правительством, хотя и были высоки, но все же уступали многочисленным поборам, взимаемым мелкими вождями через каждые несколько миль. Сильной централизованной власти, по сути, не стало. Водный путь в Индию с его портовыми пошлинами и пиратами, вероятно, рассматривался теперь как меньшее из двух зол[3] .

Относительно более позднего времени мы располагаем свидетельствами о таможнях, учрежденных на приграничных землях в междуречье Тигра и Евфрата, где налоги собирали римские сборщики податей[4] . Массовое расселение в течение парфянского периода, включая активное новое заселение покинутых мест, доказывает, что парфянское правление принесло Месопотамии процветание. Возможно, именно парфяне прорыли гигантский канал Нахрван (к востоку от Тигра) со многими ответвлениями от него.

Во время правления Вологеза I (51/52-79/80) вблизи Вавилона был основан новый город Вологазия или Вологезокерта[5] . Возможно, этот царь намеревался создать новый торговый центр вместо более древней Селевкии, где партийная борьба часто нарушала ход торговли и неоднократно возникала оппозиция царской власти[6] . Вологезокерта часто упоминается в надписях из Пальмиры как пункт назначения пальмирских караванов. После перемещения торговли в этот новый центр, роста значимости более парфянского в этническом смысле Ктезифона на другой стороне реки и разрушений, причиненных последовавшими одно за другим римскими вторжениями, старый царский город Селевкия еще быстрее приходит в упадок во II в. н. э.

Наиболее важным из древних торговых маршрутов был Великий путь, который вел в Двуречье через Иранское плато от границ Китая. Китайские торговцы встречали пришельцев с запада[7] в месте под названием Каменная Башня, предположительно отождествляемым с Ташкурганом в верховьях реки Ярканд[8] . Когда эта дорога достигала Бактрии, то присутствие там кушан заставляло купцов идти окольным путем на юг, через Арахосию и Арию. Из Раги (Рея) дорога вела на запад в Экбатану (Хамадан)[9] . Из Экбатаны, однако, товары продолжали поступать в Сирию через Плодородный Полумесяц, либо по пустыне через Дура-Европос или Пальмиру. Для месопо-тамской торговли можно было выбрать более южный путь к распределительному центру Селевкии-Ктезифону, где товары, прибывшие сухопутным путем из Китая и Индии, смешивались с товарами, которые приходили из Персидского залива и по реке Тигр.

В то самое время, когда происходили такие изменения на торговых путях, интерес Рима к Востоку становился и значительнее, и шире, что ясно отражено в произведениях поэтов. Выше уже были приведены многочисленные исторические ссылки, поскольку некоторые из этих писателей занимали в обществе такое положение, которое позволяло им получать информацию из первых рук, причем большинство из них были современниками упоминаемых ими событий. Еще более важным, чем сообщаемые ими сведения, является тот факт, что эти поэты отражают ход мыслей и интересов современного им Рима. В их произведениях мы можем ожидать обнаружение свидетельств роста римского интереса к Востоку, а поскольку многие из поэм датируются по приведенным в них данным, то у нас есть возможность более четко проследить его развитие.

Контакт Суллы с Парфией был эфемерным. Он понятия не имел о будущем этих "варваров" или даже об их истинной силе в его собственное время[10] . Цицерон до своего наместничества в Киликии называл "персов" (парфян) наиболее мирным народом[11] . Красс начал говорить о Бактрии, Индии и Внешнем море[12] еще до того, как отправился на завоевание Востока, однако у него было мало информации о неприятеле. Вера в непобедимость римских легионов оставалась непоколебимой; продемонстрировать эффективность конных лучников и тяжеловооруженной кавалерии против пеших войск предстояло парфянам. Несомненно, разгрому при Каррах нашлось много оправданий, но, в любом случае, его было недостаточно, чтобы общество сразу же осознало, что на восточном горизонте появилась новая сила. Очевидно, лишь немногие поняли тогда истинное положение вещей.

Цицерон, наместник Киликии, расположенной на самом краю территории, находившейся под угрозой, до некоторой степени имел представление об опасности, исходящей из-за Евфрата. Когда парфянская кавалерия стояла на самом пороге Сирии, его мольбы о присылке дополнительных войск не вызвали большого беспокойства в Риме. Рейды закончились, и никаких действий не было предпринято; но серьезность, с которой Помпей после Фарсальской битвы рассматривал возможность своего выступления на стороне Парфии против Рима, показывает, что по крайней мере римские военные следили за ситуацией на Востоке. Тщательные приготовления, проведенные Цезарем, включая подготовку 16 легионов и 6000 всадников, ясно показывают, что он понимал всю сложность стоявшей перед ним задачи. Впрочем, все же очень сомнительно, чтобы для рядового жителя Рима Парфия значила нечто больше, чем просто название. Поэтому пробуждение оказалось неожиданным и весьма болезненным.

В 40 г. н. э. парфянские силы под совместным командованием парфянского царевича Пакора и римлянина Лабиена вторглись прямо в самое сердце римского Востока. Провинции Азия, Памфилия, Киликия и Сирия были захвачены парфянами; вплоть до Петры на юге слово Парфии стало законом. В течение двух лет эта обширная территория, столь важная для римской торговли и индустрии удовольствий, оказалась оккупированной парфянами. Да и сам факт, что иноземцы завладели карийским и, вероятно, ионийским побережьями, был более чем неприятным, поскольку в прибрежных городах этих областей римские официальные лица обычно высаживались на пути следования к месту своего назначения в восточных провинциях. В самом Риме проживало много людей, которые происходили из этой части мира или вели там свои дела. Не успели победы Вентидия вытеснить захватчиков за Евфрат, как парфяне чуть не истребили еще одну армию, на этот раз под командованием Антония. Эффект был молниеносным. Модные словечки и фразы о Востоке стали общим достоянием и вертелись у всех на языке. Случайные ссылки по этому поводу могут быть обнаружены уже у Лукреция[13] и в первых поэмах Вергилия[14] . После парфянского вторжения в Сирию количество таких материалов существенно возрастает. "Эклоги" Вергилия[15] , а позднее его "Георгики"[16] и "Энеида"[17] изобилуют упоминаниями о Парфии, Мидии, Бактрии и далекой Индии. "Парфянский лук", "ложное отступление", "смертоносный выстрел с оборотом назад", "армянский тигр", "гирканская собака", "ассирийские красители и пряности", "индийская или ассирийская слоновая кость", "негостеприимный Кавказ", "прохладный Тигр", "широкий Евфрат", "прекрасный Ганг", "индийский Гидасп", "шерсть Серов" - все эти и многие другие выражения и эпитеты стали шаблонными и еще долго жили в литературе, тогда как события, вызвавшие их появление, стали уже древней историей. Эпические поэмы и пьесы[18] писались с привлечением парфянских реалий. Гораций проявлял большой интерес к Востоку[19] , особенно в связи с планировавшейся экспедицией Тиберия и возвращением захваченных парфянами боевых знамен[20] . Множество намеков на восточную экспедицию по распоряжению Августа содержится у Проперция[21] . Овидий не только продолжал более раннюю литературную традицию[22] , но и продемонстрировал большой интерес к экспедиции Гая в Армению[23] . Часто встречающиеся упоминания гирканских собак в работе Граттия об этих животных показывают, что они не были легендой, а действительно существовали[24] . Сенека[25] и Лукан[26] все еще используют стандартные фразы; у Силия Италика[27] также в основном повторяются избитые клише. С другой стороны, произведения Стация, близкого друга секретаря Домициана Абасканция, изобилуют ссылками, которые показывают хорошую информированность их автора о событиях на Востоке[28] . Марциал также приводит многочисленные исторические сведения, касающиеся Востока[29] , в поэмах Ювенала есть ясные свидетельства об изменении отношения к восточному провинциалу после прихода к власти Адриана[30] . "На бедрах носят кони тавро, огня помету, парфян же распознаешь ты сразу по тиарам", - так сказано одним из авторов "Анакреонтики" примерно в это же время[31] .

В последующие столетия упоминания о Востоке становятся все более и более стереотипными. Тертуллиан[32] , Филострат, сын Нервиана[33] , М. Минуций Феликс (?)[34] , Оппиан[35] - все те, кто, вероятно, жил в парфянский период, продолжают эту традицию. Более поздние авторы[36] все еще следуют ей или же цитируют ныне утраченные произведения[37] . Даже такие христианские авторы, как Иероним, все еще помнят парфян[38] .

Когда Рим вступил в конфронтацию с новыми и более энергичными противниками - Сасанидами, парфян стали иногда, хотя и не всегда, путать с ними. Примеры как подобной путаницы, так и правильной идентификации могут быть найдены у Клавдиана, в сочинениях которого вновь появляется традиционная лексика: "Аракс", "гирканский тигр", "мидийцы", "индийцы" и др.[39] Даже у Боэция[40] и в "Латинской антологии" (Anthologia Latina)[41] эта традиция была все еще жива; через посредство классических авторов она попала в английскую литературу[42] .

Глава X. ТРАЯН В АРМЕНИИ И МЕСОПОТАМИИ

Кампания Корбулона добилась, хотя и дорогой ценой, временного решения вопроса о престолонаследии в Армении, что позволило сохранить страну в сфере римского влияния. В 72 г. н. э. в Парфию вторглись аланы, и ее внимание вновь переключилось на восточную границу, где с середины I в. н. э. ее позиции постепенно слабели. В то время, когда писал Иосиф Флавий, т. е. во второй половине I в. н. э., Евфрат все еще оставался западной границей Парфянской державы[1] . Поскольку римские интересы были тогда переориентированы на другие страны, а парфянское оружие было обращено на восток, древние западные историки мало что могли сообщить об интересующих нас делах.

В апреле 78 г. царь по имени Пакор (II) начал чеканить монеты на монетном дворе Селевкии-Ктезифона; однако и Вологез I продолжал выпускать свои монеты там же, причем даже в течение того же самого месяца[2] . В свете данного свидетельства борьба между претендентом на власть и действующим правителем длилась до конца следующего года, когда Вологез исчез с исторической сцены[3] . Пакор II[4] редко упоминается в наших немногочисленных литературных источниках, и нигде в них нет и намека на то, кем он приходился своему предшественнику; ясно только, что его восшествие на престол не было мирным.

В 79 г. на Востоке появился Псевдо-Нерон - на самом деле римский гражданин из Малой Азии по имени Теренций Максим. Он дошел до самого Евфрата, но был вынужден в конце концов искать убежища у одного из претендентов на парфянский трон, Артабана (IV), который чеканил монеты на дворе в Селевкии в 80-81 гг.[5] Псевдо-Нерон снискал расположение парфян тем, что вернул Армению под парфянский контроль. В тот момент, когда велись приготовления к его возвращению, обман раскрылся, и он умер[6] .

Очевидно, к 82/83 г. Пакор II изгнал всех своих соперников; в любом случае, они больше не имели достаточной власти, чтобы чеканить свои монеты[7] . В 89 г. император Домициан потребовал поймать другого Псевдо-Нерона, и в конечном итоге Пакор был вынужден его выдать[8] .

Ближе к концу своего правления Домициан, вероятно, планировал искать военной славы на Востоке. Его секретарю Абасканцию было поручено узнать, какие новости приходят с извилистого Евфрата[9] . Эту реку предполагалось пересечь у Зевгмы, откуда римская армия должна была повернуть на север, перейти через Араке и, возможно, завоевать царственные Бактры или даже Индию. Планировалось также, что другие войска вторгнутся в Месопотамию, где в их руках должны были оказаться богатства Вавилона. Заблаговременно в Сирию, чтобы встать во главе тамошних легионов, был послан М. Меций Целер, причем ожидалось, что его предыдущий опыт в войнах на Востоке принесет большую пользу[10] .

Хотя Домициан не дожил до реализации этих замыслов, в скором времени император Траян предпринял военную кампанию, которая близко следовала тому же самому плану. Траян взошел на трон в 98 г.

Возможно, именно в начале его правления между ним и Пакором возникли трения относительно какого-то пограничного вопроса, поскольку парфяне утверждали, что ни те, ни другие не выполнили какого-то соглашения в течение тридцати дней[11] , и что римляне, вопреки предсказанию оракула, укрепили вражескую территорию.

Pис. 52. Парфянская монета с изображением Хозроя

По-видимому, последние годы Пакора были неспокойными. Его монетная чеканка на дворе в Селевкии-Ктезифоне характеризуется длительными перерывами, в том числе один продолжительностью пять лет (88-93 гг.) и другой - восемь лет (97-105 гг.). Уже в 105/106 г. у него появился царь-соперник - вероятно, Вологез II. В 109/110 г. Хозрой - брат или зять Пакора - начал чеканить свои монеты[12] . Вскоре развернулась борьба между Хозроем и Вологезом И, поскольку, за одним исключением, датированные монетные выпуски Пакора прекращаются в 96/97 г.[13]

В 97 г., во время правления императора Хэди, генерал-протектор Бань Чао послал Гань Ина с миссией в Да Цинь (Сирию). Тот добрался до Месены, где моряки отговорили его от дальнейшего продвижения к римской границе, сказав, что путь в оба конца займет три месяца. Имеется еще одно указание на возрастающую важность как этой области, так и южного пути в Сирию. Так, спустя четыре года, в 101 г. царь Парфии по имени Мань-цю (отождествляемый с Пакором) отправил китайскому императору из Месены дары - львов и страусов[14] , причем последние, возможно, были привезены туда торговцами из Аравии.

Впрочем, у нас есть дополнительное свидетельство о том, что Пакор не умер, так как Децебал, знаменитый дакийский противник Траяна, подарил Пакору раба по имени Каллидром - вероятно, грека, захваченного у римлян одним из дакийских вождей. В течение нескольких лет этот грек жил у Пакора и в конце концов стал обладателем прекрасной геммы, на которой была вырезана фигура этого парфянского правителя[15] . Возможно, дакам оказал помощь какой-то контингент тяжеловооруженных парфянских всадников, поскольку одетые в броню воины на колонне Траяна, которые обычно считаются сарматами, вполне могли быть парфянами[16] . Вероятно, именно этого Пакора, что-то замышляющего в Аршакии (Рагах), упоминает в одной из своих поэм Марциал[17] . В 110 г.[18] Пакор продал сыну Изата Абгару VII Осроенское царство, но эта территория, по-видимому, продолжала оставаться в какой-то степени подвластной парфянам. Примерно в это же время правитель по имени Тиридат был изгнан с армянского трона Хозроем, а его место занял Аксидар, один из двух сыновей Пакора[19] . Эта акция, предпринятая без консультации с римским правительством, возможно, послужила предлогом для последовавших затем римских кампаний против Армении и Парфии[20] .

Только после завершения дакийских войн у Траяна появилось время, чтобы уделить внимание Востоку, где его могла привлечь ситуация с Арменией или же возможность дальнейших завоеваний, которым благоприятствовало состояние анархии в Парфии. Осенью 113 г., вероятно, 27 октября[21] , император отправился в плавание из Рима[22] . В Афинах его встретило посольство от Хозроя, который желал мира и просил, чтобы Аксидара, которого он к тому времени уже низложил с армянского трона, заменил его брат Партамазирис. Его просьба не удостоилась даже ответа, как не были приняты и сопровождавшие ее подарки[23] .

Затем Траян проследовал в восточном направлении, возможно, по морю, до Эфеса[24] и оттуда через Ликию и соседние провинции в Селевкию (в Киликии?). Оттуда он, вероятно[25] , отправился в Антиохию[26] , куда прибыл в начале 114 г. В Антиохии он получил дружеские послания и дары от правителя Осроены Абгара, который стремился сохранить нейтралитет по отношению как к парфянам, так и к римлянам. Траян освятил часть добычи, захваченной в войнах с даками, в храме Юпитера Касия, а Адриан сочинил по этому поводу стихи[27] . Он также совершил путешествие в Гелиополь (Баальбек), чтобы узнать у оракула, каков будет исход войны с Парфией[28] .

Для предстоящих боевых действий Траян собрал войска из трех основных источников: ветеранов дакийских войн, служивших в Паннонии; гарнизонов и регулярных легионов в Египте; легионов, расквартированных в Палестине и Сирии[29] . Хотя, несомненно, наша информация о силах Траяна все еще далеко не полная, мы знаем, что из числа восточных легионов им были задействованы четыре полностью и один частично, а именно: IV Scythica[30] и VI Ferrata[31] из Сирии, X Fretensis[32] и по крайней мере часть легиона III Cyrenaica[33] из Иудеи, а также XVI Flavia Firma из Коммагены[34] . Вполне возможно, что в этой кампании приняли участие и другие легионы, такие как I Adiutrix, II Traiana Fortis, VII[35] и XI Claudia, XV Apollinaris и XXX Ulpia[36] .

Из Египта на театр военных действий были отправлены многочисленные вспомогательные отряды под командованием Валерия Лоллиана, префекта Cohors I Apamenorum sagittariorum equitata[37] .

В начале 114 г. Траян продвинулся к Мелитене, которую он укрепил и расширил[38] . Партамазирис написал Траяну письмо, выдержанное в высокомерном тоне, но это не дало никакого эффекта. В следующем письме, составленном в более смиренных выражениях, он просил, чтобы к нему направили наместника Каппадокии Марка Юния. Траян не стал останавливаться во время своего наступления, но послал сына Юния, а сам затем проследовал в Арсамосату, которую взял без боя[39] . Когда Траян прибыл в Саталу, к нему пришло большое число правителей с Кавказа и прикаспийских земель. Анхиал, царь гениохов и махелонов, получил от императора подарки[40] . Траян также дал деньги царю албанов и принял царей иберов, сарматов и колхов[41] . Именно эти события, вероятно, изображены на римских монетах, содержащих надпись REGNA ADSIGNATA (букв.: "Вверенные царства")[42] . Брат царя Митридата Иберийского Амазасп, по-видимому, присоединил свои войска к армии Траяна в Сатале. Но ему так и не суждено было принять участие в войне: он умер и был похоронен около Низибиса[43] . Вероятно, именно в Сатале Траян получил подкрепления из придунайского региона[44] .

Рис. 53. Римская монета (сестерций) императора Траяна, выпущенная в 116/117 г., с его портретом на аверсе (слева) и легендой REGNA ADSIGNATA ("Вверенные царства") на реверсе (справа)

В Элегии (Илиджа, турецк. Илика), к западу от современного Эрзерума, Партамазирис, наконец, добился встречи с римским императором, которой так долго добивался. Траян принял армянского монарха на виду у всей своей армии. Партамазирис приблизился к императору, снял свою диадему и положил ее к ногам Траяна, ожидая получить ее обратно, как в свое время Нерон надел диадему на голову Тиридата. Эта сцена запечатлена на золотой монете с надписью REX PARTHVS ("Парфянский царь")[45] . Армия восприняла его действия как акт капитуляции и закричала: "Император!"[46] Траян не выказал никакого желания вернуть Партамазирису диадему. Последний, увидев, что он окружен со всех сторон, попросил императора о личной беседе, на что тот ответил согласием. Этот разговор не удовлетворил армянского правителя, который в конечном итоге покинул римский лагерь разозленным, но легионеры привели его назад. Тогда Траян приказал ему говорить открыто, чтобы все могли слышать их разговор. Партамазирис объяснил, что он не потерпел поражение в бою, а прибыл лишь за тем, чтобы получить корону Армении, подобно тому как это было с Тиридатом. В ответ Траян заявил, что он никому не отдаст Армению и что с этого момента она должна стать римской провинцией[47] . Партамазирис поблагодарил императора за гарантии его безопасности, но пожаловался на свои страдания и упрекнул за то, что он так с ним обошелся[48] . Траян позволил армянскому правителю покинуть лагерь в сопровождении его парфянской свиты и отряда римской кавалерии. Армянам, которые прибыли вместе с ним, но теперь стали римскими подданными, не разрешили уехать. Как только кавалькада покинула лагерь, командир римских кавалеристов повернул своего коня напротив коня Партамазириса, приказал ему остановиться[49] и затем убил его[50] . Позднее Траян заявил, что не Аксидар, а он сам принял такое решение. Ведь дело обстояло так, что Аксидар обладал наибольшим правом управлять Арменией; именно Партамазирис первый нарушил соглашение[51] и понес за это заслуженное наказание[52] .

Между тем Луций Квиет с колонной римских войск был послан против мардов, которые предположительно жили к востоку от озера Ван[53] . В источниках они описываются как бедный, но воинственный народ, не имеющий коней и живущий в суровой стране. Атакованные с фронта и с тыла, они были полностью разбиты: по крайней мере, так сообщает Арриан[54] . Возможно, тогда же на приграничных землях лазов и сагинов [55] , недалеко от "Каспийских Ворот" (Железных Ворот?), был оставлен римский гарнизон[56] .

Покорение Армении близилось к завершению. Траян принял активное участие в решении этой задачи, по необходимости прибегая к выговорам и наказаниям, тщательно проверяя сведения, доставляемые разведчиками, или даже распуская ложные слухи, чтобы его армия всегда оставалась наготове, а также отдавая такие приказы, чтобы войска могли продвигаться вперед в правильном боевом порядке[57] .

Армения стала провинцией[58] , и туда был назначен наместник-прокуратор. Известны трое первых наместников: Л. Катилий Север[59] , Г. Атилий Клавдий[60] и Т. Гатерий Непот[61] . На далеком Крите была выпущена монета с надписью ΑΡΜΕΝΙΑ[62] . Траян особенно гордился титулом Optimus ("Наилучший"), который он добавил к своему официальному титулу примерно в то же самое время[63] .

Из Армении Траян повернул на юг, в сторону Мардина и Низибиса, которые в то время, вероятно, были частью Адиабены[64] . Центурион по имени Сентий, ранее отправленный в качестве посланника к правителю Адиабены Мебарсапу, был заключен в тюрьму в крепости Аденистры (Дунайзир?)[65] . Когда римское наступление в этой области уже набирало силу, Сентий поднял восстание среди пленных, убил командира гарнизона и открыл ворота римлянам. Вероятно, Мебарсап был вынужден бежать через Тигр в собственно Адиабену[66] . Луций Квиет, этот бесценный с точки зрения военного опыта мавританский ветеран римско-дакийских войн, без боя занял Сингару[67] (Синджар), Либану[68] , а также, возможно, Тебету[69] . Некто Манн, о котором сообщается, что он правил частью "Аравии" около Эдессы, предоставил Мебарсапу войска, но все они были полностью уничтожены в сражении против римлян[70] . Позднее к Манну бежал какой-то неизвестный правитель, который до того поклялся в верности Траяну и был им прощен[71] .

Армия двинулась в западном направлении и заняла Эдессу. Как только Траян подошел к городу, ее правитель Абгар VII, помнящий о своем недавнем неблаговидном поведении[72] , отправил своего сына Арбанда, красивого молодого человека, навстречу императору. Траян пожурил юношу за столь позднее прибытие, которое не позволило ему раньше разделить с римлянами тяготы военной кампании, на что Арбанд ответил, что он пришел бы раньше, если бы не опасался парфян. Подготовив таким образом свою встречу с Траяном при помощи приятного императору посредника в лице собственного сына, Абгар вышел из города с дарами, которые состояли из 250 закованных в доспехи всадников, панцирей, коней и 60 000 стрел. Он также сообщил императору, что готов отказаться от своей страны, хотя сам очень дорого купил ее у Пакора (см. выше, с. 186). Траян взял три панциря и вернул все остальное. Абгар был утвержден в своей должности филарха[73] , хотя, очевидно, в Эдессе действовала политическая группировка, которая возражала против этого назначения[74] .

Манисар, бывший, вероятно, мятежным парфянским вассалом, против которого Хозрой проводил военную кампанию[75] , отправил к Траяну послов с целью договориться о мире. Манисар был готов покинуть те части Месопотамии и Армении, которые он к тому времени захватил, но Траян отказался от заключения какого-либо договора с ним, пока он не явится к нему лично, чтобы подтвердить свои обещания[76] . Спорак, филарх Антемусии - района между Каррами и Апамеей на Евфрате - не пришел вместе с другими, чтобы выразить свое уважение Траяну. Против Спорака началась экспедиция, но как только он услышал, что неприятельские войска приближаются, то сбежал, а его главный город Батны был захвачен[77] .

За исключением упомянутой выше кампании Хозроя против Манисара, в источниках больше нет сообщений о парфянских военных передвижениях. То сопротивление, которое они оказали римлянам, очевидно, было организовано при помощи таких верных царю вассалов, как Мебарсап. Где находились парфяне и почему они бездействовали? Нумизматические данные дают ответ на этот вопрос. Монеты, выпущенные в Селевкии-Ктезифоне в 105/106 г. и позже, показывают, что между Вологезом II и Хозроем шла непрерывная борьба, в ходе которой этот монетный двор переходил от одного к другому (ср. с. 185). Возможно даже, Пакор был все еще жив и являлся третьим участником этой борьбы[78] . Учитывая такую ситуацию, нетрудно понять, почему римские войска встретили столь незначительное сопротивление[79] .

После своего визита в Эдессу Траян отправился на запад, в Антиохию, где провел зиму 114/115 г. За свои подвиги, особенно за взятие городов Низибиса и Батны, Траян был награжден титулом "Парфянский", подтвержденным, впрочем, позднее - уже после захвата парфянской столицы Ктезифона[80] . Монеты с легендой ARMENIA ET MESOPOTAMIA IN POTESTATEM P. R. REDACTAE ("Армения и Месопотамия переданы под власть римского народа") были выпущены в память о создании двух новых провинций[81] . В начале 115 г.[82] император едва спасся во время ужасного землетрясения в Антиохии, которое разрушило значительную часть города. Когда подземные толчки сотрясали город и возвышающуюся над ним гору Касий, Траяну пришлось искать убежища под открытым небом на ипподроме.

В течение зимы те войска, которые остались около Низибиса[83] , занимались строительством судов[84] . Весной, с прибытием императора, эти суда были перевезены к Тигру. Переправа происходила напротив Гордуэнских гор[85] под вражеским обстрелом с противоположного берега. Пока строили мост из одних судов, другие с погруженными на них тяжеловооруженными воинами и лучниками служили ему прикрытием, а третьи сновали туда-сюда, как будто бы перевозя войска для высадки на берег. Неприятельские войска дождались настоящей переправы, а затем ушли, не предприняв никаких враждебных действий[86] . Больше упоминаний об этом флоте нет - возможно, что его построили только для данной переправы. Вся Адиабена была захвачена, и на ее территории была организована провинция, названная Ассирией[87] , которая во время адиабенской кампании, по-видимому, находилась под контролем Хозроя[88] .

Вся кампания Траяна следовала плану, разработанному Цезарем, и ее сравнение с более поздними и лучше известными экспедициями в достаточной мере проясняет путь следования Траяна. Тот факт, что армия находилась на Евфрате, доказывается как многочисленными упоминаниями о ней в письменных источниках[89] , так и триумфальной аркой, сооруженной в Дура-Европос[90] . Свидетельств о еще одной армии, действовавшей на Тигре, нет. Сооружение арки и присутствие Траяна в Озогардане[91] , располагавшейся немного ниже современного Хита, говорит о том, что император находился вместе с евфратской армией. Данное свидетельство позволяет нам считать, что Траян и его армия спустились по Евфрату вместе с флотом, который шел параллельно с сухопутными войсками. Опытными моряками были только рулевые и дозорные, остальные члены корабельных команд набирались из жителей прибрежных деревень. Лошади, размещенные на борту, очень страдали от тесноты. Иногда армию и флот разделяли утесы и изгибы реки - к примеру, когда они проходили мимо Дура-Европос. Большую трудность представляли водовороты[92] .

Они миновали внушительную стену, о которой говорили, что ее построила "Семирамида"[93] , посетили города Фалигу[94] и Дура-Европос; в последнем была воздвигнута уже упомянутая триумфальная арка. Армия проследовала мимо Анаты, известной под более поздним названием Тир[95] , к Озогардане, где Траян провел смотр своих войск[96] и где еще во времена Аммиана Марцеллина можно было видеть специально устроенное для него возвышение-трибунал[97] . Где-то ниже современного Багдада, где реки подходят очень близко друг к другу, Траян начал работы по транспортировке своей флотилии к Тигру. Планировалось вырыть канал, но императору сообщили, что Евфрат расположен намного выше Тигра; по-видимому, его информаторы и помешали осуществлению этого замысла. Не исключено, что провести подобную операцию оказалось невозможно из-за низкого уровня воды, так как Траян прибыл поздней осенью[98] . В конце концов лодки перевезли к Тигру на специально построенных повозках. Ктезифон пал без сопротивления. О Селевкии ничего не говорится; возможно, она входила во владения Пакора, поскольку есть сведения о его монетах 115/116 г., чеканенных на ее монетном дворе[99] . Если Пакор искал поддержку у римлян, чтобы восстановить свою власть, тогда у них не было оснований штурмовать Селевкию. Среди добычи, захваченной в Ктезифоне, были дочь Хозроя и его знаменитый золотой трон, а сам великий царь бежал, как только Траян вошел в город[100] . Здесь его приветствовали криками "Император!", и 20 февраля 116 г. Сенат утвердил его титул Parthicus ("Парфянский") [101] . На завоеванную территорию была наложена дань[102] . Монеты, выпущенные приблизительно в это же время, содержали легенду PARTHIA CAPTA ("Покоренная Парфия")[103] .

После захвата Ктезифона император отправился в плавание вниз по Тигру с флотилией, состоявшей из 50 кораблей; среди них была большая, неуклюжая, но искусно украшенная императорская галера, на которой он собирался проводить совещания во время пути[104] . Были захвачены различные города Месены, включая Акру (или Агру) за Тигром[105] , Орату[106] и Апамею[107] , располагавшуюся в том месте, где Тигр разделяется на два рукава: левый - это сам Тигр, а правый - Селас[108] . Аттамбел V Харакенский остался верен Траяну, несмотря на то что ему было приказано платить дань[109] . Вероятно, на берегу Персидского залива была воздвигнута статуя императора[110] .

На обратном пути Траян прошел Борсиппу (Бирс Нимруд) и затем сделал остановку в Вавилоне, где совершил жертвоприношение в той комнате, в которой, как считалось, умер Александр[111] . По всей видимости, это путешествие к Персидскому заливу состоялось зимой 115/116 г. Во время своего пребывания в Вавилоне, в начале весны 116 г., Траян узнал о том, что на большей части захваченной им территории началось восстание, в ходе которого оставленные там гарнизоны были уничтожены или изгнаны. Очевидно, римляне были застигнуты врасплох, скорее всего, из-за плохо организованной службы разведки. Ремарка св. Иеронима, сделанная около двухсот пятидесяти лет спустя, - Британия узнавала летом о том, что Египет и парфяне знали еще весной, - хорошо иллюстрирует успехи парфян в этом направлении[112] .

Брат Хозроя по имени Мехердот (более поздняя форма имени Митридат) вернул Парфии какую-то часть территории в долине Среднего Евфрата. Он умер, упав со своего коня, и ему наследовал его сын Санатрук. Санатрук, который одно время был также царем Армении, нанес римлянам большие потери[113] . Приказ подавить восстание на севере был отдан сразу двум римским полководцам - Луцию Квиету и Максиму (вероятно, Аппию Максиму Сантре). Первый, помимо других побед, осадил и захватил Низибис, а также опустошил и сжег Эдессу. Ее правитель Абгар VII бежал в поисках убежища в Восточную Парфию[114] . В этом восстании иудеи присоединились к парфянам, и Квиету было приказано уничтожить их[115] . Это была только одна фаза всеобщего иудейского выступления в истории римских имперских владений на Востоке. Войска Максима были разбиты, а его самого убил некий Арбак (Аршак?), возможно, в местечке под названием Бальция в Тавре[116] . С другой стороны, Эруций Клар и Юлий Александр захватили и сожгли Селевкию-на-Тигре, которая впервые оказалась в руках римлян[117] .

Рис. 54. Сестерций императора Траяна, чеканенный в 116/117 г., с его портретом на аверсе (слева) и легендой REX PARTHIS DATUS ("Царь, данный парфянам") на реверсе (справа)

Чтобы противостоять успешным действиям Квиета на Среднем Евфрате, Хозрой отправил на помощь Санатруку большую парфянскую армию под командованием своего сына Партамаспата. Однако вскоре между этими двоюродными братьями возникли разногласия, слух о которых достиг ушей Траяна, увидевшего здесь возможность разжечь пламя раздоров, так часто оказывавших разрушительное воздействие на парфянскую военную стратегию. Император пригласил Партамаспата на секретную ночную встречу, и в результате Санатрук был разбит своим кузеном, а после погони схвачен и убит[118] . Для того чтобы завершить дипломатическую победу, Траян созвал в Ктезифоне парфян (из проримской партии?) и римлян, провозгласил Партамаспата царем и возложил диадему на его голову[119] . Это событие изображено на монетах с надписью REX PARTHIS DATUS ("Царь, данный парфянам")[120] .

Смерть Санатрука не положила конец сопротивлению римлянам в Армении. Сын Санатрука по имени Вологез (II?) смог поставить наместника этой провинции Л. Катилия Севера в такое положение, что перед самой решающей битвой Вологез потребовал и получил перемирие. Траян отправил к нему послов и отдал ему часть Армении в обмен на мир. Ситуация, в которой оказался Север, таким образом разрешилась, и опасность, угрожавшая сделать уход Траяна из Месопотамии невозможным, была устранена[121] .

В конце весны 117 г. Траян, отступая[122] на север вдоль Тигра, оказался поблизости от Хатры. Была предпринята осада этого города в пустыне, который, возможно, был центром парфянского сопротивления[123] . Однако через несколько дней император был вынужден отказаться от попытки его захвата. Как оказалось, в окрестностях невозможно было найти ни пищи для людей, ни корма для животных, не хватало воды, да и она была плохого качества. Как пишет Дион Кассий, бог солнца сделал осаду невозможной, и римлянам досаждали тучи мух, которые с раздражающим упорством садились на пищу и воду. Сам Траян затерялся в гуще сражения, и ему едва удалось избежать смерти, когда атака его конницы была отбита, и она рассеялась в беспорядке. Часть городской стены была разрушена, но римские войска не смогли занять образовавшуюся в ней брешь, и потому всю операцию пришлось прекратить[124] . Затем началось повсеместное отступление римских войск, причем не только с Тигра и Нижнего Евфрата, но даже и из городов, расположенных севернее, вплоть до Дура-Европос[125] .

Весной 117 г. Траян готовился к новой экспедиции в Месопотамию, чтобы установить реальный контроль Рима над новыми провинциями. Парфяне отвергли Партамаспата, и имеются указания на то, что Хозрой восстановил свое политическое влияние[126] . Вскоре после осады Хатры здоровье римского императора серьезно пошатнулось, теперь же болезнь заставила его отказаться от новых планов и отправиться в Италию. Смерть настигла его в начале августа 117 г.[127]

Хотя западная столица Парфии впервые оказалась в руках римлян, эта кампания Траяна вряд ли может считаться безоговорочно успешной[128] . Тот факт, что император должен был вернуться в Месопотамию на следующий год, свидетельствует о ее неудаче. При этом поначалу римские войска не встретили объединенного сопротивления парфян. Возможно, приближение или же подготовка таких объединенных сил стали причиной всеобщего восстания, жертвами которого пали римский командующий Максим и его легионы. Еще многое необходимо сделать, чтобы был написан точный и связный рассказ об этой кампании, а данные будущих археологических открытий должны стать большим подспорьем для выполнения такой задачи [129] .

Глaвa XI. ПАДЕНИЕ ПАРФЯНСКОЙ ИМПЕРИИ

В 117 г., после восшествия на римский престол нового императора Адриана, внешняя политика Рима претерпела определенные изменения. Пришлось отказаться от претензий на новые провинции, которые Траян попытался включить в состав Римской империи, и граница между нею и Парфией вновь вернулась к старому рубежу по реке Евфрат[1] . Вместе с этими изменениями в римском обществе возросло уважение к способностям людей провинциального происхождения[2] , которые начали играть все более важную роль в государственном управлении, причем не только в провинциях, но и в самом Риме.

Для того чтобы воздать должное деятельности Траяна на Востоке, Адриан учредил Парфянские игры, которые праздновались в течение многих лет[3] . Очевидно, сама Парфия также потеряла часть своих территорий: сообщение о том, что цари Бактрии отправили послов к Адриану с предложением о дружбе[4] , может свидетельствовать о независимости Бактрии в то время. Раскопки на западе аршакидских владений - в Дура-Европос - дают нам некоторое представление об этой части Парфянской империи. Контракт 121/122 г., составленный в Фалиге, упоминает Манеза (Манеча) - стратега Месопотамии и Парапотамии и командующего арабами, который также был и сборщиком налогов[5] .

Партамаспат, отвергнутый парфянами вскоре после ухода римских войск, получил от Адриана[6] Осроену. Около 123 г. Адриан лично отправился на восточную границу, где ему удалось урегулировать проблемы, которые угрожали перерасти во вполне реальные враждебные отношения с парфянами[7] . По-видимому, это было связано с непрерывной борьбой за власть между Хозроем и Вологезом II, продолжавшейся еще со времени ухода римлян при Траяне. Вологезу постепенно удалось одержать верх над своим соперником, который после 128/129 г. больше не выпускал своих монет[8] . В течение того же года Адриан вернул Хозрою его дочь, которую Траян захватил при взятии Ктезифона, и, кроме того, пообещал вернуть золотой трон[9] . В 131/132 г. вспыхнуло еще одно восстание иудеев, и можно только предполагать, что те надеялись на помощь со стороны парфян[10] .

Вологез, который во время вторжения Траяна, как мы видели, получил часть Армении и чья главная ставка, вероятно, находилась в Северо-Западном Иране, около 136 г. вступил в конфликт с аланами [11] . В тот год по настоянию Фарасмана Иберийского это племя, обитавшее на северо-востоке, вторглось в Албанию, Мидию Атропатену и в конечном итоге в Армению и Каппадокию. Вероятно, именно это нашествие аланов упоминает Мшиха Зеха[12] . Согласно его сообщению, вражеское войско вторглось в Гордуэну. Правитель Адиабены Рахбахт и полководец "Аршак" (не царь) приняли командование над 20-тысячным войском, набранным Вологезом в Ктезифоне и посланным в область, которой угрожало вторжение. Там вождю по имени Кизо удалось заманить парфян в ловушку в долине; они спаслись лишь благодаря героическим усилиям Рах-бахта, погибшего в сражении. Парфяне были вынуждены уйти, и дорога на Месопотамию оказалась открытой для захватчиков. Но судьба благоволила парфянам, поскольку в этот критический момент территории их врагов стал угрожать другой народ, и потому они поспешили на восток, чтобы отразить это нападение. Или эти агрессоры в Гордуэне, или же их новый враг, или те и другие вместе, были, по всей видимости, аланами. Согласно еще одному сообщению, Вологез, тщетно пытаясь остановить их продвижение, прибегнул к взятке; однако в конце концов их заставил остановиться историк Флавий Арриан, который в то время был наместником Каппадокии. Вологез пожаловался Адриану на Фарасмана[13] . Но когда Фарасман получил "приглашение" в Рим, то отказался приехать, и между ним и Адрианом произошел обмен оскорбительными выпадами[14] .

Из сравнительного анализа нумизматических данных следует, что в период между смертью Хозроя и концом правления Вологеза II, т. е. в 128/129-147 гг. н. э., в Иране правил еще один царь - по имени Митридат (IV) - как сообщают нам его монеты с легендами на пехлеви[15] . На его бронзовых монетах изображено несколько видов животных: орел, лежащий горбатый буйвол, овца, головы коней и буйволов. Впрочем, в письменных источниках нет никаких упоминаний о его деятельности.

Рис. 56. Парфянская монета с изображением Вологеза III (по классификации www.coinproject.com это монета Вологеза IV. Agnostik)

В 138 г. Адриан умер, и ему наследовал Антонин Пий. На парфянской границе не было никаких осложнений, которые древние западные историки посчитали бы достойными упоминания. В мае 148 г. появляются монеты Вологеза III, который, по-видимому, наследовал трон без борьбы и правил примерно до конца марта 192 г.[16] Вологез планировал экспедицию против армян, которая, как утверждают некоторые античные авторы, была предотвращена благодаря полученному им письму от Антонина Пия[17] . Так это было или иначе, но римские войска были посланы в Сирию для войны с парфянами[18] . Пять лет спустя престарелый Абгар VII Осроенский был возвращен в свое царство с востока[19] - вероятно, из независимой Бактрии или Гиркании, куда он, возможно, сбежал во время парфянского контрнаступления против Траяна. В то же самое время гирканцы и бактрийцы отправили посольство к Антонину[20] , что является дополнительным свидетельством внутренней слабости Парфии и продолжающейся независимости этих провинций (см. выше, с. 203-204). На слабость парфян также указывает и отказ римского императора вернуть трон Хозроя, захваченный Траяном[21] .

Что касается Дальнего Востока, то китайские источники упоминают парфянского царевича, который прибыл в Китай в 148 г. и стал одним из тех, кто распространял там учение буддизма[22] .

В 161 г. Антонину Пию наследовал Марк Аврелий[23] , который правил совместно с Луцием Вером[24] , приемным сыном умершего императора. Вскоре после вступления на престол новых правителей Рима Вологез предпринял свою давно задуманную кампанию. Против него выступил галльский легат Каппадокии Г. Седаций Севериан[25] . Вероятно, Севериан следовал по пути Траяна на север, в Армению, когда на него внезапно напало парфянское войско во главе с военачальником по имени Хозрой и вынудило уйти в Элегию. Там Севериан попал в осаду, в результате чего он и почти все его воины погибли[26] . Эдесса была захвачена парфянами, которые посадили на ее трон некоего Ваёла, сына Сахру[27] . Затем парфяне направились на юг и проникли через Евфрат в Сирию, повсюду сея страх[28] . Со времен Цицерона сирийцы были дружелюбно настроены по отношению к парфянам, поэтому в провинции возникла угроза всеобщего антиримского восстания[29] . Наместник Сирии Аттидий Корнелиан, который попытался противостоять агрессорам, был вынужден отступить, в результате чего положение стало критическим[30] . Было решено послать на восток Луция Вера, соправителя Марка Аврелия, чтобы принять там руководство военными операциями, а также дать ему в помощь самых лучших полководцев, какие только были в тогдашнем Риме - Авидия Кассия, Стация Приска и Марция Вера.

Марк Аврелий сопровождал Вера до Капуи[31] , откуда тот отправился в Сирию и прибыл туда в 162 г. Войска для предстоящих военных действий собирались не только по восточным провинциям: так, три легиона были приведены с Рейна и Дуная[32] - это I Minervia под командованием М. Клавдия Фронтона[33] , II Adiutrix, командование которым позже принял на себя Кв. Антистий Адвент[34] , и V Macedonica во главе с П. Марцием Вером[35] . Надо полагать, что для участия в кампании частично или полностью были приведены также легионы III Gallica[36] , III Augusta[37] ,I Adiutrix[38] , X Gemina[39] и, возможно, II Traiana[40] .

Римские войска в Сирии пребывали в жалком состоянии: воины в большинстве были плохо вооружены, а некоторые даже не умели обращаться со своим оружием[41] . Столь отчаянное положение дел крайне встревожило Вера[42] . Он предпринял попытку провести переговоры с Вологезом, но тот отказался от этого предложения[43] . Вер развернул свой военный штаб в Антиохии, где он мог насладиться прохладной тенью и быстрыми водами в близко расположенной Дафне. Зимовал он в Лаодикее[44] . В источниках не сохранилось сведений о его сколько-нибудь личном активном участии в парфянской кампании, за исключением краткой поездки к Евфрату, совершенной им, как говорят, по настоянию его штаба[45] .

Рис. 58. Римская монета (денарий) императора Луция Вера с его портретом и легендой L(UCIUS) VER VS AVG(USTUS) ARMENIACVS ("Луций Вер Август Армянский") на аверсе (слева) и изображением сидящей в скорби фигуры, олицетворяющей Армению, на реверсе (справа)

Командование армией и задача привести войско в боевое состояние были возложены на поборника строгой дисциплины Авидия Кассия[46] , уроженца Сирии. В начале 163 г. Стаций Приск перешел в наступление и двинулся в Армению. Он захватил ее столицу Артаксату[47] , но не разрушил ее[48] , а основал неподалеку "новый город" (Кенеполис, впоследствии Валаршапат; армянское название Нор Халах). Низложенным в результате этой кампании Приска правителем Армении был, по-видимому, Аврелий Пакор[49] , чье имя показывает, что император Марк Аврелий дал ему римское гражданство. Новым римским назначенцем стал некий Сохем[50] , чье вступление на престол было отмечено новой надписью на монетах Вера - REX ARMEN. DAT ("Царь, данный армянам")[51] .

Прошел по крайней мере год между наступлением Приска в Армении и временем, когда Кассий начал кампанию в Месопотамии[52] . Кассий сразился с противником при Суре (Сурийе)[53] выше Киркезиума, после чего построил понтонный мост через Евфрат, причем по сути тем же способом, каким бы это сделал современный военный инженер. Понтоны были собраны позади боевых линий и перенесены выше того места, где должен был строиться мост. Затем их передвигали вниз по течению друг за другом и ставили на якорь в нужном месте. Доски, которые перевозились на лодках, использовались для соединения их с берегом или с такими же понтонами дальше по течению. Инженеры находились под прикрытием лучников, которые располагались в башне, установленной на ближайшем к противоположному берегу понтоне[54] . Как только Кассий переправился через реку, он пошел на юг вдоль ее течения и захватил Даузару и Никефорий (Ракку)[55] , а затем выиграл кровавый бой около крепости Дура-Европос[56] , которая с того момента перешла в руки римлян[57] . Эта победа досталась римлянам только после тяжелой борьбы и преследования противника, что в результате заставило парфян прекратить военные действия. Оттуда римская армия направилась на юг, к Селевкии, где ее встретили вполне дружелюбно. Однако вскоре после этого из-за нарушения какого-то соглашения легионы, среди которых был III Gallica, штурмовали этот город[58] , и большая его часть была разрушена огнем. Данные, полученные во время раскопок в Селевкии, позволяют предположить, что это нападение произошло приблизительно в декабре 165 г., причем город подвергся меньшим разрушениям, чем мы прежде предполагали[59] . Некоторые авторы считают Кассия виновным в нарушении договоренностей, однако многие другие, включая последнего историка Парфянских войн Азиния Квадрата, утверждают, что жители Селевкии первыми нарушили мирное соглашение[60] . Возможно, что пропарфянская партия в Селевкии тогда одержала верх над проримской. Римлянами также был взят Ктезифон и разрушен дворец Вологеза[61] .

Однако эта кампания не увенчалась полным успехом, так как пока римские войска грабили Селевкию, одна из периодических эпидемий, вероятно, оспы, начала косить их ряды[62] . Ситуация оказалась настолько острой, что римлянам пришлось уйти, бросив большое количество добычи[63] . Многие солдаты умерли по дороге домой от болезней и голода[64] , а оставшиеся в живых принесли это бедствие в римский мир, откуда эпидемия быстро распространилась на запад - до Рейна и Галлии[65] .

Наши весьма скудные источники об этой римско-парфянской войне можно было бы дополнить, если бы мы смогли расположить в правильном порядке многочисленные разрозненные ссылки на нее у писателя Лукиана. Например, мы обнаруживаем у него следующую информацию: "Аршак убивал свою жену, в то время как евнух Арбак занес над ним свой меч; стражники за ноги выволакивали с пира мидийца Спатина с шишкой на брови, полученной от удара золотой чашей"[66] .

Рис. 59. Сестерций римского императора Луция Вера с его портретом на аверсе (слева) и изображением фигуры, сидящей со связанными за спиной руками, которая олицетворяет побежденную Парфию, и легендой PARTHIA CAPTA ("Покоренная Парфия") на реверсе (справа)

После ухода римлян, вероятно, началось быстрое наступление парфян по всей территории, подвергнувшейся вражескому нападению. Судя по всему, Сохем был свергнут с армянского трона и был вынужден бежать в Сирию. Римляне не могли не отреагировать на это парфянское контрнаступление, и около 166 г. еще одна римская экспедиция начала свой марш через Месопотамию. Эдесса была осаждена, захвачена и возвращена ее прежнему правителю, Масну VIII[67] , а парфянский назначенец Ваёл исчез. Затем Низибис, жители которого сами отвергли союз с римлянами, оказался сразу в двойном враждебном окружении: ему угрожали как римляне, так и эпидемия[68] . Один из парфянских военачальников Хозрой (вероятно, то же лицо, что и победитель Севериана), спас себе жизнь, вплавь перебравшись через Тигр[69] . Вероятно, это была та самая экспедиция, которая продвинулась в восточном направлении достаточно далеко, чтобы Вер мог выпустить монеты с легендой L. VERUS AUG. ARM. PARTH. MAX. MEDIC ("Луций Вер Август Армянский Парфянский Величайший Мидийский")[70] .

В 168 г. или, возможно, несколькими годами позже, когда Марций Вер[71] был правителем Каппадокии, он послал своего военачальника Фукидида, чтобы тот восстановил Сохема на армянском троне[72] . Однако обострение ситуации, очевидно, заставило самого Вера прибыть в Армению[73] . В гарнизоне, который Приск оставил в Кенеполисе, вспыхнул мятеж, а парфянский "сатрап" Тиридат еще более усугубил конфликт, убив царя гениохов. Тиридат даже отважился ткнуть мечом в лицо Веру, когда последний упрекнул его за эти действия. Тем не менее, Тиридат не был убит, а только выслан в далекую Британию[74] .

Окончание этой войны ознаменовало следующий шаг на пути падения Парфии. Территория к западу от реки Хабур так и осталась частью Римской империи. С этих пор Карры и Эдесса все больше и больше втягивались в сферу римского влияния[75] .

Puc. 60. Парфянская монета с изображением Вологеза IV (по классификации www.coinproject.com это Вологез V. Agnostik)

В 175 г. покоритель Селевкии и Ктезифона Авидий Кассий провозгласил себя императором; в то время Марк Аврелий находился далеко на Дунае. Вологез, учитывая перспективу развития гражданской войны среди римлян, видимо, угрожал им возобновлением борьбы[76] . Несомненно, что его остановили как внезапное завершение этого мятежа, так и появление на предполагаемом театре боевых действий самого римского императора.

В сентябре 191 г. престарелый Вологез уже сам столкнулся с мятежом, поскольку еще один правитель с таким же именем - Вологез (IV) - начал чеканить монеты на дворе Селевкии. Вологез III вновь выпустил свои монеты в марте 192 г., но после этого навсегда исчез с исторической сцены[77] . В 193 г., "году трех императоров", состояние дел на Ближнем Востоке стало очень неопределенным. Среди претендентов на римский престол был Песценний Нигер, действовавший в Сирии, которому восточные вассалы Рима и западные вассалы Парфии послали свои поздравления и предложили военную помощь. Возможно, даже сам Вологез оказался среди тех, кто предложил такую помощь. Вначале, когда у Нигера все шло более или менее гладко, эти предложения были им с благодарностью отклонены; но позже, особенно после того как Септимий Север, который был признан императором в Риме, отправился на восток, Нигер был вынужден искать помощь. Он отправил легатов к правителям земель к востоку от Евфрата, прежде всего в Хатру, Армению и Парфию. Многие вассалы Рима правильно оценили ситуацию и не стали предпринимать никаких действий. Однако Барсемий из Хатры, Абгар из Эдессы и правитель Адиабены послали Нигеру войска, а Вологез пообещал отдать приказ своим сатрапам собирать парфянские войска[78] . После поражения от Севера Нигер попытался бежать к парфянам, но потерпел неудачу. Некоторые из его более удачливых соратников, оказавшись в пределах парфянских владений, помогли тамошним жителям своими советами и рекомендациями военного характера[79] .

Пока внимание римлян было приковано к борьбе между Севером и Нигером, Вологез спровоцировал восстание в Осроене и Адиабене, и войска из этих областей осадили Низибис[80] . После смерти Нигера мятежники даже отправили послов к Северу, чтобы предъявить императору счет за ту помощь, которую они ему оказали, напав на город, служивший убежищем для сторонников его врага! Еще они пообещали вернуть оставшуюся добычу и римских пленных, но отказались сдать захваченные города или принять римские гарнизоны, а также потребовали, чтобы римляне полностью освободили эту территорию[81] .

В конце весны 195 г. Север пересек Евфрат и вступил на вражескую землю. В Эдессе к нему присоединился правитель близлежащих земель Абгар IX, который отдал ему своих сыновей в заложники и принял имя Септимий[82] . Следующим пунктом римского наступления был Низибис, где Север расположил свой штаб. В ходе этого длительного марша легионеры претерпели значительные страдания. Вероятно, именно в Низибис "арабы" (из Хатры?) отправили гонцов с более продуманными предложениями, чем ранее. Эти предложения были отвергнуты императором, поскольку правители арабов не явились к нему лично. Север остался в Низибисе, но разделил свою армию на несколько частей под командованием Т. Секстия Латерана[83] , Тиб. Клавдия Кандида[84] , П. Корнелия Ануллина[85] , Проба[86] и Лета[87] , которые отправились опустошать окрестные территории. Три отряда - под командованием Ануллина, Проба и Лета - были посланы в один из районов Месопотамии, называвшийся по-гречески Ἀρχή (его местоположение не установлено)[88] . Север получил три императорских приветствия и принял титулы "Parthicus Arabicus" ("Парфянский [и] Арабский") и "Parthicus Adiabenicus" ("Парфянский [и] Адиабенский")[89] , поскольку он завоевал земли на Среднем Евфрате и Адиабену. От титула "Parthicus (Maximus)" ("Парфянский Величайший") он отказался[90] , несомненно, предпочитая принять его после захвата парфянской столицы, т. е. поступить в стиле Траяна.

В начале 196 г., еще до того как могло быть совершено прямое вторжение в Парфию, Север был вынужден покинуть восточный фронт из-за восстания в Галлии в 197 г. под руководством Клодия Альбина, который в конце концов потерпел поражение и был убит. Воспользовавшись отсутствием императора и ослаблением римской державы из-за гражданской войны, Вологез быстро продвинулся на север через Месопотамию. Низибис удалось удержать только благодаря отчаянной обороне Лета, который находился в осажденном городе; возможно, что даже Армению римляне вновь сумели вернуть под свой контроль[91] .

Римские успехи, очевидно, способствовали росту революционных настроений в Иране, и, по-видимому, еще до ухода Севера были предприняты определенные действия антипарфянской направленности со стороны мидийцев и жителей Персиды[92] . Вологез с большой армией выступил против врагов, с которыми встретился в Хорасане. Перейдя через маленькую реку, войска Вологеза обнаружили, что они окружены со всех сторон. Застигнутые врасплох, парфяне были вынуждены бросить своих лошадей и бежать, но повстанцы загнали их в горы и очень многих убили. Наконец, верное своему повелителю парфянское войско сумело реорганизоваться, затем со всей неистовостью напало на своих преследователей и гнало их вплоть до самого моря (Каспийского?). Возвращаясь домой после этой победы, армия Вологеза встретила отряд, который отделился от основных повстанческих сил. После двухдневных тяжелых боев мятежники бежали под покровом ночи, а парфянские войска вернулись с триумфом[93] .

Царь Адиабены Нарсес не только отказался присоединиться к Вологезу для участия в восточной кампании, но и, возможно, как-то продемонстрировал свое дружественное отношение к римлянам. Поэтому после своего успешного похода в Хорасан парфянский монарх вторгся в Адиабену, разрушил и разграбил несколько городов и ушел домой только после того как утопил Нарсеса в реке Большой Заб[94] .

В 197 г. Север начал приготовления к нападению на саму Парфию. Для будущей кампании были созданы три новых легиона - I, II и III Parthica[95] ; вероятно, в войне должна была принять участие, по крайней мере, часть легиона III Augusta[96] . По всей видимости, в число высших офицеров Севера входили Стацилий Барбар[97] , Л. Фабий Цилон[98] , Кв. Лоллиан Генциан[99] и Г. Фульвий Плавтиан[100] . Во второй половине 197 г. император и его армия покинули Брундизий и поплыли прямо в Сирию. Весной Север двинулся на выручку Низибису. Однако парфяне ушли перед его приходом, не вступив в сражение[101] , и Север в сопровождении брата парфянского царя вернулся к Евфрату. Там он приготовил корабли, и его армия спустилась вниз по реке, частью на судах и частью пешим ходом по берегу. К осени 198 г.[102] римская армия достигла вражеской столицы. Оставленные парфянами, Селевкия и Вавилон были заняты римскими войсками. Ктезифон, который, очевидно, оказал значительное сопротивление, был захвачен и разграблен[103] . После этого император принял титул "Parthicus Maximus" ("Парфянский Величайший")[104] по примеру своего предшественника Траяна.

Вскоре запасы продовольствия для людей и корма для скота серьезно сократились, поэтому в окрестностях Ктезифона римлянами не было сделано сколько-нибудь длительной остановки. Снова частью по воде, частью по суше армия Севера двинулась по Тигру. Как и Траян, Север предпринял попытку захватить Хатру и, подобно ему, не преуспел в этом. Первое нападение в 199 г. закончилось ничем: не только погибло много римских солдат, но также были разрушены осадные орудия. По этим причинам Север отступил, возможно к Низибису, но только для того чтобы в следующем году возобновить осаду Хатры с большими запасами продовольствия и дополнительными осадными орудиями. Вторая экспедиция оказалась не намного успешнее первой. Команды римских фуражиров были отрезаны, а новые орудия разрушены, за исключением тех, которые были сконструированы земляком историка Диона Кассия; и даже сам император на его очень высоком трибунале находился в опасности. Орудия защитников Хатры, выпускающие сразу по две стрелы, были настолько эффективны и имели такую дальность выстрела, что из них были убиты некоторые из телохранителей императора[105] . На головы атакующих римлян осажденные сбрасывали горящую нефть и сосуды с насекомыми. Наконец, римлянам удалось пробить брешь во внешнем обводе крепостных укреплений. Однако заключительную атаку на город Север задержал, во-первых, считая, что легионеры и так уже получили свою часть добычи при разграблении Ктезифона, и, во-вторых, желая захватить богатую добычу из храма бога Солнца и многочисленных рабов для себя самого. Но жители Хатры, вместо того чтобы сдаться, на что и надеялся император, ночью восстановили стену. Европейские солдаты Севера, обозленные событиями предыдущего дня, отказались идти в наступление; предпринявшие же атаку сирийские войска были беспощадно уничтожены. Проведя двадцать бесполезных дней у стен Хатры, Север ушел в Сирию[106] . Во время этой осады Лет, который так успешно защищал Низибис от парфян, был убит солдатами, возможно, по приказу императора[107] . Лет пользовался большой популярностью в римской армии и потому подозревался в чрезмерных политических амбициях.

Рис. 64. Парфянская монета с изображением Вологеза V (по классификации www.coinproject.com это Вологез VI. Agnostik)

Рис. 65. Парфянская монета с изображением Артабана V (IV)

Парфянская кампания едва ли могла дать удовлетворение Северу как с политической, так и с личной точки зрения. Не удалось захватить новые территории вне прежней сферы влияния Рима, к тому же войска понесли тяжелые людские потери, да и вся экспедиция завершилась неудачей в Хатре. С другой стороны, сильно пострадала и Парфия. Ее западные столицы и территории еще раз подверглись вторжению римлян, а причиненный ими ущерб, надо полагать, ускорил ее и без того уже прогрессирующее падение.

В наших источниках нет никаких сведений о Парфии в период между уходом Севера из Хатры и смертью Вологеза IV в 207/208 г.[108] Во всяком случае, этого Вологеза сменил его сын, пятый царь под этим именем[109] . В 211 г. главой Римского государства стал Каракал-ла. Вскоре после этого правитель Осроены Абгар IX начал расширять свою власть над соседями. Каракалла заставил этого царя нанести ему дружественный визит и затем арестовал его. Оставшись без правителя, Осроена быстро подчинилась римской власти, и с этих пор римляне контролировали ее уже без посредничества какого-либо местного правителя. Царь Армении враждовал со своими сыновьями; они также были вызваны к Каракалле под предлогом заключения мира, и обошлись с ними точно так же, как и с Абгаром. Однако вместо капитуляции армяне взялись за оружие[110] .

Около 213 г., одновременно с трудностями во взаимоотношениях Рима с Осроеной и Арменией, начался конфликт между Вологезом и его братом Артабаном (V)[111] . Очевидно, Артабан, который контролировал Мидию и чеканил монеты в Экбатане, стал предъявлять свои права и на Месопотамию. В дошедшей до нас письменной традиции утверждается, что сам Каракалла спровоцировал этот конфликт в надежде на то, что он ослабит Парфянскую державу[112] .

Во время зимовки в Никомедии (Измите) Каракалла собрал войска и построил два больших боевых орудия, сооруженных таким образом, чтобы их можно было разобрать на части и погрузить на суда для отправки в Сирию[113] . Вероятно, в последовавшей затем кампании частично или полностью воевали следующие легионы: I и II Adiutrix[114] , II Parthica[115] под командованием Элия Деция Трициана, III Augusta[116] , III Italica[117] , III Cyrenaica, IV Scythica[118] и войска, набранные в Германии[119] . Каракалла нашел предлог для войны в том, что парфяне не выдали ему киликийского философа-киника по имени Антиох, а также Тиридата - возможно, армянского царевича. В свое время киник Антиох заслужил расположение Севера и Кара-каллы тем, что катался в снегу для поднятия духа солдат, страдавших от холода. Позже он стал другом Тиридата, и они вместе бежали к парфянам[120] . Когда последние решили, что им лучше выдать Антиоха и Тиридата, то римский император отказался от идеи немедленного выступления против Парфии. Вместо этого он отправил Феокрита[121] с армией против армян, а сам проследовал в Антиохию, где провел зиму 215/216 г. Феокрит же потерпел в Армении жестокое поражение[122] .

К 216 г. Артабан V, очевидно, распространил свою власть на Месопотамию, однако Вологез продолжал чеканить монеты на дворе Селевкии в течение еще нескольких ближайших лет[123] . Во время своего пребывания в Антиохии Каракалла отправил послов к Артабану просить руки его дочери. Возможно, это была попытка объединить две великие мировые державы[124] , но, скорее всего, римский император хотел обеспечить себе casus belli[125] . Согласно современнику событий, хотя и мало заслуживающему доверия, историку Геродиану, Артабан в конце концов согласился на этот брак. Император в прекрасном расположении духа проследовал к парфянскому двору в самый разгар шумного веселья. Во время празднования римляне напали на ничего не подозревавших парфян и убили очень многих из них; впрочем, Артабан сумел бежать. Правдива или нет эта несколько странная история, но фактом остается то, что Каракалла затем опустошил большую часть Мидии, разграбил множество крепостей и захватил город Арбелу, где разрыл гробницы парфянских царей и разбросал их кости[126] .

Артабан ушел в горы, чтобы собрать дополнительные войска, а Каракалла объявил о своей победе Сенату[127] . В честь празднования этой победы были выпущены монеты с надписью VIC(TORIA) PART(HICA) ("Победа над Парфией")[128] . Весной 217 г. Артабан вторгся на римскую территорию и сжег несколько городов в Бет Арамайе (Месопотамии)[129] . Приблизительно в это же время, в начале апреля Каракалла был убит на пути из Эдессы в Карры, и его сменил на троне Макрин[130] .

Поскольку новый император посчитал, что сейчас не лучшее время продолжать войну с парфянами, он вернул пленных (захваченных в предыдущей кампании?), осудил поведение Каракаллы и попросил у Артабана мира. Тот сразу отверг это предложение и потребовал восстановить разрушенные города и крепости, вернуть Месопотамию Парфии и возместить ущерб за осквернение царских гробниц. Артабан двинулся по направлению к Низибису, около которого его встретил Макрин. Битва началась со схватки около колодца. Парфянские кавалеристы и наездники на верблюдах действовали особенно эффективно, но в ближнем бою римляне имели преимущество. Железные предметы с острыми концами, которые римляне разбросали по полю боя, мешали движению парфянской конницы. Битва продолжалась три дня, по истечении которых парфяне одержали верх[131] . Возможно, это произошло из-за численного превосходства парфян, позволившего им растянуть свой боевой порядок так, чтобы охватить фланги неприятеля, тогда как уступающие им по численности римские войска к концу сражения серьезно ослабели. После поражения Макрин смог купить мир за двести миллионов сестерциев, потраченных на подарки Артабану и влиятельным парфянам[132] . Сенату все это было представлено как победа Рима, и Макрину предложили титул "Parthicus", от которого он все-таки счел необходимым отказаться. В 218 г. были выпущены монеты с надписью VICT(ORIA) PART(HICA)[133] .

Рис. 69. Монетные изображения Ардашира I: слева- портрет на драхме, выпущенной в период его правления в Персиде/Парсе, около 220 г., на которой он показан не в профиль, как обычно, а в фас, что можно рассматривать как одно из проявлений его разрыва с сюзереном - парфянским царем Артабаном V (IV); справа- профильное изображение Ардашира на динаре, чеканенном около 230 г., когда он уже был царем царей Ирана

В июне 218 г. Макрин потерпел поражение около Антиохии. Он отправил своего сына Диадумениана искать убежища у Артабана. Однако молодой человек был схвачен у Зевгмы и убит[134] , а его отца ожидала та же участь около Антиохии.

Завершающий акт падения Парфянской империи и подъем Сасанидской державы окутаны неопределенностью, как и всегда, когда события на Востоке не имеют прямого отношения к римскому миру. Арабские источники гораздо лучше информированы о сасанидском периоде, чем об аршакидском, к тому же, к сожалению, сохранилось совсем немного сасанидских источников. Археологические данные также пока скудны. Около 212 г. началось восстание, которое должно было положить конец империи Аршакидов. Поначалу оно представляло собой серию мелких войн между царями и князьями, контролировавшими районы в области Персиды/Парса, которая, несомненно, в то время была независимой от центральной власти. Ардашир, сын Папака, сына Сасана, расширив свою территорию за счет владений соседних царьков, убедил своего отца восстать против непосредственного владыки. Папак принял тогда титулы "бог" и "царь" и просил разрешения у парфянского "великого царя" Артабана посадить своего сына Шапура на трон убитого сюзерена. Эта просьба была отклонена. Папак вскоре умер, и его место занял Шапур, который по прошествии короткого времени погиб под обломками упавшей на него стены. Ардашир поспешил в Истахр и был признан царем[135] .

Около 220 г. вспыхнуло и быстро и широко распространилось восстание против власти парфян. Союзниками Ардашира были какие-то мидийцы вместе с Шахратом из Адиабены и царем Домицианом из Керх Слух (Киркука). Заключительный этап борьбы начался в весеннее время. Всего за один год союзники вторглись в Месопотамию (район Селевкии-Ктезифона) и Бет Арамайю (к северу), совершили неудачное нападение на Хатру, затем опустошили Бет Забдай (Забдицену) и в конце концов вторглись в Арзун (Арзанену)[136] . Вологез V, очевидно, был убит в сражении, так как его последние монеты датируются 222/223 г.[137] Артабан V потерпел поражение и был убит около 227 г., а вся его территория, включая Мидию, перешла к Ардаширу. Остатки парфянской армии бежали в горы, где сын Артабана Артавазд продолжал борьбу в течение еще нескольких лет. В конечном итоге он был схвачен и казнен в Ктезифоне[138] .

Таким был конец Парфянской империи, которая, по правде говоря, в последние годы своего существования уже не была живым организмом, а представляла собой дряхлую развалину, чей правитель имел власти не больше, чем могла обеспечить традиция или его личная доблесть. Приход Сасанидов влил свежую кровь и принес новое воодушевление в мир, который крайне нуждался в таких стимулах.

Списки правителей по Н. К. Дибвойзу.

Парфянские цари

*[1]

Аршак (около 250-248)

Тиридат I (около 248-211)

Артабан I (около 211-191)

Приапатий (около 191-176)

Фраат I (около 176-171)

Митридат I (около 171-138/137)

Фраат II (38/37- около 128)

Артабан II (около 128-124/123)

Митридат II (около 123-88/87)

Готарз I (91-81/80)

Ород 1 (80-76/75)

Синатрук (76/75-70 или 69)

Фраат III (70 или 69-58/57)

Митридат III (58/57-55)

Ород II (около 57-37/36)

Пакор I (умер в 38)

Фраат IV (около 38-2)

Тиридат II (около 30-25)

Фраатак (Фраат V) (2 г. до н. э. - 4 г. н. э.)

Ород III (4 - около 6-7)

Вонон I (7/8-12)

Артабан III (12 - около 38)

Тиридат III (около 36)

Киннам (около 37)

Готарз II (около 38-51)

Вардан (около 39-47/48)

Вонон II (около 51)

Вологез I (51/52-79/80)

Пакор II (78-115/116?)

Артабан IV (80-81)

Хозрой (около 109/110-128-129)

Партамаспат (около 117)

Вологез II (105/1067-147)

Митридат IV (128/1297-147?)

Вологез III (148-192)

Вологез IV (191-207/208)

Вологез V (207/208-222/223)

Артабан V (около 213-227)

Артавазд (около 227-228/229?)

Селевкидские цари

Селевк I Никатор (311-280)

Антиох I Сотер (280-262/261)

Антиох II Теос (261-247)

Селевк II Каллиник (247-226)

Селевк III Сотер (226-223)

Антиох III (Великий) (223-187)

Селевк IV Филопатор (187-175)

Антиох IV Епифан (175-163)

Антиох V Евпатор (163-162)

Деметрий I Сотер (162-150)

Александр I Балас (150-145)

Деметрий II Никатор (145-139/138, 129-125)

Антиох VI Епифан (145-142/141)

Антиох VII Сидет (139/138-129)

[Александр II Забин (128-123)]

Антиох VIII Грип и Клеопатра Теа (125-121)

Селевк V (125)

Антиох VIII Грип (121-96)

Антиох IX Кизикский (115-95)

Селевк VI Епифан Никатор (96-95)

Антиох X Эвсеб Филопатор (95-83)

Деметрий III Эвкер Филопатор Сотер (95-88)

Антиох XI Филадельф (92)

Филипп I Филадельф (92-83)

Антиох XII Дионис (87-84)

[Тигран Армянский (83-69)]

Антиох XIII Азиатский (69-64)

Филипп II (65-64)

Римские императоры

Август (27 г. до н. э. - 14 г. н. э.)

Тиберий (14-37)

Калигула (37-41)

Клавдий (41-54)

Нерон (54-68)

Гальба, Отон, Вителлий (68-69)

Веспасиан (69-79)

Тит (79-81)

Домициан (81-96)

Нерва (96-98)

Траян (98-117)

Адриан (117-138)

Антонин Пий (138-161)

Марк Аврелий (161-180)

Луций Вер (161-169)

Коммод (180-192)

Юлиан и Пертинакс (193)

Септимий Север (193-211)

Каракалла (211-217)

Гета (211-212)

Макрин (217-218)

Гелиогабал (218-222)

Александр Север (222-235)

1

Сведения о биографии Н. К. Дибвойза почерпнуты в основном из Интернета — с сайта Археологического музея Келси Мичиганского университета (University of Michigan, Kelsey Museum o f Archaeology) в Энн Арборе (штат Мичиган), из некрологов Н. К. Дибвойза и его супруги Марты, а также с сайта Института передовых исследований (Institute for Advanced Study) в Принстоне (штат Нью—Джерси).

2

«Parthian Problems», № 123965 за 1929 г. в списке диссертаций этого университета.

3

Albert Ten Eyck Olmstcad (1880–1945).

4

Martha Esther Kctchum (род. в 1905 г.).

5

Leroy Waterman (1875–1972).

6

Clark Hopkins (1895–1976).

7

Robert Harbold McDowell (род. в 1894 г., дата кончины не известна). Результаты своего изучения древностей Селевкии Р. Х. Макдауэлл опубликовал в виде двух монографий: McDowell R. H. Stamped and Inscribed Objects from Seleucia on the Tigris. Ann Arbor, 1935 (University of Michigan Studies. Humanistic Series. Vol. XXXVI); idem. Coins from Seleucia on the Tigris. Ann Arbor, 1935 (University of Michigan Studies. Humanistic Series. Vol. XXXVII). Его наблюдения и выводы относительно нумизматических находок парфянской эпохи были широко использованы Н. К. Дибвойзом в «Политической истории Парфии». Кроме того, Макдауэлл подготовил многие материалы для тома о топографии и архитектуре Селевкии, публикация которого была осуществлена К. Хопкинсом (Hopkins C. [ed.]. Topography and Architecture of Seleucia on the Tigris. Ann Arbor, 1972). О Р. Х. Макдауэлле см. также ниже, примеч. 19.

8

Debevoise N. C. Parthian Pottery from Seleucia on the Tigris. Ann Arbor, 1934 (University of Michigan Studies. Humanistic Series. Vol. XXXII).

9

Debevoise N. C. A Political History of Parthia. Chicago, 1938.

10

Rawtinson G. The Sixth Great Oriental Monarchy; or the Geography, History, and Antiquities of Parthia, collected and illustrated from Ancicnt and Modem Sources… London, 1873.

11

Guischmid A. von. Geschiehte Irans und seiner Nachbarländer von Alexander dem Grossen bis zum Untergang der Arsaciden / Mit einem Vorwort von Th. Nöldeke. Tübingen, 1888.

12

Tarn W. W. Parthia //CAH. Vol. IX: The Roman Republic, 133–44 B. C. 1932. P. 574–613 (расшифровку сокращенных названий изданий см. на с. 232–237).

13

Rostovizeff M. I. The Sarmatac and Parthians // CAH. Vol. XI: The Imperial Peace, A. D. 70–192. 1936. P. 91–130.

14

Messina G. // Orientalia. NS. Vol. 8. Roma, 1939. P. 296–297; Contenau G. II RAAO. Vol. XXXV, № 2. 1938. P. 124–125; Picard Ch. //RA.6scr. T. XXII (Juillet — Décembre). 1944. P. 88–90. См. также другие рецензии: Welles C. B. //CPh. Vol. XXXIV, No. 4. 1939. P. 394–396; Brown F. Ε. //A JA. Vol. 42, No. 4. 1938. P. 617; Tarn W. W. //JRS. Vol. XXX, Pt. 1. 1940. P. 110–112; Minorsky V. II BSOS. Vol. X, Pt. 2. 1940. P. 541–542.

15

Roslovtzeff M. I. Dura—Europos and Its Art. Oxford, 1938.

16

Tarn W. W. The Greeks in Bactria and India. Cambridge, 1938.

17

Wolski J. Arsaces I, zatozycicl panstwa partyjskicgo // Eos. Rocz. XXXVIII. Lwôw, 1937. S. 492–513; Rocz. XXXIX, z. 2. 1938. S. 244–266; idem. Arsace 1er, fondateur de l'État parthe // Acta Iranica. 3. Téhéran; Liège, 1974. P. 159–199.

18

Bulletin of the Institute for Advanced Study. № 10. Princeton, 1941. P. xi: «Members, 1940–1941: … Neilson Carel Debevoise, Ph. D., University of Illinois, 1930; Instructor, University of Chicago».

19

Интересно отметить, что коллега Дибвойза по раскопкам в Селевкии Р. Х. Макдауэлл также ушел добровольцем в армию США, где с весны 1943 г. начал служить в качестве офицера особых правительственных поручений. Как и Дибвойз, Макдауэлл после Второй мировой войны решил остаться на правительственной службе. По всей видимости, он вышел в отставку в звании полковника (см.: Hopkins C. Preface // Hopkins C. [ed.]. Topography and Architecture of Seleucia on the Tigris. Ann Arbor, 1972. P. iii).

20

У Н. К. и М. Э. Дибвойзов было двое детей — дочь Элизабет Д. Стаз и сын Н. Томас, семь внуков и четыре правнука (по данным некролога 1992 г.).

21

Составители В. П. Ннконоров, М. Я. Ольбрыхт и Л. В. Шадричева.

1

Об источниках, которыми пользовался Иосиф Флавий, см.: Täubler Ε. Die Parthernachrichten bei Josephus. Berlin, 1904.

2

M. Cornelii Frontonis et M. Aurelii lmperatoris Epistulae. L. Veri et T. Antonini Pii et Appiani Epistularum reliquiae. Post Angelum Maium cum Codicibus Ambrosiano et Vaticano itcrum contulit G. N. du Rieu / Rcc. S. A. Naber. Lipsiac, 1867 (примеч. ред.).

3

Палимпсест (греч. παλίμψηστον) — так в древности и раннем средневековье назывался пергамент со стертым текстом для записи на нем нового (примеч. ред.).

4

The correspondence of Marcus Cornelius Fronto with Marcus Aurclius Antonius, Lucius Veras, Antoninus Pius, and various friends / Ed. and for the first time transi, into English by Ch. R. Haines. London; New York, 1919–1963. Новейшее критическое издание писем Фронтона издано в серии «Bibliotheca scriptorum Graecorum et Romanorum Tcubncriana»: M. Comclii Frontonis Epistulae / Schcdis tarn editis quam ined. E. Haulcri; usus itcrum cd. M. P. J. van den Hout. Leipzig: Teubncr, 1988 (примеч. ред.).

5

Имеются в виду следующие публикации упомянутых авторов: Gardner P. The Parthian Coinage. London, 1877 (International Numismata Orientalia. Pt. V); Wroth. Parthia; McDowell. Coins from Selcucia (примеч. ред.).

1

Об организации Парфянской империи см. публикации о раскопках в Дура—Европос, Селевкии–на–Тигре, Сузах и превосходный очерк М. И. Ростовцева (CAH. Vol. XI. Р. 113–120).

2

Wilson H. H. Ariana Antiqua. A Descriptive Account of the Antiquities and Coins of Afghanistan… London, 1841; Prinsep H. T. Note on the Historical Results dcduciblc from Recent Discoveries in Afghanistan. London, 1844.

1

М. А. Дьелафуа исследовал три черепа из парфянских слоев в Сузах (Dieulafoy Μ. Α. L'Acropole de Suse. Paris, 1893. P. 109–113), но нет оснований считать, что они принадлежали парфянам. Погребения и погребальный инвентарь из Селевкии–на–Тигре, за исключением остатков скелетов, будут рассмотрены С. Ейвином в томе «University of Michigan Studies, Humanistic Series», рукопись которого находится сейчас в процессе подготовки.

2

Доктор Г. Филд. куратор отдела физической антропологии в Музее естественной истории (Field Museum of Natural History) в Чикаго, любезно проанализировал публикацию Рота о парфянских монетах Британского музея (см. ниже, примеч. 7); ср.: Ujfalvÿ Ch. Ε. de. Iconographie et anthropologie irano–indiennes // L'Antropologic. T. XI. 1900. P. 199–203.

3

Страбону (Strabo XI. 7.1; 9. 2–3) следуют: Bevan E. R. The House of Selcucus. Vol. I. London, 1902. P. 284; Sykes P. M. A History of Persia. 2nd cd. Vol. I. London, 1921. P. 307. Ср.: Rawlinson. Sixth Mon. P. 17, 42 f.

4

Strabo XI. 9. 2; Apollodorus. Parthica (= Strabo XI. 7. 3); Iustin. XLI. 1 ; Arrian. Parthica Fr. 1 // Photius. Cod. 58.

5

Herzfeld Ε. Sakastan//AMI. Bd. IV. 1932. S. 36; McGovern W. M. Early Empires of Central Asia (в печати).

6

Klauber Ε. G. Politisch–religiöse Texte aus der Sargonidenzeit. Leipzig, 1913. Nr. 21–22; Thompson R. C. The Prisms of Esarhaddon and Ashurbanipal. London, 1931. P. 21; Herzfeld E. Medisch und Parthisch H AMI. Bd. VII. 1934. S. 26–29; Cameron G. G. History of Early Iran. Chicago, 1936. P. 170–174.

7

Ср.: Olmstead A. T. History of Assyria. New York, 1923. P. 46–47; CAH. III. Карта, p. 1. Также можно использовать следующие карты: Tarn W. ff.: САН. Vol. XI. P. 612; Wroth W. British Museum: Catalogue ofthe Coins of Parthia. London, 1903. P. 1; British War Office, General Staff, Geographical Section. No. 2149, Persia and Afghanistan, 1 дюйм = 64 мили, копию которой можно найти в кн.: Sykes P. History of Persia. Vol. II; Kiepert H. Atlas anti–quus; Murray's Handy Classical Maps: «The Eastern Empires» and «Asia Minor».

8

Ктeсий (= Diod. Sic. II. 2; 34) не заслуживает доверия, см.: Cameron G. G. History of Early Iran. P. 176, n. 15. Я очень признателен доктору Кэмерону за советы, которыми воспользовался в этой главе.

9

Вывод, сделанный из сообщения Геродота (Herodotus I. 153), в котором говорится, что Кир завоевал бактрийцев и саков; ср.: Ктесий (Ctesias. De rebus Persicis Fr. 29. 3 f.) (изданный вместе с Геродотом Мюллером [1844]; издание Гилмора было мне недоступно), который помещает это событие до войны с Лидией (что вполне невозможно), и Herodotus I. 177, где сообщение о захвате Верхней Азии идет сразу после вторжения в Лидию. Включение Партавы в Бехистунскую надпись почти определенно доказывает, что она была захвачена Киром, так как сразу после вступления на престол Камбиз отправился в Египет.

10

Strabo XI. 4; Arrian. Anabasis IV. 3; Curtius Rufus VII. 6. 16. Город Кира— это, возможно, Ура Тюбе; см.: Tomaschek W. Ccntralasiatische Studien I. Sogdiana // SAWW. Bd. LXXXVII. 1877. S. 121 f.

11

Iustin. XII. 5.12; PW, статья «Tanais». Nr. 1.

12

Надпись в Бсхистуне (§ 35) в кн.: Weissbach F. H. Die Kcilinschriftcn der Achämeniden. Leipzig, 1911. S. 42 f. Ср.: Hdt. I. 204ff.; Spiegel F. Lieber das Faterland und Zeitalter des Awcstâ (II) // ZDMG. Bd. XLI. 1887. S. 292–296; Jusli F. Die älteste iranische Religion und ihr Stifter Zarathustra// Preussischc Jahrbücher. Bd. LXXXVIII. 1897. P. 255–257; Jackson W. Α. V. Zoroastrian Studies II Columbia University Indo—Iranian Scries. Vol. XII. New York. 1928. P. 17 f.; Olmstead A. T. New Testament Times — and Now II JAOS. Vol. LIII. 1933. P. 313.

13

Berossus. Fr. 55 (Schnabel. P. 275), из: Euseb. Chron. / Ed. Karst. P. 15, строки 11 f.

14

Бехистунская надпись: Weissbach. Loc. cit.; ср.: Herzfeld Ε. Zarathustra. I. Der geschichtliche Vištâspa II AMI. Bd. I. 1929–1930. S. 95–97.

15

Герцфельд (Herzfeld Ε. Modisch und Parthisch // AMI. Bd. VII. 1934. S. 30 f.) обозначает это место как Гекатомпил.

16

Вайсбах (Weissbach. Die Kcilinschriftcn der Achämenidcn. S. 43), устанавливает дату 5 февраля 521 г. до н. э. Перевод дат из календаря Ахеменидов на иудейский календарь очень неточный, ср.: Ogden Ch. J. A Note on the Chronology of the Behistün Inscription of Darius//Oriental Studies in Honour of C. E. Pavry/Ed. J. D. C. Pavry. London, 1933. P. 361365 и приведенную там же библиографию, а также: Sidersky D. Contribution à l'étude de la chronologie néo–babylonienne II RAAO. T. XXX. 1933. P. 63.

17

Ср. с предыдущим примечанием. Герцфельд (Herzfeld Ε. Zarathustra // AMI. Bd. I. 1929–1930. S. 109, Anm. 1; Bd. II. 1930. S. 65) отождествляет Патиграбану с Багиром, а Багир с Нисой.

18

Weissbach. Op. cit. S. 44 f., § 38. Арамейская рукопись из Элефантины в Египте просто подводит итоги парфянской кампании; см.: Cowley A. Aramaic Papyri of the Fifth Century B. C. Oxford, 1923. P. 258.

19

Надпись в Накш-и Рустаме (§ 3) (Weissbach. Op. cit. S. 87–89) и надпись Ксеркса, обнаруженная Восточным институтом, информацию о которой см.: Kent R. G. The Present Status of Old Persian Studies //JAOS. Vol. LVI. 1936. P. 212 f.; idem. The Daiva—Inscription of Xerxes // Language. Vol. XIII. 1937. P. 294, lines 19 f. В надписях в Бехистуне и Персеполе Партава упомянута тринадцатой из сатрапий; в новой надписи Ксеркса — шестой; в надписи Телль эль-Масхута в Египте — пятой (Golénischeff W. Stèle de Darius aux environs de Tell el-Maskhoutah // Recueil de travaux. T. XIII. 1890. P. 102–106), а в надписях из Накш-и Рустама и Суз — третьей (информацию о надписях в Сузах см.: Scheil V. Conquêtes et politique de Darius II Mem. Miss, archcol. T. XXIV. 1933. P. 119). На аккадском название сатрапии пишется Partu, на эламитском — Partuma, на египетском — Prtywᵓ.

20

Ср.: PW, статья «Artayktes».

21

Гекатей (Hecataeus. Fr. 292 f. [J. Bd. I. S. 38]) отмечает близость парфян и хорезмийцев.

22

Aesch. Persae 995; имена у Эсхила в целом подходящи для страны, но при этом не являются историческими.

23

Данная дискуссия о сатрапиях основана на неопубликованном исследовании: Olmstead. The Persian Satrapies and Their History.

24

Arrian. Anabasis III. 11; Curtius Rufus IV. 12. 11.

25

Arrian. Anabasis III. 23; ср. также: Plut. Alexander 45.

26

Arrian. Anabasis III. 22. Сатрап назван Андрагором у Юстина (Iustin. XII. 4. 12). Дискуссию об атрибуции монет, носящих имя Андрагора, см.: Hill G. F. Catalogue of the Greek Coins of Arabia, Mesopotamia, and Persia. London, 1922. P. CXLVIII–CXL.

27

Arrian. Anabasis III; IV.

28

Ibid. IV. 7.

29

Арриан (Arrian. Res successorum Alexandra Fr. 9. 35 [J. Bd. II B. P. 846]; Дeксипп (Dexippus. Res Successorum Alexandri Fr. 8. 6 [J. Bd. II A. P. 462]) называет его сатрапом Согдианы.

30

Diod. Sic. XIX. 14; Iustin. XIII. 4. 23. Ср.: Bevan. House of Seleucus. Vol. I. P. 42,267, n. 6, и 294; CAH. Vol. VI. P. 417,477; Gutschmid A. von. Geschichte Irans. Tübingen, 1888. S. 20 ff.

31

Iustin. XLI. 4. 1; Bevan. House of Seleucus. Vol. I. P. 267 f. и примечания в качестве интерпретации.

32

Trog. Pomp. XLI; ср.: Iustin. XLI. 4. 5. Монеты подтверждают правоту Трога; см.: Cambridge History of India. I / Ed. E. J. Rapson. Pis. II, 13, III, 9 — эти таблицы, очевидно, не были известны О. Зеелу, автору тойбнеровского издания текста Юстина. Мое описание событий в империи Селевкидов заимствовано в основном у Тарна (Tarn W. W. // CAH. VII. P. XXII), который по сути следует более ранним работам Э. Бевана и А. Буше—Леклерка.

33

Iustin. XLI. 4. 5.

34

Возможно, около 250 г. до н. э. Существует вероятность, что 247 г. — начало парфянской эры — является датой восстания (Gardner P. The Parthian Coinage. London, 1877 [International Numismata Orientalia. Pt. V]. P. 3). Тарн (CAH. IX. P. 576) полагает, что она отмечает коронацию Тиридата I, но вряд ли это событие было настолько важным, чтобы начать данную эру. Моисей Хоренский (Moses Chor. II. 1) упоминает это восстание, но армянские источники настолько ненадежны и искажены, что их невозможно использовать, за исключением тех мест, которые можно проверить с помощью надежных исторических данных или археологических находок. Сен—Мартен (Saint—Martin J. Fragments d'une histoire des Arsacides. Paris, 1850) попытался, хотя и безуспешно, использовать сочинения древних армянских историков. Ср. также данные Псевдо—Агафангела (FHG. V/2. Р. 198 f.), Агафангела (ibid. Р. 109–121), Псевдо—Вардана (ibid. Р. 86). О восстании см.: Euseb. Chron. / Ed. Karst. P. 97, Olimpiad. 133.

35

Существует обширная литература по вопросу о парфянской эре, но поскольку сейчас эта проблема уже окончательно решена, то не стоит обсуждать ее в деталях. Решение началось с исследования табличек с двойной датой, проведенного Джорджем Смитом (Smith G. Assyrian Discoveries. London, 1875. P. 389), хотя из–за ошибки в его датировке селевкидской эры его дата была также на один год раньше. Ср.: Kugler F. Χ. Sternkunde und Sterndienst in Babel. Bd. II. Münster, 1907–1937. S. 443–463.

36

Личность первого Аршака еще более таинственна, чем фигуры его ближайших преемников. До времени около 140/139 г. до н. э. — начала выпуска парфянами первых датированных монет — вообще нет никаких оснований для составления хронологического списка парфянских царей. Однако традиционный список, приведенный Ротом (Wroth. Parthia. P. 273 f.), не является абсолютно вымышленным. Тарн (Tarn// CAH. Vol. IX. P. 613) в целом отказывается от этого порядка и обосновывает новый список, опирающийся на клинописные источники, хотя те редко дают царю какое–либо другое имя, кроме Аршак.

37

Iustin. XLI. 4. 6–7. Арриан (Arrian. Parthica Fr. 1), цитируемый у Фотия (Photius. Cod. 58), дает имя Ферекл, но Синкелл (Syncellus. P. 539), предположительно также цитируя Арриана, называет его Агафоклом. Этот Андрагор не является Андрагором, известным по монетам (см. с. 32, примеч. 26).

38

Strabo XI. 9. 3.

39

Arrian. Parthica Fr. 1 (Photius. Cod. 58).

40

Историкам — как древним, так и современным — серьезной помехой является то обстоятельство, что все парфянские цари использовали это имя в качестве титула, см.: Iustin. XLI. 5. 5–6; Strabo XV. 1. 36; XVI. 1. 28; Moses Chor. II. 1; Amm. Marcel. XXIII. 6. 5. To же самое наблюдается и в вавилонских клинописных документах.

41

Arrian. Parthica Fr. 1 (Photius. Cod. 58).

42

Arrian. Parthica Fr. 1 (Syncellus. P. 539). Ср.: Tarn W. W. Queen Ptolemais and Apama // Classical Quarterly. Vol. XXIII. 1929. P. 138–140. Тарн считает, что данное утверждение было сделано для того, чтобы обосновать власть Аршакидов над территорией Селевкидов, которые также были связаны с персидской династией.

43

Isid. Char. Mans. Parth. 11; Tarn //CAH. Vol. IX. P. 575; ср.: PW, статья «Asaak». Если Исидор упоминает Аршака I, то тогда важно, что в городе поддерживалось священное пламя, так как парфяне в тот период, вероятно, были зороастрийцами.

44

Strabo XI. 9. 2; Iustin. XLI. 4. 7 f.

45

Arrian. Parthica Fr. 1 (Syncellus. P. 539).

46

Iustin. XLI. 4. 8. Тарн (CAH. IX. 576), следуя статье «Hyrkania» (PW. Col. 501), говорит о том, что завоевание произошло, вероятно, после 217 г. до н. э., потому что во время кампании 219–217 гг. до н. э. в Келесирии в армию Антиоха III входили контингенты кадузиев и дахов (Polyb. V. 79. 3; 7), и поэтому власть Селевкидов, видимо, распространялась до Каспийского моря. Но наемники были распространенным явлением в армиях этого периода и ранее, когда даже в войсках Навуходоносора находились греки, и я не считаю, что такие заключения могут быть основаны на подобных фактах.

47

Iustin. XLI. 4. 9.

48

Ibid. XLI. 4. 8.

49

Профессор Олмстэд обратил мое внимание на тот факт, что вавилонские документы не упоминают Птолемея и что их даты не подтверждают вероятность его правления в Вавилонии.

50

Эта дата очень неопределенная; см.: Rapson // CHI. Vol. I. P. 440; Bevan. House of Seleucus. Vol. I. P. 194,285. Тарн (CAH. Vol. VII. P. 720) отказывается принять какое–либо решение. См. также: Hansen Ε. V. The Great Victory Monument of Attalus I // AJA. Vol. XLI. 1937. P. 53, n. 3.

51

В более поздние времена греческие авторы часто путали Селевкию и Вавилон, хотя таблички, относящиеся к тому времени, показывают, что уроженцы Вавилонии не совершали такой ошибки. Важность этой путаницы в парфянский период преувеличена.

52

Polyb. X. 48; Strabo XI. 8.8; Tomaschek W. Zur historischen Topographie von Persicn // SAWW. Bd. CII. 1883. S. 218; Tarn. Sel. — Parth. Studies. P. 113.

53

Tarn //CAH. VII. P. 722, но ср.: Bevan. House of Seleucus. Vol. I. P. 289, n. 4.

54

Iustin. XLI. 5. 1.

55

На основании данных Посидония (Posidonius. Hist. XVI, fr. 12 = J. Bd. II A. S. 228), сохраненных Афинеeм (Athen. Deip. IV. 153), а также монет Гарднер (Gardner. Parthian Coinage. P. 4) утверждает, что Селевк был когда–то пленником парфян — либо после Анкиры, либо во время рассматриваемой кампании. Получается, что борода, которая появляется на его монетных портретах, аналогична бородам на монетах только тех правителей, которые были пленниками на Востоке. Ср.: Rawlinson. Sixth Mon. P. 49, η. 1. Иосиф Флавий упоминает эту кампанию (Iosephus. Contra Apionem I. 206).

56

Appian. Syr. 66.

57

Tarn // CAH. Vol. VII. P. 724.

58

Thureau—Dangin F. Tablettes d'Uruk à l'usage des prêtres du temple d'Anu au temps des Sclcucides // Musée du Louvre. Textes cunéiformes. VI. Paris, 1922. № 1 rev., особенно строка 23. Ср.: Olmstead Α. T. Intcrtcstamental Studies//JAOS. Vol. LVI. 1936. P. 245.

59

Polyb. V. 40–54.

60

Thureau—Dangin. Tablettes d'Uruk. № 3 rev., строки 28 и 43.

61

Iustin. XLI. 5. 1–4: неправильный вариант — Запаортенон.

62

Rawlinson. Sixth Mon. P. 53. Плиний Старший (Plin. Hist. nat. VI. 46) называет город Дареум, а место — Апавортена; ср.: Апаварктикене (Isid. Char. Mans. Parth. 1 ; 13). Место называется по–разному: оазис Атгека на востоке от Ахал—Текс (PW, статья «Dara». №. 1), место, «вероятно, расположенное около Абиварда в Апаварктикене» (Tarn // CAH. Vol. IX. Р. 575), Кала Маран (Sykes. History of Persia. Vol. 1. P. 310), возможно, Келат (Encyc. Brit., статья «Parthia»), а также поблизости от Келат-и Надири (Herzfeld. Zarathustra // AMI. Bd. I. S. 109, Anm. 1). В. Шапо (Chapot V. La frontière de l'Euphratc de Pompée à la conquête arabe. Paris, 1907. P. 314, n. 1) путает Дару Тиридата с Дарой, основанной Анастасием у Низибиса около 504 г. н. э., и обвиняет Юстина, но не его оригинал — Трога Помпея, в плохом знании топографии.

63

Аполлодор (Strabo XI. 13. 6); Stcph. Byz. s. ν. Ραγαι; Plin. Hist. nat. VI. 113. Ср. границы Парфии, о которых говорится у Страбона (Strabo XI. 9. 1).

64

Baeton. Fr. 2 (J. Bd. II B. S. 623); Diognetus. Fr. 1 (Ibid. S. 626); Strabo XI. 9. 1; Ptolemaeus. Geographia VI, 5. 2. Полибий (Polyb. X. 28) говорит, что все дороги сходятся в Гекатомпиле. Его местоположение пока еще не установлено, так как во время последних раскопок в Дамгане не удалось выявить парфянские материалы. Уильям Джексон (Jackson Α. V. W. From Constantinople to the Home of Omar Khayyam. New York, 1911. P. 161 ff., 176 ff.) помещает его между Фратом и Дамганом в Шахр–и–Кумис. См. также: Mordtmann A. D. Hekatompylos. Ein Beitrag zur vergleichenden Geographie Persiens // Sitzungsberichte der Bayerische Acad. der Wiss. 1869. Bd. 1. S. 497–536; Schindler A. H. Beschreibung einiger wenig bekannten Routen in Chorassân II Zeitschrift der Gesellschaft für Erdkunde zu Berlin. Bd. XII. 1877. S. 216; Notes on Some Antiquities Found in a Mound near Damghan // JRAS. NS. Vol. IX. 1877. P. 425^127; PW, статья «Hekatompylos». Nr. 1. Сайке предлагает считать им Дара Газ, расположенный примерно в 50 милях к северо–востоку от Астрабада (Sykes P. M. A Sixth Journey in Persia // Geographical Journal. Vol. XXXVII. 1911. P. 17 f.).

65

Arrian. Parthica Fr. 1 (Syncellus. P. 539).

66

Наш единственный источник (Trog. Pomp. XLI) должен быть исправлен либо путем замены имени Митридата на имя Тигран, либо путем перестановки текста, как предложил Гутшмид (Gulschmid. Geschichte Irans. P. 81). Из этих двух вариантов предпочтительна замена имен. Вариант с перестановкой текста принят Рейнахом (Reinach Th. Mithridate Eupator. Paris, 1890. P. 310), Ротом (Wroth. Parthia. P. XXXI–XXXII), фон Петровичем (Petrowicz. Arsaciden—Münzen. S. 9), Морганом (Morgan J. de. Numismatique de la Perse antique. Fase. 1. Introduction. — Arsacides), Бабелоном (Babelon E. Traite des monnaies grecques et romaines. III. Monnaies orientales. I. 1. Col. 85 и n. 2) и Э. Мейером (Encyc. Brit., статья «Parthia»). Ж. де Морган и Мейер называют данного правителя Аршаком II. Замену имени предпочли следующие ученые: Justi F. Iranisches Namenbuch. Marburg, 1895. S. 31,412; Allotte de la Fuÿe. Nouveau classement des monnaies arsacides II RN. 1904. P. 320–322; Minns Ε. H. Parchments of the Parthian Period from Avroman in Kurdistan // JHS. Vol. XXXV. 1915. P. 40 f., η. 58; Tarn. Sel. — Parth. Studies. P. 119, n. 4.

67

Полибий упоминает Антиоха у Евфрата осенью 211 г. до н. э. (Polyb. IX. 43); согласно Аппиану, он вторгся в восставшие Мидию и Парфию (Appian. Syr. I. 1).

68

Polyb. Χ. 27.

69

Юстин сильно преувеличивает цифры, называя 100 000 пехоты и 20 000 кавалерии (Iustin. XLI. 5. 7)!

70

PW, статья «Tagai».

71

Mordtmann. Hckatompylos. P. 531–534; Dorn B. Caspia// Académie impériale des sciences de St. — Pétcrsbourg. Mémoires. 7 sér. T. XXIII/1. 1875. P. 15, 129–130; PW, статья «Tambrax»; Herzfeld. Sakastan // AMI. Bd. IV. 1932. P. 37.

72

Dorn. Op. cit. P. 127; Tomaschek W. Zur hist. Topographie II SA WW. Bd. CH. 1883. S. 224 f.; MarquartJ. Untersuchungen zur Geschichte von Eran. Göttingen, 1896–1905. Bd. II. S. 62; PW, статья «Syrinx». Nr. 3. Возможно, что это Турунга, которая находится на расстоянии одного дня пути к западу от Сари.

73

Polyb. X. 27–31 ; к сожалению, фрагмент текста на этом месте обрывается.

74

Iustin. XLI. 5. 7.

75

Strabo XVI. 1.18; Diod. Sic. XXVIII. 3 и XXIX. 15; Iustin. XXXII. 2. 1 f.; Porphyry. Fr. 32. 10 и 47 (J. II B. S. 1216; 1224 f.).

76

Wroth. Parthia. P. XIX; ср.: Rawlinson. Sixth Mon. P. 59, где указан 196 г. до н. э.

77

Iustin. XLI. 5.9; до 176 г. до н. э., Wroth. Parthia. P. XX; до 181 г. до н. э. (Rawlinson. Sixth Mon. P. 59; Sykes. History of Persia. Vol. I. P. 321). По–видимому, имя Приапатий тождественно имени Фриапит, которое носил предок Аршака: ср. с. 34, примеч. 41.

78

Iustin. XLI. 5. 9.

79

Rawlinson. Sixth Mon. P. 85.

80

Информацию об этом народе см.: Arrian. Anabasis III. 24; Strabo XI. 8. 1 и XI. 13.6.

81

Isid. Char. Mans. Parth. 7. «Харакс» в переводе с греческого означает «ограждение».

82

Iustin. XLI. 5. 9–10.

83

Wroth. Parthia. P. XX.

84

Breccia E. Mitridate I il Grande, di Partia // Klio. Bd. V. 1905. P. 39–54.

85

Ср.: Apollodorus. Parthica (?) (= Strabo XV. 1. 3; см. также: XI. 9. 2).

86

Нет никаких свидетельств, чтобы надежно датировать эту кампанию. Информацию об этих областях ср. со Страбоном (Strabo XI. 11.2), Аспион и Турива которого отождествлены с указанными территориями Тарном (Tarn. Sel. — Parth. Studies. P. 122–126). Тарн считает, что данная кампания имела место после 163 г. до н. э.; но его аргументы в пользу того, что Парфия служила преградой даже для пересылки монетных шаблонов (см.: CAH. Vol. IX. P. 576, n. 1), не кажутся убедительными. Ср.: Rostovtzeff// CAH. Vol. VII. P. 174.

87

Об этом вопросе см. с. 68–69. Есть другие возможные варианты, кроме реки Порали. Тарн принимает южные и восточные завоевания, но не без сомнений (CAH. Vol. IX. Р. 579). Слон на монетах Митридата не является доказательством завоеваний в Индии; ср. с монетами Фраата II, Артабана «II» (моего Артабана III) и Митридата III у Рота (Wroth. Parthia. P. 262, а также: Abbott G. H. The Elephant on Coins. Sydney, 1919. P. 6). Очевидно, парфяне мало использовали это животное: единственные упоминания о них в литературе находим у Тацита (Tac. Ann. XV. 15) и Диона Кассия (Dio Cass. LXII. 21.4). Это было специфической особенностью парфян, в отличие от которых Селевкиды и Сасаниды уделяли большое внимание слонам.

88

Ср.: Tac. Hist. V. 8.

89

Iosephus. Ant. XII. 295–297; ср.: IV Maccabees 18: 5; Kolbe W. Beiträge zur syrischen und jüdischen Geschichte // Beiträge zur Wissenschaft vom Alten Testament. Bd. XXXV. Stuttgart, 1926. S. 106, 155–159.

90

Appian. Syr. 45; 66; Diod. Sic. XXXI. 17a (Ed. Dindorf, 1868).

91

II Maccabees 9: 1–2.

92

Iosephus. Ant. XII. 354 f.; ср.: Cumont F. Nouvelles inscriptions grecques de Suse // CR. 1932. P. 284 f. — надпись о здравии неких Антиоха и Лаодики, которую Кюмон относит к Антиоху Епифану на основании палеографических данных.

93

Polyb. XXXI. 9.

94

PW, статья «Timarchos». Nr. 5; CAH. Vol. VIII. P. 518–520.

95

Iustin. XLI. 6. 6.

96

Iustin. XLI. 6. 7. Это противоречило обычной парфянской системе вассальных царств.

97

Парфянское вторжение упоминается в: Orac. Sibyl. III. 303–313. Р. Чарльз датировал эту часть 3–й книги на других основаниях временем около 140 г. до н. э. (Charles R. H. The Apocrypha and Pseudepigraphaofthe Old Testament. Oxford, 1913. II. P. 384, строки 295–488).

98

О том, что это был Деметрий, а не Митридат, свидетельствует тот факт, что он собирал людей «без разбору». Парфянский же правитель уже имел армию, с которой он только что вторгся в страну.

99

Данная запись о походе записана на табличке SH 108 из Британского музея, описана Куглером (Kugler Sternkunde und Sterndienst in Babel. Bd. II. S. 442) и частично опубликована в его книге: Von Moses bis Paulus. Münster, 1922. S. 338 ff. Олмстэд восстанавливает строки 2–9 следующим образом: «…Людей без разбору [собрал Деметрий]; [он отправился] к городам Мидии… В начале того месяца на 22 день su–bu (?)… rab uqu (военачальник) вступил на землю Аккада. [Против него,] Аршака, царь в Селевкию [двинулся. Город…] страны Ашшура, который перед лицом царя Аршака [преклонился]… [В Селевкию] царский город он вошел; в месяц, на 28–й день [он сел на троне].

Год 171–й, Аршак царь, на 30 день месяца Duᵓuzu…». За этим пассажем следовали астрономические данные. Несмотря на некоторую определенность, восстановления текста намного более вероятны, чем могут показаться непосвященным, так как являются общими формулами современных им документов. Тарн следует совершенно иной интерпретации, принадлежащей Куглеру (CAH. Vol. IX. 579 f.). Теперь см.: Olmstead A. T. Cuneiform Texts and Hellenistic Chronology // CPh. Vol. XXXII. 1937. P. 12 f.

100

Моисей Хоренский (Moses Chor. I. 7 и II. 4. 1) делает Ассирию подвластной Митридату.

101

Табличка с двойной датой у О. Шредера (Schroeder O. Kontrakte der Scleukidcnzeit aus Warka // Vorderasiatische Schritfdcnkmälcr. Bd. XV. Leipzig, 1916. Nr. 37) свидетельствует только о том, что Урук тогда признал Митридата царем. Тарн (CAH. Vol. IX. Р. 576 f.), оперируя формулой rēš šarrūti, «год вступления на престол», помещает захват Вавилона до 1 дня месяца Нисана 141 г. до и. э., но Селевкиды никогда не использовали формулу «годы вступления на престол», и, таким образом, документы должны были получить двойную дату только тогда, когда была признана власть Митридата.

102

Cumont. Nouvelles inscriptions grecques de Suse. P. 278 f.

103

Юстин пропускает захват Вавилонии после мидийской кампании и затем говорит о том, что Митридат отправился в Гирканию (Iustin. XLI. 6, 6–9). Орозий сохраняет традицию относительно действий на Востоке между первым и вторым походами Деметрия (Orosius V. 4. 16). См. также дискуссию о табличке из Британского музея Sp. I 176 (Kugler. Von Moses bis Paulus. S. 342 f.; Pinches T. G. The Old Testament in the Light of Historical Records and Legends of Assiria and Babylonia. 2nd cd. London, 1903. P. 484,553). Куглер датирует табличку согласно астрономическому календарю месяцем Kislimu 171 г. селевкидской эры, т. е. декабрем 141 г. до и. э. Отрывок, о котором здесь говорится, дастся в переводе Штрассмаера для Куглера: «В том же месяце я услышал, что царь Аршака и его войска в городе (в переводе Пинчсса — "к [городу]") Аркания, царь (Пинчес пропускает)… На 6–й день эламиты со своими воинами выступили против города Апамся на реке Силху…». В другом месте на табличке упоминается Селсвкия.

104

См. с. 68–69.

105

В Книге Маккавеев (I Maccabees 14:1–3) категорично утверждается, что Деметрий был взят в плен парфянским военачальником. Другие источники об этом походе не упоминают Митридата. Заметьте, что Юстин говорит о том, что Деметрий, захваченный вскоре после того, как Митридат оставил Месопотамию, был отправлен в Гирканию (Iustin. XXXVI. 1.5 f.); из этого логически вытекает, что он был отправлен к парфянскому монарху. Ср. строку 20 надписи на табличке SH 108 из Британского музея, восстановленную Олмстэдом (см. с. 43, примеч. 99): «В тот месяц (Ululu или позже), на третий день, Ника[тор, царь, был взят в плен]».

Далее в тексте упоминаются «царь Аршак» и «Селевкия».

106

См. с. 44, примеч. 103, а также PW, статьи «Apamea». Nr. 3, «Σέλας». Nr. 2H«Dialas»; и Schaeder H. H. Hasan al-Başrî // Der Islam. Bd. XIV. 1925. S. 15 ff.

107

Iustin. XXXVI. 1. 2–4.

108

Iustin. XXXVI. 1.4. Это вторая кампания, упомянутая Плутархом (Plut. Reg. imp. Apophtheg. 184. 1) (Loeb. III. P. 86) и Орозием (Orosius V. 4. 17). Ср.: Kolbe. Beiträge. S. 38–40.

109

I Maccabees 14: 1–3; Iustin. XXXVI. 1.5–6; XXXVIII. 9. 2–3.

110

Appian. Syr. 67.

111

Strabo XVI. 1.18. Заметьте, что Юстин упоминает о походе в Элимаиду после похода в Гирканию (Iustin. XLI. 6. 7–8). На реке Эвлей, ниже Суз находился храм Артемиды; см.: Plin. Hist. nat. VI. 135 и PW, статья «Eulaios». Эвлей — это современный Карун.

112

Strabo XVI. 1.18. Для идентификации см. : PW. 2 ser. Bd. IV. Col. 2561, «Σελεύκεια». Nr. 13.

113

Кюмон (Cumont. Nouvelles inscriptions grecques de Suse. P. 281) датировал 130 г. до н. э. Унвала (Unvala J. M. Inventaire des monnaies recueillies dans les fouilles// Mém. Miss, archéol. de Perse. T. XXV. 1934. P. 115, n. 129) публикует без иллюстраций монету Митридата I из Суз; «161 год селевкидской эры = 152/151 н. э. (sic!)», на самом деле 151/150 г. до н. э.

114

Wroth. Parthia. P. 15. Даты на парфянских монетах в этом томе, судя по всему, подсчитаны на основе вавилонского календаря, согласно которому новый год наступает 1–го числа месяца Нисана (1 апреля), и селевкидской эры, которая началась в Вавилонии в 311 г. до н. э. Для нумизматического доказательства использования вавилонского календаря см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 147–153, а также рецензию Ньюэлла (Newell Ε. T. // AJA. Vol. XLI. 1937. P. 515–517). Табличка из Урука, датируемая «8 днем 109 года Арисак, равного году 173 (?)», т. е. 139/138 г. до н. э., опубликована в: Clay A. T. Babylonian Records in the Library of J. Picrpont Morgan. Vol. II: Legal Documents from Ercch dated in the Seleucid Era. New York. 1913. No. 52. Табличка No. 53, без указания года, но написанная тем же самым писцом, датируется правлением Аршака и его матери Ри — [ин](?) — ну, которая была регентом. Этот царь должен был быть преемником Митридата. См. также: Iustin. XLI. 6. 9.

115

Часто предполагается, что земли, перечисленные в фаргарде 1 «Вендидада», принадлежали Митридату I; ср.: Benvenisle Ε. L'Êrân–vēž et l'origine légendaire des Iraniens II BSOS. Vol. VII. 1933–1935. P. 272. Этого не может быть, так как очень сомнительно, к примеру, чтобы Митридат I когда–либо владел Месеной. Даже в том случае, если бы он владел ею, ее завоевание должно было иметь место после занятия Согдианы юэчжами.

116

Кроме пунктов, отмеченных выше, «Михр Яшт», был, очевидно, написан в период экспансии. Западные границы достигли Тигра, но не Евфрата; см.: ibid. XXVII. 104. Ср. также: Olmstead. Intertcstamental Studies // JAOS. Vol. LVI. 1936. P. 253, n. 40; Debe–vohe. Parthian Problems//AJSLL. Vol. XLV11. 1930/1931. P. 81.

1

Iustin. XLI. 1.1.

2

Clay. Babylonian Records. II. No. 53. P. 13.

3

Копия древнего астрономического труда, датированного 27 Айару 111 г. аршакидской эры и 174 г. селевкидской эры (правильнее будет 175 г. сслевкидской эры; ср. с той же датой, правильно указанной в: Reisner. Hymnen. Nr. 5, см. ниже), т. е. 137 г. до н. э. (Epping, Strassmaier II ZA. VI. 1891. S. 228,244); копия древнего гимна, датированная тем же годом (Reisner G. A. Sumerisch–babylonische Hymnen nach Thontafeln griechischer Zeit. Berlin, 1896. Nr. 5); копия другого гимна, датированная 114 г. аршакидской эры, т. с. 134 г. до н. э. (Ibid. Nr. 35. Taf. 153); табличка, датированная 6 г. «царя Ar’siuqqa» (т. е. около 132/131 г. до н. э. при возможном допущении, что это Фраат II) (Clay. Babylonian Records. II. No. 51). Несколько более поздние эфемериды (дневники) приводят даты в течение этого периода и всегда дают их по Аршаку ; последняя из этих дат — 180 г. селевкидской эры, т. е. 132 г. до н. э. (Kugler. Sternkunde… Bd. II. S. 446). Следующий по времени документ датирован по Антиоху, после его вторжения в Месопотамию; см. с. 51–52.

4

Wroth. Parthia. P. 16–19; обратите внимание на преобладание драхм, которые чеканились почти исключительно на востоке. В Селевкии монеты Фраата II не были найдены, см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 182 f.

5

Cumont. Nouvelles inscriptions grecques de Suse. P. 280 f.; датировано 117 г. аршакидской эры (а не 116 г., согласно Ф. Кюмону), Ксандик (Аддару), 181 г. селевкидской эры, т. е. 13 марта — 10 апреля 130 г. до н. э. (а не 131 г., как у Кюмона).

6

Iustin. XXXVIII. 9.2–10.

7

См. изложение селевкидской истории этого периода у Э. Р. Бевана (CAH. Vol. VIII. Chap. XVI).

8

Ср. Trog. Pomp. XXXV: «Repetit indc superioris Asiae motus factos per Araetheum et Arsacem Parthum». Вопрос о том, кем был Арефей, кажется, так и оставлен без внимания. В дополнение к источникам относительно данного похода, которые приводятся ниже, см. также: Euseb. Chron. / Ed. Karst. P. 120; Liv. Epit. LIX; Orosius V. 10. 8; Val. Max. IX. 1 ext. 4; ср. также: J. Bd. II C. S. 166 f.

9

Юстин говорит о 80 000 пеших и 300 000 других, большинство из которых не были солдатами (Iustin. XXXVIII. 10. 2); Диодор Сицилийский сообщает, что были убиты 300 000 человек, исключая лагерных слуг (Diod. Sic. XXXIV. 17. 1); Орозий насчитывает в качестве сражающегося войска 100 000 и еще 200 000 невоенных (Orosius V. 10. 8). Беван (Bevan. House of Seleucus. Vol. II. P. 242) говорит о том, что армия насчитывала 80 000 человек, но затем (Р. 247) упоминает потери в 300 000 человек! Роулинсон (Rawlinson. Sixth Mon. P. 98 f.) не прав, утверждая, что Орозий определяет тех, кто был в лагере, как ⅓ от сражающихся воинов. Даже наименьшие цифры, приведенные выше, абсурдно велики. Поход упомянут Посидонием (Posidonius. Hist. XIV, fr. 9 = J. Bd. II Α. S. 227) в передаче Афинея (Athen. Deip. XII. 540) и Иосифом Флавием (Iosephus. Bell. I. 50; 62).

10

Порфирий у Евсевия (Euseb. Chron. 32. 19 = J. Bd. II B. S. 1217); Moses Chor. II. 2. 4.

11

Iustin. XLII. 1. 1–2.

12

Nic. Dam. Fr. 92 (J. Bd. II A. S. 381) в передаче Иосифа Флавия (Iosephus. Ant. XIII. 251–252).

13

Iustin. XXXVIII. 10. 5.

14

PW, статья «Lycos». Nr. 12.

15

Nic. Dam. Fr. 92 (Iosephus. Loc. cit.).

16

Diod. Sic. XXIV. 19.

17

Iustin. XXXVIII. 10. 6.

18

Клинописная копия старого гимна датируется временем Антиоха — 22 днем месяца Айару 182 г. селевкидской эры, т. е. 2 июня 130 г. до н. э.; см.: Reisner. Hymnen. Nr. 25. Там дата дается как «129 г. до н. э. (?130?)» (S. XIV).

19

Iustin. XXXVIII. 10. 7 ff.

20

Diod. Sic. XXXIV. 15.

21

Предположение Бевана (Bevan. House of Seleucus. Vol. II. P. 244).

22

Iustin. XXVIII. 10. 10; ср.: Diod. Sic. XXXIV. 16–17.

23

Iustin. Loc. cit.; Orosius V. 10; Porphyry. Fr. 32. 19 (J. Bd. II B. S. 1217); Iosephus. Ant. XIII. 253; 271; Posidonius. Hist. XVI, fr. II (J. Bd. II A. S. 228 = Athen. Deip. X. 439); Chronicon Maroniticum // CSCO Syr. 3 ser. сер. T. IV, versio (1903–1905). P. 42, lines 14 f.

24

Appian. Syr. 68; Aelian. De natura animalium X. 34.

25

Порфирий в передаче Евсевия (Euseb. Chron. = J. Bd. II B. P. 1217 f., fr. 32. 19).

26

Iustin. XXXVIII. 10. 10.

27

Diod. Sic. XXXIV. 17.

28

Strabo XIV. 5. 2.

29

Iustin. XXXVIII. 10. 11; XXXIX. 1.1.

30

Iustin. XLII. 1. 3; Posidonius. Hist. XVI, fr. 13 (J. Bd. II A. P. 228 = Athen. Deip. XI. 466). Диодор Сицилийский называет его Эвэмер (Εύήμερος) (Diod. Sic. XXXIV. 21).

31

Как указывает Тарн (CAH. Vol. IX. P. 581 f.).

32

Joan. Antioch. Fr. 66. 2 (FHG. Vol. IV. P. 561).

33

PW, статья «Sacaraucae»; Tarn. Sel. — Parth. Studies. P. 111–113; CAH. Vol. IX. P. 582 f.

34

«Великой дорогой» (the great road) Н. К. Дибвойз ниже (с. 177) называет путь, «который вел в Двуречье через Иранское плато от границ Китая» (which led to the Land of the Two Rivers across the Iranian plateau from the borders of China) (примеч. ред.).

35

Tarn. Sel. — Parth. Studies. P. 117 f.

36

Iustin. XLII. 1; McDowell. Coins from Seleucia. P. 183.

37

Iustin. XLII. 2. 1.

38

Joan. Antioch. Fr. 66 (FHG. Vol. IV. P. 561).

39

Тарн (Tarn. Sel. — Parth. Studies. P. 106–111, 115–116) считает, что присутствие юэчжей в этом конкретном случае исторически невероятно, и предлагает пасианов, чье имя, неправильно переписанное как «азианы», могло быть заменено на «тохары» в тексте Юстина (Iustin. XLII. 2.2). Бэйли отрицает, что ārśi = Asii (Bailey H. W. Taugara // BSOS. Vol. VIII. 1935–1937. P. 912).

40

Iustin. XLII. 2. 2; McDowell. Coins from Seleucia. P. 183. «Победные» монеты 124/123 г., вероятно, чеканились в Селевкии Гимером по приказу Артабана.

41

Diod. Sic. XXXIV. 21. Посидоний (Posidonius. Hist. XVI, fr. 113 = J. Bd. II A. S. 228) в передаче Афинея (Athen. Deip. XI. 466) сообщает о пире, который дал Лисимах Вавилонский для Гимера и 300 селевкийцев (членов местного сената?).

42

Polyb. V. 46.

43

О Хараксе см.: PW, статьи «Mesene» и «Alexandreia». Nr. 13.

44

Трог Помпей упоминает войну с Месеной, которая была частью Харакены (Trog. Pomp. XLII).

45

Pinches T. G. A Babylonian Tablet dated in the Reign of Aspasinë // Babyl. and Or. Record. IV. 1889–1890. P. 131–135; Terrien de Lacouperie. Hyspaosines, Kharacenian King of Babylon // Ibid. P. 136–144; Pinches. The Old Testament. 2nd ed. P. 481–484; Tarn // CAH. Vol. IX. P. 584.

46

До недавнего времени атрибуция некоторых монет Гимера вызывала сомнения: Gardner. Parthian Coinage. P. 7, 34; Wroth. Parthia. P. XXI, XXIII, 23; Newell E. T. A Parthian Hoard // NC. 5th ser. Vol. IV. 1924. P. 169 ff.; idem. Mithradates of Parthia and Hyspaosines of Characene: a Numismatic Palimpsest. New York, 1925 (Numismatic Notes and Monographs. No. 26). P. 13 f. Теперь Ньюэлл предпочитает относить их к Фраату И: Survey of Persian Art / Ed. A. U. Pope (в печати), следуя за М. Дайе (Dayet M. Un tétradrachme arsacide inédit // Arethuse. T. II. 1925. P. 63–65). Проблема состоит в единственной датированной монете Гимера 189 г. селевкидской эры, т. е. 123/122 г. до н. э., которую Ньюэлл рассматривает как весьма сомнительную.

47

Wroth. Parthia. P. 23, n. 2; на других его монетах была выбита надпись ΒΑΣΙΛΕΩΣ ΑΡΣΑΚΟΥ ΕΠΙΦΑΝΟΥΣ ΦΙΛΕΛΛΗΝΟΣ («Царя Аршака славного, филэллина [любящего греков]»). Эти титулы сразу же указывают на Митридата II; но портреты на монетах не позволяют проводить такое отождествление, и если отбросить Гимера, то Фраат остается единственной альтернативой.

48

Diod. Sic. XXXIV и монеты, которые упоминаются в предыдущей ссылке.

49

Pinches. The Old Testament. 2nd ed. P. 483. Слова в скобках — собственные дополнения автора этой книги.

50

Trog. Pomp. XLII; Iustin. XLII. 2. 3.

51

Newell. Mithradates of Parthia and Hyspaosines of Characene. P. 11 f.

52

Тарн считает, что китайские источники свидетельствуют в пользу того, что парфяне к 115 г. до н. э. владели Мервом, и предполагает, что это повторное завоевание произошло благодаря гипотетическому «царю, чеканившему монеты походной серии» (king of the campaign coins) — соправителю, контролировавшему восточные провинции (Tarn. Sel. — Parth. Studies. P. 116–119). Как уже указал Рот (Wroth. Parthia. P. XXXI–XXXII), по нумизматическим основаниям эти монеты не могут быть отнесены к Митридату II, а должны быть более поздними. Изучение большого клада Митридата II решительно поддерживает эту точку зрения; см.: Newell. Coinage of Parthia II Survey of Persian Art (в печати). Макдауэлл (McDowell. Coins from Seleucia. P. 211) предполагает, что «монеты походной серии» могут быть с большой вероятностью отнесены к преемнику Митридата Синатруку, который чеканил их, чтобы отпраздновать свои первые победы в ходе своего возвращения из ссылки у «скифов»; ср. ниже, с. 65–66.

53

Юстин (Iustin. XLII. 2. 4–5) утверждает, что он включил в состав империи многие народы. Возможно, что завоевания в Бактрии, которая, согласно Страбону (Strabo XI. 9. 2), была отобрана у скифов, также следует отнести к эпохе его правления.

54

OGIS. I. Nr. 430; Reinach S. Fouilles de Dclos // Bull, de Correspondance Hellénique. VII. 1883. P. 349–353; Sallel A. von. Beiträge zur antiken Münzkunde: Arsaciden—Inschrift von Delos//Zeitschrift für Numismatik. Bd. XII. 1885. S. 372–375.

55

Haussoullier B. Inscriptions grecques de Babylone // Klio. Bd. IX. 1909. S. 353 (камень, датированный 121/120 г. до н. э.), 352 f. (табличка, датированная 110/109 или 111/110 г. до н. э.); ср.: Rostovtzeff M. I., Welles C. B. A Parchment Contract of Loan from Dura—Europus on the Euphrates // Yale Classical Studies. II. 1931. P. 40 f. См. также: Schileico W. Ein babylonischer Weihtext in griechischer Schrift //Archiv für Orientforschung. Bd. V. 1928–1929. S. 11–13.

56

Strabo XI. 14. 15; Iustin. XXXVIII. 3. I; ср.: Trog. Pomp. XLII, где есть упоминание об этой войне.

57

Richter G. M. A. Silk in Greece II AJA. Vol. XXXIII. 1929. P. 27–33.

58

Wylie A. History of the Heug–noo in Their Relations with China //Joum. Anthropol. Inst. Vol. III. 1874. P. 401–451; Vol. V. 1876. P. 41–80; Kingsmill T. W. The Intercourse of China with Eastern Turkestan and the Adjacent Countries in Second Century B. C. // JRAS. 1882. P. 74–104; Wylie A. Notes on the Western Regions// Journ. Antropol. Instit. Vol. X. 1881. P. 83–115; Hirth F. China and the Roman Orient. Shanghai, 1885; Chavannes É. Les mémoires de Se–ma Ts'ien. Paris, 1895–1905 (главы, имеющие отношение к рассматриваемому вопросу, нс опубликованы, но см. «Введение»); Lévi S., Chavannes É. L'Itinéraire d'Où K'ong //JA. 9 scr. T. VI. 1895. P. 341–384; Parker E. H. Chinese Knowledge of Early Persia // Asiatic Quarterly Review. 3rd. scr. Vol. XV. 1903. P. 144–169; Franke J. Beiträge auschinc–sischcn Quellen zur Kenntnis der Türkvölker und Scythcn Zentralasiens // APAW. 1904. Ht. I (часть переведена на английский язык, см.: Indian Antiquary. Vol. XXXV. 1906. P. 33–47); Chavannes. Les pays d'Occident d'après le Wei lio // T'oung pao. 2 scr. Vol. VI. 1905. P. 519–571; idem. Trois généraux chinois de la dynastie des Han orientaux // Ibid. Vol. VII. 1906. P. 210–269; idem. Les pays d'Occident d'après Heou Han chou// Ibid. Vol. VIII. 1907. P. 149–234; Hirth F. The Story of Chan K'ién, China's Pioneer in Western Asia// JAOS. Vol. XXXVII. 1917. P. 89–152; Groot J. J. M. de. Chinesische Urkunden zur Geschichtc Asiens. 1. Die Hunnen der vorchristlichen Zeit; II. Die Westlandc Chinas in der vorchristlichen Zeit. Berlin, 1921–1926; Wieger L. Textes historiques. 2e cd. Hien—Hien, 1922–1923\ Franke O. Geschichtc des chincsischen Reiches. I. Das Altertum und das Werden des konfuzianischen Staates. Berlin, 1930; McGovern. Early Empires of Central Asia (в печати). Из этого списка наиболее надежны работы Хирта, Франке и дс Гроота, а также переводы Шаванна.

59

Hirth. Story of Chang K'ien // JAOS. Vol. XXXVII. 1917. P. 107; по поводу даты см.: ibid. P. 135.

60

Дата неопределенна, см.: PW, статья «Hippalos». Nr. 3; Westermann W. L. On Inland Transportation and Communication in Antiquity// Political Science Quarterly. Vol. XLIII. 1928. P. 384 f.

61

Warmington Ε. H. The Commerce between the Roman Empire and India. Cambridge, 1928. P. 35 ff.

62

Herzfeld Ε. Am Tor von Asien. Berlin, 1920. S. 35 ff.

63

OGIS. I. Nr. 431.

64

Этот Готарз мог бы быть тем Готарзом, который действовал в 38–51 гг. н. э. (см. с. 150–155), но существует несколько аргументов против такой атрибуции. Тацит (Tacitus. Ann. XI. 10) дает имя правителя (современника Готарза II) как Мехердат, причем эта форма имени определенно более поздняя, чем надпись в Бехистуне. Формы букв соответствуют скорее более ранней дате, а не поздней. Наконец, имя Готарза перестало появляться в том же самом году, который принято считать годом смерти Митридата II, т. е. 87 г. до н. э. По этой проблеме см. выше, а также Herzfeld. Am Tor von Asien. S. 39 f.

65

PW, статья «Tigranes». Nr. 1.

66

Strabo XI. 14. 15.

67

Plut. Sulla 5.

68

Iosephus. Ant. XIII. 371. Текст называет ее царицей галиенов (Γαλιηνων), вероятно, это попытка переписчика сделать их галлами. Тут требуется некоторое исправление. Предполагается, что это самены (см.: Steph. Byz. s. v.), арабское племя, не известное по каким–либо другим источникам. См.: Gutschmid. Geschichte Irans. S. 80 f.; Dobiàs J. Les premiers rapports des Romains avec les Parthes II Archiv or. III. 1931. P. 221–223 (полная дискуссия и библиография по данному вопросу).

69

О миссии Суллы и его встрече с парфянским послом см.: Plut. Sulla 5; Liv. Epit. LXX; Ruf. Fest. 15; Veil. Pat. II. 24. 3. Добиаш дает прекрасный анализ сведений по этой теме (Dobias J. Op. cit. P. 215–256).

70

Ливий (Liv. Epit. c) упоминает договор с Лукуллом; однако все последователи Ливия (Ruf. Fest. 15; Florus I. 46. 4; Orosius VI. 113. 2), кажется, указывают на какое–то соглашение с Суллой. Ср.: Dobiàs J. Op. cit. P. 219 f.

71

Plut. Sulla 5.

72

Наш источник, авроманский пергамент I датирован 225 г. неустановленной эры, которую, следуя аргументам Э. Миннза (Minns Ε. Η. Parchments of the Parthian Period from Avroman in Kurdistan // JHS. Vol. XXXV. 1915. P. 22–65), я склонен считать селевкидской, что дает эту дату как 87 г. до н. э. Если бы это была аршакидская эра, то дата соответствовала бы 23 г. до н. э. Этот вопрос не может быть решен со всей определенностью; но авроманские пергаменты показывают несомненную связь с современными им вавилонскими деловыми документами, которые в каждом известном случае там, где обнаружена единственная дата, используют селевкидскую эру, а не аршакидскую. Именно в 87 г., а не в 23 г. до н. э. царь Парфии мог бы кичливо поместить в своей титулатуре армянскую жену между двумя сестрами–женами. Тигран II, который, скорее всего, не мог взойти на трон задолго до 20 г. до н. э., судя по его монетам, также носил титул «великий царь»; см.: Newell Ε. T. Some Unpublished Coins of Eastern Dynasts. New York, 1926 (Numismatic Notes and Monographs. No. 30). P. 13. Аргументы в пользу аршакидской эры см.: Rostovtzeff, Welles. A Parchment Contract Loan // Yale Classical Studies. II. 1931. P. 41 f. Вот другие статьи, касающиеся авроманских документов: Mitteis L. Miszellen II Zeitschrift der Savigny—Stiftung für Rechtsgeschichte. Romanistische Abteilung. XXXVI. 1915. S. 425–429; Cowley A. The Pahlavi Document from Avroman // JRAS. 1919. P. 147–154; Meyer P. M. Juristische Papyri. Berlin, 1920. S. 120–124; Unvala J. M. On the Three Parchments from Avroman in Kurdistan // BSOS. Vol. I. 1920. P. 125–144.

73

Appian. Mith. 15.

74

Thompson R. C. A Catalogue of the Late Babylonian Tablets in the Bodleian Library, Oxford. London, 1927. P. 28 f.; Strassmaier // ZA. III. 1888. S. 133 f.

75

156 г. аршакидской эры, [220] г. селевкидской эры — на одном; 15[6] год аршакидской эры, [220] год селевкидской эры — на другом. См.: Kugler. Sternkunde… Bd. II. S. 500.

76

Эта дата (Reisner. Hymnen. Nr. 51) была неправильно записана древним писцом как 6–й день второго месяца Аддару, 155 г. аршакидской эры, 221 г. селевкидской эры; но, поскольку в 155 г. селевкидской эры не было второго месяца Аддару, аршакидскую дату следует изменить на 157 г., чтобы она соответствовала правильной селевкидской дате. Аршак из этого гимна почти определенно является Готарзом, так как в 89 г. до и. э. царица Аши’абатум появляется в качестве его супруги; см.: ZA. Bd. VI. 1891. S. 222.

77

Reisner. Loc. cit.; Minns. Avroman Parchments //JHS. Vol. XXXV. 1915. P. 34 f. Тексты h-j — gašan как bêltu («госпожа»), тогда как там же, на р. 35, n, и на с. 36, p транслитерирует тот же самый значок как šarratu («царица»). Это правильно, хотя и вносит путаницу, так как значок gašan можно транслитерировать двумя способами; однако Тарн (Tarn. CAH. Vol. IX. P. 587) пытается вывести историческое свидетельство на основе титулов bêltu и šarratu! Штрассмайер (Strassmaier // ZA. VIII. 1893. S. 112), источник как для Миннза, так и для Тарна, знал о двойном значении: «…bilit (или šarratu)».

78

Единственный факт, который дают эти таблички, — это то, что Готарз был тогда признан царем в Вавилоне; размеры подчиненной ему территории остаются неопределенными.

79

Готарз и его ближайший преемник Ород являются единственными парфянскими царями во всех многочисленных документах этого периода, которые упоминаются чаще под своими собственными именами, чем под титулом «Аршак». Вывод очевиден: имя было необходимо, чтобы указать, о каком именно Аршаке идет речь. Здесь мы имеем свидетельство конфликта между Митридатом и его бывшим сатрапом сатрапов. О параллельном использовании монет см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 223.

80

В рукописи: Ζίζον.

81

Iosephus. Ant. XIII, 384–386. Юстин (Iustin. XLII. 4) путает Митридата II и Митридата III; Трог, очевидно, не был источником ошибки, так как он помещает между Митридатом и Ородом других царей (Trog. Pomp. XLII).

82

Последние монеты Деметрия датированы 88/87 г. до н. э.; см.: Babelon Ε. Les rois de Syria, d'Arménie, et de Commagène. Paris, 1890. P. CLXXII; Eckhel J. Doctrina numorum veterum. Ed. 2. III. Vindobonae, 1828. P. 245.

83

Обратите внимание на типичные иранские черты изображений на его драхмах (Wroth. Parthia. Pl. VIII), где Митридат выглядит пожилым человеком. Пергамент Авроман I, датированный 87 г. до н. э., был обнаружен в Курдистане. О Месопотамии см. выше, с. 63.

84

Таблички, датированные правлением «Аршака, который зовется Готарзом», продолжают существовать до 87 г. до н. э.; см.: Epping, Strassmaier //ZA. Bd. VI. 1891. S. 222, 226.

85

Reisner. Hymnen. Nr. 27, 49 и 55; Epping, Strassmaier //ZA. Bd. V. 1890. S. 355.

86

Это подразумевается в его последующем предложении вернуть их (Memnon. Fr. 58. 2 [FHG. Vol. III. P. 556 f.]).

87

Strabo XI. 14. 15; Plut. Lucullus 21 ; 26.

88

Isid. Char. Mans. Parth. 6; ср.: Orosius. VI. 4. 9. Плутарх говорит о том, что Тигран отрезал парфян от Азии (Plut. Lucullus 14).

89

Appian. Syr. 48; Plut. Lucullus 14; Iosephus. Ant. XIII. 419–421 ; Iustin. XL. 1 ; Eutrop. Brev. VI. 8.

90

[167] год аршакидской эры, [2]31 год селевкидской эры, т. е. 81/80 г. до н. э. Reisner. Hymnen. Nr. 49. Гутшмид (Gutschmid. Geschichte Irans. S. 81, Anm. 1) следовал за Ротом (Wroth. Parthia. P. XXXI). Включение в парфянскую ветвь некоего «Артабана II», правившего с 88 по 77 г. до н. э., было предложено Гутшмидом, но теперь оно в основном отвергнуто; см. с. 39, примеч. 66. Монеты, прежде относимые к его чекану, должны следовать за монетами Митридата II, и их следует относить к Готарзу, Ороду или Синатруку.

91

Strassmaier//ZA. Bd. III. 1888. S. 135; Bd. VIII. 1893. S. 112; Epping//ZA. Bd. IV. 1889. S. 78. Э. Шрадер (Schräder Ε. SPAW. 1890. S. 1237, η. I) на основе пересмотра таблички, опубликованной Безольдом (Bezold//ZA. Bd. VIII. S. 112), отвергает šar šarrâni, но восстанавливает ее в своей транслитерации. Клинописную копию Штрассмайера определенно следует читать как šar šarrâni. См. также: Kugler. Sternkunde… Bd. II. S. 447. Nr. 26, где автор следует Штрассмайеру.

92

Strassmaier//ZA. Bd. VIII. 1893. S. 112; Kugler. Sternkunde… Bd. II. S. 447 f.

93

Синатрук умер в 70 или 69 г. до н. э.; см.: Phlegon. Fr. 12. 6 (J. Bd. II B. S. 1164). Согласно Лукиану, он правил семь лет (Lucian. Long. 15).

94

Формы передачи его имени в классических источниках таковы: Синтрик (Appian. Mith. 104), Синатрокл или Синатрок (Lucian. Long. 15), Синатрук (Phlegon. Fr. 12. 7 = J. Bd. II B. S. 1164).

95

Lucian. Long. 15; ср. его облик на монетах (Wroth. Parthia. P. 42 f., pl. Χ).

96

Роулинсон (Rawlinson. Sixth Mon. P. 139, n. 4) предполагает, что он был сыном Митридата I и братом Фраата II. Если бы он был кандидатом на парфянский престол от сакаравков, то они наверняка бы выбрали более молодого мужчину.

97

Memnon. Fr. 43. 2 (FHG. Vol. III. P. 549).

1

За последние двадцать лет было получено немного новых данных, и потому в большинстве статей рассматриваются общеизвестные источники. Библиография по данной главе неполная; дополнительные работы можно найти в нижеследующих ссылках, а также в: Annual Bibliography of Indian Archaeology. Leyden, 1928—.

2

Klaproth J. Tableaux historiques de l'Asie depuis la monarchie de Cyrus jusqu'à nos jours. Paris, 1826. P. 132; Shiratori S. K. Lieber den Wu–sun–Stamm in Centralasicn // Keleti Szemle. III. 1902. S. 132 f.; Franke O. Beiträge aus chinesischen Quellen zur Kentnis der Türkvölker und Skythen Zentralasiens // APAW. 1904. Nr. 1. S. 29, 46; Hirth. The story of Chang K’ién //JAOS. Vol. XXXVII. 1917. P. 133; Clark W. E. The Importance of Hellenism from the Point of View of Indic—Philology (I) // CPh. Vol. XIV. 1919. P. 312; Rapson // CHI. I. P. 565; Smith V. A. The Early History of India. 4th ed. Oxford, 1924. P. 240; Groot de. Chinesische Urkunden zur Geschichte Asien. II. Die Westlander Chinas. P. 17; Franke. Geschichte des chinesischen Reiches. I. S. 332.0 языке юэчжей см.: Laufer B. The Language ofthe Yüe–chi or Indo—Scythians. Chicago, 1917.

3

Charpentier J. Die Ethnographische Stellung der Tochrer// ZDMG. Bd. LXXI. 1917. S. 347–388, особенно 387 f.; ср. с похожими выводами, полученными Тарном (Tarn. Sel. — Parth. Studies. P. 106–111).См. также: Lévi S. Le Tokharien // JA. T. CCXXII. 1933.P. 1–30; Bailey H. W. Ttaugara II BSOS. Vol. VIII. 1935–1937. P. 883–921.

4

Tarn. Sel. — Parth. Studies. P. 116; CAH. Vol. IX. P. 582 f. См. также: Franke. The Identity of the Sok with the Sakas // JRAS. 1907. P. 675–677; Smith V. A. The Sakas in Northen India// ZDMG. Bd. LXI. 1907. P. 403–421 ; Lüders Н. Die Sakas und die «nordarische» Sprache // SPAW. 1913. P. 406^27; Konow S. On the Nationality of the Kusanas // ZDMG. Bd. LXVIII. 1914. P. 85–100; PW, статья «Sakai» (1920).

5

О китайских источниках см. с. 58–59, примеч. 58. Покойный доктор Б. Лауфeр из Музея естественной истории им. М. Филда в Чикаго любезно высказал свои соображения относительно достоинства переводов этих источников.

6

Э. Герцфельд утверждает, что Фергана была именно тем местом, откуда саки начали свои странствия (Herzfeld // Sakastan. AMI. IV. 1932). Его отождествление топонима У-сунь с Ферганой противоречит почти единодушному мнению синологов, которые считают, что Фергана называлась Давань.

7

Как это делает Тарн (CAH. Vol. IX. Р. 579).

8

Orosius V. 4.16. Заметьте, что драхмы, собранные Дж. П. Тейтом в Сеистане (Rapson. Note on Ancient Coins // JRAS. 1904. P. 677), начинаются с Митридата II. Однако незначительное количество монет подвергает серьезному сомнению ценность этого свидетельства. Хронологическую таблицу, основанную на принятии данных Орозия, см.: Smith V. A. The Indo—Parthian Dynasties II ZDMG. Bd. LX. 1906. P. 71 f.

9

Vergil. Georg. IV. 211. Ср.: PW, статья «Hydasp». Nr. 2, которой следует Рэпсон (CHI. Vol. I. P. 568). Роулинсон (Rawlinson. Sixth Month. P. 78 f.) правильно оценил ситуацию. Ср. также: Herzfeld. Sakastan // AMI. IV. 1932. S. 40, где автор предполагает, что Хоасп протекала около Суз.

10

Horat. Od. I. 22. 8; Seneca. Medea 723 ff.; idem. Here. Oet. 628; Lucan. De bell. civ. III. 236 и VIII. 227; Plin. Hist. nat. VI. 71; Statius. Thebais VIII. 237; Dionisius Periegctes 1138 f.; Claudian. Paneg. dictus Probino et Olybrio 70–80; idem. In Rufinim II. 243; idem. Paneg. tertio cons. Hon. 4; idem. Paneg. Quarto cons. Hon. 601; idem. Paneg. dictus Manlio Theodore 29; idem. De raptu Proserpinae II. 82 и III. 325. Обратите внимание на частоту ссылок у Клавдиана, который непосредственно предшествовал Орозию.

11

Strabo XI. 11.2.

12

Tarn. Sel. — Parth. Studies. P. 122–126. Ссылки на «монеты военной серии» («campaign coins»), которые упоминают Траксиану, см. с. 70, примеч. 16.

13

Tarn. Notes on Hellenism in Bactria and India// JHS. Vol. XXII. 1902. P. 268–293; Pawtinson H. G. Bactria— the History of a Forgotten Empire. London, 1912; Meyer E. // Encyc. Brit., статья «Bactria».

14

Ги–бинь, которая в разные периоды изменяла свое положение, до сих пор не идентифицирована с достаточной степенью уверенности. Х. Лассен (Lassen Ch. Indische Alterthumskunde. 2. Aufl. Leipzig, 1867–1874. Bd. II. S. 369, Anm. 5) и Э. Герцфельд (Herzfeld. Sakastan II AMI. Bd. IV. 1932. S. 31–35), основываясь на исторических данных, считают, что это была часть Арахосии. Леви (Lévy, Chavannes. L'Itinéraire d'Où K'ong//JA. 9 sér. VI. 1895. P. 371–384) и Франке (Fragte. Beiträge… S. 55 f.) предполагают, что это был Кашмир, и с этим отождествлением был согласен покойный Б. Лауфер. Клапрот (Klaprolh. Tableaux hist. P. 133) и Вигер (Wieger. Textes historiques. I. P. 716) отождествляют Ги–бинь с Кабулом; однако Рэпсон (CHI. Vol. I. P. 563) указал на тот факт, что долина Кабула в то время все еще находилась во владении яванских (греческих) правителей, и там не было найдено нумизматических свидетельств, подтверждающих присутствие ранних сакских царей. См. также: Jacobson H. W. An Early History of Sogdiana (неопубликованная диссертация. Университет Чикаго, 1935. Р. 14 f.). Рэпсон (Loc. cit.) и Томас (Thomas F. W. The Date of Kaniska // JRAS. 1913. P. 634 f.) полагают, что физические трудности кашмирского пути препятствовали масштабной племенной миграции. Очевидно, не все саки смогли добраться до Индии по этому пути, иначе в их культуре не был бы представлен столь значительный парфянский элемент.

15

Rapson // CHI. Vol. I. P. 564. Автор не согласен с Томасом (Thomas F. W. Sakastana II JRAS. 1906. P. 181–216) В том, что саки долгое время находились на территории Восточного Ирана.

16

Wroth. Parthia. P. 40, n. 1. Данные о назначении этих монет см. с. 57, примеч. 52. Исидор Харакский (Isid. Char. Mans. Parth. 18 f.) предлагает только время около 1 г. до н. э. в качестве даты post quem о захвате Сеистана и Арахосии. Тарн цитирует китайские источники, в которых есть ссылки на независимое царство Ву–и–шан–ли, которое занимает ту же территорию, что и эти провинции около 75 г. до н. э. (Tarn //CAH. IX. Р. 587). Подобное заявление еще раньше было сделано Гутшмидом (Gutschmid. Geschichte Irans. S. 79 f.) также без ссылки на источник. Ни Смит (Smith V. A. Indo—Parthian Dynasties II ZDMG. Bd. LX. 1906. P. 55), ни автор этой книги не смогли найти источник для данного утверждения; ср.: Groot de. Chinesische Urkunden. Bd. II: Die Westlande Chinas. S. 91–93. Заметьте, что китайские источники почти всегда используют такие названия, как Парфия, Халдея, Бактрия и Арахосия, скорее в провинциальном, нежели в более широком значении.

17

Смит, который принял теорию о том, что Митридат I совершил вторжение в Индию, датирует Мауэса примерно 95 г. до н. э. (Smith V. A. Early Hist, of India. 4th ed. P. 241 f.). Рэпсон (CHI. Vol. I. P. 570) помещает это вторжение между 88 и 72 гг. до н. э. Ср.: Vallée—Poussin L. de la. L'Inde aux temps des Mauryas. Paris, 1930. P. 262 ff. Об индо–скифах см.: Cunningham A. Later Indo—Scythians// NC. 3rd ser. Vol. XIII. 1893. P. 93–128, 166–202; Lévi S. Notes sur les Indo—Scythes II JA. 9 sér. T. VIII. 1896. P. 444–484; T. IX. 1897. P. 5^42 (пер. на англ. яз.: Indian Antiquary. XXXII. 1903. P. 381–389, 417^26; XXXIII. 1904. P. 10–16); Smith V. A. The Kushân or Indo—Scythian Period of Indian History //JRAS. 1903. P. 1–64; idem. Indo—Parthian Dynasties // ZDMG. Bd. LX. 1906. P. 49–72; Fleet J. F. Moga, Maues, and Vononcs// JRAS. 1907. P. 1013–1040; Banerji R. D. The Scythian Period of Indian History // Indian Antiquary. XXXVII. 1908. P. 25–75; Konow S. Indoskythische Beiträge // SPAW. 1916. S. 787–827.

18

Bühler C. Taxila Plate of Patika // Epig. Ind. IV, No. 5. 1896/1897. P. 54–57; Rapson // CHI. Vol. I. P. 570. Хорошее общее обсуждение вопроса: Vallée—Poussin L. de la. Op. cit. P. 272 f.

19

Thomas E. Bactrian Coins and Indian Dates// Academy. Dec. 26. 1874. P. 686 f.; Archaeological Survey of Southwest India. II. 1897. P. 31.

20

Rapson // CHI. Vol. I. P. 570; ср. c. 42.

21

Konow S. Taxila Inscription of the Year 136 // Epig. Ind. XIV, No. 20. 1917/1918. P. 94–95; idem. The So–called Takht–i–Bahi Inscription ofthe Year 103 // Epig. Ind. XVIII, No. 28. 1925/1926. P. 261–282; idem. The Zeda Inscription ofthe Year 11 // Epig. Ind. XIX, No. 1. 1927/1928. P. 1–15; idem//CII. II/l. P. LIXXXII–XCIV, 1 ff.; idem. Notes on Indo—Scythian Chronology//Joum. of Indian History. Vol. XII. 1933. P. 1–46.; McGovern. Early Empires (в печати).

22

См.: Rapson// CHI. Vol. I. P. 568; Rostovtzeff M. I. Caravan Cities. Oxford, 1932. P. 57, 214 f.; idem. Dura and the Problem of Parthian Art // Yale Classical Studies. V. 1935. P. 298 f.

23

Сэр Джон Маршалл в своем письме от 19 апреля 1935 г. к автору этой книги.

24

Обратите внимание на то, что и Селeвкиды, и Сасаниды использовали слонов, когда их владения распространились достаточно далеко на восток, где эти животные стали им доступны. О том, чтобы слоны использовались на войне парфянами, свидетельств нет.

25

CHI. Vol. I. Ch. XXIII. Другую интерпретацию см.: Herzfeld. Sakastan // AMI. Bd. IV. 1932. S. 91–98, a также более краткое изложение в: Cambridge Shorter History of India / Ed. H. H. Dodwell. Cambridge, 1943. P. 62–85. Согласно выводам Гсрцфсльда, до Гондофарна правили только два царя, а именно Мауэс и Аз; однако ср. ниже.

26

Интересная, хотя и более ранняя параллель этому обычаю обнаруживается в Эламе; см.: Cameron. Hist, of Early Iran. P. 20, 71 f.

27

Rapson //CHI. Vol. I. P. 569.

28

Kugler. Sternkunde… Bd. II. S. 447. Nr. 31.

29

О монетах индо–скифского периода см.: Gardner P. The Coins of the Greek and Scythic Kings of Bactria and India in the British Museum. London, 1886; Drouin E. Chronologie et numismatique des rois indo–scythes II RN. 3 sér. VI. 1888. P. 8–52; Cunningham A. Coins ofthe Indo—Scythians. London. 1892 [перепечатано из: NC. 1888. P. 199–248; 1890. P. 103–172; 1892. P. 40–82, 98–159]; Rapson. Indian Coins // Bühler G. Grundriss der indoarischen Philologie und Altertumskunde. Bd. II/3.Ht. B. Strassburg, 1897; Smith V. A. Catalogue ofthe Coins in the Indian Museum, Calcutta. Vol. I. Oxford, 1906; Marshall J. H. Excavations at Taxila//Annual Report of the Archaeological Survey of India. 1912/1913. P. 1–52; Whitehead R. B. Catalogue of Coins in the Punjab Museum, Lahore. Vol. I: Indo—Greek Coins. Oxford, 1914.

30

Маршалл (Marshall J. Η. The Date of Kanishka// JRAS. 1914. P. 986), которому следует Рэпсон (CHI. Vol. I. P. 570 f.), делает Аза основателем эры Викрама в 58 г. до н. э. Валле—Пуссен (Vallée—Poussin L. de la. L'Inde aux temps des Mauryas. P. 267) датирует его смерть тем же годом. Об эпиграфических данных см.: Hoernle A. F. Readings from the Arian Pâli // Indian Antiquary. Χ. 1881. P. 324–331 ; Bühler G. Taxila Plate of Patika // Epig. Ind. IV, No. 5. 1896/1897. P. 54–57; Boyer Α. M. L'Inscription en Kharoşthî du 15 Âşâdha 136 II JA. 11 scr. T. V. 1915. P. 281–298; Chanda R. Taxila Inscription of the Year 136 // JRAS. 1920. P. 319–324; Konow S. Taxila Inscription of the Year 136// Epig. Ind. XIV, No. 20. 1917/1918. P. 94–95; idem. The So–called Takht–i–Bahi Inscription of the Year 103 // Epig. Ind. XVIII, No. 28. 1925/1926. P. 261–282; idem. The Zeda Inscription of the Year 11 // Epig. Ind. XIX, No. 1. 1927/1928. P. 1–15; idem //CII. II/l. P. LIXXXII–XCIV, 1 ff.; idem. Notes on Indo—Scythian Chronology // Joum. of Indian History. Vol. XII. 1933. P. 1–46.

31

Конов (Konow. The So–called Takht–i–Bahi Inscription. P. 273 f.) предположил, что Азес и Азилис были одним и тем же человеком, но сейчас он отказался от этой идеи (idem. Notes on Indo—Scythian Chronology. P. 24). Ср. свидетельства против отождествления этих двоих правителей: Majumdar N. G. Notes on the Coins of Azes II Ann. Rep. Archaeol. Survey of India. 1928/1929. P. 169–174. Pl. LXIV; Marshall. Excavations at Taxila// Ibid. 1929/1930. P. 72 ff.

32

Gardner. Coins of the Greek and Scythic Kings. P. 173. Pl. XXXII, 9.

33

Rapson // CHI. Vol. I. P. 573. Однако ср.: Konow //CII. II/1. P. XL–XLIII.

34

Это основано на предположении о том, что имя Спалахор является эквивалентом греческого Спалирис; так считают Уайтхед (Whitehead. Catalogue of Coins in the Punjab Museum, Lahore. Vol. I: Indo—Greek Coins. Oxford, 1914. P. 143) и следующий ему Рэпсон (CHI. Vol. I. P. 574).

35

Rapson//CHI. Vol. I. P. 573.

36

Rapson //CHI. Vol. I. P. 574–580; Fleet J. F. St. Thomas and Gondophemes // JRAS. 1905. P. 223–236.

37

Rapson // CHI. Vol. I. P. 578; idem. Note on Ancient Coins// JRAS. 1904. P. 677; Cunningham A. Coins of the Sakas // NC. 1890. P. 119. К этому периоду относится посещение Фраата из Индии Аполлонием Тианским, согласно Филострату (Philostratus. Vita Apoll. II. 26 ff). См. также: Schur W. Die Orientpolitik des Kaisers Nero. Leipzig, 1923 (Klio. Beiht. XV / NF. Ht. 2). S. 69–80.

38

Rapson // CHI. Vol. I. P. 580; ср.: Sollet Α. von. Die Nachfolger Alex, des Grossen. Berlin, 1879. S. 52 f.

39

Chavannes. Les pays d'Occident d'après le Heou han chou // T'oung pao. 2 sér. VIII. 1907. P. 190–192; Weiger. Textes historiques. I. P. 716 f.

40

Specht É. Les Indo—Scythes et l'époque du règne de Kanichka II JA. 9 sér. T. X. 1897. P. 152–193; Lévi S. Note additionclle sur les Indo—Scythes II Ibid. P. 526–531 [пер. на англ. яз.: Indian Antiquary. XXXIII. 1904. P. 110 ff.]; Boyer A. M. L'Époque de Kaniçka II JA. 9 sér. T. XV. 1900. P. 526–579; Oldenberg H. Zwei Aufsätze zur altindischen Chronologie und Literaturgeschichte. 1. Zur Frage nach der Aera des Kanişka //NGWG. 1911. S. 427441 [пер. на англ. яз.: Journal of the Pali Text Society. 1910–1912. P. 1–18]; Kennedy J. The Secret of Kanishka // JRAS. 1912. P. 665–688, 981–1019; Fleet J. F. The Question of Kanishka// JRAS. 1913. P. 95–107; idem. Sidelights on Kanishka// Ibid. P. 369–378; Thomas F. W. The Date of Kaniska // Ibid. P. 627–650; см. дискуссию между Рэпсоном, Флитом, Кеннеди, Смитом, Барнетом, Уодделлом: ibid. Р. 911–1042; Marshall J. H. The Date of Kanishka // JRAS. 1914. P. 973–986 с комментариями Томаса и Флита: ibid. P. 987–992). См. также библиографию у Вапе—Пусссна (Vallée—Poussin L. de la. L'Inde aux temps des Mauryas. P. 318–374) и в статьях С. Конова, упомянутые выше, с. 74, примеч. 30.

41

Periplus 38; McCrindle J. W. Anonymi [Arriani ut fertur] Periplus Maris Erythraei // Indian Antiquary. VIII. 1879. P. 107–151 ; Kennedy J. Some Notes on the Periplus of the Erythraean Sea II JRAS. 1916. P. 829–837; Schoff W. H. As to the Date ofthe Periplus H JRAS. 1917. P. 827–830; Kennedy J. Eastern Kings Contemporary with the Periplus // JRAS. 1918. P. 106–114.

1

Phlegon. Fr. 12. 7 (J. Bd. II B. S. 1164); Appian. Mith. 104; Dio Cass. XXXVI. 45; ср. с монетами, отнесенными к Фраату Ротом (Wroth. Parthia. P. 45–55).

2

Memnon. Fr. LVIII. 2 (FHG. Vol. III. P. 556 f.): «Фрадат»; Dio Cass. XXXVI. 1; Appian. Mith. 87; Plut. Lucullus 30.

3

Sallust. Hist. IV, fr. 69. В письме Митридата VI Фраату III, о котором сообщает Саллюстий, последняя историческая ссылка (строка 15) касается поражения большой понтийской армии в теснине. Очевидно, это поражение, которое случилось до битвы при Тигранокерте, описанное Плутархом (Plut. Lucullus 25). Таким образом, издание «Истории» Саллюстия Б. Мауренбрсхером, в котором это письмо помещено после битвы, должно быть исправлено. Благодаря такой корректировке мы понимаем, почему в строке 16 Саллюстий смог сказать, что царство Тиграна еще не пострадало. Ср. также со строкой 21: «Quod haud difficile est, si tu Mesopotamia, nos Armenia circumgredimur exercitum sine frumento, sine auxiliis, fortuna aut nostria vitiis adhuc incolumem» («Это вполне возможно, если ты [Фраат], идя через Месопотамию, а мы [Митридат и Тигран] — через Армению, окружим войско, не имеющее припасов, ни вспомогательных сил и доныне невредимое по милости Фортуны, точнее из–за наших промахов». — Пер. В. О. Горенштейна). Если поверить Орозию (Orosius VI. 13. 2), то Евфрат был признан в качестве границы.

4

PW, статья «Sextilius». Nr. 2.

5

Plut. Lucullus 30; Appian. Mith. 87; Dio Cass. XXXVI. 3.

6

PW, статья «Sornatius».

7

Cicero. Manil. 23–24; Plut. Lucullus 30; Sallust. Hist. IV. F. 72. См. также: PW, статьи «Licinius (Lucullus)». Nr. 102 и «Mithradates». Nr. 12. Близкая тому же времени табличка, датируемая 68 г. до н. э., упоминает царя Аршакана и его жену, царицу Пи–ир(?) — ус(или -ри) — та–на–а. Этот царь должен быть Фраатом III; ср.: Strassmaier //ZA. Bd. VIII. 1893. S. 112; Kugler. Sternkunde… Bd. II. S. 447, Anm. 3; Minns. Avroman Parchments // JHS. Vol. XXXV. 1915. P. 36.

8

Ср.: Dio Cass. XXXVI. 45, где вторжение в Армению, по–видимому, было обусловлено договором с Помпеем, и где оно упоминается как результат усилий Тиграна Младшего (Ibid. 51). Но поскольку этот договор был точно таким же, как подписанный Лукуллом, и у Фраата имелись дурные предчувствия насчет нарушения его договора с Помпеем. Версия Диона Кассия (Dio Cass. XXXVI. 51) является правильной. См. также: Appian. Mith. 104. О Тигране Младшем см.: PW, статья «Tigranes». Nr. 2.

9

Strabo XVI. 1.24; Appian. Mith. 105. Плутарх (Plut. Pompeius 33) и Дион Кассий (Dio Cass. XXXVI. 53) упоминают только Софену. Об этой территории см.: PW s. v. Ср. также: Eutrop. Brev. VI. 13; Zonaras Χ. 4.

10

Appian. Mith. 105.

11

См. ниже.

12

Plut. Pompeius 36; Plin. Hist. nat. VI. 52.

13

Dio Cass. XXXVII. 5. 2.

14

Dio Cass. XXXVII. 5. 3; Appian. Mith. 106; Plut. Pompeius 36.

15

Plut. Pompeius 36.

16

Appian. Mith. 106; 117; Diod. Sic. XL. 4.

17

Plut. Pompeius 33; idem. Reg. imp. apophtheg. 204. 8 (Loeb. Vol. III. P. 210).

18

Дион Кассий говорит о том, что эта область была захвачена без боя (Dio Cass. XXXVII. 5), тогда как Плутарх утверждает, что Афраний выгнал Фраата из этой области и преследовал его до самой Арбелы (Plut. Pompeius 36). Страбон упоминает о том, что Помпей отдал Гордуэну Тиграну (Strabo XVI. 1. 24).

19

Appian. Mith. 106; Dio Cass. XXXVII. 5; Plut. Pompeius 39.

20

Plut. Pompeius 39; Dio Cass. XXXVII. 7.

21

Saint—Martin J. Fragments d'une histoire des Arsacides. T. II. Paris, 1850. P. 107; Spiegel F. von. Erânische Altertumskunde. Leipzig, 1871–1878. Bd. III. S. 98; Schneiderwirth J. H. Die Parther oder das neupersische Reich unter den Arsaciden nach griechisch–römischen Quellen. Heiligenstadt, 1874. S. 50; Wroth. Parthia. P. XXXII; ReglingK. Crassus' Partherkrieg II Klio. VII. 1907. S. 359 f.; Anm. 1. Ср.: Four de Longuerue L. du. Annales Arsacidarum. Argentorati, 1732. P. 22 (эта публикация была недоступна автору этой книги).

22

Dio Cass. XXXIX. 56. Имя Ород более правильно произносить как Гирод; вот его формы: Strassmaier // ZA. Bd. III. 1888. S. 147, Anm. 9, строка 3 — U–ru–da-a; монеты (Wroth. Parthia. P. 96) — ΥΡΩΔΟΣ; Plut. Crassus, 21 ; Polyaenus. Strat. VII. 41 — Ύρωδης; Appian. Syr. 51; Dio Cass. XL. 12 —Όρωδης; Iustin. XLII. 4.2; Veil. Pat. 46. II; Plin. Hist. nat. VI. 47; Ampelius 31; Eutrop. Brev. VI. 18 — Orodes; Orosius VI. 13.2 — Horodes.

23

Iustin. XLII. 4. 1; ср.: Дион Кассий считает Орода первым, кто добился трона, и отдает Мидию Митридату (Dio Cass. XXXIX). Однако Дион лишь кратко описывает парфянские дела, и потому не может упомянуть восшествие на престол. См.: Rawlinson. Sixth Mon. P. 147 и приведенные там ссылки. Гутшмид (Gutschmid. Geschichte Irans. S. 86. Anm. 2) исправляет Юстина в поддержку Диона Кассия; о нумизматических данных см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 212; Newell. Coinage of the Parthians // Survey of Persian Art (в печати). Монеты, которые Рот (Wroth. Parthia. P. 56–60) приписывал «неизвестному царю» (правившему около времени Фраата III или Митридата III), Гутшмид относит к эпохе Митридата III (Gutschmid. Geschichte Irans. P. 86. Anm. 1); Alloue de la Fuye. Nouveau classement des monnaies arsacides// RN. 1904. P. 349 f.; Petrowicz. Arsaciden—Miinzen. S. 52–55; Morgan J. de. Num. de la Perse antique. Fase. 1. Introduction. — Arsacides (Babelon. Traité des monnaies gr. et rom. III. Monnaies or. I/I). P. 261–264, n. 95–105; Newell. Op. cit.

24

Dio Cass. XXXIX. 56; McDowell. Coins from Seleucia. P. 214 f.

25

Iustin. XLII. 4. 1.

26

Проконсул Сирии в 57 г. до н. э. Ср.: Drumann W. Geschichte Roms. 2. Aufl. Bd. III Leipzig, 1906. S. 39 ff.; Mühll F. V. Zur Lebensgeschichte des A. Gabinius cos. 58 // Juvenes dum sumus. Basel, 1907. S. 75–81; PW, статья «Gabinius». Nr. 11.

27

Cicero. De domo sua 60; 124.

28

Dio Cass. XXXIX. 56; Appian. Syr. 51; Iosephus. Bell. I. 175: 178, idem. Ant. XIV. 98–104; ср. также: Strabo XII. 3. 34; XVII. 1.11.

29

Iustin. XLII. 4. 2.

30

Эти монеты, очевидно, никогда не были в обращении, поскольку нет ни одного экземпляра, найденного в Селевкии. Это и понятно, поскольку правление Митридата в Селевкии, вероятно, было очень коротким, и состояние этих монет затруднило бы идентификацию этого монетного выпуска как перечеканку, сделанную по приказу Орода; см. ниже, примеч. 33.

31

Plut. Crassus 21.

32

Iustin. XLII. 4. 4.

33

Alloue de la Fuye. Monnaies arsacides de la collection Pctrowicz II RN. 1905. P. 155 f.; Dressel H. Ein Tetradrachmon des Arsakiden Mithradatcs III // Zeitschrift für Numismatik. Bd. XXXIII. 1922. S. 155–157. Монеты, которые Рот отнес к «неизвестному царю» (Wroth. Parthia. P. 56–60), в настоящее время в основном приписывают Митридату III, а те, которые были отнесены к Митридату III (Wroth. Parthia. P. 61–67), — Ороду II. См. также: McDowell. Coins from Selcucia. P. 213, n. 29.

34

Dio Cass. XL. 12; Красс слышал, что Ород лишь недавно утвердился на троне.

35

Plut. Crassus 17.

36

Далее следует лишь частичная библиография о парфянской кампании Красса. Первичные источники: Ampelius 31; Appian. Bell. civ. II. 18; Caesar. Bell. civ. III. 31; Cicero. De div. II. 22; Dio Cass. XL. 12–27; Eutrop. Brev. VI. 18; Florus I. 46; Hegesippus. Historia I. 21; Iosephus. Bell. I. 179–180; idem. Ant. XIV. 105; 119; Iustin. XLII. 41; Liv. Epit. CVI; Moses. Chor. II. 17; Nic. Dam. Hist. CXIV (Athen. Deip. VI. 252 d = J. Bd. II A. S. 378, fr. 79); Obsequens 64 (124); Orosius VI. 13; Petronius. Satyricon 120; Plut. Crassus 16–33; idem. Cicero 36; idem. Caesar 28; Polyaenus. Strat. VII. 41; Ruf. Fest. 17; Seneca. Epist. IV. 7; Scrvius. Comm. in Verg. Aen. VII. 606; Strabo XVI. 1. 23; Vell. Pat. II. 46. 2; Zonaras. V. 7; Zosimus III. 32. Вторичные источники: Foy—Vaillant J. Arsacidarum imperium. Paris, 1725. P. 108–123; Four de Longuerue L. du. Annales Arsacidarum. P. 23 f. (книга оказалась недоступной); Sainte—Croix G. Ε. J. Guilhelm de. Mémoire sur le gouvernement des Parthes II Acad. des. inscr. et belles–lettres. Mém. de litt. T. L. 1808. P. 48–78; Ritter C. Die Erdkunde von Asien. Bd. VII/1. Berlin, 1843. S. 1117–1125; Fischer E. W. Römischc Zeittafeln. Altona, 1846. S. 250, 253; Chesney F. R. The Expedition for the Servey of the Rivers Euphrates and Tigris. Vol. II. London, 1850. P. 407–412; Saint—Martin J. Fragments d'une histoire des Arsacides. Т. II. Paris, 1850. Р. 110–116; Merivale Ch. History of the Romans under the Empire. 4th ed. Vol. I. New York, 1896. P. 407–430; Spiegel F. von. Erânische Alterthumskunde. Leipzig, 1871–1878. Bd. III. S. 110 f.; Schneiderwirlh J. H. Die Parther oder das neupersische Reich unter den Arsaciden nach griechisch–römischen Quellen. Heiligenstadt, 1874. S. 51–67; Mommsen T. Römische Geschichte. 10. Aufl. Bd. III. Berlin, 1909. S. 341–353; Ihne W. Römische Geschichte. Bd. VI. Leipzig, 1886. S. 429–440; Stocchi G. La prima guerra dei Romani nella Mesopotamia. Firenze, 1887 (книга оказалась недоступной); Ranke L. von. Weltgeschichte. 5. Aufl. Bd. II/2. Leipzig, 1898. S. 252–256; Gutschmid. Geschichte Irans. S. 87–92; Justi F. //Geiger, Kuhn. Grundriss der iranischen Philologie. Strassburg, 1895–1904. Bd. II. S. 498 f.; Manfrin P. La cavalleria dei Parthi. Roma, 1893. P. 37–99; Steinmann A. De Parthis ab Horatio memoratis. Berlin, 1898. S. 6–8; Drumann W. Geschichte Roms. 2. Aufl. Bd. IV. Leipzig, 1908. S. 105–122; Niese B. Grundriss der römischen Geschichte nebst Quellenkunde. 4. Aufl. München, 1910. S. 236; ReglingK. De belli Parthici Crassiani fontibus. Berlin, 1899 (рецензия: Höck von II Wochenschrift für klassische Philologie. 1899. Col. 1147 f.; Holzapfel L. // Berl. Philol. Wochenschr. 1901. Col. 850–855); idem. Zur historischen Geographie des mesopotamischen Parallelogramms // Klio. Bd. I. 1902. S. 443–476; idem. Crassus' Partherkrieg II Klio. Bd. VII. 1907. S. 357–394; Groebe P. Der Schlachttag von Karrhae // Hermes. Bd. XLII. 1907. S. 315–322; Delbrück H. Antike Kavallerie //Klio. Bd. X. 1910. P. 335–340; Smith F. Die Schlacht bei Carrhä// Historische Zeitschrift. Bd. CXV. 1916. S. 237–262; Hartmann K. Ueber das Verhältnis des Cassius Dio zur Parthergeschichte des Flavius Arrianus II Philologus. Bd. LXXIV. 1917. S. 73–91; Delbrück. Geschichte der Kriegskunst im Rahmen der politischen Geschichte. 3. Aufl. Bd. I. Berlin, 1920. S. 475–478; Günther A. Beiträge zur Geschichte der Kriege zwischen Römern und Parthern. Berlin, 1922. S. 14–38; Geizer M. Licinius (Crassus). Nr. 68 // PW; Lammert F. Die römische Taktik zu Beginn der Kaizerzeit und die Geschichtschreibung. Leipzig, 1931 (Philologus. Supl. XXIII/2); Tarn //САН. Vol. IX. P. 605–612.

37

Plut. Pompeius 52; Vell. Pat. II. 46. 2; Liv. Epit. CV; ср.: Plut. Crassus 16.

38

Cicero. Ep. ad fam. I. 9. 20; V. 8; idem. Ep. ad Alt. IV. 13. 2.

39

Tarn // CAH. Vol. IX. P. 606.

40

Plut. Crassus 17; Dio Cass. XL. 13.

41

Iosephus. Bell. I. 179; idem. Ant. XIV. 105; ср.: Orosius VI. 13. 1.

42

Plut. Crassus 17.

43

Ср. с трудностями, которые выпали на долю императора Траяна (см. главу X).

44

Dio Cass. XL. 16; Plut. Crassus 17–18.

45

У Плутарха (Plut. Crassus 19) говорится о 30 000 пеших воинов и 16 000 закованных в броню кавалеристах.

46

О локализации этой Зевгмы и о более ранней Зевгме к северу от нее см.: Cumont F. Etudes syriennes. Paris, 1917. P. 119–142; Dobias J. Séleucie sur l'Euphrate // Syria. T. VI. 1925. P. 253–268.

47

Плутарх оценивает армию в 7 легионов вместе с 4–тысячной конницей и таким же числом легковооруженных солдат (Plut. Crassus 20). Флор говорит об 11 легионах (Floras I. 46. 2); Аппиан (Appian. Bell. civ. II. 18) дает общую численность в 100 000! Роулинсон (Rawlinson. Sixth Mon. P. 155 f.) насчитывает 35 000, Сайкс — 340 00 (Sykes. Hist, of Persia. Vol. I. P. 347 f.) и Тарн (Tarn//CAH. Vol. IX. P. 608) — 28 000.

48

Согласно Лукиану (Lucian. Quomodo hist. 29), парфянское военное подразделение, насчитывающее 1000 воинов, называлось «дракон».

49

Это родовое имя; см.: Herzfeld. Sakastan II AMI. Bd. IV. 1932. S. 70 ff.

50

Dio Cass. XL. 20. Роулинсон выразил сомнение относительно точности первоисточника (Rawlinson. Sixth Mon. P. 162 f.); Тарн считает Абгара невиновным (Tarn// CAH. Vol. IX. P. 608).

51

Plut. Crassus. 23 ff.; ср.: Vell. Pat. II. 46.

52

Образцы такого защитного снаряжения были обнаружены в Дура—Европос (Illust. London News. 1933. September 2. P. 362). Очевидно, лошади не были такими тяжелыми, как предполагает Тарн (Tarn // CAH. Vol. IX. P. 601), поскольку конская броня из Дура—Европос подходила и для легких арабских скакунов. Как бы там ни было, доспехи из Дура—Европос относятся к более позднему времени, чем поход Красса. См. также фигуры, облаченные в чешуйчатую броню, на колонне Траяна (см. ниже, с. 186).

53

Laufer B. Chinese Clay Figures. I. Prolegomena on the History of Defensive Armor// Field Museum Anthropological Series. XIII. 2. Chicago, 1914. P. 217 ff.

54

Телль — возвышенность искусственного происхождения, образовавшаяся на месте древнего поселения (примеч. ред.).

55

Cicero. Pro Scauro III. 1.

56

Strabo XVI. 1. 23; Tarn // CAH. Vol. IX. P. 610, n. 1.

57

Nic. Dam. CXIV (J. II A. S. 378, fr. 79); Plut. Crassus 29.

58

Plut. Brutus 43.

59

Plut. Crassus 30; но ср.: Dio Cass. XL. 26, где говорится о том, что Красс без колебаний поверил Сурене.

60

Сент—Круа (Sainte—Croix G. Ε. J. Guilhelm de. Mémoire sur le gouvernement des Parthcs // Acad. des inscr. et belles–lettres. Mém. de litt. T. L. 1808. P. 62) был первым, кто указал на эту весьма возможную интерпретацию данного рассказа.

61

Lucan. De bell. civ. VIII. 436 f.; Strabo XVI. 1. 23.

62

Plin. Hist. nat. VI. 47.

63

Horat. Od. III. 5. 5.

64

Vell. Pat. II. 82; Floras II. 20. 4.

65

Plut. Crassus 33. Сомнительно, насколько надежным может быть этот сильно переработанный рассказ. Во всяком случае, это свидетельство имеет отношение только к самим придворным кругам, тогда как степень проникновения эллинизма в жизнь простых людей еще остается определить.

66

Strabo XL. 9.2; Dio Cass. XL. 14; Plin. Hist. nat. V. 88 (25); Iustin. XLI. 1. l; Herodian. IV. 10; Plut. Antonius 34.

67

Поздний автор Иосиппон в гл. 28 говорит о том, что Иоанн Гиркан принял посольство, которое предложило такое соглашение.

68

Iosephus. Ant. XIII. 254; idem. Bell. 1. 62.

69

Sotah 33a. «Антиохия» многими исправляется на «Антиох»; см.: Klausner J. Israelitic History. Vol. II. Jerusalem, 1924. P. 74 [in Hebrew].

70

Yerushalmy. Berakoth 7. 2 (ed. Krotoschin, repr. L. Lamm. Berlin, 1920.1. 1 lb); Nazir 5. 5 (Ibid. II. 546).

71

Szandzunski E. I. The Talmudical Writings as a Sources for Parthian and Sassanid History (неопубликованная магистерская диссертация. Университет Чикаго, 1932 г.). Р. 30–34; ее краткое изложение: JAOS. Vol. LII. 1932. P. 305.

72

Dio Cass. XL. 28; Iosephus. Bell. I. 180.

73

Ср., к примеру: Iosephus. Bell. I. 485 f.

1

Horat. Epist. I. 18. 56–57; idem. Od. IV. 15. 6–8.

2

Plut. Cicero 36. 1.0 наместничестве Цицерона см. также: d'Hugues G. Une province romaine sous la république. Paris, 1876.

3

Cicero. Ep. ad fam. III. 3.

4

Перевод дат этого периода со старого римского календаря вызывает сомнения, так как известно, что в то время календарь был чрезвычайно неточен.

5

Cicero. Ep. ad Att. V. 9. 1.

6

Ibid. V. 11.4.

7

Ibid. V. 14. 1.

8

Cicero. De domo sua 60. Ср. с более поздним автором Боэцием, который отмечает, что во времена Цицерона парфяне боялись Рима (De consolatione philosophiae II. 7. 30–34).

9

Cicero. Ep. ad Att. V. 16. 4.

10

Cicero. Ep. ad fam. XV. 4. 2.

11

Ср. письмо Цицерона, написанное Катону 30 августа 51 г. до н. э. (Cicero. Ep. ad fam. XV. 3. 1), с другим его посланием, адресованным тому же Катону четыре месяца спустя (ibid. XV. 4. 3).

12

Очевидно, Пакор чеканил монеты от своего собственного имени, хотя отсутствуют нумизматические данные, свидетельствующие о его совместном правлении с отцом; см. с. 104, примеч. 43.

13

Dio Cass. XL. 28; Cicero. Ep. ad Att. V. 20. 3.

14

Cicero. Ep. ad fam. XV. 4. 7.

15

Ibid. XV. 3.1.

16

Ibid. XV. 1. 1–2.

17

Ibid. XV. 1. 2. Эта дата была неправильно переведена У. Уильямсом в лэбовском издании трудов Цицерона.

18

См.: PW. s. v.

19

Возможно, это место, называемое Ханин Деба (ʿAin Dēbā): PW, статья «Syria», Col. 1624.

20

Cicero. Ep. ad fam. XV. 1. 3–5; Caelius // Ibid. VIII. 5. 1.

21

Cicero. Ep. ad fam. XV. 1.2; 6; idem. Ep. ad Att. V. 18.1–2. Позднее Дейотар получил похвалу Сената; см.: Lucan. De bell. civ. V. 54 f.; ср.: Cicero. Pro rege Deiotaro 1. 2.

22

Dio Cass. XL. 28; Cicero. Ep. ad fam. XV. 1; 2. 3.

23

Cicero. Ep. ad fam. XV. 2. 1–2.

24

Cicero. Ep. ad Att. V. 18. 1.0 проходе через Коммагену см.: Caelius //Cicero. Ep. ad fam. VIII. 10. 1).

25

Dio Cass. XL. 29; Cicero. Ep. ad Att. V. 20. 3.

26

Cicero. Ep. ad fam. XV. 4. 7; PW, статья «Epiphaneia». Nr. 2.

27

Cicero. Ep. ad Att. V. 20. 2.

28

Ibid. V. 21.2.

29

Malalas VIII. P. 201 ; Strabo XVI. 2. 4; PW, статья «Antigoneia». Nr. 1. Это не телль Шайх Хасан (Tell Shaikh Hasan), см.: Braidwood R. J. Mounds in the Plain of Antioch, an Archeological Survey. Chicago, 1937 (Oriental Institute Publications. Vol. XLVIII). P. 38, n. 2.

30

Cicero. Ep. ad Att. V. 20. 3–4. Ср.: Dio Cass. XL. 29, где утверждается, что он был убит в сражении. Об этой победе см. также: Frontinus. Strat. II. 5. 35.

31

Cicero. Ep. ad Att. V. 21.2.

32

Cicero. Ep. ad fam. XV. 4. 7; idem. Ep. ad Att. V. 21. 2; Dio Cass. XL. 30.

33

Cicero. Ep. ad fam. III. 8. 10.

34

Ibid. XV. 4. 8; ср.: idem. Ep. ad Att. V. 20. 5.

35

Cicero. Ep. ad Att. V. 21.2.

36

Ibid. V. 21. 2; VI. 2. 6; Caelius//Cicero. Ep. ad fam. VIII. 7. 1.

37

Caelius// Cicero. Ep. ad fam. VIII. 10. 2; Cicero. Ep. ad Att. VI. 1.3.

38

Caesar. Bell. Gall. VIII. 54 f.; Plut. Pompeius 56. 3; idem. Antony 35.4; Lucan. De bell, civ. II. 474 f.

39

Cicero. Ep. ad Att. VI. 1. 14; VI. 4 f.; VI. 8. Юлий Цезарь говорит о парфянах: «Bibulum in obsidione habuerant («[парфяне] держали в осаде Бибула») (Caesar. Bell. civ. III. 31). Ср. также: Liv. Epit. CVIII, где, возможно, упоминаются события уже 50 г. до н. э.

40

Dio Cass XL. 30. В этом сообщении нет ничего, что прямо указывает на Пакора. Нет ничего странного в том, что Цицерон не упоминает о данном инциденте, поскольку его рассказ заканчивается около того времени. Ср.: Tarn. Tiridatcs II and Young Phraates // Mélanges Gustave Glotz. T. II. Paris, 1932. P. 834 f.

41

Iustin. XLII. 4. 5.

42

Cicero. Ep. ad fam. II. 17.3. Его более поздние упоминания парфян немногочисленны: Cicero. Ep. ad Att. VI. 6; VII. 2; 26; VIII. 11.

43

О возможности нумизматического свидетельства для совместного правления с Ородом см.: Wroth. Parthia. P. 88, no. 173, n. 1, а также p. 97. no. 1 f, n. 1 ; ср.: Gardner. Parthian Coinage. P. 41 f. Тарн (Tarn. loc. cit.) будто бы относит эти монеты к молодому Фраату и датирует их временем около 26 г. до н. э. Об отсутствии тетрадрахм см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 184, 221.

44

Caesar. Bell. civ. III. 82; Dio Cass. XLI. 55; ср. также: Lucan. De bell. civ. II. 633; 637 f.

45

Dio Cass. XLII. 2.

46

Plut. Pompeius 76. 4; Quintilian. III. 8. 33; Appian. Bell. civ. II. 83; Dio Cass. XLII. 2. 5; Vell. Pat. II. 53. 1 ; Florus II. 13.51 ; ср. также: Lucan. De bell. civ. VII. 427 ff.; VIII. 396 ff. О предполагаемой миссии Дейотара (вероятно, только воображаемой), чтобы побудить Восток выступить в пользу Помпея, см.: Lucan. De bell. civ. VIII. 209 ff.; 331 ff.

47

Cicero. Ep. ad fam. XII. 19. 1 f.; PW, статья «Cornificius». Nr. 8.

48

Cicero. Ep. ad Att. XIV. 9. Более подробно см.: Adcock // САН. Vol. IX. P. 714.

49

Dio Cass. XLVII. 27; Appian. Bell. civ. IV. 58 f.

50

Dio Cass. XLIII. 51.

51

Suet. Augustus 8; Appian. Bell. civ. III. 9; Cicero. Ep. ad Att. XIII. 27; 31; Dio Cass. XLV. 3; Florus II. 13.94; Plut. Brutus 22. 2; idem. Cicero 43; idem. Antonius 16; Vel. Pat. II. 59; Liv. Epit. CXVII.

52

Appian. Bell. civ. II. 110.

53

Nic. Dam. De Caes. 16; Hall C. M. Nicolaus of Damascus' Life of Augustus. P. 81, § 16, n. 3.

54

Appian. Bell. civ. III. 24; Dio Cass. XLV. 9.

55

Appian. Bell. civ. IV. 58.

56

Nic. Dam. De Caes. 18.

57

Plut. Brutus 25.

58

Suet. Julius 44; ср.: Plut. Caesar 58.

59

См.: Dio Cass. XLIV. 15; Appian. Bell. civ. II. 110; Plut. Caesar 60; Cicero. De div. II. 110; Suet. Iulius 79. 3; все они цитируют рассказ, что согласно пророчеству Сивиллы, парфян может победить только царь. Это, конечно, была пропаганда, но она демонстрировала отношение римлян к парфянам.

60

Appian. Bell. civ. IV. 63; 88; 99; ср.: Iustin. XLII. 4. 7.

61

Plut. Antonius 25. 1.

62

Dio Cass. XLVIII. 24.3.

63

Appian. Bell. civ. V. 9 f.

64

Florus II. 19; Dio Cass. XLVIII. 24. 4; Vell. Pat. II. 78; Liv. Epit. CXXVII; Ruf. Fest. 18.

65

Proscriptiones (лат.) — объявление вне закона (примеч. ред.).

66

Iustin. XLII. 4. 7; Dio Cass. XLVIII. 25; Plut. Antonius 28.

67

Hill G. F. Historical Roman Coins. London, 1909. P. 128–131, pl. XIII, 80. На лицевой стороне этих монет изображена голова Лабиена, а на оборотной — оседланная и взнузданная лошадь. Принятие такого титула должно было означать победу над парфянами, но парфяне являлись союзниками Лабиена! Очевидно, современникам было так же трудно понять это странное обстоятельство, как и нам.

68

Strabo XIV. 2. 24.

69

Dio Cass. XLVIII. 25–26.

70

Tac. Ann. III. 62.

71

Plut. Antonius 30.

72

Strabo XII. 8. 9.

73

Dio Cass. XLVIII. 26; Iosephus. Ant. XIV. 330 ff.; XX. 245; idem. Bell. I. 248 ff.

74

Дион Кассий путает Антигона с Аристобулом (Dio Cass. XLVIII. 26), что доказывают другие пассажи из его труда (XLVIII. 41 и XLIX. 22), а также данные Иосифа Флавия.

75

Ср.: Strabo XVI. 2. 28; PW, статья «Drymos». Nr. 4. Возможно, это название местности.

76

Enoch 56: 5–8; ср. также 57. Для определения даты см: Olmstead. Intcrtcstamcntal Studies. P. 225 f.

77

«Свободными» (лат. liberi; греч. έλεύθεροι) в античных источниках назывались представители парфянской военной знати, служившие в армии в качестве тяжеловооруженных всадников (катафрактов). Их оригинальным, иранским наименованием было āzālān («благородные», «знатные»), поэтому термин «свободные» греко–латинской традиции следует понимать именно как «благородные», а не в смысле «свободные в противопоставлении рабам» (примеч. ред.).

78

Ср.: Lev. 21: 16–23.

79

Iosephus. Bell. 1. 273; 284; idem. Ant. XIV. 379; 384 f.; Euseb. Hist. I. 6. 7; CSCO Syr. 3. scr., T. IV. Versio (1903–1905). P. 83,1. 17–19. Ср.: Bevan E. R. Jerusalem under the High Priesls. London, 1924. P. 145 f.; Darmesteler J. Les Parthcs à Jerusalem // JA. 9 scr. T. IV. 1894. P. 43–54.

80

Iosephus. Bell. I. 276.

81

Dio Cass. XLVIII. 41.

82

Dio Cass. XLVIII. 27; Plut. Antonius 30.

83

Appian. Bell. civ. V. 65; 75; 132 f.; Gellius. Noct. Att. XV. 4; Victor. De vir. III. 85; Dio Cass. XLVIII. 39–41; XLIX. 19–22; Eutrop. Brev. VII. 5; Florus II. 19 f.; Frontinus. Strat. I. 1. 6; II. 5. 36 f.; Tac. Germ. 37; Iosephus. Ant. XIV. 392–395; 420; idem. Bell. I. 284–292; Iustin. XLII. 4. 7–11; Iuvenal. Sat. VII. 199; Liv. Epit. CXXVII; Orosius VI. 18. 23; Plin. Hist, nat. VII. 135 (44); Plut. Antonius 33 f.; Ruf. Fest. 18; Strabo XII. 2. 11; XIV. 2. 24; XVI. 2. 8; Val. Max. VI. 9. 9; Veil. Pat. II. 78; Zonaras. X. 18; 22 f. Плутарх заимствовал свою информацию о передвижениях Антония из сообщений Квинта Деллия — одного из офицеров Антония, см.: Plut. Antonius 59. Ср. также: ibid. 25; Strabo XI. 13. 3; Horat. Od. II. 3; и дискуссию: J. II D. S. 623–635. Сомнительно, что Деллий охватил в своем повествовании и кампанию Вентидия; см.: Hirschfeld O. Dellius ou Sallustius // Mélanges Boissicr. Paris, 1903. P. 293–295.

84

Appian. Bell. civ. V. 65.

85

Dio Cass. XLVIII. 26; 39^40; Strabo XIV. 2.24. По–видимому, город Роз (Аре) начал отсчет новой эры на своих монетах с этих побед Вентидия в 39 г. до н. э„ см.: McDonald G. A New Syrian Era II Journal international d'archéologie et numismatique. T. VI. 1903. P. 47 f.

86

Другой вариант имени этого римского офицера — Поппедий, см. примечания Буассевэна к соответствующему пассажу (XLVIII. 41) его издания труда Диона Кассия.

87

Dio Cass. XLVIII. 41; Э. Кэри (Cary Ε. Ad. loc. N. I) утверждает, что имеются в виду Киликийские Ворота. Очевидно, это ошибка, так как Киликийские Ворота расположены в горах Тавра, тогда как Дион ясно упоминает проход в Амане на границе между Киликией и Сирией. Роулинсон (Rawlinson. Sixth Mon. P. 190, n. 2) предполагает, что это Сирийские Ворота (на основе сообщения Страбона: Strabo XVI. 2. 8); ссылка в примечании 2 неправильна, так как Страбон упоминает Каспийские Ворота в сотнях миль к востоку (Strabo XV. 2. 8). Наиболее вероятны Аманские Ворота к северу от Епифанеи в Киликии.

88

Ср. у Фронтина (Frontinus. Strat. II. 5.37), который, вероятно, получил информацию от Ливия. Сообщение Фронтина не совпадает с другими и, возможно, не имеет отношения к тому же самому сражению или командиру, которого он называет Фарнастаном; Дион Кассий дает имя Франапат (Dio Cass. XLVIII. 41); Страбон (Strabo XVI. 2. 8) — Франикат; Plut. Antonius 33 — Фарнапат или Франапат.

89

Dio Cass. XLVIII. 41; Plut. Antonius 33. «Холм, похожий на стол» (Strabo XVI2. 8), возможно, был теллем.

90

Iosephus. Bell. I. 288 f.

91

Ibid. I. 291.

92

Dio Cass. XLIX. 19.

93

Frontinus. Strat. I. 1.6.

94

Dio Cass. XLVIII. 24.

95

Ibid. XLIX. 20; ср. также упорство, с которым Арад поддерживал парфян.

96

Frontinus. Strat. I. 1.6; Дион Кассий дает Χανναῖον (Dio Cass. XLIX 19). Фронтин столь же надежен и по крайней мере на целое столетие ближе к описываемым событиям. Форма «Фарней» более вероятна, поскольку содержит иранский элемент «Phar».

97

Strabo XVI. 2. 8.

98

Frontinus. Strat. I. 1.6.

99

Дион Кассий (Dio Cass. XLIX. 20), которому следует Роулинсон (Rawlinson. Sixth Mon. P. 191 f.), не знавший об информации Фронтина; Iosephus. Bell. I. 317; idem. Ant. XIV. 434; Tac. Hist. V. 9. Флор (Florus II. 19. 6) упоминает парфянское войско из 20 000 солдат, вероятно, то же самое. См. также: Vell. Pat. II. 78. 1; Moses Chor. II. 19.

100

Iustin. XLIII. 4. 7–10.

101

Dio Cass. XLIX. 23.

102

Dio Cass. XLIX. 20; Florus II. 19; Plut. Antonius 34; Strabo XVI. 2. 8. Ср. пассаж у Евтропия (Eutrop. Brev. VII. 5), где говорится о том, что это сражение происходило в тот же день, что и битва при Каррах, т. е. около 6 мая.

103

Tac. Germ. 37; ср. также: Horat. Od. III. 6. 9 ff.

104

Amm. Marcel. XXIII. 23.

105

Plut. Antonius 34; Iosephus. Ant. XIV. 439–447; idem. Bell. I. 321 f.; Dio Cass. XLIX, 20 f. Возможно, это и есть договор, упомянутый Флором (Florus II. 20. 1).

106

Речь, в которой он объявил о своих победах, была заимствована у Саллюстия согласно Фронтону (Fronto. Epist. II. 1.5 [Loeb. Vol. II. P. 137]). О Вентидии см.: Suetonius // Gellius. Noct. Att. XV. 4. О триумфе см.: Fasti triumphales populi Romani / Ed. Ε. Pais. Roma, 1920. F. Tr. 715/39; CIL. 1/1. P. 461; A. U.C. 716; Vell. Pat. II. 65.

107

Iustin. XLII. 4. 11–16; Dio Cass. XLIX. 23.

1

Не известны монеты, которые могли бы быть выбиты в 38/37 г. до н. э. либо Ородом II, либо Фраатом IV; см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 184. Первый известный выпуск монет Фраата датируется июнем 37 г. до н. э. (Petrowicz. Arsaciden—Münzen. S. 77. Nr. 1). Сообщение Горация (Horat. Ep. 7. 9) следует поместить примерно в то же время.

2

Plut. Crassus 33. При водянке избыток крови, с которой сердце не может справиться, скапливается в конечностях, и они опухают. В малых дозах аконит усиливает и нормализует деятельность сердца, и, таким образом, возможно временное облегчение, хотя в больших количествах это лекарство смертельно. Изготовлялось оно из обычного аконита, и должно было быть неочищенным, поскольку делалось в древности, — факт, который скорее свидетельствует в пользу того, что Орода лечили, а не пытались убить. Весь этот инцидент, возможно, является более поздним греческим или римским дополнением.

3

В источниках почти нет согласия в отношении времени этих убийств: текст Юстина не дает ключа к решению этой проблемы (Iustin. XLII. 5. 1); Плутарх говорит о том, что Фраат казнил Орода (Plut. Antonius 37); согласно Диону Кассию, Ород умирает от горя и старости до убийства сыновей (Dio Cass. XLIX. 23). Ср.: Rawlinson. Sixth Mon. P. 196, n. 1.

4

Horat. Od. III. 6. 9; Plut. Antonius 37. А. Гюнтер (Günther Α. Beiträge zur Geschichte der Kriege zwischen Römern und Parthem. Berlin, 1922. S. 58, Anm. 1) полагает, что он заслужил свою репутацию за нападение на Стациана.

5

Dio Cass. XLIX. 24; Holmes T. R. The Architect ofthe Roman Empire. Oxford, 1928. P. 122 f., notes; Günther. Op. cit. S. 51, Anm. 1.

6

Iosephus. Bell. I. 433; idem. Ant. XV. 11–22; 164–182.

7

Iosephus. Bell. I. 486.

8

Groot J. de. Chinesische Urkunden zur Geschichte Asiens. Bd. I. S. 230 f. («Цит–ки = Чжи–чжи»).

9

PW, статьи «Larisa». Nr. 12, «Arethusa». Nr. 10 и «Hierapolis» (Suppl. IV).

10

Dio Cass. XLIX. 24; Plut. Antonius 37.

11

Dio Cass. XLIX. 25; Plut. Antonius 37; ср.: Strabo XI. 13.4; XVI. 1. 28.

12

Kromayer J. Kleine Forschungen zur Geschichte des zweiten Triumvirats // Hermes. Bd. XXXI. 1896. S. 92 ff.; Holmes. Op. cit. P. 225 f. Гюнтер (Günter. Beiträge. S. 55) говорит о том, что это была середина апреля; ср. также: Kromayer J., Veith G. Schlachten—Atlas zur antiken Kriegsgeschichte. Leipzig, 1922–1929. Röm. Abt. Blatt 24:7. Флор утверждает, что Антоний не объявлял войну (Florus II. 20. 2).

13

Suet. Iulius 44.

14

О пути следования см.: Kromayer. Op. cit. S. 70–86; Holmes. Op. cit. P. 124 f., 223–225 (вместе с библиографическими примечаниями). Ср.: Mommsen T. The Provinces of the Roman Empire / Transi, by W. P. Dickson. Vol. II. New York, 1906. P. 30–34; Delbrück. Geschichte der Kriegskunst. Bd. I. S. 478–481.

15

Плутарх (Plut. Antonius 37), Юстин (Iustin. XLII. 5. 3) и Флор (Florus II. 20) утверждают, что у него было 16 легионов; Аврелий Виктор (Victor. De vir. ill. 85.4) сообщает о 15 легионах; Ливий (Liv. Epit. СХХХ) дает цифру 18; Веллей Патеркул (Vell. Pat. II 82) говорит о 13 легионах. Кромайер (Kromayer. Op. cit. // Hermes. Bd. XXXIII. 1898. S. 27) оценивает среднюю численность этих легионов в 3750 воинов. См. также: Günter. Beiträge. S. 50. Anm. 2; Tarn. Antony's Legions // Classical Quarterly. Vol. XXVI. 1932. P. 75–81.

16

Strabo XI. 14. 9.

17

Strabo XI. 13.4; XVI. 1.28.

18

Dio Cass. XLIX. 25; Плутарх говорит о 10 000 человек (Plut. Antonius 38).

19

Фрааспа — это Вера классических источников: Strabo XI. 13. 3. См.: Sykes. History of Persia. Vol. I. P. 360, n. 1 ; Rawlinson H. C. Memoir on the Site of Atropatenian Ecbatana // Journ. Royal. Geog. Soc. Vol. X. 1841. P. 113–115.

20

Dio Cass. XLIX. 25.

21

Плутарх упоминает о потере в 10 000 человек (Plut. Antonius 38); Ливий (Liv. Epit. СХХХ) и Всллей Патеркул (Vell. Pat. II. 82) говорят о двух легионах.

22

Dio Cass. XLIX. 25.

23

Plut. Antonius 39.

24

Ibid.

25

Ibid.; Frontinus. Strat. IV. 1.37. Хотя Дион Кассий говорит о том, что всей армии выдали ячмень (Dio Cass. XLIX. 27), замена пшеницы ячменем обычно являлась частью наказания; ср.: Октавиана в Далматийской войне: Suet. Augustus 24; Dio Cass. XLIX. 38. 4; Parker H. M. D. The Roman Legions. Oxford, 1928. P. 232–234 (этот труд почти бесполезен для истории восточных кампаний).

26

Plut. Antonius 41. Более поздние авторы Веллей Патеркул (Vell. Pat. II. 82) и Флор (Florus II. 20. 4) представляют его как выжившего участника похода Красса, поселенного в Маргиане.

27

Относительно этого отступления римлян см. также: Frontinus. Strat. II. 13. 7.

28

Plut. Antonius 42 f.; ср.: Tac. Hist. III. 24.

29

Plut. Antonius 45; Dio Cass. XLIX. 29 f.; Frontinus. Strat. II. 3. 15. — «Черепаха» (лат. testudo, греч. χελώνη) — сомкнутое боевое построение, применявшееся римской легионарной пехотой, в котором первый ряд воинов держал щиты перед собой, а следующие ряды — над головами, тем самым образуя сплошную защиту из щитов, прикрывавшую боевой порядок легионеров от метательных снарядов противника во время осадных и полевых боевых операций (примеч. ред.).

30

Plut. Antonius 47 ff.; Frontinus Strat. II. 3. 15; II. 13. 7. Об этом отступлении см.: Rawlinson H. C. Memoir on the Site of the Atropatenian Ecbatana // Journ. Royal Geog. Soc. Vol. X. 1841. P. 113–117.

31

Плутарх говорит о потерях в 20 000 пехотинцев и 4000 кавалеристов (Plut. Antonius 50), но он, очевидно (см.: Rawlinson. Sixth Mon. P. 205, n. 2), не включает в это число 10 000 погибших воинов Стациана. Веллей Патеркул утверждает, что потери римлян составили не менее одной четвертой части всех солдат, одной трети тех, кто находился при лагере, а также был утрачен и весь багаж (Vell. Pat. II. 82). Флор говорит о том, что в живых осталась одна треть всех легионов (Florus II. 20. 10); ср.: Plut. Demetrius et Antonius 1!

32

Alloue de la Fuÿe. Monnaies arsacides surfrappées II RN. 1904. P. 174–187; обсуждаемый образец находится в коллекции Э. Т. Ньюэлла (Нью—Йорк). См. также: Alloue de la Fuÿe. // Mém. Miss. Archéol. de Perse. T. XXV. 1934. P. 34.

33

Dio Cass. XLIX. 31. Ср. сообщение Плутарха о том, что Клеопатра привезла с собой только одежду, а Антоний раздал деньги из своих собственных средств (Plut. Antonius 51).

34

Dio Cass. XLIX. 33.

35

Appian. Bell. civ. V. 133; 136; Dio Cass. XLIX. 18; Liv. Epit. CXXXI.

36

Plut. Antonius 52; Dio Cass. XLIX. 33.

37

Iosephus. Ant. XV. 80 ; 96; id’em. Bell. I. 362.

38

Dio Cass. XLIX. 41. 5; возможно также: Vergil. Georg. IV. 560.

39

Tac. Ann. II. 3.

40

Plut. Antonius 50; idem. Demetrius et Antonius 5; Iosephus. Bell. I. 363; idem. Ant. XV. 104 f.; Strabo XI. 14. 15.

41

Plut. Antonius 54. 4; Dio Cass. XLIX. 41.

42

Гораций предполагает наличие внутренних раздоров среди парфян (Horat. Od. III. 8. 19); см. также: Plut. Antonius 53. 6.

43

Dio Cass. LI. 16. 2. Следует отметить, что монетные типы с Зевсом Никефором были отчеканены Фраатом в 32/31 г. до н. э.; см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 184 f.

44

Iustin. XLII. 5. 4; Dio Cass. LI. 18; ср. также: Horat. Epist. I. 12. 27–28; idem. Od. I. 26. 5; Vergil. Georg. I. 509. См. также: PW, статья «Tiridates». Nr. 4.

45

Cumont F. Nouvelles inscriptions grecques de Suse // CR. 1930. P. 211–220.

46

Dio Cass. LI. 18. Не известны тетрадрахмы Фраата, датированные 30/29 г. до н. э.; см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 185. Гораций упоминает о восстановлении власти Фраата (Horat. Od. II. 2. 17). О проблеме Тиридата и Фраата см.: Ten Cate Fennema H. Quaestiones Parthicae. Neomagi, 1882. P. 44 f.

47

Dio Cass. LI. 18.3: сразу после битвы при Акциуме. Дион Кассий ясно дает понять, что он вспоминает более ранние события (Dio Cass. LIII. 33.1); поэтому следующая часть, вероятно, относится к тому же времени, что и процитированный ранее отрывок. Дион Кассий утверждает, что данный вопрос был направлен на рассмотрение в Сенат, который передал его для урегулирования Октавиану. Это потребовало бы некоторого времени —· как интервал между пребыванием Октавиана в Малой Азии и возвращением Тиридата в Парфию в мае 26 г. до н. э. Мы не можем полностью согласиться с Юстином в той части, где он говорит о том, что Тиридат вместе с сыном Фраата, а позже посланники Фраата, отправленные им после того как до него дошли новости о сыне, были приняты Октавианом в Испании (Iustin. XLII. 5. 6 f.). Десяти месяцев, о которых свидетельствуют нумизматические данные, едва хватило бы одному Тиридату, не говоря уже о посланниках, чтобы добраться до Испании и вернуться. Поскольку чеканка монет Тиридата прекратилась в марте 25 г. до н. э., приведенная выше интерпретация ссообщения Диона Кассия (Dio LIII. 33. 1) решает проблему, обычно возникающую, если данный пассаж относить к 23 г. до н. э. Возможно, что вся информация Юстина (Iustin. XLII. 5. 6) ошибочна, или же он неверно разместил в своем повествовании инцидент с похищением сына Фраата. У Юстина такие ошибки встречаются даже чаще, чем фактические. Если принять вышеизложенный аргумент, то мы должны датировать возвращение сына Фраата между 29 и 26 гг. до н. э.

48

Hill G. F. Greek Coins acquired by the British Museum in 1926 // NC. 5th ser. Vol. VII. 1927. P. 207.

49

Нижеследующая таблица, взятая из книги Р. Х. Макдауэлла (McDowell. Coins from Seleucia. P. 185), перечисляет известные тетрадрахмы из Месопотамии, содержащие даты от 26–25 гг. до н. э., отнесенные к Фраату IV и Тиридату II:

Фраат IV — апрель 26 г. до н. э.

Тиридат II — май 26 г. до н. э.

Фраат IV — август, сентябрь и ноябрь 26 г. до н. э.

Тиридат II -март 25 г. до н. э.

Фраат — май 25 г. до н. э.

50

Isid. Char. Mans. Parth. 1.

51

Wroth. Parthia. P. 135. Строка из Горация (Horat. Sat. II. 5.62) должна датироваться примерно этим же временем.

52

Ср. примеч. 47. См. дискуссию по этому периоду: Magie D. The Mission of Agrippa to the Orient in 23 B. C. // CPh. Vol. III. 1908. P. 145 ff. Помпей Трог не проясняет этот вопрос. У Тиридата было максимум 10 месяцев на это путешествие, но, возможно, подобно Ироду, он не боялся путешествовать зимой. Тиридат упоминается у Горация (Horat. Od. I. 26. 5) и в Mon. Ancyr. VI (32). Я не могу согласиться с предположением Тарна (Tarn. Tiridates II and the Young Phraates // Mélanges Glotz. II. P. 834), что «Фраат, сын Фраата», упоминаемый Августом, был посажен на трон как соправитель Тиридата во времена его второй попытки захватить власть. Тарн чувствует, что вариант Диона Кассия (Dio Cass. LI. 18. 3) невозможен, а Юстина (Iustin. XLII. 5. 6) недостоверен, но, по–видимому, также невозможно и то, что римляне когда–либо поддерживали двух кандидатов на престол. Младший Фраат, о котором идет речь, является, наверно, Фраатаком, сыном Фраата IV.

53

CIL. III. No. 8746; Gardthausen V. Ε. Die Parther in griechisch–römischen Inschriften // Orientalische Studien Theodor Nöldeke zum siebzigsten Geburtstag gewidmet. Gieszen, 1906. S. 847 f.

54

Propertius III. 1. 16; 4. 1–19; 5. 48; 9.25; 53 f.; 12. 1–15. В качестве даты ante quem для этих планов можно было бы рассматривать признание Октавиана богом (Propertius III. 4. 1–19), а датой post quem — возвращение парфянами боевых знамен в 20 г. до н. э. Поскольку его покровителем был К. Меценат, друг и военный советник Октавиана, Проперций должен был иметь возможность получать надежную информацию. Имеются указания на такие планы уже в 30 г. до н. э.: Tibullus III. 7; Horat. Od. I. 21 f.; 51 (о дате этой оды см.: Elmore J. Horace and Octavian [Car. I. 2] // CPh. Vol. XXVI. 1931. P. 258–263); 11.2; 12. 53 ff.; 19. 11 f.; 21. 15. О том, как Иккий готовит цепи для мидийца, см.: ibid. I. 29.4 f.; о новых воинских наборах см.: I. 35. 30–32. См. также: ibid. II. 9. 18 ff.; 13. 17 f.; 16. 6; III. 2. 3; 3. 44; 5. 4; 29. 27; Vergil. Aeneis VII. 605 f.

55

Propertius IV. 3.

56

Маги (Magie. Mission of Agrippa// CPh. III. 1908. P. 145 ff.) считает, что пока Агриппа находился в Митилене в 23 г. до н. э. его офицеры, возможно, вели переговоры о возвращении знамен. Данные Горация (Horat. Od. I. 12.53; и, возможно, также I. 19. 12) следует поместить примерно в это же время. Дата Od. I. 21. 15 не определена; см.: Steinmann A. De Parthis ab Horatio memoratis. Berlin, 1898. P. 22.

57

Авроман II; см.: Minns Ε. Η. Parchments of the Parthian Period from Avroman in Kurdistan // JHS. Vol. XXXV. 1915. P. 22–65. В документе есть дата 291, т. е. 21/20 г. до н. э., если это селевкидская эра, и 44/45 г. н. э., если это аршакидская эра. Дальнейшую библиографию по этому пергаменту см. с. 62–63, примеч. 72; см. также с. 152, примеч. 89.

58

Ovid. Fasti V. 545 ff.; CIL. 2 ed. Vol. I. P. 229, 318.

59

Suet. Augustus 21. 3; idem. Tiberius 9. 1; Iustin. XLII. 5. 11 f.; Liv. Epit. CXLI; Vell. Pat. II. 91. 1; Florus II. 34.63; Eutrop. Brev. VII. 9; Orosius VI. 21. 29; Horat. Od. IV. 15.6–8; idem. Epist. I. 12. 27 f.; 18. 56 f.; Ovid. Tristia II. 227 f.; idem. Fasti V. 579 f.; VI. 465–468; Strabo VI. 4. 2; XVI. 1. 28; Vergil. Aeneis VII. 605 f.; Propertius. IV. 6. 79–82; Orac. Sibyl. V. 47 ff. См. также более позднюю статую Августа: CAH. Plates. Vol. IV. 148 a, 150.

60

Mattingly H., Sydenham Ε. A. The Roman Imperial Coinage. Vol. I. London, 1923. P. 46, 63, No. 46 ff.; P. 70, No. 98 ff.; P. 84, No. 256; P. 86, No. 302 ff.

61

Mon. Ancyr. V (29).

62

Mattingly H., Sydenham E. A. Op. cit. Vol. I. P. 46; P. 61, No. 17; P. 63, No. 37; Dio Cass. LIV. 8.

63

Mon. Ancyr. V. 29; Dio Cass. LIV. 8. Этот храм на форуме Августа не был закончен до 2 г. до н. э., и его изображение на монетах (см.: Mattingly H., Sydenham Ε. Α. Op. cit. Vol. I. P. 46; P. 61, No. 16; P. 85, No. 281 ff.) не соответствует известному плану этого здания. Хилл (Hill G. F. Historical Roman Coins. London, 1909. P. 143) и другие авторы предполагают, что здание на монетах — это временное святилище, возведенное на Капитолии.

64

См. выше, с. 126.

65

Strabo XII. 1. 4; 3. 29; Dio Cass. LIV. 9. 2; Suet. Tiberius 9. 1.

66

Легенды на монетах Тиграна содержат парфянские титулы; см.: Newell. Some Unpublished Coins of Eastern Dynasts. New York, 1926 (Numismatic Notes and Monographs. No. 30). P. 13–15.

67

Mon. Ancyr. V (27); Strabo XVII. 1.54; Dio Cass. LIV. 9; Iosephus. Ant. XV. 105; Tac. Ann. II. 3; Vell. Pat. II. 94. 4; 122. 1; Suet. Augustus 21. 3; idem. Tiberius 9. 1. Ср. также: Crinagoras // Anthologia Planudea. XVI. 61 (Loeb. V). Об этих монетных выпусках см.: Mattingly, Sydenham. Op. cit. Vol. I. P. 47,69, No. 97 ff., выпущены в 18 г. до н. э., особенно No. 101, где имеется надпись CAESAR DIVI F ARME CAPTA и коленопреклоненная фигура армянина справа.

1

Сын Музы был достаточно взрослым, чтобы начать править в Парфии во 2 г. до н. э.; ср. с. 137.

2

Возможно, это Афрахат, сын Афрахата, который правил Селевкией и Ктезифоном в области Бет Арамайя, согласно Мар Мари (Acta martyrum et sanctorum. T. I / Ed. P. Bedjan. Paris, 1890–1897. P. 68, § 7).

3

PW, статья «Syria». Col. 1629. Титий был наместником с 10 по 9 гг. до н. э.

4

Mon. Ancyr. VI (32). Сераспадан и Родасп упомянуты в надписи, найденной в Риме (CIL. VI. Nr. 1799 = Dessau 842). См. также: Strabo VI. 4. 2; XVI. 1. 28; Tac. Ann. II. 1 f.; Vell. Pat. II. 94. 4; Iustin. XLII. 5. 12; Iosephus. Ant. XVIII. 42; Suet. Augustus 21.3; 43. 4; Eutrop. Brev. VII. 9; Orosius VI. 21. 29.

5

Обычно о них говорят как о заложниках (см. ссылки в предыдущем примечании); но это слово, подобно слову «дань», не вполне корректно употреблялось древними авторами.

6

CIL. XIV. Nr. 2216; Gardthausen. Die Parther. S. 844.

7

Horat. Od. IV. 5. 25.

8

Horat. Carmen saec. 53 ff.; idem. Epis t. II. 1. 112; 256; idem. Od. IV. 14. 42; 15. 23.

9

Iosephus. Ant. XVI. 253; Wroth. Parthia. P. XXXVIII; Gutschmid. Geschichte Irans. S. 116.

10

Сердечного согласия (франц.).

11

Iosephus. Ant. XVII. 23–27; PW, статья «Scntius (Saturninus)». Nr. 9. Col. 1518 f.

12

Szadzunski. Talmudical Writings, passim.

13

Ср.: Dio Cass. LV. 10a. О монетах Тиграна и Эрато см.: Head B. V. Historia Numorum. Oxford, 1887. P. 636 (армянские материалы не были включены во 2–е изд. [вышедшее в 1911 г.]). Дополнительную библиографию о нумизматических данных см.: PW, статья «Erato». Nr. 9. Этот период в основном освещен в PW, статья «Iulius (Augustus)». Nr. 132. Col. 350 ff.; CAH. Vol. X. P. 254–264,273–279; Marsh F. B. The Reign of Tiberius. Oxford, 1931. P. 81 ff., 211 ff. См. также: PW, статья «Tigranes». Nr. 4.

14

Дион Кассий, возможно, ссылается на задание Тиберия (Dio Cass. LV. 9; Zonaras Χ. 35; Ovid. Consol. 389 ff.).

15

Ср.: Tac. Ann. II. 3.

16

Артавазд выпустил монеты с портретами Августа и самого себя; см.: Gardner P. On an Unpublished Coin of Artavasdcs II, King of Armenia // NC. NS. Vol. XII. 1872. P. 9–15. Помимо того факта, что Август на этих монетах показан достаточно молодым, Артавазд Мидийский, вероятно, никогда бы не последовал такой модели.

17

Самые ранние монеты Фраатака датированы 310 г. селевкидской эры; см.: Wroth. Parthia. P. XL, 136.

18

Tac. Ann. II. 4; Dio Cass. LV. 10. 18; Vell. Pat. II. 100. 1; ср.: Mon. Ancyr. V (27).

19

Plin. Hist. nat. VI. 141; Herzfeld Ε. Sakastan// AMI. IV. 1932. P. 4–8. Ср. мнение М. И. Ростовцева (Rostovtzeff //CAH. Vol. XI. P. 126), который относит Исидора ко времени жизни Плиния (умер в 79 г. н. э.). Его аргументы основаны на упоминании Лукианом Артабаза, царя Харакены (Lucian. Long. 16). Однако монеты этого царя неизвестны, и информация, полученная от Исидора, так или иначе не выходит за пределы эпохи Августа. См.: PW, статья «Mesene». Col. 1091 f.

20

Dio Cass. LV. 10. 20.

21

Vell. Pat. II. 101. 1.

22

Ср. с отрывком из труда Антипатра из Фессалоники, утверждающего, что Гай пошел далее к Евфрату (Anthol. Palat. IX. 297), и упоминаниями об Армении и Араксе у Кринагора (Ibid. 430). См. также: Suet. Nero 5. 1; idem. Tiberius 12. 2; Plut. Reg. imp. apophlheg. 207. 10.

23

Эта дата фиксируется в первый раз, когда на монетах голова Музы появляется вместе с головой Фраатака, см.: Gardner. Parthian Coinage. P. 45 f. Единственное другое изображение голов царя и царицы на парфянских монетах относится к правлению Готарза II, см.: Wroth. Parthia. P. 172.

24

Ср.: Iosephus. Ant. XVIII. 42 f.; Lucan. De bell. civ. VIII. 401^410; M. Felix. Octavius XXXI. 3; Orac. Sibyl. VII. 38–50.

25

Iustin. XLI. 3. 5. Силий Италик упоминает о том, что в Гиркании было принято приводить собак к мертвым царским телам (Sitius Italicus XIII. 473 f.). Лукиан отмечает, что персы хоронили своих умерших (Lucian. De luctu 21). См. также: Herzfeld. Archaeological History of Iran. London, 1935. P. 38 f.

26

PW, статья «Artagira». Nr. 1. Написание и дата зафиксированы в: CIL. IX. Nr. 5290.

27

PW, статья «Donnes». Написание неясное: возможно, лучше было бы «Dones» или «Addus».

28

Strabo XI. 14. 6; Dio Cass. LV. 10a. 6–9; Vell. Pat. II. 102; Florus II. 32; Ruf. Fest. 19; Tac. Ann. 1. 3; CIL. IX. Nr. 5290.

29

Mon. Ancyr. V (27).

30

Антипатр из Фессалоники (Anthol. Palat. IX. 59).

31

Seneca. De cons. ad. Polyb. XV. 4; Ovid. Ars amat. I. 177 ff., 199 ff., 223 ff.; idem. Remedia amoris 155 ff., 224. Последний из указанных стихов, видимо, выражает разочарование по поводу неудачной экспедиции.

32

Seneca. De brev. vit. IV. 5.

33

Mon. Ancyr. V (27). Имеется греческая надпись из Суз, датированная примерно этим временем, которая упоминает стратиарха Суз Замаспа, удостоившегося похвалы Фраата за организацию полива садов гарнизона. Обратите внимание на то, что даже в столь поздний период продолжали использовать македонские титулы. Надпись следует датировать либо 9/8 г. до н. э. (правление Фраата IV), либо 2/3 г. н. э. (правление Фраатака); см.: Cumont F. Inscriptions grecques de Suse II CR. 1931. P. 238–250.

34

Iosephus. Ant. XVIII. 42 f.

35

Gardner. Parthian Coinage. P. 46; последние монеты Музы и Фраатака датируются месяцем Гиперберетеем 315 г. селевкидской эры.

36

Ср.: Iosephus. Ant. XVIII. 42 f.; Mon. Ancyr. VI (32).

37

Iosephus. Ant. XVIII. 44 f.

38

Единственная известная монета Орода, если, разумеется, она правильно атрибутирована, датируется 317 г. селевкидской эры, т. е. 6/7 г. н. э.; см.: Gardner. Parthian Coinage. P. 46, pl. V/1. В течение следующих двух лет монеты не чеканились.

39

Suet. Tiberius 16.

40

Mon. Ancyr. VI (33); Tac. Ann. II. 1–2; Iosephus. Ant. XVIII. 46. Вероятно, это тот самый Вонон, который упоминается в поэме, цитируемой Авсонием (Ausonius. Epist. XXIII. 6). Эта поэма, присланная ему Понтием Павлином, была основана на труде Светония «Жизнеописания царей», ныне утраченном.

41

Tac. Ann. II. 3; VI. 36; 42; Iosephus. Ant. XVIII. 48. См. также: PW, статья «Hyrkania». Col. 507 f.; Schur W. Die Orientpolitik des Kaisers Nero. Leipzig, 1923 (Klio. Beiht. XV /NF. Ht. 2). S. 70 ff. Известные монеты Вонона датируются 9/10 г., 11/12 и 12/13 гг. н. э., см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 187.

42

Wroth. Parthia. P. XLIII, 143 f.

43

Iosephus. Ant. XVIII. 48–50; McDowell. Coins from Seleucia. P. 187. Вероятно, этот же Артабан упоминается у Мар Мари (Acta martyrum et sanctorum. I. 79. § 8).

44

Mon. Ancyr. V (27); Tac. Ann. II. 3 f.; VI. 40; Iosephus. Ant. XVIII. 140; idem. Bell. II. 222. См. также: PW, статья «Tigranes». Nr. 5.

45

Tac. Ann. II. 4. Ср.: Iosephus. Ant. XVIII. 50–52; Gwatkin W. E. Cappadocia as a Roman Procuratorial Province //University of Missouri Studies. Vol. V, No. 4. 1930. P. 13; McDowell. Coins from Seleucia. P. 223.

46

PW, статья «Caecilius». Nr. 90.

47

Tac. Ann. 11.43.

48

Tac. Ann. II. 56; ср. также: Suet. Gaius 1. 2; Strabo XII. 3. 29. В Кесарии (в Каппадокии) были отчеканены монеты с надписью GERMANICUS ARTAXIAS и со сценой коронации; см.: Mallingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. I. P. 104, n. 8. Маттингли предполагает, что эти монеты, возможно, были выпущены Калигулой.

49

Tac. Ann. II. 58; современник этих событий Страбон подтверждает тот факт, что Евфрат все еще оставался границей между империями (Strabo XVI. I. 28).

50

Cantineau J. Textes palmyreniens provenant de la fouille du temple de Bel // Syria. T. XII. 1931. P. 139–141 ; Seyrig H. Antiquités syriennes // Syria. T. XIII. 1932. P. 266–269.

51

Tac. Ann. II. 68; Suet. Tiberius 49. 2. О Реммии см.: PW, статья «Rcmmius». Nr. 3.

52

Suet. Tiberius 41.

53

Iosephus. Ant. XVIII. 310–379.

54

Arrian. Parthica. XI, Νάαρδα; см. также: PW, статья «Νάαρδα». Этот город находится на Евфрате, недалеко от Сиппара и рядом с устьем реки Нахр Малка.

55

Эта хронология событий не точна, но, по–видимому, соответствует имеющимся свидетельствам. Если шестилетний период, упомянутый Иосифом (Iosephus. Ant. XVIII. 373), представляет собой, надо полагать, длительность восстания в Селевкии, которое началось в 35 г. н. э. (см. ниже, с. 148), тогда вычитание 15 мирных лет (Iosephus. Ant. XVIII. 339) дает 20 г. н. э. как начало деятельности братьев.

56

Артабан перестал чеканить монеты задолго до окончания своего правления. Макдауэлл говорит о его последних известных монетах, датированных 27/28 г. н. э., но добавляет к ним (правда, сомневаясь) монеты выпусков 29/30 и 30/31 гг. н. э. (McDowell. Coins from Seleucia. P. 188).

57

Cumont F. Une lettre du roi Artaban III // CR. 1932. P. 238–260; Rostovtzeff M. L’Hellénisme en Mésopotamie // Scientia. LUI. 1933. P. 120 f.; Welles C. B. Royal Correspondence in the Hellenistic Period. New Haven, 1934. P. 299–306. Что касается Уэллса (Welles. Op. cit. P. 302), то обратите внимание на то, что в Дура—Европос будто бы следовали сирийской селевкидской эре, начинавшейся в октябре 312 г. до н. э., а в Сузах пользовались вавилонским календарем, который начал свой отсчет в апреле 311 г. до и. э. Парфянская эра исчисляется от апреля 247 г. (а не от 248 г.) до н. э.

58

Tac. Ann. VI. 31. Ср. также: Philostratus. Vita Apoll. II. 2.

59

Tac. Loc. Cit.; Dio Cass. LVIII. 26; Suet. Tiberius 66.

60

Драуэр (Drower E. S. The Mandacans of Iraq and Iran. Oxford, 1937. P. 6 ff.) предполагает, что Мадаи, возможно, был городом в Мидии, на родине Артабана, или же располагался далее на восток.

61

Tac. Ann. VI. 33; Dio Cass. LVIII. 26; Iosephus. Ant. XVIII. 97; Plin. Hist. nat. XV. 83.

62

Tac. Ann. VI. 35; Iosephus. Ant. XVIII. 97 ff. Для времени от правления Тиберия до Александра Севера соответствующая ему часть «Пророчеств Сивиллы» (Orac. Sibyl. XII. 47–288) представляет собой вполне обстоятельный очерк римской истории.

63

Iosephus. Loc. Cit.; Rostovtzeff. Iranians and Greeks in South Russia. Oxford, 1922. P. 116. Ср.: Seneca. Thyestes 630 f.

64

Tac. Ann. VI. 36; Iosephus. Ant. XVIII. 100.

65

Tac. Ann. VI. 37; ср.: Rawlinson. Sixth. Mon. P. 234. Орноспад еще не был сатрапом Месопотамии, эту должность он получил уже после того, как присоединился к своему царю.

66

Такое различие между греческими и парфянскими городами проводится многими античными авторами. Помимо названных городов (Tac. Ann. VI. 41) Исидор Харакский упоминает в качестве греческих городов еще Ихны, Никефорий, Артсмиту и Халу (Isid. Char. Mans. Parth. 1–3). Обратите внимание на то, что Артемита называется и как греческий, и как парфянский город; о его расположении см. : Jacohsen T. Four Ancient Towns in the Diyala Region (выход этой публикации Восточного института ожидается в скором будущем).

67

Макдауэлл предполагает, что его сторонниками в Селевкии были местные этнические элементы, настроенные исключительно проримски (McDowell. Coins from Seleucia. P. 225). Этой идее противоречит информация Тацита, который ясно указывает на три группы, поддерживающие Тиридата, — греков, аристократов и сторонников Рима, если, конечно, не предположить, что последние были местными жителями.

68

Согласно Ф. Кюмону (Cumont F. Une lettre du roi Artaban III // CR. 1932. P. 249 f.).

69

Iosephus. Ant. XVIII. 100; Tac. Ann. VI. 44.

70

Iosephus. Ant. XVIII. 101–103. Ср.: Dio Cass. LIX. 17. 5 и 27. 2 f.; Suet. Vitellius 2. 4; idem. Caius 19; все эти авторы либо относят данное событие к эпохе правления Гая, либо оставляют вопрос открытым. См.: Täubler E. Die Parthernachrichten bei Iosephus. Berlin, 1904. S. 33–39.

71

Iosephus. Ant. XVIII. 103 f. Вероятно, это самый ранний случай путаницы между Вавилоном и Селевкией.

72

Нумизматические данные, приведенные Макдауэллом (McDowell. Coins from Seleucia. P. 225, 188 ff.) и Ротом (Wroth. Parthia. P. XLVI), вкупе с утверждением Тацита (Tac. Ann. XI. 9. 6) о том, что восстание длилось 7 лет, позволяют нам датировать его начало. О монетах, выпущенных в городе во время восстания, см.: McDowell. Op. cit. P. 141 f. No. 141.

73

Iosephus. Ant. XX. 22: Абсннериг. Адинсргл или Абинергл, чье имя стоит на монетах 10 (?) г. н. э., возможно, тождествен Адинн(с)рглу, чеканившему монеты в 22 г. н. э.; см.: Hill G. F. Catalogue of the Greek Coins of Arabia, Mesopotamia and Persia. London, 1922. P. CXCIX–CCI.

74

Iosephus. Ant. XX. 17–37; 54. Топоним «Гордуэна» приведен в тексте в качестве его исправления; изначально там читалось Καρρών, что невозможно (ср.: PW, s. v.).

75

Iosephus. Ant. XX. 54–69.

76

Вардан, второй преемник Артабана, правил страной два года и два месяца после своего возвращения на трон, когда его навестил Аполлоний Тианский (см. примеч. 82). Селевкия, которая подчинилась весной 42 г. н. э. (см. ниже, с. 151), была тогда еще охвачена восстанием.

77

Tac. Ann. XI. 8. Ср. с Иосифом (Iosephus. Ant. XX. 69), который в сжатой форме говорит о том, что, очевидно, первым на престол взошел Вардан. О не вполне определенных нумизматических данных, которые поддерживают информацию Тацита, см.: Wroth. Parthia. Р. XLV f.; Bartholomaei J. de. Recherches sur la numismatique des rois Arsacides// Mem. Soc. d’arch. et de num. de St. — Petersbourg. T. II. 1848. P. 59; Herzfeld. Am Tor. S. 45,47 f. Многие из деяний Готарза появляются в различных формах в «Шах–намэ», см.: Coyajee J. C. The House of Gotarzcs: a Chapter of Parthian History in the Shah–namch //Journ. and Proc. Ofthe Asiatic Society of Bengal. NS. Vol. XXVIII. 1932. P. 207–224.

78

Herzfeld. Am. Tor. S. 40 ff, Taf. XX1–XXIII; Herzfeld. Kushano—Sasanian Coins // Mem. Archacol. Survey of India. No. 38. 1930. P. 5; CIG. III. No. 4674. Филострат называет брата Готарза Вардана мидийцем (Philostratus. Vita Apoll. I. 21).

79

Tac. Ann. XI. 8. 4. За ночь и день Тиберий проходил 184 мили по хорошим римским дорогам с тщательно разработанной системой замены лошадей. Возможно, царские почтовые дороги Персии сохранились в лучшем состоянии, чем можно ожидать, но преодолеть почти 350 миль за два дня — это до сих пор впечатляющее достижение.

80

Amm. Marcel. XXIII. 23.

81

McDowell. Coins from Seleucia. P. 225 f.

82

Philostratus. Vita Apoll. I. 19–40; ср.: Gutschmid Α. von. Kleine Schriften. Bd. III. Leipzig, 1892. S. 58 f.

83

Philostratus. Vita Apoll. I. 28; ср. также: ibid. I. 21.

84

Ibid. I. 21. Упоминается один только Ктезифон. В данном случае ссылку на Вавилон нельзя отнести к Селевкии, хотя настаивать на таких деталях, основываясь на этом источнике, не следует.

85

Он сразу же начал выпускать царские монеты, см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 189.

86

Philostratus. Vita Apoll. I. 31; 37.

87

Dio Cass. LX. 8; Seneca. De tranquillitate animi 11. 12; Tac. Ann. XI. 8. 1.

88

Tac. Ann. XI. 10; Iosephus. Ant. XX. 72.

89

Первые монеты Готарза были выпущены в начале 355 г. селевкидской эры, т. е. в 44/45 г. н. э. (Wroth. Parthia. P. 161); ср.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 226 f., tabl., p. 189. Если второй авроманский пергамент (см. с. 130, примеч. 57) датируется по аршакидской эре, он должен быть помещен в 44 г. н. э. Однако, по–видимому, лучше, как это указано в главе 2, предположить, что там была использована селевкидская эра, и потому датой этого документа является 21/20 г. до н. э. (ср. с. 62–63, примеч. 72). Наличие имени «Клеопатра» среди имен цариц является дополнительным аргументом в пользу более ранней даты, так как после Акциума оно уже не было популярным, см.: PW, статьи «Kleopatra».

90

PW, статья «Hyrkania». Col. 468, 506 f.

91

Tac. Ann. XI. 10. 3.

92

McDowell. Coins from Selcucia. P. 190. Чеканка монет Вардана прекратилась в четвертом месяце 45/46 г. н. э., но это доказывает только то, что он больше не владел Селсвкией. К тому же монеты 46/47 и 47/48 гг. содержат личное имя Готарза и, таким образом, доказывают, что у него был соперник, которым, вероятнее всего, являлся Вардан.

93

McDowell. Coins from Seleucia. P. 151 -153; ср.: Johnson J. Dura Studies. Roma, 1931. P. 1–15.

94

Tac. Ann. XI. 10. Информация Тацита, естественно, была основана на сообщениях, доставленных в Рим представителями недовольных партий.

95

Gutschmid. Geschichte Irans. S. 127, Anm. 2; Wroth. Parthia. P. XLVII.

96

Ср. упоминание о какой–то победе Клавдия над парфянами (Seneca. Apocolocyntosis 12).

97

Tac. Ann. XII. 13 f.; PW, статья «Corma». Гора Санбул (см.: PW, статья «Sanbulus»), на которой Готарз совершал жертвоприношения Геркулесу — это, вероятно, гора Сунбула Кух. Как Адхаим, так и Дияла летом сильно мелеют, и войска едва ли могли их заметить; отсюда понятно, почему у Тацита нет упоминания об этих реках.

98

Tac. Ann. XII. 13 f.

99

Herzfeld. Am Tor. S. 40 ff., Taf. XXI–XXIII. Вероятно, как предполагает К. Хопкинс (Hopkins C. // The Excavations at Dura—Europos. Second Season, 1928–1929 / Ed. by M. I. Rostovtzeff and P. V. C. Bauer. New Haven, 1931. P. 93), посвятительную надпись Зевсу Co–теру, датированную 50/51 г. н. э. и обнаруженную в Дура—Европос, следует относить к этой гражданской войне.

100

Tac. Ann. XII. 14. 7.

101

Ср. обнаружение Макдауэллом монеты Готарза, датированной тремя месяцами спустя после первых монет, выпущенных Вологезом (McDowell. Coins from Seleucia. P. 191). Эту находку дополнительно подтверждает Иосиф Флавий, который говорит о том, что Готарз стал жертвой заговора (Iosephus. Ant. XX. 74).

102

Tac. Ann. XII. 14. 7. Иосиф Флавий не упоминает Вонона; однако не стоит не доверять Тациту на основе краткого сообщения иудейского историка, который, возможно, намеренно пропустил имя Вонона, посчитав его неважным. Его монеты неизвестны.

103

О том, что Вологез был сыном Вонона, говорит Тацит (Tac. Loc. cit.), а братом — Иосиф Флавий (Iosephus. Loc. cit.). Гутшмид предлагает считать конечной датой правления Вонона 54 г. н. э. (Gutschmid. Geschichte Irans. S. 128, Amm. 2), но это слишком поздно.

104

Вопрос всей хронологии с 51 по 63 г. н. э. очень сложный; см., например, издания Тацита, выполненные К. Ниппердеем и А. Фюрно (Tacitus / Erklärt von K. Nipperdey. [Annales.] Besorgt von G. Andrcsen. Berlin, 1904–1908; P. Comclii Taciti Annalium ab ex–ccssu divi Augusti libri/ Ed. with introd. and notes by H. Furneaux. London, 1896–1907), а также: Egli Ε. Feldzüge in Armenien von 41 -63 n. Chr. // Büdinger M. Untersuchungen zur römischen Kaisergcschichtc. Leipzig, 1868. S. 267–362; Schiller H. Geschichte des römischen Kaiserreichs unter der Regierung des Nero. Berlin, 1872. S. 91–205; Mommsen. Prov. Rom. Emp. Bd. II. S. 50 ff.; Henderson В. W. The Chronology ofthe Wars in Armenia A. D. 51–63 // Class. Rev. Vol. XV. 1901. P. 159–165,204–213,266–274; SchoonoverD. T. A Study of Cn. Domitius Corbulo as found in the «Annais» of Tacitus. Chicago, 1906; Schur W. Die Orient—Politik des Kaisers Nero. Leipzig, 1923 (Klio. Beiht. XV / NF. Ht. 2. S. 7–38; idem. Untersuchungen zur Geschichte der Kriege Corbulos// Klio. Bd. XIX. 1925. S. 75–96; idem. Zur Neronischcn Orientpolitik // Klio. Bd. XX. 1926. S. 215–222; MomiglianoA. Corbulone e la politica romana verso i Parti // Atti del IP congresso nazionale di studi romani. I. Roma, 1931. P. 368–375; Hammond M. Corbulo and Nero’s Eastern Policy // Harvard Studies in Classical Philology. Vol. XLV. 1934. P. 81–104.

105

Tac. Ann. XII. 44–47.

106

Tac. Ann. XII. 49. 1. Вероятно, это тот же человек, что и Лэлиан у Диона Кассия (Dio Cass. LXI. 6. 6), см.: PW, статья «Julius (Paelignus)». Nr. 374.

107

Dio Cass. LXII (LXIII. 5); Iosephus. Ant. XX. 74; Tac. Ann. XII. 44. Эта гречанка, возможно, долгое время жила в Парфии.

108

Iosephus. Ant. XX. 74.

109

Если Макдауэлл прав в своей атрибуции Готарзу II монеты, датированной декабрем 51 г. н. э. (McDowell. Coins from Seleucia. P. 191), тогда маловероятно, чтобы вторжение Вологеза в Армению произошло до 52 г. н. э. Ср. также: CAH. Vol. X. Р. 757, п. 2, где автор следует статье: Henderson. Chron. of the Wars in Armenia // Class. Rev. Vol. XV. 1901. P. 164 f.

110

Iosephus. Ant. XX. 81–91.

111

Tac. Ann. XII. 51; XIII. 6.

1

Tac. Ann. XIII. 6; 16 декабря 54 г. до н. э. Нерону исполнилось 17 лет.

2

Tac. Ann. XIII. 7; Iosephus. Ant. XX. 158; idem. Bell. II. 252; Dessau 8958. Эмесса и Софена слишком далеки друг от друга, чтобы отождествить этих двух людей с большой долей вероятности, см.: PW, статья «Sohacmus». Nr. 4.

3

Об этих легионах см.: PW, статья «Legio», как основной раздел, так и разделы по отдельным легионам, а также «Domitius (Corbulo)» в Suppl. III. Фронтин, по–видимому, говорит о начале этой кампании (Frontinus. Strat. IV. 2. 3). Ср. также упоминание об Арии Варе, которому, согласно Тациту, сопутствовал успех в Армении (Tac. Ann. XIII. 9; idem. Hist. III. 6), но, возможно, речь идет о разных людях с одинаковыми именами.

4

Дискуссию и библиографию об этом претенденте на престол см.: CAH. Vol. X. P. 879. Родственная связь, принятая здесь, базируется на исправлении одного места из «Анналов» Тацита (Tac. Ann. XIII. 7).

5

Рот указывает, что появление «Vol.» в легендах на некоторых драхмах Вологеза является намеком на наличие у него соперника (Wroth. Parthia. P. LII, n. 2). Похожий пример в клинописной литературе см. выше, с. 64–65.

6

Об утверждении Тацита, что он пришел «из Германии» (Tac. Ann. XIII, 35), см.: PW, статья «Legio (IIII Scythica)». Col. 1558 f.

7

См. дискуссию и библиографию в: CAH. Vol. X. P. 880, n. 5.

8

Tac. Ann. XIII. 37. 6; XIV. 25.2; XV. 1. 1; Wroth. Parthia. P. LIII. Гиркания, возможно, оказала поддержку восстанию сына Вологеза.

9

Dio Cass. LXII. 19–20; Tac. Ann. XIII. 39–41.

10

Tac. Ann. XIII. 41. 3. Вероятно, это был конец сезона военных кампаний, и, как предполагает Фюрно в своем издании Тацита (Annals. II. 114, п. 2), город, возможно, не был бы разрушен до тех пор, пока армия зимовала там. Такое сжатие хронологии было бы типичным для рассказа Тацита о восточных делах.

11

PW, статья «Tigranokerta». О затмении 59 г. н. э. см.: Plin. Hist. nat. II. 180.

12

Frontinus. Strat. II. 9. 5; ср. Tac. Ann. XIV. 24.6. Относительно дисциплины в армии во время этой кампании см.: Frontinus. Strat. IV. I. 21; 28. Монеты (McDowell. Coins of Seleucia. P. 228 f.) определенно свидетельствуют о том, что в 59/60–61/62 гг. до н. э. Селевкия была охвачена восстанием.

13

Это Элугия Тиглатпаласара III, как указывает Леманн—Хаупт (Lehmann—Haupt // Zeitschr. für Ethnologie. Bd. XXXII. 1900. S. 438, Anm. 4; см. также: Olmstead. Shalmaneser III and the Establishment of the Assyrian Power // JAOS. Vol. XLI. 1921. P. 359 f., η. 31.

14

Tac. Ann. XIV. 24–25.

15

Текст из Tac. Ann. XIV. 25 — «maris rubri» — должно быть, неправильный. Предложенное изменение «maris sui» кажется вполне обоснованным.

16

Tac. Ann. XIV. 26; Iosephus. Ant. XVIII. 140; idem. Bell. II. 222; PW, статья «Tigranes». Nr. 6.

17

Tac. Ann. XV. 2; Dio Cass. LXII. 20.

18

Стаций упоминает о деятельности Болана (Statius. Silvae V. 232 ff.).

19

Tac. Ann. XV. 5 f.; ср.: Dio Cass. LXII. 20.

20

Tac. Hist. III. 24; idem. Ann. XIII. 8; XV. 6. 5; см. также: Chapot V. La frontière de l’Euphrate de Pompée à la conquête arabe. Paris, 1907. P. 79. См. также: CIL. XIV. Nr. 3608 = Dessau 986.

21

Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. I. P. 15, n. 4; p. 147 — монеты n. 37 ff. На оборотной стороне монеты (Ibid. Pl. Χ, n. 159) есть надпись ARMENIAC и изображение богини победы, держащей пальмовую ветвь и венок.

22

Tac. Ann. XV. 7; Dio Cass. LXII. 20.

23

Tac. Ann. XV. 9.

24

Dio Cass. LXII. 21; Henderson B. W. Rhandcia and the River Arsanias// Journ. of Philology. Vol. XXVIII. 1903. P. 271 ff.

25

Не стоит обсуждать здесь, пытается ли Тацит прикрыть умышленную халатность со стороны Корбулона, проявившуюся в том, что он особенно не спешил на выручку Пета.

26

Tac. Ann. XV. 14; Dio Cass. LXII. 21; ср. также: Suet. Nero 39. 1.

27

Tac. Ann. XV. 25; CIL. III. Nr. 6741–6742a = Dessau 232; Anderson J. G. C. // Class. Rev. Vol. XLV. 1931. P. 190.

28

Надпись из Вифинии прославляет Сульпиция Скаптия Аспра из легиона VI Ferrata и упоминает о зимовке этого легиона в Каппадокии, см.: Hasluck F. W. Inscriptions from theCyzicus District, 1906 //JHS. Vol. XXVII. 1907. P. 64, no. 5; Domaszewski A. von. Kleine Beiträge zur Kaizergcschichte // Philologus. Bd. LXVII. 1908. P. 5–8. Это Аспр, упомянутый Тацитом (Tac. Ann. XV. 49 ff.).

29

Tac. Ann. XV. 24–31; ср.: Iosephus. Bell. II. 379 (речь Агриппы в 66 г.); Mommsen. Prov. Rom. Emp. Vol. II. P. 64; CAH. Vol. X. P. 770–773.

30

Легион III Gallica под командованием Тита Аврелия Фульва располагался в Зиате (Харпуте), где он, очевидно, построил крепость по распоряжению Корбулона, см.: CIL. III. Nr. 6471–6742a = Dessau 232.

31

Tac. Ann. XV. 18. 1. Арка, вероятно, изображена на монетах; см.: Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. I. P. 155, n. 1, и монеты no. 147 ff.

32

Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. I. P. 156, n. 1, и монеты no. 159 ff.

33

Plin. Hist. nat. XXX. 16 f.; Tac. Ann. XV. 24.

34

Plin. Loc. Cit.; The Zend—Avesta. I. The Vendîdâd / Transi, by J. Darmesteter. 2nd ed. Oxford, 1895 (The Sacred Books of the East / Ed. F. M. Müller. Vol. IV). P. LXXV–XXVII.

35

Dio Cass. LXII (LXIII. 1.2–6. 1); Suet. Nero 13.

36

Об интерпретации этого путешествия Тиридата см.: Cumont F. L’iniziazionc di Ncronc da parte di Tiridatc d’Armenia // Rivista di filologia. Vol. LXI. 1933. P. 145–154.

37

Wroth. Parthia. Pl. XXIX/11 f.

38

Ibid. Pl. XXIX/8–10.

39

Zend—Avesta. I. Vendîdâd / Transi, by Darmesteter. P. XXXVIII–XLI.

40

Wroth. Parthia. P. 182 f.

41

Ibid. P. XLIX f.; McDowell. Coins from Seleucia. P. 192.

42

Suet. Nero 19; Dio Cass. LV. 24. 2.

43

Tac. Hist. II. 11; 27; 66; Schur W. Die Orientpolitik des Kaisers Nero. Leipzig, 1923 (Klio. Beiht XV/NF. Ht. 2). S. 107 ff.

44

Tac. Hist. 1.6; Suet. Nero 19; Dio Cass. LXII (LXIII. 8. 1); Plin. Hist. nat. VI. 40; CAH. Vol. X. P. 773–778. См. также: Sanford E. M. Nero and the East // Harvard Studies in Classical Philology. Vol. XLVIII. 1937. P. 75–103.

45

Mommsen. Prov. Rom. Emp. Vol. II. P. 65 f., n. 3.

46

Suet. Vespasian. 6; Tac. Hist. IV. 51. О восстании в Селевкии в 69/70 г. н. э. см.: McDowell. Coins fom Seleucia. P. 228 f.

47

Dio Cass. LXV (LXVI. II. 3).

48

Tac. Ann II. 81 f.;V. 1.

49

Iosephus. Bell. VII. 105 f.

50

Gsell C. E. S. Essai sur le règne de l’empereur Domiticn. Paris, 1893. P. 232–234. Ньютон (Newton H. C. The Epigraphical Evidence for the Reigns of Vespasian and Titus. New York, 1901 [Cornell Studies in Classical Philology. Vol. XVI]. P. 19 f., no. 254) не датирует консульство Пета; но ср.: PW, статья «Syria». Col. 1629.

51

CIL. III. Nr. 14387 i = Dessau 9198; также Dessau 9200.

52

Iosephus. Bell. VI. 219–243.

53

Cumont F. L’Annexion du Pont Polémoniaque et de la Petite Arménie II Anatolian Studies to Sir William Mitchell Ramsay. Manchester, 1923. P. 114 and notes.; Reinach T. Le mari de Salome et les monnaies de Nicopolis d’Arménie II Revue des études anciennes. T. XVI. 1914. P. 133–158.

54

Suet. Vespasian 8.4; Tac. Hist. 11.81; Stout S. Ε. L. Antistius Rusticus // CPh. Vol. XXI. 1926. P. 49. Статья «Legio» в PW (опубл. в 1924–1925 гг.) содержит почти все имеющиеся свидетельства по этой теме.

55

Iosephus. Bell. VII. 244–251 ; idem. Ant. XVIII. 97; Suet. Domitian 2. 2; Dio Cass. LXV (LXVI. 15. 3); возможно: Lucan. De bell. civ. VIII. 223. Предполагаемые даты вторжения разнятся от 72 до 74 г. н. э., см.: Niese B. Zur Chronologie des Iosephus // Hermes. Bd. XXVIII. 1893. S. 209–211 (73 г. н. э.); Schürer Ε. Geschichte des jüdischen Volkes im Zeitalter Jesu Christi. Bd. I. Leipzig, 1901. S. 639, Anm. 139 (72 г. н. э.); Täubler Ε. Zur Geschichte der Alanen // Klio. Bd. IX. 1909. S. 18 (72 или 73 г. н. э.); Rostovtzeff M. I. Iranians and Greeks in South Russia. P. 118 (73–34 гг. н. э.); Longden R. P. Notes on the Parthian Campaigns of Trajan //JRS. Vol. XXI. 1931. P. 23; а также: Markwart J. Iberer und Hyrkanier// Caucasica. VIII. 1931. S. 80 (72 г. н. э.).

56

Предпринимались многочисленные попытки исправить текст Иосифа, особенно на основе ранних переводов китайских источников, см.: Täubler. Op. cit. S. 18 ff. Не столь давняя работа по этим источникам дает возможность полагать, что Иосиф был прав, как это признавал еще Гутшмид (Gutschmid. Geschichte Irans. S. 133), см.: Hirth. Story of Chang K’ién //JAOS. Vol. XXXVII. 1917. P. 96. Сен—Мартен (Saint—Martin J. Discours sur l’origine et l’histoire des Arsacides // JA. T. I. 1822. P. 65–77) считал, что первоначальное парфянское вторжение было схоже по своему характеру с вторжением таких народов, как аланы.

57

Iosephus. Bell. VII. 245.

58

В какое–то время там находились римские войска, но, возможно, это было позднее — в 75 г. н. э.; см.: Statius. Silvae IV. 4. 61 ff.

59

Suet. Domitian 2. 2; Dio Cass. LXV (LXVI. 15. 3).

60

CIL. III. Nr. 6052, плюс небольшое исправление А. Аминрашвили (цит в: Philol. Wochenschr. Bd. XLVIII. 1928. Col. 838. См. также: JA. 6 sér. T. XIII. 1869. P. 93–103; Berge C. de la. Essai sur le règne de Trajan. Paris, 1877 (Bibliothèque de l’Ecole des hautes études. T. XXXII). P. 163; Newton. Vesp. and Tit. P. 19 f. Тот факт, что почти каждая римская кампания в Месопотамии начиналось с экспедиции в Армению, опровергает мнение Д. Маги, состоящее в том, что интерес Рима в этих регионах был не военным, а коммерческим (Magie D. Roman Policy in Armenia and Transcaucasia and Its Significance // Amer. Hist. Assoc. Annual Report for 1919.1. Washington, 1923. P. 300–303).

61

Waddington W. H. Fastes des provinces asiatiques. Paris, 1872. № 100; Plin. Panegyricus 14. То, что при этом не было никакой серьезной борьбы, показано Тацитом (Tac. Hist. I. 2); Victor. Epit. 9. 12; idem. De Caes. 9. 10.

62

Valerius Flaccus III. 493 f.; V. 558–560; 600 f.; VI. 65 f.; 106 f.; 114–135; 203 f.; 507 f.; 690–692. Примерно к этому времени может относиться пехлевийский документ Авроман III. Он датируется 321 г. (аршакидской эры?), т. е. 74 г. н. э., или, если это селевкидская эра, — 10 г. н. э. См.: Cowley A. The Pahlavi Document from Avroman // JRAS. 1919. P. 147–154; Say ce A. H. Two Notes on Hellenic Asia. I. The Aramaic Parchment from Avroman // JHS. Vol. XXXIX. 1919. P. 202–204; Unvala J. M. On the Three Parchments from Avroman in Kurdistan // BSOS. Vol. I. No. 4. 1920. P. 125–144; Nyberg H. S. The Pahlavi Documents from Avromân // Le monde oriental. T. XVII. 1923. P. 182–230.

1

Charlesworth M. P. Trade—Routes and Commerce of the Roman Empire. 2nd cd. Cambridge, 1926. P. 98 ff. Там есть несколько ошибок: например, Селевкия находилась прямо напротив Ктезифона, а «не на расстоянии нескольких миль», как утверждает автор (Ibid. P. 101). Он также говорит: «Селевкия на Тигре… обычно была способна поддерживать независимость (!) от Парфии» (Loc. cit.).

2

Tac. Ann. II. 60. 5.

3

Ср.: Schoff W. H. The Periplus ofthe Erythraean Sea. New York, 1912. P. 5; о дате «Перипла» см. выше, с. 78, примеч. 41. Томпсон считает, что северные пути развивались также с целью обойти территорию Парфии (Thompson J. W. An Economical and Social History of the Middle Ages. New York. 1928. P. 23 f.).

4

Fronto. Princ. hist. 16; Philostratus. Vita Apoll. I. 20; Bouchier Ε. S. Syria as a Roman Province. Oxford, 1916. P. 170.

5

Дата этого основания или переоснования находится, вероятно, между 55 и 65 гг. н. э., так как оно упомянуто Плинием Старшим (Plin. Hist. nat. VI. 122). Десятая книга его труда была опубликована в 77 г. н. э. Об этом городе см. также: Amm. Marcel. XXIII. 6. 23 и в «Певтингеровой таблице».

6

McDowell. Coins from Seleucia. P. 229, 236.

7

Серы у Плиния (Plin. Hist. nat. VI. 54 ff.), Аммиана Марцеллина (Amm. Marcel. XXIII. 6. 14) и в основной классической литературе не были китайцами, но являлись посредниками в этой торговле. Б. Лауфер (Laufer B. Sino—Iranica. Chicago, 1919. P. 538) с особой настойчивостью отвергает связь между греческим sēr (мн. ч. sēres), монгольским širgek и маньчжурским sirge, которую первоначально предположили Клапрот (Klaproth J. Conjecture sur l’origine du nom de la soie chez les anciens// JA. T. II. 1823. P. 243–245) и Абель—Ремюза (Abel—Rémusat J. P. // Ibid. P. 245–247), а затем переняли многие исследователи, включая Шоффа (Schoff. Periplus. P. 266). Но теперь ср.: PW, статья «Seres».

8

Charlesworth. Trade—Routes and Com. of Rom. Emp. P. 103.

9

Isid. Char. Mans. Parth. passim. Ср.: Plin. Hist. nat. VI. 46 fT. Интересный рассказ о торговле шелком в этот период см. в книге: Merwin S. Silk. New York, 1923.

10

Это ясно показывает Добиаш (Dobias J. Les premiers rapports des Romains avec les Parthcs et l’occupation de la Syrie//Archiv or. III. 1931. P. 215–256).

11

Cicero. De domo sua 60.

12

Plut. Crassus 16. 2.

13

Lucretius. De rerum natura III. 750. В последующих ссылках упоминания о специфических исторических событиях в основном опущены; их можно будет найти в соответствующих местах текста этой книги. Списки не следует рассматриваться как окончательные.

14

Vergil. Ciris 299; 308; 440; 512; idem. Culex 62; 67.

15

Vergil. Ecl. I. 62; IV. 25; X. 59.

16

Vergil. Georg. I. 509; II. 121–123; 126, 134–139; 171 f., 440; 465; III. 26 ff.; IV. 210 f., 290; 313 f., 425 f.; 560 f.

17

Vergil. Aeneis IV. 367; VI. 794; VIII. 685–688; 705 ff.; 726; 728; IX. 31 f.; XII. 67; 857 f.

18

Гораций заявляет, что он не может писать эпическую поэму (как, очевидно, делали другие), изображающую парфян падающими со своих коней (Horat. Sat. II. 1. 15). Примерно сто лет спустя Персий, возможно, строя свою фразу на этом пассаже Горация, говорит о раненом парфянине как сюжете для поэтов (Persius. Sat. V. 1–4).

19

Horat. Ep. I. 12; VII. 9; XIII. 8; idem. Od. 1.2.21 f.; 51; 11.2; 12.53 ff.; 19. 10–12; 21. 15; 22. 6–8; 26. 5; 29. 1–5; 31. 6; 35. 9; 40; 38. 1 ; II. 2. 17; 7. 8; 9. 17 ff.; 11. 16; 13. 17 f.; 16. 6; III. 1. 44; 2. 3; 3. 44; 5. 4; 8. 19; 24. 1 f.; 29. 27 f.; IV. 5. 25; 14. 42; 15. 23; idem. Carmen saec. 53 ff.; idem. Epist. I. 1. 45; 6. 6; 39; 7. 36; II. I. 112; 256.

20

См. c. 129, примеч. 54 и с. 130, примеч. 59.

21

См. с. 129, примеч. 54.

22

Ovid. Amores 1.2.47; II. 5.40; 14. 35; 16.39; idem. Heroides XV. 76; idem. Metamorph. 1.61 f.;777 f.; II.248 f.; IV.21.44–46;212,605 f.;V.47 ff.;60; VI.636; VIII. 121;XI. 166 f.; XV. 86; 413; idem. Remedia amoris 155 ff.; 224; idem. De medicamine faciei 10; 21; idem. Ars amat. I. 199; 201 f.; 223 ff.; II. 175; III. 195 f.; 248; 786; idem. Tristia V. 3. 23 f.; idem. Epistulae ex Ponto 1.5. 79 f.; II. 4.27; IV. 8. 61; idem. Fasti I. 76; 341; 385 f.; III. 465; 719 f.; 729; IV. 569.

23

См. с. 139, примеч. 31.

24

Grattius 155–162; 196; 314 f., 508.

25

Seneca. De const, sap. XIII. 3; idem. De brev. vit. IV. 5; idem. De cons. ad. Polyb. XV. 4; idem. De cons. Ad Herviam X. 3; idem. Hercules furens 990 ff.; 1323 f.; idem. Troades 11; idem. Medea 373 f.; 483 f.; 723 ff.; 865; idem. Hippolytus 67; 70; 344 f., 389, 753; 816; idem. Oedipus 114; 117–119; 427 f.; 458; idem. Thyestes 370 ff.; 462; 601–606; 630 f.; 707; 732; idem. Herc. Oet. 40 f.; 157–161; 241 f.; 336; 414; 515; 628; 630; 659 f.; 667; idem. Phoenissae 428; idem. Octavia 627 f.; idem. Epist. IV. 7; XII. 8; XVII. 11; XXXIII. 2; XXXVI. 7; LVIII. 12; LXXI. 37; CIV. 15.

26

Lucan. De bell. civ. I. 10 fl; 230; 328; II. 49 f.; 296; 496; 552 f.; 594; 633; 637–639; III. 236; 245; 256 ff.; 266 ff.; IV. 64; 680 f.; V. 54 f.; VI. 49–51 ; VII. 1881; 281 ; 427 ff.; 442 f.; 514–517; 539–543; IX. 219 ff.; 266 f.; X. 46–52; 120; 139; 142; 252; 292.

27

Silius Italicus III. 612 f.; V. 281; VI. 4; VII. 646 f.; VIII. 408; 467; XI. 41 f.; 402; XII. 460; XIII. 473 f.; XIV. 658; 663–665; XV. 23; 79–81 ; 570; XVII. 595 f.; 647.

28

Statius. Silvae I. 2. 122 f.; 3. 105; 4. 77–81; 103 f.; II. 2. 121 f.; 4. 34 f.; 6. 18 f.; 86 f.; 7.93 ff.; III. 2.91; 3.33 f.; 92 ff.; 212; 4. 62 f..; IV. 1.40–43; 2. 38;49; 3. 137; 153 ff.; 4.30 f.; 5. 30–32; V. 1. 60 f.; 2. 140 f.; 3. 185–190; idem. Thebaid I. 686; 717–720; II. 91; IV. 387 ff.; 678; V. 203 f.; VI. 59; 209; 597 f.; VII. 69; 181; 524 f.; 566; 687; VIII. 237 ff.; 286 ff.; 572; IX. 15 f.; X. 288 f.; XII. 170; 788.

29

Martial. Despect. I; XVIII; idem. Epig. II. 43. 9; 53.9 f.; V. 58.4; VI. 85; VII. 30; VIII. 26; 28. 17 f.; 77. 3; IX. 35. 3; 75. 2 f.; X. 72; 5 ff.; 76. 2 f.; XII. 8; XIV. 150.

30

См. ниже, с. 203. Другие упоминания Ювенала о Востоке: Iuvenal. Sat. II. 163 ff.; VI. 337; 466; 548 ff.; VIII. 167–170; XV. 163.

31

Anacreontca/ Ed. J. M. Edmonds («Loeb Classical Library»), 27. Воспроизведенный здесь перевод этого отрывка на русский язык принадлежит Г. Ф. Церетели (примеч. ред.).

32

Tertullianus. Apologeticus XXXVII. 4.

33

Philostratus. Imagines I. 28 f.; II. 5; 28; 31.

34

Minutius Felix. Octavius VII. 4; XVIII. 3; XXV. 12.

35

Oppianus. Cynegetica I. 171 f.; 196 f.; 276–279; 302; 371; II. 98 f.; 100; 135 ff.; III. 21 ff.; 259; 501; IV. 112 ff.; 164 f.; 354 f.; idem. Halieutica II. 483; 679; IV. 204.

36

Achilles Tatius III. 7. 5; Callistratus 4.

37

Ausonius XII (Technopaegnion). 10. 24; idem. Epistulae XXIII. 6 (из несохранившегося сочинения Светония); XXV. 1; XVII. 53; LIII.

38

Hieronymus. Epist. XIV. 3; LXXVII. 10; CVII. 10; CXXV. 3; CXXVII. 3.

39

Claudian. Paneg. dictus Probino et Olybrio 78–81; 160–163; 170; 179 f.; idem. In Rufinum I. 227; 293; 310–312; 374–376; II. 242–244; idem. De hello Gildonico 31–33; idem. In Eutropium I. 321; 342–345; 354; 414–416; II. 102; 475 f.; 569–571; idem. Fescennina de nuptiis Honorii Augusti I. 1 f.; idem. Epithalamium 168; 210–212; 217; 222–225; idem. Paneg. tertio cons. Hon. 4; 19 f.; 27 f.; 35 f.; 70–72; 201–204; 210 f.; idem. Paneg. quarto cons. Hon. 43 f.; 145 f.; 214–216; 257 f.; 306–308; 387 f.; 530 f.; 542; 585 f.; 601; 607–610; 653; 656; idem. Paneg. dictus Manlio Theodoro 236; idem. De consulatu Stilichonis I. 52 fT.; 155–157; 266; III. 62–64; idem. Paneg. sexto cons. Hon. 18; 69 f.; 85 f.; 414–416; 562 f.; idem. (IX) De hystrice 21 f.; idem. (XXV) Epithalamium dictum Palladio et Celerinae 61 ; 74; 88 f.; idem. (XXX) Laus Serenae 52; idem. (XXXI) Epist. Ad Serenam 7; 14–16; idem. De raptu Proserpinae I. 17 f.; II. 82; 94; 200; III. 105; 263–265; 320; 325. Традиция, согласно которой победы Траяна превратили Месопотамию в римскую провинцию, появляется у Клавдиана в «Панегирике на четвертое консульство Гонория» (Claudian. Paneg. quarto cons. Hon. 315–317) и часто упоминается в других местах.

40

Bocthius. Philosophiae consolatio II. 2. 34–38; III. 5. 5; 10. 9; IV. 3. 15; V. 1. 1–3.

41

Octavianus // Poetae Latini minores. Vol. IV / Ed. A. Baehrens. Lipsiac; 1882. P. 249, 1. 104 f.; p. 256 (Verba amatoris adpictorem 3 f.).

42

Shakespeare W. Antony and Cleopatra. Act. III, scene 1; Act. IV, scene 12,1. 70; idem. Cymbeline. Act. I, scene 6,1. 20; John Milton. Paradise Regained. III. 280 ff.

1

Iosephus. Bell. III. 107.

2

McDowell. Coins from Seleucia. P. 192.

3

Макдауэлл правильно приписывает Вологезу I монеты, выпущенные в 78–80 гг., которые прежде атрибутировались Вологезу II (McDowell. Coins from Seleucia. P. 119 f.). Это проясняет странную ситуацию с двухлетним правлением Вологеза II в 78–80 гг. и с его повторным появлением тридцать лет спустя, в 111–112 г., когда начался его действительный срок правления. Ср.: Wroth. Parthia. P. LVI.

4

Это не правитель Мидии (см. выше, с. 168), так как на самых ранних его монетах (см.: Wroth. Parthia. P. LVI) он изображен молодым и безбородым.

5

Wroth. Parthia. P. 203; McDowell. Coins from Seleucia. P. 193, 230.

6

Dio Cass. LXVI. 19. 36; Joan. Antioch. // FHG. Vol. IV. Fr. 104; Zonaras XI. 18. C. Еще один Псевдо—Нерон появился спустя десять лет; вероятно, один из них упоминается в «Оракулах Сивиллы» (Orac. Sibyl. IV. 125. 138 f.).

7

На ранних выпусках монет Пакора после его победы царь изображен сидящим на коне и получающим диадему от Тихе, а также незавязанную диадему (?) от мужского персонажа, который стоит позади Тихе. Возможно, это побежденный Артабан, как предполагает Э. Т. Ньюэлл (Newell Ε. T. The Coinage of the Parthians // A Survey of Persian Art from Prehistoric Times to the Present / Ed. by A. U. Pope and Ph. Ackerman. Vol. I. Text: Pre—Achaemenid, Achaemenid, Parthian and Sâsânian Periods. London; New York, 1938. P. 491).

8

Suet. Nero 57. 2; Tac. Hist. I. 2.

9

Statius. Silvae V. 1. 89. Абасканций был другом Стация, поэмы которого наполнены мыслями о предполагаемой экспедиции.

10

Statius. Silvae 1.4. 77–81; II. 6. 18 f.; praef. ad III; III. 2. 101 ff.; 135 f.; IV. 1.40 ff.; 2. 49; 3. 137; 154; 4. 30 f.; V. 1. 60 f.; 2. 140 f.; 3. 185 ff.

11

Arrian. Parthica fr. 32. О положении этого фрагмента в не дошедшей до нас «Парфянской истории» Арриана см.: Lengden. Parthian Campaigns. P. 12 f.

12

McDowell. Coins from Seleucia. P. 193.

13

Wroth. Parthia. P. LVI. Выпуски монет 107/108 г., обычно приписываемые Хозрою, вероятно, таковыми не являются; возможно, они принадлежат Вологезу II, как предполагает Макдауэлл (McDowell. Op. cit. P. 231).

14

Chavannes E. Les pays d’Occident d’après le Heou Han chou // T’oung pao. 2 sér. Vol. VIII. 1907. P. 178, n.

15

Plin. Epist. Χ. 74.

16

Dieulafoy M. L’Art antique de la Perse. T. V. Paris, n. d. P. 54; Lehmann—Hartleben K. Die Trajanssäule. Leipzig, 1926. Taf. 17/Nr. 31; 20/Nr. 37.

17

Martial. Epig. IX. 35.3.

18

Gutschmid. Geschichte Irans. S. 140.

19

Dio Cass. LXVIII. 17; 19. Произношение его имени как Аксидар сохранилось в «Парфянской истории» Арриана (Arrian. Parthica fr. 37 f., 40). Дион Кассий (Dio Cass. Loc. cit.) дает имя Экссдар. Другим сыном Пакора был Партамазирис.

20

Dio Cass. LXVIII. 17. 1.

21

Arrian. Parthica (?) fr. 34 f.

22

Вот некоторые из главных работ, касающихся этой кампании: Dierauer J. Beiträge zu einer kritischen Geschichte Trajans // Büdinger J. Untersuchungen zur römischen Kaiscrgcschichtc. Leipzig, 1868. S. 152–186; Berge C. de la. Essai sur le règne de Trajan. Paris, 1877 (Bibliothèque de l’École des hautes ctudes. Sciences philologiques et historiques. Fase. XXXII). P. 155 ff; Gray W. D. A Study of the Life of Hadrian prior to His Accession //Smith College Studies in History. IV/3. Northampton, 1919. P. 183–194; Gutschmid. Geschichte Irans. 1888. S. 141 ff.; Sills H. H. Trajan’s Armenian and Parthian Wars. Cambridge, 1897. P. 77 ff. (эта книга была автору недоступна); Pariheni R. Optimus princeps: saggio sulla storia e sui tempi dell’impcratore Traiano. Vol. II. Messina, 1927 (Bibliotcca storica principato. VI). P. 278–303; Henderson B. W. Five Roman Emperors. Cambridge, 1927. P. 318 ff.; Lengden. Parthian Campaigns. P. 1–35; Strack P. L. Untersuchungen zur römischen Reichsprägung des zweiten Jahrhunderts. Bd. I. Die Reichsprägung zur Zeit des Traian. Stuttgart, 1931. S. 34 ff., 213 ff.; Shalit A. The Oriental Policy of Rome from Nero to Trajan [in Hebrew] // Tarbiz. VII. 1936. P. 159–180; Lengden R. P. // CAH. Vol. XI. P. 236–252.

23

Dio Cass. LXVIII. 17.

24

Berge C. de là. Essai… P. 161, n. 3; ср. маршрут, которым следовал Плиний Младший (Plin. Epist. Χ. 17A).

25

McClees H. A Military Diploma of Trajan// AJA. Vol. XXX. 1926. P. 418–421; см. также превосходную статью Лонгдсна: Longden. Parthian Campaigns. P. 2, n. 1.

26

Dio Cass. LXVIII. 18. 1.

27

Anthol. Palat. VI. 332; Arrian. Parthica fr. 36.

28

Macrobius. Saturnalia I. 23. 14 ff. Штрак датирует это путешествие весной 116 г., базируясь на упомянутом пассаже из сочинения Макробия, а также на эпиграфических данных (CIL. X. Nr. 1634 = Dessau 300) (Strack. Untersuch, zur röm. Reichsprägung. Bd. I. S. 227, 230, Anm. 977). Один из пассажей Ювенапа (luvenal. Sat. VI. 405 ff.), возможно, имеет отношение к кампании Траяна.

29

Проведенное Фронтоном сравнение войск Луция Вера и Траяна (Fronto. Princ. hist. [Loeb ed. Vol. II. P. 207–211]) намекает на то, что состояние войск последнего было по меньшей мере неплохим. Пассаж из военного трактата Вегеция (Veget. Epit. rei mil. I. 8), возможно, относится ко времени Вера, а не Траяна.

30

CIL. III. Nr. 10336 = Dessau 1062.

31

CIL. X. Nr. 5829 = Dessau 2726.

32

CIL. VI. Nr. 1838 = Dessau 2727.

33

CIL. X. Nr. 3733 = Dessau 2083; Yale University. Excavations at Dura—Europos: Sixth Season. New Haven, 1936. P. 480–482.

34

Гарнизонное местонахождение этого легиона очень неопределенное; см.: Lengden. Parthian Campaigns. P. 8, n. 4; см. также: PW, статья «Legio (XVI Flavia)».

35

Арриан (Arrian. Parthica fr. 80), возможно, упоминает этот легион.

36

PW, статья «Legio». Paribeni. Optimus prineeps. Vol. II. P. 285 f.

37

CIL. III. Nr. 600 = Dessau 2724. Эту надпись некоторые исследователи относят к экспедиции Луция Вера. Эти вспомогательные войска включали следующие подразделения: Ala I Praetoria civium Romanorum; Ala Augusta (?) Syriaca; Ala Agrippiana — возможно, это Ala II Flavia Agrippiana; Ala Herculiana — вероятно, Ala I Thracum Herculiana.

Другими алами, задействованными в этой войне, но не обязательно под командованием Валерия, были Alae Singularium, вероятно, Ulpia I Singularium (CIL. III. Nr. 11995; X. Nr. 6426) и Flavia I Augusta Britannica milliaria bis torquata ob virtutcm из Паннонии (Dipl. XXXIX. 114 [CIL. III. P. 1975]; CIL. III. Nr. 6748).

Когортами под командованием Валерия были I и IV Lucencium, II Ulpia equitata civium Romanorum, I Flavia civium Romanorum, I Thracum, I и III Ulpia Paphlagonum, II equitum (?), I Ascalonitanorum Felix, V Chalcidcnorum, I и V Ulpia Pctraeorum, I Ulpia sagittariorum, III Dacorum и I Sygambrorum (CIL. III. Nr. 600 = Dessau 2724). Еще одной когортой, очевидно, не под командованием Валерия, была I Pannoniorum et Dalmatarum (CIL. X. Nr. 5829 = Dessau 2726).

38

Procopius. De aedificiis III. 4. 15 ff.; ср.: Tac. Ann. XV. 26; Ruf. Fest. 15.

39

Dio Cass. LXVIII. 19.2: μέχρι σαμωσατου; эта поправка в тексте предложена А. фон Гутшмидом. Ср. мнение Штрака, который не считает, что такое изменение необходимо (Strack. Untersuch, zurröm. Rcichsprägung. Bd. I. S. 214 f., Anm. 923).

40

Dio Cass. LXVIII. 19.

41

Eutrop. Brev. VIII. 3; см. также ссылки у Лонгдена (Longden. Parthian Campaigns. P. 9, n. 8).

42

Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. II. P. 291, No. 666; Strack. Untersuch, zur röm. Reichsprägung. Bd. I. S. 222 f.

43

Frag. Choliambica / Ed. A. D. Knox. Fr. 1 («Loeb Classical Library»: The Characters of Theophrastus / Ed. J. M. Edmonds. P. 279); IG. XIV. Nr. 1374.

44

IGRR. III. Nr. 173; Longden. Parthian Campaigns. P. 9, n. 7.

45

Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. II. P. 262, No. 263a; P. 266, No. 310–312; Strack. Untersuch, zur röm. Reichsprägung. Bd. I. S. 218–220, Taf. III, 220.

46

Штрак считает, что на монетах с надписью IMPERATOR VII отражено не это восторженное восклицание, которое, по его мнению, не должно было быть пронумерованным (Strack. Op. cit. Bd. I. S. 220 f.).

47

Dio Cass. LXVIII. 19–20.

48

Arrian. Parthica fr. 38.

49

Arrian. Parthica fr. 39.

50

Fronto, Princ. hist. (Loebed. Vol. II. P. 212–214). Ср.: Europ. Brev. VIII. 3; Victor. Epit. 48. 10. Довольно частая предпринимаемая учеными–антиковедами попытка снять с Траяна вину за это убийство является совершенно излишней; это не первый случай вероломства с обеих сторон.

51

В других дошедших до нас источниках нет никакой информации об этом соглашении.

52

Arrian. Parthica fr. 37–40.

53

Themistius. Orationes XVI (ed. Dindorf. P. 250).

54

Arrian. Parthica fr. 86–87.

55

Procopius. De bellis VIII. 2. 16.

56

Arrian. Parthica VIII, fr. 6.

57

Arrian. Parthica fr. 41; Dio Cass. LXVIII. 23.

58

Eutrop. Brev. VIII. 3. 2. Около этого времени Траян выпустил монету с надписью KOINON APMЄNIAC ЄTOYC ΜΓ (ее следует читать как «Объединение городов Армении, год 43–й»; подобные объединения городских общин — κοινά— существовали во многих восточных провинциях Римской империи. — Примеч. ред.)\ см.: Pick B. Une monnaie du κοινόν ’Αρμενίας // Revue des études anciennes. T. XVI. 1914. P. 283–289.

59

Он был консулом в 115 г. (RA. 4 ser. T. XVIII. 1911. P. 486, №95; Bollctino dell’Associazione archeologica romana. I. 1911. P. 137 f.; в Армении он оказался в 116 г. (Dio Cass. LXVIII [LXXV. 9. 6]; CIG. II. Nr. 3509; PW, статья «Catilius». Nr. 4; Longden. Parthian Campaigns. P. 10; ср.: Paribeni. Optimus princes. Vol. II. P. 293.

60

CIL. X. Nr. 8291 = Dessau 1041. Роден (Rohden //PW, статья «Atilius». Nr. 40) говорит о том, что он не идентичен Куспию Руфину, упомянутому Парибени в качестве первого наместника: Paribeni. Loc. cit.; см. также: Longden. Parthian Campaigns. Loc. cit.

61

CIL. XI. Nr. 5212 = Dessau 1058; CIL. XI. Nr. 5213 = Dessau 1338; PW, статья «Haterius». Nr. 8.

62

Svoronos J. Numismatique de la Crète ancienne. P. 347, № 81; Pl. XXXIV, 19 (эта публикация была автору недоступна); Wroth W. Catalogue ofthe Greek Coins of Galatia, Cappadocia, and Syria. London, 1899. P. 102, Pl. XIV, 5.

63

Об этом титуле см.: Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. II. P. 235. Ср.: Dio Cass. LXVIII. 23; Plin. Paneg. 2.

64

Lengden. Parthian Campaigns. P. 11.

65

Dio Cass. LXVIII. 22. 3. Этот фрагмент, вероятно, находится не на своем месте. Аденистры были отождествлены Г. Хофманом (Hoffmann G. // ZDMG. Bd. XXXII. 1878. S. 741) с Дунайзиром (это место сейчас занимают Телль Эрмен и Кочисар), расположенным к юго–западу от Мардина; ср.: Riller. Erdkunde. Bd. XI. S. 366, 374.

66

Такой вывод делает Лонгден (Lengden. Parthian Campaigns. P. II), исходя из сообщения Диона Кассия (Dio Cass. LXVIII. 22).

67

Arrian. Parthica fr. 50; Dio Cass. LXVIII. 22.

68

Arrian. Parthica IX, fr. 7. Ср. с Либбой у Полибия (Polyb. V. 51. 2; см. также: PW, статья «Labbana».

69

Тебета или Тебида у Арриана (Arrian. Parthica XI, fr. 11); Тебата у Плиния Старшего (Plin. Hist. nat. VI. 120); Тебета в Певтингеровой таблице, между Низибисом и Сингарой; см. также: Amm. Marcel. XXV. 9. 3.

70

Dio Cass. LXVIII. 22. 1.

71

Arrian. Parthica fr. 49.

72

Н. К. Дибвойз уже кратко упомянул выше (с. 187) о том, что во время пребывания Траяна в Антиохии к нему прибыли посланники Абгара с дружескими посланиями и подарками. Здесь необходимо добавить, что эдесские послы передали римскому императору торжественные заявления о лояльности Абгара, а также извинения за проявленную им медлительность, которую они объясняли страхом репрессий со стороны парфян (Dio Cass. LXVIII. 18 f.). Абгар пытался сохранять нейтралитет в отношении как последних, так и римлян, что в условиях развивающегося римско–парфянского конфликта делало его положение весьма шатким (примеч. ред.).

73

Греч, φύλαρχος — в данном случае название правителя (шейха) арабов (примеч. ред.).

74

Arrian. Parthica fr. 42–48.

75

Гутшмид делает его правителем Гордуэны (Cutschmid. Geschichte Irans. S. 143).

76

Dio Cass. LXVIII. 22. 1.

77

Arrian. Parthica fr. 54–56; Dio Cass. LXVIII. 23. 2; Eutrop. Brev. VIII. 3; Ruf. Fest. 20.

78

Макдауэлл, основываясь преимущественно на нумизматических данных, следующим образом размещает центры, контролировавшиеся разными соперниками в борьбе за власть в Парфии: Северная Месопотамия подчинялась Пакору, Элимаида — Хозрою, Северный Иран — Вологезу II (McDowell. Coins from Seleucia. P. 230 f.). Однако Мшиха Зеха упоминает о присутствии Хозроя в Адиабене (MSiha Zkha. P. 5 [пер: P. 80]), а Дион Кассий — в Северной Месопотамии (Dio Cass. LXVIII. 22. 1); предполагаемое упоминание о пребывании Хозроя в Сузах безосновательно (см. с. 197, примеч. 100). Упоминание этого царя в «Scriptores Historiae Augustae», у Мшихи Зехи, Павсания и Диона Кассия определенно указывают на то, что римляне признали его в качестве основного претендента на парфянский трон. О Пакоре см. ниже, примеч. 99.

79

Нумизматические данные подтверждают вывод Лонгдена, сделанный на основе других источников, о том, что Парфия пребывала в состоянии хаоса (Longden. Parthian Campaigns. P. 12).

80

Dio Cass. LXVIII. 28; Longden. Parthian Campaigns. P. 5 f.; ср.: Strack. Untersuch, zur röm. Reichsprägung. Bd. I. S. 36–42. А. фон Домашевский считает, что завоевание Месопотамии изображено на арке в Беневенте (Domaszevski Α. von. Die politische Bedeutung des Traiansbogens in Benevent // Jahreshefte des Österreichischen archäologischen Institutes in Wien. Bd. II. 1899. S. 185 ff.), но Э. Гроаг не согласен с ним, поскольку полагает, что эта арка не была закончена до времени Адриана (Groag Ε. Die Adoption Hadrians // Mitt. des Kaiserlich Deutschen archaeologischen Instituts. Roemische Abteilung. Bd. XIV. 1899. S. 273 f.).

81

Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. II. P. 289, No. 642; ср. также: ibid. P. 270, No. 375; Strack. Untersuch, zur röm. Reichsprägung. Bd. I. S. 223; Eutrop. Brev. VIII. 3; Malalas XI (ed. Dindorf. P. 274).

82

На эту очень неопределенную дату опирается последующая хронология; почти все упомянутые работы затрагивают этот вопрос. Здесь мы следуем системе Лонгдена (Longden. Parthian Campaigns. P. 2–7), которая вполне согласуется с новыми материалами, добытыми в Дура—Европос и Селевкии.

83

Ср.: Arrian. Parthica fr. 51.

84

Dio Cass. LXVIII. 26.

85

См.: PW, статьи «Γορδυαῖα ὄρη»; «Καρδοῦχοι». В качестве места этой переправы Лонгден (Longden. Parthian Campaigns. P. 13, n. 5) предполагает Заʿфаран (Bell G. Amurath to Amurath. London, 1924. P. 286); Гутшмид предлагает Джзират ибнʿУмар (Gutschmid. Geschichte Irans. S. 143).

86

Dio Cass. LXVIII. 26; Arrian. Parthica fr. 57–58.

87

Eutrop. Brev. VIII. 3. Ассирия, вероятно, включала в себя Ниневию, Арбелу и Гавгамелу, упомянутые Дионом Кассием (Dio Cass. LXVIII. 26), а также район Киркука (Arrian. Parthica XIII, fr. 13), Доблы (Ibid. fr. 12) и Ольвию в районе Хазаны на «Евфрате» (Ibid. fr. 14). Страбон правильно помещает Хазану на реке Тигр (Strabo XVI. 1.1); см.: Roos A. G. (ed.). Arrianus. Vol. II. P. 230. Ср.: Gutschmid. Aus Arrians parthische Geschichte // Kleine Schriften von Alfred von Gutschmid. Bd. III. Leipzig, 1892. S. 129: речь идет о местах, перечисленных Аррианом, который, возможно, упоминает не адиабенскую кампанию, а другие события.

88

Мшиха Зеха (Mšiha Zkha. P. 5 [пер.: P. 80]), источники которого помнили о визите Траяна. Другое упоминание о Хозрое как находившемся на севере связано с его кампанией против Манисара (см. с. 193). См. также: Pausanias V. 12. 6.

89

Например, у Арриана, Диона Кассия и Аммиана Марцеллина.

90

Gould S. // Excavations at Dura—Europos. Fourth Season. P. 56–65.

91

См. ниже. Это место находится выше той точки, где он мог бы переправиться через Тигр. Если мы правы в отнесении мест, упомянутых у Арриана (Arrian. Parthica XIII), к адиабенской кампании, тогда римская армия, вероятно, прошла до Киркука на юге. Может показаться сомнительным, что они повернули на север и дошли до Евфрата, вместо того чтобы продолжить свой путь вниз по Тигру; однако вполне возможно, что случайные упоминания этих мест дают нам неверное представление о том, что кампания велась на большей территории и заняла больше времени, чем на самом деле.

92

Arrian. Parthica fr. 59–63.

93

Не было ли это насыпью грунта, вынутого из канала «Семирамиды», который упомянут у Исидора Харакского (Isid. Char. Mans. Parth. I)?

94

У Арриана упоминается Фалга (Arrian. Parthica X, fr. 8), у Исидора Харакского — Фалига (Isid. Char. Mans. Parth. 1), а в пергаменте X из Дура—Европос — Палига (Rostovtzeff, Welles // The Excavations at Dura—Europos, Second Season. P. 203, line 6).

95

Arrian. Parthica fr. 64.

96

Зосим — Зарагардия (Zosimus III. 15. 3). Матингли и Сайденхэм (Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. II. P. 267, No. 322–323; P. 290, No. 655), вероятно, упоминают этот войсковой смотр. См. также: ibid. P. 265, No. 309, п. **.

97

Amm. Marcel. XXIV. 2. 3.

98

Лето должно было быть потрачено на адиабенскую кампанию, а на позднюю осень и зиму было запланировано нападение на Нижнюю Месопотамию, так как летом там практически невозможно проводить военную кампанию. Свежие устрицы, посланные Траяну в то время, когда он находился во многих днях пути от моря (Athen. Deip. I. Id), вероятно, были доставлены в Месопотамию.

99

McDowell. Coins from Seleucia. P. 193, 232. Ньюэлл сомневается в атрибуции этих монет Пакору (Newell // AJA. Vol. XLI. 1937. P. 515 f.).

100

Spart. Hadrian 13. 8; Capit. Antoninus Pius 9. 7. Я не могу установить источник утверждения, имеющегося у Роулинсона (Rawlinson. Six Mon. P. 312, η. 2) и Макдауэлла (McDowell. Coins from Selcucia. P. 230, n. 63; 232 f.), что Хозрой бежал в Сузы и был там схвачен римлянами.

101

Dio Cass LXVIII. 28. Относительно даты см.: Calza G. // R. Accademia dei Lincei. Notizic degli scavi di antichità. X. 1934. P. 254–256.

102

Spart. Hadrian. 21. 12.

103

Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. II. P. 267, No. 324 f.; Pl. IX/149; Strack. Untersuch, zurröm. Reichsprägung. Bd. I. S. 224.

104

Arrian. Parthica fr. 67–68.

105

Ibid. XVI. fr. 15.

106

Ibid. XVI, fr. 16.

107

Ibid. Fr. 69.

108

Ср.: PW, s.v.

109

Dio Cass. LXVIII. 28.4.

110

Jordanes. Romana 268.

111

Arrian. Parthica fr. 75; Dio Cass LXVIII. 26. 4²; 27. 1a; 1; 30. 1.

112

Jerome. Epist. LXXVII. 10.

113

Arrian. Parthica fr. 77; Malalas. P. 269 f. Об использовании Малалы в качестве источника событий этого периода см.: Die römische Kaisergeschichte bei Malalas: griechischer Text der Bücher IX–XII und Untersuchungen von A. Schenk, Graf von Stauffenburg. Stuttgart, 1931. S. 260–294. В настоящее время возражения, выдвинутые Лонгденом (Longden. Parthian Campaigns. P. 29–35), кажутся вполне достаточными, чтобы избежать широкого привлечения данных Малалы. «Царь Санатрук» упомянут в надписи в Хатре: см.: Andrae W. Hatra nach Aufnahmen von Mitgliedern der Assur—Expedition // WVDOG. XXI. Leipzig, 1912. S. 162. Abb. 279; Taf. XIII, XXII. О транскрипции и переводе см.: Andrae W., Jensen P. Aramäische Inschriften aus Assur und Hatra aus der Partherzeit // MDOG. Nr. 60. 1920. S. 49 f. О возможности того, что этот Санатрук являлся парфянским царем, см.: Herzfeld. Hatra // ZDMG. Bd. LXVIII. 1914. S. 659–661.

114

Это если основываться на предположении, что Абгар, который вернулся из Бактрии в 155 г., и был Абгаром VII. Главным возражением такой идентификации является возраст Абгара при его возвращении на престол: он взошел на трон в 109 г. и был восстановлен на нем в 155 г.

115

Euseb. Hist. IV. 2. 1 ff.; idem. Chron. P. 219 (ed. Karst), а также другие многочисленные авторы, черпавшие информацию у Евсевия.

116

Fronto. Princ. hist. 16 (Loeb ed. Vol. II. P. 214); idem. De bell. Parth. 2 (Loeb ed. Vol. II. P. 22); Dio Cass. LXVIII. 30. 1. См. обсуждение этой темы: Longden. Parthian Campaigns. P. 16 f.

117

Профессор Л. Уотерман (L. Waterman) из Мичиганского университета, проводя раскопки в Селевкии, обнаружил свидетельство того, что в блоке B (территория, которая была основательно очищена) было сожжено здание в период между 115 и 120 гг.: см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 233, η. 71. Для 116/117 г. нет данных о парфянских монетах, чеканенных на монетном дворе Селевкии—Ктезифона; в это время здесь имели хождение монеты Траяна (McDowell. Op. cit. P. 194). Это серьезное подтверждение системы датировки, принятой Лонгденом (Longden. Parthian Campaigns. P. 2–7).

118

Malalas. P. 269 f., 273 f.

119

Dio Cass. LXVIII. 30. 3; ср.: Spart. Hadrian. 5. 4, где имя «Партамазирис» — очевидное следствие ошибочного отождествления Партамаспата с парфянским правителем Армении Партамазирисом, низложенным Траяном и убитым по его приказу (см. выше, с. 187–190).

120

Мattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. II. P. 291, No. 667 f., 669 (?). Pl. ΧΙ/194. Если № 669 относится к этой серии, тогда его описание неправильное и не согласуется с текстом на с. 239. См. также: Strack. Untersuch, zur röm. Reichsprägung. Bd. I. S. 224 f.

121

Dio Cass. LXVIII (LXXV. 9. 6); Lengden. Parthian Campaigns. P. 17.

122

Мухи и жара, о которых говорит Дион Кассий (Dio Cass. LXVIII. 31.4), должны были быть в Хатрс либо поздней весной, либо ранней осенью. Слово «отступление» используется Фронтоном (Fronto // Loeb ed. Vol. II. P. 202, § 7), который упоминает Траяна вместе с Крассом и Антонием; впрочем, следует иметь в виду его предубеждение против Траяна.

123

Это кажется единственным удовлетворительным объяснением нападения на пункт, не столь важный в других отношениях, если не считать того, что Хатра блокировала дорогу к реке Хабур, вдоль которой планировали двигаться римляне.

124

Dio Cass. LXVIII. 31 ; Arrian. Parthica XVII, fr. 17.

125

Из Дура—Европос войска были выведены еще до наступления осени 117 г., см.: Rostovtzeff. Dura and the Problem of Parthian Art // Yale Classical Studies. Vol. V. 1935. P. 201, n. 52.

126

Dio Cass. LXVIII. 33. 2; McDowell. Coins from Seleucia. P. 194.

127

Вероятно, это произошло в Селине в Киликии, см.: Berge C. de la. Essai. P. 189, η. 1; PW, статья «Selinus». Nr. 11. (Col. 1308 f.)

128

Фронтон определенно не считает ее успешной (Fronto. Princ. hist. 7 [Loeb ed. Vol. II. P. 202]); ср. с более поздней традицией: Claudian. Paneg. quarto cons. Hon. 315–317.

129

Через 10 лет после публикации «Политической истории Парфии» Н. К. Дибвойза, в 1948 г., вышло в свет важное монографическое исследование на данную тему: Lepper F. A. Trajan’s Parthian War. London, 1948 [reprint: With a translation of Arrian’s Parthika by J. G. DeVoto. Chicago, 1993] (примеч. ред.).

1

Eutrop. Brev. VIII. 6. 2; Spart. Hadrian. 5. 3; 9. I. Эти провинции были только отчасти подчинены римлянам, которые удерживали их в своих руках лишь под военным контролем, причем, самое большее, от одного года до трех лет. Поэтому их не следует включать в карты для иллюстрации наибольшей протяженности Римской империи. Это примерно то же самое, что и включение Малой Азии, Сирии и Палестины в подобную карту Парфянской империи.

2

Ср. изменившееся отношение у Ювенала (Iuvenal. Sat. VIII. 47 ff.) по сравнению с предыдущим пренебрежением (ibid. I. 103 ff; III. 60 ff. — знаменитый пассаж о сирийском Оронтe, впадающем в Тибр). Восшествие на престол Адриана произошло приблизительно в то время, когда Ювеналом была написана VII книга.

3

Dio Cass. LXIX. 2. 3; CIL. I. P. 377 f.; II. Nr. 4110 = Dessau 2931. Монеты, которые как будто бы указывают на военные операции Адриана против парфян, теперь вызывают очень большие сомнения. Известно о существовании монет с легендами ADVENTIVI AUG. PARTHIAE S. C. и EXERCITUS PARTHICUS, но они либо уже утрачены, либо рассматриваются в качестве подделок. О первой легенде см.: Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. II. P. 456 [PARTHIA], п. О второй легенде: Ibid. P. 462, n.; Strack. Untersuch, zur röm. Reichsprägung. Bd. II. S. 148, Anm. 328; S. 233 f., Anm. 22. Монеты с легендой EXERCITUS SYRIACUS (Mattingly, Sydenham. Op. cit. Vol. II. P. 428, No. 690) не имеют отношения к какой–либо парфянской войне.

4

Spart. Hadrian. 21. 14.

5

Манез также носил звание βατησα — очевидно, это парфянский титул, произошедший, вероятно, от пехлевийского pātikhshāi и в конечном итоге из древнеперсидского языка; см.: Nyberg H. S. Hilfsbuch des Pehlevi. Uppsala, 1928–1931. Bd. II. S. 179 f. Ростовцев и Уэллс посвятили этому контракту три статьи: Rostovtzeff M. I., Welles C. B.: 1) Un contrat de prêt de l’an 121 ap. J. — C. trouvé à Doura//CR. 1930. P. 158–181 ; 2) A Parchment Contract of Loan from Dura—Europos oh the Euphrates // Yale Classical Studies. Vol. II. 1931. P. 3–78; 3) Parchment No. X. A Contract of Loan of 121 A. D.// Rostovtzeff M. I., Bauer P. V. C. (ed.). The Excavations at Dura—Europos: Second Season, 1928–1929. New Haven, 1931. P. 201–216.

6

Спартиан (Spart. Hadrian. 5. 4) ошибочно упоминает Партамазириса; Dio Cass. LXVIII. 33. 2; Dürr J. Die Reisen des Kaisers Hadrian. Wien, 1881 (Abhandlungen des Archäologisch–epigraphischen Seminares der Universität Wien. Ht. II). S. 48; Gutschmid. Geschichte Irans. S. 146, Anm. 1. Роулинсон ошибается, полагая, что Армения была отдана Партамаспату (Rawlinson. Sixth Mon. P. 316, n. 2).

7

Spart. Hadrian. 12. 8.

8

McDowell. Coins from Seleucia. P. 195.

9

Spart. Hadrian. 13. 8; Dürr. Die Reisen des Kaisers Hadrian. S. 61 f.; Gutschmid. Geschichte Irans. S. 146.

10

Dio Cass. LXIX. 13. 1 f.

11

Gutschmid. Geschichte Irans. S. 146. Обратите внимание, что на монетном дворе Селевкии в 134–136 гг. монеты не чеканились вообще, см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 195.

12

Mšiha Zkha. P. 6–10 (пeр.: P. 81–86). О Мшихе Зехе, в дополнение к сирийским текстам и французскому переводу (Mingana. Sources Syriaques. Mosul, 1907), см. также: Sachau Ε. Die chronik von Arbela, ein beitrag zur kenntnis des ältesten Christentums im Orient. Berlin, 1915 (APAW. Jg. 1915. Nr. 6), Zorell F. Chronica ecclesiaearbelensis, ex idiomatc syriaco in latinum vertit… Roma, 1927 (Orientalia Christiana. Vol. VIII); Peelers P. Le «Passionniare d'Adiabène» // Analecta Bollandiana. XLIII. Bruxelles, 1925. P. 261–304; Messina G. La cronaca di Arbela // La civiltà cattolica. Anno 83°. Vol. III. 1932. P. 362–376.

13

Dio Cass. LXIX. 15; Arrian. Parthica VIII, fr. 6; Arrian. Tactica; Hartmann K. Flavius Arrianus und Kaiser Hadrian. Augsburg, 1907 [diss.].

14

Spart. Hadrian. 13. 8 f.; 17. 12; 21. 13.

15

Wroth. Parthia. P. LX, 219 f., No. 25–28. Тот факт, что Митридат не выпускал тетрадрахмы, указывает на то, что он был единственным правителем Ирана. Следует отметить, что это первое появление пространной пехлевийской надписи на парфянских монетах. Вряд ли этот Митридат является Мехердотом, которого упоминает Малала (Malala. P. 270); ср.: Schenk. Malalas. S. 266 ff. и комментарии Лонгдена: Lengden. Parthian Campaigns. P. 31 f. О надписях на его монетах см.: Herzfeld. Paikuli. Berlin, 1924. P. 67.

16

McDowell. Coins from Seleucia. P. 195–198. Мшиха Зеха отмечает, что Вологез III наследовал Вологезу II (Mšiha Zkha. P. 11 [пер.: P. 88]); таким образом, мы можем быть вполне уверены, что не пропустили каких–либо царей, носивших это имя.

17

Capit. Antoninus Pius 9. 6; ср.: Aristides. Or. sac. I (ed. Dindorf. P. 453 f.). См. также упоминание о приготовлениях к этой войне: Capit. Marcus Antoninus 8. 6.

18

CIL. IX. Nr. 2457 = Dessau 1076.

19

Capit. Antoninus Pius 9. 6; ср.: PW, статья «Abgar». Nr. 7, и выше, с. 198, примеч. 114.

20

Victor. Epit. 15. 4.

21

Capit. Antoninus Pius 9. 7.

22

Hodous L. The Introduction of Buddhism into China // The MacDonald Presentation Volume. Princeton, 1933. P. 231.

23

PW, статья «Annius». Nr. 94.

24

PW, статья «Ceionius». Nr. 8.

25

PW, статья «Sedatius». Nr. 1.

26

Lucian. Alex. 27. Об обстоятельствах его смерти см.: Lucian. Quomodo hist. 21; 25. См. также: Dio Cass. LXXI. 2. 1; Fronto. Princ. hist. (Loeb ed. Vol. II. P. 214).

27

Hill. Coins of Arabia, Mesopotamia, and Persia. P. XCVI f.; Gutschmid. Geschichte Irans. S. 148 f.

28

Dio Cass. LXXI. 2.1 ; Orosius VII. 15. 2.

29

Capit. Verus 6. 9.

30

Capit. Marcus Antoninus 8. 6.

31

Capit. Verus 6. 7; idem. Marcus Antoninus 8. 10.

32

Об этой кампании см.: Napp Ε. De rebus imperatore M. Aurelio Antonino in Oriente gestis. Bonnac, 1879 [diss.]; Dodd C. H. Chronology of the Eastern Campaigns of the Emperor Lucius Verus // NC. 4th ser. Vol. XI. 1911. P. 209–267; Premerstein A. von. Untersuchungen zur Geschichte des Kaisers Marcus II Klio. Bd. XIII. 1913. S. 87–92; а также библиографию: J. Bd. II D. S. 628 f.

33

CIL. VI. Nr. 1377 = Dessau 1098. Ср. также: CIL. III. Nr. 1457 = Dessau 1097; CIL. XIII. Nr. 8213 (см.: Klio. Bd. XI. 1911. S. 357 f.). Лукиан, вероятно, также упоминает этого Фронтона (Lucian. Quomodo hist. 21).

34

Надписи (CIL. VIII. Nr. 18893; Dessau 8977) указывают на переход Адвента в легион Adiutrix в 164 г. н. э. В 162 г. он был легатом легиона VI Ferrata.

35

CIL. III. Nr. 6189; CIL. III. Nr. 7505 = Dessau 2311. Этот легион также служил под командованием М. Стация Приска. Из восточных легионов III Cyrcnaica появляется на недатированном граффити из Дура—Европос, которое, возможно, принадлежит к этому же времени; см.: Welles C. B. // The Excavations at Dura—Europos: Fourth Season. P. 150 f.. No. 294.

36

Année épig. 1913. № 48 = Dessau 9492. Вероятно, этот легион упоминает Лукиан (Lucian. Quomodo hist. 31). Возможно, в воображаемом рассказе, который он приводит, используются названия войсковых контингентов, которые действительно находились под командованием Кассия в Месопотамии. Лукиан также упоминает кельтский контингент и небольшой контингент мавров (Lucian. Loc. cit.). См. также: Hopkins, Rowell // The Excavations at Dura—Europos: Fifth Season. P. 229 f.

37

CIL. VIII. Nr. 2975 = Dessau 2306. Вероятнее всего, эта надпись должна быть отнесена ко времени Севера.

38

CIL. III. Nr. 6755.

39

CIL. VIII. Nr. 7050.

40

Об этом и обо всех других легионах см.: PW, статья «Legio».

41

Fronto. Princ. hist. (Loeb ed. Vol. II. P. 206 ff.); Vul. Gall. Avidius Cassius 5. 5–7.

42

Fronto. Epist. II. 2 (Loeb ed. Vol. II. P. 116–118).

43

Fronto. Princ. hist. 14 (Loeb ed. Vol. II. P. 212); Nazarius. Paneg. XXIV. 6. Правильная оценка характера Вера должна находиться где–то между панегириком Фронтона и поношениями в его адрес со стороны Диона Кассия и авторов «Жизнеописаний Августов» (Scriptores Historiae Augustae).

44

Dio Cass. LXXI. 1–2; Capit. Verus 7. 3; idem. Marcus Antoninus 8. 12.

45

Capit. Verus 7. 6.

46

PW, статья «Avidius». Nr. 1.

47

Capit. Marcus Antoninus 9. 1 ; idem. Verus 7.1; Lucian. Quomodo hist. 20.

48

Об этом свидетельствуют данные, представленные Ф. Кюмоном (Cumont F. Fouilles de Doura—Europos. Paris, 1926. P. 334, n).

49

CIG. III. Nr. 6569; Asin. Quad. Fr. 9 (J. II A. S. 449); Fronto. Epist. II. 1 (Loeb ed. Vol. II. P. 144).

50

Какой–то римский кандидат точно был посажен на армянский трон вскоре после захвата Артаксаты, и упоминание у Фронтона (Fronto. Epist. II. 1 [Loeb ed. Vol. II. P. 144]), датированное концом армянской кампании, определенно принадлежат к тому же времени. Ср.: PW, статья «Sohaemus». Nr. 5.

51

Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. III. P. 255, No. 511–513.

52

События этой кампании известны лишь по разрозненным ссылкам в письменных источниках, главным образом географического характера. В том, что Приск возглавлял армянскую кампанию, а Кассий воевал в Месопотамии, мы можем быть уверены.

53

Lucian. Quomodo hist. 29; PW, статья «Sura»; Poidebard A. La trace de Rome dans le désert de Syrie; le limes de Trajan à la conquête arabe. Paris, 1934. P. 83 f.

54

Dio Cass. LXXI. 3.

55

Fronto. Epist. II. 1 (Loeb ed. Vol. II. P. 132); PW, статья «Dausara». Еще одна Даузара находилась около Эдессы; см.: Steph. Byz. (cd. Dindorf). P. 148. О победах в «Аравии» см.: Vul. Gall. Avidius Cassius 6. 5.

56

Lucian. Quomodo hist. 20; 28. Об идентификации этого Европоса с Дура—Европос см.: Cumont F. Fouilles de Doura—Europos. P. LII, n. В Дура—Европос была обнаружена посвятительная надпись Веру; см.: Cumont. Op. cit. P. 173, 410, № 53.

57

Rostovtzeff. Dura and the Problem of Parthian Art // Yale Classical Studies. Vol. V. P. 201.

58

Ср. выше, с. 208.

59

McDowell. Coins from Seleucia. P. 234. Монеты вновь стали чеканиться примерно в ноябре 166 г.; разрушения в пределах основной площади раскопок были относительно небольшими.

60

Capit. Verus 8. 4.0 захвате этого города см.: Dio Cass. LXXI. 2.3; Eutrop. Brev. VIII. 10. 2.

61

Dio Cass. LXXI. 2. 3; Lucian. Bis accusalus 2.

62

Haeser H. Lehrbuch der Geschichte der Medicin und der epidemischen Krankheiten. 3. Bcarbeit. Bd. III. Jena, 1875–1882. S. 24–33. Эта эпидемия упоминается в китайских источниках, см.: Hirth. China and the Roman Orient. P. 175. См. также: Amm. Marcel. XXIII. 6. 24; Capit. Verus 8. 2.

63

Mšiha Zkha. P. 112 (пер.: P. 88).

64

Dio Cass. LXXI. 2.4.

65

Amm. Marcel. XXIII. 6. 23; Capit. Verus 8.

66

Lucian. Icaromenippus 15 (transi, by H. W. Fowler and F. G. Fowler). Ср. также: Lucian. Mennipus 10; idem. Tyrranus 6. Евсевий упоминает о нападении Вологеза и триумфе Вера (Eusebius Chron. [ed. Karst], P. 222).

67

Gutschmid Α. von. Untersuchungen über die Geschichte des Königreichs Osroëne // Mém. de l'Académie impériale des sciences de St. — Pétersbourg. 7 sér. T. XXXV. 1887. P. 29,49; Hill. Coins from Arabia, Mesopotamia, and Persia. P. XCVII; Lucian. Quomodo hist. 22. Прокопий говорит о том, что местные жители подняли восстание, перебили парфянский гарнизон и передали город римлянам (Procopius. De bello Persico II. 12. 29).

68

Lucian. Quomodo hist. 15. Это упоминание эпидемии датирует осаду примерно 166 г. н. э., если мы относим падение Селевкии к декабрю 165 г. Ср.: CAH. Vol. XI. P. 347 f.

69

Lucian. Quomodo hist. 19.

70

Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. III. P. 328, No. 1455: эти монеты чеканены между летом и декабрем 166 г.; CIL. VIII. Nr. 965 = Dessau 365; Lucian. Quomodo hist. 30; Capit. Verus 7. 2.

71

CIL. III. P. 1991; CIL. XI. Nr. 1924 = Dessau 5503; PW, статья «Martius». Nr. 6; письмо Луция Вера Фронтону (Fronto II. 3 [Loeb ed. Vol. II. P. 194]).

72

PW, статья «Thukydides». Nr. 5.

73

Dio Cass. LXXI. 3. Iamblichus // Photius. Cod. 94 (ed. Bekker. P. 75).

74

Dio Cass. LXXII (LXXI. 14. 2).

75

Hill. Coins from Arabia, Mesopotamia, and Persia. P. XC, XCVII.

76

Capit. Marcus Antoninus 22.1. Этот инцидент, возможно, произошел раньше — около 173 г.

77

McDowell. Coins from Seleucia. P. 109; Mšiha Zkha. P. 22 (пер.: P. 98). Издатель текста Мшихи Зехи А. Мингана попытался на не вполне достаточных основаниях вычислить год, в который Вологез IV взошел на трон (Ibid. P. 97 f., n. 1); он был прав, по крайней мере, в желании дать более позднюю дату, по сравнению с той, что была в то время принята — 191 годом.

78

Herodian. III. 1. 2 f.; 9. 1 f. Моисей Хоренский утверждает, что Хозрой Армянский провозгласил свой нейтралитет (Moses Chor. II. 75).

79

Dio Cass. LXXV. 8. 3; Herodian. III. 4. 7 f.

80

Dio Cass. LXXV. 1. 1 f. (Loeb ed. Vol. IX. P. 194). Об участии Вологеза в этом событии см.: Mšiha Zkha. P. 21 (пер.: P. 98).

81

Dio Cass. LXXV. 1 f. (Loeb ed. Vol. IX. P. 194–196).

82

Herodian. III. 9. 2. Эти события, вероятно, следует поместить во время первой кампании (вопреки Геродиану). См. также: Spart. Severus 9. 9; 18. 1; Victor. De Caes. 20. 14–17.

83

PW, статья «Sextius». Nr. 27.

84

PW, статья «Claudius». Nr. 96; CIL. II. Nr. 4114 = Dessau 1140.

85

PW, статья «Cornelius». Nr. 58.

86

Возможно, зять Севера, см.: Spart. Severus 8. 1.

87

PW, статья «Laetus». Nr. 1. Его личность пока еще не идентифицирована.

88

Dio Cass. LXXV. 3. 2 (Loeb ed. Vol. IX. P. 198). Хатра, Адиабена, Арбелитис, Азиха около Зайты, а также Архена Плиния Старшего (Plin. Hist. nat. VI. 128) предлагались в качестве поправок в текст Диона Кассия.

89

CIL. VIII. Nr. 306; VI. Nr. 954 = Dessau 417 f.; Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. IV. P. 97 f, No. 55, 62 f.: эти монеты, вероятно, выпушены в 195 г. Сокращенные титулы «Арабский» и «Адиабенский» встречаются довольно часто; см.: Ibid. P. 96 ff., No. 41, 58, 63a, 64, 76 — монеты, чеканенные в 195–197 гг.

90

Spart. Severus 9. 10; см. ниже, с. 219.

91

Herodian. III. 9. I f.

92

Выражение «мидийцы и персы», используемое Мшихой Зехой (Mšiha Zkha. P. 21 f. [пер.: P. 98 f.]), возможно, просто означает иранцев.

93

Mšiha Zkha. Loc. cit.

94

Mšiha Zkha. P. 23 (пер.: P. 101 f.).

95

Dio Cass. LV. 24. 4.0 многочисленных проблемах, связанных с этими легионами, см.: PW, статьи «Legio (Severus)»; «Legio (II Parthica)». Монеты с легендой PROFECTIO AUG. (Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. IV. P. 102, No. 91) были выпущены, возможно, в связи с отъездом императора на восточный фронт.

96

CIL. VIII. Nr. 2975 = Dessau 2306.

97

PW, статья «Statilius (Barbarus)». Nr. 13.

98

PW, статья «Fabius». Nr. 65.

99

PW, статья «Lollianus». Nr. 5.

100

PW, статья «Fulvius». Nr. 101. Имеется неопределенность в отношении некоторых из перечисленных офицеров, участие которых могло в действительности иметь место только в первой парфянской кампании Септимия Севера.

101

CIL. VIII. Nr. 4583: эта надпись, датированная весной 198 г., празднует победу над парфянами.

102

Клад монет, датированный 198/199 г. и зарытый, вероятно, при приближении римлян, надежно подтверждает эту дату; см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 91, 235,

103

Dio Cass. LXXVI (LXXV. 9); Spart. Severus 16. О дате см.: Platnauer M. The Life and Reign ofthe Emperor Lucius Septimius Severus. Oxford, 1918.P. 117,n. 1 ; ср. также: Hasebroek J. Untersuchungen zur Geschichte des Kaisers Septimius Severus. Heidelberg, 1921. S. 113 f.

104

CIL. III. Nr. 205 f.; Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. IV. P. 105, Nt. 122 (a) ff. No. 122.

105

Множество тяжелых стрел, которыми, скорее всего, стреляли из специальных орудий, было обнаружено во время раскопок в Дура—Европос.

106

Dio Cass. LXXVI (LXXV. 11–13). Эта кампания была отмечена в 197/198 г. выпуском монет, носящих легенду VICT. PARTHICAE («Победы в Парфии»), см.: Mattingly, Sydenham. Op. cit. Vol. IV. P. 105, No. 121; P. 108, No. 142 (о); позднее чеканкой других многочисленных монет было отпраздновано восстановление мира.

107

Dio Cass. LXXVI (LXXV. 10); Spart. Severus 15. 6.

108

McDowell. Coins from Seleucia. P. 199.

109

Dio Cass. LXXVIII (LXXVI1. 12. 2a).

110

Dio Cass. LXXVIII (LXXVII. 12. 1²).

111

Последний выпускал только драхмы, см.: Wroth. Parthia. P. 247–250; McDowell. Coins from Seleucia. P. 235.

112

Dio Cass. LXXVIII (LXXVII. 12. 2a-3; 13. 3). Монеты Вологеза, чеканенные в 214/215 и 215/216 гг., изображают богиню Тихе с пальмовой ветвью: возможно, это свидетельство победы Вологеза; см.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 94, 199 f.

113

Dio Cass. LXXVIII (LXXVII. 18. 1). О зимовке в Никомедии см.: CIL. VI. Nr. 2103b.

114

GRR. III. Nr. 1412 = Dessau 8879. Вопрос о том, являются ли легионы, упомянутые в этой надписи, легионами I и II Parthica, см.: PW, статья «Legio (Caracalla)», а также статьи об этих легионах там же.

115

Spart. Caracalla 6. 7.

116

CIL. VIII. Nr. 2564.

117

CIL. III. Nr. 142076.

118

Hopkins, Rowell// Excavations at Dura—Europos: Fifth Season. P. 218 ff.

119

Dio Cass. LXXX.4.

120

Dio Cass. LXXVIII (LXXVII. 19. 1 f.); Herodian. IV. 10 f.

121

PW, статья «Theocritos». Nr. 4.

122

Dio Cass. LXXVIII (LXXVII. 21).

123

См.: McDowell. Coins from Seleucia. P. 200.

124

Herodian. IV. 11.

125

Dio Cass. LXXIX (LXXVIII. 1).

126

Клад монет, найденный в Ашшуре, позволяет предположить, что римляне заняли этот город в 216 г.; см.: MDOG. Nr. 28. 1905. S. 34 f.; Herzfeld Ε. Untersuchungen über die historische Topographie der Landschaft am Tigris, kleinen Zâb und ôebel Hamrîn II Memnon. I. 1907. S. 115 f.

127

Dio Cass. LXXIX (LXXVIII. 1 ff.); Spart. Caracalla 6. 4 f.

128

Mattingly, Sydenham. Rom. Imp. Coin. Vol. IV. P. 257, No. 297 (a) — 299 (e). В связи с этой кампанией обратите внимание на посвятительную надпись Юлии Домне, обнаруженную в Дура—Европос; см.: Rowell H. Inscriptions grecques de Doura—Europos, 1929–1930//CR. 1930. P. 265–269.

129

МшихаЗеха (Mšiha Zkha. P. 28 [пер.: P. 104]) определенно подразумевает под этим названием Северную Месопотамию, а не только область около Селевкии—Ктезифона, как обычно считается. Общепринятую интерпретацию см.: Sachau Ε. Zur Ausbreitung des Christentums in Asien II APAW. 1919. Nr. 1. S. 26.

130

Dio Cass. LXXIX (LXXVIII. 5. 4 f.); Herodian. IV. 13. 3 ff.

131

Геродиан говорит, что сражение закончилось вничью (Herodian. IV. 15.4), и то же самое подразумевает Мшиха Зеха (Mšiha Zkha. P. 28 [пер.: P. 104]). Дион Кассий определенно отдает преимущество парфянам (Dio Cass. LXXIX [LXXVIII. 26. 7 f.]). Кажется, что и цена купленного Макрином мира свидетельствует в их пользу. Эта военная кампания упоминается Юлием Капитолином (Capit. Macrinus 2. 2).

132

Dio Cass. LXXIX (LXXVIII 27. 1). Упоминание о греках, которые участвовали и погибли в кампаниях против парфян, см.: Wolters P. Ein Denkmal der Partherkriege II Mitteilungen des K. Deutschen archäologischen Instituts. Athenische Abteilung. Bd. XXVIII. 1903. S. 291–300; CIG. I. Nr. 1253, 1495; Klio. Bd. XI. S. 358–366. Ср.: Dio Cass. LXXVIII (LXXVII. 7); Herodian. IV. 8. 3.

133

Regling K. Römische aurei aus dem Funde von Karnak // Festschrift zu Otto Hirschfelds 60. Geburtstage. Berlin, 1903. S. 297. Nr. 60.

134

Dio Cass. LXXIX (LXXVIII. 39 f.); Capit. Macrinus 10.

135

Nöldeke T. Geschichte der Perser und Araber zur Zeit der Sasaniden, aus der arabischen Chronik des Tabari übersetzt und mit ausfuhrlichen Erläuterungen und Ergänzungen versehn. Leiden, 1879. S. 1–8; Meyer E. // Encyc. Brit. Vol. XVII: статья «Persia». P. 580–582.

136

Mšiha Zkha. P. 28 f. (пер.: P. 105); сообщение Диона Кассия (Dio Cass. LXXX. 3 f. [Loeb ed. Vol. IX. P. 482]) очень похоже на рассказ из этого сирийского источника.

137

McDowell. Coins from Seleucia. P. 200. О новых данных по ранней хронологии Сасанидов см.: Ghirshman R. Inscription du monument de Châpour Ier à Châpour // Revue des arts asiatiques. T. X. 1936. P. 123–129.

138

См. его монеты: Wroth. Parthia. P. 251, а также утверждение Мшихи Зехи о том, что молодой сын Артабана был убит персами в Ктезифоне (MSiha Zkha. P. 29 [пер.: P. 105]). Макдауэлл (McDowell. Coins from Seleucia. P. 200) гипотетически приписывает Артавазду монету, датированную 228/229 г., которая, как он полагает, была выбита в Селевкии.

Автором планируется более полное рассмотрение возвышения Сасанидов в будущей работе об их империи.

1

Необходимо иметь в виду, что современные исследователи, как правило, отрицают существование Артабана I, поэтому в их списках правителей Парфянского государства Артабан II (по версии Н. К. Дибвойза) фигурирует как Артабан I, Артабан III как Артабан II, Артабан IV как Артабан III и Артабан V как Артабан IV. Отрицается также и существование Артавазда — последнего, согласно мнению Дибвойза, парфянского монарха. Еще одно отличие нынешних списков царей Парфии — это присутствие в них Вологеза II, время правления которого определяется в пределах 77–80 гг. н. э., в результате чего Вологез II (по версии Дибвойза) стал Вологезом III, Вологез III — Вологезом IV, Вологез IV — Вологезом V и Вологез V — Вологезом VI. Кроме того, в современных разработках политической истории Парфии фигурирует Хозрой II, действовавший около 190 г. н. э. (примеч. ред.).

Content

Нельсон Кэрел Дибвойз
Политическая история Парфии

Вклад Н. К. Дибвойза в изучение истории и культуры Ирана в эпоху Аршакидов

Предисловие автора

Источники

ВВЕДЕНИЕ

Глава I. ВОЗВЫШЕНИЕ ПАРФИИ

Глава II. РАННИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Глава III. ИНДО-ИРАНСКОЕ ПРИГРАНИЧЬЕ

Глава IV. БАРАБАННЫЙ ГРОХОТ ПРИ КАРРАХ

Глава V. БОРЬБА В СИРИИ

Глава VI. АНТОНИЙ И АРМЕНИЯ

Глава VII. СПОР ЗА ЕВФРАТ

Глава VIII. КАМПАНИЯ КОРБУЛОНА

Глава IX. ПАРФИЯ В СВЕТЕ ТОРГОВЫХ ОТНОШЕНИЙ И ДАННЫХ АНТИЧНОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ ТРАДИЦИИ

Глава X. ТРАЯН В АРМЕНИИ И МЕСОПОТАМИИ

Глaвa XI. ПАДЕНИЕ ПАРФЯНСКОЙ ИМПЕРИИ

Списки правителей по Н. К. Дибвойзу.

Парфянские цари

Селевкидские цари

Римские императоры

1