Алла Биглова

ДНЕВНИК РЕЙВЕНКЛОВКИ

Примечание автора

Это работа не о Гриффиндоре, не об известных и каноничных героях. Здесь вы найдёте оригинальных персонажей, но и встретите старых, полюбившихся героев и окунётесь в мир Хогвартса 21-го века. Заодно посмотрите на мир глазами рейвенкловки.

Эта история для тех, кто верит в магию и в волшебство. Для тех, кто не поддался стереотипу «Слизерин — плохие, Гриффиндор — хорошие, Рейвенкло — зазнайки, Хаффлпафф — никакие». Если у вас есть этот стереотип, то, уверяю, история заставит посмотреть на Хогвартс другими глазами и, возможно, перевернёт ваш мир.

Кроме того, предупреждаю сразу, в большинстве случаев использую транслитерацию. В крайнем случае — перевод Росмэна.

Также в некоторых местах принимаю канон фильма (крайне редко), где считаю его более удачным, чем он есть в книжной версии. В таких случаях внизу главы будет оставлен комментарий.

Все права на мир Гарри Поттера принадлежат исключительно Джоан Роулинг. Данный фанфик — это небольшая зарисовка на жизнь волшебников после победы над Тёмным Лордом.

В книге учитывается каноничные 7 книг. На момент начала написания фанфика 8 книги ещё не было в производстве, да и её сюжет, в целом, отличается от полюбившейся нам гепталогии. Кроме того, история фанфика произошла примерно в начале 2010-х, и события книги «Проклятое дитя» не задевает её.

Выражаю огромную благодарность бете Elsventre за её труд и вычитку «Дневника Рейвенкловки».

Всем приятного чтения и добро пожаловать в мир волшебства!

Пролог

Поразительно! Я приехала домой в конце июня, надеясь, что проведу два месяца с родителями перед тем, как вновь уехать в Хогвартс. К моему неудовольствию, у Бейкеров оказались другие планы — они собирались в Египет, ведь папу командировали по делам Министерства Магии. Я же, как всегда, не была в их планах, поэтому меня отправили на две недели в санаторий для волшебников «Мантикора». Хороший лагерь, грех, конечно, жаловаться. К счастью, моя подруга Джулия согласилась поехать со мной. Она любит путешествовать, и не откажется посетить место, где ещё ни разу не была.

Перед поездкой я снова поссорилась с родными и, поэтому, на вокзал меня отвез мистер Гиббз, взявший ради дочери отгул, что не сделал мой папа — у него, видите ли, завал на работе.

Являясь полностью чистокровной семьёй, Гиббзы разъезжали на маггловской машине, название которой я так и не смогла запомнить. Обычная, просторная иномарка, несмотря на то, что в 2010 году запрет на магические заговоры маггловских предметов сняли. Впрочем, запрет о неиспользовании волшебных вещей против магглов по-прежнему в силе.

— Спасибо вам большое, — улыбнулась я, садясь в машину. Гиббзы всегда относились ко мне, как к родной. Впрочем, и мои родители также относились к моей подруге, иногда перебарщивая с этим, ставя Джулс мне в пример.

Мы познакомились с ней в Хогвартсе, когда я училась на втором курсе — Джулс только поступила. Будучи замкнутой девочкой, коей я никогда не являлась, она сразу же привлекла меня. Всегда тихая, несговорчивая, вечно называла меня своим товарищем, хотя я назвала её подругой почти сразу. И только когда мы праздновали первое Рождество, вдвоём оставшись на целом факультете (моего отца вновь отправили в командировку, а Джулс отказалась ехать к родителям, чтобы я не чувствовала себя одинокой), она нарекла меня своей лучшей подругой.

— Кэролайн, может поживёшь две недели у нас? Зачем вам ехать в такую даль! — предложила миссис Гиббз.

— Всё в порядке. Я не хотела бы утруждать вас.

— Мам! Путешествия полезны. Не беспокойся за нас — всё будет хорошо, — запротестовала моя подруга, за что я была ей благодарна.

Перспектива провести две недели лета в Мантикоре была не такой уж и плохой. Санаторий находился на побережье Атлантического океана, в городе Порту. Его основал Драко Роуин в 2000 году, и спустя пару лет заведение стало популярным среди волшебников. Был у него также отдельный корпус для студентов Хогвартса, за которыми Драко присматривал особенно тщательно. Покидать Мантикору несовершеннолетним дозволялось только до десяти вечера, но спасибо за оотсутствие точного времени отбоя. Также, что радовало, на территории разрешалось немного колдовать, но за его пределами пользоваться магией запрещалось.

В Порту — полным-полно магглов.

В этом году мне исполнилось семнадцать, и запрет на колдовство исчез. День рождения я праздновала в феврале, и родители отделались поздравительной открыткой и счётом в банке на несколько сотен галеонов. Я не жаловалась, но они могли бы хотя бы приехать, чтобы поздравить меня — мы бы посидели в Хогсмиде… Увы, день рождения я праздновала в кругу своих друзей с Рейвенкло. Особо умные протащили алкоголь из Хогсмида, но я отказалась, зная, как он действует на меня. Да я итак была слишком весёлой по жизни, а также шумной и безбашенные вещи творила и без спиртного.

Жизнь волшебника в 2012 году заметно изменилась. Я родилась за два года до смерти Волдеморта (а теперь это имя никто не боится произносить), и не знаю всю тягость войны. Мои родители участвовали в битве за Хогвартс, оставив меня в ту ночь бабушке. Это немного эгоистично, но, всё-таки, хоть кто-то из них мог бы остаться рядом, ведь они рисковали оставить меня сиротой. Впрочем, это случилось четырнадцать лет назад. Зачем мне припоминать былое?

Несколько лет после Битвы для волшебного мира стали особенно трудными — Хогвартс разрушен и целый год не принимал студентов, из-за чего несколько лет происходила путаница в возрасте учащихся.

Стояли тёмные времена. Мракоборцы отлавливали Пожирателей смерти, некоторые из них пытались воскресить своего предводителя, а некоторые возомнили себя новым Лордом. Впрочем, никто из них не мог сравниться в могуществе со своим мёртвым вождём, и уже к 2005 году все сидели в Азкабане, ну, а другие, бросив тёмные дела сбежали из Великобритании.

Маггловские изобретения постепенно стали частью нашей жизни. Например, у меня есть кнопочный телефон, благодаря которому я могла позвонить любому человеку, но его, в отличие от маггловского, заряжать не нужно. Он появился у меня год назад, и я стала доступна круглосуточно. Признаться честно, мне нравилось посылать письма своим друзьям через сову. С другой стороны, в 2004 году в свет вышла ЯИТе-книга, которую я люблю больше своей звонилки. Она работает гораздо интереснее — открываешь новую страницу, на ней пишешь несколько цифр (номер ЯИТе-книги). В той книге, номер которой ты написал, на чистой странице появляется запрос, и, если владелец книги примет его, вы сможете общаться. Очень удобно — ты пишешь небольшое сообщение, оно тут же исчезает в твоей книге и появляется в другой. Если тебе приходит новое письмо, то книга начинает светится. На обратной стороне листа можно посмотреть историю, а наверху страницы написано имя волшебника, которому ты пишешь. В конце книги есть специальные листы, при помощи которых можно общаться с несколькими людьми сразу. Попади такая книжка магглу — он давным-давно сошёл с ума.

Мы стали более незаметными. Волшебники больше не носят мантии — магглы давным-давно что-то заподозрили. Вместо этого в моду вошли брюки и юбки из волшебной ткани, названия которой я, к сожалению, не вспомню. Впрочем, в Хогвартсе и в Министерстве продолжают чтить традиции, благодаря чему весь учебный год я расхаживаю в мантии, чувствуя магию всей душой.

Без пяти одиннадцать мы стояли на платформе 9¾, пройдя через барьер между 9 и 10 платформой. Поезд в Мантикору ходил каждые две недели и состоял из пяти вагонов, два из которых полностью принадлежали студентам Хогвартса. Другие волшебники добирались на метлах, на машинах, а некоторые и вовсе трансгрессировали в Порту — во избежание неприятностей Мантикора была защищена специальным антитрансгрессионным заклинанием.

— Будь хорошей девочкой, Джулия, — улыбнулась миссис Гиббз.

— Не волнуйтесь, я присмотрю за ней, — тут же сказала я, потрепав подругу за волосы. Я относилась к ней, как к младшей сестрёнке, вот только она никогда не считала меня старшей, хоть и периодически называла меня «мамочка». Я не возражала.

— Мы не сомневаемся, — ответил мистер Гиббз.

Ровно в одиннадцать мы заняли своё десятое купе — я тут же застолбила за собой верх (Джи очень боится высоты — особенно тяжело ей было на 1 курсе на Полётах, это единственный предмет, который она не сдала с первого раза), и мы стали дожидаться соседей.

Интересно, будут ли нам знакомы ребята? Ехать предстояло чуть более суток, и очень бы не хотелось в компанию пафосных слизеринцев (они не все такие, конечно) или, что хуже, глупых девчонок, которых кроме моды ничего не волнует. Мы обе переживали, находясь в предвкушении — всё-таки другой город, даже другая страна, вдали от родных и близких. Небольшое приключение, которое пугало и завораживало одновременно.

Пожиратели смерти в поезде

Мы недолго оставались одни, вскоре дверь купе открылась, и к нам присоединилось двое веселых мальчишек. Одного из них Джулс узнала — однокурсник с Хаффлпаффа. Он был высок, спортивного телосложения и звали Растус — он состоял в клубе Слизней вместе с моей подругой. Второго вспомнила я: мой однокурсник Винс Амичи, по совместительству, как оказалось, лучший друг Раста. Парень немного полноват, что не уменьшило его дружелюбности. Хоть мы не общались, но встречаясь на совместных парах, он всегда был доброжелателен и галантен.

С соседями повезло. Через пару минут, не заметив, как поезд тронулся, мы вовсю болтали, как старые друзья, смеясь, подкалывая друг друга.

Растус прозвал меня «Лайни», что мне понравилось. Я улыбалась, без стеснения рассматривая его, заметив глубину его голубых глаз.

Вместо того, чтобы готовиться, раскладываться и заправлять постель, мы принялись играть в карты.

— Лайни, не подсматривай!

— А ты не суй мне свои карты под нос! — изображая возмущение, смеялась я.

— Ну, я же не виноват, что у тебя орлиный глаз!

Через два часа мы встали в Дувре — вот-вот должны заехать в пролив Ла-Манш, но сделать это нужно незаметно для магглов.

Растус не растерялся, выйдя в соседнее купе, и вернулся с мальчиками. Одного из них я узнала тут же — Дэйв Оддли — мой однокурсником. Будучи с Хаффлпафф, он душа любой компании, и не заметить его очень трудно. Когда он начинал болтать, мог заткнуть за пояс любого человека. Спорить с ним почти бесполезно — я пыталась пару раз, в силу своего характера, честно. Уже через несколько минут чувствовала себя неописуемой дурой, даже если разбиралась в теме на «ура». Парень мне нравился, но недолго. Являясь до ужаса постоянным, периодически списывая у меня конспекты, учась на «отвали», кое-как сдал СОВ, парень три года встречался с девушкой со своего факультета, с которой я не знакома лично, но знала имя.

— Дэйв, а где Амели? — вместо приветствия спросила я.

— О! Кэрка, и ты тут! — поприветствовал он. Именно так меня звали друзья и приятели. — Мел уехала с родителями во Францию, а я решил справить своё совершеннолетие в Мантикоре. Твои, как всегда, тебя бросили?

Я глубоко вздохнула — от Дэйва не скрыть моё положение в семье. Впрочем, он спросил это не со злобы, да и не стал докапываться до истины, поняв всё по моему вздоху, тут же сменил тему, за что я была ему благодарна.

Компания оказалась огромной. Все имена запомнить сразу не получилось, поэтому я старалась не обращаться к ребятам, пытаясь понять кто есть кто. Ребята шумели, смеялись, а Джулия испытывала дискомфорт. Большие шумные незнакомые компании её всегда пугали, хоть она и старалась не показывать виду. Мне же было комфортно. На каждой кушетке влезло по пять человек, а ещё парочка стояла в проходе, подпирая дверь. Мне досталось место посреди Джи (она сидела у окна, почти вжавшись в него), и симпатичного светловолосого парня, имя которого я не знала. Да и разглядеть его не удалось. Кроме того, взгляд мой был прикован к Растусу — он тоже сидел у окна, но напротив меня, прижатый Винсом.

Мы решили сыграть в «Пожирателей смерти». Игра придумана совсем недавно, но быстро ушла в массы. Раздавались карты (по одной на каждого человека), были «пожиратели смерти», среди которых — «Волдеморт», один «мракоборец», один «лекарь» и несколько «простых волшебников». На нашу компанию выпало три пожирателя смерти, плюс Волдеморт, и несколько простых волшебников, среди которых лекарь и мракоборец. Цель волшебников — найти и отправить пожирателей смерти в Азкабан, а пожирателей — перебить всех волшебников. Ночью пожиратели выходили на охоту, убивая кого-либо, причём последнее слово всегда оставалось за Волдемортом. Мракоборец ночью мог проверить какая у игрока карта, жестами спросив у ведущего, узнав его принадлежность, а лекарь — спасти жертву, если угадает.

Мне никогда не везло в игре, я часто оказывалась простым волшебником. Хотя пожиратели отрицательные персонажи, я всегда мечтала стать им в игре.

Ведущим вызвался Дэйв. Он как нельзя кстати вписался в свою роль. Раздав всем карты, он заискивающе улыбнулся. Мне вновь досталась простая.

— Ну, что, дорогие волшебники, город засыпает, пожиратели выходят на охоту, — мы послушно закрыли глаза.

В этот момент я знала, что пожиратели будут открывать глаза, но в первую ночь они всего лишь познакомятся между собой и жертв не будет.

— Волдеморт воскрес, он пометил своих приспешников чёрной меткой. Они разошлись по домам. Проснулся лекарь, осмотрел территории святого Мунго — никто не поступил сегодня, он уснул. Проснулся Мракоборец, подозрительно осмотрев всех и каждого, но тоже ушёл со своего поста.

Я с нетерпением слушала слова Дэйва, понимая, что ребята сейчас выполняют свои ходы. Но боже, как же мне хотелось стать кем-то из них!

— У волшебников начался новый день.

Мы открыли глаза. И тут началось обсуждение. Парень рядом со мной молчал, зато слизеринец, сидящий напротив меня и носящий имя Марк, оживился, предлагая кандидатуры в пожирателей.

— Кэрка слишком тихая, может, это она пожиратель?! — почему-то из его уст сокращение особенно не понравилось. Мы были знакомы всего несколько минут, а он уже начал приставать ко мне.

— А, может быть, ты пожиратель? Обычно они вырастают из слизеринцев! — нашлась я.

— Фи, по твоей логике, чистокровная Джулия тоже пожиратель! — нашёлся он.

Марк, как я вспомнила чуть позже, был однокурсником Джулс, и он раздражал её с первого курса.

— Марк, поговаривают, что твои родители были пожирателями. Может, сын пошёл по их стопам? — моя девочка не смогла промолчать, хоть и чувствовала себя скованно.

— Брехня! Ребят, давайте сольём Растуса? У него глаза слишком хитрые! — парень решил отстать от единственных девчонок.

— А что я-то сразу? Вы вечно меня в первом круге сливаете!

— Ну, прости, судьба такой, и традиция такой, — тут же проговорил ведущий.

Впрочем, остальные его поддержали, и Растуса, простого волшебника, слили. В том коне победили пожиратели смерти: Марк, Джулия — Волдеморт и Дэниэл — гриффиндорец — шестикурсник. Это единственное, что я могла сказать о нём.

Так мы сыграли несколько скучных и однообразных для меня конов, пока мне не выпала карта пожирателя смерти. Еле-еле скрыв улыбку, я сдержалась, чтобы потереть руки — никогда не умела сдерживать эмоции.

— Ну, что ж, карты получены, пора вскрывать маски! Тёмное время наступило для волшебного сообщества, все подверглись сонному заклятию! — мы дружно закрыли глаза. — Но пожиратели не дремлют! — я открываю глаза. Какое же моё удивление увидеть среди пожирателей Марка (эта карта доставалась ему чаще всего) и Винса — Волдеморта. — Пожиратели получили метку от Волдеморта и решили отложить важные убийства на эту ночь, — я закрыла глаза, думая, кого бы убить в следующем кону. — Просыпается лекарь, делает обход по больнице Святого Мунго и засыпает. Мракоборец проверяет отчёты в Министерстве магии, думая, кто же из подопечных — пожиратель. Магическое сообщество просыпается.

— Я думаю, что Марк — Волдеморт, — тут же говорю я. — Ну, знаете, по тому количеству, что он был пожирателем смерти за сегодня, уже можно стать великим и всемогущим тёмным волшебником. Признайся, ты наследник Слизерина и оставил семь крестражей?

— Вообще-то, Лайни, их восемь, — подыгрывает мне Марк, и мне вновь не нравится то, как он меня называет.

— Нет, правда, Лайни, Марк не может быть пожирателем, — тут же вступается за друга Растус. — Слишком частое совпадение.

— А ты его защищаешь! По-любому, вдвоём пожиратели, — вклинивается Дэниэл. — В общем, Марк, Кэролайн и Растус — пожиратели.

— Что-то ты слишком много болтаешь, — тут же встревает Винс. — Может, ты носитель тёмной метки?

— О, ну конечно! Давайте сольём того, кто много болтает. Потом будете играть в тишине — это же интереснее!

Спор продолжался недолго. Магическое сообщество в итоге так и засадило Дэна в Азкабан. Обиднее всего, что он оказался Мракоборцем.

Ну, обидно волшебникам. Пожирателям смерти наоборот здорово — мы избавились от такой проблемы за первый ход! Хотя нужно отдать ему должное — он угадал двоих из трёх пожирателей в первый же кон!

— Сообщество засыпает, а пожиратели, тем временем, собираются у Волдеморта! — мы открываем глаза. Я показываю на Джулию, но Винс-Волдеморт качает головой и тут же указывает на Растуса. Это, конечно, предсказуемо, но очень забавно. Он будет беситься. Я киваю, соглашаясь, предвкушая выражение его лица, когда на утро он найдёт себя… мёртвым.

Дэн теперь тоже не спит, видя пожирателей, разводит руками, усмехаясь. Я не растерялась, тут же показав ему язык.

— Пожиратели послали «Круцио» в свою жертву. Бедняга, может не дожить до утра. Мракоборец в Азкабане, а лекарь прохаживается по Больнице Святого Мунго. Он лечит чувака, — ей богу, рядом со мной кто-то зашевелился. Правда, я так и не смогла понять, кто именно — справа или слева, и не стала проверять и жульничать. — Сообщество просыпается. Все живы. Лекарь спас жертву от запретного заклинания.

Я удивленно переглядываюсь с Винсом и Марком — лекарь в этом коне неплох. За столько раз мы его сливали в первые же ходы или он просто не угадывал. А тут… Надо срочно его искать!

— Дэн, может, шепнёшь на ушко, поможешь нам, подскажешь, кто пожиратель? — улыбнулась ему я.

Он лишь усмехается, поправляя очки.

— Ага, попрошу у дементора поцелуй, стану призраком и приду мучать пожирателя, пока он не сознается.

— Боже, спасибо лекарю. Хоть раз мне дали поиграть и не слили меня! — улыбнулся Растус.

— То, что ты жив в первом круге не означает, что тебя вылечили. Вполне может быть, что ты пожиратель, — нашлась я.

— Лайни, а может ты у нас любительница Авады? — ответил Растус.

Я достала волшебную палочку. Из всех собравшихся только я и Винс могли колдовать, являясь совершеннолетними. — Вингардиум Левиосса, — проговорила я, вздёрнув его футболку. — Раст, я не промахиваюсь, — заискивающе улыбнулась я. — Дэйв, кого пытались убить этой ночью?

— Кровавая Кэрри, я не могу ответить тебе на этот вопрос — это секрет пожирателей, мракоборца-неудачника, сидящего в Азкабане за чужие грехи, и отличного лекаря.

Я скрестила руки на груди, играючи надув губы. Ну кто подумает на меня?!

В итоге слили парня в проходе. Простого волшебника. Избавиться от лекаря мы не смогли, но и состав сохранили полный.

На следующей охоте я предложила избавиться от Джулии, и «Волдеморт» согласился.

— Итак, сегодня ночью в Больницу Святого Мунго поступила жертва под «Империо», и лекарь превосходно вылечил её.

Откуда?! Как?! Как это возможно?! Почему он с такой лёгкостью угадывает?! Моему негодованию и удивлению не было конца и края, но я молчала, стараясь сохранить лицо, всматриваясь в каждого.

— Пожиратель смерти Марк! Больше некому! Только он может два раза подряд промахнуться! — пошутил кто-то из его знакомых, видимо, слизеринцев.

Большинство против него, и нам с Винсом ничего не оставалось, как поддержать. Я тут же сказала:

— А я ещё в начале кона говорила, что он похож на наследника Слизерина!

Мы лишились одного пожирателя, но сняли с себя подозрения. А вот Растус и парень, что сидел рядом, не проголосовали против него, став подозрительными.

В эту ночь мы с Винсом решили убрать парня, что сидел рядом со мной. Мы просто действительно не знали, кого можно убить.

— Город просыпается… — Дэйв улыбается своей хитрой улыбкой, — без жертв. А может, в этом городе больше нет пожирателей?

— Знаете, по-моему, лекарь сам Дэйв, — не выдерживаю я, произнося это вслух. — В смысле, спасибо лекарю.

— А ты не лекаря ищи, — подмигивает мне ведущий.

— Ну, я бы не хотела, чтобы его слили на голосовании, — тут же отвечаю я. — Он слишком хорош.

— Тогда его найдут пожиратели, — спорит Дэйв.

— Он всегда может полечить себя, — подхватываю я спор. В этом вся я. Когда надо заткнуться я, наоборот, начинаю спорить.

— Только один раз, — качает Дэйв головой.

— У нас тут уже какой круг подряд, а Растус всё жив! Вам не кажется это подозрительным? — выкрикивает мальчишка, что сидит рядом с Марком. — Он скорее всего пожиратель!

Мы соглашаемся, и сливаем Раста. Он обычный волшебник, что меня очень расстраивает — не лекарь.

Этой ночью я вновь предлагаю убить Джулию, и Винс соглашается. Он тоже в замешательстве — понятия не имеет, кто среди оставшихся может быть столь искусным лекарем.

— Этой ночью лекарь развлекался в Дырявом котле, отчего жертвой Авады стала Джулия, — озвучивает Дэйв результаты ночи, и я еле-еле сдерживаю радостный возглас. Мои уши краснеют, и я закрываю их волосами.

— А вы знаете, мне кажется, что Томас пожиратель — у него изменилось лицо, когда он узнал, что Джулия мертва, — замечает тот самый парнишка рядом с Марком.

Томасом оказывается парень, что сидит рядом со мной. Я рассматриваю его внимательнее: светловолосый, голубоглазый, сидит прямо, открыто улыбаясь, производя впечатление немного скованного и тихого парня, хотя вряд ли таковым является. Мне показалось, что он внимательно наблюдал за всеми, изучая каждого. Что ещё меня удивило — он сидел в рубашке и в галстуке. Я редко видела парней его возраста (он казался мне моим ровесником, но, скорее, младше на год — всё же я не видела этого гриффиндорца на совместных занятиях), носящих такую одежду на неофициальных встречах. Я отметила, что ему идёт этот наряд.

— С другой стороны, Кэролайн тоже повела себя не естественно.

— Да, точно, они вдвоём вполне могут быть пожирателями — сидят рядом, заавадили её подругу…

— Но я же никогда не промахиваюсь! — тут же возникаю я. — Да и не была тёмной картой ни разу. Вы что! Я светлый и добрый человечек, не способный на убийства!

— Так мы тебе и поверили!

— За один раз вы можете посадить только одного! — замечает Дэйв.

Волноваться не стоит. Пять голосов против Томаса и один против меня. Винс голосовал против, чтобы подстраховаться. Неплохой расклад, на меня мало кто подумал.

— Это окончательное решение? — спрашивает Дэйв. — Томас, твоя…

— Стоп, стоп, стоп! — Томас, всё это время игравший тихо, начал хлопать в ладоши, повторяя одну лишь фразу: — я не пожиратель! — словно читал заклинания.

Я была спокойна и молчала, делая вид, что права и не обязана доказывать свою правоту.

Произошло повторное голосование. Четыре против него, два против меня.

— Стоп, — хлопок в ладоши, — стоп, — хлопок в ладоши, — стоп! Я не пожиратель!

Он просто не давал завершить голосование!

— Вы очень пожалеете, если проголосуете против меня.

Он не обвинял меня, не голосовал против меня, но повторял, что он не пожиратель. А я, наблюдая за ситуацией, потеряла дар речи — он с легкостью переманил всех остальных против меня. В итоге, беззащитная (ну не хлопать же мне в ладоши, говоря «стоп, я не пожиратель», особенно, если это не так) я не могла оправдаться. Мне пришлось вскрыть карту.

— Я пожиратель смерти. Магия вне Хогвартса, Томас, запрещена, — улыбнулась ему, хотя он меня, бесспорно, раздражал. Он лишь пожал плечами, скромно улыбнувшись в ответ.

«Ночью», я не особо удивилась, когда узнала, что Томас — лекарь. Винс выбрал парня рядом с Томом, а лекарь вновь безошибочно вылечил его. Единственное, что хотелось мне — узнать, как он это делает. Вряд ли это магия, мы бы почувствовали это сразу. Колдовать в игре запрещалась. Он не подглядывал, просто угадывал.

Через круг нашего Волдеморта обнаружили. После чего поезд эпично тронулся.

Через десять минут мы въехали в туннель, всё потемнело, и мы воспользовались палочками, сказав «люмос». Вряд ли кто наказал бы нас за это маленькое заклинание. Мне стало нехорошо. Не сказать, что я боялась замкнутого пространства, моим боггартом и вовсе являлась огромнейшая пчела, но мне стало дурно и я, хоть и являлась мракоборцем, отказалась от карты и вышла в коридор.

Меня тошнило, кружилась голова, сковал какой-то неописуемый страх, конца и края которого не было.

Единственное, чего я хотела, чтобы всё это кончилось. Не знаю, сколько я здесь простояла, но ко мне вышел Томас.

— Что случилось, Кэр? — спросил он, ободряюще похлопав меня по плечам.

— Неожиданный приступ Клаустрофобии, — коротко ответила я. Мне хотелось побыть одной, и его появление не радовало. С другой стороны, мне очень страшно, и оставаться одной или быть в компании шумных ребят мне не хотелось. В общем, я не понимала себя, но одно знала точно — находиться здесь, в этом туннеле, рядом с Томасом я точно не хочу. — Туннель закончится, и мне полегчает. Возвращайся к ребятам.

— Не думал, что ты боишься замкнутого пространства.

— Со мной это впервые. Да и тебе стоит выйти из образа лекаря, — грубо заметила я, сама не понимая причину своего раздражения, и чтобы сгладить его добавила: — в игре ты отлично справился. Как это у тебя получилось?

— Я просто внимателен.

К нам вышла Джулия, и я была очень рада её видеть.

— Кэр, что с тобой?

— Паническая атака.

— Пойдёшь в наше купе, если хочешь побыть одна? — Томас удивительно угадал мои мысли, что тоже не особо мне понравилось. — Оно соседнее.

Но я кивнула, и мы с Джулией решили отсидеться там. Томас вернулся к мальчишкам, поняв, что сейчас я ему не рада.

Омут памяти

Следующие два часа, пока ехали в туннеле, мы с Джулией сидели в купе мальчишек, и подруга держала меня за руку. Рядом с ней мне было гораздо проще, но паническая атака не прекращались, и тогда она попыталась перевести мои мысли в другое русло.

— А тебе, по-моему, понравился Растус.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Я непостоянна, и мне нравятся мальчики. Вчера один, сегодня другой, послезавтра третий, — хихикнула я.

— Может, в этот раз тебя по-настоящему зацепило?

— После той ситуации с Эдом… — я прервалась, многозначительно глядя на Джулию.

— После той ситуации с Эдвардом тебе нравилось так много… Не строй из себя страдалицу! Ты не переживала и пяти дней! — раздражённо заметила Джулия и оказалась права. Я как-то просто отреагировала на предательство первой любви.

Всё началось на 4 курсе, когда я до беспамятства влюбилась…

Пожалуй, всё началось даже на 1 курсе. Я тогда, в силу своего бунтарского характера, подружилась со слизеринкой, и мы неплохо ладили. Эллен — моя ровесница, и тогда мы были во многом похожи, отчего быстро подружились, рассказывая друг другу всё. Она была с другого факультета, отчего мы встречались гораздо реже, чем с моей Джулс, поэтому лучшими подругами нас не назвать, но приятелями можно.

Тем не менее, первой, что я влюбилась в Эдварда — мальчика с моего курса и с моего факультета, узнала именно Элл. Она поддержала меня, рассказывая, как надо вести себя с парнями такого типа. Будучи на 4 курсе она уже встречалась со вторым парнем, что было не особо удивительно с её-то характером.

На 5 курсе я сдружилась с Эдом, он полностью мне доверял, подкалывал меня, иногда подшучивал и просил поцеловать, что являлось дружеским поведением. Но я почему-то упорно отрицала его чувства к себе. Может даже и боялась их.

Всё поломалось с треском на рождественских каникулах, когда Эд оказался единственным парнем, который остался в комнате пятикурсников — у его семьи были какие-то проблемы, и они не смогла его забрать. В тот вечер я засиделась у него в комнате, мы играли в шахматы, и я без проблем ставила ему маты (благодаря папе я играла лучше — он с детства выращивал из меня чуть ли не гроссмейстера), и в конце концов разозлила бедного мальчика, отчего тот меня поцеловал.

В ту ночь я осталась ночевать с ним. Не думайте, ничего такого между нами не произошло. Я призналась ему в любви, он подбивал меня на секс, но к чести парня, когда я сказала «нет», он меня не тронул. Остановило меня то, что он не обозначил свои чувства ко мне.

Можно долго осуждать меня, ведь мне было всего пятнадцать лет, а я чуть не начала половую жизнь, но, если посмотреть на это с другой стороны: нас, студентов, примерно одного возраста, отправляют в одно место под присмотром только преподавателей, которым, в сущности, наплевать чем мы занимаемся в свободное от занятий время. Ошалев от такой свободы, студенты и не такое творят, а я в тогда сохранила честь и достоинство, не потеряв голову, хотя так хотела этого.

После ночи, проведённой вместе, я убежала к себе (не понимаю этого хогвартского запрета — девчонки к мальчишкам могут ходить, а парни — нет), умылась и поспешила на завтрак, но Эд в Большой зал так и не спустился.

Он пропал на пять дней. Вообще. Из Хогвартса. Я не стала его искать, давая время подумать. Впрочем, вскоре он написал мне по ЯИТе, сообщив, что мать резко забрала его домой, что он извиняется и скучает по своей музе.

Когда он вернулся, мы отправились в Хогсмид, прогуляться по улочкам, настойчиво изображая друзей. Не получилось.

К концу прогулки, повалив друг друга в снег, мы снова целовались.

Так продолжалось около месяца. Мы продолжали гулять как друзья, заканчивая прогулки не очень дружескими занятиями.

Я рассказала это Эллен, она посоветовала поговорить с ним, пока не поздно, но я настойчиво молчала, не решаясь спросить, кто мы друг другу.

В конце концов я не выдержала, и напрямую его спросила:

— Кто мы друг другу?

На что получила ответ:

— Друзья.

— Друзей не целуют, — в сердцах выкрикнула я.

Это произошло в Хогсмиде, рядом с пабом «Три метлы». То место я долго не могла посетить, чувствуя боль, ностальгию по прошлому.

После этого мы больше не общались, а через неделю выяснилось, что они с Эллен встречаются.

Это было неожиданно, но я спокойно отнеслась к этому. Джулия до сих пор удивляется, как я с такой лёгкостью могу отказываться от людей.

Лёгкостью?!

Пару месяцев на совместных занятиях со Слизерином мне было невыносимо тошно смотреть, как они сидят вместе, обнимаются и вылизывают друг друга.

Лёгкостью?!

Мне было тяжело сидеть с ним за одним столом и… улыбаться.

Моя подруга всегда зрит в корень. Но, раз я смогла обмануть свою подругу, значит, смогла обмануть и других, а это главное.

Спустя пару недель, правда, я не спала всю ночь — готовилась к Трансфигурации, нужно было написать реферат, а я всё оставила на последок. Естественно утром девочка-сплетница с моего факультета на пару курсов младше меня, увидев моё состояние тут же спросила:

— Кэролайн! Ты выглядишь усталой, словно вот-вот расплачешься, — она явно заметила огромные синяки под глазами. — С тобой всё в порядке?

— Спасибо, Марлен, всё хорошо, — с этими словами я достала злополучный реферат, показала ей. — Попробуй такую вещь написать за ночь и не заплакать.

Не знаю, поверила ли она мне, но отстала. Кстати, за него я получила «выше ожидаемого», профессор Макгонагалл поняла, что я писала его второпях. Зная мои способности, она требовала от меня больше, пытаясь заставить делать всё вовремя и не лениться. Но, простите, это мой склад ума — я могу делать всё только в последний момент, мозговым штурмом. Иначе — никак.

Потом я, в силу своей ветрености, влюбилась в другого и мне честно было по барабану на всё это. С Эдвардом мы больше не разговаривали, словно являлись друг для друга призраками.

Натали Николсон, преподаватель Заклинаний и по совместительству декан Рейвенкло некоторое время пыталась узнать причину нашей ссоры, но мы оба упорно и настойчиво молчали, и она сдалась.

Я не умею сдерживать эмоции, но сохранять лицо в любой ситуации меня научила мама, с детства воспитывая во мне эту черту характера.

Туннель в конце концов закончился, и мы решили вернуться в своё купе. Народу на тот момент поубавилось, и я без проблем могла назвать каждого по имени.

(не) Берти бобс

Вечером ребята из соседнего купе где-то достали алкогольный напиток. Я не знаю, маггловское спиртное там было или, покрепче, волшебное, так как я не стала проверять, хотя и пришла в гости. В компании были ещё незнакомые мне девчонки, Амичи смачно выпивал из горла, передавая следующему. Все смеялись, всем было весело.

Растус и Джулия остались у себя, сославшись на то, что не любят вечеринки. Все шумели, игрались и резвились. Я ничего не пила, а затем, в конце концов, поняла, что мне не хватает лучшей подруги и, как не странно, нового знакомого, вернулась к ним.

— Хэй, чего вы тут скисли? — громко спросила я.

Джулия читала, Растус теребил в руках потёртую книгу, начало которой явно осталось в Лондоне. Я подумала, почему он не воспользовался «Репаро» и не «починил» книгу.

— А ты чего такая громкая, Лайни? — среагировал Растус.

— Да нормальная я, — я попыталась говорить тише, но… не получилось.

— Эй вы там, пьяная компания! — крикнул он соседнему купе. — Вы чего ей там налили?

— Да не пила я, — попыталась оправдаться я, но Раст не успокоился, встал, сходил к соседям, пристал к Винсу, пытаясь выяснить, что такого пьёт компания и что досталось мне.

Я села рядом с Джулией, закрывая лицо руками.

Позвольте мне признаться — я человек абсолютно не принимающий никакие напитки, ну кроме Сливочного пива, но вы же и сами знаете, что этот напиток абсолютно безалкогольный. Дело в том, что я умудряюсь опьянеть и от него. А вот алкоголь я не люблю за то, что после него становишься дурным. Раз уж на то пошло, я и так дурная.

— Лайни, Лайни, я думал, что ты не такая, — вернулся Растус, всячески ругая меня.

— Да не пила я! — тут же выкрикнула я, мысленно представляя, как же сильно хочу его задушить.

— Напилась? Веди себя доступно! — услышала я из соседнего купе девчачий возглас, отчего разозлилась ещё сильнее.

Мне надоело спорить, да и, к тому же, моя ЯИТе книга, закинутая на верхнюю полку, вдруг засветилась. Я достала её, поняв, что пришло сообщение от мамы.

Мои родители, несмотря на ненависть к техническому прогрессу, подражанию магглам и прочему, всё равно пользовались новшествами. В особенности мама.

Я тут же прочитала её сообщение: «Как ты и где ты?»

Сообщение было короткое, да и не мудрено — с утра мы поссорились. Я выглянула в окно. Понятия не имею о нашем местонахождении.

— Ребят, а где мы? Мама спрашивает, не знаю, что ответить.

— Давай отвечу, — отреагировал Растус, и я спокойно передаю ему книжку. — Сейчас такого понапишу!

Я с улыбкой наблюдаю за его действиями. Если честно — мне всё равно, что и как он туда напишет.

Тут к нам завалился немного нетрезвый Амичи, осматривая купе и улыбаясь:

— О! Растус уже книжку своей девушки забрал, переписки читает! Сначала заботился о том, что мы бы ей ничего такого не подлили, а теперь ревнует!

Раст, ничего не отвечая моей маме, молча передаёт книгу мне. Я улыбаюсь, пожав плечами, и отправилась наверх.

Я вспомнила, что, несмотря на ссору с родителями, мама подсунула в дорогу мешок конфет, которые я не ем. Ну сколько раз ей говорить, что бобы Берти Бобс — моё любимое лакомство, а эти… шоколадно-мятные… ну как-то… Впрочем, они весьма вкусные, и их обожала Джулия. В общем, чтобы хоть как-то замять положение, я спросила:

— Ребят, конфетку будете? — и с удовольствием раздала двум купе. Томас и Растус взяли по две, Марк и отказался, оперировав, что я хочу его отравить.

Когда конфеты кончились, а ситуация с Растусом забылась, я вернулась к себе и устроилась на верхней полке. Несмотря на мою любовь к шумным компаниям, даже мне нужен отдых. Порой я могу спрятаться в тишине, отдохнуть в одиночестве. Именно поэтому я достала книжку Сильваны Сильвестоун «Встреча в Косом переулке» и погрузилась в чтение.

В районе часу вырубился свет, и Растус тоже забрался наверх — спать.

— Лайни, охраняй мой сон, отгоняй от меня боггартов, дементоров и других кошмаров, если замерзну — укрой, согрей любовью.

Челюсть моя так и повисла в воздухе, я силилась её поймать, но тщетно. Я не растерялась, заявив:

— Если ты не перестанешь вякать, я тебя подвину и лягу рядом! — грозно сказала я, зная, что беспроблемно умещусь рядом.

Вякать он не перестал, и я для виду потолкала его ногой. Впрочем, мы вскоре улеглись и, в конце концов, уснули в предвкушении следующего дня — вечером мы должны были приехать в Мантикору…

Я веду себя, как маггл

Утром все мы чувствовали предвкушение приближающегося отдыха, а я, тем временем, поняла, что являюсь человеком-анекдотом, ведь в этот раз забыла зубную щётку.

— Лайни! Ты почему меня не укрыла сегодня ночью? Я, между прочим, замёрз! — вместо «доброго утра» предъявил претензии Растус.

Я так и поперхнулась от возмущения, и пока придумывала достойный ответ на дурацкий вопрос, он продолжил:

— Лайни, я тебе больше не доверяю!

Что ответить — я не нашлась. Такое со мной было в первый раз, и парень начинал раздражать.

Я была настолько раздражена, что даже не задалась вопросами «Куда делась Джулия?» и «Что здесь делает Дэйв?». Кроме того, мне нужно было достать из внутреннего отсека кушетки Джи свой волшебный завтрак, но самостоятельно поднять её я не могла, даже если бы воспользовалась магией. Вернее могла, но, как часто повторяет моя бабушка: «хорошо всё уметь, плохо всё делать самой». Учитывая количество мальчиков, что было рядом, зачем напрягаться?

Растус ушёл за водой для чая.

— Винс, можешь помочь открыть?

— А ты разве сама не можешь? Равноправие, все дела, — встрял Дэйв.

— Одли! Ты же знаешь, что я против равноправия!

Я серьёзно не понимала маггловских феминисток, которые так и боролись за равноправие. Нет, серьёзно, вам нравится таскать тяжёлые сумки? Ладно волшебницы, пару заклинаний, сумка либо лёгкая, либо и вовсе парит в воздухе. Но магглы, зачем?..

Впрочем, феминизма среди волшебниц, который грозил стать популярным, я тоже не особо понимала.

Амичи без проблем помог, я достала всё нужное, но Дэйв не унимался:

— Тогда нарежь нам хлебушка.

Никогда не любила маггловские ножи, но вспомнить разрезающее заклинание я не смогла, отчего тяжело вздохнув, принялась резать.

Вернулся Растус с огромным количеством воды.

— Винс, нагреешь? — спросил он. Амичи тоже достиг совершеннолетия, и ему разрешалось колдовать.

— Лайни у нас сегодня хозяюшка. Ставь на стол — она нагреет, — проговорил Дэйв.

Поразительно, как быстро прижилась эта кличка!

— И хлебушка нарежет.

Ну, почему я не выучила какое-нибудь простое заклинание нарезки хлеба! Именно так мысленно я ругала себя, но в итоге я всего лишь улыбнулась, вслух произнеся:

— Сколько вам, мальчики?

— Мне три куска! — расплылся в улыбке Растус.

— Отлично, сходишь тогда и мне за водой? — я прекрасно знала заклинание «Агуаменти», и в пустыне не умерла бы от жажды, но почему бы и не поиздеваться над парнем, который пока не может колдовать?

— Эх, не хотел же больше идти, — вздохнул он, но взял мою кружку, а я, тем временем, закончив с хлебом, достала волшебную палочку, говоря: — Бойлио! — вода постепенно нагревается.

— Между прочим, ты могла воспользоваться «Агуаменти», — подмечает Дэйв.

— Могла, но я никогда не откажусь от лишнего ухаживания со стороны парня, — я приняла кружку из рук Растуса.

— Всё для тебя, Кэролайн, — отвечал мне он, улыбаясь.

Честное слово, в этот момент я простила ему то, что всё утро он меня бесил.

Два будущих утопленника

Последние часы поездки были невыносимыми. Во-первых, все ждали встречи с морем, с местом, где нам предстояло провести две недели нашей жизни. Во-вторых, двери нашего купе были открыты, и я чувствовала, что сижу в проходном дворе. В-третьих, пару часов назад мы с Растусом немного повздорили. Он в тот момент больше раздражал меня, чем нравился.

— Мерлин! Как же ты меня достал! — не выдержала я.

— Не переживай, Лайни, приедем, и я тебя в океане утоплю, — парировал он.

— Кто кого ещё утопит!

— Мерлинова борода, — закатила глаза Джулия, — вы только познакомились, а уже ненавидите друг друга.

— Да ты что?! Я всех люблю!

— А когда его топить будешь, тоже будешь кричать, как его любишь?

И вот теперь Растус стоит в коридоре, не отлипая от окна с красивыми видами, рядом с Джулией. С ней всё понятно — она всегда любила путешествовать, любила новые места. А вот парня я приревновала. Внезапно я почувствовала, что мне не хватает его внимания, а это стало четвёртым, что меня раздражало. Пятой причиной являлся Томас, с которым мы сейчас играли в небольшой компании. Не то, чтобы он сам меня бесил, но он несколько раз подряд пытался заставить меня проиграть в карты. Милый, ты не с той связался.

Когда-то давным-давно, когда моя семья была вполне дружной, мы жили вместе с миссис Уэтсби — моей бабушкой, мамой моей мамы. Помнится, мне было не больше пяти лет. Каждые выходные мы собирались вместе, играя в карточки. В общем-то, ходить, говорить и играть я научилась одновременно. Кроме того, папа даже научил меня незаметно жульничать, что я не особо любила, зато сразу же распознавала жульничество других.

Томас не жульничал, но он всячески пытался сделать так, чтобы я проиграла. После седьмой неудачной попытки подряд (все семь раз бедный мальчик проиграл сам) он наконец-то сдался.

— Томас, убери, пожалуйста, карточки из-под моего носа, — в очередной раз попросила я прижать карты поближе к себе — в тот день мне не особо хотелось жульничать, да и я не сводила своих ревнивых глаз с разговора Растуса и Джулии.

Была идея присоединиться к ним, но, увы, долго стоять я не люблю, кроме того, мне были не особо интересны красоты того места, где мы проезжали.

В конце концов я сдалась, как и многие другие игравшие — предвкушение стало настолько сильным, что играть больше не хотелось. Впрочем, Томас не ушёл, оставшись с Винсом, они устроили своеобразную игру в «квиддич» картами.

На какой-то момент я заинтересовалась правилами, и даже спросила о них, на что Томас ответил мне:

— Следи внимательнее, и ты поймёшь.

И я бы поняла, но мне было лень, поэтому я достала книгу, чтобы отвлечься от мыслей, которые раздражали. Кроме того, главная героиня как раз должна совершить одну из серьёзнейших ошибок своей жизни, а это не могло не заинтриговать меня.

К сожалению, нашему гостю не давало покое моё присутствие, отчего он вернул меня в их разговор:

— Что за книга? — спросил он, хотя на обложке чёрным по белому было написано её название.

— Серия книг «Тайны Косого переулка», — коротко ответила я, перелистывая страницу.

Я знала, что этот гриффиндорец является начитанным мальчиком — ещё вчера я видела его, уединившегося с книгой «Монолог вампира» Амарильо Лестата. Классика магической литературы.

— О! Косой переулок! — тут же оживился Амичи, отвлекшись на минуту от своего турнира по квиддичу. — Я смотрел пьесу «Вечеринка в Дырявом котле», обычная молодёжная комедия.

Я закатила глаза. Спасибо Томасу — он не читал, но хотя бы не делал вид, что разбирается!

— Никакое сравнение с книгой! — если честно, я не очень-то любила, как бы это сказали магглы, «экранизацию» произведений, ведь лучший театр — это собственное воображение. Поверьте, я бывала в маггловском кинотеатре с магглой — подругой, ничего не знающей о магическом мире, и так и не поняла, чем же круты фильмы, показанные на каком-то дурацком плоском экране.

Кроме того, первую часть любимой серии плохо поставили: добавили лишний юмор, вырезали многие важные сцены.

— И как? Тебе нравится? — спросил Томас.

— Ну, это уже пятая книга, как ты думаешь? — моему раздражению не было предела.

Во-первых, я ненавижу, когда меня отвлекают от чтения. Во-вторых, мне мешали сосредоточиться, доставая очень глупыми разговорами, и я уже думала уйти из собственного купе.

Хотя какого дементора? Может, применить к гостю заклинание левитации и вытолкать ли его отсюда?

Когда все темы для разговоров закончились, Томасу вдруг стало интересно на каком курсе я учусь в Хогвартсе, и почему раньше не видел меня. Гриффиндорец уже знал, что я с Рейвенкло.

— Угадай, — улыбнулась я, смирившись, что почитать мне не дадут.

— Я бы не дал тебе больше пятнадцати, но, учитывая, что это мой курс, — тут пришла моя пора удивляться — он выглядел старше, — то ты, наверное, на шестом.

— Очнись, я колдовала при тебе.

— Я вот сейчас смотрю на вас со стороны, и мне кажется, что Томас — семикурсник, ну, а ты, действительно, больше пятого не тянешь.

Не знаю почему, но в тот момент мне стало приятным это замечание. Но Томас! Он действительно выглядел взрослой, сформировавшейся личностью, что мне почему-то понравилось в нём. У меня был друг детства с пятого курса, и вот рядом с ним я чувствовала себя старшей сестрой. Рядом с Томом у меня не было такого ощущения, наоборот, я даже в чём-то чувствовала себя маленькой девочкой.

Разговор опять зашёл в тупик, и я уткнулась в книгу. Но Томас не сдавался, на этот раз привязавшись к тому, почему я настолько худая.

Так. А вот сейчас он ударил по больному. Он вообще дважды за десять минут ударил по больному. Он, что, мысли читает?!

Давайте обозначим сразу. Я, Кэролайн Бейкер, высокая, стройная (!), это очень важно, не худая, стройная, голубоглазая, светловолосая волшебница семнадцати лет с Рейвенкло, обожающая синий цвет. Да, мой рост 167, и мой вес еле-еле приближается к отметке 45. Но кого это должно волновать?

Боги! До десяти лет я, можно сказать, жила в Больнице Святого Мунго, где маме достаточно внятным языком объяснили, что это гены, так бывает. Она не сдалась, пожелав потащить меня в маггловские больницы, на что я сказала ей — «мне через год в Хогвартс, а ты хочешь пойти к магглам?». Это был, в принципе, первый раз, когда я проявила характер, поругавшись с родной мамой. В дальнейшем мне это понравилось, и я постоянно спорила с ней. Но это уже совсем другая история.

— У меня ускоренный метаболизм, — ответила я маггловским термином, надеясь, что гриффиндорец не знает его значения, испугается и отстанет от меня. Многие, услышав слово, начинали мне сочувствовать, думая, что я больна смертельной болезнью, а я мысленно смеялась, получая удовольствия от окружающего идиотизма и не знания элементарных вещей. Ведь «метаболизм» всего лишь обмен веществ.

Но нет! Я не с тем связалась! Будучи полукровным волшебником (я не узнавала, кто у него маггл в семье, ну или магглорожденные/полукровные у него родители — мне это было не интересно), он прекрасно знал значение термина!

— У меня тоже, но я ем много, поэтому я не худой.

Эти слова вновь заставили посмотреть на него. Сегодня он был в футболке, которая обтягивала фигуру, и назвать телосложение «худощавым» у меня язык бы не повернулся.

И о чём я думаю?!

Чёрт, как же я зла!

— Окей. Когда приедем в Мантикору, предлагаю завалиться в любое маггловское заведение, накупиться разнообразной еды, и посмотрим, кто же ест из нас меньше, — заявила я.

— Воу, воу, воу! Мы ещё приехать не успели, а мне уже вызов бросили!

Я захлопнула книжку. Томас добился, чего хотел — всё внимание было нацелено на него. Я даже о Растусе с необоснованной ревностью забыла!

Кстати, я говорила, что жизнь имеет прекрасное чувство юмора, и обожает смеяться над всеми? Ну, тогда смейтесь со мной! Океан появился в нашем окне, и первым его заметили я, Винс и Томас, а не Растус с Джулией, которые не отлипали от окна последние пару часов.

Ну, что я могу сказать, неудачники.

— Ребята, ребята, смотрите какой вид! — первым это заметил, естественно, Томас и доставал из кармана свой миниатюрный фотоаппарт. — Давайте сфоткаемся, типа на море!

Я уже говорила, что многие маггловские изобретения постепенно начали перекочёвывать в наше пользование. Вот и фотоаппарат гриффиндорца, например, фотографировал и сразу печатал столько фоток, сколько на ней было изображено людей. Иногда это не совсем удобно, особенно, когда в кадр попадали лишние люди. У Джулии был такой же — она любила запечатлеть моменты из своей жизни на маленькой движущейся картинке, и я искренне не понимала этого. Но, с другой стороны, я любила корчить рожи на камеру.

А ещё от магглов нам досталась дурацкая привычка делать «селфи» или «себяшки», когда волшебник фоткал сам себя.

Так как я сидела рядом с Томасом, недолго думая, тут же решила поддержать его затею, прижавшись поближе, отчего он приобнял меня свободной рукой, и мы сфотографировались… вдвоём.

Фото тут же распечаталась в двойном экземпляре, и одну из них он протянул мне, оставив меня в полнейшем замешательстве.

Впрочем, через минуту к нам подтянулись другие ребята, и мы сделали общую фотографию.

Тот, первый кадр я бросила в ЯИТе книгу, в последствии благополучно забыв о нём, даже не посмотрев хорошо ли я получилась или нет…

Мантикора

Мы приехали к вечеру. Темнело. Проводница попросила нас оставить вещи в купе, и мы послушались, взяв волшебные палочки. Нас загрузили в маггловский автобус (чтобы не выделяться), и мы с придыханием сердца прижались к окну, всматриваясь в красоты незнакомого города.

Экскурсовод что-то говорила, но разве её кто-то слушал?

Когда мы, наконец, приехали нас встретил высокий темноволосый волшебник в мантии. Своим угрюмым видом он внушал доверие, и мы понимали, что с ним лучше не спорить.

— Дорогие молодые волшебники! Добро пожаловать в санаторий Мантикора, где вы проведёте дальнейшие две недели, ни в чём себе не отказывая! — говорил он бодро, жестикулируя, отчего сразу же привлёк к себе всеобщее внимание.

Мы, не отвлекаясь, слушали его правила. Он вещал, что нам очень повезло, для нас будет выделен целый корпус, но мы должны возвращаться не позднее 22:00, и ворота вновь будут открываться с семи утра. Магия в стенах «Мантикоры» разрешена абсолютно всем, но за её пределами вне зависимости от того, совершеннолетние мы или нет — колдовать запрещено. Мистер Роуин лично отвечает за нас перед Хогвартсом, поэтому это правило обязательно к выполнению. Отбоя, так такового нет — мы могли шататься по территории санатория хоть всю ночь, что несказанно радовало.

Мы с Джулией попали в двухкомнатный номер, в каждой из которых стояло по три кровати. Вместе с нами в соседнюю комнату заселились две девушки, как оказалось, двоюродные сестры. Ралфина — с Хаффлпаффа, и Изабелла — Слизеринка. Обе они с 6 курса, и, как оказалось, и Джулс неплохо знала Беллу, что, наверное, поспособствовало тому, что мы решили заселиться вместе. Мы были последними среди девушек, поэтому нам достался такой большой номер.

Томасу повезло чуть меньше — он был единственным оставшимся парнем и его подселили седьмым. Впрочем, он был рад этому.

Студенты Хогвартса жутко проголодались, поэтому сразу же побежали ужинать. Столовая оказалась вниз по горе. Подниматься вверх будет тяжеловато, и я пожалела, что не взяла с собой метлу. Мы с девчонками, недолго думая, сели вместе — и столик закрепили за нами. Я не могла оторвать свой взор от Растуса — он сидел среди Винса, Тирелла и Дэйва — наверное, привычная компания за столом в Хогвартсе. Впрочем, Тирелл Келли — семикурсник со Слизерина. Полноват, любит очень грубые шутки, и я знала его ещё с Хогвартса: он был мне неприятен с первых минут общения. Впрочем, после С.О.В. мы стали меньше видеться, посещая разные занятия, и о его существовании я почти забыла.

Я взяла кусок хлеба, желая намазать его маслом и посыпать сахаром — вкуснейший бутерброд всех времён, но тут поняла, что ножа на столе нет. Я недоумённо уставилась, пытаясь понять, как мне разрезать хлеб — кусок был слишком большой.

— Кэролайн! — возмутилась Джулия. — Неужели ты не знаешь столь элементарного заклинания? — подруга достала палочку и произнесла: — Диффиндо!

Как раз то самое заклинание, которого мне не хватало в поезде! Боже, Джульетта, где ты была раньше, когда твой Ромео женского пола страдал, и не мог вспомнить столь простое заклинание… Не подумайте ничего, мы, волшебники, иногда очень любим читать маггловские произведения. А рейвенкловцы-то как их обожают! Кроме того, на четвертом курсе мы проходили Шекспира на Маггловедении. И с тех пор я часто дразню подругу, называя Джульеттой…

Да… К сожалению, заклинания — это не самая сильная сторона моих знаний. Надо будет запомнить его. А лучше записать. И опять благополучно забыть. К сожалению, я это умею.

— Спасибо, — несмотря на бурю эмоций, я лишь улыбнулась и кивнула Джулии. Она же не виновата, что её подруга знает много ненужных фактов о магглах, а столь нужные и полезные вещи вроде заклинаний в глупую головушку не лезут. И да, я иногда говорю о себе в третьем лице.

Когда мы вернулись в номер, Джулс тут же отобрала у нас волшебные палочки, продолжая демонстрировать свои умения, способности и познания в заклинаниях. Я лишь молча наблюдала, зная, что моя Гиббз в этом самая лучшая.

Три палочки она вставила в замок, четвертой, своей, немного поколдовала, прочитав какое-то длинное заклинание, запомнить которое я, увы, не смогла. Да и, наверное, даже бы не выговорила, запнувшись на третьем слоге.

Джулия, тем временем, вернула нашим соседкам их палочки, а затем, воспользовавшись моей, вставила свою палочку в дверной замок, повторив заклинание.

— Теперь только этими палочками мы сможем запереть дверь «Коллопортусом» и открыть «Аллохоморой».

— Ловко придумано! — воскликнула Белла, улыбаясь и хлопая её по плечу.

— Я это в правилах прочитала.

Дверь мы оставили открытой, и через несколько минут к нам заявился Томас:

— Мне сказали, что я могу забрать у вас одну кровать.

— Да, конечно, — кивнула я, махнув рукой на свободную.

Он вытащил волшебную палочку, улыбнувшись. Парень явно чувствовал себя в своей тарелке. Похоже, одна только я плохо обращаюсь с волшебной палочкой. О, Мерлин! Мне не стыдно.

— Вингардиум Левиосса! — кровать взлетела вверх, и умелыми взмахами волшебной палочки Томас вытащил её за пределы комнаты.

Сегодня все с нескрываемым наслаждением пользовались волшебством. Впрочем, оно и было понятно — я привыкла к магии за месяц, проведённый дома, чувствуя вседозволенность, а ребята, увы, всё ещё попадали под правило «магия вне стен Хогвартса запрещена».

В комнате стало просторнее, чемоданы уже стояли на месте, но я не торопилась разложить вещи, потому что внимательно наблюдала за нашими соседками.

Белла достала волшебную палочку:

— Алохомора! — ощущая явное превосходство, сказала она, направив палочку на чемодан. Именно за это я не люблю большинство слизеринцев — многие считают себя лучше других. — Вингардиум Левиосса, — в следующий миг все вещи поплыли по воздуху. Потом она прочитала ещё пару заклинаний, которых я не расслышала, а затем, управляя своей волшебной палочкой, словно танцуя, распределила все вещи по полкам. Она первой разобралась со своими вещами, поэтому закрылась в ванной комнате.

Мы не могли решить, кто будет следующей, и тогда я сказала, что пойду последней. Я вышла на улицу, чтобы пройтись по территории Мантикоры. Уж больно мне не хотелось разбирать вещи сейчас. Жаль, правда, что нельзя пойти на пляж, хотя мне этого очень хотелось, ведь уже темно. В планах на сегодня не было пункта «заблудиться и нарушить правила в первый же день».

Наша комната была на втором этаже корпуса студентов Хогвартса. Через пять комнат от неё расположились наши соседи по поезду. Идя по коридору-балкону, я увидела открытую дверь и даже услышала, что они хотят выйти за пределы территории. Я остановилась, замерла. Мне очень-очень хотелось пойти с ними, но я не стала напрашиваться, когда увидела, как пять человек вывалилось из комнаты, среди которых оказался Растус. Они не заметили меня, весело болтая, прошли лестнице. Я прекрасно понимала, что-то, что мы провели время в поезде, совершенно не означало, что мы продолжим общаться дальше, и от этого стало немного грустно.

Впрочем, ввиду своего характера, я не унывала и радовалась всему, что меня окружало. Я знала, что будущего не существует, мы создаём его сами, прошлое уже прошло, оставшись в наших воспоминаниях и на страницах дневников, а сейчас мы живём в настоящем, и только от нас зависит, хорошо нам в нём или нет.

Иногда нужно менять не ситуацию, если не можешь, нужно сменить отношение к ней, и сразу же всё изменится.

Я недолго гуляла по территории санатория, и нашла многочисленные скамейки, беседки, парочку разнообразных садов, медпункт и даже магазинчик сладкого, который уже закрылся.

В итоге я вернулась к своему корпусу, присев на скамейку. Возвращаться в номер так не хотелось: на улице по-прежнему стояла тёплая и прекрасная погода. Разбирать вещи и принимать душ — по-прежнему было лень.

В этот момент компания знакомых мальчишек как раз возвращалась домой — они зашли в маггловский магазин и несли пакеты. Я не стала спрашивать, что там внутри.

— О, Лайни, а ты что тут делаешь в полном одиночестве? — остановился Растус. — Идите, ребят, я вас догоню.

Парни послушались, хихикая, оставляя нас наедине.

— Да вот тебя жду, караулю — соскучилась.

— А не ты ли утром обещала меня утопить?

— Но так мы сейчас не в воде, а доставать волшебную палочку лень. Кстати, а почему не полной компанией ходили?

— Братья Зигмунды остались в номере, чтобы разобрать вещи и принять душ.

— Братья? — удивленно переспросила я, вопросительно уставившись на парня. Я никак не могла вспомнить, кого не хватало в компании.

— Ну, да. Гриффиндорцы Дэниэл и Томас. Ты разве не заметила, что они похожи?

Как-то не хотелось признаваться, что всю дорогу наблюдала за ним, и не заметила схожести в парнях.

— Пойдём, Лайни, уже поздно, и я бы не хотел оставлять тебя одну.

Я послушалась, следом за ним поднявший в свой номер. Воодушевлённая, я быстро разгрузила вещи, особо не пользуясь магией, к тому же подошла моя очередь в душ.

После ванны я переоделась в юбку и майку, удобно устроилась на кровати, взяла книгу — спать не хотелось. Джулия, занятая своими делами, не расспрашивала меня, и тоже начала читать.

И в этот момент началось всё самое интересное. В нашу комнату, без стука, заявился Винс — мы забыли запереть дверь.

Он был немного пьян.

— Что же такого ты выпил? — укоризненно спросила я.

— Что было в маггловском магазине — если не ошибаюсь, виски. Это, конечно, не качественная медовуха, но тоже сойдёт.

Джулия поморщилась. Он сел на её кровать, и, видимо, от парня несло перегаром.

— Да мы всей компанией… — он прервался. — Жаль, что вы к нам не присоединились… Девчонки из соседней комнаты уже с нами.

Я промолчала, вновь уставившись в книгу, перестав обращать на гостя внимание. Винс, кстати, начал заигрывал с Джулией, а она отвечала в своём саркастичном стиле. Уж, кто-кто, а мисс Гиббз могла заткнуть любого.

А если не смогла бы — просто воспользовалась магией.

Через пару минут в комнате нарисовался Растус. Он вёл себя раскрепощённее, чем раньше (хотя куда уж больше!). Нет, он не выпил — я бы почувствовала это сразу.

Он обманом вытолкал меня с кровати и развалился на ней:

— В моей комнате слишком много народу! Я буду спать тут!

«Какая прелесть!» — подумала я, пытаясь его столкнуть, что было бесполезно.

Ещё через пару минут в комнату завалились братья Зигмунды, и я поняла две вещи: первое — наша комната стала проходным двором; второе — они действительно нереально похожи.

Когда Дэн пришёл, они с Растусом ушли на балкон, пройдя мимо возмущённых девчонок, оставив нас с Томасом и Винсом. Амичи, казалось, вообще никого, кроме Джулии не замечает. Я уже начала чувствовать себя некомфортно, когда Растус закричал:

— Лайни, идём к нам!

Я с удовольствием вышла на балкон, где увидела их сидящими на стульях. По тихому поведению Дэниэла я поняла, что он тоже не пил маггловского пойла, хотя его младший брат, похоже, немного выпил.

— Мне негде сесть, — плаксиво сказала я, пытаясь найти повод, почему хочу уйти с балкона. Я сама не понимала, зачем я сюда вышла.

— Тогда садись ко мне на колени, — прошептал Растус.

И в этот момент я сделала то, за что мне очень стыдно. Вы не подумайте, я не из тех, кто так просто садится на колени парней, ходит по рукам и всё такое. Зная мою историю, вы понимаете, что я ещё девственница, и считаю это абсолютно нормальным, но, поймите. Мне показалось это забавным, и я села.

К нам на балкон пришёл Томас, но он не задержался надолго, почему-то сразу предпочитая уйти обратно к девчонкам. Не нашёл места, где постоять/посидеть?

— Тебе не тяжело? — спросила я.

— А ты встань, и я проверю, — я встала, и он ответил: — тяжеловато.

Я не стала возвращаться на колени, почувствовав запоздалый укол совести, но сделанного не воротишь, и я зашла в комнату. Ралфина и Белла были у нас, поэтому на пару секунд я осталась наедине со своими мыслями, глубоко вздохнув, пытаясь привести себя в чувство.

За мной последовал Растус и, пока я молча сидела на лишней кровати, парень по-хозяйски открыл шкаф, достал пустую вешалку и уже готов был забрать её с собой, но тут я очнулась, выкрикнув, даже особо не задумываясь:

— Экспеллиармус!

Вешалка в руках парня вылетела, закатившись под кровать. Тогда он тоже схватил свою палочку и выкрикнул:

— Экспелиармус! — моя палочка тоже улетела в сторону, но мне было наплевать, я ринулась под кровать, вытащив вешалку, но Раст не собирался так просто сдаваться, вырывая её:

— Ну, право, Лайни, нас семеро, а ты для меня вешалку пожалела!

Но я не была готова так просто сдаться, и в итоге мы рухнули на кровать, и он оказался сверху.

В комнате появился «мастер неловких ситуаций» Томас, а за ним последовала Белла:

— Что происходит?! — взвизгнула она.

Освободившись от пут парня, держа вешалку как трофей я, красная, как помидор, не в силах взглянуть на Зигмунда, молча вручила соседке вешалку, и убежала куда глаза глядят, совершенно забыв о волшебной палочке.

Меня не было где-то полчаса. Всё это время я сидела на скамейке неподалёку, пытаясь очнуться. Когда я остыла, я всё-таки вернулась к себе, но дверь была заперта.

Я начала обыскивать карманы, и вспомнила, что обронила палочку в бою. Я постучалась, и услышала раздражённый голос подруги:

— Кто там?

— Это я.

— Алохомора, — Джулия впустила меня и, как только я вошла, сразу же закрыла за мной. — Ты не представляешь, что здесь творилось в твоё отсутствие.

На моей кровати сидела Изабелль — её лицо было красным.

— Я нашла твою волшебную палочку, — пролепетала она, вручив её мне.

— Что произошло? — устало спросила я, поблагодарив слизеринку.

— Когда ты ушла, этот гений и самоубийца (как я поняла, она говорила о Растусе) попытался отнять у меня вешалку, но я её не отдала. В итоге он повалился ко мне на кровать, заявив, что будет там спать. Я столкнула его заклинанием, и он дал мне прозвище «Изи». Взбесил до жути! — девочка даже вскрикнула, а я почувствовала ревность, что для меня не свойственно. Обычно я не ревнива. — Потом к нам завалился Дэйв, и он начал расспрашивать меня, есть ли у меня парень. Я отвечала ему, что есть. Тогда он спросил, как его зовут — я ответила, что Растус. Дэйв не отставал, спросил фамилию. Я ответила: «Флори». И ты знаешь, он сделал огромные совиные глаза, указывая на лежащего на моей кровати: «ЭТОТ ЧТО ЛИ?!» Я аж перекрестилась! — слизеринка действительно перекрестилась. Ралфина подсела к ней, утешающе погладив по спине. — Это же надо, как у них совпали имена?!

— Теперь понимаешь, как он меня бесит?! Он пытался украсть вешалку, хотел меня утопить, и… — меня прервали:

— Это у вас флирт такой, — хихикнула Белла, находясь в том же состоянии, что и я полчаса назад, когда выбегала из комнаты.

— Джулс, милая, если я не вернусь с отдыха, скажешь маме, что я дофлиртовалась?

— Обязательно.

Как я уже говорила, у жизни прекрасное чувство юмора, и она любит смеяться над всеми без разбору. Впрочем, я поняла сразу две вещи — Белле он не нравится, и претендовать на него она явно не будет, и вторую — Растусу она, всё-таки, понравилась.

И моя ревность вновь начала набирать обороты…

Размышления перед сном

Мы пообещали друг другу встать пораньше, чтобы пойти на пляж, но еле поднялись в районе восьми, спустились к завтраку, а уже оттуда пошли на пляж.

Позвольте отвлечься от привычного повествования действий и отвлечься на описание, чего я не очень-то люблю делать. Сейчас я видела безграничный океан, который завораживал своим видом. Видела я и безграничное небо, и чаек, что летали над нами. Эти спокойные волны так и манили своей волшебной красотой и магией.

На пляже было полным-полно людей, среди которых, несомненно, большинство магглов, и лишь малая часть — волшебники. Но сейчас, облачившись в купальники, это было не важно: они все отдыхали, расслабившись под лучами тёплого солнце. Я сняла накидку и шлёпки — песок обжигал. Я подошла к воде, чувствуя приливы и отливы. Одна такая волна чуть не снесла меня, отчего я с разбегу нырнула.

Вскоре я столкнулась с мальчишками, и заботливый Растус (как же он меня раздражал!) заявил:

— Лайни, не плыви туда — утонешь.

Я не послушала, но догнать его не смогла — слишком быстрым он оказался. С другой стороны, магглорождённый парень, что с него взять.

После двенадцати мы вернулись в номер.

После обеда, солнце дико палило, и мы сидели в номере — я умудрилась сгореть, отчего намазалась специальным волшебным кремом от ожогов, к нам в комнату пришёл Марк.

— Хэй, Белл, пойдёте сегодня после ужина на прогулку по маггловской территории?

— Подумаем, — ответила она, выталкивая парня из номера, закрываясь заклинанием.

— Ну, а мы, пойдём? — спросила я, оторвавшись от книги, глядя на Джулию.

— Я не хочу напрашиваться! — воскликнула Гиббз, удивленно глядя на меня совиным взглядом.

Я закатила глаза. Как же я могла забыть! Кому-то нужно было официальное приглашение (желательно с кольцом и на коленях).

Хотелось её стукнуть.

Я промолчала. Не стала ей объяснять, что приглашение для всех, а не только для слизеринки Изабеллы. Логично, что Марк обратился к ней — они не только однокурсники, но и с одного факультета! А это почти что семья, между прочим!

Тем не менее, после ужина Джулию отпустило, и она взяла маггловские деньги — чего не сделала я, думая, что после еды загляну в номер.

Мы стояли небольшой компашкой, пытаясь понять, кто именно пойдёт. Растус потерял Дэйва. Он, вроде бы, вернулся в номер, но, дементора же вас дери — никому не хотелось подниматься наверх. За сегодняшний день уже набегались, а впереди ещё десять таких дней!

И ни у кого не было номера его звонилки, а ЯИТе — книгу никто не взял с собой. Была идея послать заколдованное письмо или и вовсе пойти без него, но тут я нашла выход из ситуации, доставая свою звонилку.

— У меня есть его номер, — коротко заметила я, набрав ему и передав Растусу.

— И откуда у тебя его номер? — озвучил вопрос Дэниэл, который так и повис в воздухе.

— У меня есть всё, — загадочно улыбнулась я, ещё не зная, что в конце поездки отчасти из-за этого у меня появится прозвище «сыщик». Но не будем забегать настолько вперёд.

На самом деле, всё на удивление просто — я в очередной раз, поссорившись с мамой по звонилке (я уже проклинала это изобретение магии), закинула её неизвестно куда и не могла найти. Конечно же, я испугалась, но выход нашёл Дэйв — он просто позвонил на него, и мы его нашли. Номер отобразился, и я решила его сохранить.

Честно? Иногда мне кажется, что мы похоже на магглов гораздо больше, чем об этом говорим.

Как видите, пригодилось.

Парням же, пока Растус настойчиво пытался уговорить друга пойти гулять (Дэйв настойчиво не соглашался), показалась занятной загадка, и они стали предлагать способы появления номера в моей звонилки.

Я молча улыбалась, получая удовольствие от происходящего.

Наконец, Зигмунд-старший выдал более-менее приемлемую теорию:

— Ты сфотографировала список с номерами, где мы подписывались!

Я чуть не среагировала фразой вроде: «а, что, такой список был?». Вспомнила, что действительно был, а потом сообразила, что расписывалась далеко не последней, но промолчала, по-прежнему улыбаясь.

— В таком случае, моего номера у тебя нет, — улыбнулся Томас. Я не поняла, к чему это было сказано, да и Растус отвлек меня, вернув моё устройство, сообщив, что Дэйв — Сохатый лентяй, который отказался с нами идти.

И вот я снова попала в центр внимания. Лучше бы Растус продолжал бы болтать со своим другом, ей богу!

— Лайни, меня тут убить хотели, ты почему меня не защищаешь? Не укрываешь, не защищаешь, я всё меньше тебе доверяю! — я промолчала, не став уточнять, кто именно хотел его убить, но по тому, как Изабелла сжимала свою волшебную палочку, начала подозревать, что она разделяет мои чувства.

Гидом прогулки стал Дэниэл — именно он рассматривал карту, показывал дорогу, предлагал, куда мы пойдём. У Ралфины оказался фотоаппарат нового поколения — он не печатал фотографии сразу, предлагая волшебнику распечатать позже нужное количество. Так что мы вдоволь нафоткались, изучая маггловские места.

Ребята веселились, а я приняла наблюдательную позицию, идя чуть позади, наблюдая за каждым.

Джулия вела себя скованно (но это её привычное состояние, особенно в незнакомой компании), о чём-то с интересом болтала с Дэном. Он держал перед собой непонятное мне, полукровной волшебнице, устройство. И это устройство, дементор его поцелуй, безошибочно показывало нам путь. Чёрная магия, не иначе.

Ралфина без устали фоткала всё подряд, пару раз собирая нас в кучки. Я прониклась этой девушкой.

Растус, как ненормальный, носился, резвясь и играясь со своими друзьями — Винсом и Марком. Хотя в дружбе слизеринца и хаффлпаффца я была не особо уверена, но сейчас они весело проводили время, используя свои волшебные палочки не по назначению. Не хочу говорить как. Растус, кстати, периодически донимал Изабеллу, вечно называя её «Изи», и от этого бесил ещё сильнее, как её, так и меня.

И посреди этого безумия был Томас. Он тоже, как и я, похоже, наблюдал за происходящим, стараясь особо не вмешиваться. Несмотря на жару (я и вовсе была в майке и юбке), он был одет в шорты и толстовку. Парень, кстати, почему-то надел на голову капюшон, спрятав руки в карманы.

Я с рождения была эмпатом — человеком, который без труда мог считать эмоции. Это было моей особой способностью, которую я не старалась развивать, но настолько к ней привыкла, что не могла представить своей жизни без неё. Лишь посмотрев на человека, я могла определить хороший он или нет, предаст он меня или нет, а затем пыталась доказать себе, что первое впечатление — ошибочное, но каждый раз понимала, что моё первое впечатление — самое верное.

И вот сейчас, идя по незнакомым улочкам, незнакомого города, чужой страны, за его старшим братом, я, смотря на Томаса, понимала, что совершенно не вижу, какой он человек. Я не видела его. Не понимала, какой он, о чём думает, не видела его характер. Всё, что я знала, были лишь факты: гриффиндорец, пятый курс, полукровка. И это на третий день общения! Обычно к концу третьего дня я могла дать краткую характеристику человека, точно сказать, стоит ли с ним общаться или нет, но единственное, что я могла сказать, это: «ну… Томас… парень, в принципе, неплохой». Всё!

Для сравнения приведу краткую характеристику Растуса, а вы, спустя несколько глав поправите меня, если я окажусь не права. В общем, парень общительный, весёлый, любвеобильный, харизматичный, дружелюбный, но совершенно н серьёзный. У него в голове ветер, и весь флирт, который происходит между нами — это всего лишь игра, и я принимаю правила этой игры, ведь после нашего совместного отдыха, при встрече в Хогвартсе мы, может быть, не поздороваемся.

И в таком ключе я могу описать каждого (ну кроме девчонок, хотя они обе мне очень нравились) здесь присутствующего.

А Томас? Томас оставался для меня загадкой, на которого сейчас я с ужасом смотрела. Он вёл себя странно, идя в такую жару с капюшоном на голове, он беспроблемно угадал, кого пожиратели в игре хотели убить, но он был для меня закрыт. Словно книга, запертая на какое-то заклинание, которого я не знала.

Я вообще была слаба в заклинаниях, если честно.

И в этот момент, испытав неописуемый страх, я поняла, что конкретно мне стоит держаться подальше от Зигмунда-младшего, ведь…

От мыслей отвлёк Растус:

— Лайни, ты здесь? — крикнул он.

— Да, здесь, — удивилась я. Я шла в самом конце и, наверное, он меня не заметил.

— А я потерял тебя, думал, что украдут.

Страх исчез, но я уже приняла решение, и не собиралась отступать.

Мечты об идеале

Я не понимаю, страдать фигнёй: «они нас не зовут, потому что хотят пойти мужской компанией» могут все, кроме меня?! Эта мысль, благодаря сегодняшнему дню, стала навязчивой. Дело в том, что парни (конкретно Дэниэл, любящий путешествовать и не сидеть на месте, узнавать что-то новое) решили, что поедут в квартал Рибейра, символа Порту. Одно из самых красивейших мест города. Мои девочки поддержали, но на следующее утро парни вели себя так, словно забыли о своём предложении.

— Ну, может, не хотят ехать, — пожимала я плечами, оставаясь равнодушной к тому, что они нас не зовут. Остальные, честное слово, чуть ли не истерику по этому поводу устроили.

В пять Джулия получила официальное приглашение от Дэна, и мои соседки успокоились. Естественно, мы повели себя, как настоящие девушки, начав долгий процесс сборов, а парни, вздохнув, ушли на пляж.

В шесть мы собрались большой дружной компанией, и к нам присоединились ещё две слизеринки. Вокруг одной Марк только так крутился, всячески пытаясь ей угодить.

Тирелл представил их нам. Это были те самые, с кем парни пили в день приезда, что я и озвучила вслух.

— Ой! Это разве пили! Мальчишки даже пить не умеют! Мы вдвоём выпили больше, чем они все вместе, и даже не опьянели! — заметила Кэтрин. Эта фраза мгновенно перечеркнула всё хорошее впечатление, которое могло бы сложиться о ней. Зато я молниеносно запомнила её имя. Как там магглы говорят? Нет худа без добра?

Пожалуй, я опущу процесс того как мы добирались в Рибейра. Вскоре мы были на месте. Мы любовались красотами реки Доры, маггловскими постройками, и фотографировались, наслаждаясь нашим отдыхом.

Дэйв вновь поднял тему с равноправием, с видом знатока повторяя, что женщины его хотят. Я закатила глаза, когда две слизеринки согласились с ним. Слава богу, что Белла промолчала, иначе бы я окончательно разочаровалась в Слизерине. Эта тема для разговора мне надоела, и я громко сказала:

— Я против равноправия! Это глупо. Мы… разные.

— Тогда тебе нужно дать конфетку, чтобы этот парень на странном маггловском приспособлении тебя подвёз, — хохотнул Тирелл, указав на мимо проезжающего на велосипеде маггла.

Я тактично промолчала, мысленно представляя, как оглушу Тирелла Петрификусом Тоталусом, когда появится возможность. Это заклинание выучила даже я. Волшебники редко им пользовались, но это самый прекрасный, быстрый и безболезненный способ заставить надоевшего человека замолчать.

Когда ребята заскучали, я умудрилась всех разыграть. Маггловская шляпа от солнца с большими полями, что я купила сегодня утром, оказалась очень большой и слетала с моих волос, отчего я свернула и убрала её в сумку.

Джулия видела этот сложный процесс упаковывания.

— Где твоя шляпа? — заметила Кэтрин.

— Улетела, — моё лицо не дрогнуло.

Театральная слизеринка начала переигрывать: «ты что, типа поймать её не могла», делая разнообразные длинные шаги, изображая, как она гонится за чем-то. В общем, слизеринка вела себя как типичная маггла — истеричка. Все смеялись, а я продолжала повторять, что шляпа улетела. Мне вдруг очень понравилось выставлять её дурой, учитывая, что я совершенно не старалась это делать — она сама.

Ралфина с сожалением посмотрела на меня, отчего я не выдержала и прошептала ей на ухо:

— Не переживай, шляпа у меня в сумке.

В итоге, вскоре выяснилось, что с нами нет Растуса. Мы забеспокоились, что он потерялся, но мой внутренний генератор тупых шуток выдал:

— Да он шляпу мою искать пошёл.

Все удивились, а Ралфина и Джулия, не выдержали и рассмеялись.

Когда Растус нашёлся (он просто засмотрелся на маггловский автомобиль) в нашей компании случился раскол — Кэтрин заканючила, что ей скучно, и лучше бы она осталась в номере допивать маггловское виски. Я отметила про себя, что всем было бы лучше, если она не пошла с нами. Но вслух этого не сказала. Это далось мне очень нелегко.

Как не странно, среди нас оказались люди, кто её поддержал: Дэйв, Марк, Тирелл и вторая слизеринка тоже захотели домой. Тогда мы решили разделиться, и та часть покинула нас. Мы вздохнули с облегчением.

Растус шёл рядом, прижимая руки к груди. Я не удержалась и спросила его:

— Ты замёрз?

— Не, — он разжал руки и улыбнулся мне. — Лайни, я, конечно, понимаю твоё желание укрыть меня одеялом, но, жаль, что у тебя его нет.

— Я всегда могу наколдовать его, — хмыкнула я.

Даже такой простой вопрос он умудрился превратить в каламбур! Если честно, мне не согреть его хотелось, а придушить. И почему я в последнее время столь раздражительна?!

Впрочем, внешне я продолжала «мило» улыбаться. Надеюсь, моя улыбка не похожа на оскал Гриндилоу.

— Тебе нельзя пользоваться магией вне Мантикоры.

Твою же мандрагору! Как жаль, что мне действительно нельзя заколдовать тебя прямо сейчас!

Растус же продолжил путаться у меня под ногами, и я даже просила его идти подальше, говорила, что могу на него наступить, но он лишь отвечал:

— Зю-зю-зю! — передразнил он меня, а я уже мысленно прикидывала заклинания, которые смогут заткнуть его или, что лучше, парализовать.

Мы как раз проходили по одному из мостов над Дорой, и он бы прекрасно слетел с высоты под Петрификусом Тоталусом! Ну, чем не идеальный план?

Когда стало совсем скучно, Томас отобрал у Ралфины фотоаппарат. Он явно возомнил себя профессиональным фотографом, не иначе, стал щёлкать девчонок, попросив нас подыграть.

Я поддержала идею и передала Растусу сумку, на тот ответил:

— Всё что угодно, для вас, мисс.

Я не очень люблю позировать на камеру, но, когда Томас начал делать однообразные фотографии, я не выдержала. В конце концов, Зигмунд, немного покраснев, сказал мне:

— Кэролайн, поскромнее!

На что я улыбнулась и… продолжила кривляться на камеру.

Когда мы решили вернуться в Мантикору, Растус, вечно крутящийся вокруг меня, сам наступил на мои ноги, громко по-маггловски ругнувшись, добавив: «Извини. Накаркала».

Я промолчала, густо при этом покраснев. Впрочем, этого никто не заметил — моё лицо по-прежнему было красным от ожогов.

Вчера я обещала себе держаться подальше от Томаса. В итоге, спустя сутки, когда мы с ребятами гуляли по вечернему городу, мы с Томасом остались вдвоём поодаль от компании. В этот раз я пряталась от Растуса — мне надоело на него наступать, да и пятка до сих пор пульсировала, так что моё обиженное самолюбие решило, что стоит взять отдых от навязчивого «кавалера». Джулия продолжала о чём-то с интересом разговаривать с мальчиками, теперь с Винсом и Дэном, ну, а Зигмунд-младший, продолжал фотографировать всё подряд. Он не возражал против молчаливой соседки. Да и, в общем-то, по-моему, не особо замечал меня.

Когда мы проходили мимо какого-то маггловского кинотеатра, заметили постеры — фотографии людей, которые не двигались. Я всегда жалела магглов в такие моменты, из-за такого плохого качества фотографий.

— О! «Проклятие»! — мне показалось, что Томас руганулся, но он пояснил, что увидел очередной «гениальный» фильм ужасов.

— Увлекаешься маггловскими фильмами?

— Иногда смотрю, чтобы посмеяться. Магглы пытаются испугать, но у них ничего не выходит.

Я кивнула. Находясь у бабушки на летних каникулах (а она у меня маггла), я познакомилась с данным жанром кино. Если честно, он меня не очень впечатлил, хотя идея испугаться «таким образом» мне очень понравилась. Никогда не понимала волшебников, особенно парней, который боялись фильмы ужасов. Я прониклась Томасом ещё больше, всё ещё задаваясь вопросом, какой он человек.

— Это же Рэйчел Вайс! — воскликнул Томас, глядя на один из постеров. Я прочитала название: «Эволюция Борна». Если честно, мне это ничего не дало, но девушка показалась симпатичной.

— Так вот какие девушки тебе нравятся!

— Нет, — Томас смутился, задумывался на какой-то короткий момент времени, а затем, улыбаясь, продолжил: — мне нравятся: скромные, добрые, честные, начитанные, умные, — и тут он перечислил бесконечный набор качеств, слушая который, я всё больше удивлялась, узнавая себя. — Внешность не имеет значения.

Ну, кроме скромности. Как любит повторять мне моя другая лучшая подруга Алиссия (которая, кстати, со Слизерина): «Скромности в тебе столько же, сколько во мне трудолюбия». Расскажу об этом позже.

Я, слушая его, задавалась одним вопросом: «Собственно, зачем мне это рассказывают?».

Хорошенько подумать мне не дали: мы остановились возле светофора. Повсюду сновали маггловские автомобили, и я, увидев это, не выдержала, пискнув:

— Мне страшно!

Тоже самое воскликнула слизеринка Белла, но её возглас, видимо, проигнорировали.

Из неоткуда взяла Растус, который схватил меня за руку и потащил через дорогу.

Мы так и не смогли дождаться нужного нам маршрута, и решили поехать на маггловском такси. Парни уступили нам, но я напрочь отказалась ехать, предлагая поделиться двое на двое. Я не хотела, чтобы четыре волшебницы, которым запрещено колдовать, сели к какому-то незнакомому магглу. Девчонки, хоть и понимая, что доля разумности в моих словах есть, настолько устали, что сели на заднее сидение, и не соглашались.

— Дэн, садись к ним, — в итоге сдалась я. Один парень и три девушки хотя бы не так страшно, чем четыре девушки.

Он согласился, но меня-таки засунули на заднее сидение четвертой. Домой мы добрались без происшествий, еле-еле вернувшись к закрытию Мантикоры.

Мы остановились возле маггловского магазинчика, ожидая наших друзей. Дэн звонил своему брату, как по звонилке, так и по какому-то непонятному мне маггловскому устройству. Томас оказался недоступен, и старший брат начинал нервничать.

— Не переживай — их же трое.

— Если бы Томас так на репетицию бы опоздал, я подверг его заклятию Круциатус, не меньше, — Дэн пытался шутить, но в его голосе чувствовалось раздражение и переживание за младшего брата.

— Репетицию? — удивилась я, пытаясь отвлечь Зигмунда от его кровожадных идей.

— Да… — нехотя начал Дэн. — Мы играем на гитаре в группе… Да, согласен, маггловское занятие, — добавил он, словно стеснялся этого.

— Нет, наоборот, очень круто! — восхитилась я. Я не сорвала. Мне действительно была интересна музыка, даже на таком маггловском музыкальном инструменте. — Позовёшь на концерт?

Дэниэл улыбнулся, расслабившись.

— А когда Эдвард нас звал, ты отказывалась, — вставила Джулия. Хочу сразу сказать, что это другой Эд — не мой бывший, а однокурсник Джулии, тоже рейвенкловец, магглорождённый. Он с детства увлекается музыкой, и играет на гитаре.

Я отмахнулась, а Зигмунд ещё больше заулыбался.

— Да где же они?! — не выдержала я.

— Переживаешь за Растуса? — спросил Дэн.

Я хотела возразить, что переживаю за каждого из них, но с языка сорвалось другое:

— Да, переживаю. Влюбилась до потери пульса. Я капец как люблю Растуса, и жить без него не могу! — все засмеялись от такого смелого заявления.

В конце концов, троица вернулась целой и невредимой, и Дэн принялся ругать младшего брата за то, что он не берёт трубки.

— Магическую я дома забыл, а на этом батарейка села, — оправдывался Томас, но я не очень-то поняла значение сказанного.

И на этом месте бы можно было закончить и без того насыщенный день, но и на подъёме в гору мы с Джулией (а позже остальные подхватили) устроили спектакль.

Дело в том, что подруга шёпотом подколола, а я, не соизмерив силу голоса, громко ответила:

— Да я тебя сейчас отшлёпаю! — и даже сделала вид, что собираюсь это сделать, но она ускорилась, крича:

— Других девочек отшлёпай!

— Других не интересно!

— Хэй! Мы тут вообще ни при чём! — очнулась Ралфина, и Белла поддержала:

— Завались к мальчишкам — там целых семь жертв.

— Да! Отшлёпай Растуса — давно пора! — вставил Винс, и все дружно засмеялись, но мы с Джулией уже были далеко наверху — нам было интереснее играть «в догонялки».

В номере я увидела свою сияющую ЯИТе-книгу и не смогла проигнорировать, открыла её. Из книги что-то выпало.

Написала моя близкая подруга Оливия Маккорник. Она тоже учится в Рейвенкло, моя однокурсница, и всегда поддерживает в любой ситуации. Мы близки, у нас нет секретов друг от друга. Но есть то, что раздражает в ней. Будучи на шестом курсе, она начала встречаться со Стивеном, гриффиндорцем, который старше её на год. Парень замечательный, они стали прекрасной парой, в прошлом году он выпустился, набрав блестящие баллы по Ж.А.Б.А., и теперь Оливия очень переживает за этот год — год вдали от него. Когда она стала с ним встречаться, у неё появилось дурацкое желание свести меня с кем-нибудь, и это не могло меня не раздражать. Я, по своей натуре, как символ нашего факультета, птица вольная.

Сообщение содержало следующий текст: «Как отдыхаете? Нашла себе кого-нибудь?»

Я глубоко вздохнула, прикидывая, стоит ли рассказывать о забавном поведении Растуса, но затем взгляд упал на то, что выпало из книги.

Это оказалась фотография с поезда. Я аккуратно подняла её. На ней изображена я, очень напуганная, но вполне довольная, и Томас, который так и прижимал меня к себе, фотографируя. Несколько секунд я с удивлением глядела на фотографию, а затем, достав волшебную палочку, произнесла:

— Джеминио, — на шестом курсе нас учили невербальным заклинаниям, буквально требуя от нас этого, но я всё равно колдовала только вслух. Вмиг на кровати появилась копия. Прошептав ещё одно заклинание, теперь я точно знала, что копия сгорит, как только попадёт кому-либо в руки.

Взяв с собой книгу, я отправилась в совятню — по-другому никак нельзя доставить это письмо Лив.

— Хэй, ты куда так поздно? — удивилась Джулия.

— Сейчас вернусь.

По пути я встретилась с Тиреллом, и эта встреча стала крайне неприятной.

— Лайни, есть конфетка? — с лёгкой подачей Растуса меня называли так все, кому не лень.

Интересно, если я попробую трансфигурировать тебя в жабу, то ты отстанешь от меня или будет прыгать следам и квакать? Хотя нет, не буду делать этого одолжения — а то похорошеешь.

Но вслух я этого не сказала.

— Прости, но нет.

— Расту-у-у-с, — услышала я крик Тирелла, но меня уже не было там.

Совятню я нашла быстро. Запечатала фотографию в конверт, написала на нём адрес и отправила сову. В ЯИТе-книге я отписалась: «Отправила тебе сову. Всё прекрасно. Наслаждайся фотографией».

Ответ пришёл незамедлительно: «Заинтриговала. С нетерпением жду».

«Сдержанное» обещание

На следующий день после путешествия в красивейший квартал мне не хватало подколов от Растуса: «почему я не пришла и не укрыла его». Джулия вчера вечером, когда я вернулась из совятни, подколола, что Растус в Хогвартсе будет находить меня и обвинять в том, что я такая сякая, не укрыла его.

Вчера после отправленного письма, в номере меня ждал ещё один неприятный сюрприз: у нас в комнате сидела Кэтрин. Она собиралась уходить: пришла поинтересоваться, что мы ещё интересного увидели, пока гуляли.

— Спросите у Джулии — я больше смотрела на красивых мальчиков компании, — ответила я, повалившись на кровать, всем видом показывая, что отвечать на этот вопрос не намерена.

Девчонки рассмеялись, Кэтрин сказала что-то колкое, но я проигнорировала. Я видела много красивых вещей, но рассказывать о них я не хотела. К тому же, мои мысли пустились в сумасшедший пляс, понять смысл которых у меня не получалось, и я провалилась в сон.

Утро мы провели на пляже, Растус всячески приставал к Белле, Дэниэл крутился рядом с Джулией, Томас был неподалёку, а остальные мальчишки резвились между собой. Мне нужен был перерыв от собственных мыслей.

Вечером, по традиции, мы отправились в очередное путешествие. В этот раз Дэниэл выбрал Мост Дона Луиша, но мы так и не смогли до него добраться, потому что заблудились в пути.

В итоге решили, что вместо того, чтобы найти злосчастный мост, вернёмся пешком к Мантикоре. Идея показалась занятной, и все её поддержали. Нас было десять человек: к привычным путешественникам присоединились Дэйв и Марк, уставшие сидеть в номере и пить маггловскую гадость.

— Смотрю, мы все немного сгорели, — сказала я, внимательно осмотрев друзей и заметив их раскрасневшиеся лица.

— Ну не у всех же есть такая шляпа, — ответил Растус.

Я закатила глаза — моё лицо краснее всех остальных.

Шляпа раздражает, постоянно улетая от ветра, и мне постоянно приходится её ловить. Я уже думаю, а не применить ли к ней какое-нибудь прилипающее заклинание, но вовремя вспоминаю, что магия вне Мантикоры запрещена. Дурацкое ограничение, между прочим!

В итоге я снимаю её, забирая у Ралфины фотоаппарат, чтобы запечатлеть всех ребят. Протягиваю её Растусу:

— Да зачем нам твоя шляпа? — спрашивает он.

— Чтобы я вас сфоткала.

— А где логика в этом действии? — удивляется Томас.

— Я не могу держать и шляпу, и фотоаппарат.

Мальчики забирают шляпу, я фотографирую ребят, а затем прошу шляпу назад.

— А нет шляпы. Улетела, — довольный собой, сказал Растус.

— Улетела и улетела, — я махнула рукой, зная, что мне её вернут — парню просто хочется поиздеваться надо мной. — Мне же легче — ловить не надо.

После сказанного мной Томас вернул шляпу, случайно дотронувшись до меня свой обжигающе-горячей рукой.

Вскоре я прокляла идею Растуса идти пешком — мы зашли куда-то не туда, и впереди нас ждал небольшой обрыв. Мальчишки спокойно спрыгнули, а мы, девчонки, стояли вчетвером и испуганно молчали.

— Давайте, девочки, — сказал Растус.

Обрыв был небольшой, не больше двух метров, но от этого легче не становилось.

— А ты нам руку подашь? — спрашиваю я, наконец, оценив ситуацию — обойти никак.

Я не боюсь высоты, иначе никогда не села бы на метлу. Но тут другая ситуация: целый обрыв. Не хотелось сломать конечность, а потом ошиваться в медпункте, ожидая, когда твои кости срастутся.

— Конечно же, — улыбнулся он, а я оценивающе и с недоверием посмотрела на него, размышляя, удержит ли он меня в случае падения.

Джулия полезла первой, и он без проблем помог ей, несмотря на её боязнь высоты.

Наступила моя очередь. Ужасное зрелище, учитывая, что я не могу слезть, не потому, что мне очень страшно, а потому что меня страхуют. Вернее, КТО меня страхует. Странная логика? Да дементор её поцелуй!

Растус поймал меня за талию, и всё поплыло перед глазами.

Лучше бы мне помог Томас! И почему я об этом подумала?!

— Ставь ногу сюда, — раздался голос откуда-то, как из тумана.

— Я не могу, мне страшно.

— Я же держу.

Да я бы лучше с флоббер-червём целовалась, чем находилась бы в этой ситуации! Да я бы с дементором бы лучше обжималась, если честно!

Не знаю, сколько мы так простояли в столь тупиковой ситуации, но я так и не смогла опустить ногу вниз. В итоге он психанул, дернул меня на себя, сжав сильнее, поймал и поставил на землю.

У меня всё плыло перед глазами, в голову лезли разнообразные ругательства, среди которых были маггловские, услышанные от бабушки. Приходила я в себя ещё минут пять, к счастью, в это время Растус вытаскивал других девчонок, которые оказались не таким тяжёлым случаем, а остальные парни были заняты тем, что наблюдали за спуском. Дальнейшую часть пути я шла поодаль, стараясь не попадаться никому на глаза.

— Ты как? — Ралфина притормозила, желая поговорить.

— Всё в порядке, спасибо, — улыбнулась я ей. — А где твой фотоаппарат? — спросила я, заметив, что ни у неё, ни у Томаса в руках его нет.

— Я его разбила, — улыбаясь, ответила она. — Ничего страшного, придём в Мантикору — я починю его.

— А где он сейчас?

— В сумке у Томаса, — Ралфина продолжала улыбаться.

И тут я поняла.

— Э, нет, Ралфина. Не умеешь ты притворяться. Но затея хорошая.

— Я училась у профессионалки, — заметила она.

Хорошая попытка, ничего не скажешь. Дальнейшая часть путешествия прошла без особых злоключений, и мы беспроблемно вернулись в Мантикору. Усталые, но счастливые.

Вечером того же дня я решила попробовать что-то новое, а именно пойти купаться после ужина.

Джулия не одобрила затею, но всё равно поддержала, ведь, ко всему прочему, я вновь умудрилась поссориться с мамой по телефону.

— Ну, мам, всё же хорошо — мы же нашлись.

— Всё равно, не стоило шляться по незнакомым местам с незнакомыми людьми.

В общем, мне хотелось остыть, отвлечься.

Стемнело быстро, мы искупались, немного замёрзли, но я сидела на ещё тёплом песке, обернувшись в полотенце, пытаясь согреться и смотря на горизонт. Я давно успокоилась.

Джулия молчала, понимая, что мне нужна тишина, чтобы прийти в себя. В этот момент на пляж заявились наши пацаны.

— О! И вы здесь! — Растус скинул футболку, желая нырнуть. — Не ожидали вас тут увидеть. А где Изи?

Джулия, вместо ответа, написала ей по ЯИТе-книге. Сестры Кэмбелл были в номере, и возмущались, что их не позвали.

Растус тяжело вздохнул и надел футболку. «Благородный» парень вызывался вернуться за ними. После небольшого совещания мальчишек, с нами остались Дэйв и Томас, а Растус, Винс и Дэниэл отправились назад за сёстрами.

— Растус уходит, Лайни. Скучать будешь? — подколол меня Винс, на что я с невозмутимым видом ответила:

— Зато Томас остаётся.

Томас смутился, немного краснея, но мне всё было всё равно.

Ребята вернулись быстро, и Растус с Дэном наперегонки рванули в воду. Не удержалась и я, несмотря на то, что порядком замёрзла. Искупавшись, я поняла, какую серьёзную ошибку совершила. Солнца зашло за горизонт, палочкой пользоваться нельзя, а мне холодно. Настолько холодно, что меня знобит и трясёт.

Джулия подскочила, пытаясь обтереть меня, но и её полотенце было мокрым и тепла не давало.

Спас ситуацию Томас. Видя, что Ралфина и Изабелла тепло одеты, Джулии не холодно, он громко озвучил:

— Девочки, никто не замёрз? Никому не нужна моя толстовка? — естественно он смотрел на меня.

Это поведение показалось мне немного странным, но я слишком замёрзла, чтобы думать об этом.

— Я, — пытаясь остановить бешенный стук зубов друг о друга, пролепетала я. Парень полез в рюкзак и протянул мне кофту. Одевшись, я вмиг согрелась.

Мы решили, что пора возвращаться — быстро стемнело. По пути зашли в маггловский магазинчик — не устояли, купили вредной маггловской еды, называемой чипсами. Вы не подумайте, волшебники тоже их любят.

Очередь оказалась огромнейшая, и мы разошлись по трём кассам. Владелец толстовки, которая согревала меня, стоял через одного человека, и уже расплачивался за свои покупки, как вдруг резко повернулся ко мне:

— Кидай свои покупки ко мне — я заплачу, — сделал он это, естественно, чтобы я не стояла в очереди, и я согласилась. У меня с собой была банковская маггловская карта, но денег не было — я не совсем понимала курс этих самых валют, бумажек, называемых долларами.

— Верну тебе деньги в Мантикоре, — улыбнулась я. — Спасибо.

Он что-то пробурчал в ответ, и я не разобрала, что именно.

— Давай уберу в свою сумку, — у меня «сумочка Гермионы», как она называлась, ведь миссис Уизли была первой, кто пустил в массовое производство вместительные сумки.

Томас не спорил, и я забрала все покупки.

В номере я быстро разделась, приняла согревающий душ, обмотавшись полотенцем. Выйдя, обнаружила, что совершенно одна в номере, отчего расслабилась.

Толстовка Тома лежала на моей кровати, я почему-то улыбнулась ей, а рядом светилась моя книга. Я открыла её — пришло сообщение от Оливии.

«Получила твою фотографию! Ты зараза — она мгновенно сгорела у меня в руке! Классный парень! Не успела уехать, а уже парня склеила? Хвалю!»

Глупо спорить, если я сижу рядом с его толстовкой? Я нахмурилась.

«Нет, просто фотография, чтобы тебя потравить», — ответила я, нарисовав ей язык.

«Как зовут-то?» — ответ пришёл незамедлительно.

«Томас».

«Хорошо, что не Эдвард!» — и рядом была смеющаяся рожица. Лив знала, как везёт мне на имя «Эд». Словно я была проклята этим именем. Я глубоко вздохнула.

Я не стала ей ничего отвечать, да и к тому же, пришло сообщение от мамы. Видимо, ей было мало того, что она довела свою дочь до истерики после прогулки.

«Почему трубку не берёшь» — так звучало её сообщение.

«Была не в номере. Звонилка осталась здесь», — коротко и сдержанно ответила я, надеясь, что этого будет достаточно.

«Где была», — тут же пришёл ответ.

Хочу сознаться — меня вымораживает, когда люди (особенно очень грамотные, написавшие ни одну диссертацию) пишут неграмотно, отвечая в ЯИТе книге. Это очень глупо. И вот честно — сейчас меня взбесил не вопрос, не дотошное желание знать каждый мой шаг, а именно вопрос без  знака ? на конце.

«На пляже», — коротко ответила я.

«Сегодня больше не плаваете».

Навозная бомба в моей голове взорвалась. Они сами сослали меня на конец лета отдыхать (здесь классно, я не спорю) и теперь указывают, что мне делать? Серьёзно?!

«Я сама разберусь, что мне делать, хорошо?» — был мой ответ. И, по-хорошему, стоило бы захлопнуть книгу, одеться, вернуть Томасу его толстовку и деньги, поблагодарить его, в конце концов, но нет! Мне надо было сидеть на кровати и доругиваться с мамой. Отличнейшее занятие!

«Я тебе не говорила что делать» и следом: «опять тебя понесло» и «сколько ненависти».

Боги, мама. Запятые! Точки! Восклицательные знаки! Ну, хоть что-то! Ну, пожалуйста! В общем, предоставляю нашу переписку, не комментируя со своей стороны, но надеюсь, что вы поймёте мои чувства.

Я: «Нет ненависти».

«Просто прошу, чтобы ты слушала меня чуточку внимательнее».

«И не пыталась что-то советовать без просьбы».

Мама: «Я лишь спросила как погода, как море, а тебя понесло».

Я: «Я не обучилась легилименции. Если это был вопрос, то можно было написать "?"».

«Если мы переписываемся, не значит, что грамотность нужно выкинуть!».

Мама: «Это был вопрос не плаваете? или не плавайте».

Я: «ВОТ И СТАВЬ "?"» — в этот момент я психанула, нарисовав текст на всю страницу, вытирая слезу, предательски покатившуюся из моего глаза.

Мама: «НЕ ПЛАВАЙТЕ вопрос не нужен и так понятно».

«Так читай правильно».

Браво! Мне семнадцать лет, а меня учат, как правильно читать! Где можно похлопать? Слёзы льются градом, но я уже не обращаю на них внимания. В этот момент я понимаю, что общаться с родителями письмами — гораздо практичнее. Письмо идёт сутки, и у тебя есть время хорошенько всё обдумать.

Я: «Это воспринялось как указ».

«Если спрашиваешь, то ставь знак вопроса!».

«Ты приказала не плавать, ибо жарко».

«В книге также действуют правила языка. Даже элементарные».

«Если точка на конце предложения упускается, но знак вопроса…».

Мама: «У тебя что-то занижено. Тебе все время кажется что тебе указывают, приказывают, ограничивают…».

Я начинала подозревать, что я до неё не достучусь. Миссис Бейкер, видимо, из вредности стала писать налепляя слова друг на друга. Я еле-еле разобрала её почерк, а, учитывая, что в глазах у меня было море слёз, читать стало сложнее. Я попыталась перевести разговор в другое русло.

Я: «Когда я позвонила, ты начала повышать на меня голос».

Мама: «Ладно отдыхай».

Поразительно, с какой лёгкостью она признала свою неправоту! (сарказм) Я бы ответила бы ей ещё, если бы в комнату не ворвался Растус:

— А Изи тут?!

Я, сидя в одном полотенце, заплаканная, тут же встрепенулась, вытерев слёзы тем, чем была укутана. То, что моё лицо обгорело, сыграло мне на пользу.

— Растус!

— Ой, извини! — парень закрывал лицо руками, пятясь к двери. Он оставил меня одну, и я передумала дальше ругаться с мамой. Тем более, «министр магии» разрешил отдыхать.

Я быстро привела себя в порядок, распустила волосы, не высушивая их. Отсчитав нужное количество денег, и взяв толстовку, я отправилась в комнату к мальчишкам. Там же нашла и девчонок.

Встретил меня Томас, и я улыбнулась ему:

— Спасибо тебе большое, спас меня от простуды, — я вернула ему деньги и кофту, чувствуя непреодолимое желание его обнять. Ну, понимаете, этому меня научил Хогвартс, и моя дружная семья Рейвенкло. Но что-то меня вовремя остановило.

Может, обещание, данное несколько дней назад, держаться от него подальше?

Он лишь улыбнулся, но промолчал.

Дэниэлу сова принесла посылку — гитару, и сейчас он с удовольствием играл на ней, а ребята, собравшись вокруг него, с удовольствием распевали песни, как волшебные известные мне, так и маггловские неизвестные.

И я как-то быстро забылась.

Штормовое предупреждение

Дни летели незаметно. С родителями я больше не общалась, ЯИТе — книгу не открывала, спрятав её вместе с звонилкой. Я решила, что хватит с меня всех этих магическо-маггловских штучек и контролирования на расстоянии. Мне захотелось по-настоящему отдохнуть, а это сложно, когда тебе постоянно треплют нервы.

Каждый день мы с новыми друзьями где-то гуляли, узнавали что-то новое. По вечерам собирались то возле костра, который сооружали при помощи магии и сухих веток прямо во дворе, или же всей толпой заваливались в комнату мальчишек. Мы веселились: распевали песни, играли в разные игры и много-много общались.

Я чувствовала себя по-настоящему счастливой, стараясь жить только сегодняшним днём. Я не думала о будущем: о возвращении домой, о том, какую истерику мне закатит миссис Бейкер — моя мама… Я не хотела об этом думать, но я прекрасно знала, что после приезда из Мантикоры, я поеду в Хогвартс. Возможно, и я не пересекусь с родителями вовсе. Для Бейкеров это обычная ситуация.

Я писала им письма, но не получала ответа. Что ж, это их дело.

Жить настоящим, не думая о плохом, на отдыхе мне понравилось. Я не думала ни о том, будем ли мы общаться с ребятами после того как вернёмся в Хогвартс, ни о каких-либо других проблемах, которые встретят меня на пороге моего дома.

Чаще всего по вечерам мы проводили время за игрой «пожиратели смерти». Один раз я была мракоборцем, и не очень хорошо справилась с ролью, перепутав пожирателя с обычным волшебником, чуть ли не грудью защищая Изабеллу, которая на тот момент была «на тёмной стороне силы». Томас был ведущим и, заметив мою ошибку, написал в воздухе волшебной палочкой: «Большой палец вверх — это пожиратель. Я думал, что ты знаешь». Сделал он это, естественно, незаметно. Меня почти слили, и у Растуса был решающий голос. Я уставилась ему в глаза, говоря:

— Раст, прошу, поверь мне, я не пожиратель.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, я понимала, что ещё чуть-чуть и не выдержу, сердцебиение участилось, но в итоге сдался Растус, отвёл взгляд и неуверенно пробормотал:

— Голосую против Изабеллы.

Мирные волшебники победили.

В один из таких дней, после очередной прогулки, я свалилась с температурой, головной болью и полной ненавистью к окружающему миру.

Меня раздражало всё — свет, направленный мне в глаза, темнота, которая нагоняла тоску, тишина, стоящая в комнате, голоса заботливых друзей, которые пытались мне помощь и прочее.

Джулия сбегала в медпункт, что находился рядом со столовой (она быстро нашла его, так как Дэйв описал местонахождение, ведь в первые дни сам посещал лазарет), далеко внизу, попросила лекаря подняться к нам, но женщина наотрез отказалась и не дала какие-либо зелья с собой, чтобы облегчить мои страдания. Зигмунд — старший поставил мне диагноз — солнечный удар, а младший поддержал, добавив, что это акклиматизация.

До меня всегда долго доходит.

Я много пила воды, пока не смогла, наконец, встать. Волнующаяся Джулия и Ралфина, сидящая неподалёку, обеспокоенно подскочили ко мне.

— Лучше лежи!

— Нет, я пойду к злобному лекарю, выскажу всё, что думаю о ней и о её работе, — уверенно заявила я.

Отчасти злость на некомпетентность доктора заставила меня подняться. Я скучала по мадам Помфри из Хогвартса.

Мы быстро собрались — девочки всё же решили меня сопровождать, а я не стала их отговаривать. Я не очень-то была уверена, что дойду самостоятельно, без чьей-либо помощи.

На балконе нам встретился Томас, которому, видимо, не хватило места в комнате. Кто угодно мог устать от такого большого количества людей, даже если проучился несколько лет в Хогвартсе.

— Кэролайн! Как ты? — поинтересовался Томас. Мне показалось, что он даже волнуется за меня.

Если честно, я соскучилась по такому варианту моего имени.

— Паршиво, — мрачно прошептала я. — Я буду рада, если ты проводишь меня до лазарета.

Логичнее, конечно, заглянуть в комнату пацанов, позвать Растуса, но я понимала, что это раскроет меня, чего совершенно не хотелось.

К тому же, если честно, идея, что Томас будет рядом, мне понравилось больше. Женская логика. Неописуемая и неповторимая. И беспощадная. Я знаю, мне не нужно об этом повторять.

Каким-то волшебным образом рядом с нами материзовался Дэн, и мы отправились впятером. Удивительно, я неплохо стояла на ногах, хоть и меня немного штормило. Я подумала, что, если переживу эту ночь, запишусь в команду по квиддичу. Мой отец всегда об этом мечтал, устраивая мне изнурительные тренировки. Впрочем, думаю, он порадовался, будь я на Гриффиндоре. Его счастью не было предела, когда я говорила, что победил Гриффиндор, забывая, что его дочь учится на Рейвенкло.

Но это совсем другая история.

Меня стало подташнивать, когда я вспомнила о своих родителях.

— А я ведь сообщила лекарю, что ты стоять на ногах не можешь! — сокрушалась Джулия.

— Ну, тогда скажем ей, что меня донесли мальчишки на руках. Или ты, при помощи Вингардиума.

Они промолчали, Ралфина же тихонечко рассмеялась, разрядив обстановку.

Лекарь возилась со мной недолго — измерив температуру, она дала пару зелий, микстур, и мне стало гораздо легче. Злость на неё спала, и я поблагодарила женщину.

— Возьми этот пузырёк. Если станет хуже — выпьешь, — она протянула мне что-то ещё, и я убрала это в карман.

Когда я вышла, братья Зигмунды играли в шахматы.

— Томас, ходи конём на е восемь, — оценив ситуацию, посоветовала я.

— А ты в этом разбираешься? — удивился он.

— Почему бы и нет?

— Она лучшая на всём факультете! Как искусно она ставит маты, — смеясь, заметила Джулия, не намекая, а в открытую говоря о той ситуации на пятом курсе. Конечно же, её понять смогла только я.

Я надула губы, силясь не рассмеяться.

— Надо бы поставить тебе пару матов, — задумчиво проговорил Томас, не отрываясь от шахматной партии и не глядя на меня. Он не сомневался в своей победе и с легкостью поставил брату мат. Чёрный король, увидев опасность, бросил свой меч, а затем сбежал с поля боя.

Именно за спецэффекты я люблю магические шахматы больше, чем маггловские.

Мы с Джулией переглянулись, поняв друг друга и без слов, а затем рассмеялись. Остальные так и не поняли причины нашего дружного и дикого смеха.

Был тут у нас один, поставил мне пару матов. Как же.

Но объяснять я этого не стала.

Та, что потерялась

До моста Дона Луиша мы-таки добрались через пару дней. И это событие осталось в моей памяти навсегда.

Во-первых, Растус не отходил на меня ни на шаг. С утра этот надоеда завалился ко мне в комнату, волнуясь и спрашивая, как я себя чувствую. Он повторял как заведённый, интересуясь у Джулии: «а пойдёт ли Лайни с нами?». Я всё это время стояла перед ним, мысленно представляя, как оглушу его волшебным Петрификусом. Короче, он вновь раздражал тем, что смотрит на меня, что не смотрит, что заигрывает со мной, что не заигрывает, что заигрывает, но не со мной. Он раздражал меня каждым своим действием!

Дементорову дочь! Он раздражал меня существованием!

Во-вторых, мы в очередной раз умудрились играючи поссориться с Джулией, чуть ли не подравшись прямо на маггловской штуке, выполненную в форме лестницы, которая неустанно тянула нас вверх. «Эскалатор», кажется, называется.

Братья Зигмунды вертелись рядом с нами, и Томас даже откомментировал:

— О, девчонки, драка, драка! Может, в купальники переоденетесь?

— А, может, тебе ещё в грязи поваляться? — нашлась я.

— Было бы неплохо, — мечтательно заметил Томас.

Дэниэл молча смеялся, наблюдая за нами со стороны.

Чем больше мы гуляли, чем больше проводили время в этой компании, тем больше братья Зигмунды держались к нам поближе. И не разберешь, то ли Дэну понравилась Джулия, а Томас просто держался ближе к брату, то ли мы, рейвенкловки, понравились обоим гриффиндорцам. В том, что Дэну нравится Джулия, я ни капли не сомневалась. Конечно, я не пыталась докапываться до истины, так и не составив характеристику Томаса. Я, по-прежнему, могла говорить только фактами, а также добавить: «ну… эээ, хороший парень». Меня немного раздражало, что Томас оставался для меня закрытой книгой. Было ли мне интересно её прочитать? Я не знаю. Я так и не нашла ответа ни на один вопрос, что касалось младшего Зигмунда.

На мосту было классно, но это единственное, что я могу сказать о той прогулке. Мы оказались очень высоко, река Дору предстала перед нами во всей красе, но особых запоминающихся воспоминаний я не получила. Единственное, что запомнилось это то, как Джулия боялась смотреть вниз. Ещё в моём подсознании отпечаталась фраза, брошенная Томасом:

— Разойдитесь, сейчас Лайни будет фотографироваться! — в тот раз он впервые назвал меня «уменьшительно-ласкательным» прозвищем нашей сформировавшейся компании, но сказал это не привычным для всех дразнящим тоном, а каким-то более ласковым. Мне почему-то показалось, что я крупно влипло.

Правда, не поняла, куда, как и зачем.

Вечером я вновь плохо себя почувствовала. Я выпила зелье, которое мне дали вчера в лазарете, и поняла, что очень хочу спать, поэтому легла пораньше. Я уже засыпала, когда Джулия, резко соскочив, сообщила:

— Кэр, ты заразная. Плохо себя чувствую — пойду прогуляюсь. Где-то через час вернусь. Не ходи со мной.

На часах было одиннадцать вечера. Я кивнула, и быстро уснула.

Мой внутренний будильник сработал через час — часы пробили полночь. Ни одной из девочек не было на месте. Насчет Ралфины и Изабеллы я не беспокоилась — они точно сидели у мальчишек.

Я взяла в руки звонилку, пытаясь найти Джулию, но вскоре обнаружила, что она оставила свою в номере.

ЯИТе — книга тоже валялась неподалёку.

Постепенно меня начала охватывать паника. Лучшая подруга сказала, что ушла прогуляться, что плохо себя чувствует, и пропала. Ну, вот что я должна подумать?

Одевшись, я решила сходить в соседний номер, тайно надеясь, что Джулия у них, играет в пожирателя или поёт под гитару.

— Алохомора, — без особого энтузиазма сказала я, помахав палочкой и выйдя из своего номера.

Мои мысли меня не слушались. В голове представлялись ужаснейшие картины случившегося.

В коридоре я столкнулась с Изабеллой и Ралфиной — они как раз возвращались в комнату.

— Ты куда? — спросила последняя.

— А Джулия не с вами? — я не стала отвечать на вопрос сестёр. Мне было важно и интересно другое. Я могла думать только о своей маленькой рейвенкловке.

— Нет, мы думали, что она с тобой, — ответила Ралфина, удивленно глядя на меня своими кристально-чистыми карими глазами. Я давно удивлялась, как они у неё могут так волшебно сиять.

Я ещё плотнее сжала волшебную палочку, выскочила из номера и побежала вперёд, и вскоре столкнулась с Тиреллом. Парень чуть не сшиб меня с ног.

— Джулия не у вас? — зная ответ, я всё же с надеждой спросила у него, не извиняясь за своё поведение.

— Нет, — ответил он, а затем, коварно улыбаясь, добавил: — но и Дэниэла нет. Лайни, не волнуйся ты так — твоя подруга в надёжных руках.

Джулия говорила, что пошла гулять одна! Ни о каких Дэнах там не сообщалось! А я верю подруге! Мне захотелось наорать на него, но он продолжил:

— Да не волнуйся ты так! Лучше угости конфеткой.

Тирелла захотелось проклясть каким-либо заклинанием.

Увы, ни мысли, ни проклятия я не произнесла вслух.

Наверное, за полчаса я оббежала всю Мантикору, вернувшись к нашему корпусу, чуть ли не в слезах.

Страх сковал меня. Наверное, после этой ночи у меня изменится боггарт.

В итоге меня нашли сёстры Кэмбелл. Изабелла встряхнула меня, пытаясь привести в чувство:

— Я дозвонилась Дэну — они вдвоём, успокойся.

Ралфина меня обняла, сказав, что понимает, каково терять близких, и понимает мой страх за них.

В итоге до меня дошло, что с подругой (для меня она как сестра) всё хорошо. Она просто соврала мне, сказав, что ушла гулять одна, а сама ушла с парнем.

Зачем?

Разве я давала поводы, чтобы мне не доверять?

Я сжала губы от обиды, позволив сестрам Кэмбелл увести меня в номер.

Было час ночи, я лежала в кровати, чувствуя, что сёстры уже спят. Я же уснуть не могла. Бесконечные мысли пожирали меня изнутри, как флоббер черви. Фу. Согласна, неудачное сравнение. Но, по крайней мере, моё внутреннее состояние сравнение полностью описывает.

Наконец, Джулия, как нашкодивший котёнок, вернулась в два часа ночи. Она светила Люмосом и пыталась передвигаться бесшумно. Я притворилась спящей, и она поверила.

Было очень мерзко на душе.

Наутро я вела себя так, словно ничего не произошло.

Вернее, вела себя, словно Джулии не существует.

На завтрак я ушла одна, потому что сёстры Кэмбелл всегда вставали раньше нас, и уходили на несколько минут раньше, чтобы не мешаться, пока мы умывались. В итоге я молча встала (обычно встаю последней), умылась и ушла.

Если честно, в такой тишине я начала скучать по своим родным, и по своей кошке Рыжей Чернышке. В общем, я скучала по Англии, по её дождливой погоде и по своей кошке.

Отличное начало дня! А главное прекрасное настроение, совершенно мне не свойственное!

В коридоре мне встретился Дэниэл, и он с улыбкой поприветствовал меня:

— Доброе утро! Ты… это… Извини за вчерашнее.

— Доброе утро, — кивнула я в ответ, понимая, что на него совершенно не злюсь. — Всё хорошо — ты ни в чём не виноват.

— Как это? — запнулся Дэн, когда в коридор вышел Томас. — Я украл у тебя подругу, и…

— Доброе утро, — Зигмунд — младший тоже улыбнулся мне. Здороваясь, мы уже спускались вниз, не дожидаясь остальных жителей обеих комнат.

— Доброе. Всё было бы нормально, если бы она сказала мне, что ушла гулять с тобой. Я бы не переживала, и вообще тихо мирно спала бы себе, — ответила я, ускорив шаг — я понимала, что Джулия идёт сзади.

Несколько секунд назад я слышала её нервное «Коллопортус!».

В итоге до столовой я дошла в компании двух братьев. За столом мы не обмолвились не словом, а у Беллы был такой вид, словно она проглотила какую-то гадость. То ли еда была настолько отвратительной, то ли положение вещей ей не очень-то нравилось.

Обратно я шла с Ралфиной и Изабеллой, слыша, как сзади Дэн общается с Джулс.

— Она с тобой не разговаривает?

— Нет! — нервно и истерически выкрикнула неразговорчивая сегодня мисс Гиббз.

В этой ситуации мне больше всего было жаль парня — он чувствовал себя виноватым больше всех, хотя был абсолютно невиновен.

Я правда не злилась, что она ушла гулять с парнем так поздно.

Я злилась, что она не сказала об этом мне.

Согласитесь, у меня было есть злиться, не так ли?

— Девчонки, пойдёмте на пляж! — громко сказала я, пытаясь отвлечься от своей злости. Обычно мы ходили купаться с Джулс или все вчетвером, а тут я вот так решила нарушить установленные традиции.

Надо же когда-то что-то менять?!

— Я пас — хочу отдохнуть в номере, — ответила Ралфина, но Изабелла согласилась.

Между нами с Изи чувствовалась небольшая неприязнь, которая лично у меня, скорее всего, была навеяна лёгкой (или не совсем лёгкой) ревностью к Растусу.

Ну, что я могу поделать, и такое бывает. Мы оказались вдвоём на пляже. Мы окунулись, и теперь сидели молча на песке.

Я пыталась её хоть как-то разговорить.

Слизеринка молчала.

— Ты когда-нибудь влюблялась? — оставив уже всякие попытки наладить хоть какой-то контакт, спросила я.

— Нет. Считаю, что любви не существует. А ты?

Я понимала, что откровение рождает откровение, и вот так просто рассказала свою историю, произошедшую на пятом курсе. Читай книги на Книгочей. нет. Поддержи сайт — подпишись на страничку в VK. Я вывалила всё, без утайки, рассказав об Эдварде, об Эллен и о их резко появившихся чувствах. Мне нечего скрывать, это давным-давно дела минувших дней, далёкого прошлого. Оно не делало мне больно. Просто было.

Изабелла терпеливо выслушала, коротко заметив:

— Всё, что не делается, то к лучшему.

Я согласилась.

В этот момент к нам присоединились Ралфина и Джулия, и троица ушла плавать. Мне не хотелось.

Задумавшись о событиях вчерашней ночи, понимая, что близкого человека может не стать молниеносно, я позвонила маме.

Мой порыв не оценили.

Разговор не получился — мама, вместо того, чтобы обрадоваться звонку, закатила истерику, что я давно ей не звонила, не писала, и, в общем, я была не рада, что позвонила. Когда разговор закончился, я быстро побежала в воду, нырнув, чтобы спрятать свои слёзы. Мне не хотелось, чтобы хоть кто-то их видел.

Я сильная.

Я справлюсь.

В общем, это был тот самый момент, когда самый миролюбивый человек, рассорился со всеми своими близкими в радиусе нескольких метров. Может, дело действительно во мне?

Когда я вышла на пляж, к нам присоединились мальчишки, но я была совершенно не в настроении общаться с ними, поэтому, сославшись на плохое самочувствие, быстро собралась и пошла в номер.

Ралфина увязалась со мной.

— Но ты же только что пришла? — удивилась я.

Она лишь пожала плечами, но как только мы отошли, она добавила:

— Я не хотела бы, чтобы хоть кто-то из вас остался один.

Я кивнула.

— Почему ты плакала?

Я удивленно посмотрела на неё. Она заметила и это?!

Но я не стала ей врать, коротко рассказав всё, как есть. Рассказала всё о своей семье, о том, как поступают со мной мои родители. Почему-то сегодня меня прошибло на откровения, и я рассказывала подробности своей жизни на право и на лево, что мне совершенно не свойственно. Но сёстры Кэмбелл казались хорошими девчонками, и вряд ли могли причинить вред.

— Не ругайся со своими родителями, — начала Ралфина, и я уже хотела начать с ней спорить, ответить ей, что не ей меня учить, но тут она закончила свою мысль: — мои родители погибли в Битве за Хогвартс, и мне очень их не хватает.

А я задумалась над её словами, ведь она, в чём-то была права. Я даже улыбнулась ей, приобняв мою маленькую хаффлпаффку.

До обеда мы просидели в своём номере. Я лежала дочитывала книгу, а Ралфина просматривала снятые фотографии, которых было, между прочим, уже больше тысячи.

Джулия вернулась, но мы продолжали не разговаривать.

Скажи она хоть слово, и я бы точно простила её.

Но, ввиду гордости обеих, молчали обе.

Может, шляпа ошиблась, и нам нужно было учиться на Слизерине?

Нет, шляпа не ошиблась — она предлагала мне Слизерин, но поступить на Рейвенкло было моим выбором. И я не жалею о нём.

Но гордости было чересчур у обеих.

Хотелось домой, где кошка куда разговорчивее подруги, но об этом я расскажу чуть позже. Кстати, я знаю секрет связи Аргуса Филча и миссис Норрис. Ну, в смысле, почему он быстро оказывается на том месте, где произошло хулиганство и где была сама кошка.

Не о том, о чём вы подумали.

В итоге, не спрашивая разрешения, к нам с повинной пришёл Дэниэл, смеясь, пытаясь нас помирить.

Я попыталась сменить тему:

— Как Томас? — после прогулки по мосту парень умудрился простыть, и я действительно переживала за него.

— Ему уже легче. Зато вот Растус свалился.

— Что с ним? — равнодушно спросила я, вернувшись к своей книге. Я уже не знаю на самом ли деле мне было всё равно или это было показное. Я запуталась.

— Да простыл вчера. В медпункт ходил. Ты заходи к нам, полечи его, — нашёлся Дэн.

Разговор не клеился, и Дэн снова попытался нас помирить. Я пожалела, что не смогла в конце этого года выучить Трансгрессию. Профессор Шарп оказался ужаснейшим преподавателем. Сейчас бы трансгрессировала, если бы не домой, то хотя бы на пляж. Подальше от этого места, где парень, ни в чём не виноватый чувствует больше вины, чем подруга, которая набедокурила.

— Вы так и будете не разговаривать? — наконец спросил Зигмунд.

— Ну, это не я молчу весь день, — вздохнула Гиббз.

— Ну, это не я ухожу поздно ночью, сказав, что ушла одна, плохо себя чувствуя, а потом пропадаю, — и вот тут меня понесло.

— Ты не сказала ей? — Дэн удивился, и подруга покраснела.

В итоге мы с Дэном сидим, ругаем Джулию, смеемся, пошучиваем, прикалываемся над ней, а она, человек, который своим языком может заткнуть лучше, чем кто-либо кого-либо заклинанием, сидит, поджав ноги, вся красная.

Мне казалось, что она сейчас выучит трансгрессирующие чары…

Изъян в идеале

Сегодня последний день нашей поездки. Мы решили, что не будем спать всю ночь, а потом отоспимся в поезде.

Дэниэл и Джулия продолжали гулять по вечерам, а я была спокойна, потому что предупреждена. И всем было хорошо.

Я настойчиво пыталась убедить себя в том, что мне нравится Растус (к концу поездки он всё меньше флиртовал со мной), попутно наблюдала за Томасом, пытаясь дать ему характеристику, пытаясь найти хоть что-то, что может мне не понравиться.

Представьте моё ликование, когда я это нашла!

— А ты, я смотрю, любишь сов? — заметила я, когда увидела его тем утром в совятне.

— Да. Раз я жаворонок, то должна же быть хоть где-то у меня сова.

Моё ликование было недолгим. Глупо не любить парня только за то, что он жаворонок, то есть человек — который любит ложиться и просыпаться рано, когда ты — сова (человек, который не спит ночью и отсыпается днём).

Гиппогрифа мне в зад! Это вообще маггловские разделения! Боже, что со мной не так? Почему мне нравятся сразу два? Или не один? Я раздражала саму себя своей неопределённостью, потому что раньше всегда знала чего я хочу, а потом всеми силами старалась это получить.

В тот вечер мы сидели возле костра небольшой дружной компанией из семи человек, среди которых были: Дэйв, Дэниэл, Томас, Ралфина, Джулия, я и Белла. Растус, громко заявил, что у него температура, и завалился спать, а остальные собрались у Кэтрин и радостно выпивали. Им надоела культурно-здоровая-развлекательная программа. Ну, именно так её обозвал Винс, презрительно фыркнув. Остальные поддержали, мол, мы не умеем отдыхать.

Мы и не спорили.

Меня такая компания устраивала более, чем полностью. Конечно же, мне не хватало задиристого «Лайни» от спящего парня, но Томас более, чем на «ура» справлялся с его ролью. Теперь он подзадоривал меня, полностью раскрепостившись в отсутствии Растуса, словно устранив своего соперника.

Братья Зигмунды попеременно менялись гитарой, в зависимости от того, кто знал аккорды (это же так называются?) лучше. Иногда мы использовали волшебные палочки, как усилитель голоса, но в большинстве случаев Томас не пел, ссылаясь на то, что у него сел голос, ввиду его недавней простуды.

Мы пели старую магическую песню. Несмотря на её возраст, волшебство она не растеряла:

До этого лета мы друг друга не знали,

О встрече нашей и не мечтая.

И совершенно случайно

На соседние места билеты мы взяли.

Время остановилось,

Время замерло…

Время остановилось,

Время замерло…

Зачарованные «Инкарцеро», мы просыпаемся вместе

Даже если уснули в разных местах.

И нельзя не сказать,

Что о счастье таком можно только мечтать.

Время остановилось

Время замерло…

Время остановилось

Время замерло…

И может быть, ты не Селестина Уорлок,

Ради тебя не срывают флаги,

Не берут автографы маги,

И поёшь ты плохо, срывая горло.

Так и я, слава Богу, не Гарри, не Поттер,

Не выдвигался на Орден Мерлина, Волдеморта не убивал

Моим именем не назван город на карте,

Но задёрнуты шторы и расстелен диван.

Время остановилось

Время замерло…

Время остановилось

Время замерло…

Мы наяву видим то, что многим даже не снилось,

Не являлось под зельем, не стучалось в окно.

Время остановилось…

Волшебством улыбнулось… и снова пошло.

Неожиданно к нам подсел пьяный волшебник, который начал петь вместе с нами, а также просить сыграть какую-либо песню, которую мы не знаем, а под конец пересел к Джулии, видя у неё в руках какой-то текст. Апогеем его наглости стало то, что он приобнял несчастную Джулию за талию.

Дэниэл отреагировал моментально: он бросил гитару (благо, Томас её поймал) и рыкнул чуть ли не на весь санаторий:

— Не трогай мою девушку! — бедный пьяный волшебник отскочил на несколько метров, а Дэн, тем временем, схватил свою волшебную палочку.

Наши мальчики тоже соскочили почти молниеносно, пытаясь предотвратить скандал и предстоящую дуэль или, что хуже, драку.

Сдаётся мне, Томас переживал не за брата, а за бедного пьяного парня, который уже тоже взял волшебную палочку в руки.

— Ну, я же не знал! Сказал бы сразу — тут ещё три девушки, не думаю, что у всех есть парень, — оценив количество парней и количество девушек, сказал он, — выбор огромный, надо делиться.

— А почему вы считаете, что другие с вами бы пошли? — возмутилась я, выглядывая из-за спины Томаса, но он пытался хоть как-то предотвратить скандал, а заодно засунуть меня обратно.

— А почему нет? — реагирует пьяный волшебник, с вызовом глядя на меня.

Я не выдержала первая:

— Экспелиармус! — его палочка отлетела далеко, он ворчит, ползая на коленях, ища её в темноте. Я же наконец-то показала всем, что не такая безобидная и беззащитная, какой кажусь на первый взгляд. Какую строила из себя, в общем-то, все две недели отдыха. Я не позволю обидеть ни себя, ни своих подруг.

Пьяный волшебник, найдя свою палочку, всё же покинул нас, не решившись начать дуэль. Я-то, маленькая и хрупкая, казалась ему воинственной, а вот наши грозные парни… У него просто не было ни единого шанса.

Настроение испортилось, мы потушили огонь, а затем разошлись по своим комнатам.

Ну, кроме Дэна и Джулии — эта парочка вновь ушла вместе гулять. Не завидовала я Дэну, Джулие, наверное, не понравилось его собственническое замечание. С другой стороны, он сказал это с целью её защиты… Но я не успела пояснить это, а моя рейвенкловка могла уже накрутить себя.

С другой стороны, я знала, что он ей нравится.

Ни у кого больше не было желания встретить рассвет, а я, направляясь к своему номеру, напевала песню Селестины Уорлок:

О, приди, помешай мое варево,

И, если все сделаешь правильно,

Ты получишь котел,

Полный крепкой, горячей любви.

Заколдованный банан

На старом жёлтом фото

Я и друг мой Гарри Поттер,

Мы как два идиота

Летим на метле

По бескрайным просторам

Там, где цветёт мандрагора,

Но как все будем скоро

На земле!

Именно с этой песни началось моё второе утро дня. Почему второе? Когда я вернулась после нашей ночной посиделки, было три часа ночи, поезд отходил в девять утра, так что встать пришлось рано, а затем, разместившись (в этот раз, по странному стечению судьбы мы попали в купе с Дэниэлом и Растусом, а сёстрам Кэмбелл достались Винс и Томас, и парням бы поменяться, но все решили, что и так сойдёт), мы тут же повалились на свои кровати и уснули.

Когда мы проснулись, океана в окне не было видно, а Дэн, настроив гитару, уже играл свои песни. Томас и Дэйв ему подпевали.

— Я все ещё охрипший? — спрашивал младший брат у старшего.

— Нет, нормально всё, — отвечал ему Дэниэл.

Растуса на верхней полке не оказалось, видимо, он ушёл к соседям. Я хмыкнула, присоединившись к завтракавшей Джулии и Ралфине, которая гостила у нас. Кушать особо не хотелось, поэтому я решила перекусить бананом.

Этот фрукт вмиг стал популярным в этом купе, девчонки с удовольствием поддержали меня, Томас тоже сдался, достав банан, отчего Дэниэл, наблюдая за клубом бананоедов, поучительно сказал своему брату:

— Когда ешь, не смотри никому в глаза. Особенно, если это банан.

В ту секунду до меня дошло, не важно что ты говоришь, важно с каким видом ты это говоришь. Дэн нёс околесицу с умным видом, и в его устах она казалась истиной.

— Хэй! С чего это? — возмутилась я, желая поспорить.

— А ты попробуй, — хмыкнул в ответ Дэн, и я, пожав плечами, совершенно не подумав, как это будет выглядеть со стороны, обратилась к девчонкам.

Я догадалась много позже почему нельзя так делать, но, повторюсь, скромность во мне отсутствовала — её забыли положить с рождения.

Они посмеялись. Пришла очередь парней, особенно братьев — Зигмунд. У них не было ни малейшего шанса отвертеться.

— Дэйв, посмотри мне в глаза, — сказала я и, когда контакт налаживается, без зазрения совести, откусываю бедный фрукт.

— Боже, зачем я это увидел?! — воскликнул Дэйв, а затем соскочил и убежал из купе.

Я смеюсь, считая ситуацию забавной. Кажется, я нашла новый способ издевательства над окружающими.

— Дэн, посмотри мне в глаза.

— Нет! — вскрикнул Дэниэл. Парень тоже взял банан, но не откусывал его, а отламывал, отправляя по кусочку в рот.

— Томас, посмотри мне в глаза, — повернулась я к нему, откусила банан, но он только улыбнулся мне в ответ.

Он тоже нашёл ЭТО забавным?!

В этот момент к нам вернулся Растус, и я не растерялась:

— Растус, дорогой, посмотри мне в глаза, — и я откусила банан.

Парень поперхнулся, но быстро нашёлся, ответив:

— Время остановилось, — процитировал он нашу недавнюю песню, а затем покинул купе.

Кэролайн, Кэролайн. Внутренний голос укоризненно покачал головой. Нельзя так делать. Нельзя ставить эксперименты над ни в чём не повинными людьми. Растус не был в курсе нашей шутке, так зачем было так поступать?

Голос разума пытался меня пристыдить, но стыдно мне не было.

Я доела свой банан. Мне вновь стало скучно.

— Дэн, ну посмотри-и-и-и в глаза, — продолжила я дразнить старшего Зигмунда, но тот продолжал отворачиваться и отламывать свой фрукт по кусочку.

— Томас, а когда ешь, нельзя смотреть в глаза — твой брат придумал это правило несколько секунд назад, — докопалась я до младшего Зигмунда. Я не знаю зачем я рассказала ему то, чему он был итак свидетелем.

Но в то «утро» у меня было такое настроение — приставать ко всем.

Томас удивлённо посмотрел на меня, перевёл взгляд на мою подругу на пару секунд, словно спрашивая разрешения, а затем посмотрел мне глаза, загипнотизировав при этом взглядом, и неожиданно и очень даже эротично откусил банан, не прерывая взгляда. И так продолжалось до тех пор, пока фрукт в его руке не закончился. Я всё это время терпеливо смотрела ему в глаза, не нарушая контакт. Я сама не знаю, почему я не смогла прервать наш зрительный контакт, эту странную связь.

В последствии эта картинка ещё долго будет стоять перед моими глазами.

Я решила, что мне нужно проветриться, и заглянула в соседнее купе, где в компании мальчиков сидела Белла.

— О! Лайни пришла! — воскликнул Марк таким хитрым и издевательским тоном, что я не выдержала и ответила:

— Для тебя, мистер Брэдли, я мисс Кэролайн Бейкер.

— Захочу, и буду называть тебя «Лайни»!

— Захочу, — передразнивала я его тон, — и оглушу заклятием «Петрификус Тоталус»! — ответила я и, подтверждая свои слова, вытащила палочку, покрутив её в руках, с удовольствием рассматривая её.

— Лайни, не злись, может, конфеткой угостишь? — сказал Тирелл, думая, что сможет меня этим разозлить ещё больше, но я лишь улыбнулась:

— Акцио, котелки! — вмиг в купе влетела коробочка шоколадных конфет, что я купила в Мантикоре. Я вручила ему одну. — Ешь, — и с удовольствием наблюдала, как он, обескураженный, съедает её.

Я не понимала своего поведения. В голове по-прежнему стоял Томас, который искусно пожирал дементоров банан.

Мерлиновы подштанники, мне захотелось придушить Дэна, хотя во всём этом был виноват не он.

А я.

Я это прекрасно понимала, и это меня раздражало.

Поняв, что мне здесь делать нечего, я вернулась в своё купе, взяла шестую часть «Тайн» и с удовольствием расположилась на своей верхней полке.

Зигмунды уже перестали играть на гитаре. Зато Томас искусно начал играть на нервах. Моих.

И снова в купе образовался стадный инстинкт — Джулия схватилась за свою книгу, которую брала в дорогу, но так и не прочитала, Дэн тоже решил почитать, и даже Томас, сбегавший за своей книгой, вернулся к нам и сел читать рядом с братом.

Не знаю, когда вернулся Растус, но, увидев всё своё купе читающим, глубоко вздохнул, забравшись к себе на полку, взял «домусоливать» половинку книги, отчего выглядел не лучшим образом на фоне других.

Мимо пробегала Кэтрин. Зайдя к нам, она до глубины души поразилась.

— Читать — это скучно! — заявила она, поморщив своим идеальным носиком, словно в купе пахло чем-то омерзительным.

Я посмотрела на неё таким взглядом, словно хотела им проклясть. Вообще-то я действительно прокручивала в голове список заклинаний, которыми я могла бы, если не навредить, то хотя бы немного покалечить.

Она увидела моё выражение лица, и сразу же прицепилась ко мне:

— О! Ты всё Косой переулок мусолишь!

— Вообще-то это уже шестая книга, — сдержанно ответила я, но у меня уже шёл пар из ушей.

Успокоила меня только картинка перед глазами, когда я подвесила слизеринку вверх тормашками к потолку с помощью «Левикорпуса».

Меня раздражали люди, которые не любили читать. Но не любящие читать — полбеды. А вот те, кто считают, что читать — вредно и навязывают своё авторитетное мнение…

Она презрительно фыркнула, покинув наше купе. Растус, кстати, тоже сдался, хлопнув дверью, последовав за ней. Я глубоко вздохнула. С каждой секундой он раздражал больше, чем нравился. Исчез его шарм, исчезло волшебство знакомства.

Когда нам надоело, мы вчетвером сели полукругом и начали обсуждать прочитанные книги.

— А какая у вас самая высокая скорость прочтения книги? — вдруг спросил Томас. — Мой рекорд — три часа, «История квиддича».

Мы не соревновались, но, судя по его самодовольному тону, он думал, что победил, ведь приведённая книга действительно была объемной.

Джулия на секунду закрыла глаза, поняв, что сейчас скажу я:

— Два тома «Величайшие события волшебного мира в 19 веке» и том «Величайшие события волшебного мира в 20 веке» за четыре дня.

Мальчишки так и обомлели, удивлённо уставившись на меня. Младший даже выкрикнул:

— У тебя было очень скучное лето?

— Нет, — я вздохнула — мне не очень хотелось пересказывать эту историю, но раз они попросили… — На пятом курсе, сдав С.О.В. по истории, я была не очень довольна результатом — преподаватель поставил мне «удовлетворительно», хотя той же Патриции, что знала историю хуже меня, путая элементарные восстания гоблинов и кентавров, получила «превосходно».

— Ну, гоблины и кентавры очень похожие существа — я тоже бы их спутал, — заметил Томас, и я, не сдержав улыбки, рассмеялась.

Да что со мной происходит?!

— Я и подошла к профессору Бинсу, сказав, что меня не устраивает результат, и ему следует пересмотреть мою работу.

— Нагло, — едко подметил Дэн.

— Согласна, — кивнула я, — но я была слишком зла, да и терять, в общем-то, было нечего. Профессор пересмотрел мою работу, найдя недочёты в 19 и 20 веках, правда, небольшие, и предложил мне прийти в понедельник, после С.О.В. по Заклинаниям, чтобы пересдать именно эти два века. Был четверг, и он думал, что я не приду, но все эти четыре дня я упорно и настойчиво читала эти три тома.

— Понятно, у тебя действительно было «очень скучное лето», — как-то разочаровано сказал Томас.

Несомненно, я победила.

Я выглянула в окно, вспоминая события тех дней. Я действительно не прерываясь читала эти «величайшие события». Хочу заметить, что в 19-м веке было слишком много событий, мистер Бинс это знал, именно поэтому дал столь тяжёлый век. Кроме того, он знал, что у меня экзамен в понедельник, и я вряд ли приду к нему, потому что прийти неподготовленной я не могла, а подготовиться у меня просто не было времени. А сознаться, что я не знаю — я не могла, как и прочитать столь огромные три тома за четыре дня.

Он загнал меня в тупик. Он так считал. Но я не была готова сдаться так просто.

Я читала и днём, и ночью. Я ела, читая, спала, читая, сидела в гостиной с Люмосом, читая. Первый том с моей настойчивостью дался мне за четверг, вторая половина девятнадцатого века далась мне за пятницу. С двадцатым веком было тяжелее — я дико хотела спать, глаза устали, и я ненавидела уже всю историю.

Я заснула на диване на середине двадцатого века.

— Битва Гриндевальда и Дамболдора состоялась в 1945 году, — выкрикнула я, когда меня разбудила Джулия — я по-прежнему сидела в гостиной Рейвенкло.

Спина жутко болела.

— Ты бы лучше к С.О.В. по Заклинаниям готовилась бы, — укоризненно сказала Джулия.

Она не понимала почему «История» мне так важна. Да я и сама не понимала. Просто это было делом принципа.

— Ты же знаешь, какая я в заклинаниях. Я к ним лучше, чем сейчас не подготовлюсь.

И это было правдой. Я не очень хорошо знала этот предмет, плавала во многих заклинаниях, некоторые вещи выполняла чисто маггловски. Но волшебные слова просто не запоминались, не лезли мне в голову. Я была безнадёжна. Я смирилась.

В итоге я сдала С.О.В. на оценку «Выше ожидаемого» и была вполне довольна, когда явилась к кабинету истории в назначенное время.

Я простояла час возле двери, другой, третий. На четвертый приведение соизволило прилететь.

Я пожалела, что мой преподаватель уже мёртв.

— О! Мисс Бейкер! — от удивления Бинс даже не спутал мою фамилию, что делал абсолютно со всеми учениками. — Что это вы тут делаете?

— Вы обещали устроить пересдачу по 19 и 20 веку, — тут же отвечаю я.

— И вы готовы? Вы ждали меня четыре часа? — он удивился, но протестировал меня, и я даже получила оценку «Превосходно».

Джулия ждала меня в Большом зале, и я с превеликим удовольствием назвала ей свои оценки:

— «Выше ожидаемого» и «Превосходно»!

Джулия поразилась, но сразу повисла на моей шее, радостно обнимая меня.

От мыслей отвлёк громкий возглас из соседнего купе:

— Лайни! Обижают! — это вопил Растус.

Я закатила глаза, но пришла к ним.

— Что случилось? — слова застыли у меня в воздухе. Дэйв, отпраздновавший своё день рождение в Мантикоре, умудрился с помощью волшебной палочки отобрать у Растуса огрызок книги.

И теперь они с Винсом, довольные, смеялись.

Смеялась и девчонки, сидящие в купе.

— Ну, конечно! Как понадоблюсь, так сразу «Лайни»! — воскликнула я, прикидывая, как отобрать книгу, парящую в воздухе.

— Ну, я же прикалываюсь, — сказал Растус, что задело меня до глубины души, но зато я моментально нашла решение проблемы:

— Экспелиармус! — выбила я палочку у Дэйва.

— Эй! — возмутился он, начав ползать по полу, пытаясь найти потерянное. Вмиг книга, парящая в воздухе, упала, приземлившись аккурат Растусу на голову.

Я хмыкнула и вернулась в своё купе. Общаться с Растусом мне почему-то хотелось меньше всего. Возьму и заавадю ненароком. Бабушка Волдеморта, как же можно быть таким несносным идиотом!

Томас украдкой посмотрел на меня, отвлекшись от книги, но увидев моё настроение, промолчал. Догадливы парень понял, что лучше сейчас у меня ничего не спрашивать.

А ещё я заметила усмешку на его лице.

Похоже, что эмпат здесь он, а не я.

На следующий день все чувствовали усталость и непреодолимое желание вернуться домой, в свои любимые кровати, встретиться с родными, принять душ, наконец. Кроме того, вечером Растус сообщил прекраснейшую новость — он выйдет из поезда до туннеля, потому что ему нужно до Хогвартса встретиться с родственниками.

И когда поезд остановился, он с улыбкой помахал нам, уже стоя на перроне.

Мы в тот момент сидели в компании с девчонками и с братьями.

— Лайни загрустила! Растус ушёл, как же она без него, — ехидно отметила Белла, а я одарила её удивлённой улыбкой.

— Мы сейчас заедем в туннель — и это меня пугает гораздо больше, чем что-либо ещё.

Дальнейшие два часа были невыносимыми, но прошли гораздо проще, чем в первый раз. У меня вновь начала паническая атака, клаустрофобия, но в этот раз я знала как её остановить — я осталась наедине с Джулией, пытаясь расспросить как они погуляли с Дэном.

Пришёл Томас, заиграл на гитаре. Я не стала его прогонять, его голос и его музыка смогли отвлечь меня от депрессивных мыслей. Тоннель вскоре закончился. Мы подъезжали к нашему дому.

Наша компания собралась у нас в купе, но в пожирателей мы не играли — вот-вот должны приехать, и не могли дождаться.

— Третьего сентября в Хогсмиде Тин Уорлок выступает, — начала издалека Джулия и замолкла.

Я знала, что она хочет пригласить ребят. И я была готова озвучить это вслух, но меня определили.

— Сын самой Селестины? — Дэниэл воодушевился.

Джулия, улыбаясь, кивнула.

— Тогда предлагаю пойти, послушать! — Дэн словно прочёл её мысли. Они смотрели друг на друга, улыбаясь во весь рот.

Я усмехнулась, поняв, что у этих двоих всё только-только начинается. Приятное тепло разлилось по моей груди. Я порадовалась за подругу.

После победы над Сами-Знаете-Кем третьекурсникам и старше разрешалось посещать Хогсмид днём, в свободное от занятий время. Мы могли сами выбирать, когда идти в шумную деревню, но на выходе нас всегда встречал охранник, тщательно следивший за временем нашего отсутствия. В целях безопасности, конечно же.

Пятница. Концерт Тина Уорлока! А кто это?

Мы все поддержали задумку Джулии-Дэниэла, решив, что обязательно сходим, послушаем его.

Мы неумолимо приближались к родному Лондону, и Томас, глядя в окно, вдруг заявил:

— Лайни, мы тебя никогда не забудем.

Я удивленно уставилась на него, пытаясь понять, к чему и зачем это было сказано, но Изабелла перебила мои мысли своим возмущённым возгласом:

— А нас ты, значит, забудешь?!

Говорящие существа и молчаливые люди

Встретили меня, что ни капли не удивило, мистер и миссис Гиббз. Они же пытались помочь с чемоданами, но я отказалась, и тащила их сама. У моего дома мы распрощались, зная, что встретимся через несколько дней.

Был понедельник, двадцать седьмое августа.

— Демми, я дома! — крикнула я, понимая, что никого, кроме нашего домовика здесь нет.

Он достался папе от прадеда пару лет назад, и стал членом нашей семьи. Иногда мне казалось, что мама любит его, как своего младшего сына. Если честно, отец был против рабства в нашей семье, и предлагал Демми предметы одежды, предлагал ему свободу, но тот отказался, заявив, что служить Бейкерам — его долг.

Я не понимала этого. Не понимала зачем эльф добровольно хотел наслаждаться своей неволей. Он осуждал Добби и других, которые хотели быть свободными, «равными» людям, рассказывал другие, странные небылицы, непонятные нам, простым волшебникам. Но мы, Бейкеры, несомненно, обожали его.

Что ж, после того, как я выйду замуж, прервав род Бейкеров, интересно, он возьмёт свою заслуженную свободу?

— О! Мисс! Демми так рад вас видеть! — эльф появляется рядом со мной, принимая мои чемоданы и улыбаясь. — Демми скучал в одиночестве.

— А как же Рыжая Чернышка? — удивилась я, обнимая своего маленького друга.

— Чернышка у миссис Уэтсби, Кэролайн. Родители сказали отдать её бабушке, и Демми послушался, хотя очень скучал по ней.

— Они отдали ЕЁ маггле?! — выкрикнула я.

Злость, гнев, разочарование, все эти чувства возобладали надо мной одновременно. Я была хозяйкой этой кошки, так какого дементора?!

— Чернышка не могла бы о себе позаботиться, отчего её взяла Уэтсби. Демми не хотел, но Демми не мог ослушаться, — эльф испугался моей злости, пытаясь оправдать необдуманный поступок моих родителей.

Нет, я нормально отношусь к магглам, вы не подумайте. Но по сравнению с моей бабушкой, родственники самого Гарри Поттера — наимилейшие люди. Вы думаете, что я слишком предвзято отношусь к ней? Вы очень неправы, утверждая это.

И скоро поймёте, что права я, а не вы.

— Демми, пойдём заберём её из этого ада. Ох, чувствую, кошка вне себя от злости и будет ругаться.

— Демми не хочет об этом говорить, но — эльф немного сжался, но всё же озвучил свои мысли: — мистер Бейкер просил, чтобы вы пять дней побыли у своей бабушки.

— Соплохвоста ему в мантию! — выругалась я. — Волдеморта на них нет!

— Бейкеры всё-таки твои родители, — попытался остановить меня домовик, но у него это не получилось.

— Пойдём заберём мою кошку, а затем вернёмся домой.

— Дэмми не может ослушаться приказа мистера Бейкера. Прости, Кэролайн. Дэмми очень не хочет отправлять тебя туда, но у Дэмми нет выбора.

— Выбор есть всегда, — пробурчала я. Но кто я, чтобы спорить с законами магии, которую я не знала?

Я закатила глаза, и мы трансгрессировали. Оставив меня у порога, эльф исчез — он сделал свою часть работы. Выполнил свой приказ.

Бабушка жила в другом конце Лондона. Что ж, у меня осталось пару маггловских денег, надеюсь этого хватит, чтобы вернуться домой.

Домовик, в конце концов, своё дело сделал, приказ выполнил, а я настойчиво вернулась домой сама. Эх! Как жаль, что я не смогла освоить трансгрессию в конце шестого курса! Сейчас бы у меня не было проблем с возвращением домой.

Я постучалась. Я могла бы открыть дверь при помощи магии, но, зная мою бабушку…

— Кто там? — услышала я её ворчливый голос.

— Твоя любимая внучка, — ответила я, пытаясь улыбнуться. Может, сегодня у неё будет хорошее настроение?

Сомневаюсь…

Да и получился у меня слишком саркастичный тон.

Очень плохое начало.

— А-а-а-а! — завизжала она, словно её убивали. — Волшебное отродье! — перешла в наступление бабушка, а я закрыла глаза, мысленно считая до трёх, ведь в моей голове так и стояло: «Бомбардио». Я могла просто вынести эту дверь, не моргнув и глазом. Я знала это заклинание. — Убирайся! Не хочу видеть ничего, связанного с магией! Вот не открою я тебе, и что ты сделаешь? Не все проблемы может решить твоя магия!

— Я всего лишь хочу забрать свою кошку! — но миссис Уэтсби меня не слушала. — Алохомора! — проговорила я, еле удержавшись от того, чтобы вышибить дементорову дверь.

Не хотелось потом объясняться перед соседями-магглами.

Не хотелось объяснять маме, что это бабушка не открыла мне дверь. Мама обвинит меня лишь в том, что я не научилась договариваться.

Многочисленные замки на двери параноика-бабушки отворились, дверь отворилась, и я увидела удивленную физиономию «своей любимой бабушки».

— Очень многое можно решить с помощью магии, — воинственно сказала я, продолжая держать палочку наготове.

Наверное, видок у меня был слишком грозный, потому что по бабушкиному взгляду я поняла, как так испугалась.

Я навела на неё свою волшебную палочку, и она, боясь её, как чёрта из табакерки (если честно чертей не существует, а вот боггарта мы всегда можем вызвать), отошла в сторону.

— Я ненадолго, — коротко сказала я.

— Твоя мать сказала мне, что ты пробудешь у меня пять дней, — когда она говорила, казалось, что из её уст капает яд. Наверное, из него получилось бы прекрасное ядовитое зелье.

— Планы изменились, — отрезала я, позвав Чернышку.

Кошка уже бежала ко мне навстречу, виртуозно вопя своё: «мяу», а затем запрыгнула мне на руки, и я обняла её.

Справедливости ради, хочу сказать, что миссис Уэтсби не всегда была такой вредной злой старухой. Когда у неё в семье родилась маленькая волшебница — моя мама, она была счастлива этому, радуясь, что дочь у неё особенная, не такая, как у всех.

Шли годы, мама выросла, отучилась в Хогвартсе, и настало время выходить замуж. Выбор пал на моего отца. Они были влюблены до беспамятства.

И вот тогда-то бабушка начала закатывать истерики, потребовала сделать аборт, когда узнала о беременности мной, поставила выбор, но моя мама наотрез отказалась выполнять эти условия.

Миссис Уэтсби смирилась, но ненадолго. Мы стали жить отдельно, пока бабушка не заявила, что не может жить одна, и что умирает. Надо отдать должное: актриса из неё вышла ещё та. Маггловские театры позавидовали бы её виртуозности и умению играть на публику.

Мама сжалилась, и мы стали жить вместе. Дэмми даже попытался подружиться со злой старухой, а папа собирал каждую неделю семью за азартными маггловскими и магическими играми.

Всё поломалось с треском, когда я училась на третьем курсе Хогвартса — мама прислала письмо, и я поняла, что она плакала, когда писала его. Бабушка обозвала маггловскими ругательствами отца, и выгнала их из дома.

Впрочем, наверное, это было лучший выход из ситуации.

— Пока, бабушка, — сказала я, закрывая за собой дверь, но миссис Уэтсби сделала вид, что меня не слышит/не существует. Я хмыкнула.

— О великая кошка Бастет! Наконец-то этот кошмар закончился! — заговорила моя Рыжая, и я спустила её на землю. — Две недели молчать! Да ты издеваешься надо мной?! Почему нельзя было взять меня с собой?

— Ты же знаешь, что в Мантикору запрещено брать домашний животных. У меня не было иного выбора. Меня сослали в ссылку, — ответила я, напомнив своей кошке, что не у неё одной были трудности.

Мы вышли со двора, и Чернышка, грациозно виляя хвостом, шагала рядом, ругаясь то на меня, то на мою ненормальную семью. С последним я была согласна: Бейкеры адекватностью никогда не славились.

Увы.

— Ты понимаешь, сколько маггловских ругательств я услышала и сколько ударов метёлкой получила?! — продолжала шипеть кошка.

— Ты не могла бы запрыгнуть на шею? Если магглы услышат, — шикнула я на неё, воровато озираясь по сторонам. Лишних проблем мне не хотелось.

— Да-да. Статут секретности, — Чернышка вздохнула, забравшись ко мне на плечи, но тон не убавила, буквально начав орать мне в ухо: — где носит Демми?

— Мои родители решили, что эти пять дней мы проведём у миссис Уэтсби, — невозмутимо ответила я, продолжая шагать вперёд.

Почему-то в маггловском мире, если человек разговаривал сам с собой, он не вызывал ни малейшего подозрения. Это было нормальным в маггловском мире, и совершенно никого не удивляло.

Я давно с этим смирилась.

— Вернее твоя мать решила, что это полезно — пообщаться с бабушкой! Особенно, когда она такой распрекраснейший человек! — прошипела кошка. — Вот только почему-то она сама не горит желанием пообщаться с мамочкой!

— Не думаю, что, если бы папа был бы против, он отправил бы меня к бабушке. Ты просто не любишь мою мать, потому что в детстве она прищемила тебе лапу, — я знала, что моя кошка права, но не хотела говорить ей об этом. Поэтому напомнила не самый приятный момент нашей «совместной» жизни.

Чернышка обиженно облизала правую лапу, но промолчала.

Позвольте мне объясниться. Моя кошка не анимаг, не исчадие ада, а «обычная» кошка, которая умеет разговаривать.

Ну или не совсем обычная…

Впрочем, думаю, стоит рассказать эту историю сначала.

После первого курса я вернулась домой, когда мы ещё жили «дружной» большой семьёй вместе с моей изумительной бабушкой. (Тут где-то на страницах потерялся сарказм, ну да ладно). Миссис Уэтсби подкармливала чёрного котёнка, и в июле-месяце это создание родило четырёх котят неподалёку от нашего дома.

Я места себе не находила, боясь, что с ними что-то случится! Я постоянно бегала к ним, проводя с ними всё своё время. Я была готова ночевать даже ночью!

Кошачье семейство состояло из трёх чёрных-чёрных мальчиков и забавной девочки. Она была трёхцветной, в основном чёрной, но местами были белые пятна, а голова и вовсе была наполовину рыжей.

Спустя пять дней маме надоело, что меня нужно загонять домой, что я могу и вовсе остаться ночевать на улице, и взяла эту ораву домой.

До Хогвартса я много времени проводила с кошками, а когда пришло время уезжать, я забрала кошку, окрестив её Мэри. Когда я вернулась через год домой, кошек у нас дома уже не было, и, если честно, мне не очень хотелось знать, куда они делись.

На третьем курсе моя маленькая проказница меня удивила. Однажды воскреснем осенним утром, когда я в комнате осталась одна, она, ударив меня лапкой по щеке (Мэри была из тех кошек, которые никогда не выпускали когти), сказала:

— Просыпайся!

Ну, я и проснулась, свалившись с кровати. Обычное такое дело.

— Какого дементора ты разговариваешь? — воскликнула я, щипая себя.

Величина моего шока была неописуемой. Мне казалось, что я сплю, и не могу проснуться. Щипки не помогли, в последствии на их месте появились синяки.

— Нет, ты не спишь. Вставай давай, пора тебе узнать правду.

У меня начинала болеть голова.

— Разговаривать с животными даже в магическом мире — не нормально, — обиженно на грани с испугом пробормотала я.

— Разговаривать со змеями — не нормально. А я похожа на змею? Также шепелявлю и извиваюсь? — кошка прогнулась и потянулась, показывая, что никакая она не змея.

Кстати, я водила её к маггловскому ветеринару. Он мне ещё тогда сказал, что кошка абсолютно здорова, и имеет породу «ориентал». Правда о чистоте породы он не ручался, и вот вам, пожалуйста.

Она разговаривает!

Да что ты такое?!

— Ты можешь встать, или сбегать за мадам Помфри? — поинтересовалась Мэри с кровати. Её мордочка так и повисла в воздухе. Она рассматривала меня своими большими глазами.

Я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

Не получалось.

В итоге я села на соседнюю кровать, уставившись на неё, пытаясь понять, что происходит.

— Понятно. Мой отец предупреждал меня, что могут возникнуть трудности, но я не думала, что они будут такого масштаба.

— Отец?!

— Да. Фамильяр, — равнодушно заметила кошка, вильнув своим изящным хвостом. Я с непониманием уставилась на неё, а она, ещё раз вздохнув, сказала: — ты, видимо, плохо слушала преподавателя по истории магии.

С этими словами она перепрыгнула на соседнюю кровать, ко мне, а я, отшатнувшись, чуть не упала снова.

— Боги! Не заставляй меня звать Демми, чтобы он стёр тебе память! — возмутилась, наконец, кошка, неистово завиляв хвостом. — Ну, вот почему говорящих эльфов, служащим людям, никто не боится, а если кошка заговорила, всё, клиника!

— Ты, что, послана мне служить? — я попыталась осознать происходящее, но оно сложно укладывалось у меня в голове.

— Ещё чего! Размечталась! Я никому не служу! Кошки никому не служат! — она вновь вздохнула, села, поджав хвост. — Хорошо, давай я тебе расскажу, а затем решим, что с тобой делать дальше.

Я кивнула. Спорить с вдруг заговорившей кошкой хотелось меньше всего.

— Давным-давно, когда не существовало статута секретности в магическом мире, и волшебники колдовали, не боясь, что их увидят магглы, одна из ведьм, я не знаю её имени, заколдовала своего ворона, наделив его разумом, небольшой магией и вложив частичку своей души. Конечно же, многим ведьмам понравилась идея иметь такого прекрасного друга и помощника в виде животного, и они тут же последовали её примеру. Появилось множество фамильяров, но в 1689 году был принят закон о неразглашении магии, и примерно в это же время был утеряно заклинание превращение в фамильяра. Мы были на грани вымирания, и самое ужасное было то, что мы оказались абсолютно не скрещиваемым родом. Впрочем, мои предки нашли выход, скрещиваясь с обычными животными. Дети от такого союза не всегда получались фамильярами, да и утратили часть магии, которой могли пользоваться первые фамильяры. Тогда великой Бастет был принят свой статут секретности, где нам разрешалось раскрывать свой секрет только тому человеку, которому мы безоговорочно доверяли, которого любили и которого хотели бы защищать.

Я слушала с придыханием сердца. Неужели теперь я хозяйка фамильяра-полукровки? Мэри рассказывала дальше, и я узнала очень много о той стороне магии, которую вряд ли кто мог открыть кроме меня. Во-первых, фамильяры жили гораздо дольше, чем простые домашние животные. Во-вторых, они размножались только тогда, когда приходила пора умирать или же в семье появлялся ребёнок, и хозяину срочно нужен был ещё фамильяр. В-третьих, отец Мэри был бродячим фамильяром, скрывавшийся от их сообщества, и совершенно не доверяющий людям. Кроме того, у фамильяров-отцов в помёте рождался только один фамильяр, все остальные были простыми животными.

Отец Мэри был против, чтобы она вступила в сообщество, но та воспротивилась, пошла наперекор своему отцу. Сообщество приняло её, но волевая кошка отказалась называть координаты своего отца. К тому же, её отец сбежал, и она больше его не видела. Мэри не скучила по нему. В их жизни это не было принято.

— Боги! Прекрати называть меня «Мэри»! Это дурацкое имя, которое мне совершенно не нравится, — прошипела она.

Я перестала бояться и удивляться тому, что кошка, точнее мой фамильяр разговаривает. В итоге прямо на месте мы придумали ей новое имя, которое понравилось — «Рыжая Чернышка». Необычно, но со вкусом. Впрочем, часто я называла её «Чернышка», иногда «Рыжая стерва», ну, а когда мне хотелось её особенно позлить, в ход шло имя «Кровавая Мэри».

Так мы и прожили эти несколько лет душа в душу. Кстати, она рассказала мне, что миссис Норрис тоже фамильяр, поэтому Филч с такой простотой понимает её, оказываясь в нужном месте, ну в очень неподходящее время.

Эти несколько лет мы хранили этот секрет от всех, пока у меня не появился Эдвард, и она не раскрыла секрет и ему. Он крайне удивился, но с кровати не упал. А когда мы «расстались», Чернышка ругала меня — какую ошибку мы совершили.

Впрочем, мы легко убедили парня, что моя кошка не умеет разговаривать, хотя долгое время он ловил мою кошку и тряс её, пытаясь заставить говорить. Похлопаём её актёрскому мастерству — она жалобно мяукала, «по-кошачьи».

Мне пришлось говорить с деканом, а затем Натали Николсон провела с ним беседу, объяснив сходившему с ума рейвенкловцу, что кошки не умеют разговаривать.

Так или иначе, блуждая по маггловскому Лондону, к вечеру мы смогли найти дорогу домой.

— Дэмми очень жалеет. Дэмми не хотел… — нас встретил эльф, и он был явно огорчен, что я ослушалась приказа отца.

— О Бастет! Ты не мог бы замолчать?! — проворчала Чернышка. — Я так устала и хочу развалиться на нормальной! И ни один домовик не посмеет мне помешать. Иначе я пожалуюсь в сообщество на тебя за жестокое обращение с фамильяром.

Статут секретности не распространялся на домовиков, ведь, по сути, они не были людьми, и без проблем умели хранить тайны.

Дэмми кивнул, сжавшись — он не любил, когда его ругали.

— Дэмми очень скучал по Чернышке.

— Спасибо, что периодически навещал меня и подкармливал. Эта старая карга морила меня голодом! Пришлось ловить её мышей, — говорила Чернышка, мурлыкая, одновременно трясь о его ноги. — Ты представляешь, какие там мыши, Демми! Они меня пугали, благо я знаю заклинание, которое их убивает.

— Демми очень боится мышей! — испугался эльф, чуть не упав, но удержав равновесие благодаря кошке.

Я смотрела на разговор членов своей семьи и улыбалась, чувствуя себя дома. Наверное, это были самые нормальные из моей семейки.

А ещё я скучала по Томасу, видя перед глазами то, как аппетитно (назовём это так) он поедал банан. Я совершенно не думала о Растусе, а Томас не желал выходить из моей головы.

Нельзя же быть настолько ветреной?

А ветреность ли это?

Распределяющая шляпа

Остаток августа пролетел незаметно.

Наступило первое сентября. Путешествие до платформы 9¾ прошло без приключений. С утра, как обычно, ставшей традицией за это лето, за мной заехало семейство Гиббз. Чернышка, сидящая в переноске, неистово мяукала, ругаясь, что её туда посадили, но по-человечески не говорила: она выскажет мне всё по приезду в Хогвартс. Статут секретности не распространялся на моих друзей, и, поэтому, мне пришлось скрывать от Джулии, что на свете существуют фамильяры, и я моя кошка — одна из них. Мне было стыдно за это, но я дала клятву, которую не могла нарушить. Поэтому «кошка» мяукала, а я молчала.

Лучше бы я завела сову.

Без десяти одиннадцать мы прошли между платформами девять и десять, стараясь не привлечь внимание магглов. В одиннадцать, нашли с подругой свободное купе и, высунувшись из окна, помахали на прощание родителям Джулии.

Я так надеялась встретить Растуса! Но этот шумный и шустрый мальчишка не попадался мне на глаза.

А ещё мне хотелось увидеть Томаса.

В моей голове стояла каша.

Оказавшись в Хогвартсе, я первым делом выпустила Чернышку на свободу — ей не терпелось побегать, и вскоре она скрылась в темноте.

Видела я и первокурсников, которые так боялись всего, чего только можно бояться. Особенно неуютно, наверное, было магглорождённым. Они, по традиции, пересекали чёрное озеро на лодках, как некогда это делали мы. Мы же, старшекурсники, ехали в удобных и тёплых каретах, которых везли невидимые для нас кони — фестралы. Хотя, наверное, многие из нас уже видели смерть и знают как выглядят фестралы на самом деле. Мне не хотелось знать их истинный внешний вид.

Оказавшись в Большом зале, я наблюдала за распределением первокурсников, и не могла не вспомнить, как прошло мое знакомство с Хогвартсом.

Моё распределение.

Тогда это тоже было всё в новинку, необычно, волшебно и… захватывающе.

Это было шесть лет назад, но каждый год я вспоминаю об этом, словно это было вчера.

На платформе в Хогсмиде, как это заведено, нас встретил полувеликан, чем даже меня, с детства знакомой с волшебством, впечатлил и немного испугал. Кто-то из магглорождённых, помнится, хлопнулся в обморок. Неплохое начало. Великан представился нам Рубеусом Хагридом. По его словам, он занимал должность лесника и, по совместительству, преподавателя предмета Уход за Магическими существами. Именно Хагрид проводил нас до ворот школы, а затем мы вместе с ним расселись по лодкам, пересекая озеро. Забавно, никто даже не упал в воду, хотя в истории школы (перед поездкой я прочитала её) говорилось, что бывали и такие случаи. Но нам же достаточно было упавшего в обморок впечатлительного первокурсника?

На пороге замка нас встретил Питер Шарп — преподаватель Алхимии и других предметов старшекурсников. Некогда он учился на Гриффиндоре, а именно этот факультет победил тогда в соревновании факультетов в прошлом году, что значило, что именно гриффиндорец, по традиции, установленной с некоторых пор последним директором, должен встретить первокурсников и провести распределение по факультетам. Директор, профессор Макгонаггл, которая тоже была гриффиндорцем, выбрала мистера Шарпа.

Перед поездкой в Хогвартс я неотрывно сидела, читая всевозможные книги, и уже через три дня знала каждого профессора по имени и в лицо, и его небольшую историю. Я не знаю, зачем мне эта информация, но к середине первого курса я помнила имена только преподающих у меня учителей. Ещё не поступив, знала я и правила, и традиции школы. Да если бы по книгам можно было выучить все ходы и выходы, потайные лазейки, то я бы и это сделала!

— Приветствую вас в школе чародействе и волшебства Хогвартс. Сейчас вы зайдёте в Большой зал, где вас распределят по факультетам, — первокурсники начали перешёптываться между собой — многие среди нас не знали, как будет проходить это распределение. Кто-то даже рассказывал, что их старшие братья сражались с троллями!

— Вам просто наденут шляпу на голову, — коротко одёрнула их я. — Битву с троллями отменили несколько лет назад, — съязвила я. Больше всего раздражало то, что никто не удосужился почитать историю школы! Неужели никому не интересно? Неужели книги больше не в моде?

— Тише, тише, — профессор Шарп попытался успокоить разволновавшуюся толпу. — Каждый из вас в течение семи лет будет жить в своей большой и любящей семье — факультете, среди таких же, как и вы сами. За ваши победы факультет будет получать баллы, а за нарушение правил — терять драгоценные очки. В конце года факультет, набравший наибольшее количество очков — побеждает. В прошлом году победил Гриффиндор, и именно поэтому вас встречаю я, истинный гриффиндорец.

Я улыбнулась. Гриффиндор действительно являлся самым лучшим факультетом среди четырёх. Три остальные не могли с ними сравниться! Из него выходили только лучшие волшебники. Мои родители учились и познакомились на Гриффиндоре. Вся семья по папиной линии училась на Гриффиндоре. Моя мать магглорождённая, но тоже попала в Гриффиндор. Да и, что греха таить, Избранный, Гарри Поттер, учился в Гриффиндоре.

Я не особо нервничала, ведь заранее знала, что поступлю туда. Я решительна, я мало чего боюсь, и я догадывалась, что шляпа, лишь коснувшись моей головы, тут же завопит на весь зал: «ГРИФФИНДОР»!

А в гостиной в красных тонах я засяду за письмо, и тут же сообщу родителям — я гриффиндорка, гордитесь мной.

Другие факультеты, и другие варианты я даже не рассматривала. Разве я могу попасть в факультет заучек Рейвенкло или, что хуже, на факультет злыдней Слизерин?

Именно так я считала, пока профессор Шарп говорил свою длинную и монотонную речь. Когда мы вошли в зал, среди первокурсников покатились возгласы восхищения. Ну, да. Потолок. Заколдованный. Волшебный. И чего удивительного?! Ну, да. На нём небо. А почитать историю того, как это самое небо появилось в Большом зале никто не пробовал?

Затем шляпа запела, приветствуя нас, но я уже не вспомню слова той песни. Питер Шарп начал вызывать первокурсников, поочерёдно называя имена:

— Амичи, Винс.

— ХАФФЛПАФФ, — завопила шляпа на весь, лишь коснувшись головы неизвестного мне юноши.

Мне почему-то стало его жаль. Меня же вызвали второй:

— Бейкер, Кэролайн.

Я шла с выпрямленной спиной, гордо глядя на тех, кто смотрел на меня. Чаще всего мой взгляд останавливался на столе Гриффиндора — я точно знала, что вскоре буду сидеть среди красных львят.

Однако, всё пошло не по плану.

— Ещё одна Бейкер, — заговорило у меня в голове, что оказалось неожиданно и непривычно. Я ожидала, что следующая фраза будет: «Я знаю, что с вами делать — ГРИФФИНДОР!», но нет. Дальше я услышала то, что ожидала меньше всего: — преданность и жуткая прямолинейность, которая будет мешать вам жить, если вы её не обуздаете, эмпат, который знает все слабости окружающих людей. Вы также трудолюбивы, если вам интересно то, что вы делаете, — я ужаснулась. Она описывала меня, как хаффлпаффку! — Вы общительны и альтруистичны, да, я бы отправила бы вас на Хаффлпафф, но, — моё сердце никогда так быстро не билось. Я волновалась, но у меня всё ещё была надежда, что меня отправят в Гриффиндор. — Также вы амбициозны, уверены в себе, целеустремлены, — я потеряла дар речи. Нет! Только не Слизерин! Я не готова к такому повороту событий. Мельком взглянув на зелёный факультет, мне стало ещё страшнее, но голос шляпы неумолимо продолжал раздаваться в моей голове: — если вы поставите себе цель, то непременно её добьётесь, правда, никогда не пойдёте по головам, а это небольшое расхождение с факультетом. Вы хитры, хитроумны, у вас есть ораторские способности, правда они пока не очень развиты, — на лбу проступили капельки пота — я не хотела в Слизерин. Неужели у меня нет ничего от Гриффиндора?! Но монолог шляпы не прекратился: — наблюдательность, любознательность, острый ум и большая потребность показать свою индивидуальность. Хм. Вы также любите сочинять истории, много читаете. Вы творческий человек, прошу, не загубите этого в себе.

— Вы хотите отправить меня в Рейвенкло? — наконец, мысленно спросила я. Я не до конца поняла, как это работает, но догадалась, что разговор со шляпой останется между мной и шляпой, если я не захочу никому его пересказать.

— Если честно, я немного запуталась — вы слишком противоречивы. Но, да — вы больше всего предрасположены к нему.

— А как же Гриффиндор?

— Ох уж это стойкое желание угодить своим родителям, добиться чего-либо, чем они будут горды. У вас есть решительность, храбрость, благородность и честь, вы не лишены эмоций и безрассудства, которые присутствуют в каждом гриффиндорце, но хорошо подумайте, это действительно то, чего вы хотите? Вам действительно хочется идти по пути, который создали ваши родители?

В этот момент я поняла, что нет. Нет, я не хочу в Гриффиндор, мне явно там не место. Несмотря ни на что, я никогда не начну действовать, если всё хорошенько не обдумаю. Я никогда не брошусь в омут с головой, не подумав, какого дементора оно мне нужно.

— Я рада, что вы начинаете понимать. Вы живёте стереотипами, мыслями родителей, которые вдолбили в вашу голову. Но сейчас вы не с ними, и пора начинать жить своей жизнью. Я указала вам основные черты вашего противоречивого характера и предоставляю вам самостоятельно выбрать тот факультет, на котором вы проведёте семь лет своей жизни.

Я не готова была отказаться от всех предрассудков сразу и, признаться честно, Слизерин меня немного пугал, да и я не была так уверенна в своей целеустремлённости, в чём меня настойчиво уверяла шляпа. В своём трудолюбии я тоже была не совсем уверена, зная периодические приступы лени.

И тогда я решила, что хочу выбрать Рейвенкло — факультет творческих людей. Шляпа это поняла, одобрив мой выбор, крикнув на весь зал:

— РЕЙВЕНКЛО.

И я присоединилась за их стол под бурные аплодисменты, и с тех пор ни разу не пожалела о своём выборе, но никому не рассказывая о разговоре со шляпой.

— РЕЙВЕНКЛО! — от мыслей оторвал громкий возглас Распределительной шляпы, которая отправила очередного первокурсника за наш стол, и я, как истинный патриот своего факультета, громко зааплодировала новенькому мальчику. Он выглядел растерянно, но улыбался, радостно плюхнувшись неподалёку.

Я засмотрелась на стол Хаффлпаффа (с моего места как раз было видно все три оставшихся факультета): Растус и Винс что-то увлечённо обсуждали. Но тут мой взгляд зацепился за братьев Зигмунд: они каждый раз подскакивали, когда к ним присоединялся новоиспечённый гриффиндорец.

Наши взгляды с Томасом встретились. Он не отвёл глаза, как и я. Его улыбка, предназначенная только мне, заставила сердце биться сильнее. Этот, только наш момент, благодаря которому по моему телу побежали мурашки, нарушил очередной гриффиндорец.

Очнувшись, явно пытаясь согреться, я потёрла правую руку, пытаясь прогнать гусиную кожу.

— Всё в порядке? — спросила Джулия. Она сидела напротив и не видела, как Дэн пожирает её глазами.

— Да, — кивнула я, в очередной раз посмотрев на Растуса, который уже не вызывал у меня никаких эмоций, что было, как минимум, странно.

Приди, помешай моё варево

Меня немного потряхивало от волнения, и я не совсем понимала причину происходящего. Мы провели две недели в санатории вместе, виделись и в Хогвартсе на переменах. Так почему же сейчас встреча заставляла меня переживать?!

Мы сидели с Оливией на Зельеварении, а я отсчитывала часы до конца пары, чтобы незаметно сбежать в Хогсмид. У меня не было секретов от подруги, но сейчас я настойчиво молчала. Мы оказались относительно наедине пока профессор Слизнорт уныло рассказывал о пользе предстоящего ЖАБА.

— Ты ещё не определилась кем хочешь стать после Ж.А.Б.А.? — тихо прошептала Оливия, листая учебник.

Я закатила глаза. Каждый второй в Хогвартсе постоянно напоминал мне о моём выпуске в этом году, а я действительно не знала, чего хочу. Я включила в курс те предметы, которые у меня относительно неплохо получались, и сейчас, когда нужно было определиться было невыносимо сложно что-либо предпринять.

— У меня ещё есть… время, — я сделала ударение на последнее слово в надежде, что подруга не будет сильно давить.

Впрочем, она быстро переключилась:

— Ну, так что? Ты расскажешь мне что это за мальчик на фотке с поезда?

Мерлинова борода! Я надеялась, что Оливия забудет. Я же просто прислала фотографию, чтобы она хоть ненадолго отстала!

Но сейчас это дало обратный результат.

— Просто мальчик с Гриффиндора, — пожала я плечами, пытаясь сказать, как можно более равнодушно и убедительно. — Он младше меня на два года. Ты же сама понимаешь каково это сейчас иметь такую разницу.

Пытливый взгляд Оливии почти заставил меня прямо на месте выучить трансгрессию, но, к счастью профессор нас отвлёк, и мы приступили к практике.

В тот урок у меня получилось не самое лучшее зелье и, наверное, если бы оно взорвалось, я бы ни капли не удивилась.

Оказавшись одна посреди коридора Хогвартса, ожидая Джулию, я тихо прошептала себе:

— Сегодня я узнаю, что чувствую.

От своих слов я даже подпрыгнула. Это было неожиданно. Я же знала, что чувствую… или нет?

Но подумать мне не дали: моя милая мисс Гиббз предстала предо мной, необычайно красивая, отчего даже я залюбовалась ей. Мы поспешили в Хогсмид.

— А где мы должны встретиться? — наконец, очнулась я, предвкушая, что сегодня нормально пообщаемся с Растусом, а не так… мельком на переменке.

— Ну, Дэн сказал, что соберёт ребят. Мы обещали встретиться у Трёх метел, а дальше все вместе пойти на площадь, где будет концерт.

— Не понимаю, почему нельзя просто встретиться у ворот школы.

Джулия пожала плечами.

Некоторое время мы стояли у паба, и ожидание медленно, но верно убивало меня, заставляя с каждой секундой нервничать сильнее.

Парни подошли сзади, как раз в тот момент, когда сердцебиение просто зашкаливало. Хогвартский этикет заставил меня обнять сначала Дэниэла, а потом Томаса. Побывав в объятиях младшего брата, я мгновенно поняла весьма странную мысль: я не хочу обниматься ни с кем другим, чувствуя тепло только его горячих рук. Эта безумная мысль испугала меня, наши взгляды встретились, и меня словно ударило молнией. Словно кто-то рядом прошептал «Баубиллиус».

— Остальные решили не ходить, сославшись на усталость после второго учебного дня, — слова Зигмунда-старшего подействовали как хороший глоток бодроперцового зелья. — Пойдёмте!

Отсутствие Растуса и других меня почему-то не огорчило. А вот нижнюю губу я прикусила. Ой-ой. Нехороший знак: рядом точно находится тот, кто мне нравится.

Волшебники, казалось, собрались со всего мира: на площади было полны-полно народу. Тином оказался симпатичный молодой мужчина с хорошо поставленным голосом. Он начал с любимой всем его мамы песни:

О, приди, помешай мое варево,

И, если все сделаешь правильно,

Ты получишь котел,

Полный крепкой, горячей любви.

Дэн и Джулия самозабвенно слушали его пение, а мы с Томасом слишком быстро заскучали. Гриффиндорец начал выискивать своих знакомых, а я, в силу своего неугомонного характера, слегка толкнула его, возмущённо воскликнув:

— Тебе нас двоих мало?!

Это было глупо, но я не смогла удержаться. Он снисходительно улыбнулся, помахав кому-то рукой в толпе.

— Ой, смотри какая симпатичная ведьмочка! — смеясь, указала я на рыжеволосую девушку, которая не сводила влюблённого взгляда с солиста.

— У тебя отвратительный вкус на девушек, Кэролайн.

— Это ещё почему?! — я картинно возмутилась, откровенно переигрывая.

— Потому что у её подруги шикарные шелковистые густые волосы, и это гораздо круче всего остального.

Я оценивающе взглянула на неё, а затем хмыкнула:

— Серьёзно?! У меня такие же были в прошлом году.

Лучше бы я хоть раз промолчала, потому что он посмотрел на меня так, что я захотела провалиться сквозь землю, оказаться в гостиной Рейвенкло или, на худой конец, спрятаться за подругой, что мне совершенно не свойственно.

— Зачем ты отрезала волосы?! Это же красота каждой девушки, это же волшебно круто. Дэн!

Тот нехотя повернулся, глядя на нас, как на маленьких детей.

— Прикинь, Кэрка отрезала свои длинные волосы, и…

— И что?! — тот пожал плечами. — Это же её дело, не так ли?

Томас насупился, не получив поддержки брата.

Концерт становился всё скучнее и скучнее. К счастью, заиграла тихая мелодия, и волшебники стали приглашать ведьм на танец. Дэн тут же протянул Джулии руку, что было чертовски предсказуемо, и я никак не могла нарадоваться за свою девочку. Мы с Томасом смотрели поодаль как парочка кружилась на столь небольшой территории.

Волшебный момент.

Он стал ещё более магическим, когда Дэн поцеловал её, и я заулыбалась, как дурочка, видя, что та краснеет. После танца скучающий Зигмунд-младший предложил пойти в кафе «Три метлы».

Я поддержала, так как я начала замерзать и мне надоели вопли Уоркла.

В пабе мы сели за свободный столик, и Томас, улыбаясь спрашивал кто чего хочет. Очередь дошла и до меня.

— Что взять тебе? — он уставился мне в глаза, чаруя голубыми глазами. Они напоминали собой бесконечное, бескрайнее небо, от которого я потеряла дар речи. Они походили на бездну, на бесконечный омут, в который так и хотелось упасть с головой, на море, в котором хотелось тонуть без оглядки. Ради них хотелось умереть, и чтобы никто не спасал.

Я зависла, глядя в них, не понимая, что должна сказать, что нужно ответить.

— Ей тоже Сливочное пиво, — Гиббз вовремя поняла, что со мной происходит и пнула меня ногой под столом. Я улыбнулась и кивнула.

Я поняла, что совершила глупейшую ошибку, боясь волшебника, бегая от него, не желая принимать его дружеские (?) ухаживания, и сама не заметила, как влюбилась.

Джулия и Дэниэл что-то бурно обсуждали пока я полностью погрузилась в свои мысли, глядя за перемещениями младшего брата. Я ещё тогда заметила красоту Томаса, когда мы играли в пожирателей смерти. Но сейчас! Сейчас я видела его в другом свете, и продолжала не знать какой у него характер.

Томас принёс напитки, и я постепенно согрелась, пока пила Сливочное пиво, думая о том, что же я натворила. Почему была такой глупой и слепой?

Сейчас, находясь в компании лучшей подруги и двух братьев Зигмунд, я понимала, как же мне не комфортно. К тому же, мы с Томасом были явно лишними. Конечно, это меня не устраивало, и я под предлогом, что хочу на свежий воздух, поспешила покинуть заведение. Похоже, Дэниэл меня понял и отправил Томаса.

— С тобой всё в порядке? — заботливо спросил подошедший ко мне Томас.

— Да, я просто подумала, что Дэну и Джулии нужно хоть немного побыть наедине, — я улыбнулась, показывая, что могу быть не только достающей, но и понимающей.

— Ох, да. Дэн мне все уши прожужжал ещё с момента их встречи в Мантикоре. Так странно, что они не замечали друг друга пока учились столько лет.

— Правда?! Ну, что ж, их ещё ждут два совместных курса. Думаю, они успеют наверстать упущенное.

— А что думаешь ты? — он скромно улыбнулся, и почему-то этот вопрос, так раздражавший меня из любых чужих уст, не вызвал отрицательных эмоций. — Что планируешь после Хогвартса?

— Пока не знаю, — я покачала головой. — Немного растеряна в этом плане. А ты?

— Пока у меня есть планы только на ближайший год. Я хочу пробоваться ловцом в этом году. Я много тренировался, и очень хочу играть в квиддич.

— Ну, да. Это довольно-таки жестокая игра. Почему бы не поучаствовать! — рассмеялась я, отчего Томас немного смутился.

И, если честно, мне понравилась его смущённая улыбка, и в ту секунду я смогла смотреть только на его волшебные губы.

До меня всегда долго доходит.

Рейвенкловцы тоже умеют отдыхать

Концерт действительно перевернул все мои мысли с ног на голову. И дело было далеко не в поцелуе Дэна и Джулии. Я ожидала это, и меня это не сколько не удивило. Зная способность своей лучшей подруги читать мои мысли и считывать эмоции, я опередила её, когда мы оказались в гостиной нашего факультета:

— Ну, как целуется Ден?

Гиббз тут же покраснела, сказав что-то невразумительное. Она не была готова обсуждать свои чувства, несмотря на то, что я точно знала, что они есть.

— Ты серьёзно?! — воскликнула Джулия, пихнув меня в ребро, отчего я ойкнула. — Я расскажу, как буду готова. Лучше скажи, что у вас с Томасом? Последние дни вы только и делаете, что пожираете друг друга взглядами!

Всё-таки заметила!

— О, я раскусила твой коварный план породниться со мной, сестрёнка! — отшутилась я в ответ. — А как же любовь всей моей жизни — Растус?

— У тебя было слишком много «любовей всей твой жизни». Я, честно, сбилась со счёту! — парировала подруга. — Да и ты прекрасно знала, что это только флирт и искусно подыгрывала ему.

Спасла меня вовремя подоспевшая Оливия.

— Девочки, идёмте скорее сюда! Ребята только что вернулись из Сладкого королевства и притащили всевозможных сладостей!

Оливия выглядела счастливой, но я знала: ночью подруга тихо плакала в подушку, скучая по своему возлюбленному. Я не стала срывать с неё её маску жизнерадостности. К тому же, благодаря Оливии, мне не пришлось врать, отвечая на вопросы Джулии. Честно признать, я сама не знала на них точного ответа.

Если вы считаете, что Рейвенкло только и делает, что читает книги и зубрит сутками напролёт школьные предметы, то вы глубоко заблуждаетесь. Мы тоже умеем и любим веселиться в больших и весёлых компаниях, устраивать посиделки, просто они у нас немного отличаются от тесных компаний шумного Гриффиндора. У нас есть Книжный клуб: мы любим собраться все вместе и обсудить недавно прочитанные книги. Есть у нас и Сборище Лунатиков: они делятся своими снами, рассказывают, что напугало или, наоборот, порадовало. Если эти развлечения могут показаться дикостью, то, уверяю, у нас есть и вполне привычные юным волшебникам: играем мы и в волшебные шахматы, и в плюй-камни и даже в триктрак. Особо отчаянные обожают строить из взрывающихся карт замки и некоторые подпаливают при этом брови и даже волосы.

Когда мы вошли в гостиную, то увидели большую кучку рейвенкловцев, среди которых пугливые первокурсники (особенно маглорождённые) испуганно смотрели на происходящее. Им такие сборы в диковинку.

Ребята начали с Берти Боббс — необычных бобов с разнообразными вкусами. Ну, вот как тут устоишь!

Моей чистокровной Гиббз вечно не везло с этим, и она отказалась. Я же заметила Эдварда, который явно решил испытать судьбу. Он взял симпатичную белую конфетку и смело отправил её в рот.

— Эй, ты же не гриффиндорец, чтобы так рисковать! — взвизгнула Марлен.

И тут он откровенно поперхнулся, поморщился.

— Жуй, жуй, жуй! — кричали волшебники, заставляя его не выплёвывать конфетку.

Я не смогла скрыть улыбки, довольная, понимая, что нельзя быть такой злорадной. Прошло столько лет, и пора бы простить ему его ошибки, но… я не могла. Я не милосердная хаффлпафка. А бедному мальчику досталась конфетка со вкусом тухлого яйца. Несчастный, его почти вывернуло наизнанку, он весь покраснел, и «скупая мужская» слеза покатилась из правого глаза. Наконец, он дожевал и высунул язык, подтверждая, что проглотил её.

— Кэрри! Возьми эту! — отчаянный рейвенкловец кинул мне коричневый боб. В прошлый раз когда он съел такого цвета, ему достался дождевой червь.

Я хмыкнула, смело отправив её в рот. Уж я-то не буду изворачиваться как уж на сковородке. Или на чём их там магглы жарят?

На удивление конфетка мне понравилась: она оказалась сладкой и вкусной, но, к сожалению, понять, её точный вкус я не смогла.

Потом ребята переключились на жевательные конфеты, после съедения которой десять секунд ты можешь изобразить необычный звук. Обычно это звук какого-нибудь животного. Я не стала в этом участвовать, надула пару жвачек Друбблс и пустила их летать по гостиной. Некоторые ребята поморщились, но я лишь пожала плечами.

Оставшись в своей комнате одна наедине с мыслями, я поняла, что очень глупо вела себя в Мантикоре, не понимая основного. Я не хотела это признавать тогда, не хочу признавать сейчас.

Как мне мог понравиться гриффиндорец на два курса младше меня?!

— Хэй, там ребята играют во взрывающиеся карты. Хочешь с нами? — Оливия-таки вновь прервала поток моих мыслей.

— Я планировала немного почитать…

— Жаль, думаю, тебе бы понравилось, если бы Эдвард вновь подпалил себе волосы.

Я усмехнулась, но вниз не спустилась.

Мои мысли были заняты другим. У меня появлялась сумасшедшая идея, и я никак не могла избавиться от неё. Она становилась настолько навязчивой, что я подошла к окну, чтобы хоть как-то избавиться от нахлынувших чувств.

Красота природы Хогвартса, которая открывалась из моего окна меня не спасла, лишь подтвердила, что надо действовать.

И я почти поняла, что нужно делать.

Полетаем?

Томас не выходил из головы, как и явное желание понравиться ему. Джулия светилась от счастья, пропадая с Дэном на свиданиях, а мы с его братом смущённо отводили взгляд друг от друга.

Иногда мне очень хотелось сказать Зигмунду-старшему: «Верни мне мою подругу!». Он отнял львиную долю свободного времени Джулии, и мы стали гораздо реже проводить время наедине. Я старалась смириться с этим, но мне удавалось это очень тяжело.

Вскоре начались отборочные в команды по квиддичу, и я узнала, что Томаса взяли ловцом.

Неужели, он так прекрасен?!

Я в этом не сомневалась, но мне хотелось увидеть его на поле.

Моя одержимость Томасом становилась с каждым днём всё сильнее.

В тот вечер я шла на поле по квиддичу с метлой в руках, в спортивной форме и с вопросом в голове «Нужно ли мне это на самом деле или нет?». Форму я заказала в Косом переулке, и уже на следующий день она пришла вечерней почтой. Метла лежала у меня со второго курса в моей комнате, на случай, если я захочу полетать.

Я — превосходный вратарь, не подумайте, что хвастаюсь. Просто отец, надеясь, что я поступлю в Гриффиндор тренировал меня до износа. Изначально он хотел, чтобы я стала ловцом, как и он когда-то, но потом, когда я изъявила желание встать на ворота, он пожал плечами:

— Ну, что ж, вратарь тоже единственный и незаменимый.

В итоге я получила навыки как ловца, так и вратаря. Когда я поступила в Рейвенкло, папа расстроился, но уже год спустя, когда я вернулась домой, твёрдо решил, что я попаду в рейвенкловскую сборную. Если честно, я не ходила ни на одни отборочные, и всякий раз сообщала отцу, что есть игроки лучше меня, и поэтому меня не взяли в команду. Он мне верил, но с каждым годом тренировка становилась жестче, настойчивее, упорнее. Теперь я могла поймать мяч с закрытыми глазами. Оба мяча.

Я приняла решение: несмотря на Ж.А.Б.А в этом году, я попаду в команду по квиддичу. Я буду проводить время на тренировках, но, дементора подери, на игре «Гриффиндор — Рейвенкло» мы с Томасом будем на одном поле. Я не буду претендовать на ловца — я не готова толкать Томаса, обманывать его, да и не хочу получать то же самое от него, ведь Томас — ловец.

— Хэй, Кэрка! — я очнулась, услышав голос Томаса, а затем резко и неожиданно очутилась в его тёплых объятиях. Очнувшись и вынырнув из своих мыслей, я обняла его в ответ, почувствовав лёгкий запах ароматного зелья, которым мне пришлось насладиться не более секунды. — Куда направляешься?

— Привет! Рада тебя видеть! — я заметила, что он с метлой, в форме гриффиндорской команды, а рядом с ним (вы не поверите!) шесть человек с его факультета. Они все смотрели на меня оценивающе и с удивлением. С некоторыми я встречалась на совместных парах.

Суть происходящего медленно доходила до меня. То есть он полез обниматься при своих друзьях с рейвенкловкой? Моя душа затрепетала ещё сильнее, хоть я и пыталась убедить себя в том, что ничего такого здесь нет.

— Идите, я вас догоню, — сказал Томас гриффиндорцам. — Мы тренировались, — пояснил мне.

— Я как раз собираюсь полетать, — улыбнулась я. — Соло.

— Да… У вас завтра отбор, — вспомнил Томас. — Так ты хочешь поучаствовать? — он удивился. — За все шесть лет…

— Последний год, хотелось бы попробовать свои силы, — ответила я. Отчасти это правда. Но больше всего мне хотелось разделить увлечение с ним. К тому же, я до сих пор не знала, куда мне деться после Хогвартса.

— Ты не против, если я присоединюсь? — неуверенно спросил Томас.

Против?! Ты сейчас серьёзно?

Знаете, в этот момент я готова была прыгать от радости и даже повиснуть на его шее, но я еле-еле устояла. Как я могу быть против такого предложения?! Провести час, а то и больше наедине с Томасом в воздухе на мётлах?! Да я об этом даже мечтать не смела!

— Я только за, — улыбнулась я.

Интересно, мои эмоции отразились на моём лице?

Он развернулся к полю, напрочь забыв о своих друзьях и о том, что обещал их догнать, и несколько минут мы шли в тишине.

Молчание не угнетало.

— Чьё место хочешь занять? — наконец, спросил Томас.

— Место вратаря, — ответила я, не раздумывая.

— У вас же не сменный вратарь вот уже пять лет! Адриан кажется… Я никого круче не видел!

Меня это немного обидело. Мысленно я заметила, что он просто не видел меня на метле.

— Всё меняется, — пожала я плечами, перебрав все варианты, выбрав самый безобидный ответ.

— Тебе бы больше подошла роль загонщика, — задумчиво сказал Зигмунд, взглядом оценивающе окинув меня с ног до головы.

От действий Томаса у меня по телу побежали мурашки. Я пыталась бороться с собой, но у меня ничего не получалось.

— Чтобы я убила тебя битой? — мой голос не дрогнул, я всё-таки смогла взять себя в руки.

Мы оба рассмеялись. К тому моменту мы уже оказались на поле.

Через секунду Томас взмыл в воздух. Он поразителен! Я немного затормозила, наслаждаясь его полётом, но вскоре взлетела, с легкостью догнав парня.

— А ты неплохо держишься на метле, — снисходительно заметил он, продолжая оценивающе смотреть на меня.

Ох, как не нравится мне этот взгляд!

— Спасибо, ты тоже ничего, — подмигиваю я ему.

Уж не такого он ожидал от меня! Пару минут мы просто летали по полю, соревнуясь в скорости. Как же он хорош! Я бы неотрывно смотрела на него, но, увы, учитывая, что мы наедине, я бы раскрыла себя.

— Ну, что, встанешь на ворота? — в очередной раз, догнав меня, спросил он.

— Я планировала просто полетать, — пожала я плечами.

— Э, нет, — говорит он, — ты слишком самонадеянна. Чтобы победить такого соперника, как Адриан — нужно больше тренировок. Я сейчас.

Он улетел, а я лишь хмыкнула. Он не воспринимал меня всерьёз! Мерлинова борода! Никто не воспринимает мое решение попасть в сборную по квиддичу серьёзно! Нет, вот теперь я действительно хочу туда попасть — мой бунтарский характер играет против меня. Что ж, тем хуже для всех, кто не видит во мне достойного соперника — эффект неожиданности на первом матче никто не отменял.

Томас вернулся с набором мячей. Бладжеры он не выпускал, думая, что и без них забьёт мне несколько голов.

— Хэй, надеюсь, что тебе напоминать не надо, что ты ловец, а не охотник? — дерзко заметила я. Его поведение меня раздражало и подзадоривало одновременно.

— Для того, чтобы забить тебе гол быть охотником не нужно, — ухмыльнулся он, а я замолчала. Томас кинул мяч мне прямо в руки, и я машинально поймала его. — Очень хорошо, — а вот это меня взбесило, и я, не подумав, кинула в ответ мяч с такой силой, словно запустила в него бладжером. Он с трудом поймал квоффл, еле-еле удержавшись в метле. — Хэй! Это же не бладжер! Ты так могла меня и с метлы сшибить.

— На это и был расчёт, — ухмыльнулась я, продолжая вести себя дерзко. Меня взбесили.

Что ж, теперь и он немного разозлился, но пытается скрыть это, показывая мне своё мастерство охотника, которого у него, попросту, нет. Ты просто не видел те кручёные пасы, что подавала мне мама! Она когда-то была одним из лучших охотников Гриффиндора.

Против неё ты бессилен, Томас.

Спустя полчаса парню пришлось сдаться и признать, что, если я получу завтра место вратаря, то это будет заслуженно. Томас взмылился, устал, но всё ещё кидал неожиданные пасы, но я так и не пропустила ни одного. Конечно, что именно ОН подавал мячи меня дико отвлекало, и пару раз я была на грани фола, но быстро вспоминала, что я на поле, а тут не место чувствам.

— Скажи мне, как? — наконец сдался Томас, кинув квоффл на землю, а не мне в руки.

— Годы тренировок, — пожала я плечами, отвечая на вопрос. — Отец хотел, чтобы из меня выросла чемпионка по квиддичу.

— Тогда почему ты не состояла в команде? Ты гораздо лучше Адриана, — нехотя признался Томас. Наш вратарь славился лучшим вратарём Хогвартса, и побить его результаты никто не мог. Несмотря на это, в прошлом году победил Хаффлпафф.

— Потому что отец хотел, чтобы я была в сборной Гриффиндора, — я продолжала задумчиво парить между воротами.

Мысли о родных отозвались болью в моём сердце.

— Мы были бы рады такому вратарю, — рассмеялся Томас, словно почувствовав мою боль. — Нет, наш вратарь неплох, и мне вряд ли можно так говорить, но он всё равно хуже, чем ты.

Я поняла, что начинаю краснеть. Он смотрит на меня восхищённым взглядом! Мне кажется, что вот-вот и я свалюсь с метлы!

— А что насчёт ловца? Спорим, в команде Гриффиндора он самый лучший? — перевела я тему. Мне было непривычно от того, что Томас хвалил меня.

— Ваш ловец, насколько помню, покинул школу в прошлом году.

Я кивнула. Я не придала особого значения, что он знает сборную команду по квиддичу моего факультета лучше, чем я, ведь он наверняка жил этим четыре года.

— Как насчёт того, чтобы посоревноваться на скорость, кто первым поймает золотой мячик? — в мою голову пришла безумная мысль, и я осознала её значение гораздо позже, чем она слетела с моих уст.

Он усмехнулся. Я была прекрасным вратарём. Не ловцом.

— Я с легкостью обойду тебя, — с этими словами он спикировал вниз, выпустив снитч, и я, как завороженная смотрела за ним, пока он не скрылся из виду.

— Ты уверена? — Томас поравнялся со мной, улыбаясь. Запах его парфюма вскружил мне голову, а его голубые глаза… Они зачаровывали куда сильнее, чем какое-либо заклинание в принципе.

— Почему бы и не искусить судьбу? — нашлась я, понимая, что теряю дар речи.

Томас кивнул и выпустил снитч, а потом молча отлетел, занявшись привычным делом — патрулированием. От него так и веяло самоуверенностью, в своей победе он не сомневался. Я никогда не любила черту этого характера ни в ком, но в нём… В нём она заводила, заставляя подчиняться. Это был единственный человек на всей Земле, спорить с которым мне не хотелось. Я немного… боялась его.

И вряд ли бы я стала ему когда-либо врать, но сейчас, в игре, меня ничто другое спасти не могло. Он явно быстрее — я тренировалась не так долго, хоть и проводила у ворот большое количество времени. Но, согласитесь, то ли с бешенной скоростью гоняться по полю, в поисках мячика, то ли висеть над полем, медленно патрулируя три кольца. Разница есть, и не малая.

Кроме того, он явно меня недооценивал, и это было, как минимум, обидно. Но он уже увидел, насколько я прекрасный вратарь, быть может, у меня получится стать неплохим ловцом в его глазах?! Что же я за человек такой! Мне вечно надо бросать вызовы!

В итоге я решилась на блеф. Я резко погналась в сторону, противоположную от местонахождения Томаса. Вскоре я поняла, что моя уловка сработала — он подумал, что я увидела снитч, и уже вскоре мы летели наравне. Я хмыкнула, а затем, резко развернув метлу (ветер свистел в моих ушах), начала выходить в крутое пике, камнем падая на землю. Неприятное чувство, адреналин ударил в голову, но это то, что мне больше всего нравилось в полётах. Земля была близко, и уже через пару мгновений я врежусь в неё, но нет — я вновь вовремя выровняла метлу, ногой задев песок — не страшно. Томасу повезло меньше. Он таки врезался. Я слышала удар сзади. Нельзя так делать, но он сам виноват, что взбесил меня и попался на мою уловку.

Вскоре я оказалась на такой высоте, которая была достаточна для обзора — я без труда нашла снитч и погналась за ним. Когда я почувствовала пальцами золотой мячик у себя в руках, я также почувствовала дыхание Томаса в моём ухе:

— Похоже, биту давать тебе в руки не стоит — ты без труда справилась с двумя мячиками, я боюсь, что сделает тандем «бладжер — ты».

Оказалось, парень не сильно пострадал при встрече с землей, и с легкостью нагнал меня, когда я ловила снитч. Ему не хватило всего пару секунд…

Но этот лёгкий шепот в моём ухе от которого пересохло во рту, и по всему телу побежали приятные мурашки, я буду вспоминать очень долго.

Я резко повернула в голову, и увидела его улыбку — он уже был довольно-таки далеко.

На ловца и снитч летит

В отборочное утро я совершенно не нервничала. Светило тёплое сентябрьское солнце и, хорошенько позавтракав (я просто не могла идти на отборы на голодный желудок), я поспешила на поле для квиддича. Я записалась ещё несколько дней назад и почему-то была полностью уверена в победе.

После завтрака я в целях разминки побежала. Неплохая физическая форма мне точно не повредит. Кто же знал, что в коридоре я столкнусь с профессором Николсон.

— Мисс Бейкер! Аккуратнее! Спешите на просмотры? — строго спросила она.

— Извините, профессор. Да, спешу.

Натали Николсон всегда была удивительной и проницательной женщиной. Мне нравилось с ней работать, но курс уровня Ж.А.Б.А. я не взяла. Я посчитала, что недостаточно знаю заклинания и не справлюсь, несмотря на то, что профессор явно завысила мою оценку, поставив «Выше ожидаемого», надеясь, что я продолжу обучение. Колдовала я посредственно, какие-то заклинания я выучила, а вот невербальную магию освоить так и не смогла.

— Не поздновато ли менять свой образ жизни, Кэролайн? — гораздо спокойнее спросила профессор.

Я лишь пожала плечами.

— Вы определились кем хотите стать после Хогвартса?

Я закатила глаза. Это был слишком сложный выбор, а мне всего семнадцать. В конце концов, я же не Гарри Поттер, которому было с детства предрешено стать мракоборцем. Лучшим мракоборцем, между прочим! А ведь он мог стать звездой квиддича. Судьбу не выбирают?

— Вот решила попробовать себя в квиддиче. Вдруг, это моя судьба?

— За судьбой, пожалуйста, загляните к профессор Трелони, а меня вам обмануть не удастся. Удачи на отборе, — строго заметила профессор и, развернувшись на каблуках, пошла дальше.

Я не люблю прорицания. И Натали это знает, и сама недолюбливает сей предмет. Профессор Николсон слишком хорошо меня знала. Знала мой бунтарский характер, понимала, что любое моё решение я делаю неспроста. Будет сложно её убедить в обратном.

С другой стороны, сегодня же я буду лучшей на поле?..

Моя самоуверенность пошатнулась, когда я заметила Томаса на трибунах. Мерлиновы подштанники, я чуть не выронила последнюю модель Молнии, когда наши взгляды встретились. Спасло меня то, что я заметила Джулию: она сидела рядом с Дэном, держа его за руку. Подруга, заметив, что я смотрю, помахала мне рукой. Я улыбнулась в ответ: хоть у кого-то всё хорошо.

Я убеждала себя, что Зигмунд-младший пришёл сюда только из-за старшего брата. Он всегда таскался за ним по пятам. По идее на тренировках и на отборочных присутствие студентов с других факультетов было запрещено, но этот запрет часто нарушался, и студенты особо не следили за этим. Кроме того, я заметила несколько девушек с других факультетов — они явно пришли поглазеть на красавца вратаря.

Варуна — шестикурсница и лучшая загонщица Рейвенкло уже ждала нас. Второй год подряд она становилась капитаном, и в её выборе команды я не сомневалась. Гиббз недолюбливала свою сокурсницу, ибо та была буквально была помешана на спорте и постоянно просила списать. Преподаватели зачастую делали ей поблажки, свято уверенные, что растёт будущая звезда по квиддичу.

— Рада видеть вас здесь. В этом году я намерена собрать наилучшую команду и разгромить зазнавшийся Хаффлпафф. Я планирую доказать, что Рейвенкло — это не просто факультет ботаников. Мы — лучшие во всём! — Варуна посмотрела на каждого, кто собирался попасть в команду. Потом девушка объявила магическую тренировку, заставив нас пролететь на скорость и без десять кругов по полю. После этих мучений мы вновь вернулись на землю.

Таким способом капитан отсеяла чуть меньше половины кандидатов. Некоторое, расстроенные, ушли в сторону Хогвартса, другие же присоединились к зрителям. Я слышала: несколько девушек перешёптывались между собой: «Адриан такой крутой! Никогда не видела вратаря лучше!»

Я усмехнулась. Я планировала доказать обратное, но…

— Так, с вратарём, я думаю, мы определились. Никто и не записывался тебе в соперники, так что…

— Ох, неужели второй год подряд я буду единственным?! Какая жалость! — наигранно грустно воскликнул он.

Меня это разозлило. Где моя волшебная палочка и самое лёгкое заклинание, которым я могу его проклясть?!

— Я записалась! — я смело вышла вперёд, дерзко глядя на капитана. Эх, если бы не моё упрямство, возможно сейчас я, а не Варуна, стояла бы на месте капитана.

— Я не думаю, что стоит терять наше драгоценное время. Мы же все знаем…

— О, да брось. Я хочу хоть немного посоревноваться, — Адриан не сомневался в своей победе и тут же оседлал метлу. В считанные секунды он оказался у ворот.

— Что ж, ваша воля, — вздохнула капитан.

Волшебница отправила всех, кто хотел стать охотниками, нападать на ворота. Адриан взял все пятнадцать пенальти, даже не моргнув глазом. Мне же показалось, что многие просто кинули ему в руки, не сомневаясь в его победе.

Я не стала спорить. Подошла моя очередь, я взлетела и заняла место у ворот, не обращая внимание на саркастичное пожелание удачи соперником.

Мне не делали поблажек, всячески стараясь забить. Мне было сложнее, ведь у Адриана всё-таки был неплохой стаж, но я поймала все пятнадцать квоффлов.

Кажется, несменный вратарь запаниковал. Варуна удивилась.

— Какого Мерлина ты не участвовала раньше? — выругалась она.

— Тренировалась к последнему году, — невозмутимо ответила я.

Смотры на вратаря пришлось отложить. Мы сели на зрительские трибуны, ожидая, когда капитан определится с остальными членами команды.

— К чему этот фарс, Кэрол. Мы оба знаем кто победит.

— Я Кэролайн. Советую выучить моё имя, — наигранно любезно улыбнулась я, наслаждаясь ситуацией. Я понимала, что Томас сейчас смотрит на этот спектакль, и это ещё больше подстёгивало меня. — Если ты провидец и знаешь кто победит, то тебе к профессору Трелони. Впрочем, она только и знает, кто умрёт в ближайшем будущем.

Когда Варуна определилась со вторым загонщиком, кое-как выбрала ловца (а им стал третьекурсник Кристофер) и с охотниками, мы вновь вернулись на поле, заняв противоположные кольца.

И вот тогда-то и началось «веселье». Охотники работали слаженно, передавая друг другу мячи, создавая нам эффект неожиданности, посылая мяч за мячом в наши ворота. Адриан оказался в своей тарелке, ведь он так долго играл за Рейвенкло.

Мяч за мячом, удар за ударом. Прошёл, как мне казалось, ни один час, и я сама уже была готова отказаться от этой глупой затеи. Охотники вспотели, мне самой было бесконечно жарко, а мой соперник вот-вот готов был превратиться в тучу, ибо его пот грозился потечь на землю большими каплями.

— Может, ты кинешь уже жребий или просто возьмёшь Адриана? — спросил Кристофер. Он устал наблюдать за этим беспределом.

— Если ты думаешь, что в команду берут по блату или мы можем вот так, на отвали собирать её, то тебе здесь не место, — прошипела Варуна.

Ловец заткнулся, понимая, что может лишиться своего места. А вот Адриан серьёзно отвлёкся на их ссору и тут же пропустил мяч.

Все ахнули, а затем на поле воцарилась мёртвая тишина. Это означало, что если я не пропущу мяч, то место вратаря — моё.

Не люблю давление. Мне стало эмоционально тяжело. Время будто бы замедлилось. Я видела как Клементина летит на меня, видела как кидает в мою сторону квоффл.

Я метнулась в сторону, чтобы поймать этот долгожданный мячик, но не рассчитала, и тот пролетел мимо меня только задев кончики пальцев.

А ещё я не рассчитала свой наклон, отчего тут же начала терять равновесие, стремительно падая вниз. В конце концов я смогла выровнять метлу только у земли. Мои ноги коснулись песка, и я решила, что мне нужен перерыв. Больше сегодня я не взлечу.

Пусть Адриан забирает своё место — он заслужил. Встречи с Томасом того не стоят. Я нашла его на трибуне (оказывается он всё это время не сводил с меня глаз). Парень показал мне два больших пальца.

Варуна и Адриан оказались рядом в считанные секунды, интересуясь всё ли со мной в порядке.

— Немного не справилась с управлением. Давно не летала так долго, — пожала я плечами.

Отчасти это было правдой. Но на самом деле я НИКОГДА не летала так долго.

— Ты же видишь, она не надёжна, — заблеял мой соперник. Он не хотел отдать мне своё место, и я его прекрасно понимала.

— Ты и вовсе не взял последний мяч!

— Боже, помилуй, мы так жёстко ни в одном квиддиче не играли. Это же глупо!

— Да, но, учти, что у Кэролайн нет за спиной годов тренировок как у тебя. К тому же, её последний мяч не попал в ворота.

Я удивлённо посмотрела на девушку, а потом до меня дошло: я, хоть и не поймала квоффл, но и не дала влететь ему в ворота: тот попал в край кольца и отлетел от него.

— Кроме того, для остальных команд эта девушка будет сюрпризом. Твою технику знают все. Её — нет.

— И что, после всего что мы пережили на поле, ты вот так просто откажешься от меня? — у Адриана, похоже, начиналась истерика. — Отправляешь меня в Лютный переулок, догнивать в магазине ненужных вещей?!

— Прекрати. Я отправляю тебя на скамейку запасных. Кэролайн! Добро пожаловать в команду. Не подведи.

Я почувствовала себя девушкой, у которой сбылись мечты. Как жаль, что они были не мои.

Дружба со Слизеринкой

Когда отбор закончился я вздохнула с облегчением. Варуну окружили фанатки Адриана. Они кричали и спорили о справедливости выбора. Варуна поступила как истинный капитан: громко свистнула и, воспользовавшись замешательством, села на метлу и направилась в сторону Хогвартса. Некоторые последовали за ней, но куда им было до капитана Рейвенкло.

Я ощутила ненавистные взгляды на себе, но не бывшего соперника, а его восторженных фанаток. Адриан был невозмутим, ведь его окружили девушки.

Ко мне поспешили друзья: Томас бесконечно восхищался моей техникой ловли квоффла, Дэн глупо улыбался, глядя на брата, а Джулия пыталась перебить Зигмунда-младшего. Ей очень понравилось то, как я уделала теперь уже бывшего вратаря Рейвенкло.

Но восхищения подруги потонули в бесконечных комплиментах от гриффиндорца. Я покраснела, постепенно сливаясь с формой Томаса. Сейчас я хотела только раствориться в этом моменте, понимая, что всё это ненормально.

К счастью, мой личный будильник Гиббз вспомнила, что у нас вот-вот должны начаться занятия, а я ещё не успела принять душ. Я вняла голосу разума, почувствовав как заныло моё тело. Квиддич всё-таки спорт. Ужасно агрессивный, бесконечно опасный, но увлекательнейший вид спорта.

Перед началом Травологии я только и приняла душ, немного расслабилась, высушила волосы, схватила необходимые учебники и пергаменты и побежала в противоположный конец Хогвартса. Оливия пропустила как отбор в команду по квиддичу, так и, похоже, будущий урок. К Оливии приехал Стивен, и она с утра пропала в Хогсмиде. Я её не осуждала. По крайней мере, она не заметила/не заметит то, что у нас происходит с Томасом.

Я успела вовремя. Профессора Лонгботтома ещё не было, теплицы открыты, приглашая студентов, а я всё никак не могла нарадоваться, что нам не придётся проходить мандрагору. Всё-таки это визжащее растение — удел второкурсников. Да и, к тому же, Невилл один из самых лояльных преподавателей Хогвартса, а Травология — один из самых любимых моих предметов.

У ворот теплицы меня нагнала моя любимая Веймунд. Я говорила о ней ранее. Алиссия никогда не была спокойным человеком, и рядом с ней, лично мне, всегда было весело. Вот только она со Слизерина. Но это не мешало ей быть лишённой предрассудков, в ней не было заносчивости и прочих стереотипов, которые присваивались автоматически всем студентам зелёного факультета. Мы радостно обнялись, увидев друг друга.

— А теперь рассказывай, как ты умудрилась украсть у Луина его законное место вратаря? — всех людей, которых эта замечательная девушка недолюбливала, она называла строго по фамилии.

— Неужели слухи доходят так быстро? — удивилась я.

— Детка, это Хогвартс. Здесь всё про всех известно уже через десять секунд и без участия тайных сов, — улыбнулась она, а затем её носик скривился: — Вы только посмотрите! Свободная минута, а Литтл и Фармер уже сосутся. Вроде не дементоры, чтобы так сильно любить поцелуи.

Я посмотрела туда, куда смотрела Веймунд. Как я и ожидала, там стояли Эдвард и Эллен. Они радовались, что у них будет совместный урок травологии. У этих двоих, похоже всё совместное.

— С твоей-то нелюбовью, я вообще удивлена, что ты не называешь их миссис и мистер Литтл, — улыбнулась я. Ну, не виновата, что у него была такая «волшебная» фамилия! Алиссия меня ещё спрашивала: «говорящая?» Ну, откуда я знаю?!

— Фи. Много чести будет нашему Литтлу. Скорее мужчина в семье будет Эллен, поэтому назовём их семейство Фармер. Как тебе?

— Мне всё равно, — пожала я плечами, еле сдерживая смех. — Он, всё же, давно в прошлом. Оставлен в Омуте памяти, воспоминания не просматриваются.

— Вот как? Как дела у Маккорник со Стивеном? А Джулия? Всё также избегает парней? — поразительно как этой девушке удавалось только произнесением имени вложить в тональность всё отношение к носителю. Сторонний слушатель, могу поспорить, заявил, что Элис равнодушна ко Стивену, восхищается Джулией и мягко говоря не в восторге от Маккорник. Я никогда с ней не спорила, хоть и мнение у нас часто не совпадали.

— Ну, у Джулс появился возлюбленный, а Лив со Стивом сегодня на тайном свидании в Хогминде.

— О, прекрасно, хотя бы сегодня я не увижу её унылую кислую… — подруга запнулась под моим косым взглядом, — выражение лица.

А ведь она явно хотела сказать что-то другое, куда язвительнее, куда оскорбительнее. Мерлинова борода, спасибо, что не озвучила. Я не хотела спорить с ней в очередной раз по поводу моих подруг.

Маккорник тоже её недолюбливала, постоянно повторяя: «она же слизеринка!». А вот Джулия была не против пропустить с ней парочку стаканчиков сливочного пива в ближайшем пабе. Дементора дери, я говорю как Алиссия. Надо сменить тему.

— А ты почему в этом году не была на отборочных? — Алиссия — неплохой загонщик и умела пользоваться битой. Я бы даже сказала «орудовать». Она несколько лет подряд состояла в команде Слизерина и могла занять место капитана, но отказалась.

— Квиддич — это не моё, — пожав плечами, ответила подруга. А я аж подпрыгнула от неожиданности. Видя моё удивление, Алиссия хмыкнула, продолжив: — В смысле, это сейчас не то, чем бы я хотела заниматься. В конце концов, тренировки отнимают львиную долю времени, а я уже решила, что хочу стать аврором. Нам с тобой нужно готовиться к Ж.А.Б.А ты, надеюсь, не забыла, подруга?

Я закатила глаза. Как тут такое забудешь, учитывая, что сейчас только начало сентября, а мне это уже повторили это почти миллион раз. Ну, или двести, я не так сильна в маггловской арифметике. Всё-таки, жаль, что мы не учимся с магглами несколько лет в их чудаковатой школе.

Алиссия — целеустремлённая, амбициозная, умеющая правильно распланировать своё время и знающая чего хочет от жизни девушка. А, главное, она знает где это взять. В общем, моя подруга истинная Слизеринка в хорошем смысле этого слова. Я не сомневалась, что она станет настоящим мракоборцем. Конечно, сейчас число тёмных магов стало гораздо меньше, чем когда мы родились, но хорошие авроры никогда и никому не мешали.

— Эй, Луин! — вдруг завопила она. — Ты больше не местная звезда квиддича, ты не имеешь право так опаздывать! Забудь о поблажках и вспомни о предстоящих экзаменах.

Я рассмеялась, всё-таки Алиссия неповторима во всех смыслах этого слова, и я иногда жалела, что не выбрала «Слизерин», когда шляпа мне его предлагала. А затем вспоминала о Джулии, ребятах и понимала, что выбор был правильный.

Адриан уже хотел ответить что-то едкое, возможно устроить магическую дуэль, но подоспел профессор Лонгботтом, так некстати сегодня опоздавший. Что ж, пришлось повиноваться и войти в теплицу.

Никто и не возражал. Невилла Лонгботтома любил весь Хогвартс без исключения. Гриффиндорцы расхваливали своего декана, рейвенкловцы обожали за очень интересную подачу материала (Травологию профессор Лонгботтом знал лучше всех), хаффлпаффцы любили за открытость и дружелюбие, а слизеринцы восхищались его историями из прошлого. Невилл не стеснялся рассказывать о том, как из забитого, тихого и скромного мальчика, над которым издевались слизеринцы, он вырос в смелого мужчину, не побоявшегося противостоять Тёмному Лорду и убить змею — последний крестраж Волдеморта. Невилл всегда повторял, что дружба — самое главное в жизни, и частенько ставил в пару людей с разных факультетов.

Именно благодаря ему мы с Алиссией и познакомились на первом курсе. И я была благодарна за это профессору Лонгботтому.

Будни Рейвенкловки

Алиссия как никогда оказалась права: квиддич отнял у меня всё свободное время. Когда я не училась и не тренировалась, я валялась на кровати без сид, пытаясь прийти в себя, размышляя стоит ли встреча с Томасом на поле всех этих мучений. Вопрос мучал меня недолго, и я понимала, что даже минутная встреча, секундное восхищение Томаса, его взгляд в мою сторону, и все мои мучения мигом окупятся.

Несмотря на то, что рейвенкловкой была я, слизеринка оказалась умнее и продуманнее меня.

Никогда не понимала стереотипы о факультетах.

Адриан тренировался вместе с нами не веря, что я могу заменить его, даже стать лучше, не пропущу ни одного квоффла во время игры. «Лучшему вратарю Рейвенкло» это в прошлом году-таки удалось. Именно его давление, наглость и моё упрямство спасали меня, и я продолжала заниматься, отгоняя желание всё бросить.

Варуна, напротив, была мной бесконечно довольна. В целом капитан собрала отличную команду, и у нас были все шансы на победу в этом году.

С другой стороны, я не до конца понимала все нюансы, в отличие от Адриана. Я судила предвзято, так как не видела соперников.

Вдруг они гораздо лучше?! Эти депрессивные мысли я тоже пыталась отогнать. Не всегда получалось.

Когда я появлялась на поле, я переставала думать: отключала мозг и следила за квоффлом. Несмотря на усталость, мне, в общем-то, всё это потихоньку начинало нравиться, и вскоре я втянулась. Ветер в ушах перестал мешать после третьей тренировки, а мяч так и прыгал ко мне в руки, изредка ему удавалось проскочить мимо меня. Адриан в такие моменты ворчал и спорил с Варуной. Эти двое часто оставались после полетов наедине, обсуждая нюансы, яро споря. Со стороны, порой, казалось, что они давно женатая ругающаяся парочка. Адриан во многом был недоволен и постоянно высказывал это. Варуна доказывала свою правоту. Меня это не интересовало: как только тренировка заканчивалась, я сбегала в башню Рейвенкло, чтобы повалиться на кровать. Если оставались силы — я читала. Если нет — спала.

В выходные Джулия и Дэниэл вытаскивали меня в Хогсмид. Томас увязывался с нами, а я постоянно задавалась вопросом: неужели с рейвенкловками парню интереснее, чем с гриффиндорцами? Я отгоняла эту мысль, считая, что Томасу нравилось проводить время со старшим братом. Но и здесь была неувязка. Мы часто оставались вдвоём, явно желая оставить влюблённых наедине. Мысль о том, что Томас хочет побыть со мной, я отгоняла, не веря счастью, наслаждаясь общению с Зигмундом-младшим.

Всё-таки, у нашего взаимного сбегания от пары любящих был несравненный плюс. Мы оба считали, что Дэну и Джулс нужно наслаждаться обществом друг друга. Их гормоны продолжали играть, а в воздухе так и витала любовь. Я многое хотела спросить у подруги, но не решалась: Гиббз никогда не говорила о своих чувствах открыто. Взамен она не расспрашивала о Томасе, и я была благодарна подруге за понимающее молчание. Я не хотела признаваться, что влюблена в Томаса, и мои чувства гораздо сильнее любых, что были раньше. Мне было тяжело сказать это самой себе. Пожалуй, об этом знал лишь мой дневник. Но мы обе догадывались, что каждая из нас влюблена в своего Зигмунда, но старались избегать таких щекотливых разговоров. К тому же, Джулия усердно занималась подготовкой к Ж.А.Б.А., несмотря на то, что училась на шестом курсе, чего я, учась на седьмом, не делала.

Похоже, из всех окружающих, только я не думала о своём будущем. Оно пугало меня, и мне крайне не хотелось размышлять о том, что я буду делать после Хогвартса, вне его волшебных стен.

У меня были свои мотивы оставаться наедине с Томасом. Хотел ли он того же я не знала. Но мы обсуждали всё на свете, начиная от прочитанных книг (а он оказался тем ещё книжным червём), заканчивая квиддичем и способами полёта на метле. Я не понимала, как он всё успевает, и на мои вопросы об этом он лишь загадочно улыбался и пожимал плечами. Я начинала подозревать, что у него где-то припрятан маховик времени.

Один раз он рассказал мне, как целый час летал на метле вверх ногами.

— Наверное, это было забавное зрелище? — рассмеялась я.

— А разве ты сомневаешься? — хитрый огонёк, искорка, промелькнул в глазах Томаса.

Ох, разве я могу в тебе сомневаться?!

В одну из таких встреч, когда мы сбежали и вновь остались наедине, я не выдержала и спросила какая ему выгода от этих прогулок. Я не знаю, какое заклятие ударило мне в голову, но я сама почувствовала себя смелой и бесстрашной гриффиндоркой. Того глядишь, сейчас и в любви признаюсь. Зигмунд удивлённо посмотрел на меня, загадочно улыбнулся, а затем щёлкнул по кончику моего носа. От неожиданности я вздрогнула.

Зачем он сделал это я не поняла, но отдалённой частичкой души мне показалось, что парень прочитал какое-то заклинание, лишив меня дара речи.

Да и соображать после такого, если честно, я тоже уже не могла.

Сыграем?!

В то утро я еле-еле проснулась. Я открыла глаза и никак не могла вырваться из сонного царства. Я чувствовала себя разбитой, каждая частица моего тела болела, и на секунду мне показалось, что я рассыпавшийся маггловский паззл, собрать которого забыли.

Суббота. Ни Джулия, ни Оливия меня не разбудили. В спальне я осталась одна: остальные рейвенкловки — соседки уже куда-то убежали.

Сегодня, в преддверии первого матча (который, слава Мерлину, не наш) Варуна назначила дополнительную тренировку. Я привстала, взглянула на часы и тяжело вздохнула: тренировка состоится чуть меньше чем через час. Я вновь упала на кровать, не в силах сопротивляться приступу лени, апатии и бессилии, которые охватили меня.

Видимо, подруги решили, что мне стоит отоспаться, и я мысленно отблагодарила их.

Я прикусила губу, ведь именно из-за дополнительных полётов на метле мне придётся пропустить еженедельный поход в Хогсмид с Джулией и братьями Зигмунд. Это уже стало своеобразной традицией, я привыкла к ней, и очень расстроилась, ещё раз спрашивая себя для чего мне нужно место в команде.

Я взяла себя в руки, напоминая, что как только сяду на метлу, всю усталость снимет рукой. К тому же, мне не хотелось радовать Адриана, поэтому, собрав оставшуюся волю в кулак, я всё-таки поднялась. Чтобы не терять времени на переодевания, потому что я вот-вот начну опаздывать, я облачилась в спортивную форму Рейвенкло.

В спальне шестикурсниц ни Варуны, ни Джулс также не оказалось.

В гостиной я встретила того-самого-надоедливого Адриана.

— Совсем измотана? — с явным удовольствием, вместо приветствия, спросил он.

— Ты не получишь моё место вратаря, — упрямо ответила я, процеживая каждое слово, сквозь зубы.

Если в Хогвартсе существовал бы факультет для упрямых и глупых баранов, то я попала именно на него.

Поясню: у меня не было ненависти к Адриану, просто своей не-верой в меня, и самолюбованием этот рейвенкловец периодически раздражал. Но я повторяла себе, что он просто такой человек и ничего с этим не сделаешь.

Я думала, что Джулия вместе с Дэном уже давным-давно на очередном романтическом свидании, оставшись наедине, воркуют как голубки в одной из кафешек Хогсминда. Меня ожидал сюрприз: в Большом зале, несмотря на то, что многие уже позавтракали, скопилось много народу. Вся эта куча людей столпилось у стола Гриффиндора. По-быстрому перекусив омлетом, я присоединилась к шумной компании, где нашла Джулию с её любимым Зигмундом.

Весь сыр-бор оказался из-за Томаса (который, как я поняла по перешёптываниям, поставил несколько матов подряд), играющим с Растусом в шахматы.

— О, Лайни пришла поболеть за меня! — услышала я голос Растуса с его любимой шуткой, которая всем давным-давно надоела.

Особенно мне. Я давно игнорировала любого, кто так меня называл.

Но ему, похоже, всё равно. Насмешка с его придуманным именем-прозвищем по-прежнему казалась ему смешной.

— Томас, желаю удачи, — улыбнулась я гриффиндорцу, совершенно не обратив внимание на хаффлпаффовца. И не потому, что Растус раздражал, просто мне хотелось, чтобы Томас почувствовал себя особенным.

Он и был таковым… для меня.

И я действительно хотела, чтобы он победил. И я не стала скрывать этого. И так в последнее время слишком много секретов и тайн. Как же мне всё это надоело!

Томас поднял взгляд, тепло посмотрел на меня и улыбнулся в ответ: его глаза светились, как два маленьких озорных огонька.

Несколько секунд, показавшиеся мне приятной вечностью, мы играли в гляделки, а потом он прервал этот магический момент, вернувшись к шахматной доске.

Через пару ходов Томас поставил мат. Чёрный король сдался, трусливо кинув свой игрушечный меч.

— Это было несложно, — довольно улыбнулся Томас.

— Всё потому что Лайни меня отвлекла! — обиженно пискнул Растус, всеми силами пытаясь привлечь моё внимание.

Я показательно игнорировала его.

Ралфина сделала попытку одёрнуть его. Растус не обратил внимания, продолжая смотреть на меня, явно пытаясь придумать чем бы меня задеть.

— Я же говорил, что мой брат — лучший шахматист Хогвартса, — с гордостью воскликнул Дэниэл.

— Ты просто не видел, как играет Кэролайн! — моментально отреагировала Джулия, в открытую возмутившись поспешными выводами своего кавалера.

Мне и самой хотелось сесть напротив Томаса и сыграть, но я понимала, что уже опаздываю на тренировку.

— Давай, партию? — Томас вновь посмотрел на меня, и я начала понимать, что не смогу отказать. — Помню, ты ещё в Мантикоре хвасталась, что поставишь мне мат.

Какой нечестный ход! Он нагло бросил вызов, и сейчас я, рейвенкловка, покажусь трусихой перед гриффиндорцем, если откажусь.

Моя совесть напоминала мне о моих обязанностях.

Внутренний голоса буквально разрывали меня на пополам.

— Боюсь, если я задержусь, то Варуна будет недовольна, — собрав оставшуюся волю в кулак, пропищала я. — Опаздываю на тренировку по квиддичу.

— Да, она будет КРАЙНЕ недовольна, — услышала я голос Варуны, — но в том случае, если ты не останешься и не поставишь выскочку — гриффиндорца на место.

Оказывается, Варуна тоже была в толпе. Она впервые опаздывала на тренировку, с упоением следя за шахматистами. Я давно заметила, что для неё было важно, чтобы рейвенкловцы были лучшими во всём, а не только в квиддиче. И она не сомневалась в моей победе, ведь пару лет назад я была рейвенкловской шахматной легендой.

Надеюсь, я не утратила навык.

Я смело села напротив Томаса, и, пока гриффиндорец расставлял фигуры, я пыталась скрыть дрожь в коленях. Томас, как истинный джентльмен, уступил белые фигуры. Мне не принципиально, я сумею удивить в любом случае. Я волновалась не от игры, а от ЕГО присутствия. Близкого присутствия. Наши колени буквально соприкасались под столом.

Я не понимала, как именно это происходит, но периодически я переставала себя контролировать, когда он оказывался рядом.

— Конь g1 на f3, — но не смотря на ситуацию, мой голос не дрогнул.

— Кэр, будь с ним хоть поласковее, — улыбнулась Джулия. Уж кто-кто, а моя подруга-то знала, что если я начинаю игру с этого хода, то соперник может не ждать пощады. Джулия видела почти каждую мою партию и знала меня лучше всех остальных.

— Но ты же видела игру Томаса! Почему ты так уверена, что победит она? Женская солидарность? — Дэн не унимался и, похоже, начинал ревновать ко мне.

— Но и игру Кэролайн я тоже знаю! — не унималась Джулия.

— Первый ход конём? Смело! — не обращая внимания на спор влюблённых из-за нас, спросил Томас. Его глаза пытливо сверлили меня. Парень пытался понять, что я задумала.

— Неужели я испугала опытного гриффиндорца? — с удовольствием ответила я, последовав его примеру, не обратив внимание на разгорающийся скандал. Сейчас важна наша игра и мы. Пусть болельщики хоть переругаются, нас не должно это волновать.

Мы продолжили игру, я отдала пару фигур, усыпляя бдительность соперника. Но я всё-таки краем глаза следила за зрителями. Дэн улыбался, Джулия — тоже, потому что знала весь мой хитрый план, а Варуна кусала нижнюю губу, явно переживая за мою победу больше, чем я сама. На остальных я не обращала внимания.

Томас немного расслабился. И это оказалась его роковая ошибка. Оставшись с меньшим количеством фигур, я умудрилась занять одну из лучших позиций, и без проблем загнала его короля в угол.

— Шах и мат, — улыбнулась я, встав из-за стола.

Чёрный король сдался, трусливо бросая свой меч.

В Большом зале на мгновение воцарилась тишина.

— Похоже, у нас новый шахматный чемпион Хогвартса? — тишину нарушила Варуна. Она громко зааплодировала мне. Победа любого рейвенкловца, по её нескромному мнению, была и её победой тоже. Варуну поддержал Растус, потом Джулия, потом остальные.

— Я требую реванша, — Томас встал и пожал мне руку, достойно приняв поражение.

— Томас просто устал: он сыграл столько партий подряд… — Дэн пытался оправдать младшего брата.

— Хватит, Дэниэл, — я удивилась такому серьёзному тону Томаса. Обычно он никогда не спорил со старшим братом. — Растуса, например, даже достойным соперником назвать нельзя.

Томас и Растус переглянулись, бросив друг на друга злобные взгляды.

Мне показалось, что они говорят далеко не о шахматах.

— Я принимаю твой вызов. Но на сегодня у меня запланирована тренировка по квиддичу, — ответила я, пожав ему руку и отмечая её тепло и мягкость про себя.

— Есть хоть что-то, чего ты не умеешь, Лайни? — вставил своё слово Растус.

— Колдовать, — коротко кивнула я. Мы с Томасом вновь уставились друг другу в глаза. Я даже не взглянула на Растуса.

— И думать о будущем, — тихо прошептала Джулия.

И я мысленно согласилась.

Уже вечером, после суровой тренировки (Адриан ворчал, что и капитан, и вратарь опоздали, и он взял смелость начать без нас) Джулия сообщила по секрету, что Томас в Хогсмид не пошёл, и они с Дэном провела субботу вдвоём.

Я не смогла сдержать улыбки от такой новости.

Первый матч

Наконец, день, который все так долго ждали, настал. Два учебных месяца в Хогвартсе пролетели незметно. Наступил ноябрь. Заметно похолодало, и студенты Хогвартса под мантию начали надевать согревающие свитеры. К счастью, в тот день светило солнце, а тучи, что прятали солнце от взора учеников, сдавшись, отступили.

В школе начались соревнования по квиддичу, и сегодня — первый матч. Признаюсь, я особо не переживала. Всё-таки, не мой факультет играет сегодня. Волнительно будет потом… Наверное. Сегодня соревновнуются Слизерин и Хаффлпафф и мне, если честно, не очень-то хочется присутствовать. Ничего интересного не будет, Томаса я вряд ли встречу, ни за одну команду, будучи в Рейвенкло, я не болею. Так какой смысл?

Я всё равно спустилась на завтрак, особо не придавая значения своему внешнему виду. Рейвенкловцы непринуждённо болтали, гадая, в кого попадёт бладжер, и посетит ли кто-либо больничное крыло. Обычные беседы перед матчем.

И всё бы ничего, если бы я не почувствовала чью-то тёплую руку у меня по спине.

Я обернулась и увидела Зигмунда-младшего. Томас улыбался.

— Привет, есть минутка? — спросил Томас, виновато улыбаясь. Я кивнула, встала из-за стола и отошла вместе с ним, чтобы девчонки (и не только они) нас не слышали. Впрочем, все настолько увлеклись предстоящим матчем, что не обратили на нас ни малейшего внимания. Даже мои подруги. Оливия и Джулия о чём-то бурно спорили, совершенно не заметив подошедшего гриффиндорца.

— Что-то случилось? — спросила я, обняв его. Разве я могла упустить любой подвернувшийся случай в лишний раз почувствовать его тепло?!

— Нет, совсем нет, — смущённо ответил Томас, но затем быстро собрался с мыслями (видимо, мои прикосновения придали мужества) и продолжил: — в общем-то… сейчас матч Слизерин — Хаффлпафф… мы оба свободны… — он запнулся, но продолжил смотреть мне в глаза. Я не находила в себе сил отвести взгляд. Чтобы Зигмунд и заикался?! Это из разряда невозможного, необъяснимого. Если бы сейчас в Большой зал заскочил единорог, то удивил бы меня гораздо меньше. К тому же, я думала о красоте глаз Томаса, одновременно с этим меня подташнивало, кружилась голова и ощущение реальности пропадало всё больше и больше с каждой секундой. Оно (ощущение реальности) окончательно исчезло, когда я услышала продолжение: — Может, сходим в Хогсмид? На прошлой неделе мы пропустили поход… Да, и не думаю, что тебе интересна эта игра.

Несколько секунд я смотрела на него, не совсем понимая смысла сказанного. Я чуть не спросила: «Какая игра?», ведь всё, абсолютно всё вылетело из дырявой головы после этих слов. И только потом до меня дошёл их сакральный смысл.

Конечно же мы всё это время смотрели друг на друга, не отрываясь и молчали. Наверное, это очень глупо выглядело со стороны, но мне плевать. А ещё я еле-еле справилась с желанием поцеловать бедного парня прямо сейчас.

— Ты приглашаешь меня на свидание? — в итоге озвучила я, не веря своему счастью.

Томас пробурчал что-то невразумительное, а я, вновь лишь улыбнулась, обняла его.

— Тогда я предупрежу Джулию, — сказала я, выпустив гриффиндорца, впервые обнияв Томаса столько, сколько мне этого хотелось, а не сколько позволяли правила приличия и мысли о том, что он подумает обо мне, и о моих чувствах к нему.

— Ты скажешь ей об этом? — Томас, казалось, удивился.

— Ну, да. Ещё одного следователя Хогвартс не выдержит, — Томас рассмеялся, отмечая, что я права.

— Я буду ждать тебя у выхода из Большого зала.

Что ж, сегодняшний день оказался гораздо приятнее, чем мне казалось он будет!

Хогсмид влюблённых

Если моя история может научить вас чему-то, то ловите первый совет: никогда, слышите, никогда, не пренебрегайте своим внешним видом. Даже если не хотите идти на это мероприятие, даже если уверены, что не встретите того, кого хотелось бы встретить. Помните, законы подлости работают в этом мире против нас.

В общем, я очень злилась, что не сделала с утра мега-обворожительную причёску, не облилась зельем «Простоблеск» от Поттеров… В общем, ни на секунду не задумалась о своей внешности.

Джулия не удивилась моей новости, пообещав прикрыть меня и сказать что-то вразумительное Варуне. Капитан хотела, чтобы каждый присутствовал на сегодняшнем матче и наблюдал за выступлением новых составов команд факультетов. Я не видела в этом смысла, ибо следующий матч по квиддичу будет Рейвенкло против Гриффиндора, а ни одна из этих команд не выйдет на поле сегодня.

Оливия заискивающе улыбнулась, начав что-то шептать Джулии. Та отрицательно покачала головой. Про себя я отметила, что Алиссия права: надо сварить зелье и вывести из головы Маккорник желание сплетничать.

До Хогсмида мы с Томасом шли в полной тишине, и никто из нас не решался заговорить. Это чересчур странно, потому что обычно когда мы остаёмся наедине, то болтаем без умолку. С другой стороны, мы оба никак не могли побороть смущение, ведь сейчас мы гуляли не совсем в качестве друзей. Я, по крайней мере, очень переживала по этому поводу.

Хогсмид, несмотря на начало ноября и немного испортившуюся погоду, переполнился волшебниками. Мы смешались с толпой, видя, как дети бегают от одной лавки причудливых товаров до другой. И, конечно же, филиал братьев Уизли, открытый здесь в 2005 году, являлся одним из самых популярных магазинов юных проказников.

— Ну, что, не хочешь купить набор начинающего негодяя? — хихикнула я, глядя на магазин Всевозможных волшебных вредилок.

Томас удивлённо и вопросительно посмотрел на меня, не понимая моего странного вопроса.

— Ты украл меня с первого матча по квиддичу, — рассмеялась я, глядя на его выражение лица. — Варуна будет недовольна.

— Вам нужно присутствовать на каждом матче?

— Варуна — стратег. Ей нужно знать всё, продумать всё до мелочей.

— У вас на Рейвенкло все «такие»? — теперь Томас рассмеялся.

— Какие «такие»? — изображая удивление, я приподняла свои брови. Наверное, со стороны это выглядело устрашающе. — Что за дурацкие стереотипы! — я ткнула его в бок, делая вид, что возмущаюсь.

Так и хотелось достать волшебную палочку и заколдовать этого несносного юнца.

Какая жалость, я не знала подходящего заклинания.

И тут я увидела аттракцион «Оседлай метлу». Чёрт! Как давно я хотела на нём прокатиться, и как долго все мои подруги отказывались.

— Томас! Спорим, я продержусь на той метле гораздо дольше, чем ты? — рассмеялась я, явно бросая парню вызов.

— А ты точно не с Гриффиндора? — ухмыльнулся Томас в ответ, но затею поддержал.

Аттракцион открылся в 2000 году. В принципе — это обычная летающая метла, но зачарована специальным заклятием неподчинения. «В 1991 году, на своём первом матче по квиддичу, юный Гарри Поттер подвергся заклинанию неподчинения. „Нимбус 2000“ заколдовал профессор Квирелл, пожиратель смерти и слуга Того-Кого-по-прежнему-Нельзя-Называть. Попробуй своё умение удержаться на такой же метле. Рекорд Мальчика-Который-Выжил 10 минут, 41 секунда», — так гласила вывеска аттракциона. Метла сбрасывала любого, кто пытался на ней продержаться. Впрочем, аттракцион безопасен, ведь когда волшебник теряет равновесие, срабатывают защитные чары и упавший мягко приземляется на землю.

— Спорим? — воскликнула я. Я слишком любила вызовы.

— Ты всего лишь вратарь, а я ловец с опытом. Мне положено быть ловчее тебя.

Кто бы сомневался, что он не сможет сказать мне «нет». Только лишённая азарта Джулия могла мне отказать. Она слишком умна.

Томас продержался на метле ровно две минуты. Наступила моя очередь.

— Вверх! — сказала я, когда подошла к «орудию смерти» (иногда так называли этот аттракцион) вплотную и уселась на неё. Я ни капельки не боялась и была уверенна в своих силах. Оттолкнулась я тоже довольно-таки легко, зависла на высоте порядка десяти метров, а потом услышала свист бладжера, который словно только что промчался мимо моего уха: стандартное начало аттракциона. Моё средство передвижения резко накренилось и завибрировало, явно желая сбросить меня вниз. Я вцепилась в метлу руками и ногами, пытаясь продержаться как можно дольше. Метла неистово заметалась из стороны в сторону, вверх и вниз, и меня, если честно, начинало подташнивать от такой встряски. Адреналин ударил в голову.

Если знающие о нас маггглы считают, что мы устроены по-другому, то они серьёзно в этом заблуждаются.

Я не смогла продержаться дольше минуты, как уже оказалась внизу.

— Один — ноль! — рассмеялся Томас, помогая мне встать и убирая растрепавшиеся волосы с моего лица. В тот момент мне показалось, что он меня поцелует, но этого не произошло, хотя мне так этого хотелось. Смотритель аттракциона прогнал нас с площадки, сказав, чтобы мы не задерживали очередь.

— Вообще-то один — один! — упрямо ответила я, немного огорчившись, что не получила желаемого. — Я поставила тебе мат, как и обещала когда-то в Мантикоре.

— Поверь мне, я ещё отыграюсь, — с азартом и угрозой в голосе, ответил Томас.

Ох, я в этом ни капли не сомневаюсь.

Мы много о чём поговорили в тот день, когда стеснение и смущение наконец-то отступили.

— Как ты решился? — вдруг спросила я. Этот вопрос мучал меня так долго, и он, наконец, просто сорвался с моих уст.

— На что? — удивился Томас.

— Позвать меня на свидание, — мы шли, держась за руку, и я почувствовала, как он легонько сжал мою ладонь.

Он ответил нескоро. Я не торопила его, терпеливо ожидая, когда парень заговорит.

— В прошлую субботу, когда мы с Растусом играли в шахматы и появилась ты… Растус начал с тобой заигрывать, как в Мантикоре летом, но ты полностью игнорировала его. Ты обращала внимание только на меня, одарила меня улыбкой, заставляя чувствовать себя… особенным. В Мантикоре всё было наоборот.

Я буквально лишилась дара речи. Мерлинова борода! Мне захотелось признаться, что я полнейшая идиотка…

— Мне тогда казалось, что тебе нравится Растус, и я наблюдал за вами со стороны. К тому же, я на два года младше…

— Это не имеет никакого значения! — возмутилась я. — Эти стереотипы общества…

— О, поверь, всё только начинается. Я сам не понимаю, почему норма, когда парень старше девушки, но когда девушка старше парня… Нас ещё будут обсуждать на каждом шагу.

— Я привыкла быть в центре внимания, так что за мои глаза они могут меня даже заавадить, — хмыкнула я. — Я считаю, что всё это чушь дементоровская. Какая разница, какой возраст? Все развиваются по-разному.

— Так-то оно так, но в этом году ты закончишь Хогвартс, и нас будут ждать два года вдали друг от друга. Если мы не расстанемся ранее, чего я очень не хочу, — сказал Томас с печалью в голосе.

Я очень удивилась тому, что Томас думал о нашем будущем.

— Я очень боялся, но та суббота без тебя в Хогсминде расставила все точки над и. В конце концов, какой из меня гриффиндорец, если я не рискну и не попробую?

Я думала, что Томас поцелует меня сейчас, но вместо этого после затянувшегося молчания, он предложил посетить кафе мадам Паддифут. Я, если честно, очень проголодалась и легко согласилась.

Почему-то все парочки Хогвартса по традиции были обязаны посетить это место. Я не понимала этого обычая. Но услышав предложение от парня, который нравится, посетить это место, я согласилась, ругая себя, что вся эта влюблённая ересь всё больше и больше проникает мне в голову, пожирая мои несчастные мозги.

— А ты помнишь, что в середине лета бросил мне вызов «кто больше съест»? — вдруг вспомнила я, пытаясь отвлечь о грустных рассуждениях о недалёком будущем. Почему-то все вокруг меня делали проблему на пустом месте.

— Неужели ты думаешь, что сможешь…

— Да!

По-моему, он скоро начнёт жалеть, что связался с вечно бросающей вызов, но я не собиралась становиться другой.

По-моему, ему нравилось отвечать на эти вызовы.

Мы накупили много всякой вкусной и манящей еды и набросились на неё как голодные дети. Другие влюблённые парочки смотрели на нас с явным отвращением и непониманием. Наверное, думали, что мы — двое сумасшедших. Но нам было всё равно, и мне это безумно нравилось.

Интересно, хоть кто-то из них подумал, что нас недокармливают в Хогвартсе?!

Через полчаса Зигмунд сдался, откинувшись на своём стуле.

— Всё, я больше не могу. У тебя там, что, чёрная дыра?

Я с удовольствием смотрела на вкусное кремовое пирожное. Если я сейчас съем его, то стану безоговорочным победителем.

Я кивнула, блаженно откусывая десерт и глядя Томасу в глаза.

— Ты можешь принести ещё банан, и я съем и его тоже, — улыбнулась я, а он «плаксиво» рассмеялся.

— Ты испачкалась, — сказал он, когда я покончила с бедным десертом. Он взял салфетку, заботливо вытер мой нос, что было приятно, а затем, нагнувшись через весь стол, поцеловал меня в губы. Весьма оригинальный способ убрать крем с лица, не находите?

Его губы оказались слишком горячими, поцелуй нежным, а я была готова раствориться в этом моменте, как сахар в чае…

Я знаю, чего я хочу

Мне сильно досталось от Варуны, ведь я пропустила «знаменательное событие», а именно победу Слизерина над Хаффлпаффом. Хаффлпафф был победителем прошлого года и фаворитом этого. Адриан начал ворчать, что я не та, кто поможет Рейвенкло победить. Впрочем, меня всё это уже не волновало. Ни капли.

Жить после первого свидания и первого матча продолжилась. Хогвартс жил своей, особой жизнью. Преподаватели на уроках всё больше и больше давили по поводу Ж.А.Б.А., а мне всё больше и больше становилось всё равно на это давление. Семикурсники настойчиво задавались вопросом: «А есть ли жизнь поле Хогвартса?», а я просто наслаждалась настоящим.

Первые две недели мы с Томасом скрывали наши отношения от общественности, о нас знали лишь Джулия и Дэниел. Они всякий раз снисходительно улыбались, общаясь с нами, как с маленькими детьми, словно Дэн — старший брат (что так и было, в общем-то), а Джулия — старшая сестра. В одним прекрасный момент меня и Зигмунда застукали на заднем дворе целующимися, и вскоре о нас знала вся школа. Гриффиндорцы, особенно друзья Томаса, не оценили и не одобрили его выбор, ведь я — старше, да и, к тому же, с факультета «заучек». Мнения своих друзей по этому поводу я не стала даже слушать, хотя к моему выбору отнеслись спокойнее. Оливия пару раз громко фыркнула, буркнув под нос: «Я же говорила!», Алиссия предупредила, что меня заклюют со стереотипами общества недалёкие люди.

Вскоре мои родители прислали сову. Они поздравили меня с зачислением в команду по квиддичу (отец уточнил: «жаль, что не в Гриффиндор»), а затем сообщили, что нашли мне место в Министерстве магии в отделе Магического хозяйства. Я громко выругалась за обеденным столом, когда читала это письмо. Оливия даже подпрыгнула от неожиданности. Но, Мерлинова же борода! Это самая наискучнейшая должность, которую они только могли мне предложить: делать погоду в окнах министерства магии. И, наверняка, меня отправят в самые нижние отделы Министерства, где сыро, мерзко и холодно. Никогда не любила подземелья. Я не стала отвечать родителям, ни с совой, ни через ЯИТе книгу, ни даже через звонилку. Мне не хотелось в лишний раз с ними ссориться, потому что, несмотря на свою неопределённость, я точно знала, что не пойду в Министерство магии.

Время летело невыносимо быстро. Вскоре наступил декабрь, выпал снег: белоснежная пелена закрыла собой всё несовершенство мира, окутав природу Хогвартса небывалой красотой. Мне это нравилось. Близилось Рождество и моё восемнадцатилетие. Я не собиралась домой на зимние каникулы, понимая, что дома мне, в который раз, промоют все мозги. Разве я заслуживала всего этого? Разве была настолько плохой дочерью?

Я в этом сильно сомневалась.

Зигмунды уверяли меня в обратном. Они уже знали на тот момент всю историю моей семьи. Да, я посредственно относилась к учёбе и к своему будущему, но мне всего семнадцать, и я хотела найти свой путь сама. Я не знала, как это сделать, но я надеялась, что у меня всё получится.

Вечер пятницы оказался довольно-таки тёмным, а завтра предстоял мой первый матч по квиддичу. Сказать, что я нервничала — не сказать ничего. Я была уже не рада, что ввязалась во всё это, но несмотря ни на что, летать на метле мне, как оказалось, безумно нравилось. Я привыкла к тренировкам, стала куда быстрее, резвее и окончательно перестала бояться бладжеров. У меня выработалась неплохая реакция, и, в общем-то, тренировки пошли мне на пользу. Адриан, к тому же, полностью расстроился, поняв, что ему больше не быть вратарём команды Рейвенкло.

Поэтому я решила полетать в одиночестве, чтобы хоть как-то сбросить напряжение, ибо оно нарастало с каждой минутой.

Какого же было моё удивление, когда на поле для квиддича я застала гриффиндорца, хаффлпаффку и рейвенкловку. Последнюю я легко узнала: это была первокурсница, всего боящаяся девочка. Ей звали Салли, кажется. Судя по всему, ребята были её ровесниками.

— Что вы тут делаете? — громко спросила я.

Ну, естественно, они собираются летать, это понятно. Другое дело, что первокурсникам без сопровождения взрослого это запрещалось.

Ребятня явно испугалась, заметив меня. Я могу рассказать учителям, и у них будут серьёзные проблемы: от наказания из-за нарушения школьных правил вплоть до исключения.

— Мэм, а вы всё расскажете взрослым? — проблеял испуганный гриффиндорец.

— Для гриффиндорца ты слишком пуглив, — хмыкнула я, а парнишка смущенно опустил глаза.

Обожаю эти стереотипы!

— Салли боится летать. На первом занятии она упала с метлы, и с тех пор больше не садилась. У неё не будет зачёта по полётам, и её исключат, — пропищала хаффпаффка.

— Ну, за такое не исключают. Максимум тебя заставят на втором курсе снова пройти весь курс по Полётам.

Рейвенкловка испуганно всхлипнула. Было видно, что девочка очень боялась любых полётов. Или высоты? Я никогда не понимала обязательность этого предмета для первокурсников. Не каждому нужны эти полёты, не каждый для них рождён.

Помню, на моём втором курсе Джулия, являясь первокурсницей, также боялась высоты. Благо, она не свалилась с метлы на своём первом занятии, но сдать зачёт по Полётам в конце первого курса для неё было чем-то невыносимым и невозможным. Наверное, это легко удалось только Гарри Поттеру, ведь он к концу своего первого курса уже был искусным ловцом команды Гриффиндор.

Тогда я взяла на себя ответственность и тренировала её, успокаивая и помогая летать. Мы нарушали правила, ведь в Хогвартсе нельзя летать без зачёта по Полётам и/или без присмотра старшего, коей я, увы, тогда ещё не являлась. Нам всё сошло с рук, я убедила Гиббз, что летать — это не так страшно, и она с блеском сдала зачёт. Но на метлу больше не садилась, только в крайней необходимости. Профессор Николсон, кстати, знала об этом, но промолчала, хотя нас, как минимум, должны были наказать. Узнай об этом мистер Филч, он с удовольствием применил бы розги.

Шучу, в Хогвартсе нельзя бить студентов. Но вот отправить в Запретный лес помогать Хагриду — запросто.

И я была бы с Филчем полностью согласна: заслужили. Мы подвергали себя опасности, но, слава Мерлину, всё обошлось.

— Салли, я могу тебе помочь, — наконец решилась я. — Как насчёт несколько уроков от будущей восходящей звезды? — я слегка присела, чтобы быть одного с ней роста и заглянуть в глаза. Они, зелёные, засветились от счастья. — Ну, а вы, недоучителя, марш отсюда, и чтобы я вас без письменного разрешения о том, что вам можно летать, от мадам Хуч, здесь не видела!

Ребята кивнули, троица оставила меня наедине с чистым воздухом и я, сев на метлу, впервые за все свои семнадцать лет почувствовала лёгкость и поняла чем я хочу заниматься.

Завтра после матча загляну к профессору Николсон. Вот она удивится!

А — агрессия

Утро началось довольно-таки вдохновляюще. Уложив волосы зельем «Простоблеск», ведь сегодня мне предстояло провести несколько часов на ветру, я спустилась на завтрак. Томас подошёл пожелать мне удачи, на виду у всех легонько поцеловав меня в губы. Варуна, увидев это, поморщилась, и как только парень вернулся за свой стол, высказала мне всё недовольство нашими отношениями.

— Не бойся, они не помешают нам победить. Я буду отвлекать ловца Гриффиндора, и он забудет о снитче, — хихикнула я, переводя всё в шутку.

Я могла бы сказать, что мне наплевать на её мнение, но не стала озвучивать очевидное:

— Когда я был вратарём, я отвлекал собой всех девчонок команды-соперницы, — обиженно вставил своё слово Адриан. Он до сих пор не смирился с тем, что ему сегодня не посчастливится выйти на поле.

— Видимо, Хаффлпафф в прошлом году состоял полностью из парней, — самодовольно хмыкнула я, выпив тыквенного сока. На большее я не была способна. Моё внешнее спокойствие собиралось выйти наружу вместе с содержимым желудка.

Но тошнота моментально прошла, как только я оказалась на поле. Я заняла своё место у ворот и поняла какую серьёзную ошибку допустила, когда не позавтракала с утра. Выстоять на воротах на голодный желудок и не пропустить ни одного мяча гораздо сложнее.

— Капитаны! — грозно крикнула мадам Хуч. Она летала в центре поля, в одной из рук держа квоффл. От неё так и разило бесконечной строгостью. — Мисс Бруствер, пожмите руку мистеру Гранту, — она замолчала, глядя на то как капитаны команд Рейвенкло и Гриффиндор пожимают друг другу руки. Грант, похоже собирался сломать своим рукопожатием Варуне руку, но та лишь хищно улыбалась в ответ. Я всегда боялась её в такие минуты. — Нам нужна честная игра. От всех и каждого из вас, — прочитала мадам Хуч свою фирменную, ёмкую и кратную речь, которую повторяла каждый матч из года в год ни одному поколению студентов, а затем свистнула и кинула мяч.

Я слышала каждый комментарий оратора, (им оказался хаффпафовец) но смысл его слов плохо доходил до меня. Я в жизни никогда так не нервничала! Я совершенно забыла, что где-то рядом парит Томас, выискивая золотой орех.

Азарт полностью затянул меня в этот магически-волшебный мир полётов, который я открыла только на последнем курсе.

Я ловила мяч за мячом, охотники команды Гриффиндора подготовились куда лучше наших, но никто не ожидал, что я действительно выступлю лучше Адриана. В последствии после этого матча он действительно это признал. Это был первый и последний, можно даже сказать, единственный, комплимент от бывшего вратаря Рейвенкло.

Было много теорий и сплетен обо мне перед матчем, и я была в курсе каждой. Я смеялась над каждой. И сейчас я получала удовольствие. Ни одна из догадок не оправдалась.

К середине матча я отвлеклась, засмотрелась на Томаса, на то, как он сказочно парил в поисках снитча, но Клементина вовремя вернула меня из задумчивости, кинув в меня квоффлом. Тот аккурат заехал мне в голову, отчего трибуна гриффиндорцев восторженно заулюлюкала.

Мяч стремительно падал вниз, и я, ускорившись, поймала его примерно в метре от земли. Облегчённо вздохнув, я вернулась к воротам и отдала своим охотникам мяч.

— Не спи, — прошипела Варуна, очутившись рядом и отбивая от меня бладжер, заботливо посланного загонщиком Гриффиндора.

— Даже в сонном состоянии я лучше Адриана, — улыбнулась я, намекая, что прошёл час от матча, а мне до сих пор не забили ни одного гола.

Но всегда «доброжелательный» Гриффиндор перестал быть таковым, превратившись в агрессивный. Я взяла слово «доброжелательный» в кавычки, потому что никогда не считала Гриффиндор таковым. Да, в десять лет, наслушавшись историй от родителей, я возомнила его факультетом мечты. Но, позвольте мне забрать у вас все эти старые стереотипы вместе с розовыми маггловскими очками. Они вам больше не пригодятся. Гриффиндор — не самый лучший факультет. Это не факультет избранных, даже несмотря на то, что там учился сам Гарри Поттер — Мальчик-который-Выжил, Парень-Который-Победил и Мужчина-Который-Вырос. Извините, за этот каламбур, но у мистера Поттера теперь слишком много разнообразных прозвищ. Отбросьте уже эти стереотипы. Рейвенкло — это не факультет зазнаек и заучек, которые только и делают, что корпят над учебниками. Вот и я не такая, но это не значит, что я не подхожу своему факультету. Если это был бы исключительно факультет ботаников, то Гермиона Грейнджер училась бы на Рейвенкло. Слизерин — не факультет убийц и сторонников тёмной магии. Из него тоже выходили добрые волшебники, взять хотя бы Северуса Снейпа или моего любимого преподавателя зелий Горация Слизнорта. Наконец, Хаффлпафф — не факультет «остальных», а добрых, отзывчивых и дружелюбных людей. Из него так и вовсе вышел выдающийся магозоолог Ньют Скамандер.

Все факультеты равны, и нет среди них лучшего. Конечно, каждый называет лучшим факультет тот, на котором учился. Но это заведомой ложь и останется на их совести.

Вот и Гриффиндор сейчас доказывал насколько они могут быть агрессивными, когда хотят победить. Я еле-еле увернулась от третьего бладжера подряд, которого в меня сейчас запустили. Варуна решила остаться неподалёку, не хватало ещё после моего первого в жизни матча оказаться в Больничном крыле.

Томас, похоже, тоже заволновался, увидев, что загонщик его команды решил устранить вратаря Рейвенкло. Собственно, это не являлось нарушением каких-либо правил, но ему, как моему парню, было неприятно за этим наблюдать.

И, тем самым, Зигмунд совершил свою самую роковую ошибку: позволил Кристоферу спокойно найти, выследить и поймать снитч.

Рейвенкло победил в сухую.

Необычная сделка

Томас после матча очень долго извинялся за поведение загонщика Гриффиндора, но я отмахнулась от слов любимого. В конце концов, Томас же не виноват, что его друг тщательно выполнял свою работу.

Это было… правильно.

Рейвенкловцы отправились праздновать поведу, ведь сейчас, по очкам, мы опережали даже Слизерин, победившего в прошлом матче. Варуна была довольна как никогда. Следующий матч — в феврале, и нам как раз пришлось бы сражаться со Слизерином, но я уже этого не боялась.

Я написала родителями письмо, сообщив, что мы победили в квиддиче. Вместо радости я получила ответ от отца, полный разочарования, что Гриффиндор проиграл. В такие моменты мой глаз дёргался, и идея перестать общаться с ними вообще становилась всё более заманчивой, правильной и логичной.

Время стремительно набирало обороты, и почти никто не заметил наступление каникул. Зигмунды уехали на Рождество, настойчиво уговаривая поехать и меня, но я отказалась. А вот Джулия под уговоры Дэна сломалась, ведь тот собирался познакомить её с семьёй. Джулия впервые за столько лет покинула меня. И я её прекрасно понимала. Томас расстроился, что я не поеду с ним, но я была не готова провести каникулы с родителями, которые обязательно попытаются убедить меня, что подобранная ими работа в Министерстве Магии — лучшее решение. Я не готова была сказать им «нет», как и сообщить о своём намерении. Моя идея только зародилась, и я не хотела, чтобы Бейкеры разрушили её. Они всегда разрушали то, что я так сильно любила. К тому же, я не была готова знакомиться с родителями Томаса. Это было бы странно, если бы оба брата привезли бы с собой по девушке и сообщили, что они обе — рейвенкловки. Ну, по крайней мере, мне так казалось.

Оливия умчалась первым же рейсом. Ей не терпелось провести время со Стивеном, и об этом она постоянно повторяла, как заведённая. Когда Оливия уехала, я вздохнула с облегчением: больше никто не трещал под ухом о силе любви.

Алиссия, полностью погружённая в учёбу, заявила, что устала и тоже решила оставить Хогвартс, чтобы провести время со своими родными.

Я осталась почти одна, что меня не особо огорчало. У меня появилось достаточно времени всё обдумать. Чернышка была рядом, обсуждая со мной мою дальнейшую судьбу. Родители прислали за мной домовика, который уговаривал меня пойти с ним, но я отказалась, сославшись на то, что мне нужно много заниматься, и Демми, расстроенный, покинул нас.

Кроме того, Салли тоже осталась в Хогвартсе, не желая возвращаться к магглам, и я её прекрасно понимала. Юной рейвенкловке хотелось изучить магию, узнать о ней гораздо больше. Я спросила разрешения у Николсон, и та, загадочно улыбнувшись, разрешила мне потренировать подопечную.

На первом занятии я рассказала ей краткую историю возникновения метлы, полностью расслабив девочку и превратив всё в игру. В конце концов, девочка села на метлу, оттолкнувшись и взлетев на пару метров, а затем также спокойно спустившись. Счастью её не было предела. Она совершила подвиг, преодолев свой самый большой страх. Я улыбнулась: с Джулией всё было гораздо сложнее. С другой стороны, и у меня тогда было гораздо меньше опыта.

Мы занимались неделю, и в конце седьмой тренировки, я могла с уверенностью сказать, что Салли спокойно сдаст зачёт, ведь она уже уверенно держалась на метле.

— Спасибо, спасибо! Я твоя должница! — восторженно верещала Салли откуда-то сверху. Страх высоты и боязнь летать сдуло ветром.

После тренировок мы направились в Хогвартс, и Салли предложила мне добраться до замка наперегонки. До школы мы летели, нарушив при этом сотни правил. В школе мы побежали. Надо же было так случиться, что моя неуклюжая ученица наткнулась на профессора Николсон и сбила её с ног.

— Если вы были бы не с моего факультета, я сняла бы с вас баллы! — раздражённо заметила Натали, наблюдая как куча книг и куча пергаментов разлетается по коридору школы.

— Простите, профессор, этого не повторится! — пропищала Салли, кинувшись подбирать книги.

— Оставьте нас наедине с мисс Бейкер, пожалуйста. После тренировки вам стоит посетить Большой зал и душ, — смягчилась женщина. Она только пыталась казаться строгой, но у неё откровенно не получалось, и все это прекрасно знали. Но на её уроках дисциплины никто не нарушал.

Теперь уже я присела на пол, чтобы собрать раскиданные пергаменты и книги.

— Оставьте, — строго сказала Натали, а затем взмахнула волшебной палочкой, отчего вещи, распластавшиеся на полу, устроили пляс, собираясь в аккуратные кучки сами. — Вы делаете успехи в тренерстве, мисс Бейкер. Похвально. Эта девочка ещё неделю назад боялась садится на метлу, но сейчас уже смело держится на высоте.

Мне была приятна похвала декана. Уж кто-кто, а вот она была скупа на добрые слова и всегда говорила только по делу.

— Профессор Николсон, я, кажется, решила кем хочу стать. Мне очень хочется быть тренером по полётам. Я бы могла тренировать сборные по квиддичу… — Натали была первой, кому я созналась в этом.

— Я предполагала это. Ещё на втором курсе я видела ваши способности, но вы никогда не слушали. Для того, чтобы стать тренером, нужно также хорошо знать заклинания, особенно раздел лечебных. Именно поэтому я поставила вам полтора года назад «Выше ожидаемого», чтобы вы могли продолжить этот курс и сдать Ж.А.Б.А.

В груди у меня похолодело. Я действительно потеряла много времени, занимаясь совершенно не тем, чем должна была. Неужели для меня теперь всё потеряно?!

— А что это за горы пергамента? — перевела я тему.

— Отчётность. Я катастрофически не успеваю подготовить все нужные бумаги для Министерства магии. Отдел Магического образования запросил у меня слишком много, — вздохнула она. — В следующем году всё будет гораздо хуже.

Я посмотрела на кипу бумаг, потом перевела взгляд на неё, а затем, еле сдержав вздоха восхищения, воскликнула:

— Быть может, Министерство магии разрешит мне остаться в Хогвартсе в качестве вашего помощника? Тогда я смогу посещать ваши занятия уровня Ж.А.Б.А, готовиться к сдаче экзамена, параллельно заниматься с первокурсниками Полётами и, возможно, тренировать команду по квиддичу? — на одном дыхании выпалила я.

Натали Николсон удивлённо уставилась на меня, а затем, улыбнувшись, сообщила:

— Посмотрим, что я могу сделать.

Нечестная игра

Конечно, «быстрый ответ» от Министерства магии мне не светил. Они решили хорошенько обдумать эту идею, но, хотя бы, не сказали «нет» сразу. Вскоре начался новый семестр, вернулись восторженные и отдохнувшие студенты, и медленно, но верно близилось время второго моего матча. Я не боялась. Больше не боялась. Всё-таки, если я не пропустила ни одного мяча в матче с Гриффиндором, где был несравненный Томас, то против Слизерина я спокойно выстою.

Перед игрой меня нашла Алиссия. Повиснув на моей шее, та пожелала мне удачи.

— Так не привычно, что на поле иду я, а не ты, — печально улыбнулась я. Мне вдруг захотелось оказаться с подругой на одном поле.

— Времена меняются, — улыбнулась Алиссия. — Может, таким образом ты найдёшь своё призвание?

Наша команда уже была готова вылететь на поле, чтобы показать всем высший пилотаж. Варуна читала свою пламенную речь, две охотницы перешёптывались между собой, а я с удовольствием наблюдала за происходящим, улыбаясь, чувствуя, что нахожусь в кругу семьи. Это приятное чувство посетило меня впервые в жизни.

Кристофер уплетал питательный батончик за обе щеки.

— Ну, что? Вы готовы навалять Слизеринцам?! — смело выкрикнула наша капитан, как вдруг ловец посинел, упал на колени, закашлялся.

В следующую секунду его вырвало.

— Боже, Кристофер, что ты только что съел?! — взвизгнула я.

Мы уже должны выйти на поле.

— Его нужно отвести в Больничное крыло, — очнулся второй загонщик Филип. Похоже, только он смог сохранить самообладание.

— Варуна! — теперь я взяла себя в руки, поднимая бедного третьекурсника, который тут же испачкал рвотой мою форму. — Сообщи мадам Хуч, что ловцу стало плохо, а мы с Филипом отведём его в Больничное крыло.

Похоже, мои слова подействовали. Капитан очнулась, мигом улетев на поле, а мы потащили бедного мальчика в больничное крыло.

Мадам Помфри быстро поняла в чём проблема и нейтрализовала яд. Теперь Кристофер лежал на кровати с видом человека, которого только что поцеловал дементор.

В Больничном крыле собралась вся наша команда. Последней примчалась Варуна.

— Нам дали отсрочку ровно на час. Кристофер, ты сможешь встать? — а вот ей, похоже, было абсолютно наплевать на его самочувствие. Она жила квиддичем и не могла проиграть хотя бы один матч.

— Даже не думайте! Мальчик останется здесь до завтрашнего утра. И вам всем нужно разойтись, ибо ему нужен покой, — строго сказала мадам Помфри. Благодаря её тону спорить с ней пропало всякое желание.

— В чём причина его плохого состояния? — спросила Клементина. Её, всё же, больше волновало состояние парня, чем, похоже, проигранный матч.

— Блевотные батончики близнецов Уизли. Парень не съел вовремя противорвотную конфету, поэтому произошло ухудшение состояния.

— Но Рвотные батончики запрещены в Хогвартсе. Откуда они у тебя, Кристофер? — возмутилась я. Ну, не стал бы наш ловец так подставляться перед матчем!

— Арнольд дал мне свой питательный батончик. Он уплетал их, и я подумал, что и мне один не навредит, — простонал мальчик.

Я простонала. Арнольд — его друг со Слизерина, и заодно ловец этой змеиной команды. Он бы не стал так подставлять друга. Или стал бы?

— Это же прямое нарушение правил! — взвизгнула Варуна. — Нужно пожаловаться и…

— Так или иначе, но у нас нет на это времени! — оборвал Филип. — Мы должны выйти на поле с ловцом или без. Пока они будут разбираться пройдёт не мало времени.

Варуна впала в отчаяние, заламывая руки. Она явно не любила и не хотела проигрывать.

— Нам нужен запасной ловец, — пробормотала я, задумчиво.

— Где мы его возьмём?! У меня был лишь запасной вратарь! — девушка уже почти кричала.

— Так, если вы сейчас же не покинете больничное крыло, я налью вам успокаивающего зелья, — нашлась Помфри.

Её яростный тон заставил меня действовать. Нужно принять решение и сделать это крайне быстро.

— Зови Адриана, я выступлю в роли ловца, — мне было нелегко это говорить, но выбора у меня, похоже, не было.

Я начинала чувствовать себя на всё способной, но в душе бесконечно боялась провала после принятого решения.

Варуна истерически взвизгнула, но другого способа выйти из ситуации у нас не было.

Адриана мы нашли сразу, и тот, узнав новость, скептически хмыкнул, но быстро облачился в форму команды, а я заодно почистил мою от рвоты Кристофера.

Теперь и меня саму подташнивало от глупой затеи.

В комнату Рейвенкло заскочил Томас, пожелать удачи. Он уже знал новость.

— Ты же знаешь, что у тебя всё получится?

— Томас, я вратарь. Вратарь, понимаешь? — шёпотом прошептала я, чтобы капитан меня не услышала. Всё-таки никто не знал умею ли я вообще ловить снитч.

— Я видел тебя в деле, — парень загадочно улыбнулся, целуя меня в губы, после чего я расслабилась.

Мы вылетели на поле, я зависла в небе, не зная куда себя деть, мадам Трюк повторила свою ёмкую речь, Бруствер пожала руку Флинту… Мне показалось, что Варуна хочет прожечь соперника взглядом. Игра началась.

— Итак, в команде Рейвенкло сегодня небольшие изменения. На ворота вернулся всеми любимый и непобедимый Адриан Луин, — публика его поприветствовала, а парень, размахивая руками, явно наслаждался своей минутой славы. — А вот ловца Рейвенкло госпитализировали, ведь бедный мальчик наелся рвотных батончиков. Варуна утверждает, что его отравил слизеринец, чтобы одержать лёгкую победу над ними, но лично я считаю, что мальчишка просто испугался Слизерина и наелся их сам, — я взглянула на место комментатора. Так и знала. Слизеринец. Нет, я не имела ничего против них, но он просто нахваливал свой факультет, поэтому мне стало ещё более мерзко на душе. — Вместо него сегодня выступает Кэролайн Бейкер, которая на прошлой игре показала себя неплохим вратарём. Но кто же она? Секретное оружие Рейвенкло, которое может заменить любого члена команды? Быть может, в прошлый раз она выпила зелье Фелис Фелицис, отчего у неё вышло не пропустить ни единого мяча. Напоминаю, это правилами запрещено, но никто не хочет слушать слизеринца. Я не могу поверить, что все в Рейвенкло умеют так прекрасно ловить мяч.

Я устала от его болтовни. К сожалению, на каждом факультете существуют свои оболтусы, которые своим поведением портят репутацию всего «дома».

Я кружила по полю, пытаясь заметить золотой шарик, а Арнольд даже не пытался следить за моими действиями, ведь я для него не была угрозой. Так он считал.

— Ауч! — похоже, Минерва Макггонаггл не выдержала и ударила горе-комментатора свёрнутым Ежедневным пророком. — Простите, отвлёкся. Итак, Клементина только что забила мяч в ворота Слизерина. Счёт 10:0.

Неплохое начало.

Я продолжала парить в воздухе, желая поскорее закончить эту игру. Где же ты, дементоров, снитч?!

Сейчас комментатор расхваливал выбор ловца команды Слизерина, и тот буквально купался в своей минуте славы, важно летая перед восторженными трибунами.

Что ж, это мой шанс.

Я включила всю свою дальнозоркость, но золотой снитч всё никак не хотел попадаться мне на глаза. Рядом оказался Филип.

— Что, ловец Слизерина наслаждается псевдославой? — хмыкнул рейвенкловец.

— Не без этого, — пожала я плечами. — Есть идеи?

— О, они всегда есть, — хитрая улыбка появилась на его лице, и он отправил мимо пролетающий бладжер в неказистого ловца.

Слизеринец вовремя успел увернуться, очнувшись, поняв, что по-прежнему в игре.

— Боже, кто взял этого олуха в команду?! — возмутился загонщик нашей команды.

— Это нам на руку, — пожала я плечами.

— Как же это гнусно, Филип! Пока человек наслаждается зрительским вниманием отправлять в него бладжер, — послышалось от комментатора. — Ой! А Адриан, тем временем, в очередной раз ловит квоффл. Кто бы сомневался. Что ж, у Слизерина ни единого шанса забить мяч, ровно как и у Рейвенкло ни единого шанса поймать снитч.

В этот момент я заметила золотой шарик неподалёку от Варуны. Ошибаешься, слизеринец. В этом году рейвенкловцы зададут всем жару.

Я медленно, не привлекая внимания подлетела к своему капитану. Это действительно было не так заметно, и Арнольд и глазом не повёл, продолжая развлекать публику.

— Скажи же, клоун, а? — раздражённо заметила девушка.

— Это нам на руку, — повторила я свои слова. Я действительно считала, что это может обеспечить нам победу. — У тебя над ухом завис снитч, пожалуйста, не шевелись, — прошептала я.

Судя по выражению её лица, она, как минимум, хотела завизжать. С другой стороны, учитывая её мечты о победе…

Я подлетела с другой стороны и сделала резкий выпад рукой. В следующую минуту снитч был у меня в руках.

Это было слишком легко.

Легко побеждать, когда тебя никто не воспринимает всерьёз.

Хаффлпаффовец?!

После блестящей игры я поспешила скрыться с поля, потому что не хотела попасться никому на глаза. Рейвенкло два матча подряд всухую одержал победу над командами — соперниками. Мы безоговорочно лидировали, а я рисковала стать местной знаменитостью. Но разве этого я хотела? Разве именно не поэтому не участвовала в отборах все шесть лет и не играла в квиддич?

Мне не нужны были эти восторженные фанаты, я изначально пошла летать ради Томаса, а потом меня это увлекло, но… Хочу ли я играть за сборную и дальше? Во многом я была благодарна своему отцу за его жёсткие тренировки и правила, но сейчас мне хотелось тишины и покоя. Хотелось не быть в центре внимания, но этого я уже не могла избежать.

Даже Варуна, всегда строгая и дерзкая, растаяла и полезла ко мне обниматься, ведь именно я принесла победу её команде. Я не оговорилась, назвав команду «её», ибо мне больше не хотелось быть частью всего этого.

Переодевшись, я нарушила ещё пару сотен школьных правил, отправившись в замок на метле, не желая пересекаться ни с кем из своих друзей, а также не желая общаться с новоявленными «фанатами». Я всего лишь поймала снитч, когда ловец другой команды «зазевался».

Мне нужна тишина. Мне нужен душ.

Следующим утром нам открылась страшная тайна. После случившегося с Кристофером, Минерва Макгонаггл провела своё «расследование». Ей было важно знать кто действительно виноват в том, что наш ловец наелся блевательного батончика, который запрещён в Хогвартсе. Я и сама негодовала, и хотела докопаться до истины. Что-то подсказывало мне, что виноват не слизеринец. Что всё намного глубже, чем кажется на первый взгляд.

Это пугало больше всего на свете, учитывая…

Вы просто не понимаете глубины моего возмущения, удивления и прочих смежных и смешанных чувств, когда я узнала кто оказался виновником торжества…

Это, повторюсь, открылось нам следующим утром, когда директор на завтраке выступила с речью.

— Минуточку внимания. Всем доброго утра. Вчера произошёл неприятный инцидент с командой Рейвенкло, когда ловец отравился рвотным батончиком. Мистер Дэйли сообщил нам, что был угощён слизеринцем, — когда она произнесла последнее слово, столы Гриффиндор, Хаффлпаффа и Рейвенкло заулюлюкали, а я, насупившись, скрестила руки на груди. Это… неправильно! Несправедливо! Нечестно! Моя интуиция отчаянно кричала мне, что всё не так, но меня никто не слушал. — Попрошу тишины, — строго заметила профессор Трансфигурации, и студенты затихли. — Нельзя судить о человеке по факультету, — осудила расшумевшихся ребят Минерва, и я в этот момент захотела встать и громко аплодировать ей стоя. Но я сдержалась и, набравшись терпения, слушала её слова: — Поэтому я провела небольшое расследование, опросив всех касающихся этой ситуации. Я выяснила, что Слизерин полностью непричастен к случившемуся с рейвенкловцем. Юный ловец действительно поедал питательные батончики, чтобы справиться со своими нервами. Рвотный батончик ему подбросил юный мистер Флори, хаффлпаффовец, видимо, с целью устранить ловца Слизерина…

Мёртвая тишина сменилась резким вздохом удивления. Девушки испуганно вскликнули, подпрыгнув на месте. Хаффлпаффовец?! Это Хаффлпафф? Вот вам и миролюбивый и дружелюбный факультет!

И только спустя пару секунд до меня дошёл смысл сказанного директором…

— Растус Флори будет наказан. Продолжайте трапезу.

Оливия тут же начала оскорблять и обсуждать незнакомого ей парня, а мне захотелось наложить на её длинный язык заклинание молчания. На удивление я даже вспомнила нужное мне проклятие.

«Силенцио», да.

Я гневно смотрела на раздражающую меня подругу. Что с ней не так в последнее время? А что не так со мной?!

А ведь Растус мне раньше нравился…

— Лайни! — я аж подпрыгнула, услышав ЕГО голос.

Дементорову же бабушку!

— Какого Мерлина?!.. — воскликнула я, резко поднявшись и уткнувшись в хаффлпавца, ставшего в секунду местной знаменитостью.

Никому не пожелаешь такой популярности, даже врагу. А он мне нравился пару месяцев назад!

— Прости, я не хотел… Я не думал, что всё так произойдёт… Понимаешь, ты начала встречаться с Томасом, перестала обращать на меня внимание, хоть я и старался вновь завоевать твоё доверие.

Я тяжело вздохнула. Он действительно периодически пытался путаться под ногами, но… У меня не было к нему чувств… сейчас. Просто, когда мы вернулись в Хогвартс он совершенно забыл о нас, сделав вид, что не было тех летних дней.

Но когда я оказалась в сборной команды по квиддичу…

Я ему нравлюсь. Я действительно ему нравлюсь. Захотелось провалиться под землю. Захотелось наорать на него, стукнуть его чем-то тяжёлым.

Не было сил. Опустились руки. Безразличие охватило меня.

Я стояла в безмолвном молчании, уставившись на него. Подруги и Растус смотрели на меня, явно ожидая мой ответ.

Мне нечего было сказать, кроме: «Растус, ты идиот». Но и эти слова не слетали с моего языка.

Спас ситуацию Томас.

— Что тебе здесь нужно? — Томас подоспел вовремя. Гриффиндорец держал волшебную палочку наготове. Он втиснулся между нами, закрывая меня собой. Это было лишним, но я не возражала — мне это показалось приятным. Предательское тепло разлилось в моей груди. — Пришёл ещё кого-то отравить?!

— Зигмунд, отвали. Ты слишком мелок, чтобы встречаться с Лайни! — Растус тоже схватился за палочку.

Мне же, если честно, и ему захотелось заткнуть рот.

Почему все решают с кем мне быть?!

Силенцио действительно может решить мои проблемы, но вызовет другие… в кабинете директора.

Мальчишек, похоже, останавливал только тот факт, что они находились на виду у преподавателей. Те пока не спешили вмешиваться, останавливать студентов, наблюдая за ними издалека. Никто из взрослых пока не видел проблемы и угрозы, которая повисла в воздухе между нами тремя.

— А ты слишком идиот, — парировал Томас. Он только что озвучил мои мысли.

— Мальчики, а вы не могли бы перестать спорить? — я попыталась вклиниться, но ничего не вышло: они буквально меня не замечали.

— Тогда увидимся через час в Дуэльном клубе! Тот, кто победит — получает право быть с Лайни! — выкрикнул Растус.

— Идёт, я возьму с собой Дэна, — ни один мускул на лице Томаса не дрогнул. Мне же захотелось стукнуть его по голове, чтобы вправить мозги.

Но услышит ли он меня?

Томас, дементора дери, зачем? Что вы хотите доказать? Сотни вопросов роились в моей голове, но у меня не было сил их озвучить.

А ещё мне начало казаться, что Кристофер в Больничном крыле из-за меня.

— Со мной придёт Винс, — Растуса мне вовсе захотелось убить.

— Мальчики, вы же понимаете, что я в любом случае останусь с Томасом? — отчаявшись, пропищала я.

— Плевать, — прошипел Растус. Он убрал палочку и покинул Большой зал.

— Всё будет хорошо, — успокоил меня Томас, поцеловав в щёку. Он не стал меня слушать, вернувшись за свой стол.

Мерлиновы трусы, неужели я не могу отговорить их от этой глупой затеи?!

Битва не за Хогвартс

Самое печальное в этой истории то, что мальчишки всё-таки встретились через час в дуэльном клубе. Они реально притащили Винса и Дэниэла. Ни тот, ни другой не отговорил друга/брата от этой глупой затеи. Всем ситуация казалась нормальной. Мы с Джулией стояли неподалёку и наперебой ругали их. Дэн цыкнул на свою девушку, и Джулия надула губы.

— Скажите спасибо, что они драку в Большом зале на виду у всех не утроили, — раздражённо заметил Дэн. Он полностью поддержал решение брата. Похоже, отстоять честь своей возлюбленной, для Зигмундов было дело собственной чести. Только мою честь никто не задевал… Но это детали, и ни один из Зигмундов это не услышал.

Движения Растуса и Томаса были отточены как никогда: оба подняли палочки, поклонились, разошлись по разные стороны, а затем посыпались проклятья. Очень хотелось запустить в Растуса Петрификусом, ибо за сегодняшний день он сильно меня достал. Впрочем, спустя десять минут это сделал сам Томас, и его соперник рухнул на пол.

— Как я и говорил, Растуса, даже достойным соперником назвать нельзя, — Томас повторил ту самую злосчастную фразу, сказанную им некогда после их совместной партии шахмат. Томас наклонился над парализованным соперником и улыбнулся. Меня же прошиб холодный пот. Он не говорил о шахматах… тогда. Он говорил обо мне. Я догадывалась об этом тогда. И сейчас это подтвердилось.

Я для него как трофей? Но разве я сама могу устоять против этого чертовски хорошего гриффиндорца?!

— Ну, вот, а ты боялась. Неужели, сомневалась во мне? — Томас подошёл ко мне очень близко. Его дыхание коснулось моих губ: он явно рассчитывал на свой заслуженный поцелуй, но я была слишком зла на него.

— Победил дракона, забрал принцессу? А разве мы в маггловской сказке? — возмущённо воскликнула я, а затем удалилась из клуба.

Мои эмоции меня сегодня совершенно не слушались.

Хватит на меня потрясений за это воскресенье.

Но увы, «потрясения» решили иначе. На ужин со мной случилась вечерняя почта. Совы влетали, громко ухая, и наша, семейная, прилетела тоже.

Родители прислали мне громовещатель. И совершенно было не похоже, что они собираются меня похвалить за успешно сыгранную игру в квиддич, ведь именно я принесла победу Рейвенкло.

— Может, не стоит? — убито прошептала Гиббз. Она понимала моё состояние и не хотела портить его ещё сильнее.

Джулия даже представить не могла, что там внутри, да и у меня самой не было сил гадать. Я глубоко вздохнула. Я была разбита, подавлена, расстроена, поэтому, наплевав на общественное мнение, я вскрыла письмо публично, готовясь к худшему.

И оно завопило на весь Большой зал маминым голосом:

«КЭРОЛАЙН БЕЙКЕР!

Я хочу напомнить тебе, ДОРОГАЯ, что ты носишь фамилию уважаемых в Министерстве людей. Такое поведение, какое ты себе позволяешь сейчас, НЕПРИЕМЛИМО! Как смеешь ты вертеть двумя парнями, заставляя их сражаться за тебя на дуэли?! Тебе захотелось быть в центре внимания? Ты подумала о своей дальнейшей жизни и карьере вне Хогвартса?! Или тебя прельщает карьера местной проститутки?! Мы с отцом сделали всё, чтобы ты выросла достойным человеком, но ты отплатила НАМ вот ЭТИМ! Всё Министерство магии сплетничает о мисс Бейкер, которая захватила разумы гриффиндорца и хаффлпаффца!»

Да-да. Моя мама, уважаемый в Министерстве магии человек, ругалась как последний маггл.

Это чересчур.

Я сорвалась с места и выбежала из Большого зала, чувствуя, как слёзы жгут мои глаза. Я не могла больше этого терпеть.

Я ничего плохого не сделала, чтобы со мной обращались как с нашкодившим котёнком!

Это невыносимо.

Я так больше не могу.

Ломая мир

Я лежала с закрытыми глазами на мягкой, зелёной траве. Тёплое солнце согревало моё лицо, и я наслаждалась его лучами. Я мечтала избавиться от всех проблем, что навалились на меня, мечтала избавиться от них хотя бы мысленно. Но их слишком много, и они настойчиво пожирали меня изнутри.

— Проснись.

Наваждение быстро прошло. Я открыла глаза и увидела Чернышку — она сидела неподалёку и недовольно смотрела на меня. Её недовольство подтверждало хвост, который бился из стороны в сторону.

— Я не сплю.

— Не важно. Ты действительно решила?

— Да, — я кивнула и посмотрела в голубое небо.

— Ты же помнишь… — она резко замолчала и замяукала.

Через пару секунд я поняла причину её поведения — к нам подошёл Томас. Он улыбнулся и поцеловал меня в щёку.

— Могу присесть?

Я кивнула, но отвечать не стала. Я всё ещё злилась на столь безрассудное поведение. Когда он сражался за меня, неужели в нём говорил истинный гриффиндорец? Я ненавидела стереотипы. Я старалась их исключать, но они постоянно преследовали меня.

Я пыталась мыслить благоразумно. Слизеринец ни в чём не виноват, он должен был стать жертвой. Более того, у меня есть прекрасная подруга слизеринка Алиссия, она умна, целеустремлённа и точно знает, что хочет от жизни. Есть хаффлпафовец Растус. Да, у него полным-полно друзей, он дружелюбен. Но этот парень решил устранить слизеринского ловца, чтобы мы, рейвы, победили. Он настолько не верил в нас? Зачем?! Чем он думал? Это в корне разрезает шаблоны поведения студента с Хаффлпаффа. Хельга бы не гордилась, что среди её подопечных такой ученик. А ещё есть гриффиндорец Томас, который молниеносно и безрассудно вступился за честь своей дамы…

И посреди всего этого балагана я, рейвенкловка, пытающаяся что-то понять и проанализировать ситуацию.

— Всё хорошо? — Томас обеспокоенно посмотрел на меня. Я вижу в его глазах испуг. Но чего может бояться истинный и бесстрашный гриффиндорец?

— Мяу! — нагло напоминая о себе, мяукнула мой фамильяр.

Томас пытается её успокоить, потрепать за ушком, но она шипит в ответ.

— Да, я уверена.

Томас вопросительно посмотрел на меня, и я глубоко вздохнула.

— Ну, раз так, — говорит Чернышка. — Томас, Кэролайн хотела тебе кое-что сказать.

Выражение лица Томаса надо было видеть. Он застыл, удивлённо глядя на кошку, которая, исходя из его размышлений должна молчать. Но, похоже, она разрушила все его каноны, весь его мир, когда заговорила человеческим языком.

— Наверное, мне стоило и дальше мяукать. Глупая затея, Кэролайн, — фыркнула Чернышка.

— Отнюдь не глупая! — возмутилась я. — Ты же помнишь о правилах?

— Помню ли я? О, святая кошка Бастет! Я их ненавижу, — Чернышка фыркнула. — Обо мне и моих способностях должен знать мой хозяин, родители и соулмейт хозяина, по желанию хозяина.

— Соулмейт? — Томас наконец-то снова обрёл дар речи и еле-еле выговорил, вернее прошептал столь простое слово.

— Ну, да, — Чернышка потянулась, прогнулась, пытаясь скрыть своё раздражение. — В кошачьем мире нет понятия «муж/жена», но у нас у всех есть пара, соулмейт, поэтому им разрешается рассказывать о нашем существовании. Проблема в том, что у людей соулмейты часто меняются, и убеждать «бывших», что мы обычные кошки иногда крайне сложно.

Томас молча переводил взгляд с меня на Чернышку, пытаясь осознать происходящее. Даже в волшебном мире говорящие животные — чудо.

— Знаешь, он мне нравится гораздо больше предыдущего, — наконец, прервав напряжённое молчание, заметила кошка. — Он, по крайней мере, не пытается меня сжечь, как ведьму на костре. Так себе инквизитор, учитывая, что маггловская инквизиция не сожгла ни одного истинного волшебника. Самая бесполезная организация за всю историю разумных существ.

— Предыдущий?

— Кэролайн не рассказывала тебе об Эдварде? — фыркнула Чернышка, укоризненно посмотрев на меня.

— Рассказывала, — нехотя ответил Томас, а я продолжала молчать. — Крайне неприятный тип.

— Согласна. Ты вживую с ним знаком? — Чернышка, наконец, расслабилась. Это я по-прежнему чувствовала напряжение.

— О, Мерлин, нет! Мне плевать с кем Кэролайн была до меня. Главное, что сейчас она со мной.

— О боже, Лайни! Ты наконец-то выбрала кого-то адекватного! — Чернышка посмотрела на меня. Я не смогла понять с сарказмом она сказала это или на самом деле так думает.

— Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня так называют! — прошипела я в ответ.

— Так, девочки! — Томас, похоже, взял себя в руки. — Может, вы мне расскажете, наконец, что здесь происходит? Я буду вам крайне признателен.

— Конечно, — кошка подошла к нему, потеревшись об его руку и устроившись к нему на коленки.

А зачем начала свой долгий и нудный рассказ о фамильярах.

— Воу. Это действительно… воу! — периодически реагировал Томас, а я продолжала лежать на траве, пытаясь расслабиться. Я закрыла глаза, наслаждаясь рассказом Чернышки. Я слышала эту историю далеко не в первый раз, и она всегда мне нравилась. Для волшебников история фамильяров выглядела настоящей сказкой, легендой, и поверить в то, что это правда — не так-то и легко.

— Я рада, что тебя это восхищает, но… Вопросы есть? Надеюсь, говорить, что ты должен хранить, что я фамильяр, в секрете, не надо? — свою историю Чернышка закончила, как всегда, поучительно.

— Я понял, что это секретно. Но вопросов у меня довольно-таки много. Получается, ты служишь Кэролайн?

— О святая Бастет, нет! Мы не служим, мы защищаем. Ты когда-нибудь видел кошку, которая служила бы хозяину? — фыркнула Чернышка.

— А Джулия о тебе знает? — Томас продолжал засыпать вопросами, а я наблюдала за ним со стороны. Он задавал много хороших вопросов. Эдвард, в своё время, нёс какую-то околесицу. Очень много: ноль не в пользу рейвенкловца.

— Нет. Статут секретности распространяется на родителей и на соулмейт.

— Мои родители тоже не знают о фамильярах, — вставила я. — Просто потому… ну…

— Не объясняй, я понимаю, — Томас улыбнулся, посмотрев мне в глаза. Я была благодарна ему, что он не заставил меня объяснять. Мне по-прежнему больно из-за недавней выходки моей мамы. Смогу ли я когда-нибудь её простить?!

Дальше Томас задавал фамильяру бессчётное количество вопросов, которые не могли бы даже прийти мне в голову. Я наблюдала за ним, и приятное тепло разгоралось в районе груди, и я начала чувствовать ранее неизведанное мне чувство. Осознав его, я немного испугалась.

— Уф, ну а теперь точно всё? — улыбнулась кошка, и парень кивнул. — Знаешь, он гораздо умнее рейвенкловца. Это ещё раз доказывает, что факультет не важен, ведь в каждом из нас есть определённые черты того или иного факультета.

— Давно ты стала философом? — я рассмеялась.

— Я всегда ею была, — горделиво мяукнула Чернышка. — Знаешь, говорить «фу, он слизеринец» ещё хуже, чем судить людей по гороскопу. Не смотри на меня так! Магглы это делают. Просто обожают проверять совместимости всякие, смотреть какой знак подойдёт больше, а на деле вы все, что магглы, что волшебники, выбираете того, с кем вам по-настоящему хорошо.

Повисло неловкое молчание, которое я в конце концов прервала, поборов себя:

— Томас, я хотела бы тебе кое-что сказать…

— Да?

— Пожалуй, оставлю вас наедине… сейчас начнутся человеческие нежности, а я не готова их видеть.

Спрыгнув в траву, Чернышка вскоре скрылась с наших глаз.

— Всё в порядке?

Я кивнула, молча смотря на него, любуясь. Я не могла подобрать ни единого слова, потому что нужные резко исчезли в моей голове, растворились из моего словарного запаса. Мой язык онемел. Серьёзно! Я разучилась говорить!

— Знаешь, когда ты позвала меня на траву, повторяя: «я уверена», «я решила», словно пыталась убедить себя в чём-то, я испугался, что ты хочешь меня… — Томас прервался, отвёл взгляд, словно не мог озвучить что-то, — ну… бросить.

Я с непониманием уставилась на него.

— О Мерлин, нет! Я…

— Сейчас я понимаю… фамильяр стал неожиданностью… И я повёл себя, как идиот, сражаясь с Растусом, но… Если бы время вернулось назад, я повторил бы это, без сожаления. Такие люди… должны быть наказаны.

— Томас, я люблю тебя, — выдохнула я на одном дыхании. Это сорвалось с моих уст совершенно неожиданно для меня.

Наконец-то я смогла озвучить то, что мучило меня последние несколько дней. Честно? Я никогда и никому не признавалась в любви. Мы с Томасом никогда это не обсуждали, мне казалось это не важным. Но сейчас…

Сейчас мне хотелось это сказать. Не важно, что я говорю это первой. Какая разница? Важно ведь то, что я чувствую?

Томас удивлённо посмотрел на меня, он явно не знал, что сказать, как отреагировать. Похоже, он тоже в такой ситуации впервые.

Вместо ответа гриффиндорец притягивает меня к себе и нежно целует.

— Я тоже тебя люблю, Кэролайн Бейкер, — прошептал Томас после короткого поцелуя.

Квиддич — приёмы

Ещё немного повалявшись на траве, мы с Томасом, взявшись за руку, направились в сторону Хогвартса. Впервые за последнюю неделю я почувствовала себя по-настоящему счастливой, потому что груз мучавших меня проблем свалился с плеч. Томас после той дурацкой дуэли чувствовал себя неловко в общении со мной, и теперь я понимала почему. Я радовалась, что мы утрясли этот вопрос. Мы ещё раз обсудили всё это, и Томас признал, что им двигал первобытный инстинкт защитить свою возлюбленную. Он несколько раз пожалел после громовещателя от моей мамы.

— Не хочешь бросить меня после этого? — я расслабилась и теперь подкалывала его по пустякам. — Поверь, с моей мамой дальше будет только хуже.

— Если ты ещё не поняла, то объясню: я не боюсь трудностей. Мне не твою маму любить, это обязанность твоего отца. Если он её выбрал, значит ему с ней комфортно, — Томас даже пожал плечами в знак непонимания того как с неадекватным человеком может быть комфортно. — А бросить я могу тебя только на кровать, что случится в ближайшем будущем.

От такого смелого замечания я смутилась, не найдя, что сказать в ответ. В день его шестнадцатилетия у нас чуть не случился секс (я, буду честна, не возражала), но остановился Томас, решив, что ещё немного рано. Пожалуй, я точно не буду спорить с ним в этих вопросах: он казался мне куда более взрослой и рассудительной личностью, чем являлась я. Возраст не стоял между нами в плане развития. И я не мучала себя вопросом отстаю ли я в развитии, или мой любимый опережает ровесников.

Спустя столько месяцев отношений меня наконец-то приняли его друзья. Во многом поспособствовал Дэниэл — он пользовался авторитетом среди гриффиндорцев. Да и, учитывая мой безбашенный характер, я быстро вписалась в шумный коллектив. На все вопросы почему я не в Гриффиндоре, я пожимала плечами, прекрасно зная ответ на этот вопрос, вспоминая свой долгий и трудный мысленный разговор со шляпой.

В конце-то концов, почему мы живём в столь стереотипном обществе?

Гриффиндорцы — храбрейшие среди храбрейших.

Слизерин — хитрейшие среди хитрых.

Рейвенкло — умнейшие среди умных.

Хаффлпафф — добрейшие среди добрых.

Всё эти стереотипы неоднократно опровергались студентами каждого из факультетов. Поэтому бессмысленно начинать спор сейчас.

Я улыбнулась Томасу после нескольких минут молчания, поняв, что он всё ещё ждёт хоть какой-то мой ответ. Я усмехнулась. А чего он ещё может ждать от меня, кроме как подвоха? Молчание — разрыв шаблона моего поведения. Конечно же ему не привычно.

— Ты можешь сделать это прямо сейчас! — как ребёнок, я высунула язык, показав ему.

— Ах так, да! — Томас рассмеялся, я завизжала и вырвалась.

Я рванула к Хогвартсу, что есть сил.

Томас помчался за мной, пытаясь поймать.

Вскоре ему удалось — он схватил меня за руку, притянул к себе и начал щекотать.

НЕНАВИЖУ ЩЕКОТКУ!

Это те ещё адские мучения, похуже дьявольских силков будут. Я смеялась, хоть мне было не смешно, пыталась вырваться, но ловец Гриффиндора гораздо сильнее меня, и я знала это.

И он поймал свой «снитч».

Не люблю чувствовать себя маленькой и беззащитной.

— Не отпущу.

— Воу, воу, воу! Давайте полегче, а то устроили прямо на улице брачные игры, — я услышала голос Алиссии, а потом увидела её вместе с Джулией. — Томас, я надеюсь, ты не причиняешь вред моей подруге? — слизеринка уже держала волшебную палочку наготове.

Конечно же, она шутила, это понимала и я, и Джулия, и даже Томас. Но всё-таки, последний, выпустил меня из своих цепких лап. По-другому его руки я не могла сейчас назвать.

— Отряд по спасению подоспел вовремя. Ещё немного, и я бы сделал то, что обещал, — Томас подмигнул мне, отчего я вновь залилась краской.

— Ничего себе! А что ты ей такого обещал, что мисс Я_самая_не_скромная вся раскраснелась? — Алиссия, похоже, была крайне удивлена случившимися со мной метаморфозами. Меня крайне тяжело смутить.

— Он обещал показать мне пару приёмов для квиддича, — тут же нашлась я.

Джулия с Алиссией переглянулись, а Томас улыбнулся. Бедный мальчик, он не знал, что у нас существует секретный код.

Пожалуй, я немного поясню.

После того как у нас с Томасом чуть не случился первый раз, мы с Джулией и Алиссией пошли в паб «Три метлы», где обсуждали сложившуюся ситуацию. Джулс постоянно краснела, спрашивая не рано ли и не буду я потом жалеть.

— Неужели ты хочешь хранить себя до свадьбы? — с удовольствием поглощая сливочное пиво, спросила Алиссия у Джулии.

Джулия не ответила на вопрос, очень густо покраснев, уставившись в свой стакан. Я поняла, что произошло, но не стала говорить об этом Алиссии. Они приятельствовали, но обе были моими подругами, и я, являясь эмпатом, знала, что чувствует каждая.

Я поскорее перевела тему, чтобы слизеринка перестала пытать бедную рейвенкловку. Я не хотела, чтобы Джулия потом жалела о сказанных на эмоциях словах.

— В общем, в следующий раз, когда мы с Томасом заведём об этом тему, я скажу вам, что он собирается показать мне пару приёмов для квиддича, — тогда заключила я.

Но вернёмся в настоящее время. Случай сказать эту кодовую фразу представился довольно-таки быстро, однако.

— Да-да, — Томас явно решил подыграть мне, не зная всей глубины и смысла сказанной мной фразы: — ну, что? Увидимся завтра на поле?

Мне хотелось провалиться на месте. Джулия не скрывая смеялась, а Алиссия оставила свой саркастичный комментарий, после которого захотелось достать волшебную палочку и громко сказать: «Авада кедавра». Остановило меня как раз то, что, раз я никогда не использовала запретное проклятье, то вряд ли оно удастся с первого раза. А потом объясняй живой слизеринке почему я хотела её убить. И вообще, если оно запретное, то почему каждый, кому не лень и даже лень (вот мне особо лень, если честно, не люблю я эти всякие заклинания) знают его. Не проще его вообще не изучать?

— Будешь сверху… руководить её полётами? — улыбнулась Алиссия. — Или, всё же, снизу лучше?

Томас, к счастью, не понял.

— Ты не против, мы украдём у тебя твоё сокровище? — Джулия перевела тему, перебив Алиссию, чтобы никто не пострадал. — Мы собрались в Хогсмид, в Три метлы. Пойдёшь с нами?

— Да, с удовольствием, — кивнула я.

— Ладно, вы попрощайтесь, и догоняй, — смилостивилась Алиссия.

На пару секунд мы остались наедине. Томас взял меня за руки, и некоторое время мы смотрели друг другу в глаза. Потом он обнял меня, легонько касаясь своими губами моих.

— Увидимся на ужине?

Я кивнула и улыбнулась Томасу в ответ. В такие короткие моменты мне хотелось буквально раствориться в нём.

И я уже ничего не боялась, потому что волна приятных мурашек побежала по телу: начала со спины, перескочила на живот, спускаясь к низу.

Бессмертное трио

Я легко догнала подруг (они и не торопились — ждали меня), и мы быстро добрались до паба. По дороге Алиссия болтала, как сломавшееся радио, а мы с Джулией молчали. В моей голове крутился наш недавний и очень личный разговор с ней, когда мы в прошлый раз сидели в пабе. После наших посиделок, мы распрощались с Алиссией в вестибюле Хогвартса — она отправилась в комнаты Слизерина, а я поморщилась, представляя, что ей ночевать в этой сырости. Никогда не понимала зачем Хельга и Салазар выбрали подземелья в качестве гостиных своего факультета, и почему ни один более поздний директор не перенёс спальни студентов в более тёплые и солнечные помещения.

— Спасибо, что выручила меня, — неожиданно нарушила тишину Джулия.

— Не за что. Я знаю, что тебе неприятно о столь личном. Да и все знают, что ты будешь хранить себя до свадьбы. Ничего страшно, Дэн потерпит, — снисходительно улыбнулась я.

Я слукавила. Если подруга хочет держать происходящее или даже уже произошедшее в секрете, то я подыграю ей. Я прекрасно понимала, что у них уже было, это угадывалась по её глазам, по манере держаться, по реакциям. Просто их отношения с Дэном стали… другие. Нет, не хуже и не лучше, но перешли на другой уровень. Я наблюдала за ними, я заметила эти изменения ещё пару дней назад, я догадывалась в чём причина, но так и не спросила напрямую.

Поведение Джулии сегодня лишь подтвердило мои догадки. Любопытство сжирало меня изнутри. Мне было интересно всё об этом тайном событии от рассказа как это произошло, до её ощущений и было ли больно в первый раз. Но я держалась, стиснув волю в кулак, а рот запечатав Колопортусом. Образно, говоря.

— Перестань! — раздражённо воскликнула Джулс. — Ты видишь меня насквозь, что похвально. Но и я читаю тебя, как открытую книгу! Ты давно уже обо всём знаешь. Прекрати прикидываться дурочкой.

— Не знала, но сейчас ты подтвердила мои догадки, — я расхохоталась, не в силах сдержаться.

— Да иди ты, — подруга шутя пихнула меня в бок.

— Ну, это твоё дело рассказывать или нет, я не стала расспрашивать.

— Спасибо, — кивнула она. — Начинай. Я готова к пыткам.

Я усмехнулась.

Она сама напросилась.

— Давно вы…?

— Пару дней назад.

— Больно?

— В первый раз да.

После этого ответа я резко остановилась, многозначительно посмотрев на Джулию. Чего-чего, а такого я от своей «скромняшки» я не ожидала.

— Что? Это… приятно, — Джулия запнулась и вновь покраснела.

Я прекрасно поняла её. Джулия не могла выразить всё то, что чувствовала, словами. Я знала, что моя девочка в первый раз по-настоящему влюбилась, и эти эмоции были для неё чем-то особенным и неизведанным. Я хотела её поддержать и помочь ей, но она твёрдо решила пройти через это сама, в одиночку.

Джулия рассказала мне всё, без самых мельчайших подробностей, но мне этого было достаточно. Я порадовалась за мою «младшенькую сестрёнку», которая опередила «старшую».

Когда мы подошли к двери Рейвенкло, Джулия закончила рассказ и замолчала. Я видела, что её что-то беспокоит, но не знала, как спросить об этом. Я взялась за ручку, и орёл заговорил со мной:

— Что было раньше: феникс или птенец?

— Первым был пепел, — недолго думая заметила я.

Главное быть уверенным в своём ответе. Эта тактика меня никогда не подводила.

— Разумно, — согласился орёл, впуская нас в гостиную.

Мы оказались одни в спальнях Рейвенкло, и тогда я спросила прямолинейно, буквально в лоб:

— Что тебя терзает?

— Дэниэл не сказал, что любит меня. Мы не говорили о чувствах…

Из резко нагрянувших воспоминаний меня вырвал голос Джулии. Мы уже сидели в пабе, пили сливочное пиво, а подруги обсуждали между собой мои отношения с Томасом. Джулия как раз спросила меня:

— Тебя беспокоит то, что Томас не признался тебе в любви?

Я удивлённо уставилась на Джулию. После того разговора, который всплыл у меня в голове, буквально на следующий день Дэн нарвал полевых цветов, которые только смог найти, притащил их Джулии и романтично признался ей в любви. Она ещё неделю светилась от счастья.

— Он сказал мне это сегодня, — выдохнула я, отпив пиво, пока подруги не завалили меня вопросами. По их горящим глазам я поняла, что именно это сейчас и случится.

Я не стала слушать их дурацкие вопросы. Когда они более-менее успокоились, а я собралась с мыслями, я рассказала им, как всё это случилось на самом деле:

— На фоне всего произошедшего с моей семьёй, с Растусом… я расчувствовалась и призналась ему. Мы лежали на траве, обсуждали ситуацию, и он признался, что боялся, что я собираюсь его бросить. И, знаете, я просто не смогла промолчать. Мои чувства рвались наружу, разрывая меня изнутри. В тот момент мне было наплевать, что я сказала ему это первой. Просто… — тут я запнулась, не зная как озвучить свои мысли.

Подруги поняли меня и так.

— Да плюнь ты на эти глупые стереотипы общества, ты слишком на них зациклилась, «Лайни», — улыбнулась Алиссия.

Джулс легонько пнула слизеринку под столом, а я, склонив голову на бок, недовольно посмотрела на неё. Алиссия знала, что я не люблю это пресловутое «Лайни», понимала это и периодически продолжала меня дразнить.

— Ну, серьёзно! Парень младше тебя на два года. Ему гораздо труднее во многом, мало того, что по законам маггловской биологии, и да, она действует и на нас, уважаемые рейвенкловки, мальчики развиваются немного медленнее. До них очень долго доходит. Но Томас! Боже, какой мужчина! — Алиссия, явно издевалась надо мной. Она причмокнула губами и сделала вид, что задумалась. — Шучу, шучу, у нас с тобой не будет за него дуэли. Но, если что, я возьму секундантом Джулию, — она выпила ещё пива и продолжила свой монолог: — Да Томас гораздо развитее среди своих одногодок, да и по умственному развитию превзошёл даже многих семикурсников. Но всё равно полностью вести отношения, толкать их в одиночку очень сложно. Томас первым пригласил тебя на свидание, первым же и поцеловал… Когда один постоянно ведёт — ему очень тяжело. Знаете, в таких ситуациях постоянно задумываешься, а нужно ли это второму человеку или это игра только в один ворота. Идеально, когда в отношениях двое умеют общаться между собой и обсуждать абсолютно любые, даже запретные темы. Поэтому ты правильно поступила, когда призналась ему.

Я кивнула. Во многом Алиссия права. Я согласилась с её точной зрения. Джулия же молчала, уставившись в кружку, размышляя о чём-то своём.

— И он спокойно ответил мне, что любит. Мы обсудили сегодня многое, среди тем была моя сумасшедшая мать, и я в отместку сказала ему, что он когда-нибудь в будущем бросит меня — не выдержит давления. Он невозмутимо ответил, что максимум куда он может бросить меня — это на кровать.

Алиссия громко рассмеялась, прервав мою историю. Когда она успокоилась, то довольно кивнула:

— Смелый гриффиндорец.

— И, я, наверное, пока не буду торопить события, пусть всё идёт так, как нужно, — задумчиво сказала я, опять отпивая пиво. Я согласилась с монологом Алиссии, но вместе с этим, понимала, что конкретно сейчас начала противоречить её мыслям.

Алиссия осуждающе (как мне показалось) зацокала языком.

— А что у тебя с мамой сейчаас? — Джулия решила перевести тему, чтобы мы не начали спорить и не поругались из-за пустяка.

— Ну, мои родители по-прежнему хотят, чтобы я после Хогвартса отправилась в Министерство магии следить за погодой за окнами в офисе, — я поморщилась. Сама идея мне казалась очень неприятной.

Даже при мысли о том, что я должна выдумывать погоду за ненастоящими окнами, меня начинало подташнивать. Я не знала нужных заклинаний, у меня не было ни мотивации, ни желания заниматься этой нудной ежедневной работой. Папа пообещал мне, что через пару лет меня ждёт повышение, но я честно ответила ему, что меня не привлекает работа в Министерстве Магии. Мистер Бейкер огорчился, но спорить не стал. Мы оба никогда не спорили, предпочитая делать так, как считали нужным. Я знала, что он будет крайне надоедливым, когда я сдам Ж.А.Б.А. И вот тогда-то начнётся по-настоящему жёсткое противостояние между двумя самыми упёртыми Бейкерами.

Я не хочу в этом участвовать.

Но мне придётся.

— Не всегда родители правы, когда определяют дальнейшую жизнь своих детей, — задумчиво кивнула Джулия.

— Как думаешь выкручиваться из ситуации? У тебя уже есть варианты? Тебе придётся дать отпор примерно через два месяца, — Алиссия пытливо смотрела на меня, пытаясь понять, что я задумала.

— Вообще я хочу стать тренером по квиддичу, — на одном дыхании выпалила я. Я ещё ни с кем не обсуждала свою безумную затею. Кроме Томаса. И Чернышки. Но последняя — мой фамильяр, она всегда знает больше, чем остальные. Ей положено.

А вот Томас… Он каким-то образом стал для меня самым лучшим другом, самым близким человеком. Не знаю, правильно ли…

И тут мои мысли улетели совершенно не туда. Я отчётливо поняла, что хочу гораздо большего, чем у нас было. От неожиданной мысли мне стало неуютно, и я немного покраснела.

— Воу! Но для этого, насколько я понимаю, тебе нужно сдать Ж.А.Б.А. по Заклинаниям? — спросила Алиссия. Я помню, она рассматривала этот вариант пару лет назад, но, всё-таки, выбрала аврорат. И в её случае это был правильный выбор. Я же, к сожалению, слишком неуклюжа, чтобы ловить опасных преступников, а ещё полностью бестолкова в боевых, защитных, да и чего греха таить, любых заклинаниях.

— Ты права, — я кивнула, предвкушая огромное количество вопросов, но подруги лишь удивлённо смотрели на меня, ожидая моих объяснений. Я тяжело вздохнула. — Я, как всегда, не подумала о своём будущем, не знала, чем мне заняться, чего я хочу, и вообще на что способна. Ощущение того, что это «моё» появилось почти сразу, когда я вышла на поле. Мне вдруг понравилось играть в квиддич, строить планы, помогать Варуне продумывать нашу стратегию игры. Окончательно я убедилось в этом, когда встретила первокурсников, которые хотели обучить свою подругу полётам. И я справилась! Я смогла убедить ребёнка, что летать — не страшно.

— Тебе было всего двенадцать, когда ты убедила меня, одиннадцатилетку, не бояться высоты, полётов. Я тогда очень сильно полюбила тебя и зауважала в тот момент, — Джулия посмотрела на меня с такой теплотой во взгляде, что от него у меня по коже пошли приятные мурашки.

Я стушевалась и опустила взгляд.

— Ты потеряла мысль, и я не услышала ответа на свой вопрос, — Алиссия продолжала быть настойчивой слизеринкой.

— Ну, если у меня всё получится… — я прервалась, пытаясь собрать свои мысли в кучу и озвучить их вслух. — Профессору Николсон сейчас нужна помощница для ведения отчётности, и если она сможет выбить мне место, то я останусь в Хогвартсе на год-второй и пройду курс Заклинаний и сдам Ж.А.Б.А. Главное, чтобы всё это одобрило Министерство. Попутно я собираюсь учить первокурсников полётам…

— То есть, следующий год ты будешь со мной?! — восторженно завизжала Джулия, кинувшись ко мне обниматься.

— Боже мой! Телячьи нежности! — расхохоталась Алиссия. — Похоже, у вас с Томасом не будет проблем с расставанием. Жаль, я уж планировала отбить его у тебя.

— А ты ведь умеешь всё испортить своим унылым кислым видом! — наигранно проворчала я в ответ, потрепав подругу за волосы.

Алиссия сделала недовольную рожицу, а потом сгребла меня в охапку и обняла.

Кабинет директора

То жаркое майское утро началось весьма неожиданно. На весь Хогвартс раздался голос профессора Макгонаггл:

— Мисс Бейкер, прошу пройти в кабинет директора.

Я сидела за столом Рейвенкло и обсуждала предстоящее Ж.А.Б.А. по Зельеварению, которое должно состояться завтра. Я уплетала омлет за обе щеки, и объявление заставило меня поперхнуться.

— Что ты такого натворила? — с нескрываемым удовольствием спросила Эллен, по «счастливой» случайности оказавшись за нашим столом. — Спалили за совращение несовершеннолетнего?

— Она тебя забыла об этом спросить, — встала на мою сторону Джулия. В её руке оказалась волшебная палочка, которую подруга всегда держала наготове из-за таких глупых людей.

Я не успела ответить что-то язвительное (у меня в голове уже появилась пара ядовитых фраз), потому что рядом с нашим столом очутилась Натали Николсон. Она приятно улыбалась мне, и я всё поняла, расслабившись.

— Мисс Бейкер, проследуете за мной?

Я кивнула. Мне было плевать, что думают остальные. Со стороны, наверное, казалось, что я совершила что-то серьёзное, ведь меня вызвала сама директор, и я иду «под конвоем» декана своего факультета.

Я догадывалась о причине, и моё сердце учащённо билось. Будет ли ответ положительным или отрицательным? В любом случае, мне ничего не угрожало.

За семь лет я ни разу не посетила кабинет директора. Я не была отпетым хулиганом или круглой отличницей, я всегда являлась простой среднестатистической ученицей, которая никогда не была сильна в Заклинаниях, но сильна в полётах. Профессор Николсон петляла по лестницам, и у меня вскоре закружилась голова: я никогда не была в этой части замка, хотя и неплохо ориентировалась в Хогвартсе.

Нас встретила огромная белая горгулья, сделанная из белого мрамора. Эта статуя выглядела как живая, но сидела неподвижно, молча взирая на нас. Я почувствовала себя героем одной из маггловских сказок, где путник стоял на перепутье, ожидая своей дальнейшей судьбы.

А, может, это действительно так и было?

— Ядовитая тентакула, — сказала Натали Николсон.

Горгулья ожила: она кивнула и отпрыгнула в сторону. Стена за ней разошлась и показалась движущаяся винтовая лестница. Я и профессор ступили на неё и плавно поднялись кругами к двери с медным потолком, что вела нас в кабинет директора Хогвартса.

Мы оказались в просторной круглой комнате, стены которой украшали портреты всех предшествующих директоров Хогвартса. В мои глаза бросился портрет угрюмого черноволосого мужчины, висящего позади стола директора. Он строго смотрел на меня, а я, присмотревшись, прочитала его имя: «Северус Снейп». На уроке истории, помнится, нам рассказывали об этом строгом, но хитром преподавателе, который посмертно был призван героем. Великий зельевар, однолюб, двойной шпион… он многих моих ровесников сводил с ума своей крутостью. Я же относилась к нему равнодушно, не совсем понимая, как можно сходить с ума по человеку, которого не знаешь. При всей его видимой крутости (я уважала его заслуги), я не знала каким мистер Снейп был человеком на самом деле. Мои родители и вовсе рассказывали о том, как он строго относился к людям не его факультета, особенно ненавидя гриффиндорцев. Но и мнение моих родителей брать за «правильное» я бы не рискнула, поэтому уважительно-нейтрально относилась к Северусу Снейпу.

— Жди здесь, — сказала Натали и оставила меня одну, скрывшись за одной из лестниц.

Я решила пройтись по огромному кабинету, желая рассмотреть его, узнать и разгадать все его тайны и секреты. Не каждый день представлялась такая удивительная возможность.

Больше всего меня интересовали книжные полки, но взять какую-либо из книг, я не решалась, поэтому внимательно пожирала их взглядом. Это была ярчайшая книжная библиотека среди всех, которых я видела.

На деревянной жёрдочке неподалёку сидела величавая, яркая, огненная птица. Я сразу узнала феникса. Фоукс перешёл к Минерве Макгонаггл от Альбуса Дамблдора, и она не стала его продавать, оставив жить в Хогвартсе в качестве напоминания. Я с удовольствием рассматривала эту птицу — всегда мечтала увидеть феникса в живую.

— О, мисс Бейкер, рада вас видеть, — услышала я незнакомый голос и обернулась.

На одной из полок лежала Распределяющая шляпа. Она внимательно наблюдала за мной и, мне даже показалось, улыбалась.

— Что привело вас сюда? — спросила она.

— Минерва Макгонанггл… вызвала, — запнулась я. Мне было непривычно разговаривать со шляпой… вживую.

— Если не ошибаюсь, заканчиваете седьмой курс? Что планируете дальше, после Хогвартса?

— Это я и планирую решить сейчас, — кивнула я.

Между нами повисло неловкое молчание. Мне хотелось задать вопрос, а шляпа смотрела на меня, словно ожидая, когда же я озвучу то, что вертится у меня на языке.

Наконец, я решилась:

— А вы точно уверены, что распределили каждого из своих учеников в нужный ему факультет?

— Если бы мне платили за каждый такой вопрос… — шляпа вздохнула. — Всё-таки жалеете, что попали в Рейвенкло, и считаете, что ваше место в Гриффиндоре?

— Нет, — уверенно отрезала я. Ответ соскочил с моих губ быстрее, чем я подумала о нём.

Шляпа очень удивилась.

— На самом деле, факультет не может определить то, кем вы станете. Только вы сами можете. В вас есть многие черты, присущие разным факультетам.

— Я не сомневаюсь в себе… Вы отправили одного мальчика… на Хаффлпафф, но…

— О, я слышала ту историю о Растусе Флори, мисс Бейкер. Более того, я по-прежнему считаю, что Хаффлпафф для него — самый идеальный факультет. Он трудолюбив, общителен и дружелюбен, но… вместе с тем целеустремлён, амбициозен, а иногда безрассуден и ведёт себя нерассудительно, поддаваясь своим эмоциям.

— Слизерин, Гриффиндор, Хаффлпафф… — отчеканила я. — Не факультет определяет, мы определяем.

Распределяющая шляпа молча кивнула.

Именно разговор со шляпой семь лет назад изменил моё мировоззрение и мою будущую судьбу. Я уже тогда начала понимать, что разность факультета — это всего лишь стереотип. Что ж, пора двигаться дальше. Вперёд.

— Мисс Бейкер? — я услышала голос Минервы Макгонаггл и поспешила выйти из лабиринта небольшой библиотеки директора.

Она сидела за своим столом, Натали Николсон стояла неподалёку, и женщины что-то тихо обсуждали между собой.

— Здравствуйте, профессор.

Минерва Макгонаггл кивнула, пытливо посмотрев на меня поверх своих очков.

— Профессор Николсон писала прошение в Министерство Магии о разрешении оставить вас на два года в Хогвартсе в качестве её помощницы, а также помощницы преподавателя полётов. В прошении также просилось разрешить вам посещать пропущенные курсы Заклинаний для успешной сдачи Ж.А.Б.А. по данному предмету, — Минерва Макгонаггл выдержала небольшую паузу. Тишину прервал лишь громкий возглас Фоукса. — Пришёл ответ от министра магии.

Я с замиранием сердца посмотрела на обеих женщин, не в силах сказать хоть слово. Мне было очень страшно, и я не могла даже дышать.

— Вам разрешено остаться, мисс Бейкер.

Я была готова завопить от радости, прыгать и плясать прямо в кабинете. Мне хотелось расцеловать этих удивительных женщин, но я еле сдерживалась, чтобы не сделать этого.

— Надеюсь, вы сможете уладить вопросы со своими родителями. Бейкеры крайне недовольны вашим решением. Говорят, что они подобрали для вас лучшую альтернативу и карьеру в Министерстве, — Минерва Макгонаггл громко фыркнула, выражая недовольство предложенной должностью. Она явно знала, что придумали Бейкеры, и не скрывала этого.

— Я постараюсь что-нибудь придумать, — кивнула я. — Если что, я смогу остаться в Хогвартсе на летние каникулы?

Директор кивнула.

— Да, профессор Николсон уже присмотрела отдельный кабинет для вас, неподалёку от своего.

— У меня будет отдельная… комната? — я почти подпрыгнула от неожиданности.

— Ну, я же не могу оставить вас с важными документами в спальнях Рейвенкло. Тем более, что после сдачи текущих Ж.А.Б.А. вы не будете являться студентом. Не забывайте этого, — строго ответила Натали Николсон.

Я лишь улыбнулась в ответ. О таком я и мечтать не могла!

Эпилог

На дворе стоял тёплый июнь. Я находилась на Астрономической башне, чувствуя тепло весеннего солнца. Ж.А.Б.А. были сданы, и я чувствовала небольшую свободу. Я знала, что истинное испытание ждёт меня впереди.

После скандала, устроенного моей истеричной мамой, когда она узнала, что за меня магически сражались два студента Хогвартса, я не хотела с ней разговаривать. Скандал, устроенный ей, когда я сообщила, что останусь в Хогвартсе, чтобы в дальнейшем стать тренером полётов, окончательно укрепил меня в моём желании. Если ты не хочешь заниматься квиддичем, то всегда можешь уйти из команды. Я провела аналогию и решила перестать быть частью этой семьи.

Профессор Николсон добилась того, чтобы меня оставили в качестве её помощницы на два года. Учитывая обстоятельства и невменяемость миссис Бейкер (а это уже признали лекари Мунго), Министерство позволило мне остаться в Хогвартсе. Со следующего года я должна помогать Натали Николсон с её завалами, учить Заклинания усерднее, а также в свободное время могла заниматься с первоклассниками полётами и/или тренировать команду Рейвенкло.

Мне выделили небольшую каморку, куда уместилась кровать, огромный письменный стол, кресло и шкаф для вещей. Я была безумно рада собственному «кабинету». Отец попытался забрать меня из школы, но у него ничего не вышло. Я совершеннолетняя, а значит могу распоряжаться своей жизнью сама. Его просто не пустили в Хогвартс. Мистер Бейкер пообещал пожаловаться в Министерство магии, но мы оба знали, что его угрозы — беспочвенны, ведь именно Министерство позволило мне остаться. Таким образом, из двух самых упёртых Бейкеров победила я.

Возможно, когда-нибудь в ближайшем (или не очень) будущем мои родители поймут, что я взрослая. Начнут относиться ко мне, как к личности. Гордиться мной. Но пока этого не случилось, такое общение — единственный выход из сложившейся ситуации.

Я ещё не переехала в свой кабинет, но уже подзадоривала Джулию и Томаса называть меня «Профессор Бейкер» или «Мисс Бейкер». В первые разы они бесились, терялись, а потом, в один прекрасный момент…

— Тебе ещё далеко до «профессор», — оборвала меня Джулия.

— Ну, на «Мисс Бейкер» я тоже не обижусь.

— Скорее, я назову тебя «Миссис Зигмунд», да и «миссис» звучит солиднее, чем «мисс», — поддержал её Томас.

И тут растерялась я, не ожидав такой нападки. По их хитрым лицам я догадалась, что они сговорились.

Между собой!

Против меня!

Моему возмущению не было конца и края, и только спустя пару часов до меня дошло, что Томас рассматривает меня в качестве будущей жены…

А ведь я так надолго вперёд не задумывалась!

Кстати! Из факультетских соревнований по квиддичу я ушла ещё в марте, уступив место вратарю Адриану. Варуна расстроилась, но Рейвенкло всё равно победил. После чего Адриан Луин (вы не поверите!) на эмоциях поцеловал капитана команды Варуну. Это произошло неожиданно, но обоим, похоже, понравилось. Видимо, теперь им предстоял год вдали друг от друга. Но Оливия же выдержала это испытание?

Алиссия сдала большинство предметов Ж.А.Б.А. на «Превосходно» и «Выше ожидаемого» и после сданных экзаменов получила-таки приглашение на стажировку в Аврорат. Её ожидал долгий процесс обучения профессии «мракоборец», но это девочка явно не боялась трудностей. Я была уверена на сто процентов, что со своей слизеринской (я шучу, я уже давно не верю в распределения на факультеты) упёртостью и непробиваемостью станет настоящим аврором, а преступники будут её бояться.

Растусу пару месяцев назад сделали выговор за желание устранить соперника в квиддиче, а потом ему вместе с Томасом досталось за дуэль. Профессор Лонгботтом пытался выгородить своего подопечного, ведь Зигмунд защищал честь своей подруги-девушки, но профессор Макгонаггл была непреклонна. Не помогло даже то, что Томас — гриффиндорец. В итоге обоих наказали отмывать зал наград без волшебства. И я даже помогала им, чувствуя себя немного виноватой. Слава Мерлину, я решилась на это, потому что Растус заявил, что весь будущий год будет меня добиваться. За неимением волшебных палочек, Томас полез драться, и я поставила незримую стену между ними. Томас злился на меня, но чуть позже признался в правоте моих действий.

Растусу я пообещала сломать кости при помощи волшебства, если он ещё раз ко мне полезет.

— Ты не сильна в заклинаниях, Лайни, — довольная улыбка мелькнула на наглом лице Растуса.

— Ради тебя обязательно выучу, — в моих же глазах ничего, кроме кровожадности не было. Я действительно хотела это сделать.

Растус понял, что я не шучу.

После того полнейшего разгрома в шахматах, когда я победила Томаса на виду у всей школы, мы с Томасом продолжили периодически играть. Однажды, когда нас увидела Эллен за волшебной партией, она вставила свой едкий комментарий: «Что, нашла нового шахматиста?». Я просто улыбнулась ей. Впервые ни она, ни её Литтл, ни произошедшее между нами, меня больше не волновало и не задевало.

Сколько бы мы не играли, Томас всё время проигрывал, и с каждым разом это раздражало и подзадоривало его всё больше. Я видела огонь в глазах гриффиндорца, который не пугал, а забавлял меня.

Сколько же счастья было в его взгляде, когда он поставил мне мат. Томас подхватил меня на руки и закружил по Большому залу под неодобрительный взгляд рейвенкловцев.

Но какое им дело до чужого счастья?

Я не стала говорить Томасу, что поддалась. Зачем лишать его удовольствия от долгожданной победы?

На моих глазах оказались тёплые мужские ладони. Мир на секунду потемнел, а я чувствую их тепло.

Какое ребячество!

— Томас, я знаю, что это ты.

Он ухмыльнулся, а затем я очутилась в его тёплых объятиях. Любимый целует меня. Разница в два года уже давно потеряла значение, а все в округе смирились с этим.

— Что же будет с нами дальше, Томас?

— Разве это так важно? Мы пережили недовольство студентов, моих и твоих друзей, нападки твоих родителей, мнение общества… Так какая разница? Ты же знаешь, что наша любовь сильнее всего и мы преодолеем всё?

— Ну, если ты больше не будешь соревноваться за меня в магических дуэлях…

Он хитро улыбнулся, и я поняла: «будет».

Меня больше никто не называет «Лайни», и мне это безумно нравится. Через два года мир узнает о Кэролайн Бейкер или даже Зигмунд — тренере сборной по квиддичу. Я всё это смогу сделать и без злобных наставлений своих неадекватных родителей. А, если не смогу, не справлюсь, упаду, то встану, отряхнусь и поднимусь заново.

Не сдамся.

Content

Алла Биглова
ДНЕВНИК РЕЙВЕНКЛОВКИ

Примечание автора

Пролог

Пожиратели смерти в поезде

Омут памяти

(не) Берти бобс

Я веду себя, как маггл

Два будущих утопленника

Мантикора

Размышления перед сном

Мечты об идеале

«Сдержанное» обещание

Штормовое предупреждение

Та, что потерялась

Изъян в идеале

Заколдованный банан

Говорящие существа и молчаливые люди

Распределяющая шляпа

Приди, помешай моё варево

Рейвенкловцы тоже умеют отдыхать

Полетаем?

На ловца и снитч летит

Дружба со Слизеринкой

Будни Рейвенкловки

Сыграем?!

Первый матч

Хогсмид влюблённых

Я знаю, чего я хочу

А — агрессия

Необычная сделка

Нечестная игра

Хаффлпаффовец?!

Битва не за Хогвартс

Ломая мир

Квиддич — приёмы

Бессмертное трио

Кабинет директора

Эпилог