Тереза Бехари

Феерия чувств

© 2017 by Therese Beharrie

«Феерия чувств»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

* * *

Пролог

Джордан Томас весь день не мог оторвать глаз от ивент-менеджера. Строго говоря, она не его находка, ее нанял его отец. Но с тех пор как он унаследовал материнскую половину виноградника и производства, от которых бы с легкостью отказался, чтобы вернуть ее, все судьбоносные решения они принимали вместе с отцом.

– Долго будешь любоваться ею издалека или наконец представишься?

Его отец, Грегори, отпустил этот насмешливый комментарий, даже не глядя на сына, а его серьезный тон мог ввести незнакомца в заблуждение. Но Грег бросал сыну приманку.

– Как раз думал об этом. Хотя не стоит отвлекать ее перед мероприятием, – туманно ответил Джордан.

Отец промолчал, и он вздохнул с облегчением.

– Пап, может, тебе стоит подозвать ее и представить нас.

– Мила, дорогая, подойди ко мне на минутку.

Сердце Джордана пустилось в пляс, едва она повернулась и легко пошла им навстречу. Она – совершенство. Он жадно рассматривал утонченные черты ее лица. Изящный нос, манящие пухлые розовые губы в очаровательной улыбке, адресованной отцу. Эта улыбка сразила его в самое сердце, когда ее задумчивые темные глаза в обрамлении густых ресниц остановились на Джордане.

Он невольно задумался о том, почему они кажутся такими длинными и густыми, но что-то подсказывало, что все в ней естественно.

У него не было времени обдумать это, она остановилась в нескольких шагах от них.

– Мила, я так и не представил тебя сыну. – Грег толкнул Джордана плечом.

Все мысли улетучились из светлой головы Джордана, когда она представилась и пожала ему руку.

– Очень приятно, я – Мила Деннис.

Он предвкушал ощутить тепло ладони, но не ожидал волны жара, окатившей тело. Джордан захотел сделать эту женщину своей. Во что бы то ни стало. Его влекло к ней почти со сверхъестественной силой.

Должно быть, Мила тоже ощутила это, торопливо отняла ладонь и, избегая неловкости, поправила аккуратно уложенные волосы.

– Мистер Томас.

Ее голос – музыка для его слуха, однако он нахмурился. С ним творилось что-то необъяснимое.

– Пожалуйста, зовите меня просто Джордан. Мистер Томас – мой отец.

Он запустил руки в карманы и увидел, как отец широко улыбнулся. Джордан удивился.

– Вообще-то Мила никогда меня так не называет.

Улыбка его отца была обращена к ней. Этот жест мог быть истолкован так, словно их отношения значительно более близкие, чем между работником и работодателем. Он относился к ней почти по-родственному. Почти, потому что редко улыбался членам своей семьи. Например, сыну.

Мила улыбнулась в ответ, и Джордан решил непременно расспросить отца. Она перевела взгляд на него, и от ее добродушия не осталось и следа.

– Думаю, все пройдет на славу. Прибудет не меньше сотни гостей. Провести здесь праздник, посвященный Дню всех влюбленных, прекрасная идея.

– Моя идея.

Джордану непременно хотелось, чтобы она знала, что именно он свел их здесь, и складывалось ощущение, будто без последствий не обойдется.

– Да, действительно прекрасная мысль. – Она нахмурилась, словно не была уверена, как ответить. – Увидимся позже. Грег. – Мила улыбнулась отцу, но ее губы снова дрогнули, когда она посмотрела на него. – Джордан.

Она произнесла его имя осторожно, словно брела по минному полю. Он пристально следил за ней, чувствуя тревогу.

– Что это было?

Отец дождался, пока Мила отойдет достаточно далеко, прежде чем расспросить сына.

– Мне кажется, я только что встретил будущую жену.

Грег удивился, но потом одобрительно кивнул: – Всегда знал, что ты смышленый парень.

В душе у Джордана потеплело. Из уст отца эта фраза прозвучала как настоящая похвала.

* * *

Встреча с Джорданом Томасом сильно взволновала Милу, она едва не забыла о своих обязанностях.

Когда же она услышала шум под тентом, установленным позади сцены, и увидела полный сострадания взгляд ассистентки и давней подруги Лулу, брошенный мимоходом, почувствовала, что ее ждет драма.

– Почему ты так со мной поступаешь? Скоро День святого Валентина! – Карен, хорошенькая певица родом из Южной Африки, мгновенно ставшая кумиром миллионов после триумфальной победы на знаменитом музыкальном конкурсе, почти рыдала. – Неужели не мог подождать хотя бы день, порвать со мной завтра? И это перед моим представлением!

Всхлипы учащались. Подобные звуки характерны для девушки-подростка, расстающейся со своей первой любовью. Мила ощутила первые признаки мигрени, поймала на себе несчастный взгляд гитариста из группы Карен, поняла, что причина именно в нем, вздохнула и приблизилась к ним.

– Что случилось?

– Кевин сказал, что между нами все кончено!

Карен судорожно вытирала слезы. Мила недоумевала, как случилось, что она пошла на такой риск и наняла настолько неопытного артиста для столь важного мероприятия. Она впервые работает на таких важных клиентов. Потом она вспомнила записи на канале Карен, невероятное количество просмотров и комментариев и снова вздохнула.

– Кевин, в День святого Валентина?

О чем он вообще думал? Хотя лучше не раскачивать эту хлипкую лодку. Кевин старше своей бывшей возлюбленной всего на пару лет. Он чувствовал себя некомфортно, то и дело переминался с ноги на ногу, словно порывался уйти.

– Просто, мэм, понимаете, тут такое дело…

Мила, до глубины души оскорбленная, подняла руку, и он осекся. Она старше его максимум на четыре года. К тому же совершенно точно поняла, что бы Кевин ни сказал, это лишь еще больше расстроит восходящую звезду. Оставшись наедине с Карен, Мила взяла ее за руки.

– Это неприятно и больно. Такое ощущение, будто из груди вырвали сердце. Не важно когда, но это чувство настигает всегда, поглощает, парализует тебя, если сдаешься.

Мила вспомнила себя в возрасте Карен, когда меняла одну приемную семью, на вторую, третью, и рядом не нашлось человека, который мог бы сказать ей подобные слова, утешить, когда ее первый мальчик разбил ей сердце. Теперь она говорила то, что мечтала услышать сама.

– Но, знаешь, чем старше становишься, тем быстрее понимаешь, что, если не ждать от людей многого, разочарование будет не таким горьким. Кевин кажется мне полным придурком, полагаю, уже через неделю-другую ты оправишься и забудешь о нем.

– Правда? – В глазах девушки забрезжил лучик надежды.

Мила улыбнулась:

– Я совершенно уверена в этом. Доказать, что не так уж и много он значил для тебя, будет прекрасной местью.

– Но как? Если мы выступим вместе, он решит, что я успокоилась? Что я равнодушна, и, может, захочет меня вернуть?

Она говорила с таким энтузиазмом, что Миле, чтобы не закатить глаза, пришлось собрать в кулак всю волю.

– Может быть.

Пока Карен прихорашивалась к выступлению, Мила испытывала облегчение оттого, что Карен все-таки будет петь, и отчаяние, потому что девушка не уловила смысл сказанного.

– Это было весьма впечатляюще.

Она услышала позади себя приятный мужской голос и медленно обернулась. По коже побежали мурашки. У Джордана Томаса самые пленительные глаза, которые она когда-либо видела. Удивительные карие глаза с золотыми вкраплениями. Они напоминали ей осень в городском парке. Обыкновенный мужчина, но ей он казался совершенно не похожим на тех, кого она встречала раньше. Его красота была спокойной. Привлекательное лицо, темные густые волосы в романтическом беспорядке, что добавляло ему шарма.

Понадобилось не более минуты, чтобы собраться с мыслями. Мила улыбнулась.

Несмотря ни на что, она профессионал, а он ее клиент.

А еще очень важно убедиться в том, что эффект, который он произвел на нее при знакомстве, померк.

– Спасибо. Это тоже моя работа.

– Успокаивать подростков?

Теперь ее улыбка стала естественной.

– Да, когда этот подросток – приглашенный исполнитель.

Он снова заложил руки в карманы. Она не могла не обратить внимания на его рельефное тело, подчеркнутое обыкновенной черной футболкой. Захотелось прикоснуться к нему, но Мила себя одернула.

– Неплохо смотрится.

Понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что Джордан говорил о мероприятии. Кивнув, она выглянула из тента. Гости постепенно занимали места в амфитеатре.

– Да, все сложилось как нельзя лучше. – Она придирчиво осмотрела столы с напитками. В воздухе витал аромат аппетитных блюд. – Похвалите себя, ведь это была ваша идея.

На его лице медленно расползлась ленивая привлекательная улыбка. Ей стало душно.

– Пусть провести праздник в винограднике – моя идея, но у меня бы никогда не получилось за одну ночь организовать концерт и просмотр фильма в летнем кинотеатре.

– Фанатов привлек концерт, кино – романтиков. – Она уже говорила это Грегу. – Разве кто-то сможет устоять перед концертом, фильмом или бокалом вина из виноградников Томаса в самый романтичный день в году?

Глаза Джордана заблестели, словно ее слова навели его на какую-то мысль, и он снова улыбнулся ей. Широкая открытая улыбка ей понравилась.

– Мне нужно еще раз убедиться, что все в порядке. Прошу прощения.

– Я найду вас позже.

Мила слегка нахмурилась, недоумевая, что он, собственно, имел в виду.

– Что происходит?

– Я устроил для нас пикник под открытым небом.

Мила была и взволнована, и польщена, чувствуя себя словно на первом свидании. С учащенно бьющимся сердцем осматривала место, с которого открывался вид на виноградники. Яркий лунный свет позволял видеть даже силуэты гор вдали. Она попыталась представить, как красиво и умиротворенно здесь днем.

Покачав головой, она рассмотрела на клетчатом пледе, расстеленном на земле, вино из местного виноградника и ассорти из всевозможных закусок, на которые у нее не хватило времени днем, и еще больше смягчилась. Ей невероятно льстило внимание Джордана.

– Ты останешься или сбежишь?

Его слова прозвучали как шутка, но, взглянув ему в глаза, она убедилась, что он более чем серьезен.

– А у меня есть выбор?

– Я мог бы предложить тебе больше.

Его взгляд стал еще более проникновенным.

– И чтобы ты сделал, если бы я побежала? – пошутила она, стараясь разрядить обстановку.

– Побежал бы за тобой.

Она едва сдержала улыбку. Он очень мил. Как вышло, что ею заинтересовался Джордан Томас? Правда, ее наняли здесь работать. Кроме того, ей нечего ему предложить: происхождение у нее более чем скромное, в ней нет ничего, чтобы стать ему достойной спутницей.

Она услышала собственный голос словно издалека.

– Налей мне вино.

Он подал ей бокал с улыбкой, от которой у нее закружилась голова.

– Тебе не нравятся мои методы?

– В смысле солгать, чтобы заинтересовать девушку?

– Ну да. Не отрицай, приятно немного перевести дух после напряженного дня.

– Это верно. – Она сделала глоток из бокала. – Пить вино в компании привлекательного мужчины действительно приятно.

Миле всерьез показалось, что она лишь подумала об этом. Но нет, произнесла вслух. Она густо покраснела, заметив его довольную улыбку. Что на нее нашло?

– Я не имела в виду…

– На самом деле я не привлекателен?

– Я устала, поэтому не успеваю подумать, прежде чем ответить.

– То есть я могу спрашивать у тебя все, что захочу знать, и ты ответишь?

– Может быть.

Она была заворожена им, сама себя не узнавала. Кто эта расслабленная девушка, флиртующая с таким красивым богатым мужчиной? Явно это была не та осторожная, сдержанная Мила. Как часто она слышала такое от парней, с которыми встречалась? Ей было неуютно и со сверстниками, которые считали ее трусливой, когда она отказывалась попробовать наркотики и не напивалась с ними каждый вечер, несмотря на то, как сильно ей хотелось нравиться всем вокруг.

Прикрыв глаза, Мила снова поднесла бокал к губам. Сказывалось пережитое волнение. Она редко обращалась к невеселым воспоминаниям. Прежде чем она успела еще раз пригубить вино, Джордан забрал у нее бокал.

– У тебя есть мужчина?

Внезапно она осознала, что они стоят слишком близко друг к другу. Не стоило флиртовать с ним. Во рту у нее пересохло.

– Нет.

– Хорошо, это все упрощает.

– О чем ты?

Она не могла отвести от него глаз.

– О нас. – Он расстегнул заколку, и ее волосы рассыпались по плечам. – Я рад, что тебе не придется разбивать кому-то сердце, чтобы мы смогли быть вместе.

– Не слишком ли ты торопишься?

Казалось, с ним она могла быть самой собой.

Какое-то время Джордан молчал. Мила встревожилась: не взболтнула ли она лишнего? И внезапно почувствовала его руки на своем теле.

– Пусть. Вероятно, безумно чувствовать нечто подобное по отношению к малознакомому человеку, но я ничего не могу с собой поделать.

Он взял ее лицо в свои руки. Она не смогла заставить себя отстраниться.

– Может быть, я тороплюсь, но точно знаю, что ты чувствуешь то же самое.

Она не могла говорить. Мысли утратили ясность с той минуты, как они встретились. Да, в его словах есть доля истины.

– Ты проделал все это, желая убедиться в том, что я чувствую то же, что и ты?

– Нет. Все это для того, чтобы убедилась ты.

– Джордан, я…

Внезапно их губы нашли друг друга, и она почувствовала, как тает, и не пыталась сопротивляться, она хотела быть с ним. Ее руки сами собой ласкали его широкую мужественную спину.

Джордан сдвинул все, что было на пледе, в сторону и осторожно уложил на него Милу.

– Это какое-то безумие, – вздохнула она, но не отстранилась.

– Пусть. – Джордан смотрел на нее нежным и страстным взглядом.

Она откинула ему волосы со лба и погладила по щеке. Он поцеловал ей руку. В это мгновение Мила поняла, что влюбилась в мужчину, которого знает всего несколько часов.

В День святого Валентина.

Глава 1

Два года спустя

Джордан стоял возле дома, в котором вырос. На душе у него было смутно.

Дом был таким же, как и многие другие в округе, – белый, с темной крышей и ставнями. Когда-то он играл во дворе, устланном узорчатой плиткой, откуда открывался вид на виноградники. Часто по вечерам в воскресенье они с отцом любовались закатом, молча покачивались в креслах-качалках, стоявших рядом с широкой деревянной дверью.

Джордан встал спиной к дому и воспоминаниям и посмотрел на дорогу, ведущую к виноградникам. Листья на деревьях постепенно желтели. Ему открывался вид на часовню, где они обвенчались с Милой спустя три месяца после знакомства.

Он покачал головой. Нет, об этом думать не стоит.

Он поискал запасной ключ от дома под цветочными горшками. Отец хранил его там, и Джордан двинулся к дому отца, который теперь уже не принадлежал ему. Вспомнив об этом неприятном факте и о том, для чего, собственно, приехал, он поджал губы.

Первое, что он услышал, открыв дверь, – треск поленьев в камине. Он ринулся в гостиную, уверенный, что огонь забыли погасить и скоро весь дом будет объят пламенем. Но камин горел ровно и спокойно, распространяя по комнате тепло.

Обернувшись, Джордан увидел на диване бывшую жену, и у него чуть не остановилось сердце.

– Что ты здесь делаешь?

Джордан был потрясен, увидев ее в доме отца.

Услышав его, она вскочила с дивана, и ему стало стыдно. Бокал выпал из ее руки, лицо стало мертвенно-бледным.

– Джордан, я…

В другое время он мог бы подумать, что ее легкое заикание обворожительно, но теперь просто собрался с силами, перевел дух и повторил вопрос более спокойно.

– Мила, что ты здесь делаешь?

Ее ладони крепко прижались к бедрам – верный знак того, что она пыталась взять себя в руки. Он не торопил ее, ему следовало дать ей фору после внезапного появления.

– Я хотела бы знать, что здесь делаешь ты?

Она скрестила руки под грудью, чем невольно привлекла его внимание к своему декольте. Джордан лишь покачал головой. Ему понадобилось немало времени, чтобы понять, что она принимала эту позу всякий раз, когда чувствовала неуверенность.

– Ты спрашиваешь, почему я приехал в дом своего отца?

– Но, Джордан, это больше не его дом.

Его сердце гулко ударилось о ребра.

– Ты потому здесь, что владеешь частью дома? Она вздохнула, и ему показалось, что не он один недоволен условиями завещания.

– Нет, но я здесь живу.

– Как?

Она снова стала белой как полотно. Ее самообладание его удивило. Но в данный момент он думал лишь о ее словах.

– Я здесь живу. – Ее голос почти перестал дрожать, стал почти прежним, ласковым и певучим. Таким, каким она призналась ему в любви, ответила ему «да» перед алтарем. В то время они были уверены, что ничто не помешает их счастью.

Как мало они знали.

Джордан усилием воли отбросил эти мысли.

– Впервые слышу. И теперь я хочу знать, как так вышло?

– Твой отец сам попросил меня об этом, когда случилось то, что случилось.

Воспоминания о прошлом угрожали поглотить его.

– То есть после того, как мы развелись, ты не придумала ничего лучше, чем перебраться к моему отцу?

– Нет, это он так хотел, – холодно возразила она. Джордану снова стало не по себе. – Ему был нужен кто-то рядом, когда ты уехал.

– И ты не отказалась.

– Да, после его первого сердечного приступа.

Эти слова разбередили рану в его душе. Такую боль невозможно игнорировать.

– Первый? Ты хотела сказать – единственный?

В ее глазах промелькнула тень. Нечто похожее на сострадание. Она еще крепче обхватила себя руками.

– Нет, я имела в виду то, что сказала. Его не стало после третьего.

Джордан прикрыл глаза. Горе было слишком велико. Как получилось, что он приехал на похороны отца, лично пообщался с каждым из немногочисленных друзей Грега, которым удалось пережить его, и не узнать нечто столь важное.

«Ничего удивительного, – прошептал злой тоненький голосок в его голове. – Отец всегда держал свои мысли при себе, не желая обременять сына. Последствия той самой ночи». А если Грег не сказал об этом в наказание за то, что Джордан уехал, когда отец пригрозил, что это разрушит его брак. Собственно, так и вышло. Джордан тогда решил не видеться с отцом год, полагая, что так ему будет проще пережить произошедшее. Сердце сжалось от боли, когда он понял, что это оказался последний год, отпущенный Грегу.

– Почему ты мне не рассказала?

– Он не хотел, чтобы ты знал.

Джордан чувствовал, как земля уходит из-под ног. Верно, отец действительно хотел проучить его.

– Отец сам тебе это сказал, или так решила ты? Внешне Мила оставалась невозмутимой, но голос вмиг стал холодным и колючим.

– Таково было решение Грега. Неужели ты считаешь, что его друзья молчали бы об этом ради меня?

Она молча ждала его реакции, но ответа не последовало. Джордан тщательно обдумывал ее слова.

– Он не хотел, чтобы ты возвращался домой вопреки собственной воле.

– Ты должна была мне позвонить. – Это прозвучало почти угрожающе.

– Если бы ты не был так одержим идеей как можно дальше находиться от меня, сразу же понял, что должен вернуться и без моего звонка.

Она буквально читала его мысли. И если бы ее слова не ранили так сильно, он смог бы в полной мере полюбоваться новой стороной характера Милы. Но его поглотили собственные переживания.

Желание сбежать из-за развалившегося брака буквально ослепило его настолько, что он забыл вернуться домой.

– Ты вернулся из-за завещания?

Вопрос отвлек Джордана. Понадобилось несколько минут, чтобы ответить.

– Да, это ускорило мое возвращение. И я приехал навсегда.

Он следил за ее движениями. Мила завела руку за спину. Джордан понял, что она ищет опору. Она споткнулась, и он приобнял ее за талию, чем поставил себя в неловкое положение. Сердце уже давно не билось так часто. Он сделал так, чтобы не дать Миле упасть, или…

Взглянув в ее чарующие широко распахнутые зеленые глаза, он осекся. Когда-то они были полны любви, теперь Мила выглядела удивленной, даже встревоженной. Темно-русые волосы были собраны в хвост, черты лица немного заострились. И она заметно похудела.

Она все еще привлекала его. Он предвкушал поцелуй. Мечтал утолить жажду, истязавшую его с той самой минуты, как они расстались.

Но потом произошло нечто необъяснимое. Они, не сговариваясь, отпрянули друг от друга. Джордан задел кофейный столик. Раздался звон стекла. Осколки ее бокала перемешались с осколками разбитой бутылки.

– Нужно это убрать.

Мила сбежала от него, прежде чем Джордан смог что-либо сказать. Он не мог не заметить румянец, заливший ее щеки, оценил беспорядок, который они устроили. Оставалось надеяться, что это не было дурным предзнаменованием.

Мила взяла метлу из кладовой и замерла. Ей потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, руки все еще дрожали от волнения, вызванного неожиданной встречей с Джорданом, тело словно пылало.

Ее сводила с ума его власть над ней. Удивительно, он все еще сильно влияет на нее. После того, что приключилось.

Зачем он прикоснулся к ней? Она-то уж точно не собиралась падать в обморок, просто была взволнована его возвращением. И прежде чем смогла понять, что произошло, она оказалась в его объятиях. Впервые в жизни Мила почувствовала себя в безопасности после несчастного случая, разрушившего их жизнь.

Сделав глубокий вдох и решив, что теперь-то уж готова встретиться с ним лицом к лицу, Мила вернулась в гостиную, чтобы, увидев его, понять, что не была к этому готова.

Джордан казался еще стройнее, тело не утратило былой мощи, каждый мускул виднелся еще отчетливее. Он выглядел еще более спортивным, чем раньше. Волосы носил так же коротко, небрежная челка падала на глаза и словно просила, чтобы ее отвели назад. Красивое лицо, но глаза смотрели настороженно. Хотя она почти привыкла к этому.

– Нужно что-то решать с домом, – заметил он. Она холодно посмотрела на него. Джордан хорошо запомнил выражение ее глаз, нацеленных на него. Она закрылась от него и начала собирать осколки.

– Я уеду утром.

Вернуться в дом, который каждой комнатой, каждым предметом напоминает об утраченном счастье, заведомо плохая идея, но у нее нет выбора.

После того как Джордан уехал, у Милы не было сил оставаться там, где все произошло. Именно поэтому она приняла предложение Грега и перебралась к нему, сбежав из их с Джорданом пляжного дома. Но когда они развелись, она не должна была там оставаться. Правда, еще до встречи с мужем она арендовала дом, и в конце концов он остался у нее.

Мила не хотела вспоминать, что там произошло, переживать это снова и снова.

– Я не это имел в виду.

– Возможно, не только это.

Удивительно, как легко ей удается говорить с ним, несмотря на бурю, бушующую в груди. Хотя да, она давно научилась говорить не то, что чувствует. Бесчисленное количество раз она озвучивала лишь то, что людям было бы приятно слышать вместо того, что действительно думала. Теперь она, кажется, впервые честна с самой собой.

– Ладно, есть еще кое-что. Я хочу знать, не ты ли убедила его отразить в завещании те нелепые условия?

Внезапно на нее нахлынула волна раздражения.

– Джордан, я здесь ни при чем. Мне не нужен дом, и я не хочу устраивать это мероприятие.

«Я просто хочу жить дальше».

Он немного помолчал.

– Мне это тоже не нужно.

– Но мы должны.

– Тебе все-таки нужны половина дома и виноградника?

– Если я не получу мою половину, ты лишишься всего.

Он не стал возражать, но по выражению его лица она понимала: несмотря ни на что, ему важен дом. Ей приятно говорить правду. Наверняка Джордан не может взять в толк, почему его отец разделил наследство, дом и виноградник между родным сыном и бывшей невесткой. Грег был слишком рационален для столь экстравагантных поступков. Никто и не подозревал, что так получится.

– Я буду оспаривать завещание.

Мила снова почувствовала к бывшему мужу холодную неприязнь.

– На каких основаниях?

– На любых. Я не приму это.

«А когда я захотела, чтобы ты оставил меня, ты так и поступил».

– Если мне это не удастся, разве ты откажешь мне передать твою часть имущества добровольно?

Этот вопрос пронзил ее в самое сердце.

– Да, Джордан, если это возможно и если ты действительно этого хочешь.

Комнату заполнили воспоминания. Те же самые слова она сказала ему, когда их брак окончательно развалился. Мила прикрыла глаза, потом открыла, уверенная в том, что успокоилась. Джордан, похоже, утратил последнее сходство с тем мужчиной, которого она знала и так сильно любила.

Несколько месяцев назад на похоронах отца она не заметила этого, поскольку он ни разу не взглянул ей в глаза. Его отягощала скорбь, переполняло чувство утраты. Не стало его последнего родственника, отца, который заботился о нем и любил, несмотря на их непростые отношения. Мила не была уверена, знает ли Джордан, что она посетила лишь поминальную службу и похороны, а на поминки не пошла. Не могла есть, пить и общаться с немногочисленными приятелями Грега, которого отчасти считала своим отцом.

У нее больше нет семьи.

Мила почувствовала невероятную усталость.

– Я лучше пойду спать.

Джордан все еще был шокирован непредсказуемыми обстоятельствами их воссоединения под одной крышей.

– Подожди.

Он взял ее за руку. Ей не нравилось волнение, которое проснулось в теле от его прикосновения, и отняла руку. С нее довольно волнений.

– Утром я условился о встрече с Марком Гарретом, чтобы понять, как опротестовать завещание. Если хочешь, чтобы я выкупил твою долю, нам лучше пойти вместе.

Ее брови взметнулись вверх.

– Ты назначил встречу с вашим семейным адвокатом и говоришь об этом только сейчас?

Его взгляд оставался бесстрастным.

– Я не думал, что понадобится твое присутствие.

– Ты решил, что меня не интересует мое собственное наследство? Хорошо, я поняла. Когда мы были женаты, ты постоянно принимал решения, не советуясь со мной, и не оставил эту привычку, даже когда мы развелись.

Она прошла мимо него. Ее сводило с ума нахлынувшее волнение. Этот мужчина снова перевернул ее мир с ног на голову.

Мила проснулась в пять утра, напряженная и совсем не отдохнувшая. Ночь выдалась бессонная. Одевшись, она принялась готовить завтрак, это занятие всегда отвлекало ее. Она напекла коврижек, сделала кексы и блины, пожарила яичницу, приготовила тосты и бекон. Солнце было уже высоко. Мила принялась готовить кофе.

– Что все это такое?

Она знала, что Джордан здесь, однако он застал ее врасплох. Значит, все месяцы, которые она провела в одиночестве, не прошли бесследно.

– Еда, – едва слышно проговорила Мила и замерла. – Хочу угостить Фрэнка и Марту.

Фрэнк всегда находился при них. После того как Грег окончательно слег, помогал ухаживать за виноградником. Мила прониклась к нему теплотой и нередко готовила для него и его жены Марты.

А теперь надо предложить позавтракать Джордану. Правда, Миле не хотелось, чтобы у него сложилось впечатление, будто она поднялась спозаранку, чтобы готовить для него. Теперь все изменилось. Она обязательно предложит ему позавтракать, но в одиночестве.

Приняв решение, она заметно приободрилась.

– Во сколько встреча?

Она отвернулась, избегая его взгляда, налила себе кофе. Руки сами собой потянулись за второй кружкой, а память угодливо подкинула информацию о том, сколько сахара он обычно кладет себе в кофе.

– В половине девятого.

– Меньше чем через час, – заметила она, довольная тем, что ее голос звучит спокойно и деловито. – Пойду переоденусь.

Мила едва не выбежала из кухни, но остановилась. Надо вести себя с ним естественно. Последний раз здесь они с Джорданом были настоящей семьей. Она ждала ребенка, и Грег был жив и здоров. Она по-прежнему остро чувствовала боль утраты.

Ей не хотелось завтракать с ним, и она выжидала время, когда нужно будет идти к адвокату. У Джордана новая машина – дорогой синий автомобиль последней модели. Она было хотела отпустить ироничное замечание, но он открыл перед ней дверцу. Мила смутилась.

Поездка вышла напряженной. Они не разговаривали. Она лишь утешала себя тем, что совсем скоро все это останется позади. Она подпишет бумаги и навсегда покинет этот дом, возможно, даже эти края. Подведет жирную черту под лучшими и худшими временами.

Джордан представился секретарю, и их отвели в приемную. Они провели еще несколько волнительных минут наедине друг с другом, прежде чем пришел адвокат.

– Джордан, добрый день. Мила.

Они встречались лишь дважды. Когда она и Джордан подписывали брачный договор. А потом Марк приехал на поминки, чтобы принести соболезнования и передать Миле копию последней воли Грега. Оба раза был вежлив, услужлив и добр. Мила высоко оценила это.

Джордан едва смог дождаться, когда они рассядутся.

– Марк, о чем думал отец, составляя такое завещание?

Тот невесело улыбнулся:

– Думаю, вы понимаете его мотивы лучше, чем я. Джордан не ответил.

– Вижу, вы оба ознакомились с условиями завещания. Все довольно просто, основное условие, которое необходимо соблюсти и которое кажется вам таким неоднозначным, подробно описано. Джордан, вы уже являетесь владельцем половины виноградника, завещанной вам матерью. Вы вошли в права наследства, когда вам исполнилось двадцать один год. Вторая часть, владельцем которой является Грег, завещана его сыну и невестке. Но вы получите ее лишь в том случае, если вместе проведете вечер под звездами. Здесь содержатся подробные инструкции. Это должно произойти не позже чем через два месяца после того, как вы оба получите свои копии завещания.

– Свою я получил две недели назад. – Джордан сверился с датой на бумагах Милы.

Ее сердце учащенно забилось.

– Моя прибыла неделей раньше.

– Джордан, мне правда нечего сказать. Если хочешь оставаться единоличным хозяином виноградника, у тебя нет выбора. Если вечер не состоится, твоя доля будет продана с молотка, а деньги от продажи поделены между вами.

– Простите что? – У Милы засосало под ложечкой, когда она поймала на себе пристальный взгляд бывшего мужа. – В завещании я упомянута как родственник, верно? – Марк почти торжественно кивнул. – Но мы с Джорданом больше не в браке. Разве это не основание оспорить завещание?

«И оставить меня в покое?»

Марк был озадачен.

– Когда вы развелись?

– Около года назад, – ответил Джордан.

Мила заметила в его глазах луч надежды. Пусть ей и не следовало воспринимать все происходящее на свой счет, ведь если это даст возможность оспорить завещание, они оба получат то, чего хотели. Однако глупое сердце болезненно сжалось.

Она взглянула на Марка. Он перебирал бумаги. Один из документов привлек его внимание, и он стал совсем серьезным.

– В чем проблема?

Марк посмотрел сначала на нее, потом на Джордана.

– Есть кое-что. Понимаете, прежде чем отослать копию завещания, мы проводим тщательную проверку, в том числе и брачное состояние. Так вот, согласно бумагам, вы никогда не были разведены.

Глава 2

В кабинете воцарилось молчание, прерываемое лишь едва слышным дыханием присутствующих.

Джордан тщетно пытался собраться с мыслями. Известия ошеломили его. Значит, они все еще были женаты. Как он вообще мог прийти в себя после такой ошибки?

– Конечно, я могу провести повторную проверку, – предложил Марк. – Но, боюсь, это ничего не изменит для вас.

– Но я подписал документы. – Джордан обращался к Миле. – И собственными глазами видел, как ты поставила свою подпись.

Ее глаза широко распахнулись, лицо побледнело. Она была потрясена не меньше, но собралась с силами и кивнула. Джордану захотелось обнять ее и пообещать, что все будет хорошо, однако он сдержался. Ее волнение больше не его дело. Хотя на самом деле обстоятельства складывались так, что они не могли пренебрегать друг другом.

– Услугами какой юридической компании вы пользовались? Я могу попросить моего ассистента позвонить им.

– Вашими, – с нажимом пояснил Джордан.

Марк нахмурился:

– Кто адвокат?

– Марк, это были вы. Вы – наш семейный адвокат. Все бумаги проходили через ваши руки.

Джордан стал терять терпение. Все происходящее казалось фарсом. Он приехал лишь для того, чтобы уточнить вопросы, связанные с наследством. Устранить преграду, снова заняться виноделием.

Для него это единственный способ выразить уважение отцу, искупить вину перед ним за то, что покинул его. А еще он подвел свою покойную мать, которая взяла с него обещание заботиться о Греге. Это было единственное, о чем она просила пятилетнего сына незадолго до безвременной кончины.

Джордан усилием воли подавил тяжелые воспоминания.

– Видимо, здесь какая-то ошибка. – Марк во что бы то ни стало желал сохранить профессиональный имидж. – Я совершенно точно помню, что вы просили меня подготовить соответствующие бумаги. Но когда мы встретились с вашим отцом, чтобы составить завещание, он сказал, что вы не стали разводиться, просто решили жить порознь.

– Погодите, вы хотите сказать, что это завещание было составлено в прошлом году? – Несмотря на бледность, голос Милы звучал уверенно. – Когда именно состоялась ваша встреча?

– В августе.

– Прошел месяц после его первого сердечного приступа. Двумя месяцами позже я подписала развод.

– На документах была моя подпись? – переспросил взволнованный Джордан.

– Да.

– В таком случае именно ты должна была передать их Марку.

Если бы Джордан не видел Милу в тяжелом состоянии, в котором она находилась после падения, ее напряженное молчание и легкая испарина, проступившая на лбу, заставили бы его серьезно поволноваться.

– Мне было некомфортно делать это.

Что она имела в виду? Впрочем, сейчас не время для расспросов. В данный момент она держалась из последних сил, чтобы выглядеть спокойной, уж он-то прекрасно знает ее привычки.

– И мы бы остались супругами.

– Нет-нет, это значит, что я лишь хотела повременить. День-два, не более. Но Грег сам вызвался доставить документы Марку вместо меня. Ведь Марк – ваш семейный адвокат.

Мила не смотрела ему в глаза. И лгала.

Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что она говорит неправду о причинах, почему попросила отца отдать бумаги.

– И ты не спрашивала его об этом?

Нет, он злился не на нее, а на себя. А еще ему было по-настоящему обидно, что не он, а отец поддерживал Милу. Грег отнесся к ней с вниманием, которым редко удостаивал сына. Может быть, таким образом тот решил еще раз указать Джордану на его ошибки?

– А ты? – раздраженно переспросила Мила.

Ему лишь оставалось дивиться ее энергии, берущейся словно ниоткуда.

– Я этого не сделал.

Между ними снова повисла продолжительная пауза.

– Думаю, в свете новых обстоятельств нам нужно перенести эту встречу, – отчеканил Марк в звенящей тишине.

– Марк, это решение не кажется мне верным. У нас очень мало времени.

Как бы ему ни хотелось забыть об услышанном, но он женат.

– Мы можем переговорить наедине? – обратился он к Марку.

– Конечно.

Несмотря на то что его выпроводили из собственного кабинета, адвокат выглядел невозмутимым.

Едва дверь за ним закрылась, Джордан повернулся к Миле:

– Итак, если я правильно понимаю, отец должен был передать бумаги Марку, а тот начать процесс, но этого не произошло, и мы женаты.

– Похоже, так.

Мила закрыла глаза, как делала все месяцы, предшествовавшие их расставанию, закрывая от внешнего мира и даже от него, чтобы все тщательно обдумать. Единственный способ для нее разобраться в чувствах, Джордан помнил это.

В тишине он ощутил волнение в сердце. Что-то нашептывало ему, что, возможно, у них может быть будущее, коль скоро они еще женаты. Это ему не понравилось. Он чувствовал себя разбитым, как тогда, в прошлом, когда она согласилась развестись.

Он подал на развод, потому что решил, будто Мила этого хочет, а когда ушел из дома, жена не звонила ему и не пыталась связаться иным способом. Джордан посчитал, что свобода, о которой она просила, действительно ей нужна. Он начал процесс, чтобы облегчить им жизнь, втайне надеясь, что Мила позвонит, потребует, чтобы он вернулся домой, где они бы попробовали начать все сначала.

Но этого не произошло. Она не выдвинула никаких требований. Оказалось, он поступил так, как нужно им обоим. Это было правильно еще и потому, что именно Джордан был виноват в том, что случилось.

– Твой отец говорил о примирении между нами. Он обернулся на ее голос, звучавший так же волшебно, как сказочная мелодия, в которую он влюбился, едва услышав.

– За несколько месяцев до своей кончины. Он говорил о том, что хочет, чтобы мы снова были вместе.

Теперь она смотрела на него широко распахнутыми глазами. Джордану пришлось приложить немало усилий, чтобы подавить горький вздох. Наверняка отец в нем разочаровался.

– Теперь, похоже, все постепенно встает на свои места. По всей видимости, он хотел, чтобы мы вместе подготовили такой же праздник, на котором познакомились, и знал, если мы останемся супругами, значит, выполним его желание, чтобы вступить в права наследства. Теперь, единственное, что мы можем сделать, – оспорить его дееспособность во время составления завещания.

– Не думаю, что это у нас получится.

Джордан не понимал, зачем она собирает в хвост блестящие, густые, вьющиеся крупными кольцами волосы. Те молили о свободе.

– Сердечный приступ никак не может повлиять на способность принимать рациональные решения.

– Что же в этом рационального?

Она опустила глаза.

– Ничего. Конечно, это глупо, но законом не запрещено поддаваться эмоциям и совершать неосмотрительные поступки.

– А должно бы.

– Возможно. – Она с усилием подняла на него глаза. – Но он не первый, кто поддается эмоциям в вашей семье, поэтому неправильно осуждать его.

Джордан растерялся, не поняв, о чем это она. О своей просьбе или о том, что он действительно ушел. Что бы она ни подразумевала под этим, он был удивлен. Мила ни разу не намекнула, что сожалеет о том, как все так вышло. И не сказала этого сейчас.

На него нахлынули чувства. Это ощущение не слишком нравилось, поэтому он решил приступить к решению вопроса.

– Мила, так просто нам с этим не справиться.

– С чем? С нашим браком?

Ее вопрос прозвучал странно. Джордан прочистил горло.

– Именно. Развод, который, как мы думали, уже получили, займет шесть недель. Столько времени у нас есть, чтобы подготовить праздник. Итак, что ты скажешь, если мы отложим развод?

Она снова прикрыла глаза, потом с тревогой взглянула на него:

– Зачем?

– В смысле?

– Объясни мне.

Она была в замешательстве. Сложившаяся ситуация смутила обоих.

– Как ни крути, мне это невыгодно. Да, мы получим наследство, если я тебе помогу, но мне все равно придется отдать тебе мою долю. Поэтому объясни, в чем моя выгода? Я просто проживу какое-то время с мужчиной, которого, как считала, больше никогда не увижу.

Он задумался и внезапно понял, как сложно подобрать нужные слова.

– Ты получишь деньги за завещанную тебе моим отцом землю.

– Деньги? Поверить не могу, что мы все еще женаты!

Ее слова, как пощечина. Но, вероятно, он это заслужил. Ему стало стыдно. Удивительно, что она сказала это. Раньше такого не случалось. Тем не менее она права.

– Мила, прости. Я не это имел в виду. – Он тяжело вздохнул. – Я потрясен не меньше тебя.

Она холодно кивнула. Приняла его извинения? – Деньги никогда не были для меня стимулом, и ты это знаешь. – Ее голос снова стал ровным. – Особенно когда продажа земли означает, что я лишилась последнего, что связывало меня с человеком, которого считала своей семьей.

Его сердце заныло. Он прекрасно понимал ее, но практичность пересилила.

– Если ты не хотела продавать свою долю, зачем сказала мне обратное?

– Я не сказала, что не продам. Просто хочу, чтобы ты понимал, от чего я отказываюсь, и вел себя соответственно.

Он понял, что ему преподали урок.

– Так чего ты хочешь, Мила?

– Я, – она откашлялась, – хочу продать дом и машину. Словом, все, что напоминает о нашей совместной жизни.

– Почему?

Он был немногословен, но словесная скупость скрывала за собой целый шквал эмоций.

– Я хочу двигаться дальше. – Она сбилась, но продолжила: – Хочу уехать.

Мила выговорила это отчетливо.

– Когда ты уехал, у меня было много дел, и я не успела со всем разобраться. Я заботилась о Греге, планировала несколько мероприятий и…

Забывала его. Джордан затаил дыхание, но Мила так и не озвучила это.

– Понадобится твоя помощь.

– И куда ты поедешь?

Их глаза встретились.

– Пока не решила.

Узнать о том, что она собирается уезжать из этих мест, оказалось труднее, чем предполагал Джордан. Он не понимал, почему так трудно принять ее желание, несмотря на то что сам поступил так же.

– Ты уверена, что жертвуешь не слишком многим?

Мила едва заметно улыбнулась:

– Нет.

Улыбка многое объясняла. Он должен помочь ей, чтобы помочь самому себе. Когда все будет позади, он станет полноправным хозяином виноградника и исполнит данные родителям обещания. Возможно, удастся примириться с распавшимся браком.

– Если я соглашусь помочь тебе, мы вместе устроим праздник, и ты отдашь свою долю?

– Да.

– А потом мы снова подадим на развод?

– Мы?

В душе забрезжил луч надежды. И погас. Джордан вспомнил, что он первый сделал это. Мила лишь хотела знать, как сложится на этот раз.

– Ты. Можем сравнять счет.

Ее глаза недобро потемнели. Однако, несмотря на то, что его слова ей не понравились, она кивнула.

– Значит, по рукам.

Глава 3

Домой они возвращались молча.

Внезапный приезд Джордана смутил Милу, напомнив, что в жизни случались моменты, в которых она не преуспела. Она не смогла создать семью, о которой мечтала еще ребенком.

Однажды весь ее класс пригласили на праздник, и она буквально умоляла приемную мать – вечно уставшую женщину, постоянно прислуживавшую мужу, позволить ей пойти, вместо того чтобы ухаживать за детьми.

Тогда-то Мила и узнала, что такое настоящая семья. Родители одноклассников смотрели на своих детей с гордостью и любовью, делали совместные фотографии, пока остальные играли.

Остаток праздника она наблюдала за ними, не понимая, почему у нее дома никто не ведет себя так же. За ней приехали в последнюю очередь, а она видела, как следует вести себя родителям со своими детьми. Понадобилось немного времени, чтобы понять, что именно с ее семьей что-то не так.

С того дня Мила размечталась о собственной любящей семье, а когда она потеряла ребенка, тоска стала еще тяжелее. Теперь Джордан снова рядом, но станет только хуже.

Он вернулся, значит, теперь ей надо покинуть дом, в котором она обитала почти год. Мила понимала, что не сможет остаться здесь навсегда, но рассчитывала на то, что у нее будет больше времени на то, чтобы собраться с силами. Не потому, что не знала куда идти, одна лишь мысль о том, чтобы вернуться в дом, где она потеряла ребенка, вызывала тошноту, просто почувствовала, что дом Грега стал и ее домом. Ей удалось понять, каким человеком он был на самом деле.

Но теперь все это отошло на задний план. Они с Джорданом женаты.

Сейчас больше всего тревожила проснувшаяся надежда, не покидавшая ее до того момента, как Джордан снова поднял вопрос о разводе. Это живо напомнило то, что она испытала, когда получила первые бумаги. Они убили веру на их воссоединение. Да будет так. В конце концов, ее это уже не должно волновать.

Мила больше не хотела жить с этим мужчиной. Именно поэтому им обоим надо соблюдать дистанцию, а после того, как все будет позади, она подаст на развод. Нужно брать свою жизнь в собственные руки.

Теперь не хотелось, чтобы он знал, как тяжело ей было, когда он уехал. Правда, она чуть не обмолвилась об этом в офисе Марка. Предстоящая продажа дома и машины никак не связана с желанием начать жизнь с чистого листа. Но, не желая раскрываться перед ним, Мила солгала. Возможно, переезд действительно поможет.

Несмотря ни на что, она нуждалась в его помощи, не могла вернуться в их дом и никогда не станет считать его своим, пусть он и записан на нее. Она не хотела оставаться там одна. У нее больше нет сил оплакивать потерю сына. Надо двигаться дальше, возможно, снова выйти замуж, чтобы доказать себе, что она может стать достойной матерью.

– Хочешь обсудить то, что будет дальше?

Джордан спросил так, словно чувствуя, насколько удручена Мила, и желая отвлечь ее.

– Ты имеешь в виду, как мы спланируем праздник? – Ее взгляд был прикован к винограднику, проплывавшему за окнами машины.

Здесь Мила чувствовала себя как дома. Вид захватывающий, настоящий калейдоскоп красок, меняющихся от сезона к сезону. Впервые за долгое время она возвращалась на винодельню Томасов.

– И об этом. Нам нужно многое обсудить. Например, где ты будешь жить.

Мила вздохнула. Еще утром она сказала, что выедет из дома Грега. По ее мнению, так лучше. Придется вернуться в свой дом.

– Я могу выехать сегодня.

Можно пожить какое-то время в гостинице. Жаль оставлять позади память о тех днях, которые она провела с Грегом в его доме. После несчастного случая она работала мало и не могла похвастаться солидным банковским счетом.

– Это вовсе не обязательно.

– В смысле?

– Разъезжаться было бы неразумно. У нас всего несколько недель, чтобы спланировать ответственное мероприятие. Вместе подготовиться легче.

Действительно, неразумно. Мила была раздосадована и опечалена.

– Джордан, я не могу оставаться с тобой в одном доме.

– Почему?

Потому что в глубине души она все еще хотела, чтобы они стали семьей.

– Это трудно объяснить. То, что мы еще женаты. – Ее сердце часто билось. – С этим непросто свыкнуться. Нам лучше не жить вместе.

Ничего не ответив, он свернул на дорожку, ведущую к дому. Почти год Мила находилась в состоянии покоя, не могла позволить, чтобы произошедшие в семье трагедии утянули ее на дно. Пора двигаться дальше, а если она продолжит жить с Джорданом, пусть это и удобно для нее с финансовой точки зрения, значит, останется на месте.

Она вспомнила, что он пообещал помочь с продажей недвижимости и машины. Это и станет шагом навстречу новому будущему.

Джордан прочитал ее мысли.

– Думаю, тебе лучше остаться. У нас мало времени. Помимо праздника, нужно продать дом и машину, а это может занять больше чем шесть недель, хотя мы можем начать сейчас.

Это поможет разрешить финансовые проблемы. – Решать эти вопросы легче вместе, – повторил он.

Разумное предложение, но Мила не сторонница поспешных решений.

– Я подумаю об этом. Останусь здесь, пока не приму решение.

– Хорошо.

Она не могла видеть его лицо, но чувствовала, что он уступил с неохотой.

Джордан, которого она знала, стал бы настаивать, торопить или, хуже того, попытался принять решение вместо нее. Отступает, чтобы получить свое? Или его желание было искренним? Мила никак не могла принять решение. Машина остановилась. Первые капли дождя забарабанили по лобовому стеклу.

Они бегом добрались до входной двери.

– Место твоего проживания – не единственное, что нам нужно обсудить, – заметил Джордан, когда они вошли.

Мила обернулась, снимая пальто. Капельки дождя мерцали в его волосах, ей хотелось стряхнуть их. Еще одна причина, почему ей следует держаться от него подальше.

– Знаю.

Она разожгла камин в гостиной. Для нее это стало своего рода ритуалом и приносило успокоение. Наверное, потому, что это было более естественным и нормальным, чем постоянно думать о своем детстве.

– Нужно обсудить подготовку мероприятия.

Блеск в его глазах дал понять, что не это Джордан хотел обсудить. Именно поэтому Мила перевела разговор в безопасное русло, решила защитить себя. Теперь придется вспомнить, как они жили вместе.

– Это возможно? – Джордан пристально смотрел на нее.

Мила изменилась, и дело не только во внешности. Она сидела напротив, свернувшись клубочком в кресле и стараясь держаться от него на расстоянии, а когда несколькими минутами раньше ушла на кухню, чтобы сделать чай, ему показалось, будто прежняя Мила все еще здесь.

Его сердце часто забилось. Он мечтал увидеть что-то, принадлежавшее их прошлому. Его настоящее было безрадостным – планирование праздника, выполнение единственного условия, которое поможет получить наследство. Еще есть женщина, которая больше не является его семьей, несмотря на невероятно сильные чувства, которые он к ней испытывает.

– Это будет непросто.

– С чего мы должны начать?

Джордан решил, что говорить о деле – единственный способ сохранять внимание. Мила сменила позу, он почувствовал исходящий от нее согревающий аромат ванили и понял, как сильно ему ее не хватало. Этот запах мерещился всякий раз, когда он надеялся, что она приехала повидаться с ним и поговорить. Но постоянно обманывался.

– Согласно последней воле твоего отца, нужно, чтобы праздник был таким же, как в прошлый раз, учитывая время года. Не уверена, что нас ждет успех.

Проговаривая план, Мила водила пальцами по краю чашки – знак глубокой задумчивости. Как-то раз он обратил ее внимание на это, и она рассказала, что одну из приемных матерей раздражала эта привычка, мать утверждала, что чашка пачкается, и если Мила подхватит инфекцию, никто не станет за ней ухаживать.

Это одно из немногочисленных воспоминаний о детстве, которым Мила отважилась поделиться с Джорданом. Оно должно было позабавить его, а он насторожился. Ее детство не было счастливым. Поняв это, он больше никогда не настаивал на том, чтобы она рассказывала о нем.

– Не думаю, что он это учел. – Джордан попытался сосредоточиться на происходящем.

– Мне тоже так кажется. Конечно, он хотел сделать как лучше, поэтому романтизировал то, что случится после его смерти. Мы устроим праздник, подобный тому, на котором познакомились, и это все изменит.

Выражение ее лица было задумчивым, его сердце забилось чаще. А если его отец был прав? Однако ностальгии недостаточно, чтобы спасти отношения.

– Его смерть соединила бы нас, – закончила она грустно.

Сердце Джордана болезненно сжалось.

– Он всегда говорил, что хочет, чтобы она что-то значила.

– Особенно после того, как не стало твоей матери.

Он поднял на нее глаза, увидел в них сострадание и непроизвольно выпрямился.

– Может быть, и так.

О смерти матери он говорил мало. Она не стала лечиться, узнав о диагнозе, выбрав быть с сыном, и он стал свидетелем ее мучений.

Это воспоминание заставило его рассмотреть и другой вариант. Отец составил завещание таким образом, чтобы наказать Джордана. Отомстить, потому что в глубине души винил его в смерти матери. Джордан узнал об этом несколько лет спустя. Да, это прекрасный способ придать смысл его смерти. Грег составил завещание после того, как сын уехал, не в состоянии смириться со смертью ребенка и разладом с женой. Джордан прекрасно понимал, что отец не одобрил его поступок, несмотря на то что он поступил с сыном так же. После смерти жены замкнулся и годы копил скорбь в себе.

Очнувшись от грустных мыслей, Джордан почувствовал на себе пристальный взгляд Милы, рассматривавшей его, как раньше. Казалось, она видит его насквозь. Ему удалось расслабиться только после того, как она отвела взгляд.

– У нас шесть недель. Значит, праздник состоится зимой. Дождь не прекращается уже несколько дней. По всей видимости, лучше погода не станет.

Джордан был рад тому, что Мила сменила тему. – Это также значит, что нельзя будет пригласить гостей в амфитеатр.

– Это точно не проблема. Когда твоему отцу стало совсем плохо, он больше не мог ухаживать за виноградником, как раньше. Амфитеатр мы закрыли и бросили все силы на лозы.

– Как вам это удалось? Территория такая большая.

Она пожала плечами:

– У меня сохранились полезные контакты. Для нас сделали тент. Мы сможем увидеть его завтра, если хочешь. Знаешь, а ведь можно изготовить полупрозрачный тент. Мы будем одновременно в амфитеатре…

– И под звездами.

– Что тебя так удивило?

– Просто я…

Просто что? Его удивило то, с какой готовностью она берется за дело. Он уже и не мог вспомнить, когда она последний раз чем-то интересовалась.

– Джордан, в своем деле я действительно хороша.

– Я никогда не утверждал обратного.

Ее горячий взгляд зажег в нем искру. Что произошло, что спровоцировало у нее такую реакцию. Когда-то ему казалось, что он хорошо знает жену, но это оказалось иллюзией.

– Я составлю список дел, а когда закончу, передам тебе копию, – строго чеканила Мила, поднимаясь. – Обсудим позже.

Она подошла к двери и взяла пальто.

– Куда ты? – Джордан был ошарашен столь внезапной переменой.

– На улицу.

Когда дверь за ней захлопнулась, он остался в звенящей тишине.

Спесивая женщина внезапно обиделась на него без всякой на то причины. Нет, она не могла быть его женой! Или была? Джордан злился на себя, не понимая, изменилась ли Мила, или он попросту никогда не знал ее подлинный нрав.

Джордан бросился к двери и позвал Милу, прежде чем она ушла.

– Мила, подожди!

Она замедлила шаг, но не обернулась. Он остановился неподалеку. Она могла хорошо слышать его, но не чувствовала преследования.

– Почему ты расстроилась?

Запахнув пальто, она обернулась.

– Мне не понравилось, что ты удивился тому, насколько хорошо я выполняю мою работу.

Ему понадобилось время, чтобы как следует обдумать ее слова.

– Меня удивило вовсе не это. Я знаю, на что ты способна. – Он силился отыскать в ее лице понимание или одобрение, словом, хотя бы что-то, чтобы понять, что его слова услышаны.

Ее лицо оставалось бесстрастным.

– Тогда, первый раз, ты поняла меня и воплотила мою идею, несказанно ее приукрасив. Именно ты сделала праздник таким запоминающимся. Конечно, ты хороша!

– Это действительно так. Я работала на износ.

– Кого ты пытаешься убедить в этом сейчас?

Мила вздохнула и скрестила руки на груди.

«Она пыталась убедить в этом себя, – подумал Джордан в удивлении. – Почему она сомневается?»

– Не думай, что знаешь меня.

Он был раздосадован и даже зол.

– Как и ты меня.

– Что?

– Ты предположила, будто я плохо думаю о тебе, решила так из-за одного неверно истолкованного тобой взгляда, а вот если бы хорошо знала меня, поняла бы правильно.

– Тогда объясни, что тебя так удивило?

Ее руки повисли плетьми вдоль тела, плечи оставались прямыми. Мила словно готовилась к нападению. Джордан не мог ответить на этот вопрос. Что бы он ни сказал, это повлечет за собой воспоминания, которые оба предпочитали не поднимать. Прошлому следует оставаться в прошлом.

Он промолчал. Она покачала головой:

– Так я и думала. Знаешь, может быть, я пришла к такому мнению, потому что ты никогда не хвалил меня. Но ведь к нашим отношениям это не относится, не так ли?

Она ушла, оставив его размышлять о том, о чем он и не подозревал.

Каким на самом деле был их брак.

Глава 4

Супруги неторопливо шагали к амфитеатру. Напряжение между ними постепенно рассеялось.

Мила почувствовала себя дома. Густые кроны деревьев отбрасывали тень на тропу, листья всех оттенков охры были необыкновенно яркими. И непонятно, плакали они или радовались грядущей зиме. Трава под ногами постепенно выцветала, хотя местами и просматривались ярко-зеленые островки, не желавшие сдаваться.

Пройдя между деревьями, Мила поднялась на невысокий холм, откуда можно было дойти до виноградника и амфитеатра. После ссоры она еще долго не могла прийти в себя и не понимала, почему злится. Из-за того, что между ними происходило, или по собственной надуманной причине. Однако, несмотря ни на что, она пообещала Джордану пойти вместе с ним.

Обдумав все наедине, Мила поняла, что ее разозлило. Джордан поставил под сомнения ее личность. И дело не только в работе. Его возвращение напомнило о том, что она так и не смогла стать матерью и женой.

Сердце сжалось. Мила положила руку себе на грудь.

Она потеряла ребенка на шестом месяце. Это лишь способствовало неуверенности, зародившейся в ней еще в детстве. Она росла одиноко, без поддержки, в постоянном поиске одобрения, и не получая его. Все это привело к мысли о том, что она ни на что не годна. Особенно для Джордана.

Когда они встретились впервые, она поняла, что у него было все то, чего ей так не хватало.

Любовь, семья, дом.

Она вспоминала об этом все время, пока они были женаты. Именно поэтому ей было так важно услышать от него то, что он счастлив с ней и гордится своей женой.

Однако в течение их короткого супружества она ни разу не сказала ему об этом, всегда и во всем соглашалась с ним, не желая расстраивать или даже разочаровывать его. Боялась дать понять, будто она не достойна его любви. Их брак был слишком хорош, чтобы стать правдой.

Теперь же она не намерена считаться с его чувствами. Джордан уже понял это. Вероятно, удивлен, что она больше не та кроткая Мила, которую он знал. Что на нее нашло? Ничего. Просто она в одночасье лишилась ребенка и мужа.

– Ничто не может сравниться с этим видом, – негромко заметил Джордан, стоя у нее за спиной. Мила обернулась и увидела, что он смотрит прямо на нее. Потом он кивнул в сторону виноградника, и она поняла, он пока не может говорить о ней, скорее всего, еще не пришел в себя после вчерашнего.

Всматриваясь в переливы красного и коричневого, Мила скрывала смущение. Да, она действительно никогда не забудет живописной поздней осени в этих краях.

Когда они шли к винограднику, все, казалось, было как прежде. Пусть сейчас между ними больше нет чувств, однако, проходя мимо церкви, где они венчались, Мила почувствовала, как сладко заныло сердце.

Погода наладилась. Солнце сияло так же ярко, как и в день свадьбы. Почти два года назад. Многих из тех, кто был с ними в тот день, уже нет рядом.

Вторая годовщина будет через несколько недель. Странно, что она подумала об этом, ведь им не довелось отпраздновать даже первую. В то время они были слишком далеки друг от друга. Как, впрочем, и на этот раз. Им удалось сблизиться лишь физически.

– Здесь еще красивее, чем я помню.

Его слова прозвучали так искренне. Мила улыбнулась:

– За время, проведенное здесь, я начала считать это место своим домом. Из-за Грега.

Джордан ничего не ответил, выражение его лица оставалось спокойным. Мила чувствовала, что отношения между ними рискуют ухудшиться.

– У меня тут с каждым из этих мест связаны воспоминания, – задумчиво проговорил Джордан. – Здесь я последний раз видел маму. Здесь меня воспитывал отец.

Мила нахмурилась. Неужели он впервые сам заговорил о матери? Это так на него не похоже. Еще прошлым вечером, когда она подняла эту болезненную тему, Джордан предпочел закрыться. А ей всегда хотелось узнать больше о его матери, но она не осмеливалась заговорить с ним, ни пока они встречались, ни в браке. Потом она и вовсе смирилась с таким положением дел, поскольку не хотела делиться и своим прошлым. Тем не менее в сердце теплилась надежда когда-нибудь вместе сидеть на крыльце и наблюдать за тем, как играют их дети, и Джордан обязательно расскажет ей о женщине, которой не стало, когда ему было всего пять, а Мила будет держать его за руку и успокаивать.

Но этому не суждено было сбыться.

Он пошел в сторону амфитеатра, она последовала за ним и остановилась как вкопанная, с широко распахнутыми глазами, осознав, что означала эта прогулка к амфитеатру. Почему она не продумала это и что может сделать?

– Ты идешь? – Джордан обернулся.

– Я – да.

– Это просто здорово.

Он осматривал белоснежный купол, который накрывал амфитеатр. Его края были прибиты к земле кольями между деревьями. Несмотря на то что неподалеку стекала вода, сиденья и сцена оставались сухими, как и земля под ними.

«Празднику быть», – подумал Джордан.

– Чья это была идея? Умно.

Сделав еще несколько шагов, он понял, что Мила ему не отвечает, а рядом не слышно звука ее шагов. Обернувшись, он встревожился. Лицо Милы было мертвенно-бледным. Она остановилась посередине лестницы, рука крепко обхватила перила. Даже со своего места он видел, как тяжело ей дышать, грудь поднималась и опадала. Первым порывом стало броситься к ней на помощь.

Ему понадобилось несколько минут, чтобы понять, что происходило. Перед мысленным взором пронеслась картина из прошлого: лестница в их прежнем доме, Мила, лежащая на спине, боящаяся пошевелиться, и ни кровинки на лице.

Вот, собственно, отчего он сбежал. Его охватили чувство вины и боль.

Джордан неторопливо поднялся за ней, приобнял жену за талию. Ее сердце билось так сильно, что даже он почувствовал его. Мила не смотрела на него, но он до последнего чувствовал ее сопротивление. Ему пришлось подождать, пока она отцепилась от перил и схватилась за его куртку. Медленно, ступенька за ступенькой, они преодолели оставшийся путь.

– Спасибо, – пролепетала Мила, когда они ступили на землю. Ее голос заметно дрожал.

– С тех пор? – спросил Джордан.

Она на мгновение подняла на него глаза, потом снова сомкнула веки и расправила плечи.

– Да. Ничего серьезного. Просто требуется больше времени.

Он не знал, что еще сказать, да и есть ли у него на это право? Джордан проникся отвращением к себе. Потеря сына ранила их обоих, и он носил эти воспоминания в себе, куда бы ни отправился. Время от времени фантазии несбывшегося будущего терзали его, он представлял, каким бы вырос сын, их с Милой семью.

Хотя в действительности отцом так и не стал. Он грустил из-за утраченных надежд и разбитого сердца. В отличие от тела, которое пребывало в полном порядке. Уж он-то в состоянии спокойно спуститься по лестнице, не думать о роковом падении, которое привело к отслаиванию плаценты и преждевременным родам на том сроке, когда ребенок еще не мог выжить. Джордана не мучил страх перед лестницами.

Теперь он смог воочию рассмотреть реальность, в которой приходилось жить Миле.

– Почему ты мне не сказала?

Она бросила на него взгляд.

– О чем именно?

Она давала ему шанс отступиться, но теперь он не может так поступить.

– О страхе перед лестницами. Какие еще последствия?

– Это больше не твоя забота.

Мила даже попыталась робко улыбнуться, однако он видел, с каким трудом дается ей каждое слово.

– Ты – моя жена. – И не важно, что они условились о незамедлительном разводе. – У меня есть право знать.

Она взбунтовалась:

– Нет. Ты отказался от этого, когда ушел и прислал документы на развод. Когда так и не вернулся домой. – Последовала краткая пауза. Она собиралась с силами. – Я твоя жена только на бумаге.

– Это ты просила, чтобы я ушел.

– Ты должен был понять, что так поступать нельзя!

Мила была в ярости, и в ярости стала еще прекраснее. Он пытался осмыслить, что она сказала.

– Неужели ты хотела этого?

– Джордан, я больше не желаю об этом говорить. Что сделано, то сделано.

– Вовсе нет. Поговори со мной, – умолял он. Ему внезапно стало жизненно важно узнать, отчего он ушел. И хотела ли Мила, чтобы так вышло.

– Это ты сделал выбор.

В ее глазах столько огня, столько жизни.

– Мы оба сделали выбор в прошлом. Теперь нужно думать о настоящем и будущем.

Его тело наполнилось нервной энергией. Мила заставила все выглядеть так, словно ему было легко уходить от нее. Будто он хотел этого.

– Я ушел, потому что ты просила об этом. Почему теперь пытаешься наказать меня?

На мгновение ему показалось, что она смягчилась, но ровно до того момента, пока он не услышал ее низкий голос.

– Не дурачь самого себя. Ушел, потому что я просила. Признайся, что ты ушел, потому что был не в состоянии выносить моего горя.

Он похолодел:

– Так тебе сказал мой отец?

Мила нахмурилась:

– Какое он мог иметь отношение к этому?

Именно такие слова Грег бросил ему в лицо во время одного из последних разговоров, состоявшихся до отъезда Джордана. Он был потрясен, а после того, как объявил отцу об отъезде, тот обвинил его в бегстве, сказал, что он оставляет Милу, потому что ее страдания напоминают ему о страданиях матери. Это означало, что Джордан оказался в том же положении, как когда-то отец.

В то время он проигнорировал слова отца, убежденный в том, что между их ситуациями нет ничего общего, а позже и вовсе отказался вспоминать. Однако, услышав то же самое от Милы, поразился.

– Думаешь, удастся сделать полупрозрачный купол?

Мила несколько раз моргнула. Ей понадобилось время, чтобы привыкнуть к столь резкой смене разговора. Она покусала губу.

– Думаю, да.

Какой вежливый голос. Джордан заподозрил, будто она контролирует себя.

– Главное, смогут ли мастера уложиться в такой короткий срок.

Она достала из кармана мобильный и принялась торопливо набирать сообщение. Нельзя было сказать, что она успокоилась. Пальцы едва слушались ее.

– Если они возьмутся, одна из главных задач будет решена.

– Уверен, хуже уже не будет.

Джордан поднялся на сцену. Ему нужно держаться от нее как можно дальше, так чтобы ее близость не смущала и не кружила ему голову. Сцена была совершенно пуста, за исключением большого белого экрана, висящего позади нее.

– Будет непросто, – предупредила Мила. – Нужно сначала убедиться, все ли поставщики свободны, а главное, сможет ли выступить Карен.

Джордан вспомнил разговор, подслушанный перед ее первым выступлением.

– Думаю, тебя это только позабавит.

– Угу. – Мила подбоченилась. – Придется рассмотреть и запасные варианты. А потом как-то привлечь посетителей. Конечно, Карен или какая-нибудь другая поп-звезда привлечет кого-то, но этого недостаточно.

– Социальные сети? Похоже, теперь они – двигатель торговли. – Он спустился со сцены. Мила делала фотографии, вероятно, для подрядчика, который создаст для них новый купол. – Карен может написать какой-нибудь пост. Скажем, спонтанный концерт.

– Нет, не подойдет. Такое может спровоцировать толпу. Пусть напишет пост, а мы будем продавать билеты. Это единственный способ узнать, сколько ждать гостей.

Джордан обязательно похвалил бы Милу за смекалку, если бы не опасался, что она вновь решит, будто он издевается над ее профессионализмом. Нет уж, он усвоил урок. Он еще никогда не видел ее в работе, но отец высоко ценил ее умения. Теперь Джордан смог убедиться в ее мастерстве.

– Тебе было трудно делать это первый раз?

– Да. – Она бросила на него мимолетный взгляд. – Но по другим причинам. В то время мне пришлось работать с нуля, разрабатывать концепцию, решать, что эффективно, что нет. Теперь у нас четкий план.

– Ну, несмотря на сложности, думаю, у нас получится. Может быть, хорошо, что меня не было здесь тогда.

– Изучение винного рынка Америки, должно быть, интереснее.

Его сердце встрепенулось. Их разговор стал походить на почти дружескую болтовню.

– Да, они прошли весьма успешно. Семь из восьми ресторанов, которые я изучил, теперь предлагают клиентам наши вина. Я тогда неплохо поработал. К тому же, если бы находился здесь, мы поженились бы гораздо раньше.

Он осекся, но поздно. Мила вновь закрылась от него. О чем он только думал?

– Нам предстоит много работы. – Она сделала вид, что этой оговорки не было. – Стоит позвонить Лулу…

Ее лицо потемнело. Джордан заметил это. Неужели между Милой и ее единственной настоящей подругой пробежала черная кошка? Чего он не знает?

Он поинтересовался как бы невзначай:

– Вы редко общаетесь?

– Время от времени. Не так часто, как хотелось бы.

Ее признание смутило его.

– Ну, думаю, мы увидели все, что нужно увидеть, – быстро проговорила она. – Подняться по лестнице мне будет проще.

Она давала ему понять, что не нуждается в его помощи. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не поспешить ей на выручку.

Почему Мила отказывалась от помощи? Джордан было испытал раздражение, но вдруг понял, что она вообще не должна просить.

Глава 5

Мила услышала, как хлопнула входная дверь и закрыла глаза. После прогулки Джордан вернулся домой не в лучшем настроении. Она и сама пребывала в дурном расположении духа. Он провоцировал ее, и она вспылила, наговорила лишнего.

Это все из-за волнения, которое охватило ее при спуске с лестницы. Одно из болезненных воспоминаний, связанных с несчастным случаем. Когда она увидела лестницу, ноги задрожали, сердце забилось в области горла. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног, вспомнились болезненные ощущения, беспомощность.

Мила потеряла самообладание и сожалела о том, что наговорила Джордану. Язык не подчинялся ей, и она высказалась, почему, по ее мнению, он ушел. Она устала винить в их расставании себя. Да, она просила, чтобы он ушел, но сказала это в горе и отчаянии, не хотела, чтобы он действительно уехал, а когда он собрал вещи, у нее не хватило смелости просить его остаться. Она всем сердцем хотела, чтобы он остался, но было необходимо, чтобы и он этого хотел. Мила ждала, что Джордан отменит такси, пообещает быть рядом, а главное – поймет, что им нельзя расставаться. Они должны вместе пережить смерть ребенка.

Джордан не сделал этого. Мила решила, что их брак, в котором она играла счастливую жену, подошел к логическому завершению. Они не подходят друг другу, она не стоит этого великолепного мужчины. Ему незачем оставаться с ней, ведь она не смогла выносить его ребенка.

Вероятно, он тоже поверил в это.

Руки дрожали. Сердце ныло. Она крепче взялась за планшет, куда были занесены текущие дела и рабочие записи.

Джордан позвал ее. Она едва не подпрыгнула на месте.

Выражение его лица было очень дружелюбным. Вероятно, она неверно истолковала его настроение? Но нет, она всмотрелась ему в глаза, он действительно находился в добром расположении духа.

– Привет. – Она выдавила из себя улыбку. В любом случае не нужно портить отношения. – Тебя долго не было.

– Да, встретился с Фрэнком, и мы потолковали о винограднике. Я принес нам еды.

По его интонации Мила поняла, что Джордана что-то тревожит, и хотела понять, что именно, но решила держать нейтралитет.

– Спасибо.

Она взяла остывшую пиццу. Он выбрал ее любимый сорт, но, видимо, заходил куда-то еще. Удивительно, что он помнит такие мелочи.

– Не думаю, что он поведал много нового. – Она поставила пиццу в духовку. – Вы же продолжали общаться, несмотря на то что ты уехал.

– Он так сказал?

Она бросила на него взгляд через плечо. Джордан казался невероятно привлекательным. После прогулки он снял теплую красную куртку, и теперь каждый желающий мог полюбоваться его атлетическим телом, обтянутым теплой рубашкой. Темно-синие брюки подчеркивали стройные длинные ноги.

Мила перевела дыхание. Не хотелось выглядеть полной дурой.

– Фрэнк как-то упоминал об этом. Сначала рассказал отцу, а Грег сказал мне. Думаю, ему казалось, если я буду знать, что ты поддерживаешь связь с домом, обязательно свяжусь с тобой.

Она закрыла глаза. Ей действительно следует следить за своим языком. Она расслабилась здесь с ним, на теплой кухне.

– Хочешь есть?

Последовала непродолжительная пауза, словно Джордан хотел сказать что-то, но в последний момент передумал. Мила не знала, как истолковать загадочное выражение его лица. Что-то все еще тревожило его, но она не хотела спрашивать. В конце концов, это больше ее не касается.

– Здесь что-то изменилось, – внезапно заметил он.

Она проследила за его взглядом. Джордан смотрел так, словно видел кухню впервые.

– Я думала, несколько цветных акцентов оживят кухню.

Мила не сказала, как рассчитывала на то, что это порадует его отца. Грег по своей натуре был молчуном. Она ни на что не претендовала, понимая его состояние. Он часто грустил, никогда не говорил с ней о жене. Каков отец, таков и сын. Однако Мила чувствовала, насколько сильно он тосковал по ней. После того как собственный сын оставил его, он стал еще более угрюмым, а порой по-настоящему злым.

Мила подняла глаза на мужа. Выражение его лица было неоднозначным.

– Теперь понятно. Я уж подумал, что отцу стали нравиться веселенькие цвета.

Он кивнул на насыщенно-розовые занавески на окне.

Мила улыбнулась:

– Со временем ему действительно стало это нравиться. Сначала, конечно, он хмыкал и пыхтел, потом увидел, как это нравится мне. А для меня это было своего рода творчеством, успокаивало. В конце концов он сдался.

Стена была украшена мозаикой, которую она сделала собственными руками. Получилось неплохо. Это посоветовал врач, которого она посещала, пока восстанавливалась. Мила может гордиться собой.

– Тебе это помогало?

Он спросил едва слышно. Она что, ослышалась? Мила не собиралась обнажать перед ним душу, не хотела, чтобы он выспрашивал о том времени, которое ей так хотелось забыть.

– Это занимало ее достаточно, чтобы отвлечься от горьких мыслей.

Мила отвернулась.

Джордан понял намек. Через несколько минут она услышала, как наверху включился душ, и вздохнула с облегчением.

Он пытался влезть ей в сердце. Это легко удавалось в прошлом, когда одного взгляда было достаточно, чтобы она решила, будто может стать такой, как ему нужно.

Мила вздохнула и проверила пиццу. Тогда она была молода и по уши влюблена. Теперь знала, как должно быть на самом деле, научилась защищаться и не позволит ему снова влиять на себя.

Руку пронзила боль. Мила закатила глаза и подставила ладонь под холодную воду. По неосмотрительности она взялась рукой за противень. Ожог неприятно саднил. Она ринулась в ванную за аптечкой, но слишком поздно поняла, что Джордан еще там. Распахнув дверь, Мила увидела перед собой его широкую спину и густо покраснела.

– Прости, я совсем забыла.

Его тело стало более рельефным, чем она помнила. На плечах и руках четко просматривались мускулы. Ее опалило огнем. Прочистив горло, она напомнила себе, что видела его в еще более пикантных ситуациях, нежели после душа, целомудренно обернутого белым с розовыми цветочками полотенцем. Не из-за чего так переживать.

– Прости, но мне нужна аптечка.

Поразительно, с каким спокойствием она говорила с ним, указывая на шкаф, хотя и утратила самообладание, когда он взял ее руку в свою и с озабоченным видом осмотрел ладонь.

– Что случилось?

– Я просто обожглась. – От внезапного прикосновения, Мила растерялась.

Джордан стоял слишком близко.

– Не очень-то ты умелый повар, как я посмотрю. Удивительно, как тебе удалось пораниться, разогревая готовую еду.

Он заставил ее войти с ним в душную ванную, где все еще клубился теплый пар.

У нее не было выхода. Она терпеливо ждала, пока он достанет аптечку. Джордан нанес немного охлаждающего геля на ожог. Мила ощущала аромат геля для душа. Джордан не сменил его после расставания.

Внезапно она почувствовала, как истосковалась по нему, и попятилась.

– Все нормально. Дальше я сама.

Схватив аптечку, она торопливо ретировалась в кухню. Не важно, заметил ли он, главное – оказаться как можно дальше.

– Тебе удалось связаться с Лулу?

Джордан никак не ожидал, что Мила так смутится, увидев его в полотенце. Взгляд, который она бросила на него, убегая, был полон страсти – лейтмотива их отношений. Его тело среагировало соответственно. Правда их отношений в прошлом, тем не менее он подмечал знакомый мягкий изгиб ее щеки, а порой даже легкий румянец, появлявшийся на щеках.

– Да. – Ее голос показался ему чуть хриплым. Возможно, она не успокоилась до конца. – Она приедет завтра.

Джордан отвлекся от изучения темных завитков волос, выбившихся из прически. Ее руки дрожали, когда она передавала ему тарелку. Что-то внутри его оборвалось.

– Ты нервничаешь.

– Из-за встречи с ней?

Она взяла бокал и тарелку и прошла мимо него в гостиную.

Они сели напротив друг друга. Мила могла легко сбить его с толку.

– Нет. Все будет хорошо.

Улыбка тронула ее губы.

Джордан чувствовал, что она притворяется, однако не понимал зачем.

– Да?

– Конечно. Просто последний раз мы общались год назад.

Мила отчаянно пыталась убедить в этом себя или его?

– Тогда в чем дело? Что тебя тревожит? И не говори, что все в порядке, я же вижу, это не так.

– Тут нет ничего такого.

Она потихоньку крошила пиццу. Джордан чувствовал раздражение, но вместе с тем не хотел на нее давить. Его мучило не просто любопытство, он хотел помочь.

Он ничего не сказал, продолжал молча жевать, ожидая, что она заговорит первая. Постепенно на ее тарелке осталось только тесто, вся начинка лежала в стороне.

– Я должна извиниться.

Джордан был горд собой. Его терпение увенчалось успехом.

– За что?

– Я почти перестала общаться с ней.

Она старательно отводила глаза.

– Понимаю, тебе было тяжело.

– Да, но в подобных ситуациях следует искать поддержки, а не отворачиваться от немногочисленных друзей, – горячо возразила она и поднесла руку к губам так, словно наговорила лишнего.

После несчастного случая Джордан чувствовал себя так же. Но означают ли ее слова то, что она сожалеет, что оттолкнула и его?

– Уверен, Лулу поняла бы.

– Может быть. Может быть, я именно этого и ждала.

Теперь они говорили друг о друге, но у Джордана не хватило духу вывести ее начистоту.

– Нужно было поговорить. Как она могла это знать?

– Она моя подруга.

«А ты мой муж».

– Она должна была понять.

«Ты должен был остаться».

– Мила, люди не умеют читать мысли друг друга. Нужно общаться.

– Важно что-то проговаривать вслух?

Он чувствовал, что она едва сдерживается.

– Как, например, если ты пообещал, что будешь рядом, пока смерть не разлучит нас. Эти слова нельзя взять обратно? – Она вопросительно подняла брови в ожидании ответа.

Несмотря на раздражение, Джордан чувствовал за собой вину. Именно он отказался от своей клятвы, предал ее, когда ушел, хотя никогда бы так не поступил, если бы она сама не попросила.

– Мила, ты сама сказала, что нужно обращаться к друзьям за помощью, а не отталкивать их. Кажется, только ты знаешь, как должны вести себя другие.

Ее глаза распахнулись. По щеке потекла слеза.

– Это было ошибкой. Зря я решила, что мы сможем мирно пообедать вместе. – Она грохнула тарелкой. – Не смей так со мной говорить! Это я потеряла ребенка. Мое тело не смогло выполнить свою функцию. Когда я просила, чтобы ты ушел, меня терзало чувство вины. Я была уничтожена. Но ты даже не стал бороться за меня, сделал так, как было проще.

– Это самое трудное решение, которое мне пришлось принять за всю жизнь. – Он отставил тарелку и выпрямился, его тело излучало напряжение. – Для меня было лучше сосредоточиться на работе, на том, что я мог контролировать. – Он нахмурился. Такое признание стало неожиданностью даже для него. – Мила, так было лучше.

– Для кого, Джордан? Для тебя или для меня?

Она вытерла слезу.

– Это глупо. Я иду спать. Увидимся утром.

Он не мог просить ее остаться.

Когда дверь ее спальни захлопнулась, Джордан опустился на диван и стал размышлять над ее словами. Мила не хотела, чтобы он уезжал? Это признание тронуло его до глубины души, а ведь он всегда сомневался. Убедил себя в том, что поступил правильно. Ее слова вновь заставили его усомниться.

Он вспомнил, как после несчастного случая окреп духом, снова оказавшись в рабочей обстановке. Это было не похоже на пережитый кошмар. Его поставили перед чудовищным выбором, пришлось подписать бумаги и разрешить проведение кесарева сечения. А позже он никак не мог совладать с собственной женой, сломленной горем.

Объявив отцу о грядущем отъезде, он пережил не лучшие мгновения. Грег обвинил его в слабости и даже трусости. Покидая Кейптаун, он бросал нуждающуюся в нем Милу. Когда она попросила дать ей больше личного пространства, чтобы свыкнуться со смертью ребенка, он сбежал. Просто не хотел видеть, как она страдает. Это напоминало ему о матери. Он просто не мог беспомощно наблюдать. Джордан наконец понял, что уехал именно из-за этого.

Глава 6

Миле хотелось провести весь следующий день взаперти, зализывая раны. Из-за напряжения между ними она чувствовала себя больной, хотя прекрасно понимала, что сама спровоцировала обострение. Если бы она, как раньше, держала язык за зубами, все бы прошло благополучно.

Но слова лились из нее потоком. Она не могла контролировать себя. Вероятно, понимала: что бы ни сказала, это не изменит прошлого. Джордан оставил ее. Она оттолкнула единственную подругу, хотя раньше из кожи вон лезла, чтобы нравиться всем без исключения и быть уверенной в том, что она не останется одна.

Когда следующим утром в дверь настойчиво постучали, Мила окончательно поняла, что ей не удастся уйти от ответа. Лулу привезет новости.

Менеджер Карен дал согласие на участие звезды. Поставщик взялся на работу. Его жалобы на сроки были удовлетворены повышением суммы вознаграждения. Теперь нужно связаться с каждым поставщиком и убедиться, что те смогут обслужить праздник в следующем месяце. Именно это, а также дата, которую назовет Карен, определят точное время вечеринки, после Мила сможет разместить рекламные анонсы.

Но прежде, чем она займется этим, предстоит встретиться с Лулу. Она почувствовала, как вспотели ладони, а когда дверь открылась, широко улыбнулась:

– Привет!

На первый взгляд давняя подруга совсем не изменилась. Тот же мягкий овал лица, короткая стрижка. Она внимательно смотрела на Милу, которая наконец обратила внимание на одно значительное обстоятельство.

– Ты беременна. – Мила задышала чаще.

Лулу смотрела на нее с нескрываемым беспокойством, и Миле пришлось взять себя в руки.

Такая непредсказуемая реакция, как и страх лестниц, сформировались у нее после несчастного случая. Но она была сильная и, вопреки всему, рада за подругу.

– Поздравляю тебя от души.

Она привлекла Лулу к себе и обняла, позабыв о том, как мало они общались весь прошлый год, и как сильно заныло ее сердце, когда тело соприкоснулось с заметно выпирающим животом.

– На каком ты месяце?

Лулу отстранилась. Ее взгляд снова стал прохладным.

– Спасибо. Уже двадцать восьмая неделя. Честно говоря, я не была уверена, что мне стоит приезжать.

Она затихла и подняла глаза на Милу.

– Как бы то ни было, я рада, что ты здесь. Входи же. Мила последовала за подругой, прикрыв глаза.

Лулу более полугода скрывала свою беременность, потому что не знала, какой будет ее реакция. Однако, несмотря на произошедшее, Мила не хотела расставаться с ней, не хотела, чтобы Лулу утаивала от нее что-то настолько важное.

– Хочешь что-нибудь? Кофе? Чай?

– Нет, спасибо. Я приехала ненадолго.

Мила поняла, что надо переходить к делу.

Лулу неловко опустилась на диван, живот ей явно мешал. Миле было знакомо это чувство, и она затосковала, но заставила себя успокоиться. Не нужно с головой уходить в воспоминания.

– В последнее время мы нечасто общались. Скажу больше, мой несчастный случай оказал влияние и на наше сотрудничество. Теперь, узнав о том, что ты носишь ребенка, я чувствую за собой еще большую вину. Если бы мы работали больше, то и зарабатывали бы больше.

– Меня волнует не работа. Ухудшились наши отношения.

Мила почувствовала себя еще хуже.

– Знаю, мне следовало позвонить.

– Да, следовало. И отталкивать меня было не нужно. Господи, мы дружили почти десять лет!

– Ты права.

Еще одно неосторожное слово, и она расплачется. Почти такой же разговор состоялся у них с Джорданом прошлым вечером. Пора быть честной с самой собой.

– Просто я… – Мила запнулась, вздохнула и начала заново. – Я не могла справиться с происходящим. Не хотелось, чтобы рядом были те, кто напомнит о том, чего я не смогла достичь.

Лулу ничего не отвечала, Мила не поднимала на нее глаза.

– И как же мы с Джорданом делали это? – наконец обронила Лулу дрожащим голосом.

– Разве ты не видишь, я была плохой женой и матерью. – Миле вдруг стало жизненно необходимо, чтобы ее поняли. – Нужно было вести себя иначе, но я не хотела, чтобы мне напоминали о моем провале.

– А почему ты оттолкнула меня? Я хотела быть рядом, поддерживать тебя.

– Знаю. – Миле стало стыдно. – Но я считала, что не заслуживаю ни твоего сострадания, ни поддержки.

– Мила.

Лулу поднялась с дивана и обняла подругу.

– Ты заслуживаешь и счастья, и любви. – Она отстранилась и заглянула Миле в глаза. – Ты действительно этого заслуживаешь. Просто разреши это себе.

У Милы перехватило дыхание. Как это сделать? – Я не способна контролировать себя. Гормоны сводят меня с ума. – Лулу вытерла слезы.

– Да. – Мила тепло улыбнулась. – Мне жаль, что все так вышло. Я должна была позволить тебе заботиться обо мне.

– Конечно. Для этого и существуют друзья. Неужели ты полагала, что после стольких лет я откажу тебе в поддержке?

– Прости меня.

– Извинения приняты. – Лулу снова опустилась на диван. – Итак, какова вторая причина, по которой ты ко мне обратилась?

Мила широко улыбнулась:

– Как ты узнала? Лулу подмигнула:

– Я, как и ты, снова хочу работать. На этот раз все очень серьезно. Жаль, мы отказались от стольких заказов.

– Вовсе нет. Я работала над ними самостоятельно. Мне казалось неразумным запускать дела только потому, что тебе нужно было время прийти в себя, и пересылала тебе лишь то, с чем ты могла справиться.

Мила снова расплылась в улыбке:

– То есть ты стала своего рода моим менеджером?

Лулу усмехнулась:

– Можно сказать и так. Просто я не хотела, чтобы дело твоей жизни оборвалось так внезапно.

– Как мой брак? Спасибо тебе. Ты не представляешь, как много это значит для меня.

– Я делала все, что могла. Детали в этой папке. Лулу с трудом наклонилась и извлекла документы из сумки. Мила взяла их, но не открыла. Она верила подруге, как самой себе, зная, что все в порядке.

– У нас новое мероприятие.

И она подробно рассказала о празднике, поделилась дальнейшими планами и тем, что уже сделано.

Лулу слушала внимательно и не перебивала. Но, как ни старалась, ей не удалось скрыть замешательство. Однако ничего не сказала ни о предстоящем празднике, ни о том, что Мила и Джордан остались супругами.

Проговорив не менее часа о делах, Лулу засобиралась домой.

– Знаешь, я ведь была с тобой, когда вы с Джорданом впервые встретились и когда ты узнала, что беременна. Вы были по-настоящему счастливы вместе. Может быть, все, что происходит теперь, это знамение, и вы должны дать друг другу второй шанс?..

Мила не позволила ей договорить.

– Лулу, этому не бывать.

– Почему? Ты же все еще любишь его. Я-то знаю. И ты всегда хотела семью.

– Все это больше не имеет значения. – Мила скрестила руки под грудью. – Я просто хочу жить дальше, работать, стать хорошей тетей. – Она с усилием улыбнулась.

Подруга покачала головой:

– Если ты действительно этого хочешь, знай, я всегда на твоей стороне. Но прежде разберись в себе. Ты правда желаешь именно этого? Сделай мне одолжение – будь честна с собой.

Неужели они с Джорданом могут начать с чистого листа? Возможно ли такое?

Нет. Мила не в состоянии думать об этом сейчас. Впереди немало работы.

Глава 7

Джордан встретился с Лулу, возвращаясь с утренней пробежки.

– Привет!

Она помахала ему, он улыбнулся. Они всегда хорошо ладили друг с другом.

– Лулу, ты прекрасна.

Он небрежно окинул взглядом ее фигуру, и у него сжалось сердце – Лулу беременна, и это очень заметно. Он почти задыхался, чего прежде не бывало после пробежки. Взяв себя в руки, Джордан прочистил горло и поздравил Лулу со скорым прибавлением.

– Спасибо. – Она с нескрываемой тревогой посмотрела на него.

– Ты наконец встретила мужчину, достойного тебя?

– Да, и он мой муж. – Лулу мягко улыбнулась и обернулась к Миле, которая внимательно следила за ними: – Дай знать, что будет после обеда. Как я уже сказала, все подрядчики приедут, а с теми, кто не дал ответа, я свяжусь повторно.

– Спасибо. – Голос Милы потеплел. – Увидимся.

Вдвоем они проследили за тем, как Лулу забралась в машину и, посигналив на прощание, уехала. Когда она скрылась из вида, Джордан почувствовал, как дрожат колени, неуверенной походкой достиг ближайшего стула и сел.

– Что с тобой? – Мила опустилась перед ним на колени и взяла за руку, чтобы померить пульс. – Взгляни на меня. Джордан, посмотри мне в глаза.

Он поднял веки.

– Продолжай дышать. Все в порядке.

Она повторяла это до тех пор, пока биение его сердца вновь не пришло в норму и он не обрел покой. Мила всегда внушала умиротворение. Джордан выпрямился и отнял руку. Мила тоже выпрямилась.

Он зря надеялся, что она не станет анализировать произошедшее.

– Значит, для тебя это тоже не прошло бесследно?

Он поднял глаза, но Мила не смотрела на него. Ее взгляд был устремлен на верхушки деревьев, видневшихся из окна.

– Не понимаю, о чем ты.

– Тебе тяжело дышать, легкие едва ли могут сокращаться, а сердце бьется так часто, словно от него зависит жизнь на планете.

Она не поворачивалась, он постепенно приходил в себя. Что на него нашло, почему его так взволновала беременность Лулу? Он и раньше видел беременных женщин. Почему теперь это возымело столь колоссальный эффект?

– С тобой бывало такое?

– Да, и не раз. Это чуть было не случилось сегодня, пока Лулу сидела со мной.

– И как ты с этим справилась?

– Я не хотела ее расстраивать, она должна знать, как я рада за нее.

Джордан кивнул. Наконец он решился немного открыть душу кому-нибудь после смерти сына.

– Не знаю, почему это случилось сейчас.

– Потому что Лулу не посторонняя, ты ее знаешь, – вкрадчиво объяснила Мила. – Она почти член семьи.

– Да, вероятно, это так.

Но было что-то еще.

– Как бы то ни было, ты тоже рад за нее.

Джордан чувствовал на себе ее взгляд, пришлось кивнуть, чтобы не отвечать. Ему понадобилось время, чтобы заговорить.

– Ты права. Увидев ее, я очень обрадовался, но потом накатили воспоминания.

Когда он разобрался в природе своего недомогания и возникшего волнения, ему стало покойно и захотелось это озвучить.

– И…

– Мне стало неприятно, потому что, узнав о твоей беременности, – неужели он говорит это вслух, – я был чертовски напуган.

– Что?

Мила была потрясена до глубины души, его сердце снова забилось чаще.

– И конечно же очень рад. Просто напуган.

– Раньше ты мне этого никогда не рассказывал.

– Ты была так счастлива. Как я мог расстроить тебя?

– Джордан, мое счастье не было безоблачным. Мне тоже становилось страшно, ведь это и мой первый ребенок. Я не знала, как стать хорошей матерью или как сохранить семью.

Его губы приоткрылись от удивления.

– Почему ты никогда не говорила со мной об этом?

– Потому что ты казался абсолютно счастливым. – Она улыбнулась. – Я не хотела поселить в твоей душе тревогу, чтобы ты усомнился во мне.

Что-то в ее словах не на шутку его встревожило. Он вспомнил их разговор о ее работе.

– Никогда бы так не подумал. Я всегда знал, что ты будешь хорошей матерью для нашего ребенка.

– А ты был бы прекрасным отцом.

– Может быть.

А могло случиться и так, что он бы не научился выказывать любовь. Его отец был таким. Джордан решил не размышлять над этим. Не сейчас, когда так приятно находиться рядом с Милой. Она – единственный человек, кроме его отца, с которым ему так комфортно.

Это открытие порядком взволновало Джордана. – Почему ты был напуган? – Ее вопрос вернул его в реальность. – Нет, я понимаю, что такая глобальная перемена пугает.

Джордана пугало не только это. Отношения его родителей оставили глубокий отпечаток на всей его жизни. Как, например, то, что он всерьез опасался, что будет относиться к своему ребенку так же, как его отец к нему.

– Да, меня пугало именно это.

Он бросил на нее взгляд и тотчас же понял, что Мила ему не поверила. В ее глазах мелькнула вспышка боли. У него сжалось сердце, но подобрать правильные слова он не смог.

– Вам с Лулу удалось найти общий язык?

– Да.

Джордан прикрыл глаза. Кажется, он допустил промах и испортил начавшиеся было налаживаться отношения.

«Рабочие отношения», – уточнил он для себя.

– Вы снова подруги?

– Оказывается, наша дружба никогда не прерывалась. Пока я восстанавливалась, она работала за нас двоих.

– Прекрасно.

Беседа расстраивалась. Паузы между словами становились все длиннее. Джордан молча раскаивался, не в силах заставить себя открыть всю правду. Мила не знает всего о его отце, хотя и прожила с ним достаточно, чтобы сформировать собственное мнение. Он не желал портить ее воспоминания о Греге, поведав о том, каким агрессивным родителем тот был. Прошлое отражалось на их с отцом отношениях всю жизнь, вплоть до его смерти. Теперь нет возможности что-то исправить, восполнить время, которое они провели врозь.

– Лулу сказала, что во второй половине дня будет ярмарка. – Мила нарушила молчание. – Ее открыли на территории школы, и там будут почти все, кто обслуживает праздник. Я поеду туда через час. Если хочешь, присоединяйся.

– Хочу. Я сейчас соберусь.

Он был благодарен ей за то, что, несмотря на его ошибки, она старалась поддерживать дружеский тон.

По пути в душ он продолжал размышлять над тем, что произошло. Если подумать, он почти не рассказывал ей о своем детстве. Отношения поглотили их с головой. Джордан точно знал, что влюбился в нее с первого взгляда. Свадьба состоялась после трех месяцев ухаживаний. Еще никогда он не вел себя так спонтанно! Совсем скоро Мила забеременела.

Будущее казалось им безоблачным, прошлому никто не придавал значения. Они не размышляли над тем, в каких условиях выросли, какое влияние на них оказывали окружающие, а в итоге именно это решило судьбу их отношений.

Что-то пошло не так задолго до того, как они потеряли ребенка. Господи, да они не могли даже поговорить начистоту о том, насколько взволнованы будущим пополнением в семье. Один не хотел обидеть другого. Истинные чувства замалчивались. Это нездоровые отношения.

Разговор, который только что состоялся, стал первым откровенным признанием прошлых страхов. Означает ли это то, что между ними что-то меняется? Хочет ли он быть рядом, слышать Милу. Все это напоминало о том, как хорошо им было вместе, насколько сильны его чувства. Возможно ли, что она…

Нет. Он открыл кран. Упругие струи лупили по широкой спине и плечам. Нет. Этому браку конец. Пусть не на бумаге, но былых чувств не вернуть. Им обоим следует сконцентрироваться на деле, устроить праздник, а потом Джордан вступит в права и сделает так, чтобы их виноградники процветали, а родители гордились им.

Он пообещал себе сосредоточиться на этом, но что-то не давало ему покоя.

Нет, после всего, что произошло между ними, надежде не осталось места.

Глава 8

Обдумать следовало многое.

Привычные хлопоты, которыми раньше удавалось отвлечь от невеселых мыслей, больше не работали. Мила согласилась остаться в доме Джордана. Все это приводило в невиданное смятение. Ей нужно отправиться туда, где всегда удавалось расслабиться.

Прихватив куртку, она вышла из дома. Солнечный свет освещал все вокруг, несмотря на то что в воздухе отчетливо чувствовалась грядущая зима. Температура постепенно понижалась, хотя холод творил чудеса с виноградником. Достигнув небольшого холма, Мила в полной мере смогла убедиться в этом, остановившись там же, где еще вчера стоял Джордан.

Да, действительно это было лишь вчера, но ей казалось, что прошла целая вечность. Случилось столько всего! Она немало потрудилась для праздника и узнала новое о самой себе. Например, о том, как сильно старалась завоевать расположение окружающих, и как плачевно это отразилось на ее отношениях.

Мила не представляла, как вести себя с любящими людьми, потому что в юности о ней никто не заботился. Она жила во многих семьях, но совершенно точно знала, что никто из ее приемных родителей не брал ее в свой дом ради нее самой, никто не полюбил ее. Им просто не было до нее никакого дела.

Всю жизнь она отчаянно нуждалась в любви и заботе, а повзрослев, так и не научилась просить людей о помощи. Последний разговор с Лулу подвел ее к мысли о том, что желания должны быть взаимны. Мила всех отталкивала от себя, бегала по кругу.

Быстро забеременев, она преисполнилась надежды обрести столь желанную семью. У нее будет ребенок, который станет нуждаться в ней с первых дней жизни. И он обязательно почувствует себя желанным. Разве это не настоящая семья?

Одновременно она опасалась, что не сможет стать хорошей матерью. Появление ребенка бесповоротно меняет жизнь его родителей. Это лишь усиливало ее боязнь каким бы то ни было способом навредить их с Джорданом браку. Беременность заметно обострила их общение. Мила начала переживать, что все произошло слишком быстро.

Забывалась она лишь в работе. Она многого достигла до беременности, хотелось продолжать трудиться так же самозабвенно, словно ничего не изменилось. Мила не игнорировала просьбы мужа вести более размеренный образ жизни. Им обоим нужно было осознать важность происходящего.

Падение с лестницы, преждевременные роды, жизнь крохи продлилась двадцать неполных минут. Она должна была подготовить его к жизни. К горю примешивалась немалая доля вины. Надо было слушаться окружающих, Лулу, мужа. Она поставила на первое место свои страхи, а не ребенка.

После смерти сына она поняла, что все это было вторичным. Семья всегда была для нее на первом месте. Мила оттолкнула от себя всех близких.

Лишившись желанного, она убедила себя в том, что это не так уж и важно. Она проживет и без семьи. Если удастся свыкнуться с этим, ее больше ничто не сломит. И не важно, что сказала Лулу. Для Милы нет второго шанса.

К тому же они с Джорданом не подходят друг другу. Она машинально поднесла руки к груди, припоминая их последний разговор. Мила и не подозревала, что Джордан, как и она, все еще не до конца оправился от потери ребенка. Ей было жаль его. Перед глазами все еще стояло обескровленное лицо, когда он увидел, что Лулу беременна. Она слышала его сбивчивое дыхание.

Мила словно увидела себя со стороны, пережила те же чувства, которые испытывали окружающие, когда с ней случались панические атаки. Это нехорошо, совсем нехорошо. Увидев его неприкрытое волнение, она почувствовала себя лучше. Она-то почти научилась справляться с собой и теперь ощутила, что больше не одна.

Это ничего не значит. Она просто поддержала его. Они с Джорданом никогда не обсуждали ее беременность. Сейчас, когда она все-таки поделилась с ним своими прошлыми страхами, он предпочел воздержаться. Они слишком мало знают друг друга.

Нет, им не суждено быть вместе. Пусть сердцу не прикажешь, но Мила не готова быть с мужчиной, который не хочет делиться с ней своими переживаниями.

– Спускаетесь?

Позади стоял Фрэнк. Не Джордан.

– Нет. – Она сверилась с часами. – У меня есть еще свободных полчаса. Потом снова дела. Совсем нет времени побродить здесь.

Фрэнк кивнул. Его присутствие умиротворяло ее. – Что-то не так?

Мила прикусила губу. Ей всегда было сложно говорить на личные темы.

– Все в порядке.

«За исключением того, что меня тянет к бывшему мужу, с которым нам так и не удалось развестись».

– Уверены?

– Да. – Она обернулась. В его лице была тревога. – Фрэнк, то, что Джордан вернулся, ничего не меняет.

Фрэнк положил руки в карманы, переминаясь с ноги на ногу. Он не любил совать нос в чужие дела, поэтому Мила была тронута его участием вдвойне.

– Послушайте, я знаю, что вы сильная и независимая женщина.

Она не стала прятать улыбку.

– Тем не менее это не значит, что возвращение вашего бывшего мужа должно быть вам безразлично.

Улыбка угасла. Мила пожала плечами:

– Я не говорю, что это не так, но я справлюсь.

– В прошлый раз он здорово обидел вас.

– Как и я.

Потрясенная, Мила поднесла руку к губам. Неужели она это сказала? Конечно, она сделала ему больно, когда попросила оставить ее. От этой мысли начало мутить.

– Знаете, я бы мог с ним поговорить.

Она улыбнулась:

– Вам это не понравится.

– Да, но все же я бы сделал это.

– Я знаю. Из-за Грега, да?

Это наверняка так. Грег просил ее позаботиться о немногочисленных сотрудниках.

– Не только из-за него. Ради вас.

Прежде чем смогла остановиться, она поцеловала его в щеку. Стало радостно от того, что он так искренне переживает за нее. Мила рассмеялась, увидев, как он густо покраснел.

– Фрэнк, со мной все будет хорошо. Обещаю.

После этого она ощутила небывалый прилив сил. Может, потому, что поверила в себя.

Она сможет совладать с Джорданом.

Его возвращение спровоцировало волнение в душе, на поверхность вышли воспоминания. Сначала взяла верх обида. Мила вспоминала лишь самые трагичные моменты отношений, например, тот день, когда она получила документы о разводе. Мир рухнул. Джордан отказался от нее. Теперь чем дольше они находились вместе, тем отчетливее становилась истина: что-то в их отношениях пошло не так с самого начала.

Встреча с Фрэнком вернула ее в настоящее. Она пообещала Грегу позаботиться о винограднике, а если не перестанет руководствоваться эмоциями, никакого праздника не получится. Они не выполнят условия завещания, а значит, половина угодий будет продана с молотка. В случае если новый хозяин окажется никудышным земледельцем или дельцом, будущее всех обитателей будет под угрозой.

Мила должна сделать все, чтобы этого не произошло. Она устроит праздник, убедится, что все благополучно, и отпишет свою половину Джордану, как бы тяжело ей ни было.

Она готова на все ради других людей.

С первого взгляда на жену Джордан понял, что не он один решил дать отпор эмоциям. Мила встретила его почти радушно и попросила отвезти в школу. Она держалась с ним очень дипломатично.

Джордан остался доволен подобным развитием событий. Между ними заключено негласное перемирие. В последний момент она вспомнила о чем-то и торопливо поднялась наверх, чтобы взять свои вещи. Проскользнув мимо него, Мила оставила позади себя едва уловимый тонкий шлейф аромата ванили. Его тело отозвалось даже на такую мелочь. Джордан вздохнул: перемирие будет даваться ему с трудом.

– Каков наш план?

– У меня составлен список торговцев, которые обслуживали тот праздник. Большинство приехали на ярмарку. Мы разделимся и узнаем, готовы ли они работать с нами снова.

Он провел кончиком языка по губам и, не сводя глаз с дороги, предложил ей держаться вместе. Мила усмехнулась:

– Думаешь, твой отец имел в виду именно это?

– Как бы то ни было, я предпочитаю работать вместе. Разве ты не помнишь, что я не имел никакого отношения к тому празднику. Я и словом не обмолвился ни с кем из поставщиков.

Ему вдруг стало жизненно важно следовать за ней повсюду.

– Ладно, как скажешь.

Мила уступила неохотно. Существовала ли какая-то причина, по которой она не желала проводить с ним вместе ни одной лишней минуты? Быть может, тоже ощущала волнение, когда они находились рядом?

– Будет лучше, если я представлю тебя как совладельца виноградника. Это склонит чашу весов в нашу пользу.

– Что дальше?

– Карен. Она должна связаться со мной и подтвердить возможность концерта.

Джордан снова бросил на нее быстрый взгляд и ухмыльнулся:

– Что, неприятные воспоминания?

Мила вздохнула:

– Я всегда испытывала к ней смешанные чувства, гордилась, а порой приходила в отчаяние. Выступление тем вечером было потрясающим, но лучше, если бы оно обошлось без случившейся драмы.

– И все же если она согласится?

– Мы подберем удобную дату, а потом займемся рекламой.

Припарковавшись, они побрели по дороге, которая, как помнил Джордан, вела к спортивной площадке и футбольному полю. Он не бывал здесь много лет.

– Ты знаешь, что завтра она выступает неподалеку? Думаю, ей было бы приятно, если бы мы пришли. Как считаешь?

Она удивилась:

– Хочешь, чтобы я пошла с тобой?

– Ну, не одному же мне страдать в толпе вопящих подростков!

Джордан широко улыбнулся и почувствовал, что только сейчас смог по-настоящему расслабиться после утреннего инцидента.

– Это справедливо.

Некоторое время они шли молча и любовались природой.

– Знаешь, здесь почти ничего не изменилось.

Они встали в очередь за билетами.

Мила обвела взглядом местность.

– Бассейн точно новый.

– Откуда ты знаешь?

– Я сама ходила в школу неподалеку.

Ее щеки едва заметно зарделись. Почему это так взволновало ее? Джордан нахмурился:

– Почему мы никогда не встречались?

– Ты был на четыре года старше.

– То есть когда ты пришла сюда, я уже закончил учебу? – Он кропотливо восстанавливал цепь событий.

– Да, но училась здесь лишь год.

– А что потом?

– Потом новая приемная семья и новая школа. Он был взволнован. Мила никогда не рассказывала ему такие вещи. Очередной пробел в их отношениях. Разве не следовало лучше узнать свою жену?

– Почему я об этом ничего не знаю?

Она лишь пожала плечами. От его умиротворенности не осталось и следа.

– Джордан, мы о многом не говорили.

Тот же самый вывод он сделал несколько дней назад. Он достал бумажник и расплатился за них.

– Правда, это странно?

Джордан неуверенно поднял глаза и увидел, как побледнела Мила.

Чтобы попасть на ярмарку, им предстояло спуститься во двор.

– Я не могу этого сделать. – Ее глаза широко распахнулись, в них плескался страх.

Джордан взял ее за руку:

– Выбора у тебя нет.

Каждый шаг давался ей с трудом, но он был не намерен отступать. Он делал это ради нее, так как чувствовал, что обязан искупить перед ней свою вину, хотел помочь ей снова обрести свободу.

– Ну, Джордан, ну пожалуйста.

Ее рука сжимала перила. Мила смогла сделать только шаг, а потом буквально приросла к месту.

– Посмотри на меня. – Он терпеливо ждал. – Мила, ты должна сделать это. От твоей силы духа зависит все – виноградник, люди, живущие там. Так хотел мой отец.

Он поступал низко, но чувствовал, что это необходимо. Она метнула в него злой взгляд, потом в ее глазах появилось некое неуловимое выражение.

Мила доверилась ему.

Джордан взял себя в руки и, сделав шаг, остановился ступенькой ниже, дожидаясь ее. Сделав вдох, она последовала за ним. Заметив сомнение и вновь нарастающую тревогу, он решил отвлечь ее.

– Думаешь, все вышло так, потому что мы слишком торопились и не делились друг с другом своим прошлым?

Увидев ее замешательство, он перевел дух. Сработало. Мила, похоже, и думать забыла о лестнице.

– Частично. – Голос дрожит. Новый шаг. – Но не только.

– В смысле?

Она закатила глаза. Джордан преуспел. Ее мысли витали где-то далеко от пугающего спуска.

– Самое важное мы друг другу сказали. Ты знал о том, что у меня не было настоящих родителей, и я выросла, кочуя из одной приемной семьи в другую. Я знала, что твоя мама умерла от рака.

– Этого нам показалось достаточно знать друг о друге.

Осознав, что с самого начала их отношения сложились не идеально, изъяны стали ему очевидны еще отчетливее. Да, они знали самое важное: ее отец погиб незадолго до ее рождения, матери не стало немногим позже, но никогда не задавался вопросом, каково ей было. В свою очередь, Мила не подозревала о том, через что ему пришлось пройти после смерти матери.

Внезапно Мила взбунтовалась.

– Это тебе было достаточно. Я хотела знать о тебе все. О твоем отце, матери, о том, как прошло твое детство. Словом, было интересно все, что касалось тебя, – горячо выговаривала она. – Но ты не желал делиться и крупицами информации.

Она судорожно втянула воздух. Джордан понял, что это не имеет отношения к затруднительному спуску.

– Я не хотела давить на тебя.

Он нахмурился:

– Ты не задавала мне вопросов.

– Я не хотела вынуждать тебя говорить.

– Почему?

Взглянув на него, она часто заморгала:

– Потому что не хотела рассказывать тебе о себе.

Пожалуй, это был самый странный разговор, который они могли поддерживать, пока Мила боролась со своим страхом, но Джордан был слишком увлечен.

– Что именно ты не хотела мне говорить?

Мила порывалась было отнять руку, но передумала, не в силах противостоять страху в одиночку. Или же потому, что, решив поддерживать дружескую ноту, не желала навредить их отношениям. Тем не менее она так ничего не ответила.

– Почему ты смутилась, когда сказала, что ходила в эту школу? – Ему было важно понять ее.

– Вовсе нет. – Она ответила торопливо. Слишком торопливо.

– Мила! – Прозвучало как мольба.

Собравшись с силами, она выпалила:

– Я не хотела, чтобы ты знал о моем никудышном детстве, ведь у тебя все было иначе.

– Ты стеснялась? – недоверчиво уточнил он и почувствовал, как краснеет сам. Неужели сказал или сделал что-то, что заставило ее устыдиться собственной жизни? Неужели Мила действительно считала, что он жил как в сказке?

– Да, – процедила она сквозь зубы. – У тебя были прекрасный дом, где тебя ждали, и любящий отец. У меня же не было ничего.

– И ты этого стеснялась?

– Да, потому что… Потому… – Мила крепко стояла обеими ногами на земле, но не понимала этого. – Потому что это означало бы, что я тебя не стою.

Глава 9

Она рассказала слишком много. Уже не первый раз Мила открывала Джордану нечто столь сокровенное. Пусть ей и стало легче, но она не хотела, чтобы он когда-либо узнал об этом, и сожалела о своих словах. Особенно сейчас, когда он глядел на нее с таким неподдельным смущением.

– Ты правда так думаешь?

– Думала.

«Может быть, все еще думаю так».

– А теперь это не важно?

– Ты знаешь, что это не так. Я уважаю тебя, как никого другого. У тебя не было семьи, но ты одна из самых преданных и надежных людей среди тех, кого я знаю. Даже я не такой.

Он умолк. Мила почувствовала, что он жертвует собой ради того, чтобы она почувствовала себя лучше. На душе у нее потеплело.

– Ты заботилась о моем отце, когда меня не было рядом. Спасибо тебе за это.

Его слова заставили ее покраснеть.

– Ты не должен благодарить меня за это.

– Знаю, что ты считаешь именно так, и это лишь подтверждает мою точку зрения. Мила, ты стоишь многого. Это я тебя недостоин. – Он покачал головой. – У меня было вовсе не то детство, которое ты себе придумала.

– О чем ты говоришь?

Джордан положил руки в карманы и посмотрел вниз. Он казался ей сломленным. Миле захотелось обнять мужа. Последовав за его взглядом, она увидела траву под своими ногами. Неужели она сделала это?!

– Я… – Мила не верила своим глазам. Она только что одержала победу над страхом, парализовавшим ее жизнь почти на год.

– Да, ты сделала это.

В этот момент она впервые за очень долгое время увидела его искреннюю улыбку.

– Я справилась.

На глаза навернулись слезы, ей никак не удавалось совладать с собой. Джордан наблюдал за ней с удовлетворением.

Все это он сделал именно для нее. Мила сделала шаг навстречу мужу и крепко обняла его.

Прикоснувшись к нему, она ощутила спокойствие и позволила себе прикрыть глаза. Это взволновало ее еще сильнее. Близость его тела сводила с ума, как прежде. Она почувствовала на себе его руки. Ответное объятие вышло нежным.

Подняв лицо, она встретилась с ним взглядом. В нем отражались те же тоска, одиночество и желание. По коже побежали мурашки, Мила попыталась представить, что случилось бы, если бы они поцеловались.

Это было бы волшебно. Она бы почувствовала себя переродившейся. Собравшись с силами, она отступила. Нет, не такой ценой.

– Спасибо.

Мила почувствовала, как жар бросился в лицо, поблагодарила Джордана. Он не должен пребывать в иллюзиях. Это всего лишь жест благодарности, не более.

– Меньшее из того, что я могу сделать для тебя. – Его голос стал серьезным, она видела, что объятие взволновало и его.

Но поразило другое. Джордан говорил так искренно. Она прочистила горло:

– Пора браться за дело.

Он кивнул. Мила решила вести себя как можно профессиональнее, когда Джордан рядом. Воспрянув духом, она принялась объяснять стратегию. Сначала она поговорит с торговцами, поскольку они уже знают ее, потом она представит им Джордана – нового владельца винодельни. Они расскажут о планируемом событии, предложат обслужить их. Мила собиралась вести подробные заметки, ведь в случае, если им не удастся привлечь того или иного подрядчика, она должна отчитаться перед Марком.

– Ты, кажется, все продумала.

– Это моя работа. – Она старалась не придавать значения восхищению, которое отчетливо слышалось в голосе мужа.

– По-моему, я это уже где-то слышал.

Что-то подобное она сказала ему в день знакомства. Мила оттолкнула прочь воспоминания.

– За дело.

Они провели на ярмарке более двух часов. Приходилось ждать, пока у лоточников появится свободная минута между клиентами, чтобы поговорить. Они не теряли времени даром и постоянно что-то жевали. Постепенно Мила расслабилась.

Джордан умело представлял интересы виноградника. Несмотря на то что со многими Мила работала раньше, и не раз, они разговаривали именно с ним. Он демонстрировал заинтересованность и искренне восхищался их трудом, не стесняясь, угощался предложенным и рассыпался в похвалах.

В какой-то момент Мила рассмеялась, дивясь самой себе. Почему рядом с ним она чувствует себя так спокойно? Еще утром она приняла решение сосредоточиться на деле и окончательно позабыть о том, что между ними что-то было. Уже несколько часов спустя они говорили о прошлом, она открылась ему и призналась, что считала себя не достойной его любви, потом преодолела высокую лестницу, а теперь смеялась над ним, смеялась вместе с ним.

Мила почувствовала, что в какой-то момент Джордан забыл о деле и изо всех сил старался развеселить ее. Она не знала, что и думать, и уже давно не чувствовала себя так свободно.

– Мороженого?

Она поняла, что углубилась в свои мысли.

– Мне кажется, уже не время для мороженого.

– Прекрати! Взгляни, как ярко светит солнце. Нужно задобрить его подношением.

– Мороженое? Серьезно? – Она усмехнулась: он вернул ей улыбку. Все выглядело так, будто у них свидание.

– У нас еще одна встреча.

– Ну, раз у нас выдалась свободная минута… – Мила послушно следовала за ним и улыбалась. – Здесь собралось немало язычников вроде тебя.

– А я что говорил?

Джордан взял ее за руку, словно они никогда и не расставались.

После дня, наполненного шутками, смехом и ярким солнцем, этот жест показался ей вполне естественным. Но все было не совсем так, поэтому она высвободила руку под предлогом того, что ей нужно найти что-то в планшете.

– Хороший выдался день. Мы славно потрудились. – Она старалась не смотреть на него. Джордан явно был раздосадован. – Из шести поставщиков трое заинтересовались нашим предложением и свободны на указанный период. Если нам так же повезет еще с одним…

– Значит, придется искать замену лишь двоим или троим.

Джордан положил руки в карманы. Не оттого ли, что опасался, что снова попробует взять ее за руку?

– Были и другие, – задумчиво пробормотала она. – Лулу пообещала собрать информацию о них. В любом случае мы легко сможем заменить их теми, кого встретили сегодня. Мы с хозяйкой тележки со сладостями довольно мило поболтали. Я рассказала ей о празднике, она заинтересовалась.

– Когда тебе удалось?

– О, где-то между твоими восторженными одами бургерам и мясному пирогу.

Ей удалось рассмешить его. Больше он не выглядел расстроенным.

– Здесь хорошо кормят. – Он пожал плечами.

Прежде чем она смогла что-то ответить, подошла их очередь. Сквозь начищенное до блеска стекло витрины они могли видеть множество контейнеров, наполненных мороженым с разнообразными вкусами. Последние сомнения оставили Милу. Ей не терпелось попробовать его, но она все никак не могла выбрать между сливочным и ореховым.

– Предлагаю тебе взять ореховое, а я возьму ванильное. – Она улыбнулась.

– Прекрасная идея.

Мила передала заказ продавцу и с удовольствием наблюдала за тем, как тот делает свежий вафельный стаканчик для мороженого.

Попробовав мороженое, она пришла в восторг. Оно было освежающим и невероятно сливочным. Джордан пристально наблюдал за дегустацией. Мила смутилась.

– Попробуешь?

– Почему бы и нет?

Он подался вперед. Внезапно она вспомнила их медовый месяц на островах. После пляжа они нередко лакомились мороженым, чтобы освежиться и восполнить силы.

Не сводя с нее глаз, Джордан предложил попробовать его мороженое. Мила словно пребывала в трансе.

Очнувшись от забытья, она попятилась и едва не споткнулась. Мороженое оказалось у нее на носу. Она вздохнула, поскольку никто из них не взял с собой салфетки.

– Тебе помочь? – Джордан смотрел на нее со смехом в глазах.

Мила покраснела, вытерла нос рукавом и обернулась в поисках продавца, которого они ждали. Потом повернулась к Джордану:

– Нам пора.

Кивнув, он направился к лотку. Мила побрела за ним.

Глава 10

– Куда мы едем?

После ярмарки они должны были ехать домой, но Джордану не хотелось, чтобы этот день заканчивался.

Да, пока они живут вместе, но он чувствовал себя как на иголках. Все ждал, когда Мила скажет, что собирается уезжать, и догадывался, как только они зайдут в дом отца, она снова станет держаться отчужденно, а он сможет лишь наблюдать за ней издалека. Она не позволит ему приблизиться. Все это тревожило Джордана.

Он не задумывался о причинах своих волнений, не чувствуя потребности отстраняться от женщины, которая когда-то была для него всем миром. Не после того, как ему открылись те грани ее натуры, о существовании которых он и не подозревал, пока они были в браке.

Теперь он в полной мере осознал, чего скоро лишится.

– Ты знаешь Гербертов?

– Пожилая пара, их владения сразу за нашими? Мила хмурилась. Джордану хотелось провести ладонью по ее лицу, сгладить напряжение. Вместо этого он покрепче взялся за руль, а несколькими часами ранее не позволил себе снова взять ее за руку.

Он сделал это не специально. Правда, когда это случилось, ему было так приятно, а этот жест показался таким естественным. Словом, Джордан просто не захотел отпускать ее. Когда же Мила отняла ладонь, он расстроился. Желание постоянно прикасаться к ней появилось вследствие волнения, пережитого вместе с ней на лестнице.

Джордан возбудился при воспоминании об этой мимолетной близости.

– Да. – Он призвал на помощь все самообладание. – Ты хоть раз разговаривала с ними? Видела, какой у них участок?

– Нет. – Мила была сбита с толку. – Джордан, к чему этот разговор? И куда мы едем?

Джордан хотел удивить ее, но Мила по-настоящему разнервничалась.

– Я везу тебя в наш дом.

– Что?

Она уже паниковала. Джордан нахмурился:

– Что-то не так?

– Нет, – поспешно ответила она, отвернулась к окну и крепко сцепила руки перед собой.

Он накрыл узел переплетенных пальцев своей рукой.

– Что с тобой происходит?

Вздохнув, она расслабила пальцы. Это был знак, чтобы он убрал руку. Джордан нехотя повиновался.

– Все в порядке.

– Мила. – Он снова уговаривал ее.

– Просто я не была там с тех пор, как ты уехал.

– Тебя это так волнует?

Она промолчала, он бросил на нее взгляд, не вполне понимая, почему ее так взволновала перспектива визита в их старый дом. Джордан явно чего-то не понимал.

– Он напоминает мне о прошлом, – наконец призналась она под его взглядом. – Вернуться в наш дом вдвоем, словно перенестись на два года назад.

– В любом случае мы же собирались сделать это. Я обещал помочь тебе разобрать вещи и прочее.

Чтобы ты не задерживалась, когда придет время.

Было трудно произносить эти слова.

– Да, конечно.

Что же он упустил?

Что-то точно должно быть.

– Просто ты не предупредил меня. Вот и все. Зачем мы едем сейчас?

– Мне нужно кое-что тебе показать. Помнишь тропинку рядом с раскидистым деревом, где мы собирались устроить домик для ребенка?

Мила шумно втянула воздух. Он заговорил об их сыне. Как же они были счастливы тогда!

– Помню.

– Прости меня, пожалуйста. Я не хотел расстраивать тебя.

– Все нормально. – Она сжала его руку. – Пора поговорить об этом.

Джордан сжал ее руку в ответ, потом отпустил. Он сам постоянно думал о сыне. Его терзали воспоминания о том, как держал на руках умирающего сынишку. Он был таким крошечным, таким беспомощным.

Но Мила, как никогда, права: пора перестать бояться говорить о нем. О нем и о многом другом. Признание о том, что он испугался, узнав о ее беременности, было лишь верхушкой айсберга. Он не забыл об этом разговоре, а теперь пришел к пониманию, что его настоящим страхом было стать таким же отцом, как его собственный. Отчасти и из-за этого он уехал от жены в Йоханнесбург.

Джордан знал, что Грег любит его, но детство было омрачено скорбью отца, которая превратила того во вспыльчивого, сложного человека. Годы, последовавшие после смерти матери, были наполнены напряжением. Всякий раз, когда отец и сын оставались наедине, у Джордана возникало ощущение, что он ходит по тонкому льду. Ребенком он не мог понять, почему отец избегает смотреть ему в глаза или говорит о нем, но не с ним.

Когда же Джордан начал хулиганить в школе, их отношения и вовсе испортились. Его поведение стало причиной скандала, о котором он никогда не сможет забыть. Ссора в одночасье разрушила их с отцом отношения.

Он едва мог вспомнить смех отца или проявление нежности с его стороны. Что-то непременно было, но он никак не мог вспомнить когда. Когда думал о своем отце, представлял его мрачное лицо, тихий голос. Ему было невозможно угодить. Потеряв мать, Джордан лишился и отца. Он так и не смог оплакать смерть матери, потому что отец скорбел за них обоих всю свою оставшуюся жизнь.

Джордан не думал над этим, пока Мила не объявила о беременности. Он ночи напролет лежал с ней в постели и размышлял, не впадет ли он в депрессию и тоску по матери, когда ребенок появится на свет, опасался, что это сделает из него Грега, и детство первенца, и брак будут загублены.

Снова и снова Джордан сокрушался из-за того, что они с Милой так поспешно поженились. Ему следовало дать им обоим время разобраться в себе.

После потери ребенка страхи только усилились. Он потерял любимого человека, как и отец, это увеличивало шансы измениться. И Джордан сбежал. Собрал вещи и уехал в Йоханнесбург.

– Он не один, и ты это знаешь, – вдруг обронила Мила, когда они припарковались. – Сейчас наш ребенок на небесах с нашими родителями.

Она едва заметно улыбалась и выглядела такой умиротворенной и почти счастливой. Да, эта мысль могла придать спокойствия и ему.

– Приятно думать так, верно?

Мила улыбнулась, и сердце Джордана наполнилось нежностью. Он не понимал причину ее доброй, искренней улыбки. Возможно, в мысли о том, что два поколения его семьи воссоединились.

– Он встретился со своей бабушкой, – мягко продолжала Мила. – Мне всегда было жаль, что я так и не познакомилась с твоей матерью. Грег иногда рассказывал мне о ней.

Джордан чувствовал на себе ее пристальный взгляд, но продолжал смотреть мимо, не желая говорить о матери. Это неизбежно потянет за собой неприятные подробности об отце, о детстве и страхах.

– Она была прекрасным человеком.

– Пойдем. Начинает темнеть.

Он вышел из машины и даже на расстоянии почувствовал ее разочарование. Остановившись на пороге дома, где они прожили так недолго, Джордан поджидал Милу. Когда он впервые увидел этот дом, тот показался ему очень элегантным и лаконичным. Именно такое жилье он и подбирал для своей прекрасной невесты.

Дорожка вела к широким дубовым дверям, которые выглядели новыми, хотя и с налетом старины. Французские окна выходили на дорогу, из-за чего фасад выглядел модно. По обеим сторонам дорожки высились пальмы, придавая экзотичности, словно гости в оазисе. Дом остался точно таким же, хотя воспоминания не отступали.

Джордан вспоминал ранние завтраки на восходе в уютном патио. Миле было нелегко просыпаться так рано, но выражение лица, когда она сворачивалась в клубочек в кресле с чашкой ароматного кофе, говорило о том, что она нисколько об этом не сожалеет. Порой они гуляли рука об руку по саду, где росли розы. Джордан помнил, как Мила загорала у бассейна, а ее живот был уже хорошо заметен.

– Все так же и одновременно по-другому.

Эмоции на ее лице сменяли одна другую. Он невольно взял ее за руку.

Мила дрожала, и он понял, почему она так вела себя по пути сюда. Попросту нервничала.

– Тебе все здесь, должно быть, напоминает о несчастном случае?

Ей не нужно было говорить об этом вслух, Джордан все прочитал во взгляде.

Как же он не подумал об этом раньше?

Единственное, о чем он думал, – о сюрпризе, который держал в тайне с тех пор, как узнал о беременности. Он не хотел, чтобы этот день подходил к концу, а она снова вела себя дома отчужденно.

Каким же эгоистом он был!

– Иногда мне снятся сны об этом месте, – едва слышно призналась Мила.

Джордану захотелось обнять жену.

Она прилагала немало усилий, чтобы спокойно смотреть на дом, ему следовало довольствоваться тем, что она позволяет держать ее за руку.

– Во сне я падаю и ищу перила, но их нет. И вот я уже на земле. – Она вздохнула. – Как я могла допустить такое.

Джордан содрогнулся при мысли, что она считала себя виноватой.

– Мила, шел дождь.

Но она, похоже, вовсе не слышала его.

– Я лежу на полу, потрясение не дает мне почувствовать боль, в полной мере ощутить последствия того, через что прошло мое тело. Между ног становится тепло, и я понимаю…

Она сжала его руку изо всех сил, он не возражал. Впервые ему открылись эти подробности. Джордан привлек жену к себе.

– Я понимала, произошло что-то ужасное. Выражение твоего лица лишь подтвердило мои страхи.

Из ее глаз потекли крупные слезы. Больше Джордан не сомневался ни минуты, крепко обнял Милу. Она не сдерживала рыданий.

– Прости меня, Джордан, прости. Я так жалею о том, что не была более осторожной. Прости, что не слушалась тебя. Я должна была беречь себя, сберечь нашего сына.

– Мила, ты не сделала ничего плохого. – На его глазах выступили слезы. – Мне не нужно было просить тебя изменить свой образ жизни. Просто было страшно. Я внушал тебе собственный страх. – Он по-прежнему обнимал ее. – Все между нами происходило так быстро.

Милу била дрожь, его слова не достигали ее. Он попытался излагать только факты.

– Ты спускалась по лестнице, которой мы пользовались каждый день, несколько раз в день. Шел дождь, ты поскользнулась. Это несчастный случай.

Джордан повторял эти слова снова и снова, пока не почувствовал, что ее дрожь прошла. Держа ее в объятиях, он впервые почувствовал, будто их что-то связывает.

Но это еще не все. Его сердце сжалось, когда он вспомнил, о чем должен был рассказать. Мила выглядела утомленной, и он чуть было не передумал, но потом понял, что это отговорка.

Шанса сделать это может больше и не выпасть. Теперь, когда Мила обнажила перед ним душу, Джордан знал, что не может держать это от нее в секрете.

– Мне нужно кое-что тебе сказать. Мила, я дал разрешение на операцию. Ты потеряла много крови и…

Он потряс головой.

– Если бы мы стали ждать, и ты, и ребенок находились бы под угрозой. – Он был не в состоянии смотреть ей в глаза. – Мне пришлось согласиться на кесарево сечение, несмотря на то что меня предупреждали, что ребенок может не выжить. Но я просто не мог потерять вас обоих.

Джордан замолк, опасаясь смотреть в глаза жене. По-другому он поступить не мог, не мог дольше скрывать это от нее. Собрав в кулак мужество, поднял глаза на Милу.

Она поднесла руку к его лицу. Он ждал пощечину, но она лишь стерла остатки слез.

– Знаю.

Его глаза широко распахнулись.

– Откуда?

– Врач рассказал, когда я вернулась на осмотр. Я потом спросила у Грега, и он подтвердил.

– Но твой осмотр… – Джордан прикинул время, не веря, что тяжкая ноша, которую он носил в себе столько лет, вовсе не тайна. – Ведь я все еще находился здесь. Почему ты не сказала мне об этом?

– Я ждала, когда ты заговоришь первый.

– Я хотел, но боялся.

– Что я обвиню тебя?

Он кивнул. Она скрестила руки под грудью.

– Я действительно переживала из-за того, что не смогла даже мельком взглянуть на нашего сына. Поэтому и просила тебя дать мне время.

Джордан был ошарашен.

– Думала, если ты какое-то время побудешь с отцом, я справлюсь со своими негативными эмоциями. Мне нужно было время, чтобы исцелиться.

Мила посмотрела на Джордана уже совсем с другим чувством.

– Потом ты уехал и прислал бумаги.

– Ты была зла на меня.

– Да. Но не из-за того, что ты разрешил операцию. У тебя не было выбора. – Она покачала головой. – Если бы не это, вместе с ребенком погибла бы я. – Она отбросила камешек носком туфли. – Да, я переживала из-за этого, но только потому, что мне не удалось подержать его на руках те пятнадцать минут, пока он жил.

Она запиналась, Джордану вновь захотелось обнять ее.

– Но потом я подумала, раз уж это не я, поскольку я была под анестезией, значит, ты, и только ты. Поэтому я тебя простила. Джордан. Ты тоже ни в чем не виноват.

– Не могу поверить, что ты знала обо всем с самого начала. Я жил с этим столько времени. – Джордан напрасно пытался заглянуть Миле в глаза – она отвернулась.

– Тогда почему ты злишься на меня?

– Ты действительно этого не понимаешь?

Он открыл рот, но она лишь махнула рукой:

– Если не понимаешь, значит, и не заслуживаешь знать. А теперь, пожалуйста, уедем.

– Нет. Мы не можем. – Ему стало неуютно. Он только что поделился одним из своих самых важных секретов, а Мила просто оттолкнула его.

– Ты должна сказать, что еще я сделал не так.

– Хочешь и дальше считать себя жертвой?

– Что прости? – Его захлестнула волна гнева.

– Ты винишь себя в каждом несчастье, которое приключается с тобой или твоими близкими.

Они оба теряли самообладание.

– Ты винишь себя в том, что дал разрешение на операцию, которая спасла мне жизнь, ровно как и в том, что умер твой отец. Неужели думаешь, я этого не заметила?

Джордан старался не выдавать своих мыслей. Как она догадалась об отце?

– Ты считаешь, что его сердечные приступы были вызваны твоим отъездом? Тем, что ты не общался с ним почти весь прошлый год? Переживаешь из-за того, что вы не смогли объясниться и помириться перед его смертью?

– Прекрати!

– Почему? – Она заметно раскраснелась. – Разве не ты хотел этого разговора? – Ей не требовалось его подтверждение. – Хочешь знать, почему я так зла? Потому что ты оставил меня тогда, когда я нуждалась в тебе больше всего! – Она втянула воздух. – Считала, что ты бросил меня, потому что я не смогла сохранить ребенка.

Ее снова била дрожь. Он хотел обнять ее, даже несмотря на то, что ее слова перевернули его привычный мир с ног на голову.

– Перестань обвинять себя в том, что случилось. Ты ни в чем не виновата.

– Так почему ты ушел?

– Я просто сбежал. Все так, как ты сказала.

– Но почему?

– Это действительно важно? – Джордан был в отчаянии. – Ведь теперь я снова здесь.

Ее глаза полыхнули огнем.

– Да, важно! И вот почему.

Прежде чем он смог понять, что происходит, их губы сомкнулись в поцелуе.

Глава 11

Чувство отчаяния подтолкнуло ее к этому поступку. Мила хотела разрушить барьер, за которым Джордан скрывал свои истинные чувства к ней, чтобы он смог почувствовать грандиозные перемены, которые произошли, новые чувства, проснувшиеся в ней. Единственным способом сделать это – был поцелуй.

Когда же все произошло, она мысленно укорила себя за несдержанность. Это вышло из-под контроля, она в очередной раз не смогла совладать с собой. Правда, позже все мысли отошли на задний план, и она прижалась к нему.

Вкус его поцелуя остался прежним. Джордан все так же привлекал ее, вызывал страстное желание. Они жадно ласкали друг друга руками. Мила боялась отпустить мужа и хваталась как за спасательный круг.

Джордан приподнял ее и прижал спиной к стене. Его руки нетерпеливо развели в стороны полы ее куртки. Все это время они не отнимали губ друг от друга. Она сладко постанывала, эти звуки лишили его последнего самообладания.

Он распахнул ее рубашку, на мраморный пол посыпались пуговицы. Их дом был огорожен со всех сторон густым кустарником, хотя мысль быть застигнутыми врасплох вовсе ее не волновала. Они были слишком увлечены друг другом.

Мила запустила руки под футболку Джордана, кончики пальцев пели от ощущения его кожи. Она хотела его, смуглого и стройного. Ее руки помнили.

Она желала его всем сердцем, запрокинула назад голову, чтобы ничто не помешало умелым губам ласкать ее чувствительную кожу. Мила прекрасно понимала, что, если бы не зазвонил ее телефон, она бы позволила ему взять ее прямо на улице.

Звонок был едва слышен – телефон лежал в кармане куртки, и тем не менее отвлек их. Возникшая пауза отрезвила ее.

Несмотря на возбуждение, ей стало ясно одно: только что она почти отдалась мужчине, который когда-то уже разбил ей сердце. И даже теперь не переставал причинять страдания.

Оттолкнув мужа, Мила запахнула рубашку. Отойдя на приличное расстояние, ответила на звонок.

Разговор вышел непродолжительным, но и этого оказалось достаточно, чтобы она густо покраснела. Какой же дурой она была! Саймон, менеджер Карен, уже положил трубку, а она по-прежнему не отнимала телефон от уха. И почему она решила, что поцелуй поможет Джордану лучше понять ее чувства? Единственным результатом стало взаимное физическое влечение, а она лишь напомнила ему, что была и остается женщиной из плоти и крови, которая хочет его.

Положив телефон в карман, Мила плотнее запахнула рубашку и застегнула куртку. Довольно вольностей!

– Кто это был?

Голос Джордана, раздавшийся у нее за спиной, произвел такое же неизгладимое впечатление, как и в день знакомства. Он и теперь волновал до глубины души.

– Менеджер Карен. – Мила отказывалась даже глядеть в его сторону, не хотела, чтобы он увидел, как сильно ее смутило произошедшее. – Сегодня вечером у нее концерт в зале консерватории. Он хочет, чтобы мы пришли.

Между ними повисла неловкая пауза. Джордан явно недоумевал.

– Почему певица вроде нее устраивает концерт в консерватории?

– Думаю, это связано с ее учебой. Начало скоро, нам пора выдвигаться.

Прошествовав мимо, она краем глаза заметила, как муж поднял руку, словно хотел задержать ее, но в последний момент передумал. Мила вздохнула с облегчением или разочарованием, молча села в машину.

Дорога домой будет очень долгой.

Душевая была заполнена паром. На первый взгляд казалось, Мила парит в воздухе. Упругие струи воды стекали по телу. Она не решалась выйти, все ждала, что вода сможет смыть произошедшее днем. Вспоминая случившееся, она тяжело вздыхала. Им с Джорданом предстоит совместный вечер. После того как она срывала с него одежду и едва не позволила взять себя во дворе их прежнего дома, они сядут рядом и будут слушать классический концерт известной поп-звезды.

Намыливая волосы шампунем, Мила понимала, что это неизбежно. Саймон сообщил, что прежде, чем Карен примет какое-либо решение, она хочет переговорить с ней.

По крайней мере, теперь она свободна от посещения шумного концерта для подростков. Можно только представлять, как молоденькие девушки примутся виться вокруг Джордана. Она и сама вела себя так же. Тело помнило его прикосновения, Мила живо представила, как хорошо им было в постели. Однако, помимо секса, было много отрицательных моментов, через которые она просто не смогла перешагнуть.

Тем не менее они добились немалого прогресса. Ей удалось заставить его понять и принять то, что у него не было выбора, и он должен был дать согласие на кесарево сечение. Но какой ценой? Джордан знал о ней больше, чем она предпочла бы раскрыть. Теперь он понимал, насколько сильно она не хотела возвращаться в их дом: там все напоминало о несчастье. Знал он и то, что ей до сих пор снятся кошмары, и она зла на то, что он оставил ее. Его собственное признание в том, что он убежал, стало для нее чудом. Однако Джордан по-прежнему не мог сформулировать почему. Ей не удавалось поговорить с ним и о матери.

Он постоянно контролировал себя. Порой Миле казалось, будто тот удивительный романтичный мужчина, который устроил ей неожиданный пикник, пропал без вести. Тогда, в прошлом, он одурманил ее обещаниями светлого счастливого будущего и уговорил выйти за него замуж.

«Похоже, его окончательно не стало», – подумала Мила и наконец вышла из душа.

Вместо него перед ней возник чужак, который оставил ее в трудную минуту и отказывался говорить с ней о том, что для нее так важно.

Однако Джордан до сих пор способен пробуждать в ней чувственность.

Мила осеклась. Думать об этом неправильно. У нее четкие цели и план. После того как закончатся судебные разбирательства и Джордан вступит в наследство, она уедет от него. И от всех проблем, которые он создал в ее жизни. Осталось лишь назначить дату и отсчитывать дни до свободы.

Вместе с тем внутренний голос нашептывал другое. Надо узнать, о чем умалчивает Джордан. Рассказать ей это он должен не ради нее, а ради самого себя. В глубине души Мила чувствовала, что ему необходимо избавиться от чувства вины, иначе это бремя останется с ним до последнего вздоха. Пусть она и перегнула палку, сказав, что он придерживается позиции жертвы, но это действительно так.

Хотя и больше не ее проблема. Противоречивые чувства терзали Милу. Она понимала: чтобы дойти до сути его проблемы, ей, быть может, снова придется обнажить перед ним душу. А так не хотелось. Этого просто нельзя допустить. Она не уверена, что Джордан ответит тем же, потому что больше ничего ей не должен.

Мила вздохнула и начала готовиться к концерту, достала из шкафа два платья, которые взяла с собой, перебравшись к Грегу. Они были довольно строгими и поэтому превосходно подходили для деловых встреч. У одного пышная юбка, оно показалось достаточно сдержанным и вполне подходило для посещения формального мероприятия.

Приложив платье, Мила окинула взглядом свое отражение и поймала себя на мысли о том, что больше не хочет его надевать. Оно напоминало о другой Миле, той, кем она больше не хотела быть и уже, по сути, не являлась. Она поднесла руку к животу и улыбнулась. Может быть, эти перемены в ней к лучшему?

Она примерила второй наряд – длинное темно-синее платье, украшенное кружевом. Несмотря на то что Мила предпочла бы что-то поскромнее, ввиду недавнего происшествия, она почувствовала, что будет ощущать себя в нем уверенно.

Она нанесла макияж, волосы оставила распущенными, все равно не удастся уложить их. Пора смириться с этим. Окинув себя взглядом в зеркале, Мила пообещала самой себе быть сдержаннее в обществе Джордана и, взяв сумочку, вышла из комнаты.

Джордан был собран и ждал ее в гостиной. В черном смокинге его широкие плечи и грудь выглядели особенно эффектно. Он побрился и пригладил волосы. Выражение лица оставалось непроницаемым. Он напомнил Миле знаменитость, которая готовилась выйти на красную ковровую дорожку.

Окинув ее взглядом, он едва улыбнулся. Этого оказалось достаточно, чтобы Мила густо покраснела.

– Ты распустила волосы.

– Да. – Она боролась с желанием поправить непослушные пряди.

– Я помню тебя такой.

Ее сердце забилось чаще, но она собрала в кулак самообладание. Какая, в самом деле, разница, что он помнит ее такой?

– Мне так нравится.

Она делано пожала плечами:

– Ты готов?

И заметила на себе его взгляд. По коже побежали мурашки. Джордан явно хотел продолжить то, что началось у дома.

Это длилось недолго. Его глаза потухли, и Мила смогла перевести дыхание.

Он открыл перед ней дверцу, она осторожно села, стараясь не встречаться с ним взглядом. Бесполезно, край платья остался на улице, и они синхронно наклонились, чтобы убрать его. Глаза нашли друг друга, руки соприкоснулись на мгновение. Мила отпрянула, позволив Джордану завершить начатое, и смогла выдохнуть не раньше, чем он захлопнул дверцу и занял место на водительском сиденье.

– Ты хоть понимаешь, зачем поп-певице изучать классическую музыку?

Джордан не сводил глаз с дороги.

– Нет, у меня нет ни одной догадки.

Она скрестила руки под грудью. Зря. Это выдает ее с головой. Он поймет, что она волнуется и вовсе не предвкушает очередной совместный выход.

Остаток пути прошел в молчании. Мила пыталась не обдумывать случившееся снова и снова, но тщетно. Когда машина припарковалась у консерватории, она испытала облегчение.

Здание было высоким, с белыми стенами. Люди входили и выходили через стеклянные двери.

Увлеченная происходящим, Мила упустила момент, когда двери открылись. Теперь ей пришлось принять руку Джордана.

Он молча молил о примирении. Она просто не смогла отказать ему.

Глава 12

– Ты тоже это слышишь?

Джордан смотрел на Милу с восхищением в глазах. Она лишь кивнула.

– Невероятно. – Она не сводила глаз со сцены. – К чему все эти кривляния под однообразную музыку, если она способна на такое?

Джордан усмехнулся: его порадовала реакция жены. У Карен действительно волшебный голос. Она выступала сольно вместе с оркестром. Ее рыжие волосы были собраны в аккуратный пучок, зеленое бальное платье заставляло девушку выглядеть старше своих лет. Вероятно, целью было придать ей возраста и зрелости, но это ни к чему, когда каждая нота, покидавшая ее уста, была чистой и совершенной.

– Может быть, она делает это для того, чтобы больше не заниматься той музыкой.

Джордан заметил на себе в высшей мере недовольный взгляд дамы из партера.

Это сработало, более они не обменялись ни единым комментарием, пока Карен не закончила представление. Наряду с ней выступала добрая дюжина студентов, для которых этот концерт стал частью экзамена.

Пение девушки было волшебным. Джордан то и дело обращался к воспоминаниям об их с Милой поцелуе. Пожалуй, он будет помнить его всегда. Как и сокрушительное желание разорвать на ней одежду и взять ее на пороге дома.

Если бы не звонок, он едва ли смог бы остановиться. Мысли пребывали в сумбуре.

Концерт окончился. Они наконец смогли увидеться со звездой. Джордан встретился взглядом с Саймоном, стоявшим около Карен. Его как и в прошлый раз снедала ревность. Мила и Саймон общались дружелюбно и легко. Это расстраивало Джордана, а Мила принимала его переживания за раздражение.

Джордан стряхнул с себя эти мысли.

– Карен, ты так изменилась! Я едва узнала тебя на сцене. – Девушки обнялись. – Невероятно, что прошло всего два года с нашей последней встречи. Ты добилась заметного прогресса!

– Я и правда чувствую себя по-другому, когда мне не приходится натягивать узкие джинсы и петь о юношах, разбивающих мне сердце.

Мила рассмеялась:

– И тем не менее те песни милы, как и твоя фигура. Все-таки благодаря сентиментальным хитам многие люди смогли впервые оценить твой талант.

Джордан не переставал молча восхищаться тем, как легко Мила ведет переговоры. Он не мог не обратить на это внимания еще днем, пока они общались с поставщиками. Она оставляла каждого торговца с ощущением собственной исключительности, обладала потрясающей памятью, спрашивала о путешествиях или семье, словом, о том, о чем человек мог упомянуть лишь единожды. Это настраивало людей на дружеский лад. Погрузив собеседника почти в интимную беседу, Мила неторопливо переходила к делу.

Как, например, сейчас, всячески нахвалив талант певицы, подчеркнула, что им она нужна в другом амплуа. «Это не только профессионально, – улыбнулся Джордан, – но и просто чертовски умно».

– Да, они поспособствовали ее поступлению. Мы сделали несколько пожертвований, и коллегия закрыла глаза на то, что мы опоздали со сроком подачи заявления.

Мила улыбнулась Саймону, но Джордан не обманулся. Она была недовольна. Зачем менеджеру так разносить собственную подопечную?

– Они к тому же по достоинству оценили твои вокальные данные.

Карен тепло улыбнулась Миле.

«Она относится к этой к девушке с нежностью», – внезапно осознал Джордан. Его жена удивительная женщина. Он узнавал ее все больше, и, казалось, его открытиям, большим и малым, не будет конца. Теперь он знал ее лучше, чем два года назад. Мила была дерзкой, смелой и отчаянной, и такая она нравилась ему еще сильнее. Эти качества придавали ей уверенности. Его снова влекло к ней.

– О, простите меня! – Мила обернулась, и Джордан понял, что настал его черед. – Не уверена, что вы успели познакомиться в прошлый раз.

– Нет.

Карен протянула ему ладонь. Ее рукопожатие было теплым, мягким и уверенным. Он почувствовал ее вполне женский интерес. Это забавляло, потому что стало еще одним подтверждением того, как быстротечно время, камня на камне не оставило от той девчушки, которая плакала из-за равнодушного юнца.

– Карен, приятно с вами познакомиться. Присоединяюсь к комплиментам, сказанным ранее, выступление было блестящим. Если жюри не оценит вас должным образом, оно глухо.

– Джордан, мне очень приятно это слышать от вас.

Он опустил глаза и едва заметно улыбнулся – девушка откровенно флиртовала с ним.

– Саймон сказал, вы хотите, чтобы я выступила на празднике. Это так?

– Да, мы с Милой повторяем мероприятие, которое проходило пару лет назад.

– То есть она проводит его именно для вас? – Карен пристально смотрела ему в глаза.

– Нет, мы делаем все вместе.

Карен не знала о том, что они по-прежнему супруги. Интересно, может ли это повлиять на ее решение?

Мила покачала головой, Джордан продолжил:

– Отец остался доволен Милой в прошлый раз. В его завещании есть просьба повторить праздник.

Он же не солгал?

– Он хотел, чтобы праздник был как можно более приближен к первому. Отец сказал тогда, что давно не слышал такого прекрасного голоса, как у вас.

Полно, вот это уж точно бессовестная ложь! Тем не менее отчаянные времена требуют отчаянных мер.

– Надо же? – Карен вздохнула, и Джордан тотчас же увидел ее такой, какой она была на самом деле: ненамного повзрослевшей, однако лучше скрывающей свои эмоции.

– Пожалуй, теперь я просто не могу отказать вам. К тому же у нас есть время. Ведь так, Саймон?

Мила не дала менеджеру вставить и слово.

– Я уже говорила Саймону, но повторюсь: праздник состоится уже очень скоро. В конце следующего месяца.

Карен нахмурилась:

– Почему так скоро?

Мила бросила на Джордана полный мольбы взгляд. Он выпалил первое, что пришло на ум.

– Дело в том, что Мила уезжает. Да. Она решила перебраться в Корею, преподавать там английский. На расстоянии она не сможет ничего координировать, а мне бы хотелось почтить память отца до ее отъезда. Мы же не знаем, вернется ли она.

Мила опустила лицо, едва сдерживаясь от смеха.

– Карен, это так. Мне очень хочется преподавать детям, все нужно завершить до моего отъезда. Ты сможешь сделать это?

Девушка посмотрела на менеджера.

– Сегодня у меня был экзамен, но уже через несколько недель мы отправляемся в тур, а там я буду занята постоянно.

– Все сборы от мероприятия станут пожертвованием! – внезапно воскликнул Джордан, даже не подозревая, какими окажутся последствия, если сейчас они не смогут заручиться поддержкой Карен. Озвучив свою мысль, он понял, что это было верным шагом.

Мила вторила ему:

– Карен, это выступление положительно отразится на твоем имидже, и, Саймон, не мне тебе рассказывать, как важно это для предстоящего тура.

Саймон помолчал минуту и извлек из кармана смартфон.

– В субботу у нее концерт в Вестгейт-Стадиум, а через неделю свободная суббота, крайняя перед туром. Мы хотели дать ей возможность отдохнуть. Ты согласна пожертвовать своим единственным выходным?

– Конечно.

Супруги были потрясены той легкостью, с какой девушка приняла предложение.

Мила первой обрела способность говорить.

– Это просто чудесно! Вы не поможете нам с рекламой? Мы займемся билетами, но с вашей стороны нам бы не помешала поддержка в социальных сетях. Поклонники сами последуют за вами.

– Да, конечно. – Карен смотрела куда-то мимо них. – Послушайте, думаю, дальнейшее вы сможете обсудить с Саймоном. Райдер, саундчек. Просто дайте мне знать, когда все решите. Мне пора бежать. Мила, было приятно снова увидеться. Джордан.

Похлопав ресницами, она устремилась к группе девушек, хихикавших неподалеку.

– Свяжусь с тобой завтра, когда будет больше времени. Составим расписание и прочее. – Саймон пожал Джордану руку.

– Да, Саймон, спасибо тебе.

Мила улыбнулась на прощание. Она стала немного рассеянной. Обхватив себя руками, размышляла над тем, что они провернули, и совершенно не обратила внимания на плотоядный взгляд, на прощание брошенный Саймоном в ее сторону.

Джордан непроизвольно приблизился к ней. Какое-то время оба молчали.

– Представляешь, ты сейчас подписалась под тем, что праздник состоится уже через две недели?

– Кажется, да.

Мила не верила собственным ушам, но это действительно было так. У нее не оставалось другого выхода, ведь необходимо подтвердить участие в празднике звезды, которая обеспечит им успех.

– О чем ты только думала? – Джордан ослепительно улыбнулся гардеробщице, которая подавала верхнюю одежду. Внешнее спокойствие никак не обнаруживало его внутренней тревоги.

– Я думала о том, что Карен необходима нам, чтобы праздник имел успех!

– Но ты понимаешь, что в этом вовсе нет необходимости?

Он хмурился, надевая пальто. Мила пришла на помощь, когда его рука застряла в рукаве. Ее руки немного дрожали. Справившись с рукавами, она, едва касаясь, провела пальцами вдоль его плеч. Какая вольность!

– Мила, пойми, праздник просто должен состояться. Не важно, сколько будет гостей – пять или все пятьсот.

– Но ведь именно ты заговорил про благотворительность. И ты прекрасно слышал, что она бы никак не смогла выступить в сроки, установленные нами ранее. Как еще я могла поступить?

– Не знаю, может, найти другого исполнителя?

– Это едва ли проще.

– Однако теперь мы в ловушке.

– Понимаю, но мы уже говорили об этом днем. Или в конце месяца с Карен, или в начале следующего без нее, таковы были сроки.

Мила изо всех сил старалась убедить Джордана, а в первую очередь саму себя в том, что поступила правильно. Это решение станет залогом успеха. Несмотря ни на какие обстоятельства, она всем сердцем хотела преуспеть. Причину своего усердия она смогла осознать и озвучить только теперь.

– Джордан, ведь это последнее, что я смогу сделать для Грега. Именно поэтому мне так важно, чтобы все прошло удачно.

Горло свело судорогой. Ее оглушила собственная откровенность. Это верный и тревожный признак того, что она постепенно начинает доверяться Джордану. До этого момента Мила не понимала, почему ей так важно происходящее, она просто обязана устроить праздник, выполнить последнюю волю свекра.

Эта вечеринка станет прощальным подарком для Грега и для всех тех, кем она так дорожила. Успех – достойная реклама, он заставит людей снова обратить внимание на винодельню. За последний год, за время болезни Грега дела шли не так хорошо, как хотелось бы.

– Прости меня.

– Все в порядке. – Мила не нуждалась в его сострадании.

Она приняла свое пальто и торопливо облачилась, чтобы не давать Джордану повода к ней прикасаться. До машины они шли молча. Джордан поддерживал ее за локоть. Поблагодарив его, она села в машину. Молчание между ними вдруг стало беспокоить ее. В глубине души она чувствовала, как укрепляется желание вновь быть с мужем.

Невероятно, ведь они пробыли вместе всего пару дней.

Существовала и другая причина: Мила по собственной воле решила ускорить подготовку. Чем быстрее пройдет праздник, тем быстрее она сможет расстаться с последними воспоминаниями о той жизни, для которой не создана. Каждый сверчок знай свой шесток. Она перестанет желать несбыточного и начнет новую жизнь.

– Итак, ты действительно считаешь, что мне нужно посетить Корею? – Мила была не в состоянии сидеть в тишине. Собственные мысли угнетали ее.

Джордан усмехнулся. От этого звука по ее коже побежали мурашки. Ей хотелось думать, что это из-за прохлады.

– Дочь одного из моих приятелей рассказывала, что ждет не дождется, когда уедет туда. Мне внезапно это вспомнилось – твои глаза молили о помощи.

– Молили о помощи?

– Да, в одном светилось «помоги», в другом «мне». Удивительно, что никто другой не заметил.

– Хорошо, что ты пришел мне на помощь. Однако я не уверена, что Корея – моя страна.

Мила расслабленно улыбалась. Этот разговор лишь напомнил ему о том, что совсем скоро им предстоит разлука, и отрезвил их обоих. Джордан довольно долго ничего не отвечал.

– Как дела в исследовательском институте?

Он бросил на нее взгляд, словно хотел убедиться, что она спрашивает всерьез.

«Именно это стало предлогом для его отъезда в тот раз», – подумала Мила и покачала головой. Так больше не могло продолжаться. Все, на что ни падал бы ее взгляд, все, о чем бы они ни говорили, напоминало о том, что у них было.

– Там все неплохо. К тому моменту, когда я приехал, все почти было завершено. Мне оставалось лишь решить вопрос с персоналом и убедиться в том, что помещение сможет вместить в себя прогнозируемое количество студентов.

– Смогло?

– Да. Здание в центре Йоханнесбурга. Там красиво, залы просторные.

– Это стоило времени, потраченного на получение аккредитации?

Мила прекрасно помнила длительные телефонные переговоры и бесчисленные встречи, чтобы воплотить в жизнь идею об институте микробиологии вина. Джордану хотелось не только получать прибыль, но и отдавать. Открыть институт по изучению винной продукции показалось хорошей мыслью. Одна из многочисленных сложностей состояла в том, чтобы получить аккредитацию от министерства образования, иметь возможность выпускать дипломированных специалистов, присваивать степени. И, судя по выражению лица мужа, это был тот еще Крестовый поход.

– Теперь, когда у нас уже двадцать стипендиатов, я говорю «да».

– В таком случае ты сделал хорошее дело. – Мила говорила от души. Конечно, ей бы хотелось, чтобы этот успех не стоил им семьи. Правда, они уже выяснили, что это совершенно не связано с подлинной причиной разрыва.

– Какая там жизнь?

Миле хотелось думать, что она успокоится, узнав о том, как протекала его жизнь весь год, который они провели порознь.

Джордан снова нахмурился, его руки крепче сжали руль. Внезапно она поняла, что они подъехали к дому. Минута шла за минутой. С его губ не слетело ни слова. Она вздохнула.

– Хорошо, можешь и об этом не говорить. Занесу эту тему в стоп-лист.

Распахнув дверь, Мила вышла из машины, оставив желание узнать что-либо о Джордане. Он явно не хотел делиться с ней ни прошлым, ни настоящим.

– Мила, подожди!

Она стояла на пороге, пытаясь отыскать ключи. Вся связка вывалилась из непослушных пальцев. Вздохнув, она позволила Джордану поднять ее.

Он смотрел мимо нее, вставил ключ в замок, но не открыл дверь.

– Я расскажу тебе.

Мила взорвалась:

– Джордан, я не хочу тебя неволить! Разговор – это что-то естественное, людям обычно хочется делиться новостями, впечатлениями. Хотя бы со своей женой!

Впервые она заговорила об этом вслух. Впервые назвала себя его женой после того, как узнала, что бракоразводные документы не дошли до адвоката. Слышать это было непривычно и волнительно, но, как только она сказала это вслух, какая-то часть ее души обрела покой. Да, она действительно все еще жена и имеет право получить ответ на вопрос.

У нее по-прежнему чувства к мужу.

«Лишь дружеские», – напомнила она себе. Хотя это и не важно. В первую очередь ей было просто обидно. Она открылась ему, рассказала многое из того, чем не собиралась делиться, а он продолжал избегать говорить с ней начистоту.

– Я хочу рассказать тебе. Действительно хочу. Просто это тяжело, – убеждал Джордан.

Брови Милы вопросительно поползли вверх.

– Почему?

Вздохнув, он отпер дверь и пропустил ее вперед. В прихожей она сняла пальто и, повесив его, выжидающе посмотрела на него.

Избавившись от пальто, Джордан потер подбородок. Мила вновь обхватила себя руками.

– Мне нужно справиться со многим. С тех пор как я вернулся после смерти отца, мне трудно облечь мысли в слова. Вот и все.

Услышав признание, она тем не менее не позволила себе смягчиться по отношению к нему.

– Джордан, нам обоим пришлось несладко.

Сказанное дальше Мила вынашивала уже давно. – Не пытайся обвинять меня в том, что я отталкиваю тех, к кому небезразлична, сам ты поступаешь не лучше.

Глава 13

«Она права», – решил Джордан, даже несмотря на то, что в данный момент предпочел бы прежнюю Милу. Ту, которая бы уступила, не стала настаивать на своем. Несколькими часами ранее он думал, насколько ему нравится новая Мила, однако не мог менять свое мнение просто потому, что ему неудобно. Особенно когда его жена действительно права.

– Хорошо, давай поговорим. – Джордан не знал, с чего, собственно, начать подобный разговор. – Но сначала позволь мне переодеться.

Он не хотел общаться в смокинге, кроме того, эта передышка помогла бы ему собраться с мыслями. Мила кивнула. Он двинулся в свою спальню, на ходу расстегивая рубашку.

«В этой комнате все на своих местах, – думал Джордан, натягивая вылинявшие джинсы и футболку. – Стены голубого цвета, выкрашены еще при матери». Когда он был совсем маленьким. В конце болезни она стала слишком слаба, чтобы покидать постель.

Воспоминания со временем выцвели, но Джордан помнил, как она радовалась каждой минуте, которую они проводили вместе. Он играл во дворе, потом окликал маму, чтобы показать ей нечто, что могло привести в восторг лишь четырехлетнего ребенка. Она часто сидела на стуле около двери, подбадривала его, говорила, как счастлива.

Даже когда отец перестал составлять ей компанию. Даже когда она стала хрупкой, еще более бледной и изможденной. Тогда отец не оставлял ее ни на минуту.

Почему он задумался об этом теперь? Зачем поднимать со дна эти тяжелые мысли. Это лишь напоминало о сложных отношениях с отцом и усиливало чувство вины.

Джордан призвал себя к порядку. Если сейчас он не соберется, их с Милой разговор не приведет ни к чему хорошему.

Не сработало. Он задумался: зачем вообще затевать с ней эту беседу? Почему вдруг стало так важно показать ей, что и он старается, действительно хочет открыться, рассказать, зачем уехал тогда.

Да уж, разговор будет не из приятных.

Вернувшись в гостиную, он обратил внимание на то, что Мила развела огонь, а немного погодя вышла из кухни с двумя бокалами вина.

На ней была одна из его старых рубашек, сильно вылинявшая, длинная, достигавшая ей почти до колен. Джордан не мог вспомнить, носила ли она это раньше, тем не менее такой жест напомнил ему об их прошлом. Она говорила, что любит носить его одежду, потому что та пахнет им. Интересно, почему она облачилась в нее сейчас?

Внезапно он спросил:

– Каким был мой отец до смерти?

Собственный голос показался ему грубее, чем ему этого хотелось. Мила выглядела удивленной, бросила на него прохладный взгляд и поставила бокалы на стол.

– Мы не станем разговаривать, пока ты в таком настроении.

– Мила, я не должен…

– Стоп. Что бы ты сейчас ни сказал, уверена, я это уже слышала. Ты не хочешь говорить об этом. Тебе со многим придется смириться. Ну, так что, отложим? Джордан, мы вовсе не обязаны говорить.

Он ответил быстрее, чем смог подумать:

– Нет.

– Ты действительно уверен?

Она была дерзка, и теперь это его возбуждало.

– Да.

– Что ж…

Она опустилась на диван, взяв свой бокал.

– Давай начнем с чего-нибудь очень простого. Расскажи, как ты жил в Йоханнесбурге?

– Тут нечего и рассказывать. Я говорю это не потому, что хочу от тебя что-то утаить. Почти все время я находился в институте, мало отдыхал, правда, это помогало думать о чем-то, кроме…

– Меня, – закончила она за него.

Джордан кивнул.

– И обо всем, что произошло. Мне казалось, если я преуспею здесь, смогу что-то изменить и дома.

У него ничего не получалось. Мила молчала, вращая пальцем по кромке бокала, но по выражению ее лица он видел, что она размышляет над сказанным им. Однако Джордан не мог прочитать ее мысли. Это терзало его.

– Понимаю, – наконец отозвалась Мила и подняла на него глаза. – Когда твой отец заболел и попросил меня переехать к нему… словом, забота о нем помогала мне оставаться в седле. Чем ты занимался в свободное время?

– Ты хочешь знать, была ли у меня женщина?

Ее губы слегка приоткрылись. Видно, она была обезоружена этим вопросом и пожала плечами.

– И это. Но, вообще, любопытно, завел ли ты новых друзей? – Мила поджала губы, на щеках проступил едва заметный румянец.

– Ни одного свидания. Хотя порой мы с коллегами выбирались выпить пива. Нечасто, но нужно было поддерживать общение.

Она сделала глоток из своего бокала и кивнула. Джордан вновь залюбовался ее лебединой шеей и вспомнил, как целовал ее днем.

– Теперь я могу спросить о своем отце?

– Конечно. Что ты хочешь знать?

– Что угодно.

«Все», – подумал он про себя.

– Ну, он был вне себя от горя, когда я потеряла ребенка. – Мила говорила спокойно и размеренно. – Хотя, конечно, вслух этого так никогда и не произнес. Ты ведь знаешь, каким он был.

Да, Джордан знал. Именно поэтому впитывал каждое ее слово.

– Первый месяц я с ним не говорила. Как, впрочем, и ни с кем вообще. В конце концов, он признался, что не приходил к нам, чтобы мы сами могли справиться со случившимся. Вместе. Как семья.

Джордан хорошо помнил то время. После несчастного случая отец заходил изредка. Когда Джордан приходил в винодельню, он не искал общения. Сын просто не давал отцу шанса, держал рот на замке, приходил туда только потому, что Мила не хотела видеть его. Впервые он почувствовал в их отношениях отчуждение и злился из-за этого. Мила вела себя так, как его отец после того, как не стало матери.

Задумавшись, Джордан потянулся за бокалом.

– Но потом ты уехал. Мне бы хотелось сказать, что мы с твоим отцом поддерживали и помогали друг другу, но это не так. Я оттолкнула и его. Не хотелось видеться или говорить с ним, ведь он напоминал мне о тебе, о том, чего я лишилась.

Она прочистила горло. Это откровенное признание смутило и ее саму. Джордан был поражен и не стал перебивать.

– Я жила в пляжном домике. В нашем доме оставаться было невмоготу. Я предупредила Грега о своем переезде, мне не хотелось волновать его. Потом прибыли документы, и Грег оказался единственным человеком, который понял и разделил мои переживания.

Она замолкла, переводя дыхание. Ему не в чем ее винить. Ее история полна подробностей, которыми бы она никогда с ним не поделилась, если бы они не условились говорить друг с другом искренне.

– Мне стало очевидно, что твой отъезд дался ему непросто. Конечно, как и тебе, Джордан, как и тебе.

Джордан удивился, неужели лицо выдало его? Неужели ей видно, что он нуждается в ободрении?

– Я рассказываю потому, что ты должен знать это, чтобы жить дальше. Да, ему было больно, но он ни в чем тебя не винил.

– Не думаю, что это действительно так.

– Однако это так.

– Мила, ты не знаешь его так, как я. Ведь он просил меня не уезжать. Предупреждал, что этот поступок разрушит наши отношения. – Его дыхание стало прерывистым. Он одним глотком опустошил свой бокал и понял, что находится под ее пристальным взглядом.

– Пусть и так. Но и ты не знал его с той стороны, которая открылась мне.

Джордан задумался о том, что бы могли означать ее слова, даже собирался спросить, когда она продолжила:

– Постепенно он слабел, терял вес. Сначала я думала – из-за того, что приключилось с нашей семьей. Ведь я и сама похудела, поэтому не придавала этому большого значения. Но потом случился первый сердечный приступ. Когда это произошло, он работал на винограднике вместе с Фрэнком. Как только окружающие поняли, что произошло, его удалось доставить в больницу. Он был не один.

Интересно, намеренно ли она упомянула об этом, но это знание немного успокоило его.

– Потом я, ни минуту не усомнившись, перебралась к нему. Это тот единственный раз, когда он признался, что нуждается в помощи. Так мы и стали жить вместе, я вела хозяйство…

– Как долго это продолжалось?

Прежде чем ответить, Мила немного помолчала. – Между первым и вторым сердечным приступом прошло совсем немного времени. Третий последовал и того быстрее. – Она пристально смотрела ему в глаза. – Это продолжалось не более полугода.

Полгода.

Джордан был оглушен. Его грела лишь мысль о том, что отцу не пришлось страдать так долго, как матери. Они узнали о страшном диагнозе, когда ему было два года, а ей предстояло прожить еще три долгих года. Два года она отказывалась от какого-либо лечения, а в последний сдалась.

Он задумался над тем, каково было отцу смотреть на то, как угасала мать. В то же время он испытывал облегчение оттого, что ему не пришлось видеть муки отца. Облегчение и горячий стыд.

– Он страдал? Отец? Ему было больно?

Вопрос слетел с губ раньше, чем Джордан понял: действительно ли хочет знать ответ? Впрочем, это лишь очередное подтверждение. Он не мог смотреть, как мучаются те, кем так дорожит.

Сострадание в глазах Милы тронуло его до глубины души.

– Иногда. В такие моменты с ним было трудно. Он жалел себя, становился склочным. Хуже, чем обычно. При этом он становился откровеннее.

Его брови вопросительно поползли вверх. Но она лишь покачала головой.

– Я расскажу тебе об этом не раньше, чем ты поделишься со мной еще чем-нибудь.

Ее спокойствие вывело его из себя.

– Баш на баш? Мила, мы что, дети?!

Она пожала плечами.

– Ты просто не имеешь права утаивать это от меня! Грег – мой отец.

– Мне бы не пришлось этого делать, если бы ты остался.

– Ты снова об этом?

Джордану вдруг стало тесно в комнате и захотелось на воздух.

– Да. Но мне больше не придется обращаться к этому, если ты скажешь, почему уехал.

– Из-за тебя. Ты не слушала меня, вела себя точно так же, как моя мать. И вот к чему это нас привело.

Он тяжело дышал. Ему нужно было собраться.

– Что это значит? – Мила побледнела.

Джордан был потрясен до глубины души.

– Не важно.

– Еще как важно. Джордан, пожалуйста, будь откровенен со мной хотя бы раз.

– Ты знаешь обо мне больше, чем кто бы то ни было на земле.

– Но этого недостаточно. Существует что-то еще, очень важное. А ведь я рассказала тебе так много. Пожалуйста, Джордан, скажи же мне.

– Мила, это все, что я могу. – Джордан оттолкнулся от дивана и молча вышел.

Он снова сбегал от собственной жены.

Глава 14

Мила наблюдала, как он уходит. Ее сердце разрывалось от боли. Она впервые открылась ему, призналась, как нуждалась в нем.

А Джордан отверг ее.

Вздрогнув, она почувствовала, как силы покидают ее, и сползла на колени. Именно поэтому она не хотела, чтобы он возвращался в ее жизнь. То, чего так опасалась, случилось вновь. Она открылась, показала себя настоящую и была отвергнута.

Мила не представляла, что такое возможно, но сегодня боль оказалась еще острее, чем первый раз. Возможно, отчасти потому, что в прошлый раз она не обнажала душу. Джордан оставил не ее, не ту настоящую Милу, которой она стала сейчас. Не ту женщину, которой была теперь. Тогда она считала, что недостойна его, не говорила, что думает. В глубине души она ждала, что он ее бросит.

Когда он вернулся, она открывалась ему все больше и больше, сама того не осознавая, до момента, когда поняла, что больше не может скрывать от мира себя настоящую.

Из груди рвались рыдания. Мила зажала себе рот, не желая, чтобы он слышал, как она плачет. Она обязательно справится. В конце концов, она сильная, поскольку выросла без поддержки и помощи.

Мужчина, которого она любила, не хочет быть с ней откровенным, значит, так тому и быть.

Очередной всхлип. Ей открылась правда, от которой она бежала все это время и которую осознала, едва Джордан вернулся. Она все еще любила его и никогда не переставала. Именно поэтому стала так откровенна, рассказала правду. Она так старалась доказать ему, что чего-то стоит, поэтому упорно работала, чтобы праздник удался.

Мила хотела, чтобы Джордан полюбил ее настоящую.

Глупо и наивно. И дело не в том, что она недостойна, он просто не хотел этого. Ему было непросто. Рассказав ему об отце, она поняла, что многие его трудности связаны с семьей. С матерью. Тем не менее он не хотел, чтобы она знала.

Мила решила, что просто не нужна ему.

Раньше ей всегда казалось, что потребность быть кому-то нужным, – это глупость, несерьезно. Бессмысленность. Словно желать семью, которой у нее никогда не было. Но теперь отпираться бесполезно, стоит смириться с этим.

Мужчина, которого она любила, не нуждается в ней. У нее не будет семьи, которую она так хотела. Она примет и справится с этим. У нее все сложится хорошо.

Правда, не сейчас. Не все сразу. Мила опустила голову на колени, и позволила себе расплакаться.

Следующим утром Джордан поднялся раньше обычного. Не только потому, что едва сомкнул глаза ночью, но еще и потому, что знал: Мила – жаворонок, значит, нужно быть на ногах еще раньше. Он не убегал, по крайней мере, так ему казалось. Джордан хотел выйти и обдумать все вне дома.

Услышав шум начинающегося дождя, он вздохнул. В такую погоду не удастся побродить в винограднике наедине со своими мыслями. Решив не возвращаться к себе, он пошел на кухню. Ему нужны крепкий кофе и силы.

Он причинил Миле боль. Об этом говорили ее глаза прошлым вечером. Джордан никогда не сможет забыть ее взгляд. Ему хотелось вернуться в прошлое и все изменить, заключить перемирие. Но это невозможно. Нужно как можно быстрее провести праздник и оставить все позади.

Джордан не хотел навсегда увязнуть в прошлом. Довольно и того, что приключилось за последние несколько дней, он хочет жить дальше, без мучительных воспоминаний о матери и отце.

Он будет жить дальше без Милы.

Рука с чашкой замерла. Разве он не это имел в виду? Именно она настаивала на том, чтобы он пересматривал свое прошлое. Именно она погрузила его в это. И если он хочет оставить все позади, это значит, что хочет расстаться и с ней.

Нет. От одной мысли по телу пробежал озноб. Джордан не желает разлуки с Милой. Эти несколько дней выдались непростыми, хотя одновременно и прекрасными. Постепенно Мила открывалась ему с новой стороны, оказавшись совсем другим человеком.

Она полна страсти по отношению к работе и к семье. Пусть даже, по ее мнению, этим не обладает. Зато она относилась с нежностью и вниманием к Лулу и отцу.

Она полна сострадания к нему даже теперь, так поддержала его после встречи с Лулу! А еще находилась рядом с отцом, ухаживала, терпела, поддерживала искренне и бескорыстно. Когда Грег попросил ее переехать к нему, ни минуты не раздумывала над его предложением.

Все эти поступки свидетельствуют об искренности и доброте, естественные для нее. Мила – лучшая женщина и человек, которого он когда-либо встречал.

Джордан любит ее, но тем не менее они не могут быть вместе.

Мила хочет больше, чем он может предложить. Ему придется довольствоваться одиночеством. Пусть одна эта мысль внушает ужас, однако так будет правильно.

Хотя его решение и не означает, что он не должен извиниться перед ней. Она не заслужила того, как он обошелся с ней вчера. У них был откровенный и важный разговор, от которого он просто сбежал, поступил некрасиво, пусть и не сам был инициатором.

Джордан принялся готовить завтрак. Таким образом он хотел извиниться и заставить Милу снова улыбнуться. Всякий раз, когда она улыбалась ему, он чувствовал себя единственным мужчиной на свете. Ее улыбка напоминала о том, почему он когда-то влюбился в нее.

Прежде чем он мог углубиться в эти мысли, Мила появилась на кухне собственной персоной. Она замерла на расстоянии вытянутой руки. Потом развернулась, чтобы уйти.

– Доброе утро. Я делаю нам завтрак.

Она скрестила руки на груди и повернулась.

– Значит, мы просто притворимся, что вчера ничего не было?

Ее голос показался ему хриплым. И еще она не успела причесаться после сна.

– Я пытаюсь извиниться.

– Зачем?

Сердце учащенно забилось. Джордан не знал, что ей ответить. Наконец нашелся:

– Хотя бы затем, что нам еще предстоит работать вместе.

– Если это единственная причина, я не принимаю твои извинения. Мне и раньше приходилось работать с людьми, которые не нравились. А ты мне не нравишься.

Мила отвернулась, и он понял, что она закрылась от него. Это взволновало его до глубины души.

И вдруг он сказал:

– Мила, мы не просто работаем вместе.

– Правда? А что еще мы делаем?

– Мы прощаемся с моим отцом, каждый на свой лад. – Но это еще не вся правда. Однако этого оказалось достаточно, чтобы успокоить ее.

– А ты знаешь все мои слабые места, не так ли? Пусть она и права, но у него нет другого выхода.

Он не мог позволить ей уйти просто так, особенно теперь, когда принятые ранее решения позабыты от одного только взгляда на нее. Его слишком встревожила ее отчужденность, и стало важно, чтобы их отношения складывались благополучно.

– Может, выпьем по чашке кофе для начала?

Не дождавшись ответа, Джордан кивнул самому себе и отвернулся.

Он не хотел расставаться с ней, утрачивать близость. Еще недавно их расставание казалось ему чем-то логичным, но теперь он не представлял, каково это.

Приготовив кофе, Джордан бережно передал чашку Миле, стараясь не касаться ее руки. Но это все равно случилось, и он почувствовал, как на соприкосновение их пальцев отозвалось тело.

Возбуждение и страсть к этой женщине говорили только об одном: у него все еще есть чувства к ней, и он не в силах справиться с собой.

Прежде чем осознал, что делает, Джордан приблизился к жене и забрал чашку из ее рук. Ему было приятно увидеть удивление, мелькнувшее в ее глазах. Он привлек ее к себе и поцеловал. Поцелуй со вкусом зубной пасты и кофе. Не самое возбуждающее сочетание, если бы кто-то другой рассказал ему об этом. Он почувствовал ее руки на талии, но решил не торопиться. Мила едва слышно застонала и прижалась к нему еще теснее. Джордан ликовал, она должна понять, что между ними существует нерушимая, крепкая связь, и Мила хочет этого не меньше, чем он.

Джордан отстранился, всматриваясь в лицо жены. – Ты правда этого хочешь?

Мила была прекрасна, как никогда: розовые щеки, припухшие губы, растрепавшиеся волосы. Она тяжело дышала, но от него не укрылась тень сомнения, пролетевшая по ее лицу.

Мила кивнула и привлекла его к себе. Джордан не был к этому готов.

– Нет, Мила. Ты не уверена в этом.

– Мне кажется, это ты сомневаешься.

– Ты и представить себе не можешь, что я думаю на самом деле.

– И чья это вина?

Мила поправила одежду. Футболка приподнялась, и Джордан отчетливо увидел шрам, который не скрывали низкие пижамные брюки. Шрам – напоминание о том, что она носила его ребенка. Ему до смерти захотелось прикоснуться к нему, напомнить Миле, что у них бывали и лучшие времена.

– Не знаю, что и делать с тобой.

Мила обхватила себя руками. Джордан вновь причинил ей боль своими поступками и словами.

– Прости меня. – Он снова извинялся, потому что просто не знал, что еще сказать.

– Думаю, нам следует сосредоточиться на насущном. Все остальное, Джордан…

Только теперь он заметил, что ее глаза слегка опухшие и чуть красные, будто она плакала. Ему стало мучительно больно.

– Ничего другого между нами и быть не может. Мила оставила его на кухне в полном одиночестве. Пожалуй, еще никогда в жизни он не чувствовал себя так паршиво. У него не было ни матери, ни отца. Теперь не осталось жены.

Он сам оттолкнул ее от себя.

А стоило ли? Неужели можно потерять любимую женщину из-за неудачного детства, сложных отношений с отцом?

Джордан провел рукой по волосам. Кого он обманывает? Ему становилось легче, когда он только думал о Миле. Но от правды не убежать, не скрыться. С первого взгляда на нее он должен был смириться с тем, что не сможет убежать от своих чувств к этой женщине.

Пора остановиться и признаться себе в том, что он ни на минуту не переставал любить ее, просто не знал, как оправдаться перед ней. Он уже не был уверен, что достоин ее. Всю жизнь он находился в бегах. Все началось, когда отец сказал, что мать предпочла его заботе о своем здоровье. С тех самых пор, как Грег обвинил его в ее смерти.

Даже теперь, много лет спустя, ему больно. Только надежда на любовь Милы давала ему утешение. Он чувствовал, что должен рассказать ей обо всем, иначе им никогда не быть вместе.

Итак, Джордан принял решение.

Глава 15

С упорством, достойным лучшего применения, Мила совершала одни и те же ошибки. Если продолжит вести себя подобным образом, это ее разрушит. Верная своему слову, она сосредоточилась на работе и старалась не вспоминать ни о поцелуе с Джорданом, ни о последствиях.

Она позвонила Лулу и объяснила, что до мероприятия всего две недели, а значит, им нужно работать вдвое больше, чтобы оно состоялось. Она уточнила детали с Саймоном, переговорила с подрядчиками, назначила дату и связалась с продавцами. Мила удовлетворяла жалобы, искала альтернативы ровно до тех пор, пока не стало совершенно ясно, что празднику быть.

Она оповестила обо всем Марка, исполнителя последней воли Грега, направив ему все записи, чтобы подтвердить, что они укладываются в срок и выполняют все пункты, указанные отцом Джордана.

Потом она решила, что снова готова увидеть свой дом, хотя ранее не намеревалась покидать дом свекра. Но ей следовало поступить так, едва Джордан вернулся домой. Это избавило бы от лишних переживаний. Теперь же она страдала, осознав, что Джордан больше не хочет ее.

Он желает ее, только как мужчина желает женщину, несомненно, но жить с ней не хочет. Мила невольно покраснела, вспомнив то утро, и приняла решение максимально его избегать. Джордан напоминал ей обо всем, что у нее было и чего она лишилась. Мила станет жить одна в доме, где они поселились после свадьбы.

«Так лучше, – убеждала она себя, укладывая вещи. – Будет время разобраться в себе, подготовить дом к продаже». Как только она расстанется с домом, у нее появятся средства, чтобы арендовать собственный офис.

Раньше они с Лулу работали в квартире, которую Мила снимала до свадьбы с Джорданом. Теперь же она хотела собственный настоящий офис, где почувствует себя увереннее.

Это казалось единственным верным способом вложения средств, полученных от продажи недвижимости. Тратить деньги на что-то менее важное – драгоценности или путешествия, ей казалось неправильным. Вернуть Джордану не представлялось возможным. Если попытается, она нанесет ему обиду. Он подарил ей дом, чтобы у нее наконец появилось что-то свое. Пусть он и причинил боль, Мила не готова ответить ему тем же. Кроме того, она выше мести.

Это стало второй причиной в пользу того, чтобы она разобралась с домом в одиночку. Раньше она считала, что он ей нужен, и одна она ни на что не способна. Решение переехать – маленький шаг навстречу самостоятельности и независимости. Она справится.

Ей все еще больно при мысли о возвращении туда, где она потеряла ребенка. Но в этом доме она узнала, что беременна, почувствовала, как впервые зашевелился малыш. Там они были вместе. Мила почти передумала продавать дом, но вовремя спохватилась, точно зная теперь, как лучше для нее.

После окончания праздника она подаст на развод.

Оставит Джордана.

Собрав все самое необходимое, а у нее было достаточно вещей, чтобы дождаться праздника, она стащила чемодан по ступенькам. Тот грохотал по плитам, колесики то и дело застревали. Мила с силой потянула его за собой и столкнулась с Джорданом.

– Эй! – Он обнял ее за талию, удерживая от неминуемого падения. – Куда это ты собралась?

– Я хочу жить в другом месте.

Ее голос звучал мрачно. Ну и пусть, так даже лучше.

Она подняла глаза и увидела нарочито спокойное лицо, ничего не выражавшие глаза.

– Значит, ты уходишь?

– Да. – Она ответила так же ровно. – Разве это не к лучшему?

Джордан задумался. Мила была сбита с толку. Над чем тут размышлять? Разве он не сделал свой выбор? Она тоже приняла решение. Точка.

Точка?

В сердце еще теплилась надежда. Неужели он не хочет, чтобы она уходила?

– И куда же ты пойдешь?

– К себе.

Джордан едва не потерял самообладание, глаза непроизвольно расширились, прежде чем он успел снова взять себя в руки.

– Позволь мне отвезти тебя.

– Нет-нет. – Уверенность таяла при мысли, что они снова окажутся там вместе. – Я вызову такси.

– Нет, не вызовешь.

Такое поведение разозлило бы ее, будь Джордан чужим человеком. Но это не так. Несмотря на обиду, Мила чувствовала его. Они хорошо изучили друг друга, пока были женаты. Она понимала, что он расстроен, но пытается скрыть это.

– Позволь мне хоть что-то сделать для тебя.

Она смягчилась:

– Ладно.

Мила не возражала, когда Джордан взял ее чемодан, хотя опередила его и села в машину раньше, чем он успел открыть перед ней дверцу. Раньше это было своего рода ритуалом, сопровождавшимся поцелуями, двумя-тремя, теперь она не хотела повторять это. Ее сердце закрыто от него. Она приняла это решение вчера ночью, когда иссякли слезы. Оно и без того под угрозой после поцелуя.

Мила не желала рисковать снова.

Когда машина остановилась, она поторопилась выйти, но внезапно почувствовала ладонь на бедре. Обычное прикосновение заставило ее задержаться.

Мила обернулась. Джордан убрал руку.

– Ты будешь скучать?

Его глаза были устремлены на дом. Она решила не торопиться и откинулась на сиденье. Дом все еще казался прекрасным.

Она наконец призналась:

– Да.

– Но не по винограднику.

Мила почувствовала, что не может сдвинуться с места. Джордан словно прочел ее мысли. Дом, где она прожила весь прошлый год, стал значить для нее больше, чем место, где они жили после свадьбы. Будет непросто оставить все позади.

– Когда впервые переступил порог этого дома, я подумал, что он станет замечательным жилищем. Твоим домом. Хотел, чтобы это место стало особенным и для тебя.

Его слова причиняли ей почти физическую боль. – Так и было. Я благодарю тебя за это. Он действительно стал моим первым домом.

Мила хотела поцеловать Джордана в благодарность. Ничего особенного, только быстро коснуться губами щеки, как она до этого часто делала, не задумываясь. Однако рисковать не стала.

– Я бы хотел тебе кое-что показать.

Он вышел из машины, прежде чем Мила успела что-то сказать. Она не понимала, что происходит.

– Я хотел показать тебе это вчера, но мы… Словом, все пошло не так.

Заперев машину, Джордан протянул ей руку. Естественный жест. Он не двигался с места, пока она не взяла его за руку. Тепло его кожи придало ей уверенности и успокоило. Она едва не отняла руку. Ей не нужно напоминать, как хорошо и уютно с этим мужчиной. Однако она не отстранилась.

Мила совершенно безнадежна.

Она шла за ним по пятам молча, без возражений, возможно, последний раз.

– Куда ты меня ведешь?

– Увидишь сама. – Он крепче сжал ее руку.

Внезапно ей стало грустно непонятно почему. Они шли молча, дойдя до ворот. Она увидела в руке Джордана ключ.

– Погоди, ведь это места Герберов.

– Было. – Он толкнул ворота.

Те распахнулись бесшумно, видимо, их установили совсем недавно. Джордан жестом показал следовать за ним. Вокруг было просторно и зелено, будто стояло лето. По участку бежал небольшой, но бурный поток.

Джордан помог Миле переправиться. Она взяла его за руку, ища спокойствия. Ее охватило небывалое волнение.

– По-моему, это неудачная идея.

– Доверься мне.

Она взглянула ему в глаза и поняла, что от стены, которую возвела вокруг сердца, не осталось и следа. Вместе они поднялись по скрипучему деревянному мосту.

Свободной рукой Мила провела по перилам, пытаясь сосредоточиться на резном узоре. Ей необходимо отвлечься.

– Ты объяснишь мне, что происходит?

– Это новые владения Томасов.

– Твои собственные?

– Да.

– Но как? Я даже не подозревала, что Герберы продают свой участок.

– Они не собирались, но я смог их убедить.

Джордан засунул руки в карманы и стал совсем земным.

– Когда?

– Около года назад.

– Год назад? Но это же…

– Да, незадолго до твоего падения.

Она кивнула.

– Да. Я хотел порадовать тебя, когда ты родишь.

– Чем? Еще одним земельным участком? Разве это было нам нужно?

– Это была бы штаб-квартира для твоего бизнеса.

Слезы жгли ей глаза.

– Штаб-квартира для моего бизнеса?

Это звучало так правильно. Удивительно, но Джордан снова и снова старался воплощать ее мечты.

В этот самый момент Мила захотела, чтобы их отношения наладились. Ее жизнь стала бы счастливой, появился бы дом, куда она могла возвращаться, любимый и любящий муж. И ребенок, которому бы она подарила целый мир.

– Я решил, что тебе пора заняться этим всерьез. Сарай перестроили. Теперь там можно проводить свадьбы, конференции, словом, все, что угодно. А дом стал бы офисом. Там бы ты встречалась с клиентами, презентовала свои проекты, а в одной из комнат можно устроить детскую.

– Ну ничего себе! Я правда не знаю, что и сказать, Джордан.

По ее щеке сбежала слеза.

– Я не хотел расстроить тебя. Я просто…

– Что? – Она держалась за свое раздражение, как за спасательный круг. – Ты только что продемонстрировал мне, чего я лишилась. Снова.

– Нет, вовсе нет. – Его глаза испуганно расширились. – Я привез тебя сюда, чтобы показать, что это твое. Все это по-прежнему принадлежит тебе.

– Но мне это не нужно. – Очередная слеза скатилась по щеке. – Мне не нужна земля, для меня это лишь очередное напоминание о жизни, которая у нас могла бы сложиться.

– Мила.

Он развел руки в стороны, но она отступила.

– Неужели ты не понимаешь? Так не может больше продолжаться. У меня нет сил притворяться твоим другом. Я должна двигаться дальше, и делаю это. Как только праздник закончится, я уеду. Так далеко, насколько смогу. Дальше от тебя, нашего брака, дома и этого злосчастного виноградника.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Я подам развод, и мы расстанемся.

Прикусив губу, Мила пыталась взять себя в руки. – Не желаю, чтобы ты и дальше демонстрировал мне то, чем я никогда не смогу воспользоваться.

– Мила, подожди.

Она развернулась и пошла прочь от него.

– Так нечестно! Ты высказалась, предоставь и мне такую возможность! Я показал тебе эту землю, потому что она твоя. Мне не важно, что ты думаешь по этому поводу, принимаешь или нет. Но я купил этот участок для тебя. Неужели ты не видишь, как ты дорога мне, как сильно я в тебя верю.

Его слова в настоящем времени. В сердце Милы вновь затеплилась надежда.

– Ты можешь уехать, пожалуйста! Но когда вернешься, все будет на своих местах. Как и я. Я буду ждать тебя.

Он приблизился и взял ее за подбородок.

– Не важно, сколько времени на это уйдет, год или десять лет, женаты мы или нет, я буду ждать тебя.

– Почему? – ошеломленно прошептала она.

– Потому что я люблю тебя.

Он обнял ее за талию, привлек к себе, поцеловал, не дав ей возможности опомниться и оказать сопротивление. Мила подумала, что поцеловала его пару дней назад по той же причине – хотела доказать, что у них все еще есть будущее.

Теперь все ее мысли рассеялись, тело стало мягким и податливым, хотя рассудок сопротивлялся, желая уберечь истерзанное сердце.

Его руки расслабились. Джордан давал ей возможность уйти.

Но она захотела быть еще ближе к нему, крепко обвила его шею руками. Джордан снова обнял ее, на этот раз еще крепче. Его поцелуи стали более жадными и требовательными.

Мила не могла говорить, слышать или думать в его объятиях, вкладывая в поцелуи всю свою любовь.

Он отстранился и посмотрел ей в глаза.

– Я люблю тебя, Мила.

Услышав эти слова снова, она расстроилась.

– Перестань, ты говоришь это не всерьез.

Слезы снова выступили у нее на глазах.

– Я говорю это всерьез, – уверенно возразил он, несмотря на испуг в глазах.

– Если бы ты действительно любил меня, перестал бы таиться и рассказал о своем детстве. Об отце и матери. Если бы любил, захотел бы поделиться этим со мной.

Глава 16

Джордан приоткрыл рот, хотя с губ не сорвалось ни звука. Мила поразила его в самое чувствительное место. Прежде чем он нашелся, она продолжила:

– Почему тебе так трудно говорить со мной об этом?

– Разве ты когда-нибудь рассказывала мне о твоей жизни?

Она сделала шаг назад, и он решил, что им следует завершить этот разговор. Но его уже было не остановить.

– Легко говорить, когда это касается не тебя, правда?

– Если любишь, идешь навстречу и перестаешь умалчивать. Джордан, ребенком я никогда никому не была нужна. Я сменила более десяти семей за восемнадцать лет. Это было непросто.

Они оба едва заметно дрожали. Джордан не был уверен, что она сможет рассказать ему все.

– У меня не было ни одной родной души, никто не хотел быть со мной. Лулу стала первой, кто проникся ко мне чувствами. Мы встретились, когда нам было по шестнадцать.

Она сморгнула слезы.

– Взрослея в подобных условиях, я стала человеком, которым больше быть не хочу. – Она вздрогнула. – Я всегда скрывала настоящие чувства и мысли потому, что хотела нравиться окружающим.

– Даже со мной? – Ему было очень важно знать это.

Ее длинные ресницы были влажными, отчего взгляд стал еще более проникновенным.

– Даже с тобой. Понимаешь, я не могла, думала, что не могла, говорить с тобой о том, что действительно чувствовала. Наш брак казался мне сказкой, и я боялась ее разрушить. Дом или машины не имели значения.

«Все эти вещи я выбирал за нее», – подумал Джордан, преисполнившись отвращением к самому себе.

– У меня был ты, и этого мне было достаточно. Она приложила руку к его губам, когда он попытался заговорить.

– Подожди, я еще не закончила.

Он заволновался, подумав, что она открывается ему первый и последний раз. Он считал, что теряет ее, и не мог вынести даже мысли об этом.

– Все это привело к тому, что, когда мы потеряли ребенка, я не знала, как попросить тебя о помощи. Боялась, что ты обвинишь во всем меня. Ты просил сбавить обороты, но я этого не сделала. Упав с лестницы, поняла, что ты прав. Мне следовало вести размеренный образ жизни, наслаждаться беременностью. Когда это случилось, я чувствовала себя ужасной неудачницей. Все мои опасения оправдались.

Она плакала. Джордан привлек ее к себе, силясь утешить.

– Я решила, что это очередное доказательство того, что я тебя не стою. Я всегда ждала, что ты уйдешь от меня, и поэтому, когда это случилось…

– Ты решила, что так тому и быть.

Джордан был потрясен до глубины души.

Как он мог быть настолько невнимателеным к собственной жене? Почему ни разу не обратил внимания на то, что она почти никогда не делилась с ним своим мнением? Как он мог быть таким слепым? Нет, она все поняла неправильно. Это он был недостоин ее.

– Мила, мне так жаль. Я не знал.

Он затих. Она рассказала ему все, что он хотел узнать о ней. В ее глазах была боль. Он и представить себе не мог, чего ей это стоило.

– Ты тоже любишь меня.

Ей не нужно было говорить об этом слух, это стало понятно и без лишних слов. И теперь мысль о расставании стала еще невыносимее. Перед его мысленным взором пролетел весь прошедший год.

Джордан всегда держался особняком, но еще никогда не был так одинок. Несмотря на непростые отношения с отцом, он все равно знал, что ему есть куда вернуться, его готовы выслушать, если он захочет поговорить. Но после того, как он уехал в Йоханнесбург, они с отцом почти не разговаривали. Его жизнь стала пустой, а одиночество бескрайним.

Он всей душой тосковал по Миле и теперь понял: останься они вместе, ему было бы легче вынести боль от потери сына вместе с ней.

Ее слова заставили его признать это.

– Мой отец винил меня в смерти матери.

Неужели он произнес это вслух. Одно простое предложение воплотило бремя, тяжкую ношу, которую Джордан нес на себе все эти годы. Положив руки в карманы, он опустил глаза на воду, зная, что Мила преисполнится состраданием, когда он расскажет о своем детстве. Правда, это могло перевернуть ее отношение к нему и его отцу, к которому она так прониклась.

Проведя рукой по лицу, он попытался понять, откуда начать повествование. Что известно Миле?

– Мама узнала о том, что у нее рак, когда мне было два года. От лечения отказалась. На протяжении двух лет она не предпринимала никаких действий, несмотря на то что недомогания преследовали ее постоянно. Ей хотелось быть самой обыкновенной матерью.

Он снова вздохнул и переступил с ноги на ногу.

– Моей бабушки не стало по той же причине, но она лечилась. Это не помогало. Она отказалась, поскольку из-за лечения чувствовала себя еще хуже, ей не хотелось лишать себя драгоценного времени с семьей. Мама также выбрала меня.

Джордану было непросто стоять на месте. На него все еще давило чувство вины.

– Отец не мог смириться с этим. Как-то он признался, что на протяжении двух лет каждый день умолял мать начать лечение. Все это время со мной он держался отстраненно. Сидел подле матери, а она смотрела, как я играю. Только так он соглашался проводить время с семьей.

Воспоминания уже не были такими четкими, но эмоции остались и до сих пор причиняли ему боль.

– Конечно, он не отказался от меня. Постепенно мама слабела, отец помогал ухаживать за мной, но отказывался быть полноценным родителем. Тем не менее он оказался лучшим мужем, это я понимал даже в столь юном возрасте. Он души не чаял в маме. В конце концов она уступила ему, но лечение уже не могло помочь.

Джордан почувствовал, как Мила прижалась к нему, и обрадовался ее участию.

– Последний год ее жизни стал сплошной агонией. Химиотерапия и облучение, снова и снова. В конце концов они вернулись домой. Она умерла во сне.

– Ты ни в чем не виноват.

– Я и не думал так, до того…

Теперь он собирался поведать самое неприятное. – Годами после смерти матери мне казалось, что я хожу по тонкому льду. Отец был вспыльчив, дома я старался держаться незаметно. Зато в школе не мог подавлять себя. Как-то раз, даже не могу вспомнить, что именно я сделал, но отца вызвали в школу. Помню, как он сидел и внимательно слушал моего учителя, я заметил, как дергается его глаз. Я не подозревал, что это значит, пока мы не вернулись домой.

Он помолчал, потом продолжил.

– Гнев, который копился в отце годами, вырвался наружу. Он говорил, что мама умерла из-за меня и это все моя вина, ведь она отказывалась от лечения из-за меня, а я этого не стоил.

Он замолк, собираясь с силами.

– Тем вечером он еще много мне наговорил. Думаю, на самом деле он винил себя. Позже извинялся передо мной снова и снова, был полон сожаления, вины и горечи. Но я не мог забыть об этом. Произошедшее глубоко травмировало меня.

Глаза Милы были полны нежности. Ему казалось, что он почувствует неприятие, но этого не произошло. Джордан всей душой ощутил необходимость поддержки жены.

– Я так и не смогла понять, почему между вами все было так непросто.

Они неторопливо шли, взявшись за руки.

Тепло омыло его душу. Он крепче сжал ее руку. – Не думал, что это было заметно.

Мила усмехнулась:

– Было тяжело игнорировать это.

– Почему?

– Он сам по себе был сложным человеком. Никогда не демонстрировал эмоции, не говорил, что думает. Когда мы общались, это походило на разговор с военным.

Джордан был сбит с толку.

– Я думал, он тебе нравится.

– Я любила твоего отца. Ко мне он был добр и, как мог, демонстрировал взаимную привязанность. Я очень его любила. Но это не значит, что не видела его недостатки.

Джордан кивнул. Между ними повисло молчание. Оба вспоминали Грега.

– Он стал таким только после ссоры. Несмотря ни на что, потом я действительно винил себя в смерти матери.

– Джордан, просто твой отец был утомлен и зол и по-прежнему оплакивал смерть единственной женщины, которую любил. Все это говорил тебе не всерьез, он так не думал на самом деле.

– Но, Мила, она ведь выбрала меня.

– Да. Она приняла решение. У тебя не было возможности повлиять на него. Нельзя винить себя в том, чего ты не мог изменить. – Мила обняла мужа. – Это бессмысленно.

– Я не хотел смотреть, как ты страдаешь.

Она подняла на него глаза:

– И поэтому уехал?

– Сначала я так не думал. Мне казалось, что я поступаю правильно. – Впервые в жизни он вел такой важный разговор. – Через несколько дней я понял, почему уехал, сбежал, оставил тебя.

Он почувствовал, как слабеет ее объятие. Да, он действительно заслуживал этого за свою трусость, однако он продолжал, потому что не мог позволить ей уйти, не приложив все силы к тому, чтобы она осталась.

– Еще я был зол, не мог смириться со смертью сына.

Об этом Джордан сожалел больше всего, сокрушался, что не смог увидеться с Грегом до его смерти и сказать, что теперь понимает его скорбь. Когда не стало матери, он был еще слишком мал, но смерть его сына… Джордан в полной мере ощутил, какой непредсказуемой может быть скорбь.

– Я был зол из-за того, что ты меня оттолкнула. Это пугало. Я мечтал, что стану отцом. Даже после того, как все постепенно улеглось, продолжал думать, что лучше было мне не возвращаться, не бороться за нас. Не хотел однажды проснуться вместе с тобой и обвинить тебя в том, чего ты никак не могла изменить. Я боялся этого, не хотел обойтись с тобой так же, как мой отец обошелся со мной. Мила, ты ни в чем не виновата. – Джордану было важно, чтобы она это поняла. – Твое падение – несчастный случай. Ты не могла этого предвидеть.

Она плакала. Его сердце успокоилось, ведь они наконец рассказали друг другу самое важное. Он надеялся, что Мила сможет простить себя. Теперь, если все же решит уйти, она покинет его, не отягощенная бременем. Однако он надеялся на другой исход. Его сердце болезненно сжалось, когда она отстранилась. Джордан решил, что Мила осталась непреклонна в своем желании расстаться.

Ему было так горько, что, подняв глаза, он искренне удивился, увидев ее перед собой.

Она взяла его за руки.

– Жаль, что ты не рассказал мне об этом еще месяц назад.

– Я не мог.

– Верно, а я не смогла бы выслушать. Теперь все встало на свои места.

– Разве это что-то меняет?

Такого взгляда он не видел у нее уже давно.

– Все зависит от тебя.

– Ты еще злишься на меня?

– Нет, больше нет. Я понимаю, почему ты оттолкнула меня.

Она улыбнулась:

– И ты больше не винишь себя в смерти матери?

– Думаю, нам обоим понадобится время.

Мила снова взяла его за руки:

– Ты – не твой отец, и никогда им не станешь.

– Откуда ты можешь знать такое?

– Просто уверена, и все. Ты храбрый и сильный, самый внимательный мужчина, которого я знаю. – Она обняла его за талию. – Мы будем вместе, я позабочусь о том, чтобы ты не стал обозленным и одиноким. Наш малыш не хотел бы, чтобы его отец был таким.

– Ты остаешься со мной?

– Если хочешь.

– Не просто хочу, мне это необходимо, ведь я так сильно люблю тебя.

– И я люблю тебя.

– Не плачь.

– Это слезы счастья. Когда ты вернулся, я и представить не могла, что все так сложится.

– А я верил всей душой.

– Мы вместе, мы справимся со всем.

– Обещаю. – Он помолчал и признался: – Я хочу, чтобы у нас был ребенок. – И заметил страх в ее глазах. – Нет, не прямо сейчас. Когда мы будем готовы. Не стоит торопиться. Мила, ты будешь замечательной матерью. И я хочу, чтобы у меня появился шанс стать хорошим отцом. Достойным мужем для моей беременной жены.

Он взял ее лицо в руки. Страх в ее глазах уменьшился.

– Мила, мы будем семьей.

– Это звучит так волшебно. – Она улыбнулась. – Может, закрепишь это обещание поцелуем?

Глава 17

Мила почувствовала, как Джордан слегка сжал ее руку в своей, и послала ему благодарную улыбку. Сегодня должен состояться праздник. Их примирение произошло ровно семь дней назад. Она сказала ему, что хочет навестить могилу сына. Она была на кладбище лишь дважды: в день, когда хоронили его, а потом Грега. Спустя неделю интимных разговоров с Джорданом они доверяли друг другу тайны, которые никогда бы не открыли посторонним, восстанавливали доверие друг к другу. Мила почувствовала, что готова.

Они приняли решение сделать это утром, до праздника. Так было нужно. Теперь они стояли у тропы, которая вела их к месту упокоения их сына.

Решимость оставила Милу, ноги стали ватными. Она уже не была уверена в том, что сможет это сделать.

– Мы сможем.

Она подняла глаза на Джордана. Неужели она выразила свои сомнения вслух?

Их пальцы переплелись, он снова сжал ее руку, она сделала то же самое в ответ. Джордан нервничал не меньше ее, может быть, и больше, потому что находился здесь впервые после смерти отца.

Вместе они тронулись в путь к участку, который Грег купил после смерти жены. Он хотел быть уверен в том, что семья Томас никогда не разлучится.

Они остановились перед первым надгробным камнем, выполненным из самого дорогого мрамора. Здесь была упокоена Джейд Томас. Матери Джордана не стало в сорок лет. Она была слишком молода. Так считала Мила, думая о Греге, лишившемся любимой, и о том, как рано Джордан остался без матери. Мила выросла без родителей и знала, как это больно. Джордану было тяжелее, он все-таки помнил свою мать. Она обняла его за талию и положила голову ему на плечо.

– Она так гордится тобой.

Он привлек ее к себе.

– Даже несмотря на то, что я не заботился об отце, как она просила?

Мила знала, что он по-прежнему чувствует за собой вину.

– Она бы поняла.

Уверенность Миле внушил Грег, рассказывая бесконечные истории о жене. Эти воспоминания она пересказала Джордану. Джейд была прекрасной женщиной, упрямой, как все Томасы, зато с большим любящим сердцем.

Они сделали несколько шагов и остановились у могилы отца. Надгробие было таким же, как и у его жены.

– Я тоже так думаю.

Мила прочитала надпись вслух и улыбнулась Джордану. Ее горло свело судорогой.

– «Любимому мужу и отцу. Мы всегда будем помнить». Прекрасно сказано. Он действительно любил тебя. Просто по-своему это показывал.

– Знаю. – Джордан положил руку на камень и какое-то время молчал. – Ты любил меня, папа. Мне бы так хотелось поговорить с тобой еще хоть раз, сказать, как сильно я тебя люблю и теперь понимаю и прощаю тебя. – Он судорожно вздохнул. – Но, думаю, ты и так это знаешь.

Сердце Милы болезненно сжалось: она сопереживала Джордану, и это естественно.

Когда он замолчал, настала ее очередь.

– Грег, спасибо тебе за все. Особенно за то, что ты так умно составил завещание. Все получилось так, как ты хотел.

Улыбнувшись друг другу, они еще немного постояли у могилы. Скорбь от утраты Грега со временем покинула ее, оставив после себя тихую, светлую, нежную грусть. Теперь все будет хорошо.

У них с Джорданом обязательно все будет хорошо.

Переведя взгляд на небольшое серое надгробие, Мила снова почувствовала, насколько глубоко разбито ее сердце. Вместо подписи на могиле ребенка они решили изобразить себя. Изображение с фотографии, сделанной в день ее родов. На снимке Мила и Джордан в слезах, она держит на руках сына.

Две даты: когда она узнала о беременности и когда они потеряли наследника. Он был светом их жизни, память о нем навсегда останется с ними.

– Я помню твое лицо в тот день. В нем было столько горя и любви.

– А я помню тебя.

Возможно, впервые они смогли говорить о пережитом.

– Мне это так часто снится. Лишь краткое мгновение я чувствовала его, а когда смогла наконец увидеть, его уже не стало. – Рана в ее душе обнажилась. – Я так рада, что тебе удалось подержать его на руках, пока он еще был жив.

Супруги прижались друг к другу. Мила оправлялась от пережитого, но в душе забрезжил луч надежды, теперь она рядом с любимым человеком. Им дарован второй шанс. На этот раз все будет иначе, лучше. Она чувствовала, что и в его душе забрезжила новая надежда.

Голос Джордана дрожал от эмоций.

– Он знает, как сильно мы его любим.

– Да, я уверена.

Мысль о том, что теперь их семьи воссоединились на небесах, заставила ее улыбнуться.

– Я тоже так думаю. Нам пора возвращаться. Скоро приедет Карен.

Они вернулись к машине вместе, прежде чем сесть в нее. Мила обернулась на кладбищенскую ограду.

– Мы совсем скоро навестим их снова.

Джордан поцеловал ее:

– Конечно.

Она улыбнулась ему. Их близкие были бы счастливы осознать, что они воссоединились.

– Я потная, как свинья!

Лулу без устали обмахивалась пластиковым планшетом. Мила рассмеялась и подала ей бутылку холодной воды.

– Вот тебе и последствия беременности!

Мила впервые почувствовала, что может говорить об этом без боли, хотя и помнила о своем сыне, но страдания были уже не такими болезненными, как и страх перед лестницами. Необходимость провести праздник помогла ей преодолеть не только этот страх.

Лулу осушила половину бутылки.

– Не может быть, чтобы только мне одной было так жарко.

– Дорогая, на улице всего восемнадцать градусов. Последние несколько часов мы снабжаем гостей пледами и уже поставили на улице обогреватели.

– Просто я бегала по делам всю прошлую неделю.

– И я тебе очень благодарна за это. Ты знаешь. Все получилось так хорошо. – На лице Лулу расцвела довольная улыбка.

Амфитеатр на двести пятьдесят гостей был забит. Многие приехали лишь ради того, чтобы увидеть Карен, не отказывали себе в угощениях и покупали много вина. Для них установили еще один шатер, чтобы всем хватило места. Мила была вознаграждена великолепным ясным звездным небом.

– Кажется, нам все удалось.

Ее внимание привлекли голоса позади. Это был Марк в компании Джордана.

– Ну что, пора расставить все по местам?

Марк надел очки.

– Вечер действительно проходит под звездами, выступает та же певица, в летнем кинотеатре тот же самый фильм, большинство угощений приготовлено теми же производителями, отсутствующие прислали соответствующие извинения. Вам удалось уложиться в срок. Поздравляю. Теперь вы официальные владельцы доли Грега. На следующей неделе я пришлю бумаги.

Лулу пустилась в пляс, обнявшись с Милой и Джорданом.

– Друзья, поздравляю! Как бы мне хотелось отпраздновать это с вами, но мочевой пузырь, кажется, сейчас лопнет.

Она исчезла, подмигнув на прощание Джордану, уверенная в том, что Мила бросится в его объятия. Они обнялись.

– У нас получилось.

– Да. – Он был таким серьезным, что она заволновалась.

– Что-то не так?

– Кое-что. Но я с этим разберусь. Вот схожу домой и вернусь.

Он принялся торопливо подниматься по лестнице, она последовала за ним.

– Джордан! Подожди! Почему ты просто не подождал меня? В чем дело? – Мила огляделась по сторонам и улыбнулась. – Хитрец!

Он прервал ее поцелуем.

– Сюрприз. – И он распахнул калитку, за которой они устроили первый пикник.

Как и тогда, на расстеленном пледе их ждали аппетитные угощения. Неподалеку горел огонь, в ведерке со льдом томилось лучшее вино.

– Как хорошо.

Мила обернулась и увидела Джордана на коленях.

– Что ты делаешь?

– Я хочу, чтобы второй раз все было идеально. Он стал серьезным. Мила замолчала.

– Я не могу жить без тебя, хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда и мы бы снова стали семьей. Ты дашь мне шанс?

Она лишь кивнула. Джордан просиял, достал из кармана кольцо, то самое, с которым он делал ей предложение первый раз, которое она сняла в тот день, когда они подписали документы о разводе. Сердце Милы замерло. То самое кольцо.

– Мила, стань опять моей женой. И не только потому, что мы еще женаты, просто выходи за меня.

– Да, конечно да.

Он надел кольцо ей на палец. Она улыбнулась и обняла мужа за шею.

– Я знаю прекрасное место и правильное время.

– Как и я. Но до этого…

Они слились в поцелуе.

Эпилог

Спустя два дня после второй годовщины Мила любовалась своим отражением в зеркале. Сияющая Лулу откинула вуаль с лица невесты и промокнула набежавшую слезу.

– Никак не могу взять себя в руки! Я так за тебя рада.

Мила положила ладонь на живот.

– Я тоже очень счастлива.

Вместе они прошли короткий путь от дома к часовне, где двумя годами ранее Мила с Джорданом обменялись клятвами верности. Теперь она была более уверена в себе. Правда, в этот раз она шла под венец в одиночестве. Она отдала бы многое, чтобы Грег был рядом, но идти навстречу будущему в одиночестве ее больше не пугало. Она может постоять за себя. К тому же сейчас спешит навстречу мужчине, который пообещал, что она больше никогда не останется одна.

В церкви Мила шла по проходу, не спуская глаз с Джордана. Сердце часто билось. Они взялись за руки и произнесли брачные клятвы.

– Я так счастлива, что ты вернулся ко мне. Ты показал мне, каково это быть любимой, заставил почувствовать себя нужной, дал семью, которой прежде у меня никогда не было, помог стать новой личностью, вернул надежду и веру в будущее. – Она сжала его руки, по ее щекам струились слезы. – Мы вместе пережили самые тяжелые времена. Я смотрю в твои глаза и понимаю, что именно эти испытания сделали сильнее нас и нашу любовь. Вместе мы сможем все преодолеть, дальше нас ждет только счастье.

Глаза Джордана засияли.

– Именно благодаря тебе, Мила, я стал новым человеком. Ты помогла мне освободиться от груза прошлого, с которым я вступил в отношения с тобой. Обещаю быть с тобой и в радости, и в горе. Любить тебя всем сердцем, всегда ставить наши отношения на первое место. Ты – все для меня, и я с нетерпением жду появления на свет нашего ребенка. Хочу показать ему, что такое настоящая любовь. Что бы ни случилось, я всегда с тобой. Бесконечно благодарю тебя за то, что ты дала нам второй шанс.

Они поцеловались. По пути из часовни Мила взяла Джордана за руку.

– Думаешь, твой отец хотел именно этого?

От его улыбки ее сердце расцвело.

– Конечно. И я всегда буду благодарен ему за это. Мила засмеялась и положила голову на плечо мужа. Джордан подхватил ее на руки. Умиротворенно вздохнул. Она поняла, что наконец живет той жизнью, о которой мечтала.

Content

Тереза Бехари
Феерия чувств

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог