Марина Серова

Селфи киллера

Глава 1

— Нет, ты не отворачивайся, ты отвечай! Отворачивается она. Я тут что? Я тут кто тебе? Я тут тебе пустое место, что ли? Я, значит, к ней по-хорошему, подхожу, разговариваю. А она выпендривается. Ты чего выпендриваешься-то? Ты не выпендривайся! Я тут тебе не кто-нибудь.

На борту комфортабельного «Эйрбаса», возвращавшего меня домой из столицы, тишина и порядок сохранялись только первые полчаса пути. Этого времени большинству пассажиров вполне хватило, чтобы освоиться, а некоторым — даже для того, чтобы поднять себе настроение.

К числу таких счастливцев принадлежал и грузный мужчина, стоявший сейчас возле кресла, где сидела хрупкая молодая женщина. То ли «подзарядившийся» еще до взлета, то ли умудрившийся достичь «нужной кондиции» после употребления внутрь разрешенных ста грамм, мужчина, покачиваясь, возвышался над смущенной пассажиркой. Совершенно игнорируя ее очевидное нежелание общаться, он настойчиво требовал внимания к своей персоне.

Осыпая укорами и через каждые два слова задавая пытливые вопросы, на которые не получал ответов, он все ближе наклонялся к ней, по-видимому, пытаясь, если уж не словом, то делом доказать свое право на взаимность.

Девушка, нисколько не польщенная этим пристальным вниманием, все дальше отклонялась в сторону, почти ложась на свою соседку, тоненькая стюардесса суетилась вокруг, призывая к порядку риторическим: «Мужчина, как вам не стыдно», а представители сильного пола, которых в салоне было предостаточно, предпочитали активному участию пассивное наблюдение.

Вскоре авиалайнер начал снижаться. Стюардесса убежала за занавеску, чтобы в микрофон оповестить присутствующих о скорой посадке и напомнить о необходимости пристегнуть ремни.

Сказав все, что предписывалось регламентом, она снова вернулась в салон. Настойчивый мужчина так и не отходил от кресла приглянувшейся ему особы. Наоборот, он все больше наваливался корпусом, пытаясь сказать что-то на ушко.

— Мужчина, мы идем на посадку, займите, пожалуйста, свое место, — пищала стюардесса, тщетно пытаясь попасть в поле зрения невоспитанного пассажира.

— Уйди, не мешай, — коротко бросил он в ее сторону, отмахнувшись, как от надоедливой мухи, и снова обратившись к предмету своих желаний. — Нет, ты понимаешь, что я сказать хочу?

— Мужчина, займите свое место. При заходе на посадку ходить по салону не разрешается. Я сейчас командира позову.

— Да зови ты кого хочешь. «Командира!» Прям напугала. Я сам — командир!

Тоненькая, как тростинка, раза в четыре меньше обнаглевшего воздушного дебошира, стюардесса побежала за подмогой.

Вскоре из кабины вместе с ней вышел молодой парень, по-видимому, второй пилот. Пройдя в середину салона, где развивались главные события, они стали уговаривать уже в два голоса.

— Мужчина, займите, пожалуйста, свое место, — как заводная кукла, слово в слово повторил парень ключевую фразу стюардессы. — При заходе на посадку не разрешается ходить по салону.

— Да отстань ты! Пристал. Слышь, девушка, так мы с тобой договорились?

Настойчивый кавалер, все больше налегая на не знающую куда деваться женщину, не обращал никакого внимания на уговоры, и парень решил перейти от слов к действиям.

Обхватив сзади, он попытался оторвать массивную тушу от девушки и сориентировать в направлении пустовавшего кресла в хвосте салона, с нетерпением дожидавшегося своего хозяина.

— Пожалуйста, пройдите на свое место, — с натугой говорил парень, пыхтя от усилий.

— Эй ты! Ты чего это? — недовольно и высокомерно проговорил, оборачиваясь к нему, мужчина, прерванный на самом интересном месте. — Ты куда это ручки-то тянешь? Ты смотри, полегче, а то я ведь и врезать могу.

Но парень «ручки» не убирал. Вежливо, но настойчиво он пытался препроводить чересчур активного пассажира туда, где ему следовало сейчас находиться. Видя такое упорство, грузный мужчина тоже не стал ограничиваться только словами. Развернувшись, он с силой толкнул парня, отчего тот отлетел ряда на четыре.

В этот момент лайнер заметно качнулся, видимо, угодив в воздушную яму, и мужчина тоже не удержался на ногах, рухнув в проход между кресел.

Пытаясь удержать равновесие, он схватился рукой за спинку одного из сидений, попутно подкорректировав прическу находившейся там пассажирки. Через минуту под возмущенные вопли растревоженной супруги в дело вступил пассажиркин муж. Перебравшись через кресло своей благоверной в проход, где, покряхтывая, поднимался с пола расходившийся хулиган, он с размаха хорошенько двинул ему в челюсть, возвратив в горизонтальное положение.

С чувством выполненного долга заботливый супруг вернулся на место, по-видимому, считая инцидент исчерпанным. Но не тут-то было. Заорав на весь салон: «Ах, ты та-ак!», дебошир поднялся с пола и, не обращая внимания на верещащую даму с испорченной прической, замахнулся через сиденье, чтобы ответить ее мужу.

Между тем самолет заметно начал снижаться, и парень, призванный стюардессой, стал действовать решительно.

Уже не церемонясь, он обхватил неуемного шалуна поперек туловища и повлек его к пустующему сиденью.

Физическими параметрами пилот, несомненно, превосходил худенькую стюардессу, однако в сравнении со своим массивным противником заметно не добирал. Без особого труда вырвавшись из цепких объятий, подвыпивший «террорист» активно пошел в атаку.

Развернувшись, он всем корпусом налетел на пилота, отчего тот тоже начал хвататься за спинки кресел, чтобы не упасть. Не останавливаясь на достигнутом, грузный мужчина нанес хороший удар в челюсть, моментально повергший парня в нокаут.

Разобравшись с досадной помехой, дебошир вновь обратился к мужу непричесанной пассажирки.

Не предвидя конца увлекательному действу и уже наблюдая в иллюминаторе горы и долы приближающейся земли, я решила вступить в игру и сказать свое веское слово.

Оценивая действия расходившегося хама как профессионал, я видела, что он берет только наглостью и массой, не имея никакой специальной подготовки и не зная даже элементарных приемов классического рукопашного боя. Поэтому с тем, чтобы обезвредить его, у меня не возникло ни малейших проблем.

Мужик уже перегибался через сиденье с нервной дамой, чтобы продолжить разговор с ее мужем, когда я подошла сзади и, заломив руку, несколько скорректировала направление его движения.

— А-а-ай! Ой! — завопил он, почувствовав постороннее вмешательство. — Кто это?! Куда это?! Ты это чего? Чего хулиганишь?

— Это ты хулиганишь, — терпеливо и не раздражаясь внушала я, препровождая его на место. — Беспокоишь пассажиров, мешаешь экипажу делать свою работу. Отвлекаешь. А здесь, между прочим, люди. И все хотят жить. Тебе что сказано было? Тебе сказано было — сядь на место и пристегни ремень. Вот садись и пристегивай.

Доведя его до свободного кресла, я, все еще удерживая руку за спиной, развернула мальчика, намереваясь усадить. Но в этот момент, воспользовавшись небольшим послаблением, он со всей силы толкнул меня, и, выпустив его руку, я отлетела назад метра на три.

— Ах ты, нахалка такая! — снова входя в раж, наступал пьяный толстяк. — Смотри-ка, совсем бабы страх потеряли! Руки распускают не хуже мужи…

Но договорить ему не удалось.

Поняв, что по-хорошему не получится, я решила прибегнуть к болевым и, может быть, даже запрещенным приемам. Впрочем, учитывая разницу в массе и объемах, думаю, на сей раз это было простительно.

Несколько коротких ударов быстро сосредоточили пациента на самом себе, в результате чего пилоты получили возможность спокойно выполнять свою работу, а пассажиры были избавлены от назойливых приставаний. Восстановленную тишину и покой лишь время от времени нарушали доносившиеся с последнего сиденья протяжные «охи» и «ахи».

Минут через двадцать мы благополучно сели. Судя по тому, как долго пассажирам не разрешали выйти из салона, я предположила, что экипаж сообщил наземным службам о беспорядках во время полета и с минуты на минуту сюда прибудет полиция.

Так и произошло. В салон поднялись люди в форме и, не тратя времени на длинные комментарии, надели беспокойному пассажиру наручники.

— Я буду жаловаться! Это беспредел! — возмущенно вопил тот. — Я вас самих… в кутузку вас… я вас…

Но эти страшные угрозы беспокоили полицейских так же мало, как недавние угрозы членов экипажа — самого дебошира. Когда его вывели из салона, покинуть самолет наконец-то смогли и все остальные.

Из окна автобуса, перемещавшего нас по летному полю, я видела, что у здания аэровокзала пристроилось некое средство передвижения, совсем не похожее на летательный аппарат, — не самой старой модели черный «мерс» явно ожидал кого-то.

Когда автобус остановился, первыми из него вышли полицейские, ведя под руки воздушного хулигана.

Одновременно с этим открылась задняя дверь «Мерседеса», и оттуда появился мужчина.

— Коля! — рванувшись к нему, вновь во всю глотку заорал неуемный толстяк. — Ты посмотри… смотри, что делается! Ни за что, ни про что в кандалы заковали. Беспредельщики, блин… Совсем страх потеряли. Скажи им, Коля.

По-видимому, Коля, приехавший на летное поле в «Мерседесе», действительно имел что сказать. Последним, что я увидела, на мгновение обернувшись перед тем, как войти в здание вокзала, была живописная группа из четырех мужчин, о чем-то увлеченно беседовавших возле машины.

Уверенная, что все закончилось и про эту историю можно забыть, я прошла через аэровокзал и вышла с другой стороны на привокзальную площадь. Здесь останавливались маршрутки, курсирующие между городом и аэропортом, дежурили таксисты, а неподалеку на платной автостоянке терпеливо дожидался моего возвращения верный «фольк».

Почти одновременно со мной вышла и девушка, которую так самоотверженно спасала я от хулигана в самолете.

И тут выяснилось, что история совсем не закончена и что подвыпивший донжуан оказался более упорным, чем можно было предположить.

Едва лишь девушка успела сделать пару шагов, как прямо перед ней, преградив путь, лихо тормознул знакомый черный «мерс».

— Слышь ты, недотрога. Хочешь — прокачу с ветерком? А? — вываливаясь из задней двери, проговорил наш старый знакомый.

На нем уже не было наручников, и, судя по всему, чувствовал он себя превосходно.

— Что, удивилась? — ухмыляясь, говорил он оторопевшей девушке. — А ты небось думала, что меня так-таки сразу в тюрьму посадят? Прямо из самолета на нары, да? Хе! Да я, если хочешь знать… Я сам кого угодно… Нам менты не указ. Мы сами… Да, Коля? Подтверди!

Последние слова настойчивый ухажер, слегка пригнувшись, адресовал кому-то, сидящему в машине. После этого он развернулся и направился к девушке, а она инстинктивно перешла поближе ко мне.

— Хе! Нет, ты посмотри! Да чего ты к ней жмешься-то? Думаешь, если она мне, пьяному, подножку подставила, так теперь и управы на нее нет? Так это я в самолете пьяный был, а теперь другая история. А ты смотри у меня! — погрозил в мою сторону кулаком бравый вояка, очень напугав. — Смотри, не лезь на рожон! Будешь нарываться — получишь по полной. Даже не сомневайся!

Не уточняя, что именно я должна буду получить, мужик подошел к девушке и, подхватив ее под руку, повлек к машине.

— Пустите! Пустите меня! — неловко отбивалась та, беспомощно оглядываясь вокруг.

Но мужик явно не собирался менять свои намерения и продолжал тащить несчастную жертву своих симпатий к машине. Я подошла ближе, думая, что, за неимением других желающих, приводить его в чувство снова придется мне. Но в это время открылась вторая задняя дверца, и из «Мерседеса» показался еще один мой новый знакомый, тот самый всемогущий Коля, которому каким-то образом удалось освободить своего эмоционального друга от «кандалов», а заодно, кажется, и от претензий полиции.

— Да ладно тебе, Паша. Ладно, оставь, — улыбаясь, говорил он бесцеремонному наглецу. — Ты видишь — девушка не хочет с нами ехать. Оставь. Ее, может быть, жених ждет. Дома.

Косо усмехнувшись, он как-то странно выделил интонацией последнее слово. Потом приобнял друга за плечи и, оторвав, наконец, от готовой уже разрыдаться девушки, пошел вместе с ним к машине.

Дорогой они обменивались какими-то фразами, то и дело прерывая их взрывами хохота.

Освобожденная от домогательств, девушка направилась дальше, украдкой вытирая слезу.

Невольно оказавшись в роли опекуна, я посчитала правильным поддержать человека в такой ситуации и, подойдя к ней, сказала:

— Да плюнь ты! Было бы из-за чего расстраиваться. Если из-за каждого придурка рыдать, так это никаких слез не хватит. Плюнь и забудь!

Но вместо того чтобы ободриться, после этих слов девушка и впрямь заплакала навзрыд.

— Забудь, — прерывисто доносилось сквозь неутешные рыдания. — Вам хорошо говорить! Вы же не знаете! А у меня уже сил никаких нет.

Больше ничего членораздельного я не услышала и следующие десять минут занималась только тем, что одну за одной вытаскивала из упаковки салфетки, моментально промокавшие насквозь, стоило лишь приблизить их к залитому слезами лицу моей собеседницы.

Сосредоточившись на этом занятии, я лишь в последнюю минуту заметила, что к нам быстрым шагом приближается пожилой мужчина. Озабоченно и тревожно взглядывая на мою подопечную, он отрывисто кидал:

— Что? Что еще? А? Валя, что?

— Да ничего, — сквозь слезы отвечала девушка. — Там кто-то, не знаю, знакомый, что ли, его был. В самолете. Никакого покоя. Весь рейс мучил. Он его там, на поле встречал. Я только потом поняла. А так — даже и не думала. Что он, специально, что ли? И в Москву, что ли, они за мной летали?

Девушка снова разрыдалась, а пожилой мужчина, обняв за плечи и гладя по голове, принялся ее успокаивать.

Посчитав, что моя миссия закончена, я хотела уже отправиться восвояси, когда диалог возобновился, неожиданно коснувшись моей персоны.

— Только вот, единственно, — всхлипывая, снова заговорила Валя. — Единственно вот — девушка. Только она помогала. Простите, как вас зовут? Я даже не спросила. Даже неудобно.

— Евгения.

— Да. Вот — Евгения. Только она помогала. Знаете, какая молодец! Там бугай такой здоровенный, а она вмиг с ним разобралась. Как схватила, как руку заломила ему! Он на весь салон взвыл. Сволочь! Вы только Игорю не говорите, а то опять расстроится.

При упоминании этого имени лицо пожилого мужчины изменилось, и выражение его из тревожно-вопросительного перешло в безутешно-скорбное.

— Да, Игорь, — сосредоточившись на каких-то своих, по-видимому, невеселых мыслях, проговорил он. — Игорь в больнице, я как раз хотел тебе сказать.

— В больнице?! — сразу встрепенулась девушка. — Как в больнице? Что? Что еще?

— Ничего, не волнуйся ты так. Все хорошо, уже идет на поправку. Ожог сильный был. Самовозгорание. Тестирование проводили, агрегатные узлы испытывали. Что-то не заладилось у них там. А ему ж всегда больше всех надо, Игорьку-то. Ринулся вперед, давай скорее тушить. В самое пекло. Не сиделось ему на месте.

Пожилой мужчина нахмурил брови, девушка пуще прежнего разрыдалась, а я стояла столбом, не зная, что мне в этой ситуации предпринять.

Инстинкт и некоторые брошенные вскользь полунамеки подсказывали, что передо мной — потенциальные клиенты. С другой стороны, для того, чтобы вот так вот напрямую предлагать свои услуги, одних полунамеков все-таки маловато, а расспрашивать посторонних, в сущности, людей об их внутрисемейных проблемах было как-то неловко.

— Это он! Это опять он, — сквозь слезы говорила Валя. — Не успокоится, пока со свету не сживет. Ах, Женя, вот если бы вы не борову этому, а вот ему самому, сволочи этой, прямо ему по морде бы надавали! Вот это было бы просто великолепно. И по справедливости.

— Кому — ему? — пытаясь ухватиться хоть за какую-нибудь ниточку, спросила я.

Но пожилой мужчина, целиком занятый своим, кажется, даже не услышал, что я что-то сказала.

— Нужно в больницу ехать, — озабоченно говорил он. — Я сейчас такси возьму. Думаю, лучше такси, а то на этих автобусах полдня будем добираться.

Увидев в этом шанс, я поспешила им воспользоваться.

— У меня здесь машина. На стоянке, — бодро и громко произнесла я, чтобы уж на сей раз на меня точно обратили внимание. — Вам в какую больницу? Если нам по пути, я могла бы подвезти вас.

— Правда? — с радостной надеждой взглянула на меня Валя. — Это было бы очень хорошо. Мы были бы очень благодарны.

— Не знаю, — сомнительно качал головой ее пожилой собеседник. — У вас, наверное, тоже свои дела?

— Да, но если нам по пути, отчего же, я буду только рада помочь.

Я снова спросила, где находится больница, и разумеется, оказалось, что она по пути. Иначе просто и быть не могло.

В машине, улучив удобную минутку, я вклинилась в эмоциональный обмен мнениями, которым, практически не умолкая, потчевали меня мои пассажиры, и через несколько минут была уже в курсе последних событий.

Оказалось, что упомянутый Игорь — сын пожилого человека, встретившего нас в аэропорту, что сам он авиаинженер, а отец его, едущий сейчас с нами, — авиатехник. Таким образом, выходило, что сейчас я имею эксклюзивную возможность общаться с представителями военно-воздушных сил нашей родины.

Валя была невестой Игоря и никак не дочерью пожилого мужчины, что я предположила вначале, слегка удивившись, что она обращается на «вы» к своему отцу.

Старого техника звали Зорин Константин Иванович. Он был очень доволен, что сын поддержал семейную традицию и, выучившись на инженера, стал работать вместе с ним в части. Думал, что складывается династия.

Карьера Игоря началась вполне удачно, но в последнее время ему то и дело приходилось сталкиваться с какими-то чрезвычайными обстоятельствами, как будто кто-то специально испытывал парня на прочность.

— Да даже и не «как будто», — с волнением рассказывал Зорин. — А вот именно — специально. Все здесь понятно, все белыми нитками шито. И кто все эти гадости ему подстраивает, и почему. Все всё знают. Вот только доказать никто не может. Ни я не могу, ни Игорь. А ему ведь отдуваться по полной приходится. Взять хотя бы этот последний случай. Такой ожог — это ведь не шутки. Пошло бы чуть-чуть повыше, он бы и без глаза остаться мог, инвалидом бы сделался.

— Ой, Константин Иванович, что вы такое говорите! — Валя в ужасе округлила глаза и обхватила руками щеки.

— Да ничего, не волнуйся ты так, — поспешил успокоить ее старый техник. — Это я ведь только для примера сказал. Насчет того, что не шутки это. Опасно. Даже для жизни, считай, угроза. А ему все как с гуся вода. Стоит себе в сторонке, усмехается, как будто и ни при чем здесь.

— А кому ему-то? — настойчиво спрашивала я, пока еще не очень понимая, в чем дело.

— Ну как же! Свиридову, кому же еще, — проговорил Зорин, как бы удивившись тому, что на свете существуют люди, не знающие эту фамилию. — Он всеми этими марионетками крутит.

Из дальнейшей беседы выяснилось, что Николай Свиридов — заместитель командира части, что он имеет некие виды на Валентину, а в ее женихе видит своего соперника. Поэтому и мстит.

— Она медсестрой работает, Валюшка-то, — вновь рассказывал Зорин. — Там же, в части. Вот и заприметил он ее, Свиридов-то. Тоже бабник тот еще. Ни одной юбки не пропустит. Только Валентина, она у нас не такая, она девушка серьезная. Да? — с улыбкой взглянул он в лицо засмущавшейся «серьезной девушке».

— Уж серьезная или несерьезная, а с подлецом таким точно ничего общего иметь не хочу, — ответила та. — Да и другие не очень-то рады. Просто боятся. Он ведь начальник, любую пакость устроить может, даже увольнение организовать. Вот и соглашаются. Кто из-за того, чтобы работу не потерять, кто просто чтобы неприятностей ненужных не нажить себе. Думаете, так уж он всем им нравится? Ничего подобного! Просто боятся.

— Ну вот, видите, Женя? Другие боятся, а мы — храбрые, — невесело усмехнулся Зорин. — Так что для неприятностей у нас тут теперь раздолье. Полной ложкой хлебаем.

— А что же, нужно, как другие, что ли? — возмущенно начала Валя. — И мне тоже к нему в наложницы идти?

— Да ну что ты, я ведь не об этом. Кто же тебя принуждает идти в наложницы? Просто хотел сказать, что гад он, только и всего. Относится к людям, как к рабам, думает, что все ему обязаны. Как же, в самой Москве у него «мохнатая лапа». Царь и бог. Все ему подчиняются, слова поперек сказать не смеют, а наша, смотри-ка ты, возразила. Вот он и окрысился на нее, проходу не дает, при каждом удобном случае зло срывает.

— Но ведь, если я правильно поняла, у Вали есть жених, — посчитала нужным уточнить я. — Этот Свиридов, он что, не знает об этом?

— В том-то и дело, что знает, — тяжко вздохнул Константин Иванович. — Пока не знал-то, оно как-то полегче было. А уж как узнал — просто с цепи сорвался.

— Мы с Игорем со школы знакомы, — вступила в разговор Валя. — В параллельных классах учились. Общались, дружили. У нас здесь «поселок»-то небольшой, военный городок — все всех знают. Потом на учебу разъехались, а когда вернулись, снова встретились, и…

— И в результате подали заявление в загс, — бодро закончил Константин Иванович.

— В общем да, как-то так, — смущенно улыбнулась Валя. — А Свиридов, когда узнал об этом, так просто озверел совсем. Игорю начал каверзы всякие подстраивать, аварии эти производственные, ситуации двусмысленные. И всегда получается так, что он виноват. Человек, можно сказать, только-только работать начал, а ему так и норовят или нарушение устава предъявить, или обвинение в халатности, или вообще некомпетентность. А у него высшее образование, между прочим. И он не просто так поступал, лишь бы куда, сознательно хотел по стопам отца пойти, вот, дело Константина Ивановича продолжить. А если тебе на каждом шагу подножки ставят, какое уж тут дело?!

— Вот-вот, — взволнованно перебил ее Зорин. — С тех пор, как он про эту свадьбу узнал, совсем житья нам не стало. Мало того что Валюшку с Игорем донимает, еще и меня, старого, раз за разом дергать начал. То у него техника к полетам не надлежащим образом подготовлена, то ремонт срочный нужен, там, где его еще сто лет не потребуется. В общем, было бы желание, а причина всегда найдется.

— Да, если на вас ополчился такой большой начальник, неприятности и правда придется хлебать полной ложкой, — заметила я. — Ведь у него для этого все возможности есть. И власть, и полномочия.

— Да какой он начальник? — с презрением проговорил Зорин. — Разве что из Москвы прислан, а так… В работе своей ничего не понимает, в технике не разбирается, подчиненных не уважает. И не умеет ничего, да и учиться не хочет. Единственное, что ему нравится, это крутость свою показывать. Созовет дружков, и давай перед ними хвастаться, какой он большой начальник, да сколько у него полномочий. Мол, захочу — любой истребитель по моему приказу поднимут, чтобы за пивом сгонять. Царь и бог!

— А почему же его здесь держат, если он в работе своей некомпетентен, да еще и так ведет себя? — наивно поинтересовалась я.

— А вот потому и держат, что протекция хорошая. Его сюда, похоже, по чьему-то «личному приказу» всунули. Родственников хороших имеет. Вот и терпим это сокровище. Командир-то неплохой у нас, понимающий. Грех жаловаться. Но ведь он тоже человек подневольный, над ним тоже командиры есть. Назначили тебе зама — хочешь, не хочешь, а приходится с ним работать. С таким, каков есть. Особенно зарываться он этому Свиридову не дает, но со всех сторон опекать тоже не может. У каждого своя, как говорится, сфера. Так что в тех вопросах, где Николай Юрьевич наш по статусу своему полновластный господин, изгаляется он, как душа захочет.

— Николай Юрьевич — это Свиридова так зовут? — уточнила я.

— Да, его.

— Что, и правда заставляет на истребителях за пивом для себя летать? — усмехнулась я.

— До такого, конечно, не доходило, — улыбнулся в ответ Зорин. — Но то, что он в личных целях летную технику использует, об этом уж все знают. Вертолет у нас есть, Ми-8 старенький. Так он у него вроде такси. На природу, к дружбанам своим на «фазенды» — только так он на этом вертолете «катается». А это, между прочим, и горючее, и износ. Потворствуют вот таким вот «хозяевам», а потом удивляются, откуда недостачи берутся. Да и общее состояние тоже. Техника, она ухода требует, подготовки, профилактики. За вертолетом этим тоже следить надо, тем более такое начальство «высокое» на нем летает. Вот и дергают людей каждый раз. Вместо того чтобы боевыми самолетами заниматься или тренировочные полеты готовить, ребята должны с этим его «личным автотранспортом» возиться. И разумеется, никакой дополнительной заработной платы за это не полагается, не говоря уже о благодарности. В общем, я уж говорил — к людям никакого уважения, эксплуатирует, можно сказать, как рабов.

— Да, интересный кадр. Такой если разозлится, хорошего не жди. Думаю, не сладко вам приходится.

— Еще как несладко! — с чувством произнес Константин Иванович. — Вот хоть этот случай взять, с Игорьком. Самовозгорание, говорят, произошло, изоляция на проводах повреждена была. Только когда это у нас изоляция бывала повреждена? У нас что — кухня коммунальная? У нас, между прочим, военный объект. У нас каждая мелочь, каждая деталь так отработана, что комар носа не подточит.

— Так вы думаете, что этот случай, в результате которого пострадал Игорь, был подстроен?

— Да, думаю, — с нажимом проговорил Зорин. — Конечно, точно утверждать я не могу и доказательств, как всегда, нет. Он ведь тоже хитрый, этот Свиридов. Подлый, гад, правильно Валя сказала. Чужими руками все делает, сам будто и ни при чем. Не придерешься. Но у меня уж нюх на эти его делишки выработался. Нутром чую — его работа.

— Не успокоится, пока со свету не сживет, — сокрушенно резюмировала Валя.

— Вот-вот. Мало ему, что мужиков достает, нет, он еще и к Валюшке подсылает всяких, — чтоб приставали.

— Да, — подтвердила Валя. — И в этом вся его подлая натура проявляется. Сам же подговаривает их, чтобы ко мне придирались, сам же потом, как бы невзначай, на выручку является. Робин Гуд незваный. Это ведь наверняка снова он подстроил!

— Что «это»? — не понял Зорин.

— Да вот, случай этот сегодняшний, в самолете. С мужиком пьяным, от которого Женя меня спасла.

— Да брось, — недоверчиво проговорил Зорин. — Как они могли узнать, что ты будешь лететь именно этим рейсом? Ты же в Москве была. Неужели и там у него такая же широкая сеть осведомителей? Быть такого не может!

— Не знаю, — надула губки Валя. — Только этот мужик, который приставал ко мне в самолете, — это знакомый его был. Да вот, Женя может подтвердить. Вы ведь видели, Женя, там машина его стояла? Прямо на летном поле?

— Кого «его»? — в тон Зорину спросила я.

— Ну как же! Свиридова. Тот высокий, с прямыми волосами, который возле «Мерседеса» стоял, это ведь он и был. Свиридов. Еще глаза у него такие нехорошие. Холодные, жесткие. Даже смотреть неприятно.

Вспомнив мужчину, стоявшего возле черного «Мерседеса», я нашла, что он вполне подходит под описание Вали. Так вот оно что! Значит, это и был тот самый высокопоставленный негодяй, не дающий покоя целому семейству.

Что ж, тактика, которую описала Валентина, вполне подтверждалась. Ведь приставания пьяного хама действительно прервал его друг, приехавший на своей машине прямо на летное поле. Вполне достоверное впечатление Робин Гуда, спасающего беззащитную девушку от разбойника.

Только вряд ли все это и впрямь было задумано заранее. Скорее всего, о том, что Валентина летит этим рейсом, друг Свиридова действительно узнал случайно и нашел возможность передать эту интересную информацию своему патрону.

— И машина эта — его, — продолжала между тем Валя. — «Мерседес» этот черный все знают. Представляете, Константин Иванович, он прямо на летное поле заехал, — изумленно говорила она, обращаясь к Зорину.

— А что тут такого, — откликнулся тот. — С его связями и не туда еще заехать можно. По летному полю на автомобилях раскатывает, на дачи к друзьям на вертолетах летает. Все как следует.

— Да, у него знакомые везде, — подтвердила Валя. — Любое дело организовать может. А уж пакость какую-нибудь, это вообще раз плюнуть.

— Что ж, при таких связях это не удивительно, — согласилась я. — Только в то, что они специально за вами летали в Москву, Валя, мне все-таки как-то плохо верится.

— Да нет, думаю, не специально, — вместо Валентины ответил Зорин. — Думаю, нечаянно рейс совпал, а это все они потом уж придумали. Этот увидел тебя, на посадке или еще где. Созвонился со Свиридовым, передал. Вот и договорились нервы тебе потрепать. А что? Нормально. Ты ведь в драку с ним не полезешь, с битюгом таким. А эту историю, Женя, ее все свиридовские дружки до единого знают. И, считай, все участвуют. Само собой, и не выдаст, конечно, ни один, тут уж рука руку моет. Так что сейчас, если разбираться начать, выяснится, что никто и не в курсе. Все случайно произошло.

— Минуточку, — проговорила я, озаренная внезапной догадкой. — А вы обратили внимание, Валя, как этот Свиридов выделил интонацией свое последнее слово? Помните, когда говорил этому своему другу, что вы не хотите ехать с ними и что, возможно, вас ждет жених. Вы заметили, как выделил он это слово: «дома»? Язвительно так, цинично. Явно очень хорошо зная, где сейчас Игорь.

— Вот-вот, — подхватил Зорин. — Сам же гадит исподтишка, сам же издевается. Дескать, ты его дома надеешься увидеть, ан я уж сделал. Готов тебе сюрпризец, радуйся!

Тем временем мы уже подъезжали к больничному корпусу.

— Еще по поводу ожога я хотела уточнить, — сказала я, обращаясь к Зорину. — Вы говорили, сын ваш получил ожог. Сильный?

— Да, Константин Иванович, я и позабыла, — встрепенулась Валя. — Даже и не спросила ничего с этими своими переживаниями. Как там Игорь?

— А что Игорь? Хорошо Игорь. Все с ним в порядке, выздоравливает. Ожог тоже заживает постепенно. Ничего, вроде бы не сильный. То есть ожог-то сильный, просто площадь не очень большая. Правая рука в основном. Сквозь одежду пламя проняло. Весь рукав выгорел, пока затушили. Сильный очень огонь был. Рука обгорела и на шею немного зашло. Лицо вроде ничего, не задело. Там ребята тоже не дремали. Помогли. Не один же он там был, на тестировании-то этом!

— Хорошо хоть лицо не задело, — сокрушенно сдвинув бровки, говорила Валя.

— То есть он у вас больной ходячий? — бодро улыбнулась я.

— Ходячий, как же, — слегка улыбнувшись в ответ, проговорил Зорин. — Мы тоже не лыком шиты. Нас голыми руками не взять.

Подъехав к ограде, окружавшей территорию больницы, я припарковалась на свободном месте в «кармане» и стала прощаться со своими новыми знакомыми.

— Может, запишете телефон? — осторожно поинтересовалась я, когда все мы вышли из машины. — Неизвестно, как повернутся события. Если этот Свиридов так решительно задался целью отомстить, вам, возможно, понадобятся мои услуги. По роду своей деятельности я занимаюсь охраной, так что, может быть, имеет смысл записать координаты.

— Охраной? — удивленно осматривая меня с ног до головы, проговорил Зорин. — Надо же! Никогда бы не подумал. То есть вы в этих вот группах быстрого реагирования, что ли, работаете?

— Не совсем. Я работаю индивидуально, как личный телохранитель. У меня есть опыт такой деятельности и некоторый боевой опыт, поэтому, если возникает необходимость, я стараюсь не упускать случая помочь людям, используя полученные знания на практике.

— И даже боевой? — изумление моих собеседников возрастало с каждой минутой.

— Так вот почему вы так легко разделались с этим здоровяком, Женя, — говорила Валя, в свою очередь, оглядывая меня, как какую-то невиданную диковинку. — Тогда конечно! Тогда неудивительно. Хотя, вообще-то, еще как удивительно! Такая хрупкая девушка… Константин Иванович, а что, может быть, действительно возьмем телефон?

— Не знаю, — снова с сомнением качал головой Зорин. — Личный телохранитель… Это, наверное, дорого.

— Договоримся, — обнадеживающе улыбнулась я. — К тому же за подобными услугами обращаются, когда грозит реальная опасность жизни, а собственную жизнь люди обычно ценят все-таки несколько выше, чем деньги. Запишите телефон, это совершенно бесплатно, а если возникнет действительно серьезная угроза, номер может вам пригодиться.

Валя зафиксировала мои контакты, и на этом мы расстались.

Мои новые знакомые направились ко входу в больницу, а я, заведя движок, медленно разворачивалась, выезжая из «кармана» и просчитывая, как мне выстроить путь отсюда до дома, чтобы он оказался кратчайшим.

Сказав, что больница расположена по дороге к моему дому, я, разумеется, немного слукавила. Она находилась совсем в другой стороне и даже в другом районе города. Теперь, оценивая в уме возможные маршруты, я видела, что придется мне часть пути проделать по извилистым и далеко не всегда идеально асфальтированным дворовым территориям. Однако именно эти потайные тропы частенько оказывались единственным средством быстро попасть с одной городской автомагистрали на другую.

Сейчас, чтобы срезать путь, мне необходимо было объехать территорию больницы. Медленно продвигаясь вдоль изгороди, я рассеянно поглядывала на яркие, в свежей июньской зелени деревья больничного парка, меж которыми по зеленой травке прохаживались «ходячие» больные, нагуливая аппетит перед обедом.

В теплый летний день у меня было опущено стекло, и среди тихой идиллии я вдруг услышала резкий, болезненный вскрик. Не понимая, откуда он мог донестись, я еще немного сбросила газ и, приглядываясь уже внимательнее, продолжала двигаться вдоль больничной ограды.

В самой дальней части парка, где особенно густо росли сосенки и березки, образуя небольшой лесок, наблюдалось весьма активное колыхание ветвей, несколько странное в эту тихую, безветренную погоду.

Остановив машину, я заглушила движок. Теперь до моего слуха совершенно ясно доносились короткие натужные междометия и глухие звуки ударов. Было очевидно, что где-то здесь, в укромной тиши, происходит некое «выяснение отношений», о котором участники его не желали бы оповещать всю округу.

Неясные предчувствия и инстинкт властно побуждали к действию. Я вышла из машины и, перемахнув через ограду, вскоре оказалась на «месте происшествия». Укрывшись от посторонних глаз на небольшой прогалинке среди деревьев, трое плотных и мускулистых мужчин в обычной штатской одежде мутузили четвертого, облаченного в полосатую больничную пижаму.

— Эй, ребята! — негромко окликнула я. — Что же это вы, втроем на одного, а? Да еще болящего. Нехорошо!

Прервав свое увлекательное занятие, «ребята» как по команде повернули ко мне головы. В образовавшийся просвет между их телами я увидела того, кого они избивали.

Это был молодой парень, на вид гораздо менее упитанный, чем обрабатывавшие его здоровяки. На его шее виднелось розовато-коричневатое пятно, уходящее вниз, в бинты и за воротник пижамы, и яснее всяких слов говорящее о том, по какому поводу парень очутился в больничном садике.

«…рука и на шею немного зашло…», — вспомнила я слова Зорина, уже догадавшись, кто передо мной, и убедившись в безошибочности своих предчувствий и правильности предпринятых действий.

Между тем здоровяки уже оправились от неожиданности и пришли в себя.

— Слышь ты, девушка, — проговорил один из них, отделившись от теплой компании и направляясь ко мне. — Ты это, шла бы отсюда. А то мало ли что может случиться?! Поскользнешься, упадешь, как в том кино — одно мокрое место останется. На тебя и троих не понадобится, меня одного хватит.

Пригнув голову и расставив руки, он, похожий сейчас на быка, перед которым маячит красная тряпка, надвигался на меня, недвусмысленно давая понять, что готов подтвердить свои слова действием.

— Ах, как невежливо, — улыбаясь, говорила я. — Только в том кино не было мокрого места. Там человек вполне благополучно очнулся в гипсе с бриллиантами. Ты невнимательно смотрел.

Произнося эти фразы, я пристально осматривала противника, примериваясь, какую тактику лучше избрать.

В объеме и массе я уступала этому мужчине как минимум раза в два. Опыт подсказывал, что для того чтобы быстро и эффективно нейтрализовать его, здесь, так же, как и в самолете, лучше всего подойдут болевые приемы. Средство это — хотя и запрещенное, но весьма действенное, а в некоторых случаях даже незаменимое. Но чтобы применить его, мне нужен был только какой-то отвлекающий маневр, чтобы враг не успел отреагировать на атаку и защититься.

И тут мне неожиданно помог Игорь.

Один из державших его мужчин ослабил внимание и отпустил руку, которой зажимал парню рот, чтобы тот не кричал. Разумеется, пленник немедленно воспользовался случаем.

— Уходите отсюда! — крикнул он мне, по-видимому, желая добра, хотя у меня сейчас были другие планы.

Громила, так некстати расслабившийся, снова зажал ему рот и для верности еще ударил кулаком в область солнечного сплетения. Бедный парень застонал, как подстреленная лань.

Этот небольшой эпизод и явился тем самым отвлекающим маневром, который позволил мне применить свои специальные средства.

Мой противник тоже ослабил внимание, инстинктивно оглянувшись на происходящее у него за спиной, и, воспользовавшись моментом, я приступила к действию.

Получив серию последовательных ударов по коленной чашечке, в правое подреберье и в глаз, здоровенный битюг зарычал от боли и согнулся пополам. Произнося в мой адрес разные нехорошие слова, он опускался на землю, то прижимая руки к животу, то хватаясь за коленку, не в силах определить, где ему больнее, а я, управившись с этим, занялась остальными.

Ни на минуту не забывая, что ребята превосходят меня по физическим параметрам, я понимала, что главное сейчас — не дать им возможности наброситься на меня вдвоем.

Впрочем, они, похоже, и сами не видели в этом необходимости.

Ничуть не вразумленные тем, что сейчас произошло с их другом, они, кажется, даже не допускали мысли, что «хрупкая девушка» вроде меня сможет уложить на лопатки таких больших и сильных мужчин.

Тот, что зажимал рот Игорю, остался на месте, а его товарищ выдвинулся в мою сторону. Он шел, так же набычившись, как незадолго до этого его друг, и, несомненно, намеревался довершить начатое им дело.

На сей раз некому было отвлечь внимание противника, и моя задача оказалась несколько сложнее.

По-видимому, у парня имелась некоторая подготовка, поскольку в ответ на свой незатейливый открытый замах, я получила довольно жесткий перехват. Волосатая медвежья лапа так сильно сжала мне запястье, что я чуть не вскрикнула от боли. Эта оплошность рассердила меня, одновременно заставив быть осторожнее, и следующий мой тактический прием уже не был столь прямолинейным.

Подняв вторую руку, как бы для удара, и заставив своего визави сосредоточить на ней взгляд, я параллельно с размаха «наступила» ему на ногу, стараясь попасть по пальцам пяткой.

Поскольку, возвращаясь из столицы, я была обута в симпатичные туфельки, а не в «дежурные» кроссовки, то и пятки мои, соответственно, опирались на крепкий остренький каблучок, а не на тупо-гуттаперчевую спортивную подошву.

Отведав каблучка, враг взвыл от боли и, ослабив стальную хватку, на мгновение потерял контроль.

Это мне и было нужно.

Сцепив теперь уже обе свободные руки замком, я хорошенько врезала ему по шее, благо, наклонившись к своей потревоженной ступне, он очень удобно подставил мне ее для удара. После этого я уже без разбора стала молотить кулаками, вымещая досаду и нехорошее предчувствие, что от волосатых пальцев на руке наверняка останутся синяки.

«Это мне посреди лета, в такую жару — с длинными рукавами ходить?! Ах ты сволочь!» — в гневе думала я, осыпая ударами громадную неповоротливую тушу, не успевавшую вовремя увернуться ни от одного из моих «подарков».

Тем временем придурок с подбитым глазом успел немного очухаться и, позабыв свои собственные горести, поспешил на выручку другу.

Пропустив момент, когда он вернулся на поле боя, я продолжала заниматься с его товарищем и заметила прибытие «пополнения», только получив по почкам. Удар был настолько жесткий, что, казалось, меня приложили железобетонной дубиной.

От боли потемнело в глазах, и теперь уже я сама утратила контроль над ситуацией, будучи не в силах не только драться, но вообще осуществлять какие бы то ни было действия.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы мне на помощь снова неожиданно не пришел Игорь.

Оставшись один на один с последним из трех нападавших, он не терял времени даром. К тому моменту, когда роковой удар лишил меня возможности адекватно реагировать на происходящее, Игорь успел обезвредить своего соперника.

Теперь мы остались двое на двое, и, увидев, что я нуждаюсь в помощи, храбрый воин не стал медлить с ней.

Всем корпусом ринувшись на расходившихся негодяев, он вступил в схватку, раздавая удары направо и налево, не обращая внимания на то, что давно уже сочилась из-под бинтов кровь и даже начал промокать рукав пижамы.

Немного отдышавшись, я подключилась к процессу, и вдвоем мы довершили правое дело, разметав по сторонам стонущих бандитов и с победой покинув поле битвы.

Но не успели мы сделать несколько шагов, как откуда-то с земли послышалось треньканье сотового.

— Подожди-ка, — ощупывая карманы, говорил Игорь. — Это, похоже, мой. Черт, да где же он? Что, я его выронил, что ли? Да, выронил, наверное. Когда валялся где-то тут… Да, вот тут.

С этими словами он нагнулся к одной из сосенок и извлек из травы неутомимо сигналящую трубу.

— Да? Алло? Валюша? Здравствуй, милая! Уже прилетела? Уже здесь?! Вот это да! А я тут гуляю. Нет, недалеко, в парке. В больничном саду. Погода такая хорошая, вот я и подумал — пройдусь, подышу воздухом. Да, конечно. Конечно, уже бегу! Сейчас буду, ждите меня у входа.

Нажав на сброс, он сокрушенно взглянул на свой правый рукав, весь мокрый от крови. Не нужно было обладать особенной проницательностью, чтобы догадаться, что человек находится в большом затруднении и недоумевает, как предстать в таком виде перед любимой девушкой.

— Черт, вот зараза! Как теперь идти? Слушай, а ты не сможешь…

После всего совместно пережитого Игорь обращался ко мне уже как к старому другу. Вероятно, он хотел попросить меня сходить в палату и раздобыть какую-то другую, не столь окровавленную одежду. Но, подняв глаза, кажется, впервые озадачился простым и естественным вопросом, который, в общем-то, должен был возникнуть в самом начале.

— А ты откуда взялась?

— Долго объяснять, — отмахнулась я. — Давай лучше придумаем что-нибудь с твоим костюмом, а то невеста увидит — и правда испугается.

— Невеста? А откуда ты знаешь про… Ты кто вообще?

Пытливый взгляд, сразу ставший настороженным и тревожным, яснее ясного показал, что меня заподозрили в сговоре с врагами, и я поспешила вернуть мысли своего собеседника в правильное русло.

— Да не волнуйся, я не от Свиридова, — добродушно-снисходительно произнесла я роковую фамилию, вызвав у Игоря неподдельное изумление. — Валя тебе объяснит. Потом. А я сейчас схожу, вон с теми дедками побеседую, может, уговорю кого-нибудь одолжить тебе тужурку.

Неподалеку от небольшого леска, где несколько минут назад разыгралось сражение, возле скамеечки на полянке собралась кучка пожилых граждан в больничных пижамах и халатах. Товарищи имели самый доброжелательный вид, и я надеялась, что, объяснив им ситуацию, смогу взять у кого-нибудь напрокат часть амуниции.

— Добрый день! — лучезарно улыбаясь, говорила я, подходя к группе. — Вы не могли бы помочь нам? Тут такое дело — к моему брату девушка приехала, невеста, а он нечаянно рану вскрыл, вон, видите, вся пижама в крови. А они уже здесь, в больнице. С отцом. Пришли навестить его, а он в таком виде. И главное, даже в палату сходить нельзя, чистое что-то взять — они там, на входе стоят, заметят. Увидят кровь — невесть что подумают, испугаются еще. Не сможет ли кто-нибудь одолжить курточку? Ненадолго. А мы потом вернем выстиранную, обещаю.

Улыбаясь на все лады и демонстрируя самое искреннее расположение, я, кажется, сумела расположить к себе собеседников. Когда к нам подходил Игорь, они уже понимающе улыбались, проникнувшись сочувствием.

— Ну что, Вася, поможем молодому человеку? — спрашивал один, совсем седенький, своего друга, у которого черную как смоль шевелюру картинно-артистически разрезали белые пряди. — Обидно, действительно. К нему невеста приехала, а он выйдет к ней такой некрасивый. На-ка, примерь, подойдет тебе моя?

Седенький дедок скинул верхнюю часть своей пижамы и, оставшись в майке и просторных полосатых штанах, протянул ее Игорю.

— У-у, — увидев окровавленные бинты, опоясывающие чуть ли не все тело парня, сокрушенно проговорил он, — Да у тебя тут и правда ранения просто боевые!

«Вот уж действительно, — вслед за дедком оглядывая Игоря, думала я. — И надо было лезть с такой рукой! Сама бы справилась».

Было очевидно, что, рассказывая Вале про ожог, Константин Иванович явно преуменьшил степень поражения, по-видимому, не желая расстраивать девушку. В действительности рана занимала почти всю правую часть туловища, и можно было только удивляться отваге Игоря, при таком обширном ожоге не побоявшегося вступить в драку.

Но в глубине души я, конечно же, одобряла такое поведение.

«Сразу видно — мужик. Не размазня какая-нибудь, — думала я, пока Игорь примерял куртку добродушного деда. — Однако, возможно, в этом и заключается проблема. Если он всегда с таким энтузиазмом рвется на передний край, это лишь дополнительный бонус господину Свиридову. Легче легкого подстроить ловушку человеку, который так и норовит сам в нее попасть. Ведь если верить Зорину, сынок его именно потому и получил такой сильный ожог, что в первых рядах помчался тушить внезапный пожар».

— Ты чего ж с такой раной в заварушку-то полез? — говорила я Игорю, когда мы возвращались к больничному корпусу, где уже давно ждали нас Константин Иванович и Валентина. — Видел же, что я справляюсь. Сидел себе там, под елкой, да и сидел бы.

— Да вот потому и полез, что увидел, что ты не справляешься, — слегка усмехнувшись, отвечал Игорь. — Девчонка — с тремя такими бугаями. Как ты еще двоих-то этих сумела обезвредить, не понимаю. А про третьего уж и говорить нечего.

— Это моя работа, — сердито буркнула я, недовольная, что кто-то позволяет себе сомневаться в моих способностях.

— Работа? — удивленно поднял брови Игорь. — А кем ты работаешь?

— Так, вольный художник.

— Игорь!! — прервав меня, раздался на всю округу надрывный вопль.

От больничного корпуса навстречу нам бежала Валя. Через минуту она заключила в объятия любимого, повиснув у него на шее и не видя, как сморщился он от боли, вызванной столь резким и импульсивным прикосновением к потревоженной ране.

Я и Зорин-старший деликатно отошли в сторонку, не мешая радостной встрече. Свободные от наплыва эмоций и пылких чувств, мы беседовали о вещах более приземленных.

Глава 2

— Мы же вроде бы попрощались, — удивленно говорил Зорин.

— Это да. Но вот, как видите — пришлось снова встретиться. Наверное, судьба.

Вкратце я рассказала ему обо всем происшедшем. Выразив восхищение героизмом Игоря, я посчитала не лишним посоветовать Зорину хотя бы изредка напоминать сыну о необходимости сдерживать свои порывы.

— Если он действительно так живо на все реагирует и чуть что — сразу рвется в бой, то его очень легко могут спровоцировать. Начнут приставать к Вале, например. Он, конечно же, бросится защищать, скорее всего, даже не подумав о том, сколько перед ним противников. А если их окажется слишком много, все может закончиться плачевно. Думаю, что и вас, если что-то случится, он бросится защищать с не меньшим рвением. Вам не кажется, что стоило бы найти кого-то, кто защищал бы его самого?

Разумеется, догадавшись, на что я намекаю, Зорин сдвинул брови и глубоко задумался. Я же, в свою очередь, тоже проявила сообразительность и, угадав причину этих колебаний, поспешила продолжить:

— Если вас беспокоит размер моего гонорара, могу сказать, что эта сумма всегда определяется индивидуально. Когда человек действительно нуждается в помощи и сталкивается с реальной угрозой жизни, финансовые вопросы отходят на второй план. Существуют средние расценки, если они покажутся вам слишком высокими, мы можем обсудить условия, приемлемые именно для вас. Подумайте, Константин Иванович, сын ваш уже сейчас — в больнице. Чего можно ожидать в дальнейшем? Раз уж этот ваш недруг верно решил, как сказала Валя, сжить вас со свету, он может подстроить любую каверзу и вам, и Игорю, да и ей самой. Мне кажется, дополнительные меры безопасности в подобном случае — вовсе не прихоть, а насущная необходимость.

Зорин внимательно слушал и, когда я закончила, попросил немного подождать, пока он посоветуется со своими близкими.

Подойдя к Вале и Игорю, все еще продолжавшим обниматься и обмениваться эмоциональными репликами, он начал с ними «серьезный разговор».

Чтобы мои новые знакомые могли на свободе обсудить все детали, я отошла еще немного в сторону и принялась разглядывать живописные зеленые кущи больничного парка.

Семейный совет вынес вердикт в мою пользу.

Игорь, которому объяснили наконец, кто я такая и откуда взялась, не стал возражать против дополнительной поддержки в эту трудную для семьи минуту. Валя, которая, кажется, уже в самолете прониклась ко мне полным доверием, только обрадовалась, что все так удачно складывается. Зорин-старший, которого, видимо, больше всего беспокоил размер моего вознаграждения, после обсуждения суммы совершенно успокоился, поняв, что услуга ему вполне по карману.

Поскольку в данном случае отношения базировались на взаимном доверии, я не стала тратить время на формальности и объявила, что готова приступить к исполнению своих обязанностей сию минуту, пускай и не подписан пока официальный договор.

— Да вы уже, в общем-то, и приступили, — многозначительно взглянув на правую руку Игоря, проговорил Зорин-старший.

— Будем считать, что это — аванс, — очаровательно улыбнулась я. — Кстати, ко мне можно обращаться на «ты», без церемоний.

— О! Женечка, это так приятно! — просияла Валя. — Мы будем как подруги. Всегда завидовала таким смелым людям, как вы. То есть — как ты. Сама я такая трусиха. К тому же… Константин Иванович, как вы думаете, ведь чтобы исполнять свои обязанности, Женя всегда должна будет находиться где-то поблизости. Правильно я понимаю?

— Наверное, — вопросительно взглянув на меня, ответил Зорин.

— Вот! Вот я и говорю. Я думаю, будет правильно, если она пока поживет у нас. У нас с мамой. А? Как вы считаете? Тем более, Игорь сейчас в больнице. Я думаю, это будет удобно. А?

— Отчего же, я не возражаю. Как, Женя?

Выяснив, что молодые в преддверии скорой свадьбы живут вместе с мамой Вали в трехкомнатной квартире и что там несложно будет выделить помещение и для меня, я тоже выразила свое согласие.

Учитывая особенности данного случая, я предвидела, что мне придется опекать не только самого Игоря, но и прочих членов семьи, гонимой мстительным начальником. С этой точки зрения возможность проживания на одной территории с Валей, а впоследствии — с обоими будущими молодоженами, оказывалась как нельзя более кстати. К тому же военная часть, где служили отец и сын, и, соответственно, прилегающий к ней жилой комплекс располагались на значительном расстоянии от Тарасова, и ежедневно кататься туда-сюда мне было бы крайне неудобно.

Поэтому, поблагодарив за гостеприимство, я сказала, что с радостью принимаю предложение Вали, но сначала хотела бы все-таки попасть и к себе домой тоже.

— Моя тетушка, наверное, уже не находит себе места, — говорила я. — Я должна была появиться несколько часов назад.

Тут я вдруг вспомнила, что за всеми этими непредвиденными событиями до сих пор не нашла времени заменить сим-карту в телефоне. Там все еще была «заряжена» московская, и бедная тетя Мила даже при всем желании сейчас не смогла бы до меня дозвониться.

Взглянув на часы и поняв, что до инфаркта остались считаные минуты, я свела прощальную речь к минимуму.

— Константин Иванович, я убедительно прошу вас и Валентину до моего возвращения не отходить от Игоря, да и вообще, стараться не упускать друг друга из поля зрения. Пока вы вместе, вряд ли кто-то решится напасть в открытую, и мне, да и вам самим наверняка так будет гораздо спокойнее. Я постараюсь не задерживаться.

С этими словами я оставила живописную группу на лужайке в больничном парке и быстрым шагом направилась к машине. Поскольку, включившись в драку, я оставила свое транспортное средство у самой дальней части парка, а Зорин и Валя ждали Игоря у входных ворот, мне нужно было преодолеть немалое расстояние пешком, прежде чем снова оказаться «на колесах».

«Бедная тетушка! — сокрушалась я, на ходу судорожно втыкая в аппарат тарасовскую симку. — Как она, наверное, волнуется! А мне сегодня, как назло, совсем некогда выслушивать нравоучения».

Активировав трубку, я увидела высветившиеся на экране семь непринятых звонков и поняла, что мои тревожные предчувствия имеют все шансы сбыться.

Уже подходя к машине, я набрала номер тетушки и не успела сказать двух слов, как на меня посыпался град возмущенных восклицаний.

— Евгения!! Это переходит всякие границы!! Как ты можешь?! Я места себе не нахожу!

— Тетушка, прости, пожалуйста, я просто забыла заменить сим-карту.

— Где ты сейчас, сообщи для начала?

— Как где? В Тарасове. Самолет прилетел по расписанию, но возникли некоторые непредвиденные обстоятельства, и мне пришлось задержаться.

— В Тарасове! Скажите на милость! Тогда почему я не могу дозвониться до тебя?! Ты хоть понимаешь, что я волнуюсь? — кажется, совершенно не слушая меня, говорила о своем тетя Мила.

— Но я же вот как раз и пытаюсь объяснить — возникли обстоятельства, в силу которых я не смогла сразу ехать домой.

— Обстоятельства! Скажите на милость! Почему каждый раз, когда мне необходимо поговорить с тобой, у тебя какие-то обстоятельства? Почему я всегда на последнем месте? Ты хоть понимаешь, к каким последствиям может оно привести, это твое легкомыслие?

— Тетя Мила, ты у меня всегда на месте самом первом и самом главном, но иногда приходится чем-то жертвовать.

— Правда?! Поэтому ты отключила телефон?

— Да не отключала я!

— Ладно, Евгения, — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, проговорила тетя Мила. — Дома поговорим. Когда тебя ждать?

— Я уже лечу! — бодро отрапортовала я в трубку, с унылой безнадежностью думая о том, что в сложившейся обстановке упоминание о новых клиентах, с нетерпением ожидающих моего возвращения, только подольет масла в огонь.

Я завела движок и, следуя первоначальному плану, углубилась в лабиринты дворов. Попетляв по укромным закоулкам, я вскоре выехала на одну из центральных городских трасс, с которой легко можно было добраться до моего дома.

По дороге я собиралась с духом и готовила ответные фразы в свою защиту, предвидя, что встреча будет не слишком теплой. За этим занятием я не заметила, как оказалась у родного подъезда.

Поднявшись в лифте, я с бьющимся сердцем вставила ключ в замочную скважину.

Надутые губы и выражение попранной добродетели, встретившие меня в коридоре, сопровождались красноречивым молчанием.

— Дорогая моя тетушка, я так соскучилась, — распахивая объятия и даря самый нежный родственный поцелуй, говорила я. — Не сердись. Ты ведь знаешь, что в других городах приходится покупать местную сим-карту. А когда мы прилетели, я уже совсем было собралась заменить на тарасовскую, но меня неожиданно отвлекли и, к сожалению…

— К сожалению! Вот тебе и «к сожалению»! — не собиралась сдаваться без боя тетя Мила. — Я волнуюсь, места себе не нахожу, а у тебя в ответ на все только дежурные фразы.

— Почему же? Совсем даже не дежурные. Мне действительно очень жаль, что так получилось. Как только я вспомнила о том, что в трубке еще московская симка, я сразу же поменяла и позвонила тебе.

— Вот именно! Вспомнила она. Через несколько часов вспомнила! Когда я уже не знала, что и думать. Где ты, что с тобой? Как можно быть такой легкомысленной, Евгения? Вот был бы у тебя муж…

«Начинается», — с досадой подумала я, но вслух сказала другое.

— Был бы у меня муж, он, наверное, догадался бы, что я немного устала с дороги. И проголодалась. И хотела бы принять душ.

— Ах, да что ж это я! У меня ж там сейчас пригорит все! — моментально переключилась тетушка и уже через секунду исчезла из поля зрения.

На кухне забренчали кастрюльки, и в прихожую понеслись соблазнительные запахи.

Унюхав шедевры тетиного производства, я сразу вспомнила, что не ела ничего с самого завтрака и действительно не на шутку проголодалась.

Мигом приняв душ и переодевшись, я устроилась за обеденным столом, где уже немного успокоившаяся и подобревшая тетя сервировала праздничный обед.

— Куриное филе с овощами. Особый рецепт, с шафраном, — комментировала она, выкладывая на тарелку волшебно пахнущую снедь. — Острый соус и шафран. Совсем капелька. Для аромата. Чувствуешь, какой запах? Это очень редкая приправа, очень дорогая. Настоящий шафран сейчас днем с огнем не найти.

— Но моя гениальная тетушка, конечно же, сумела и это, — улыбаясь, подлизывалась я.

— Для тебя старалась, — полуобиженно-полушутливо отвечала тетя. — Неблагодарная!

Отведав эксклюзивного блюда, и впрямь оказавшегося необычным и очень вкусным, я ушла в свою комнату, чтобы подготовиться к ожидавшей меня новой трудовой смене. Кроме того, нужно было придумать, что же такое сказать тете, чтобы приятная новость о появлении у меня очередных клиентов не вызвала слишком бурного эмоционального всплеска.

Поскольку ближайшие несколько дней мне придется провести вне дома, первым делом я упаковала в сумку некоторые предметы гардероба, подобрав их так, чтобы минимум вещей обеспечивал максимум возможностей.

К дежурным джинсам, кроме повседневной майки, я решила добавить еще жилет, при случае позволявший скрыть спрятанный сзади за поясом револьвер, и свободную блузку рубашечного покроя, которая носилась навыпуск и служила той же цели.

Кроме револьвера, в арсенал вооружений вошли обязательные ножи, укрепленные на щиколотках, и метательные звездочки за поясом, гармонично дополненные двумя «шпагами» — длинными и тонкими ножами, спрятанными в специальных потайных чехлах на спинке жилета.

Добавив ко всему перечисленному упаковку патронов, я посчитала подготовительные мероприятия оконченными.

Оставалось самое сложное и неоднозначное — разговор с тетей.

— Послушай, тетушка, — масляным голоском начала я, пройдя в кухню и нежно приобняв тетю Милу, домывающую тарелки. — Тут такое дело… Должна тебе сказать, что в этих столицах на все ужасная дороговизна. Просто кошмар! Хоть прямо не езди! Ты даже не представляешь, как там уходят деньги. Просто между пальцев. Не успеешь оглянуться — уже пустые карманы.

— Ты это к чему? — подозрительно взглянула тетя. — Тебе денег, что ли, нужно? Много?

— Да нет, тетушка, ты не так поняла! С какой стати я буду брать у тебя деньги? Что я, инвалид, что ли, не смогу себе на жизнь заработать? Вот, кстати, тут знакомые как раз сегодня рассказывали. У одних очень хороших людей проблемы появились, нужно помочь. Может, я съезжу, поговорю с ними? А? Дело-то вроде пустяковое, а там, глядишь, и бюджет поправлю, возмещу ущербы, нанесенные столицами. А? Как думаешь?

— Проблемы, — недовольно скривившись, отвечала тетя. — Похоже, в этом городе только у тебя нет проблем. Все норовишь чужие решать. Вместо того чтобы найти себе хорошего парня и, как все нормальные люди, создать полноценную семью, мыкаешься целыми днями неизвестно где, заставляешь меня волноваться.

— Так это как раз и есть именно такое место.

— Какое место?

— Ну такое, где парней много. Авиабаза здесь, под Тарасовом, знаешь, наверное? Там парней — немеряно просто. И все хорошие. Летчики. Асы. Представляешь, какой это шанс?

Пытливо заглядывая мне в глаза в тщетных попытках угадать, шучу я или говорю серьезно, тетушка долго колебалась, определяясь с ответом. Но желание исполнить, наконец-то, свою заветную мечту победило сомнения, и, глубоко вздохнув, она сказала:

— Ну ладно, съезди. Не успела домой зайти, снова ей не сидится. Съезди уж, непоседа.

— Тетушка, ты прелесть!

С размаху я влепила любимой тете поцелуй куда-то в область уха и, подхватив упакованную сумку с «амуницией», вылетела на улицу.

Сборы и уговоры заняли довольно много времени и, предполагая, что новые клиенты уже заждались, я торопилась.

Очень довольная, что на сей раз удалось заключить с тетей Милой мировое соглашение, я бодро повернула ключ в замке зажигания и на всех парах помчалась к больнице.

Там я застала тихую семейную идиллию, найдя своих подопечных на скамейке, там же, где оставила их, уезжая. Разница была лишь в том, что теперь больничный парк был практически пустым.

— Тебе, наверное, уже пора в палату, доктора будут ругаться, — заботливо говорила я Игорю.

— Да, наверное, — рассеянно отвечал он, не в силах оторвать нежного взгляда от своей возлюбленной. — Хотя они знают, что ко мне девушка приехала, я предупредил, что задержусь, — наконец вполне осмысленно и как бы проснувшись произнес он, обратившись ко мне. — А ты, оказывается, просто Ван Дамм какой-то. Тут о тебе такие восторженные отзывы!

— Видел бы ты, какого она бугая на обе лопатки уложила, и сам бы восторгался, — улыбаясь говорила Валя.

— Да я уж видел…

Эти слова Игорь произнес вполголоса, как бы про себя. При этом он многозначительно взглянул на меня, давая понять, что для его невесты история, произошедшая в больничном парке, так и осталась тайной.

— Что ж, пожалуй, нам уже пора разбегаться, — взглянув на часы, сказала я. — Путешественникам нужно отдохнуть с дороги, а тебе, Игорь, действительно пора возвращаться в палату. Думаю, самое время перевязку сменить, — не менее многозначительно глянула я. — Ты там, в палате, не один, я надеюсь?

— У-у, — усмехнувшись, протянул он. — Совсем не один. Народу, как на вокзале. Даже две дополнительные койки втиснули.

— Вот и отлично. Значит, неподкупных свидетелей более чем достаточно. Плюс дежурная медсестра. Что ж, думаю, до утра мы можем за тебя на волноваться. Утром я подъеду, но ты и сам тоже посматривай. В одиночку старайся не гулять, будь всегда у кого-нибудь на виду, по глухим закоулкам не шастай.

— Да ладно тебе! Что я, маленький, что ли?

— Маленький, не маленький, а раз уж я взялась за работу, я ее делаю. Это — мои тебе инструкции и постарайся, пожалуйста, их выполнять.

— Да, Игорь, слушайся Женю. Она плохого не посоветует, — посчитала нужным вставить свое веское слово Валя.

— Ладно уж, воспитательницы, — добродушно улыбаясь, проговорил Игорь. — Слушаюсь и повинуюсь.

Мы с Зориным-старшим направились к машине, деликатно давая влюбленным возможность попрощаться. Через несколько минут уже у самых ворот нас догнала счастливая и довольная Валя.

— Он говорит, что скоро его обещают выписать, — радостно щебетала она, устраиваясь на заднем сиденье. — Может быть, даже завтра. Правда, рана еще не совсем зажила, но сейчас уже никакого особого лечения ему не проводят, только бинты меняют да мажут составом каким-то. А на эти перевязки он может и из дома ходить. То есть ездить. Палаты и так переполнены, есть и более серьезные случаи, так что врач сказал, что выписка вполне реальна.

— И что же, ему и на работу разрешат выходить? — обеспокоенно поинтересовался Зорин-старший.

— Нет, что вы! На работу еще рано. Больничный дадут. Врачи говорят, что не меньше, чем на месяц. Ожоги, они вообще долго заживают.

Пока происходил этот обмен мнениями, я успела выехать из «кармана» и выдвинуться в направлении места работы и одновременно проживания моих новых клиентов — крупной авиабазы, расположенной в окрестностях Тарасова.

Чтобы добраться до нее, необходимо было переехать наш знаменитый мост и после этого преодолеть еще весьма значительное расстояние, поэтому, глядя на темнеющий небосвод, я то и дело давила на педаль газа.

В конце рабочего дня движение на дорогах было довольно интенсивным, но база находилась вдали от центральных магистралей. Выбравшись из пробок, мы вскоре уже подъезжали к территории летного городка, огороженной фундаментальным железобетонным забором.

Доступ в этот жилой комплекс не преграждали ни шлагбаумы, ни контрольно-пропускные пункты, но чтобы с дороги заехать внутрь, нужно было обогнуть по периметру практически всю ограду.

Въехав на территорию и руководствуясь направляющими указаниями своих пассажиров, я вскоре притормозила у древнего трехэтажного строения, весьма условно подходящего под определение «жилой дом».

— Капитальный ремонт здесь явно не помешал бы, — проговорила я, выходя из машины и осматривая строение.

— Да где уж! — безнадежно отозвался Зорин. — Штукатурку в подъездах обновить не могут, что уж про капитальный ремонт говорить! Средств у них, видите ли, не хватает. Стены в трещинах, как после бомбежки, все осыпается. Про канализацию страшно и вспоминать. Дрянь и вонь эта вся вниз, под дома уходит. Как в Венеции, на воде живем.

— Ладно уж вам, Константин Иванович, — примиряюще заговорила Валя. — Не так уж все плохо. Женя, идем, я тебя с мамой познакомлю, она, наверное, уже заждалась.

— Да, вы идите, и я пойду, — вместо меня ответил Зорин. — Мне недалеко здесь, два шага.

Но такой поворот не очень соответствовал моим планам, поэтому я поспешила скорректировать развитие событий.

— Константин Иванович! — окликнула я уже развернувшегося, чтобы уйти, Зорина. — Вы не возражаете, если я навещу вас чуть позже? Мне необходимо знать не только, где находятся Валя и Игорь. Ведь вы, насколько я понимаю, тоже — одна из «мишеней» этого Свиридова? Поэтому я должна иметь представление и о том, где вы живете, где бываете и насколько эти места надежны в плане личной безопасности.

— Хорошо, хорошо, — снисходительно улыбаясь в ответ на мои аргументы, как улыбается взрослый требованиям ребенка, говорил Зорин. — Это здесь недалеко, такая же, приблизительно, развалюха. Валя покажет вам. То есть тебе.

Обеспечив таким образом себе приглашение в гости, я направилась следом за Валей, которая уже входила в подъезд.

Помещение, столь активно рекламируемое мне, как «просторная трехкомнатная квартира», представляло собой, хотя и действительно не тесную, но весьма и весьма небогато оформленную жилплощадь. За отсутствием Игоря, здесь проживали сейчас только мать и дочь.

Мать Вали, довольно приятная на вид женщина, такая же хрупкая и невысокая, как и она сама, только с заметной проседью в темно-русых волосах, встретила нас в коридоре.

— Здравствуй, мамулечка, ужасно рада видеть тебя! — говорила Валя, заключая ее в объятия. — Вот, познакомься. Это — та самая девушка. Наша героиня, — продолжала она, представляя нас друг другу. — Евгения. Нина Петровна.

— Очень приятно, — улыбнувшись и бросив на меня быстрый внимательный взгляд, проговорила Нина Петровна. — Валечка звонила мне, рассказывала про ваши подвиги в самолете. Сказала, что вы — телохранитель, правильно?

— Как-то так, — скромничала я.

— Необычная профессия для девушки. Хотя сейчас многие осваивают мужские профессии. Даже по нашей части можно судить. Раньше женщин среди служащих практически совсем не было, а сейчас — на каждом шагу. Вот и во время войны тоже. И летчиками, и пулеметчиками женщины были. Да что тут говорить, если нужно, мы сумеем за себя постоять!

Закончив фразу и вместе с ней закончив пристальное изучение моей персоны, Нина Петровна пригласила нас на кухню, говоря, что с дороги не мешает подкрепиться.

Но, уже подкрепившись недавно одним из кулинарных шедевров своей тетушки, я отказалась от приглашения, предоставив дегустацию Вале.

Осведомившись, в какой из комнат могу расположиться, я разложила немудреный багаж и отправилась в гости к Зорину-старшему. Необходимо было выяснить, где и в каких условиях он обитает, чтобы получить уже полное и исчерпывающее представление о «дислокации» всех, столь разрозненных на этот раз, объектов, за которыми я должна была наблюдать.

Валя назвала мне номер дома, квартиры, а также в двух словах сориентировала, как пройти.

Дом Зорина действительно располагался недалеко. Выйдя от гостеприимных хозяев, я уже через несколько минут подходила к приблизительно такой же полуразрушенной трехэтажке с идущими сверху донизу сквозными трещинами и облупленной штукатуркой.

Зорины жили на третьем этаже, и, позвонив, я оказалась в квартире, столь же небогато убранной, как и предыдущая, но только уже двухкомнатной.

Гостеприимно распахнув дверь во всю ширь, Константин Иванович первым делом пригласил меня отужинать, и мне снова пришлось вежливо отказываться.

— Спасибо большое, вы очень любезны, — очаровательно улыбаясь, говорила я. — Но я уже перекусила, когда ездила домой. Давайте лучше поговорим. Думаю, нам есть что обсудить с вами.

— Правда? — удивленно поднял брови Зорин. — Но я вроде бы все уже рассказал.

— Да, о том, что послужило причиной возникновения всех этих недоразумений. Но чтобы эффективно осуществлять контроль, я должна знать наиболее вероятные, скажем так, направления атаки. Откуда может появиться враг, куда он исчезает. Вот, например, те трое в больнице. Они ведь не случайно там оказались. Им нужно было знать, что в это время Игорь находится именно в этом месте, а следовательно, проследить за ним. Нужно было перелезть через ограду, проконтролировать, чтобы вокруг не было посторонних. Словом, масса вещей, предварительных этапов, на любом из которых мы могли бы их перехватить, если бы заранее знали об их планах.

— А, вот вы о чем! То есть ты. Но как же мы сможем заранее узнать все это? О планах того же Свиридова, например? Ведь сам он наверняка не расскажет.

— Это покажет время. А мы с вами давайте начнем с простого. Вы знаете, где он живет?

— Само собой. В пятиэтажке. Там все наши высокие чины гнездятся. Считай, единственный на всю летку нормальный дом. Недавно построили. Хотя какое недавно! Тоже лет десять уже ему.

— Это такая, с белым цоколем? — предположила я, припомнив, что по дороге сюда среди удручающе-ветхих строений действительно приметила вдали нечто, напоминающее «нормальный дом» — кирпичную пятиэтажку, свежеоштукатуренную и свежепобеленную по периметру нулевого этажа.

— Да, как в белых тапочках, — усмехнулся Зорин.

— Хм, то есть получается, что все вы тут друг от друга недалеко?

— В том-то и дело, — сокрушенно соглашался Зорин. — За семь верст не ходить. Тут он тебе и Игорь, тут она тебе и Валя, только руку протяни. А уж кандидаты, чтобы придраться к ним, всегда найдутся. Честным трудом зарабатывать этим ребятам невмоготу, а выпить надо. Для разных подлых штучек такой контингент — самый подходящий. Вот Свиридов и использует его, резерв этот кадровый. У него здесь шушеры этой на побегушках — вагон и маленькая тележка. Он же у нас начальник, большой человек. К Валентине пристать или Игорю какую-нибудь подножку подставить — для этих ребят милое дело.

— И что, ничего нельзя доказать? Неужели никто из этого «контингента» не может рассказать, кто именно дал ему поручение?

— Да кто ж про него расскажет? Он ведь их всех в бараний рог скрутить может. Да и не только их, и поважнее кого. Я ведь тебе говорил, какие у него тылы. Из самой Москвы поддержка. Иначе кто его, негодяя такого, так долго терпеть бы здесь стал? И дня бы не продержался.

Зорин нахмурился, видимо, погрузившись в неприятные воспоминания, но раздавшийся в это время звонок в дверь снова вернул его в реальность.

Не имея точной информации о семейном положении своего собеседника, я предположила, что это пришла супруга и что пора сворачивать дискуссию. С этой мыслью я отправилась в коридор следом за Зориным, который уже открывал дверь. Уверенная, что уже через пару секунд увижу его жену, я намеревалась познакомиться и тут же попрощаться, чтобы не вмешиваться в чужую семейную жизнь и не надоедать.

Но как ни странно, из коридора не доносилось ни женского голоса, ни приветственных слов, которые были бы вполне естественными при встрече жены и мужа. Оттуда вообще ничего не доносилось, и это странное безмолвие заставило меня насторожиться и прибавить шаг.

— У вас гости? — произнесла я, обращаясь к Зорину, застывшему на пороге ко мне спиной.

— Не знаю… — как-то странно ответил он.

Приблизившись, я из-за его плеча выглянула в коридор и обнаружила, что он пуст. Недоумевая, что же заставляет Зорина оставаться на месте, глядя в пустое пространство, я проследила за направлением его взгляда. Он смотрел вниз.

Там, на полу прямо перед дверью лежала загадочного вида конструкция, изнутри которой доносилось негромкое гудение, чем-то напоминающее звук сотового, поставленного на режим «вибро».

— Что это? — удивленно спросила я.

— Сам бы не отказался узнать, — ответил Зорин.

— Вы видели, кто это принес?

— Нет. Когда я открыл дверь, в коридоре никого не было. Только эта дрянь на полу.

— Понятно, — я сориентировалась в обстановке моментально. — Пройдите, пожалуйста, в квартиру. Туда, туда, поглубже. В дальнюю комнату.

С этими словами я обхватила Зорина за плечи и, подтверждая свои слова действием, препроводила его подальше от загадочного предмета.

Когда я вернулась, звук, идущий изнутри, усилился, и я поняла, что времени на «разминирование» у меня нет. Единственное, что еще можно было предпринять в подобной ситуации, это отойти как можно дальше от бомбы, которая в любую секунду могла взорваться.

Это я и постаралась сделать. Закрыв входную дверь на два поворота замка, я следом за Зориным ринулась в спальню, расположенную дальше всего от входа, и, не хуже, чем во время военного артобстрела, во всю глотку заорала: «Ложись!»

Когда, некоторое время спустя, я рассказывала об этом случае Игорю, мы весело смеялись, но на тот момент ситуация казалась мне вполне серьезной. Ведь за те несколько секунд, которые были у меня для осмотра загадочного устройства, я даже при всем желании не смогла бы определить ни тип его, ни взрывную мощность.

Мощность оказалась не такой уж большой, и уже через несколько минут я узнала, что основной «поражающий фактор» этой конструкции заключался вовсе не в ее взрывной силе.

Услышав донесшийся из коридора хлопок, я почти сразу же вслед за этим различила какое-то непонятное шипение, а минуты через две все снова стихло.

«Что за чудеса?» — недоумевала я, выходя в коридор.

Входная дверь, целая и невредимая, стояла на своем месте, неопровержимо свидетельствуя, что взрывная волна, если она вообще тут имелась, была очень слабой и совсем не разрушительной.

Осторожно открыв дверь, я обнаружила возле порога обуглившуюся бесформенную массу. Двери соседних квартир оставались на месте, и на лестничной площадке в целом не наблюдалось никаких ущербов. Но, посмотрев на внешнюю сторону двери, ведущей в квартиру Зорина, я ужаснулась. Декоративные деревянные панели, которыми она была облицована, выгорели почти дотла. Огромное черное пятно, изуродовавшее красивую лакированную поверхность, яснее всяких слов свидетельствовало о том, на какой эффект рассчитывали наши враги.

«Видимо, предполагалось, что Зорин возьмет эту дрянь в руки, — вновь осматривая обгоревшие останки неизвестно чего, валявшиеся под ногами, размышляла я. — Возьмет либо для того, чтобы рассмотреть, либо для того, чтобы выбросить на помойку. Впрочем, судя по тому, как быстро сработал таймер, старый техник смог бы получить причитающееся, даже не прикасаясь к этому агрегату. Если уж бесчувственная деревяшка получила такие чувствительные «травмы», что говорить о нежной человеческой коже?! Даже стоя рядом, он бы обгорел не хуже, чем Игорь, а уж если бы этот «фейерверк» находился у него в руках…»

В этом случае дело стопроцентно закончилось бы инвалидностью, можно было даже не сомневаться. Поняв, что главный упор в данном случае делался не на взрыв, а на огонь, я подумала, что наглость и цинизм наших врагов переходят всякие рамки.

«Это ведь они дубль решили организовать, — в крайнем возмущении думала я. — Мол, сынка твоего уму-разуму поучили, вот и ты подарочек получи. В открытую намекают, откуда в этом «самовозгорании» ноги растут, в лицо насмехаются. И даже страха ни капли нет, какое уж там про совесть поминать! Парень в больнице, еще оклематься не успел, а они…»

И тут меня вдруг посетила интересная мысль. А что, если этот демарш с «фейерверком» — это как раз и есть ответ на мои сегодняшние, вполне успешные действия в больнице? Точнее — наши с Игорем действия?

Версия казалась вполне правдоподобной. Если здоровяки, которые хотели избить Игоря, были присланы Свиридовым, они наверняка уже доложились «боссу». И о том, какой была его реакция на этот доклад, можно было даже не гадать. Посылая троих бугаев разделаться с одним парнем, к тому же еще и раненым, он наверняка не сомневался в успехе этого «предприятия». И вдруг посланцы являются к нему в синяках и, зализывая раны, рассказывают совсем другое.

Любой бы возмутился. А такой человек, как Свиридов, если я правильно поняла из описаний его внутреннюю сущность, — и подавно!

«Так это нам, значит, решили вендетту организовать, — усмехаясь, вновь думала я. — Мол, не хочешь быть послушным — на-ка, еще получи. Ладно. Посмотрим, чья возьмет! С профессиональным авиаинженером уважаемый гражданин начальник, похоже, справлялся без труда. Посмотрим, как получится у него справиться с профессиональным телохранителем».

— Константин Иванович, вы не сможете найти для меня пластиковый пакет? — обратилась я к Зорину, опасливо выходящему в коридор.

— Что? Пакет? — рассеянно спрашивал он. — А зачем?

— Да вот, хочу эти остатки забрать. Отдам знакомым, может быть, удастся провести экспертизу, установить, что это за чудо такое было.

— Бомба?

— Не похоже. Ударной волны практически не было. Только очень сильное пламя. Посмотрите, у вас вся дверь обгорела.

— Ого! Вот это да-а-а… — расстроенно протянул Зорин, рассматривая почерневшие деревяшки. — А какая красота была… Сами с Игорьком делали. Шкурили планки, морилкой протравливали… Вот гад! Это ведь опять он, Свиридов!

— Похоже на то, — согласилась я. — Есть ощущение, что это — ответ на наши действия в больничном парке.

— Точно! — будто озаренный догадкой, воскликнул Зорин. — Ты ведь надавала им там как следует, этим его шестеркам, вот он и недоволен.

— Завтра, если будет возможность, постарайтесь показаться на глаза любимому начальнику, — усмехнувшись, посоветовала я. — Интересно, как он будет себя ощущать, если узнает, что и этот его демарш, мягко говоря, не совсем удался.

— Отличная мысль! — глаза старого техника заискрились лукавством и даже некоторым злорадством. — Обязательно покажусь! Уж расстараюсь, чтобы дорогое начальство не осталось без информации. А все-таки гад он, — внезапно, снова помрачнев, произнес Зорин. — Это ведь, если бы я еще с минуту простоял здесь, вместо этой двери я бы мог… обуглиться.

— Но поскольку этого не произошло, то, думаю, нет и повода для расстройства, — стремясь отвлечь клиента от мрачных мыслей, проговорила я. — Фактически счет у нас сейчас два-ноль. Причем в нашу пользу. Поэтому, думаю, нужно скорее радоваться, чем огорчаться. Разве что вот дверь вам придется ремонтировать… Но думаю, что по сравнению с перспективой «обуглиться» потеря эта не такая уж большая.

— Пожалуй, — невесело усмехнулся старый техник. — А ведь это благодаря тебе, — снова будто озаренный догадкой, произнес он. — Это ведь ты посоветовала мне убраться подальше! Сам-то я, наверное, еще полчаса тут стоял, дожидаясь приключений.

— Я просто делаю свою работу, — скромно сказала я. — Уводить клиента как можно дальше от подозрительных предметов — ее часть. В этом нет ничего особенного.

— Для тебя, может быть, и нет, — очень серьезно произнес Зорин. — А для меня… мне ты, можно сказать, сегодня жизнь спасла. Если не физическую, то профессиональную — точно. Ты посмотри, куда оно дошло, это пламя! Почти на всю высоту дверь сожжена. Если бы вместо нее здесь я стоял, наверняка бы без глаз остался. Так что теперь я, можно сказать, твой должник.

— Оплата учтена в гонораре, — улыбнулась я.

Константин Иванович принес мне пакет, и я сложила в него обгоревшие «останки» загадочного технического объекта, извергнувшего из себя реки пламени не хуже, чем заправский огнемет. Конечно, надежды на то, что эти останки окажутся пригодными для экспертизы, было мало, но попытаться все же стоило. Я и сама впервые сталкивалась с подобным приспособлением, и мне было очень интересно, как оно устроено.

Прощаясь с Зориным, я настоятельно порекомендовала ему ни от кого никаких гостинцев не принимать, а еще лучше — просто никому не открывать дверь.

— Время позднее, — говорила я. — Хороший человек посреди ночи не явится, а плохому открывать незачем. Если случится что-то экстренное, лучше сразу звоните мне.

Получив торжественное обещание свято выполнять эти инструкции, я вышла на улицу и направилась к дому Валентины.

«Кто мог подбросить к двери эту дрянь? — раздумывала я по дороге. — И как они все это организовали? Просто бросили свой «фугас» к двери и убежали или как-то следили за процессом? Если второй вариант, то наши друзья, несомненно, узнают о результате гораздо раньше, чем Зорин «покажется на глаза» Свиридову».

Ответ на свои интересные вопросы я получила буквально в течение следующих пяти минут.

Когда невдалеке уже показались унылые серые стены обшарпанного трехэтажного строения, где вместе с Валей и Ниной Петровной проживала теперь и я, до моего слуха донесся истошный вой автосигнализации.

Не сомневаясь ни минуты в том, чья именно машина запела тревожную песнь, я со всех ног помчалась к подъезду, где был припаркован верный «фольк». По дороге в голове моей тревожно билась одна лишь мысль — о том, что предчувствия не обманули, и наши враги не только уже в курсе постигшей их неудачи с «бомбой», но и успели адекватно отреагировать.

Поймать «террористов» на месте преступления мне не удалось, и, добежав, я увидела только мелькавшие пятки удиравших в противоположную сторону мальчишек.

Одного взгляда на скособоченный, осевший на правое переднее колесо автомобиль было достаточно, чтобы определить, чем они здесь занимались.

«Ах вы, паршивцы!» — мысленно воскликнула я, решив, что хоть одного да изловлю, даже если придется вылезти вон из кожи.

Не теряя времени, я припустила за убегавшими и вскоре действительно нагнала одного из них, слегка поотставшего от своих товарищей.

— Стоять! — повелительно гаркнула я, хватая его за шиворот.

— Ай! Ой! Больно! — во всю глотку заорал мальчишка, хотя я, продолжая держать его за майку, даже не притронулась к телу.

— Ты еще поори мне, — ничуть не смутившись от этой провокации, так же строго продолжила я. — Разинул пасть! Ты мне лучше скажи, кто это вас надоумил чужие машины портить?

— Ай! Больно! — не слушая, продолжал вопить мальчишка, с удовольствием поглядывая на озабоченные лица, начинавшие появляться в окнах окрестных домов. — Ма-ма!

— А-а, маму тебе? Что ж, пойдем к маме! Расскажем ей, чем ее сынок занимается в свободное от учебы время. Расскажем, сколько сейчас шины стоят на такой автомобиль, сколько в автосервисе берут за монтаж. Она, наверное, богатая, мама твоя? Идем. Где ты живешь, говори адрес!

Однако такой поворот событий в планы юного диверсанта явно не входил. Он затих и, немного подумав, переменил тактику на прямо противоположную.

Сморщившись и состроив скорбную мину, он начал хныкать и канючить, пытаясь давить на жалость.

— Отпустите меня, я больше не буду, — причитал он, тщетно пытаясь выдавить из глаз хоть слезинку. — Ну, теть, ну пожалуйста!

— Скажешь, кто подослал вас, отпущу, — со всей возможной твердостью и непреклонностью отвечала я, давая понять, что торг здесь неуместен. — А не скажешь — отведу тебя к родителям и все им расскажу.

— Да никто нас не подсылал! Ну, теть, ну отпустите. Пожа-а-алуйста!

— Так. Значит, ты все-таки хочешь, чтобы мамка с папкой возместили мне ущерб. Что ж, прекрасно! Тогда идем. Который дом? Этот?

Подхватив мальчишку под локоть, я сделала движение, как будто собиралась идти к ближайшему подъезду, и прием сработал.

Поняв, что с ним не шутят, парень перестал кривляться и, упираясь всеми четырьмя, чтобы остаться на месте, заговорил уже совсем другим тоном.

— Да не знаю я ничего, — недовольно бубнил он себе под нос, отводя глаза. — Мужик какой-то. Сказал — вон на той тачке колеса проколете — с меня «пятихатка». Шило дал. Оно у Кольки осталось.

— А денег-то дал?

— Дал, — как-то невесело вздохнул мальчишка, из чего я заключила, что «пятихатка» тоже осталась «у Кольки».

— А что за мужик? Знакомый?

— Да нет. Я его не знаю. Может, из пацанов кто знает. Рыжий такой, высокий. Вы только родителям не говорите! А то отец мне устроит.

— И правильно сделает. Нашли игрушки! Ладно, иди, поздно уже. Так уж и быть, не скажу родителям твоим.

Я выпустила руку, и мальчишка, довольный, что легко отделался, в тот же миг скрылся из глаз, будто и не было его здесь никогда.

Угроза привлечь родителей малолетнего нарушителя к возмещению нанесенного мне ущерба подействовала, и я была этому очень рада. Но если смотреть на вещи реально, в это позднее время вряд ли стоило рассчитывать на помощь специалистов из автосервиса. Так что, даже если они и готовы были бы оплатить ремонт, сейчас его просто некому было делать. Наверняка все ближайшие ремонтные точки были уже закрыты.

Рассчитывать приходилось только на себя.

Вернувшись к машине, я достала насос и, подключив его к аккумулятору, как смогла, подкачала проколотое колесо. Теперь, до того момента, когда оно спустится снова, у меня было некоторое время для маневра.

Еще по дороге в летный городок, когда везла сюда Зорина и Валентину, я заметила расположенную неподалеку автостоянку. Во избежание каких-либо новых посягательств на мой автомобиль, я планировала перегнать его туда, оставив на ночь под присмотром бдительных сторожей. Сигнализация, конечно, вещь хорошая, но, чтобы проколоть колесо, много времени не нужно, и в подобных случаях сигнализация, как выяснилось, не спасает.

Получив первый опыт взаимодействия со своим невидимым врагом, я поняла, что противник обладает и умом, и сообразительностью. В случае с моей машиной, так же, как и в случае с загадочным устройством, которое подсунули Зорину, все было устроено так, что виноватых не оказывалось.

«В подъезде не было никого, а мальчишки — какой с них спрос? Они и соврут — недорого возьмут. Да даже если и скажут правду, ни один суд эти показания не примет, поскольку они — несовершеннолетние, — думала я, выруливая с приглянувшегося мне удобного местечка прямо под окнами Валиной квартиры, казавшегося таким безопасным. — Что это за «рыжий, высокий»? Реальный персонаж? Или плод юного воображения?»

Припоминая свой личный опыт всевозможных перевоплощений, я не могла не отметить, что рыжие волосы — одна из тех броских деталей, которыми проще всего отвлечь внимание от внешности. Но не зная, насколько осведомлен в этом смысле, например, Свиридов или тот, кто устраивает для него все эти трюки, трудно было строить предположения. Возможно, мою машину действительно «заказал» какой-то человек с рыжими волосами. А может быть, это сделал некий блондин или брюнет, ненадолго прикрывшийся рыжим париком, и в своем собственном обличье его не смогут распознать даже общавшиеся с ним мальчишки.

Подводя итог своих размышлений, я остановилась на том, что полученную информацию пока нужно просто принять к сведению.

Тем временем я находилась уже недалеко от стоянки. Въехав на территорию и чувствуя, как все сильнее уводит машину вбок из-за успевшего вновь «похудеть» правого колеса, я кое-как припарковалась на свободном месте, указанном сторожем.

Глава 3

Возвращаться обратно пришлось уже практически в полной темноте. С удовольствием вдыхая свежий ночной воздух, я думала о том, что, несмотря на некий понесенный ущерб, осуществить свои планы в полном объеме врагу и на этот раз не удалось.

Но после случая с машиной стало ясно, что и меня «взяли на заметку». Теперь ожидать выпады в свою собственную сторону я могла с такой же вероятностью, как и по отношению к любому из моих клиентов.

Мне вдруг пришло на ум узнать, как там Зорин-старший, и не произошло ли за это краткое время в его судьбе каких-либо неожиданностей.

«Если они так оперативно на все реагируют, значит, вполне могли предпринять что-нибудь в отместку не только мне, но и старому технику», — думала я, проходя под редкими фонарями.

Однако, набрав номер, я узнала лишь о том, что все в порядке. Немного удивленный моим поздним звонком Зорин сказал, что «в гости» никто не приходил и никакие замысловатые технические устройства не предлагал. Поинтересовавшись, во сколько он по утрам уходит на работу, я пожелала спокойной ночи и пообещала, что как минимум до завтрашнего дня больше не потревожу.

«Нужно будет проводить его завтра. Незаметно, — подходя к подъезду и предчувствуя долгожданный отдых, думала я. — В семь утра Вале и Игорю мои услуги навряд ли понадобятся, а тут все может случиться. Ведь сейчас к Зорину-старшему Свиридов ближе всего. Значит, и вероятных нападений логичнее всего ожидать именно здесь».

Размышления мои прервал телефонный звонок, и, взглянув на экран, я поняла, что отдыхать собралась немного рановато. Звонила бессовестно позабытая мною за всеми сегодняшними неожиданностями тетушка. Учитывая время суток, я уже заранее предчувствовала, какой накал страстей меня ожидает.

— Евгения!! — возмущенно неслось из трубки. — Как ты можешь?! Что за безответственность?! Ты сказала, что ненадолго уходишь, чтобы поговорить со своими знакомыми. И что же в итоге? На дворе уже ночь, а от тебя снова ни слуху ни духу, будто ты в воду канула. Что, по-твоему, я должна думать?

— Ты, дорогая тетушка, должна думать, что разговор закончился удачно, я заключила новый договор и теперь с успехом смогу восполнить все материальные потери, понесенные во время пребывания в столице. Я уже приступила к работе и, хотя в ближайшие несколько дней мы не сможем видеться так часто, как хотелось бы, думаю, результат стоит того.

— Несколько дней?! — трагически восклицала тетя. — Тебя не было больше недели, и вот, не успев приехать, ты снова исчезаешь неизвестно куда, не соизволив даже предупредить!

— Но почему же «неизвестно куда», тетушка? Я ведь сказала тебе, что отправляюсь на авиабазу. Здесь прекрасные условия, очень комфортное проживание, — беззастенчиво врала я. — К тому же здесь очень много мужчин. Как знать, может, сама судьба привела меня сюда, чтобы я встретила свою судьбу? А ты возмущаешься.

Ключевой аргумент, как всегда, подействовал безотказно. Тетушка сразу сбавила обороты и, успокоившись, заговорила совсем другим тоном.

— Да? Хм! Но ты могла бы хотя бы позвонить, предупредить. Не могу же я постоянно находиться в информационном вакууме!

— Да, это, конечно, мой недосмотр. Прости меня, пожалуйста! Отвлеклась, упустила из виду. Впредь постараюсь быть внимательнее.

— Уж постарайся, — вспомнив учительский тон, проговорила тетушка. — И кстати, что это за «комфортное проживание»? Где ты остановилась? Там хоть горячая вода есть?

— Конечно, тетушка! Что за странный вопрос?! Я живу в отличной трехкомнатной квартире у знакомых своих знакомых. Здесь, кроме меня, только две женщины, мать и дочь, так что мы вполне свободно разместились и прекрасно уживаемся.

— Что-то как-то много их у тебя развелось в последнее время, этих знакомых! Ладно, сейчас уже поздно, пора отдыхать. Надеюсь, в этот раз ты, по крайней мере, не будешь мыкаться хотя бы по ночам?

— Нет, тетушка, что ты! Ни в коем случае, — стараясь придать интонации максимальную достоверность, уверяла я. — Я ведь говорила тебе — дело несложное. Семейное, можно сказать.

— Семейное. Знаю я эти твои дела, — недовольно бурчала недоверчивая тетя Мила. — Ладно, иди отдыхай, работница. Главное — не забывай звонить.

Клятвенно заверив, что теперь уж не позабуду ни в коем случае, я распрощалась с любимой тетей.

Войдя в подъезд, я стала подниматься на второй этаж, каждую минуту ожидая еще какой-нибудь новости и как-то уже не веря, что вторично попаду в гости к Вале еще сегодня.

Но мрачные предчувствия не сбылись. На пути вверх меня ничто не задержало, и вскоре я уже нажимала кнопку звонка.

— Как вы поздно! — говорила Нина Петровна, отпирая дверь. — Мы уже начали беспокоиться.

— Непредвиденные обстоятельства, — мило улыбнувшись, отделалась я дежурной фразой. — Кстати, ко мне можно обращаться на «ты». Так проще.

— Да, мамочка, Женя очень коммуникабельный и доброжелательный человек, — включилась в нашу беседу Валя. — С ней можно без церемоний.

На этой оптимистичной ноте все мы разошлись по своим комнатам, завершив, наконец, этот длинный день.

Утром, встав как обычно в шесть и проделав для разминки несколько упражнений, я, стараясь не шуметь, вышла из своей комнаты. Но выяснилось, что осторожность была излишней. Нина Петровна уже стояла у плиты.

Аппетитный запах свежих блинчиков разносился по комнате, и мне невольно вспомнилась заботливая тетя Мила, частенько вот так же встречавшая меня по утрам горячим и вкусным завтраком.

— Доброе утро, Женя! — приветствовала меня хозяйка. — Не думала, что ты так рано встанешь.

— Я на работе, — сама не зная почему, чуть виновато улыбнулась я.

— А-а, вот оно что! А у Валентины сегодня выходной. Пускай поспит. Она у меня сова, ужасная соня. Может проспать хоть до обеда. Это я жаворонок — вскакиваю ни свет ни заря. Или возраст уже. Не хочется тратить время на сон. Присаживайся, позавтракай. Как раз горяченькие застала, — говорила она, кивая на обеденный стол, где на широкой тарелке постепенно росла стопка поджаристых ароматных блинчиков.

— Да, конечно, с удовольствием, — отвечала я. — Сейчас только приму душ.

Через полчаса, бодрая и свежая, чувствуя себя прекрасно отдохнувшей и приятно сытой, я направлялась к дому, где жил Зорин. Целью моей было исполнить свои вчерашние намерения и «проводить» его до работы.

Поскольку самого клиента ставить в известность об этом я не хотела, то и подходить к дому старалась по возможности незаметно.

Жилой массив, застроенный еще в советские времена преимущественно трехэтажками, по-видимому, приблизительно в то же время был засажен деревьями. Сейчас они разрослись и образовывали во дворах и аллеях довольно густые живописные кущи, что было мне очень на руку. Скрываясь в зарослях, я без труда могла оставаться незаметной и соблюдать инкогнито.

Приблизившись к дому, я несколько минут наблюдала за подъездом, из которого, судя по времени, вот-вот должен был появиться Зорин-старший. Вскоре я действительно увидела его, одетого уже не в «гражданское», а в специальную форму. Озабоченно и деловито спеша, он не смотрел по сторонам, полностью погруженный в какие-то свои, глубоко личные, никому не ведомые думы.

Такая сосредоточенность клиента на самом себе чрезвычайно облегчала мою задачу. Наблюдать за ним, оставаясь незамеченной, мне почти не стоило труда.

По тому, как уверенно двигался Зорин, можно было сделать вывод, что маршрут известен ему до мельчайших деталей, и клиент давно уже следует по нему, как говорится, на автомате.

В отличие от клиента, сама я проходила этой дорогой впервые. Поэтому, кроме наблюдения за Зориным, старалась фиксировать и прочие нюансы обстановки, отмечать разные характерные мелочи, попадавшиеся на глаза.

Так, например, я заметила, что значительная часть повседневного маршрута моего подопечного проходит по безлюдной, густо поросшей деревьями местности. В таких местах очень удобно устраивать засады и прочие сюрпризы. Если изо дня в день Зорин ходит здесь один, вполне вероятно, что Свиридов попытается воспользоваться этой возможностью и подложить ему какую-нибудь свинью.

Проанализировав эти обстоятельства, я приняла версию, как рабочую, и положила себе с этого момента ежедневно сопровождать Зорина-старшего с работы и на работу.

Могла ли я подумать, что нехорошие предчувствия, которым я отводила место в некоей призрачной, отдаленной перспективе, сбудутся буквально через несколько минут?!

Выполняя задачу по изучению особенностей маршрута, я то и дело поглядывала по сторонам и вдруг заметила, что в группе сопровождения прибыло и что из древесных зарослей за Зориным наблюдаю не только я.

Чтобы оставаться невидимой для своего подопечного, я двигалась в некотором отдалении с правой стороны тенистой аллеи, по которой шел Зорин. Деревья здесь росли в изобилии, и укрываться за стволами и ветвями было очень удобно.

По левую сторону аллеи пейзаж повторялся практически с зеркальной точностью. Кто-то, по-видимому, не менее догадливый, чем я сама, точно так же прячась за деревьями, следовал в том же направлении, что и Зорин, не догоняя его, но и не отставая далеко. Сам этот человек был практически не виден, но характерные движения веток тихим безветренным утром красноречиво указывали на присутствие в зарослях тайного «наблюдателя».

Заподозрив неладное, я еще немного поотстала, чтобы, пропустив незнакомца вперед, перебраться на противоположную сторону. Необходимо было уточнить, с какой целью в столь ранний час прогуливается здесь этот человек. Но когда я уже собиралась выйти из укрытия и пересечь аллею, он вдруг остановился и замер на месте.

Из-за ветвей мне не так уж хорошо было видно. По силуэту, нечетко вырисовывающемуся среди деревьев, я могла лишь догадываться, что человек этот повернулся в сторону Зорина. В руках у него был какой-то предмет, с которым он осуществлял загадочные манипуляции. Что-то подсказывало мне, что все это имеет самую прямую связь с моим клиентом.

Чувствуя, что вот-вот произойдет что-то непредсказуемое и наверняка неприятное, я прибавила шагу и, почти не таясь, поспешила к Зорину.

В этот момент раздался негромкий хлопок. Я услышала треск ломающегося дерева и увидела, как огромная ветка высоченного, наверное, столетнего вяза, отламывается и падает вниз.

Эта ветка нависала как раз над отрезком пути, по которому шел сейчас Зорин. Еще секунда — и она угодила бы прямехонько ему на голову.

Впрочем, самого Константина Ивановича это, кажется, совсем не интересовало. Весь погруженный в себя, он даже не сразу сообразил, что происходит. Поэтому, когда я, налетев сзади, с силой толкнула его вперед и, закрывая собой, уронила на землю, он попытался оказать сопротивление.

— Э! Ты чего?! Ты куда это! — отрывисто бросал он, порываясь врезать мне кулаком.

В этот момент позади нас раздался оглушительный грохот, и, фонтаном разбрасывая вокруг мелкие сучки и листву, на тропинку, где только что стоял Зорин, рухнула толстенная ветка.

— Чего это? Как это? — сидя на земле, ошалело говорил он. — Что это такое?

— Похоже, это новый подарок нашего общего друга, — говорила я, поднимаясь и стряхивая пыль.

— Женя? — удивленно поднял брови Зорин, будто бы только что меня увидев. — Ты как здесь? Откуда? Что происходит вообще?

— Да в целом ничего неожиданного, все по плану. Очередной пламенный привет от вашего начальника.

— От начальника? — все еще удивлялся и как бы не верил мой собеседник. — Но как же это? Это же просто ветка обломилась, причем здесь начальник?

— Да, ветка, — говорила я, подходя поближе к огромному бревну и внимательно осматривая место разлома. — Вы посмотрите на толщину. Эта ветка здесь еще лет сто росла бы, не обламываясь. Ни ветра, ни землетрясения. Вот так вот, сама по себе взяла да и обломилась нечаянно. Бревнышко чуть ли не полметра в диаметре.

Поднявшись с земли, Зорин подошел ко мне и тоже стал рассматривать необычный экспонат.

— Да-а, толстая, — медленно проговорил он. — Так ты думаешь, это подстроено?

— Уверена, — без тени сомнения произнесла я, припомнив таинственного незнакомца, сопровождавшего нас и, конечно, уже успевшего бесследно скрыться. — Посмотрите, здесь ведь кругом какие-то тела инородные. Невооруженным глазом видно.

В месте разлома в виде многочисленных вкраплений в древесину виднелись какие-то железочки и обломочки, со всей очевидностью свидетельствовавшие о постороннем вмешательстве в природные процессы. Все говорило о присутствии некоего миниатюрного и, по-видимому, весьма оригинального взрывного устройства.

Исследовав территорию вокруг вяза, я получила полное подтверждение этой гипотезы. Вперемешку с обломками древесины всюду валялись обрывки проводов и загадочные металлические запчасти, явно имеющие техногенное, а отнюдь не природное происхождение.

Учитывая подозрительный предмет, замеченный мною в руках нашего «сопровождающего», с большой долей вероятности можно было предположить, что взрывное устройство, использованное на сей раз, было радиоуправляемым.

Внимательно осмотрев ствол, я, кроме неровностей разлома, заметила очень красивый, гладенький срез, оставшийся, несомненно, от заранее подготовленного паза или какого-то иного углубления, куда была помещена мини-бомба. Взрыв, разорвав древесину, должен был уничтожить следы специальной подготовки и внушить мысль о том, что ветка обломилась сама собой.

В общем-то, так и подумал Зорин, ничего не знавший о человеке, который следил за ним и в нужный момент привел в действие устройство. И если бы не мое присутствие здесь и неусыпная бдительность, все это могло обернуться весьма плачевно.

Здоровенное бревно, обрушившись на ничего не подозревавшего, задумавшегося о своем старого техника, как минимум покалечило бы, сделав инвалидом. А виноватыми во всем вновь оказались бы не конкретные люди, а лишь необратимые процессы старения деревьев.

Задумка была довольно оригинальной и остроумной. Кроме того, я уже во второй раз сталкивалась с применением необычных взрывных устройств. Тенденция прослеживалась вполне очевидная. Отметив для себя этот факт, я решила при случае навести справки о том, не имеет ли кто-нибудь из летного или технического состава базы соответствующего «пиротехнического» хобби.

— Эх! Я уже опаздываю! — прервав мои размышления, воскликнул Зорин. — Надо бежать.

— Постойте, я с вами.

Быстрым шагом мы направились дальше по этой непредсказуемой «тропе войны». Прерывисто дыша от волнения и спешки, Зорин на ходу спрашивал:

— А как ты здесь оказалась? Я так и не понял.

— Просто хотела сходить на экскурсию. Посмотреть, что тут и как. Освоиться, — отвечала я, дипломатично не упоминая об истинной причине своей «экскурсии».

— А-а. Что ж, это у тебя получилось, и даже весьма удачно.

«Да уж, на этот раз пронесло, — думала я, не желая даже представлять, что было бы, если бы в нужный момент меня не оказалось на месте. — Но кто это провожал нас сегодня, вот что я хотела бы узнать. Сам ли это умелый пиротехник, вот уже во второй раз подсунувший нам оригинальный сюрприз, или кто-то из его подручных? А главное — как именно связан он со Свиридовым, и существует ли какой-нибудь способ его «достать» и привлечь? Вот это действительно была бы удача. Реальный свидетель, более того — непосредственный исполнитель «заказа». Имея на руках такой козырь, хоть сейчас можно отправляться в полицию. Впрочем, пока все это, кажется, лишь несбыточная мечта».

Между тем парковая зона, образованная разросшимися деревьями, закончилась, и мы вышли на открытое пространство. Невдалеке я увидела микроавтобус, наполненный людьми, одетыми в такую же униформу, какая была сейчас на Зорине. Двигатель машины работал вовсю, и, кажется, ждали только нас.

— Здорово, Иваныч, — приветственно донеслось с сидений. — Что-то ты сегодня поздно.

— Да, пришлось немного задержаться, — уклончиво отвечал Зорин. — Непредвиденные обстоятельства.

— А это кто с тобой? Сотрудница новая?

— Ах да, Женя, — немного растерянно и как бы извиняясь говорил Зорин. — Тебе с нами нельзя. Сама понимаешь…

— Разумеется, — легко согласилась я.

Поняв, что дальнейший путь моего подопечного не будет проходить в одиночестве и вероятность новых нападений ничтожно мала, я с легким сердцем выпустила его из-под своей опеки.

— Удачного дня. Главное — старайтесь не оставаться один. Все время будьте у кого-нибудь на глазах, — вполголоса, чтобы не слышали остальные, добавила я на прощанье.

Возвращаясь обратно, я раздумывала о случае с веткой. Кроме сегодняшнего, было много и других дней, когда Зорин ходил на работу по этой пустынной, со всех сторон окруженной деревьями дороге. А значит, у его недругов и раньше была возможность устроить какую-нибудь диверсию.

Но судя по всему, до сегодняшнего дня подобные попытки не предпринимались. Почему же они «догадались» сделать это именно сейчас? Надеюсь, не потому, что догадывались, что я буду следить и постараюсь свести на «нет» все последствия коварного замысла?

«Скорее всего, дело в том, что раньше они ходили на работу вместе с Игорем, — предположила я. — Атаковать сразу двоих рискованно, да и результат непредсказуем. А сейчас, когда Игорь в больнице, для экспериментов полный простор».

Подходя к дому Вали, я думала о том, что отсутствие Игоря, вызванное, в общем-то, теми же самыми коварными действиями наших недоброжелателей, может спровоцировать с их стороны и другие попытки атаковать там, где раньше они не решались. Значит, нужно быть начеку.

Заглянув к своим подопечным и узнав, что спящая красавица только-только пробудилась, я решила съездить в автосервис и привести в порядок машину.

Дойдя до стоянки, я снова подкачала успевшее за ночь спуститься «в ноль» колесо. Смутно припоминая, что по дороге сюда видела некое строение с лаконичной вывеской: «СТО», я села за руль и поехала в обратном направлении, удаляясь от летного городка.

Конечно, если бы я сейчас была в Тарасове, можно было бы обратиться к знакомым ребятам, у которых я давно и успешно «техобслуживалась».

Но учитывая, что шило, выданное рыжим высоким мужчиной, по-видимому, было достаточно острым, а пацаны работали добросовестно, я очень сомневалась, что колесо дотянет до сервиса моих тарасовских знакомых. Приходилось использовать то, что под рукой, и обратиться за помощью в ближайший шиномонтаж, который встретится по дороге.

Проехав немного, я действительно увидела обитый профнастилом сарайчик с вертикально расположенной надписью: «Шиномонтаж». Гостеприимно распахнутые ворота из того же профнастила позволяли предположить, что нам здесь будут рады.

Бойкие и улыбчивые ребята, похоже, не избалованные особым наплывом клиентов, мигом поменяли мне колесо, и в отличном настроении я поехала назад, надеясь только на лучшее.

— Женечка, я сегодня хотела съездить в свадебный салон, заказать платье, — говорила уже окончательно проснувшаяся и даже успевшая позавтракать Валя, встречая меня в дверях. — В Москве видела такую модель замечательную в одном магазине, просто прелесть! Даже сделала фотографии. Конечно, купить нереально, но хочу попросить девчонок — может, сошьют мне что-нибудь похожее. Там знакомая у меня работает, мы с ней учились вместе. Хорошо очень шьет, ее в этот салон специально пригласили. Зарплату назначили высокую. У нее руки просто золотые! Хочу показать ей фотографии — что скажет. А если уж выяснится, что невозможно, тогда из готового что-нибудь присмотрим. Ты со мной?

— Разумеется.

— Чудесно! Как все-таки хорошо иметь телохранителя — всегда кто-то рядом с тобой. А то я все одна да одна. Игорь целыми днями на работе, маму из дома не вытащишь. Никто никуда со мной не ходит. А теперь хоть посоветоваться есть с кем. Да и не пристанет никто!

На этих словах лицо Вали, до того светлое и радостное, стало хмурым и скучным, и я поняла, что «приставать» к ней пытались не только в самолете.

Перед уходом я по привычке выдала инструкции Нине Петровне, которая оставалась одна. Предупредив, чтобы она без нужды не спешила открывать всем прохожим дверь и ни от кого не принимала неожиданных «подарков», я вместе с Валей спустилась вниз, и через минуту мы уже ехали в направлении Тарасова.

Девушка, по-видимому, и впрямь соскучилась по человеческому общению. С того момента, когда она опустилась на пассажирское сиденье, рот ее не закрывался ни на миг.

Я узнала много интересных подробностей об их взаимоотношениях с Игорем, узнала, сколько сейчас стоит справить свадьбу и как немилостиво «дерут» в ресторанах, надеясь «обогатиться на всю жизнь» за один вечер, узнала, какая интересная, насыщенная и содержательная жизнь у ее родственников в городе Москве, и многое-многое другое.

Проявляя просто невиданное терпение в покорном выслушивании всего этого вздора, я не узнала только одного — каких-то новых подробностей неприятной истории, ставшей причиной моего появления здесь.

Нескончаемые потоки абсолютно бесполезной информации, не привнося ничего существенного в копилку фактов, только раздражали, мешая наблюдать за дорогой. А чем дольше продолжался наш путь, тем больше я убеждалась, что наблюдать было за чем.

Еще на территории городка, выруливая с живописных, утопающих в зелени улиц, я стала замечать некие странные явления, которым сначала не придала особого значения.

Не слишком великий жилой поселок, предназначенный для тех, кто работал в авиачасти, имел одну-единственную центральную магистраль. Только она, в отличие от прочих узеньких переулочков и закоулочков, была похожа на настоящую автомобильную дорогу.

По ходу нашего следования, в то время, как мы проезжали по этой магистрали, чуть ли не каждые две минуты то слева, то справа с территорий прилегающих домов выворачивали какие-то загадочные автомобили. Выезжая на главную дорогу, они без всяких церемоний устремлялись наперерез, заставляя меня поминутно жать на тормоз.

Попытки сигналить и выкрикивать в опущенное стекло нехорошие слова ни к чему не вели. Наглецы лезли вперед, будто и не замечая, что в каких-нибудь двадцати сантиметрах от них — передний бампер моего «фолька». Вильнув хвостом прямо перед моим носом, они прибавляли газу и моментально скрывались из виду.

Учитывая предыдущие события, я уже заранее была проникнута подозрительностью ко всем и ко всему. Наблюдая за маневрами автомобильных хамов, я сразу подумала, что все это подстроено и аварийную ситуацию провоцируют намеренно. Но рассудив, что как-то слишком уж много получается участвующих, переменила мнение, отругав себя за излишнюю мнительность.

Однако теперь, уже выехав с территории жилого массива и устремившись в направлении Тарасова, я снова склонялась к первоначальным мыслям.

Двигаясь по дороге, я последние минут пятнадцать наблюдала одну и ту же неизменную картину. Впереди медленнее черепахи ползла серая «девятка», а слева, на второй полосе параллельно со мной ехала черная «Мазда», не сбрасывая и не увеличивая скорость, не давая выйти на обгон. Мешая другим участникам движения, водитель полз ни шатко ни валко, не хуже ехавшей передо мной «девятки», и было совершенно непонятно, зачем отдавать такие деньги за «Мазду», когда тридцать километров в час вполне развивает и «Запорожец».

Едва продвигаясь вперед в этом неторопливом окружении, я снова почуяла неладное и начала испытывать неприятные подозрения. Чтобы избавиться от них, я решила максимально сбросить скорость и пропустить всех, и медленных, и быстрых, вперед себя. Но не тут-то было.

Лишь только я слегка надавила на тормоз, намереваясь осуществить задуманный маневр, в зеркале заднего вида невесть откуда возникла серебристая «Тойота». Подскочив прямехонько под мой задний бампер, она летела на всех парах, кажется, даже не замечая, что впереди кто-то едет. Не иначе, водитель намеревался либо проехать сквозь меня, либо, если сверхъестественные возможности не были ему присущи — несомненно влепить мне весьма чувствительный «поцелуй».

В такой ситуации я надавила на газ рефлекторно и, моментально нагнав «девятку», в свою очередь, тоже оказалась в опасной близости от чужого бампера.

Происходящее нравилось мне все меньше. В целях минимизации риска и обеспечения безопасности я уже собиралась просто свернуть на обочину и остановиться. Но тут наконец определился с приоритетами водитель «Мазды». Он еще немного сбросил газ, освобождая впереди себя пространство и предоставляя мне возможность выехать из-за надоевшей «Девятки».

Обрадованная этой нежданной вежливостью, я с энтузиазмом прибавила ходу. Но как только я «высунула нос» со своей полосы, выходя на обгон, «Мазда», резко ускорившись, стрелой полетела вперед, снова не давая мне закончить маневр и на сей раз действуя больно рискованно.

Чтобы избежать столкновения, я выкрутила руль вправо, но, кажется, опоздала. Раздался какой-то странный звук, и «Мазда», уже отъехавшая от меня на значительное расстояние, резко затормозила. Открылись задние дверцы, и оттуда появились двое рослых и плотных товарищей. Выражения лиц не сулили ничего хорошего.

Один из них, встав по ходу моего движения, начал махать рукой, как машут, когда хотят тормознуть такси. И что-то подсказывало мне, что затормозить-таки придется.

— Это что же это, девушка, а? — говорил он, подходя к моей машине и всовываясь в открытое стекло. — Это как же это мы ездим-то так неаккуратно? Ай-ай-ай! Выходим на обгон, когда по соседней полосе движется транспорт. А? Деньги лишние? Так считай, ты эту проблему решила. Мне теперь крыло целиком менять, а это папе твоему до ста лет жить придется, чтобы отработать. И то еще, если я буду добрый и разрешу тебе возместить мне ущерб неофициально. А уж если официально, тогда даже не знаю, где ты столько наберешь.

Слушая эти сладкие речи, я не могла не обратить внимания на явную предварительную заученность текста. Хотя мой собеседник и старался показать эмоции и выразить на лице огорчение, создавалось полное впечатление, что этот монолог он произносит уже далеко не в первый раз. Слова проговаривались на автомате, будто знакомое с детства стихотворение. И чем дальше я слушала эти слова, тем больше сомневалась в реальности произошедшего столкновения и в спонтанности возникшей ситуации.

Не иначе — все снова было подстроено!

Об автоподставах мне приходилось слышать не раз, но самой как-то пока не довелось поучаствовать. И вот, кажется, эксклюзивный случай представился.

По рассказам очевидцев, в сценариях автоподстав обычно задействовано несколько автомобилей. Один из них едет сзади вас и, оказавшись в «мертвой зоне», то есть в такой части пространства, которая не отражается в зеркалах, бросает пластиковую бутылку или еще что-то, что создает имитацию звука от столкновения.

Припоминая агрессивные действия «Тойоты» и то, что, выходя на обгон, я выпустила ее из зоны внимания, я готова была поклясться, что никакого касания не было и что все это — заранее спланированный спектакль.

Еще больше я уверилась в этом, когда к «фольку» подошел второй громила.

В то время как его товарищ на все лады расписывал свою доброту и снисходительность, он не показывал ни малейшего намерения вступить в беседу. В полном молчании он очень внимательно осматривал корпус моей машины, как будто к чему-то примериваясь.

Тут уже ситуация прояснилась для меня окончательно, и я поняла, что пора действовать.

«Ну уж нет! — думала я, решительно выходя из машины. — Хватит и проколотого колеса. Поцарапать краску я вам не дам, даже не надейтесь. Слишком уж жирно будет».

— Эй, чего ты, куда выскочила? — как-то беспокойно засуетился «переговорщик». — Давай отъедем в сторонку, там и поговорим. По-хорошему. Чего мы здесь стоим, движению мешаем? Всю полосу перегородили!

Между тем его упитанный напарник, увидев, что я вышла и внимательно наблюдаю за ним, досадливо сплюнув, отошел от «фолька» и стал кому-то звонить.

— Слышь ты, хватит тормозить, — давил первый. — Ты видишь — из-за тебя уже пробка выстраивается. Давай, отъезжай.

— Зачем же я буду отъезжать, — с самым простодушным выражением лица говорила я, зная, что в подобных случаях этого нельзя делать категорически, поскольку потом ничего не докажешь. — По правилам до приезда ДПС положено оставаться на месте. Да и страховщики, им тоже нужно реальное положение вещей знать. А то как же они смогут оценить, сколько им ущерба возмещать?

— Сколько здесь ущерба, девушка, это я тебе и сам объясню, — мрачнея, говорил мой настойчивый собеседник. — А то ты, я смотрю, из непонятливых. Вова, вызывай полицию, — обратился он к своему другу, продолжавшему тыкать пальцем в экран смартфона. — Мы сейчас девушке объясним. Иди-ка сюда.

Верзила подошел ко мне и, взяв под локоть, кажется, собирался препроводить к своей стоявшей неподалеку «Мазде». Но, зная, что второй бандит только этого и ждет, чтобы испортить краску на моей машине, я не собиралась отходить от нее ни на шаг.

— Э-э, полегче, — возмущенно говорила я, выдергивая руку. — Вы что позволяете себе? Вызвали вы ДПС? Да я сейчас сама позвоню! Вот и в страховую тоже надо.

Я стала доставать телефон, демонстрируя полную решимость вызвать всех, кого только можно, и, кажется, моим новым друзьям это крайне не понравилось.

— Да ты иди, посмотри, что ты мне сделала-то, — придвигаясь все ближе и ястребиным взором следя за моими движениями, говорил громила. — Весь корпус расцарапала. Это тебе никакая страховая не возместит. Звонить она собралась. Ты о чем говорить-то с ними будешь?

С этими словами бандит, довольно неуклюже и неправдоподобно изображая нечаянность, ударил меня по руке. Новенькая и далеко не самая дешевая трубка с печальным клацаньем шмякнулась на землю, наводя на мысль о своей безвременной кончине.

«Ну, если разбилось стекло! — начиная приходить в тихое бешенство, думала я. — Я же тебя, сволочь, на фрагменты разнесу».

Подняв телефон, я внимательно осмотрела его. К счастью, повреждений, не совместимых с жизнью, на трубке не было. Мысленно поблагодарив дружественный Китай за качественную работу и стерев пыль, я снова стала перебирать список контактов.

— Да не нужно это тебе!

Оставив всякие церемонии, стоявший передо мной верзила выхватил трубку, ясно давая понять, что время вежливых дискуссий закончилось.

Увидев, что коварные волки больше не маскируются под овец и маски сорваны, я тоже не стала больше скрывать свое истинное лицо и изображать наивную простушку.

— Да нет, это мне еще нужно, — проговорила я, с силой ударив каблуком в ступню своего невежливого собеседника.

Боль от удара отвлекла внимание, противник ослабил хватку, и мобильник уже через секунду вновь оказался у своей хозяйки. Но парень, слегка обескураженный этой неожиданностью, быстро пришел в себя. Ответные меры не замедлили.

— Ах ты, зараза, — начал он, широко замахиваясь.

Я успела вовремя увернуться и удар увесистого кулака пришелся по корпусу «фолька».

К счастью, верзила попал в самый край крыши, туда, где конструкция имела внутреннее усиление. Благодаря этому машина отделалась легким испугом, не осталось даже вмятины.

Но в мои планы никак не входило, чтобы каждый, кому вздумается, изо всей своей силы молотил кулаками по моему ненаглядному автомобилю.

Сделав вид, что отступаю, я постепенно начала продвигаться назад, к остановившейся неподалеку «Тойоте».

«Девятка», ехавшая впереди и наверняка тоже задействованная в спектакле, давно уже скрылась из виду, убравшись восвояси. Но серебристая «Тойота» затормозила вместе со мной и «Маздой». Все время, пока мы с ребятами «разбирались», она тихо стояла на заднем плане, создавая психологическое давление.

К ней-то и решила я подобраться поближе, логически рассудив, что если уж враг решил осуществить автомобильную диверсию, то сам и должен нести все вытекающие ущербы. Если у этого здоровяка не хватает ловкости попадать по мне, пускай обрабатывает тачку своих друзей. А мой «фольк» не обязан страдать от чужой неповоротливости.

Между тем неуклюжий громила, схватившись за свой попробовавший железа кулак, минуты три не разгибался, причитая и охая. Когда же он вновь обрел способность действовать, то, нахмурившись и набычившись, выдвинулся следом за мной с явным намерением отомстить за обиды.

— Куда это ты? — говорил он, надвигаясь, как гранитный утес. — Куда ползешь? Испугалась?

— Ой! Просто очень! — округлив глаза в притворном ужасе, ответила я.

— Нет, ты посмотри! Она еще шутки шутит. Да я тебя сейчас так отделаю!

Похоже, у парня со способностью к обучению было совсем плохо. Не обратив внимания на то, что я точно так же стою сейчас у «Тойоты», как минуту назад стояла рядом с «фольком», он снова точно так же замахнулся и, разумеется, снова попал по автообшивке.

— А-а-а! — во всю глотку заорал он, еще раз получив безмолвный ответ невозмутимого металла. — Ах ты ж, тварь! Вова, наподдай ей! Что за хрень?!

Второй пассажир «Мазды», все еще примеривающийся, в каком месте поцарапать мою машину, недоуменно взглянул на меня, будто только что проснувшись. С первого взгляда было понятно — если его напарник еще хоть как-то знаком со способами физического давления, то Вова в этом плане полный профан.

Неуверенно двинувшись в мою сторону и явно не представляя, с чего начинать, Вова что-то сосредоточенно бубнил себе под нос, тщетно пытаясь казаться страшным.

Я же, не предвидя на сей раз ни малейшего отпора, спокойно примеривалась, рассчитывая удар.

Несложная серия последовательных воздействий в середину корпуса, в глаз и ногой в область колена уже через минуту привела Вову в состояние полной боевой неготовности, надолго выведя его из состава полевых игроков.

Но уже открывались двери «Тойоты», и с водительского места «Мазды» выходил круглоголовый «браток». До полной победы было еще далеко.

— Слышь ты, подруга, ты чего это здесь беспредельничаешь, а? — обратился ко мне водитель «Мазды».

Двое других, появившихся из «Тойоты», ничего не говорили, но подходили все ближе, и на физиономиях их не наблюдалось даже намека на доброжелательность.

Опасаясь, чтобы меня не взяли в тиски, окружив со всех сторон, я стала отходить от машины, выдвигаясь в сторону встречной полосы. Дорожная насыпь в этом месте была довольно высокой, и я стремилась убраться подальше от обочины, чтобы в пылу драки не угодить в кювет, больше похожий на глубокий овраг.

В этот час движение на пригородной трассе было не слишком интенсивным. Редкие автомобили, следовавшие по полосе, на которой неподвижно замерли «Мазда» и «фольк», сбавив скорость, вежливо объезжали нашу живописную группу. По встречной полосе, свободной от препятствий в виде стоявших поперек дороги машин, проезжающие двигались бойче и, отступая, я думала, что при случае можно будет использовать это обстоятельство.

— Кто это беспредельничает? — возмущенно говорила я, все дальше уводя своих врагов от безопасных окрестностей «Тойоты». — Это вы беспредельничаете. Останавливают, отнимают телефон. Я сейчас в полицию позвоню, скажу, что вы мне угрожали!

— Да звони ты куда хочешь, курица безмозглая, — презрительно скривившись, говорил круглоголовый. — Ты куда полезла обгонять, когда видела, что я ехал? Ты, если водить не умеешь, не лезь на дорогу. Велосипед купи и катайся в деревне у себя.

— Ничего ты не ехал, — продолжала обиженно возмущаться я. — В самый последний момент прибавил, когда я уже с полосы выезжала. Взбрело тебе. Мог бы и подождать две минуты, ничего бы не случилось!

— Я по своей полосе ехал! Ждать я еще буду каждую тут. Это ты должна ждать! А если водить не умеешь, сходи, на курсах поучись!

Между тем мы уже находились на середине дороги. Не раз и не два раздавались возмущенные сигналы из автомобилей, проезжавших по встречной полосе, которым мы мешали беспрепятственно и не сбавляя скорости лететь вдаль.

Эти звуки навели меня на некую смутную идею.

Как только показался вдали необъятных размеров и немереной крутизны «Лендровер», идея моментально обрела четкие контуры тактического плана. Усмотрев, что следом за «Лендровером» едет сияющий свежей краской новехонький «BMW», я сочла момент как нельзя более подходящим и активизировала действия.

— Да ты сам поучись, — взяв на тон выше, задиристо заговорила я. — Таких придурков вообще нельзя на дорогу выпускать без намордника! Ты чем думал, когда по левой полосе тащился, как лошадь хромая? Тебе самому-то на курсах не рассказывали, что тем, кто больше сорока километров в час ездить не умеет, на среднюю вылезать не надо?

— Чего?!

Потеряв дар речи от такой наглости, круглоголовый молча стал багроветь и, когда накал страстей достиг крайней отметки, ринулся в мою сторону.

— Да я тебя сейчас просто размажу по этой полосе!!

Этого мне только и нужно было.

Проскочив под самым носом «Лендровера», я мигом оказалась на противоположной стороне дороги. Круглоголовый браток, такой же неповоротливый, как и остальные его товарищи, разумеется, не успел.

Погнавшись за мной, он очутился на встречной полосе как раз в тот момент, когда к этому месту уже подъезжал мчавшийся на всех парах «Лендровер». Чтобы избежать человеческих жертв, водителю пришлось очень резко затормозить так, что его даже слегка развернуло.

Но сюрпризы для него еще не закончились. Не успев прийти в себя от первой неожиданности, он тут же столкнулся со второй, пришедшей к нему в виде красивого «BMW», въехавшего в подставленный в результате этого разворота бок.

Собственно, даже и по губам очень несложно было догадаться, какие слова произносит сейчас человек, сидевший на водительском сиденье дорогого автомобиля. Когда же он это сиденье покинул, и, кроме изображения, нам стал доступен звук, оставалось только изумляться той бесконечной изобретательности, с которой человеческий гений даже самые простые вещи превращает в истинный шедевр.

Изощреннейшие комбинации, многие из которых я лично слышала впервые, стали ответом на несвоевременную вылазку круглоголового. Бедный еще только начинал подбирать слова для ответа огорченному водителю «Лендровера», а к нему уже шли люди из «BMW», несомненно, тоже имевшие что сказать.

Двое громил, вылезших из «Тойоты» с целью нападения на меня, срочно вынуждены были перестроиться, поспешив на выручку к своему товарищу.

Удостоверившись, что в ближайшие как минимум полчаса моим новым друзьям будет чем заняться, я решила покинуть их. Благоразумно обходя место происшествия и укрываясь за корпусами окончательно перегородивших проезжую часть машин, я пробралась к «фольку». Взревел движок и, надавив на педаль газа, я унеслась в сиреневую даль, будто и не было меня здесь никогда.

— Женя! Какой ужас!

Минут через пять быстрой езды Валя, наконец, обрела дар речи, но все еще оставалась очень бледной.

— Я так испугалась! — медленно говорила она, приходя в себя. — Думала, что они тут нас перестреляют вообще.

— Зачем же так сразу? Не стоит думать о плохом раньше времени, — успокаивала я. — Воображение у тебя слишком богатое. Не заморачивайся! Ведь все обошлось. Видишь — еще мы же им и свинью подложили. Любят автоподставы — так пусть получают. А то взяли моду — законопослушных граждан облапошивать. Пусть теперь сами побывают в этой шкуре. Любят рассказывать, что им должны, так вот пускай сами теперь в должниках походят. Посмотрим, как это им понравится.

— Да, это ты ловко! Ловко подставила их. И не испугалась даже. Прямо, считай, под колесами у джипа перебежала. А этот толстый не успел.

— Да, толстому сегодня немного не повезло. Ладно, забудь об этом. Проехали. Где он, этот твой салон? В какой стороне?

Мы уже почти проехали мост, и, чтобы сориентироваться, мне нужно было знать адрес свадебного салона, который собиралась посетить Валя. За всеми дорожными происшествиями она, кажется, уже и позабыла о первоначальной цели этой поездки.

— Ах да! Салон. Это здесь совсем рядом, на Кафедральной. Да ты знаешь, наверное! Он давно уже существует. Солидная фирма. Кого попало с улицы они не берут на работу. Вот и Наташа тоже не просто так туда попала. И рекомендации нужны были, и смотрели, как работает. И даже когда убедились, что все хорошо, еще испытательный срок назначили. Зато теперь зарплата у нее, как у министра.

— Ты говорила, она шьет?

— Да, шьет. Они раньше только готовое продавали в салоне этом. А потом, постепенно, и на пошив заказы начали принимать. Все равно ведь приходится что-то подгонять, корректировать по фигуре. Не всегда ведь платье, которое понравилось, тютелька в тютельку садится. Сначала они швею взяли для таких работ, для переделки, а потом и полностью платья стали шить, так сказать, «с нуля». Это мне Наташа рассказывала. Хотя, конечно, шить у них тоже дорого, но я думаю, можно будет договориться.

— По блату?

— Типа того, — смущенно улыбнулась Валя.

Салон, о котором она говорила, располагался недалеко от набережной. Но, учитывая особенности тарасовской транспортной логистики, с предмостовой площади до него, пожалуй, гораздо быстрее можно было дойти, чем доехать. Большинство доступных дорог имело одностороннее движение, причем совсем не в ту сторону, которая сейчас была нам нужна. Поэтому, прежде чем остановиться у дверей салона, мне пришлось битых полчаса проплутать по переулкам и закоулкам, перестраиваясь с одной дороги на другую.

Войдя внутрь, мы оказались в шикарном и пустынном зале, блистающем роскошными свадебными туалетами, каждый из которых был надет на индивидуальный, только для него предназначенный манекен. Холеная, безупречно одетая и выдрессированная мадам, обратив к нам дежурную доброжелательную улыбку, заученно-вежливо произнесла:

— Добрый день. Могу я вам чем-то помочь?

— Здравствуйте, — немного растерявшись от царственного великолепия, неуверенно проговорила Валя. — Мне бы Наташу. Могу я ее увидеть?

— Наташу? — слегка подняла бровь лощеная леди.

— Да, Наталья Порошина, швея. Мы договаривались с ней.

— Ах, Наталья, — как бы что-то вспомнив, произнесла наша собеседница. — Вы хотели заказать платье, правильно?

— Да, да, именно, — обрадовавшись, что лед наконец-то тронулся, торопливо произнесла Валя. — Мы договаривались.

— Одну минуту. Присаживайтесь, пожалуйста, я сейчас приглашу ее.

Чопорная дама, постукивая каблучками, удалилась, а мы с Валей, устроившись на уютном диванчике, предались созерцанию подвенечных красот.

— Послушай, а ты уверена, что нужно именно заказывать платье? — говорила я, рассматривая облака тончайшего прозрачного шифона и волны белого атласа, окружающие нас со всех сторон. — Посмотри, сколько тут всего! Все красивое. Не проще подобрать что-нибудь из готового?

— Нет. То есть да, — путалась в словах Валя. — Конечно, платья красивые, мне тоже нравятся. Но то — оно особенное. Там фасон очень простой, никаких рюшек нет, а смотрится неподражаемо. Да постой, я тебе покажу.

Она достала из сумочки несколько бумажных листков, где красовалось отпечатанное на принтере черно-белое изображение «особенного» платья из московского салона.

Силуэт действительно был весьма лаконичный, но вместе с тем очень изящный и женственный. Платье чем-то напоминало наряды голливудских звезд 60-х, и, если Вале хотелось выделиться из сонма типовых шелково-шифоновых невест, в таком наряде у нее были все шансы.

— Да, очень нестандартно, — выразила одобрение я. — Необычно и мило.

— Да? Правда? Тебе тоже понравилось? — оживилась Валя. — Вот и я тоже, когда увидела его, сразу загорелась. О! Наташа! Как я рада тебя видеть!

Из неприметной двери в глубине помещения вновь появилась холеная мадам, но теперь уже не одна, а в сопровождении миниатюрной брюнетки с длинными, почти до пояса, прямыми волосами и густой, тоже очень длинной, до ресниц, челкой.

Глава 4

— Здравствуй Валя, — приветливо улыбнулась она. — Я думала, ты придешь пораньше. Мы ведь договаривались на десять.

— Да, извини, — беспомощно оглядываясь на меня, как бы в поисках поддержки, говорила Валентина. — В дороге пришлось задержаться.

— На трассе была большая авария, и мы застряли в пробке, — лучезарно улыбаясь, пояснила я. — Приносим извинения за опоздание.

— О, нет, нет, что вы! — включилась в разговор дрессированная леди, почуявшая клиента. — Вы можете приходить в любое время, когда вам удобно, мы всегда рады гостям. Наташа, займитесь, пожалуйста. Если девушка хочет заказать у нас платье, мы должны постараться помочь ей.

Выдав эти ценные указания Наталье, которая, кажется, и без того знала, что ей делать, леди занялась молодой парой, только что вошедшей в салон. Новые посетители выразили желание приобрести готовое платье, и она стала объяснять им, в чем главные достоинства и преимущества каждого из представленных на выставке свадебных туалетов.

Между тем Наталья провела нас в небольшое помещение с огромными зеркалами, где располагалась примерочная. Вместе с Валей они увлеченно стали обсуждать фасон будущего наряда. С платья разговор перешел на текущие новости, а оттуда, плавно и естественно — на сегодняшние дорожные происшествия.

Сначала как бы сомневаясь, стоит ли об этом говорить, Валя пугливо поглядывала на меня и выражалась больше обиняками. Но вскоре, не встречая с моей стороны возражений, она дала волю эмоциям, и тихая комнатка ожила, наполнившись недоверчивыми вопросами и изумленными восклицаниями.

Я не мешала клиенту проявлять чувства, рассказывая о моих подвигах, ведь со стороны Натальи меньше всего можно было ожидать угроз. Но поскольку самой мне все подробности были уже известны, сидя в кресле и перелистывая журнал, я испытывала невыразимую скуку.

Впрочем, вскоре выяснилось, что в истории имеются некоторые нюансы, о которых не знаю даже я.

— Просто кошмар какой-то! — в общих чертах изложив ход недавних событий, сетовала Валя. — Обложили со всех сторон. Из дому нельзя выйти. Если бы не Женя, даже не знаю, что бы я делала.

— Погоди-ка, — включилась я в беседу, решив уточнить, что она имеет в виду. — Так ты думаешь, что этот случай на дороге — из той же серии?

— Конечно! А что? Нет? — растерянно спрашивала Валя, кажется, тоже засомневавшись.

— Не знаю, мне показалось, что это — обычные автоподставщики, я даже не подумала, что это может быть как-то связано с вашими проблемами.

— Да? Хотя да. Сначала я и сама так подумала, но потом, когда эти двое вышли из «Тойоты», я вспомнила, что видела их раньше.

— Правда? Где?

— Рядом с Николаем Юрьевичем, и довольно часто.

— Николай Юрьевич — это Свиридов? — уточнила я, вспомнив, что уже слышала где-то эту фамилию.

— Именно. И эти двое, они очень часто ходят с ним. Уж не знаю, кто они там, просто верные друзья или тоже какие-нибудь телохранители. Но я их видела раньше!

Снова прокрутив в памяти предыдущие события, я припомнила, что люди из «Тойоты» появились на сцене в самый последний момент, предпочитая большую часть времени просто наблюдать. Если это — знакомые или «телохранители» Свиридова, как сказала Валя, такая тактика поведения вполне логична. Посланные «хозяином», они, по-видимому, должны были проследить, как все пройдет, и вмешиваться могли только в самом крайнем случае. Который я им, кстати, успешно обеспечила.

Уверенная до этого момента, что автоподстава была спонтанным актом, теперь, после слов Валентины, я переменила мнение.

Раздумывая о происшедшем, я пришла к выводу, что и на сей раз наши враги, несомненно, получили хороший ответный удар. Неплохо было бы взять подобную тактику на вооружение.

Если провокация — излюбленный метод действия уважаемого Николая Юрьевича, ничто не мешает и нам прибегнуть к таким же приемам. Будем бить врага его же оружием.

Не знаю, как было раньше, но с того момента, как я взялась опекать эту семью, кажется, пока еще ни одна диверсия не увенчалась успехом. Эти неудачи, конечно же, не могут не раздражать Свиридова. А последний случай, думаю, окажется особенно запоминающимся. Ведь нам удалось не только выпутаться из расставленных сетей, но и организовать небольшую ответную неприятность.

Еще пара-тройка подобных ответных мер, и можно будет не сомневаться, что враг успешно достигнет стадии белого каления. А это, как известно, чревато непростительными оплошностями.

«Привести его в бешенство и спровоцировать на какую-нибудь резкость — вот чего нужно сейчас добиваться, — думала я, пока закадычные подружки обсуждали последние чрезвычайные происшествия. — Заставить ошибиться, да на этом и подловить. Устроить все так, чтобы были доказательства. Он и так, похоже, одержим желанием мести, а увидев, что фишка не проходит, и попытки, одна за другой, терпят неудачу, совсем взбесится. Вот тогда и нужно будет его ловить».

Мысль была недурна, но имела небольшой недостаток. Не зная планов Свиридова, я не могла предсказать, что предпримет он в следующий момент. Так что в плане ответных мер пока приходилось надеяться лишь на собственную быстроту реакции и способность действовать по обстановке.

Однако было уже понятно, что я и мой верный «фольк» тоже внесены в список потенциальных жертв. Поэтому проявлять бдительность следовало не только по отношению к клиентам.

Как бы в ответ на эту мысль с улицы донесся звук включившейся сигнализации. Не было никаких сомнений, что призывный сигнал снова предназначен именно мне.

Выскочив из салона, я увидела знакомую «Мазду». Рядом с ней, нервно затягиваясь, стояли круглоголовый и оба его напарника. Они, кажется, уже оправились от результатов физического воздействия с моей стороны, но явно еще не пришли в себя после доходчивых внушений со стороны владельцев «Лендровера» и «BMW».

«Тойоты» поблизости не наблюдалось. Это могло говорить о том, что ребята из «Мазды» не входят в ближний круг Свиридова. Скорее всего, они были, так сказать, привлечены со стороны для разового мероприятия.

Теперь, когда мероприятие это провалилось, мои новые друзья оказались в довольно пикантной ситуации. Выходило, что они сами попались на ту же удочку, которую обычно закидывали для других. Ущерб, нанесенный владельцам престижных тачек, наверняка выливался в очень немаленькую денежную сумму. И уж на этот раз он был совершенно реальным.

Понимая, что стребовать компенсацию с «нанимателей» будет проблематично, ребята решили обратиться с этим вопросом ко мне.

— Что, девушка, поговорим? — сплевывая и выбрасывая окурок, говорил, надвигаясь на меня круглоголовый. — Разговор-то у нас с тобой не закончен.

— Правда? А я думала, вам все уже объяснили, — задорно отвечала я, уже зная, что сейчас сделаю.

Еще после случая в больничном парке я поняла, что в этом деле любая, самая безобидная на первый взгляд ситуация чревата самыми непредсказуемыми последствиями. Поэтому всякий раз, выходя из дома, я брала с собой набор «стандартных вооружений», учитывая, что произойти может все что угодно.

Вот и сейчас, несмотря на то, что цель нашей поездки была весьма романтичная и отчасти даже гламурная, я «зарядилась» по полной программе. За поясом ждал своего часа надежно прикрытый спинкой жилета револьвер, на щиколотках притаились хорошо закрепленные острые ножи.

Не желая лишать владельцев «Лендровера» и «BMW» полагающейся им по справедливости компенсации, я не собиралась «до смерти убивать» своих недальновидных друзей. Но поскольку они проявляли уж чересчур настойчивую активность, я решила, что пришла пора проучить их как следует. Думаю, сейчас самое время «разобраться» окончательно и освободить себя от дальнейших посягательств. По крайней мере, хоть с этой стороны.

— Пойдем-ка вот сюда, в переулочек, — между тем говорил круглоголовый.

С помощью своих подручных он теснил меня, выдавливая с открытого места. Но сейчас его угрожающие воздействия как нельзя более соответствовали моим собственным планам. Поэтому, ничуть не смущаясь, я постепенно отступала назад.

— Пойдем, пойдем, — слегка улыбаясь, говорила я.

Отойдя в укромное местечко, круглоголовый придвинулся к мне вплотную и, бешено глядя в глаза, проговорил:

— Слушай сюда, девушка! Сроку тебе — три дня. Или приносишь бабки, или говорить буду по-другому. Типа, ты юркая такая — между колес умеешь проскакивать, так ты, может, думала, что и от меня сможешь скрыться? Так ты об этом забудь. Даже не надейся! Где ты живешь, я знаю, да и без этого, если понадобится — найду. Из-под земли достану. Через три дня навещу тебя — деньги чтоб были. Хочешь — машину свою продавай, хочешь, у мамы взаймы попроси — мне не интересно. Твои проблемы. Ты бабенка молодая, тебе еще жить да жить. Зачем во цвете лет жизнь себе калечить? Правильно?

— Правильно, — с готовностью подтвердила я. — Поэтому себе я жизнь калечить и не собираюсь. А вот тебе преподать урок, похоже, следует.

С этими словами я, используя уже проверенный прием, доказавший эффективность на практике, со всей силы врезала каблуком по ступне своему пухлому собеседнику. Когда он инстинктивно наклонился к больному месту, я молниеносно выхватила из-за щиколотки нож и провела лезвием под коленной чашечкой. Это простое движение сразу решило множество сложных вопросов.

Перерезав связки, я надолго лишила врага возможности передвигаться и, надеюсь, навсегда — возможности передвигаться, не хромая. Кроме того, поскольку порез был достаточно глубоким, и из раны фонтаном хлестала кровь, можно было с уверенностью рассчитывать, что в ближайшие несколько часов мой круглоголовый друг будет занят чем-то более важным, чем беспричинные приставания к «молодым бабенкам».

Нейтрализовав таким образом одного врага, я обратилась к остальным двум.

— Кто-то еще здесь хочет прочитать мне нотацию? Или расстанемся по-хорошему?

Неуклюжий Вова, еще на трассе со всей очевидностью доказавший свою неспособность к деятельному участию в «серьезных разговорах», предпочел поспешно ретироваться. Но тот, что выполнял роль переговорщика, оказался более настырным.

Плачевное положение товарища, стонущего в луже собственной крови, ничуть не обескуражило его. Неколебимо уверенный в своем превосходстве, он достал пистолет.

— Ты, похоже, и впрямь из непонятливых, — прошипел он, наводя на меня ствол.

— Так же, как и ты, — ответила я, внешне ничуть не теряя кураж, но внутренне напрягшись и лихорадочно соображая, как поступить.

Поскольку бандитам сейчас были гораздо нужнее мои деньги, чем моя жизнь, «контрольного в лоб» я не опасалась. Но негодяй вполне мог воспользоваться моим собственным приемом и повторить на мне то, что я сделала сейчас с его другом, выстрелив, например, в ногу. А это в мои планы никак не входило.

Поэтому, чтобы выиграть время, я перешла в оборону, слегка отступив назад и притворившись, что испугана и растеряна.

— Убьешь меня — не видать тебе денег, — старалась я навести оппонента на нужную мне мысль.

— Вот только это и останавливает. А так давно бы уж тебя, сучку, пришиб. Только мокрое место осталось бы!

— Ух ты! — неожиданно вскрикнула я, переведя взгляд назад, за спину «переговорщика».

Тот рефлекторно обернулся и, воспользовавшись этим, я быстро схватила его за запястье правой руки, в которой был пистолет. Резко опустив его руку, я перенаправила дуло вниз и нажала курок.

Наверное, пуля попала в кость. По крайней мере, судя по тому, как побледнел бедный «переговорщик», даже не имея сил заорать, ему было очень больно.

Поняв, что данный индивидуум тоже больше не опасен, я вырвала у него из рук пистолет и направилась к «Мазде». Там с испуганным и недоумевающим выражением лица скромно ожидал Вова.

— Слышь, ты, — по-свойски обратилась я к нему. — Там у твоих друзей проблемы небольшие. Нужна помощь. Ты машину-то водить умеешь?

— Умею, — глядя мутным взором в пространство, как будто его только что разбудили, ответил Вова.

— Уже хорошо. До травмпункта, значит, довезешь. Ступай, займись! В дружбе важна взаимовыручка!

Предоставив своих новых знакомых попечению духовно близкого человека, я поспешила вернуться в салон, где уже около часа оставалась без присмотра Валя.

Но войдя, я обнаружила, что все в порядке и мое отсутствие прошло практически незамеченным. Подружки так же беспечно щебетали, с той лишь разницей, что, успев за время моего отсутствия обсудить все неприятные новости, перешли к темам гораздо более привлекательным. Теперь разговор вращался вокруг изящных цветов из органзы и величины декольте.

— О! Женя! — увидев, что я вхожу в комнату, радостно воскликнула Валя. — А мы тут уже практически закончили.

«Неужели? — не преминула я съязвить хоть мысленно, понимая, что хамить клиенту в лицо будет несколько неэтично. — А еще и не стемнело даже».

Разумеется, вслух ничего такого я не сказала. Просто напомнила Вале, что уже скоро — время больничного «моциона», и мы должны успеть в живописный парк не позже, чем там появится Игорь.

— Ах да! Наташенька, мы уже должны бежать. Спасибо тебе большое, я так рада, что у меня будет это платье. Просто волшебство! А цветы, может быть, готовые найдем или еще придумаем что-нибудь. Там видно будет. Пока! Удач тебе! Жди меня на примерку.

Подружки расцеловались и, минуя чопорную леди, приветствовавшую в своем чертоге очередных счастливцев, мы вышли, наконец, на улицу с тем, чтобы продолжать путь.

— Я не слишком долго? — виновато поглядывая, спрашивала Валя.

Похоже, она и сама догадывалась, что несколько превысила лимиты.

— Да нет, ничего, — стараясь быть снисходительной к чужим слабостям, ответила я.

Переезд от свадебного салона до больничного парка в обеденный час пик занял около сорока минут. Хотя на сей раз дорожная логистика нам вполне благоприятствовала, но транспортный поток был настолько плотный, что и при благоприятной логистике мы продвигались вперед со скоростью улитки.

Наконец мучения закончились, и я припарковалась в знакомом уже «кармане» возле больничных ворот.

Игорь, с которым Валя успела созвониться во время нашего небыстрого движения по городу, как раз выходил из здания клиники.

Скромно стоя в сторонке, я имела удовольствие наблюдать радостную встречу влюбленных, бросившихся друг к другу так, будто разлука длилась несколько лет.

— Как ты тут? Все в порядке? — беспокойно спрашивала Валя, внимательно осматривая Игоря, словно пытаясь отыскать на нем какие-то внешние повреждения.

— Да все отлично, — бодро отвечал он. — Завтра обещали выписать.

— Как?! Уже завтра?! — изумленно и радостно восклицала Валя. — Но ведь твой ожог еще совсем не зажил! Открытая рана, можно сказать.

Зная о том, что после вчерашних событий рана Игоря стала еще более открытой, я, со своей стороны, тоже не могла не удивиться такому решению врачей.

— Как же это они отпускают-то тебя? — вполголоса говорила я Игорю, когда Валентина немного обогнала нас, устремившись под тень живописных деревьев парка. — Вчера — неужели не заметили? Такое кровотечение было.

— Да какое там кровотечение! — очень довольный, весело говорил Игорь. — Присохло — как и не было ничего. На мне заживает, как на собаке. А у них тут перенаселение. Койки уже чуть ли не в коридорах собираются ставить. Честно сказать, я сам домой попросился. Чего здесь валяться? Все равно они сейчас только перевязки меняют, больше ничего не делают. А на перевязки можно и из дома ходить. Точнее, ездить.

— Ладно, как знаешь. Рука-то болит, наверное?

— Так, немножко. Не замечаю почти.

С этими словами Игорь присоединился к Вале, устроившейся под развесистой березой на лавочке.

Я же, предоставив голубкам ворковать о своих романтических тайнах, занялась прямыми обязанностями. Орлиным взором окидывая окрестности, я бдительно наблюдала за тем, чтобы к моим подопечным не приближалось ничто подозрительное.

Но вокруг царила тишина и нерушимый покой. Лишь щебет птиц доносился до моего слуха, а взорам представали буколические картины. Мирно прогуливающиеся или сидящие на лавочках пациенты приятно оживляли окрестные пейзажи разноцветными ситцами своих пижам.

Ни в больничном парке, ни на прилежащей к нему части внешнего пространства не отмечалось никаких тревожных факторов. Это дало мне возможность немного расслабиться и поразмыслить.

По дороге в больницу не случилось никаких неприятных неожиданностей, и никто не побеспокоил нас. Это затишье могло означать только одно — в стане врага идет сейчас переработка и анализ информации. Думаю, «доложиться» успели уже и парни из «Тойоты», да и мои слегка пострадавшие друзья из «Мазды» тоже внесли свою лепту. Так что в сведениях у господина Свиридова не должно быть недостатка.

Если принять версию Вали и исходить из того, что автоподстава была устроена адресно, то по логике вещей наш тайный враг должен сейчас рвать и метать. Демарш, предпринятый с тем, чтобы ввести в убытки нас, вместо этого обернулся убытками для подручных Свиридова. На мой взгляд, это довольно досадно.

«Пожалуй, этот круглоголовый парень в следующий раз не станет так поспешно соглашаться на сомнительные авантюры, устроенные по чьей-то просьбе. Пожалуй, он еще очень и очень подумает, прежде чем ответить», — размышляла я, с удовольствием представляя смятение, которое должно царить сейчас в стане врага.

Не удивительно, что они не предпринимают новых диверсий. Разобраться бы со старыми.

Между тем разговор моих голубков на скамеечке весьма оживился и из интимного полушепота перешел к довольно громким восклицаниям.

— Да зачем покупать?! — настойчиво убеждала Валя. — Он готовый знаешь сколько стоит! Мы сами сделаем. Мама, знаешь, как умеет! Отлично!

Пропустив начало дискуссии, я подумала было, что речь снова идет о каких-то подготовительных мероприятиях к свадьбе. Но дальнейший разговор показал, что дело не в этом.

— Ладно, хорошо, — отвечал Игорь. — Давай, я сейчас позвоню отцу, узнаю, сможет ли он на завтра отпроситься, и тогда уж решим.

Не желая пропустить что-то важное, я подошла поближе и поинтересовалась:

— И что это мы собрались здесь решать? Надеюсь, это не связано с угрозами для жизни и деятельности?

— О! Женя! — как всегда, будто что-то вспомнив, обратилась ко мне Валя. — Мы как раз обсуждали. Игоря завтра выписывают, нужно ведь как-то отметить это событие. Вот мы и решили — хотим устроить что-то вроде пикника. Сделаем салатики, замаринуем шашлычок. А он говорит — покупать. Зачем покупать? Оно и дорого, да и неизвестно, что там у них напихано. А у меня мама отлично делает. С уксусом, с лучком.

Между тем Игорь, уже набравший номер, говорил в трубку:

— Привет, пап! Как у тебя там? Все в порядке? А у нас тут новости. Да нет, не плохие. Выписывают меня завтра. Да я и сам не хочу. Чего валяться? Вот именно. Я, собственно, что звоню. Тут Валя загорелась отметить это радостное событие, приглашает нас на пикник. В то место — помнишь, наверное, — где на майские были. Как ты смотришь? Сможешь отпроситься на завтра? А-а, вон как. Тогда еще лучше. Значит, начинаем мариновать шашлык.

Видя, что разговор заканчивается, и со своей стороны тоже желая уточнить некоторые вопросы относительно Зорина-старшего, я жестом показала Игорю, чтобы он передал мне трубку.

— Константин Иванович? Добрый день, это Евгения. Я хотела узнать, во сколько встречать вас вечером? Как зачем? У нас ведь договор, я стараюсь его выполнять. Сегодня утром, если не ошибаюсь, мое присутствие оказалось совсем не лишним. Так что хотите или не хотите, а без сопровождения вам теперь ходить не придется. Во сколько мне подойти? К половине восьмого? На то же место, где вас ждал микроавтобус? Что ж, прекрасно. До встречи.

Распрощавшись с Зориным-старшим, я снова обратилась к Игорю, желая уточнить у него детали задуманного мероприятия, а в особенности — что это за такое место, где были они «на майские», и не представляет ли оно каких-либо потенциальных угроз в плане личной безопасности.

— У него завтра ночное дежурство, так что не нужно даже отпрашиваться, — между тем оживленно говорил Вале Игорь. — Смело можешь приступать к своим салатикам.

— Послушай, Игорь, — вклинилась я в эту семейную идиллию. — А что это за место, о котором вы говорили? Там не опасно?

— Нет, что ты! — вместо него эмоционально заговорила Валя. — Это совсем недалеко отсюда. То есть в смысле от дома. Там у нас дачи рядом. Можно даже пешком дойти. А в окрестностях лесок небольшой, озеро. Тихое, уютное местечко. Мы туда часто ходим. Летом. Там совсем не опасно. На дачах есть сторожа, да и так — люди. Дачники или просто отдыхающие. На шашлыки туда многие ездят. Нет, там не опасно.

Убедительные заверения Вали вызвали у меня двоякое чувство. С одной стороны, описание места вроде бы и впрямь обнадеживало, а с другой — мои собственные представления о безопасности, разумеется, несколько отличались от представлений неопытной домашней девушки, очень далекой от нюансов работы профессионального телохранителя.

Поразмыслив об этом, я решила, что лишать своих подопечных радостей жизни, отказывая в невинном развлечении на лоне природы, не стоит, но самой мне на время этого развлечения следует сконцентрироваться и быть особенно внимательной.

Я понимала, что мой стратегический план, состоявший в том, чтобы, приведя врага в бешенство, спровоцировать его на неосторожный поступок, был связан с некоторым дополнительным риском. Ведь постепенно доходя до стадии белого каления, Свиридов будет предпринимать все более жесткие атаки. А открытое, доступное со всех сторон место, «лесок и озеро», представляли собой довольно-таки удобный плацдарм для разного рода вмешательств, и даже наличие невдалеке дачников со сторожами, боюсь, никак не гарантировало нас от разных неприятных неожиданностей.

Поэтому, уже внутренне согласившись на то, что пикнику быть, я заранее обдумывала набор необходимых вооружений, которые захвачу с собой, и приблизительную тактику поведения, которая позволила бы оперативно отвечать на любую провокацию извне.

Когда мои голубки, вдоволь нагулявшись и наговорившись, обсудив все подробности будущего меню, стали прощаться, я не преминула снова напомнить Игорю о безопасности.

— Раз уж у тебя сегодня последний день, проведи его в стенах этого человеколюбивого заведения, — говорила я. — На улице успеешь еще нагуляться. Не высовывайся без нужды.

— Да что ты меня все опекаешь! Как маленького, — с досадой возражал мне храбрый воин. — Что я, с каким-нибудь придурком разобраться, что ли, не смогу?

— А если он не один будет, тот придурок? — многозначительно взглянув, сказала я, желая напомнить про недавнюю драку в парке. — Знаешь, какие бывают случаи неожиданные. Бывает даже, что по трое на одного собираются. Тогда как будешь разбираться?

— Да, Игорь, Женя правильно говорит, — сделав умное лицо, снова встряла в разговор Валя. — Мало ли что может случиться. Мы вот сейчас ехали, тоже ничего плохого не ждали, а что вышло.

Тут она осеклась, явно не желая расстраивать возлюбленного рассказами о разных чрезвычайных происшествиях на дорогах. Приветствуя такую взаимную деликатность, я поспешила помочь ей, договорив фразу в адрес тоже имевшего что скрывать Игоря.

— В общем, старайся соблюдать осторожность. Раз уж у вас сейчас такой трудный период, нужно и вести себя соответственно. Не лезть на рожон, не выпендриваться без нужды. Главное, не оставайся один, всегда будь у кого-нибудь на виду. И в закоулки разные глухие не лезь. Это чревато, — снова послала я пронзительный взгляд, чтобы закрепить сказанное.

— Да что ты меня все воспитываешь! А что там, когда ехали, что-то еще произошло? — спрашивал Игорь, несмотря на все мои старания уловивший смысл последней фразы Вали.

— Так, придурки какие-то, — всем видом показывая, что не о чем беспокоиться, говорила я. — Прицепились сзади, еле отделалась от них. Ничего особенного. Как пристали, так и отстали.

Обласканная благодарным взглядом Вали, я следом за Игорем двинулась в направлении больничного корпуса, надеясь, что с этой стороны могу быть совершенно спокойна как минимум до завтра.

«В больнице полно народу, сюда они вряд ли сунутся, — думала я. — Если наш парень поимеет благоразумие и выполнит мой совет — оставшееся до выписки время провести в палате, за его целостность и сохранность можно не волноваться».

— До завтра? — между тем говорила Валя, не в силах расстаться с любимым.

— Да, в двенадцать я вас жду, — целуя ее на прощанье, отвечал Игорь, и после этого еще как минимум минут двадцать я имела удовольствие наблюдать махания ручкой, перемигивания и воздушные поцелуи не желавшей смириться с предстоявшей разлукой пары.

Оказавшись наконец в машине, я с облегчением вздохнула, думая, что теперь, когда основные риски сведены к минимуму, до вечера можно взять небольшой тайм-аут и съездить повидаться с тетушкой, наверняка уже соскучившейся и успевшей выдумать себе причины, чтобы поволноваться.

Но не тут-то было.

Валя, вдохновленная идеей пикника, кажется, решила устроить поистине царский обед, и, не успев отъехать от больницы и ста метров, я услышала вкрадчиво-вопросительное:

— Женя, а что если мы сейчас заедем за продуктами? А? Тут как раз по пути рынок, можно будет мяса купить хорошего на шашлык. А? А то у нас там, в городке, выбор так себе. А мама знаешь как хорошо маринует его! Просто пальчики оближешь! Хотелось бы уж и мяса хорошего взять для такого случая.

Строго говоря, рынок был нам совершенно не по пути, но, учитывая чуть ли не умоляющие интонации, с которыми говорила Валя, я просто не могла отказать.

— Ладно, давай заедем, — дружелюбно согласилась я, мысленно просчитывая оптимальный способ перестроиться на нужную трассу.

Минут через сорок мы уже подъезжали к колхозному рынку и, проблуждав там около часа, вернулись к машине, нагруженные, как два верблюда.

Кроме «хорошего мяса», Валя набрала два огромных пакета каких-то дополнительных ингредиентов, которые, порхая от лотка к лотку, она собирала, как пчелка собирает нектар. Беспрестанно повторяя: «Ой, а вот это пригодится на салатик! Ой, а вот с этим очень вкусный получится маринад!», — она не пропустила, кажется, ни одного усатого мачо, торгующего овощами и зеленью, и, наблюдая за этим творческим процессом, я невольно вспоминала тетю Милу.

«Наверное, в какой-то из прошлых жизней я была чемпионом по обжорству, — думала я, втискивая на заднее сиденье пакеты со снедью. — Иначе с чего бы теперь на каждом шагу попадались мне искусные кулинары».

Еще с час проколесив по городским и загородным трассам, мы вернулись в летный городок, где радостно были встречены слегка уже заскучавшей Ниной Петровной. Узнав о скорой выписке Игоря и о предстоящем пикнике, она, так же как и Валя, преисполнилась энтузиазма, и вдвоем женщины стали оживленно обсуждать, что и как лучше приготовить.

Видя, что дамам будет чем заняться до вечера, я решила-таки «отпроситься» и съездить повидаться с любимой тетушкой.

— Да, конечно, — с готовностью «разрешила» Нина Петровна. — Ваша тетя, наверное, уже беспокоится. А за нас можете не волноваться. То есть — можешь. Можешь не беспокоиться, мы теперь до самого вечера у плиты.

— Это было бы великолепно, — поспешила я поддержать благую инициативу. — Я буду гораздо меньше переживать, если вы пообещаете на время моего отсутствия не выходить из квартиры. И не открывать, разумеется, дверь всяким незнакомым личностям.

Мне пообещали, и, с легким сердцем и чистой совестью, я поехала обратно в Тарасов.

Кроме свидания с любимой тетушкой, имелись и еще некоторые насущные вопросы, которые я могла решить, только побывав дома.

Уже понимая, что Свиридов — парень упертый и, чтобы прижать его к стене, необходимы железобетонные улики, я намеревалась добавить в свой арсенал некие дополнительные технические средства, позволяющие в нужный момент фиксировать происходящее или записывать разговор.

Конечно, сейчас, когда я еще не знала своего врага так хорошо, чтобы просчитывать его действия на шаг вперед, скрытые камеры и диктофон вряд ли смогли бы пригодиться. Но я была уверена, что момент, когда я заставлю его совершить ошибку, не за горами, и намеревалась этот момент как можно подробнее зафиксировать.

В очередной раз прорвавшись сквозь городские пробки, я припарковалась в родном дворе и, внутренне уже готовая выслушать очередную нравоучительную проповедь, поднялась в квартиру.

Однако, вопреки ожиданиям, тетушка была приветлива и доброжелательна, не предъявляла претензий и вообще, кажется, находилась в отличном настроении.

— Как там твои летчики? — игриво поинтересовалась она.

— А что летчики? Летчики летают, — не совсем понимая, к чему она клонит, неопределенно отвечала я.

— Да? — хитро и проницательно глянув, произнесла тетя Мила. — Что ж, хорошо, что летают. Кушать будешь? У меня сегодня нечто из ряда вон выходящее. Холодный суп с морепродуктами и кальмарами. Чистый протеин. И совсем не тяжелый. Максимум энергии при минимуме пищеварительных усилий.

Взяв на заметку новый медицинский термин, спонтанно изобретенный моей гениальной тетушкой, я отправилась мыть руки, а уже через минуту прилежно прикладывала «пищеварительные усилия» в отношении загадочной темно-зеленой жидкости, наполнявшей мою тарелку.

Отведав «из ряда вон выходящего» супчика, оказавшегося действительно довольно своеобразным, но в целом вполне съедобным, я поблагодарила тетушку и отправилась в свою комнату ревизовать имеющиеся в наличии средства тайного наблюдения и прослушки.

Выбрав пару мини-камер, которые достаточно долго могли работать на аккумуляторах, и взяв два диктофона, один обычный, другой тоже миниатюрный, из «шпионского» арсенала, я упаковала все это в небольшой пакет и, взглянув на часы, заторопилась в обратный путь.

Дорожные происшествия и прочие события сегодняшнего дня заняли довольно много времени, и домой я попала уже в четвертом часу. С учетом эксклюзивного тетушкиного обеда время моего обратного старта приходилось как раз на момент вечерних пробок, и я уже начинала беспокоиться, успею ли встретить Зорина-старшего в половину восьмого.

Наскоро попрощавшись с тетей Милой и пообещав «не пропадать», я выпорхнула на улицу и через минуту уже ехала в направлении нашего знаменитого моста.

Дорога, как я и предполагала, заняла массу времени, но в итоге победа осталась за мной. Около семи вечера я снова входила в гостеприимные двери трехкомнатной квартиры в летном городке.

С порога навстречу мне понеслись самые разнообразные и аппетитные ароматы, и сразу стало понятно, что процесс подготовки к завтрашнему пикнику в самом разгаре.

— О! Женя! — как обычно, весьма эмоционально приветствовала меня Валентина. — А у нас тут фабрика-кухня. Попробуй вот этот салатик. Это — мой фирменный. Пальчики оближешь!

Но я отказалась от приглашения, сказав, что только что от стола.

Сложив привезенную аппаратуру в укромном местечке в своей комнате, я заторопилась на условленное место, куда уже очень скоро должна была подъехать пассажирская «Газель», доставляющая на аэродром и обратно технических специалистов.

Помня утренний случай, я «зарядила» весь наличный арсенал вооружений, не позабыв прихватить и револьвер. Галопом проскакав по знакомой живописной аллее, где так и лежала посреди дороги огромная дубина, чуть было не придавившая моего клиента, я минут двадцать восьмого была уже на месте.

Вскоре подъехал микроавтобус, и, провожаемый весьма заинтересованными взглядами коллег, навстречу мне, улыбаясь, вышел Зорин-старший.

— А про тебя тут спрашивали, — сказал он, когда мы немного отдалились от машины и ее пассажиров. — Что это, говорят, за девушка такая с тобой была симпатичная?

— И что вы ответили? Надеюсь, не выдали военную тайну?

— Что ты! Как можно! Сказал, что ты — новая соседка Валюшкина, мол, встретились по дороге, разговорились. Оно же и правда. В общем и целом.

— Это да.

— Как у вас там? Все в порядке? — Зорин перестал улыбаться и взглянул обеспокоенно.

— В полном, — не стала я нагнетать обстановку. — Ездили с Валей в свадебный салон, она заказала какое-то волшебное платье. Теперь с Ниной Петровной готовят царский обед, хотят порадовать выздоравливающего. А вы, если я правильно поняла, завтра — в ночную смену?

— Да, завтра тренировочные полеты, будут отрабатывать дозаправку.

— Это когда у одного самолета в хвосте болтается туда-сюда шланг, а другой должен на лету к нему присоединиться?

— Да. Сложный маневр. Все должно срабатывать безупречно. Поэтому и подготовка особо тщательная.

— Доверяют только самым опытным? — решила слегка подольститься я.

— Наверное, — смущенно улыбнулся Зорин.

Ни на минуту не забывая о своих профессиональных обязанностях, во время нашего разговора я периодически обводила взглядом окрестность, внимательно всматриваясь в древесные заросли, где уже сгущались вечерние тени.

Дорога снова была пустынна, и среди деревьев, растущих на газоне в непосредственной близости от нас, я не обнаружила ничего подозрительного. Но на противоположной стороне взгляд мой уловил некоторые движения, которые могли свидетельствовать о наличии «провожатого». В совершенно безветренный, тихий вечер там то и дело покачивались ветви деревьев, и это наводило на определенные размышления и догадки.

— Послушайте, а вот вы рассказывали, что этот Свиридов вредит вам исподтишка, а по отношению к Валентине даже пытается представиться неким Робин Гудом, — говорила я, продолжая внимательно осматриваться по сторонам. — То есть, что касается работы, у вас с ним как бы вполне адекватные отношения?

— Как сказать? Внешне пожалуй что и адекватные. Но если представляется возможность устроить какую-нибудь пакость, он ее ни за что не упустит. Может и подстроить, если будет уверен, что никто ничего не заподозрит. Как вот с Игорьком, например. Отчего оно возникло, это возгорание? Поди теперь, найди. А парень в больнице. Да и меня тоже не забывает. Чуть что случится — первый вопрос — а не Зорин ли готовил техническую часть? Может и сам такой приказ отдать, что либо инструкцию нарушить приходится, либо в неподчинении обвинят.

— Но вы справляетесь?

— Выкручивался пока. Мы ведь тоже не лыком шиты. Я тут подольше этого Свиридова работаю, повидал всякого. Игорька вот жалко, замучит он его. Ладно, — говорил Зорин, когда мы уже подходили к подъезду. — Как-нибудь пробьемся.

— Конечно! — со всем возможным оптимизмом поспешила подтвердить я. — Завтра в одиннадцать ждите нас с Валей, поедем забирать вашего пациента. По крайней мере, теперь вы все будете в кучке у меня на глазах, не нужно будет мыкаться за каждым в разные концы города.

— Это точно. Может, тогда и из дома выходить разрешишь. Хоть изредка, — лукаво улыбнулся Зорин.

Попрощавшись, я вновь отправилась под гостеприимный кров Вали и Нины Петровны, посреди заметно сгустившихся сумерек по привычке вглядываясь в ближние и дальние заросли, готовая оперативно отреагировать на любую подозрительную мелочь.

Но сейчас ничего подозрительного не наблюдалось, прекратились даже колыхания веток на противоположной стороне улицы, и, думая, что с отбытием Зорина отбыл и наш «провожатый», я спокойно шла по аллее, задумавшись о своем и с удовольствием вдыхая свежий вечерний воздух.

В этой задумчивости я совсем позабыла о том, что нахожусь сейчас в стане врага и не имею права расслабляться. Запоздалая мысль о необходимости соблюдать осторожность явилась лишь тогда, когда шею мне сжали чьи-то тонкие, но очень сильные пальцы.

Человек, стоявший сейчас за моей спиной, несомненно, знал свое дело. Стальной хваткой держа меня за горло, он практически полностью перекрыл доступ воздуха, и ближайшая перспектива была мне до обидного ясна. Кем бы ни был этот нежданный «гость», главная цель его «посещения» не оставляла ни малейших сомнений.

Ловя последние секунды пребывания в сознании, я нешироко размахнулась и двинула локтем по корпусу душившего меня негодяя, вложив в этот удар все оставшиеся силы и все негодование по поводу такого подлого нападения.

Вероятно, удар пришелся в печень и оказался достаточно болезненным, поскольку уже в следующую секунду я почувствовала, что стальная хватка ослабла.

Почти теряя сознание, но не желая терять драгоценные мгновения относительной свободы, я нанесла еще несколько ударов локтями, после чего резко подалась назад, налегая на невидимого врага корпусом и стремясь опрокинуть его на землю.

Это удалось лишь отчасти. То есть мы, конечно, упали, но противные тонкие пальцы никуда не делись с моего горла. Напротив, кажется, разозлившись от того, что я пытаюсь оказывать сопротивление, враг сжал их еще сильнее.

Свет ночных фонарей начал меркнуть, небольшая порция кислорода, которая поступила в мои легкие за короткие несколько секунд падения, постепенно иссякала, и, снова начиная терять сознание, я чувствовала, что полуночный бандит уже очень близок к желанной цели.

В отчаянии я извернулась и, согнув ногу в колене, ударила пяткой в пах.

Поскольку состояние мое на тот момент было близко к коматозному, удар получился не особенно сильный. Но острые каблучки, уже несколько раз за последнее время сослужившие мне отличную службу, и здесь не подвели. Железный гвоздик, на который опиралась моя изящная туфелька, довершил начатое и достойно восполнил недостаток моих физических сил.

— А-а-а!! — заорал негодяй.

Разжав пальцы, он инстинктивно потянулся рукой к больному месту, а я, впервые за последние десять минут получившая возможность вдохнуть воздух, набрала его полную грудь и ринулась в атаку.

Живительный кислород и убийственная ярость удесятерили мои силы, и, вскочив на ноги, я принялась пинать и топтать, почти не глядя, куда попадают удары. Однако, увлеченная собственными эмоциями, я упустила из виду эмоции своего противника. А он, поначалу обескураженный моим «особым приемом», теперь, кажется, не на шутку рассердился.

Не знаю, существует ли специальная гимнастика, разрабатывающая силу пальцев, или напавший на меня ублюдок имел этот особый дар от природы, но, потерпев фиаско в первый раз, он решил применить его снова.

Когда я занесла ногу для очередного пинка, он схватил меня за лодыжку и резко дернул на себя. Удержать равновесие в такой ситуации было просто нереально. Максимум, что могла я сделать, чтобы не грохнуться затылком на негостеприимный асфальт, — это перевернуться в воздухе и приземлиться на четыре точки.

На секунду замерев в «позе собаки», я снова резко развернулась и набросилась на лежавшего на асфальте здоровяка, намереваясь разукрасить ему физиономию. Однако уже через секунду мне пришлось скорректировать планы.

За время драки мне пока не удалось составить определенное мнение относительно тренированности противника и его «боевого профессионализма». Но что касается физической силы, ее здесь явно было не занимать.

Правой рукой продолжая держать меня за лодыжку, левой он как клещами сжал мое запястье, остановив энергичный замах. Снова дернув на себя, теперь уже за руку и за ногу, этот ублюдок таки уронил меня на асфальт и, не разжимая своих противных пальцев, стал подниматься на ноги.

Я извивалась змеей, но стальной капкан лишь сильнее сжимал мое запястье и лодыжку.

Поняв, что «цивилизованные методы» не проходят, я, сложившись чуть ли не пополам, дотянулась до ненавистной вражьей руки и в ярости впилась в нее зубами.

— Ах ты тварь! — дернувшись от резкой боли, снова завопил этот бугай и, разжав свои клешни, отшвырнул меня метра на три.

Если бы я приземлилась на асфальт, все было бы еще не так плохо. Но неподалеку от места наших «разборок» стояло некое техническое строение, сложенное из кирпича, и красивый полет был прерван довольно жестким ударом по почкам, поскольку в кирпичную стену я врезалась спиной.

От боли потемнело в глазах, и, по стеночке сползая на асфальт, на пару секунд я потеряла контроль над ситуацией. Этого противнику вполне хватило, чтобы фактически восстановить статус-кво.

Быстрым шагом приблизившись ко мне, он присел рядом и снова схватил за горло. Однако, видя, что я уже неспособна оказывать сопротивление, ослабил хватку, решив напоследок поизгаляться.

— Пришло твое время, стерва, — хищно осклабившись, проговорил он. — Ты, видать, думала, что беспредельничать будешь, сколько вздумается. Что и управы никакой на тебя не найдут.

— Чего тебе от меня нужно? — прохрипела я. — Ты уверен, что по адресу обратился?

— Еще как уверен, — ухмыльнулся он. — Мне твою фотографию во всех подробностях описали. И где бываешь ты, и на чем ездишь, все знаю. Ты, похоже, решила, то ты самая крутая здесь, да? Только извини-подвинься. И покруче тебя найдутся. Знала бы ты, с кем связываешься, ты бы за сто километров братанов моих объезжала. А ты, вместо того чтобы уважение проявить, понты кинуть решила. Вот и получай теперь, что заработала.

— Каких братанов? Какие понты? Слушай, парень, ты, похоже, и правда не по адресу. Я вон там вон в трехэтажке живу. Тихо, мирно. Никаких братанов не знаю, никаких понтов не кидаю. Ты меня перепутал с кем-то!

— Да, нет, не перепутал. Такую стерву ни с кем не перепутаешь. Ты зачем Головастику жилу подрезала? Зачем Тимону ногу прострелила? А? Ты думаешь, тебе это все просто так с рук сойдет? Да я тебя сейчас здесь прямо вот по этой стенке размажу, и мокрого места не останется. Тварь! Туда же еще, с мужиками тягаться взялась…

Слушая эти не совсем внятные речи, я постепенно начинала понимать, кому именно обязана этим полночным приключением.

Видимо, горе-автоподставщики поняли, что расстаться с деньгами им все-таки придется и что на меня они в этом случае могут не рассчитывать. Осознав этот грустный факт, они решили поквитаться по-другому и подослали ко мне отморозка, которому придушить человека, похоже, все равно что плюнуть.

Поняв, что вести дискуссии здесь бесполезно и что, как бы ни повернулись обстоятельства, на поле боя останется только один из нас, я приготовилась действовать решительно.

— Вон она какая у тебя шейка, — между тем говорил этот садист, мусоля своими гадкими пальцами мое горло. — Мяконькая, нежная. Все хрящики насквозь видно, и рентгенов никаких не требуется. Взял вот так вот, прижал маленько…

Подтверждая свои слова действием, ублюдок ухватился поудобнее и снова сдавил пальцы на моем горле.

Но к этому моменту я уже успела прийти в себя и собраться. Небольшая фора, которую так любезно предоставил мне враг, стремясь удовлетворить свою порочную склонность к издевательствам, оказалась как нельзя кстати. Я отдышалась, набралась сил и теперь была полностью готова дать отпор.

Я все еще лежала на земле, а ублюдок сидел на корточках возле моей головы. Нанести сокрушительный удар кулаком из такого положения было сложно, поэтому, резко сложившись пополам, я занесла ногу и припечатала негодяя в табло.

Видимо, удар пришелся в переносицу, поскольку мой новый друг снова застонал от боли и разжал свои уже порядком надоевшие мне пальцы.

Это мне и было нужно. Моментально вскочив на ноги, я уже через секунду стояла у него за спиной и сама сжимала руки на его горле.

Здоровяк был довольно высокого роста, и то, что, намереваясь удушить меня, он присел на корточки, было мне очень на руку. Навалившись всем корпусом, я не давала ему возможности эффективно «маневрировать», а все сильнее сдавливая его шею, постепенно лишала и возможности адекватно соображать.

Хотя враг и превосходил меня физической силой, но преимущество в ловкости явно было на моей стороне. Пытаясь сбросить меня, он неуклюже переваливался и в конце концов, потеряв последние ориентиры в результате кислородного голодания, упал на землю.

Из положения «лежа» повторить мой маневр с толканием спиной противника врагу было гораздо труднее. В сущности, исход битвы был предрешен.

Дернувшись раз-другой, здоровяк замер, и через минуту я уже с уверенностью констатировала летальный исход.

Не представляя, что делать с трупом, лежащим на тротуаре посреди жилого поселка, я, практически уже в полной темноте углубилась в древесно-кустарниковые дебри, буйствующие на газонах. Понимая, что в такой ситуации у меня не слишком много вариантов, я стремилась отыскать местечко поукромнее, чтобы убрать своего «друга» хотя бы с открытой всем ветрам и взорам дороги.

Наверное, в этот день удача сопутствовала мне, так как, кроме достаточно густых зарослей, я обнаружила посреди деревьев старый канализационный колодец, в котором, в дополнение к прочему заполнявшему его мусору, вполне гармонично могло разместиться и тело незадачливого убийцы.

Подтащив труп к люку, я сбросила его вниз, с удовлетворением отметив, что яма достаточно глубокая, и чтобы узнать, что в ней лежит тело, необходимо будет специально туда заглянуть.

«Будем надеяться, что в этом благословенном месте не так уж много фанатов исследования выгребных ям, — думала я, продолжая свой прерванный путь в старенькую трехэтажку. — Разве что бомжи заинтересуются, но эти в полицию не побегут. Так что можно быть спокойной — в ближайшие несколько недель, кроме покалеченных автоподставщиков, вряд ли кто-то еще обеспокоится судьбой этого горе-мстителя».

«Дома» меня, как всегда, приветствовали радостно и, обеспокоенно расспросив, почему это я так долго и не случилось ли чего, с миром отпустили почивать. В свою комнату я отправилась хотя и утомленная, но очень довольная, что и Валя, и Нина Петровна вполне удовлетворились моим объяснением, что мне просто понравилось гулять в их живописном, утопающем в зелени поселке и ничего особенного со мной, разумеется, не случилось.

Глава 5

На следующий день без четверти двенадцать мы в полном составе дежурили у дверей поликлиники. Присутствовала даже Нина Петровна, по-видимому, большая домоседка. Но на этот раз, ввиду исключительности события, она уступила настоятельным требованиям Валентины и нарушила свой обычай, рискнув выехать «аж в сам Тарасов».

По секрету Валя сообщила мне, что, кроме празднования выписки Игоря, предполагаемый пикник имеет и еще одну тайную цель. Будущие молодожены хотели поближе познакомить обоих вдовствующих родителей с тем, чтобы свадебные торжества не ограничились только молодежью, а логично и последовательно перешли бы на старшее поколение.

— Константин Иванович, он такой солидный, основательный, — говорила Валя, когда, чуть поотстав от «взрослых», мы с ней направлялись к зданию больницы. — А мама, она… она очень хозяйственная, готовит хорошо. Мне кажется, они бы… у них бы получилось.

— Почему нет? Вполне возможно, — отвечала я, глядя на идущую впереди оживленно беседующую пару. — Между прочим, ты заметила, что сегодня нас никто не поджидал на дороге? Наверное, с прошлого раза накушались…

— Да! — оживленно подхватила Валя. — Я тоже обратила внимание. Никого не было. А я, честно говоря, в глубине души очень волновалась. Сама упросила маму поехать, а сама потом думаю — а вдруг опять какие-нибудь бандиты пристанут? Вот будет ей… приятное путешествие. Очень боялась!

— Не думаю, что они снова захотят использовать этот трюк, — говорила я, вспоминая, с каким напутствием отпустила Вову.

Приветливые лица владельцев «Лендровера» и «BMW» даже у меня до сих пор стояли перед глазами, что уж было говорить о ребятах, в дополнение к ощутимым финансовым потерям понесшим еще и физические.

Впрочем, от разных прочих трюков, на выдумки которых, похоже, весьма хитер был враг, нас пока еще никто не гарантировал, и главный принцип, которым я сейчас предпочитала руководствоваться, можно было озвучить короткой фразой: «смотри в оба».

Револьвер снова торчал сзади, заботливо припрятанный под спинку жилета, на щиколотках были укреплены ножи, и в том же универсальном тайнике за поясом моих джинсов, но уже спереди, под руками, расположились несколько хорошо заточенных метательных звездочек.

Словом, я на все сто процентов готова была встретить врага лицом к лицу, не предполагая ни сном, ни духом, что специфика следующей его атаки будет настолько своеобразна, что не помогут ни ножи, ни остроконечные звездочки, ни даже револьвер.

— Игорь!! — разнесся на весь двор радостный клич, от которого в испуге вспорхнули ввысь мирно пасущиеся на травке голуби. — Ну наконец-то! А мы тут ждем, ждем…

Игорь, уже сменивший креативную разноцветную пижаму на обычный гражданский костюм, выйдя из дверей лечебного заведения, прямиком угодил в жаркие объятия любимой. В порыве чувств Валя, кажется, и не замечала, что у него почти полностью перебинтована правая рука, и из-под короткого рукава летней рубашки практически до самой кисти идет еще один дополнительный «рукав» из бинтов.

После непродолжительного, но весьма эмоционального обмена мнениями и последними новостями, мы всею дружною толпою вышли за ворота и стали устраиваться в машине.

Зорин-старший, в качестве полководца, устроился на переднем сиденье, а женщины и выздоравливающий пациент в тесноте да не в обиде разместились на заднем.

На обратном пути была такая же спокойная атмосфера, как и по дороге в больницу — никто не подрезал, не стремился прижать к обочине или заставить совершить какой-либо внеплановый маневр, и, подъезжая к летному городку, я даже немного расслабилась.

— Нет, нет, здесь не надо поворачивать! — первой отреагировала Валя на необходимость изменения маршрута. — Мы ведь собирались сразу на поляну, правильно? Или ты хочешь заехать домой? — обратилась она к Игорю.

— Да нет, чего мне заезжать… Все мое со мной, — бодро ответил тот, махнув перебинтованной рукой.

Вдохновленные примером Вали, мои пассажиры один за другим принялись объяснять мне дорогу столь же увлеченно, как до этой минуты обсуждали свои семейные дела, совершенно не интересуясь тем, куда мы едем.

— Да, сейчас прямо, а потом, как лесок начнется, нужно немного левее взять, — говорил Зорин-старший.

— Нет, пап, там дорога плохая, лучше все время прямо ехать по трассе до дач, а потом уже повернуть и до леса ехать по этому садовому обществу. Там, конечно, дорога тоже не сахар, но хоть гравием посыпано, — возражал ему Зорин-младший.

— Да сейчас-то какая разница, Игорь, сейчас ведь сухо, — вставляла свое веское слово Валентина. — Это когда после дождя развезет, по грунтовке нельзя ехать, а сейчас-то…

И только Нина Петровна сохраняла благоразумное молчание, вызывая в глубине моей тонкой души искреннюю благодарность.

Доехав до поворота на грунтовку, действительно уводящую в светлый и прозрачный лиственный лесок, я оценила состояние дороги как удовлетворительное и в том, чтобы ехать дальше, «прямо до дач», не увидела необходимости.

Свернув налево и проехав небольшое расстояние по опушке, я увидела блеснувшую сквозь деревья гладь озера и решила, что это как раз то, что нужно.

Пробравшись сквозь негусто растущие деревца, я оказалась на уютной полянке, с трех сторон окруженной лесом, а с четвертой выходящей на зеркальную гладь картинно раскинувшегося озерка.

Остановив машину, я поинтересовалась мнением присутствующих о пригодности данного места для задуманного пикника и, получив полное одобрение, заглушила движок.

Пассажиры, выгрузившись сами, начали активно выгружать заготовленные ингредиенты для праздничного обеда и запчасти для мангала, и тихая до этого момента поляна наполнилась шумом и гамом, будто семейный праздник готовили не четыре человека, а целый взвод поваров и поварят.

Пока мои подопечные занимались всеми необходимыми приготовлениями, я осматривала окрестность, оценивая место на предмет безопасности.

На первый взгляд неожиданных и коварных угроз ждать здесь было неоткуда. Сквозь реденький лесок хорошо просматривалась ведущая к нему дорога и окружающие ее поля, со стороны озера обзор открывался вообще до линии горизонта, и в целом, даже если бы какие-то поползновения в нашу сторону возникли, у нас была вполне реальная возможность вовремя их пресечь.

— Здесь, наверное, даже купаться можно, — подходя к озеру, говорила Валя. — Зря я купальник не взяла…

— Не вздумай, — озабоченно останавливал ее Игорь, поспешая следом, как будто бы она уже собиралась нырять. — Здесь дно знаешь какое! Сплошной ил. Как болото.

— Да, Валечка, в незнакомых местах нужно быть очень осторожной, — деликатно убеждала Нина Петровна. — Займись лучше салатами. А ребята пускай делают шашлык. Дрова, костер — это мужское дело.

«Ребята» послушно принялись выполнять свою задачу, и вскоре в мангале заплясали веселые алые язычки, а в воздухе стал разноситься соблазнительный запах мясного маринада.

Я присоединилась к дамам, оказывая посильную помощь в размещении салатов и закусок на разостланной прямо на траве скатерти, мужчины усердно нанизывали на шампуры куски мяса, и параллельно с этим приятным и полезным процессом текла неспешная мирная беседа, в которой принимали участие все присутствующие.

Через некоторое время послышался звук пропеллера, и в небе над нами показался вертолет. Он летел на удивление низко, так что практически без труда можно было разглядеть и подробности конструкции этого летательного аппарата, и даже отчасти находившихся в нем пассажиров. Один из них показался мне подозрительно знакомым.

— Он? — многозначительно взглянув на отца, спросил Игорь.

— А то кто же, — подтверждая нашу обоюдную с Игорем догадку, ответил тот. — Не иначе, к другу своему полетел на фазенду… на пляже позагорать. У него друзья, знаешь… — обратился он уже ко мне. — Рукой не достать. Собственные пляжи у них, коттеджи на береговой линии. Куда уж нам, простакам, с ним тягаться!

— Но ведь потягались же, — с оптимизмом говорила я, намекая на недавние события, целиком и полностью обернувшиеся в нашу пользу. — И еще потягаемся. Мы тоже не лыком шиты!

Услышав свою любимую поговорку, Зорин-старший улыбнулся и, глядя вслед удалявшемуся вертолету, задумчиво проговорил:

— Ну да, ну да…

Когда дрова прогорели и на раскаленных углях уже можно было готовить мясо, Константин Иванович аккуратно разложил над ними унизанные кусками шампуры. Вскоре запах, разносящийся окрест, сделался по-настоящему волшебным, полностью подтверждая восторженные рекомендации, которые давала Валя умениям своей мамы готовить маринад.

Но едва лишь, в предчувствии скорой вкусной трапезы, мы могли посчитать свое счастье полным и не имеющим изъяна, как этот самый изъян не замедлил появиться в виде довольно ощутимого громкого гула, доносившегося с небес.

Какое-то время мы еще продолжали беседу, стараясь не обращать на это внимания, но чем дальше, тем гул становился мощнее, так что временами даже отмечались некоторые атмосферные колебания.

— «Медведи» поползли, — слегка улыбнувшись, с чувством невыразимой гордости произнес Зорин-старший.

— Кто, простите? — в качестве новичка выступила я с вопросом по теме.

— Ракетоносцы, Ту-95, — вежливо пояснил старый техник. — Такая махина… Их «Медведями» окрестили за мощность. Ну и «внешность» тоже… подходящая. Это из-за двигателей от них такой шум. Когда «Медведь» на взлет выруливает, рядом даже стоять невозможно, кажется, будто космическая…

Дальнейшие объяснения я уже не могла расслышать. По-видимому, пресловутые «Медведи» в этот раз осваивали предельно низкие высоты. Не знаю, как остальным, а лично мне казалось, что упомянутые мощные двигатели рычат прямо в моей голове.

Взглянув в чистое июньское небо, я увидела маленький самолетик, летевший, наверное, очень высоко, но при этом давящий на слух так, что, казалось, вот-вот полопаются перепонки.

— Тренировочные полеты! — подойдя ко мне вплотную, кричал в ухо Зорин. — Дозаправка в воздухе. Днем будут «сухую» дозаправку отрабатывать, а ночью «мокрую».

— Как это — «мокрую»?! — кричала я в ответ.

— Ну, это когда заправщик передает какое-то количество топлива. А «сухая» — это когда задача экипажа — только осуществить стыковку.

Разобравшись во всех тонкостях тренировочной дозаправки, я, тем не менее, не ощущала ни малейшего удовольствия.

Шумные «Медведи» ползли и ползли, от рева двигателей колыхалась земля, и идиллическая картина летнего выезда на природу постепенно изменялась, все больше походя на отдельно взятый эпизод из какой-нибудь Сталинградской битвы.

— А это нормально, что такой шум?! — прокричала я в ухо Зорину.

— Да вообще-то нет, — и сам, кажется, слегка недоумевая, говорил он. — Здесь они уже должны приличную высоту набирать, такой слышимости не должно быть… Не знаю, почему так… Может, задание изменили.

Но так или иначе, с измененным заданием или с прежним, а буколическая картинка у озерка не складывалась. Вылеты продолжались около часа, и в продолжение всего этого времени мы не могли сказать друг с другом и слова.

Шашлыки были уже готовы, когда все «Медведи» наконец выползли из берлоги, и шум прекратился.

Но только было мы собрались снимать аппетитный деликатес с огня, как в небе вновь послышался рокот пропеллера, и над нашими головами завис тот самый старенький «Ми-8», который, если верить Зорину-старшему, их недруг использовал как личный автомобиль.

Вертолет спустился очень низко, открылась боковая дверь, и я увидела того самого гражданина из «Мерседеса», что совсем недавно встречал своего подвыпившего друга, выехав прямо на летное поле.

Свиридов слегка наклонился и стал что-то кричать, обращаясь к Зорину-старшему, но из-за работающих двигателей слов не было слышно. Тогда он сказал что-то, обернувшись в кабину, и вертолет еще немного сбросил высоту, вертя своими пропеллерами чуть ли не прямо над нашими головами.

Мощные вихревые потоки стали сносить заботливо разложенные на траве скатерти с тарелками, но нежданным «гостям», кажется, не было до этого никакого дела. Свиридов все продолжал что-то кричать, пришедшие в движение воздушные массы выдували из мисок салаты и закуски, а над мангалом, где «доходил до кондиции» почти готовый шашлык, образовалось целое серое облако, чем-то напоминавшее апокалиптический ядерный гриб.

Свиридову так и не удалось докричаться до Зорина, и диалога не получилось. На прощанье окинув удовлетворенным взглядом разрушения, которые произвел на поляне его визит, он скрылся в чреве вертолета, и через минуту железная стрекоза уже удалялась от нас в сторону авиабазы.

— Да-а-а… — протянул Зорин, глядя на первозданный хаос, образовавшийся на месте, где еще недавно так красиво и художественно были расставлены произведения кулинарного искусства. — Такого и специально не сделаешь…

— Ах!.. Константин Иванович!.. — чуть не плача говорила Валя. — Вот именно! Именно специально! И самолеты эти, и… сам он. Сам прилетел! Какие еще подтверждения нужны?!

— Да ну уж ты… — качал головой Зорин. — Это уж ты… хватила!

— А почему, пап? — вступился Игорь. — Вполне возможно. Я бы, например, даже не удивился. Кто сегодня руководит полетами?

— Сегодня?.. Сысоев, кажется…

— Ну вот! — сразу оживился Игорь. — А он — самый закадычный друг. Ты же сам мне говорил, что они со Свиридовым — не разлей вода просто. И в сауну вместе ходят, и в кабаки.

— Думаешь?.. — все еще как бы не желая верить, спрашивал Зорин-старший.

— Да что тут думать, — уверен! — пылко отвечал Игорь. — Он, когда в ту сторону летел, увидел нас здесь. Вот и послал весточку дружку своему. А тому какая разница? Ему ведь все едино, что «Медведи» с трех километров крейсерскую высоту наберут, что с десяти. Скорректировать, изменить немного задание, сказать, что так надо… в стратегических целях. Вот тебе и концерт готовый. Сначала эти над нами тут бреющие полеты отрабатывали, а потом и сам прилетел, точки над «i» расставил.

— Ну не знаю, не знаю, — не спешил соглашаться Константин Иванович. — Не знаю, может, ты и прав. Но сейчас-то все уже улетели, так что… можно собирать, что осталось. Если что-то осталось. Собирать и… зализывать раны.

Собственно, пока мужчины обсуждали глобальные вопросы, мы давно уже перешли к конкретным действиям, и в дополнительных указаниях не было нужды. Вновь расстелив на траве вовремя пойманную скатерть, мы с Валей собирали остатки провизии, которые еще годились в пищу, а Нина Петровна размещала их на этом импровизированном «столе». Но, конечно, былого великолепия достигнуть уже не удалось.

— Что теперь с шашлыком-то делать… — горестно сетовала Валя. — Мама так старалась…

— А ничего не надо с ним делать, — полная оптимизма, отвечала я. — Съесть его — да и вся недолга. Это ведь просто зола. Она полезная даже. А кому непривычно, может вообразить себе, что мясо черным перцем обсыпано.

— Перец — острый, — внесла конкретику Нина Петровна.

— Ну а это — специальный такой. Не острый.

Сполоснув в озере запылившиеся тарелки, мы с Валей выложили на них серые кусочки припудренного золой, но все равно источающего весьма аппетитные запахи мяса, Константин Иванович разлил по чайным чашкам вино, и жизнь постепенно стала налаживаться.

В возобновившейся тишине снова завязался доверительный разговор, и наш пикник уже почти приблизился к задуманному идеалу, когда снова послышался звук работающего двигателя.

На сей раз средства передвижения были наземными, но отнюдь не менее шумными. Огромный, столетней давности джип и обшарпанная «Нива» въехали на поляну и остановились у берега озера невдалеке от нас.

Из машин с шумом стала выгружаться веселая, исключительно мужская компания, доставая какие-то загадочные предметы, явно не предназначенные для «завтрака на траве».

Разговор наш снова прервался, и, томимые нехорошими предчувствиями, мы снова, не сговариваясь, ожидали несанкционированных вторжений в семейный праздник. Однако, увидев, что в качестве дополнительного аксессуара из багажников извлекаются ведра и сети, я поняла, что парни приехали порыбачить, и решила, что причин для беспокойства на сей раз нет.

Однако не прошло и получаса, как развернувшиеся события со всей наглядностью показали, что я ошиблась.

Оживленно переговариваясь, новые «гости» копошились у своих машин, надувая резиновую лодку и укрепляя какие-то конструкции на небольших деревянных поддонах. Закончив предварительные приготовления, они подошли вплотную к илистому берегу и тут разделились. Двое, сев в лодку, отчалили, энергично работая веслами и выплывая на середину озера, а трое оставшихся стояли на берегу, то и дело перекликаясь с товарищами, комментируя их действия и давая полезные советы.

— Всегда здесь так людно? — поинтересовалась я, наблюдая за происходящим.

— Да вообще в первый раз такое, — недоуменно отвечал Зорин-старший. — Обычно ни души здесь нет. Тишь да гладь. А сегодня… небывалое что-то.

— Это все он, — нахмурив брови, гнула свою линию Валя. — И с самолетами… и этих… этих тоже наверняка он прислал.

— Да ну уж ты… — снова возражал ей Константин Иванович. — Придумаешь тоже… Что он, по-твоему, только про нас и думает, что ли? Делать ему больше нечего!

— А что, так и выходит, — не сдавалась Валя. — Выходит, что только про нас и думает. Даже самолеты, и те нашел как использовать. Даже и этим сумел навредить. Любую мелочь к своей цели направит, ничего не пропустит!

— Хороша мелочь, — проговорил Зорин-старший. — Стратегический ракетоносец. Это тебе, деточка, не мелочь, это…

В этот момент перекрикивания новоприбывших рыбаков стали особенно активными, и в виде некоего апогея этого оживленного общения прозвучал оглушительный взрыв, в котором потонули последние слова Зорина.

Посреди озера поднялся фонтан брызг, ребята в лодке восторженно заорали, с берега не менее импульсивно им вторили друзья, и в целом звуковое оформление нашего выезда на природу сейчас не многим отличалось от того времени, когда над нашими головами «ползали» пресловутые «Медведи».

Развлечение парням понравилось, и в течение следующих десяти минут мы имели удовольствие наблюдать еще три последовательно возникших друг за другом фонтана.

Видимо, почувствовав, что следующего взрыва перепонки не выдержат, Константин Иванович отправился к берегу для переговоров.

— Послушайте, ребята, — дипломатично-доброжелательно начал он. — Вы тут что, рыбу, что ли, глушите?

— А тебе-то чего, дед? — как-то не слишком гостеприимно отреагировал на это один из новоприбывших.

— Да нет, ничего. Просто хотел сказать, что рыбы у нас тут отродясь не было. Тем более столько, чтобы сетью ловить. Сюда и с удочками-то больше для удовольствия ходят. Время провести, воздухом подышать. А так, чтоб в глобальных масштабах — это нет, это вы зря даже время потратите.

— А ты-то чего разволновался? Наше время, как хотим, так и тратим. Ты сам-то чего сюда пришел? Шашлыков поесть? Так иди, ешь спокойно. У вас — свое, у нас — свое. Мы друг другу не мешаем.

— Да уж, не мешаешь ты, — досадливо бубнил себе под нос Константин Иванович, возвращаясь не солоно хлебавши. — Того гляди, оглохнешь с тобой, как ты не мешаешь.

В это время прогремел очередной взрыв, и, увидев, что обратное движение Зорина-старшего сопровождается этой канонадой, я поняла, что мирные переговоры результата не дали.

Поглядывая в нашу сторону, рыбаки негромко переговаривались и ухмылялись, и, следом за Валей, я все больше склонялась к мысли, что это неспроста.

Оглушающий грохот ракетоносцев, нежданный визит Свиридова и вот теперь эти совершенно бессмысленные взрывы, кроме раздражающего шума, кажется, не имеющие другой цели и уж точно не ведущие ни к какому другому результату, — все это наводило на мысль о чьем-то специальном заказе.

«А не здесь ли сейчас этот загадочный гений взрывотехники, столь умело и остроумно подсовывающий взрывные устройства в самые неожиданные места? — думала я, внимательно вглядываясь в лица стоявших на берегу бравых ребят. — Бомбы, которые запускают они в воду, — наверняка радиоуправляемые, а чтобы смастерить такую, нужно иметь определенный навык. Если наши новые друзья появились здесь по заданию Свиридова, то, по-видимому, создатель и этих взрывных устройств, и всех прочих, в виде приятного сюрпризов поджидавших нас в ветвях дерева и на пороге квартиры Зорина, — это один и тот же человек».

В стремлениях вычислить этого весьма интересующего меня человека я пристально наблюдала за нюансами общения наших гостей и вскоре заметила нечто довольно интересное.

Всякий раз, как только возникала необходимость подорвать очередную мину, все, кто стоял на берегу, неизменно поворачивали головы в сторону невысокого русоволосого парня, не имеющего чего-либо особо выдающегося в своей наружности. Единственное, что выделяло его из всех, — некий предмет, который он держал в руках.

Рассмотрев, насколько позволяло расстояние, этот предмет, я определила его как пульт, с которого подается сигнал для очередного взрыва. Косвенно это мое предположение подтверждали и чрезвычайно внимательные взгляды, которыми русоволосый парень сопровождал каждое «выплывание» бомбы.

Его поза и положение рук настолько напоминали позу скрытого ветвями таинственного незнакомца, приведшего в действие взрывное устройство, отломившее ветку вяза, что мысль о том, что сегодняшний «рыбак» и тот секретный «сопровождающий» — одно и то же лицо, напрашивалась сама собой.

Прислушиваясь и приглядываясь, я старалась получить как можно больше информации по интересующему меня вопросу. Однако из-за дальности расстояния я смогла выяснить лишь то, что русоволосого зовут Митяй и что в вопросах, касающихся пуска на воду и подрыва загадочных устройств, ему принадлежит несомненный приоритет.

— Константин Иванович, а что это за парень, вы, случайно, не знаете? — обратилась я к Зорину в слабой надежде почерпнуть какие-то сведения хоть от него.

— Который? — живо откликнулся он.

— Вон тот, светловолосый. Не видели его раньше?

— Это который с пультом? — поразив меня остротой зрения и не менее острой проницательностью, спросил Зорин.

— Да, он.

— Нет, вроде не видел. Игорь, может, ты знаешь? Кто это такой?

— Да нет, я вроде тоже не видел его раньше.

— Я видела! — неожиданно вклинилась в разговор Валя.

— Правда? Где? — моментально отреагировала я.

— В магазине. У нас в городке есть военный магазин, «Военторг» раньше назывался, так вот я их там видела однажды вместе со Свиридовым.

— Со Свиридовым?! — хором воскликнули оба Зорина.

— Да, с ним. Они покупали что-то. Разговаривали. Я не прислушивалась, мало ли, с кем он там ходит, считай, весь городок у него в друзьях. Но говорили свободно, как старые знакомые.

— Понятно. То есть выходит, что и эти товарищи — из той же серии, — без особого оптимизма резюмировала я.

— Выходит, что так, — с грустью подтвердила Валя.

— Что ж, по крайней мере, теперь мы будем знать еще одного своего врага в лицо. Послушайте, Константин Иванович, а вы не могли бы навести справки об этом парне? Он, похоже, увлекается взрывотехникой. Вполне возможно, что недавние сюрпризы — в подъезде и там, на аллее, — его рук дело.

— Думаешь? — многозначительно глянул Зорин.

— Не исключаю.

— Хм. Что ж, попробовать можно. Поспрашиваю у ребят, что они скажут. Вот сегодня как раз на дежурство выйду вечером, там и разузнаю.

— Было бы очень неплохо. У меня складывается устойчивое ощущение, что «достать» этого вашего Свиридова и заставить отвязаться от вас можно только одним способом — собрав неоспоримые доказательства того, что он целенаправленно вас преследует. Сам он, разумеется, факт этот засвидетельствовать не захочет, поэтому нужно приложить все усилия, чтобы добыть свидетельские показания со стороны и неопровержимые улики. Если окажется, что этот Митяй причастен ко взрывам, — я буду не я, если не заставлю его во всем признаться. А это — очень неплохой вклад в копилку фактов. С тем, с другим побеседуем по душам, глядишь — и будет с чем в полицию обратиться. Так что расспросите, если будет возможность. Как знать, может, действительно что-то интересное выяснится. Вам, кстати, во сколько сегодня на дежурство нужно заступать?

— Мы, техперсонал, на ночное к восьми выходим, — отвечал очень внимательно слушавший меня Зорин. — А начальство, оно, конечно же, попозже подъезжает. Тот же Свиридов раньше десяти-одиннадцати не появляется. К самым вылетам заступает, прямо перед началом, когда ребята уже двигатели заводят. Руководитель!

— То есть где-то в половине восьмого вам уже нужно будет выйти из дома. Правильно?

— Правильно. Снова конвоировать меня пойдешь? — слегка улыбнувшись, спросил Зорин.

— Обязательно!

— Конечно, Константин Иванович, как можно! — выступила со своим веским словом Валя. — Вы видите, что делается — можно сказать, со всех сторон обложили. На природу выехать и то нельзя спокойно. Совсем обнаглели. Это еще хорошо, что Женя нам помогает, а то просто не знаю, что и делали бы! Так что вы от «конвоя» не отказывайтесь. Так и нам спокойнее будет, и вам надежнее.

— Ладно, ладно, — продолжая смущенно улыбаться, говорил Зорин. — Защитницы вы мои! Девчонка старого деда опекает — и смех, и грех.

— Не девчонка, а настоящий профессионал, — важно поправила Валя. — Это уже доказано. И не раз. Нам, можно сказать, просто повезло, что я в самолете Женю встретила. А то просто не знаю, что и делали бы!

Между тем заядлые рыбаки, вдоволь пошумев и набрызгавшись, похоже, начали собираться в обратный путь.

Пополоскав для вида в озерке привезенные с собой сети и в итоге так и не поймав ни одной, даже самой маленькой рыбки, они паковали снасть, вполголоса о чем-то переговариваясь между собой, загадочно поглядывая в нашу сторону и посмеиваясь.

Уже привыкнув к тому, что каждое новое появление на горизонте наших врагов всегда влечет за собой какой-нибудь новый сюрприз, я внимательно наблюдала за происходящим, пытаясь угадать, что нам готовят на этот раз.

Но ничего подозрительного не происходило, ребята прилежно паковали вещи и в целом не совершали никаких посторонних, не относящихся к делу движений.

Увидев, что старенькая «Нива», движок которой рычал на всю округу, выдвинулась в направлении выезда с полянки, я уже совсем было успокоилась и отчасти даже расслабилась. Из-за этого и пропустила небольшой нюанс, очень скоро и весьма болезненно сказавшийся на мне лично.

Огромный джип, стартовав следом за «Нивой», на какое-то время скрыл ее от моих внимательных взоров. Когда скрылся от взоров сам джип, исчезнув за поворотом дороги в негустых дебрях прозрачного лиственного леска, я была совершенно уверена, что «Нива», выехавшая раньше, находится уже далеко, на дороге к дому.

Но дальнейшие события показали, что это не совсем так.

После отъезда шумных «рыбаков» настала долгожданная тишина. Мы выпили еще по чашке вина и, закусив припорошенным золой, но от этого не менее вкусным, ароматным шашлыком, наконец-то смогли без помех насладиться красотами природы.

Впрочем, за всеми интересными событиями сегодняшнего дня, то и дело прерывавшими нашу идиллию, время уже близилось к вечеру. Зорин-старший озабоченно поглядывал на часы, по-видимому, опасаясь опоздать на смену, и Нина Петровна, заметившая эти взгляды, прозрачно намекнула молодым, что пора собираться.

— Хорошо, мамочка, — ответила послушная дочь. — Мы только еще разок на озеро сходим. Полюбуемся на прощанье.

Подтверждая слово делом, Валя и Игорь, обнявшись, тихонько побрели к водной глади, снова спокойной и глянцевито-блестящей, как зеркало. По какому-то инстинктивному наитию я отправилась следом за ними и, слегка опередив, немного раньше подошла к озеру, чтобы проверить, все ли там в порядке.

Сама не слишком ясно представляя себе, что надеюсь найти, я внимательно вглядывалась в траву и густые заросли камыша, в которых утопала прибрежная линия, и в какой-то момент глаз мой различил среди этих зарослей объект отнюдь не природного происхождения.

Уже знакомый небольшой деревянный поддон, укромно припрятанный среди переплетающихся стеблей, нес на себе, по-видимому, последнее из привезенных «рыбаками» технических средств для ловли. Ничего не тикало и не было укреплено на растяжку, и, глядя на загадочное переплетение железочек и проводков, возвышавшееся на поддоне, я сделала логический вывод о том, что и эта бомба — радиоуправляемая, как и все прочие.

— Все назад, — быстро скомандовала я, прервав нежную беседу влюбленных и сделав предупреждающий жест рукой.

— Что? — сразу насторожился Игорь, оторвав взоры от Вали и встревоженно глядя мне в лицо.

— Что? — следом за ним испуганно проговорила Валя, тоже уставившись на меня напряженно-измученным взглядом, похоже, уже заранее не ожидая ничего хорошего.

— Наши последние гости, кажется, оставили нам на память небольшой сюрприз, — стараясь говорить как можно спокойнее, ответила я. — Думаю, ничего особо страшного нет, вы просто отойдите подальше, лучше всего обратно к деревьям, а я здесь разберусь.

Но «наши последние гости», наблюдавшие, как позже выяснилось, из неприметного местечка за всем происходящим, дожидаться этих разбирательств не стали. Поняв, что их тайный план, о котором я до последней минуты даже не подозревала, благодаря моей неусыпной бдительности, раскрыт, они решили выйти из тени и раскрыть карты.

Лишь только Игорь и Валя начали обратное движение, удаляясь на безопасное расстояние от новой потенциальной угрозы, раздался еще один оглушительный хлопок, как бы знаменуя финал сегодняшнего беспокойного дня, и в лицо мне ударил целый фонтан мокрой грязи.

Инстинктивно отскочив назад, я услышала громогласный гогот, донесшийся от лесопосадки, и со свойственной мне догадливостью поняла, что не все автомобили, выехавшие недавно с поляны, уехали далеко.

Раздавшийся через минуту рев движка и мелькнувший среди деревьев задний бампер «Нивы» окончательно прояснили ситуацию.

Очевидно, первоначальное движение «Нивы», стартовавшей немного раньше джипа, являлось лишь отвлекающим маневром. Расцененное мною как убытие, в действительности оно таковым отнюдь не являлось.

Отъехав на достаточное расстояние, так, чтобы их не было видно с поляны, «рыбаки», по-видимому, свернули в лесную чащу и, притаившись среди ветвей, внимательно следили за всеми нашими действиями, дожидаясь удобного момента, чтобы преподнести свой прощальный сюрприз.

Взрывные устройства, которые привезли они с собой, чтобы «глушить рыбу», очевидно, имели больше шумовой эффект, чем поражающий. Но при этом, если бы такая бомба взорвалась в непосредственной близости от кого бы то ни было, дело могло закончиться как минимум членовредительством. Даже для здорового человека результат мог оказаться плачевным, а для Игоря, еще не оправившегося после ожога, подобное «столкновение» вообще могло стать роковым.

Увидев, что он и Валя направляются прямехонько к тому месту, где оставлена бомба, наши друзья наверняка обрадовались и пришли в полную боевую готовность.

Однако моя предусмотрительность слегка подкорректировала их планы, и, поняв, что искалечить на сей раз никого не удастся, они решили за неимением лучшего хотя бы испортить настроение.

И что уж тут говорить — удалось им это просто блестяще.

Приведя в действие взрывное устройство и окатив меня с ног до головы вонючей жижей, они, очень довольные, убирались восвояси, ничуть не скрывая своего «авторства» относительно этого отвратительного поступка и нимало не беспокоясь о том, чтобы остаться незамеченными. Я же, отплевываясь и отфыркиваясь, вынуждена была любоваться на этот спектакль, не имея возможности адекватно ответить.

В таком виде нечего было и думать садиться в машину и начинать преследование. Бедный «Фольк» после этого неделю пришлось бы отмывать и проветривать.

«Ну погодите! — скрипя зубами в бессильной ярости думала я, черпая пригоршней воду из озера и пытаясь смыть с джинсов и майки вонючие наслоения. — Я еще поквитаюсь с вами!»

— Женечка, какой ужас! — тем временем восклицала Валя, уже спешившая на помощь с каким-то ковшиком, из которого она стала усердно поливать меня, едва лишь добежала до озера. — Какие негодяи! Давай я помогу тебе.

Объединив усилия, мы вскоре добились того, что моя одежда из мокрой и грязной превратилась просто в мокрую, и, слегка подсохнув под лучами вечернего солнышка, я уже могла находиться в салоне любимой машины, не опасаясь катастрофических последствий.

— Это что же они, выходит, караулили нас? — проявлял несколько запоздалую догадливость Зорин-старший, когда, собрав наконец вещи, мы выезжали с роковой поляны у озера.

— Конечно! Конечно, караулили, — как всегда, эмоционально вступила Валя. — Я же говорю — все это не случайно. И самолеты, и вертолеты эти. Как только узнал, что мы здесь, сразу донимать начал. Нигде от него не скрыться!

Игорь своих чувств по поводу происшедшего не высказывал, но сидел хмурый, думая какую-то невеселую думу, и по выражению его лица не трудно было догадаться, что он во многом согласен со своей невестой.

Я же, не отвлекаясь на бесполезные эмоции, целиком погрузилась в обдумывание планов жестокой мести. Клиенты клиентами, но сейчас ущерб нанесли мне лично, да еще позволили себе насмехаться. Такое просто нельзя было пропустить безнаказанно.

«Я буду не я, если в самое же ближайшее время не возьму тебя, дорогой мой Митя, за жабры, — злорадно думала я, еще не имея ни малейшего представления, как именно это сделаю, но, в силу обуревающих меня яростных настроений, уже совершенно уверенная в успехе. — Сдашь ты мне закадычного друга своего, господина Свиридова, как миленький. Впрочем, эта сказка пока еще впереди, а сейчас у нас будет присказка».

Серьезные действия, такие, как, например, вычисление и поимка загадочного Митяя, предполагали, соответственно, серьезную предварительную подготовку и наличие холодной головы. Между тем клокотавшие во мне злость и досада требовали немедленного выхода. Поэтому глобальные планы я решила отложить на потом, а в ближайшее время компенсировать чувство справедливого негодования, устроив для Свиридова в виде «присказки» ответную пакость из серии «мелочь, а приятно».

Судя по тому, что мне довелось наблюдать в эти дни, да и по рассказам моих подопечных, уважаемый Николай Юрьевич пользовался среди местного населения если уж не популярностью, то как минимум известностью. Поэтому друзей или просто знакомых, готовых помочь ему в осуществлении той или иной оригинальной идеи, было более чем достаточно. Я же, со своей стороны, не могла похвастаться столь обширным электоратом. Если говорить о сочувствующих, то, пожалуй, круг их ограничивался только членами двух попавших в переделку семей, взятых мною под защиту.

Поэтому, хотя обуревавшие меня чувства и побуждали к немедленным действиям, я понимала, что осуществлять их следует с осторожностью. Что бы ни предпринял в отношении меня или моих подопечных Свиридов, никто здесь его не выдаст, поскольку он свой, местный, да к тому же начальник. Я же — элемент пришлый, чужеродный, где бы я ни появилась, меня сразу заметят и обратят внимание. Если я рискну на виду у всех осуществить то или иное неблаговидное действие, скажем, в отношении того же Свиридова, меня «заложит» ему первый же встречный.

«Поздно вечером или ночью, — думала я, поворачивая на очередном светофоре, — только в темное время суток у меня есть шанс подложить Свиридову свинью и остаться незамеченной».

Какую именно свинью я собираюсь подсунуть, я пока представляла себе довольно смутно. Но «взрывная тенденция», которая очень внятно прослеживалась в стратегии наших врагов, настойчиво наводила на мысль и самой устроить для них нечто подобное.

Конечно, в данный момент под руками у меня не было ничего, похожего на ядерную бомбу, да и надежда на то, что я смогу приобрести что-либо подобное в магазине, даже пусть и в военном, была слабоватой. Но некоторые смутные предположения в голове роились, и, поворачивая на территорию летного городка, я уже могла довольно ясно сформулировать стратегию своих ближайших действий.

Сопоставив в уме известные мне факты и «расписание» своих клиентов на сегодняшний вечер, я пришла к выводу, что наиболее доступным объектом для предполагаемого воздействия будет «Мерседес» Свиридова, припаркованный возле уже известного мне дома, в котором квартировало все местное начальство.

Если верить Зорину, на ночное дежурство Свиридов прибывает поздно. А значит, у меня будет минут тридцать — сорок для маневра в самое подходящее время, когда на улице уже стемнеет, а Свиридов на старт еще не выйдет.

В чем именно должен будет заключаться этот маневр, подсказывал сам выбранный «объект».

Как законопослушная гражданка, я даже в мыслях не имела таких выраженно противоправных действий, как угон. Зачем мне ненужные проблемы с правосудием? Я намеревалась поступить гораздо дешевле и сердитее, просто-напросто забив чем-нибудь выхлопную трубу.

Прекращение своевременного выброса выхлопных газов хотя и не гарантировало стопроцентного взрыва, но технические проблемы гарантированно обеспечивало. Так что, думаю, пару-тройку напряженных минут это происшествие доставит моему врагу без всяких сомнений.

«Любишь взрывы, будет тебе взрыв. Или, по крайней мере, хороший чих», — злорадно думала я, проезжая по тенистым аллеям городка и мысленно представляя себе глупо-недоумевающую рожу Свиридова.

Выгрузив Зорина-старшего, я, невзирая на новую саркастическую улыбку, еще раз подтвердила, что прибуду для «конвоирования» ровно в половине восьмого. После этого я отвезла домой остальных подопечных и, оставив «Фольк» у подъезда, выдвинулась на пешую разведку в целях осуществления своих тайных планов.

По дороге перебирая в уме все возможные материалы, пригодные для забивания выхлопных труб, я остановилась на монтажной пене. В сложившихся обстоятельствах главным условием успеха была быстрота, и именно этот технический состав практически идеально соответствовал принципу «нашкодить и удрать», обеспечивая минимизацию рисков.

Мальчишкам, подосланным проколоть мне колесо, Свиридов наверняка внушал тот же принцип. Ведь он не мог не догадываться, что «Фольк» оснащен сигнализацией, и понимал, что долго возиться возле машины не стоит. Вот и я поступлю так же. Быстренько напортачу и смоюсь.

Вдохновленная идеей «око за око», я бодро вышагивала по утопающим в зелени тропам в поисках хозяйственного магазина, где рассчитывала обнаружить необходимый мне товар.

«Малолетние террористы, конечно же, не сомневались, что успеют оперативно смыться, даже если в результате их диверсии сработает сигнализация, — рассуждала я. — А посему, согласно закону аналогии, я и сама наверняка успею улизнуть с места преступления задолго до того, как ситуация станет неконтролируемой. Даже если в результате попадания пены в выхлопную трубу «мерс» запоет тревожную песню, я все равно исчезну гораздо быстрее, чем из подъезда появится справедливо возмущенный хозяин автомобиля. Долго ли дело — на распылитель нажать».

Местная география не отличалась особой замысловатостью, и, прогулявшись туда и сюда, я вскоре обрела искомое. Небольшой частный магазинчик, торгующий всем чем ни попадя, от дверных замков до зубной пасты, гостеприимно принял меня в свои объятия. Через несколько минут я уже выходила оттуда, победно неся в руках заветный баллон с волшебным составом, призванным осуществить мою страшную месть.

Вернувшись к подъезду и припрятав баллон в недрах «фолька», я отправилась к Зорину-старшему.

Всевозможные непредвиденные обстоятельства этого дня, заставлявшие то и дело менять планы, отнимали время, и, с учетом моего турне по торговым точкам, до назначенной встречи оставались считаные минуты.

Впрочем, и идти было недалеко, так что успела я вовремя.

Путешествие по тенистым аллеям на сей раз прошло на удивление спокойно и без приключений. По-видимому, наши враги насытили свою кровожадность во время дневных нападений. Проводив старого техника, я возвращалась обратно с приятным чувством выполненного долга, уверенная, что клиенту, благополучно доставленному мною к пассажирскому фургончику, как минимум до завтрашнего утра ничего не грозит.

Вытащив из тайника пену, я направилась к заветному дому, где проживало местное начальство и где был припаркован «Мерседес» Свиридова. В предчувствии ответственного момента я продвигалась все тише и осторожнее.

Открытая площадка у дома, давно уже превращенная высокопоставленными жильцами в стихийную автостоянку, пестрела всеми разновидностями иномарок как среднего, так и довольно высокого класса. На этом красивом фоне машина Свиридова не слишком выделялась. Тем не менее «Мерседес» черного цвета посреди этого разнообразия был представлен единственным экземпляром, чему я очень обрадовалась. Теперь можно было не опасаться, что я перепутаю автомобили и испорчу томный вечер не тому, кому надо.

На летный городок постепенно спускались вечерние сумерки. Укрывшись в тени деревьев, здесь, как и везде, росших в изобилии, я терпеливо наблюдала за всеми движениями в районе интересующего меня автомобиля.

Время шло, тьма сгущалась, и количество людей, входящих и выходящих из подъездов и тусующихся возле своих машин, заметно уменьшалось.

Твердо помня, что должна уложиться до десяти часов, я, улучив момент, уже хотела было выйти из укрытия и осуществить свой коварный замысел. Но тут я вдруг заметила, что к интересующему меня «мерсу» прямой наводкой направляется стайка мальчишек, как-то подозрительно похожих на тех, что совсем недавно обрабатывали мой «фольк».

Чрезвычайно заинтересованная этой новостью, я снова отступила подальше в тень и стала наблюдать за происходящим, с усмешкой думая, что Свиридов, не зная, куда излить снедающую его злобу, «заказал» сам себя.

Но мальчишки, похоже, не собирались наносить вред. Оживленно переговариваясь, они обсуждали технические характеристики и достоинства «мерса», судя по жестам, сравнивая его со стоявшим неподалеку «Вольво». Выкрикивая и споря, юные автотехники все активнее размахивали руками, доказывая друг другу свою правоту, и в конце концов добились-таки того, что «Мерседес» замигал огнями и на всю округу истошно завопила сигнализация.

Мальчишек как ветром сдуло, и появившемуся на балконе третьего этажа раздраженному Свиридову ничего не оставалось, как только окидывать испепеляющими взорами неподвижные ряды разномастных автомобилей, не находя никого подходящего, чтобы выместить свою досаду.

Произнеся несколько слов, которых с моего места, к счастью, не было слышно, он отключил сигнализацию и скрылся из виду.

С готовностью приняв это небольшое происшествие за указующий перст судьбы, я решила, что оно только еще раз подтверждает правильность выбранной мною стратегии и дает наглядную схему, по которой я должна действовать. И похоже, сейчас наступило самое подходящее время к этим действиям приступить.

«А это, пожалуй, и очень даже неплохо, — думала я, выдвигаясь из зарослей. — Ведь запустить пену совсем уж бесшумно мне вряд ли удастся, а теперь, если даже сработает сигнализация, бдительный хозяин спишет все на мальчишек, которые один раз уже провинились и которых наверняка многие возле его машины видели. Ведь учитывая, как они здесь вопили, не заметить их было невозможно в принципе. Так что по поводу второго «случая» все, скорее всего, подумают на них, а моя высокочтимая персона останется вне подозрений».

Увы! Уже самое ближайшее будущее показало, сколь иллюзорны были эти надежды. Наши враги оказались и проницательнее, и коварнее, чем показалось мне в тот момент.

Диверсия сошла благополучно. Чтобы запустить в выхлопную трубу «мерса» хорошую порцию пены, мне понадобились буквально доли секунды, и сделала я это так нежно и аккуратно, что даже не сработала сигнализация. Как бы невзначай подойдя к машине, я слегка наклонилась и тут же выпрямилась, как будто сразу же потеряв интерес к тому, что только что заметила у себя под ногами. Так что, если бы, паче чаяния, мое присутствие на пустынной в этот час стоянке было замечено кем-то из окон дома, думаю, оно не вызвало бы ни малейших подозрений. Проходила мимо какая-то симпатичная девушка — только и всего.

Глава 6

На следующий день я встала, как обычно, в шесть часов, сделала несколько упражнений и приняла душ.

Выбравшись из сонного царства, которое в тот момент еще представляла собой гостеприимно приютившая меня квартира, я направилась к дому, от которого столь поспешно уходила вчерашним вечером.

Меня разбирало сильнейшее любопытство и желание узнать, насколько глобальными оказались последствия моей вылазки.

Но подойдя к стоянке, я сразу поняла, что сейчас не узнаю ничего. Черный «Мерседес» отсутствовал, и нигде не было заметно обломков запчастей и груд искореженного металла, которые свидетельствовали бы о взрыве.

«Наверное, вовремя заметил, мерзавец. Догадался, что что-то не так, — разочарованно думала я, ретируясь. — Правильно, качественная немецкая техника, несколько уровней защиты… Не возразишь».

От стоянки я направилась в сторону аллеи, по которой уже традиционными стали наши прогулки с работы и на работу с Зориным-старшим. Встречать его было еще рано, но у меня снова был тайный план.

Маленькая неприятность, устроенная мною Свиридову и, по-видимому, не принесшая ему особого беспокойства, конечно же, не могла повлечь за собой каких-то глобальных последствий. По сути, она была лишь незначительным эпизодом в принятой мною продуманной и разветвленной стратегии.

Помня о припрятанных в укромном месте подслушивающих и подглядывающих устройствах, я решила произвести небольшую разведку, чтобы выяснить, куда их можно установить. Понятно, что в сложившихся обстоятельствах установить прослушку прямо в квартире Свиридова у меня не было ни малейшей возможности, да и никто не давал гарантии, что свои коварные планы в отношении семьи Зориных он всякий раз обсуждал с любимой супругой.

Поэтому единственным плацдармом, более-менее пригодным для собирания компромата, оставалось рабочее место. И приходилось с сожалением констатировать, что об этом месте я пока не имела ни малейшего представления.

До конца смены Зорина-старшего оставалось около двух часов, и я посчитала, что этого времени как раз хватит, чтобы восполнить досадный пробел в моих знаниях.

Хотя мне и было известно, что в часть технических специалистов доставляет спецтранспорт, но судя по стабильно хорошо слышному гулу взлетающих и заходящих на посадку самолетов, находилась она не так уж далеко.

Дойдя до пункта, откуда Зорина забирал микроавтобус, и сориентировавшись на местности, я безо всякого труда определила направление своего пути. Дорога была только одна, и, несомненно, она вела именно туда, куда мне было нужно.

Использовать «фольк» я не планировала изначально, поскольку отправляться в подобное путешествие на собственной машине означало в корне загубить всю операцию. Вряд ли на этой укромной однополосной дороге было такое же оживленное движение, как на городской магистрали, и моя машина, в качестве белой вороны выставленная на всеобщее обозрение, несомненно, вызвала бы нездоровый интерес сию же минуту.

С удовольствием вдыхая свежий утренний воздух, я бодрым шагом совершала свой марш-бросок, ничуть не огорченная тем обстоятельством, что приходится передвигаться на своих двоих. Вдоль дороги, традиционно для этих мест, шла полоса довольно густой растительности, и этот небольшой лесок, помимо производства дополнительной порции кислорода, в экстренном случае мог послужить и неплохим укрытием.

Впрочем, идиллия закончилась быстро. Предчувствия не обманули меня — аэродром с прилегающей к нему инфраструктурой действительно оказался совсем недалеко, и тут уж ни на какие лесопарковые зоны не было ни малейшего намека.

Лесок закончился, и теперь на многие километры вокруг простиралась степь да степь. С правой стороны ее ограничивали технические и административные постройки, а слева открывались взору безграничные пространства взлетных полос, где стройными рядами располагалась самая разнообразная, современная и не очень, авиатехника.

О том, что посреди этого, открытого всем ветрам пространства меня будет видно, как на ладони, догадаться было совсем нетрудно. Поэтому оставшиеся метров пятьсот дороги, отделявшие край лесопосадки от ближайшего, довольно загадочного на вид технического объекта, за которым можно было спрятаться, я преодолела со скоростью спринтера.

Вновь оказавшись под сенью укрытия, я внимательно осмотрелась вокруг, определяя, куда направить стопы.

Вокруг было на удивление безлюдно, и ничто не показывало, что сейчас я нахожусь на территории одной из крупнейших в нашей стране действующих авиабаз. Не сновали туда-сюда озабоченные техники, не проходили к своим машинам важные летчики, не показывалось высокое начальство. Никто не готовился к взлету и не шел на посадку.

Лишь ряды застывшей в ожидании техники безмолвно свидетельствовали, что броня крепка и что без специального разрешения ходить сюда в гости не стоит.

Неприязненно скользнув взглядом по ряду ракетоносцев «Ту-95», доставивших нам столько дискомфорта на недавнем пикнике, я с чувством приятной ностальгии задержалась на нескольких разномастных «Сушках», знакомых мне по предыдущей работе, и с особым уважением выделила транспортно-десантный «Ми-26» — незаменимый в некоторых отдельных случаях вертолет, в приятной полезности которого я неоднократно убеждалась лично.

Было здесь и несколько «Ми-8», все не слишком новые и не особенно презентабельные на вид, явно — «рабочие лошадки», на которых обучают новичков. Но «такси» Свиридова, стоявшее несколько в стороне, выделялось изношенностью даже на этом, не слишком блестящем, фоне. Сейчас, получив возможность разглядеть этот вертолет внимательнее, я как-то уже и не особенно удивлялась, что он использует его для личных нужд.

«Списанный, наверное, какой-нибудь, — машинально думала я, осторожно пробираясь поближе к строениям, на вид определенным мною как административные. — Оставили в части на правах металлолома, да и катаются себе, счастливцы».

По мере приближения к зданиям в поле зрения начали появляться и люди, так что я замедлила темп и удвоила внимание.

Вот, прямо перед моим носом, весь погруженный в какие-то свои думы, прошел пожилой мужчина в форме, очень похожей на форму Зорина, неся куда-то какую-то железяку. Потом, выворачивая из-за очередного угла, я чуть было не столкнулась с компанией летчиков, оживленно переговаривающихся между собой. Наконец, когда я находилась уже совсем рядом с самым солидным и, наверное, главным зданием из всех, расположенных здесь, я увидела, как открываются двери, выпуская наружу довольно многочисленную группу товарищей. Среди них взгляд мой моментально выделил Свиридова.

Товарищи тоже о чем-то говорили, уже не просто оживленно, а весьма сердито. Судя по выражению лица Свиридова, можно было предположить, что именно он недоволен больше всех.

Багровый от ярости, он гневно выкрикивал что-то в пространство, и, даже не имея возможности расслышать слова, я ни минуты не сомневалась, что большая часть из них — нецензурные.

Рассерженные товарищи проследовали вдоль здания, на ходу доставая из карманов сигареты и зажигалки. Это обстоятельство, на первый взгляд совершенно незначительное, вызвало у меня прилив энергии и энтузиазма, снова переключив мозг на мысли об основной цели, с которой я, собственно, и явилась сюда.

Еще по дороге в часть, перебирая в уме все возможные места, куда имело бы смысл поставить прослушку, я останавливалась на курилке, как на варианте наиболее предпочтительном.

На военном объекте, где все сплошь и рядом чрезвычайно взрывоопасно, места для курения наверняка должны были быть и очень обособленными. Эта обособленность в сочетании с самим процессом бессмысленного сосания сигареты, на мой взгляд, создавала просто идеальные условия для доверительных разговоров.

Вряд ли Свиридов давал задания своему «взрывному» другу Митяю прямо у себя в кабинете. Подобные наставления требуют обстановки интимной и укромной. Конечно, вполне могло оказаться, что упомянутый Митяй не входил в число сотрудников авиачасти. Тогда такой разговор должен был происходить где-то на нейтральной территории, например, в том же «мерсе». А если все-таки входил, «плацдармом» для подобных бесед может быть только курилка. Больше негде.

Проблема была в одном — я не знала, курит ли Свиридов.

И вот, естественный ход событий самым блестящим образом подтверждал мои предположения, подводя под призрачную надстройку вполне солидный и реальный базис.

Проследив направление движения Свиридова и компании, я со всей возможной осторожностью, поминутно осматриваясь, чтобы невзначай не столкнуться еще с каким-нибудь задумчивым техником или веселым пилотом, выдвинулась следом. Совсем скоро я обнаружила тот укромный уголок, где стражи родины отдавали дань дурным привычкам. Несомненно, именно сюда и нужно было ставить мои, припасенные на черный день шпионские штучки.

Уголок оказался действительно обособленным и для моих планов вполне подходящим. Оставались пустяки — вернуться сюда с аппаратурой и поставить ее так, чтобы никто не заметил.

Кроме курилки, завернув за угол здания, я обнаружила многочисленное скопление автотранспорта, несомненно, принадлежащего счастливым обитателям высоких кабинетов, и среди машин — до боли знакомый черный «мерс». Как ни в чем не бывало злосчастный автомобиль стоял в ряду других. Всем своим видом он нагло и неопровержимо подтверждал мои недавние догадки о том, что его хозяин вовремя обнаружил подвох, и диверсия моя не удалась или удалась лишь отчасти.

Тем временем Свиридов все продолжал гневно, хотя уже и не так громко, что-то говорить своим коллегам. Я же, беспокойно поглядывая на часы, терпеливо дожидалась, когда компания проследует в обратном направлении, предоставив мне возможность и самой убраться восвояси.

В целом мне уже было понятно расположение объектов на территории части и то, каким образом можно незаметно для окружающих проникнуть сюда. Дождаться ночи, преодолеть лесные и степные пространства, немного поманеврировать среди построек, и шашка в дамках — через денек-другой я буду обладать эксклюзивной информацией, позволяющей совершенно официально прижать Свиридова к ногтю.

«Если тебе не хватило случая с «мерсом», я еще что-нибудь придумаю, не сомневайся, — злорадно думала я, наблюдая, как враг выплескивает отрицательные эмоции. — Ты у меня не только хулу изрыгать, ты у меня до потолка подпрыгивать будешь, ты у меня такого наговоришь, что на десять уголовных дел хватит!»

Наконец возмущенные товарищи, накурившись и наговорившись вдоволь, скрылись в дверях административного здания, и я могла проделать обратный путь, не опасаясь нарваться на неприятности.

Пробравшись меж технических и полужилых объектов, я снова фривольным полугалопом преодолела открытый отрезок местности, отделяющий аэродром и лесопосадку. Я спешила вернуться к ключевой точке, куда с минуты на минуту должен был прибыть фургончик с техническими специалистами. Одновременно и опасаясь столкнуться с ним на дороге, и недоумевая, почему его до сих пор не видно, я быстрым шагом двигалась меж деревьев, уже не рискуя выходить на открытое пространство дороги.

Но микроавтобус не появлялся. Не доносилось до слуха отдаленное урчание двигателя, не клубилась в начинающем прогреваться летнем воздухе серая дорожная пыль, и, учитывая расположение стрелок на циферблате, все это начинало меня не на шутку беспокоить.

Вновь припомнив гневные выкрики Свиридова и свою вчерашнюю выходку, я начала испытывать смутные подозрения по поводу некой возможной взаимосвязи между этими событиями. Хотя с другой стороны, тот факт, что именно этими переживаниями он так оживленно делился с коллегами, казался мне, прямо скажем, несколько странным.

Но факт оставался фактом — часы показывали половину девятого, я уже десять минут находилась на «остановке», с которой забирал и на которую доставлял моего клиента микроавтобус, а на прибытие этого микроавтобуса не было даже намека.

Обеспокоенная, я набрала номер Зорина и, слушая удручающе-безнадежные гудки, все больше склонялась к мысли, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Из рассказов клиентов мне было известно, что Свиридов не брезгует и надуманными предлогами, чтобы лишний раз зацепить и доставить неприятность. Тем проще ему было именно на Зорине выместить зло, если произошел какой-либо реальный сбой или неполадка в работе.

Все больше погружаясь в тревожные мысли, я уже опасалась за качество выполнения своей собственной работы и сохранность жизни и здоровья клиента. Еще немного, и я готова была бы вернуться на территорию части и, в отличие от предыдущей, тайной разведки, на сей раз произвести разведку боем. Однако по здравом рассуждении, я решила для начала позвонить домашним, оставленным мною в объятиях Морфея. Сейчас все наверняка уже проснулись, и не исключено, и даже вполне логично, что Зорин о своей непредвиденной задержке предупредил Валю или Игоря.

— Алло, Валя? Доброе утро, это Женя. Как спалось? — бодро спрашивала я, не желая раньше времени вносить беспокойство в наши ряды.

— Спасибо, Женечка, спалось отлично, — отвечал из трубки сонно-счастливый голос. — А ты, похоже, ранняя пташка? На что уж мама у меня рано встает, да и та говорит, что когда она проснулась, тебя уже не было.

— Да, обычно я встаю рано. Послушай, Валя, Константин Иванович случайно не звонил вам?

— Нет. А должен был? — проговорил сразу ставший тревожным голос.

— Не знаю, — осторожно ответила я. — «Газели» что-то долго нет. Я уже двадцать минут здесь, на месте, куда обычно подъезжает микроавтобус, и пока тишина. Он мог опоздать с ночного дежурства, раньше такое случалось?

— В общем, наверное, мог, но это лучше спросить у Игоря, он лучше меня знает. Игорь! — позвала она куда-то в сторону. — Поговори с Женей.

— Да! Алло! — через минуту услышала я бодрый голос Игоря. — Что-то случилось?

— Константина Ивановича до сих пор нет, и он не берет трубку, — ответила я. — Я хотела узнать, мог ли он задержаться по какой-то естественной причине или здесь есть повод для беспокойства?

— О! Конечно, мог! Ночью ведь были учения, помнишь, он говорил? Если произошла внештатная ситуация или просто разбор полетов затянулся, он вполне может задержаться. Так уже не раз было, думаю, поводов для беспокойства нет.

— А трубку почему не берет?

— Да, наверное, телефон, как всегда, где-нибудь оставил и ходит. Это у него любимая привычка — телефон где-нибудь бросить. Он эти сотовые с самого начала не взлюбил.

Спокойный и уверенный тон Игоря, очевидно, и впрямь не находящего в ситуации ничего чрезвычайного, благотворно повлиял и на мое собственное настроение. Отменив экстренный возврат в часть, я решила вернуться в квартиру, где находились мои клиенты. Ведь и их нельзя было надолго оставлять без присмотра.

«Однако как это все-таки неудобно, когда подопечные настолько рассредоточены, — думала я, проходя по тенистым аллеям и ниоткуда не замечая никакого подозрительного внимания к своей персоне. — Хоть разорвись».

Несмотря на то, что разговор с Игорем вселил в меня большую уверенность, почти убедив, что все в порядке, где-то в глубине души еще оставалось некоторое беспокойство. И едва лишь успела я переступить порог гостеприимной трехкомнатной квартирки, как получила подтверждение тому, что беспокоилась не напрасно.

— Так ты-то здесь при чем, я никак не пойму?! — эмоционально кричал, по-видимому, в телефонную трубку еще не видимый мною Игорь, находящийся в кухне. — Ты ведь свое-то все сделал идеально. С какой стати он на тебя это сваливает?

Взглянув на скорбное выражение лица Нины Петровны, отворившей мне дверь, и на выбежавшую в коридор чуть не плачущую Валю, я сразу поняла, что предчувствия меня снова не обманули.

— Что? Что опять? — торопливо спрашивала я, уже готовая повернуть обратно и снова мчаться в военную часть на выручку к своему подопечному.

— Снова! Снова он! — начиная подозрительно всхлипывать, говорила Валя. — Там произошло что-то, во время учений, бензин, что ли, не туда налили, или еще что-то, и он опять обвиняет нас. Ну, точнее, Константина Ивановича обвиняет!

— В чем? — недоумевала я, не совсем понимая, о чем речь и давно ли современные истребители летают на бензине.

— Ну вот, в случае в этом самом. В ошибке.

Поняв, что от Вали в подобных вопросах трудно будет добиться толку, я дождалась, пока закончит свой эмоциональный разговор Игорь, и обратилась к нему.

— Что опять? — лаконично произнесла я, заранее зная, что ничего хорошего не услышу.

— Дозаправка! — нервно вышагивая туда-сюда по комнате, отрывисто говорил Игорь. — Неудачная дозаправка, не смогли герметично подсоединиться, вытекло горючее, и теперь во всем обвиняют отца.

— А есть причины?

— Да какие там могут быть причины?! — взвился Игорь. — Точнее — да! Конечно! Причина — налицо! Всегда одна и та же.

— Но ведь, даже если Свиридов и очень сильно ненавидит вашу семью, он не может предъявить обвинения совсем уж голословно, — пыталась я вычленить в потоке этих эмоций хоть какое-то рациональное зерно.

— Ну да! Не может! — все так же резко и взволнованно продолжал выкрикивать Игорь. — Но — какие проблемы?! Ведь сбой произошел. А уж обвинить в этом того, кого надо, — дело техники. Он сводит все к тому, что некачественно была проведена техническая подготовка полета, и во всем обвиняет отца.

— А подготовку проводил он?

— Да, но… Какая разница?! Дело ведь совершенно не в этом! Герметичность соединения контролируется приборами, это сбой аппаратуры, электроника, такие нюансы не зависят от работы техников. И он знает прекрасно! Сволочь!

Закончив свою прочувствованную речь этим победным возгласом, Игорь с тревогой взглянул на Валю и, по-видимому, чтобы несколько смягчить грубость, добавил:

— Не успокоится, пока со свету не сживет.

Мне же во всем этом пока было понятно только одно: несмотря на экстренность и чрезвычайную неприятность сложившейся ситуации, жизни и здоровью клиента в данный момент ничего не угрожает. А значит, у меня еще есть некоторое время для анализа, корректировки стратегии и определения ответных мер.

— Чем это может грозить? — снова лаконично и по-деловому поинтересовалась я.

— Не знаю. Взыскание наложат, лишат выплат каких-нибудь, — говорил Игорь, нервно расхаживая по комнате. — Главное — за что? Он ведь здесь ни при чем совершенно. Просто абсолютно ни при чем!

— Поэтому он задержался? — спрашивала я, припоминая сердитые разговоры в курилке и теперь уже догадываясь об их причине.

— Наверняка, — сокрушенно отвечал Игорь. — Теперь не скоро придет. Пока там определятся, пока все выяснят. Пока этот Свиридов всю желчь свою выпустит.

— Тогда мы, наверное, как раз успеем съездить на перевязку, — проговорила я, бросив взгляд на часы. — Тебе ведь к двенадцати? Как раз доберемся.

— Ах да, я уж и забыл, — рассеянно проговорил Игорь. — С этим гадом все на свете позабудешь.

Оставив мать и дочь делиться друг с другом переживаниями по поводу новой подлой пакости, подстроенной неуемным врагом, я усадила Игоря в «фольк» и выдвинулась по направлению к Тарасову.

Эмоциональный всплеск, несколько минут назад целиком и полностью захвативший Игоря, сменился приступом черной меланхолии, и за все время, пока мы ехали к больнице, он не произнес ни слова.

Из внешней среды тоже не поступало никаких сигналов, ни тревожных, ни просто подозрительных, которые свидетельствовали бы о ненужном внимании к нашим персонам. Поэтому я сделала вывод, что враг, целиком и полностью поглощенный сейчас воплощением очередной задуманной им каверзы, ни на что другое просто не желает отвлекаться, и наше путешествие в город и обратно имеет все шансы пройти спокойно и без приключений.

Так оно и вышло. Не задержанные ни автоподставщиками, ни недобросовестными гаишниками, ни невнимательными пешеходами, добрались мы до больницы.

Сменив бинты и проделав все необходимые терапевтические процедуры, Игорь вскоре вернулся в машину, целый и невредимый, не обеспокоенный и не потревоженный никем.

Из Тарасова до летного городка мы доехали в том же спокойном и безопасном режиме.

Валя и Нина Петровна, вероятно, уже исчерпав все возмущенные реплики, в грустном молчании колдовали на кухне, занимаясь приготовлением каких-то супов и салатов. Зорина до сих пор не было, и на мой вопрос о новостях мне сообщили, что он больше не звонил.

Вернулся он только к четырем часам вечера, вновь вызвав шквал эмоциональных заявлений и гневных замечаний в адрес Свиридова.

Выслушивая подробности и глубже вникая в суть происшедшего, я и сама начала проникаться возмущением по поводу наглости и беспринципности оппонента. Похоже, он безо всяких церемоний «притягивал за уши» самые невероятные факты и доводы, лишь бы они послужили во вред ненавидимому им семейству и отдельным его представителям.

— Главное, я такого случая и не припомню даже! — эмоционально восклицал на всю квартиру уже сам «виновник торжества». — Негерметичная стыковка! Это когда было-то такое! Это значит, всю начинку электронную просто выбросить нужно!

— А может, он сам это все специально подстроил? — скромно, в качестве неспециалиста, предположила Валя.

— Да тут уже все, что угодно, может быть! — отчаянно отвечал Зорин. — Тут уж я ничему не удивлюсь! И главное, кричит — вот, цистерну топлива в никуда слили! Перерасход! Вот пожар! А там и было-то тонны полторы всего. А то, что сам этих цистерн уже целый состав на личные нужды извел, это, значит, ничего, это нормально!

— То есть, если я правильно понимаю, из-за негерметичной стыковки с заправщиком топливо вместо бака вылилось в атмосферу? — спрашивала я, чтобы прояснить для себя ситуацию.

— Вылилось, — тяжко выдохнул в ответ Зорин.

— И в этом обвиняют вас?

— Обвиняют.

— Только он тут вообще ни при чем, этого даже быть не может, — горячо вступился Игорь. — Фантастика какая-то. Здесь вообще человеческий фактор почти не влияет. Человеческий фактор здесь — проверить исправность приборов, а они были исправны. Уж мне ли не знать, как он проверяет! Каждую мелочь по десять раз протестирует.

— Так чем же все это закончилось? Каков результат?

— А что результат? Результат — что надо, — саркастически улыбался Зорин. — Взыскание наложили, да еще и штраф. В размере ушедшего не по назначению горючего. Вина ведь — моя! Мне и выплачивать. Будут теперь из зарплаты вычитать полгода.

Уже не находя в русском языке подходящих слов, чтобы ответить на это новое надругательство, Игорь возмущенно фыркнул и, резко развернувшись, вышел из комнаты.

Я, со своей стороны, тоже считала, что все это как-то и впрямь уже чересчур и новая диверсия со стороны врага требует адекватной реакции.

Помня о своих планах и о том, что чем раньше мне удастся их осуществить, тем раньше закончатся все эти возмутительные несправедливости, я вместе с тем не могла оставить без внимания последнее происшествие. Оно переходило все границы, и я решила сделать ответный ход, даже если для этого мои планы придется слегка подкорректировать.

Уже зная, как пробраться к военной части, и имея представление об объектах, расположенных на ее территории, я намеревалась добавить к сложившейся картине последний штрих, а именно — приспособить в намеченных местах свои подслушивающие и подглядывающие устройства. Само собой разумеется, я не собиралась делать этого средь бела дня. Поэтому, возвращаясь из части, я заранее готовила себя к тому, что основную часть сегодняшней ночи мне придется бодрствовать.

Но последние события и рассказ Зорина направили мои мысли в несколько иное русло.

До глубины души возмущенная наглым поступком, я загорелась жаждой мести, наверное, не меньше той, которой пылал сам Свиридов, и теперь решила наполнить свой ночной визит кое-каким дополнительным содержанием.

«Ну ты у меня узнаешь!» — думала я, слушая возмущенные возгласы Валентины и одновременно прикидывая в уме, как быстрее и незаметнее подобраться к «воздушному такси».

— Прямо как с цепи сорвался! — тем временем говорил Зорин. — Так и рыкает, так и набрасывается. Вот-вот укусит. И чего это ему ударило? Я уж грешным делом подумал: может, что-нибудь там на пикнике нашем ему не понравилось? Он ведь такой! Ему если в голову вступит…

— А что на пикнике? — горячо вступилась Валя. — На пикнике это он нам весь праздник испортил! Ни минуты не дал посидеть спокойно. И что же теперь — нас же мучил, да еще нас же за это и наказывать?!

— Да с него станется, — вставил свое слово Игорь. — Это ж такая гадина! Он еще и не на такое способен.

В общем и целом я была согласна с высказываниями собеседников, но по поводу плохого настроения Свиридова имела собственную версию. Хотя моя маленькая проделка с его машиной, прямо скажем, глобальных последствий за собой не повлекла, однако совсем уж незамеченной, по-видимому, не осталась. И если уж враг не пожелал вразумиться, а наоборот, только усугубил положение, действуя по нарастающей, думаю, ничто не помешает действовать по нарастающей и мне.

Пускай моя диверсия в отношении наземного транспорта Свиридова оказалась не слишком результативной, не все еще потеряно. Уверена, опыт с «воздушным такси» окажется более удачным.

О внутренней начинке и принципах функционирования «Ми-8» — пожалуй, самой распространенной в нашей стране модели вертолета — я получила довольно внятное представление еще на прежней работе. И если стоящий на стоянке под окнами многоквартирного дома «Мерседес» у меня не было возможности как следует «обработать», то сиротливо пристроившийся на отшибе обшарпанный вертолетик, никем специально не охраняемый, представлял просто безграничные возможности для маневра.

«Похоже, сегодняшней ночью меня ожидает более интенсивный трудовой процесс, чем я предполагала изначально, — снова думала я. — Поработать с вертолетом, да после этого еще успеть «зарядить» камеры, это, пожалуй, будет не так уж просто. Надеюсь, внутренняя охрана там не слишком бдительная».

— Да, кстати! — неожиданно прервав самого себя на полуслове, обратился ко мне Зорин. — Ты, помнится, спрашивала про этого Митяя. Так я узнал.

— О! В самом деле? Это просто отлично! Вот видите, оказывается, есть и хорошие новости.

— Да я уж и не знаю теперь, будет ли вообще у нас еще что-то хорошее, — безнадежно говорил старый техник.

— Перестань, отец, что за упаднические настроения, — стараясь говорить бодро и уверенно, вступился Игорь. — Сколько раз мы его нападения отражали и сейчас отразим. Не впервой.

— Так что там с этим Митяем? — вернула я беседу в деловое русло. — Что он — работает в части или просто со Свиридовым дружит?

— Оказывается, где-то числится. А я его, честно говоря, и не замечал раньше. Наверное, все время в конторе сидит, на улицу и не высовывается. Это Толик мне о нем рассказал. Толик Чупрун, — повторил Константин Иванович, обратившись к сыну, которому, по всей видимости, это имя должно было о чем-то сказать.

— А-а-а… — неопределенно протянул Игорь.

— Он у нас как связующее звено между технической частью и административной, — снова обратился Зорин ко мне. — И у нас за своего, да и с начальством дружить умудряется. Парень он неплохой, не переносит в чужие уши чего не надо, вот и общаются с ним. Запросто. Сегодня стояли с ним, разговаривали — как раз событие это обсуждали, выдающееся, с дозаправкой-то. И вдруг смотрю я — парень идет. Тот самый, что на пикнике был, про которого ты просила узнать. И спрашиваю его, Вадика-то, — не знаешь, мол, кто таков? А он-то у нас, известно, все на свете знает. Это, говорит, Митяй. Дима Сизов, он у нас в научном отделе баклуши бьет.

— А-а, вот оно что! — снова протянул Игорь, по-видимому, в отличие от меня, что-то сразу же для себя уяснивший из этих слов.

— Вот-вот, — поддержал Зорин-старший. — Теперь оно и понятно, откуда она, дружба-то эта.

— Откуда? — наивно поинтересовалась я.

— А оттуда, что научный отдел-то у нас на одном этаже с высокими кабинетами, и какой уж там они наукой занимаются — это, похоже, только самому главнокомандующему известно.

— У которого они деньги клянчат непонятно на что, — снова не преминул добавить ложку дегтя Игорь.

— Вот-вот! Мы-то ихних научных разработок даже в глаза не видывали. Еще когда Василий Петрович был, когда план у них сверху спрашивали, тогда еще делали что-то. А сейчас…

— Сейчас, видимо, на частные заказы переключились, — саркастически усмехнулась я. — Замысловатые взрывные устройства, бомбы для пикников и прочее в таком духе.

Тут я вспомнила, что обгоревшее «замысловатое взрывное устройство», остатки которого увезла я в пакете, надеясь отдать знакомым экспертам для анализа, доехало до дома в виде кучки золы, ни для каких анализов уже не пригодной.

— Вот-вот. Делом-то не занимаются, — продолжал между тем Зорин. — Отсюда и дрянь эта вся идет. В общем, Толик говорит, что Митяй этот со Свиридовым — друзья просто не разлей вода. И пьют вместе, и на боевой технике катаются, и на дачи к знакомым вместе летают.

— А вы ему объяснили, откуда у нас к этому Митяю такой интерес?

— Рассказал, как же. Меня эти претензии надуманные до того за живое задели, я ему, считай, всю историю выложил. Со взрывами-то с этими. И про компас, и про ветку рассказал. Да и про пикник тоже. В целом-то ребята историю мою знают, но на каждый чих ведь не наздравствуешься, так что подробностей я не рассказываю. Да и чего ходить жаловаться? Что я, маленький, что ли? А тут прямо разобрало. Все как на духу ему выложил!

— И что он?

— Да что он? Сочувствует. Говорит, тоже слышал, что Митяй разными пиротехническими штучками увлекается. Фейерверки, салюты всякие дружкам своим по праздникам устраивает на фазендах на этих.

— Это там, куда они на «воздушном такси» летают?

— Выходит, что там. Салюты на фазендах гремят, а эхо аж до рабочих кабинетов доходит. Я уж ему сказал тоже, Толику-то. Ты, мол, там близко к «солнцу», если услышишь чего — намекни, не сочти за труд. В том смысле, если они насчет нас о чем-нибудь проговорятся. Обсуждают же они между собой эти «насущные вопросы». Может, и всплывет чего-нибудь насчет их будущих замыслов. Какой еще сюрприз они хотят нам приготовить?!

— И как Толик? Согласился? — с надеждой спросила я.

— Вроде пообещал.

— Вот и прекрасно. Будем считать, что теперь у нас есть «разведчик» в тылу врага.

— Хорошо бы! Специально-то они точно докладывать никому не будут. Так, разве по нечаянности что прорвется.

— Ничего. Будем надеяться на лучшее!

Закончив на этой оптимистической ноте беседу, я предоставила заботливым женщинам потчевать безвинно пострадавшего разными вкусностями. Сама же, выяснив, что до вечера у моих клиентов никаких передвижений не предвидится, решила навестить тетушку. Наверняка она успела уже соскучиться по мне.

Не скажу, что путешествие по переполненным автомагистралям в летнюю жару доставило мне большое удовольствие. Зато наша встреча с тетей Милой была на редкость радостной и теплой. Меня накормили отборными кулинарными шедеврами и проинструктировали от и до насчет самых эффективных способов завлекания в свои коварные сети зазевавшихся летчиков. Так что обратный путь из Тарасова я проделала уже в гораздо более приятном настроении.

Вечерело, дул прохладный ветерок, рабочий день давно закончился, и машин на дороге сейчас было гораздо меньше, чем днем. Ничто не мешало мне, неспешно проезжавшей по полупустым трассам, сосредоточиться на обдумывании ближайшей стратегии действий.

После ночной смены Зорин-старший пользовался заслуженным выходным, поэтому завтра мне не нужно было никого никуда провожать, и, следовательно, в плане времени утро мое было совершенно свободным. Не опасаясь никуда опоздать, я могла целиком и полностью посвятить себя осуществлению справедливого возмездия.

Впрочем, свободное утро могло мне пригодиться разве что для отдыха от этого самого «осуществления». С учетом специфики моих предполагаемых действий, ни утром, ни днем совершать их не следовало категорически. Основную работу необходимо было проделать сегодня ночью, и работы этой набиралось немало.

Сегодняшняя выходка Свиридова красноречиво свидетельствовала, что мои планы по доведению врага до стадии белого каления успешно воплощаются в жизнь. Я хорошо запомнила выражение ярости на его лице, когда с группой своих коллег он направлялся в курилку. И конечно, истинная причина этой ярости была вовсе не в неудачной дозаправке.

Привыкший к безнаказанности и наверняка уверенный, что его приставания к Зориным так и останутся «игрой в одни ворота», он неожиданно для себя столкнулся с отпором и даже с ответными действиями. Разумеется, это не могло не разгневать высокого начальника. Было очевидно, что для того, чтобы он потерял контроль и начал действовать в открытую, нужно лишь немного «дожать», и именно это я собиралась сделать сегодняшней ночью.

Испортить вертолет, нанести такие повреждения, чтобы он не смог взлететь, и, ускользнув как тень, в укромном местечке дожидаться результата — вот то, что собиралась я сделать в самое ближайшее время.

«Если этот Митяй — коллега Свиридова и всегда находится у него «под руками», наверняка он захочет как можно скорее обсудить с ним последнюю новость, — думала я. — А поскольку новость эта будет не из тех, которые можно обсуждать в кабинете, вероятнее всего, они пойдут в курилку. То есть туда, где их с нетерпением будут ждать мои верные «жучки».

В том, что упомянутая «новость» произведет нужный эффект, и начальнику с подчиненным будет что обсудить, я не сомневалась ни минуты.

Вернувшись в трехкомнатную квартиру, которую по инерции все чаще и чаще называла «домом», я обнаружила, что страсти поутихли и эмоции уже не брызжут фонтаном. По-видимому, сытный ужин и пребывание среди близких людей оказали свое благотворное действие.

Оба Зориных, старший и младший, сидели на диване, поглядывая в телевизор и обмениваясь короткими замечаниями. Валя и Нина Петровна на кухне домывали посуду.

— Как твоя тетушка, Женя? — после первых приветствий поинтересовалась Нина Петровна. — Не скучает без своей любимой племянницы?

— Скучает, конечно. Но ей известны нюансы моей работы, и она мужественно терпит, — слегка идеализировав картину, ответила я.

Досмотрев новости, Зорин-старший начал собираться домой и, как обычно, стал смущенно отнекиваться, увидев, что я собираюсь следом.

— Ну вот, опять, — усмехаясь, говорил он. — Нашел себе няньку на старости лет, ходить за мной!

— Ничего, Константин Иванович, нужно немного потерпеть, — сдвинув бровки, очень серьезно говорила Валя. — Это для нашей же пользы.

— Правда? Ну тогда ладно. Если для пользы, то тогда действительно придется уж потерпеть.

Выходя из подъезда, Зорин еще продолжал улыбаться, по-видимому, вспоминая назидательное выражение лица молодой девушки. Но через несколько шагов он снова стал хмурым и озабоченным.

— Так чего же нам от всего этого ждать? — наконец произнес он, видимо, сконцентрировав в этом вопросе одолевавшие его сомнения и тревоги.

— Думаю — развязки, — коротко ответила я.

— В самом деле? — в глазах старого техника читалось сомнение и беспокойство. — А это… не повредит? Игорек и так уж весь изранен. С работы, будто с войны, вернулся. Развязка — это, конечно, хорошо, сам жду не дождусь, когда все это безобразие закончится, только… не было бы хуже.

— Не волнуйтесь, Константин Иванович, — старалась успокоить я. — Теперь Свиридов уже навряд ли сможет чем-то навредить вам. Я собираюсь предпринять кое-какие меры, и он просто… просто не успеет. Ведь завтра у вас, если не ошибаюсь, выходной?

— Да, после ночной смены отдыхаю. На работу послезавтра утром.

— Вот и отлично. Если еще и Игорь с Валей потерпят денек и постараются не разгуливать где не надо, думаю, этого времени вполне хватит, чтобы полностью нейтрализовать вашего врага и навсегда отбить у него охоту допекать вас своими глупостями.

— Правда? — недоверчиво взглянул Зорин. — Это было бы прямо… прямо как по волшебству. Что же такое ты смогла придумать, чтобы вот так вот сразу его «нейтрализовать»?

— Об этом говорить пока рано. Сделаю, тогда посмотрим.

Я была на девяносто девять процентов уверена, что задуманный мною план удастся, но один процент сомнений я оставляю всегда, поэтому в высказываниях предпочитаю быть осторожной. Нужно сначала убить медведя, а уж потом делить шкуру.

К тому же на сей раз я имела дело с весьма достойным, хитрым и ловким противником, и дальнейшие события показали, что осторожность моя была не напрасной.

Проводив Зорина, я вернулась «домой» и, пройдя в свою комнату, стала терпеливо дожидаться, когда опекаемое мною семейство погрузится в сладкие объятия Морфея. Мне не хотелось, чтобы кто бы то ни было знал о моей ночной вылазке. Самая лучшая гарантия того, что человек не выдаст твою тайну, это если он ничего не будет о ней знать.

В ожидании я не оставалась пассивной. Ум мой был занят отработкой деталей предстоящей операции, а тело — реальной подготовкой к ней. Я выбрала самые неброские и, по возможности, темные вещи из привезенного с собой гардероба, а также продумала оптимальный набор технических средств.

Из «вооружений» я решила взять только «холодные», в очередной раз припрятав револьвер в укромном местечке так, чтобы его не обнаружили невзначай Валя или Нина Петровна. Несколько метательных звездочек за поясом джинсов и укрепленные эластичными повязками на щиколотках ножи — этого, на мой взгляд, было вполне достаточно, чтобы обеспечить себе эффективную оборону в ближнем бою.

Хотя в глубине души я уже решила для себя, что ближний бой в данном случае будет возможен лишь как самая крайняя мера. Гораздо больше надежд в этот раз я возлагала на спортивную подготовку и быстроту ног, хотя причиной тому была вовсе не боязнь встретиться с врагом лицом к лицу.

Просто задуманные мной действия отчасти относились к разряду противоправных, и мне ничуть не хотелось, чтобы кто-нибудь застал меня, как говорится, на месте преступления. Конечно, я, скорее всего, без труда смогу как следует отделать того, кто рискнет проявить подобное неуместное любопытство, но убить человека просто за то, что он меня застал за нехорошим делом, я, пожалуй, не готова. Слишком уж дорого достанется тогда разоблачение Свиридова.

Нет, все-таки наилучший вариант в данном случае — постараться вовремя удрать.

Определившись с экипировкой и вооружением, я извлекла из закромов свои шпионские штучки. Для надежности и видеокамера, и диктофон были у меня продублированы вторым экземпляром, но чтобы узнать, что происходит в курилке, вполне хватало и одного.

Тщательно уложив микроскопическую камеру и диктофон на самое дно потайного жилетного кармана, я решила, что теперь полностью готова «к бою».

Заряда аккумуляторов, которыми была снабжена моя шпионская аппаратура, должно было хватить приблизительно на сутки. С учетом того, что все главное произойдет уже сегодня ночью, я не сомневалась, что к завтрашнему вечеру и камера, и диктофон зафиксируют соответствующие комментарии.

«А уж с этими комментариями я смогу развернуться во всю ширь, — думала я. — Если не «сыграет» шантаж, тупо сдам записи в полицию. Записи, да еще заявление Зориных в придачу… особенно, если коллективное — да это такая «доказательная база», которая ему стопроцентную отсидку гарантирует. Даже при самом гуманном суде. Тут одна провокация производственной травмы чего стоит. Парень до сих пор весь в бинтах. А то, что она была именно намеренно спровоцирована, имея записи из курилки, доказать будет совсем несложно».

Подобные мысли создавали оптимистичный и деятельный настрой. Увидев, что стрелки приближаются к двум часам, я решила, что пора выдвигаться на старт.

Осторожно приоткрыв дверь из своей комнаты, я прислушалась. Но в квартире не раздавалось ни звука. Тишина была настолько полной, что через открытые форточки можно было расслышать пение ночных цикад.

На цыпочках, стараясь не внести диссонанс в эту нерушимую гармонию, я пробралась к входной двери и бесшумно открыла замок.

Ночной воздух был свеж и пьяняще-сладок, и, проходя знакомыми аллеями, я совсем не думала о том, что предстоящее мне дело связано с риском и, возможно, даже опасностью для жизни. Ведь, несмотря на все безлюдье военного аэродрома, такой объект не мог оставаться совсем уж без охраны. Если меня обнаружат…

Но думать хотелось совсем не об этом. Легкий ночной ветерок и мысли навевал легкие и даже отчасти романтические. Вспомнились вдруг школьные годы, веселое, беззаботное время и стеснительный веснушчатый мальчик, неизменно красневший всякий раз, когда я обращалась к нему с каким-нибудь вопросом.

В общем, если бы мои мысли могла сейчас прочитать тетя Мила, она была бы просто в восторге.

Тем временем аллеи летного городка закончились, и я оказалась на пятачке, с которого Зорина и прочих технических специалистов увозила служебная «Газель».

Дальше дорога шла вдоль посадки, и я продолжила путь, стараясь держаться в тени деревьев и не выходить на открытые места. Романтическая ночь в довершение ко всему была еще и лунной, так что абсолютно пустая дорога отлично просматривалась в оба конца. А мне совсем не хотелось, чтобы кто-то еще, кроме луны, знал о моем присутствии здесь.

Проказница-луна была, конечно, мастерицей сбивать с толку доверчивых юных особей женского пола. Но, подходя к летному полю, я все-таки нашла в себе силы отбросить легкомыслие и сосредоточиться на предстоящей мне задаче.

Чем ближе видела я перед собой стройные шеренги военной техники, расположившиеся на бесконечном пространстве аэродрома, тем больше склонялась к мысли, что намеченную последовательность действий, пожалуй, нужно поменять.

Изначально я планировала в первую очередь заняться вертолетом, а потом уже пробираться в курилку, чтобы поставить камеру и диктофон. Но теперь я смотрела на вещи по-другому.

Курилка находилась на задворках административного здания, а путь, которым я обычно проникала на базу, шел через аэродром. Таким образом, вертолет находился гораздо ближе к возможным маршрутам экстренного отступления, а следовательно, и заниматься им нужно было в последнюю очередь. Сначала необходимо было сделать главное.

Если мне не удастся установить камеры, затея с вертолетом просто не будет иметь смысла. Что толку вызывать бешенство Свиридова и провоцировать его на неосторожные высказывания, если эти высказывания нигде не будут зафиксированы?

Установить камеры — задача одновременно и более важная, и связанная с более высоким риском. Несомненно, этой задачей и нужно заниматься в первую очередь.

Миновав ряды истребителей и вертолетную площадку, я приблизилась к пятиэтажному кирпичному зданию, где располагалась администрация и технические службы.

Большинство окон было ярко освещено, и эта иллюминация, как ни странно, вселила в меня спокойствие и непоколебимую уверенность в успехе.

«Из комнаты, где горит лампочка, смотреть на ночную улицу бесполезно, все равно ничего не увидишь, — логично рассуждала я, пробираясь к курилке. — Значит, насчет здания можно не беспокоиться, оттуда меня точно не заметят. Главное внимание — тому, что вокруг».

Вокруг тоже было не особенно людно.

Возле одного из самолетов возились какие-то люди, возможно, коллеги Зорина-старшего, но они находились метрах в двухстах от меня и даже при желании навряд ли смогли бы заметить. Не говоря уже о том, что у них, целиком и полностью погруженных в свое дело, желания такого, скорее всего, и не было.

Гораздо больше беспокойства вызывала у меня веселая компания, оживленно переговаривающаяся перед входом в пятиэтажку. Несколько мужчин разного возраста и, по-видимому, разной профессиональной принадлежности активно обсуждали какую-то новость. Но и они находились достаточно далеко от меня, так что до слуха моего доносились не слова, а лишь некие нечленораздельные звуки.

Я немного снизила темп своего продвижения и еще старательнее пряталась за каждым попадавшимся на пути «естественным укрытием», но в результате оказалось, что эти экстренные меры не понадобились.

Продолжая разговор, мужчины один за одним начали заходить в здание, и вскоре площадка перед входом опустела.

Поняв, что дорога к цели свободна, я поглубже вдохнула и в два шага достигла вожделенной курилки.

Это был небольшой закуток, образованный стеной административного здания и монументальным железобетонным забором, который огораживал территорию военной базы со стороны общегородской трассы.

Местные умельцы смастерили над небольшой образовавшейся «щелью» навес, устроив таким образом небольшое уютное пространство, где можно было в любую погоду предаваться дурной привычке, не опасаясь устроить нечаянное возгорание или взрыв.

Учитывая «конструкцию» этого незатейливого помещения, для того чтобы определиться с тем, где лучше укрепить камеры, мне понадобилось не больше двух секунд. Осмотревшись, я сразу обратила внимание на стыки между «крышей» и стенами курилки. Поскольку основанием этой «крыши» служили грубые, неотесанные доски, на упомянутых стыках имелась масса всевозможных щелей и пазов, куда мои микроскопические устройства можно было спрятать без особого труда.

Выбрав наиболее подходящее «укрытие», я сначала разместила видеокамеру, направив объектив таким образом, чтобы она могла «видеть» большую часть помещения. Затем сбоку, чуть пониже, чтобы лучше улавливался звук, я начала пристраивать миниатюрное подслушивающее устройство.

Работа спорилась. Увлеченная делом и окрыленная тем, что оно так успешно продвигается, я целиком сосредоточилась на укреплении диктофона и как-то совсем упустила из виду, что те, кто находился сейчас на базе, скорее всего, совсем не обрадуются, если увидят постороннего на стратегическом военном объекте.

Поэтому время от времени необходимо было контролировать и окружающее пространство, а вот об этом я почему-то совсем позабыла.

Результат этой невнимательности не замедлил проявить себя.

Уже установив диктофон, я развернулась, чтобы так же осторожно и незаметно для окружающих проделать обратный путь к вертолетной площадке, и тут увидела, что на этом самом пути уже находится путник.

По дороге прикуривая сигарету, к закутку шел среднего роста плотный мужчина, явно намеревавшийся в тишине и покое насладиться свежим ночным воздухом вперемешку с ядовитыми парами никотина.

Поднеся зажигалку к кончику сигареты, он делал глубокую затяжку и уже через секунду, прикурив и подняв голову, увидел бы меня.

Бежать было некуда, я находилась в ловушке. С обеих сторон моего капкана были глухие стены, наверху — крыша. Конечно, хлипкий самодельный навес я смогла бы снести одни пинком, но это создало бы шум, мое присутствие здесь стопроцентно бы заметили, и тогда в бегстве, собственно, уже не было бы никакого смысла. Ведь в том и состояла вся соль моей диверсии, что о ней никто не должен был не только знать, но даже догадываться.

Массивный, высотой метра в три забор внизу, на расстоянии приблизительно полуметра от земли, имел небольшой выступ. Взглянув на него, я мгновенно приняла решение. Использовав эту декоративную особенность как ступеньку, я оттолкнулась ногой и, ухватившись руками за верхний край ограждения, перемахнула на другую сторону.

Конечно, в этом была определенная доля риска. Ведь ограждение было сплошным, и я не знала, что ждет меня за его пределами. Там могла оказаться такая же веселая компания, оживленно обсуждающая последние новости, или просто какой-нибудь случайный прохожий. Если бы они увидели меня, в спешке удирающую с территории военного объекта, понятно, что ничего хорошего из этого бы не вышло.

Но на тот момент у меня просто не было выбора. Увидит ли меня кто-нибудь за пределами военной базы, я не знала, но в том, что если я останусь в этих пределах, меня обнаружат уже через секунду, можно было не сомневаться.

По-видимому, в тот день капризная фортуна особенно благоволила к тем, кто не боится рисковать. Мало того, что внешнее пространство возле военной базы оказалось абсолютно пустым, но и припозднившийся курильщик, похоже, не заметил, что за секунду перед его появлением в курилке находилась я.

Подойдя вплотную к забору и напрягая слух, я не уловила ни изумленных возгласов, ни недоуменного бормотания, каким люди иногда сопровождают свое удивление, и постепенно, успокаиваясь, пришла к выводу, что оплошность моя на сей раз сошла с рук.

«Однако же это все равно непростительно — так расслабиться, — самокритично думала я, вдыхая никотиновые ароматы. — Нужно быть повнимательнее, в конце концов, я сейчас не на кухне любимой тетушки нахожусь».

Несомненно, сейчас произошло то самое непредвиденное обстоятельство, которое могло бы пустить все насмарку и сделать мою вторую диверсию бессмысленной. Поэтому, ожидая, когда человек докурит, я искренне радовалась, что вовремя сумела предотвратить почти неизбежное фиаско.

Минут через десять интенсивность противного запаха пошла на убыль, и до моего слуха донеслось негромкое шуршание шагов, подсказывающее, что поздний «гость» возвращается обратно в лоно здания администрации.

Подождав еще пять минут, я воровато огляделась вокруг и, убедившись, что никого нет, сиганула обратно.

Глава 7

Особенность конструкции забора вновь сослужила мне добрую службу, и уже через секунду я очутилась в знакомой «щели» между кирпичной и железобетонной стеной.

Проверив целостность и сохранность установленных мною объектов и убедившись, что все на месте и никем не потревожено, я приступила ко второй части задуманной операции.

Пригибаясь и прячась за всевозможными техническими постройками неизвестного мне назначения и в то же время поминутно выглядывая из-за них, чтобы снова не попасть в какое-нибудь «интересное положение», я пустилась в обратный путь.

Он прошел без эксцессов, что, впрочем, было не особенно удивительно. Стрелки на часах подходили к трем ночи, и в это позднее время ожидать «случайных прохожих» было уже как-то странно.

Спокойно и без приключений добравшись до вертолетной площадки, я без труда отыскала старенький «Ми-8», притулившийся с самого края, и, скрытая от посторонних глаз массивным корпусом вертолета, принялась за свое черное дело.

Размышляя о том, какие именно повреждения лучше всего поспособствуют моим мстительным целям, я рассматривала несколько вариантов. Такая сложная конструкция, как вертолет, имеет несколько жизненно важных узлов, испортив которые, можно смело гарантировать, что выйдет из строя вся система. Перебрав их один за одним, я остановилась на гидравлике.

Повредив, например, гидронасос и подающие трубопроводы основной и вспомогательной систем питания гидроусилителей, можно смело давать гарантию, что вертолет просто не взлетит. А с другой стороны, перечисленные агрегаты расположены не на виду, а в разных укромных местах. Другими словами, сразу, «на глазок» поломку обнаружить не удастся, и тот, кто ничего о ней не знает, взлететь все-таки попытается.

Ковыряясь в железках и с трудом пробираясь к необходимым мне «контрольным точкам», я с неподдельным злорадством предвкушала цирк, который смогут посмотреть все желающие, лишь только Свиридов вновь захочет прокатиться на своем «воздушном такси». Мне приходилось видеть неуклюжие кульбиты, которые выделывает при попытках взлететь вертолет с поврежденной гидросистемой. И зная, что именно увидят завтра служащие военной части, я заранее радовалась за них. Не каждый день удается посмотреть подобную комедию, устроенную самой жизнью.

Кроме чувства глубокого удовлетворения, которое доставляло мне злорадство, оно было неплохим подспорьем в работе. Из инструментов у меня имелись лишь укрепленные на щиколотках ножи, а столь важный узел, как гидросистема, действительно был «упакован» вполне надежно именно с тем, чтобы его не мог повредить любой желающий, будь то злобный диверсант или просто прохожий. Поэтому дело мое продвигалось не слишком бойко, и, орудуя лишь ножами, я была рада любому подспорью, даже если в этом качестве выступала такая не слишком благородная эмоция, как злорадство.

«Радует по крайней мере то, что на вертолеты пока еще не ставят автосигнализацию, — невесело усмехалась я, вспоминая, насколько проще все обошлось в случае с «Мерседесом». — Если бы пришлось решать еще и эту проблему, я бы, наверное, просто отказалась от этого плана ввиду его запредельной сложности и невыполнимости».

В половине пятого утра, содрав в кровь руки, переломав ногти и безнадежно испортив два отличных немецких клинка, я могла констатировать, что миссия моя выполнена. Торжественно перерезав подающие трубки — самое легкое из всего, что мне сегодня пришлось сделать, я мысленно вручила себе орден «За победу» и, не мешкая, двинулась в обратный путь.

Уже светало, и мне совсем не хотелось, чтобы, сумев столь успешно избежать опасностей и подводных камней на протяжении всей этой насыщенной ночи, я попалась кому-нибудь на глаза в финале. «Засветиться», когда уже сделана вся работа, — это было бы самое обидное. Я точно не заслужила от судьбы такой жестокой насмешки.

Наверное, провидение, руководящее моей судьбой, услышало мой «внутренний голос». Так или иначе, с аэродрома я смылась вполне благополучно, никем не обнаруженная и не схваченная за руку.

Открытое пространство между летным полем и лесопосадкой, вдоль которой проходила дорога к нему, я преодолела приблизительно с такой же скоростью, с которой спринтер преодолевает стометровку. Усталость после ночных трудов, конечно, сказывалась, но инстинкт самосохранения был сильнее. Об усталости я позволила себе вспомнить, лишь оказавшись под защитой густых крон деревьев.

Однако, и попав в безопасное место, я не стала особенно расслабляться. Помня, что Нина Петровна встает очень рано, я спешила попасть в квартиру до ее пробуждения. Конечно, можно было бы списать мое отсутствие на утреннюю пробежку, но объяснить изодранные руки я бы, наверное, затруднилась.

К счастью, делать этого не пришлось. В десять минут шестого, когда я, так же как и ночью, бесшумно и осторожно открыла замок и вошла в квартиру, там царила такая же абсолютная тишина, которую оставила я несколько часов назад.

Еще через десять минут я услышала из спальни Нины Петровны звуки, свидетельствующие о том, что она пробудилась, но к этому времени я уже успела привести себя в порядок и смыть кровь.

— Доброе утро! — бодро приветствовала я хозяйку, выходя из ванной.

— Доброе, — улыбнувшись, ответила Нина Петровна. — Ой, а что это у тебя с руками, Женечка? Смотри-ка, все исцарапаны.

— Ничего страшного, — все так же жизнерадостно говорила я. — Решила устроить себе бег с препятствиями и вот… видите, не рассчитала немного. Кустики и деревца оказались немножко упрямыми. И немножко колючими.

— Постой-ка, я тебе мазь дам. У меня есть отличная как раз для царапин. Мигом все заживет.

— Не стоит беспокоиться, на мне и так заживает, как на соба…

Не слушая, Нина Петровна уже отправилась к себе в комнату за мазью, и я не договорила фразу.

Через десять минут руками, чуть ли не до локтей измазанными «целительным средством», я осторожно брала горячие, с пылу, с жару сырники и отправляла их в рот, запивая сладким чаем.

— Сегодня, кажется, все у нас «отдыхают», — блаженствуя, говорила я. — У Константина Ивановича законный выходной после ночной смены, Игорь все еще на больничном. А что с Валей?

— У нее тоже выходной, — подтвердила Нина Петровна. — Так что семья, можно сказать, в сборе.

— Надо же, как удачно все сложилось, — думая о своем, заметила я. — А нельзя ли придумать какое-нибудь «общесемейное дело», чтобы вся семья могла заняться им и хотя бы в течение нескольких часов не выходить из квартиры?

— Какое же дело? — многозначительно взглянув на меня, спросила Нина Петровна.

— Вам лучше знать. Было бы очень хорошо, а главное, безопасно, если бы сегодняшний день все провели в теплом семейной кругу, никуда не выходя. Или хотя бы часть дня.

— Что же такое можно придумать? — вновь пытливо глядя на меня и, кажется, догадываясь, к чему я клоню, говорила Нина Петровна. — Конечно, мы с Валей можем заняться консервированием, сейчас самый сезон овощей. Но мужчины… не знаю, чем их… Хотя что же это я! Мы ведь в ванной давно собирались навести порядок. Видела, наверное, какой у нас там страх? Все стены обваливаются, штукатурка и та не держится. Игорь обещал заняться, да все никак руки не доходят, то работа, то вот случай этот ужасный — вообще в больницу пришлось лечь. А у нас уж все куплено, все приготовлено. Там поштукатурить надо и…

— Вот, вот, вот, — с энтузиазмом поддержала я. — Вот и прекрасно. Когда молодые наши от сна восстанут, так им и объявите. Скажите, что сегодня — как раз тот день, когда у всех до всего доходят руки. И поштукатурить, и побелить, все успеют. День длинный. А я пока за Константином Ивановичем схожу. Думаю, он тоже с большим удовольствием примет участие в семейном мероприятии.

Невзирая на робкие попытки своей собеседницы пролепетать что-то насчет «неудобно», я допила чай и бодрым шагом отправилась в гости к Зорину-старшему.

Бессонная ночь сказывалась, и к моей бодрости так и норовила примешаться непрошеная вялость, но крепкий чай и сытный завтрак прибавили сил, и в целом я чувствовала себя вполне комфортно.

«Если бы еще удалось пару часиков вздремнуть, вообще была бы как новенькая», — думала я, входя в подъезд знакомой трехэтажки.

Старый техник, как я и ожидала, воспринял предложение о семейном субботнике с большим энтузиазмом. Похоже, несмотря на все неудачи, преследовавшие нас на приснопамятном пикнике, главная его цель была достигнута. Нина Петровна, несомненно, произвела на Константина Ивановича положительное впечатление, и замыслы Вали насчет того, что свадеб может оказаться две, а не одна, были отнюдь не беспочвенны.

— Отчего же, я готов, — с явным удовольствием ответил он, когда я поинтересовалась, может ли семейство рассчитывать на еще одни крепкие мужские руки. — Почему же не помочь, если надо? Что ж, Игорь, забинтованный весь, будет работать, а я буду в сторонке стоять? Так не годится!

Объединив отцов и детей в одной квартире, я наслаждалась созданной с моей помощью идиллией. Мужчины трудились в ванной, измазав шпаклевкой все, что только можно, дамы колдовали на кухне.

Снабженные подробными инструкциями Нины Петровны, мы с Валей съездили на рынок и закупили там, кажется, целую тонну самых разнообразных овощей. И теперь на каждой конфорке газовой плиты стояло по небольшому тазику, откуда неслись волшебные ароматы, уверенно теснившие запахи строительных смесей и клея ПВА, которые иногда долетали из ванной.

Поняв, что дело на мази, я решила, что вот теперь-то, наконец, могу немного расслабиться. В самое пиковое время, когда Свиридов, согласно задуманному мною плану, будет рвать и метать, клиенты, все до единого, будут находиться в полной безопасности — это главное, что требовалось доказать. Остальное было неважно и вполне могло подождать пару часов, пока я высплюсь и восстановлю силы.

— Вы не возражаете, если я вас ненадолго оставлю? — очаровательно улыбнувшись, поинтересовалась я у Вали и Нины Петровны, увлеченно споривших по поводу какой-то приправы.

— А? Что? — рассеянно обернулась ко мне Валентина.

— Что-то разморило, хочу прилечь на полчасика. Не соскучитесь без меня?

— О, да, конечно! Как хочешь, Женя, квартира в полном твоем распоряжении. Если напала сонливость, и правда лучше ненадолго прилечь. Со мной тоже иногда такое бывает. Кажется, всю ночь спишь, все нормально, а потом утром встаешь…

Интересную историю Валя досказала Нине Петровне. Я же, скромно удалившись в спальню, плотно прикрыла дверь и, довольная делами рук своих, отошла ко сну.

Увы! Пробуждение мое оказалось совсем не таким безоблачным, как я ожидала. Разбуженная часа через полтора громкими возмущенными репликами, я поняла, что созданная мною гармония нарушена, и суровая правда жизни вновь вступила в свои права.

— Да какое он право имеет! — сердито кричал Игорь. — У тебя законный выходной.

— Действительно, Константин Петрович, это уже ни в какие ворота не лезет, — вторила ему Валя. — Настоящий произвол. А вы вот возьмите, да и не ходите никуда! Что он вам сделает? Вы не обязаны все его капризы выполнять.

— Что сделает… Снова пакость какую-нибудь устроит, вот это и сделает, — смущенно и растерянно отвечал на эти гневные реплики Зорин-старший. — Известно уж, какой он деятель.

Первой мне пришла в голову мысль, что Свиридов покатался на вертолете и каким-то образом смог довести до сведения Зорина свое возмущение.

«Но как? — думала я. — Сам лично ему позвонил? Или передал через секретаршу? И почему именно ему? Из чего он сделал вывод, что гидросистему повредил именно Зорин-старший? Почему не Игорь, например? Или Свиридов просто твердо знает, что, «зацепив» старого техника, он автоматически выведет из равновесия всю семью?»

Эти вопросы требовали немедленного разъяснения, и я направилась в кухню, где сейчас происходил столь эмоциональный обмен мнениями.

— Женя! — заметив меня первой, воскликнула Валя. — Он снова издевается над нами! Творит просто все, что хочет. Как будто мы не люди, не военные на службе у государства, а его личные рабы, крепостные какие-то. Захотел — позвал, захотел — выгнал. О том, что существует распорядок рабочего времени, он, похоже, и знать не хочет.

— А что случилось? — спросила я, глядя в глаза девушки, столь решительно причислившей себя к «военным на службе у государства».

— Да все то же! — расстроенно отвечала она. — У Константина Ивановича сегодня законный выходной, а Свиридов вызывает его для разбирательств.

— Для каких разбирательств? — настороженно спросила я, а в воображении сразу возникла картина завалившегося на бок вертолета, безуспешно пытающегося взлететь.

— Да все по дозаправке этой, — вступил в разговор Игорь. — До завтра, видно, никак нельзя подождать.

— По дозаправке? — Картина в воображении стерлась. — Но ведь с ней вроде бы уже определились. Помнится, Константин Иванович говорил, что ему и «штрафные» уже назначили.

— Вот так да, — сокрушенно проговорил Зорин-старший. — назначить-то назначили, а, видно, не разобрались еще. На дополнительную беседу вызывают.

— На дополнительную беседу?

Ситуация действительно была странной. Свиридову, уже успевшему обвинить старого техника в неудачно прошедших учениях и даже добившемуся наказания для него, казалось бы, оставалось лишь почивать на лаврах да потирать руки, радуясь, что вновь удалось ущемить в чем-то ненавистное семейство. А он, вместо этого, вызывает человека, уже обвиненного и наказанного, на какую-то «дополнительную беседу». Что бы это могло значить?

«Может, это только предлог? — слушая возмущенный обмен мнениями, думала я. — Свиридов уже опробовал «подправленный» мною вертолет в действии, но, не имея фактов, указывающих на то, кто это сделал, хочет «выбить признание» у Зорина, используя психологическое давление? Хм! А пожалуй, я сделала очень хорошо, оставив свою вылазку в тайне. В тайне ото всех».

Старый техник не производил впечатления слабака, но если бы он наверняка знал о том, что диверсия в отношении вертолета — моих рук дело, он мог выдать себя невольно, даже не желая этого. А теперь изумление, которое наверняка появится на его лице после некоторых «конкретных вопросов», будет совершенно неподдельным, и как знать, возможно, даже сам Свиридов усомнится, что сюрприз пришел к нему именно с этой стороны.

«А между тем в том, что это именно диверсия, а не некая досадная «случайность», у него наверняка нет ни малейших сомнений, — злорадно думала я. — Ведь там невооруженным глазом видно, что трубки перерезаны ножом, да и гидронасос не сам собой так поразительно изменился. Нет, в том, что это диверсия, наш друг уверен на все сто процентов. И на все девяносто девять он уверен в том, кто именно эту диверсию ему устроил. Знает точно. Знает, а доказать ничего не может. Браво, Женя! Один — ноль в нашу пользу. Пускай теперь на своей шкуре попробует, каково это — подвергаться обструкции, знать, кто устраивает тебе пакости, и не иметь возможности доказать это и прижать обидчика к ногтю».

Тем временем, пока я занималась самовосхвалением и сама себе пела мысленные дифирамбы, опекаемое мною семейство, кажется, достигло консенсуса.

— Что ж, если так, значит, нужно ехать, — тяжко вздохнув, подвел Зорин-старший итог дискуссии, основная часть которой от моего внимания ускользнула. — Разговаривать-то с ним все равно придется. Не сегодня, так завтра. Завтра-то на работу все равно выходить! А если сейчас не поеду, он еще больше озвереет, вообще неизвестно тогда будет, чего от него ожидать. Видимо, нужно ехать.

— Да, Константин Иванович, я тоже считаю, что лучше сразу все выяснить, — вступив в дискуссию, поддержала я старшее поколение. — Все равно, пока не узнаем, в чем там дело, не сможем успокоиться. Ведь правда? Будем только понапрасну голову ломать, теряясь в догадках. Я считаю, надо ехать. Что бы он там ни придумал, лучше точно об этом знать, чем сидеть угадывать. Служебная машина за вами, наверное, специально не приедет, но это не беда, я подвезу вас на своей. Доставлю прямо в часть, а заодно и подежурю там, неподалеку, пока вы будете разговаривать. как говорится, на случай экстренного случая.

По-видимому, моя спокойная и аргументированная речь убедила остальных домочадцев, что смело выйти навстречу новому вызову судьбы — действительно самое лучшее решение в данной ситуации. Даже Валя, больше всех возмущавшаяся «произволом» Свиридова, кажется, в итоге прониклась. При первых словах обратившая ко мне изумленный взор, теперь она смотрела серьезно, сосредоточенно сдвинув бровки и, кажется, усиленно размышляя о чем-то.

— Что ж, Константин Иванович, — наконец произнесла она, как бы выражая общее мнение. — Если Женя говорит, значит, надо ехать. Она плохого не посоветует. Тем более, если во время вашего разговора со Свиридовым она будет поблизости. Что ж… значит, надо.

— Вот и отлично, — бодро резюмировала я. — Сейчас схожу за машиной, заедем к вам, чтобы вы могли переодеться, и — вперед, навстречу новым битвам.

— Идет, — улыбнувшись моим бодрым речам, согласился Зорин.

Сделав все, как запланировали, через полчаса мы с Константином Ивановичем подъезжали к пятиэтажному зданию, в котором располагалась администрация части. В этот раз прибытие наше было вполне «легальным», и не было нужды прятаться по закоулкам. Свернув с основной трассы, я смело и открыто остановила машину перед главным входом.

— Ни пуха ни пера, — улыбнувшись, пожелала я Зорину. — Помните, что я здесь, на страже, с нетерпением жду новостей. В случае чего…

— В случае чего буду кричать «караул», — улыбнулся он в ответ.

— Точно!

Старый техник ушел продолжать «разбор полетов» с разгневанным начальником, а я осталась в машине, рассеянно скользя взглядом по окрестностям и сосредоточенно размышляя о сложившейся ситуации.

Мне не терпелось узнать, пытался ли Свиридов сегодня покататься на своем «воздушном такси». Но вместе с тем я понимала, что смогу узнать это не раньше, чем вернется Зорин, поэтому приходилось сдерживать порывы.

«Если он обнаружил «сюрприз», то наверняка догадался, кто его приготовил, — думала я. — А значит, причина этого неожиданного вызова «на ковер» — вовсе не «дополнительное внушение» по поводу неудачной дозаправки, а попытка получить доказательства для нового обвинения. Он будет давить на Зорина, чтобы заставить его «проговориться» и, используя неосторожно сказанное слово, свалить на него вину за испорченный вертолет. Вина эта, конечно, серьезная, только вот нюанс — Зорин-то об этой порче — ни сном, ни духом. Сложновато будет ему «проговориться».

Эта мысль вызвала у меня злорадную ухмылку. Кажется, с тех пор как я взяла молодую пару (да и пожилую тоже) под свою опеку, фортуна отвернулась от злобного начальника. Ни одна из его выходок не осталась без ответа, а история с вертолетом явно перетянула чашу весов в нашу пользу. Бей врага его же оружием — вот девиз, который мне блестяще удалось воплотить на практике.

Размышления об успехе, с которым я неизменно отражаю нападения врага, привели меня к мыслям о причинах этих нападений.

Что так привлекло внимание высокого начальника к рядовой медсестре? Ведь по своему положению он без труда мог «получить любую», и то, что рассказывали мне Валя и Зорин, только лишний раз подтверждало эту гипотезу. На что она сдалась ему, эта никем не знаемая Валя? Неужели ее отказ до такой степени задел самолюбие Свиридова, что он до сих пор не может «простить»?

Или этот прожженный скептик вдруг обнаружил, что воистину влюблен? Но тогда вся его агрессия должна была обратиться на Игоря, а он упорно «достает» всю семью. Да не просто достает, а похоже, именно собрался «сжить со свету», по образному выражению Вали. Неужели причина всему этому — лишь задетое самолюбие?

Несоответствие причин и следствий в этой ситуации было явным и наводило на мысль о том, что мне известно не все.

«Что, собственно, я знаю об этом Свиридове? — снова думала я. — Назначен на руководящий пост по протекции, в работе своей некомпетентен, имеет дурной характер и «мохнатую лапу» в Москве. Но все это — внешние обстоятельства, практически ничего не говорящие о конкретной личности. Чем еще «замечателен» этот человек, кроме своего дурного характера? Чем он живет, что для него важно, что второстепенно, с кем он общается и как проходит его день — ничего этого я не знаю, а ведь ответы на подобные вопросы, пожалуй, смогли бы яснее обозначить и истинные причины его столь неотступного интереса к Вале».

Размышляя о том, где можно было бы получить подобные эксклюзивные сведения, я вдруг вспомнила о Толике. Ведь именно он, Анатолий Чупрун, которого Зорин называл «связующим» звеном между «верхами» и «низами», совсем недавно поведал нам столь ценную информацию о Митяе. Если он так близок «к солнцу», как говорит Зорин, возможно, он сможет рассказать что-то интересное и о самом Свиридове.

Придя к такой мысли, я решила при первом же удобном случае переговорить с Зориным и узнать у него, нельзя ли мне будет устроить небольшое приватное «свидание» с «близким к солнцу» Толиком.

Как бы в ответ на мои размышления, в этот момент открылась входная дверь, и из нее появился Зорин-старший. Предполагая увидеть мрачное, огорченное лицо, на котором отражаются все последствия нелицеприятного разговора с начальством, я с удивлением обнаружила, что глаза старого техника искрятся удовольствием и он едва сдерживает улыбку.

«Что-то новенькое», — машинально отметила я.

— …дела-а… Ну и дела! — подходя к машине, говорил Зорин, видимо, вслух комментируя какие-то свои размышления. — Женя! Ты не представляешь, какие у нас тут дела творятся! Мне сейчас ребята такую историю рассказали… Просто триллер. Триллер и анекдот. В одном флаконе, как говорится.

— В самом деле? И что же за история?

— История такая, что из-за нее не жалко и на работу лишний раз съездить. Пускай даже в свой личный выходной.

— Так что же произошло? Не томите.

— Что произошло? Хм! Как бы это тебе поточнее сказать? Думаю, самое правильное слово — возмездие. Да! Именно. Случилось возмездие. Наконец-то этот подлец получил по заслугам.

После этого Зорин поведал мне о том, что сегодня утром, когда «царь и бог» Свиридов решил отправиться куда-то, видимо, по очень срочным делам, на своем «воздушном такси», служащие и технический состав имели возможность наблюдать чрезвычайно занимательное зрелище.

Пропеллер вертолета, запущенного от внешней силовой установки, работал вовсю и машина уже начала взлетать, когда по непонятным причинам вдруг потеряла «ориентацию» в пространстве и начала заваливаться на бок.

— Он его вроде вверх, а тот раз — и вниз падает, — сияя от счастья, рассказывал Зорин. — Раз да еще раз. Другой да третий. Попрыгал там, возле своего места, как лягушка, да и плюнул. Догадался, видать, что нелетная сегодня погода.

Здесь техник не выдержал и от души рассмеялся.

— А я-то думаю, чего это он вокруг да около ходит, — вдоволь нахохотавшись, продолжал он. — И так ко мне подбирается, и этак.

— Кто «он»? — сразу насторожившись, спросила я.

— Свиридов, кто же еще. Начальство наше дорогое. Когда в кабинет-то меня к себе вызвал, начал вроде бы по делу. Про дозаправку да про вину мою непростительную, все в таком духе. А потом, слово за слово, на какие-то обиняки перешел, так что я и понимать перестал, чего он от меня добивается. И мстительный-то я, и злопамятный. И всякую гадость учинить готов, лишь бы ему, нещечку нашему дорогому, неприятность сделать.

— Хотите сказать, что Свиридов после своего неудачного взлета решил, что это вы ему вертолет поломали?

— Похоже на то. Несет эту околесицу, а у самого глаза — как буравчики какие-то. Так и сверлит ими, так и впивается. Будто в душе у меня что-то прочитать хочет. А чего у меня там читать? Я в тот момент и понятия не имел, о чем речь идет. Попытал он меня, поорал не по делу, да и отпустил. А что с меня взять? За дозаправку вычли уже, а про вертолет я и знать не знал. Потом уж, как вышел из кабинета, Толик мне по дороге попался. Толик Чупрун. Я тебе, помнится, говорил о нем.

— «Связующее звено»? — догадливо спросила я, сразу вспомнив, что хотела договориться об «аудиенции».

— Да, он. Слыхал, говорит, Константин Иваныч, какой перформанс нам сегодня начальство устроило? Перформанс… Слова-то какие теперь! И не поймешь, что значат.

— Но он, наверное, вам объяснил?

— Объяснил, — усмехнулся Зорин. — И он объяснил, да и ребята потом еще подошли знакомые. Рассказали. И о том, как взлететь он хотел, и о том, как не получилось. Сначала, говорят, все на пилота своего кидался, ты, говорит, летать не умеешь, руки не оттуда растут. Леня Захаров у нас обычно летает с ним. Тоже вот еще бедолага. Как вертолет этот у Свиридова — личное такси, так Леня — личный «шофер». Тоже затиранил совсем парнишку. Чуть что не так — в первую голову на нем зло срывает. И неважно, виноват или нет.

— В этот раз тоже так было?

— Само собой. Наорал на него, желчь свою выплеснул, потом только за техниками послал, разбираться, что там такое с машиной случилось.

— И что же выяснили техники? — с интересом спросила я.

— А вот это вот и есть самое интересное, — хитро прищурился Зорин. — Оказывается, был поврежден гидронасос, да не то чтобы поломка какая, а настоящий, можно сказать, теракт там обнаружили.

— То есть?

— А то и есть. Все там раскурочено было, как будто кто-то бензопилой прошелся. На совесть постарались, ребята говорят — хана теперь агрегату. Так мало того, они еще и подающие трубки перерезали. То есть система, считай, не запитана, жидкость из гидробака не поступает. Конечно, как тут летать. Тут только на приколе сидеть да ворон считать.

— Да, действительно. Это просто явный теракт, — согласилась я.

— Вот и я о том же, — поддержал Зорин. — Сто процентов — специально кто-то все это сделал. Только вот кто?..

С последними словами он обратил ко мне лицо и очень пристально посмотрел в глаза. Но глаза мои отражали лишь пионерскую честность и душевную чистоту.

— Да, очень интересно, — простодушно согласилась я. — Значит, поэтому вы вышли оттуда таким довольным? Я-то думала, вернется человек мрачный, расстроенный, а вы просто как будто на празднике каком-то побывали.

— А что, праздник и есть, — улыбнулся Зорин. — В кои-то веки кошке мышкины слезки отлились. Только вот очень уж интересно, кто это все так умело подстроил, — снова пристально взглянул он на меня. — Ни у кого и версий никаких нет.

— Никаких ни у кого? — так же пристально глянула я.

— Никаких. И ни у кого.

— Что ж, значит, не судьба, — философски резюмировала я. — По крайней мере и вас они не могут ни в чем обвинить, а это главное.

— Да… наверное.

Так и не ответив на молчаливый вопрос своего собеседника, я завела машину и выехала на трассу.

Все, что мне нужно было узнать, я узнала. Пущенная стрела достигла цели, рыбка заглотала наживку, и рассказ Зорина был самым красноречивым подтверждением тому, что Свиридов сейчас рвет и мечет. То есть находится именно в том состоянии, в какое я планировала его привести. Наверняка до того момента, когда он позовет Митяя в курилку, чтобы обсудить планы мести, осталось совсем немного времени. А возможно, они уже сейчас беседуют там.

«Значит, я не ошиблась, Свиридов вызвал Зорина именно затем, чтобы «прощупать его на предмет причастности к «теракту», — думала я, въезжая на территорию летного городка. — А это говорит только об одном — мой небольшой сюрприз задел его за живое, и теперь он лихорадочно ищет способы и объект отмщения. Впрочем, насчет объекта, думаю, двух мнений у него не возникнет. Вопрос лишь в способах. Пожалуй, в ближайшие дни нам всем необходимо будет соблюдать режим повышенной боевой готовности».

Прибыв домой, Зорин-старший порадовал своих близких бодрым видом и хорошим настроением, не преминув рассказать и о его причине.

Изложив вкратце историю с вертолетом, он сказал, что это происшествие так развеселило его, что даже пропала вся досада от внезапного вызова и неприятного разговора с начальством.

— Сама судьба за нас! — патетически восклицала Валя. — Похоже, нашелся смельчак, не побоявшийся и ему сделать пакость, так же, как он делает другим. Ты думаешь, Женя, он только нас достает? — обратилась она ко мне. — Ничего подобного! Он всем уже надоел хуже горькой редьки, даже не сомневайся. Так что это даже не удивительно. Поделом ему! Будет знать, как над людьми издеваться!

— Да, ситуация интересная, — улыбался Игорь. — Ведь все знают, что этот вертолет использовал в основном Свиридов. Если делу дадут официальный ход, как бы не пришлось уважаемому Николаю Юрьевичу убытки возмещать.

— А что? Запросто! — вторил ему Зорин-старший.

Треволнения, в самом разгаре прервавшие семейную идиллию, окончательно улеглись, все улыбались, обсуждали последнюю новость и наперебой строили предположения о том, как происшествие с вертолетом отразится на судьбе и благосостоянии Свиридова.

Похоже, ни у кого и в мыслях не было, что последние события могут отразиться на судьбе присутствующих и что Свиридов, даже не имея доказательств, наверняка не сомневается в причастности Зориных к этой диверсии. Об этом никто не беспокоился, и меня в глубине души этот факт даже радовал. К чему бесполезные переживания? Ведь реального положения вещей они изменить не могут.

А положение было таково, что история с немотивированными «приставаниями» начальника к подчиненным сейчас как никогда была близка к развязке.

Бурные дебаты завершились чаем с пирожками, которыми угостила нас Нина Петровна. Насытившись и немного передохнув, мужчины продолжили ремонтные работы в ванной и так увлеклись, что закончили их только поздно вечером. На этот раз никто не прерывал трудовой процесс.

В одиннадцатом часу ночи, тепло со всеми распрощавшись, Зорин-старший отправился домой. Разумеется, в моем сопровождении.

— Так кто же все-таки это сделал? — уже дойдя до подъезда, вновь задал он «ключевой» вопрос, обратив на меня пытливый взор.

— Что именно? — собрав воедино все отпущенное мне природой простодушие, поинтересовалась я.

Старый техник слегка усмехнулся и отвел глаза.

— Да нет, ничего. Это я так. О своем задумался.

— Бывает. Значит, завтра встречаемся в половине восьмого?

— Разумеется. Как обычно. На том же месте и в тот же час.

Попрощавшись с Зориным, я вернулась в трехкомнатную квартиру, где блистала белоснежной шпаклевкой отремонтированная ванная комната.

Уверенная, что на жучках уже записана интересующая меня информация, я предвидела, что и сегодняшней ночью мне не придется слишком сладко спать. Но на сей раз цели, которых я намеревалась достигнуть, не были столь масштабны, и задача была гораздо проще.

Требовалось всего лишь снять поставленные жучки, и, поскольку времени этот процесс требовал совсем немного, я намеревалась выспаться не после, а перед тем, как приступать к нему.

«Часика в три поеду, — решила я. — Это самое глухое время, даже часовые на посту втихаря «кемарят». Риск быть обнаруженной кем-то в это время минимальный. Значит, тогда и нужно ехать».

Пожелав всем спокойной ночи, я отправилась в свою комнату и, поставив будильник на половину третьего, легла в кровать. Любопытство и предчувствие, что скоро я узнаю важные новости, будоражили и долго не давали заснуть, так что и в эту ночь я спала не более полутора часов.

«Что-то там записали мои жучки?» — было последней мыслью перед тем, как я погрузилась в объятия Морфея.

Переливчатые трели вмонтированного в телефон будильника вывели меня из забытья, по ощущениям, сразу же после того, как я уснула.

Бесшумно и быстро одевшись, я уже привычными движениями отомкнула замок так, что он не издал не единого звука, и вышла на улицу.

На сей раз мой путь до авиабазы не был столь замысловатым. Прогулки по темным аллеям и пешие марш-броски остались в прошлом. Сегодня мне требовалось лишь «зайти и выйти» — быстро проникнуть в курилку, снять аппаратуру и так же быстро исчезнуть. А для этого вовсе не требовалось проделывать такой длинный и сложный путь. Вспомнив, как удачно и ловко прыгала я прошлой ночью через бетонный забор, я намеревалась решить проблему гораздо проще.

Сев в машину, я доехала до военной части той же дорогой, которой сегодня днем подвозила Зорина-старшего. Оставив «фольк» в сторонке, так, чтобы его нельзя было заметить ни от входа, ни из окон здания, если бы кому-то вдруг вздумалось тайно контролировать окрестности, я медленно и осторожно приблизилась к бетонному забору.

То место, где я выпрыгивала из курилки вчера ночью, я запомнила хорошо. Оно находилось всего лишь в нескольких шагах от административного здания, и именно это больше всего беспокоило меня, когда я на пределе нервного напряжения дожидалась ухода полуночного курильщика.

Но сейчас я не видела причин для беспокойства. Время, выбранное мною для ночной прогулки, почти стопроцентно гарантировало отсутствие случайных прохожих.

Пробравшись к условной точке, я чутко прислушалась и даже отчасти принюхалась. Но ни звуков, ни запаха сигаретного дыма не учуяла. Чтобы обеспечить себе дополнительные гарантии, я встала на нижний выступ забора и, подтянувшись на руках, осторожно заглянула в курилку.

Она была пуста.

Мигом перемахнув через ограду, я одним быстрым движением сорвала с мест оба жучка и, перепрыгнув обратно, была такова.

Пространство перед пятиэтажным зданием, как и прежде, было абсолютно пустым, и, никем не замеченная, я вернулась к машине.

Доехать до городка и вернуться под гостеприимный кров Нины Петровны было самой несложной частью сегодняшнего задания.

Так же бесшумно войдя в квартиру, как незадолго до этого выходила, я прошла в свою спальню и легла на кровать.

Мои «шпионские штучки», при всем их удобстве и универсальности, имели один весьма существенный недостаток. Чтобы просмотреть записанную ими информацию, требовалась специальная, довольно сложная и дорогостоящая аппаратура.

Загромождать подобной техникой квартиру не было никакого смысла, не говоря уже о том, что она бы просто не окупилась. Поэтому для перевода записанной информации на привычные носители я обращалась туда же, где в свое время приобрела эти мини-камеру и микроскопический диктофон и где время от времени приобретала некоторые другие полезные технические штучки.

Знакомые ребята, каждый из которых был либо компьютерным, либо техническим гением, полулегально изготавливали подобные редкости на потребу «вольным художникам» вроде меня, и, надо сказать, их продукция всегда пользовалась стабильным спросом. Именно к ним я собиралась отправиться завтра утром, как только провожу Зорина-старшего к условленному месту, откуда должен был забрать его служебный микроавтобус.

Следующее утро началось позитивно.

Поспав еще часа два, я по привычке проснулась в шесть и до завтрака успела совершить небольшую пробежку и выполнить привычные упражнения.

Нина Петровна, к моему возвращению уже колдовавшая на кухне, замешивала тесто для блинчиков, но я не стала дожидаться приготовления этих калорийных вкусностей. Наскоро перекусив бутербродами с кофе (бедная тетя Мила! Она бы ужаснулась, увидев это), я выдвинулась к дому Зорина-старшего.

Наше путешествие до условной точки прошло без приключений. Не зная, во что вылился гнев Свиридова, я немного беспокоилась, ожидая новой атаки, но ни на аллее, ни в зарослях по ее обочинам не наблюдалось никаких дополнительных движений.

— Наверное, в себя еще не пришел, — сказал Зорин, заметив, как внимательно я осматриваюсь по сторонам, и конечно же, догадавшись, почему. — После этого случая с вертолетом не очухался еще, не успел новую пакость для нас придумать. Своими делами занят.

— Может быть, — рассеянно ответила я.

В тот момент я еще не знала, что это мнимое спокойствие — лишь затишье перед бурей и что Свиридов и его присные находятся сейчас в самой активной фазе подготовки новой «пакости».

Проводив Зорина до места и убедившись, что он благополучно сел в микроавтобус и теперь находится в хорошей компании, я вернулась обратно и устроилась на водительском сиденье верного «фолька». К знакомым ребятам мне хотелось попасть как можно скорее не только оттого, что меня распирало любопытство узнать, что же там записали мои жучки. Меня подталкивал еще и фактор времени.

Если Свиридов с Митяем или еще с кем-нибудь из своих отвязных друзей уже придумали, какой должна быть «ответная реакция» на случай с вертолетом, об этом нужно было узнать как можно скорее. Иначе я рисковала опоздать с ответной реакцией.

В эти утренние часы транспортный поток был не очень плотным, поэтому доехать до нужного дома в Тарасове мне удалось довольно быстро. Дом находился недалеко от набережной и относился к старому, хотя и неплохо отреставрированному жилому фонду.

В цокольном этаже этого строения как раз и располагалась тайная «штаб-квартира», которая была целью моего путешествия.

Предварительно созвонившись, я объяснила, что мне нужно, и уже через четверть часа информация с мини-камеры и диктофона была переведена на носитель, с которого ее мог считать обыкновенный смартфон.

Словесно и материально отблагодарив своих друзей, я вернулась в машину и, не тратя даром золотого времени, тут же начала просмотр видеоматериалов.

Поначалу «кино» не было особенно интересным. В курилку то и дело заходили люди и в форме, и в спецодежде, и просто в штатском, пару раз мелькнули даже Свиридов и Митяй, но все это было не то. И тот и другой приходили в большой компании, а разговор, который я так надеялась услышать, должен был происходить в атмосфере приватной и доверительной, при полном отсутствии свидетелей.

Поглядывая на таймер, отмечавший время записи, я с грустью констатировала, что, судя по этому времени, рабочий день уже приближается к концу, а ничего похожего на тайное совещание я так и не наблюдаю.

Лишь в самом финале, когда число «посетителей» в курилке заметно уменьшилось и появляться они стали реже, я наконец увидела то, чего так долго ждала.

Сосредоточенно глядя в пространство, в тесную «щель» вошел Свиридов и, едва лишь он успел прикурить сигарету, следом появился Митяй.

Камера записывала только видео, и хотя при желании мои гениальные ребята легко смогли бы объединить изображение и звук, я не просила их об этом, поскольку хотела сэкономить время.

Вот и сейчас, найдя, что мне нужно, я решила не смотреть дальше. Отметив время и дождавшись, когда Митяй и Свиридов покинут курилку, я взялась за прослушивание диктофона. На видео оба они минут десять с сосредоточенным видом беззвучно шевелили губами, из чего я сделала вывод, что разговор был серьезный.

Найдя на диктофонной записи тот же отрезок времени, я сконцентрировалась и приготовилась слушать.

— Что скажешь? — раздался голос Свиридова.

— Думаешь, они? — вопросом на вопрос ответил второй голос, по всей видимости, принадлежащий Митяю.

Тогда, на пикнике, в общем гаме этого голоса не было слышно, и на слух я не могла идентифицировать, но на видеозаписи не было третьих лиц.

— А кто же еще?! — эмоционально воскликнул Свиридов.

— Слишком уж круто для этих лохов, — спокойно отметил Митяй.

— Разве что круто, а так… Кто еще это мог сделать? И главное — никаких следов. Деда этого вызывал, так он, похоже, и не догадался даже, о чем речь идет. Чист, как стекло, будто вчера родился. Я ему и так и этак пытался намекнуть — ноль эмоций. Уставился на меня, как баран на новые ворота, и хоть бы что! Это получается, пацан, что ли, сделал, Игорек этот? Сделал, а папке не сказал?

— С ними последнее время телка какая-то постоянно тусуется. Я ее на поляне видел, когда «рыбку ловить» ездили.

По тону Митяя можно было понять, что он усмехается.

— Да, мне мужики тоже говорили. Там на дороге, когда встретили их… Мои-то ушли, а тех, кого мне Черный в подмогу прислал, она, говорят, так отделала — в больницу пришлось везти.

— Прямо в больницу?

— Ну, может быть, не «прямо», но хромают сейчас оба.

Послышался смех.

— Ловко, — одобрил Митяй. — А кто это такая, вообще? Что-то борзая больно.

— Да мне наплевать, кто она такая, — с досадой проговорил Свиридов. — У меня и без нее проблем выше крыши.

— Черный давит?

— Давит — не то слово. Вчера вечером был у него, думал, отыграюсь, а вместо этого еще глубже завяз. Специально, что ли, делают… суки.

— Так чего же ты ждешь? Форсируй события, — многозначительно сказал Митяй.

— Да вот уж и сам думаю, что пора. Иначе мне край. Я уж ему пообещал, что скоро все будет, он следит тоже. Умник, блин! Знает, что там хороший кусок, специально подстраивает, чтобы я поглубже сел.

— Хочет весь его разом себе и забрать?

— Наверное. Денег кто же не хочет? Их все хотят. А Черного ты знаешь. Я ему пообещал, что сделаю, и если он увидит, что ничего нет, он и сам может что-нибудь… сделать.

— Тогда форсируй. Если других вариантов нет…

— Откуда? Разве кредит взять.

Собеседники снова засмеялись.

— Да, на Черного кредитов не напасешься, — с пониманием произнес Митяй.

— Это точно. И без того проблем выше крыши, а теперь этот вертолет еще. Надо же, как ловко сделали, гады! И свалить не на кого.

— Скажешь, что террористы. Ваххабиты исламские, — усмехнулся Митяй.

— Я-то скажу, но если в террористов не поверят и порчу повесят на меня, это опять расходы. Все знают, что я на этой старой кастрюле летаю…

Свиридов пробормотал что-то не совсем внятное и, по-видимому, не очень цензурное.

— Где мне на все денег набрать?

— Форсируй, — решительно повторил Митяй.

— Да я и рад бы, только как?

— Как? Да мало ли как. Варианты всегда есть. Вот, например… например, ездят же они на перевязки. Ежедневно и регулярно, без праздников и выходных дней. Кстати — вдвоем. Он и телка эта борзая. Вот и… думай. Одним махом всех побивахом.

— Снова ребят отправить?

— Зачем ребят? Чтобы сразу виноватых нашли? Нет, это поумнее нужно сделать. Так же, как они с этим вертолетом. Чтоб и комар носа не подточил.

— А поконкретнее? Советуй, ты же у нас главный стратег.

— Поконкретнее? — задумался Митяй. — Насчет «поконкретнее», это подумать надо. Они там тебе что сделали? Гидросистему испортили? Жидкость слили? Так вот и нам нужно что-то подобное… тоже что-нибудь испортить, да так, чтобы ни следа не осталось.

— Подумай, Митя, я в долгу не останусь, — многозначительно произнес Свиридов.

— Подумаем, подумаем. Варианты всегда есть.

После этих слов все стихло, и довольно долгое время из моего телефона, на котором я прослушивала запись, не доносилось ни звука.

Потом снова послышались голоса, но в этот раз совершенно незнакомые. Они оживленно и весело обсуждали происшествие с вертолетом.

Послушать, что думают об этом событии сотрудники базы, мне, наверное, тоже было бы полезно, но, учитывая новости, которые узнала я из непродолжительной беседы Свиридова и Митяя, прослушивание остальных записей я решила отложить на потом. Сейчас мне самой необходимо было кое о чем подумать.

Глава 8

Вскользь оброненные Свиридовым слова «думал, что отыграюсь» могли означать только одно.

«Похоже, ко всем прочим вопиющим недостаткам наш уважаемый Николай Юрьевич одержим еще и страстью к карточной игре, — размышляла я. — Занятно. Выходит, на данный момент он по уши в долгах, и для того, чтобы рассчитаться, ему необходимо «форсировать» какие-то события».

До этого пункта все шло хорошо и логично, но дальше абсолютно не складывалось.

Из слов Митяя, да и самого Свиридова со всей очевидностью следовало, что «события», которые они собираются форсировать, напрямую связаны с моими клиентами. Намек на то, что мы с Игорем ежедневно ездим на перевязку, и на какие-то «варианты», которые тут имеются, ясно показывал, что, разделавшись с Игорем, Свиридов надеется рассчитаться по своим карточным долгам. Но каким образом это могло произойти, было для меня полной загадкой.

«Зорины — люди очень среднего достатка, так что надеяться каким-то образом получить от них большие деньги, по меньшей мере, странно, — рассуждала я. — А если под этим «форсированием» подразумевается убийство, надежды эти сводятся практически к нулю. С мертвого не много получишь. В чем же тогда дело? В убийстве заинтересован кто-то другой и хочет сделать это руками Свиридова? Кто такой этот Черный? Тот, с кем он играет в карты? Для него Свиридов и Митяй собираются «подумать над возможными вариантами»? Но какая связь может быть между этой полукриминальной средой и примерным, со всех сторон положительным Игорем?»

Нет, дальше не складывалось никак.

Решив, что бессмысленно ломать голову над тем, что мне неизвестно, я сосредоточилась на анализе фактов, более понятных и очевидных. Какими бы ни были причины «нападений» Свиридова, следствием этих нападений не сегодня-завтра должна была стать гибель моего клиента, а, возможно, и моя собственная. Именно такой вывод можно было сделать из разговора, который я только что услышала, и именно этого я должна была ни в коем случае не допустить.

Слова Митяя о том, что они должны сделать «что-то подобное» тому, что сделала я, несомненно, предполагали попытку испортить машину.

«Хотят подстроить аварию? — снова гадала я. — Что ж, если говорить о вариантах, этот — вполне подходящий. Если им действительно удастся сделать все так, чтобы комар носа не подточил, Свиридов одним выстрелом убьет всех зайцев. И «заказ» выполнит, если это действительно заказ, и долги свои закроет, да и сам чистеньким останется. Авария, она авария и есть».

Размышляя о том, как обезопасить себя и клиента от подобного печального исхода, я сначала подумала, что машину нужно снова ставить на стоянку. Последние несколько дней я, как и раньше, оставляла ее возле подъезда, поскольку новых «покушений» на мой верный «фольк» не было, а каждый раз ходить за тридевять земель за машиной было очень неудобно.

Но, немного подумав, я решила, что в данном конкретном случае стоянка — не вариант. Со сторожами можно договориться, их можно напоить или просто подкупить, и тогда под этой «охраной» «фольк» будет так же беззащитен, как в голой степи. Причем доказать, что машину испортили именно на стоянке, скорее всего, будет невозможно. Ведь не собираются же они подкладывать бомбу, чтобы она взорвалась сразу же, как только я открою дверь.

Нет, обезопасить машину от подобного посягательства может только зоркий хозяйский глаз.

«Кажется, мне снова придется не спать ночь, — без особого энтузиазма думала я. — Похоже, это становится традицией».

Если наши враги собирались испортить что-то в моей машине, вряд ли они рискнут заниматься этим средь бела дня. Ведь на сей раз, если я не ошибаюсь, предполагаются более серьезные повреждения, чем проколотые колеса. А значит, требуется и более серьезный подход.

Тут я вспомнила о сигнализации. Чтобы нанести повреждение, способное спровоцировать аварию, необходимо как минимум открыть капот. Если они не хотят при этом разбудить весь поселок, им нужно будет отключить сигнализацию.

Я знала, что подобное вполне возможно. У меня стояла довольно надежная система, но мне было известно, что при наличии определенных технических средств нейтрализовать можно любую систему, даже самую лучшую. И тут мне пришла мысль о том, что, возможно, в этот переломный момент нашего противостояния у меня снова появится шанс сразить врага его же оружием.

«А это, пожалуй, неплохо, что я еще не уехала, — думала я, переведя взгляд на неприметную дверцу «штаб-квартиры», из которой я вышла около получаса назад. — Думаю, старые друзья не откажут мне в небольшой дополнительной услуге».

Выйдя из машины, я ненадолго скрылась в недрах знакомого технического «подполья», а обратно вернулась уже не с пустыми руками. В руках у меня был нетбук с «заряженными» в него программами, позволяющими сделать «невидимой» даже машину, за которой следит спутник, а в голове — подробные и доходчивые инструкции по применению этих полезных программ.

Чувствуя себя во всеоружии, я поехала обратно в летный городок. На перевязку действительно необходимо было ездить каждый день, и время уже поджимало.

По дороге я раздумывала над тем, кто такой Черный и как бы мне с ним повидаться.

От своих клиентов я вряд ли могла бы получить подобную информацию. Слишком уж различными были жизненные интересы честных трудяг, гордившихся, что у них складывается династия, и шулеров, промышляющих карточными фокусами.

И тут мне снова вспомнился «близкий к солнцу» Толик. Если он часто встречается со Свиридовым, пускай даже только по работе, он наверняка хотя бы краем уха слышал что-нибудь о его «увлечениях». Вполне возможно, что от него я смогу получить какую-то интересную дополнительную информацию.

Подъезжая к знакомому подъезду старенькой трехэтажки, я уже решила для себя, что как только привезу Игоря обратно, сразу же поеду на авиабазу.

События развивались, и откладывать разговор было незачем.

Путешествие с Зориным-младшим прошло так же спокойно, как и утренняя прогулка с его отцом. Никто и ничто не препятствовало нашему движению, ниоткуда не грозили внезапно падающие ветви деревьев или автоподставщики. Все было хорошо, но меня не покидало внутреннее напряжение. Я чувствовала, что это — затишье перед бурей.

Доставив Игоря домой и строго-настрого наказав ему, пока я не приеду, никуда из дома не выходить, я поехала в авиачасть.

Легко сориентировавшись на знакомой уже во всех деталях местности, я вновь припарковала машину так, чтобы ее не было видно от здания администрации, и вытащила телефон.

— Константин Иванович? Это Женя. У вас все в порядке?

— Да, в полном, — чем-то очень довольный, отвечал Зорин-старший. — Похоже, этот случай с вертолетом поубавил кураж нашему дорогому начальнику. Про дозаправку мне даже не поминают, зато ходят слухи, что порчу государственного имущества могут отнести на счет товарища Свиридова.

— В самом деле? Что ж, по-моему, это будет только справедливо. А это, случайно, не Толик вам рассказал? Помните, вы говорили, что есть у вас там такое «связующее звено» между начальством и подчиненными.

— Да, и он. А ты, значит, запомнила его? Хорошая память.

— Да, я запомнила. Больше того, мне бы очень хотелось с ним побеседовать. Желательно прямо сейчас. Нельзя ли будет как-то это организовать? Я в машине, недалеко от здания администрации части. Он не мог бы подойти сюда? Ведь скоро обеденный перерыв, думаю, не будет ничего страшного, если он ненадолго отлучится.

— Ладно, попробую узнать, — несколько озадаченный моей настойчивостью, проговорил Зорин. — Он, конечно, не подчиняется мне, так что гарантировать не могу. Но попробую.

— Попробуйте, Константин Иванович, — убеждала я. — Понятно, что он вам не подчиняется, но, если я правильно поняла, отношения у вас хорошие, дружеские. Вы ведь сами как-то говорили, что в случае чего он обещал помочь. Так вот, скажите ему, что настал такой случай.

— Хорошо, Женя, я скажу.

Переговоры прошли вполне успешно, и минут через двадцать рядом со мной на пассажирском сиденье разливался соловьем довольно приятный на вид и весьма словоохотливый парень.

— Да, доставать их он любит, — говорил Толик. — И Игорька, и даже самого Константина Ивановича. Уж на что уважаемый, пожилой человек, а все равно нет-нет да и зацепит. Вот недавно, с дозаправкой с этой. Слышали, может быть? Зорин даже близко не стоял с этими причинами, а он все на него свалил.

— Но зато уж повреждение вертолета, кажется, будет отнесено на счет самого Свиридова, — не преминула заметить я. — Об этом я тоже кое-что слышала.

— Все может быть, — без особого энтузиазма ответил Толик. — Может, и правда его самого заплатить заставят, а может, и сойдет с рук. У него поддержка очень мощная, так что, вполне возможно, что и это сойдет безнаказанно. Как и многое уже сходило. Вот и с Игорьком тоже. Возгорание это. Я вам сто против одного даю, что Митька все это подстроил — дружок его закадычный. Откуда там оно могло взяться, это возгорание? А человек в больницу попал. Это ж, по сути, умышленное нанесение тяжких телесных, это статья уголовная. А он как огурчик. И я не я, и корова не моя.

— А почему он так на них ополчился, этот ваш Свиридов?

— Почему? Да, похоже, задетое самолюбие взыграло. Он тут одно время к Вальке клеился, невеста это Игоря, медсестрой у нас работает. А она его, как полагается, отшила. Да, похоже, не очень-то вежливо. Ему ведь тоже не больно-то возразишь, он ведь начальство. А та не побоялась. Вот он и затаил злобу. Как узнал, что с Игорьком они пожениться собираются, так будто с цепи сорвался. Просто проходу не дает ни ей, ни ему. Я же сказал, даже вот Константина Ивановича иногда дергает.

«Не успокоится, пока со свету не сживет», — вспомнились мне слова Вали.

— Только эта причина? — уточнила я.

— Да. А что еще может быть? — удивленно взглянул Толик. — Другого вроде ничего не было. По крайней мере, я не слышал.

— А вообще тебе часто приходилось об этом слышать? — сразу ухватилась я за нужную тему.

— Частенько. Он у нас вообще товарищ эмоциональный, Свиридов-то, так что у него то и дело комментарии прорывались. И Игорька поливал на чем свет стоит, да и Валю нет-нет да и помянет смачным словцом.

— Отказала?

— Ну да.

— Сейчас тоже ругается?

— Вы знаете, а вот сейчас — нет, — как будто удивленный новой мыслью, до этого времени не приходившей в голову, ответил Толик. — Сейчас молчит больше. Хмурый ходит, насупленный весь.

— И уже не комментирует?

— Нет. Похоже, с этим вертолетом огорчили его по-настоящему. Без комментариев.

— Наверное. Послушай, а ты ничего не слышал о том, что Свиридов картишками балуется? — осторожно спросила я.

— Слышал, — усмехнулся Толик. — Только вот это как раз он комментировать не любит. Так, через третьи руки доходило кое-что. Вроде собираются они на какой-то там малине в городе. Теплая компания, все свои. С ним и Митяй, кажется, пару раз ездил. Только этого, видать, не привлекло. У него другая «пламенная страсть».

— Фейерверки? — блеснула проницательностью я.

— Они самые, — улыбнулся Толик. — К картам у нас майор Сысоев склонность имеет, тот со Свиридовым частенько ездит.

Мне показалось, что я уже слышала где-то эту фамилию. Порывшись в закромах памяти, я вернулась в недавнее прошлое на пикник у озера, большая часть которого прошла под «музыкальное сопровождение» реющих в воздухе «Медведей».

«Кажется, Зорины говорили, что полетами в тот день руководил некто Сысоев, — припомнила я. — Так вот это, оказывается, кто! Что ж, теперь можно уже не сомневаться, что весь этот «концерт» был организован для нас намеренно».

— Так, значит, Свиридов ходит хмурый? — снова вернулась я к разговору.

— Еще какой.

— Жаль, что в этот раз он ничего не комментирует. Вдруг еще что-нибудь затевает. Было бы гораздо лучше, если бы нам удалось хоть что-то узнать об этом заранее.

— Да, наверное. Вот и Константин Иванович меня просил, мол, если услышишь что-нибудь подозрительное, дай знать. Только пока ничего. Молчит он. Правда, вот ребята говорили, что с утра они с Митяем в курилке тусили целый час, — немного помолчав и подумав, сказал Толик. — Кто ни подходил, всех гоняли оттуда. Видать, что-то очень важное обсуждали. Только не знаю, может, это к делу, как говорится, не относится. Может, о картах говорили или еще о чем-нибудь в этом роде.

— А вот интересно, почему Свиридов так пристрастился к картам? Выигрывает много?

— Он-то? — пренебрежительно усмехнулся Толик. — Да он, похоже, вообще никогда не выигрывает. Сколько помню, всегда после этих тусовок он на ком-нибудь зло срывает. Если бы выигрывал, тогда, наверное, довольный бы ходил.

— Да, наверное. Что ж, спасибо за содержательную беседу, не буду больше задерживать. Вам ведь еще пообедать нужно успеть.

— Пустяки. Я успею, — улыбнулся Толик. — Очень приятно было с вами познакомиться.

Мне показалось, что он уже готов попросить телефон, но для легкого флирта время сейчас было крайне неподходящим. Поэтому я изобразила «дежурную улыбку» и вежливо попрощалась.

«Эх! Упустила я свой шанс, — с усмешкой думала я, наблюдая за удалявшимся Толиком. — Что теперь любимой тетушке скажу? Поехала за женихами, а едва нарисовался «жених», у меня снова нашлись более важные дела».

Хотя Толик предполагал, что утренний разговор Митяя и Свиридова в курилке «к делу не относится», сама я была больше чем уверена, что к этому самому «делу» он относится напрямую.

Вчера вечером мои «спецсредства» зафиксировали, как Свиридов просил Митяя что-нибудь ему «посоветовать». Было бы вполне логично, если бы к сегодняшнему утру он подумал и совет этот сформулировал. Вероятнее всего, это и было темой утреннего разговора в курилке.

Посетовав, что заряда микроскопических аккумуляторов хватает только на сутки и что в этот раз у меня не будет возможности принять незримое участие в беседе двух «закадычных дружков», как определил Свиридова и Митяя Толик, я смирилась с неизбежным и поехала домой. Точнее — в небогатую, но на удивление уютную трехкомнатную квартиру, с которой я за это непродолжительное время уже почти сроднилась.

— Женя, ну наконец-то! — захлопотала, увидев меня, Нина Петровна. — Уехала ни свет ни заря, даже не позавтракала толком, и вот уж второй час, а тебя все нет. Садись, пообедай. Сейчас разогрею, все остыло давно.

— Вы прямо как тетя Мила, — улыбнулась я. — Она тоже больше всего на свете беспокоится, как бы я не пропустила обед или завтрак.

— Почему же больше всего на свете? — возразила Нина Петровна. — Просто беспокоюсь. Кушать тоже нужно. Тем более, при такой работе, как у тебя. Ты вот сейчас полдня где-то бегала, это, считай, сколько энергии истрачено было? Ее надо вовремя восполнять. А если не кушать, так это просто с ног падать начнешь!

Эти назидательные внушения еще больше напомнили мне тетю Милу, и, чтобы не рассмеяться и не обидеть гостеприимную хозяйку, я уткнулась в тарелку с супом.

— Очень вкусно, — через несколько минут говорила я, сдавая пустую посуду и принимая второе блюдо. — Вообще у вас здесь очень хорошо. Хорошая атмосфера. Уютно, тепло. Действительно, чувствуешь себя как дома.

— Разве что тепло, — чуть усмехнувшись, проговорила Нина Петровна. — А уж насчет уюта… Дом-то наш осыпается весь, сама, наверное, видела. Какой уж тут уют! Не развалился пока — и на том спасибо. Впрочем, нам-то, старикам, по большому счету без разницы, где век доживать. Молодых вот жалко.

— А что молодые? У молодых как раз энергии много, они из этой квартиры конфетку сделают. Ванную, вон, отремонтировали уже. Скоро и до комнат доберутся, — пыталась я вселить оптимизм.

— Да что уж тут ремонтировать, — без особой надежды отвечала Нина Петровна. — Выкрасить и выбросить, как говорят? Нет, молодым нужно что-то новое покупать. Может, и получится… — как-то неопределенно добавила она.

— Обязательно получится, — поспешила заверить я. — Они ведь дома не сидят, баклуши не бьют. Оба работают, оба зарабатывают. Накопят со временем. А сейчас и возможности разные есть, ипотеку, например, можно взять, кредит в банке. Обязательно получится!

— Да нет, с наших зарплат не много накопишь, — грустно усмехнулась Нина Петровна. — У нас тут другое… Нехорошо, конечно, об этом говорить, и дай ей бог здоровья, но… Тая, мужа моего покойного сестра плоха очень. Это к ней Валюшка в Москву ездила. Помнишь, когда вы с ней встретились? Вы ведь познакомились в самолете?

— Да. — подтвердила я.

— Ну вот. Она в тот день и возвращалась от Таи. Таисии Павловны, тетушки своей.

— И здесь тетушка, — улыбнулась я. — Ну просто никуда без них!

— Да уж, — снова усмехнулась Нина Петровна. — Но наша тетушка — всем тетушкам тетушка. Вася, брат Бориса моего, большим начальником был. До высоких чинов дослужился, в министерстве обороны работал. Связи, знакомства, конечно, имел. Нужные, как говорится. И когда все эти приватизации у нас начались, он как-то умудрился стать акционером сразу нескольких оборонных предприятий. Доли у него, конечно, не такие уж большие были, про контрольный пакет там речи не шло. Но оборонка — она и есть оборонка. И надежность вложений, и доход — все здесь на высшем уровне.

— Да, с этим не поспоришь, — согласилась я.

— Вот именно. Они только на эти дивиденды могли всей семьей безбедно существовать, а Вася еще и работал. В министерстве обороны, сама понимаешь, зарплаты тоже не маленькие. В общем, не бедствовали они. Квартиры, дачи имели, на заграничные курорты отдыхать ездили. Жили, горя не знали. Сынок у них был, Вася больно уж любил его. Все, можно сказать, надежды возлагал. Для него и старался, чтобы база какая-то была, трамплин. Только судьба по-другому распорядилась. Поехали они как-то на дачу на свою, да и разбились в аварии. С грузовиком, кажется, столкнулись, я уж подробностей не расспрашивала. Вася сам за рулем был, а Артем сидел на пассажирском сиденье. И как раз на переднюю часть главный удар пришелся. Говорили, просто в лепешку смяло машину.

— Какой ужас! — совершенно искренне воскликнула я.

— Да уж, ужас. Ты только представь, каково Тае было. Утром только семья у нее была, надежды, а к обеду безо всего осталась, с одними воспоминаниями. Да вот еще с дивидендами с этими. Болела она потом очень. Еле выходили. Понятно, если человек сам жить не хочет, что тут врачи сделают?! Кое-как на ноги поставили, но в душе все равно надлом остался. Так что с тех пор из клиник она, можно сказать, не выходит. Иногда за границей лечится, иногда здесь. Средства позволяют. Мы с Валюшкой ездили к ней, навещали. То я, то она, по очереди. Ведь после этой аварии у Таи, кроме нас, и души родной не осталось. Сама она уж в годах, родители давно умерли. Братьев-сестер тоже нет. И вот как-то в очередной раз приехала я к ней, а она и говорит: хочу, говорит, Вале твоей все свои деньги отписать. В наследство. Я, говорит, плохая уже, долго не протяну, а кроме вас, никого у меня больше из близких нет. Раз уж Артемке моему не довелось пожить, так пусть, мол, хоть твоя попользуется. Мужа хорошего себе найдет, квартиру купит. Ну и прочее там всякое говорила. Я было стала отказываться, говорю ей — что это ты взялась себя хоронить, поживешь еще. Но она даже слушать не стала. Я, говорит, уж решила все, и завещание у меня составлено, у нотариуса лежит.

— Вот оно что…

— Да вот так.

Нина Петровна, по-видимому, думала, что моя реплика относится к ее рассказу, но в действительности это была реакция на неожиданно осенившую меня догадку.

«Вот она — истинная причина! — кричала во мне ликующая мысль. — Вот почему Свиридов так упорно не хочет отказываться от идеи «закадрить» эту никем не знаемую Валю. Наследство! Наверняка история с завещанием не была в этом маленьком поселке «тайной за семью печатями». Если уж Нина Петровна рассказала ее мне — человеку, с которым она знакома всего лишь несколько дней, то местные кумушки и соседки, знающие ее несколько лет, несомненно, в курсе уже давно. Слухом земля полнится, от кумушек информация переходила по цепочке дальше и в конце концов дошла до Свиридова. Учитывая, что в связи с «пламенной страстью» к игре у него с финансами вечный «край», женитьба на богатой наследнице пришлась бы, конечно же, весьма кстати».

Понятно, что дивиденды с нескольких оборонных предприятий представляли собой очень неплохой «гешефт». Но лично я видела здесь не слишком много поводов для радости. Тот факт, что Валя — будущая богатая наследница, для ее нынешнего жениха означал почти гарантированный смертный приговор.

Свиридов и раньше не особенно-то церемонился, а сейчас, если судить по некоторым недоговоренностям в его разговоре с Митяем, он находится в критической ситуации.

По-видимому, этот Черный, которому он так отчаянно задолжал, тоже был в курсе истории с наследством, и упомянутое Свиридовым «обещание» было обещанием рассчитаться «вчистую», женившись на Вале. Эта самая женитьба и была тем, что должен был сделать Свиридов, и, несомненно, он очень опасался, что, если не сделает этого, то ему самому что-то совсем нехорошее сделает уже Черный.

«Да, пружинка, похоже, закручивается не на шутку, — думала я. — Скорее всего, финал этой трагикомедии ожидает нас в самое ближайшее время. Ведь на следующую перевязку мы с Игорем отправимся уже завтра около десяти утра».

Осознав это, я решила сегодняшней ночью не спускать глаз с машины, даже если для этого придется дежурить до самого утра.

— …вот поэтому я и надеюсь, — продолжала Нина Петровна какую-то фразу, начало которой я не уловила. — С одной стороны, конечно, не очень хорошо это — как будто специально ждешь, когда человек умрет, а с другой…

— Почему же не хорошо, — возразила я. — Вы ведь никого не заставляли и смерти ничьей не желаете. А если она сама так захотела, то это ее право. Да и какой еще вариант здесь мог быть? Оставить все родному государству? Чтобы разворовали? Не знаю, как вы, а на мой взгляд, пусть уж лучше Валя с Игорем попользуются. Действительно, хоть квартиру себе купят. Знакомые-то ваши что говорят? Тоже думают, что все это очень нехорошо?

— Да нет, почему. Они вот вроде тебя, говорят, что все правильно. Правильно, мол, поступила, что племяннице оставила.

— Ну вот, видите! Значит, я в своем мнении не одинока.

Ответ Нины Петровны на мой вопрос о соседках только лишний раз подтвердил — историю с завещанием в городке знают все.

— Кстати, а где же молодые-то наши? — спросила я, вдруг осознав, что в продолжение нашего разговора в квартире царит удивительная тишина.

— Да в своей комнате сидят. Милуются, — улыбнулась Нина Петровна. — Игорь на больничном, так и Валя отгулы взяла. Чтоб ему не скучно было.

— Вот как! Понятно. Что ж, отличное решение, я только за. То, что вы тут у меня все в кучке, очень удобно.

— Все на глазах? — понимающе спросила Нина Петровна.

— Именно!

Остаток дня, как я и предполагала, прошел в совершенном спокойствии.

— Да, похоже, хорошо его накрыло с этим вертолетом, — довольным голосом говорил Зорин-старший, когда, по традиции встретив с работы, я провожала его до дома. — Сегодня весь день тише воды, ниже травы ходит. Уж не до взысканий. Сам проштрафился. Еще бы парочку таких случаев, так, может, и вообще отвязался бы от нас. Своими бы делами занялся.

— Да, было бы неплохо, — рассеянно согласилась я.

Считая правильным поддерживать оптимистичный настрой своего клиента, сама я была совсем не склонна предаваться эйфории. Решительная минута близилась — я всеми фибрами чувствовала это, и, вместо умиротворяющего спокойствия, мои ощущения напоминали ощущения гончей, почуявшей добычу.

Пускай, по замыслам нашего врага, этой самой добычей должны были стать мы с Игорем, но кто предупрежден, тот вооружен, и я не сомневалась, что, используя имеющуюся информацию, снова смогу развернуть ситуацию в нашу пользу.

Вечером, когда спустились сумерки и домочадцы разошлись по своим комнатам, я решила сделать вылазку на разведку.

— Пройдусь, подышу свежим воздухом, — сообщила я Нине Петровне, выглянувшей на звук открываемого замка.

Действительной целью моей вечерней «прогулки» был поиск наиболее подходящего плацдарма для наблюдений за машиной. Необходимо было отыскать место, с одной стороны, совершенно незаметное постороннему глазу, а с другой — обеспечивающее мне наилучший обзор.

Однако, чем больше бродила я вокруг да около ветхой трехэтажки, тем сильнее убеждалась, что места такого здесь нет.

Вокруг росли деревья, но в отличие от аллеи, по которой почти каждый день проходили мы с Зориным-старшим, они не образовывали сплошных зарослей, а находились на довольно приличном расстоянии друг от друга. Спрятаться среди них было просто нереально.

В сотый раз уныло обводя взглядом открытую всем ветрам местность, я видела только одно — следить за своей машиной так, чтобы самой остаться незамеченной, я не смогу.

В тщетном поиске других возможных вариантов я уже подумывала о том, чтобы перегнать «фольк» на стоянку и самой заплатить сторожам, чтобы они отслеживали все несанкционированные вторжения в мою машину. Но тут взгляд мой скользнул вверх, и я поняла, что простое и гениальное решение проблемы — вот оно, прямо передо мной.

Быстро войдя в подъезд, я поднялась на последний, третий этаж и по хлипкой железной лесенке выбралась через люк на крышу.

Предчувствия на обманули. «Фольк» был передо мной как на ладони. Со своей позиции я могла видеть не только то, что происходит возле его капота и любого крыла, но даже, отчасти, наверное, смогла бы понять, что будут делать под капотом предполагаемые «террористы», на полном серьезе решившие сжить нас со свету.

Меня же враг не мог обнаружить в принципе. Даже если этот ночной вредитель и захочет, повинуясь внезапному романтическому порыву, взглянуть на звезды, стоило мне лечь на крышу плашмя, и можно было быть полностью уверенной, что он не заметит меня, даже если будет смотреть в небо всю ночь.

«Бинго!» — мысленно воскликнула я и, тем же порядком спустившись в подъезд, отправилась в «свою» квартиру.

Семейство уже готовилось ко сну. Я в этот раз тоже не особенно спешила. Учитывая, что мы с Игорем никогда не выезжали раньше девяти утра, не стоило ждать, что наши враги так-таки и ринутся курочить мою машину в одиннадцать вечера. Скорее всего, они, как и я, дождутся самого «глухого» времени, когда все будут спать, и придут совершать свое черное дело не раньше двух-трех часов ночи.

Поэтому на старт я не торопилась, решив в оставшееся время более тщательно продумать экипировку. Точнее, даже не ее, а технические средства, которые мне необходимо будет взять с собой.

В моем понимании, вариантов развития событий было два. Либо враги последуют моему примеру и что-то сломают, либо подсунут какую-нибудь дрянь, которая спровоцирует поломку во время пути.

Оба варианта были одинаково вероятны. Можно было, например, ослабить крепления каких-то узлов, и тогда, благополучно тронувшись с места и проехав некоторое расстояние, мы могли попасть в аварию по дороге. А можно было просто зарядить под капот очередной оригинальный «фейерверк», на которые так горазд был закадычный друг Свиридова Митяй, и тогда «сюрприз» будет поджидать нас в совершенно определенном месте, заранее подготовленном именно для этого случая.

Поскольку вариантов было два, то и стратегия моих действий должна была быть двоякой. Против первого варианта я могла выставить лишь знания и смекалку, надеясь, что смогу обнаружить и устранить нанесенный вред. Против второго в моем распоряжении имелось и кое-что посерьезнее.

Нетбук, взятый мною в аренду у компьютерных гениев, позволял отключить сигнализацию любого автомобиля, в том числе и «Мерседеса» Свиридова. И если вредительство наших врагов будет заключаться в том, что они просто добавят к начинке «фолька» какой-либо посторонний предмет, ничто не помешает мне в эту же ночь переместить данный предмет под капот «мерса».

На крайний случай, конечно, еще оставался вариант отправиться на перевязку на такси, но им я намеревалась воспользоваться только действительно в крайнем случае. Если мы не «поведемся» на приготовленные для нас фишки, Свиридов сразу поймет, что нам обо всем известно, и, возможно, предпримет что-то такое, о чем я не смогу вовремя узнать, а следовательно, не смогу и эффективно защитить клиентов от этой опасности.

Нет, уж лучше сделать вид, что мы ничего не знаем, и все, что происходит, — происходит без малейшего нашего участия.

Конечно, было бы еще лучше, если бы удалось повернуть оружие врага в его же сторону, но это уж как повезет.

Около часу ночи, когда в квартире установилась нерушимая тишина, и все, по-видимому, уснули, я стала собираться на боевой пост. Нетбук, являвшийся наиболее ценным предметом моей экипировки, вместе с тем, был и наиболее неудобным, и мне даже пришлось продумывать некие дополнительные детали костюма, чтобы, взяв этот предмет с собой, оставить свободными руки.

Две плотно обтягивающие меня майки, надетые одна на другую, позволили закрепить пластиковый прямоугольник в районе брюшного пресса. Просунутый между ними, он отлично удерживал позицию и даже не перемещался при ходьбе.

Надетая поверх всего этого свободная рубашка довершала образ и делала посторонний предмет на моем теле совершенно незаметным для окружающих.

«Драться теперь, пожалуй, нужно поосторожнее, — подумала я. — Один удар с ноги по брюшному прессу, и я в неоплатном долгу по жизни».

Разобравшись с нетбуком, я занялась вооружениями. Здесь тоже необходим был предельный рационализм. Револьвер, кажется, так ни разу и не пригодившийся мне за все последнее время, снова был спрятан в укромном месте. Вместо него я по привычке укрепила на щиколотках верные ножи и засунула за пояс брюк несколько метательных звездочек.

Полностью готовая и к труду, и к обороне, я бесшумно покинула квартиру.

Ночное небо было прекрасно. Яркие звезды бриллиантами сияли на его бархатном поле, и любоваться этим волшебным зрелищем можно было бесконечно.

Но сегодня ночью у меня были другие задачи.

Пару минут поглазев в космос, я обратила взор на грешную землю. Там пока все было спокойно. Никто не крался к моему «фольку» из-за угла, чтобы заложить под капот бомбу, никто не прятался под днищем, намереваясь пробить покрышки или нанести повреждения ходовой части. Поселок летчиков безмятежно спал, и ничто не нарушало его покоя.

Эта ситуация сохранялась довольно долго, и скоро мне стало казаться, что ожидание длится бесконечно.

Движение возникло только в четвертом часу утра. Понимая, что близится рассвет, я уже готова была засомневаться в верности своих расчетов, когда из-за угла дома, стоявшего на довольно приличном расстоянии от моей трехэтажки, показался мужчина.

Лицо его в темноте разглядеть было невозможно, зато я отлично видела, что в руках он держит какой-то предмет. Небольшое движение — и от предмета полился неяркий свет, со всей очевидностью показав мне, что это не что иное, как компактный нетбук, приблизительно такой же, как тот, что был спрятан на моем теле.

Мужчина подошел поближе и, присев на корточки возле какого-то куста, пощелкал кнопками. Не раздалось ни единого звука, лишь на какую-то долю секунды сверкнули аварийные огни «фолька», и вокруг снова стало темно и тихо.

«Ага! Вот значит, как оно действует, — мысленно отметила я. — Будем знать».

Дальнейшие действия незнакомца подсознательно вызвали у меня даже нечто вроде разочарования.

Он быстро прошел к машине, умелым движением бесшумно открыл капот, нагнулся, просунул куда-то глубоко внутрь руку и тут же «вынырнул» обратно. Легкий, едва слышный щелчок подсказал мне, что капот благополучно закрыт, и я увидела, как «ночной гость» удаляется от машины к тому же кусту, возле которого он сидел не более пяти минут назад. Снова присев на корточки, он пощелкал кнопками, блеснули фары, и представление окончилось.

Мне оставалось лишь проследить, как силуэт незнакомца исчезает за углом дальнего дома.

«Надо же, как все просто, — удивленно и немного рассеянно думала я. — Пощелкал кнопочками, всунул что-то под капот, а в результате — гарантированная смерть двух человек. Ведь эта предполагаемая авария, насколько я понимаю, должна гарантированно убить нас. На меньшее Свиридов просто не согласился бы. Не такая у него сейчас ситуация. Черный ждет свадьбы. Свадьбы и расчета по долгам».

Поняв, что все главное уже сделано и больше ничего интересного не увижу, я для верности подождала еще десять минут и спустилась с крыши.

Поскольку в руках у меня был пульт, отключить сигнализацию было еще проще, чем таинственному незнакомцу. Открыв капот, я стала внимательно осматривать «внутреннее содержание» своей машины, которое, в общем-то, довольно хорошо было мне известно. Я была уверена, что, если там имеется некий посторонний предмет, я без труда смогу различить его.

Однако, сантиметр за сантиметром изучая поверхности агрегатов, «постороннего» я не находила абсолютно ничего. Раза три пройдясь пытливым взором по этому, в общем-то, не такому уж большому пространству, я забеспокоилась.

«Что они такое могли сюда подсунуть, что этого даже не видно?» — в недоумении гадала я.

В телефоне у меня имелся небольшой встроенный фонарь, и, включив его, я приступила к осмотру, прямо скажем, детальному. Я обводила лучом света каждую выпуклость, заглядывала в самые недоступные щели, и дотошность моя в итоге увенчалась победой.

Снизу на бачке для тормозной жидкости я обнаружила странную небольшую выпуклость, которой в «нормальном состоянии» там, кажется, не наблюдалось. Поднеся поближе фонарик, я завела пальцы под бачок и нащупала некий предмет.

Учитывая, как мало времени понадобилось «диверсанту», чтобы подсунуть сюда эту штуку, можно было предположить, что предмет просто приклеен, и, соответственно, можно его отклеить обратно. Осторожно потянув на себя, я так и сделала.

Направив луч света прямо на него, я произвела тщательный осмотр, но загадочное плетение проводков вокруг какого-то не менее загадочного прямоугольничка ничего мне не объяснило. Внутри ничего не тикало, что давало повод надеяться, что по крайней мере в ближайшие полчаса здесь ничего не взорвется.

«Новое изобретение гения взрывотехники, — с усмешкой подумала я. — В сущности, не важно, что все это значит. Важно, что оно теперь в наших руках, и ничто не помешает мне переклеить эту дрянь под капот Свиридову. Значит, эта штучка должна была находиться на моем бачке для тормозной жидкости? Ладно. Значит, и уважаемый Николай Юрьевич получит то же самое».

Закрыв капот и снова включив сигнализацию, я направилась к пятиэтажке, в которой проживало все местное начальство. Теперь уже мне самой необходимо было соблюдать осторожность. Надеюсь, здесь никто не подгладывает с крыши.

«Мерседес» Свиридова был на месте и, как всегда, стоял в плотном окружении других машин. Это было мне только на руку.

Подойдя практически вплотную, я по примеру таинственного незнакомца присела на корточки и извлекла из-под рубашки нетбук. Инструкции, которые выдали мне мои компьютерные гении, были предельно ясными и точными, и, пользуясь ими, я без труда отключила сигнализацию «мерса». Дальнейшие мои действия были не менее быстрыми и точными и со стороны, наверное, напоминали действия мужчины, недавно орудовавшего возле моего «фолька».

Почти бесшумно открыв капот (да, всего лишь «почти», ведь навыков профессионального взломщика у меня не было), я просунула руку внутрь и, нащупав бачок для тормозной жидкости, прикрепила к нему загадочную штучку. Похоже, для удобства на эти проводки был нанесен липкий состав многоразового использования.

Совершив свое черное дело, я закрыла капот, включила сигнализацию и была такова.

«Посмотрим, как вы у нас теперь попляшете, голубчики, — злорадно думала я. — Думали, что приятный сюрпризец нам приготовили? Не хотите ли сами получить?»

По дороге к трехэтажке, раздумывая о том, с какой целью могла быть установлена на бачке эта штучка, я приходила к выводу, что цель эта, пожалуй, довольно очевидна.

Митяй увлекается взрывотехникой и горазд придумывать всякие оригинальности. Чего стоит только эта его затея с веткой! С другой стороны, поврежденный бачок поведет к вытеканию жидкости из системы и, следовательно, спровоцирует ее отказ. Что означают отказавшие тормоза на дороге, очевидно даже для человека, никогда не сидевшего на водительском месте.

Если загадочная путаница из проводков — очередное изобретение этого «взрывного гения», ход мыслей наших врагов вполне очевиден.

«Хотя, в принципе, и подобную ситуацию тоже можно, как говорится, «разрулить». Свернуть, съехать в кювет, сбавить скорость. Свести к минимуму отрицательные последствия, — рассуждала я. — И тут имеется некое противоречие. Ведь Свиридову нужен гарантированный результат. Значит, миниатюрное взрывное устройство — это только часть замысла. Видимо, есть еще что-то!»

Но что бы там ни было придумано нашими врагами, теперь это грозило только им самим.

Я же со спокойной душой поднялась в ставшую уже родной трехкомнатную квартиру и, бесшумно пробравшись в свою комнату, легла спать.

На следующее утро, встав, как обычно, в шесть, пробежавшись и сделав привычные упражнения, я была бодра и полна сил как никогда.

Уверенная, что в этот день никто не станет покушаться на Зорина-старшего, я провожала его по привычке, только чтобы не нарушить традицию. По дороге я шутила и болтала всякий вздор, так что даже Константин Иванович заметил изменения в моем поведении.

— Что-то ты сегодня какая веселая, — тоже улыбаясь, проговорил он. — Хорошее что-то случилось?

— Пока еще нет, но, думаю, хорошее уже не за горами, — ответила я.

Вернувшись домой, я позавтракала вкуснейшими блинчиками и, дождавшись, когда перекусит и соберется Игорь, бодро произнесла:

— Ну что, едем?

— Едем!

Мы спустились к машине и через несколько минут уже катили по трассе.

Несмотря на веселый и даже несколько легкомысленный внешний вид, внутренне я была напряженна и сосредоточенна. Взгляд мой работал как сканер, в доли секунды успевая зафиксировать все, что окружало мою машину, от едущего по соседней полосе «Форда» до живописной группы деревьев, видневшихся вдали за обочиной.

Но ничего подозрительного этот сканер пока не фиксировал. Все спокойно ехали по своим делам, не производя в отношении нас никаких отрицательных действий.

Загородная трасса была почти свободна, и я решила прибавить газу.

Потом, спустя время, я вспомнила, что белый «Ниссан» и черный «Мицубиси» появились немного раньше, а тогда на дороге мне показалось, что они пристроились ко мне именно в тот момент, когда я увеличила скорость.

«Ниссан» неожиданно появился сбоку, а «Мицубиси» ехал сзади, тоже увеличивая скорость и чуть ли не толкая меня в задний бампер.

Поняв, что представление началось, я постаралась максимально сосредоточиться.

«Мицубиси» все давила сзади, «Ниссан» не выпускал на соседнюю полосу, и мы всей теплой компанией мчались вперед, непрерывно увеличивая скорость.

— Чего это они? — озабоченно проговорил Игорь, наблюдая за происходящим и чувствуя неладное.

— Видимо, любят быструю езду, — предположила я.

Жесткое давление прекратилось так же внезапно, как и началось. «Разогнав» меня почти до ста пятидесяти километров, и «Ниссан», и «Мицубиси» исчезли из поля зрения.

Впрочем, долго скучать не пришлось. Свернув на соседнюю полосу, «Мицубиси» открыл обзор на тех, кто ехал следом за ним, и в моем зеркале заднего вида появился черный «мерс».

«Ага! А вот и главные герои вышли на сцену, — тут же подумала я. — Значит, развязка уже не за горами».

Ненадолго сосредоточившись на том, что происходит «за спиной», я выпустила из вида передний план и взглянула в лобовое стекло, только услышав возглас Игоря:

— Вот черт!

Посмотрев прямо перед собой, я сразу поняла, что развязка не только не за горами, но, можно сказать, уже прямо здесь.

С правой стороны, с территории оптовой базы, расположенной по ходу трассы, на эту самую трассу выруливала огромная фура. До нее оставалось не больше ста метров, и, учитывая скорость, с которой мчался «фольк», даже с исправной тормозной системой избежать столкновения оказалось довольно затруднительно.

«Вот он, их троянский конь. Фура! — думала я, со всей силы давя на тормоз и выделывая замысловатые «кренделя» на асфальте. — Теперь план понятен целиком и полностью. Разогнать меня до скорости света, продырявить бачок и отправить без тормозов прямо навстречу счастью».

Уходя от столкновения с фурой, я не рискнула выезжать на встречку, ведь там тоже могли оказаться машины, которые из-за этой самой фуры я не смогла бы вовремя заметить. Выбрав меньшее из двух зол, я свернула в кювет.

Замерев на склоне под углом градусов в шестьдесят, я еще успела увидеть недоумение и ужас на лицах Свиридова и Митяя, летевших следом за мной в «Мерседесе».

Машина, лишенная тормозов, на всем ходу врезалась в непрошибаемый бок фуры и, отлетев назад и перевернувшись в воздухе, упала на асфальт.

«Кажется, я снова угадала, — думала я, глядя на горящую груду исковерканного железа. — Бомба была радиоуправляемой. И управлять ею должен был именно Митяй. Ну а кто же должен был доставить его до места, как не лучший друг? Все логично. Что приготовили с таким тщанием, то и получили».

Эпилог

Недели через две после моих подвигов в расположенной под Тарасовым летной части, когда уже успокоились треволнения и почти позабылись страхи, мне позвонила Валя.

— Привет, Женя, как поживаешь? — радостным и счастливым голосом спросила она.

— Ничего, кажется, неплохо. Как ты, как Игорь? Еще ездит на перевязку?

— Нет, больше не требуется. Бинты сняли, раны почти все зажили. Кожа постепенно восстанавливается. Но я, собственно, не по этому поводу звоню. Хочу пригласить тебя на свадьбу.

— О! Уже назначили день?

— Да, через неделю. Ты у нас будешь самым почетным гостем. Ведь если бы не ты, эта свадьба могла бы и не состояться.

— Брось, что за упаднические настроения? Такой сплоченной семье, как ваша, никакие бури не страшны. Кстати, Константин Иванович с Ниной Петровной, случайно, не собираются последовать вашему примеру?

— Пока думают, — ответила Валя, и по ее голосу понятно было, что она улыбается.

— Надеюсь, надумают. Спасибо за приглашение, я обязательно приеду. Расскажешь мне последние новости. Нового заместителя командира к вам уже прислали?

— Ждут со дня на день. Конечно, некрасиво говорить плохо о погибшем человеке, но знаешь, все просто вздохнули с облегчением, когда избавились от этого… от Свиридова.

— Что ж, могу только порадоваться за вас! Думаю, в этой истории каждый получил то, что заслуживает.

— Да, наверное. Кстати, у нас тут еще одна новость! Только она, к сожалению, печальная. Тетя Тая, родственница, к которой я летала в Москву в тот день, когда мы с тобой познакомились, она скончалась. Умерла в больнице.

— Да? Очень жаль.

— Мне тоже жаль. Ты, конечно, не была с ней знакома, но можешь поверить мне на слово, тетя Тая была очень хорошим, очень душевным человеком. Так что мне действительно очень жаль. И мама тоже расстроилась. Из-за этого мы не хотим широко разворачиваться с торжествами. Снимем зал в кафе, пригласим только самых близких. И тебя, конечно, в первую очередь, — вновь с улыбкой добавила Валя.

— Спасибо, что отнесла меня к «самым близким», — тоже улыбнувшись, сказала я. — Приеду. Ждите.

— Будем ждать с нетерпением!

В комнату заглянула тетя Мила и, увидев, что я закончила разговор, поинтересовалась:

— Кто это?

— Бывшая клиентка, — ответила я. — Приглашает на свадьбу.

— Вот! И так всегда! У всех свадьбы, а у тебя только… клиенты. Даже на военной базе, где вообще только одни мужчины, даже и там никого себе не нашла. Ох, Евгения, ну когда ты возьмешься за ум?

— Я стараюсь, тетушка. Смотрю, оцениваю. Ищу хорошего парня. — Для того, чтобы порадовать тетю Милу, я была готова на самое бессовестное вранье. — Иногда даже попадается кто-то… интересный. Но ты понимаешь, какая штука — всякий раз, как только я думаю, что вот пришла уже пора взяться за ум, меня обязательно что-нибудь отвлекает. То клиент, то дело новое. Не пришло еще, наверное, мое время!

— Ох, Евгения, — сокрушенно повторила тетушка. — Сколько же ты еще собираешься ждать этого «своего времени»?

— А сколько нужно, столько и подождем, — с оптимизмом произнесла я. — Какие мои годы? Я, может быть, хочу сначала тебя замуж выдать. А то что же получится, я женюсь, а ты у меня в девушках сидеть останешься? Непорядок!

Ошарашенная таким поворотом, тетя Мила не нашлась, что ответить. Оставив ее стоять в замешательстве, я с видом победителя направилась в кухню, очень довольная тем, что так хорошо научилась разить «врага» его же оружием.

Content

Марина Серова
Селфи киллера

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог