Лариса Соболева

Странная привычка женщин — умирать

© Л. Соболева

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

1

— Третья в первом ряду.

Не дождавшись ответа спутницы, Ростислав Матвеевич демонстративно переключил внимание на девушку, старательно выполнявшую вместе с остальными дзюдоистами приемы. Занятия проводил инструктор, находясь лицом к трем шеренгам спортсменов. Ростислав Матвеевич и его спутница вели наблюдение из темного и узкого коридора, стараясь не привлекать к себе внимания. Она сузила глаза, с пристрастием изучая претендентку, наконец с ее губ слетело:

— Не то. — И не скрывала разочарования, но хищных глаз с девушки не сводила.

— Почему? — Он находился на том пределе, когда довольно капли, чтобы взорваться. Собственно, Ростислав Матвеевич предвидел подобное, так что даже не удивился. — Почему, Эмма?

— Безликая. Как моль.

— Одинаковая форма обезличивает, — слегка возразил он. — Они все в белом, а белый и черный цвета вообще стирают индивидуальность. И потом, милая моя, у женщин есть миллион ухищрений, чтобы сделать себя привлекательнее. Пригласишь визажиста, он научит девочку выжимать из своей внешности максимум. Между прочим, я видел ее в платье, очень даже симпатичная…

— Симпатичная! — пренебрежительно фыркнула она. — Мне нужна красивая. К тому же она спортсменка, а спорт огрубляет фигуру.

— Не скажи, не скажи… Например, художественная гимнастика вытачивает идеальные формы. Да и с чего ты взяла, что она спортсменка? В этой группе занимаются любители. Вне зависимости от возраста можно записаться и учиться бить физиономии. Лишь деньги плати. Кстати, фигура у нее великолепная — не костлявая, ноги от ушей, рост…

— Длинная, — презрительно заметила Эмма.

— Высокая, — уже более твердо возразил он. — А попка — шедевр природы. Кругленькая, плотная, торчит сзади…

— Ты что, щупал? — перевела она насмешливый взгляд на Ростислава Матвеевича.

— Нет, конечно, — не смутился он. — Но не прочь бы…

— Ростик, я не для тебя выбираю. — И вновь глаза ее оценивали девушку. — Скажи на милость, по какому принципу ты выбираешь?

— Помнится, кто-то говорил, не будем показывать пальцем — кто, — выразительно покосился Ростислав Матвеевич на Эмму, — что она должна уметь защитить себя. Девушка, предпочитающая всем видам спорта дзюдо, разве не то, о чем ты мечтала? Хотя, милая моя, против лома нет приема.

— Мои мечты значения в данном случае не имеют, — отрезала она. — А умение защищать себя относится к реакции, я это имела в виду. Реакция означает упреждение, вот и все.

— Немаловажную роль в моем выборе определило сходство…

— Ты считаешь?..

— Да, — категорично, будто другого мнения быть не может, сказал он. — Посмотри сама: у нее удлиненное лицо, глаза светло-карие и не щелочки, высокий лоб, большой рот с выразительными губами, густые брови дугой. Чуточку скулы выступают, но сходство есть, приглядись, посмотри внимательнее.

— Сходство… — задумчиво произнесла Эмма, снова устремив взгляд на девушку. — Не знаю, не знаю… Иногда мне кажется, мы идем неверным путем.

— Ты идешь, — поправил ее Ростислав Матвеевич. — Никогда не говори «мы». Это твоя затея. Ты у нас главнокомандующий, а я выполняю функцию бесправного управляющего. Эмма, мне надоело искать кандидаток. Надоел этот город. Надоели твои капризы. Ну, чем она тебе не нравится? И чем ты рискуешь?

— Это дорогой клуб? — словно не слыша упреков, спросила она.

— Относительно.

— Относительно чего? — уточнила Эмма.

— Есть дороже.

— Значит, она — девочка со средствами. А мне нужна бедная.

— Тебе нужна бедная, красивая, чтобы могла за себя постоять… — иронично перечислял Ростислав Матвеевич. — Совсем забыл, она должна быть умная, сексуальная, с характером… Не много ли требований, дорогая? Идеала нет. И вообще легче…

— Я знаю, что ты скажешь, — перебила она. — Не легче.

— Эмма, я безумно устал. Это уже тридцать четвертая претендентка, не считая тех двух девушек, которых мы уже отобрали, а тебе все не так. Две у нас уже есть, ну, в чем дело?

— Ладно, посмотрим, — вяло капитулировала Эмма. — Сначала наведем справки о ней. Как, ты сказал, ее зовут?

— Жанна. Двадцать семь лет, не замужем.

— А, так ее даже замуж не берут? — съязвила Эмма, направляясь к выходу.

Несмотря на то что шпилька была адресована ему, мол, плохо справляешься с заданием, Ростислав Матвеевич предпочел не реагировать.

Жанна приняла душ после тренировки, молниеносно оделась и выскочила на улицу, не посчитав нужным накраситься. Какая косметика, когда, во-первых, уже темно, во-вторых, она прямиком из спортзала намерена ехать домой.

Ненавязчиво накрапывал летний дождик, но Жанна не раскрыла зонт, а забежала под навес на остановке. Среди светящихся фар она выискивала троллейбус или автобус…

— Моль, — обреченно выдохнула Эмма, наблюдая за Жанной из джипа.

Возле девушки притормозил «Мерседес», открылась дверца, и водитель предложил:

— Жанна, садись, прокачу с ветерком.

Девушка приняла приглашение…

— Поезжай за ними, — приказала Эмма.

Джип минут пятнадцать колесил за «Мерседесом». Наконец тот остановился у супермаркета, Жанна забежала в магазин. Ростислав Матвеевич съехал на обочину, заглушил мотор, и они вместе с «Мерседесом» проторчали полчаса.

— Да что она так долго там копается? — озадачилась Эмма. — За это время можно выкупить все здание.

— Пойду посмотрю…

Ростислав Матвеевич зашел в магазин, занимавший весь первый этаж многоэтажного дома. Народу внутри было совсем немного. Видимо, магазин дорогой. Ростислав Матвеевич пробежался по отделам, выискивая девушку, — Жанны не обнаружил, а она не иголка. Выглянул на улицу — «Мерседес» на месте. Странно, куда ж она делась? Это продуктовый магазин, соответственно нет в нем примерочных кабинок. Постояв с минуту в раздумье, Ростислав Матвеевич подошел к одному из охранников:

— Извините, сюда зашла девушка… шатенка, с прямыми волосами ниже плеч, в джинсах и красной трикотажной кофточке с открытыми плечами…

— Ушла ваша девушка, — ухмыльнулся охранник, поглядывая на него с показным сочувствием. — Попросила вывести ее черным ходом.

— Благодарю вас, — рассеянно буркнул Ростислав Матвеевич и, с чувством неловкости, будто он преследователь, а Жанна сбежала от него, покинул магазин. Усевшись за руль, доложил Эмме: — Нет ее там.

— Но «Мерседес» стоит, — удивленно приподняла Эмма одну бровь.

— Охранник сказал, она попросила вывести ее через черный ход, короче, сбежала от «Мерседеса».

Эмма некоторое время молчала, потом расхохоталась:

— Она обула его? А знаешь, эта девица нам подойдет.

Жанна, выпрыгнув из автобуса, бежала сломя голову через темный сквер — боец пока из нее никудышный, а береженого бог бережет. На пятый этаж взлетела пулей. Лифт часто застревал, посему она не рискнула им воспользоваться. Позвонила.

— Наконец-то, — открыла младшая сестра Зойка двенадцати лет, есть еще и средняя. — Что так долго?

— По понедельникам и четвергам у меня тренировки, могли бы запомнить, — снимая обувь в прихожей, бросила Жанна, затем влетела в комнату, упала на диван. — Ух, устала.

Расположившись за двумя журнальными столиками у телевизора, мама мастерила бумажные цветы. Делает она и пресловутый флердоранж для невест, который так любят в любовных романах, но основной ее бизнес — похоронные венки. Их продает на рынке, а уборы для невест отдает приятельнице, которая торгует свадебными принадлежностями.

— Сейчас Вика придет, поужинаем, — сказала мама, не отрываясь от своего занятия. — Я пирог испекла, картошку с мясом приготовила…

— По какому случаю пирог? — без участия спросила Жанна.

— Продала сегодня восемь венков. За тремя вообще приехали на дом. Представляешь, повезло? Скинула по десятке, но я не в убытке.

— Кто-то умер, а нам повезло, — задумчиво произнесла Жанна.

— Люди умирают каждый день, — равнодушно заметила мама. — Не каждый день удается столько венков продать.

— А где Вика? — озабоченно спросила Жанна.

— Наверно, с мальчиком гуляет. Не звонила.

— Училась бы лучше, — недовольно проворчала старшая дочь.

— Да толку-то от твоей учебы, — вздохнула мама. — Вон ты выучилась, а работаешь не по специальности, каким-то бухгалтером.

— Зато неплохо зарабатываю.

— И даже не главным.

— Мама, мои математические способности никому не нужны, но мне, как видишь, пригодились. Ты вот тоже работаешь не по специальности. На одних твоих похоронах мы бы ноги протянули, а руки вытянули бы вдоль тела. Прояви, пожалуйста, хоть капельку строгости к Вике, иначе сама пойдешь позориться на собрания.

Раздался звонок, младшая сестра ринулась к двери.

— Зойка, стой! Меня нет дома и не будет, поняла?

— От кого прячешься? — заинтересовалась мать, бросив работу.

— Да так, один жлоб вообразил, будто он супермен, и приставал, а я сбежала от него.

— Жанна… — плаксиво протянула мама. — Тебе двадцать семь! Замуж пора…

— Покажи — за кого, — огрызнулась дочь. — Что это за мужчина, соблазняющий женщину в спортивном костюме, притом прямо в машине? Для начала оделся бы поприличнее и пригласил меня хотя бы в кино.

— Надо немножко терпимее быть…

— Не хочу, — отрезала Жанна. — Ты всю жизнь терпишь, а папочка наш терпеть не стал, троих детей сделал и сбежал.

— Зато у меня есть вы.

— Что ж, когда созрею, принесу в подоле.

— Это я, — возвестила Вика. — Есть хочу.

— Где шатаешься? — напустилась на сестру Жанна. — Одиннадцатый час, все ее ждут, а она не соизволила даже позвонить!

— У меня нет мобильного телефона, а автоматы не работают, — оправдывалась Вика, которая боялась только одного человека на свете — старшую сестру.

— В таком случае дома надо быть в девять! — рявкнула Жанна. — Мобилу ей подайте. Я работаю и мобилы не имею…

— Девочки, девочки… — призвала к миру мать. — Давайте поужинаем, потом каждая займется чем хочет.

На следующий день часов в двенадцать Ростислав Матвеевич и Эмма вновь посетили клуб и встретились с хозяином.

— У вас давно обучается девушка по имени Жанна? — спросила Эмма.

— Жанна? — попытался он вспомнить.

— Вчера она занималась дзюдо до девяти вечера, — уточнил Ростислав Матвеевич.

— Тренера надо спросить, я далеко не всех клиентов знаю. У нас же несколько групп. Посещают наш клуб и профессионалы из охранных агентств, и спортсмены, и любители, даже дети, — заодно прорекламировал он свой клуб. — Я не могу знать всех. Обождите минутку, приглашу вчерашнего тренера.

Он оставил посетителей в кабинете, который скорее напоминал склад спорттоваров. Через несколько минут хозяин вернулся с тренером — коренастым мужчиной плотного телосложения и с серьезнейшей миной, представил его и снова ушел.

— Нас интересует девушка по имени Жанна, — сказала Эмма.

— На какой предмет?

Тренер выставил невидимый щит, не желая распространяться по поводу клиентуры. Эмма людей видела насквозь, рассмотрела и в данном экземпляре альтруиста. Так что ей даже в голову не пришло предложить за сведения деньги, что она частенько делала. Этот не возьмет, а раз не возьмет, существуют другие методы.

— Мы хотим предложить ей работу.

— Какую?

Кажется, он возомнил себя опекуном Жанны. Но и с такими нестандартными личностями Эмме приходилось сталкиваться.

— Высокооплачиваемую, — неопределенно ответила она, стараясь не оттолкнуть его ни интонацией, ни своим поведением. Эмма умела налаживать контакты с самыми разными людьми. — Если, конечно, она подойдет нам.

— Нельзя ли конкретней? Что за работа?

— Умственная, — уклонилась от прямого ответа Эмма.

— Понимаете, у нас холдинг, естественно, огромный штат сотрудников, — дипломатично перехватил инициативу Ростислав Матвеевич. — Хороший сотрудник — это залог процветания…

— А хороших не очень-то много, — подхватила Эмма. — Либо профессиональные качества желают быть лучше, либо нас не устраивают моральные принципы, либо находятся другие причины, которые вынуждают расставаться с работниками. Но те, кто проходит отбор, имеют приличную зарплату, жилье, зарубежные командировки. Поэтому мы отбираем сотрудников по городам, наводим справки через знакомых, беседуем с претендентами на месте. Вот, собственно, и все, что можем вам сказать.

Тренер внимательно и пристально разглядывал эту странную парочку. Очевидно, искал под вполне респектабельной оболочкой криминальную начинку.

— Хорошая работа нужна каждому, — наконец соизволил вымолвить он. — Жанна — девушка порядочная, насколько я заметил. Закончила институт, специальность у нее… прикладная математика, кажется. А работает бухгалтером. У нее мать и две сестры, не замужем. Вот и все, что я о ней знаю.

— Каковы ее спортивные успехи? — поинтересовался Ростислав Матвеевич.

— А у вас спортивный холдинг? — озадачился он.

— Разумеется, нет, — слегка улыбнулась Эмма, поражаясь скудным познаниям тренера в сфере бизнеса. Где он видел спортивный холдинг? — Мы настаиваем, чтобы наши сотрудники занимались спортом, вели здоровый образ жизни, не курили, не употребляли алкоголь. Нам нужны здоровые люди и физически, и морально. Нас не интересуют посредственности. Человек, успешно совмещающий спорт и работу, обязательно достигает успехов во всех сферах деятельности.

Монолог убедил тренера, что перед ним не сутенеры, а приличные люди. Он заговорил мягче, одновременно стараясь не навредить Жанне:

— Я бы повременил говорить об успехах Жанны в спорте. Она занимается дзюдо всего год, проявила выдержку, старание, упорство. Это отличные качества. Чемпионкой страны она, конечно, не станет…

— А защитить себя в случае нужды сможет? — вырвалось у Ростислава Матвеевича, и он тут же поймал на себе свирепый взгляд Эммы.

— Надеюсь, — неопределенно пожал плечами тренер. Видимо, сомневался в навыках Жанны. — Понимаете, никто не знает, как будет вести себя в экстремальных ситуациях, иногда большие мастера теряются… поначалу теряются, когда на них нападают. У нас ведь тоже есть кодекс, как у врачей, — не навредить. А ей придется защищать себя? — вдруг забеспокоился он.

— Не в этом дело, — поспешила сказать Эмма. — Нас интересует результат. Если Жанна занимается таким экзотическим видом борьбы, должен быть и результат. Для чего же она тогда занимается? Результат в хобби говорит, что и к работе человек относится ответственно, не согласны?

— Согласен. В таком случае отвечу: для человека, занимающегося год, Жанна неплохо продвинулась.

— Это нас устраивает, — сказала Эмма. — Как нам ее найти?

— Мы записываем сведения о клиентах в журнал, там есть ее адрес и телефон. В четверг будут занятия, вы можете встретиться с ней здесь.

— Спасибо, — встала Эмма.

— Ты мастер забивать баки, — открывая перед Эммой дверцу джипа, саркастически заметил Ростислав Матвеевич.

— У меня есть цель, — сухо заметила она и повторила: — Цель.

2

Жанне не откажешь в наблюдательности. Специально она, конечно, не искала объект наблюдения. Но когда один и тот же джип попадается в поле зрения несколько раз на дню в течение недели, чувства обостряются сами по себе. А Жанне то и дело попадался на глаза черный джип. Поначалу она только подумала, что джип часто встречается, потом заметила, что он встречается слишком часто. Казалось, он специально ездит за ней. Решила проверить — так ли это, принялась бесцельно фланировать по городу. Открытие было неприятным — за ней следят. Невероятно, но факт! Где бы ни появилась Жанна — джип тут как тут. Внутри за тонированными стеклами не просматривались пассажиры, это дополнительно нервировало. Сколько там человек и что они хотят от нее? Похитить? Глупо, за Жанну никто не даст выкуп. К тому же у них была такая возможность не раз. Значит, не похитители. Тогда кто? Тайный поклонник? Почему тайный, почему не подойдет, не познакомится? А если ее преследует маньяк? Это уже ближе. Он давит на психику внезапными появлениями, доводит жертву до психоза, а однажды — раз!.. Жанна не на шутку испугалась, для самообороны стала брать с собой кухонный нож.

Теперь на тренировках она проявляла максимум усердия, словно задалась целью занять верхнюю ступеньку пьедестала на чемпионате мира по дзюдо. Одновременно Жанна с предельной осторожностью возвращалась поздними вечерами домой. При этом специально ходила разными дорогами, дабы запутать предположительных маньяков. В общем, не жизнь пошла, а детективный роман.

К сожалению, молодого человека, который провожал бы ее домой, нет. Последнего поклонника отшила год назад. Однажды она любила до одури, он ее тоже, собирались пожениться. Это было в двадцать лет. Мама и папа жениха воспротивились женитьбе — Жанна не тот вариант, никто и ничто. Он не поставил вопрос ребром: только Жанна, предложил встречаться втайне от родителей, но разве это дело? Вопрос ребром поставила Жанна: или женимся, или возвращайся к родителям. Он ушел к папе с мамой. Давно было, почти забылось.

Разумеется, не только собственная безопасность волновала Жанну, беспокоилась она и за родных. Запретила Вике гулять допоздна, приказала возвращаться засветло, иначе та ни одной новой тряпки не получит. Вика рыдала из-за деспотизма старшей сестры. Девчонке хотелось погулять, а тут еще лето началось, гардероб требовал обновок. Младшая сестра Зойка тоже ныла: надоело носить обноски. Мама, в свою очередь, поражалась жестокости, которой раньше в такой степени за старшей дочерью не замечала, но, поскольку власть в доме захватила Жанна, всем пришлось смириться и подчиниться.

А она, выходя на улицу, постоянно была начеку. Дурацкая ситуация! Тебя кто-то преследует, а ты не представляешь, какого черта ему нужно! В том, что это мужчина, или даже не один, Жанна не сомневалась. Нервы накалились до предела, но не в характере Жанны бесконечно выносить нервотрепку. Когда убедилась, что джип, вне всяких сомнений, следует за ней по пятам, решила пойти в лобовую атаку. Безусловно, днем. Но и тут Жанна подготовилась: сумку повесила на плечо, опустила в нее руку и, сжимая нож, подошла к джипу, постучала в окно. Если оттуда выскочат амбалы и попытаются схватить ее, Жанна приготовилась не только к обороне, но и к побегу.

Дверца распахнулась. Каково же было изумление Жанны, когда вместо сомнительного вида амбалов она увидела эффектную женщину и привлекательного мужчину, немолодых, но и не старых. Вообще-то женщина была вне возраста, возможно, из-за полноты. Иногда встречаются люди, которых полнота украшает, и трудно их представить худыми.

На Жанну, приподняв одну бровь, насмешливо смотрела матрона с роскошными формами. А мужчина, сидевший за рулем и вступивший в заключительную фазу, когда не хватает нескольких лет, чтобы с полным основанием назвать его пожилым, с опаской косился на Жанну. Лицо его с мягкими чертами показалось безвольным, в женщине же чувствовался жесткий нрав. На маньяков эти двое не тянули. Почувствовав относительную безопасность, Жанна осмелела, тон взяла чуточку грубоватый, но это так понятно.

— Я заметила, вы за мной ездите. Что надо?

— Садитесь, — пригласила женщина.

— К незнакомым в машины не сажусь.

— Хорошо, тогда поговорим в ресторане.

Женщина вышла из джипа, мужчина следом. Честно говоря, Жанна растерялась, не ожидала такого поворота. Разумеется, ее мучило любопытство. Ведь определенно у них какая-то цель. Уйти и не узнать причину слежки за ней будет неразумно. Правда, ее немного покоробил откровенный и оценивающий взгляд женщины, от таких людей Жанна предпочитала держаться подальше. Во-первых, они зациклены на собственной неотразимости, во-вторых, все, излучающие деньги (женщина просто окутана аурой богатства), господа циничные, грубые и жестокие.

— Я предлагаю пойти в «Мерло», — сказал мужчина. — Там симпатичная обстановка, тихо, неплохо кормят.

Неплохо! Ха! За это «неплохо» дерут двадцать три шкуры. Жанна позволить себе «неплохо» никогда не могла, но согласилась пойти, решив пить только воду, чтобы не остаться в долгу у неизвестных преследователей.

В ресторане женщина представилась Эммой (без отчества), а мужчина — Ростиславом Матвеевичем. Официант подал им по папке меню, но Жанна отложила свою папку, категорично заявив:

— Я буду только воду.

— Не беспокойтесь, мы оплатим… — заверила Эмма с чуть заметной насмешкой в голосе.

Почему-то богачи думают, что они умнее остальных и никто не в силах расшифровать их подтекстов и многозначительных недомолвок.

— Предпочитаю сама платить за себя, — поставила точки над «i» Жанна.

— Вы так щепетильны? — приподняла одну бровь Эмма, чем окончательно взбесила Жанну.

— Да, — вызывающе ответила она.

Жанна дала понять, что не боится их, но внутри отчего-то все вибрировало. Подошел официант.

— Принесите вино, красное, полусладкое, хорошее, а не помои, — сказала ему Эмма. — Какую-нибудь закуску… Три отбивные, если только вы их жарите, а не парите в микроволновой печи…

— Мне воду, — напомнила Жанна.

— И воду, — снисходительно улыбнулась Эмма, глядя в упор на нее. — Возможно, нам предстоит долгая беседа, и вы успеете проголодаться.

— А нельзя ли покороче?

— Если получится, — кивнула Эмма.

Под взглядом снежной леди Жанне стало не по себе. Лицо Эммы казалось замороженным, а когда она улыбалась, глаза оставались безучастными, словно вставленные протезы высокого качества. Жанна терпеть не могла прозрачные глаза. А у Эммы они были неприятно прозрачными, такие еще называют — акульими глазами. Да, именно так смотрит на жертву эта морская хищница. По телевизору Жанна не раз видела подобное зрелище и, даже сидя дома в кресле, замирала от ужаса. А тут вот она, милая, красивая женщина с акульими глазами. Брр! Ростислав Матвеевич держался свободно, но с оглядкой на Эмму, словно боялся, что та будет им недовольна. А вот у него глаза темные и теплые, но Жанна поняла: главная партия в этом дуэте принадлежит Эмме, с ней-то и надо вести диалог.

— Так что вам от меня нужно? — спросила Жанна.

— Мы наблюдали за вами… — начала Эмма.

— Я заметила, — вставила Жанна.

— Похвально. Наблюдательность — необходимое качество. Вы живете с матерью и двумя сестрами в скромной трехкомнатной квартире, работаете не по специальности, хотя как математик подавали большие надежды. Занимаетесь дзюдо, не имеете друга. Не пьете и не курите. Любите музыку в стиле хард-рок, кино не для всех, боевики, научно-популярные программы. Главное увлечение — книги, любимый писатель Хемингуэй. Неплохо владеете компьютером, хотя дома его не имеете. У вас прекрасный кругозор. Но скажите, как совмещаются кино не для всех и Хемингуэй с боевиками?

Наверное, Жанна стала похожа на прибитую кувалдой чурку. Во всяком случае, она долго не находила слов, а только хлопала глазами.

— Я многосторонняя натура, — неожиданно выпалила она и пожала плечами в знак недоумения. — Кстати, я еще и сериалы смотрю, когда интересно, так что вы не все обо мне знаете.

Официант принес закуски, изящно и точно разлил вино всем поровну, Эмма взяла свой бокал:

— Характер… У вас резкий характер, пока я не поняла, хорошо это или плохо, но о вас отзываются не слишком лестно. Наверное, вам это неприятно слышать, но так есть. Вы категоричны, упрямы, резки в суждениях, независимы… Независимость — хорошая вещь, но она должна подкрепляться материальной базой, в противном случае независимость переходит в вульгарность. Видите ли, Жанна, только богатые могут позволить себе быть независимыми и никому не подчиняться, остальные вынуждены принимать условия игры.

— Итак, мы выяснили, что богатым быть лучше, чем бедным, — сухо заметила Жанна. — И почему же вы, богатая и независимая, завели на меня, бедную и зависимую, досье?

— Мы должны были выяснить о вас все, поэтому не удивляйтесь, — проигнорировала иронию собеседницы Эмма.

— Вы не ответили — зачем?

— Хотим предложить вам работу, которая даст возможность стать истинно независимой.

— Какую? — опешила Жанна.

Как тут не опешить? Тебя словно раздели на всеобщее обозрение, а ты впервые видишь этих людей. Откуда они свалились? Все это казалось диковинным: и женщина с прозрачными и студеными глазами, и мужчина, сосредоточившийся на своих мыслях, можно подумать, его не интересовал диалог двух женщин. И сама ситуация — то ли Жанне крупно повезло, то ли ее хотят одурачить пройдохи.

— Не торопитесь говорить «нет», — сказала Эмма. — Лучше выпейте. Глоток хорошего вина никогда не помешает даже непьющим людям, а пить надо уметь.

Безусловно, без допинга не обойтись, надо же привести мозги в рабочее состояние. Она схватила бокал и под пристальным взглядом снежной леди выпила половину, закусывать не стала, уставилась на Эмму, почти сразу почувствовав приятное расслабление от вина.

— Ваши качества нам подходят, даже категоричность и упрямство, но необходимо их улучшить, — сквозь легкий туман доносилась речь снежной леди. — Также нам следует хорошенько узнать вас, чтобы окончательно решить, подходите ли вы нам. А для этого мы предлагаем вам поселиться в прекрасном месте на берегу моря. Вас будут хорошо кормить, учить некоторым премудростям. Вы совместите отдых с работой и за каждый месяц получите по тысяче долларов.

У Жанны окончательно съехали мозги набекрень — за отдых на берегу моря будут платить бешеные деньги?!! Эти люди — извращенцы.

— А вот потом… — Эмма пригубила бокал, искоса поглядывая на потрясенную девушку. — Потом начнется работа, но повторюсь: если вы нам подойдете.

— Вы хотите сделать из меня проститутку? — напрямую спросила Жанна.

— Нет, — рассмеялась Эмма и вдруг резко оборвала смех. — Корень слова «проститутка» — «просто». Это действительно просто, особых затрат не требует, кроме как задушить в себе омерзение, принципы и так далее. А мне нужна филигранная работа ума, доля авантюрности, риск с вашей стороны. Но об этом позже. Если вы сумеете выполнить наши условия, заработаете сто тысяч долларов. Мы положим в любой банк на ваше имя эту сумму. Идет?

— Сколько?!! — открыла рот Жанна. Сумма казалась запредельной, нет, она ослышалась.

— Сто тысяч долларов, — повторила Эмма.

— За что такие деньги?..

— За работу, милая, за сложную работу.

Остальные слова Эммы Жанна уже не слышала. Сто тысяч — как серпантин мелькало в голове. Сто тысяч долларов!!! С ума сойти можно. Сто тысяч… Разве существуют такие суммы? Нет, конечно, существуют, но где-то там, в недосягаемой стратосфере, а не на Земле. Сто тысяч… Это же масса возможностей… Мама подлечится, у нее проблемы с позвоночником и грыжа, а лечиться даром — даром лечиться. Вику можно сдать в колледж, институт ей не потянуть, а профессия необходима, правда, сейчас и в колледжах платное обучение. Зойка подрастает, пора подумать и о ней, больше ведь некому. А самой можно открыть собственное дело… Но все это обойдется копейками при сумме сто тысяч!!!

Очнувшись от шока, Жанна не увидела ни Эммы, ни Ростислава Матвеевича. Она сидела одна. Когда же они ушли? Не договорились о встрече… Впрочем, Эмма что-то говорила… Да, она найдет Жанну. Взгляд девушки блуждал, как у пьяной, задержался на тарелках. Еда вообще не тронута. Деньги лежали на столе, официант изящно, как недавно разливал вино, смахнул их.

— Принесите пакет, — сказала Жанна. — Два. Бутылку я тоже заберу.

После таких потрясений домой поехала на такси, предварительно позвонив на работу и предупредив, что сегодня она уже не придет, приболела.

Мама, открыв дверь, шарахнулась, ибо дочь влетела в квартиру как ураган, бросила на стол пакеты, упала на диван.

— Что случилось? — испуганно пролепетала мать.

— Мне предложили потрясающую работу, — сообщила дочь. — С испытательным сроком. За этот срок будут платить… тысячу долларов, а потом… страшно выговорить… Я не буду говорить, чтобы не сглазить…

— Да что за работа? За что платят такие деньги?

— Мам, я не поняла. Но это хорошая работа, потому что за нее столько платят.

И ни слуху ни духу несколько дней! Сто тысяч, поманив заоблачными высотами, уплывали, возвращая Жанну на старушку Землю. Наверное, эти двое так развлекаются: ищут дурочек вроде Жанны, представляются миллиардерами, рисуют сказочные перспективы, а потом исчезают, наслаждаясь произведенным впечатлением. Может, таким образом они возвышаются в собственных глазах, а по сути — у обоих основательно пробита крыша? Мало ли шизофреников свободно разгуливает по городу? А она, глупенькая, поверила, раскатала губы на сто тысяч… Не сообразила поинтересоваться: деньги-то обещали, а за что? За какую работу столько платят и кто добровольно расстанется с богатством? Быть этого не может. Но сто тысяч… поманили, обманули. Ну, попадись теперь эта парочка Жанне!

И попались. Сами приехали к спортивному клубу. У Жанны коленки подкосились, когда увидела знакомый джип и пошла к нему, как загипнотизированный кролик устремляется в пасть удава. Нет, сто тысяч увидела в толстых пачках, на них и взяла курс.

— Вы согласны? — спросила холодная леди.

— Да, — выпалила Жанна, хотя собиралась набить себе цену, то есть поломаться.

— Тогда напишите фамилию, имя, отчество полностью.

Жанна настрочила в записной книжке, которую протянула Эмма, отдала. Та захлопнула дверцу джипа и… Жанна осталась одна. Ни полслова больше! Что за люди? Куда влезла Жанна? Она села в троллейбус и всю дорогу взвешивала — рисковать или не рисковать? Ну, в конце концов, ничего страшного не произошло, авось не произойдет, а кто не рискует…

Ей дали два дня на сборы. Билет на поезд привез Ростислав Матвеевич и дал… тысячу долларов! Деньги подкрепили в Жанне уверенность, что дело серьезное, рискнуть стоит. Конечно, роились мысли, что ее куда-то завлекают обманом. В бордель? И кто столько платит за то, чтобы заманить в бордель? Девушкам, которых определяют в проститутки, вообще не платят, сто раз читала, передачи на эту тему смотрела. Главное, паспорт надежно спрятать и деньги на обратную дорогу. Все, решено, она поедет.

Жанна написала заявление на отпуск за свой счет по семейным обстоятельствам. Уж за месяц она разберется, что почем. Хозяин фирмы, где Жанна исправно трудилась, остался недоволен, пригрозил увольнением.

— Увольняйте, — согласилась она.

Так, назад дороги нет. Это к лучшему, меньше сомнений будет. Маму огорчила тем, что теперь будет жить в другом городе. Но когда мама получила половину суммы, чуть в обморок не упала:

— Боже мой! Жанна! Где взяла?

— На новой работе выдали.

— Но… раз там столько платят, значит, фирма серьезная. Тебе нужно приодеться…

— Не волнуйся, я себе оставила.

— Тогда… куплю Вике босоножки…

— Мама, пожалуйста, не трать с ходу все. Вдруг мне не понравится на новой работе, а со старой я уволилась. Потерпи, пока не получу следующую сумму, сразу вышлю тебе половину.

— Девочка моя, — прослезилась мать, — тебе пора обустраивать свою жизнь. Мы уж тут сами… Господи, как же повезло…

Да, повезло, и крупно. Одно слегка омрачало радость: Жанна так и не знала круг своих обязанностей, да и, вообще, чем она будет заниматься. Сомнительно, чтобы за удовольствие еще и платили. Тут что-то не так…

— Все, хватит, — приказала она себе, собираясь в дорогу.

Хорошо хоть дома никого не было, сестры и мама отправились за продуктами в дорогу, поэтому терзаний и метаний Жанны не видели. Она плюхнулась на стул, схватилась пальцами за виски:

— Сомнения только мешают. Хорошо, не поеду. И что будет? Работы у тебя, Жанночка, теперь нет. Что ты будешь делать? С мамой цветочки клеить на гробы и продавать их на рынке? Не хочу! Я могу заработать сто тысяч и заработаю их, чего бы мне это ни стоило.

Мама, Вика и Зойка отправились провожать ее на вокзал.

Поезд. Сто лет Жанна не ездила на поезде, можно сказать, совсем не ездила. Один раз, когда на областной олимпиаде среди школьников заняла первое место и была премирована турпоездкой в Москву. Тогда-то и села впервые в поезд с остальными победителями различных олимпиад в плацкартный вагон, а больше не приходилось ездить, кроме как на электричках. Сестры вообще никуда не выезжали, даже в лагеря, поэтому прыгали на перроне, словно это им предстояло отправиться в интересное путешествие. Говорят, раньше билеты были недорогие, люди ездили куда хотели. Жанна живет сегодня, если за билет предстоит выложить ползарплаты — какие уж тут поездки?

Все четверо протискивались в узком коридоре к купе, добрались, девчонки повизгивали, выражая восторг, а мама наказывала звонить чаще. Жанна уложила вещи, вышла на перрон, до отхода поезда оставались считаные минуты.

— В туалет пойдешь, сумку с собой бери, — наставляла дочь мать. — Съешь сначала скоропортящиеся продукты, а копчености на завтра оставь.

— Завтра я буду уже на месте, — улыбнулась Жанна.

— Неизвестно, как там тебя встретят, не голодать же… Ой, Жанна, поезд сейчас тронется. Ну, иди, родная…

Прощальные поцелуи. Жанна запрыгнула в вагон. Поезд поехал. Мама и девчонки отдалялись… пропали.

Вот и все. Назад дороги нет.

3

Утром, едва проснувшись, Жанна прилипла к окну. Она была потрясена размерами и красотой гор, а когда поезд въезжал в тоннели, невольно замирало сердце и внутри дрожало не от страха, нет, дрожало от предчувствия чего-то необыкновенного. Одно то, что она сидит в уютном купе и едет к морю, уже чудо. А за окном снова проплывали горы, незыблемые, величественные, вечные, на смену неуверенности приходила убежденность, что жизнь круто изменилась. Жанна оставила не только город, работу и семью, оставила там себя и пока не знала, хорошо это или плохо. Она не обольщалась, что все пойдет гладко, как по маслу, наверняка от нее потребуются большие усилия, ведь такие деньги не платят за красивые глазки. Тут уж одна задача — не грохнуться на дно. Но, в общем, она была довольна: лучше опасности и новизна, чем прозябание в должности бухгалтера и бесперспективность. Когда бы еще удалось увидеть горы? Самый большой отдых, который могла она позволить себе, — поездка за город либо с коллегами, либо с друзьями, последних осталось мало, ведь у всех свои проблемы.

Жанна спрыгнула с поезда. Ослепляющее южное солнце, яркая зелень, влажный воздух, пахнущий водорослями и сырой рыбой, — чудо!

Никто не подбежал, мол, ждем с нетерпением, пройдемте в салон лимузина, сейчас познакомим вас с городом, затем поедем в офис, где вам обрисуют обязанности, а потом море.

Жанна поставила вещи у ног и растерянно оглянулась по сторонам. В конце концов, ее должны встретить. Через пять минут вагон, являющийся ориентиром для встречающих, потому как на нем есть номер, пополз по рельсам, тягуче скрипя колесами.

Вот те раз! А что же теперь делать? Впопыхах не обговорила, куда ей идти, не спросила адреса, не додумалась даже уточнить фамилии Эммы и Ростислава Матвеевича! Знала бы фамилии, обратилась бы в справочную и выяснила адрес.

Мимо Жанны все быстрей пробегали вагоны, когда последний показал хвост, разом рухнули все надежды и планы. Но теряться, распускать нюни — это не для нее. Она собрала волю в кулак и принялась обдумывать план действий. По ее вине произошло недоразумение? По ее. Кого искать и где — не знает. Значит, придется возвращаться назад. Итак, сначала следует узнать расписание поездов, затем купить билет, желательно на вечер. Никогда не была у Черного моря, вот и проведет остальную часть дня на пляже, а вещи сдаст в камеру хранения. Выход найден, Жанна взяла вещи и неторопливо двинулась к зданию вокзала…

— Ты Жанна?

Невысокий и небритый мужчина лет тридцати остановился напротив. По желтовато-коричневому цвету кожи и черным волосам она определила, что перед ней коренной житель Кавказа. Еще ничего не понимая, она ответила:

— Я.

— Иди за мной.

Не успела она опомниться, как он, забрав чемодан и спортивную сумку, пружинисто зашагал к вокзалу, словно вещи не имели веса. Жанна семенила за ним, недоумевая, почему он не представился, ничего не объяснил, и вообще — кто он? Может, забрать у него вещи и убежать? Пока она мучилась сомнениями, вышли на небольшую площадь, мужчина сложил вещи Жанны в багажник «Москвича», сел за руль и небрежно бросил ей:

— Садись.

Когда она опасливо села на первое сиденье, предусмотрительно не захлопывая дверцу, так как не отказалась от намерения сбежать, он все же соизволил представиться:

— Меня зовут Ганнибал.

Почти каннибал. И вид у него каннибальский — недружелюбный, словно Жанна должна ему миллион и не отдает. Сейчас привезет в безлюдное место, там ее скрутят, а потом переправят через море в ту же Турцию… Ну, пусть попробуют найти паспорт — обычно сутенеры их отбирают. Жанна родную ксиву спрятала так, что даже если ее догола разденут и перетрясут все вещи — не найдут. А документы с деньгами в кепочке из плотной ткани зашиты. Ко всему прочему, Жанна сняла ксерокопию, так что, если его потребуют, отдаст копию, мол, паспорт потеряла. Кстати, Жанна слегка старовата для начинающей жрицы любви, в храм разврата берут девушек лет на десять моложе. Успокоилась, но не очень. А как он определил среди множества народу, что она та самая Жанна?

— Как вы нашли меня?

Он открыл бардачок и отдал ей стопку фотографий. Жанна перебирала снимки — вот она выходит из магазина, на другом — она у дома, на третьем — возле бывшей работы, на четвертом… Ого! За ней не просто следили, ее постоянно фотографировали. Как это понимать? Для чего ее привезли сюда? Может, Эмма и Ростислав Матвеевич — сотрудники ФСБ или, того хуже — зарубежных спецслужб? Только набитая дура вот так запросто кидается в авантюры, будто не знает, какое сейчас время и какие люди!

Жанна рассеянно смотрела в окно перед собой, не видя между холмами полоски моря, а так мечтала о синем просторе. Какое уж тут море, когда за город выехали. Она запаниковала:

— Куда вы меня везете?

— В гостиницу.

— Разве гостиницы не в городе? Остановите, я выйду!

Сообразила, что делать, да только поздновато. Вообще не следовало садиться в машину к незнакомцу, сколько раз предупреждали. Теперь-то она понимает, почему дурехи вроде Жанны попадают в ловушки — потому что им сулят деньги, роскошную жизнь, отсюда извилины у девчонок теряют способность к оценке реальности. Она закричала:

— Остановите, иначе я выпрыгну!

— Че психуешь? — Он просто-напросто излучал спокойствие. — Не бойся. Гостиниц полно на побережье. Частных тоже. Моя мама перестроила дом в гостиницу, там тебе будет хорошо.

Все ясно, он везет ее к себе домой, а там, как предполагала Жанна, их ждет банда. Черт, и скорость каннибал набрал совершенно дикую, не совместимую с извилистыми дорогами. Она покосилась на него — чем бы стукнуть по голове, чтобы и не прибить, но отключить? Можно, конечно, костяшками пальцев в висок… А если убьет? В тюрьму не хочется. По шее можно… Жанна отрабатывала удары на тренировках, но не пробовала их на людях, била по воздуху, задерживая кулак у точки, куда должна попасть. Никогда у нее не получалось остановить кулак на расстоянии двух сантиметров от точки, как у тренера. Как рассчитать силу? Ну, хорошо, вырубит его, как машину остановит? Она же не умеет…

— Приехали, — вздрогнула от голоса Ганнибала.

Двухэтажный дом с арками стоял недалеко от города, окруженный высоким каменным забором. По обеим сторонам усадьбы тоже возвышались дома разнообразной архитектуры. Это уже неплохо, потому что там живут люди и в случае опасности можно позвать на помощь. Открылись ворота, «Москвич» влетел во двор, затем медленно проехал вдоль бассейна, затормозил у веранды, на которой стояла полная женщина в фартуке.

— Выходи, — приказал он Жанне.

Судя по всему, Ганнибала не учили культурно разговаривать. Во-первых, с незнакомой девушкой он сразу перешел на «ты». Во-вторых, ни тебе «пожалуйста», ни тебе «будьте добры», а грубо и коротко: «иди за мной, садись, выходи». Жанна вышла из машины, оглядела идеально чистый двор, заодно попыталась определить, куда бежать в случае опасности. Ганнибал внес чемодан и сумку в дом.

— Жанна, проходи, я покажу твою комнату, — приветливо улыбалась женщина, тоже не соизволив хотя бы для приличия обратиться на «вы». Наверное, у них тут так принято, хотя это не очень вежливо. — Меня зовут тетя Лейла. Проходи, проходи, не стесняйся. Ты голодна? Мы давно пообедали…

— Нет-нет, спасибо, — отказалась Жанна, из-за волнений аппетит абсолютно пропал. — Мне не хочется есть.

— В таком случае отдохни после дороги. У нас в каждом номере душ и туалет. Тебе комнату с видом на море или на горы?

— На море, — вымолвила Жанна, следуя за ней.

Вошли в холл с диванами и телевизором, на диванах полулежали две красивые девушки.

— Это Ирма, — указала тетя Лейла на рыженькую девушку, та в знак приветствия лениво пошевелила пальчиками, даже не подняв от журнала глаз на Жанну. Затем тетя Лейла указала на очаровательную блондинку: — А это Влада.

— Привет, — сказала Влада, дружелюбно улыбаясь.

— Идем, тебе на второй этаж, — подтолкнула Жанну тетя Лейла.

Лейла! Жанне представлялось, что это нежное имя должна иметь молодая и необыкновенно красивая девушка, какая-нибудь принцесса из восточных сказок с огромными черными глазами. А вместо этого по лестнице поднималась неуклюжая и некрасивая тетка, к тому же с усиками над верхней губой.

Комната оказалась маленькая, но великолепная. Из окна открывался вид на лазурное море, имелся балкончик. Оставшись одна, Жанна присела на кровать — мягко. Вообще-то кровать ее не интересовала, думала она о том, что пока ничего страшного не случилось, приняли ее прекрасно. Наличие двух девушек окончательно успокоило, они явно не родственницы Лейлы с каннибалом, возможно, приехали отдыхать, остановились в этой гостинице. Но и вторая мысль зудела: Ирму и Владу пригласили Ростислав Матвеевич с Эммой, неспроста они собирают девушек, а потом… «Потом» не будет! Втроем легче отбиться. Приободрившись, Жанна постояла под душем, переоделась и спустилась в холл.

— Как доехала? — спросила Влада.

— Спасибо, хорошо, — в ответ улыбнулась Жанна.

На первый взгляд девушки ее возраста, Влада обаятельная, с ласковым взглядом синих глаз, общительная — это сразу видно. Ирма сосредоточенно листала журнал, мало обращая внимания на вновь прибывшую. Наверное, она очень серьезная, решила Жанна. Первое, что надо сделать, — наладить контакт с обеими, второе — узнать, что им известно и какие задачи преследуют Эмму с Ростиславом Матвеевичем.

— Поплаваем в бассейне? — предложила Влада.

— С удовольствием, — сказала Жанна и посмотрела на Ирму. — Но мне хотелось бы поплавать в море.

— Чем тебе не нравится бассейн? — не отрываясь от журнала, сухо спросила Ирма.

— Всем нравится, — ответила Жанна. — Просто я ни разу не была на Черном море.

— Что ж, пошли к морю, — поднялась Ирма. — Купальник есть?

Десять минут спустя Жанна ныряла и плавала с восторгом, будто никогда не видела воды. Впрочем, столько воды не видела. Ну, в бассейн изредка ходила, в реке купалась, а в море не приходилось. Вода синяя, словно не отражает небо, а сама им является, и выходит: ты купаешься в небе… Волшебно!

Людей на берегу не было, девчонки разлеглись нагишом прямо на голых камнях, подстелив под животы полотенца, и загорали, а Жанна не могла насладиться морем до вечера, пока не позвали к ужину. Поднимаясь в гору, она рискнула спросить:

— Девочки, вы здесь отдыхаете, или вас пригласили…

— Нас пригласила Эмма, — ответила Влада.

— Вы знаете, зачем мы здесь? — задала следующий вопрос Жанна. — Я почему интересуюсь, мне не успели объяснить, что входит в мою задачу…

— Я хотела у тебя спросить о том же, — проворчала Ирма. За все время она ни разу не улыбнулась, да и разговаривала неохотно.

— Какая разница, девочки? — воскликнула Влада.

— Большая, — буркнула Ирма. — Может, нас на мясо откармливают, потом частями сдадут шашлычникам.

— Фу, что ты такое говоришь! — сморщила маленький носик Влада. — Не слушай ее, Жанна, она всегда пасмурная, как тучи над головой. Мне выплатили зарплату, привезли отдыхать, кормят… А давайте оденемся к ужину? У вас есть нарядные платья? У меня одно. Не так чтобы очень нарядное, но я держу его для торжественных случаев. Так хочется празднично выглядеть…

— Давай, — поддержала ее Жанна.

Когда девушки спустились вниз, даже Ирма рассмеялась — все оделись в черные платья почти одинакового фасона — облегающие и на бретельках. Разницу составляли ширина бретелек, длина платьев, верх лифов и качество тканей.

— Мы как из инкубатора, — заливисто смеялась Влада.

— Три монашки, — мрачно подытожила Ирма.

— Почему сразу монашки? — вздернула бровки Влада, выходя на веранду, где тетка Лейла накрывала на стол. — Черное платье — это практично, элегантно, изысканно. Мы три колдуньи, прекрасные колдуньи, которые обязательно облачаются в черный цвет, подчеркивающий их красоту.

— Черные платья покупают те, у кого денег нет, — заявила Ирма. — Из-за практичности. На таком платье пятен не видно.

— Девочки, какие вы красивые… — восторгалась Влада. — Тетя Лейла, а свечи есть?

— Свечей нет, — растерялась тетка, ставя на стол овощи с зеленью. — Лампы есть. Керосиновые лампы. Подойдут?

— Конечно, подойдут! — промурлыкала Влада.

Электричество выключили. Три лампы отлично освещали стол. А на ужин Ганнибал приготовил шашлык, вызвав новый приступ восторга у Влады. Хозяева присоединились к девушкам. Тетка Лейла рассказывала о городе, о побережье, делилась проблемами, мол, в этом году повезло, на два с половиной месяца сняли дом полностью, а бывает, клиентов мало, но в прошлом году был хороший наплыв отдыхающих. Ганнибал молча макал мясо в соус и ел, как натуральный каннибал, низко склонившись над тарелкой и запихивая в рот большие куски. Ни одного взгляда он не бросил в сторону девушек, будто их вообще не существовало. Ирма тоже не отличалась разговорчивостью, помалкивала и Жанна, зато Влада болтала с хозяйкой без остановки.

А вечер-то как хорош! Тишина, прохлада, чуть доносился шум моря, легко дышалось, легко и беззаботно стало на душе. Да, каким-то образом и внутри образовался покой сродни всему тому, что окружало. К Жанне вернулись прежние мысли, будто это и есть начало новой, интересной жизни, которая обязательно будет красивой, как этот вечер, и такой же спокойной. А еще она будет легкой, не в том смысле, что благополучие придет само собой, без усилий, но оно придет без препятствий.

Жанна вызвалась помочь убрать со стола, но тетка Лейла воспротивилась. Девушки ушли в холл смотреть телевизор, ведь заняться больше нечем. Посмотрели фильм, быстро вникли в интриги, Жанна и Влада принялись прогнозировать финал, поспорили. Тем временем, скучая, Ирма подошла к зеркалу, заколола волосы шпилькой… и замерла, глядя не на свое отражение, а на девушек за спиной. Она стояла так довольно долго, затем, не поворачиваясь к ним, позвала:

— Подойдите ко мне.

— Зачем? — удивилась Влада.

— Подойдите! — настойчиво потребовала Ирма.

Девушки подошли, глядя на нее с непониманием, а Ирма смотрела только в зеркало, смотрела, щурясь, наконец неуверенно произнесла:

— Вам не кажется, что мы похожи?

Жанна и Влада перевели взгляды на отражение, несколько секунд рассматривали себя и других. Портретного сходства нет, но… Почти одинаковый рост, одинаковые фигуры, овал лица. Если им сделать одинаковые прически, в один цвет выкрасить волосы, то запросто можно принять за близнецов, особенно издалека.

— Что бы это значило? — задумчиво произнесла Ирма.

Вопрос завис, так как никто не знал ответа. Но он наверняка есть.

Следующие три дня девушки только плавали, загорали и ели. Жанна, привыкшая рано вставать, старательно выполняла упражнения, каким ее научили в клубе. За эти дни она ничего нового не выяснила, девушки гадали, чем им предстоит заниматься и кто такая Эмма. В основном речь шла об Эмме, Ростислава Матвеевича редко упоминали, значит, она главная. Теперь о самих девушках.

Ирме двадцать шесть, с восьми лет она воспитывалась в детдоме — родителей лишили прав из-за алкоголизма. Много о своем житье-бытье она не распространялась, сказала лишь, что окончила колледж, в институт не поступила, работает на заводе. Ей как детдомовке предоставили комнату в дряхлом доме, который держится на честном слове. Характер у нее немного угрюмый, она больше наблюдала и слушала, нежели говорила, словно опасалась сказать лишнее слово. По характерному запаху Жанна определила, что Ирма втайне ото всех покуривала.

Влада имеет родителей и сына четырех лет. Вышла замуж неудачно в двадцать, уже через два года разошлась, вернулась домой. На жизнь она не жаловалась, хотя мечтает жить отдельно от родителей, мечтает о престижной и хорошо оплачиваемой работе. У нее неплохое образование — фармацевт, правда, платят мало и везде требуются сотрудники с опытом работы, а где его приобретать — опыт, если на работу не берут? Вот и приходилось то там то сям подрабатывать. Влада — противоположность Ирме — открытая, немножко наивная и жутко рассеянная, постоянно искала свои вещи, а находила в самых непредсказуемых местах. Обе занимались спортом: Ирма — плаванием, Влада — теннисом, Жанна не стала хвастать, мол, я дзюдоистка, сказала, что занимается всем понемногу.

Встал вопрос и о суженом — каким его видят девушки, а поставила данную тему на обсуждение Влада. Оказалось, ни Ирма, ни Жанна четко не представляли, кто должен занять их сердце.

— А я бы хотела полюбить умного, доброго, порядочного мужчину, — сказала Влада. — Не обязательно, чтобы он был красивым, красивые избалованы. Еще мне хотелось бы, чтобы он был заботливым, уважал меня и сына.

— Мечты, мечты… где ваша сладость? Мечты прошли, осталась гадость, — высказалась Ирма.

— Я понимаю, мои требования завышены, один раз я уже ошиблась… — смутилась Влада. — Но разве вы не мечтаете о любимом человеке?

— У меня на мечты не было времени, — сказала Ирма. — Я боролась за выживание.

— А мне не попадался тот, с кем захотелось бы прожить всю жизнь, — вздохнула Жанна, давая понять, что и ей знакома сладость мечтаний. — К тому же, выйдя замуж, пришлось бы заботиться о своем доме, а у меня две младших сестры, маме не потянуть их. Мечтать не вредно, но жить надо тем, что есть.

Невольно вспомнились мама и сестры, как они там без Жанны? Однако здесь невозможно долго грустить, тревожиться. Беззаботность — заразительная вещь, особенно когда сталкиваешься с ней впервые…

4

Закончилась беззаботность к вечеру пятого дня, когда приехали Эмма и Ростислав Матвеевич. По идее, работодатели должны были вызвать в девушках наравне с радостью благоговение, трепет, воодушевление… Но Ирма, Влада и Жанна застыли на веранде в напряженных позах, ожидая, с чем приехали шефы. Эмма приказала (приказала, а не вежливо попросила, как делают воспитанные люди) Ганнибалу отнести вещи в комнаты, после чего собрала девушек в холле. Те скромно присели на диване в рядок, с опаской глядя на шефиню. Большая фигура Эммы излучала нечто такое, что заполнило собой всю комнату, казалось, и мебель сдвинулась, давая ей пространство.

— Надеюсь, вы неплохо отдохнули и готовы приступить к работе, — сказала она, не присев. — Сегодня ваш режим не изменится, а завтра после завтрака начнем.

Эмма поднялась наверх, девушки в недоумении сидели некоторое время, не решаясь поделиться впечатлениями. Ирма первая, не говоря ни слова, вышла, через небольшую паузу послышался плеск воды, значит, она бултыхнулась в бассейн. Влада, почему-то виновато улыбнувшись Жанне, сказала, что хочет полежать с книгой, затем неторопливо поднялась наверх. Жанна побежала к морю. Там мысли ее вновь обратились к загадочной ситуации.

Ужин Эмме отнесли наверх, зато Ростислав Матвеевич составил компанию девочкам и хозяевам так называемой гостиницы, заодно разрядив атмосферу. После приезда шефов девочки были немного скованны, Ростислав Матвеевич довольно быстро расположил их к себе, забросал комплиментами, причем ненавязчиво и в шутливой форме, а кто же останется равнодушным к комплиментам? Но на вопрос, где и в каком качестве им предстоит работать, он замахал руками:

— Это не ко мне, птички мои. Делами занимается Эмма, она введет вас в курс дела, когда посчитает нужным. Лейла, будь добра, принеси мне чаю.

Жанна заметила, что Лейла и Ганнибал давно с ним знакомы, и дело не в том, что они обращались друг к другу на «ты», а в довольно теплых отношениях. В общем, напряжение спало, Жанна подумала, что тревоги были напрасны.

Утро началось с гимнастики под музыку прибоя, затем Жанна плавала, на завтрак прибежала, как мокрая курица.

— Я требую, Жанна, к завтраку являться одетой и причесанной, — сделала ей замечание Эмма. — Предупреждаю остальных: никаких неглиже, махровых халатов, шлепанцев и прочих атрибутов курортников за столом. Я требую, чтобы вы постоянно следили за собой, даже когда спите. С сегодняшнего дня приступаете к первому этапу работы, а вернее, к подготовке.

— Простите, чем мы будем заниматься? — поинтересовалась Жанна.

— После завтрака узнаете, — отбрила Эмма. — Попрошу лишних вопросов не задавать.

Полезет кусок в горло, когда с тобой обращаются как с дешевкой? Но Жанна проглотила и замечание, сказанное в грубой форме, и обиду, и завтрак.

К концу злополучного завтрака Ганнибал привез женщину с изможденным и злым лицом немногим старше девушек. Представилась она Инессой Викторовной, тем самым сразу провела границу между девушками и собой. Кроме Ганнибала и Лейлы, все перешли в холл, и тут началось нечто несусветное. Мало того что в Инессе Викторовне спесь лилась через край, голос был сиплый и командный, осматривала она девушек как лошадей, которых собиралась купить, так они ее еще и не устраивали.

— Встаньте, — приказала она Ирме. — Пройдитесь. Не сутультесь. Повернитесь. М-да… Теперь вы, — обратилась она к Владе. — Пройдитесь. Повернитесь. Сядьте на стул. Встаньте. Вернитесь на место. Вы, — сказала Жанне. — Пройдитесь…

Жанна чувствовала себя голой, оттого выполняла простые, казалось бы, движения неестественно, будто в тело со всех сторон вонзились шипы. И только полученная сумма сдерживала ее, чтобы не послать этих людей, придумавших садистскую забаву, к черту.

— Им нужен каждодневный тренаж, — заключила Инесса Викторовна, обращаясь к Эмме и Ростиславу Матвеевичу. — Они неуклюжи, вульгарны с точки зрения пластики, зажаты, не умеют даже грациозно ходить, без шарма. Полагаю, танцевальной аэробики по два часа будет достаточно, хотя элегантные навыки в движении вырабатываются годами. А шарм… уж не знаю, чем вам помочь.

— Для начала научите их ходить, сидеть, стоять, управляться с руками, — приказала Эмма.

— Я занималась бальными танцами, — позволила сказать в свою защиту Влада. — И пением.

— Оно и видно, — презрительно бросила Инесса Викторовна и хлопнула в ладоши. — Приступим…

Три часа дикого, неудобного, по каким-то идиотским правилам, выдуманным больными на голову, хождения! А когда на тебя орут, занятия вообще превращаются в пытку. В конце концов, самолюбие есть у всякого нормального человека, и, помимо воли, внутри рождается сопротивление. Инесса Викторовна — само хамство во плоти.

— Помните, что вы женщины, а не слонихи. Станьте к стене. Да не так! Спиной прижмитесь к стене, задницами и бедрами! Запомнили положение тела? Теперь закрепите и идите. Ноги переставляйте по одной линии, а не в раскоряку. Вы русский язык понимаете, бездари? Неужели я недоступно объясняю? По одной линии, уродки! Носки не ставьте внутрь, вы не медведи. Не машите руками. Опустите их вдоль тела. В позвоночник загоните кол, в заднице зажмите по сто баксов… ногу ставьте от бедра… Тупицы!

Конечно, Жанна не однажды сталкивалась с хамством, обычно от него уходила. Но интеллигентная на вид женщина, получившая мизерную власть над девушками и избравшая грубость как единственное средство общения, давила на психику хуже безработицы. В первый момент Жанна опешила, а главное, не понимала — зачем ходить по установленным канонам? Дожила до двадцати семи лет и не знала, что ходит, оказывается, неправильно и вульгарно. Может, их в топ-модели готовят? В таком случае Эмма и Ростислав Матвеевич обратились не по адресу, в любом захолустье они найдут минимум сотню девушек, мечтающих о карьере модели, при чем здесь Жанна? Судя по мрачным лицам Ирмы и Влады, она догадалась, что их мучает тот же самый вопрос — зачем? Но никто не решился спросить «лишнее», молчала и она.

После мучительного хождения от стены к стене дали час отдыха до обеда. Жанна рухнула на кровать с одной мыслью: стоит ли унижение таких денег? Да, доход ее был скромным, зато свобода была, уважение. Ну, месяц придется «поработать» над походкой, ведь мама наверняка уже тратит свою половину, а деньги в случае отказа «работать» потребуют вернуть. Правда, Жанна сомневалась, что все обойдется только походкой туда-сюда по ковру. Она не ошиблась.

После обеда началась пытка аэробикой, Ганнибал привез еще одну девицу, которая прыгала и скакала в страшном темпе, разрешая лишь попить водички. Через полтора часа девочки упали. На этом дело не кончилось. После получасового перерыва Ганнибал начал обучать их вождению, для чего потребовалось выучить устройство автомобиля. Разумеется, девушки знали, что автомобиль состоит из железной коробки и колес, ну, еще мотора. Ганнибал предпочел рассказать в подробностях, причем предупредил, что спрашивать будет со всей строгостью и чтобы знали дословно, умели собрать и разобрать мотор, а то и сам автомобиль. Девочки зевали, ничего не запоминали. Ганнибал выдал каждой по книге и брошюре с правилами дорожного движения, на сем занятия закончились.

После ужина Жанна свалилась замертво на кровать, на осмысление кошмара не было сил.

Дни потянулись однообразные, наполненные одними тренировками — променад, то есть хождение, аэробика, устройство автомобиля и вождение, этикет, пользование столовыми приборами. После ужина, когда ни мозг, ни душа, ни тело не способны были усваивать новую информацию, доканывали классической музыкой, которую Жанна при всем ее «богатом кругозоре» недолюбливала. Променад усложнился высокими каблуками, но сократилось время пытки, ведь и на другие «предметы» необходимо было выделить хотя бы час. Вести себя за столом учил официант из ресторана, оказывается, девушки неправильно ели-пили и держали вилки-ложки в руках.

У Жанны сложилось мнение, будто их втискивают в прокрустово ложе и вот-вот отрубят либо голову, либо ноги, потому что эти части поочередно не влезают в стандарт. Море теперь только манило синевой, на купание не оставалось времени. Изредка Жанне удавалось поплавать в бассейне, но это же не то. Не оставалось времени на общение, девушки почти не разговаривали друг с другом. Владе нравились занятия. Ирма молча пыхтела, словно онемела, но работала над собой усердно. Жанна, видя старания девушек, подозревала, что они знают чуточку больше об истинной цели глупейших тренировок, но не говорят ей. В общем, она заподозрила, что, скорее всего, является конкуренткой обеим, посему тоже лезла из кожи. Впрочем, из своей кожи она вылезла, а новую не надела. Так промелькнул месяц.

Но когда появился учитель по самообороне, появилась уверенность, что за Жанну и девчонок взялись спецслужбы. И только некоторые детали опровергали эту версию. Например: почему их воспитывают в частной гостинице, а не в спецшколе? Далее: если девчонок готовят в шпионки, то почему не учат языкам? Третье: учителя не совсем соответствуют уровню, который, по мнению Жанны, должен соответствовать разведшколе. Ну, какой из официанта знаток этикета, хоть он и работает в самом крутом кабаке? Значит, Эмма и Ростислав Матвеевич не вербовщики. В таком случае кто? Мало того: кем они доводятся друг другу? Брат и сестра, муж и жена, просто партнеры? Между ними крепкая связь, что чувствовалось во всем, но спали они в разных комнатах. Эмма истекала желчью, стоило Ростиславу Матвеевичу оказать знаки внимания одной из девушек. Прошел месяц, а Жанна и не думала бежать отсюда. Почему? Она не могла ответить.

Любопытство, может, не порок, но некоторых людей оно захватывает до такой степени, что жизнь становится не мила. Поначалу Жанну беспокоило — куда ее втягивают, по прошествии месяца каторги она уже мечтала втянуться куда угодно, лишь бы не в преступную группировку, особенно когда получила вторую тысячу баксов. О, это всепоглощающее любопытство! Оно возымело власть над Жанной, только оно заставляло сносить унижения, оно же требовало удовлетворения. То, что девушек для чего-то готовят, ясно без объяснений. А вот для чего — это уже представляло жгучий интерес.

Сложив в уме цифры, у Жанны голова закружилась — затраты Эммы и Ростислава Матвеевича огромны. Они платят каждой девушке по тысяче баксов в месяц, оплачивают проживание в гостинице, которая дешевле, чем многие пансионаты, тем не менее дом снят полностью, а это немалые деньги. Далее — не бесплатно же работают так называемые учителя! Ради чего Эмма и Ростислав Матвеевич грохают такие деньжищи?

Шефы часто уезжали, но неизменно возвращались. Во время их отсутствия занятия продолжались. Эмма и Ростислав Матвеевич уже не казались монстрами, заманивающими глупеньких девочек в сети, чтобы нажиться на их молодости и теле. Эмма оставалась снежной леди, но, случайно застав ее в одиночестве, Жанна заметила грусть в ее глазах. Нет, не просто грусть, а страдание. На вид благополучная, холеная, самодостаточная, уверенная в себе женщина страдала втайне от всех, иногда даже плакала. Жанна связала ее слезы с собой и девчонками. Наверняка предназначение трех девушек — избавить Эмму от тяготивших ее дум и слез. Данная мысль родилась посредством логических заключений. В те редкие часы, когда удавалось расслабиться и отдохнуть от экзекуций, размышления Жанны крутились вокруг одной темы — что же затеяла Эмма и как это узнать? Прошло еще полмесяца.

Однажды, сдавая Ганнибалу очередной экзамен по вождению, Жанна увлеклась и отъехала далеко. Дороги юга отличные, но ездить по ним новичку безумно сложно — извилистые, как змеи. Не справившись с управлением, Жанна взвизгнула, но сообразила направить колеса в сторону от обрыва. Ганнибал, сидевший рядом, схватил руль, одновременно сдвинул ноги Жанны и нажал на тормоза. Девушка вжалась в кресло, закрыла лицо руками и подтянула колени к подбородку. «Москвич» взлетел на уклон, после чего мотор заглох. Наступила тишина, нарушаемая проезжавшими мимо автомобилями, тишина, которая переплавляла недавний ужас в радость — легко отделались. Минуту спустя Ганнибала накрыло:

— Женщина за рулем — убийца. У тебя глаза есть? Куда ты прешь? Тебе жить надоело? Чуть не угробила нас!

— Учатся водить по ровным дорогам… — попробовала оправдаться Жанна.

— Научишься ездить по нашим, на ровных будешь, как фигурист на льду, — заорал он, после чего вышел. Жанна тоже вылетела из машины и ахнула — «Москвич» стоял на пригорке почти вертикально. Ганнибал ходил вокруг и кричал: — Смотри, что натворила! А если бы скала была на пути? Врезалась бы! Откуда у тебя руки растут, честное слово? Что у тебя вместо мозгов? Опилки? Я сколько раз говорил, чтобы скорость сбавила?

— Прости, пожалуйста, я не нарочно…

— Молчи, женщина! Иначе я за себя не ручаюсь.

Он осмотрел место, залез в машину и с трудом, дав задний ход, съехал на трассу. Ганнибал не позволил сесть за руль Жанне, теперь она была пассажиром, украдкой поглядывала на злого учителя.

— Я, правда, не хотела… Сама страшно испугалась. А скорость у меня повышается случайно, от неумения. Но я буду стараться, буду слушаться тебя, клянусь. — Он ничего не сказал. Жанна подумала: неплохо бы разговорить его и попытаться выяснить об Эмме. — Я, честно скажу, не понимаю, зачем нас учат всем этим премудростям. Трудно учиться, не зная, для чего.

— Так надо.

— Я заметила, ты давно знаком с Эммой и Ростиславом Матвеевичем?

— Давно.

— А чем они занимаются? — Вопрос Ганнибал якобы не услышал. — Не хочешь говорить? Ну и не надо. Странно… люди они богатые, но зачем же деньги швырять на ветер? Я имею в виду нас… — и покосилась на него, Ганнибал изображал глухого. — Ты не знаешь, с какой целью нас наняли?

— Знаю.

— И с какой? — оживилась Жанна.

— Не скажу.

Она фыркнула и отвернулась к окну. Так попытка разузнать, к чему ее готовят, увенчалась крахом. Но любопытство было сильнее, Жанна решила дождаться момента, когда ясно и четко перед ней поставят задачи. И тогда она посмотрит, выполнять их или нет, а в случае опасности найдет возможность улизнуть. Девчонки привыкли к режиму, находили время поболтать, но тема их будущей работы по молчаливому сговору оставалась закрытой. В конце августа кое-какая завеса приоткрылась.

5

Началось с того, что им вручили билеты на один и тот же поезд. Это значило, что обучение подошло к концу, предстояло воплотить в жизнь полученные навыки. Вечером Эмма собрала девушек в холле, Ростислав Матвеевич тоже присутствовал, но, как и всегда, говорила шефиня:

— Я вами довольна, девочки. Теперь должна сказать, что мне нужна только одна из вас, но я затрудняюсь сделать выбор. Поэтому вы втроем едете с нами, там, думаю, все встанет на место само собой. Та из вас, кто справится с нашим заданием, получит сто тысяч. Вас встретит Ганнибал и определит в гостиницу.

— Вам не кажется, что мы имеем право знать, в чем заключается наша задача и что конкретно предстоит делать? — не выдержала Жанна.

— Конечно, — сухо сказала Эмма. — Это узнает та из вас, кто останется. Поезд завтра вечером.

С утра Эмма, Ростислав Матвеевич и Ганнибал сгинули, дав полную свободу девушкам, которые вели себя самым неприличным образом — за стол садились в купальниках, плавали нагишом в море, дурачились в бассейне, ходили нечесанными.

Вечером к дому подъехало такси, распрощавшись с теткой Лейлой, девушки через полтора часа сидели в купе, глядя на проплывающие горы — поезд мчал их на север. Темнело. Вдруг, словно сговорившись, девушки начали пристально изучать друг друга, отчего возникла неловкая пауза.

— А мне нравятся приключения, — произнесла Влада. — Так много скуки, что хочется чего-то забавного… необычного…

— Ты хотела сказать — много бесперспективности? — перевела с русского на русский Ирма.

— И ее тоже много, — согласилась Влада, виновато улыбнувшись. Она всегда улыбалась, будто провинилась, но это делало ее трогательной и милой. — Я очень хочу заработать… У меня растет мальчишка, его необходимо поставить на ноги, дать хорошее образование, а для начала нужна отдельная комната…

— Если думаешь меня разжалобить, чтобы я отказалась соперничать с тобой, твои старания напрасны, — заявила Ирма. — Каждая из нас пустилась в авантюру, рискуя попасть в лапы мерзавцев. А почему? Потому что нам всем нужны деньги и появилась возможность заработать их сразу много, так много, что ни одна из нас за всю жизнь столько не заработает. Мы до сих пор не знаем, какая работа нас ждет, но извините, девочки, я одна, мне не на кого рассчитывать в отличие от вас. И мое благородство распространяется только на меня, поэтому давайте не действовать друг другу на нервы, рассказывая, какие мы несчастные.

— Ну, что ты, Ирма, я совсем не собиралась тебя разжалобить, — смутилась Влада. — И не считаю себя несчастной…

— Значит, мне показалось, — сказала Ирма.

Жанна молчала, скрестив на груди руки и закусив губу. Вот и обозначился их статус — конкурентки. А конкурентки не могут быть подругами, значит, на помощь в случае нужды ни одна не придет. Очень жаль, так как действительно неизвестно, чем им придется заниматься, ведь не ради развлечения Эмма истязала девушек и платила за садизм сумасшедшие деньги, а посулила вообще фантастическую сумму. С каждым днем Жанна убеждалась, что работа будет опасная, отсюда созрел план — предложить помощь той девушке, которую изберут, но при условии, что деньги разделят поровну. Это неплохой вариант, так как гарантирует жизнь. Теперь же, после короткой перепалки, она отказалась поделиться планом, первая отвергнет ее предложение Ирма, потом Влада. Кажется, обе думают, что все будет просто, а у Жанны сжималось сердце от неясных, но скверных предчувствий, хотя она и не обладала даром предвидения. Жаль… Ну, что ж, в конце концов, Жанна затратила сил не меньше, чем Влада и Ирма, и раз они настроены на соперничество, она принимает их условия, деньги нужны и ей.

Ганнибал встретил девушек на вокзале, усадил в «Ауди» и привез в гостиницу. Каждой было выделено по отличному номеру.

Через день Эмма и Ростислав Матвеевич отвезли девушек в шикарный магазин, где подобрали им вечерние наряды и туфли, после чего шефы собрали их в одном номере, Ганнибал подключал видеоплеер к телевизору. Эмма сидела в кресле, на ее коленях лежала видеокассета. В глаза Жанне бросилась незнакомая сосредоточенность в лице шефини, словно готовилась она к важнейшему моменту в своей жизни. Еще показалось, что Эмма — абсолютно беспомощная женщина, которая сама попала в тяжелые обстоятельства. Жанна тут же отмела последнюю мысль. Пардон, кто угодно может выглядеть беспомощным, но не Эмма. Ганнибал подключил видео, взял кассету, вставил в плеер…

— А теперь первое задание, для двух из вас последнее, — сказала Эмма обычным ледяным тоном. — Посмотрите внимательно на этого молодого мужчину… Сейчас… пройдут первые кадры… Вот он!

Жанна невольно уставилась не на экран телевизора, а на Эмму. «Вот он!» прозвучало несколько странно и двойственно. Такой интонацией, тихой и одновременно давящей, может сказать человек, ненавидящий того, о ком идет речь. И точно так же может сказать влюбленный человек, потерявший надежду на взаимность. Но был в интонации и третий план: Эмма произнесла «вот он!» с маленькой толикой торжества. Что это все значит? Жанна поочередно перевела взгляд на девушек — заметили ли они то, что заметила она? Ирма и Влада жадно уставились в экран. Обе готовы костьми лечь, но победить. А Жанна готова?

На экране молодой мужчина лет тридцати с хвостиком, потрясающе красивый. Светлый шатен с пышной шевелюрой и зелеными глазами, с обворожительной улыбкой, явно высокий и с идеальной фигурой. Одним словом, король. Но такие мужчины лично Жанне никогда не нравились. У них одно общее заболевание — нарциссизм, отсюда вытекают следующие «измы» — эгоизм, пофигизм по отношению к остальным представителям человечества, цинизм.

— Как он вам? — послышался тихий голос Эммы.

— Сладкий как сгущенное молоко, — вырвалось у Жанны.

— Это комплимент? — спросила Эмма.

— Нет. Терпеть не могу сгущенное молоко.

— Ты не права, — сказала Влада. — Он Аполлон.

— Вот с этим Аполлоном вам предстоит поработать, — встала Эмма, чтобы лучше видеть девушек. — Завтра у него торжество, десятилетие фирмы, проводить его будут в ресторане, вход по пригласительным. Возьмите свои билеты…

Эмма раздала изысканно оформленные приглашения, в которые были вписаны настоящие имена и фамилии девушек.

— Он и нас приглашает? — растерянно произнесла Влада.

— Нет, разумеется, — усмехнулась Эмма.

— А как же мы там будем? Для нас и мест не найдется…

— Приглашено около двухсот человек, — раздраженно сказала Эмма. — Неужели вы думаете, что явятся все гости? Даже если и придут все, для вас официанты найдут места, потому что вы имеете приглашения. При таком скоплении народа вы не будете белыми воронами. В вашу задачу входит привлечь внимание Филиппа, а точнее — увлечь его. Та, на кого он клюнет, получит дальнейшие указания, остальные поедут домой. Если не получится никому из вас увлечь его на вечере, то каждая будет пытаться это сделать поодиночке, а как вы это будете делать — ваши проблемы.

Жанна опустила голову низко, чтобы не заметили ее усмешки. Честно говоря, посмеивалась она над собой — вообразила, будто Эмма и Ростислав Матвеевич разведчики, а они, видимо, отъявленные мошенники. И наверное, мошенники с фантазией, с каким-то особенным, можно сказать, патологическим уклоном. Вычислительная машина в голове сразу же выдала вариант: с помощью девушки Эмма и Ростислав Матвеевич проникают на фирму Филиппа, грабят его основательно (судя по всему, он человек богатый), затем кидают девушке сто тысяч, сами же забирают львиную долю и разбегаются в разные стороны. «Нет уж, дудки, господа, — мысленно обращалась к ним она. — Я в грязные делишки не влезу. Домой, говорите? Вот и поеду домой, пока мне хватит тех денег, которые вы мне дали, а там найду работу».

Она не могла знать, что ее предположения далеки от истины.

Девушкам нарисовали лица визажисты, парикмахеры сделали прически. Вечером, облачившись в вечерние туалеты, они поодиночке направились в ресторан. У Жанны дрожала рука, когда она протягивала фальшивое приглашение охраннику. Ее прощупали черной палкой на предмет бомбы или оружия и пропустили. Войдя в зал, она непроизвольно задержалась, не зная, куда себя деть. Народу действительно много за шестью длинными столами. Влада сидела в ярко-желтом платье с открытыми плечами, выгодно отличаясь цветом от представительниц женского пола, и весело болтала с мужчиной по соседству. Пробежав глазами по залу, Жанна отыскала Ирму, та выглядела тоже потрясающе, но ей не хватало раскованности, очевидно, задавшись целью победить, она немного забыла о средствах. «Бог с вами, девочки, — думала Жанна, выискивая свободное место. — Я вам не соперница. Еще посмотрю, как Эмма меня отпустит».

А свободные места были. Начались длинные тосты, Жанну заинтересовало, как девчонки будут завлекать Филиппа, посему следила она только за ними, разумеется, украдкой. Торжественная часть вечера плавно перешла в танцевальную, и надо отдать должное Владе — она постоянно была на виду в своем сногсшибательном желтом платье, веселилась, словно не получила задания обольстить Филиппа. Жанна прыснула: Ирма пригласила Филиппа, на большее у нее ума не хватило — нет ничего хуже навязывающейся женщины. Тот оттанцевал с равнодушной физиономией, будто сделал одолжение, проводил партнершу. И вдруг…

— Господа, я хочу подарить вам песню. — Влада стояла на эстраде с микрофоном в руке! Такая светлая, желтенькая, как одуванчик, и воздушная. — А если вы будете танцевать, то сделаете подарок мне.

Музыканты были готовы исполнить любой каприз гостей, сыграли вступление, чтобы певица вошла в ритм, Влада запела. И кстати, неплохо запела, голос у нее оказался тонкий и чистый. Жанну пригласил танцевать молодой человек, она и на площадке не сводила с Влады глаз, удивляясь ее находчивости. Ирме осталось станцевать гопак или исполнить акробатический этюд на стуле.

Закончилась песня, мужчины целовали Владе ручки, она улыбалась направо и налево, тут же была приглашена на танец. Но что удивительно, а может, и нет — Филипп пригласил ее танцевать. Его лицо при этом уже не казалось равнодушным, Влада разговаривала с ним как со старым приятелем, ничуть не кокетничая, смеялась, смеялся и он. Здорово у нее получалось! И еще Филипп танцевал с ней, потом усадил рядом с собой, Жанна подошла к Ирме:

— Не пора ли нам?

— Идем, — встала та, махнув рукой. — Сегодня не наш день.

В гостиницу вернулись на такси. Впервые за долгое время Жанна спала безмятежно и была счастлива, утром думала о маме и девчонках, мечтала поскорее попасть домой. Но Эмма не отпустила их, приказала пожить в гостинице некоторое время и снова не объяснила, зачем. Жанна злилась, но терпела, ждала, чем дело закончится, предполагая, что Эмма оставила их на запасной вариант — если Владу отставит Филипп. Общалась она только с Ирмой, которая не отличалась разговорчивостью, грустила.

— Ты расстроилась, что не удалось обворожить Филю? — однажды спросила Жанна.

— Конечно, расстроилась! Где еще заработаю такие деньги? А ты?

— Я нет. Подумай, с какой целью Эмма подсовывала ему нас? А затрат сколько сделала? Явно цель неблагородная.

— Ты думаешь, она…

— Думай ты. И успокойся. Еще вопрос — выпустят ли нас. Кто они, мы не знаем, что замыслили — тоже. Все это очень темновато выглядит. Знаешь, Ирма, никакие деньги не стоят… тюрьмы. Унести бы ноги.

— Действительно, — согласилась Ирма, заметно повеселев. — Как же я не додумалась? Ну, тогда, считай, нам крупно повезло.

— А я про что! Лишь бы нас отпустили с миром.

Прогноз не оправдался. Через полторы недели Эмма привезла им билеты, отдала последние деньги, Ганнибал отвез девушек на вокзал. С Владой им не удалось попрощаться, да и все это время не видели ее, видно, она сумела заарканить его величество Филиппа.

6

Прошло пять месяцев. Жанна нашла новую работу, немного хуже старой, потому что платили меньше, немного меньше нравился коллектив, потому что непривычный. Нашла с трудом, а во время поисков по вечерам клеила с мамой цветочки на венки. Возобновился прежний распорядок — дзюдо, бассейн, книги, телевизор. Молодого человека у нее не появилось, хотя некоторые парни набивались в «друзья», но… кроме недостатков, Жанна не видела в них ничего интересного. Один ест как поросенок, у второго в лексиконе пятьдесят слов, а мыслей и того меньше, третий — инфантильный, четвертый женат, а пятый раздражает без причин. Мама была в ужасе от ее претензий, предрекала одинокую жизнь и старость, только Жанна не очень-то слушала ее причитания.

Иногда снилось море, просыпаясь, Жанна думала: а что это было? Впрочем, летнее приключение забывалось, оставив неприятный осадок и деньги, которые быстро закончились. Как вдруг однажды…

В перерыве она выбежала из конторы купить бутербродов и замедлила шаг. Тревожно подскочило сердце — черный джип стоял неподалеку от новой конторы. Одинаковых джипов полно, да только у Жанны на цифры профессиональная память, номер-то тот самый. Встречаться с Эммой не было ни малейшего желания, но Жанна понимала, что этой встречи не избежать. Небось ограбили короля Филиппка, наметили новую жертву и приехали за Жанной, зря, что ли, деньги потратили на ее обучение? Ничего не выйдет, добром не уберутся, Жанна двинет в милицию. Подняв воротник куртки, она направилась в соседний магазин, будто не заметила джип. По дороге обдумывала, в каких выражениях объясниться, чтобы ее поняли.

Купив бутерброды в кафетерии, она неторопливо выпила кофе. Через стеклянную витрину было видно, как джип остановился у магазина. Значит, не ошиблась, поджидают Жанну. Ну что ж, придется потолковать. Она решительно вышла на улицу…

— Жанна! — окликнул Ростислав Матвеевич, открыв дверцу. Она подошла с полным ртом выражений, знакомых каждому с детства. — Здравствуй, Жанна.

— Здравствуйте, — с неприязнью произнесла она.

— Ты не могла бы уделить мне немного времени?

— У меня перерыв заканчивается.

Не находилось предлога послать господина с госпожой, которой почему-то не было внутри, на все буквы алфавита — Ростислав Матвеевич был предельно вежлив. Он предложил:

— Тогда давай договоримся, где и когда встретимся?

— Думаю, нам хватит времени, — сухо ответила Жанна. — Что вы хотите?

— Нет, милая, на ходу не получится, — смутился Ростислав Матвеевич, заметив неприязнь девушки. Глаза его стали тоскливыми, как у бездомной собаки. — Прошу тебя, Жанна…

— Хорошо, — перебила она. — Вы ведь все равно не отстанете.

— Не отстану, — вымученно улыбнулся он.

— Я заканчиваю в шесть.

Сказала и побежала к конторе.

Намеренно задержалась на работе, но джип приехал вовремя и ждал ее. Жанна ходила из угла в угол, репетируя фразы, которые намеревалась бросить в лица мошенников. Поглядывая в окно, отмечала: не уезжают. Заготовив набор фраз и угроз, Жанна выскочила из конторы. Ростислав Матвеевич вышел из джипа и открыл дверцу, приглашая ее. За рулем сидел Ганнибал, Эммы и на этот раз не было.

— Где же снежная леди Эмма? — залезая в джип, поинтересовалась Жанна.

— Снежная леди? — удивился Ростислав Матвеевич. — Может, Эмма и производит такое впечатление, но, уверяю тебя, она другая. Поехали, Ганнибал.

В ресторане было людно, Ростислав Матвеевич предложил пройти в отдельную кабинку, при том заверил, что с его стороны не будет поползновений.

— Я не боюсь вас, — усмехнулась она. — Идемте.

Заказ сделал Ростислав Матвеевич, так как Жанна опять потребовала воды, и пока официант носил холодные закуски, осведомился:

— Как живешь, Жанна?

— Вы приехали сюда, чтобы узнать, как мне живется? — рассмеялась она. — Выкладывайте, Ростислав Матвеевич, что вам надо. И быстрее. У меня нет желания торчать здесь.

— Понимаешь, Жанна… — замялся он. — Я, честно скажу, не ожидал, что ты встретишь меня так холодно. По-моему, мы не сделали тебе ничего плохого…

— Не сделали, — согласилась она. — Но почему-то не оставляете в покое. Вы затратили на меня средства, теперь хотите вернуть их, так?

— Не совсем. Нам нужна твоя помощь, очень нужна.

— Ну-ну, говорите, говорите, чего вы замолчали?

Ростислав Матвеевич не мог не заметить колючек со стороны Жанны, потому не находил нужных слов. Вовремя у столика возник официант, налил вина в бокалы. Ростислав Матвеевич выпил, не смакуя, как смаковал вина на Черном море, но стало заметно — почувствовал себя свободней, заговорил более раскованно:

— Наше предприятие, которое мы так долго готовили… провалилось.

— Не понимаю. — Жанну раздражали недомолвки, она хотела ясности. — Что, не удалось облапошить короля Филиппа?

— Облапошить? — невинно поднял он брови. — Мы не собирались его… облапошить. Вот еще!

— А ради чего вы затеяли интригу? Ради чего надумали подсунуть ему одну из нас?

— Видишь ли, Жанна, я приехал за тобой.

— Так, — поставила руки на стол она, словно собиралась встать и уйти. — Если вы будете продолжать в таком же духе, то есть недоговаривать, я уйду. Вы кто? Что хотите? Либо говорите начистоту, ничего не утаивая, либо отстаньте от меня раз и навсегда.

— Я не получил указаний выложить все как есть… только предложить тебе те же условия…

— До свидания.

Жанна встала, Ростислав Матвеевич тут же подскочил и схватил ее за руку:

— Хорошо, хорошо! Я все тебе расскажу. — Ему удалось усадить Жанну, затем он устало плюхнулся на стул и показался ей несчастным. — Эмма — моя жена. Бывшая. Мы в разводе. Скажу тебе, девочка, честно, лучше Эммы я не встречал женщин…

— Почему же вы разошлись? Я заметила, она неравнодушна к вам.

— Ошибки, милая, — признался он с горечью. — Мои ошибки, которые Эмма не простила.

— А, понятно, — протянула Жанна, откидываясь на спинку стула и рассматривая Ростислава Матвеевича с насмешкой. — Вы увлеклись молоденькой, изменили Эмме, она узнала, пришла в ярость и подала на развод.

— Да, — вскинул он на нее тоскливые глаза. — У нас остался общий бизнес, мы не могли его разделить, потому что это грозило крахом. Эмма всегда была мозгом, я же неплохой администратор… В общем, мы нуждаемся друг в друге. Но не это главное. У нас была дочь, единственная…

— Была? — насторожилась Жанна.

— Да, была. Ее… убили. Почти два года назад. Убийцу не нашли, хотя мы с Эммой сделали все возможное, обещали крупное вознаграждение следователям. Когда же убедились, что они бессильны, наняли частного детектива…

Он замолчал, налил вина, подержал немного, глядя в бокал, и выпил залпом. Тем временем Жанна более внимательно изучала Ростислава Матвеевича, проникшись сочувствием к его беде, но не понимая, чем же она может помочь.

— И что детектив? — спросила она.

— Погиб при загадочных обстоятельствах. У нас за городом есть опасный спуск, машина детектива упала с того спуска на дно яра. Как оказалось, он был нетрезв, но… есть детали, которые отвергают эту версию.

— Вы хотите сказать, его убили?

— Видишь ли, Жанна, Эмма достала результат экспертизы…

— Достала? — удивилась Жанна. — А как же тайна следствия?

— Есть люди, которые не прочь продать информацию, а у нас есть деньги. К тому же Эмма — мать. Жанна, тебе это трудно пока понять, потому что у тебя нет детей. А для матери ничего невозможного нет. Видишь ли, смысл потерян, остался один: найти того, кто убил Нину. На это мы бросили все силы и деньги. В общем, сейчас можно купить практически все.

— Кроме жизни, — вставила она.

— Да, — вздохнул он, соглашаясь с ней. Через короткую паузу продолжил: — Помимо многочисленных повреждений, у детектива был обнаружен нехарактерный ушиб головы.

— Что значит нехарактерный?

— Нехарактерный для тех увечий, которые он получил в результате аварии. Короче говоря, у него был ушиб черепа до аварии. Задолго до происшествия на дороге кто-то нанес удар тупым предметом, но умер он не от удара, а в результате аварии, машина несколько раз перевернулась. Ходила версия, будто алкоголь и травма черепа как раз и привели к аварии. Объясняли травму черепа так: он с кем-то выпил, повздорил, получил удар по голове в районе затылка, наверняка потерял сознание. После очнулся и сел в автомобиль. И никто не мог объяснить, почему он поехал за город, а не в больницу или домой. Эмма считает, ему влили в рот спиртное в бессознательном состоянии, отвезли на опасный спуск, затем машину столкнули в яр. Мы думаем, его убили из-за нашего дела.

— То есть его убили, потому что он пытался найти убийцу вашей дочери и нашел его? — уточнила Жанна.

— Да. Видишь ли, в ту же ночь сгорела его контора. Он только начал работать, штат не набрал, наше дело было вторым по счету. Его секретаршу видели после аварии пару дней, а потом она исчезла. Очевидно, девушка была в курсе расследования детектива, испугалась, что и ее убьют, поэтому сбежала. Соседка Али по квартире сказала, что видела ее с двумя чемоданами. О детективе знал только один человек. У нас… у Эммы возникло подозрение, что этот человек… ну, если не сам, то с его подачи или по его заказу… убили нашу дочь и детектива, который был близок к цели.

— Извините, Ростислав Матвеевич, но вы опять недоговариваете. Кто же этот негодяй, которого вы подозреваете в убийстве дочери и детектива?

— Филипп. Он был мужем Нины.

Официант очень кстати принес горячие блюда. Идя на встречу, Жанна решила ничему не удивляться, спокойный человек, по ее представлениям, внушает уважение, а за равнодушно-пассивным состоянием стоят моральная сила и ум. Однако она просто потерялась после рассказа Ростислава Матвеевича. Нет, что убийства не редкость в любом городе, она знала не понаслышке, но они не имели к ней никакого отношения, были чем-то далеким, как в книжке. Что же получается сейчас: чужая беда каким-то образом должна стать ее заботой? Не слишком ли?

— А от меня вы чего хотите? — разделяя каждое слово, спросила Жанна.

— От тебя? — дернулся он, будто вопрос застал его врасплох. — Подобраться к Филиппу, спровоцировать… покушение на тебя… и… он должен получить… хотя бы срок. Пожизненный.

У Жанны не было слов, только после паузы нашлись:

— Но Влада подобралась к нему, она не справилась?

Ростислав Матвеевич провел ладонью по своей щеке, потер подбородок, затем налил в бокал вина и проглотил одним махом. Жанна поняла, что Владу отстранили от задания или она сама сбежала, потому усмехнулась. Но Ростислав Матвеевич вынул из внутреннего кармана пиджака несколько фотографий и положил перед Жанной. Она взяла…

Первый же снимок ударил по нервам, как электрический ток. Влада в белом платье, явно подвенечном, залитом кровью на груди и животе. Второй снимок: лицо Влады. Мертвое лицо. Третий: грудь, окровавленная грудь, и ничего больше. Жанна бросила фотографии Ростиславу Матвеевичу:

— Что это значит?

— Влада убита. Полтора месяца назад. Ее нашли в квартире, которую мы для нее сняли. Она собиралась выйти за Филиппа замуж, оставалась неделя… видимо, допустила ошибки и… Эмма в депрессии, считает себя виноватой…

— Еще бы!

— Жанна! — застонал он. — Пойми, мы не хотели, чтобы так получилось.

— Но получилось именно так. У Влады сын…

— Мы позаботились, он ни в чем не будет нуждаться…

— Кроме матери, — жестко сказала Жанна.

— Да, — закивал он с прискорбием, — кроме матери. Мы платим большие деньги, Жанна. Она знала, на что шла, и согласилась.

— Теперь моя очередь стать убитой, я правильно поняла?

— Мы надеемся, у тебя получится…

— Нет, — категорично заявила она и встала, собираясь распрощаться с Ростиславом Матвеевичем.

— Жанна, сто пятьдесят, — жалобно произнес он.

— Что сто пятьдесят? — задержалась она.

— Ты получишь сто пятьдесят тысяч в случае успеха.

— А в случае неуспеха?

— Твои родные получат эту же сумму.

Перед глазами промелькнула мама, девчонки, да и у Жанны нет перспектив на будущее. Она наклонилась к нему:

— А почему бы вам не грохнуть Филиппа? Дешевле обойдется.

— Как бы тебе объяснить… Эмма уверена, нашу дочь убил Филипп, как и детектива, и Владу. А я думаю, что всегда остается один процент на ошибку. Вдруг мы ошибаемся и кто-то другой их убил?

— Зачем же Филиппу убивать свою невесту перед свадьбой? Достаточно дать ей от ворот поворот.

— Вот-вот, — подхватил он. — Как раз этот факт внес сомнение. Нам нужны доказательства, что это сделал он, ну и поймать его с поличным. А убить… Ни у Эммы, ни у меня рука не поднимется, пойми это. Жанна, не все обеспеченные люди — конченые негодяи и преступники.

— Почему вы решили, что он убил? Какие у вас основания?

— Видишь ли, Филипп — человек эгоистичный и самовлюбленный. Наша дочь мало рассказывала нам о своей семейной жизни, а с друзьями делилась. По их рассказам, нашей дочери трудно приходилось, они, случалось, ругались до драк.

— Это еще не повод…

— Конечно, — живо согласился Ростислав Матвеевич. — Он очень ревнивый, вспыльчивый. Наша дочь порывалась уйти от него, а он подозревал, что у нее кто-то есть… Ревностью, Жанна, болеют многие люди от низов до верхов. В общем, банальная история… Когда при загадочных обстоятельствах погиб детектив, Эмме пришла идея подыскать Филиппу девушку, с помощью которой мы выведем его на чистую воду. Мы изучили его вкусы, отобрали вас, учили всему, что нравится Филиппу, а он не любит ординарности.

— И отобрали похожих друг на друга девушек, — заметила Жанна. — Как же насчет неординарности?

— Тебе плюс, — был поражен он. — Дело в том, что у каждого человека при отборе партнера есть свой идеал, или, скажем, типаж. Вы все внешне похожи на нашу с Эммой дочь, это и сыграло роль при отборе, как видишь, мы не ошиблись.

— То есть у Филиппа сложился определенный образ женщины, который ему нравится, так?

— Совершенно верно. Мы подозреваем, он садист по отношению к женщинам, а детектива убил, когда тот нашел доказательства его вины. Я повторяю: только Филипп знал о детективе. А тут еще Влада… это было так неожиданно… Ну, должен же он как-то ответить? Для этого ты и нужна.

— А почему я? Кажется, есть еще Ирма, и она не прочь ввязаться в любую авантюру. Предложите ей.

— Сначала мы с Эммой думали привлечь и Ирму, чтобы как в прошлый раз было, то есть вы обе попытались бы заинтересовать Филиппа, а там уж сама судьба распорядилась бы, кому из вас работать. Я ездил к ней и не застал. Соседка сказала, что Ирма нашла новую работу, находится в командировке, когда приедет — неизвестно. Я не мог ждать и поехал к тебе. Ты, Жанна, наша последняя надежда.

— Значит, вы с Эммой оценили мою жизнь в сто пятьдесят тысяч, — процедила Жанна. — Не маловато?

— А сколько ты хочешь?

— Полмиллиона.

— Жанна, но… — потерял он дар речи от наглости.

— Полмиллиона, или ищите другую дуру.

— Хорошо, хорошо, мы подумаем.

Условие поставлено, пусть думают. Жанна ушла с уверенностью, что Эмма не чокнутая и не согласится платить такие деньжищи за то, чтобы Филипп сел за решетку. Вообще, все это смахивало на клинический идиотизм из фантастического рассказа, написанного сумасшедшим.

Четыре дня от Эммы и Ростислава Матвеевича не было ни слуха ни духа. За это время Жанна поразмыслила и пришла к выводу, что сумасшедшая как раз она. Ну хорошо, у Эммы и Ростислава Матвеевича крыша съехала на почве горя, а она какого черта отказалась от денег? Теперь предлагаемая ими работа не казалась идиотизмом, да, опасно, да, есть шанс очутиться на том свете, не успев распроститься с этим. Но деньги-то не шуточные! Где их еще взять?

Вечером на пятый день, увидев знакомый джип, она выбежала из конторы как ошпаренная кипятком. Дверца открылась, Жанна забралась внутрь салона и встретилась с Эммой нос к носу.

— Здравствуй, Жанна, — обдала ее стужей Эмма. — Мы обдумали твои условия и выходим со встречным предложением. Двести тысяч. И ни центом больше. Кстати, это деньги за результат, а ведь будут еще расходы, которые мы тоже берем на себя. Если тебя не устраивает, то извини за беспокойство.

— Я согласна, — сказала Жанна. — Только половину сейчас.

— Хорошо, деньги мы перечислим на твой счет в банке. У тебя счет есть?

— Нет, конечно, мне там нечего хранить.

— Сегодня соберись, завтра выезжаем. Лишнего не бери, я имею в виду одежду. Возьми белье на первое время, зубную щетку и прочие мелочи.

Неприятно говорить о деньгах, но Жанна сказала:

— Мне нужны наличные, чтобы оставить маме. Можете вычесть из моего гонорара…

Эмма раскрыла сумочку, достала пачку банкнот:

— Здесь двадцать тысяч рублей и семьсот долларов.

Ганнибал отвез Жанну домой, за дорогу ни Ростислав Матвеевич, ни Эмма ни слова не проронили.

Но предстоял разговор с мамой. Жанна дождалась, когда девчонки ушли к себе в комнату, положила на стол с похоронными заготовками деньги:

— Возьми. Я должна уехать.

Мать пересчитала деньги, глаза ее выехали из орбит:

— Где взяла?

— Я уезжаю, это аванс…

— Идем на кухню, — приказным тоном сказала мать. На кухне она плотно закрыла дверь и устроила допрос: — После твоей летней поездки ты очень изменилась, не могу сказать, что изменилась в плохую сторону, но ты не такая, какой была раньше. Что это за деньги?

— Господи, мама! — упала на табурет дочь. — Я же сказала, что…

— Слышала! — отмахнулась мать. — Жанна, куда ты ввязалась? Куда еще поедешь? Не хочу тебя обидеть… ты… проституцией занимаешься?

— Мам! — рассмеялась Жанна. — Проституткам столько не платят.

— А за что платят столько? — не верила она.

— За услуги. Но другого рода.

— Наркотики перевозишь, скажи честно, — последовало следующее предположение.

— Нет! — вспыхнула дочь. — Как тебе в голову такая чушь приходит? Будто не знаешь меня. Слушать противно!

— Но ты не говоришь… — всхлипнула мать.

— Мне предстоит помочь одним людям, за это они платят. Больше я тебе ничего не скажу.

Жанна ушла в свою комнату и полночи слышала, как тяжко вздыхала мама, значит, не спала, беспокоилась. Беспокоилась и Жанна о себе, но, как говорится, игра стоит свеч.

Счет в банке открыла утром, потом попрощалась с девчонками и мамой. Позвонила на работу, сообщила, что нашла хорошее место и уходит, выслушивать вопли, мол, раньше должна была предупредить, не стала — повесила трубку. Опять пути отрезаны. Только вот куда новая дорожка заведет?..

7

— Зачем мне такая большая квартира? — ахнула Жанна, когда ее привезли и сказали: будешь жить здесь.

Дом новый, квартиры в нем даже не улучшенной планировки, а совершенно иные, чем в привычных домах. Комнаты огромные, светлые, одна кухня — гуляй хоть на лошади верхом. Человеку, привыкшему к стесненным условиям, это слишком много, потеряться можно.

— Тебе предстоит не только Филиппу понравиться, но и его матери, — сказала Эмма. — А она не любит бедность. Считает, что бедные люди обделены не напрасно, всему виной их лень, тупость и привычка жить в дерьме.

— Да? — ухмыльнулась Жанна. — И кто же его мама?

— Надо отдать ей должное, она своими силами добилась всего, — ответила Эмма. — Начинала челночницей на рынке, ездила за товаром то в Польшу, то в Турцию, то в другие азиатские страны, имела несколько торговых точек. Потом провернула какую-то аферу с ваучерами, сначала активно покупала их у населения, потом вовремя, когда все ловили ворон, выкупила контрольный пакет акций завода, влезла в долги. Управлять посадила Филиппа…

— Но просто так завод, фабрику не отдадут. Мне, например, никто не предлагал ни одной акции. Не каждый даже сотый челночник стал капиталистом. Надо иметь огромные связи, чтобы забрать все себе, — блеснула осведомленностью Жанна.

— Неплохо соображаешь.

— А я математик, умею считать. И работаю бухгалтером, так что знакома с булыжниками на тропе предпринимательства.

— Все правильно, — согласилась Эмма. — Крупное дело забирали избранные, только те, у кого был доступ и связи. Мама Филиппа одна из немногих, кому это удалось благодаря уму, практичности и умению рисковать. У нее был друг — одно из первых лиц города — он и помогал. Ну, что тебе еще о ней сказать… Сейчас у них довольно большое поле деятельности. Мать Филиппа имеет в городе несколько крупных магазинов, торгуют там от диванов до детских игрушек. К тому же ее магазины по всей области разбросаны. У Ирины на паях с сыном мебельный комбинат, управляет им Филипп, это помимо завода…

— Как им удается сидеть на нескольких стульях?

— Удается, когда отлажен режим. Есть у этого семейства и проблемы, например, с тем же заводом, который хотят отнять, но они пока справляются. Сына воспитывала одна. Мать она прекрасная. Замуж не вышла, чтобы Филиппа не обделить любовью и не навесить на него отчима, который, по ее убеждению, отцом все равно не станет.

— Влада ей понравилась?

— Раз она согласилась, чтобы сын женился на ней, то понравилась.

— Но я не Влада.

— Ты умнее.

Жанна прошлась по стадиону — самой большой комнате, бросила взгляд на Ростислава Матвеевича, сидевшего, нахохлившись, как воробей, на подлокотнике кресла, повернулась к Эмме:

— И каков план?

— Сейчас Ирина Захаровна увезла Филиппа развеяться на Бали, вернутся они через неделю. За это время ты должна придумать, как с ним познакомиться и сделать так, чтобы он обратил на тебя внимание.

— А не слишком ли рано? Все же со смерти Влады не прошло и полтора месяца.

— Филипп не монах, — с негативной окраской произнесла Эмма. — По моим наблюдениям, он не может быть один. Общество мамы его не всегда устраивает. Он ходит в клубы, на крытый теннисный корт, посещает спортзалы, слушает классическую музыку, у нас в городе это не проблема…

— Так он интеллектуал? — испугалась Жанна, подозревая, что ее знаний для богатого интеллектуала не хватит.

— Или хочет таковым казаться, — поправила Эмма.

— Ты относишься к нему предвзято, — не поднимая глаз, сказал Ростислав Матвеевич. — Филипп хорошо образован, в отличие от молодых мужчин своего возраста и тем более положения. Кстати, благодаря матери. Она с пеленок занималась его развитием, денег не жалела, учила сына, между прочим, во Франции. Конечно же, у Филиппа выработался и вкус, и запросы выросли.

— Не знаю, может быть, — отмахнулась Эмма, похвала заклятому врагу ей была неприятна. — Пока их нет, Ганнибал познакомит тебя с городом и теми местами, где бывает Филипп.

— Мне с ним надо спать? — напрямую спросила Жанна.

— За двести тысяч ты должна замуж выйти за него, если до этого ничего не выяснишь. Но у меня есть еще одно условие: не влюбись в него. Это тебя погубит, поняла? Думаю, Влада погибла лишь потому, что слишком увлеклась…

— Не беспокойтесь, за такие деньги я влюблюсь только по заказу. А если он на Бали найдет новую жену?

— В таком случае придется его отбить.

Ну что ж, за двести тысяч можно попробовать и отбить. Правда, Жанна никогда не занималась подобными делами, даже не уверена, умеет ли она соблазнять. Конечно, за ней ухаживали молодые и не очень, но…

— Ну и последнее, — прервала ход ее мыслей Эмма. — Чтобы не было недоразумений, подпишем контракт.

— Контракт? — растерялась Жанна. — Ну хорошо… А что в контракте?

— Вот возьми, — передала ей бумаги Эмма. — В двух экземплярах. Здесь оговорено, что ты обязуешься войти в доверие к Филиппу с тем, чтобы найти доказательства его вины либо невиновности. В случае его невиновности ты должна выяснить личность убийцы. За это мы выплачиваем тебе гонорар в размере двести тысяч долларов. Также в договоре предусмотрено: если ты надумаешь бросить дело ввиду опасности или по другим причинам, то обязуешься возместить наши затраты. Завтра же я перечислю на твой счет половину суммы. Это подстраховка, не более.

Жанна подписала. Поставила свою подпись и Эмма, скрепила печатью и отдала один экземпляр договора девушке.

— Отдыхай, — сказала шефиня, заметив озабоченность на лице Жанны. — Кстати, Ганнибал будет присматривать за тобой.

— В каком смысле? — дернулась она. Очень не понравилось слово «присматривать».

— В том смысле, чтобы с тобой ничего не случилось, — успокоила Эмма. — Мне хватит до конца дней мучений из-за Влады. Пока Ганнибал поживет в этой же квартире, таким образом, вы сэкономите время. Помимо всего прочего, ты должна брать уроки у визажиста и стилиста. Придумай, кто ты, чем занимаешься. Тебе надо стать интересной Филиппу. Влада нашла подход к нему. Ну и подумай, что тебе понадобится, я все предоставлю. До встречи. Идем, Ростислав.

Ганнибал повез их домой, а Жанна упала на софу и громко вздохнула. Может, ей все это снится? Ведь полный бред: мама с папой, не примирившиеся со смертью дочери, надумали воздать по заслугам… Почему же бред? Если бы одну из сестер Жанны убили, как она бы поступила? Да костьми легла бы, чтобы достать убийцу и отомстить. Значит, логика в поведении Эммы и Ростислава Матвеевича есть. Все равно тоскливо, потому что назад дороги нет, ей никогда не возместить убытки.

Недолго Жанна находилась в состоянии депрессии, к жизни ее вернули мысли о Владе. Славная была девчонка, открытая и доверчивая. Если бы Жанна не видела фотографий, не поверила б, что ее убили. Главное, почему? С этого и надо начинать…

— А как? — вслух задалась вопросом Жанна. — Я же в этом ничего не смыслю. Но должна. В конце концов, я не глупее всех этих следователей и детективов… А если глупее? У них же есть опыт, знания…

«Назад дороги нет, — гудело в голове, — придется стать умной и копаться в причинах смерти Влады, она ведь последняя жертва Филиппа… не стать бы самой трупом. А у нее есть телохранитель Ганнибал! Между прочим, телохранители не спасают…»

— О-о-ой, — застонала Жанна. — Вот что значит бешеные деньги. А я, быть может, никогда и не увижу их. Все, все, все! Не думать об этом, а то крыша поедет. Она мне еще пригодится.

Приехал Ганнибал и добровольно возложил на себя обязанности повара, тоже неплохо. Полночи Жанна думала, с чего начинать, в общем-то план составила.

Утром села в машину, Ганнибал знакомил Жанну с городом, много он не говорил, а, выезжая на новую улицу, лишь сообщал ее название.

— Отвези меня туда, где жила Влада, — попросила девушка.

Ни вполне законного вопроса — зачем, ни удивления, ни каких-то других чувств на лице, обозначающих отношение к просьбе, с его стороны не последовало. Он крутанул руль, машина развернулась, через полчаса были на месте, о чем и сообщил Ганнибал:

— Здесь.

Дом был, как две капли воды, похож на тот, где поселили Жанну. Видимо, по одному проекту строила одна фирма. Три этажа, первый — гаражи, второй и третий, квартиры, то есть каждая квартира в двух уровнях.

— А где была ее квартира? — спросила Жанна.

— Посередине, — лаконично ответил Ганнибал.

Значит, третья. Хоть с левого края, хоть с правого, а все равно третья. Квартир всего пять. Соседи должны знать Владу, она ведь была общительная. Недолго думая, Жанна, бросив Ганнибалу: «Жди», — вышла из автомобиля и завернула за угол дома, потому что вход в квартиры с другой стороны. Позвонила в одну — никто не ответил. Позвонила в другую, послышался женский голос:

— Кто?

— Извините, пожалуйста, за беспокойство. Здесь в третьей квартире жила моя подруга Влада, вы не знаете, где она?

— Ничего не знаю.

Жанна позвонила еще в одну квартиру, опять последовал тот же вопрос «кто?», она повторила, что ищет подругу.

— Убили твою Владу, — сказал старушечий голос.

— Как убили?!

— Ножом.

— Послушайте, женщина, вы не могли бы рассказать… Если меня боитесь впускать, то выйдите. Очень вас прошу.

— Сейчас оденусь. — Через пару минут дверь открылась, но старушка разглядывала Жанну через цепочку. — Ты одна?

— Одна, — ответила Жанна. — Скажите, как… почему ее убили?

— Это мне неизвестно. Хорошая девушка была, веселая, уважительная. Почти два месяца назад я видела ее вечером, а утром к ней приехал жених. Он милицию вызвал. Ох, несчастье… А ты почему не знаешь, раз подруга?

— Живу в другом городе, приехала навестить ее… — Жанна изображала потрясение, чтобы старушка не заподозрила обмана, она вон какая умная, сообразила, что подруга должна знать об убийстве. — Подробностей вы не знаете?

— Да их никто не знает, милая.

— А кроме жениха, к ней кто-нибудь приходил?

— Приходила одна… видно, подружка. Пару раз я ее видела в окно.

— Как она выглядит? — Может, Эмма и Ростислав Матвеевич знакомы с этой подругой?

— Ну, как… — задумалась старушка, приподняв плечи. — Бледненькая. Нынче все красят лицо, а она нет, даже без губной помады ходит. Оттого и не разглядела я, как выглядит.

— Возраста какого?

— Да кто ж сейчас разберет, какого вы возраста? — вновь пожала плечами старушка. — В мое время двадцать пять стукнуло, а даешь все сорок пять. На вид она молодая, как Влада. Ты в милиции поспрашивай, они должны знать про всех.

— Спасибо, обязательно спрошу. Скажите, а в тот вечер, когда ее… к ней кто-нибудь приходил?

— Не видела.

— А кто-нибудь дружил с Владой из этого дома?

— Она частенько разговаривала с Любкой из первой квартиры. Дома ее сейчас нет, она работает, хотя ей и незачем, муж при деньгах. Ты в субботу приходи, обязательно застанешь ее. Любка дома сама убирается. Денег жалко на домработницу, что ли?

— Спасибо, до свидания.

Идя к машине, Жанна остановилась — пятиэтажный дом напротив привлек ее внимание. Оглянувшись, она провела невидимую линию от окон Влады к окнам пятиэтажки. Вдруг кто-то из этих окон видел, что происходило у Влады? С другой стороны, раз ей пришла такая мысль, то следователям и подавно, и они наверняка опросили жильцов. Но другого пути нет. В кино поступают так же: опрашивают соседей, друзей, жильцов из домов напротив. Так ведь они же органы, имеют право, а под каким видом Жанне проводить опрос? Подумать надо. И придумать, как закрутить с королем Филиппом роман — мазохистка Эмма настаивает на романе, никак не меньше. Будто нельзя просто подружить немножко, что-то спать с ним не хочется — с убийцей.

Жанна открыла дверцу со стороны водителя:

— Ганнибал, я хочу за руль.

— С ума сошла? — покосился он на нее. — Такой машина угробишь!

— Ты же рядом, всегда успеешь нажать на тормоза и перехватить руль, — беспечно улыбнулась она. — Мне нужно научиться хорошо управлять. Я же скоро куплю машину…

— Ты сначала выживи, — буркнул он, вылезая из авто.

М-да, хорошенькие перспективы у нее, если даже каннибал понимает, чем ей грозит новая высокооплачиваемая работа.

Три последующих дня Жанна ездила с Ганнибалом по городу, заучивая расположение улиц, зданий, магазинов, кафе и так далее. Зачастую она садилась за руль и под ворчание телохранителя с горем пополам вела автомобиль. Допросы возможных свидетелей Жанна отставила, решила не спешить. Прежде надо составить с математической точностью планы не только в отношении Филиппа, но и продумать: кому и какие вопросы задавать, с кем встретиться, о мерах предосторожности. А то понеслась словно угорелая в дом Влады узнавать, как ее убили! Неразумно. Раз Жанна взялась за исполнение тяжелой и опасной миссии, то обязана предусмотреть неожиданные повороты. Кстати, неплохо научиться ненавязчиво заставлять людей делать то, что хочется ей. Для этой цели она приобрела доступную литературу по психологии и каждую свободную минуту читала. Вот где куча советов, как манипулировать людьми! Запомнить бы! Некоторые заключения психологов записывала, чтобы не забыть и обдумать их, а один практический совет, усовершенствованный на досуге, решила воплотить в жизнь при знакомстве с Филиппом.

К концу четвертого дня приехали Эмма и Ростислав Матвеевич, последний уселся в кресло и приготовился скучать. Снежная леди начала с выволочки:

— Почему не ходишь к визажисту и стилисту?

— Экономлю ваши деньги.

— Филиппу нравятся девушки отшлифованные, а не от сохи…

— Не беспокойтесь, — перебила ее Жанна. — Моя задача заинтересовать его, так? А как я это буду делать — мои проблемы. Думаю, он не клюнет на девушек, похожих на… Владу. — Не стала упоминать дочь, чтобы не причинять лишней боли. — Он любит неординарность? Я буду неординарной.

— Не ошибись, — переживала Эмма. — Продумала, что тебе нужно?

— Да, — уверенно кивнула головой Жанна. — Во-первых, парик…

Ростислав Матвеевич достал записную книжку и принялся безучастно заносить в нее требования Жанны.

— Во-вторых, — продолжила перечислять она, — простая по стилю одежда, то есть не то, что я буду носить для Филиппа. Вы же не разрешили мне брать мою одежду, сейчас бы она очень пригодилась. Мне нужны подробности… (Придется упомянуть дочь.) Нужны подробности смерти вашей дочери, детектива и Влады. С людьми, кто занимался этими убийствами, можете устроить встречу?

— Хм… — задумалась Эмма. — Я посмотрю, что можно сделать. Во всяком случае, у меня есть материалы по дочери. Я встречалась с некоторыми людьми, иногда платила за информацию, потом все записывала.

— Этого, думаю, будет недостаточно, — мягко сказала Жанна, глядя на Эмму с жалостью, она понимала эту женщину и ее желание найти убийцу дочери. А как сейчас родителям Влады? Как ее маленький сын? — Есть еще личные впечатления, а не просто информация…

— Я боюсь, Жанна, что кто-нибудь из тех, с кем ты будешь разговаривать, продаст тебя Филиппу, — высказала Эмма серьезные опасения.

— А вы найдите таких, кто не продаст.

— Хорошо, попытаюсь.

— Потом… мне нужна машина. Хорошая. Импортная.

— Зачем тебе машина? — встрепенулся Ганнибал.

— Ездить на ней, — огрызнулась Жанна.

— Научись ездить, а не руль крутить…

— Машина запланирована, — пресекла дальнейшие возмущения Ганнибала Эмма. — Мы недаром тебя учили водить, Филиппу нравится, когда за рулем женщина. К тому же без машины ты не обойдешься, так что это не проблема, получишь ее завтра вместе с водительским удостоверением. Извини, ты новичок за рулем, поэтому машину мы предоставим не новую… «Дэу» тебя устроит?

— Устроит. Да, чуть не забыла! Вы не знаете, что за подруга была у Влады?

— Подруга? — Брови Эммы поползли вверх.

— Мне сказала бабка из дома, где жила Влада, что к ней пару раз приходила девушка, она решила, что это ее подруга, внешность не разглядела.

— Значит, неприметная девушка, — произнесла Эмма задумчиво.

— Ну, в общем-то да, неприметная. Бабуля сказала, что она не пользуется косметикой, даже губ не красит.

— Не красит… — повторила Эмма. — Молодая девушка и не пользуется косметикой?

— Да. Неплохо было бы с ней увидеться, она может знать какие-то подробности из жизни Влады и Филиппа…

— Влада нам не говорила, что у нее есть подруга.

— А ты хотела, чтобы она ни с кем не общалась? — подал голос Ростислав Матвеевич. — Влада прожила здесь почти полгода, у нее должны были появиться не только подруги, но и друзья среди мужчин. Не тебе же выкладывать женские секреты?

— Я думаю, где искать подругу, о которой мы ничего не знаем, — повысила тон Эмма. («Она придает значение абсолютно всему, наверное, это правильно и надо взять на вооружение», — думала в это же время Жанна.) — Послушай меня, Жанна, ты будешь иметь дело с очень опасными людьми, поэтому, прошу тебя, обо всех новых друзьях и недоброжелателях докладывай мне, поняла? Видишь, к чему приводит беспечность? Что это за девушка, откуда она взялась? Вдруг ее подослал Филипп?

— Ой, Эмма, не неси чепухи, — поморщился Ростислав Матвеевич.

— Лучше перестраховаться, — отрезала она. — Я подумаю, как найти предполагаемую подругу Влады, которая наплевательски относится к своей внешности, но не гарантирую…

— Мне кажется, вы, Эмма, слишком большое значение придаете той девушке, — принялась успокаивать ее Жанна, шефиня явно нервничала. — Но если найдете ее, будет неплохо. У меня есть еще одна просьба… мне нужен пистолет. (Три пары глаз уставились на нее с изумлением.) Я же боюсь.

— Не бойся, я с тебя глаза не спущу, — пообещал Ганнибал.

— А когда я буду спать с его величеством Филиппом, ты тоже «глаза не спустишь» с меня? — съехидничала Жанна.

— Обязательно, — утвердительно кивнул он на полном серьезе.

— А ты умеешь обращаться с пистолетом? — спросила Эмма.

— Откуда мне уметь? — в свою очередь, удивилась Жанна. — Я не состояла в преступных группировках.

— Эмма, ей нужен пистолет, — согласился с подопечной Ростислав Матвеевич. — Ганнибал научит, как с ним обращаться.

Эмма отнеслась к просьбе, слава богу, ответственно:

— Пистолет я привезу, но позволь напомнить: это не игрушка.

— Знаю, — сказала Жанна. — Мне будет спокойней с ним.

— Филипп с матерью приезжают завтра. У тебя все?

— Пока все, — ответила Жанна, считая в уме, так ли это? Когда Эмма и Ростислав Матвеевич ушли, она покосилась на Ганнибала: — Владу ты тоже охранял?

— Нет.

Ну, теперь есть надежда, что он схватит Филиппа прежде, чем тот убьет ее. Итак, главная цель: чтобы из миллиона людей Филя запомнил Жанну. Что там пишут психологи на этот счет? Она завалилась на диван с книгой.

8

Филипп припарковал «Лексус-RX300» у тротуара — это как раз то, что нужно. Жанна устала мотаться за ним по пятам. Никак не удавалось устроить запланированный казус. Она втиснула свою машину между его «Лексусом» и скромненькой отечественной тачкой. К отечественной подъехала вплотную, между авто Филиппа и ее машиной осталось всего метра три, выключила мотор и ждала. Долго пришлось ждать, Жанна думала, его величество никогда не выйдет из супермаркета. Вышел. Она завела мотор…

Филипп бросил пакеты на заднее сиденье, сел за руль и тронулся с места. Одновременно Жанна как сдаст назад…

Бах!!! Столкновение состоялось.

— Что вы наделали! — выскочила Жанна из машины. — Господи! Вы куда смотрели? Не умеете управлять, не садились бы за руль!

— Девушка, вы виноваты… — выходя из авто, начал он, но…

— Я?! — не дала ему продолжить Жанна, при всем при том не скандалила. Скандалистка — это отвратительно, а растерянность, беспомощность, достоинство — самое то. — Я виновата?! Ну, это уж… Посмотрите, сколько за вашим катафалком места! Неужели было трудно сначала сдать назад? А у меня полметра не было между мной и вон той телегой…

— Повторяю, девушка, вина ваша, вы…

— Это вы угробили мою машину! — Жанна заметалась возле автомобилей. — Мою красавицу кореяночку… (правда, сильно потрепанную, но это не важно) своим катафалком! Все, я с вами не желаю разговаривать. Звоните в дорожно-транспортную службу, страховым агентам, хоть в ФСБ! А я позвоню своим страховым агентам. Они установят виновника.

У Филиппа уже были проблемы с сотрудниками дорожно-транспортной службы — именно этот факт выяснила Жанна, прежде чем идти на таран. У него забирали права, потом ему приходилось откупаться большими суммами, чтобы получить права назад. Вряд ли он захочет иметь дело с ДПС — в этом расчет Жанны. И она оказалась права — потому что математик!

— Погодите, постойте, — пытался остановить ее он, что было сделать невозможно, она бегала вокруг машин и стонала. — Да остановитесь, черт возьми!

— Вы еще и кричите? — остановилась Жанна, хлопая обиженными глазами. — На меня! Замечательно! Что вам еще нужно? Звоните сейчас же!

— У меня есть предложение, — процедил Филипп. — Хорошо, я виноват. Но вы представляете, сколько времени уйдет на выяснение, кто кого ударил, на составление бумаг? Давайте сделаем так: сейчас я позвоню в ремонтную мастерскую, они заберут наши автомобили и отремонтируют.

— Прекрасно! А кто мне оплатит? У меня же игрушечка, а не машина, не то что ваш катафалк. (А «катафалк» стоит почти четверть гонорара Жанны, в отличие от ее «Дэу» — просветил Ганнибал.) За ее ремонт сдерут…

— Я оплачу ваш ремонт. У меня нет времени на волокиту.

— А как я теперь домой вернусь? — обнаглела Жанна. Надеялась, что он возьмет такси и проводит ее домой, а там слово за слово…

— Я оплачу такси.

Жанна взглянула на кореяночку, всхлипнула и согласилась:

— Так и быть, звоните.

Пока ждали, он курил, она, спрятав руки в карманы полушубка из чернобурки, предоставленного Эммой, искоса поглядывала на него. Надо же, рядом с ней стоит убийца, возможно, скрытый маньяк, который пресытился богатой жизнью по горло и нашел способ щекотать нервы. Интересно, он не пришьет ее из-за шикарного катафалка? Этот красивый урод на все способен.

Мастера забрали автомобили, Жанна записала их номера, адрес, телефоны, потом подошла к Филиппу:

— Простите, какой ваш номер телефона?

— Вы собираетесь мне звонить? — ужаснулся он.

— Конечно! Если ремонт меня не устроит…

— Устроит, — заверил он. — Это лучшие мастера в городе.

Желание не видеть и не слышать Жанну читалось довольно легко. Ну, это его проблемы. Она вежливо, но настойчиво попросила:

— И все же дайте ваш номер, а то потом ищи вас.

Он продиктовал цифры, поймал такси, зло захлопнул за Жанной дверцу:

— Всего хорошего!

Теперь Филипп запомнил ее на всю жизнь и при встрече не ошибется.

Выруливая с места стоянки и следуя за такси, Ганнибал рычал:

— Я тебя сам убью! Угробила! Угробила такой машину! Ненормальная! Нет, убью, клянусь мамой.

Дома ругательства Ганнибала Жанна пропустила мимо ушей, она обдумывала следующий этап навязывания. Надо дать Филиппу отойти от шока, при этом обязательно попадаться ему на глаза, чтобы не забыл о ее существовании, потом пойти на сближение. Может, и спать с ним не придется, он раньше попытается прикончить ее?

Эмма приехала вечером вместе с Ростиславом Матвеевичем, который никогда не участвовал в составлении планов. Видимо, не верил в успех безнадежного дела, но ни слова возражения не произносил. Выслушав раскаты грома от Ганнибала, как «эта ненормальная угробила машину», Эмма удивилась:

— Ты начала со скандала? Тебе не кажется, что это неудачный способ обратить на себя внимание?

— Ростислав Матвеевич говорил, в мою задачу входит спровоцировать его на покушение. Покуситься он должен на меня, чего я и добиваюсь.

— Это не совсем то, чего жду от тебя. Я хочу точно знать, кто убил Нину, и получить стопроцентные доказательства.

— А вы считаете, если я буду спать с ним, он мне расскажет, как убивал? — съязвила Жанна. — Такие вещи даже любимой и верной жене не рассказывают, неужели вы не понимаете?

— Конечно, — согласилась она. — Но при тесных контактах выясняется много полезного, из чего можно сделать соответствующие выводы. При тесном контакте ты станешь вхожа в его дом и сможешь найти необходимые доказательства…

— Попробую установить пока приятельский контакт, — пообещала Жанна, сегодня Эмма ее раздражала. — Вы узнали, куда он пойдет в ближайшие дни?

— Естественно.

У Эммы безотказно работала служба стукачей — Жанна уже убедилась. Где она брала сведения — неизвестно, но знала о планах Филиппа, будто сама составляла ему распорядок на неделю. Достав из сумки прямоугольный листок, Эмма протянула его Жанне:

— В субботу он идет на концерт. Вот твой билет, места рядом.

— Ух ты! — без восторга произнесла Жанна, забирая билет. — Но до субботы почти неделя, мне бы хотелось раньше с ним встретиться. А он пойдет один?

— Да. После убийства Влады он везде бывает один.

Ганнибал привез материалы Эммы по дочери — увесистую папку. Кинул на тахту, где Жанна изучала типы характеров, темпераменты и прочий кошмар под названием «психология». Всей жизни не хватит, чтобы разобраться. Раскрыв папку Эммы, она уточнила:

— Ганнибал, а тебя Филипп знает?

— Нет, — ответил тот, как всегда, лаконично.

— Хорошо.

И переключилась на папку. Записи набраны на компьютере, пояснения Эммы написаны вручную и на полях. Жанна внимательно читала, а то и перечитывала по нескольку раз каждую фразу. Наверное, было бы неплохо порасспросить Эмму с Ростиславом Матвеевичем, но она не решалась говорить с ними на эту тему. Хоть боль и чужая, а знать, что ты ее причиняешь, — нет, это не для Жанны. Первый раз прочла и впала в уныние — слишком много всего непонятного. А если мысленно восстановить картину? Более внимательно прочла второй раз…

Застреленную дочь Эммы нашли на полу спальни в полутора метрах от кровати, у раскрытого шкафа. Две пули всадил негодяй: одну — в спину, вторую — в грудь. Но негодяя Филиппа не было в городе. У него твердое алиби, значит, стрелял наемный убийца (вывод Эммы на полях). Одно из предположений следствия — убийца пришел за драгоценной жизнью Филиппа, пробрался в дом, не нашел его. Тогда застрелил жену, которая заметила у себя в доме постороннего с оружием. В общем, ему ничего не оставалось делать.

— А если так и было? — пожимала плечами Жанна. — В таком случае должны быть причины, за что Филю хотели грохнуть.

Выстрелы слышал сосед, стреляли без глушителя. Но тот принял выстрелы за хлопки выхлопной трубы автомобиля, поэтому не вызвал милицию. Само собой, убийцу он не видел. Еще: убили Нину примерно в двенадцать ночи. Далее Жанна считала, загибая пальцы на руке, предположительные версии вместе с мотивами.

Ограбление — два. Грабитель забрался в дом, а там женщина. Он выстрелил в нее два раза и убежал, почти не ограбив. Так, взял ерунду — бриллиантовые сережки, два колечка тоже с бриллиантами, все снял с убитой. Кстати, шкаф был раскрыт, значит, он второпях просмотрел карманы.

Месть — три. Некто решил отомстить Нине — тоже версия осталась без подтверждения, явных врагов у нее не было.

Деятельность Филиппа, проще говоря, работа — это уже было. Конфликты с партнерами — у кого их нет? Но компромат на партнеров не найден, версия осталась пустым звуком.

— Если партнеры на него зуб имеют, то почему Филю до сих пор не убили? — вслух рассуждала Жанна. — Между прочим! Зачем партнерам убивать жену? Если бы грохнули Филиппа, а заодно и ее — тогда понятно, убрали свидетельницу.

Следующую идею подала мать Филиппа Ирина Захаровна — четыре. Невестка, скорее всего, связалась с преступной группировкой, которая наказала ее своим способом.

— Хоть бы одна свекровь сказала: я люблю свою невестку, — тут же после прочтения комментировала Жанна. — И ни одной невестки я еще не встречала, чтобы обожала свекровь.

Ирина Захаровна неоднократно замечала невестку в обществе подозрительных типов, среди них были и личности кавказского происхождения. Однако никаких существенных подтверждений опять не нашлось. Комментарий Эммы написан маркером на печатном тексте крупными буквами — «гадюка». Гадюка, надо полагать, мама Филиппа.

— Все какое-то надуманное, — вздохнула Жанна и крикнула: — Ганнибал! (Он появился в дверях.) С Ниной ты был знаком?

— Конечно! — поднял он брови, будто она обязана знать.

— Ты с ней встречался?

— Я с ней не встречался. Я передавал от моей мамы передачи.

— Это одно и то же, — пробормотала Жанна, снова уткнувшись в листы. — Во всяком случае, одно лицо кавказской внешности я нашла, но свидетель, к сожалению, бесполезный.

Труп обнаружила через сутки после убийства Ирина Захаровна. Сын находился в отъезде, звонил ей, беспокоился, что жена не берет трубку. «Гадюка» поехала к невестке домой. Дверь была открыта, Ирина Захаровна вошла, позвала невестку и… обнаружила в спальне застреленной.

Друзья и знакомые Филиппа и Нины ничего толком не показали. Одни говорили, что они жили душа в душу. Другие, что ссорились. Порочных связей за обоими не числилось…

— Я не справлюсь, — отбросила папку Жанна. — Единственная удобоваримая версия — ограбление. Кажется, горе Эмму и Ростика сделало параноиками. Ну, с чего они взяли, что Филя заказал их дочь? Высокообразованный человек заказывает собственную жену? Глупо.

«Двести тысяч! — буравили мозг два слова. — Двести тысяч, а в рублях сумма исчисляется миллионами. Не украденные деньги, не отнятые у кого-то, а за-ра-бо-тан-ны-е. Но как их заработать, как?» Жанна села:

— Я математик. Я очень неплохой математик. А математика — это логика… цифр, черт возьми! Цифры и люди — бо-ольшая разница. Как же быть?

Следователи не смогли распутать, я и подавно… А выхода нет. Мне надо найти доказательства либо вины Филиппа, либо убийцу… Думать надо, думать.

И она снова взялась за папку.

Следующая «неожиданная» встреча состоялась через два дня. Позвонила Эмма и сказала, что Филипп изменил планы, после работы он идет в бассейн.

— Но в бассейне потребуют пропуск…

— Там сидит врач. Он выписывает одноразовый пропуск.

Жанна поехала в спортивный магазин, купила купальник, шапочку и резиновые шлепанцы, потом Ганнибал отвез ее к бассейну, где она ждала Филиппа. И думала, думала об убийстве Нины.

Версия с неудавшимся ограблением легко рассыпалась. А виной тому очень важная деталь: Влада. Ее-то кто убил? Опять грабитель? И так неудачно совпало: Влада имела очень близкое отношение к Филиппу, за спиной которого уже есть два трупа. Даже дураку понятно, что таких совпадений не бывает, а Жанна неглупая. Значит, все же Филипп? А почему нет? Подумаешь, интеллектуал! Один садист во время войны пытал людей под классическую музыку — про это даже фильм сняли.

Вошла почти сразу же за Филиппом, приняла душ и двинула к бассейну. Он плавал. Замочить троих — и жить как ни в чем не бывало! Ничего, пусть наслаждается перед долгим тюремным сроком, в камере он не поплавает. Жанна дождалась, когда Филя стал выходить из воды, и появилась прямо перед ним. Тут же отступила, будто он сию минуту собрался ее убить:

— Вы?!

— Вы? — не обрадовался и Филипп.

— Как идет ремонт? — строго спросила она.

— Ваша машина будет лучше, чем до столкновения.

Жанна прошествовала к другой дорожке — на сегодня общения достаточно. Из воды она, плавая на спине, наблюдала за ним. Филипп, вытираясь полотенцем, очень неласково смотрел в ее сторону. Фу, какое жуткое у него лицо, хоть и красивое. Да с ним лечь в постель Жанна не согласилась бы ни за какие деньги… даже за двести тысяч долларов. На тумбе неподалеку от него сидел Ганнибал в плавках, скрестив на груди руки. Жанна перевернулась и поплыла, хохотнув:

— Ну-ну, попробуй, убей меня.

До концерта три дня.

— Эмма… — обратилась к ней Жанна, когда шефы привезли ей то, что она просила: парик, скромную, но добротную одежду. — Помните, я еще просила устроить встречу с теми, кто работал над… ну, расследовал…

— Я ничего не забываю, — сказала Эмма. — Понимаешь, нет у меня уверенности ни в одном человеке, боюсь за тебя. Но есть вариант: интересующую тебя информацию буду добывать я сама.

— Но вы, не я, — мягко сказала Жанна. — И потом, у меня есть парик, одежда, изменю внешность…

— Все равно опасно. Напиши список вопросов, а я буду записывать наши беседы на диктофон. Если понадобится, еще и еще встречусь с нужными людьми и переговорю с ними.

— Идет, — согласилась Жанна.

— Что еще? — Эмма чутко уловила некоторую неуверенность в Жанне.

— Одна проблема, — решила признаться та. — Я читала классическую литературу, но с классической музыкой знакома на уровне примитива, уроки у моря мне мало помогли. На симфонических концертах бывала только с классом, когда училась в школе. Редко. И это было очень давно.

— Странно, ты мне показалась развитой девушкой. Но это же не проблема, почитай о композиторах, информацию о них найдем. Послушай музыку, Ганнибал привезет диски. Филипп отлично ориентируется в музыке, это необходимо и для тебя, чтобы были общие интересы.

— Вы меня пугаете. За три дня, боюсь, не осилю…

— Хотя бы в общих чертах. — Эмма улыбнулась, правда, кисло.

Оставшееся время Жанна посвятила изучению классиков, в голове образовалась путаница. И это с ее-то памятью! А вдруг знания вообще не пригодятся? Во всяком случае, надо узнать программу и пройтись по конкретным композиторам, чтобы в случае необходимости блеснуть эрудицией. Жанна забросила книжки по музыкальной литературе, а время концерта приближалось, встал вопрос — во что одеться. Позвонила Эмме и спросила, в чем ходят на концерты классической музыки, та дала неплохие рекомендации:

— У нас в подавляющем большинстве на такие концерты ходят люди интеллигентные, значит, бедные. Одеваются они в лучшее, что есть, а это в основном одежда из секонд-хендов. Тебе такой вариант не годится. Филипп — человек с утонченным вкусом, для него важна внешняя сторона. Дать телефон стилиста?

— Нет, я не хочу выглядеть лошадью с седлом для верблюда. Мне просто нужно знать, как одеться, а во что — выберу сама.

— Подбери хорошее платье, оно ни в коем случае не должно быть будничным, в то же время и не вечерним, у тебя в гардеробе выбор большой. Подбери туфли, сумочку по цвету. Да, в филармонии холодновато, учти это.

— Поняла, — и положила трубку.

Жанна открыла шкаф. Так, прежде всего надо показать ноги, хотя он видел их в бассейне, но ноги на каблуках выглядят потрясно. Жанна нашла облегающее платье из темно-вишневой ткани до колен (длина как раз для филармонии), открытое впереди, но с длинными рукавами. Что еще к нему надеть, чтобы не замерзнуть? Шалей нет. Есть палантины, кажется, из кашемира. По цвету не подошли. Ах нет, один с ярким восточным рисунком добавит легкомысленности. И тепло. Теперь туфли и сумочка… Какой же цвет должен быть к этому безумному наряду? Жанна признала: иметь пять вещей в гардеробе куда практичней — голова не болит, во что нарядиться. Превалирующий цвет палантина светлая охра, к счастью, туфли с сумочкой такого же цвета есть. Немножко броско… впрочем, для обольщения годится. Но Жанна решила проконсультироваться у Ганнибала, он все же мужчина. Выйдя к нему в гостиную, где он ремонтировал часы, она спросила:

— Скажи, как я выгляжу?

Он поднял на нее глаза и бросил:

— Отпад.

Как обругал! Но, видимо, по-другому не умеет говорить комплименты, а «отпад», наверное, и есть комплимент. Значит, сойдет. Далее Жанна позвонила в филармонию и спросила, что в субботней программе. Первое отделение итальянские классики восемнадцатого века, второе — Шуман и Шуберт. Жанна вздохнула:

— Во втором отделении я сдохну. Ну, не дружу я с Шуманом и Шубертом, пусть хоть распнут меня.

Завалившись на диван, она отыскала раздел в учебнике для музыкальных школ и принялась читать. При том поставила диск с записями «Пинк Флойд», который привезла с собой, так лучше усвоится.

9

Приехала за пять минут до начала, вышла из такси, заскользила в туфлях на высоких каблуках к входу. Двенадцатое марта, а холод просто собачий. Благополучно добравшись до стеклянных дверей, Жанна взялась за ручку и взмолилась: боже, помоги. Филипп должен быть на месте, и точно: увидела его, когда подошла к ряду. Продвигаясь с извинениями к своему месту, напустила вид, будто попросту не заметила его, села и обратилась к нему:

— Извините, у вас есть программка, я не успела ку… Это вы?!

— Добрый вечер, — буркнул он, отдавая программку.

Недоволен. Не рад. Уткнувшись в программку, Жанна пробубнила:

— Вот уж не думала, что человек, разъезжающий на крутой машине, ходит на концерты классической музыки.

— Я тоже не думал, что девушки вашего склада еще и музыку слушают.

— Ха! — бросила Жанна, вернув ему программку.

Первое отделение неожиданно произвело сильное впечатление, Жанна увлеклась до того, что иногда забывала, зачем пришла сюда. Когда вспоминала, думала: «Попадись мне хоть один психолог! Насоветовали! Эпатаж — лучшее средство привлечь объект! И что теперь делать? Филя мою физиономию не выносит, дружбы у нас не получится, Эмма меня задушит. Поздно сожалеть, своими мозгами надо думать, а не чужими. Ничего, я его так достану, так надоем, что он волей-неволей вынужден будет со мной общаться. А там я раскрою ему свой богатый внутренний мир, настолько богатый, что ему станет завидно и он нападет на меня — маньяки не выносят людей лучше их. Интересно, как с Владой развивались отношения, если дошло до женитьбы? Что она в нем нашла?» Закончилось первое отделение.

Жанна походила по фойе, не забывая ставить ногу от бедра, как учили летом, купила программку. Взглянув в зеркало, чуть не упала: «Это я такая красивая или освещение особенное?» Все же она выглядит блистательно — вот что значит одежда и хорошая косметика. Правда, в столь изысканном наряде больше никого не было, но король Филипп тоже одет в костюмчик не за две тысячи рублей. Повеселев, она вернулась на место, началось второе отделение и, как ей показалось, вялое. Может, у нее предвзятое отношение к Шуману и Шуберту? Нет, певица так заунывно пела, что хотелось вторить ей завываниям…

— Скучно? — ехидно спросил Филипп.

Пошел на контакт! Что же ему ответить? А если правду?

— Терпеть не могу Шумана и Шуберта.

— Зачем же тогда пришли на концерт?

— Из-за первого отделения. Еще хочу понять, почему другие любят этих авторов, может, со мной что-то не так?

Он прыснул в кулак:

— Верно, с вами что-то не так.

— На что вы намекаете?

— На то же, что и вы.

Обернулись две бабки возраста египетских пирамид, сидевшие впереди. Одна из них, с серебряными волосами и ярко накрашенными губами, строго проскрипела:

— Молодые люди, не забывайте, где находитесь.

— Они не туда попали, — надменно произнесла вторая с бусами на шее.

Жанна извинилась перед бабушками, уставилась на сцену. Кое-что ее устроило из второго отделения, но все равно тоска зеленая. С Филиппом больше не переговаривались, Жанна в его сторону даже не смотрела, а он, видела боковым зрением, нет-нет да поглядывал на нее. Наметил новую жертву? Значит, после концерта он предложит выпить в баре…

После концерта он не заговорил с ней, а ушел в гардероб. М-да, не произвела на его величество должного впечатления или произвела, да не то. Оделась, вышла из филармонии, Филипп как раз поймал такси, но, увидев Жанну, открыл дверцу:

— Прошу вас.

— Это же вы поймали такси… — сказала она, радуясь, что он решил продолжить знакомство.

— У вас коленки замерзнут, — усмехнулся он. — Я уступаю вам машину.

— Спасибо, — буркнула Жанна, садясь в такси. — Да, кстати, как поживает моя машина?

— Ваша и моя машины, которые вы разбили, поживают прекрасно за мои деньги. Вскоре вы ее получите.

И захлопнул дверцу, урод!

Ужин проходил с Ганнибалом-каннибалом. Вот человек — ни лишнего слова, ни эмоций, а еще с юга. Впрочем, эмоции случаются, когда Жанна его выводит, он взрывается, как бочка с порохом. Но так не бывает, чтобы человеку не хотелось просто поговорить. Она понаблюдала, как он поглощал пищу, спросила:

— Когда ты познакомился с Эммой и Ростиславом Матвеевичем?

— В детстве.

— Работаешь у них?

— Да.

Других тем нет. Не о музыке же с ним говорить. Ладно, надо идти и думать, составить список вопросов для Эммы.

Жанна легла на живот, положив перед собой папку с чистым листом, и не писала, смотрела вдаль. До сих пор простые мелодии, щемящие и торжественные, воздушные и волнующие, звучали в ушах. Неужели и в восемнадцатом веке люди чувствовали то же, что сейчас? Жанна счастливая: она живет, видит, слышит. А Влада никогда не услышит и не увидит, потому что ее нет. Почему-то в связи с сегодняшней музыкой Жанна думала о ней. Так странно: нет. За те два с половиной месяца, что знала ее, сказала бы о ней: она была безоблачной. Наверное, жилось Владе нелегко, как живется многим, но она была безоблачной, светлой и открытой. Жанна с ней не подружилась, а могла бы, теперь не подружится, ведь ее нет. И Жанны может не стать. Все — вода, музыка, небо — останутся, а ее не станет, как не стало Влады, Нины и детектива.

— Я найду доказательства, обязана найти, — убеждала она себя и вдруг подскочила: — Суббота! Соседка Влады в субботу… я же наметила… Пропустила! Стоп, стоп. Бабка сказала, что в субботу она обязательно будет дома, но не сказала, что в воскресенье ее не будет. Завтра утром поеду.

Приготовив парик и одежду «не для Филиппа», Жанна вновь улеглась на живот, раскрыла папку Эммы. Какой же надо быть одержимой, чтобы в течение двух лет скрупулезно собирать материалы по убитой дочери, не жалеть ни денег, ни сил. Читая, Жанна на отдельный лист записывала вопросы.

— Вы Люба?

— Да. А вы кто?

Приятная и симпатичная женщина лет тридцати пяти смотрела на Жанну настороженно, чуть приоткрыв дверь.

— Я подруга Влады. Приехала к ней и узнала…

— Сочувствую вам.

— Понимаю, вы меня не знаете, но не могли бы со мной поговорить? Мне очень нужно… — осталось добавить: выяснить, как убита Влада, хочу знать подробности, кто был у нее в тот вечер, где она была. Жанна потупилась, кусая губы, ведь ее напористость может оттолкнуть.

— Подождите, сейчас оденусь и выйду. Извините, не могу пригласить. Дома муж, он запретил мне разговаривать о Владе с кем бы то ни было.

Через пять минут, когда Жанна шла с Любой по переулку, она, волнуясь, спросила:

— Вы с Владой дружили?

— Не скажу, что дружили. Иногда чай пили то у нее, то у меня. Славная была девушка… а убийцу не нашли. Да и вряд ли найдут.

— Ну почему же? Найдут, — заверила Жанна. — Просто это сложно. А как вы думаете, что произошло в тот вечер? Я слышала, ее убили вечером…

— Ночью, — поправила Люба. — Но я не знаю, что там произошло. Накануне Влада была у меня вечером, хотела показать свое свадебное платье. Я отказалась пойти к ней, готовила ужин, вот-вот муж должен был приехать. Ей кто-то позвонил на сотовый, она засобиралась. Сказала, что знакомая обещала навестить, скоро придет к ней. Вот и все.

— Простите, подруга позвонила? — уточнила Жанна.

— Влада никогда не упоминала подруг, кажется, у нее их не было, иначе она так и сказала бы: звонила подруга. Но она обрадовалась.

— А когда Влада говорила с ней по телефону, имя называла?

— Называла, но я, простите, не помню. Не вслушивалась.

— Она пришла? Знакомая? Вы ее видели?

— Не видела. Было начало десятого, когда Влада убежала к себе, почти сразу приехал мой муж. А на следующий день жених Влады обнаружил ее…

— Жених? Она рассказывала о нем?

— Немного. Влада влюблена в него была по уши, просто сияла вся от счастья. Несколько раз мне довелось видеть его, когда он приезжал. Красивый молодой мужчина, состоятельный, ей повезло, если б…

— Не верю, что все так хорошо складывалось и вдруг…

— Да не все у нее складывалось хорошо.

— Правда? — Жанна заглянула Любе в лицо.

— Например, будущая свекровь Владе не нравилась.

— Почему?

— Она говорила, шоколадных отношений не сложилось. Влада переживала, считала, что «квочка» — так называла мать жениха — будет мешать им. Говорила, старается ей понравиться, этого требовал жених.

— Она ссорилась с ней?

— Нет, что вы. Но однажды Влада пожаловалась, как на банкете мать жениха назвала ее хищницей. Это же оскорбление, по нему понятно отношение матери.

— Уж Владу назвать хищницей… несправедливо.

— Мать, воспитавшая сына одна, вложившая в него душу и деньги, живет по принципу: какую бы невестку ты мне ни привел, она заранее мне не нравится.

— Понятно. Ваш муж запретил вам говорить на эту тему, почему?

— Не хочет, чтобы я связывалась с органами. Собственно, сведений у меня нет, а в прокуратуру затаскают.

«Нет? — усмехнулась про себя Жанна. — Это глубокое заблуждение. Ну, теперь мне ясно, почему убийц не находят, свидетели прячутся». Вслух задала еще один вопрос:

— А соседи ничего не видели, не слышали?

— Вряд ли. Стены у нас плотные звуконепроницаемые, а когда милиция приехала, все соседи собрались у дома, если бы кто что и видел, поделились бы меж собой.

Попрощавшись с Любовью, Жанна побежала к машине, упала на сиденье и задумалась. Ганнибал убавил громкость тамтамов, сотрясавших автомобиль:

— Куда?

— Подожди, дай подумать.

Она посмотрела на дом напротив и пришла к выводу: пусть лучше Эмма по своим каналам узнает, видел ли кто из этого дома нечто необычное в квартире Влады. Второе не давало покоя: как Филиппа привлечь к себе? Где с ним еще встретиться? Опять на концерте в следующую субботу? Он может не прийти — раз, а если придет и места снова у них будут рядом, заподозрит ловушку — два. В спортзале? Где гарантия, что он подойдет к ней? Она начнет заговаривать с ним — насторожит его. Не годится. А надо так: бах! — и он выпал в осадок. Жанна перевела взгляд на дом Влады, и вдруг ее резанула мысль, она толкнула Ганнибала:

— Поехали к Эмме, срочно.

— Эмма не разрешает к ней приезжать.

— Тогда едем домой, я позвоню, чтобы она приехала.

Эмма примчалась по первому зову, как всегда, в сопровождении бывшего мужа. Жанна отдала список вопросов, затем выдвинула требование:

— Срочно ищите мне другую квартиру.

— Чем тебя не устраивает эта? — холодно отчеканила Эмма.

— Не меня. Она не устроит вашего Филю. Это же квартира один к одному, как у Влады. Представьте: я приглашу его к себе в гости, он приедет и сразу вспомнит ее, а мне это до времени не нужно.

— Ростислав! — рявкнула Эмма. — Тебе ничего нельзя поручать.

— Лапочка, — вскинул тот глаза, сверкающие протестом, — ты просила снять шикарную квартиру. Я не виноват, что шикарные квартиры в домах по одному проекту. Тебя же не устраивала квартира в элитной многоэтажке, там, ты считала, слишком много людей, которые могут оказаться знакомыми Филиппа, так? К сожалению, я не строю дома.

— Мне подойдет квартира попроще, — нивелировала начинающийся конфликт Жанна.

— Ладно, найдем другую, — стухла Эмма. — Хотя сделать это сейчас непросто. Что еще?

— Я выяснила, — сказала Жанна, — вечером в день убийства Влады ей позвонила знакомая на сотовый и обещала к ней прийти. Думаю, она приходила.

— А, та самая подружка, — вспомнила Эмма, заходив из угла в угол. — Концов мне не удается найти… На сотовый? — резко обернулась она к Жанне.

— Да, на сотовый. А что?

— Нет, нет, ничего, — продолжила хождение Эмма и бубнила, ни к кому не обращаясь: — На сотовый… Прошло два месяца… В памяти должен быть номер… Интересно, его изъяли при обыске у Влады?..

— Кого? — поинтересовалась Жанна.

— Телефон. Не обращай внимания, это я так. Что еще?

— Мне нужно знать, опрашивали следователи жильцов из дома напротив? Может, кто-то видел, что происходило у Влады.

— Сделаю. А ты умная девочка.

— Среди математиков дураков не водится, — шутливо высказалась Жанна, она тоже была довольна собой. — Пока у меня все.

Леди Эмма и Ростислав Матвеевич, который у жены вечно виноват, заметила Жанна, уехали. А она все думала, как же Филиппа сделать другом, еще лучше должником, ведь долг платежом красен… Должником?! Это же суперидея! Жанна запрыгнула на диван, взлохматила пальцами волосы, чтобы кровь к мозгам хлынула, и стала перебирать варианты:

— Сумму денег ему не одолжу, он не попросит. Должник… это не обязательно деньги. Например, услуга… необходимая услуга! Какую же могу оказать ему услугу? Как стать ему необходимой? Это должна быть ситуация, при которой Филе понадобится… срочная помощь… Ситуацию должна смоделировать я. А если…

Жанна подлетела с дивана и помчалась к Ганнибалу в комнату. Влетела. Он лежал на кровати и смотрел телевизор, повернув голову, прорычал:

— Почему не стучала?

— Ганнибал, не рычи, — перегородила собой экран Жанна. — Мне нужна твоя помощь. Можешь найти двух парней? Да, еще двое — вполне достаточно.

— Зачем?

Жанна села у его ног и поделилась планом, который ему не понравился, но он здесь для того, чтобы выполнять ее поручения.

10

Пять дней по вечерам Жанна, Ганнибал и двое парней буквально висели на хвосте Филиппа, а удачного стечения обстоятельств не случалось. Жанна не теряла надежды, к тому времени перевезли вещи в прекрасный частный дом — недосягаемую мечту миллионов людей — почти на окраине города. Друзья Эммы уехали к дочери за границу, собирались пробыть там аж до конца лета, ключи оставили ей, в общем, не пришлось искать квартиру. Наступил шестой вечер, Жанна продолжала кататься, следуя за Филиппом по пятам.

Поздним вечером Эмма, Ростислав Матвеевич и молодой человек в рабочей робе с лицом ангела подворотни подъехали к дому Влады, вышли. Очень внимательно осмотрев двор и окна, они, стараясь не шуметь, поднялись на крыльцо. Дверь опечатана. Молодой человек аккуратно снял ленту с печатью, применяя только ему известные приемы, повозился с замком, открыл. Эмма и Ростислав Матвеевич вошли, за ними молодой человек, включили фонарик.

— Мы словно бандиты, — ворчал Ростислав Матвеевич, ослабляя узел галстука. — Мы хуже воров, те хоть знают, зачем лезут…

— Молча ищем и уходим, — шепотом сказала Эмма.

— Ты затеяла глупость, Эмма. Телефон изъяли при обыске, давно изучили все цифры в нем. Я боюсь за девочку…

— Я сказала — молча! Телефон не изъяли, я точно выяснила, потому что не нашли его, а он был. Посвети лучше.

Она обшарила карманы вещей, висевших в прихожей, открыла шкаф и осмотрела одежду, сумочки, вынимая каждую, затем аккуратно вешая назад. В спальне и комнатах ходила осторожно, предварительно закрывая окна шторами и требуя, чтобы фонарик в это время бывший муж выключал. Напрасны были поиски, Эмма в замешательстве присела на край стула:

— Где же мобильник? Я сама покупала ей…

— В халате смотрела? — подсказал Ростислав Матвеевич через паузу. — Он на спинке стула висит…

Обшарив халат, Эмма поникла, но, вспомнив, где еще не искала, бежала в то место, потом возвращалась на стул. Ростислав Матвеевич думал все это время молча, как и требовала бывшая жена. Когда Эмма в очередной раз упала на стул, он напомнил:

— Влада рассеянная была.

— Ну и что?

— А то, что рассеянный человек механически кладет вещи не на место, а туда, где сам не найдет. Вспомни, как однажды на море она искала косметичку, а нашли ее в холодильнике. Влада брала сок, машинально оставила косметичку в холодильнике. Или бросит вещь под носом, потом ищет.

— Если бы трубка лежала под носом, милиция забрала бы ее, — рассуждала Эмма, приняв во внимание подсказку мужа. — А это идея, Ростик… Рассеянная Влада могла положить трубку в самое непредсказуемое место. Так… ужинала она в этой комнате, здесь есть обычный телефон. А еду брала на кухне… Идем, посветишь.

Эмма открыла холодильник, изучила все полки и морозильную камеру. Осмотру подверглись полки и шкафчики кухонной мебели, даже мусорное ведро. Видя упорство Эммы и то, что она не собиралась сдаваться, Ростислав Матвеевич дал еще один совет:

— Надо не выборочно смотреть, а идти от двери по периметру кухни и перебирать все, что встречается на пути.

Эмма тут же приступила к воплощению дельного совета, когда же Ростислав Матвеевич попытался ей помочь, ведь работа предстояла адова, она рявкнула:

— Не мешайся!

В итоге телефон нашли. А он лежал в деревянной хлебнице между засохшей булкой и вазочкой с печеньем, накрытый небрежно брошенной салфеткой. Эмма чуть не прослезилась:

— Есть! Господи, как повезло! Идемте. Где лента?

— У меня, — отозвался юноша, закрыл дверь и приладил ленту с печатью на место — снова квартира опечатана.

В это же время повезло и Жанне. Впрочем, не могло не повезти — план был составлен таким образом, что рано или поздно ситуация должна возникнуть максимально благоприятная. Правда, одно дело благоприятная ситуация, другое — осуществление плана. Филипп долго ехал на отремонтированном «Лексусе», что возмутило Жанну:

— Свой катафалк он получил, а моя машина где?

— У него узнай, — посоветовал Ганнибал.

— Обязательно, — наполнила слово коварным смыслом она.

Филипп оставил «Лексус» во дворе, сам же вошел в многоквартирный дом. Место что надо — безлюдный и темный двор, пространство огромное. Жанне не терпелось провести операцию, она заставила всех выйти и подыскать смотровую точку. Точку нашли, стояли, мерзли. Март, конечно, месяц весенний, снег давно сошел, но было сыро и ветрено. Ноги Жанны превратились в ледышки, а господин Филя все не выходил. С полчаса грелись в машине, Ганнибал недовольно пыхтел, а парни, получив по сто баксов, были терпеливее. Через полчаса Жанна, нервничая, снова заставила ребят занять исходные позиции. Пританцовывали от холода…

— Идет, — заметил один из парней.

Точно, Филя шел к машине один.

— Ну, ребята, вперед, — сказала Жанна и отступила от них.

Когда Филипп подошел к машине, его окружили трое.

— Закурить есть? — спросил один из парней. Филипп молча протянул пачку сигарет, ее опустошили почти полностью. — Бабло гони.

— Чего? — набычился Филипп.

— Бабки, — пояснил другой парень, Ганнибал молчал.

— А ключ от квартиры не хочешь? — полез в бутылку Филипп.

Получил по лицу, по своему красивому лицу. Однако! Он начал отбиваться — вот какой молодец, не слюнтяй. Жанна стояла за углом и приговаривала:

— Ничего, будешь знать. Это тебе тренировка перед тюрьмой. Пора. — Она выскочила из-за угла и закричала: — Вы что! Прекратите!

Никто, разумеется, не остановился. Жанна, словно истинная амазонка, ринулась на защиту несчастного Фили, попавшего в переплет. Да в темноте трудно разобрать, кого надо раскидать, ко всему прочему, Жанна никогда не участвовала в драках, даже в соревнованиях не принимала участия. Конечно, они заранее обговорили, как и что делать. Парни отрабатывали падения на ковре дома, ведь все должно выглядеть натурально.

Да-да, она должна Филю… спасти от грабителей. Разве не блестящая идея? Обычно спасают мужчины женщин, а Жанна спасет мужчину, который должен просто растаять и упасть ей в ноги. Но тренировались при свете, а здесь… кое-как видно. Неизвестно, от кого Жанна получила по скуле, и было больно. Кому-то она заехала больше положенного, после этого сообразила, что надо действовать быстро, как в боевике, и бить не обязательно. Главное — красиво изображать удары, а ребята поймут, когда им разбежаться. Пока думала, еще досталось и по той же скуле. Жанна с положенными воплями борца экстра-класса сделала несколько выпадов. К тому времени мечта сбылась: Филипп валялся у ее ног.

Но вот свистнул Ганнибал, как было условлено, парни разбежались. Уф! А если бы это была настоящая драка? Поганенькая из нее дзюдоистка. Жанна наклонилась к Филиппу:

— Эй! Вставайте. Давайте руку.

Филипп не дал руки, а поднялся сам, опираясь на нос автомобиля. Отряхнувшись, он выдавил:

— Спасибо.

— Пожалуйста, — сказала Жанна.

— Вы куда шли? Вас подвезти?

— Ой, было бы хорошо. Я впервые в этом районе, да еще ночью, немножко заблудилась.

Сели в машину, он включил свет и… с минуту оба не сводили друг с друга глаз, он — недружелюбных, она якобы удивленных.

— Вы?!! — просто опешил он.

— Интересно, — протянула Жанна, — вы уже катаетесь на своем катафалке, а я свою кореяночку не получила.

— Я взял машину сегодня вечером, вы можете забрать завтра, — смутился он. — Куда вас доставить?

— На Красильникова, девять.

— У вас кровь на щеке.

— Да? — Она приподнялась и посмотрелась в зеркало. Действительно, на скуле кровоточила ссадина. Классно получилось, у него не будет повода заподозрить ее в обмане. Однако «бандитам» Жанна адресовала: — Вот уроды…

— Платок дать? — тронув с места машину, спросил Филипп.

— У меня есть. Кстати, у вас тоже кровь… на губе. И бровь рассечена. — Он попросту утер ее краем рукава рубашки. Эмма только и долдонила про него: изысканный, утонченный, а утирался как слесарь. — Значит, это вы?

— Я, я, — подтвердил он. — А как это молодая девушка бросается в гущу драки и не боится? А если бы у них были ножи?

— Я занимаюсь дзюдо, вам это что-нибудь говорит?

— Говорит, — буркнул он. — Мне тоже надо заняться.

Ехали некоторое время молча. Ну и тип! Мог бы в бар пригласить ради приличия… хотя он изрядно помят и выпачкал свое дорогое стильное пальто, но в барах верхнюю одежду снимают, впрочем, брюки у него тоже грязные. Так, на контакт он идти не хочет.

— Вам неприятно, что это оказалась я? — улыбаясь, спросила она.

— Угадали. Еще неловко, что я не справился с грабителями.

— Почему же, вы отлично их молотили. Просто грабителей было трое, силы неравные.

— Как же вы очутились в районе, который не знаете?

Логика подсказывает, что убийца всегда на стреме, поэтому недоверчив, ищет в каждой ситуации спланированную акцию. И он прав тысячу раз.

— Моя подруга купила квартиру в этом районе, — убедительно лгала Жанна. — Переехала на днях, я решила посмотреть, заболтались… А вы как очутились там?

— Тоже навестил подругу.

Быстро он утешился, и кто Филя после этого? Сволочь. Подругу придется отодвигать, а она явно не захочет отодвигаться. У, как осложняется положение!

— А почему на концерте вы были без подруги?

— Это подруга моей мамы, заодно моя. Вы приехали.

— До свидания, — небрежно бросила Жанна, выходя из авто.

Дома она была в ярости, носилась, шипя:

— Он свинья! Я его, можно сказать, от смерти спасла, а он не соизволил поблагодарить как следует! Подружку завел, сволочь. Неблагодарная свинья!

— А я тебе что говорил? — сказал Ганнибал, находясь в том спокойствии, которое ее тоже иногда выводило.

— Ты на этот счет ничего не говорил!

— Я всегда думал так.

Но утром кто-то подбросил букет великолепных роз. Жанна прочла на карточке: «Спасибо. От Филиппа». Она вприпрыжку понеслась на кухню, бросила букет в мусорное ведро, на недоуменный взгляд Ганнибала сказала:

— Мне не нужны цветы от убийцы.

Однако букет — признание ее заслуг, значит, и Жанну он признал.

Слушая красочный рассказ о «спасении» Филиппа, Эмма неодобрительно качала головой, но воздержалась от замечаний, а положила сотовый телефон на стол, сейчас он был важнее неудачного соблазнения Филиппа:

— Мы нашли его в квартире Влады, батарейку зарядили. На счастье, она не стерла входящие звонки. Один звонок сделан в тот вечер, посмотри: число, месяц, год и время… Двадцать один час пятнадцать минут.

— Сходится, — закивала Жанна. — Люба говорила, что Владе звонили в начале десятого, после звонка она убежала к себе. Позже есть звонки?

— Нет. Только утром два раза звонил Филипп. Это последний вечерний звонок, имени звонившей девушки нет, значит, Влада не вносила ее номер в память трубки.

— А в котором часу убили Владу? — спросила Жанна, глядя на дисплей.

— Примерно в половине первого ночи…

— В половине первого… — повторила Жанна. — Полчаса меньше, полчаса больше — не играет роли. Не думаю, что гостья задержалась долго, все же время было позднее… Встретиться с ней надо. Может, она заметила подозрительного типа рядом с домом?

— Что ж, звони, — сказала Эмма. — Или лучше мне?

— Эммочка, позвони ты, — попросил Ростислав Матвеевич.

Эмма нажала на кнопки, поднесла к уху трубку:

— Извините, я не туда попала… — Положив телефон на стол, она развела руками. — Это был мужчина.

— Не расстраивайтесь, — спешно успокаивала ее Жанна. — Звоните еще и предложите встретиться. Он должен дать объяснение, кто звонил с его телефона. Просто так сейчас телефоны не дают, полно грабителей, которые просят срочно трубку, а потом сбегают с ней. Договоритесь о встрече, такие вещи лучше не по телефону выяснять.

— А если он в сговоре с убийцей? — забеспокоился Ростислав Матвеевич. — Девочки, это очень опасно…

— Ты и Ганнибал позаботитесь обо мне. — Эмма снова взяла трубку. — Извините, мне необходимо увидеть вас… Дело в том, что ваш телефон внесен в память трубки моей дочери, а с ней беда… Где и когда?.. Я буду в светло-коричневом кожаном пальто и в коричневой шляпе, в руках у меня вы увидите книгу зеленого цвета… Огромное вам спасибо.

— Ну что? — в унисон спросили Жанна и Ростислав Матвеевич.

— Завтра в час у фонтана на площади Крылова, он выйдет в свой перерыв. Кстати, завтра вечером Филипп идет в клуб предпринимателей. Как ты туда пойдешь с таким лицом?

— Лучше скажите, как я туда пойду одна? — вопросом на вопрос ответила Жанна. — Это уже станет подозрительным, получается, я гоняюсь за ним.

— Да, действительно, — задумалась Эмма, но у нее всегда в запасе имелся выход. — Пойдешь с моей знакомой, Филипп ее не знает.

В час дня Жанна, Ганнибал и Ростислав Матвеевич облюбовали удобные точки, откуда со всех сторон видели Эмму, которая прогуливалась у фонтана, держа прижатой к животу зеленую книгу. К ней подошел заурядной внешности мужчина маленького роста и, как шарик, круглый, поздоровался:

— Здравствуйте, это вы вчера звонили?

— Я. Взгляните, это ваш номер?

Мужчина надел очки, посмотрел на дисплей, закивал:

— Мой, а что?..

— Вы звонили моей дочери? Ее зовут Влада.

— Нет. У меня знакомых нет с таким именем.

— А как же ваш телефон попал в память?

— Хм… — задумался он. — Наверное, кто-то взял его и позвонил.

— Вы бросаете трубку где попало? Посмотрите, здесь есть число и время. Это было в двадцать один час пятнадцать минут, довольно поздно и почти два с половиной месяца назад. Я понимаю, трудно припомнить, но вы постарайтесь.

Он с усилием напрягал память и вспомнил, ведь телефон далеко не часто даешь в руки посторонним:

— Да-да, было дело. Я стоял на остановке… У меня попросила телефон девушка, ей срочно надо было позвонить. Я дал. Запомнил, потому что очень просила, металась в поисках телефона.

— Как она выглядела?

— А как выглядела, не помню. Был вечер, холодно… Она попросила, я дал трубку, и все. Звонила недолго. Она высокая и худая. А что с вашей дочерью?

— Попала в дурную компанию. Я ищу всех ее знакомых.

— Сочувствую, дети сейчас — тяжелое испытание. Я потому и согласился на встречу с вами, у самого проблемы с детьми. Знаю, как тяжко, когда люди отказывают в помощи.

— Скажите, о чем она говорила?

— По телефону? Насколько я помню, звонила она подруге, сказала, что едет к ней и чтобы та ждала ее. В общем, ничего существенного.

— А своего имени не называла? Мол, это я, такая-то. Как обычно представляются люди, звоня с чужого телефона.

— М… Не помню. Извините.

Жанна догадалась по виду Эммы, что дело не выгорело.

А со вчерашнего дня в голове засело: к Владе приходила ее убийца. Мысль ввинчивалась от виска к виску и не отпускала. Но Влада с убийцей была знакома, как с этим быть? Или еще кто-то приходил, только позже? А как она впустила убийцу ночью? Все равно выходит — это был хорошо знакомый человек. Филипп? «Ну-ка, Жанночка, посчитай, — сказала она мысленно себе. — Владе позвонила знакомая в пятнадцать минут десятого. Пока она попрощалась с Любой, пока вернулась домой, прошло еще минут пять. Но Влада не сказала Любе, что знакомая уже пришла, а сказала: скоро придет. Скоро — это не меньше двадцати минут, значит, она пришла к ней где-то около десяти. Уходит еще минут десять, пока гостья разденется, пока пройдет в комнаты… Влада должна была угостить ее хотя бы чашкой чая, ведь на улице было холодно».

— Эмма, — садясь в машину, обратилась к ней Жанна, — вы не в курсе, у Влады был накрыт стол, когда ее нашли? Допустим, остатки ужина были?

— В курсе, конечно, — хмыкнула шефиня, словно это узнать проще простого. — На столе возле двух кресел в гостиной стояла чашка с остатками кофе, тарелка с вилкой, бутылка вина, выпитая наполовину, и кое-какие закуски.

— Второго прибора точно не было?

— Точно. В прокуратуре у меня есть связи. Один следователь рассказал, что обнаружили в доме Влады. Даже платить не пришлось, эта информация не составляет тайну следствия. Да и сам он интересовался, мог ли кто из ее знакомых прийти к ней поздним вечером. Видимо, она поужинала перед телевизором, посуду не убрала…

Жанна ее не слушала.

Скорее всего, Влада предложила выпить гостье, отсюда и вино на столе. Конечно, по-другому быть не может, а это время. Выпито полбутылки вина, значит, не меньше часа сидели у стола. Тогда к «около десяти» надо прибавить еще час, получается одиннадцать! А убили примерно в полпервого ночи. Итак, остатки ужина были, а второго прибора нет. Значит, его убрали… Убрали, чтобы никому не пришла мысль, будто к Владе приходил кто-то из знакомых. И убрал убийца. А до убийства остается час тридцать…

За эти полтора часа, к примеру, знакомая Влады ушла, а пришел Филипп, убил… Зачем же ему убирать чужую тарелку, бокал, чашку с кофе? Ему как раз выгодно оставить приборы. Или это его поила-кормила Влада, а не гостью? Нет, из логики выпадает. Гостью Влада обязательно должна была напоить… И напоила вином с кофе. На кофе тоже нужно время — сварить, подождать, пока остынет, выпить. На это уйдет не меньше двадцати минут, нет, больше. Кофе — ритуал длинный, обычно его пьют на закуску, сопровождая болтовней о том о сем. Возможно, выпита была не одна чашка. Вот и выходит, что гостья задержалась. А тут еще один факт: Влада была одета в свадебное платье, когда ее нашли. Она предлагала посмотреть платье Любови, та отказалась. Значит, показала его гостье. Ей не терпелось похвастать хоть перед кем-нибудь! Да, так! Между прочим, жениху подавляющее большинство невест не показывают платье — примета плохая. Влада ушла переодеться, вернулась и… как раз наступила полночь. Оставшиеся полчаса спокойно можно сбросить на болтовню. Филипп не приходил, он просто не вписывается в картину. Вот и весь расклад.

Жанна покосилась на Эмму — сказать или не сказать? Наверное, трудно отказаться от установки, что убийца — Филипп. И как говорят дяди-следователи в телевизоре: а где мотив? Жанна все же сказала:

— Владу убила женщина, которую она неплохо знала, поэтому пустила к себе в столь поздний час. Я посчитала по минутам, Филипп в ту ночь не приходил к ней. Выпить вина, кофе, поговорить, чтобы потянуть время, когда в доме все будут спать и не услышат ни криков, ни стонов, переодеться в свадебное платье — на это и ушло больше двух часов. Филиппа некуда вставить. Гостья Влады после убийства убрала посуду, из которой ела и пила, стерла отпечатки, я бы тоже так поступила, и ушла, никем не замеченная, потому что в доме все спали.

— Убедила, — кивнула Эмма. — Но когда Нину убили, Филиппа в городе вообще не было. Он подослал убийцу, вот и все.

Жанна пожала плечами, мол, думайте как хотите. Но она зацикливаться на Филиппе не станет, а то ошибки дорого обходятся. Что, если кто-то другой убивает и подставляет Филиппа? Разве так не бывает? Нет уж, Жанна не хочет стать очередной жертвой, она будет искать того, кто мог это сделать, но и Филиппа не отставит в сторону.

— Эмма, — повернулась к ней Жанна всем корпусом, хотя сидели они рядом на заднем сиденье, — а что следователи думают по поводу убийства Влады? У них есть наметки насчет убийцы?

— Не знаю. Не удается никого раскрутить. Более четко можешь сформулировать, что именно тебя интересует?

— Мне нужно срочное подтверждение, что Владу убила женщина, это очень важно, ведь мои догадки могут оказаться ошибочными.

— Жанна, твоя просьба нереальна. В прокуратуре понятия не имеют, кто к ней приходил, а ты хочешь, чтобы они сказали, женщина убила или мужчина.

— Это вам они так говорят: понятия не имеем. У них там куча экспертиз, опыт, в конце концов. Если определяют, какого роста был убийца, то, может, и пол им удается установить?

— Сделаю все, от меня зависящее. Прямо сейчас поеду, раз это важно.

11

Эмме понадобилось четыре часа, чтобы выполнить просьбу Жанны.

— А ты оказалась права, — опустив свое грузное тело в кресло, сказала Эмма. Она провернула дикую работу и с дикой скоростью, а говорила равнодушным тоном. — Предположительно Владу убила женщина.

— Yes! — торжествующе воскликнула Жанна, сотрясая воздух кулаками. — Мои вычисления верны! А как они определили?

— Я не запомнила специфических терминов, но суть вот в чем. Два удара в грудь и живот нанесла рука значительно слабее мужской. Второй удар в живот, проще говоря, был контрольным, потому что первый в грудь оказался слабым. По характеру ударов и определили, что убила, скорей всего, женщина.

— Что еще вам удалось выяснить?

— Ты просила узнать только это.

Жанна сморщила нос: во дает, все, что связано со смертью дочери, скрупулезно записывала, а к убийству Влады отношение у Эммы ленивое! Но пора было собираться в клуб.

На этот раз Эмма лично проконтролировала, во что одевалась Жанна. Она заставляла надеть аквамариновое платье с открытой спиной, но подопечная воспротивилась и предпочла элегантный брючный костюм терракотового цвета:

— Я иду в клуб предпринимателей, возможно, после деловой встречи…

— Ты должна бросаться в глаза, — сердилась Эмма.

— Я четыре раза бросалась, — упрямилась Жанна. — Теперь мне лучше быть скромнее и сделать вид, что я его не заметила…

— В этом наряде он тебя как раз не заметит.

— Постараюсь, чтобы заметил.

К костюму легко подобрала кофточку с отложным воротничком в романтическом стиле, туфли и сумочку. Эмма смирилась, но прическу и макияж заставила сделать в салоне, где потребовала от мастеров закрыть ссадину на скуле. Пришлось впереди подстричь волосы, подкрутить, придать волосам пышность, и Жанна, глядя на свое отражение, вздохнула:

— Теперь он меня точно не узнает.

— Зато ты потрясающе выглядишь даже в деловом костюме, — успокоила Эмма. — Ну, с богом!

Отремонтированную машину Жанна получила с доставкой на дом (видимо, Филипп позаботился), но поехала на такси с женщиной по имени Фаина, которую, естественно, в истинные планы не посвятили. Эмма сказала подруге, что Жанна ее племянница, переехала сюда на постоянное место жительства, должна познакомиться с городом и достойными людьми. Кому поручить такое важное дело, как не дорогой подруге, ведь Эмма на тусовки не ходит после смерти дочери? Фаине лет сорок, она оказалась общительной и хохотушкой, сразу же перешли на «ты». По дороге рассказала, что тоже переехала в город не так давно, раньше работала учительницей в начальной школе, бедствовала с семьей, а Эмма, подруга детства, предложила работу, помогла стать на ноги, за что благодарна ей до гробовой доски.

— Жанна, наши бизнес-буйволы лягут у твоих ног, — пообещала Фаина. — Не теряйся, ты же не замужем?

— Нет, — смеялась она. — Не нашла достойного кандидата.

— Они тебя сами найдут, только строгость убери с лица. Чуть-чуть игривый глаз, улыбка Джоконды, движения ленивой кошки — и кандидаты валом пойдут.

— Спасибо, учту, — проговорила она, оглянувшись. За ними ехал Ганнибал.

Бизнес-клуб не какой-нибудь заурядный кабак, хотя, по сути, все равно кабак, но интерьер здесь гораздо богаче: по стенам развешаны больших размеров картины в духе «я учусь рисовать», на потолке светильники а-ля «брак стеклодувов», в углах кадки с живой растительностью. Столики расставлены с учетом количества человек, желающих сидеть за ними, — от двух до шести, застланы розовыми и голубыми скатертями, что больше соответствует какому-нибудь гей-клубу.

В зале оказалось много народу, и все, как показалось Жанне, такие респектабельные, такие утомленные грузом денег — просто ой! Она и Фаина сели за свободный столик на двоих, заказали ужин с выпивкой. Филиппа заметила не сразу — света маловато, он сидел в отдалении и к ней спиной. С ним были две дамы, одна пожилая, где-то ее Жанна видела, но не вспомнила — где, вторая того возраста, когда замуж уже не берут, то есть старше Жанны лет на пять, но эффектная, худая, высокая. На эстраде началось представление — две девушки в трусиках и бюстгальтерах (а прятать нечего) изображали нечто вроде танца, состоявшего из покачиваний местами, где должны быть бедра. Как в такой атмосфере обратить на себя внимание? Ну и задача!

— Выпьем, Фаина? — предложила Жанна.

— Конечно! — заерзала та, потирая руки. Поразительная женщина, улыбка словно приросла к ней, это здорово. — Когда я без денег мучилась, хотелось повеситься. Давай выпьем за то, чтобы у хороших людей было всего вдоволь и им не хотелось повеситься.

— Идет, — взяла с нее пример Жанна, широко улыбнувшись.

На эстраде продолжалась программа, пели, танцевали, играли на гитаре. Почти никто из посетителей не смотрел на артистов, а Фаина рассказывала о себе, детях, муже. Жанна кивала, мол, слушаю тебя внимательно, сама же мыслями вернулась к Владе…

Убила женщина, это уже не вызывает сомнений, хотя следователи всего лишь предполагают. Но кто и почему? Если Филипп нанял убийцу, то зачем? Допустим, у него садистские наклонности, как предполагают Ростислав Матвеевич и Эмма, тогда он должен убивать сам, а не поручать кому-то, это же элементарно. Допустим, у Филиппа была причина убить жену — та же дикая ревность. Папа с мамой не могут всего знать. Очень может быть, что избалованная дочь Нина встречалась на стороне с другим мужчиной. Филипп застукал ее, потом нанял убийцу и отправил неверную жену на тот свет. Допустим. Но Влада не была ему женой, вряд ли изменяла перед свадьбой. Ничего не вяжется, а Владу убили. Позвонила убийца с чужого сотового… и Влада ее назвала не подругой, а знакомой. Тем не менее они провели вместе больше двух часов, опять вопрос: почему та женщина не убила ее раньше? Ну, да, хотела дождаться, когда в доме заснут. Все равно странно. Она же пришла поздно, когда в гости уже не ходят, значит, с целью убить, а убила только два с половиной часа спустя. Причем другая соседка видела пару раз девушку, которая прибегала к Владе, решила, что это подружка. Влада не сказала Эмме о подруге, изредка навещавшей ее, тоже вопрос: почему?..

— Жанна, тебя приглашают на танец, — тронула ее Фаина.

— А? — очнулась она.

— Разрешите?

К ней склонился мужчина с проседью в волосах и с печатью на внешнем облике — босс. Видно, от жены и детей удрал, такие обычно женаты. Жанна вышла с ним на середину зала, слава богу, танец медленный…

Между прочим, Любовь утверждала, будто подруг у Влады не было. Конечно, не было! Влада бросила все силы на короля Филиппа, какие уж тут подруги. Вон и у Жанны ни на что нет времени, все уходит только на Филю. Но девушка к ней забегала. Кто она?..

— Я вас ни разу не видел здесь.

Со стороны босса начался ритуал приставания.

— Потому что я впервые пришла сюда, — сказала Жанна, воспользовавшись советом Фаины: улыбка Джоконды и так далее.

— Вам говорили, что вы красивая девушка?

— Конечно. — Откуда взялась уверенность? Никто никогда не воспевал красоту Жанны, да и сама она красавицей себя не считала.

Что там Люба говорила — Влада влюбилась в Филю? Собственно, какое это имеет значение? А если имеет? Значит, надо подумать, правду она говорила или лукавила. Допустим, лгала. Тогда какую цель преследовала Влада, убеждая соседку, будто любит жениха? Ну, выходит замуж, ну и что? Не обязательно трепаться о своей любви, тем более что соседке Любе по барабану и Филя, и Эмма, и все прочие. А Влада не просто трепалась, по словам Любы, она светилась от счастья. Стоп, стоп… Эмма тоже говорила, что Владу погубило увлечение Филей. Значит, с ее стороны были искренние чувства. А если к ней приходила…

— Вы меня слышите? — спросил партнер по танцу.

— Очень плохо, музыка гремит, — смутилась она.

— Я спросил, как вас зовут?

— Жанна. — Но ее не интересовало его имя.

Что, если приходила соперница? Нет, чушь. Кто станет убивать из-за мужика? Так ведь у этого мужика внешность, деньги, молодость. Нет, неубедительно, должны быть более существенные причины. Тем не менее убила Владу женщина, которую она принимала у себя как друга, показала платье…

Закончился танец, босс проводил Жанну к столику, что-то ворковал по пути насчет приятного знакомства. Едва он отошел, Фаина подалась корпусом к ней, смеясь, зашептала:

— Что я говорила! Ты пользуешься успехом.

— Извини, я не подумала, что ты будешь скучать.

— Не переживай, я не умею скучать.

— Господа, эта песня для Жанны, — сказал в микрофон музыкант.

— Нет, это не успех, это уже триумф, — заключила Фаина. — Повернись к своему кавалеру, сделай хоть знак ему, он ждет.

Жанна выполнила задание, помахала боссу, с которым танцевала, потом положила локти на стол и призналась:

— Я не в своей тарелке.

— Почему? Молодая, красивая, здоровая. Для успеха у тебя все есть.

Жанна переполнилась сочувствием к Фаине, и причина сочувствия в ее своеобразном понимании стратегических задач. Почему-то у многих сложилось мнение, будто все девицы поголовно мечтают выйти замуж за деньги, это и называют они успехом. Переубеждать глупо, Фаине не расскажешь, что Жанна пришла сюда не отдыхать и не охотиться, а с определенной целью, успех которой напрямую зависит от бывшего зятя Эммы. Но он не один, идеи, как оторвать его от спутниц, не пришло, оттого Жанна, не привыкшая к дорогим заведениям, не умеющая отдыхать, скисла. Это не ее праздник, она здесь лишняя, раз планы потерпели крах.

— Разрешите?

Опять. Пришел получить за песню «для Жанны» положенное вознаграждение. Она не отказала ему, надеясь, что Филя все же разглядит ее среди пар. Со стороны босса началось активное наступление:

— А где вы еще проводите время, Жанна?

— На концертах классической музыки.

— Ого! Вы пугаете меня.

Он думает, что чертовски хорош. Может, так и есть, только сейчас Жанне не до него. Она делала вежливую мину, даже когда он водил ладонями по ее спине вниз-вверх, будто ничего такого не замечает. И песня нескончаемая, как вечный двигатель. Нет, его щупальца все-таки надоели, Жанна приблизила губы к уху партнера и очень озабоченно спросила:

— Вы меня обыскиваете на предмет оружия?

Заглянув ему в лицо, поняла, что поставила его в тупик. После секундной растерянности босс расхохотался, мол, шутки и он понимает. Тут пришел конец танцу, Жанна вернулась на место, схватила сумочку и, бросив Фаине:

— Я в туалет, — убежала.

В дамской комнате она стояла перед зеркалом, повесив нос. Ну, ничего в голову не лезет! Эмме единица с минусом за неточные сведения, могла бы выяснить — один он придет или с компанией. Да лучше бы Жанна это время использовала на другие заботы, вон сколько мыслей возникло по поводу убийства Влады, их нужно собрать, а здесь внимание постоянно рассеивается. Делать нечего, надо идти в зал, доесть вкусный ужин и ехать домой.

Жанна подкрасила губы и вышла из туалета, сосредоточившись на Владе. У входа в зал кто-то встал на пути, попыталась обойти…

— Вы получили машину?

От неожиданности она не нашла слов, лишь утвердительно кивнула. Филипп, собственной персоной! С засохшей кровью на брови и губе. Его появление лишний раз подтвердило, что к неожиданностям нужно быть готовой ежесекундно. Мысли Жанны заработали лихорадочно, ведь следует что-то сказать, но заговорил он:

— А цветы получили?

— М? А, да! Так это вы, Филипп?

— Я. Почему не позвонили, когда получили машину?

— Зачем? — Мало-помалу соображение вернулось, оно расчетливо подсказывало, что не стоит показывать свою заинтересованность в господине Филе. А ведь он, кажется, специально вышел за ней в фойе. Ура, ура! — К ремонту у меня нет претензий, а вы, судя по нашим встречам, не слишком рады, когда видите меня, думаю, слышать меня тоже не очень приятно.

— Сегодня я рад вас видеть, — сказал он нерадостным тоном. — К тому же я вам должен…

— Считайте, вы свой долг отдали, отремонтировав мою кореяночку.

— Я мог лишиться не только машины, жизни тоже.

Тяжелая пауза. Для Жанны тяжелая. Она улыбалась, помня совет Фаины, и чувствовала, что улыбка ее придурковатая, ведь Филипп не улыбался. В общем, ничто не указывало на его расположение к Жанне, а ей необходимо ему понравиться. Сейчас развернется и уйдет, гоняйся потом за ним.

— А может, бандитам было бы достаточно вашего портмоне? — предположила Жанна, умаляя свою роль в спасении и продлевая разговор.

— С собой у меня была очень крупная сумма, так что в любом случае мой долг перед вами большой.

— Вы говорите так, будто хотите приковать меня цепями и выплатить долг палками. — Глупость сказала, хоть и со смехом. Было намного проще, когда шла в атаку. — Ну и как же вы собираетесь выплачивать долг?

— Вы одна здесь?

— Кто же ходит в такие заведения один? Я с подругой. А вы?

— С мамой и ее подругой.

— Ой, они же вас ждут…

— Мой телефон у вас есть, может, дадите свой?

Жанна продиктовала номер, извинилась — нехорошо надолго оставлять подругу одну — и, чувствуя крылышки за спиной, вернулась за столик. Вот что значит действовать напролом и спасти человека от бандитов, он уже сам ищет встречи, обремененный благодарностью.

Ее снова приглашал босс, она танцевала с ним, потому что искоса могла наблюдать за столиком Филиппа, который время от времени таращился на нее. Вспомнила, где видела его маму — на том самом банкете, когда Влада обольстила Филиппа. Вскоре он и его дамы покинули зал. Жанне стало неинтересно, а босс настойчиво приглашал ее на свидание. Лучший способ отвязаться от назойливого поклонника — сразу же назначить свидание и потом не пойти на него. Она так и поступила, потом доела ужин и предложила:

— Ну что, поехали домой?

— Не хочется, — протянула Фаина, вставая. — А надо. Мои, наверно, уже от окон не отходят.

В фойе Жанна увидела… Филю. Он курил у входа, хотя курительная комната есть, и он был один. Куда же делись мама и подруга? Жанна кинулась к телефону возле вышибал, набрала несколько цифр, делая вид, что Филю (такого большого и красивого) не видит, не заметила. Она подождала, глядя на потолок и слушая гудки, потом заговорила достаточно громко, чтобы до Филиппа долетело:

— Алло, таксопарк? Мне нужна машина. К бизнес-клубу. — Положив трубку, повернулась к Фаине и недовольно вздохнула: — Через семь-восемь минут.

У нее уже созрел план: нечаянно видит Филиппа, просит помощи, мол, подвезите, а то на такси надежды мало. Откажет — ну и ладно, попытка не пытка, а нахальство, говорят, второе счастье. Но он сам подошел к ней:

— Если вы не против, я отвезу вас.

— Конечно, нет, — вырвалось у Жанны как раз нечаянно, впредь надо следить за каждым словом, но радость была слишком велика. — А мама и?..

— Они уже уехали.

— Идем, Фаина, — подмигнула ей Жанна.

Значит, он ждал ее — это действительно триумф. Само собой сначала отвезли Фаину, далее ехали некоторое время в тишине, слушая музыку. Классическую и похоронную, чего Жанна не переносила.

— Так и будем молчать? — спросила она.

Жанна заметила, Филипп мрачноватый, наверняка он зануда, общаться с таким — хуже не придумаешь, а придется. Как только вспоминала о деньгах, так интерес к Филе сразу рос, рос. И не только дело в деньгах. Три смерти вокруг этого человека, три убийства — просто мороз пробирает, и начинаешь осознавать свою миссию: если не я, то кто же?

— Что-то мы часто встречаемся, — сказал Филипп через паузу. Нет, он еще и тугодум.

— Я заметила: люди, которых не хочешь видеть, как назло, постоянно попадаются на глаза.

Жанна прилепила к своим губам улыбку, поэтому нелестная фраза, дескать, я бы вас не видела еще лет пятьдесят, не прозвучала оскорбительно.

— А, так я вам тоже поперек горла стал? — пошутил Филипп, но грубо.

— Признаюсь, вы поначалу произвели на меня не самое приятное впечатление, показались грубым и невоспитанным.

— Как странно, ваши впечатления сродни моим.

— Что ж, отношения мы выяснили, осталось попрощаться, так как я приехала. До свидания.

— Подождите…

Жанна захлопнула дверцу, которую уже открыла, чтобы уйти, посмотрела на него вопросительно. Наконец-то он соизволил спросить:

— Как вас зовут?

— Жанна.

— Давайте, Жанна, встретимся завтра и продолжим выяснять, кто из нас больше не понравился.

— У вас есть чувство юмора, это приятно. А знаете, мне не приходилось встречаться по доброй воле с человеком, который меня терпеть не может.

— Так и мне тоже. Вы согласны?

— Завтра у меня бассейн, режим я не нарушаю.

— Отлично, встретимся в бассейне. В семь, идет?

— Идет. Пока.

Итак, первый этап завершен! Браво!

12

Эмма с утра примчалась узнать, как обстоят дела.

— Все, Эмма, — сказала Жанна, — больше не приезжайте сюда. Если Филипп увидит вас у меня, догадается о многом.

— Получилось?! — почему-то испугалась она.

— Пока он назначил мне свидание. Видите, я разработала верную тактику, поэтому ваш контроль лишний.

— Одну мы уже не контролировали, ты знаешь, чем закончилось, — высказался Ростислав Матвеевич, неизменный спутник бывшей жены.

— Я учитываю это, — заверила его Жанна.

— Как хочешь, так и будет, но звони чаще, мы должны знать, где ты, — сказала Эмма, поставив на стол диктофон. — Вот, запись послушай. Это второй следователь, который…

Она не договорила и отвернулась, значит, речь пойдет о дочери. Жанна, посочувствовав ей про себя, включила диктофон, а запись неважная.

Эмма: Прошло столько времени, я хотела бы знать, есть хоть какой-нибудь результат?

Он: К сожалению, порадовать нечем.

Эмма: У меня возникло несколько вопросов…

Он: Если сочту возможным на них ответить… спрашивайте.

Она: Только давайте поговорим не протокольным языком, постарайтесь понять меня…

Он: Я прекрасно вас понимаю.

Она: Мою дочь убили приблизительно в двенадцать ночи. Вы не задумывались, как попал убийца к ней в это время? Ведь замок, насколько мне известно, не пострадал. Как же его открыли?

Он: Конечно, мы думали об этом. Для профессионала открыть замок любой сложности нетрудно.

Эмма: Нина не спала, как же она не услышала, что в дом проник посторонний человек? Он ведь поднялся наверх.

Он: Почему вы думаете, что она не спала?

Эмма: Во-первых, ее нашли в спальне не на кровати, а на полу, значит, она стояла, когда получила первый выстрел в спину. Потом повернулась лицом к убийце, он выстрелил уже в грудь. Я неправильно рассуждаю?

Он: Правильно. Но не могла же она впустить убийцу и привести его в спальню? Кстати, мы не исключали вариант, что его впустила ваша дочь. Но у всех ее знакомых есть алиби, а мотивов нет. Понимаете? Даже мизерных мотивов нет, как мы их ни искали…

Жанна нажала на клавишу и остановила запись.

— Что такое? — насторожилась Эмма.

— Я подумала о Владе, — лихорадочно заговорила Жанна. — Она как раз впустила убийцу. Мы выяснили, что это была женщина, знакомая Влады, позвонившая с чужой мобилы перед тем, как прийти. К сожалению, соседка Люба не рассказала о звонке следователям. Может, ваша дочь тоже впустила убийцу?

Леди Эмма переглянулась с Ростиславом Матвеевичем, тот одобрительно закивал, мол, я в ней был уверен с самого начала. Жанна включила запись.

Эмма: Но раз Нина не спала, то в спальне горел свет. Как же убийца рискнул зайти?

Он: Я понимаю, вы думаете о нас плохо. Но поймите, убийство вашей дочери выходит за все известные рамки, если можно так сказать. Мотивов нет ни у кого. Ссоры с мужем — это, простите, не мотив. Они бурно ссорились и так же бурно мирились, к тому же его не было в городе. Свидетелей нет, следов убийца не оставил, кроме пуль и гильз, пистолет, разумеется, контрабандный, то есть не зарегистрирован. С одной стороны, похоже, что убийство готовилось, с другой — у нас ничего нет, чтобы остановиться на одной из версий. А версии, сознаюсь вам, как матери, притянуты за уши. Именно поэтому картина убийства вашей дочери очень туманна. А насчет света — горел он или нет — скажу: если пришел профессионал, ему не помешала бы иллюминация во всем доме, замки, соседи…

— Он либо бездарный дурак, либо купленный, — безапелляционно заявила Эмма, когда Жанна снова остановила запись.

— Убийство Влады тоже расследует он?

— Нет. В прокуратуре без него полно дармоедов.

— Мне кажется, вы, Эмма, не правы, — сказала Жанна. — Люди не хотят идти в свидетели, в этом даже я убедилась. Если бы Люба не рассказала мне об одном-единственном звонке, которому она не придала значения, вы бы не догадались искать телефон Влады и посмотреть, кто ей звонил. Да, нам это почти ничего не дало. Владе позвонили с чужого сотового, но мы выяснили, что у нее была гостья, она же ее и убила. А следователи этого не знают, они не знают, кого искать и где, они только предполагают…

— Мы тоже не знаем, — вздохнул Ростислав Матвеевич.

— А я надеюсь узнать, познакомившись с Филиппом поближе, — заявила Жанна. — Что еще говорил следователь?

— Замок открыт, скорее всего, ключом, — ответила Эмма. — Именно это его наводит на мысль, что работал профессионал.

— Напомните, что взял убийца?

— Мелочь. Цепочку, два кольца, серьги. Нина все это носила постоянно. В вещах убийца не рылся. Для отвода глаз снял с Нины украшения, чтобы думали, будто это ограбление.

— Но убийца стрелял без глушителя, — задумчиво произнесла Жанна. — Естественно, он боялся, что соседи вызовут милицию, поэтому взял, что попало на глаза, и убежал. У него не было времени…

— Ключ ему дал Фи…

— Не перебивайте, я и так собьюсь! — Жанна взялась за лоб пальцами, опустив голову, чтобы ничто не мешало размышлять. — Нину нашли на полу. Да и не встала бы она с кровати после выстрела, значит, стояла, когда вошел убийца. Почему-то шкаф был раскрыт — я прочла в ваших записях, собственно, это пока не важно. А раз Нина не спала, то свет был включен, хотя бы настольная лампа. Значит, убийца вошел, зная, что в доме есть кто-то из хозяев и не спит. Все-таки он открыл дверь, вошел… Если убийца так хорошо открывает замки, то это профессионал, так? — Жанна подняла голову и посмотрела по очереди на Эмму и Ростислава Матвеевича. — Допустим, он пришел с целью убить вашу дочь, вы думаете так, да?

— Я уверена, — подтвердила Эмма.

— А как профессионал мог прийти в дом с пистолетом без глушителя?

— Не понимаю, — проговорила Эмма едва слышно. Она догадалась, что в словах Жанны есть смысл, потому замерла.

— Сама не понимаю, — пожала плечами Жанна. — А следователь как объясняет пистолет без глушителя? Не думаю, что он не сделал тех же выводов, что и я.

— Мы этой темы не касались, потому что ты не написала вопроса о глушителе. Больше он не разговаривал со мной, сказал, ему нечего мне сказать.

— Деньги не пробовали предложить?

— Этому бесполезно предлагать, я людей за версту чую, кто возьмет, а кто нет, — недовольно проворчала Эмма.

Жанна внутри торжествовала — не все, оказывается, покупается, а вслух сказала:

— Потому что он продолжает работать и не хочет, чтобы убийца нечаянно узнал об этом. Наверно, ему выгодно, чтобы все считали, будто у них тупик. И наверняка он заинтересовался убийством Влады.

— Ты слишком хорошо о них думаешь, — отмахнулась Эмма.

«Горе делает людей слепыми и глухими», — сделала вывод Жанна, но была довольна собой:

— Знаете, что мне пришло на ум? В ту ночь стрелял в вашу дочь не профессионал, но он пришел убить ее, об этом следователь догадывается, а вас морочит. Здорово он вешал вам лапшу и убеждал в своей несостоятельности.

— А кто приходил? — недоверчиво прищурилась Эмма.

— Наемный убийца стрелял бы из пистолета с глушителем, это сейчас знает даже ребенок, посмотревший с десяток детективов и боевиков. Может быть, приходила к вашей дочери та женщина, что убила Владу, и тогда дверь ей открыла Нина.

— У всех знакомых Нины алиби, ты же слышала, — возразила Эмма.

— Верите всему, что он вам наговорил. А вы о таком варианте не думали? Например: с Ниной намеренно познакомилась некая особа, и если знакомство состоялось незадолго до убийства Нины, то эту особу вряд ли знают ее друзья, значит, и следователь знать не может.

Высказанный вариант вовсе не тот, который пришел в голову Жанне, но с Эммой обсуждать любые версии, где нет Филиппа-убийцы, бесполезно.

— У тебя есть идея, кто это? — заинтересовалась Эмма.

— Кто застрелил Нину, я не могу сказать. Но идея, как это выяснить, есть, я ее сначала обдумаю. Не ходите больше к следователям, вы их только насторожите, чего доброго, за вами следить начнут. А что с детективом?

— У него была секретарша, она поменяла место жительства, я пока не могу ее разыскать. Но найду, обещаю.

— Хорошо. Кстати, привезите детективы…

— Книги? — уточнил Ростислав Матвеевич.

— Нет, это долго. Фильмы привезите. Может, оттуда почерпну знания. И побольше французских, там хоть понятно, как добираются до убийц. Наши привезите, у нас преступники самые лучшие в мире. А как быть с Ганнибалом? Как мне представить его, если вдруг Филипп посетит меня?

— Ганнибал спрячется, места здесь полно, — сказала Эмма. — Извини, он будет всегда с тобой и сумеет стать невидимым. Мы поехали.

Жанна проводила шефиню с шефом до дверей, Эмма вдруг остановилась, заглянула в ее лицо беспокойными глазами:

— Прошу тебя, будь осторожна.

— Ганнибал и так «глаза не спускает» с меня, — улыбнулась Жанна. — Не беспокойтесь, я больше всех хочу жить.

Просьбы выполнялись мгновенно, Ганнибал привез диски с фильмами, и до вечера Жанна смотрела детективы. Похожей ситуации не попалось, но она не теряла надежды, что хотя бы поймет ход мысли детективов, какие есть отличительные черты одного преступника от другого. Да, это все мало похоже на жизнь, тем не менее похоже, значит, поможет.

В семь она уже плавала в бассейне, а вот Филипп опоздал. Он плюхнулся в воду, подплыл к Жанне, извинился:

— Прошу прощения, меня задержали неотложные дела.

— Расслабьтесь, — не придала значения ни опозданию, ни извинениям она. — Я не ждала у фонаря под часами, причин злиться на вас у меня нет. Если честно, вообще вас не ждала.

И плавала, получая наслаждение — напускное, разумеется. Идя в бассейн, она проанализировала характер Влады, отобрала основные черты, чтобы воспользоваться ими. Именно Влада не придала бы значения опозданию. Кстати, она не умела злиться, не кипятилась попусту, была немножко не от мира сего. Надевать на себя чужой образ — такой задачи не ставила Жанна, все равно не получится. Нет, надо к своему характеру добавить немного черт Влады. Во всяком случае, попытаться. Не зря же Филя среди множества женщин выбрал ее, тут дело не только в типаже, о котором говорил Ростислав Матвеевич, еще в чем-то, идущем изнутри. Жанне позарез надо понравиться Филиппу, только так она подберется к той особе, которая, по ее предположениям, убила Владу. А раз убила Владу, то она же убила Нину и детектива.

— Устала, — сказала Жанна Филиппу. — Вы плавайте, я отдохну.

Она выбралась из воды, помахала рукой Филиппу и устроилась в шезлонге. Сняв шапочку, Жанна прикрыла глаза…

Да, есть идея, которую утаила от Эммы. Конечно, имени убийцы нет, пока его быть не может. Зато появилось направление, где именно искать. Убийца Влады молодая женщина, так? И они были знакомы, так? У Влады в этом городе не было знакомых, значит, она познакомилась с ней через Филиппа, потому что, поставив цель стать ему близкой подругой, она ничем другим заниматься не могла. В связи с этим почему не допустить, что и с Ниной убийца была знакома? А вдруг убийца — бывшая любовь Филиппа? Он соблазнил ее и покинул, обозленная девица поклялась довести его либо до тюрьмы, либо до дурдома, нашла довольно мерзкий способ — убивать соперниц. Выходит, это соперница. И если Жанна станет подругой Филиппа, одновременно превратится в соперницу убийцы.

— Она же и меня убьет! — с ужасом произнесла Жанна и огляделась — не слышал ли кто?

По счастью, никого рядом не было. Филипп выбрался из бассейна, упал на соседний шезлонг и предложил:

— Поехали поужинаем?

— Я не одета.

— Совсем? Вы пришли в купальнике?

— Я не одета для ужина, — рассмеялась Жанна.

— Я тоже не во фраке. Поехали?

А она умница, предусмотрительно приехала на Ганнибале-каннибале, теперь поедет на Филиппе. Жанна нанесла косметику, немного хуже получилось, чем у визажиста, ничего, при искусственном освещении будет неплохо. К тому же у нее прекрасные волосы, которые украсят даже крокодила. Только бы темы найти общие, интересные, прежде всего для Филиппа. Итак, вперед!

Ганнибал следовал за ними.

Жанна взяла меню и чуть не выдала себя, вернее, за малым удар не получила от цен. Никак не привыкнет, что попала в другой круг, где деньги для людей, а не люди для денег. Ко всему прочему, названия блюд — шарада: попробуй угадай, что это такое. Жанна передала меню Филиппу:

— Доверяю вашему вкусу.

Он сделал заказ, потом, глядя на Жанну, спросил:

— Скажите, у вас стиль сначала неприятное впечатление производить, потом наоборот?

— Огорчу вас, я девушка без стиля. А вы всегда такой серьезный?

— Нет. Просто у меня не очень удачный период. Не боитесь знакомства с неудачником?

— Ну, во-первых, неудачники не ездят на крутых автомобилях и не ходят в дорогие рестораны. Во-вторых, я отношусь к людям удачливым, чужие неудачи ко мне не пристают. А чем вы занимаетесь?

— Менеджер.

— Модная профессия, — сказала Жанна, отметив, что он лгун. Какой менеджер? Капиталист чертов. — Моя фигура значительно скромнее. Я математик.

— А наши математики ездят на иномарках?

— Так я еще экономист. (Врать так врать.) Я занимаюсь рентабельностью предприятий, изучаю спрос и потребителя в условиях экономического кризиса, потом составляю… программы, обеспечивающие экономический подъем, в результате предприятие становится рентабельным и приносит прибыль.

Ничего себе загнула! Вряд ли повторит.

Принесли ужин. И тут Жанна вынуждена была вспомнить летние уроки, чтобы у его величества Филиппа не возникла мысль, будто она от сохи. Кое-как освоилась, нашлись темы, только когда он говорил, мысли ее блуждали далеко…

Зачастую в задачах бывает несколько вариантов решения, и какой из них оптимальный, значит, верный, показывают поиск решений и практика. Но ошибки на бумаге не приводят к катастрофическим последствиям. В данном случае каждая ошибка вернется бумерангом и так даст по лбу, что расколет его пополам. Вывод: нельзя упираться в одну версию. А кто еще, кроме обозленной соперницы, способен убивать? Далеко не каждый решится даже в безвыходной ситуации убить. Причем это должна быть женщина…

— Вам не нравится кухня? — с удивлением спросил он.

— Отличная. — Жанна помнила советы Фаины, старательно выполняла их, хотя точно не знала некоторых тонкостей, например, что значит — игривый глаз.

— Вы едите без аппетита, я подумал…

Вспомнила. У Влады был игривый глаз, как два синих чертика. Как же в свои глаза засунуть таких же чертиков? Может, это называется проще — кокетство? М-да, некогда было обогащаться опытом соблазнительницы.

— Я стараюсь не есть после шести, — сказала она с кокетливо-жалобной интонацией. — А когда ем, волей-неволей думаю, сколько граммов прибавится завтра и в каком месте.

— Не стоит так ограничивать себя, тем более у вас нет причин…

Он говорил о способах удержаться на уровне, она вставляла короткие фразы, мозг в это время занят был анализом…

Вариант, что киллершу нанял Филипп, тоже имеет право на существование, ведь есть пока необъяснимые факты. Первый факт — детектив, о нем знал только Филипп. Второй — ключ, которым убийца открыл дверь, зашел в дом и потом убил Нину. Конечно, факты шаткие. Филипп мог кому-то рассказать о детективе, а Нина могла сама впустить убийцу, как это сделала Влада. Но поскольку вариант есть, то следует задуматься: какую цель преследовал Филя, уничтожая ту же Владу? С женой понятно: негодяйка, изменница, скандалистка и вымогательница. Не исключено же? Безусловно, нет. А Влада что ему сделала? Ответ может дать, так сказать, познание субъекта, то есть Филиппа. Причем познание его слабостей, привычек, взглядов на жизнь. Кстати, с ним приятно общаться, он обладает притягательностью… Не увлекаться! Одна уже была от него без ума, где она сейчас? А еще какие возможны варианты?..

Просидели до закрытия, и очень неплохо, Жанна в конце концов не только слушала, но и спорила с Филиппом, отодвинув размышления по поводу убийств. Продолжили в машине, незаметно подъехали к дому, он поинтересовался:

— А что вы завтра вечером делаете?

— Завтра… — Не стоит давать ему подвод думать, что она готова за ним бежать, куда укажет. — Завтра у меня кастинг.

— Вы участвуете в конкурсе? В каком, если не секрет?

— Скорее, мне предстоит выбор, — на ходу придумывала Жанна. — Видите ли, Филипп, я недавно переехала сюда, и, как всем людям, мне нужна работа, чтобы достойно жить, ну, и быть при деле. Но меня не устроит абы что. На собеседованиях смотрю, каков начальник, какие условия и так далее.

— Если я предложу помощь, вы не откажетесь?

— Нет, конечно.

— Так когда заканчивается ваш кастинг? Я подъеду.

— М-м-м… часов в семь. Давайте встретимся у конной статуи на площади, это недалеко от места моего кастинга. Значит, в семь. Но теперь не опаздывайте, иначе рассержусь.

Он уехал, из-за угла вырулил Ганнибал.

13

С утра — работа до пота. Жанна досматривала третий по счету фильм, а это полный рабочий день с переработкой. Похожих ситуаций не встречалось. Собственно, она и не ждала, что кино поможет обнаружить убийцу. Фильмы с одним трупом Жанну не занимали, и когда она понимала, что больше никого не пришьют, вставляла новый диск. Ее как личность, привыкшую к упорядоченности и системности, интересовала системность в отклонениях. Убить — это отклонение, но в нем должна быть закономерность. Жанна не дурочка, знает, что кино и книги — отображение жизни, чуточку приукрашенное, чуточку искаженное, тем не менее отображение. А правила все равно общие, от них никуда не деться.

Настал час сборов. Сообразив, что желательно каждый раз удивлять Филю новизной, Жанна тщательно подбирала одежду, уделила много времени макияжу и прическе. Оценивая себя в зеркале, она думала, как быть, если Филя действительно подыщет ей работу из благодарности? А что тут думать?

— Схожу на собеседование, потом скажу: не то.

Ганнибал уже выехал за ворота, ждал, слушая тамтамы.

— Как я выгляжу? — спросила она, плюхнувшись рядом.

— Отпад.

— Ты даже не посмотрел на меня!

— Все равно отпад, — отъезжая, сказал он.

— Слушай, у тебя есть женщина? — вдруг заинтересовалась она.

— Женщин всегда много, — крутил он руль, не отвлекаясь от дороги.

Жанна вздохнула: даже поговорить по-человечески не с кем. Временами как защиплет внутри — то ли плохие предчувствия, то ли безнадежная тоска, — хочется все бросить и бежать без оглядки. Только бежать некуда, некуда применить знания и способности. Остаются Эмма, Филипп и шанс лечь в гроб раньше времени. Нет, лучше отгонять от себя грустные мысли.

Ганнибал высадил Жанну за несколько кварталов от площади в центральной части города. Она шла по улице, вдыхая весенний воздух, холодный, но уже с яркими признаками наступающего тепла. Шла легко, забыв недавний и мимолетный упадок духа, забыв даже о Филиппе. Хорошо-то как!

Сопровождающий на машине Ганнибал напомнил, куда она идет. Что ж, прекрасное настроение не помешает свиданию. У площади подождала несколько минут, а ровно в семь подошла к памятнику…

— Жанна!

Она оглянулась — к ней скорым шагом шел Филипп. Может, убийца, а может, просто человек, которого подставляют под удар, как пешку, а он об этом не догадывается. Погуляли, поболтали, замерзли. Филипп предложил зайти в маленький ресторан и согреться. Заказав ужин, он вспомнил:

— Как ваш кастинг?

— Бывает и хуже. Современные капиталисты думают, что деньги их превращают в сказочных принцев, а на самом деле отличаются сказочным свинством.

— Работодатель приставал?

— Пока нет, но я поняла, будет. — Сказано, чтобы набить себе цену, мол, от меня все без ума. Где-то читала, что мужчинам время от времени надо напоминать: меня все хотят, проходу не дают. — Я согласилась подумать и ушла. Конечно, работать не буду.

— А бухгалтерию вы знаете?

— Экономисты знают все. Даже как поднять экономику всей страны.

— А не поможете разобраться в одном деле? Моя фирма вам хорошо оплатит работу.

— Что за характер у вашего шефа? — Жанна подалась корпусом к нему, положив локти на стол. — Он нетерпим, груб, нагл, неотесан?

— Он умен, вежлив, тактичен.

— Так не бывает, — откинулась на спинку она. — Но раз вы просите… я поработаю с месяц на вашего шефа, не глядя на него. А там видно будет.

— Тогда завтра приходите…

Филипп написал в записной книжке подробный адрес, вырвал лист и протянул Жанне. Изучая записку, она ухмыльнулась про себя — а визитку не дал. Ах да, Филя представился менеджером, наверно, хочет принизить свою высоту перед Жанной. Интересно, как он завтра будет выкручиваться? Но предложение неожиданное и потрясающее, оно означало, что Жанна каждый день будет видеться с Филиппом, а там… тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить!

— Может, перейдем на «ты»? — поступило предложение от него.

— Давай. — Жанна торжествовала победу, радость настолько переполняла, что и Филипп, глядя на нее, заулыбался. Но она сразу же поставила барьер, говорят, это очень притягательная штука: — Только не будем пить на брудершафт и целоваться, ладно?

— Почему?

— Я тебя слишком мало знаю, а поцелуи — это уже больше, чем «ты».

— Что ж, тогда выпьем за сотрудничество.

Звон бокальчиков, тихий смех и… Жанна имела право гордиться собой: второй этап завершен.

— Он предложил тебе работу?! — закричала в трубку Эмма, когда Жанна приехала домой и позвонила ей. — Какую?!

— В бухгалтерии покопаться.

— Ты ненормальная, все дело погубишь.

— Почему? — закусывая вопли яблоком, спросила Жанна.

— Потому что его мама тебя с дерьмом смешает. Бухгалтер! Все равно что швея-мотористка или доярка. Мы тебя все лето натаскивали, чтобы прежде всего ты на нее произвела впечатление, иначе она забьет Филиппа истериками и он тебя бросит. Так было с другими девушками не раз… Прекрати жевать!

— А сама-то она кто? Маркиза? Баронесса?

— Зайди только в один ее трехэтажный магазин на центральной улице, и тебе станет ясно. Она, милая моя, миллиардерша. Владе удалось ее обмануть, а ты… бухгалтер!

— Скажите, к Нине как она относилась?

— Сначала хорошо, — снизила накал страстей Эмма. — Потом, когда с Филиппом пошли конфликты, считала ее во всем виноватой, подогревала сына.

— У, какая страшная тетенька, — усмехнулась Жанна. — Не бойтесь, Эмма, я найду способ умаслить маменьку.

— Жанна, — теперь уже жалобно заговорила Эмма, что на нее не похоже, — пойми, я потратила очень большие средства, время. Второй раз мне не потянуть даже физически. Да второй раз и не выгорит. Я удивилась, что после Влады он с тобой захотел встречаться. Пойми, для меня это главная цель в жизни.

— Понимаю, Эмма, — прониклась сочувствием Жанна. — Ну, пожалуйста, доверьтесь мне. Я чувствую, что делаю все правильно. Лучше добейтесь встречи с секретаршей частного детектива.

— Ох… — тяжело выдохнула Эмма, повисла пауза, видно, собиралась что-то сказать, но попрощалась.

Нервы ледяной леди сдавали, это ее делало похожей на человека. А у Жанны открылось второе дыхание, она постелила себе в гостиной, поставила диск, несмотря на позднее время, и улеглась перед телевизором. Киношка так себе, однако, когда по сюжету обнаружили еще один труп, детектив пришел к выводу, что этот труп не имеет отношения к предыдущим убийствам. Жанна заинтересовалась — почему?

Она внимательно вслушивалась, в чем же дело, по каким признакам детектив определил, что убил другой человек? А вот и ответ: почерк другой. То есть первый убивал одним способом, и на его счету несколько трупов, а второй пригвоздил жертву к стене вилами. Где он взял вилы — непонятно, с собой, наверно, носил.

Другой почерк… Жанна только сейчас припомнила, что в фильмах часто упоминается выражение «почерк». У преступника есть свой почерк, этим почерком он отличается от других убийц, так как избирает самое оптимальное для себя средство убийства. Может, данное открытие как-то поможет?

Нину застрелили, детектива оглушили ударом по голове, потом устроили аварию, Владу зарезали. Почерк разный. Неужели пистолетом, кувалдой и ножом орудовали тоже разные люди? Жанна подскочила, сунула ноги в домашние туфли на каблуках и принялась бесцельно ходить:

— Жанночка, ты математик, ты справишься, логика — твоя стихия. Ты начитанная, криминальные передачи смотрела, фильмы видела… Думай, Жанночка. Есть Филипп. Вокруг него три трупа, убиты неодинаково. Один человек может убивать разными способами? Почему нет? Что в руки попало, тем и прикончил. Сколько раз ты, Жанночка, запускала в девчонок подушки, тапочки, а Зойке однажды досталось сумкой по заднице. В каких случаях ты вела себя как базарная баба? Когда слова не действовали, и ты взрывалась, рукоприкладство возникало спонтанно. Что, если и убийца спонтанно… Владу убила женщина, до этого она больше двух часов провела у нее. Почему не допустить, что убийство было спонтанное? Значит, она пыталась чего-то добиться от нее. А когда не получилось, в ярости нанесла ей ножевой удар. Это один вариант. Нина… убита двумя выстрелами. Соперница вписывается в первый вариант? И да, и нет…

Дверь открылась, на пороге стоял Ганнибал.

— Стучаться надо! — рявкнула Жанна, так как была почти голая — в короткой полупрозрачной сорочке.

Она кинулась к халату, но никак не могла попасть в японский крой рукавов, хотя они и широкие. Ганнибал постучал костяшками пальцев о дверной косяк. Жанна наконец напялила халат, запахнула его:

— Чего тебе?

— Спать хочу.

— Спи. Я при чем?

— Ходишь. Говоришь.

— Ой, иди, — отмахнулась она. Отстукивая каблуками по полу, двинула к кровати. — Все, ложусь. Не буду ходить.

Жанна села на кровать, обхватила руками колени и тихо ворчала, глядя на дверь, за которой скрылся Ганнибал:

— Сбил с мысли. Тоже мне, молчун чертов. О чем я думала? Ах да, соперница… Она пришла и говорит: брось Филю, он мой. А Нина ей на дверь указала. В Нину она стреляла… Стреляла! Следовательно, предполагала, что встреча не принесет ожидаемых результатов, поэтому захватила пистолет. Ого, тогда убийство не спонтанное, а было предусмотрено как один из вариантов. В таком случае, идя к Владе с той же просьбой оставить Филиппа, она… должна была взять с собой пистолет. Дома забыла? Чепуха!

Жанна заерзала, так как понравившаяся версия «соперница» постепенно таяла. Соперница, удачно расправившись с женой Филиппа (и не попавшись), обязательно должна была захватить пистолет, направляясь к Владе. Значит, не соперница… Тогда кто? Хорошо, еще раз: Владу убила женщина, Нину — неизвестно кто, а детектива, по предположениям Эммы и Ростислава Матвеевича, устранили, потому что тот догадался, кто убил Нину. Полный кавардак.

— Неужели разные люди убивали? — заговорила вслух Жанна. — Есть конкретный подозреваемый — Филипп. Мог он тайно вернуться в город, застрелить жену и тут же уехать?.. Вот и объяснение, как попал убийца в дом: открыл собственным ключом. И о детективе знал только Филипп. А Владу убила киллерша… Ну, нет смысла ему убивать Владу перед свадьбой, нет! Это же маразм какой-то.

В дверях стоял Ганнибал, постучал, когда уже вошел, и:

— Спать хочу.

— Но я же не хожу!

— Говоришь! — возмущенно развел он руки в стороны.

— Я ложусь, видишь? — Жанна упала на подушки, выключила бра. — Все, молчу. Уходи. Вот достал…

Мало известно. Не случайно вокруг Фили три трупа, не случайно. Жанна обязана продумать все до того, как встретится с убийцей. Незаметно она заснула.

— У меня встреча с директором.

На Жанну с неприличным любопытством смотрела поверх очков немолодая дама, сидевшая в приемной, следовательно, это секретарша. Не сводя с посетительницы глаз, она переговорила с шефом, потом сказала Жанне:

— Проходите.

Та вошла в кабинет и, рассчитывая, что Филипп посадит вместо себя кого-то другого, раз представился ей менеджером, приподняла брови, а на лице изобразила растерянность:

— Где же директор?

— Я за него, — ответил Филипп, при том был приветлив, улыбался. — Присаживайся, Жанна.

Садясь на стул напротив него, она мысленно корректировала свое поведение.

Хоть это и знакомый, следует взять в расчет официальную атмосферу, в которой неуместны междусобойчики. И нельзя списывать со счетов дружеские отношения, значит, надо выбрать золотую середину. Он пригласил ее не на завод, а в офис мебельного комбината. Завода с железяками ему мало, он еще мебель делает, правда, не своими же ручками. В принципе деловая хватка должна восхищать, и если человек умудряется усидеть на двух стульях, то честь ему и хвала. Но как только Жанна подумала, что перед ней убийца, невольно комок подкатил к горлу. Обаятельный, привлекательный, неглупый — все говорит: это не он. Так ли? Фифти-фифти, как бытует в народе.

— Значит, ты директор, я видела табличку с твоим именем, — начала все же с шутливой ноты. — А меня, выходит, обманул?

— Не хотел пугать раньше времени. Вообще-то комбинат принадлежит моей матери, а мне она его скинула, потому что неважно разбирается в производстве.

— А почему у тебя секретарша не высокая блондинка, а женщина в возрасте? По-моему, бизнесмены предпочитают молоденьких.

— Пожилые бизнесмены. А мне пока достаточно деловых качеств.

— И что ты хочешь от меня? — приступила к деловой части Жанна.

— Мы делаем мебель для среднего класса, она более-менее доступна по цене, добротная. Собственно, не в этом дело. Последнее время появились проблемы, а в чем они, непонятно. Жанна, главный бухгалтер может воровать… незаметно?

— Для мошенничества нет ничего невозможного. А что, деньги пропадают?

— Уплывают. Хочу, чтобы ты покопалась в бумагах. Я пробовал, но у меня не хватает знаний по этой части, вроде бы порядок…

— Почему ты не пригласил эксперта раньше?

— Главный бухгалтер, или, как принято теперь говорить, экономист — мой друг. Если он не виноват, потеряю друга, он же догадается, что я подозреваю его.

«Наверно, на мне написано: шпионка, — подумала Жанна. — Я его обольщала, а он из меня рабочую лошадку решил сделать. Теперь из кожи вылезти придется, чтобы разобраться и найти причину. А я работала на мелких лавочников, там бухгалтерия — тьфу. Времени вообще не будет».

— Попробую, — пообещала она. — Сразу за документы браться не буду, сначала войду в курс дела, хорошо?

— Пойдем, познакомлю тебя с твоими коллегами. Для всех ты устроилась по знакомству и с испытательным сроком.

В бухгалтерии пять человек, четыре женщины и Вениамин — невысокий брюнет с жесткими чертами лица, на первый взгляд умный-преумный и очень строгий. Итак, у Жанны теперь два подозреваемых объекта: один — убийца, второй — вор. Как с этим всем управиться?

14

Неделя прошла незаметно. С Эммой Жанна лишь перезванивалась, обстоятельно рассказывала, чем занимается. А занималась цифрами, делала ту работу, которую поручал Вениамин. С Филиппом редко виделась на работе, по вечерам они не встречались — работодатель был занят по горло. Зато Вениамин выписывал круги вокруг нее, но пока не переходил к откровенным ухаживаниям. Жанна чувствовала, что этого не миновать. Возможно, ей, как шпионке, пригодится внимание Вениамина, поэтому скучная и рутинная работа, которую она никогда не любила, приобрела авантюрный смысл. Жанна прилежно приобщалась к делам фирмы, заодно играла роль дурочки, которая хоть и выучилась, да опыта у нее ноль. Тут-то и выступил учителем Вениамин, а Жанна слушала его, словно он открывал ей Америку — распахнув удивленные глаза и радуясь похвалам, что схватывает все на лету. Конечно, это мура, главное — Филипп. Основное-то дело стоит, события не развиваются. Жанна ждала конца недели, прошла пятница, а его величество свидание не назначило. Злая, как черт знает кто, она села за руль, вдруг услышала:

— Жанна, не подвезешь меня?

Так, Веня, кажется, идет в наступление. Она заметила: невысокие мужчины почему-то любят высоких женщин, а среди бухгалтеров-мужчин высокие вообще не встречаются. Он ниже ее на полголовы, в принципе рост у него средний. Но всех мужчин, кто хотя бы на сантиметр ниже, Жанна считала маленькими. Естественно, не отказала, а он неожиданно оказался человеком с чувством юмора. Всю дорогу рассказывал неглупые анекдоты, байки, даже стихи читал! Финал был предсказуем:

— Кстати, завтра вечером ты свободна?

— А что?

— Хочу пригласить тебя поужинать. Как?

— Ну, что ж, если приставать не будешь…

— Жанночка, кто же пристает в первый вечер?

Договорились о встрече. Жанна поехала дальше, за ней неотлучно следовал Ганнибал.

И в субботу не позвонил! Нет, каков подлец! Воткнул ее в бухгалтерию копаться в дебетах-кредитах и забыл о существовании Жанны. Она нервничала. Филя — ее кровный интерес, выраженный в астрономическом денежном эквиваленте. Теперь оставалось найти компромат на Вениамина, чтобы Филя молился на спасительницу капиталов.

Жанна собиралась на свидание с такой же тщательностью, как и на встречу с Филиппом. Кто знает, в каком качестве пригодится Веня? Он друг, а друзья зачастую являются первейшими завистниками, продающими за просто так.

И снова ресторан — это уже вошло в нехорошую привычку, отвыкать всегда тяжело. Ганнибал занял весь стол недалеко от них, пил сок и ел мясо. Вениамин приоделся по случаю, преподнес орхидеи в коробке. В общем, вел себя галантно. И за ужином Веня был притягательно раскован, уделяя все внимание Жанне. Давно она столько не смеялась, давно не ощущала свободы, которую приносит приятное общение. И только нет-нет да мелькали мысли. Одна особенно неприятно обожгла сознание…

Предположительные сюжеты помогут избежать смерти. И вот один из них: вдруг Филипп как-то догадался, что ее подослала Эмма? Неизвестно, за что убита Влада, почему не допустить, что Филипп узнал об истинной ее цели? Или перед свадьбой она сама ему рассказала, желая начать новую жизнь с чистой совестью. Бедняжка была влюблена в него. Значит, замуж выходила уже не с расчетом добыть доказательства, а по любви. Да, она могла сделать эту глупость. И тогда есть объяснение убийству: Филипп нанял киллершу. Значит, он во всеоружии и любую девушку, появившуюся рядом, воспринимает как шпионку тещи.

М-да, подобные мысли приводят к шизофрении или мании преследования, но исключить данную версию тоже нельзя. Как-никак выстраивается четкая цепочка из причин. А брелок на этой цепочке — Филя. Надо предупредить Эмму, не исключено, что и шефам угрожает смерть.

Зазвонил телефон, у Жанны екнуло сердце: Филипп. Так, ситуацию нужно использовать с максимальной выгодой.

— Это вы, Филипп Владимирович?

— Я. Почему так официально, Жанна?

— Не ждала вашего звонка, что-нибудь случилось?

— Ты не одна. Где и с кем?

Спросил как муж или любовник. Во дает!

— Я ужинаю с Вениамином. А что вы хотели?

— Перезвоню позже.

Невинными глазами Жанна посмотрела на Вениамина, пожав плечами, мол, не поняла, чего хотел шеф. Тот огорчился:

— Филипп глаз на тебя положил. Значит, у меня никаких шансов.

— А как же дух борьбы? — перевела диалог в шутливое русло она. — Неужели приятно уступать, не испробовав свои силы?

— Неприятно. Но красивые девушки любят богатых, тем более красивых мужчин. Разве не так?

— Не так. Красивые не бывают надежными, а богатые имеют испорченный характер. Наверняка у нашего шефа эти качества в двойном объеме.

— Ты плохо его знаешь.

— Конечно, плохо. Меня навязали ему, работник я пока никакой, но он сделал одолжение: взял меня, за что ему спасибо. Откуда ж мне знать, что он собой представляет?

— Он хороший мужик, Жанна. Только несчастливый.

— Несчастливый? Почему? Уж ему-то повезло…

— Как раз не повезло. Нелепо, да? Поверь, я знаю его с детства. Он трудяга. Ему нравится работать, познавать, мечтать. Он не без недостатков, и, как у талантливого человека, их у него много. Но его подрезали два события. Филипп был женат на одной очень красивой женщине, чем-то на тебя похожей, очень любил ее. И вдруг в один далеко не прекрасный день ее нашли в доме застреленной.

— Какой ужас! И кто это сделал?

— До сих пор неизвестно. Версий было много, ни одна не подтвердилась. Но это не все. Не так давно он собрался жениться, а его невесту убили, зарезали. Филипп неделю ни с кем не разговаривал, отлеживался дома и пил, как забулдыга, чего раньше за ним не водилось. У меня подозрение, что кто-то его ненавидит до бешенства, поэтому уничтожает тех, кого он любит.

— Зачем?

— Чтобы причинить боль. Убить Филиппа, видимо, мало, нужно обложить его как зверя.

— А тебе не кажется, что убила женщина, которую он бросил?

— Нет, Жанна, не кажется, — грустно рассмеялся Вениамин.

— Почему ты смеешься?

— Мы эту идею муссировали. Были у него женщины, с которыми он расстался, все они давно замужем, обзавелись детьми. Ну, скажи, замужняя женщина и мать станет убивать в память о прошлом?

— Не знаю. Когда в мозгах происходит переворот…

— Нет, Жанна, исключено, — не дослушал он. — Но ты же понимаешь, причина есть, а в чем она… — Вениамин сделал глоток, поставил бокал и подмигнул Жанне. — Ладно, не пугайся. Может, это всего случайность. Люди в каждой неприятности видят то рок, то козни врагов. Так мы устроены.

А он все больше нравился ей. Во-первых, не поливал грязью друга, во-вторых, жалел Филиппа, искренне переживал за него, в-третьих, от него веяло чем-то настоящим, мужским. Но Филипп заподозрил его в воровстве. «Никому не доверяй», — гудело в голове. Жанна продолжила выуживать информацию:

— Скажи, с женой у него были конфликты?

— С Нинкой? Еще бы! Да они ссорились и мирились в течение дня раз по десять. У Нины характер тот еще был, капризна, как ребенок. Собственно, она и была избалованным ребенком. Только все это такие мелочи…

— Убийство — не мелочь. И что, совсем безнадежно? Надо было частного детектива нанять, деньги-то у Филиппа Владимировича есть.

— Детектива наняла мать Нины. (В голове Жанны щелкнуло: еще один знает о детективе, не исключено, есть и третий.) Он погиб в аварии, так ничего и не разузнав. Жанна, что мы все о грустном? Не хочешь потанцевать?

— Хочу.

Танец — это повод сблизиться, ощутить партнера с позиции самка — самец, хоть это и грубо, но точнее не скажешь. Только когда тела соприкасаются, а дыхание смешивается — инстинкты активизируются или гаснут, если партнер до лампочки. Что же произошло? Вениамин положил руки ей на спину, а Жанну почему-то ток прошиб. Так ее никто не брал — мягко, нежно, осторожно. И удивилась Жанна, что всего лишь легкое прикосновение может лишить женщину рассудка. Хотя не только руки виноваты. А дыхание, щекотавшее шею, а глаза, направленные в ее глаза, а прикосновение всего тела?.. Ток в районе диафрагмы нехорошо вибрировал, ой нехорошо. Вот так и отдаются в первый же вечер. С ней этот номер не пройдет, потому что у нее есть воля. И неизвестно, что собой представляет Вениамин. Но почему он? Что в нем особенного? Об этом она думала и по дороге домой. Но то, что она узнала полтора часа спустя… ее серьезно встревожило.

Жанна вышла у ворот своего дома и помахала Вениамину, отъезжающему в такси, подождала, чтобы подъехал Ганнибал, а он резко затормозил. В чем дело? И вдруг услышала окрик с другой стороны:

— Жанна!

Захлопнув дверцу авто, к ней шел… Филипп. Ну, это еще ничего, появление величества говорило, что он чуточку приревновал ее к другу. Так ему, пусть знает: она нарасхват.

— Привет, — сказала, когда он подошел.

— Чаю хочется, поехали, немного посидим?..

— Для чая время уже позднее.

Получив отказ, Филипп не уходил, очевидно, не решался напроситься в гости. Не решилась окончательно попрощаться и Жанна, ей хотелось заглянуть ему в глаза и прочесть, что он затеял. А темно, глаз не видно, пауза затянулась.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал он.

— Так срочно?

— Да. Срочно. Очень срочно.

— Тогда идем ко мне, — предложила Жанна.

— А родители? Они, наверное, спят…

— Я сирота, — ляпнула, не подумав, Жанна.

Внутри заколотилось сердечко: она пригласила в дом убийцу, завтра найдут ее труп. Нет, сегодня. Ганнибал найдет после того, как Филипп уедет. Хотя она Филе никто, у него нет причин убивать ее. Если только он не маньяк или не догадался, зачем она ворвалась в его жизнь. Все, все пока сходится на нем, даже бедная Влада.

Открыв дверь ключом и пропустив Филиппа в дом, Жанна с тоской посмотрела на автомобиль Ганнибала. Он-то сообразит подобраться к окнам? Шторы в гостиной открыты, задергивать их Жанна не станет. Значит, Ганнибал не даст убить ее. Уф, легче стало. Дверь не надо запирать.

Жанна сразу ушла на кухню, поставила чайник на плиту, достала из сумочки маленький пистолет. Куда ж его спрятать? На платье ни одного кармана. Сунула в вырез декольте…

— Идиотка, — сказала о себе, когда увидела в зеркале отражение.

Идея возникла сразу же — за резинку чулка! Как в старых шпионских фильмах. Вот теперь можно идти. Поставив на поднос чайник с кипятком и заварочный, чашки и сахарницу, она вернулась в гостиную, стараясь осторожно наступать на ногу с пистолетом. Казалось, что он вот-вот выпадет. Как шпионки носили пистолеты в чулках? Неудобно же. А шторы задернуты! Филипп задернул. Все ясно, он догадался, кто ее подослал и с какой целью.

— Ты хромаешь? — заметил он неестественность в походке.

— Ага, — натянула улыбку она. — Колено болит. Мениск. Вот чай, давай пить. Ты задернул шторы?

— Я. Не люблю черные проемы.

Раньше о страхе Жанна знала понаслышке, читала в книгах, но что он вызывает все неприятные явления в организме, понятия не имела. Ей захотелось в туалет, причем срочно, подташнивало, приливы горячих волн сбивали ритм сердца, по телу пробегал озноб. Да она же трусиха! Ввязалась в такое дело, не предполагая, что от страха будет просто умирать.

Тем временем Филипп даже не смотрел в ее сторону, а, размешивая ложкой сахар, глубоко задумался. Этой пытки Жанна долго не вынесет. Точно: он садист, маньяк — Ростислав Матвеевич прав. Где Ганнибал?

— Ты хотел… Кхм, кхм… — откашлялась она, не узнав свой приглушенно-хриплый голос, — …хотел поговорить. О чем?

— Я думаю, с чего начать, — очнулся он и посмотрел на нее хмуро. Нет, будто она должна подсказать: доставай пушку или нож и нападай на меня.

— Начни с ответа: что тебя заставило приехать ко мне поздно ночью? — Все же пришлось подсказать, так как он тормозил.

— Звонок, — ответил Филипп, при этом выражение его лица стало недоуменным.

— Звонок? Чей?

— Не знаю. Звонила неизвестная мне молодая женщина, во всяком случае, голос ее был молодой и незнакомый. Она сказала: «Жанна сейчас в ресторане с твоим другом. А живет с подозрительным типом, она шлюха».

Найдется хоть один человек в мире, способный переварить услышанное? Лишь неосознанно страх перед Филиппом осел вниз живота. Вместо этого возникло абсолютное непонимание его слов. Жанна откинулась на спинку кресла, тут уж не до красивых поз, которым ее учили летом, ей необходима поддержка в буквальном смысле.

— И что дальше? — спросила.

— Гудки.

— Так… Значит, тебе позвонила неизвестная и назвала меня шлюхой? Ну да, в этом доме живет… родственник хозяйки, у которой я снимаю дом, ну и что? Это ничего не значит. Он порядочный человек, вовсе не подозрительный… И я не шлюха. А какое дело неизвестной женщине до меня, тебя и вообще?..

— Жанна, я не знаю. Звонок меня встревожил, потому что подозреваю, за мной следят, соответственно за тобой тоже.

— Следят?!! — вытаращилась она, нисколько не играя.

На смену непониманию пришел ужас. Следят! Ну да, да… Владу убила женщина, Филиппу звонила женщина… Это одна и та же. Значит, все идет по плану. Но как страшно… непередаваемо!

— А почему за мной следят? — спросила Жанна.

Сейчас ее интересовало мнение Филиппа на этот счет. Помимо страхов, в подсознание поступил сигнал: он тоже напуган, он в таком же состоянии. Это немного успокоило, не могло не дойти, что Филипп пришел не убивать ее, а с другой целью. С какой? Жанна собрала волю, дабы попробовать успокоиться, ведь без внутреннего равновесия невозможно анализировать.

— Видишь ли, я испугался за тебя. Со мной произошли некоторые странности, вернее, не со мной, но они имели прямое отношение ко мне. Поэтому после звонка я сразу же позвонил тебе, потом приехал к твоему дому и ждал…

— Погоди, я ничего не понимаю. Странности произошли с тобой, а я при чем?

— Не знаю, как сказать… — Он тер щеку, задумавшись. Но вдруг сцепил пальцы в замок, локти положил на колени и подался корпусом к Жанне. — Скажу как есть, думаю, ты сделаешь правильные выводы. Понимаешь, Жанна, мою жену убили в нашем доме два года назад. (Господи, как ей надоело это слышать.) А недавно я собрался жениться на одной хорошей девушке, и вдруг ее убили. (Она помнит об этом каждый час.) Теперь понимаешь, почему меня испугал звонок?

— Думаешь, тебя предупреждают, что следующим трупом стану я?

— Вроде того. Кто-то не хочет, очень не хочет, чтобы мы встречались.

Жанна подскочила, зашла за кресло, облокотилась о спинку. Звонила женщина, она где-то рядом с Филиппом, знает, чем он занимается, с кем встречается…

— А что ты от меня хочешь, Филипп?

— Чтобы ты была осторожной. Я зря предложил тебе работу, так что освобождаю от нее. Тебе лучше держаться от меня подальше. Попробую другим путем выяснить, кто у меня вор. Собственно, это сейчас не главное.

Он предложил выход: горшок об горшок и врозь. Жанне такой вариант не подходит, его надо переубедить. Далее: Филипп приехал предупредить ее об опасности, уберечь, убийца-маньяк станет это делать? Нет, конечно.

— Кто-то вмешивается в твою жизнь, — произнесла она.

— Я догадался. И мне это не нравится.

— Ты что-нибудь намерен с этим делать?

— Попробую.

— А как?

Он покачал головой, мол, не знаю. М-да, убийцы не бывают такими растерянными, можно сказать, раздавленными. Он вызывал жалость.

— Звонила женщина, — думала она вслух. — И эта женщина хочет, чтобы ты не встречался со мной, хотя мы не встречаемся. Ну-ка, припоминай, кого ты кровно обидел? У тебя есть предположения, кто интригует тебя?

— Ты убийства называешь интригами?

— Называй, как нравится, но вокруг тебя творятся паршивые дела. Есть женщина, которую ты довел до психоза, и она не оставляет тебя в покое?

— Нет. Можешь не верить мне.

— Филипп, так не бывает, — заходила Жанна. — Ничего себе, два трупа и предупреждение: не смей встречаться с женщинами, иначе будет третий труп! Ты что, святой? У тебя не было связей, романов? Или, например, кого-то крупно кинул, этот человек взял в сообщницы женщину и теперь…

— Жанна, следователи задавали почти те же вопросы.

— Значит, я умная и мыслю логически…

— Считаешь, женщина… Нет, не может быть.

— Еще как может!

Она резко развернулась и вдруг — бух! Пистолет выпал. Она про него совсем забыла, а еще шпионка!

— Что это? — спросил он.

— Так, от кресла деревяшка… — задвигая пистолет ногой под кресло, сказала Жанна. Какое счастье, что не выпал раньше. — Скажи, хочешь узнать, кто это?

— А ты как думаешь?

— Тогда у меня есть план. Я стану временно твоей подругой, причем о том, что у нас договор, никто не должен знать: ни мама, ни папа, ни друзья…

— Не могу согласиться. Мне не нужен третий труп.

— По-твоему, я хочу в гроб? Ошибаешься. Но иначе ты не выяснишь, понимаешь? К тому же мы знаем, чего ждать.

— Тебе-то зачем рисковать?

— Люблю риск. В конце концов, когда ты пойдешь на поводу у неизвестной, она доберется до тебя. Если я согласна помочь тебе, какого черта отказываешься?

— Ну хорошо. И какой план?

— Для начала перезнакомь меня с твоими знакомыми. И помни: для всех без исключения я твоя новая любовница. Начнем с завтрашнего дня. И на работу я ходить буду. Можешь сделать ксерокопии со всех бухгалтерских документов за прошлый год и этот?

— Да.

— Сделай копии тихонько, чтобы никто не знал. С ними я буду разбираться дома. Теперь покажи номер телефона звонившей. Я по своим каналам выясню, кому он принадлежит.

Жанна запомнила его с ходу. Филипп засобирался, ведь шел второй час ночи, она проводила его к выходу, но закрываться на все замки не стала, Ганнибал должен войти. Вернувшись в комнату, Жанна взвизгнула от испуга — там стоял Ганнибал. Раскричалась:

— Ты смерти моей хочешь? Как очутился здесь?

— Черный ход, забыла? Едем к Эмме.

— Все слышал? — удивилась Жанна. — Нет, сегодня я уже никакая. Завтра.

15

Можно сказать, Жанна вышла на финишную прямую, благополучно миновав должности куртизанки, совмещающей обязанности шпионки. А удачу обеспечила женщина, позвонившая Филиппу, это была ее ошибка. Интересно, почему она неразумно поступила? «Живет с подозрительным типом, она (Жанна) шлюха». Это не совсем предупреждение, скорее, грязный, грубый донос. Цель доноса — оставить Филиппа в одиночестве. Но что интересно, своим доносом она подтолкнула его к Жанне. Поскольку эта женщина в курсе похождений Филиппа, она точно где-то рядом с ним. И уж совершенно очевидно: не он убийца.

У Жанны появилась идея потрясти первым Вениамина, несмотря на вчерашнее влечение. Дело есть дело, Жанна должна думать только об этом. Если Вениамин ворует, то вполне мог затеять интригу, чтобы Филиппа засадить, в результате остаться с наворованными деньгами и при доходном месте. Слабовато? Ну да, возникает вопрос: почему после убийства Нины он больше никого не пришил? Филипп, как утверждала Эмма, не монах, а труп появился только два года спустя — Влада.

— Давай договоримся: ты ничего не будешь от меня скрывать, — сказала Жанна, повернувшись к Филиппу, а ехали они на теннисный корт.

— Договорились. Но мне неловко. Получается, я делаю из тебя приманку. Ты хоть понимаешь, чем это грозит?

— Вчера мы уже говорили об этом, не люблю повторяться. Меня тоже задело, что кто-то за мной следит. Не знаю, как ты, а я просто бешусь и обещаю: если откажешься делать из меня приманку, я без тебя займусь следопытами. Так что тебе лучше со мной дружить против той женщины, чтобы я не стала трупом, понял?

— Понял, — вздохнул он.

И это убийца? Да он тюфяк. Жанна вспомнила, о чем думала чуть раньше:

— После смерти жены ты встречался с кем-нибудь?

— Ну, были женщины…

— А такие звонки, как вчера?

— Нет. Это первый раз.

Итак, у него были подружки до Влады, но на них не клеветали, не покушались, а по идее Вениамин должен был продолжить подставлять Филиппа, то есть убить еще парочку женщин. Он этого не делал, а раз не делал, то… Нет, подозревать надо всех без исключения. И документами комбината следует заняться в первую очередь, чтобы иметь более крепкие основания подозревать Вениамина или исключить его из круга подозреваемых.

— С кем меня познакомишь сейчас? — спросила Жанна.

— С мамой и ее подругой. Ну, может, еще будут знакомые.

— Вопрос не по теме. Ты, как я поняла, парень крутой, почему везде бываешь без охраны? По меньшей мере, тебя должно окружать человека четыре.

— Большинство бизнесменов, Жанна, окружают себя бойцами ради показухи. Или это уголовники, сумевшие захватить предприятие, они боятся и органов, и своих же уголовников. У меня пока не возникало трений на почве дела, я обхожусь без личной охраны. Если тебе надо нанять пару качков, скажи, найму.

— Это лишнее.

Приехали. Филипп переоделся, вышел на корт в обнимку с Жанной, зашептал ей на ухо:

— Моя мать играет с заместителем губернатора.

Еще несколько мужчин и женщин сидели у столиков, второй корт пустовал. Заместителя губернатора можно сразу отмести, на дешевые фокусы он вряд ли пойдет, для таких людей типичней убить при помощи наемника и без предупреждений. Мама, само собой, исключается, но все эти господа вмиг разнесут, что у Филиппа появилась новая пассия.

Он повел ее к столику, не успели поздороваться, прибежала мама, обняла сына, оттеснив от него Жанну:

— Здравствуй, родной.

— Мама, познакомься, это Жанна.

— Ирина Захаровна, — представилась мама, протянув руку Жанне.

Она среднего роста, при той полноте, которая называется возрастной, но упругая как пружина. Лицо у нее круглое, с задорными ямочками на щеках, улыбка очаровательная. Вот у кого глаза игривые — у мамы Филиппа. К ним подошла…

— А это Гела, — продолжил знакомить Жанну Филипп.

Высокая брюнетка с удлиненными конечностями без грамма целлюлита лениво пожала руку и переключила внимание на Филиппа, давая понять, что Жанна ей неинтересна. Видимо, родители не уделяли времени ее воспитанию. Именно с ней он был в бизнес-клубе, вблизи она показалась менее эффектной, портило выражение лица — брезгливо-капризное.

— Сыграем? — помахивая ракеткой, спросила Гела Филиппа.

— Ты играешь неважно, — отказался он. — Мама, не очень устала?

— Очень. Но тебе разве могу отказать?

Он усадил Жанну в пластиковое кресло, ринулся на корт. Звук ударяемых мячей одновременно бил по голове. Жанна не понимала этого вида спорта, правил не знала, удерживала зевки с трудом, так как не выспалась. Судя по всему, выспится она не скоро. Рядом уселась Гела, не заботясь о красивых позах, как заботилась Жанна, а развалилась, закинув ногу в кроссовке на колено.

— В теннис играешь? — спросила она.

Сразу на «ты». Потрясающе!

— Нет, — ответила Жанна.

— Тогда у тебя мало шансов пленить Филиппа. Он любит совершенство во всем, в чем совершенен сам.

Просто напрашивается в подозреваемые. Не мешает подразнить ее. Жанна слегка наклонилась к Геле и улыбнулась:

— Может, я пленю его несовершенством?

— Попытайся, — получила в ответ улыбку без двойного смысла.

Выиграл Филипп, но посчитал, что Ирина Захаровна поддалась ему, отчего был не удовлетворен игрой. Маменька сияла от счастья, смотрела обожающими глазами на сына, пригласила на ужин его, потом вспомнила, что он не один:

— С Жанной приходи.

— Не знаю… — замялся он, так как вечером планировал знакомить ее со своими приятелями. — Ты как, Жанна?

— Матери не отказывают, — прибегла к дипломатии она.

— Мы придем, — бросил Филипп маме, обнял за плечи Жанну и увлек ее в раздевалку.

— Что она с ним сделала? — недоуменно подняла плечи Гела, глядя им вслед. — Филипп советуется с ней, прийти к тебе или нет? Я в осадке.

— Да, мне тоже… — И мама не договорила, лишь растерянно хлопала накрашенными ресницами. — Гелка, приходи и ты, посмотрим на нее поближе.

— Обязательно приду.

В машине Жанна отчитала Филиппа:

— Плохо справляешься с ролью любовника. Ты должен не только меня обнимать, но и целовать… в щеку.

— Вообще-то я никогда так не делаю. Это показуха…

— А теперь будешь. Именно показывать будешь. Все должны думать, будто ты от меня без ума. Кстати, неплохо бы объявить, что мы с тобой собираемся пожениться. Только так заставим твоих врагов предпринимать активные действия, неужели не понятно?

— Я исправлюсь.

— Отлично. Теперь поехали обедать, заодно ты мне подробно расскажешь, как убили твоих женщин.

В его рассказе ничего нового не было, кроме того, что после нелепой гибели детектива Филипп и Вениамин пытались сами найти убийцу.

— Вы прекратили поиски, почему? — поинтересовалась Жанна, поедавшая обед без манер, а как привыкла. Надобность соблазнять Филиппа отпала, можно быть самой собой, это очень удобно.

— У нас ничего не вышло, — ответил он. — Следователи в тупике до сих пор, куда уж нам докопаться.

— Кто-нибудь еще знал о детективе?

— Мама. Она помогала нам, потом первая сдалась.

— Я не о том спросила. Кто знал, что частный детектив копается в убийстве твоей жены?

— Мама и Вениамин.

— Значит, родители Нины наняли частного детектива, а ты рассказал об этом маме и Вениамину, так? — допытывала его вопросами Жанна.

— Ну, в общем, так.

Жанна подперла подбородок кулаком, в котором зажала вилку, и смотрела на Филиппа с сочувствием. Он тюфяк, ко всему прочему, еще и болтун, а с женой ссорился. Интересно, как у них это происходило, в смысле ссоры?

— Что ты на меня так смотришь? — спросил он.

— Я просто думаю, — сказала Жанна и продолжила есть. — А мама не могла рассказать о детективе… той же Геле?

— Не знаю, не спрашивал. А какое это имеет значение? Детектив погиб год назад…

Он еще и тугодум. Жанна его перебила:

— Сейчас я пытаюсь выяснить все, что тебе известно. Я ведь математик, а в математике часто ищут самые неожиданные решения задач. Возможно, половина из твоих знаний вообще не пригодится, но может получиться и наоборот. Расскажи о Геле, кто она, чем занимается?

— Ты… на нее думаешь?

В вопросе прозвучал скепсис, значит, он уверен: звонила не Гела, тем более не она убивала. Но голос можно изменить или попросить подругу, а самый лучший подозреваемый тот, кто меньше всего подходит на роль убийцы. Только в отличие от Филиппа Жанна заподозрила и ее, пока без оснований, но заподозрила. Поскольку она ждала от него биографии Гелы, он продолжил:

— Гелку я знаю с детства, как и Вениамина. Училась она хорошо, закончила медицинский, работала пару лет, ей не нравилось. Потом вышла замуж за американского миллионера, через пять лет успешно развелась с ним…

— Что значит — успешно?

— После развода получила полмиллиона, как было оговорено в брачном контракте, и вернулась домой. У нее салон красоты, но сама она ничего не делает, салон для нее игрушка.

— Угу, бездельница, — поставила клеймо Жанна. — У тебя с ней был роман?

— Был. До ее замужества.

— Я так и знала, — ухмыльнулась она. — И кто кого бросил?

— Оба.

— Так не бывает. Инициатором выступает кто-то один.

— Серьезно, оба. Мы похожи, а похожие люди редко уживаются.

— Кстати, о Вениамине… Скажи, почему ты его заподозрил в воровстве? Он твой друг, помогал тебе.

— Видишь ли, моя основная головная боль — завод, а комбинат — блажь матери, я там лишь в качестве надсмотрщика. Собственно, мебельный комбинат не тот масштаб, чтобы в нем увязнуть. Видишь ли, в маминых магазинах продается наша мебель, это значительно выгодней, чем закупать ее, а потом продавать с накруткой. Так вот, мама считает, что Венька каким-то образом крадет деньги. Окупаемость мизерная, а должна быть, по расчетам, хорошая прибыль. Я копался в бумагах, но у меня не настолько велики познания в бухгалтерии, чтобы обнаружить утечку. Мама говорит, хорошему экономисту спрятать концы несложно, а Веня — хороший специалист. Я должен твердо знать: он или не он, в этом смысле ты для меня оказалась находкой. Наших спецов Веня знает наперечет, появись кто из них на комбинате, он заподозрит… ты понимаешь?

— Признаюсь, нет. Вам обоим за тридцать, неужели вы не раскусили друг друга за долгие годы?

— Люди, Жанна, меняются.

— Слабое утешение. Ладно, до вечера. Да! Покажем следопытам, что у нас жгучий роман. Спать сегодня будешь у меня.

— Э… с тобой?

Он и на постель согласен! По лицу видно.

— Нет, — хохотнула Жанна. — Я предоставлю тебе отдельную комнату с видом на сад. Не провожай, сама доберусь.

А на улице весна, теплынь, солнце. Да и то пора — тридцать первое марта. Жанна села к Ганнибалу:

— Покатайся по городу, а я посмотрю, не едут ли за нами.

Сначала показалось, что синий «Москвич» преследует их, держась на расстоянии. Жанна попросила Ганнибала проехаться по узким переулкам, в результате «Москвич» отстал, либо это были не следопыты. Рванули к Эмме. Поскольку день воскресный, шефиня находилась в симпатичном собственном особнячке, окруженном елками и лиственными деревьями, как лесом.

— Жанна, прошу тебя, не доверяй Филиппу, — разволновалась ледяная леди, выслушав рассказ о перипетиях ночи и знакомстве с мамой.

— Эмма, вы хотите найти настоящего убийцу Нины и Влады или задались целью посадить Филиппа? — теряла терпение Жанна. — Это разные вещи. Между прочим, о детективе, как выяснилось, знал Вениамин, Ирина Захаровна и, думаю, ее подружка, а не только Филипп. Видите, подозрения распределяются поровну.

— Он коварный и хитрый, я сердцем чую, — упрямо сказала Эмма. — А если он нарочно им рассказал, чтобы мы так и подумали, как сейчас думаешь ты?

— Вот и хорошо, — вспыхнула Жанна, выводя на листе цифры. — Значит, вскоре Филипп проявит себя. Возьмите, с этого телефона звонила доносчица Филиппу. Узнайте, чей он. Ну, как прошлый раз…

— И звонок мне не нравится, — будто не слышала ее Эмма. — Эта дрянь действительно следит за тобой.

— Вы какую дрянь имеете в виду? — спросила Жанна.

— Звонившую. Может, ее подослал Филипп, а для тебя разыграл комедию? Мы обязаны все просчитать.

— Считайте. Но не забудьте о секретарше детектива.

— Я узнала, где она живет, это было трудно. Ее занесло в деревню, завтра же мы с Ростиславом поедем туда. Кстати, я выполнила твою просьбу. Жильцов напротив дома Влады опрашивали, в ту ночь никто ничего не видел. Она по вечерам задергивала шторы.

— Жаль. Я побежала, мне нужно подготовиться к вечеру. Пожалуйста, Эмма, постарайтесь просчитывать разные варианты, а не только версию с Филиппом. Ганнибал, вперед!

— Жанна, не забудь, его мама — сладкая гадюка, — шла за ней Эмма, — она будет ставить тебе оценки, задавать провокационные вопросы.

Жанна кивнула, мол, помню-знаю и вышла, пылая от гнева. Вот упертая женщина! Между прочим, оценки Филиной мамы уже не волнуют Жанну, потому что роман с Филиппом фиктивный. Не он убивал, в противном случае Филипп попросту пошел бы на связь, разыграл бы влюбленного, и далее по сценарию. Но зерно сомнения на то и ядовитое зерно, прорастает быстрее чертополоха. Через пять минут Жанна успокоилась, а через десять обдумывала, есть ли смысл в сомнении. Эмма в своем упрямстве убедительна, в конце концов, тревожится за Жанну. Нельзя проявлять беспечность. Речь идет о ее жизни, это серьезная штука, второй-то жизни никто не подарит, значит… никого нельзя списывать со счетов, никого.

— Ганнибал, ты согласен с Эммой? — повернулась она к нему.

— Да.

Вот и подтверждение.

16

Мама Филиппа проживала, можно сказать, в мемориальном комплексе из трех этажей, правда, не из гранита и не из мрамора. Проживала одна. Как она обходилась без экскурсовода — неизвестно. Когда Филипп водил Жанну по этажам, она думала, что здесь умерла бы от тоски, охватило чувство — будто на необитаемом острове. Пространственное одиночество, когда знаешь, что на многие километры нет ни одной живой души, может свести с ума. Заодно Жанна считала, сколько стоят коммунальные услуги, отопление и свет. Много, очень много. Очевидно, маме нравится тратить деньги впустую. Филипп жил отдельно и в квартире, был у него дом, но продал его после убийства жены. Ирина Захаровна настаивала, чтобы он переехал к ней, а сын тверд в своем решении жить вдали от мамы. Правильно делает — мнение Жанны, но, глядя на мать и сына, пришла к выводу, что он маменькин сыночек.

Не успели прийти, как Ирина Захаровна окружила сына материнской заботой, то соком его поила, заодно и Жанну, но небрежно, дескать, а ты, девочка, не желаешь? Девочка не желала. Девочка вообще чувствовала себя ненужным предметом, о который постоянно спотыкалась хозяйка (конечно, не в буквальном смысле) и не знала, куда его деть, чтобы не мешал, а выбросить по каким-то причинам не могла. Двадцать раз спросила, как он себя чувствует, словно сын беременный и вот-вот родит внука. Оказывается, у Фили пониженное давление (давление мама зафиксировала на цифровом тонометре), а землю второй день терроризируют магнитные бури. То предлагала ему таблетку от переваривания пищи или для переваривания — у Жанны уже голова плохо соображала, а Ирина Захаровна все порхала вокруг своего дитя. А дитя, разменявшее ни много ни мало тридцатник, вело себя как мальчиш-плохиш. Оно осчастливливало мамулю тем, что позволяло себя любить. Иногда оно с пренебрежением кривило личико, отчего родительница впадала в панику и гладила его по головке, как собаку, чтобы та не рычала.

Спасительницей от этого маразма явилась Гела — без нее за стол не садились. Но и тут Ирина Захаровна лично проверила, все ли у Фили имеется: ложки-вилки, салфетки и т. д. Самое поразительное — она не занималась показухой, нет, просто мама безумно любит сына. Если бы у Жанны была такая мать, она бы сбежала от нее на луну.

Прислуживала пожилая женщина по имени Олимпиада Сергеевна — интеллигентная, энергичная, одетая аккуратно в стиле «профессорша». А за столом началось… м-да, Жанна не вынесла бы таких унижений, будь настоящей подружкой Филиппа. Как Влада выдержала экзамен? Но у Жанны несомненное преимущество: не она нуждается в Филиппе, а он в ней, во всяком случае, так кажется. Итак, приступили к ужину, первый тост принадлежал маме. Взяв бокал и опустив глаза, будто собралась выпить за упокой усопшего, она произнесла:

— Ну… за знакомство?

Печаль снабдила улыбкой, но предназначалась она ему — сыну. Чокнулись бокалами. Потом тягуче скрипели ножи, скромно звякали вилки, кое-как раскрывались рты — обстановка принужденная и нудная. Жанна не могла не заметить, как на нее бросали косые взгляды Ирина Захаровна и Гела. Короче, подмечали, что она делала не так. Почему некоторые думают, будто их отношение не видно? Ведь явно Жанна пришлась не ко дворцу. Филипп заметно хмурился, без сомнения, его не устраивало поведение родительницы. Та, как истинно любящая мать, уловила настроение сына, быстренько сориентировалась, а тема для беседы у нее готова, причем примитивная:

— И давно вы знакомы?

— Месяц, — буркнул он.

И пауза без смысла, заполненная жеванием и заливанием непережеванных кусков вином. Во всяком случае, Жанна с трудом проглатывала еду в этой церемонно-натянутой атмосфере.

— А сколько вам лет? — обратилась она к Жанне и наконец одарила ее улыбкой. Жанна вспомнила: «сладкая гадюка».

— Двадцать семь.

— А-а-а… Вы были замужем?

— Нет, не была, — с удовольствием, чуть-чуть хвастливо сказала Жанна. Внезапно появилось желание завершить визит хулиганской выходкой, но, с другой стороны, умные люди советуют жалеть больных. А мама Фили больна: любовью к великовозрастному дитяти.

— Критический возраст, — понимающе заметила мама.

Жанну развеселила обстановка, изо всех сил она сдерживалась, чтобы не расхохотаться в голос, впрочем, рот все равно сам собой растянулся до ушей. Вся эта игра в светскость, приправленная купеческим снобизмом и рабоче-крестьянским воспитанием, напоминала плохое советское кино на тему «загнивающий Запад». Ни с того ни с сего Ирина Захаровна спросила:

— Жанна, вы курите?

— Нет, не курю.

— А мой сын курит. Курит назло мне…

— Курил, курю и буду курить, потому что мне нравится, — сказал сын на той ноте спокойствия, которая не сулила ничего хорошего.

— Чем же Жанна занимается?

— Я экономист, — не без гордости сказала она, а то, чего доброго, подумают, будто стыдится профессии. — Но сейчас работаю в бухгалтерии.

— Она работает бухгалтером, — пояснила Гела безотносительным тоном, тем не менее пояснила, словно в бухгалтерии обычно работают инженеры, медики или слесари, а не бухгалтеры. Пояснила маме, никому больше, поэтому выглядело это издевательством.

— Жанна помогает мне разобраться в делах комбината, — процедил Филипп, кромсая мясо на тарелке.

О, маму огорчила профессия подружки сына, как бы инфаркт не хватил, несчастная. Она медленно дожевала кусок, проглотила, словно проглатывала сплошную плесень, и, стараясь не сердить сына, растерянно вымолвила:

— Филипп, ты не согласовал кандидатуру нового сотрудника со мной?

— Мама, мне твой комбинат не нужен, но ты упросила им заниматься. — У него раздувались ноздри, назревал конфликт. — И раз я им занимаюсь, то подбор кадров — моя забота.

— Ну что ты сердишься? — надула губы Ирина Захаровна и… приступила к антирекламе сына! — Жанна, вы видите, какой у него отвратительный характер? Он же как порох! Ничего сказать нельзя.

— Мне нравится характер Филиппа, — заверила ее Жанна, кстати, он приятно удивил ее тем, что отстаивал свою позицию, значит, не тюфяк.

Снова работа челюстями. Ирина Захаровна заполнила паузу:

— Из какой вы семьи, Жанна?

— Ее отец алкоголик, мать сидит в тюрьме за мошенничество в крупных размерах, брат бандит, браток, как сейчас говорят, трясет бизнесменов вроде нас, — скороговоркой выпалил Филипп и встал. — Мы сыты. Жанна, подожди меня в машине, пожалуйста.

Кинул ей ключи, Жанна поймала их на лету, попрощалась и вышла из столовой. Не успела она отойти, как услышала грозный голос Филиппа:

— Ты опять, да?

— Что я такого сказала? — лепетала мама. — Гела, ты видишь?

— Хватит! — рявкнул Филипп. — Это чванство, мама. Твое поведение, многозначительные переглядывания, твои идиотские вопросы! Даже то, как ты ешь, пронизано чванством. Откуда у тебя это высокомерие? Ты же не фрейлина королевы Англии! Почему я должен краснеть из-за тебя? У меня все ладится до тех пор, пока я не познакомлю свою любимую женщину с тобой!

— Она уже твоя женщина? — ахнула мама. — Вы же знакомы…

— Мы спим с первого дня знакомства, — лгал Филипп. — И я женюсь на Жанне, несмотря на то, что ее отец алкоголик, мать сидит в тюрьме…

Жанна рванула к выходу, почувствовав, что скандал идет к завершающей фазе и Филипп вот-вот хлопнет дверью. Упав на сиденье в автомобиле, она закатилась от смеха, представляя глупое лицо Ирины Захаровны. Как этой женщине удалось провернуть аферы и разбогатеть при таких скудных мозгах? Она же с собственным сыном не умеет ладить. Верно люди говорят: дуракам всегда везет. И хохотала бы еще час, если бы не вылетевший из дома Филипп. Жанна еле собрала лицо в серьезную гримасу, а когда он просто-напросто ворвался в машину и завел мотор, сказала, но с сочувствием:

— Ну ты и псих. Чего завелся? Нагрубил матери…

— Ты хоть не учи! — огрызнулся он. — Надоело.

— Она же мать, хочет знать о твоей девушке…

— Жанна, это моя жизнь, а не ее. Она не вправе вмешиваться и никак не хочет этого понять. Да она распугивает моих знакомых как смертельная эпидемия. Все ей кажутся подозрительными, алчными, хитрыми. Все замыслили обвести меня вокруг пальца. А я хочу делать ошибки, исправлять их, падать и подниматься — сам! Хочу жить, своими мозгами жить, а не ее. Нет, я обязан думать, как она, поступать, как она, но я не она.

— Ладно, успокойся, ты прав.

— Извини, — убавил он тон.

— А как она приняла Владу? — осведомилась Жанна, когда проехали достаточно долго, чтобы можно было задавать вопросы.

— Не приняла совсем. Сознаюсь, у меня и в мыслях не было жениться. Но когда мама стала назойливо раскрывать мне глаза и перечислять недостатки Влады, все недостатки для меня превратились в достоинства.

Нехорошая, почти бредовая мысль осенила Жанну: а не мама ли уничтожает женщин, которых любит сын? Ревность, доведенная до абсурда, а? Однако взять в руки оружие способна только сумасшедшая. Ирина Захаровна какая угодно, но не психопатка. Да и бессмысленно убивать любимых женщин сына, рано или поздно появится следующая, этого она не может не понимать. Второе: убивая его женщин, она подставляет сына, на это не способна даже чертова мать. Значит, мимо. К тому же Владу убила молодая женщина…

— А как с Ниной у нее складывались отношения?

— Когда как, — неохотно ответил Филипп, видно, тема была ему неприятна. — Конечно, мама делала ей замечания, а Нинка плевала на них. Знаешь, внешне она казалась легкомысленной…

— Кто? — не поняла Жанна.

— Нинка. Легкомысленной, ветреной. На самом деле она была веселой, общительной и… как юла. Правда, мама умудрялась отравлять нам жизнь, долдонила мне про любовников Нинки, доводила до бешенства, потом просила прощения, но только у меня.

— Любит она тебя. Очень.

— Лучше бы просто любила, без «очень».

— Ну, а своих невест подсовывала тебе?

— Еще бы! У мамы всегда есть полезные невесты, от которых меня заранее тошнит. Крупные связи — это основной способ понравиться моей матери.

— Гелу не предлагала в жены?

— Нет, — наконец расхохотался Филипп.

— Мне кажется, она к тебе неравнодушна.

— Гелка? — покосился он, состроив кислую мину. — Я к ней равнодушен.

И все же он не сказал, что она к нему равнодушна. Когда приехали, Жанна определила Филиппа в комнату наверху, а сама улеглась перед телевизором, поставив диск с детективом, да так и заснула, не досмотрев до конца.

Деревня большая, указателей не было, потому Ростислав Матвеевич с Эммой долго колесили по кругу, постоянно расспрашивая прохожих, как найти нужную улицу. Приехав по адресу, узнали, что Аля на работе в фермерском хозяйстве, а это за деревней. Помчались на поиски, нашли хозяйство, попросили вызвать Алю.

Молодая и симпатичная женщина в веснушках замедлила ход, увидев, кто к ней пожаловал. Не доходя метров пять, хмуро произнесла:

— Это вы… Как нашли меня?

— Аля, давайте сядем в машину, — предложил Ростислав Матвеевич.

Она колебалась, очевидно, догадалась, о чем пойдет речь, а желания разговаривать не было. Эмма не смотрела прямо на нее, как обычно смотрела на людей. Эту женщину она искала после гибели детектива, поиски успехом не увенчались. В то время она, не оттаяв после убийства дочери, была дополнительно потрясена гибелью детектива и недостаточно активно вела поиски. Но сейчас сделала невозможное, чтобы найти Алю, подключила частных детективов. И вот перед ней та, которая знала больше, чем Эмма, но в неподходящий момент сбежала, скрылась.

Внезапно Аля решительно подошла и залезла в джип. Эмма села впереди, рядом с мужем, обида не пустила ее на заднее сиденье. Ростислав Матвеевич понял, что Эмма не может вести переговоры с бывшей секретаршей детектива, уселся на свое место водителя и развернулся к Але:

— О том, что вы здесь, никто не знает…

— Но вы-то знаете, этого достаточно, — выпустила шипы Аля. — Зачем приехали?

— Аля… — Ростислав Матвеевич взглянул на Эмму, но та смотрела перед собой и не начинала. — Аля, не принимайте нас за врагов. Вы ведь догадались, что вашего шефа убили, в ту же ночь сгорела контора, вам грозила опасность, вы убежали. Скажите, что вы знаете? Будьте уверены, мы не подставим вас.

— Я ничего не знаю, — отрубила Аля, а через секунду всхлипнула. — Господи, хватит того, что я работала вместе с Левой. Они думают, что я знаю подробности.

— Кто они? — спросил Ростислав Матвеевич.

— А вы не догадываетесь? Все. Следователи, убийца…

— Скажите, Лева совсем ничего не говорил?

— Ничего, — дала резкий ответ Аля.

— Я заплачу тебе за сведения, — бросила Эмма, не повернувшись.

— Не нужны мне ваши деньги, — срывающимся голосом выкрикнула Аля. — На них не купишь…

— Слушай! — наконец развернулась Эмма со свирепым выражением лица. — Убили девушку. Молодую и красивую. Она должна была выйти замуж за моего зятя. Так случилось. Сейчас еще одной девушке грозит то же самое. А ты, сколько ты намерена прятаться среди коров? Всю жизнь? С твоим образованием? Тогда катись к черту! Живи и трясись, что к тебе однажды ночью придет убийца.

— Эмма, я тебя прошу! — неожиданно повысил голос Ростислав Матвеевич. — Выйди сейчас же!

Эмма хлопнула дверцей, отошла от джипа. Аля сопела носом, утирая его рукавом, а Ростислав Матвеевич подыскивал подходящие слова, способные убедить ее, поэтому молчал. Но вот напряжение в салоне несколько угасло, он это почувствовал и тихо обронил, будто не по теме:

— У вас есть дети?

— Нет, к счастью.

— Значит, вы ее не поймете. — Снова помолчал. — Дети, Аля, — это счастье, а не иметь их несчастье, поверьте. Когда человек не продолжил себя в детях, он обделен, можно сказать, зря жил. Мы потеряли единственную дочь, в нашем возрасте уже не заводят других детей. Разве будет несправедливо, когда преступник сядет за решетку? Подумайте. Да и вам не надо будет прятаться.

— Я, правда, ничего не знаю.

— Разрешите вам не поверить. Лева не набрал штат, не успел. Вы были у него единственным сотрудником, значит, должны хоть что-то знать. Хоть что-то… Вспомните, нам все пригодится.

— Думаете, мне безразлично, кто убил вашу дочь и Леву? — ноющей интонацией говорила она. — Он… у нас роман начинался и… так глупо вышло…

— Как вы считаете, Нину с Левой убил один человек?

— А как по-другому думать? Мне Лева мало рассказывал о вашем деле. Это было его второе дело, но очень серьезное, он на него рассчитывал, ну, авторитет им рассчитывал поднять. Помню, последние дни Лева был взбудоражен, можно сказать, окрыленным был. А в тот вечер позвонил и сказал: «Есть, Алька, я докопался». Мне не терпелось узнать, я стала расспрашивать, кто убил. А он рассмеялся и сказал: «Приеду через час, все узнаешь. Пока, жди». И не приехал… Когда наутро я пришла на работу и увидела на месте нашей конторы пепелище, потом узнала, что Лева… я все поняла и уехала к бабушке. Да, я спряталась, спряталась, потому что хочу жить.

По щекам Али неудержимо потекли слезы. Она их не прятала и не всхлипывала, а смотрела в окно. Ростислав Матвеевич повесил голову и думал о нелепостях жизни. Убийство его дочери не должно было разрушить жизнь Але, однако разрушило. Она не только потеряла любимого мужчину, но и вынуждена теперь прятаться в деревне. Да и у них с Эммой все разладилось после смерти Нины. Жена стала невменяемой, то рыдала без конца, то пила до полного отключения, то лелеяла мечту о мести. Он дал слабину именно с целью забыться, а не похоть тому виной, не заботился о сохранении связи в тайне, потому что сам впал в уныние, когда на все плевать. Теперь еще камнем на сердце висела Влада… Нелепо.

— Аля… — Он достал визитку, протянул ей. — Я очень вас прошу, если есть еще сведения, которые вы мне не сказали, подумайте и позвоните мне. Хорошо подумайте, от этого зависит и ваша жизнь. А теперь идите, не хочу вас мучить.

Она смотрела только в окно, Ростислав Матвеевич не предлагал второй раз карточку, держал ее протянутую, пока Аля не взяла. Потом она убежала, буркнув «до свидания» и не попрощавшись с Эммой.

— Уломал ее? — небрежно спросила жена, сев рядом.

— Ты когда будешь других людей понимать? — задал встречный вопрос он, притом задал его резко. — Ну, себя не жалеешь — ладно, твое дело. Но почему к другим относишься так, будто они обязаны делать то, что твое левое ухо захочет?

Эмма не ответила.

17

Днем — работа, вечером — знакомства, до полуночи — документы. Так пронеслась неделя, за которую ничего экстренного не случилось. Предполагая, что находится под зорким оком следопытов, Жанна не расслаблялась. Надо сказать, она чувствовала себя отвратительно, и не здоровье тому виной, на здоровье ей грех жаловаться. Но выходить на улицу и думать, что ты постоянно под прицелом, возможно, в буквальном смысле на мушке, — в пот бросало. Конечно, у страха глаза велики, но от него не убежать.

Где бы Жанна ни появлялась с Филиппом, прежде всего внимательно осматривалась, стараясь запомнить людей, вернее, их особые приметы. Когда отмечала, что тот или иной человек попадается ей вторично, она не только изучала его поведение, но и фотографировала украдкой мобильником. Хотелось выяснить, кто следит за ними, но Филипп, глядя на дисплей и «листая» снимки, качал головой, мол, я этих людей не знаю. Потом убеждал ее, что следить могут и незнакомые люди. Конечно, он прав, ну а вдруг? Не терял бдительности и Ганнибал, по заданию Жанны тоже выискивал слежку в толпах.

Филипп оставался у нее ночевать, помогая копаться в документах. Ганнибал не ложился до тех пор, пока Филипп не уходил наверх, сидел вместе с ними в одной комнате, смотрел телевизор, убавив звук до минимума, чем раздражал его величество. Иногда Жанна выходила подышать в сад, чтобы привести в относительный порядок серое вещество, оно ведь не железное, между прочим, даже железо изнашивается. От дома не отходила, хотя тянуло побродить между деревьями. И от земли шел запах весны, жизни, запах, заставляющий забыть о страхах, наполняющий силой. Этих моментов Жанна побаивалась, посему убегала в дом, откладывая радости бытия на потом, а то с ними недолго трупом стать.

Для себя она четко уяснила: никому не доверять. А недоверие — вещь зыбкая, то и дело норовило убежать от Жанны. Общаясь на работе с Вениамином, который ужасно расстроился, когда узнал, что Филипп — ее жених, она все больше замечала в нем положительных качеств. Одновременно заботой и вниманием очаровывал Филипп. И только в затылке сигналило: осторожно, угроза! Жанна слушала сигнал, да и как не слушать? Дома мама, девчонки, без нее им придется туго, очень туго, впрочем, жить, как ни странно, тоже хотелось.

В субботу спала до двенадцати как убитая. Проснулась, а перед глазами завертелись бумажки, цифры, лица… Абсолютно не отдохнула! Так отек мозга получить можно. Нет, все это надо привести в порядок, разделить хаос на сферы, которыми будет заниматься в строго отведенные часы. И для начала следует не торчать в бухгалтерии, комбинат пусть будет на комбинате, остальное время следует тратить на конкретное задание Эммы. В конце концов, она платит огромные деньги, а не Филя, эти деньги стоят того, чтобы поработать на совесть.

Жанна напялила кимоно, на кухне сунула нос в сковородку — мясо с макаронами уже остыло. Без Ганнибала ходила бы голодной. Не разогревая, она выложила еду на тарелку, не ела, а глотала. В окно Жанна увидела Филиппа, бегущего по аллее к дому, недоуменно подняла плечи: а договорились встретиться вечером. Судя по его лицу, что-то случилось. Она кинулась в ванную причесаться, ведь за стол села, вопреки требованиям Эммы, лохматой. Слыша, как он ее зовет, откликнулась:

— Я в ванной, сейчас… — Заодно переоделась в домашнюю одежду, подкрасилась. Выйдя к нему, удивленно выговорила: — Привет. Что ты такой заполошный?

— Мама требует, чтобы мы приехали к ней.

— Требует? И меня? — Он кивнул. — А… зачем?

— Не объяснила. Но голос у нее был панический.

— Ну, раз требует… поехали. Только я переоденусь.

Мало сказать, что ее озадачило требование мамы-паникерши, знать бы причину паники, к чему готовиться. Уходя, она предупредила Ганнибала, крикнув:

— Ганнибал! Я еду к маме Филиппа.

В ответ ни гугу, но это не значит, что он не услышал. По дороге к машине Филипп недовольно проворчал:

— А ему зачем знать, куда ты едешь?

— Ревнуешь? — хмыкнула она. — Пардон, у нас деловая сделка, никак не больше.

— Чем занимается твой Ганнибал?

— Он не мой — это раз. Меня не интересует, чем он занимается, — это два.

— Извини, наверно, я привыкаю к тебе.

— Привычка, Филипп, как зараза, — садясь в машину, вещала Жанна. — От нее страдает половина населения планеты. Лучше не привыкай.

— Я тебе совсем не нравлюсь?

— Слушай, давай эту тему оставим на потом, а? Я не могу в двух направлениях мыслить. Какая-то мерзавка следила за мной, несправедливо обозвала шлюхой, меня это бесит.

— Я тоже думаю о ней, ну и о тебе немножко. Накопала?

Жанна догадалась, о чем он спросил, — о компромате на Вениамина.

— Пока чисто. Кстати! Твои бухгалтерские тома ревизор будет разбирать месяц, а я, уделяя им всего пару часов ночью, скоро слягу на больничную койку. Давай так: придумывай какой угодно предлог, но меня из бухгалтерии удали. Выдели комнату, и я буду рабочий день проводить за твоими бумажками.

— Сделаю.

Ирина Захаровна встретила сына и его подругу с траурной физиономией, будто только что прослушала заупокойную мессу. Она была не одна, с Гелой, у которой выражение личика не отличалось от маминого. Но, увидев Жанну, она выпрямила спину, в ее лице промелькнуло нечто похожее на азарт. Странно. Жанна переглянулась с Филиппом, не понимая, по какому поводу траур.

— Садитесь, — процедила Ирина Захаровна и просто ударила взглядом подругу сына.

Жанна заподозрила некий акт против нее, села в кресло напротив, не забыв красиво положить локти на подлокотники и поставить ноги. Краем глаза посмотрела на Филиппа: тот остался стоять, сунув руки в карманы джинсов и глядя с подозрением то на мать, то на Гелу. А мама нагнетала напряжение, не ставя в известность, зачем срочно потребовала их к себе. Глаза ее сузились, как у пантеры перед ответственным прыжком, если бы она была покрыта шерстью, то шерсть явно встала бы дыбом. Без сомнения, бросок будет сделан на Жанну, а лучшая тактика среди хищников — спокойствие и только спокойствие. Мама втянула носом воздух и начала официозным тоном:

— Я специально пригласила вас обоих, чтобы не было недомолвок и поставить все точки. Жанна! — и замолчала.

Ого, как она произнесла ее имя! Жанна подумала, что начинается суд инквизиции. Интересно, какую казнь ей уготовили: костер, дыбу или плаху?

— Слушаю вас, — сказала она, закинув ногу на ногу, тем самым устраивая презентацию себя — независимой, гордой, готовой к любым выпадам. Если не считать внутреннего мандража от плохих предчувствий, Жанна великолепно справлялась с собой.

— Вчера поздно ночью я собралась лечь в постель, и вдруг мне позвонили, — приступила к оповещению причин, заставивших вызвать Филиппа и Жанну, Ирина Захаровна. — Это был женский голос, который мне незнаком. Она сказала, что вы, Жанна, девушка легкого поведения (драматическая пауза). Авантюристка (трагическая пауза). И воровка (обвинительная пауза). Сказала, что Филипп в опасности (разоблачительная пауза). Жанна, что это значит?

М-да… поганенько разворачиваются события. Она даже себе не может ответить на этот вопрос, но отвечать надо.

— Это значит, у меня есть недоброжелательница.

— А вам не кажется странным, что о вас (Подчеркнула.) так нелестно отзываются? — последовал следующий вопрос мамы-инквизитора.

Жанна ответила по принципу «краткость — сестра таланта»:

— Кажется.

— Все? — рявкнул Филипп.

— Когда ты вырастишь своего ребенка, поймешь меня, — с большой горечью заговорила Ирина Захаровна, но тон уже был другой, значительно мягче и страдальческий. — Ты не знаешь, кто эта девушка, откуда она, а сразу… жениться!

— Не говори в присутствии Жанны «эта», — процедил сын.

— Я всю ночь не спала! — обнажила клыки Ирина Захаровна. — Услышать такое! Мне, матери! Ты знаешь, какое сейчас время…

— Жанна, идем.

Филипп схватил за руку «невесту» и повел к выходу. Мама недаром занималась спортом, в два прыжка она перегородила своим телом выход. Жанна подумала, что мамуля сейчас рухнет на пороге и заявит: «Только через мой труп ты уйдешь вместе с ней». Но Ирина Захаровна предпочла рявкнуть, словно маленькая моська, возомнившая себя немецкой овчаркой:

— Филипп, опомнись! Отнесись благоразумно к своей жизни! Вспомни Владу! Нину! Вокруг тебя заговор, а ты не видишь! Очнись, в конце концов!

— Подожди меня в машине, — бросил Филипп, отдавая ключи.

Жанна торопливо пошла к выходу под аккомпанемент стенаний мамы — нестерпимо хотелось убраться отсюда. В дверях показалась кухарка Олимпиада Сергеевна и с сочувствием посмотрела на Жанну, которая поздоровалась с ней и выскочила во двор. Ее больше озаботил звонок Ирине Захаровне, нежели истеричные крики. Да, оскорбили, да, унизили, но это следствие, причина в звонке. Кто же так активно отрывает Филиппа от нее?

Его не было с полчаса, вернулся издерганный, для человека, умеющего владеть собой, это нехарактерно.

— Погоди, Филипп, не уезжай, — сказала Жанна. — Ты не догадался спросить, на какой телефон звонила женщина?

— Догадался. На домашний.

— А домашний телефон с определителем?

— Конечно.

— Пойди к матери и узнай номер, если это можно сделать.

— Не пойду, потому что номер записал. — Он протянул ей лист с цифрами, номер городской, а не сотовой связи. — Мама собирается сама узнать, кто ей звонил, чтобы подробно выяснить, какова ты есть.

— Та-а-ак… — задумчиво протянула Жанна, которую не интересовали намерения мамы. — Тебе она звонила с чужого сотового… (Владе знакомая тоже звонила с чужого сотового, значит, это одна и та же женщина, но об этом пока не стоит говорить Филиппу.)

— Откуда знаешь? — спросил он.

— Я же обещала выяснить и выяснила по своим каналам, уж извини, продавать людей не стану. (Ну, кто мог узнать номер? Разумеется, Эмма.) Молодая женщина попросила трубу у мужчины в баре и позвонила тебе, он описал ее в общих чертах, но черты до того общие, что их с успехом можно найти в каждой пятой девушке. Понимаешь, эта девица знает номер твоего сотового и домашний номер матери…

— Думаешь, я дал ей телефоны?

— Не знаю, как она узнала, но узнала, следовательно, доступ у нее к тебе есть. А знаешь, что означают ее звонки?

— Думаю, она хочет меня уничтожить.

— Не тебя, а меня. И не хочет уничтожить, поэтому звонит. Она предупреждает: если ты меня не бросишь, то светит мне то же, что случилось с Владой и Ниной.

Филипп обхватил пятерней подбородок, пальцы при этом у него дрожали. Нервничал. А раз нервничал, то напуган, растерян, ошеломлен. И он не играл, так правдиво сыграть невозможно. Нет, не Филипп убил, и не он подослал убийцу. Иначе какой смысл ему брать в сообщницы Жанну?

Он покачал головой:

— Не нравится мне все это, ох не нравится. Ты не боишься?

— Ну, как не боюсь! Боюсь. Я надеюсь на тебя и себя. А на мать не злись, она же не знает о нашем договоре, беспокоится.

— Может, рассказать ей?

— Ни в коем случае!

— Пойми, мне жаль маму, у нее давление подскочило.

— Мне тоже жаль Ирину Захаровну. Но она расскажет Геле, Гела может рассказать еще кому-то, так дойдет о нашем договоре до той женщины.

Жанна задумалась: «Гела… Кто, как не она, знает телефоны? Но звонила не Гела, ее голос узнал бы и Филипп, и его мать. Тем не менее взгляд Гелы подергивается сексуальной дымкой, когда она смотрит на Филиппа. А меня любит примерно как кошка собаку. Однако, кроме взгляда, других оснований подозревать ее нет. Выкладывать свои подозрения Филиппу нельзя, слава богу, сигнал „осторожно“ работает бесперебойно. Пока не выяснятся обстоятельства, буду опасаться всех, кто окружает».

— Скажи, пожалуйста, почему твоя мать дружит с Гелой? — спросила Жанна. — У них разный возраст, думаю, интересы тоже разные.

— Кто вас, женщин, разберет, почему вы предпочитаете дружить с той или иной женщиной? Любит она Гелку.

— Ладно, оставим Ирину Захаровну и ее подругу. Вот какая мысль меня посетила… Скажи, у твоей Нины до тебя был друг?

— И не один. Нинка была очень привлекательная.

— Меня интересует близкий ей парень. Например, был такой, кого она бросила из-за тебя?

— Ветров. Жанна, если ты имеешь в виду месть за то, что я увел у него любимую девушку, это из области завихрений. Не тот век у нас, не те мы люди, чтобы сходить с ума, когда тебя бросают. По логике он должен был скорее меня убить, чтобы вернуть…

— По твоей логике, — перебила Жанна. — А если у него другая логика? Когда шиза накрывает, логика сильно хромает.

— Нет, Жанна, нет! Он не шизофреник, — не согласился Филипп. — Хорошо, допустим, он убил Нину. А Владу зачем ему убивать? Он даже не знал о ее существовании.

— Мы не должны отмахиваться от любого, даже глупого варианта. Кто-то убил двух твоих женщин, есть звонки с явным предупреждением, что и меня ждет та же участь. Заметь, не мне звонят, а тебе и твоей матери… Кстати, почему она мне не звонит? Или не подбросит записку? Раз она знает обо мне такие пикантные подробности, я имею в виду Ганнибала, то соответственно знает, где живу. Почему меня не предупреждает?

— Жанна, ты меня спрашиваешь?

— Я просто рассуждаю. Когда ты встречался с Владой, были звонки?

— Ни одного. Ты уже спрашивала.

— Хм… — недоуменно пожала плечами Жанна. — Странно, что только сейчас звонят. Кто Ветров, чем он занимается?

— Крупье, работает в казино. Я давно там не был, может, уже и не работает.

— В таком случае мы сегодня идем в казино, а до этого выясним, чей это номер. Хозяина городского номера проще узнать, чем сотового. Давай сяду за руль? Мне не нравится твое состояние.

— Я в норме, — трогая машину с места, сказал Филипп.

18

Вскоре выяснили: звонили из гостиничного номера, гостиница расположена не в центральной части города, а в новом микрорайоне. Жанна решила действовать по горячим следам, откладывать нельзя, посему поехала с Филиппом в гостиницу. У администратора справились, кто живет в номере с таким телефоном.

— А что случилось? — не хотела открывать имя администратор.

— Мне звонили с этого номера, — сказал Филипп. — Назначили встречу вечером, а голоса я не узнал, решил проверить, кто это. Наверное, друг, которого я давно не видел, решил подшутить. Должен же я знать, с кем у меня встреча?

— Это… — посмотрела она в регистрационную книгу. — Гальцев.

— Гальцев! — воскликнул Филипп, обрадовавшись и взмахнув руками. — Надо же! А я не узнал его. Скажите, он сейчас в номере?

— Да. В четыреста девятом.

— Тогда мы сейчас сделаем ему сюрприз.

Поднимаясь по лестнице, Жанна спросила:

— Так ты на самом деле знаешь его?

— В глаза не видел.

Подошли к номеру с цифрами «409», постучали. Дверь распахнул молодой мужчина в спортивном костюме, удивленно выговорил:

— Вы ко мне?

— К вам, — сказал Филипп. — Можно пройти?

— Пожалуйста, — отступил он.

Типичный одноместный номер, предназначенный только для того, чтобы здесь провести пару ночей. Гальцев предложил гостям сесть на кровать, убрав оттуда чемодан, видно, до прихода незваных гостей собирался в дорогу, сам же уселся на единственный стул и замер с немым вопросом в глазах.

— Дело в том, что нам звонила из вашего номера одна девушка… — начал было Филипп, но его прервал Гальцев:

— Так ею уже интересовалась одна женщина. Совсем недавно ушла.

— А, это была моя мать, — сориентировался Филипп.

— Не понял, девушка что-то натворила?

— Нет, нет, — заверила Жанна. — Мы ее ищем… — и осеклась.

— Зачем? — последовал вопрос Гальцева.

— Видите ли… — Жанна попала в тупик. Мама Фили помешала, взяла и понеслась впереди паровоза. Что она тут наговорила? Если наврала с три короба, они с Филиппом попадут в дурацкое положение, выдвигая свои причины поиска девушки, в результате Гальцев откажется с ними говорить.

— Она терроризирует нас звонками, — неожиданно сказал Филипп правду. — В связи с этим мы хотели бы знать, знакомы ли вы с ней, где ее найти.

— А ваша мать говорила совсем другое, — озадачился Гальцев, почесывая затылок. — Будто та девушка должна сообщить ей…

— Меня не интересует, что говорила моя мать, — перебил Филипп. — Она лгала. Кто девушка, звонившая из вашего номера?

— Я не знаю ее.

— А как она попала к вам в номер?

— Постучалась и напросилась позвонить, у нее телефон не работал.

— Вас не насторожило, что она говорила гадости по телефону?

— Но я ничего не слышал. Она попросила об одолжении: принести ей таблетку от головы. Я пошел к дежурной на этаже, взял лекарство. Когда вернулся, она уже переговорила, выпила таблетку и ушла.

— Скажите, как она выглядит? — спросила Жанна.

— Ну… высокая. Смазливая. В брюках и свитере была. Свитер длинный, как платье, и широкий. Еще на ней парик был.

— Парик… — задумчиво повторила Жанна.

— Ага, — подтвердил Гальцев. — Волосы, как пакля, неестественные и ярко-красного цвета, ядовитые просто. Я сразу понял, что на ней парик.

— А сколько ей лет? — поинтересовалась Жанна.

— Примерно… думаю, до тридцати.

— Еще есть какие-нибудь приметы?

— Приметы? — Припоминая, он свел брови к переносице, потом качнул головой, мол, с приметами туго. — Накрашена она была сильно, как… сами понимаете. Но по поведению не скажешь, что она эта самая, никаких намеков не делала. Приметы… Мало я с ней виделся, чтобы на приметы обратить внимание.

— Вы бы узнали ее, если бы увидели?

— Без парика вряд ли. А в парике… может быть. Если будет парик и такое же количество штукатурки на личике, то конечно.

— Вы не могли бы поехать с нами, посмотреть на одну женщину? — вдруг пришло в голову Жанне.

— Нет, ребята, я сейчас уезжаю. У меня самолет.

— А если я оплачу вам номер? — предложил Филипп. — И куплю новый билет?

— Да чего вы так всполошились? Все равно найдете, кто вас достает. А я не могу остаться, не уговаривайте. Уже две недели торчу здесь, домой надо.

Жанна и Филипп, поблагодарив его, вышли.

— На очереди казино, — сказала она и вдруг остановилась. — Филипп, эта девушка звонила поздно вечером!

— Ну и что?

— Она живет в этой гостинице! Иначе кто бы ее пустил сюда?

— Жанна, ты на какой планете находишься?

— Что ты имеешь в виду?

— В гостиницу пускают когда угодно и кого угодно. Швейцару кинь на лапу, и пройдешь в любое время суток.

— Так вот, пойди и кинь на лапу администратору. Попроси список фамилий всех жильцов, вдруг среди них будет, например, твоя знакомая.

Жанна ждала его в машине, но когда Филипп вернулся, она поняла, что зря потратились, а она понадеялась, что конспираторша из Гелы неважная. Правда, список из его руки взяла, пробежала его глазами и отдала назад. Тем временем Филипп осведомился:

— Кого ты хотела показать ему? Кто-то есть на примете?

— Пока так… неопределенно.

— Я могу предложить ему хорошую сумму, он останется. При тебе неловко было покупать товарища.

— Сумму, говоришь? — не пришла в восторг от идеи Жанна. — Парик ярко-красного цвета, много косметики… Не стоит тратиться, Филипп, он ее не узнает.

— Почему ты так уверена?

— Понимаешь, она была в парике плохого качества, поэтому Гальцев сразу заметил, что на ней парик. А цвет… Как думаешь, почему она предпочла ядовитый цвет парика?

— Хиппует?

— Нет. Что бросается в глаза прежде всего?

— Непривычная деталь, — сразу же ответил Филипп. — Или изъян.

— Вот! — подняла вверх указательный палец Жанна. — Изъян и непривычная деталь. В данном случае эти функции выполнил парик. Он яркий, грубый, поэтому отвлек от лица. Плюс косметика, заметь: тоже яркая. А при помощи косметики можно увеличить или уменьшить губы, то же сделать с глазами, нарисовать мешки под теми же глазами, в общем, изменить черты. Поэтому с уверенностью могу заявить, что Гальцев не узнает ее, встретив без парика и без того количества косметики, которое видел на ней, о чем он сам сказал.

— Все же на кого ты думаешь?

— Честно скажу, ни на кого. Просто спонтанно возникло желание всех твоих знакомых женщин показать ему.

— Это действительно безнадежно.

Попав впервые в казино, Жанна ждала, что дамы здесь щеголяют в вечерних туалетах, мехах и бриллиантах, мужчины в смокингах, а ничего подобного. Вряд ли казино посещают бедные люди, им тут делать нечего, но некоторые даже пришли в джинсах и свитерах. А Жанна вырядилась в то самое аквамариновое платье, которое Эмма заставляла надеть в бизнес-клуб. Филипп направился к кассе, она же застряла у входа в игорный зал, рассматривая людей, расположившихся за столами. Подошел Филипп, протянул ей пластмассовые фишки.

— Зачем? — не брала она.

— Но это же фишки…

— А, вот как они вблизи выглядят.

— Ты что, никогда не была в казино?

— В казино не бываю, потому что терпеть не могу азартные игры, рассчитанные на дураков. Играй, а я посмотрю, как тебя обдерут. Ветров здесь?

— Стоит у стола в центре.

— Симпатичный, — оценила Жанна. Это действительно так. Ветров высокий, поджарый, светловолосый. Лицом не красавец, но привлекательный, с четкими чертами лица. — Ты с ним знаком?

— Немного, — нехорошо ухмыльнулся Филипп со смыслом.

— У вас был конфликт, — догадалась она.

— Когда у нас с Нинкой начался роман, он обещал набить мне морду, обещание не выполнил. Трепло.

— Ты презираешь его? — задала провокационный вопрос она.

— Он для меня пустое место.

— Познакомь меня с ним.

— Интересно, как я это сделаю? Мы с ним не друзья, скорее…

— Враги? — нашла подходящее слово Жанна.

— Мы с ним никто, — возразил Филипп.

— А ты натяни на лицо приветливую мину и как ни в чем не бывало поздоровайся, пригласи посидеть в баре…

— Ему нельзя отходить от стола, он на работе.

— Отговорки ищешь? Понятно, гордость не позволяет. Мой совет: избавься на время от гордости, потому что иначе мы не выясним, кто тебя достает, а заодно угрожает мне. Машина запущена, Филипп, все знают, что я твоя невеста, а твой враг усвоил, что его предупреждения не подействовали. Надеюсь, ты понимаешь, в какой я опасности? Не всегда же Ветров стоит за столом, наверняка его отпускают покурить, водички попить.

— Хорошо, попробую. Иди в бар и жди.

Он двинул к столу, а Жанна зашла за раскидистое растение у входа и наблюдала. Филипп уселся на свободное место, кажется, поздоровался с Ветровым, но тот бесстрастно сгребал что-то (не рассмотрела) на столе длинной палкой, не реагируя на нового игрока. Ее хватило на двадцать минут стояния, среди игроков ничего не происходило, ну, кто-то радовался, видимо, выиграл, кто-то проиграл и потому огорчался — обычное дело для данного заведения. Стало скучно, и ноги устали. Она поплелась в бар, а чтобы не сидеть в одиночестве и без дела, заказала легкий коктейль. И думала, думала…

А думы одни и те же: женщина звонит и поливает грязью Жанну. Женщина убила Владу. Значит ли это, что она же убила Нину? Почерк разный. Следовательно, убийцы могут оказаться разными. Но человек, окруженный тремя трупами, один. Нет, это не разные люди, иначе не было бы звонков с доносами на Жанну. Нина была убита внезапно, во всяком случае, ничто не предвещало такого поворота. Детектив убит уже закономерно, потому что вышел на убийцу. Отсюда следует: Нину и детектива убил один и тот же человек. Теперь Влада, тоже убита неожиданно, а Жанна фактически получила предупреждение. Что это значит? Почему так настойчиво отрывают Филиппа от нее? Какие есть варианты?

Допустим, месть Филиппу. Месть за то, что он удачлив, богат, красив, легко покоряет женщин. На этот случай годится Ветров, хотя для подозрений небольшое основание — бросила Нина. Тогда ему незачем предупреждать Филиппа: не бросишь Жанну, я ее укокошу. С его стороны логичнее было бы внезапно убить Жанну, и получилось бы, что Филипп — маньяк. Итак, здесь нет логики.

Теперь вариант с соперницей. На эту роль просится Гела, пока других претенденток нет. Звонки с ее стороны как раз оправданы: отношения Филиппа с Жанной еще не зашли далеко, доносы должны напугать обоих. И тогда выходит, что она не хочет подставлять его, ведь третья по счету убитая женщина приведет Филиппа к следователям. Логично? Кроме одного: застрелив один раз, она взяла бы пистолет и второй, и третий раз, а Влада убита ножом.

Последний вариант: Вениамин. Как и в первом случае, ему выгодней убить Жанну без предупреждений.

— Прекрасно, ни один не подходит на роль убийцы на сто процентов, — тихо сказала Жанна вслух, но появился Филипп, один. — А где Ветров?

— Не очень-то он жаждет иметь со мной дело, — усаживаясь за столик, проговорил Филипп. — Не волнуйся, обещал подойти.

— Молодец, — похвалила она, понимая, как трудно было Филиппу. — Только прошу тебя, разговаривай с ним как с другом, хорошо?

— Попробую, хотя не хочется. Идет.

Жанна не повернула головы, чтобы Ветров не подумал, будто они пришли в казино ради него, знакомство должно состояться якобы случайно и естественно. Он остановился у столика, первая же его фраза, обращенная к Филиппу, прозвучала недружелюбно. Ветрова даже не смутило присутствие Жанны.

— Что надо?

— Присаживайся, — пригласил Филипп. Поскольку Ветров по-прежнему стоял, он добавил немного насмешливо: — Мы не кусаемся.

Ветров усмехнулся и развалился на стуле, на полметра отодвинувшись от стола, широко расставив ноги и сцепив пальцы в замок, короче, поставил невидимый заслон между собой и Филиппом. Увидев Жанну анфас, а не сбоку, он пристально и с прищуром уставился на нее, вроде как придирчиво искал изъяны в ней, притом его явно не заботило, какое мнение у незнакомой девушки сложится о нем. Она же, основываясь на первом визуальном впечатлении, а также на интуиции, вычисляла, что скрывается за внешним спокойствием Ветрова.

— Это Жанна, — представил ее Филипп. — А это…

— Олег, — сухо представился Ветров.

— Что будешь пить? — предложил Филипп.

— Я на работе, — отказался Олег, только после этого его взгляд оторвался от Жанны, переключившись на Филиппа. — Ты что-то хотел?

Своим поведением он довольно откровенно показывал отношение к Филиппу. Жанна старалась определить, почему он пришел в бар — из любопытства или на разведку? Впрочем, для разведчика ему не хватает умения вуалировать негатив по отношению к недругу.

— Да в общем-то ничего не хотел, — держался молодцом Филипп, не замечая шипов Олега. — Мы давно не виделись… Как живешь?

— С каких пор тебя интересует мое житье-бытье? — с искусственным удивлением спросил Ветров.

— До сих пор злишься на меня?

— Мы с тобой не были друзьями, чтобы на тебя злиться.

— Олег, а как насчет кофе? — Жанна прикинулась кокеткой, основная черта которой врожденная глупость. — Филипп, будь добр, принеси нам кофе.

К счастью, тот сообразил, что Жанна намеренно выпроваживала его, без возражений ушел к стойке. Нехороший глаз был у Олега, тяжелый, когда он смотрел в спину Филиппа, — Жанна все подмечала. Наконец он посмотрел и на нее, одновременно скрестив руки на груди, теперь из его глаз сочилось любопытство. Не снимая кокетливой улыбки с лица, она строила глазки Олегу:

— Почему вы такой сердитый?

— Кто тебе Филипп? — напрямую спросил он.

— Мы собираемся пожениться.

— М-м, — не то одобрительно, не то с негативным смыслом произнес он. Вдруг Ветров переменил свою отстраненную позу, подавшись к Жанне. — Не боишься?

— Чего? — хлопнула ресницами она.

— Женщины Филиппа имеют привычку умирать.

— Ой, правда… — сделала вид Жанна, будто только сейчас, благодаря Ветрову, до нее дошла фатальность, нависшая и над ней. — Считаешь, что и я…

— Я ничего не считаю, — перебил он. — К сожалению, мне пора. Счастливо оставаться.

Вернулся Филипп с двумя чашками:

— А где?..

— Ушел, — бросила Жанна, сосредоточившись на словах Ветрова. Собственно, он ничего не сказал, в то же время его слова прозвучали двойственно. С ним необходимо встретиться еще раз, но без «жениха». — Филипп, ты можешь достать его адрес?

— Ветрова? Не проблема. Он тебе что-нибудь сказал?

— Да нет… Странный какой-то. Прошло столько времени, а Ветров тебя воспринимает как…

— Врага? — подсказал Филипп.

— Насчет врага не знаю, по крайней мере, он не хочет примириться с тобой. Да, пожалуй, я точно выразилась — примириться. Пойдем?

— А кофе?

— Дома выпью. Поехали, меня ждут твои бумаги.

— Да брось их к черту, сейчас не до них.

Переубеждать — это тратить силы впустую, в документах необходимо разобраться, и как можно скорее. Пока Жанна точно не выяснит, вор Вениамин или нет, не стоит вносить дополнительный разлад в отношения двух друзей.

19

В понедельник Жанна завтракала, обдумывая дальнейший план, то есть как ненавязчиво подловить Ветрова и поговорить с ним. В принципе якобы случайно встретить Олега — не проблема, вопрос упирается во время: когда это делать? Жанне сейчас на работу, завтра тоже, рабочий день длинный, скучных бумаг много. Кстати, о работе: даст бог, авантюра закончится благополучно — Жанна забудет слово «бухгалтерия» на веки вечные. Итак, когда ей заниматься конкретным делом, а не всяческой ерундой?

— Тебе письмо, — появившись в дверях, сказал Ганнибал.

— Мне?! — диву далась Жанна. Писать ей некому, маме иногда звонит. — От кого?

— Не написано.

Он кинул конверт на стол, Жанна его схватила, посмотрела, а на нем только одно слово «Жанне». Ни адреса, обратного тем более, всего лишь крупно выведено ее имя фломастером. Ой, нехорошее письмо… Не вскрыть нельзя, но и вскрыть боязно, словно вместе с письмом в конверте прислали сибирскую язву, и Жанна догадывается об этом. Кусая губы, она торопливо вскрыла конверт. На листе написано тем же фломастером и печатными буквами: «Выметайся из города, не будь дурой». Подписи нет.

— Так… — опершись руками о стол, будто собралась немедленно встать, произнесла Жанна. — А события-то несутся со страшной скоростью.

— Что там? — полюбопытствовал Ганнибал, указав на письмо.

— Угроза, Ганнибал, угроза. На, прочти.

Он читал, будто длинное послание, — долго. Наконец кинул лист обратно на стол, через паузу сказал:

— Поеду к Эмме, а ты не ходи на улицу.

— Нет, Ганнибал, я должна выйти. Поедешь к Эмме, обязательно поедешь, но только после того, как проводишь меня до комбината.

— Ты дура, да? — стукнул он себя кулаком по лбу. — Меня нет в комбинате, тебя пришьют и не заметят.

— Риск входит в мои обязанности. На комбинат автор этого письма не придет… хотя я не уверена. Я уже ни в чем не уверена. Где мой пистолет? Куда я его дела, черт возьми… Ты не видел?

— На! — положил на стол маленький пистолет Ганнибал. — Я под креслом нашел. — И взорвался: — Как там лежал ствол? Откуда он там лежал?

— Я его нечаянно обронила… и забыла поднять.

— Ты думаешь, да? — раскричался Ганнибал, кинулся к Жанне, отчего она отшатнулась назад. — Обронила, да? Совсем с ума сошла?

— Не кричи, Ганнибал, — вжала голову в плечи Жанна. — Я постараюсь больше не терять пистолет. Так получилось. Ну, не сердись, а? Мне и без тебя не по себе. Поехали?

Как назло, Филиппа не было на комбинате. Впрочем, он редко здесь бывает, у него есть заместители и менеджеры. Но сегодня Филипп необходим Жанне, как рыбе вода, она спросила секретаршу:

— А где наш шеф?

— На заводе, — кратко ответила та.

— Он обещал мне выделить комнату…

— На этот счет распоряжений не поступало. Филипп Владимирович только позвонил и предупредил, что будет к обеду.

Пришлось тащиться в нелюбимую бухгалтерию.

— Здравствуй, Жанна, — приветливо обратился Вениамин. — Опаздываешь.

— Больше не буду, — бросила она, устраиваясь на законном месте.

Он подошел к ней, опершись руками о стол, наклонился и, заглянув Жанне в лицо, заметил с оттенком заботливости в интонации:

— Что-то ты сегодня пасмурная.

Жанна подняла на него глаза и… снова в диафрагме задержался ток, а мозг отключился. С Филиппом подобных явлений не бывает, а он внешне о-го-го. Интересно, почему ее так тянет к Вениамину? А тянет-то к предполагаемому преступнику. Жанна откинулась на спинку стула, чтобы держаться от Вениамина подальше хотя бы на полметра, и разглядывала его с повышенным интересом. Разве способен обаятельный, приветливый, добродушный человек стать закоренелым убийцей? По ее мнению, у преступников должно быть во внешности нечто загадочно-порочное, что с усердием прячется, а наружу изредка выходит.

— Бессонница замучила, — вздохнула она. — Какие будут распоряжения?

— Подготовь отчет, — положил он бумаги на стол. — Возникнут трудности, приходи, я у себя.

Опять эти дурацкие бумаги! Так дело не пойдет, ситуация обострилась, Жанне нужно думать и о себе. Может, попросить помощи у Эммы? У нее-то наверняка есть прожженные бухгалтеры, способные разобраться в махинациях комбината. Жанна нехотя приступила к работе.

Итак, она тоже получила послание, значит, путь избран верный. Но в отличие от звонков с доносами короткое письмо пронизано угрозой, невысказанным предупреждением. Понятно, что Филиппа обложили, непонятно — кто и с какой целью. Предположения пока остаются предположениями, не более. Есть смысл подумать, как быть дальше.

Теперь надо дать понять всему миру, что Филипп и Жанна на угрозы плюют, тогда получат ответный удар. Только если бы можно было просчитать, откуда ждать этот удар? Подозреваемых трое — Вениамин, Гела и Ветров. Ничего не значит, что убила Владу женщина и звонит женщина, один из этой троицы мог нанять ее, как Жанну наняли Эмма и Ростислав Матвеевич.

Далее: как быть с Филиппом? Рассказать ему о подозрениях или умолчать? Опасность состоит в том, что он может, в свою очередь, поделиться подозрениями с любимой мамулей. Та пристанет к Геле: ты или не ты моего сынулю терроризируешь? Нет-нет, нельзя. И неизвестно, как Филипп отреагирует на подозрения Жанны, вдруг натворит глупостей. Что же делать? Одной тянуть лямку трудно и страшно.

Вообще-то у Жанны есть Ганнибал, значит, опасность стать убитой немного меньше, совсем чуть-чуть. Далее: Эмме нужны доказательства, что не Филипп убил Нину с детективом, хотя это и так ясно. Но доказательств, способных убедить Эмму, пока нет, а появятся они тогда, когда Жанна и Филипп поймают террористку. К тому же не исключена вероятность, что появится четвертый подозреваемый, откуда он выплывет и кем окажется — неизвестно. В таком случае энергию Филиппа следует направить на угрожающую девицу, ничего при этом не рассказывая. Жаль, вдвоем было бы легче распутывать этот клубок.

Около часа дня Жанна ждала его в приемной, он приехал озабоченный, видно, дела на заводе идут неважно.

— У тебя что-то срочное? — бросил он ей, входя в кабинет.

— Срочнее не бывает. — Она вошла за ним, закрыла дверь и положила конверт на стол.

После прочтения Филипп на глазах побледнел. Опустившись в кресло, он некоторое время сосредоточенно о чем-то думал, покручивая в пальцах авторучку. Потом, взглянув на стоящую, как солдат навытяжку, девушку, сказал:

— Садись, чего стоишь? — Он думал еще минут пять. — Настала пора связаться с милицией, приставить к тебе охрану… — и взялся за трубку.

— Не надо! — упредила звонок Жанна, положив на телефон свою руку.

— Ты в своем уме? Все, Жанна, это откровенные угрозы. Тебе нравятся приключения? А мне нет. Если тебя убьют, что мне тогда делать? Как оправдываться? Ты, надеюсь, понимаешь, что меня подставляют?

— Понимаю. Думаешь, она не заметит охрану? Мы под постоянным ее прицелом, она знает, где я живу, твои телефоны и то, что ты проводишь у меня ночи, значит, следит за нами, возможно, не одна. А долго мне находиться под охраной? Не вечно же. Она попросту переждет это время. Или, допустим, мы разбежимся в разные стороны, но у тебя же все равно появится женщина, история повторится. Ты гарантируешь, что твоя следующая подруга не станет трупом?

— Ну а ты что предлагаешь? — Он запрокинул руки за голову и замер.

— Выжидать, — сказала Жанна. — Дома я не боюсь находиться, Ганнибал не позволит меня убить. И думай, думай, кто еще имеет причины доставать тебя с таким упорством. Одного не пойму, почему она не делала никаких движений, когда ты собирался жениться на Владе?

— Думаешь, она ее убила?

— Думаю, да. Но учти, это может быть наемница. Так что вспоминай всех своих врагов… Нет, лучше вспоминай свои грешки.

— Наемница, говоришь? — вдруг оживился он.

— Ты вспомнил кого-то?

— Не знаю… А если это моя бывшая теща?

— Теща? — вытаращила глаза Жанна, чуть не расхохотавшись. — Почему ты думаешь на тещу?

— После истории с моей женой она обвиняла меня и мою мать.

— В убийстве?

— Ну, в общем-то… Я не обиделся, потому что горе лишает людей здравого смысла, хотя, признаюсь, злился на нее.

— Скажи, у тещи были причины так думать?

— Да какие причины! — психанул он, бросив в сердцах авторучку. — Все ее причины свелись к одному: я так чувствую. Но, сама понимаешь, чувства следователи не подшили к делу.

— А когда она так начала думать: до того, как наняла детектива, или после того, как он попал в аварию?

— После того как.

— Знаешь, я познакомлюсь с ней. (Теперь появится возможность открыто видеться с Эммой и Ростиславом Матвеевичем.)

— Она не захочет встречаться со мной.

— Познакомлюсь без тебя. Не бойся, не станет же она сама убивать меня, да еще во время свидания. Дай мне ее телефон… Кстати, ты узнал адрес Ветрова?

— Держи. — Он отдал записку с адресом.

— Объяви всем, что я заболела, — изучая адрес, сказала Жанна. — Пока.

— Куда ты? — подскочил он.

— Поеду домой к Ветрову. Не паникуй, я позвоню Ганнибалу, чтобы приехал сюда и сопровождал меня. Так будет надежней.

— Мне твой Ганнибал не нравится.

— А мне до лампочки, кто тебе не нравится. Я хочу жить.

Она решительно направилась к двери, но он опередил ее, перегородив выход собою:

— Послушай, Жанна… Почему ты мне помогаешь? Обстоятельства складываются паршивые, ты рискуешь жизнью. Так почему?

— Потому что… — И какой ответ его убедит? — Потому что ты мне нравишься. Дай пройти.

Жанна остановилась у подъезда Ветрова, должен же он выйти или прийти домой? Лучше бы вышел, в этом случае она окажет ему услугу, а если будет заходить в дом, то придется еще раз приехать сюда. Жанна посмотрела по сторонам в поисках Ганнибала — есть, подъехал. На нервной почве у нее разыгрался аппетит, хотя должно быть наоборот. По дороге она купила нарезанного хлеба, сыра, чипсы, минеральной воды и поедала, будто два дня провела на голодном пайке.

Ветров. Какие основания подозревать его? Филипп был женат на Нине чуть больше года, почему-то Ветров не убил ее за это время. Выжидал, чтобы отдалить Нину от себя временем? Главный аргумент в его пользу — при страстной любви (если такая бывает) он должен был уничтожить единственное препятствие — мужа. Тем не менее пара шансов остается, что это он.

Если бы Ветров пришел поздним вечером к Нине, она пустила бы его? Скорее нет, зная ревнивый нрав мужа и опасаясь болтливых соседей. А если бы он сказал, что срочно нуждается в ее помощи, неужели она отказалась бы помочь по старой дружбе? Вряд ли. И тогда пустила бы. Ну а события могли разворачиваться по нескольким сценариям. Ветров, к примеру, использовал шантаж, мол, не уйдешь ко мне, я прикончу твоего Филю. Девочка-то богатенькая была, то есть имела богатых родителей, а таких невест не пропускают предприимчивые парни. Или он начал приставать к ней — жить без тебя не могу, покончу с собой на твоих глазах, — и достал пистолет. Она ему: стреляйся сколько влезет, видеть тебя не хочу. И тогда он…

— Так не доставайся ты никому! Кх! Кх! — тихо произнесла Жанна, увлекшись воображаемой драмой и якобы выстрелив в коварную изменницу. — Где-то я такое слышала или видела… В кино!

Так, с Ниной понятно, пусть натяжка присутствует, но раз «не доставайся никому» когда-то было, то повтор не исключен. А какой смысл убивать Владу? Ненависть к Филиппу как к баловню судьбы? Слабовато. И все же такое тоже случается, особенно когда человек считает себя обворованным и имеет на примете конкретного виновника. Ветров не скрывал своего негативного отношения, а его фраза, мол, женщины Филиппа имеют привычку умирать, прозвучала с неким подспудным намеком. Женщины! Он именно так сказал. Значит, знает и о Владе. Откуда знает? Не выпускает Филиппа из виду? И почему он сразу же, едва «жених» покинул столик, завел речь о его женщинах? Ах да! Он еще спросил Жанну: «Не боишься?» Что это было? Похоже на предупреждение.

Вытерев пальцы о салфетку, Жанна позвонила шефине:

— Эмма?

— Наконец-то! — воскликнула та. — Что у тебя? Ганнибал нам рассказал о письме…

— Эмма, погодите. Филипп думает, что девушку, которая звонила его матери и ему, а также мне прислала письмо, подослали… вы.

— Идиот. Или прикидывается идиотом, — сделала вывод Эмма.

— Дело не в этом, я сказала ему, что познакомлюсь с вами. Это значит, мы можем выйти из подполья и встречаться открыто.

— Неплохая новость, но увлекаться не будем.

— Ой, простите, не могу больше… — Увидев Ветрова, Жанна выскочила из машины и крикнула: — Олег! Олег!

Ветров только что вышел из подъезда, остановился, заслышав свое имя. Жанна так активно махала руками, что он не мог ее не заметить, правда, с минуту стоял в раздумье, потом пошел к ней. Когда Олег оказался достаточно близко, она разглядела в его лице настороженность. Жанна заранее придумала причину, по которой очутилась возле его дома, но встретила Олега словами:

— Тебя подвезти?

— А что ты тут делаешь?

— Есть захотела, купила бутерброды и свернула в первый попавшийся двор. Садись, я как раз собиралась выезжать.

На первом сиденье лежали остатки еды, Жанна убрала их, кинув на заднее сиденье, следовательно, у него не появилось повода заподозрить ее коварный умысел. Ветров принял приглашение скорее из любопытства и уселся рядом с ней, не преминув высказаться:

— Я думал, девушки твоего склада едят только в дорогих ресторанах, а не глотают на ходу что попало.

— Ха-ха… — не удержалась от смеха Жанна, ведь он принимает ее за парниковую ягодку. — Да, конечно, но иногда хочется чего-нибудь несъедобного. Куда?

— На Урицкого, к магазину «Охотник». А тебе по пути?

— У меня времени полтора часа до встречи с Филиппом. — Жанна помнила вчерашний образ «врожденная глупость», играла убедительно, как ей казалось. А упоминание о «женихе» — отличный раздражитель для Олега. — Мы собираемся купить платье для венчания, будем венчаться в церкви, это красиво. Так что доставлю тебя с удовольствием, а то не знала, куда себя деть.

Жаль, одновременно следить за Ветровым и дорогой не удается — нет навыков автоматического вождения. Тем не менее заветное имя подействовало, Олег повернулся всем корпусом к ней, опершись спиной о дверцу.

— Смотри не вылети, не хочу из-за тебя в тюрьму сесть, — предупредила Жанна, не глядя на него.

— Давай честно, ты меня поджидала?

Ого, он не так прост. Жанна тоже, но с образом «врожденная глупость» придется расстаться.

— Честно? Ну да, ждала.

— И зачем я тебе понадобился?

— Вчера ты меня… озадачил, — сказала Жанна. — Что значит твое предупреждение?

— Разве я предупреждал? — хмыкнул Ветров.

— А то нет? — И она позволила себе ненадолго посмотреть на него, ехала-то медленно. Лицо Ветрова, как у индуса перед коброй — гипнотизирующее Жанну. Вот-вот, как раз такие лица и бывают у преступников, притом хитрых. Она снова переключила внимание на дорогу. — Ты сказал: «Женщины Филиппа имеют привычку умирать». Что это значит?

— То, что сказал.

— Я слышала, его жену убили года два назад. При чем здесь женщины? Есть еще умершие?

— Есть, — нехотя сказал Олег и вернулся в нормальную позу пассажира. — Он тебе не рассказывал?

— Нет. Так кто еще умер?

— А почему ты меня расспрашиваешь?

— Я заметила, ты ему недруг…

— Извини, я ему НЕ друг. Это разные значения.

— А по мне, так одно и то же. Ну, хорошо, ты ему НЕ друг, значит, будешь со мной откровенным и расскажешь то, что от меня утаил Филипп.

— Браво, бис, — улыбнулся он только одной половиной рта. — Ты не такая дура, какой кажешься на первый взгляд. Ладно, дам ценный совет и бесплатно: беги от своего Фильки подальше. Если любишь деньги, найди плешивого старичка и дои его на всю катушку.

— А если я люблю Филиппа?

— Не завидую тебе.

— Но почему? Я хочу знать. Помоги мне разобраться.

— Тогда буду краток. У него не так давно была невеста, да сплыла. Ее грохнули. Тебе не кажется это подозрительным?

— Грохнули? Ничего себе! Откуда знаешь?

— Хм! В казино и не такое услышишь.

— Что еще тебе удалось услышать о Филиппе?

— Меня он не интересует, поэтому не прислушивался.

— М-да, известие неприятное. Ну а сам что думаешь по поводу двух убийств? Почему они тебе кажутся подозрительными?

— Во даешь, — рассмеялся Олег, а Жанна недоумевала, чем вызван его смех. — У нас что, каждый второй человек обзаводится двумя убитыми? Это не должно вызывать подозрений?

— Так ты подозреваешь Филиппа? — задала она наивный вопрос.

— Я сказал, что сказал, а подозревать должны следователи.

— Филипп говорил, ты злишься на него из-за Нины, которую он у тебя увел, — использовала запрещенный прием Жанна. Это месть за то, что разговаривал он с ней, словно находился «над», сверху.

— Твой Филипп — сплетник и самовлюбленный кретин. Тормози, я приехал.

Жанна остановила машину и:

— Дай мне свой телефон.

— Зачем?

— Вдруг мне потребуется твоя консультация…

— Я проконсультировал тебя достаточно. Всего хорошего.

Он забежал в магазин «Охотник», а Жанна в сердцах ударила ладонями по рулю. Ничего не ладится. Зато опасность увеличивается. Кстати, Ветров не рассеял подозрений, напротив, увеличил их, а зацепиться не за что, все на уровне «кажется». И время не терпит. Полученная утром записка трубит: убью. Кого еще опросить? Подумать надо, успокоиться и подумать.

20

Задолго до свидания с Филиппом Жанна откомандировала личного стража Ганнибала к дому Гелы. О ней ничего не известно, а в связи с создавшейся ситуацией желательно знать, где она бывает, с кем встречается, чем занимается. Гела, пожалуй, подходящая кандидатура на роль убийцы, хотя и Ветров — скользкий тип, за ним тоже нужен глаз, да и за Вениамином желательно последить. Кто всем этим будет заниматься? Наверное, Эмма. Пусть обеспечит слежку, Жанны на все не хватит. А пока желательно выяснить, что собой представляет Гела. Ганнибал наотрез отказывался оставить Жанну, но она оказалась твердой в своем решении:

— Делай, что тебе говорю. Я не хочу, чтобы она выстрелила в меня из-за дерева. Поезжай к ней и глаз с нее не спускай. Приедешь домой, когда удостоверишься, что Гела заперлась у себя и не выйдет.

Три вечера подряд Жанна гуляла с Филиппом в людных местах, не забывала примерять свадебные платья в салонах. Заглянула с «женихом» даже в ювелирные магазины прицениться к кольцам, в общем, разыгрывала спектакль для следопытов. Без сомнений, за ними наблюдают, но кто?

Вчера вечером Жанна попросила Ганнибала следовать за ней с Филиппом по пятам и присмотреться, нет ли «хвоста». Тщетно. А такого не может быть. Или следопытов несколько человек и они очень осторожны, или террористка держит паузу. Жанна вновь отправила Ганнибала пасти Гелу.

Пошел третий вечер изнурительного шопинга. Поскольку бутики свадебной одежды и ювелирные салоны были обследованы, жених с невестой принялись выбирать дорогую посуду. Магазинов данного профиля полным-полно, и за месяц не обойдешь. Погода прекрасная, тепло, народу тьма. А на душе прескверно, кошки скребут — не то слово. Жанна весь вечер отмалчивалась, да и Филипп мало говорил. Обоим было неуютно среди большого скопления людей, да и скучно.

— Все равно тайное становится явным, — произнесла Жанна банальную истину.

— Далеко не всегда, — угрюмо возразил Филипп, догадавшись, что она имеет в виду. — Знать бы, когда будет следующий удар.

— Сама об этом думаю. Пойдем поедим? Ужасно есть хочу.

Поужинав в ресторане, приехали к Жанне. Теперь Филипп ночевал наверху каждый день, чтобы террористка не сомневалась: ни угрозы, ни доносы не подействовали.

— Где Ганнибал? — поинтересовался Филипп, щурясь от яркого электрического света. Жанна не поставила его в известность, что отправила Ганнибала к Геле.

— Он передо мной не отчитывается, — ответила она. — Сегодня над твоими бумажками сидеть не будем, я устала.

— Признаюсь, мне тоже не до них.

Вдруг — этого только не хватало — Филипп взял ее за руку и притянул к себе, обнял, собираясь поцеловать. Она увернулась:

— Не стоит.

Филипп только крепче ее сжал. У него другие руки, чем у Вениамина. Руки, которые приказывают, подчиняют. Глаза тоже излучают приказ, и — что ужасно — Жанну вдруг потянуло подчиниться. Ну, вот так: ах, я вся твоя. В конце концов, почему нет? Он свободен, она тоже, а без секса люди долго не могут. И только в каком-то далеком отсеке мозга просигналило: нельзя! А лицо Филиппа ближе, ближе. Но «нельзя» сильно мешало. Когда его губы коснулись губ Жанны, она панически выговорила:

— Филипп, я занимаюсь дзюдо, ты забыл?

— Ну и что? — спросил он, целуя ее в уголки рта, отчего у Жанны ноги подкосились.

— Меня учили справляться с мужчинами.

Он отпустил ее, а после паузы задал глупейший вопрос:

— Но почему?

— Потому что «нравишься» еще не «люблю».

— Жаль, террористка не знает, что у нее нет причин преследовать нас, — слегка оскорбленно произнес он. Не любит его величество отказов. — Ладно, пойду спать. Один.

Жанна проводила его сочувствующим взглядом, думая: не повезло мужику. А ей? Нет, она правильно поступила. Позывы природы надо подавлять, чтобы потом не было мучительно жалко. Сначала выполнение обязательств, потом все остальное. Она вздохнула: настроение ни к черту. Детективчик посмотреть, что ли, заодно расслабиться? Жанна включила телевизор, поставила диск, собралась устроиться на диване… и бросилась к окнам, задернула шторы, а то она как в телевизоре.

Раздался стук в дверь. Наконец-то Ганнибал приехал, но почему постучал, а не позвонил? И ключ у него есть. Забыл? Жанна побежала открывать, гадая, какие новости он привез о Геле. В этой особе есть, есть нечто порочное, спрятанное за семью печатями, о таких говорят: она способна на все…

Стоило приоткрыть дверь, как неожиданно Жанну схватили чьи-то руки и с силой вышвырнули из дома. Она буквально летела. Упала плашмя, ударившись лбом о дорожку, вымощенную плиткой, но удар смягчила руками, инстинктивно выставив их вперед, когда падала. И вдруг, словно от удара, в голове прояснилось: это убийца! Так внезапно?

Ужас завладел Жанной, еще когда падала, но желание жить оказалось куда сильнее. Обострились не только нервы, обострились чутье, инстинкты, навыки. И все это за доли секунды. Поэтому ни боль, ни страх не лишили возможности мыслить, а значит, сопротивляться. Жанна перекатилась на спину, и вовремя — на нее падало нечто черное и страшное. Хватило мгновения, чтобы сообразить и живо перекатиться еще раз, вывернувшись из-под падающего на нее тела.

Отпечатался в памяти тихий стон. Женский! Нападавшая рассчитывала упасть на мягкое тело, но, ударившись о мощенную плиткой дорожку, застонала от боли. В следующее мгновение Жанна услышала стальной звук. Она лишь догадалась, что это нож. Женщина, явно метившая в нее, промахнулась. Жанна не видела — темно, ориентировалась по звукам и движениям. Увернуться, спастись — стало главной задачей. Закричать — это потратить силы и время, которого и так нет. Промах и звук падающего ножа на дорожку — как раз и есть потраченные впустую силы и время. Удача теперь на стороне Жанны.

Она сгруппировалась и, прыгнув, все же сбила с ног убийцу — кое-чему научилась в клубе. Жанна оказалась сверху, не давая преступнице поднять нож. В следующее мгновение удар кулаком по лицу отбросил ее в сторону. Жанна успела перехватить руку убийцы с ножом и теперь изо всех сил пыталась придавить ее к плитам, понимая, что смерть придет только от этой руки. Преступница тем временем наносила удары ногами, вырывая руку с ножом.

Совсем неожиданно всполохи фар осветили на мгновение улицу, попав и на убийцу. Вместо лица Жанна заметила черное и бесформенное пятно. Казалось, это не человек, а некое существо из потустороннего мира. Но существо пускало в ход не чары, а нож. А за оградой машина! Кто едет — не важно, поможет или нет — тоже. Убийца не рискнет продолжить свое дело при свидетелях. Жанна собрала силы и закричала. Одновременно изловчилась и с силой оттолкнула нападавшую. Руку что-то обожгло, пальцы непроизвольно разжались, а женщина вскочила на ноги. Услышав голос Ганнибала: «Стой!» — Жанна почувствовала относительную безопасность. Мимо кто-то пронесся, раздался шорох в кустах, затем беспокойный голос Филиппа из дома:

— Жанна! Ты где? Кто кричал?

Над ней кто-то склонился, приподнял, это оказался Филипп. С трудом, опираясь на него, она поднялась на ноги и вошла в дом. Филипп усадил ее на диван, помчался за водой, в это время влетел Ганнибал:

— Убежал! Жанна!!!

— Да жива я, жива, — успокоила его она.

Ее охватила дрожь, но это всего лишь последствия дикого напряжения и страха, который, как ни странно, часто приходит после миновавшей опасности.

— Куда смотрел, честное слово?! — наехал Ганнибал на вошедшего со стаканом воды Филиппа. — Где был?!

— Тихо, тихо, — прошептала Жанна.

Нападавшая глубоко поранила ей руку, из носа сочилась кровь, а на лбу образовалась большая шишка. Правда, все это сущие пустяки…

В больницу не стали обращаться, потому что характер порезов далеко не случайный, это даже несведущему ясно. А врачи возьмут и сообщат в милицию, те начнут выяснять, кто да как порезал, Жанна решила: заживет. Но Филипп вызвал знакомого хирурга на дом, тот и зашил рану. Эмма, приехавшая утром с Ростиславом Матвеевичем, бушевала, и — о, несправедливость! — обрушила поток ругани на Жанну:

— Ты совсем рехнулась?! Как могла открыть дверь, не посмотрев, кто постучал?! Ты обязана помнить каждую секунду, что тебя пасут и ждут подходящего момента, чтобы убить. Не понимаю твоей глупой беспечности!

— Но теперь-то вы убедились, что убийца не Филипп? — в свою очередь, повысила голос Жанна. Ни о какой работе сегодня не могло идти речи, она отлеживалась дома, и с большим удовольствием.

Эмма, до этого находившаяся в постоянном движении, словно тигрица в клетке, остановилась. Она закурила, устремив на Жанну непримиримый взгляд, выпустила струю дыма, очень спокойно и медленно сказала:

— Ну, допустим, ты права.

— Ему надо рассказать… — И Жанне не удалось полностью высказать мысль.

— Ни за что! — рявкнула Эмма.

— Рассказать хотя бы частичку правды, — все же продолжила Жанна. — Мы получим союзника и помощника…

— Он и так помогает тебе, — возразила Эмма, но уже без прежней ярости. — Мы не знаем, кто убийца, какую цель преследует, и пока не узнаем, пока не будем уверены в Филиппе… пока я не буду уверена… ты должна молчать.

— Как скажете, — вздохнула Жанна. — А вам до сих пор цель не ясна? Эта женщина подставляет Филиппа. Вчера она наверняка видела, как мы приехали. Полагаю, она знала, что Ганнибала нет дома, увидела, как Филипп поднялся наверх, шторы-то я задернула позже, видела, что я осталась одна, включила телевизор. Если бы ей удалось убить меня, кого бы обвинили?

— Разумеется, Филиппа, дорогая.

Эмма все равно не согласна. Кажется, и ответ у нее готов, как все было на самом деле: Филипп поднялся наверх, переоделся в женщину, выпрыгнул в окно и напал на Жанну. Потом благополучно запрыгнул на второй этаж и превратился в Филиппа. Или еще что-нибудь в этом же духе. Но Эмма не видела вчера растерянности, подавленности и потрясения Филиппа. Кстати!

— А он думает, это вы подослали ко мне убийцу, — сказала Жанна.

— Пусть думает, — фыркнула Эмма равнодушно.

— Он же начнет что-то предпринимать. Может даже, не советуясь со мной. И предпринимать будет против вас. Его усилия будут потрачены напрасно. — Жанна сделала последнюю попытку заочно примирить зятя и тещу: — Поймите, лучше это время использовать…

— Я сказала — нет! В конце концов, ты должна найти мне убийцу, а не он. Помогает тебе — пусть, я не возражаю, а в твои обязанности входит направить его усилия в нужное русло. Но в свои планы, подозрения и прочее не смей его посвящать, я настаиваю. Эта мерзавка находится неподалеку, значит, рано или поздно ты выйдешь на нее или она еще раз выйдет на тебя.

— Ну, ладно, — согласилась Жанна, платит-то Эмма, стало быть, имеет право диктовать условия. — В таком случае мне нужна ваша помощь. Возьмите бухгалтерские папки Филиппа и найдите утечку его денег, иначе я от усталости опять потеряю бдительность.

Папки лежали на журнальном столике, Эмма скосила на них глаза, закурила новую сигарету и нашла выход:

— Не вижу проблемы. Откажись от этой работы, и все. Мотивировка у тебя есть: вчерашнее нападение, ну и то, что ты жаждешь найти убийцу, поэтому все силы должна бросить…

— Не могу, — перебила Жанна. — Вениамин — один из подозреваемых. Если он ворует, особенно если ворует много, то ему есть смысл подставить Филиппа. Значит, он мог нанять киллершу.

— Эмма… — многозначительно произнес Ростислав Матвеевич, глядя на бывшую супругу так, словно по его молчаливому требованию она обязана открыть некую страшную тайну. Эмма смотрела в пол. Казалось, мужа не услышала. Он повторил настойчивее: — Эмма!

— Что? Что? — очнулась она от напускной задумчивости.

— Эмма, девочка ошибается, — намекнул на что-то Ростислав Матвеевич.

— О чем вы? — окрысилась Жанна. Ее чуть не убили, а у них какие-то тайны.

— Не надо подозревать Вениамина, — только и сказала Эмма.

— Не надо? — обалдела Жанна. — Как это — не надо? Я подозреваю всех, у кого есть хоть какой-то мотив, так делают следователи. А украденные деньги во все времена считались серьезнейшим мотивом.

— Эмма! Скажи ей, — потребовал Ростислав Матвеевич.

— Вениамин ни при чем, — буркнула жена.

— Не поняла, — тряхнула головой Жанна и поморщилась: голова-то болит словно после запоя. — Что вы имеете в виду?

— Не стоит подозревать Вениамина в убийствах, — сказала Эмма, а говорить ей на эту тему не хотелось — жуть.

— Как это не стоит? — вскипела Жанна. — Вам откуда знать, стоит или нет? Решать мне, потому что я ищу убийцу. Что вы от меня скрываете?

— Жанна, утечку денег устраивают совсем другие руки. Хорошо, буду откровенна. Это мой человек работает на комбинате. Я научила его воровать.

— Ничего себе! — вытянулось лицо у Жанны. — И вы молчали?! Я же столько времени потратила впустую!

— Погоди, — оправдывалась Эмма. — Ты поставила меня в известность, что Филипп предложил тебе покопаться в бухгалтерии, но не говорила, с какой целью.

— Разве? — с сомнением произнесла Жанна.

— О подозрениях не говорила, — подтвердил Ростислав Матвеевич. — Мы бы сразу тебе сказали, чтобы не тратила время.

— Как же теперь быть? — нахмурилась Жанна. — Филипп подозревает неплохого человека и друга в воровстве, а вор… — и выразительно посмотрела на Эмму. — Вор в другом месте. Вы хоть понимаете, что подставили Вениамина? Его-то за что?

— Очень сожалею, я этого не хотела.

— Ваш «ученик», Эмма, делится с вами?

— Нет, — резко ответила шефиня. — Мне достаточно, что он обдирает Ирку с Филиппом. Да, я задалась целью разорить комбинат, что в этом особенного? Разорю и заберу себе. Бизнес, Жанна, — дело грязное.

— То есть вы хотели сказать, месть — дело грязное? И не важно, кого она коснется, кого истребит, да?

— Месть не может быть ни грязной, ни чистой. Месть — это месть. На завод мне не удалось проникнуть. К тому же завод не так-то просто разорить, надо иметь связи, способные, к примеру, не пускать продукцию завода на рынок. Впрочем, все еще впереди. А комбинат только звучит внушительно. На самом деле это небольшое предприятие, по нашим меркам — небольшое. Там работает мой друг, он все устраивает.

Новость потрясла Жанну. До какой же степени надо ненавидеть, чтобы, не зная точно, кто убил дочь, приступить к уничтожению зятя. Это не шизофрения, это паранойя в запущенной форме.

— И как же он устраивает утечку денег? — спросила Жанна.

— Я друзей не сдаю, тем более когда вина на мне, — отчеканила Эмма.

— Значит, вы все-таки понимаете, что поступили подло…

— Я все понимаю, — жестко осадила Эмма. — Когда закончится наше дело, расскажу, раз ты такая любознательная. Это очень просто. Существует миллион способов разорить своих врагов. У тебя же, дорогая, есть свои обязательства: доказать, что Нину убил кто-то другой, а не Филипп. Доказать! Следовательно, точно указать, кто это сделал. В мои дела не стоит вмешиваться, Филиппу скажешь, ничего не нашла в бумагах.

— Только при одном условии, — взяла тон шефини Жанна. — Своему вору прикажите не обдирать Филиппа, а я скажу вашему бывшему зятю, чтобы искал утечку в другом месте. Думаю, он найдет.

— Это вмешательство в мои дела, но так и быть, — сдалась Эмма с большим недовольством. — Кого еще подозреваешь? Говори, Жанна, чтобы нечаянно не повторилась история с Вениамином.

— Гелу, подругу Ирины Захаровны, и… Ветрова, у которого Филипп увел Нину.

Жанна думала, Эмма начнет возражать, однако ошиблась. Правда, и одобрения не получила, шефиня к подозрениям отнеслась ровно, а точнее — никак.

— Я попрошу вас, если возможно, срочно приставить к Ветрову и Геле людей, пусть последят за ними, — попросила Жанна. — К сожалению, эта идея не пришла мне в голову раньше, так ведь раньше и не было покушений на меня.

— Не проблема. Пока ты отдыхаешь, Ганнибал возьмет на себя Гелу, а к Олегу я приставлю другого человека. — Эмма встала.

Попрощались. Жанна легла на спину и уставилась в потолок. Одним подозреваемым меньше — уже неплохо. Честно говоря, хорошо, что Вениамин ни при чем, нутром чувствовала — не он. Но Эмма… Так безжалостно подставлять человека, который не сделал ей ничего плохого, — Эмме нет оправдания. Да, она типичная акула капитализма, нет, хуже!

Но что интересно: вчерашняя женщина орудовала ножом, Влада тоже убита ножом — вот и одинаковый почерк появился. А Нину застрелили, детектива… Нет, детектив и Нина — одних рук дело, тут по-другому быть не может. А в эпицентре убийств тоже один человек — Филипп, все завязано на нем. Как же соединить несоединимое? У кого еще получить сведения?

Перед Жанной проносились люди, с которыми познакомилась в городе. Отметая одного за другим, она вдруг вспомнила о кухарке Ирины Захаровны. Только захочет ли пожилая женщина открывать чужие секреты? Как ее?.. Олимпиада Сергеевна! А ведь она многое знает из жизни подружек — маменьки и Гелы, наверняка слышала их разговорчики. Да, с ней необходимо переговорить, не просто переговорить, а ненавязчиво заставить выложить личные впечатления. Жанна плохо раскрутила Ветрова, но с Олимпиадой найдет общий язык. Обязана найти. Немного отдохнет, придет в норму, чтобы распухший нос приобрел прежнюю форму и не пугал людей, и пойдет в наступление.

21

За три последующих дня от шпиков сведений не поступило. Оставшиеся подозреваемые — Гела и Ветров — вели обычную жизнь, ничем экстравагантным типа слежки за домом Жанны или покупкой на черном рынке огнестрельного оружия, которое надежней ножа, не отличились. Но это еще ничего не значит, не исключено, что кто-то из них взял тайм-аут.

Филипп регулярно навещал Жанну, настойчиво предлагал обратиться в милицию, с невероятным трудом удавалось отговорить его. И главный аргумент — милиция помешает, хотя сама Жанна приняла бы любую помощь, тем более компетентную. Да дело в Эмме — она платит Жанне, а не милиции, которой не доверяет. Остается ждать… нового покушения? Вроде того. И опять возникает вопрос: где ждать, в каком месте и когда? Если бы можно было смоделировать появление убийцы, чтобы встретить его во всеоружии, но пока ничего не приходило на ум. Эти дни Жанна лихорадочно размышляла — кто и зачем? Вычисления остались на прежнем уровне — «кажется».

Придя в относительную норму после нападения, на четвертый день она с утра помчалась добывать сведения. Желание действовать возникло спонтанно, когда Ганнибал уехал караулить Гелу. Днем убийца вряд ли появится, а сидеть в четырех стенах одной, когда над тобой нависла угроза получить вне очереди место на кладбище, выше сил.

Использовала тот же прием, что и с Ветровым: поджидала Олимпиаду Сергеевну около ее дома. Та появилась в дверях подъезда, раскрыла зонт — шел дождь — и направилась к автобусной остановке. «Не время, — решила Жанна. — Возможно, кухарка торопится, в этом случае разговор по душам не получится».

Олимпиада Сергеевна вышла у рынка, Жанна припарковалась и следовала за ней по пятам. Полтора часа длилось хождение между прилавками и наполнение двух сумок продуктами. Терпение иссякло, Жанна подошла к ней, когда та взвешивала на контрольных весах покупки:

— Ой, здравствуйте! Рада вас видеть.

— Здравствуйте, Жанна, — заулыбалась женщина, укладывая пакеты.

— Вам помочь?

— Ну что вы, я сама…

— Давайте сумку, не спорьте. Куда?

— До остановки. — Двинули к выходу, лавируя среди людей. — Как ваши дела, Жанночка?

— Какие именно? Личные или работа?

— И то и другое. У человека две главные линии в жизни — стабильная работа и крепкая семья. Но сначала скажите, как с Филиппом?

— Прекрасно. А вот с его мамой, думаю, не получится даже нормальных отношений, — начала с жалобы Жанна.

— Да, у Ирины тяжелый характер.

— Тяжелый? По-моему, вы преуменьшаете. Честно скажу, глядя на мать Филиппа, мне расхотелось выходить за него замуж. Идите за мной, я на машине, отвезу вас.

— Ой, спасибо, милая. Мне к дому Ирины, я покупки делала для нее. — Уложив сумки на заднем сиденье и устроившись рядом с Жанной, Олимпиада Сергеевна сказала с одобрительной интонацией: — Вы не похожи на людей из круга Ирины и Филиппа, особенно на молодых. Вы чуткая, воспитанная и умная девушка. Это сразу видно, неизбалованная.

— Так я и не из их круга, — рассмеялась Жанна и тут же вернулась к теме: — Признаюсь, в их круг мне что-то не хочется. Два раза я была в доме матери Филиппа, и оба раза меня окатили помоями, вы же знаете.

— Филипп не виноват, — встала на его защиту Олимпиада Сергеевна. — Мама у него слишком большая привереда. А вы, когда поженитесь, уговорите его уехать. И подальше.

— Неужели так плохо обстоят дела? Его мать нам не даст жить спокойно? Говорите откровенно, уж я не побегу ей докладывать…

— А я не боюсь ее, — усмехнулась Олимпиада Сергеевна. — Мне доводилось попадать в настоящие переделки, когда мое будущее было под ударом, и то не испугалась. Думаете, не найду плиты у богатых? Меня постоянно сманивают те же друзья Ирины, но я не люблю перемен.

— Вы не ответили, — напомнила Жанна.

— Отвечаю: если вы останетесь здесь, Филипп все равно будет навещать мать, а она замучает его. Долго он протянет? Капля по капле и камень долбит.

— Но почему? Чем я ей не понравилась?

— Жанночка, ей никто не понравится. Стоит вам не так подать сыну тарелку, она готова будет в порошок вас стереть. Этот мир создан только для Филиппа. Все остальные его слуги, так внушала ему Ирина.

— Если все, как вы говорите, то он испорчен, а я не заметила в нем эгоцентризма.

— Вот поженитесь и заметите. Не бойтесь, Филипп не безнадежен, его надо только оторвать от матери, как это ни жестоко звучит. А любовь делает чудеса, конечно, разумная любовь, слепая уродует.

— Скажите… — Жанна подошла к вопросам, ради которых караулила эту женщину. — С Ниной как его мать обходилась?

— Терпеть ее не могла… — И Олимпиада Сергеевна осеклась.

— Не хотите говорить? — испугалась Жанна, правда, испуга не показала. — Понимаете, я из простой семьи, добивалась успехов сама и никому не позволю обращаться со мной как с тряпкой. Хотелось бы знать, что ждет меня.

— Вы сильная девушка, вам бояться нечего. А Ниночка была как растение из оранжереи — хрупкая во всех смыслах, у нее не хватало терпения и характера. Ведь ссорилась с Филиппом из-за свекрови. Ниночка часто плакала. Ирина внушала сыну мерзости про невестку. Выслеживала Ниночку, после сдабривала глупейшие факты своими фантазиями, а сын ревнивый и вспыльчивый, самолюбивый. Представьте последствия.

— Фу, какая гадость! — вырвалось у Жанны.

— Ирина в молодости не отличалась строгим поведением, погуляла от души и с пользой для себя. Знаете, что я заметила? Ханжами в старости становятся те, кто жизнь провел бурно, отодвинув от себя запреты. Теперь во всех женщинах сына Ирина видит хитрых и коварных обманщиц, в сущности, себя. Ее и друзья Филиппа не устраивают. Если вы заметили, их у Филиппа нет, один Веня. Мама всех отвадила. Это и есть слепая любовь.

— Да у нее не все дома, — подытожила Жанна. — Может, она хочет женить его на своей подруге Геле?

— Не думаю. Гела, конечно, не прочь выйти за Филиппа, но у нее не получается. А если бы вышла, из подруги превратилась бы во врага номер один.

— Я так и поняла: Гела положила глаз на Филиппа, только он об этом не догадывается.

— Почему не догадывается? Гела не раз соблазняла его, а он сказал, что второй мамы ему не надо. Последнее время Филипп протестует. Правда, протесты длятся недолго, до первого нервного приступа матери. И Ирина действительно заболевает, а не притворяется, поверьте. Это своего рода психоз.

— Как думаете, кто убил Нину? — подошла к главному вопросу Жанна. — Кстати, убили и невесту Филиппа, вам не кажется это странным? Не одна убита, а две! Меня это пугает.

— Еще бы не казалось! Я, Жанночка, не знаю, кто это сделал. С Владой вообще темная история приключилась. Очаровательная была девочка, обожала Филиппа, а он назло матери решил жениться на ней. Иногда Филипп делает наперекор Ирине, демонстрируя волю и твердость. Глупо, по-мальчишески, потом все равно слушает ее, она умеет подавить сына. Когда Владу убили, видели бы вы его! Он сам не свой был. Ирина не знала, что делать, согласилась бы и на Владу, и на любую другую девушку, лишь бы привести его в чувство. А с Ниной… говорили, грабитель забрался в дом. Ирина очень боялась, что на нее подумают…

— Боялась? Были причины бояться?

— Ну как же, они не ладили. В то время Филипп часто уезжал, а здесь начинался настоящий бедлам. Ирина по отношению к Ниночке вела себя просто безобразно, а Гела ее подзуживала. Нехорошая Гелка женщина, нехорошая.

— Да что же Ирина Захаровна такое делала?

— Закатывала скандалы, причиной могла стать любая мелочь. Она оскорбляла Ниночку, унижала…

— Но ведь у Нины были состоятельные и влиятельные родители, она не жаловалась им? Я бы на месте родителей… лицо побила маме Филиппа.

— Ниночка любила его, поэтому не жаловалась. Мне однажды так и сказала в порыве откровенности: стыдно маме с папой рассказать. Да и то верно, мать Ниночки потребовала бы уйти от него. Она не потерпела бы издевательств над дочерью. А перед свекровью Ниночка терялась. Но дня за два до убийства Филипп как раз уехал по делам, Ниночка показала характер. Терпение ведь и у ангела кончается. Сказала Ирине, что ей надоели и она, и Филипп. Ах да, бросила в лицо Ирине: «Это вы грязная негодяйка… погодите-погодите, вы еще узнаете, какая я плохая, теперь вы будете плакать, обещаю». Ох, и скандал был! А я слышала. Случайно вошла в дом, когда они ругались, потом вышла, а то подумали б, будто подслушиваю. Ирина не знает, что я слышала.

— Значит, не вам она говорила, что боится? Кому?

— Тоже получилось случайно. Я же кухарка, постоянно в доме. Кто бы мог подумать, что на старости лет мне, доценту, придется работать прислугой? Ну, да ладно, другим хуже приходится. Так вот, однажды, уже после гибели Ниночки, Ирина делилась с Филиппом своими опасениями, он ее утешал, говорил: «Мама, ты слишком мнительная». Не думаю, что она способна… нет, что вы.

— А ведь Нина угрожала свекрови. Может, нашла на нее компромат?

— Мне кажется, Ниночка просто так сказала, чтобы позлить Ирину. Не думайте обо мне плохо, я не сплетница, а рассказала вам, чтобы вы сделали выводы и не терялись. Вы мне нравитесь, именно такая женщина нужна Филиппу. Забирайте, Жанночка, его и уезжайте. Вы сможете. Мне жаль его. Ирина делает сына несчастным. Ну, вот и приехали… До свидания.

Жанна посмотрела на дом. Что, если Нина действительно нашла компромат на свекровь? Ведь угрозы, в конце концов, всегда на чем-то основаны, а слетают с губ по неосторожности, когда человек доведен до белого каления. Определенно Нина нашла компромат на свекровь. Наверное, какие-нибудь документы. Тогда самый существенный мотив у Ирины Захаровны. Вот и объяснение, как попала она к Нине поздно ночью: невестка сама впустила ее. И пистолет без глушителя объясним: свекровь не намеревалась убивать Нину, захватила пистолет, чтобы припугнуть и забрать компромат. Невестка не отдала, тогда в порыве ярости выстрелила мама Филиппа. И о детективе знала Ирина Захаровна…

Но Влада и Жанна при чем? Допустим, Ирина Захаровна подослала убийцу, не самой же ручки марать во второй раз. Неужели она так глупа, что не понимает, как подставляет сына? Нападение на Жанну, если бы закончилось «успешно», сделало бы Филиппа убийцей, ведь в доме они были вдвоем. А что делать с ее реакцией на звонок террористки? Ирина Захаровна же была вне себя, почернела вся. Ходила в гостиницу, выясняла, кто звонил. Понеслась туда, невзирая на подскочившее давление.

Опять логические нестыковки, а это невозможно, убийства и нападение должны быть чем-то связаны. Что же между ними общего? Пока только Филипп. Этого недостаточно. Он сам попал в переплет, сам в неведении. М-да, а все-таки новый мотив появился, число «два» опять выросло до трех, и подозреваемым номер один стала Ирина Захаровна. Тем более нельзя даже намекать Филиппу, кого и почему Жанна заподозрила. У кого бы еще справиться об Ирине Захаровне, с кем посоветоваться? С Эммой не посоветуешься. Та как узнает, что дочь нашла компромат на свекровь, не разбираясь, побежит убивать «сладкую гадюку».

Жанна приехала на комбинат, Филиппа не было, зашла в бухгалтерию. Девчонки молодые, не обремененные проблемами муж — дети, встретили ее приветливо, предложили выпить чаю с тортом, Жанна согласилась. Болтали о пустяках, но весело, вдруг распахнулась дверь, на пороге стоял Вениамин:

— Жанна? Заходи, болящая.

Она подхватила чашку с чаем, вошла и расположилась напротив Вениамина за столом. Приятно знать, что перед тобой не коварный вор и убийца, а обычный человек.

— У тебя шишка на лбу? — присмотревшись, спросил он. — Кто тебя так безжалостно?

— Упала. Прямо лбом об асфальт.

— Не повезло. Но тебя это не портит.

— Спасибо, ты добрый.

— А с рукой что? Почему перебинтована?

— Порезалась. Нечаянно.

— Когда же свадьба?

— Не знаю, — равнодушно пожала плечами Жанна и шутливо добавила: — Ирине Захаровне я не приглянулась. Абсолютно. Признаюсь, она мне тоже, поэтому нахожусь в раздумье.

— Тебе же не с ней жить, — усмехнулся Вениамин.

— Не с ней. Но ее влияние на Филиппа было, есть и будет.

— А как ты хотела? Она дала ему жизнь, образование, статус, деньги. Теперь думает, что имеет право руководить им. И руководит, ты не победишь.

— Предпочитаю от борьбы уходить в сторону. Скажи откровенно, она сделала скачок вверх… грязным путем?

— Покажи, кто миновал грязи, быстро богатея? Хочешь жить честно — сиди на бобах вместо мяса.

— Да? — хихикнула Жанна. — И ты в курсе, как ею добыто мясо?

— Что ты! — рассмеялся Вениамин. — Ирина Захаровна достаточно умна, чтобы не афишировать приемы. Да и зачем тебе знать? Мнение о ней только ухудшится, заодно отрицательно повлияет на отношения с Филиппом.

— Уже повлияло. Ладно, пойду отлеживаться, после травмы у меня голова не на месте. — У двери она обернулась. — Вениамин, а как тебе удается с Ириной Захаровной сотрудничать?

— Я бы здесь и недели не продержался, если бы пришлось с ней иметь дело. Филипп обещал, что с Ириной Захаровной буду встречаться только на банкетах. Жанна, мне не нравится твое настроение.

— Чем же? — изумилась она, потому что во время разговора с ним ни одной серьезной ноты не допустила, вела себя как сплетница.

— У тебя вид… расстроенный. Избегаю слова «несчастный», такая девушка несчастной быть не может.

— Это от… травмы головы, — усмехнулась Жанна.

— И улыбка грустная, — тут же констатировал он. — Почему?

— Наверно, я стою перед глобальным выбором. Счастливо оставаться, а то раскроешь мне меня, станет совсем неловко.

Жанна попрощалась с девчонками и выбежала во двор. К машине шла пасмурная, как туча.

А капля действительно камень точит, раз Ирина Захаровна убедила сына в нечестности друга. Ох, Ирина Захаровна, просто маленький монстр. Впрочем, дело не в этом. Жанна не собирается искать парковку у трехэтажного мемориала мамочки, бить ей поклоны, дабы та разрешила Филиппу жениться на бухгалтерше. Ее задача — найти убийцу. Задний ход не дашь по одной простой причине — Эмма потребует компенсацию. Короче, натуральная кабала. Ко всем неприятностям Жанна стала мишенью и, где бы ни появилась, всегда будет чувствовать на себе посторонний, враждебный глаз. Надо искать, от этого зависит жизнь. Но Жанна не знает, как искать и где. Собственно, убийца сама придет, обязательно придет, чтобы завершить дело. Значит, Жанна будет ловить ее на себя и должна подготовиться.

Она просидела в кафе час с выпитой до половины чашкой кофе. А не погадать ли? Жанна допила кофе, перевернула чашку на блюдце и сложила руки на столе. В гадания никогда не верила, просто некуда деться. Домой ехать не хотелось. Вспомнились мама и девчонки, дешевые, но вкусные пироги, похоронные венки, которыми загромождались коридор и главная комната. Вспомнились будни, напичканные заботами, праздники, друзья и ощущения, когда не задумываешься, какая это роскошь — жить. Сейчас Жанна одна. Нет никого, кто бы дал совет, проявил дружеское участие, пожалел, в конце концов. Нет ни одной подруги. Снежная леди Эмма не в счет, для нее Жанна — средство достижения цели. А ведь страшно, страшно очутиться там, где ничего нет.

Чтобы отвлечься, Жанна перевернула чашку и посмотрела на стенки. Глаза, глаза, глаза… Точно, враждебные глаза Жанна постоянно ощущала. Были и другие фигурки, собранные крупицами кофе, но значения их она не знала. Наверное, это хорошо, а то, чего доброго, увидела бы там фигуру смерти и окончательно пала бы духом. Нет, будущее знать плохо, а когда его не знаешь, есть надежда.

Жанна вышла из кафе, поправила ремешок сумки на плече…

22

— Жанна! Ты?!

Она огляделась, отыскивая девушку, позвавшую ее знакомым и подзабытым голосом. Кто ее окликнул? В этом городе никого нет, с кем могла случайно встретиться. И вдруг Жанна всплеснула руками, взвизгнув:

— Господи! Ирма! Откуда?!

Девушки обнялись, как старые подруги, хотя раньше между ними не было дружбы. Встреча знакомого лица была первым и по-настоящему радостным событием за последнее время.

— Я проездом. Решила: пойду на центральную улицу и зайду в кафе, искала дешевенькое и вдруг смотрю — ты или не ты! Жанка! Выглядишь супер!

— Боже мой, как я рада! — смеялась Жанна, обнимая девушку. — Ты тоже отлично выглядишь. Проездом? Куда? Откуда? Где ты сейчас…

— Погоди, давай сначала куда-нибудь зайдем, я умираю — так хочу есть.

— Идем, я на машине, отвезу тебя в хороший ресторан.

— Нет, нет, нет. У меня денег не так уж много.

— Я оплачу!

Упав на сиденья, обе без причин рассмеялись. Жанна пришла в себя от нечаянной встречи, сорвала авто с места, а Ирма выпятила губу:

— Вот это да! Машина. Одета ты шикарно, в этом городе… Постой, постой… — заерзала она. — Влада сбежала? У нее не получилось, да? А Эмма пригласила тебя охотиться на Филиппа? Меня, значит, вычеркнула.

— Совсем не так, как ты представила. Когда мы торчали здесь без дела в качестве запасного варианта, я познакомилась с одним очень симпатичным человеком. Тебе не сказала, боялась, что заложишь меня Эмме. Ну вот, он, когда я уехала, позвонил мне, предложил работать у него. Теперь у меня хорошая работа, снимаю дом, его фирма оплачивает, машину тоже дал он.

— И как зовут твоего спонсора? — поинтересовалась Ирма.

— Вениамин. Ну, а работаю я бухгалтером у него. Главным. Прилично зарабатываю, — убедительно врала Жанна.

— У тебя с ним…

— Конечно. Он не женат. Вернее, был женат, так что все складывается в мою пользу. А у тебя как?

— Не все безоблачно, но жить можно, — рассмеялась Ирма. — Я тоже нашла новую работу, правда, пока зарабатываю немного. Летние уроки мне пригодились, и еще как! Никогда не думала, что умение себя преподнести играет важную роль при получении престижной работы. Да и деньги, которые получила от нашей шефини, помогли закончить курсы «Управление и менеджмент»! Внушительно звучит, да? Если честно, сейчас не управляю, но в скором будущем получу повышение в одном из филиалов… Ой, не хочу говорить, я жутко суеверная. Сначала взлечу, потом похвастаю. Учу английский, собираюсь поступать в институт, планов море. Жанна, у тебя шишка на лбу?

— Ага, — захохотала она, будто это очень смешно — шишка на лбу. — Стукнулась, и представь, больно было. Ой, приехали. Идем?

В небольшом ресторане, где она бывала с Филиппом, чистенько, мило, почти никого. Сели за столик у окна. Жанна заказала лучшие блюда для Ирмы, себе кофе и пирожное.

— А здесь-то ты как очутилась? — полюбопытствовала. — Вот уж правда: мир тесен. Не ожидала тебя увидеть.

— Я тоже, — радостно улыбнулась Ирма.

Жанна заметила, что Ирма изменилась в лучшую сторону. Перестала быть необщительной. К тому же улыбка необыкновенно ее украшала. Как сразу видно благополучного человека! Он становится уверенным, открытым и… да, счастливым. Вот что красит людей: счастье, успех. Пока Жанна рассуждала о чудесном превращении Ирмы, та рассказывала:

— Когда покупала билет, узнала, что поезд делает в этом городе остановку. Знаешь, Жанна, не смогла удержаться, чтобы не остаться здесь на денек. Владку хотелось увидеть. Кстати, о тебе я тоже часто думала, мечтала: вот заработаю и к Жанке съезжу. Если честно, лето было лучшим временем в моей жизни. Жаль, тогда это не доходило до меня. А еду в наш филиал за опытом, командировали как перспективного сотрудника. Ну вот, сошла я с поезда утром, а где и как искать Владу, не знаю, адресов-то у меня нет. Не знаю даже, где живет наша бывшая шефиня, чтобы справиться о Владе. Вот и слонялась по городу, вспоминала наши тогдашние переживания. А ты с ними видишься?

— Нет. — Не огорчать же Ирму, дескать, Владу убили! — Один раз встретила Эмму, у нее было лицо, примерно как у тебя при нашей встрече, я имею в виду — удивленное. Короче, она категорически запретила видеться с Владой. Да мне, признаюсь, и некогда.

— Отвратительная тетка.

— Эмма?

Ирма утвердительно кивнула.

— Почему же, она дала нам толчок, мы должны быть ей благодарны.

— Брось, она относилась к нам как к хламу. Ростислав Матвеевич мне больше нравится, настоящий мужчина, а Эмма…

— Ну ее. У тебя есть друг?

— Как тебе сказать… Есть на примете.

Вспоминали лето, Лейлу, Ганнибала и занятия, хохотали, потому что все казалось таким далеким и смешным. Слово за слово — время промчалось как минута. Ирма, взглянув на часы в очередной раз, вздохнула:

— Мне пора. Проводишь меня?

— Нет вопросов! — воскликнула Жанна и расплатилась.

На железнодорожном вокзале Ирма сначала побежала за вещами в камеру хранения, потом попросила Жанну постоять с чемоданом:

— Не додумалась сразу закомпостировать билет, не знаю, удастся ли мне сегодня уехать…

— Не волнуйся, в случае неудачи переночуешь у меня, я буду только рада, — успокаивала Жанна.

— Ты что! Это же работа, я о такой не мечтала.

Переживания были напрасны. Ирма вернулась радостная, помахивая билетом. В общем, к поезду понеслись как угорелые, он проходящий и должен был отправиться через несколько минут.

— Совсем мало виделись, — с сожалением сказала Жанна.

— Если хочешь, на обратном пути выкрою время и сделаю остановку?

— Обязательно! Сейчас напишу телефоны…

— У вагона напишешь, — торопилась Ирма. — Назад поеду через пару дней, максимум неделю пробуду в командировке. Ты не уедешь со своим куда-нибудь на Багамы?

— Нет. Сразу, как приедешь, звони. Обязательно.

У вагона Жанна настрочила телефоны, Ирма поставила сумку в тамбур, вскочила на подножку, и поезд тронулся. Какая жалость. Жанне предстояло вернуться в чужой дом, к состоянию безысходности, которая порой берет верх, взгрустнулось до слез.

— Сопли в сторону, — сказала себе Жанна, вынимая из сумочки звонивший телефон. — У меня нет выбора. Речь уже не о деньгах, а обо мне… Алло!

— Где тебя носит? — рычал Ганнибал. Значит, вернулся домой.

— Я на вокзале, — доложила Жанна, направляясь к машине.

— Что ты там делаешь? — вопил в трубку разъяренный Ганнибал. — Сколько раз говорить, не ходи одна! Ты совсем ум потеряла?

— Не совсем. Можешь приехать, буду ждать тебя на площади железнодорожного вокзала. — Жанна кинула трубку в сумку и ворчала: — В туалет не хожу без присмотра, а убийца все равно подкараулила меня.

Закрывшись в машине, она положила руки на руль и опустила на них подбородок. Снова полил дождь, весенний дождик, апрельский… И как стукнуло Жанну по той же шишке на лбу: апрель? А какое число? Пятнадцатое?!!

— Великолепно! — откинулась на спинку кресла Жанна, расстроившись. — А десятого мне исполнилось двадцать восемь! Пропустила. И десятого… да, десятого на меня напала та идиотка! Я осталась жива… хм, вот так совпадение! Ну, тогда еще двадцать восемь лет я как-нибудь протяну. О, бежит мой каннибал и, кажется, сейчас меня съест.

— Ты совсем ненормальная? — раскрыв дверцу, заорал Ганнибал. — Где ты дела мозги? Уйди, я поеду!

— Мне вообще уйти?

— Нет! Перелезь!

— А, на другое сиденье сесть? Пожалуйста. — Жанна пересела на место пассажира, полдороги поглядывала на злой профиль своего компаньона. — Не злись, Ганнибал. Лучше скажи, где бывает Гела?

— Везде, — буркнул он. — В магазины ходила, в космический салон ходила, уехала с мамой Филиппа за город на дачу.

— А что за космический салон?

— Где волосы и ногти красят.

— Понятно. Часто она там бывает?

— Часто. Это ее салон.

— В смысле? — развернулась к нему Жанна.

— Она хозяйка.

— Ах да… Филипп говорил, у нее есть салон красоты.

А Жанна голову ломала, как с Гелой «случайно» встретиться. Ее же не подвезешь, ибо у Гелы собственный транспорт английского происхождения. Но зайти в парикмахерскую, пардон, в салон — это так естественно.

Салон открывался в десять, уже с половины десятого Жанна взяла его под контроль, припарковавшись подальше, но небольшая площадь, где расположены в основном дорогие магазины, как на ладони. Вечером и утром она составляла примерный план раскрутки Гелы и не остановилась ни на одном варианте, лишь придумала, с чего начать. Жанна не знала, какая Гела, а когда не знаешь человека, не чувствуешь его, с ним трудно найти общий язык. То, что она ехидна в шикарной упаковке, — к бабке ходить не надо, а кроме этого что? Как с ней вести диалог? Жанна положилась на «как бог даст».

Два часа проторчала без толку, наконец заметила автомобиль, потом Гела с королевским видом (и без почестей) вошла в салон. Не мешкая, Жанна ринулась следом, а то уйдет в кабинет, встречи не получится.

— Привет, — сказала она, дружески улыбаясь и не давая опомниться Геле. — Не ожидала тебя встретить. Говорят, это лучший салон в городе, мастера классные. — Лесть — дело не тонкое, но действенное, а, по предположению Жанны, Гела должна любить лесть. — Ты часто бываешь здесь?

— Бываю, — натянула дежурную улыбку Гела. — А у бухгалтеров хватает денег на дорогие салоны?

— За красоту не жаль последнее отдать, — бравируя, сказала Жанна.

— Что хочешь сделать: стрижку, маску, маникюр, расслабляющий массаж? — взяла деловой тон Гела.

— Уложить волосы. — Поскольку подозреваемая в преступлениях не пожелала пойти на дружеский контакт, осталось ее добить. — Мы с Филиппом сегодня отмечаем маленький юбилей, хочу выглядеть на все сто.

— Вот как! — пожирала ее глазами Гела. Упоминание о Филиппе слегка встряхнуло ее, что не ускользнуло от наблюдательной Жанны. — Тогда придется чуточку подождать, сейчас придет хороший мастер. Чай, кофе?

— Чай, — решила угоститься Жанна. К тому же, кажется, у Гелы появилось страстное желание поговорить. О чем? Не о жизни же.

Она привела Жанну в свой кабинет, обставленный со вкусом и очень дорого. Мебель легкая, не офисная, современная и удобная. Много бесполезных безделушек, одновременно делающих кабинет уютным, утонченным и домашним, в некоторой степени — женским. Вообще, если охарактеризовать Гелу одним словом, то это как раз и будет: дорого. Но характеристика касалась внешней стороны, неизвестно, какой фрукт она внутри.

— Ты здесь, как у себя дома, — заметила Жанна, осматриваясь.

— Твоя правда, это мой салон.

— Неужели?

В это время девушка принесла чай и кофе, Жанна ее поблагодарила, чего не сделала Гела, потому что, кроме клиентки, перед собой ничего не замечала. На задушевную беседу рассчитывать глупо, тогда неплохо начать с провокации:

— Ты на меня странно смотришь. Не нравлюсь?

— Не в этом дело. — Снова дежурная улыбка замерзла на лице Гелы. — Ты должна нравиться Филиппу, а не мне или кому другому. При всем при том, скажу честно, меня удивил его выбор.

— Чем же? — наивно хлопнула ресницами Жанна.

— В тебе есть простота, что-то от…

— От сохи? — подсказала Жанна, улыбаясь.

— Простота не значит соха. Я не в вульгарном смысле употребила слово, не обижайся. У меня впечатление, будто ты надела чужую шкуру, случается, забываешь о ней и становишься самой собой. Раньше в женщинах Филиппа простоты я не замечала, хорошо это или плохо — не мне судить. Могу лишь сказать: женщины вроде тебя нетипичны для него.

«Как индюк ни прикидывается павлином, он все равно индюк», — нелестно подумала о себе Жанна, а вслух спросила:

— Чем же его женщины отличались от меня?

— Долей легкомысленности, непрактичностью, изнеженностью, капризным характером, всем тем, что свойственно слабеньким личностям. Ему нравится быть покровителем, тебе же, как я догадываюсь, покровительство не нужно.

Прекрасно, Жанна ее до сих пор не раскусила, зато Гела успешно это сделала. Кстати, чтобы так разобрать по частям — надо сильно интересоваться предметом. Зато урок извлечен: прикидываться павлином глупо. Видимо, мама Филиппа тоже уловила в ней простоту, которая, говорят, хуже воровства.

— А как же насчет того, что Филипп любит совершенство во всем? — напомнила Жанна. — Непрактичная, легкомысленная и так далее — эти качества далеки от совершенства.

— Не надо понимать буквально, ведь у каждого человека свое совершенство. Да, Филиппу нравятся женщины жеманные, на мой взгляд, но при том они должны уметь себя подать, водить автомобиль, играть в теннис, разбираться в музыке и многое другое, что практически недоступно простым людям. Я это имела в виду.

— Угу, я не играю в теннис, автомобиль вожу плохо, поэтому ты сделала вывод, что я простая, как хозяйственное мыло?

— Насчет мыла ты загнула. Твою простоту я довольно четко обрисовала, неужели не поняла? А теперь скажи, ты уверена, что Филипп искренен с тобой?

— Некорректный вопрос, — якобы смутилась Жанна, сама же так и ждала чего-нибудь подобного. — Но если тебя это так волнует, отвечу: уверена.

— Я почему спрашиваю. У него недавно была девушка, а жениться на ней он решил назло Ирине Захаровне. — О, как она выделила слово «назло»!

— Мне известно все, что связано с Владой, — заверила Жанна. — А теперь ты скажи, просто так спрашиваешь или к Филиппу неравнодушна?

— Ха-ха-ха, — снисходительно рассмеялась Гела. — Я не могу быть к нему равнодушной. Мы слишком давно знакомы. Знаю его почти как себя. Поэтому не считаю лишним предупредить: все не так просто, как тебе хочется.

— А что именно «не просто»? — Что-то последнее слово стало лейтмотивом болтовни с Гелой.

— Сам Филипп. Его мать, которая не приняла тебя и не примет. Он очень сложный человек, живущий по собственным принципам, а они далеко не всегда совпадают с принципами окружающих его людей. Покровительствуя, он подавляет. Надеюсь, я понятно изъясняюсь?

— Не боишься, что передам тему нашего разговора Филиппу?

— Мои взгляды по этому поводу ему известны, ничего нового ты не откроешь.

— Спасибо на добром слове, а я все же выйду за Филиппа. — «Вот тебе, вот тебе, вот!» — мысленно сказала ей Жанна.

— Совет да любовь, — усмехнулась Гела, усмехнулась с неким превосходством и поднялась. — Пойдем, мастер уже должен прийти.

Жанну причесали за полумесячную зарплату обычного человека. В машине она расчесалась и поехала домой.

23

Жанна выпроводила Ганнибала надзирать за Гелой, уж слишком подруга Ирины Захаровны неуловимая, как желе на тарелке. Вроде бы ничего такого не сказала, даже была примерно деликатной, в то же время тонко намекнула, что Жанна — простушка, недостойная Филиппа, а мама его так просто терпеть не может новоявленную невесту. За витиеватыми фразами и воркующим голоском стоит немудреная бабская мечта: убрать с дороги соперницу.

Вопрос совсем в другом: Гела способна пойти на преступление, чтобы уничтожить удачливую соперницу? Красивая женщина, имеющая практически все, кроме такой же красивой игрушки в лице Филиппа, будет добиваться любыми средствами цели. Годы уходят. Сексом желательно заниматься, выбор ограничен, а она явно разборчива в связях. Помимо этого, в ней присутствуют хладнокровие, расчетливый ум — если судить по разговору, ведь не Жанна была ведущей, а Гела. В ней есть недосказанность, которая считываться может как угодно. Ну и самая немаловажная деталь, подмеченная Жанной, — Гела не размазня, а женщина с твердым характером. Подобные люди исключают из арсенала слово «нельзя», их девиз: «Мне все можно». В таком случае ответ положительный.

Итак, она способна пойти на преступление. Впрочем, Жанна почуяла захватническую жилку в Геле еще при первом знакомстве, сейчас лишь утвердилась в своих домыслах. И чтобы ликвидировать соперницу, такой женщине не обязательно прибегать к помощи киллерши, которая в случае неудачи сдаст заказчика. Позиция «мне все можно» делает людей рабами собственных желаний, а тех, кто мешает им, — мусором. Да, она способна убить. Только один факт говорит против: как она рискнула напасть на Жанну, когда в доме был Филипп?

Напала! Но не убила!

У нее был перевес — тот, кто нападает внезапно, всегда в выигрыше. Вот он, ответ, такой примитивный: не убила, потому что в доме был Филипп. Да, да, да! Она же запросто могла проткнуть Жанну ножом, едва та открыла дверь, но не сделала этого. Значит, не хотела подставлять Филиппа, следовательно, не собиралась убивать Жанну. Пока не собиралась. Ей нужно, чтобы «простушка» убралась из города сама, то есть она добивается бескровной победы. Возможно, с Владой она поступила так: сначала просила уехать, та отказалась из-за привязанности к Филиппу, Гела ее зарезала. Кто, как не она, знает, куда уходит Филипп, с кем проводит время, номера телефонов? А пистолет не захватила, потому что была уверена: легкомысленная Влада испугается и уберется по доброй воле.

А как быть с маминым мотивом? Мотив-то серьезный при одном условии: если Нина действительно нашла компромат. Жанне компромат на Ирину Захаровну не найти, хотя… пусть Эмма постарается, у нее получится.

Убийца либо Ирина Захаровна (как это ни чудовищно звучит), либо Гела. Если убийца Гела, то это обязательно скоро проявится. И на данный момент Гела более подходящая кандидатура, с мамой многое неясно.

На смену Ганнибалу приехал Филипп. Жанна приготовила чай, залезла на диван с ногами и накрылась пледом. Он облюбовал большое кресло, в котором проводил вечера в доме, а речь зашла о Вениамине.

— Еще раз повторяю: ищи вора в другом месте, на Вениамина ничего нет, — с жаром говорила Жанна. К сожалению, Филипп не поверил ей, что лишний раз доказывало: слово мамы весомее. — Времени у меня было полно, я только и занималась твоим комбинатом, лежа здесь. К слову, я ведь профессионал, а ты ставишь под сомнение мою компетентность. Кто имеет доступ к деньгам, помимо Вениамина? Подумай и проверь этого человека. А свои бумажки забери, я их видеть не могу. Работа мне не нравится, рутинная, больше не появлюсь в бухгалтерии.

— Не кипятись, я подумаю, кто вор, — миролюбиво сказал он и неожиданно присел перед Жанной на корточки, по-дружески положив руки на ее колени. — Комбинат меня доконает, время забирает, а толку мало. Было бы из-за чего копья ломать…

— Не сиди на двух стульях, — посоветовала она, радуясь, что дальнейших поползновений он не делает, а то всякое может случиться — вдруг сигнал «нельзя» сядет, как батарейка в телефоне?

— Хорошо, оставим комбинат. Ты виделась с моей тещей?

— Мельком. Договорились о встрече. Правда, она не жаждет со мной разговаривать, что очень заметно.

— А как ты с ней увиделась?

— Как, как… — тянула Жанна время, потому что не ожидала этого вопроса. — Попросилась на прием… — Надо увести в сторону от приема у тещи, ведь ни разу не додумалась побывать у нее в офисе, какого цвета там обои — понятия не имеет. — Слушай, чем она занимается? По-моему, Эмма жутко богатая.

— Я не углублялся, чем конкретно занимаются мать и отец Нины, своих проблем полно. У них холдинговая компания, тебе известно, что это такое?

— Я экономист, — кисло сказала Жанна, имеющая смутное представление о холдингах. А знать хотелось, откуда у Эммы и Ростика столько денег, с которыми они так легко расстаются. — Правда, непосредственно холдингами не приходилось заниматься, сфера моей деятельности чуточку другая, проще.

— Тогда напомню: это разновидность акционерных корпораций. — К счастью для Жанны, он поднялся, взял чашку с чаем. — В состав активов холдинговой компании входят контрольные пакеты акций других предприятий, таким образом, эти предприятия становятся дочерними. В свою очередь, холдинговая компания может быть дочерним предприятием другой холдинговой компании, как в случае с моей тещей и тестем. Структуры, входящие в холдинг, самые разнообразные — банки, предприятия, страховые компании…

— Думаешь, раз я не занималась холдингами, то и понятия не имею, что это такое? — удачно выкрутилась Жанна и тут же пошутила: — А у вас с мамой не холдинг?

— Пока нет. Кстати, теща пыталась нас поглотить, но оставила эту затею. Знаешь, Жанна, я проанализировал события последних месяцев и пришел к выводу, что интриги вокруг меня плетет теща.

Если взять историю с комбинатом, он чуточку прав, но…

— Прости, мне непонятно, чего же она добивается?

— Как чего! Подставляет меня, а точнее, мстит за Нинку.

— Подставляет? Тебя? Неубедительно.

— Помнишь, я говорил тебе о Владе? Ее убили перед нашей свадьбой. Недавно я ходил к следователю, дело в застое. Если убийство моей жены похоже на неудачное ограбление, то убийство Влады вообще вакуум. Беспричинное.

Ему просто не удалось узнать то, что разузнала Эмма. Хорошо, следователи не знают причину, но они знают, что Владу убила женщина, а Филиппу об этом не сказали. Кстати! В убийстве Нины Жанна копалась, изучая бумаги Эммы, а материалов о Владе до сих пор нет. Обрадовавшись, что вычислила, кто убил, довольствовалась этим. Вот так сыщик!

— Не может быть, — сказала она. — Причина наверняка есть.

— А я про что! Причина одна: теща. Больше некому. Между прочим, она грозила мне, что не оставит в покое. Смотри, какой парадокс. Едва я надумал жениться, убили Владу. Стоило заявить, что ты моя невеста, на тебя было покушение. Не кого-то убивают, а женщин, с которыми у меня близкие отношения. Тут любой сообразит, что парадокс равняется рефлексии, остается подумать, кого рефлексия привела к остервенению. Я усматриваю во всех этих событиях руку тещи, которая хочет сделать из меня убийцу.

— Да мало ли какую глупость выдаст человек в состоянии аффекта! — разволновалась Жанна, его слова неожиданно явились ложкой дегтя в бочке с медом, их необходимо взвесить, но без Филиппа.

— У тебя есть другое объяснение?

— Я говорила о своих…

— Твои предположения беспочвенны, Жанна, — не дослушал Филипп. — Ну да, гипотетически можно допустить, что Ветров взялся за меня. Представляешь, как нужно ненавидеть? И ненависти принести в жертву абсолютно все: карьеру, собственную жизнь, время, деньги. Где же почва под ненавистью Ветрова?

— Почва? — вяло переспросила Жанна. Хаотичные мысли переполнили голову, потому она смотрела не на него, а на край дивана, чтобы сконцентрироваться, и говорила механически: — Нина его бросила, а она была завидная невеста. Получается, ты отнял у него перспективы на будущее, не только Нину. С его стороны это наказание.

— Вряд ли он так кровожаден, а теща способна на кровавую вендетту.

— Тебе кажется, Филипп. А «кажется» не подошьешь к делу.

— Да, доказательств нет, но больше искать негде, некого. Пора обратиться в милицию, мы не справимся… Завтра я должен уехать ненадолго по делам, тебя боюсь оставлять. Жанна, ты меня слушаешь?

— Конечно, слушаю, — подняла на него рассеянные глаза Жанна. — Все равно нам самим следует поймать убийцу. Другого пути я не вижу. Сколько раз повторять? Как только твои враги заметят, что нас стерегут, прекратится хаос с записками, звонками и нападениями. А возобновится, когда нас перестанут пасти. Сначала поймаем террористку, потом сдадим ее в милицию, уж там она во всем сознается. А за меня не бойся, я в эти дни никуда не буду выходить из дома. Извини, у меня голова не варит, я обязательно подумаю… Иди, Филипп, отдыхай.

— Спокойной ночи.

Жанна слушала его шаги на лестнице, чувствуя, как по коже пробегает холодок от переворота в мозгах. Она всех просчитывала, кто имеет хотя бы мизерный повод ненавидеть Филиппа или его женщин, всех. На первое место поставила Гелу, на второе — Ирину Захаровну, на третье — Ветрова. У них есть мотив. Но существует еще один человек, которого исключила Жанна, а у него не просто мотив — мотивище!

Это Эмма. Эмма…

Жанна подскочила, налила остывшего чая, выпила мелкими глотками, чтобы утолить сухость в горле. Руки дрожали, да и тело била мелкая дрожь. Сама мысль об Эмме — чудовищней не придумаешь. Но Жанна обязана просчитать и шефиню, от этого зависит жизнь, ее жизнь, которая для Эммы не стоит и рубля. Вернее, стоит — сто тысяч баксов. Неизвестно, получит ли Жанна или ее мама вторую половину.

— Успокойся, Жанночка, — тихо сказала она себе. — Этого не может быть, тебе только кажется. В смертельной опасности и не то почудится.

Разумеется, в этом варианте убийца Нины и детектива кто-то другой. Но Влада… Что против Эммы?

Она не принесла материалов по убийству Влады, а обещала их добыть. Ее вообще Влада интересовала лишь постольку поскольку, а почему? Ведь Жанна была уверена, что убийца Влады и убийца Нины — один человек. Но Эмма настаивала: Нину убил Филипп, доводы Жанны не убеждали ее.

— Ищи логику, Жанночка, докажи, что Эмма убила Владу. Начни от печки…

Эмма наняла трех девушек, спланировав акцию против Филиппа, в результате чего он должен схлопотать «пожизненный срок», как выразился Ростислав Матвеевич. Влада успешно взяла в оборот Филю, получив задание доказать его причастность к убийству Нины. Одновременно Эмма наняла киллершу. Та познакомилась с Владой, пару раз приходила к ней в гости. Поэтому Влада назвала ее знакомой, а не подругой, они слишком мало знали друг друга. Когда все уже было на мази и Филипп готовился стать мужем, тут-то и произошло убийство. По идее, следователи должны были взять на заметку гражданина, обставившегося двумя женскими трупами. Но мимо. Собственно, для осуществления плана Эмма приготовила аж трех девушек, когда всех троих «уложит» Филипп, вот тогда случайности соберутся в один узел и его вина станет очевидной. Итак, Влада убита.

Дальше. Ростислав Матвеевич едет за Жанной. Она получает то же самое задание, что и Влада, начинает копаться, а на самом деле ее предназначение — в недалеком будущем лечь в гроб. И вдруг непредвиденное обстоятельство.

С первых шагов Жанна узнает то, чего не знают следователи: к Владе в ночь убийства приходила знакомая. Вычислив, что это и есть убийца, Жанна спутала карты Эмме. Киллерше знакомиться с Жанной и навещать ее уже не имело смысла, оставалось придумать другой трюк. И трюк придуман: звонки, письмо с угрозой. Нелепо? А вот и нет. Это неплохой ход — увести подозрения от собственной персоны, чтобы даже неглупая Жанна не заподозрила Эмму. При любом раскладе Жанна все равно не уедет, ведь у нее кабальный договор с Эммой. Не уедет и будет убита!

Тем временем Жанна из кожи вон лезла. Ценой огромных усилий удалось привлечь к себе Филиппа, а Эмме непременно нужно было уложить ее к нему в постель. А почему? Элементарно: окружение зятя должно точно знать, что у них жгучий роман, тогда убийство Жанны только для олухов останется загадкой.

Но все в общем-то опять на мази, потому что для знакомых Филиппа Жанна стала его невестой.

И вот нападение. Киллерша напала именно тогда, когда Филипп был дома, а Ганнибала не было. Ей не удалось прикончить Жанну, все же занятия дзюдо чего-то стоят. Значит, это только дело времени, а следующая будет… Ирма. Вот дурочка Ирма сожалела, что Эмма забыла о ней, не пригласила работать с Филиппом. Пригласит, обязательно пригласит, когда убьет Жанну.

— Ее надо предупредить! Хоть бы догадалась позвонить, мне необходимо с ней увидеться, и срочно. Я же не знаю ни адреса Ирмы, ни как с ней связаться. Черт! Спокойно, спокойно, буду надеяться, что она сделает остановку и позвонит. В крайнем случае осторожненько выведаю адрес у… нет, у Эммы нельзя. У Ростика узнаю! Так, теперь рассмотрим слабые места в моей версии…

Ганнибал. Зачем его приставила Эмма? Якобы охранять ее. Дудки! Жанна должна быть на виду, вдруг вздумает сбежать, раскрыв истинную цель Эммы, а Ганнибал тут как тут. «Ты сначала выживи» — это его слова, когда Жанна, попав в город, попросилась за руль и сказала, что скоро купит машину. Выживи! Он знает, что это невозможно, потому что сам завершит дело, если киллерше не удастся ее убить. Да у него же рожа средневекового душегуба! Отсюда и психует, когда Жанна пропадает из его поля зрения.

Теперь телефон… Почему Эмма помчалась в дом Влады? Объясняется легко: она опасалась, что прокуратура сделает повторный обыск и обнаружит трубку, затем выйдет на владельца телефона, с которого звонила убийца. Эмма хотела знать, запомнил тот мужчина внешность звонившей девушки. А он не запомнил, к счастью для Эммы. Она же установила и владельца телефона, с которого террористка звонила Филиппу, Жанна сама (дура!) отдала ей номер, вместо того чтобы найти человека и поговорить с ним лично! Кстати! Эмме незачем было встречаться с ним, она могла и придумать, что разговаривала. Номер надо вспомнить, Жанна выбросила его из головы за ненадобностью.

А Ростислав Матвеевич? Он в курсе козней жены? Жанна мысленно проносилась по эпизодам, когда встречалась с ним. С одной стороны, он недоволен затеей жены, с другой — идет у нее на поводу. Между прочим, он настоял, чтобы Эмма открыла правду мошенничества на комбинате, та не хотела говорить. В курсе или нет — Жанна затруднялась ответить.

— А несостыковок-то и нет, — выдавила она. — Вся эта мнимая забота обо мне, переживания из-за Влады… вранье! Владу убили, но Эмму не остановила смерть, она наняла меня. Она щедрая. В случае моей смерти мама и девчонки получат сто тысяч, вряд ли вернет им оставшуюся сумму, и ста довольно. Она позаботилась о мальчике Влады, только мать у него отняла. Что ей, главе холдинговой компании, кинуть несколько сот тысяч баксов ради исполнения мести? Мелочь. Так. Я позабочусь о вашем долге, Эмма, вы вернете все до цента моей матери, если меня прикончите.

Жанна побежала в свою комнату, достала контракт, перечитала. Все вроде бы в порядке, даже печать стоит. Написав прощальное письмо матери, она поставила ее в известность, что в банке на счету Жанны лежит крупная сумма, а по этому контракту она получит столько же. Письмо вместе с банковскими реквизитами и книжкой вложила в контракт, а конверт купит завтра. И задумалась: кому же отдать, чтобы в случае ее смерти передал маме? Филиппу? Он сам висит на волоске… ладно, потом подумает. Сунув контракт за батарею (здесь никто не найдет), Жанна вернулась в гостиную.

Но! Что делать в сложившихся обстоятельствах? Искать убийцу Нины или о себе позаботиться? Положение-то безвыходное. Нет уж, Жанна лапки не сложит, она еще поборется.

— Только бы не сойти с ума. — Жанна прикрыла глаза. Мучительно знать, что твоя песенка фактически спета, а положение безвыходное. — Я найду выход. Обязательно найду.

Хлопнула входная дверь, Жанна содрогнулась всем телом и уставилась на вход. Послышались шаги в прихожей, затем дверь со скрипом отворилась, вошел Ганнибал:

— Филипп здесь?

— Да. — Зачем он спросил о Филиппе? Какое ему дело? Грохнуть надумал ее сегодня?

— Она дома, — доложил он.

Это о Геле. Ганнибал прошел на кухню, а Жанна упала на диван. Завтра Филипп уедет, без него нельзя убить ее — уже неплохо. Она закрылась в комнате на ключ и положила пистолет рядом с собой. Есть время подумать, пока Филипп будет в отъезде, немного времени, но есть…

24

Наутро Жанна поехала провожать Филиппа, запретив Ганнибалу следовать за ней, ну а повод удалить его от себя нашла весомый — Гела. Она не выспалась. Ночью из-за каждого шороха в доме Жанна просыпалась, потом долго лежала, не позволяя себе заснуть. Так несколько раз, но разбитой себя не чувствовала, довольно уверенно управляла машиной. Перед ней стояла слишком большая задача — выжить, значит, пока не до сна. В аэропорту Филипп внезапно предложил:

— Давай куплю билет, полетишь со мной?

— Раньше надо было думать, — кисло сказала Жанна.

— Я боюсь тебя здесь оставлять.

— Без тебя мне ничего не грозит. Ты забыл? Убить меня должны, когда ты находишься здесь, рядом со мной.

— Нину убили, когда меня не было в городе.

— То Нину. А теперь нужно, чтобы ты был. Лети, со мной будет порядок.

Честно сказать, трудно удержаться от соблазна не дать деру отсюда. Однако она очутилась в ловушке: с одной стороны — второй экземпляр контракта у Эммы, эта акула капитализма будет искать ее и потребует возместить затраты. С другой — Эмма планирует сделать из Жанны жертву Филиппа. С третьей стороны, нельзя поддаваться панике и зацикливаться на одной Эмме (пришло в голову по дороге в аэропорт), возможно, это кто-то другой. Отсюда следует: необходимо время подумать и придумать способ поимки все той же киллерши. Только киллерша даст толковые объяснения, которые Жанна запишет на диктофон.

— Тебя долго не будет? — спросила она по пути на регистрацию.

— Сама понимаешь, не могу тебя надолго оставить, хотя без меня тебе ничего не грозит, но я так не думаю. Напрягусь и постараюсь управиться за сегодняшний и завтрашний день. Прилечу послезавтра. Звонить буду часто. По мне, так лучше тебе со мной полететь.

— Лети один.

Он взял ее за плечи:

— Знаешь, Жанка, ты занятная. Ничего не буду сейчас говорить, приеду и… поговорим.

Неожиданно он притянул ее и поцеловал. В губы, а не в щеку. Поцеловал, как целуют любимую женщину. На этот раз Жанна осталась равнодушной к внезапному порыву, ее занимает одна, но страстная мечта — жить. Он прошел регистрацию, оглянулся, Жанна послала ему воздушный поцелуй и улыбнулась, чтобы не думал, будто она замороженная рыба. В сущности, Филипп нравится ей, а он, скорей всего, перепутал благодарность с влечением. Благодарность и близкие отношения — две большие разницы, Жанна не воспользуется преимущественным правом и не займет место подруги Филиппа. К тому же его мама… шедевр материнской любви. Нет, Филиппа следует держать на расстоянии.

Все, одна. Она села в машину и не уезжала. Время пошло, до приезда Филиппа надо что-то придумать. А для начала стоит встретиться с Эммой, предупредить, что зятя нет в городе, а то, чего доброго, подошлет убийцу сегодня, зря будет стараться.

— Эмма? Это я, Жанна. Где мы можем увидеться? У меня не телефонный разговор. Срочно.

— Подъезжай к фонтану на площади.

Не мешкая, Жанна поехала на площадь, где выяснилось, что убийца Влады звонила с чужого сотового. Выйдя из машины, зажмурилась от яркого солнца, щекотавшего лицо теплом.

Вот парадокс: человек живет, зная, что умрет в конце концов, но он совершенно не думает об этом. Его знание о смерти отдаленное, и когда хоронят соседа, это событие зачастую не становится его личным событием, оно привычно и проходит мимо. Ну, был сосед приличным товарищем, жаль его, а то и вовсе — негодяй был, но о покойниках либо хорошо, либо никак. Человек копошится, добывает деньги, делает другим многое из того, чего не пожелал бы себе, а результат впереди один — кладбище. У всех без исключения.

Жанна, очутившись между «быть или не быть», вдруг поняла, как важно это мгновение — сейчас, а не то, что будет завтра, которого может и не быть вовсе. Жизнь прекрасна, да, но она прекрасна сейчас, для того чтобы это узнать, не обязательно иметь двести тысяч баксов. Вот-вот, а Жанне мало стало жизни, чего-то недоставало. Чего?! Руки-ноги есть, глаза-уши есть, мозги тоже, фактически у нее все было. Не было денег, чтобы полней ощутить многообразие жизни. И когда ей чуточку приоткрыли занавес, показали, что прошлое — жалкое существование, и сказали: ты можешь сразу, одним махом заработать много-много, у Жанны произошел сдвиг. Погналась она за большими деньгами да и вляпалась: мгновение — сейчас — в любой момент может прерваться, каково, а?

А к ней шла одна из возможных убийц. Шла, как адмирал перед боем, — напряженная, прозрачные глаза въедались в Жанну.

— Что случилось? — спросила Эмма.

— Филипп только что улетел…

— Мне сказал Ганнибал, он звонил.

Ах да, есть соглядатай, верный пес Эммы, который всегда поставит хозяйку в известность. От него неплохо бы избавиться, и немедленно. Когда под боком присоседилась твоя смерть, лучше уж быть одной. Интрига! Вот что может спасти Жанну. Интрига, которую ей предстоит разыграть самой, без сообщников.

— Эмма, я прошу срочно переселить Ганнибала.

— Ты думаешь, о чем просишь? — дернулась та.

Ха, другого ответа Жанна и не ждала.

— Думаю. Во-первых, я не исключаю участие Филиппа в убийствах.

— И что? — не поняла Эмма, но ее ледяные глаза потеплели при магических словах «Филипп» и «убийство».

— Ганнибал мешает ему.

— А во-вторых? — поинтересовалась Эмма.

— Вы забыли о звонках, вернее, о том, что звонившая девица прекрасно осведомлена о тех, кто постоянно находится в доме. Это сдерживает ее. Удалите Ганнибала, он не должен подходить ко мне ближе, чем на километр.

— Ты же останешься одна! — разнервничалась Эмма. — Я не могу допустить, чтобы и тебя…

— У меня есть план. На мобиле я выставлю ваш номер на быстрый вызов. Условимся: если ничего не говорю, значит, я в опасности. Вы мчитесь на помощь или принимаете другие меры, например, милицию направляете ко мне. Я всегда успею вызвать вас, но при этом и вы не говорите ничего, чтобы в трубке не слышалось голоса. Мое молчание — это сигнал. Вот и все.

А план-то на самом деле гениальный, только договориться надо не с Эммой, организаторшей убийств, с кем-нибудь надежным. С Филиппом, например.

— Девочка, у тебя ум за разум зашел, — сказала Эмма. — Хочу тоже напомнить: на тебя напали, ты едва вывернулась…

— Вот именно. Вывернулась. Думаете, мне приятно ежесекундно ходить под страхом смерти? Короче, Эмма, настала пора прекратить эту историю, а прекратим, когда я останусь одна.

— Я подумаю.

— Нет, сегодня же Ганнибала не должно быть в доме. И пусть глаз не спускает с Гелы, это мое задание, я знаю, что требую, поверьте. Да, чуть не забыла! Вы не могли бы порыться в прошлом Ирины Захаровны?

— Зачем? — холодно спросила Эмма.

— Мне нужен компромат на нее. Например, финансовые махинации. Найдите такое досье, которое покажет, какая она негодяйка. Досье, достойное тюрьмы.

— Не смеши, она не владеет государственными секретами, за выдачу которых сажают в тюрьму. А за финансовые махинации, Жанночка, у нас практически не сажают. Вернее, сажают, но мелких мошенников.

— Все же поищите, мне неоткуда брать сведения, я в этом городе чужая, связей у меня нет.

— Зачем? — повторила Эмма, повторила настойчиво.

— На всякий случай. Неплохо подцепить и мамочку Филиппа, вдруг это каким-то образом ускорит атаку на меня?

— Угу, — что-то считала в уме Эмма. — Попробую, но не гарантирую, что сведения будут стоящими.

— У меня все. Не забудьте о Ганнибале.

Адмирал Эмма прошествовала через площадь к автомобилю с водителем, а Жанна присела на край бордюра фонтана. Эмма никуда не денется, пойдет на все условия, потому что ей выгодно, но при одном «если»: если убийство Влады и нападение на Жанну — ее рук дело.

Весь день Жанна то ездила по городу, то отсиживалась в кафе, в дом возвращаться не хотелось. Не хотелось встречаться и с Ганнибалом, который, по идее, должен собирать вещи, пусть уйдет. За это время Филипп два раза позвонил, долетел хорошо, устроился в гостинице и приступил к делам. Купила конверт, положила в него контракт с письмом для мамы, заклеила и надписала.

К вечеру погода испортилась — начал накрапывать дождик, с непогодой пришли ранние сумерки. Как ни тяни время, а вернуться в дом следует до ночи, не то из-за кустов выпрыгнет убийца, Жанна не заметит и… прервется жизни нить.

Придя утром к выводу, что вчерашний испуг перед Эммой вызван элементарным переутомлением, весь день Жанна вычисляла, у кого из претендентов больше шансов занять призовое место. Лидеры Эмма и Гела, причем равноправные, следовательно, заняли верхнюю ступень пьедестала. Так ведь осталось и второе место, и третье. Мама Филиппа и Ветров тоже достойные претенденты на порядковый номер в номинации «убийца».

В сотый раз Жанна анализировала каждого претендента и убеждалась: да, кто-то из них. Но доказательств нет. Где и как их искать, чтобы упредить новое покушение, которое может закончиться для Жанны плачевно? Следователи ищут улики, вещественные доказательства того, что убил именно этот человек. Ищут отпечатки пальцев, обуви, волосы, кровь, много чего находят. Наконец делают обыск у подозреваемых и, если повезет, находят орудие убийства. Жанна лишена их возможностей, значит…

— Отдохнуть надо, а подумать завтра, — сказала она вслух. — У меня уже предметы кружатся. Просто я хочу спать.

В сумерках Жанна подъехала к дому, окна в котором не светились. Дом пуст — замечательно, но как в него войти? Только сейчас, очутившись перед домом, в душу закрался страх: а если внутри кто-то притаился и ждет? Тот же Ганнибал? Или другой? Заметив, что Ганнибал уехал с вещами, убийца прокрался в дом… О нет, только наличие Филиппа в городе подтолкнет убийцу к Жанне. А вдруг расчеты ошибочны?

— М-м-м… — застонала Жанна, запрокинув голову. — Что мне делать? Я боюсь туда идти.

Но сумерки постепенно поглощали дом, будет хуже, когда наступит ночь, тогда что делать? Остаться в машине? И это ненадежно.

Заехав в гараж, Жанна вытащила пистолет и ключи, несколько минут посидела, собираясь с духом. Страшно войти, ну страшно! Там темно, гораздо темнее, чем на улице. Надо будет пройти по всем комнатам, включить свет и проверить закоулки. В доме столько комнат, столько мест, обязательно какое-нибудь пропустишь при осмотре, а именно в этом месте спрятался убийца. К тому же в темную комнату войти будет в десять тысяч раз страшнее. Да она и не рискнет подняться на второй этаж. Жанна заснет безмятежным сном, потом никогда не проснется. Так и не собравшись с духом, она завела мотор, выехала.

Сначала было одно желание — убраться от злополучного дома как можно дальше, потом, когда приехала к центру города, возник вопрос: где же устроиться на ночь? В гостинице? Одной в номере тоже страшно, в гостиницы пускают кого ни попадя, этот кто-то откроет отмычкой номер… Жанна набрала телефон:

— Это ты, Веня?

— Да, я.

— Ты один?

— Я всегда один, а что?

— Сейчас приеду к тебе.

Крутанув руль, помчалась к Вениамину. Не выгонит же ее на ночь глядя! А как она объяснит свой экстравагантный поступок? Приехала к одинокому мужчине, который положил на нее глаз, приехала с целью остаться на ночь, но не в одной постели с ним. Мило, ничего не скажешь. Да к черту правила и мораль! Жанна патологически боится оставаться одна, мечтает выспаться.

Вениамин открыл дверь, Жанна прошла без расшаркиваний в комнату, рухнула на диван и сказала:

— У тебя есть выпить?

— Есть… — растерялся он. — Только водка, других напитков не держу. А что случилось? Ты как будто в аварии побывала.

— Неси водку. — Он принес из кухни водку и нехитрую закуску, рюмки достал из шкафа. А ее сейчас рюмка не устроит, емкость нужна покрупней. Она виновато выговорила: — Мне в стакан.

— Куда? — не понял Вениамин.

— В стакан налей. Мне. Себе можешь в рюмку.

— Ты не хочешь снять пальто?

— Пальто? А, да, конечно.

Жанна сбросила пальто, отдала ему. Вениамин принес стакан, налив в него треть водки, опасливо спросил:

— Хватит?

— Не знаю, — пожала плечами Жанна. — Ладно, давай.

Выпила большими глотками, водки хватило ровно на два глотка. Почти не поморщилась, взяла кусок вареной колбасы с хлебом и быстро жевала, чтобы погасить жжение в желудке. Вениамин так и сидел с рюмкой в руке, вытаращив глаза. Тем временем Жанна успела проглотить колбасу, взяла следующий кружок. Наконец и Вениамин опрокинул в рот рюмку. Чтобы заполнить неловкую паузу, к тому же не наступало ожидаемого расслабления, она махнула рукой:

— Наливай.

— В стакан? — уточнил он.

— Туда, — утвердительно кивнула Жанна.

Вениамин налил столько же, потом себе. Жанна выпила и передернула плечами, не очень водка пошла.

— Ты алкоголик? — пошутил Вениамин.

— Думаю, нет… — А губы-то не двигались, хотя мозги работали четко, Жанна не забыла, зачем приехала к нему. — Ой, Веня, приюти меня. Пожалуйста.

— Навсегда? — осведомился он.

— На ночь. Ужасно спать хочется.

— Жанна, что произошло?

— Я… боюсь. Очень-очень.

— Кого?

И вдруг разом, нежданно, все закачалось, закружилось, расплывалось. Бутерброд выпал из руки Жанны, она наклонилась его поднять и стукнулась лбом о стол. Ойкнув, выпрямилась.

— Ого! Да ты совсем захмелела. — Он отодвинул стол, взял Жанну за плечи. — Идем в другую комнату, там кровать, разденешься…

— Не, не, не… — запротестовала она, забрасывая ноги на диван. — Я тут, скромненько… прилягу. Извини за неудобства, у меня никого здесь… нет.

И провал. Вениамин принес подушку, уложил на нее Жанну, затем накрыл пледом. Ее телефон звонил, Вениамин взял трубку, на дисплее высветилось: Филипп. Он положил мобильник в сумку, выключил свет и ушел во вторую комнату.

25

Жанна выспалась как никогда, а проснулась рано. Не вставала, боясь потревожить Вениамина, ее мучил стыд, что так бессовестно нагрянула к нему, еще и водки попросила. Еще и пила стаканами — она все помнит или почти все, например, как уснула — не помнит. Что он о ней подумал? Может, потихоньку улизнуть? Только она решила встать и убежать, вышел Вениамин. Жанна зажмурилась, притворившись спящей и отменив побег. Из ванной доносились шум льющейся воды и фырканье. Хорошо бы сейчас под душ залезть, освежиться. А разговора с Вениамином не избежать. В конце концов, она просто обязана поблагодарить за приют и… водку.

В комнату вошел Вениамин в халате, вытирая полотенцем голову:

— Проснулась? Налить еще? Ты вчера не все выпила.

— Издеваешься? — буркнула Жанна.

— Пойди прими душ. Полотенце я принесу, а халат у меня один. Рубашку свою дам, чистую, пойдет?

— Пойдет. А зубной щетки у тебя лишней не найдется?

— Поищу.

Вода — это неоценимое достояние человечества. Она смывает всю гадость не только с тела, но и с души, Жанна вышла из ванной, будто родившись заново. За это время Вениамин приготовил завтрак — яичницу, бутерброды.

— А чай есть? — виновато спросила Жанна.

— Начинающим алкоголикам положен по утрам кофе, — насыпая растворимый кофе в чашку, сказал он. — От чая их тошнит.

— Прости меня за вторжение.

— Мелочи жизни. Садись.

Жанна уселась на стул, с наслаждением пила кофе, громко прихлебывая, как обычная девушка от сохи. Вениамин поставил перед ней тарелку с яичницей, вручил вилку:

— А теперь рассказывай, что приключилось с тобой? Кого ты боишься?

— Веня… — замялась Жанна. — Не спрашивай меня ни о чем, ладно? Потом… как-нибудь… я тебе расскажу…

— Нет проблем. А если я могу помочь?

— Я знаю, ты хороший, ты поможешь… потом, позже. Сначала я должна разобраться… Не обижайся.

— Не обижаюсь. А знаешь что? Раз у тебя какие-то страхи, оставайся у меня и разбирайся. Такую помощь примешь?

— Приму, — улыбнулась она и с аппетитом принялась за яичницу.

— Один вопрос я задам, можно?

— Валяй.

— Почему на работу не приходишь?

— Я больше не работаю у Филиппа.

— Поссорились?

— Это второй вопрос, но отвечу: не поссорились. Просто есть причины.

— Понял, объяснять не хочешь. Мне пора. До вечера.

Оставшись одна, Жанна легла на тот же диван и… снова заснула.

Проснувшись, она и не думала убегать, долго валялась перед телевизором. Раз Вениамин не против, почему бы еще раз не переночевать у него? Филипп приедет завтра, вдвоем они подумают, как быть. Жанна одна не справится, нужен помощник, Филипп многого не знает, а он — лицо заинтересованное.

Потом вспомнила, что Вениамин скоро придет, исследовала холодильник, взялась за самое что ни есть женское дело — готовку. Вот бы вернуться к обычной жизни: готовить, стирать, убирать, ходить в бассейн и на занятия дзюдо, читать книги. Уже и денег не надо, ничего не надо, только бы остаться в живых.

Звонил Филипп, разумеется, она не сказала ему, где провела эту ночь. Почему не сказала — недоумевала сама, ведь он ей никто, всего лишь друг по несчастью. Сейчас Филипп далеко, и Вениамин нравится больше. Когда Филипп рядом, Вениамин уходит на второй план. Получается, они нравятся ей одинаково. Но двоим симпатизировать в равной степени невозможно. Наверное, она испорченная. О, как это не важно по сравнению с положением Жанны.

Приготовила картошку с мясом по рецепту мамы, не слишком-то изысканное блюдо, да, пардон, индейки с ананасами нет. Накрыв стол, ждала Вениамина, и что удивительно — ни одной мысли об убийце. Вернее, они изредка проскальзывали, но серое вещество отказывалось бродить по кругу: Эмма — Гела — Ирина Захаровна — Ветров.

— А вот и я, — возвестил Вениамин, заглядывая из прихожей в комнату. — Рад, что ты не ушла.

— Я немножко похозяйничала…

— Ух ты! — обходя сервированный стол, восторженно произнес Вениамин.

— Должна же я компенсировать неудобство от моего присутствия?

— Кто сказал, что ты доставляешь мне неудобства? Очень даже большое удобство: пришел домой, и не надо думать об ужине, все готово. Водку принести? — ехидно прищурился он.

— Не надо, — состроила кислую мину Жанна, но без кокетства. — Я вчера вела себя безобразно, мне стыдно. Не напоминай. Лучше садись ужинать.

Начало ужина проходило церемонно. Вместо водки Вениамин налил Жанне томатного сока, она поблагодарила. Ели молча. Положение дурацкое: он неровно к ней дышит, что заметно, а она бессовестно воспользовалась этим и притащилась к нему пожить немного. А пространство между ними уплотнялось от взаимного притяжения, это всегда чувствуется без слов, даже без намеков. И взгляды со стороны Вениамина продирали Жанну насквозь. Как же быть? Закрутить роман с Веней — значит отойти от Филиппа, который все равно узнает, а Вениамин тоже будет протестовать против ее встреч с другом. Нельзя. Жаль, Венька нравится ей. От неловкости Жанна включила телевизор, пусть хоть ящик говорит.

— Не созрела поделиться страхами? — спросил он.

— Понимаешь, Веня, мои страхи не только меня касаются. Скажем, это чужой секрет. Когда он перестанет быть секретом, я расскажу.

— Не поздно будет?

— Не знаю, — протянула Жанна, задумавшись. Потом тряхнула головой и улыбнулась. — У тебя мне хорошо и…

— Безопасно? — подсказал он.

— Да.

— Скажи, твои страхи связаны с Филиппом?

— Да, — помолчав, все же сказала правду.

— Тогда мне они не нравятся. Кстати, не боишься, что он узнает, где ты жила во время его отсутствия?

— Меня это меньше всего волнует.

— Ты сплошная загадка, — вздохнул он, перестав есть и глядя в упор на Жанну. — Пойми меня правильно, я не жажду узнать чужой секрет, но если у тебя возникли страхи, связанные с Филиппом, лучше сейчас расскажи.

— Намекаешь на двух убитых…

— Я не верю в рок, судьбу и прочую ахинею, а вокруг Филиппа творится нечто непонятное, как раз из области роковых стихий. Звучит смешно, а на деле жутко. Жанна, я не хочу, чтобы ты стала еще одной убитой.

— Полагаешь, у меня все шансы стать…

— Думаю, ты сама догадываешься.

Выручил телефонный звонок, Жанна вскочила и взяла трубку:

— Филипп? Привет.

— Здравствуй, Жанна. Я умудрился провернуть все дела, кроме одного, но завтра однозначно прилечу. Потом съезжу. Как ты?

— Прекрасно. Ужинаю с Вениамином.

— С Венькой? Я его убью. А еще друг…

— Перестань. Когда прилетишь, в котором часу?

— В три. Надеюсь, встретишь?

— Конечно. Пока. — Жанна бросила трубку на диван, села на место. — Завтра в три прилетит Филипп.

— Убить меня не обещал? — осведомился Вениамин.

— Обещал. Знаешь, последнее время я не люблю таких шуток. А у тебя хорошая квартира. Сам приобрел или…

— Или. Досталась от отца, он мне ее отдал.

Снова тем нет. Звонок Филиппа вернул ее к насущной проблеме: жить хочется сильно-сильно. С приездом Филиппа возобновятся атаки на нее, это удручало. Почему же нет темы? Есть. Жанна спросила:

— Веня, а что ты думаешь о Геле?

— Ну, как тебе сказать…

— Говори как есть.

— Дорогая конфета с ядовитой начинкой.

— Ого, — апатично произнесла Жанна. — Нелестный отзыв. Мне она тоже не понравилась.

— Гелка — женщина с огромными запросами, себя ценит и любит. Постой… ты считаешь, Гелка обставила Филиппа трупами?

— С чего ты решил? — рассмеялась Жанна, а про себя отметила: стоило упомянуть Гелу, Вениамин сразу связал ее с убийствами. Он же подозревает ее! — Два раза я была в доме Ирины Захаровны, два раза при том присутствовала Гела и вела себя не лучшим образом по отношению ко мне. Поэтому она вызвала у меня интерес.

— Гелка обычно подпевает Ирине Захаровне.

— Зачем она это делает? Просто так или с целью?

— О целях не берусь судить, но серым кардиналом ее можно назвать, на черного кардинала немного не тянет. Она из этих: за спиной в ушко шепнет, накрутит и отойдет в сторонку посмотреть.

— Она через Ирину Захаровну подбирается к Филиппу?

— Подбирается она к нему самостоятельно, а Ирина Захаровна нужна ей постольку поскольку. Ну, заранее обеспечивает с ее стороны одобрение.

— Я так и знала, — обрадовалась Жанна, именно этот факт привел к мысли, что Гела способна из-за мужика убивать соперниц. Но тему лучше пока не развивать. — А ты был знаком с матерью и отцом Нины?

— А как же. Хочешь знать о них мое мнение? — догадался Вениамин, Жанна кивнула. — Я восторгаюсь Эммой, правда, не хотел бы очутиться у нее на пути, сметет, как селевый поток. Она из породы сверхсильных людей, мозговитая, деловая хватка у нее мертвая. Что касается Ростислава Матвеевича…

— Размазня, да?

— Я бы не сказал. Жанна, размазни не владеют холдинговой компанией.

— Подожди. Разве не Эмма владелица компании?

— Нет, Ростислав Матвеевич. У нас как: если не хам, то размазня, так вот, он относится к спокойным и порядочным людям, это не значит — размазня. Жену обожает, любил дочь… Эмма у него заместитель. Говоря проще, он поглощает предприятия, а она берет их в оборот, то есть добивается максимальной рентабельности. Завидный тандем, мощный. Почему ты о них спросила?

— Какой любопытный. Я тоже, потому и спросила.

— Жанна… — Вениамин поставил локти на стол, скрестив пальцы, и оперся о них подбородком. Некоторое время сверлил Жанну влюбленными глазами, словно не решался сказать что-то важное.

— Почему замолчал? Говори.

— Потом, — так и не решился он.

— Тогда я уберу со стола.

На кухне она мыла посуду. Вениамин курил там же. Спиной ощущала, что он смотрит на нее. Собственно, она догадалась, о чем он хочет сказать, но сейчас это лишнее. Жанна вытерла руки полотенцем, подошла к нему:

— Веня, не говори мне ничего. Сейчас не говори.

— Ты мысли читаешь? — поднял он на нее глаза, правда, удивления в них не было.

— Немножко. Ты такой хороший…

Жанна провела по его щеке ладонью, он схватил ее кисть, сжал:

— Но Филипп лучше.

— Нет. Просто есть обстоятельства, о которых я не имею права говорить. Прости, пожалуйста.

Вениамин поцеловал ладонь Жанны, после встал и ушел в комнату. Она опустилась на стул, где он сидел, пришло время подумать, как быть дальше.

26

В половине третьего Жанна примчалась в аэропорт. А погода, как назло, мерзкая — похолодало, небо в сизых тучах, дождь принимался идти раз пять, но прекращался. Перепады давления отражались на общем самочувствии, люди бродили под зонтами, словно сонные мухи. Жанну беспокоила погода, вдруг из-за нее не прилетит Филипп? Однако авиарейсы не отменили.

Еще издали Жанна увидела Филиппа, он шел вместе с другими пассажирами авиарейса, заметил ее, заулыбался. Минуту спустя Жанна очутилась в его объятиях. Жарких. Не успела она опомниться, Филипп целовал ее. Страстно. Ну и влипла, крутит нечто вроде романа с двумя сразу! Нехорошо. Нехорошо по отношению к обоим. К тому же если уж делать выбор, то Жанна не остановила бы его на Филиппе из-за мамы даже при сумасшедшей любви. К сожалению, опыт показывает, что родители способны разрушить самые крепкие отношения. Она отстранилась:

— Поехали?

Он кивнул, проследовали к автостоянке. Жанна села за руль, рядом упал Филипп и потянулся поцеловать ее.

— Филипп! — отклонилась в сторону дверцы Жанна. — Сначала закончим дело, потом остальное. Пойми, я не хочу, чтобы тобой руководила благодарность…

— При чем здесь благодарность?..

— При том! — предупредительно повысила голос Жанна, так как он обнял ее за плечи и, кажется, намеревался опять распустить губы. — Сейчас именно так и есть: ты безумно мне благодарен, готов носить меня на руках… кстати, я тяжелая, потому что высокая… ну и путаешь благодарность с увлечением. Меня это не устраивает. Я не хочу так. Может, когда все благополучно закончится, ты заметишь, что у меня нос кривой, а глаза косые…

— Правда? Ты косишь? — обернул ее слова в шутку он.

— Я к примеру говорю. Заметишь, что не люблю классическую музыку, мне недостает изысканных манер и так далее. И тогда тебе неудобно будет расстаться со мной, ведь уже закрутится роман. Речь идет о моей жизни, так что сосредоточься на ней тоже.

— Жанна, я убираю руки, раз ты такая щепетильная. Прости, не хотел обидеть тебя. — Она уже неплохо управляла машиной, завела мотор и мягко тронулась с места. — Удалось за время моего отсутствия что-нибудь накопать?

— Копать было негде. Ждала тебя, теперь вместе будем ждать ее, орудующую по ночам ножом. Поедем ко мне?

— Я должен явиться к матери. Сегодня друг семьи отмечает день рождения, мама предупредила, чтобы из аэропорта сразу ехал к ней. Прости, она требовала тебя не брать. Я подумал, что не стоит пока осложнять положение.

— Пока? — хмыкнула Жанна. — Да меня не волнует отношение твоей матери ко мне. Филипп, мне надо с тобой поговорить…

— Если я не приеду, она будет дуться месяц. И наш общий друг тоже. Мне этого не вынести. Жанна, встретимся завтра, обо всем переговорим. До завтра, надеюсь, потерпишь?

— А что мне остается делать?

— Ну вот и отлично. Я привез тебе подарок… — Он открыл кейс, протянул коробку. — Лучшее, что было в салоне, и не подделка. Правда, не «Шанель № 5», у меня на запах «Шанели» аллергия.

— Спасибо. — Жанна сунула коробку в бардачок.

— Ты даже не посмотрела?

— Доверяю твоему вкусу.

Подъехав к мемориалу Ирины Захаровны, Жанна заметила ее в окне — непревзойденную Гелу. Ждет не дождется суженого, который предпочел другую. Пока у Жанны вызревал план, как досадить Гелке сию же минуту, Филипп обхватил ее и… Поцелуй, да какой! Впрочем, это неплохо. Жанна обняла Филиппа, дав повод повысить накал страсти. И нельзя сказать, что ей это не нравилось. Кому она позволяла так нагло лезть под юбку и под свитер, к тому же прямо в машине? Дело не в Геле, а в ней, у Жанны отключилось то, что называется самообладанием, а появилось желание предаться пороку, и немедленно. Да от его поцелуев умереть можно и не родиться заново. Целовались минут десять, а Гела явно видела, значит, получила толчок и попытается снова прикончить Жанну. При условии, что убийца она. Опять при условии… опять нет уверенности. Наконец Жанна оттолкнула его:

— Иди, черт возьми, тебя мать ждет.

— Знаешь, я после банкета приеду к тебе.

А нормальный мужик должен послать подальше банкет вместе с капризами мамы и сказать: «Поехали ко мне?» И Жанна поехала бы. Но достаточно мелочи, чтобы наступило отрезвление.

— Нет, не приезжай. Ганнибал уехал, я не могу находиться в доме одна, ночевать буду у подруги.

— Тогда до завтра. — Он забрал кейс и помчался к дому.

— Фух, — упала она на руль. — Я испорчена. Нет, я просто шлюха, террористка как в воду глядела.

В этот момент раздался звонок телефона.

— Слушаю, Ростислав Матвеевич.

— Жанна, ты где? — А голос очень беспокойный.

— Я встретила Филиппа, привезла его к маме.

— Срочно приезжай домой, я жду.

— А что случи…

Гудки. Жанна развернула автомобиль, Ростислав Матвеевич не станет беспокоить попусту, раз он позвонил, значит, дело срочное.

У ворот стоял джип, за рулем сидел Ганнибал. Жанна кивнула ему и побежала в дом. Ростислав Матвеевич пил минеральную воду, когда она вошла в гостиную. А он как вошел? Ах да! У Ганнибала есть свой ключ. Жанна подумала, что надо закрывать замок входной двери на предохранитель. Увидев ее, Ростислав Матвеевич кинулся к ней:

— Аля сдалась!

— Какая Аля? — не въехала Жанна.

— Секретарша детектива, ее зовут Аля. Она недавно позвонила мне… я оставил ей свои телефоны, когда ездил в деревню…

— Она назвала имя убийцы? — взвизгнула Жанна. Как хочется, чтобы кошмар закончился.

— Нет, имени не знает, но знает, кто убил Нину.

— Ничего не понимаю, — отчаянно произнесла Жанна. — Вы сказали, имени она не знает. А как тогда она может знать, кто убил?

— Спокойно, девочка, спокойно. — Ростислав Матвеевич усадил ее в кресло, в котором любил сидеть Филипп. — Расскажу по порядку, тебе станет все ясно. Недавно, то есть полтора часа назад, позвонила Аля. Она сказала, что созрела, только просила, чтобы я не говорил даже Эмме. Да что, я идиот? Сам не собирался обсуждать с Эммой эту тему, она придет в ярость, чего доброго, натворит глупостей…

— Ростислав Матвеевич! — выкрикнула Жанна, ударив кулаками по подлокотникам кресла. — Вы отвлеклись.

— Ну, так вот. Аля рассказала, как перед смертью Лева позвонил ей в контору, она ждала его там. Его слова: «Есть, Алька, я докопался! Понимаешь? Я вычислил убийцу, это сто процентов!» Она: «Правда? Ты молодец, я знала, что у тебя получится. Кто?» Лева торопливо сказал: «Не спрашивай, он идет ко мне. Жди, приеду через часок». Она: «Ну, хотя бы намекни!» Он: «Потом, Алька, потом. Жди». Лева отключился от связи, после его нашли за городом…

Ростислав Матвеевич утер платком шею и лоб.

— И все? — разочарованно протянула Жанна.

— Все. Разве мало? Ведь ты думала, что Нину и Владу, заодно детектива убила женщина. А Нину убил мужчина. Понимаешь? Мужчина! И он же убил детектива. Этот мужчина шел к нему, когда Лева разговаривал с Алей по телефону. Аля мне рассказала, что, когда Лева звонил, работал двигатель автомобиля, значит, он сидел в машине. Помимо звука мотора, она уловила шум проезжающих машин. Мужчина сел к Леве, нанес удар по голове… он как-то догадался, что Лева вышел на него.

— Ясно, — упавшим тоном сказала Жанна. — Но Владу убила женщина, на меня напала женщина… Я больше не могу.

— Напрасно ты настояла убрать из дома Ганнибала. Думаю, ему нужно вернуться…

— Нет! — панически вскрикнула Жанна и смутилась. — Не надо Ганнибалу здесь находиться, он помешает прийти убийце, а она придет, я знаю.

— Девочка, это опасно. Я согласен с тобой, Владу убила женщина, она, мне кажется, как-то связана с убийцей Нины и детектива, понимаешь? Не случайно же она напала на тебя?

Жанна высматривала в его лице признаки лжи и не находила. Ростислав Матвеевич озабочен, нет, крайне обеспокоен. Вряд ли Эмма посвятила его в свои подлые планы, по нему видно — он не в курсе. Как он сказал? «Эта женщина связана с убийцей Нины и детектива»? Да, связь налицо. С его женой Эммой. Все теперь сошлось на варианте «Эмма». В этом варианте есть два раздела: Нина с детективом и Влада с Жанной. То есть Нину с Левой убил один человек, а Владу… вот и разный почерк. Но разве это что-нибудь меняет? Задача усложнилась, одновременно обострилось положение Жанны. Кто убил Нину? Что это за мужчина? Кем он ей приходился? Где он может находиться? Как это выяснить? Идей никаких. А вдруг таинственный убийца Нины догадался о планах Жанны? В таком случае смерть грозит вообще с двух сторон.

— Да, опасно, — сказала она. — Не волнуйтесь, Ростислав Матвеевич, я постараюсь остаться живой.

— М-м, — рыкнул он, в негодовании качая головой. — Ты упряма, как Эмма.

— Мне очень хочется заработать, а риск входит в мои обязанности. Не бросать же на полдороге! Поезжайте, Ростислав Матвеевич, я подумаю, где искать мужчину, убившего вашу дочь. Я постараюсь его найти.

— Пистолет всегда с тобой?

— Да.

— Жанна, держи его под рукой. И запомни: если возникнет безысходная ситуация, стреляй, не задумываясь. Бог простит, а я тебя отмажу, верь мне.

— Спасибо, я верю вам.

Ростислав Матвеевич ушел, Жанна закрыла за ним дверь, побежала ко второму входу, проверила, надежно ли он заперт. Надежно, но предохранителя нет на замке. Она притащила туда два стула, подставила к двери, во всяком случае, будет шум, если Ганнибал попробует забраться в дом. Вернулась в комнату, заполненную сизыми сумерками, сгущающимися на глазах.

Снаружи начался ливень. Потоки словно отрезали Жанну от мира, но это не значит, что отрезали от убийц. Может, кто-то попытается сегодня пробраться в дом, погода для черного дела подходящая — дождь смоет любой след. И этот дом такой неприютный, такой большой и ненадежный… А если убийца уже здесь и слышал, как Жанна с Ростиславом Матвеевичем делали расклады?

От ужаса Жанна помчалась в ванную комнату, заперлась, присела на край ванны и слушала тишину в доме. Ливень доносился и сюда. А где пистолет?! В сумочке! Сумочка в комнате. Жанна беззвучно заплакала от безысходности, отчаяния и страха. Но слезы приносят облегчение, к тому же кончаются. Спустя полчаса Жанна взяла голову в руки буквально.

— В доме никого нет, — внушала себе. — Я одна. Сейчас выйду, переоденусь и уйду отсюда, мне действительно надо многое передумать. Но не здесь.

Думать, надо думать… Ха! Последнее время она только и делает, что думает, а толку ноль. Она открыла дверь ванной комнаты, перед ней простиралась сплошная темнота. Жанна нащупала выключатель — загорелся свет в коридоре. И в гостиной включила свет, взяла пистолет, затем пошла в свою комнату. Она собиралась быстро, без суеты, прижав пистолет подбородком к груди. Переоделась в джинсы, свитер, сверху свитера надела джинсовый жилет, достала демисезонную куртку из шкафа — это и есть одежда не для Филиппа. Забрав сумку и деньги, Жанна обулась в кроссовки, наконец вышла на воздух, где чувство страха должно было пройти само собой. Стиснутое пространство да еще разделенное стенами на комнаты невыносимо, однако во дворе не лучше — та же темень, ни одной живой души, лишь шуршание листвы под струями ливня. А кто сказал, что убийца не притаился за кустами? Да запросто.

Жанна сжала пистолет в руке, вышла из-под навеса на ливень и двинула к гаражу, ощущая себя мишенью. Только усилием воли она подавляла панику.

И вдруг шорох! Достаточно громкий, отличающийся от шума ливня, с силой бившего по деревьям и кустам. Жанна оглянулась:

— Кто здесь?

Самое ужасное во всей этой истории, что не знаешь, откуда ждать нападения. А когда ждешь нападения отовсюду, крышу сносит мгновенно.

Жанна отступала к гаражу спиной, выставив пистолет перед собой. Но повторного шороха не раздавалось, вдруг спина уперлась в стену гаража. Жанна вбежала внутрь, через минуту выехала, ликуя от счастья.

Счастье длилось недолго, мысли переключились на мужчину, убившего Нину. Кто это? Конечно же, Ветров. А если… Филипп? Если Эмма права и ее месть обоснованна? Она же не идиотка, чтобы с потолка возвести вину на зятя. Стоп, Филиппа не было в городе, не было! Как он мог убить? В данном случае наемный убийца исключается — дело в глушителе. Эмма просто помешалась на зяте, поэтому мстит, но и это не доказать. Нужна женщина-убийца, Жанне следует подготовиться к встрече с ней, сегодня она не готова.

Вениамин открыл дверь, перед ним стояла мокрая курица.

— Приютить? — догадался он.

— Угу, — кивнула Жанна, дрожа то ли от холода, то ли от перенапряжения.

— Проходи, — дал дорогу Вениамин, потом принес полотенце, набросил на голову Жанны, сидевшей на диване. — Опять страхи?

— Опять, — созналась она.

Вениамин присел перед ней на корточки:

— Послушай, Жанна, брось его.

— Кого? — До нее с трудом доходило, о чем он говорил, а тепло разморило, расслабила безопасность.

— Филиппа брось. И страхи твои пройдут.

Она изучала его, будто первый раз увидела.

Кажется, Веня дал тот же совет, что и анонимная писака. Прозвучало как предупреждение: не бросишь Филиппа, тебя понесут на кладбище. А почему, собственно, она исключила Вениамина? Что знает о нем? Ничего. Он хороший друг, милый человек, отличный работник, увлечен Жанной, ей симпатичен… а если это он? Мотива нет, то есть причины… Нет потому, что плохо его знает. О боже, она уже совсем сдвинулась. Венька — убийца? Чушь собачья.

— Я уже… да, — выговорила Жанна полную белиберду.

— Телефон звонит, — усмехнулся он.

— Да? — удивилась она, не слыша знакомой мелодии. Достав из сумочки мобильник, выпятила губу: действительно звонит. — Слушаю.

— Жанна? Это Ирма.

— Ирма! — подлетела Жанна, безумно обрадовавшись. В возбуждении она заходила по комнате. — Боже мой, как я ждала твоего звонка! Ты где?

— Только что приехала…

— Бери такси, и живо ко мне! Я оплачу.

— Жанна, я же должна хотя бы в гостиницу устроиться. Ты не посоветуешь, в какую? А то поздно.

— Никакой гостиницы, — категорично заявила Жанна, — у меня места полно. Ты мне очень нужна, очень. Есть дело, серьезное, безотлагательное.

— Но у тебя же твой…

— Я одна, вообще одна, стеснять некого. Погоди, а ты где конкретно находишься?

— На вокзале.

— Стой у главного входа в вокзал, я сейчас приеду.

— Да не надо приезжать, только время потратим. Сама доберусь. Лучше приготовь поесть что-нибудь вкусненькое, я полдня не ела. Назови адрес.

Жанна продиктовала адрес, рассмеялась: ну, хоть одна удача за последнее время. Все расскажет Ирме, она должна помочь выпутаться, и не бесплатно! Жанна не жадная, поделится с ней гонораром.

— Мне надо домой, — сказала Вениамину, лихорадочно надевая куртку. — Спасибо, сегодня все будет хорошо.

— А кто звонил?

— Знако…

Она осеклась на полуслове и замерла, тараща глаза в никуда. Ну да, Ирма знакомая, а не подруга, что в этом особенного? Но почему-то Жанну, видевшую враждебность даже в воздухе, который ее окружал, кольнуло слово «знакомая», вылетевшее само по себе. Глупо подозревать всех без разбора, а «знакомая» все равно застряла в мозгу.

— Что? Что с тобой, Жанна? — привел ее в чувство Вениамин, тряся как грушу за плечи.

— Я… утюг не выключила! — Она рванула к выходу, но вдруг вернулась, достала из сумочки большой конверт и протянула Вениамину. — Пусть полежит у тебя, это для моей мамы… я боюсь потерять. Извини… утюг… а потом… знакомая едет ко мне…

И вылетела из квартиры.

— Знакомая… — повторяла она, сбегая по ступенькам вниз. — Знакомая… Ерунда. При чем тут Ирма? Мне надо попить успокаивающее…

Отъехав от дома Вениамина, Жанна внезапно притормозила, так как слово «знакомая» не покидало голову. Разве трудно проверить? Достала телефон, закусив губу, нажимала на клавиши. Вот, есть. Номер без имени. Все правильно, Ирма не давала своего телефона, не успела, торопилась на поезд. Проверить… Ведь это же пустяк, сейчас Ирма ответит, и опасения пройдут. Жанна нажала на вызов, слушала некоторое время длинные гудки, наконец послышался голос и… не Ирмы, а незнакомый мужской:

— Да?

— Простите, мне нужна Ирма.

— Я такой не знаю.

— Погодите, не отключайтесь. Только что, минут пять-семь назад, с вашего телефона мне позвонила девушка…

— А, так она попросила у меня трубу.

— Попросила… Скажите, где вы находитесь?

— В центре города, под навесом универмага.

— Еще секундочку. Моя знакомая звонила тоже оттуда?

— Ну да. Льет же, тут много стоит людей. Но она ушла. Все?

— Да. Спасибо. — Кинув трубку на сиденье рядом, Жанна помчалась домой. — Этого не может быть, это совпадение…

Как ни странно, ответы мужчины не стали неожиданностью. Очевидно, поэтому после короткого диалога Жанна приобрела равновесие, которое не только избавляет от страхов, но и дает возможность трезво мыслить. Больше всего на свете она боялась внезапности, нет ничего хуже знать, что тебя подстерегают с целью напасть именно внезапно. От этого возрастала паника, она и не давала взвешивать, обдумывать, паника заставляла прятаться. Теперь все иначе. Жанна мчалась к дому, вооружившись спокойствием, мало того, вошла в азарт, понимая, что завладела ситуацией.

27

Едва въехав в гараж, она заметила в поредевших струях дождя приближающийся свет фар. Такси остановилось у ворот, Жанна выскочила под дождь встретить Ирму, расплатилась с водителем. Перепрыгивая через лужи и смеясь, девушки добежали до дверей, Жанна открыла замок и пропустила Ирму вперед. Нет уж, спиной она к ней не повернется, пока не получит кое-каких разъяснений и не рассеет абсурдных подозрений.

— Проходи, а я сейчас, — бросила Жанна, убежав в свою комнату. Оттуда крикнула: — В душ хочешь? Или ванну примешь?

— Позже, — осматриваясь, сказала Ирма. — Хороший, скажу, домик.

— А почему так недолго была в командировке?

— Я же говорила, что пробуду максимум неделю, до максимума не дотянула, и хорошо, что так.

Тем временем Жанна достала диктофон, сунула в карман джинсового жилета и вернулась к Ирме:

— Пойдем на кухню, приготовим поесть. Это быстро.

Усадив Ирму, ведь гостье не полагается возиться с кастрюлями и сковородками, Жанна достала из холодильника сыр, фрукты, ветчину, а в микроволновую печь поставила курицу, мигом нарезала закуски. Подхватив пару тарелок с едой, предложила Ирме:

— Пока курица готовится, идем в гостиную, не люблю есть на кухне, всю жизнь только на ней и ела. Бери тарелки. Все же, как съездила?

— Так себе, — покривилась Ирма, давая понять, что поездка не слишком понравилась, говорить о ней не хочется. — Неужели живешь здесь одна? Дом-то большущий, зачем тебе столько места? Квартиру снять дешевле.

— Плата чисто символическая, только за коммунальные услуги. Хозяева уехали надолго, боялись оставить дом без присмотра. Здесь жил еще один человек, но уехал. Присаживайся.

— Ты говорила, у тебя срочное дело.

— О делах потом. Так… хлеб есть, закуски есть…

— А выпить что-нибудь найдется? — игриво спросила Ирма.

— А как же! Какое вино предпочитаешь — красное или белое?

— Красное. В нем антиоксидантов больше.

Жанна открыла бар, а там и вино, и шампанское, и водка, даже коньяк. Ростислав Матвеевич заботливый, это он снабжал продуктами (Ганнибал только привозил) и, наверное, подумал, что Жанна — пьяница.

— Может, коньячку? — предложила. — Ты наверняка замерзла.

— Давай. Гулять так гулять.

Подала сигнал микроволновая печь, Жанна сунула бутылку Ирме, чтобы открыла, сама же умчалась на кухню.

— Еще не готова, — крикнула гостье, включая микроволновую печь.

Опять та же проблема: куда спрятать пистолет? До этого он лежал в кармане джинсов, но поместился только наполовину, мог выпасть, как уже было однажды. Жанна подумала и сунула его за пояс джинсов сзади, точно так делают смелые парни в боевиках. На всякий случай потренировалась быстро достать — получилось. Отлично. Хотя раньше надо было тренировками заниматься. Так, что еще? Диктофон в нагрудном кармане жилета… Ага, прежде чем сесть, надо обязательно свитер приподнять, чтобы в случае необходимости он не помешал достать пистолет. Теперь вперед — судьбе навстречу.

Звякнула печь. Жанна принесла курицу, а Ирма сама догадалась достать из бара рюмки, успела налить.

— Ну, за удачу? — предложила Жанна, хитро улыбаясь.

Чокнулись, выпили. Ирма поглощала курицу, обжигая рот, видимо, серьезно проголодалась, а Жанна ждала, когда она поест. Сытый человек менее поворотлив, с сытостью приходит всемогущая лень. Взяв только кусочек сыра, она неторопливо жевала, наблюдая за гостьей и одновременно занимаясь подсчетами.

Огорошить с бухты-барахты, мол, дорогая Ирма, не ты ли преследуешь меня с Филиппом, — неправильно. А разложить сначала в уме принцип действий, на основании которых делаются выводы, — это понять и внезапно уличить. Внезапность относится к мощному удару, Жанна на себе испытала. Она припоминала все, что стало известно с тех самых пор, как приехала в город, сопоставляла, анализировала…

— Боже, как вкусно, — выговорила Ирма, облизывая пальцы. — И до чего же быстро, всего несколько минут!

— В микроволновке еда готовится за считаные минуты. Правда, надоедает тоже быстро, — произнесла Жанна. — Но вещь удобная, особенно с грилем.

Ирма налила еще, выпила, чокнувшись с Жанной, которая лишь пригубила рюмку. Видно, в гостье крепко засели алкогольные гены родителей, пила она умело, смакуя. Жанна подкладывала Ирме новые аппетитные кусочки, подлила коньячку, между делом слушала скупой рассказ о поездке:

— Представь, приехала, а меня поселили чуть ли не в бараке, один туалет и умывальник на весь коридор. В так называемом номере никаких удобств, к тому же подселили противную тетку, которая говорила только о своих болезнях, а по ночам храпела, как пара мужиков.

Кажется, Ирма наелась, потому что с удовлетворением откинулась на спинку кресла и спросила:

— Курить можно?

— Пожалуйста. — Жанна достала из бара хрустальную пепельницу, поставила перед гостьей.

— А кофе угостишь? Кофе с коньяком и сигареткой — блеск!

И Влада угощала гостью кофе, поила вином. А пришла к ней гостья поздно, может, собралась заночевать у Влады…

— Будет и кофе, — улыбнулась она.

Жанна все время улыбалась — неплохой прием, расслабляет собеседника. Пора приступать к главному, к этому времени она уже все просчитала, как-никак математик, хоть и бывший. Поправляя жилет на себе, Жанна незаметно включила диктофон, предварительно кашлянув, чтобы, не дай бог, Ирма не услышала щелчка. Готово. С чего же начать? Ну, почему обязательно нужно объездным путем расспрашивать? Почему не с бухты-барахты? Это и будет внезапностью.

— Скажи, Ирма… зачем ты убила Владу?

Оп-ля! Гостья замерла, медленно облизнула нижнюю губу, после чего перевела на Жанну недоумевающие глаза. Пауза. Недолгая пауза, Ирма подняла плечи, и легкий смешок должен был дать понять, что Жанна сошла с ума.

— Ты убила Владу, — повторила Жанна, все так же улыбаясь, будто ее слова несерьезны. Однако ее слова не провокация, а уверенность, подкрепленная вычислительным центром в голове. — Мне хочется знать, зачем?

— Ну, подружка… — растерянно развела руками Ирма, не находя слов. Она не разыгрывала потрясение, потрясена на самом деле. Собственно, Жанна ждала примерно такой реакции. — Как ты сказала, Владу убили? Убили?! Кто?

— Ты это знаешь не хуже меня.

— Ошибаешься, я не знаю, — протянула Ирма. Снова пауза, и снова недолгая. — Выходит, убила Владу я? У тебя шарики за ролики заехали?

— С моими шариками и роликами полный порядок, — заверила Жанна. — Докажи, что это не так.

— Сначала ты докажи, что это так, — огрызнулась Ирма.

— Запросто. Мне сказала соседка, что к Владе в ночь убийства приходила знакомая. Перед тем как прийти, ты позвонила Владе на сотовый, но с чужого сотового. Номер остался в памяти мобилы, милиция телефон не нашла, а мне удалось найти. Я встретилась с мужчиной, который дал тебе трубку. Это случилось на остановке. Долгое время ты не вылезала из подполья, выжидала. Чего? Когда я стану встречаться с Филиппом? Молчи уж, — упредила Жанна порыв Ирмы прервать ее. — Ты же хотела услышать доказательства, вот и слушай. Я стала встречаться с Филиппом. Первый звонок ты сделала ему, а сказала пошлость, будто я шлюха и живу с подозрительным типом. Сейчас догадываюсь, зачем ты звонила, тебе нужно было, чтобы Филипп не встречался со мной, так? И это была твоя ошибка. Потому что он после смерти Влады испугался за меня, приехал сюда и рассказал о твоем звонке, а не выяснял со мной отношения, которых не было. Мы подумали, что Филиппа подставляет кто-то из его близких знакомых, поэтому договорились играть для всех в жениха и невесту, на самом же деле между нами ничего нет. А это оказалась ты.

— Ну-ну, — вымолвила Ирма и с обидой процедила: — Здорово.

— Потом ты позвонила матери Филиппа из гостиничного номера. Когда увидела, что мы продолжаем встречаться, подбросила мне конверт с угрозой. И это не помогло. Ты очень осторожная. К Владе приходила без косметики, ведь блеклое лицо не запомнят соседи. А в гостинице появилась размалеванной и в ярком парике. Даже если бы свидетели и описали тебя, то они описывали бы разных девушек, так и случилось. Потом ты выждала удобный момент и напала на меня здесь же. То ли пыталась напугать до смерти, то ли намеревалась зарезать, как Владу, но тоже не получилось. Тогда осталось действовать, как с Владой. Не случайно мы встретились, ты выслеживала меня, как ищейка, ждала, когда я останусь одна, без «хвоста» в лице Ганнибала. Никуда ты не уезжала, а попросила проводницу подвезти тебя до следующей станции, так многие делают. Ну а сегодня решила меня прикончить. Скажи, зачем?

Из расслабленной позы Ирма вышла, поставив локти на колени и подперев кулаками подбородок. Затем посмотрела на Жанну с сожалением, оставаясь спокойной, правда, огорченной:

— Неожиданный зигзаг. Звонки, письма… С чего ты взяла, что это была я?

— Сегодня ты звонила мне с мобилы, номер остался в памяти моей трубки. Минут через семь после твоего звонка я позвонила тебе, а ответил мужчина. Он рассказал, что ты попросила у него трубку…

— Ну и что? У меня нет сотового, для меня это дорогое удовольствие.

— Но ты не была на вокзале, как соврала мне, а находилась под навесом универмага в центре. Ты действовала, как и раньше, чтобы тебя не нашли по номеру. Это твой почерк, как и орудовать ножом. Почему нож? Почему ты не выбрала пистолет?

— Дорого, — хмыкнула Ирма, что равносильно признанию.

Она снова закурила, сбрасывая пепел в тарелку, а не в пепельницу. Руки у нее не дрожали, что поразило Жанну, которая спросила:

— Как ты вообще узнала, что меня взяли на место Влады? Мы же тогда уехали, живешь ты в другом городе.

— Ты уехала. А я вернулась. Сняла койку, это дешево, нанялась дворником к богачам, чтобы не проживать деньги Эммы зря. Утром уберу двор, остальное время искала шефиню, а кто ищет, тот всегда находит. Я выяснила, где Эмма живет, стала пасти ее, а с Владой она виделась. Сама понимаешь, как я встретилась с Владкой — «случайно». Я решила выждать время, чтобы Влада позабылась, и встретить Ростика с Эммой — тоже «случайно». Надеялась, что они, увидев меня, предложат занять место Влады. Прошло больше двух месяцев, мне показалось, самое время подкатить к ним. Только надо было найти подходящую ситуацию для встречи, что никак не удавалось. Я ездила за ними на такси, ведь деньги Эммы почти не тратила, и однажды приехала к этому дому. Когда приехала второй раз сюда, задумалась: чего это шефам здесь надо? Решила посмотреть, кто тут живет, и увидела тебя. Я все поняла, но не собиралась отступать.

— А как узнала телефоны Филиппа и его матери?

— От Влады. В отличие от тебя она была непередаваемой дурой.

— Она не была дурой, просто не ждала от тебя подлости.

— Это и помогло мне, — цинично заявила Ирма.

Жанна сняла улыбку, теперь это ни к чему, да и гостья немало озадачила. Как же так, Ирма разоблачена, а ни йоты страха или хотя бы других признаков, выдающих волнение, нет? Убийство есть убийство, за ним следует крупная расплата — долгие годы в тюрьме. Разве Ирма не понимает этого? Или она уверена, что вся правда о ней отсюда не просочится? Значит, уверена, что и Жанну прикончит.

— Все же, как ты узнала телефоны? — проявила настойчивость Жанна, ибо кассета крутилась, записывая признание, гостье не отвертеться. — Удовлетвори мое неуемное любопытство.

— Пожалуйста, — усмехнулась Ирма. — В последнюю нашу встречу я попросила ее научить меня пользоваться сотовым телефоном. Училась я на ее мобиле, своей-то нет. Когда Влада убежала варить кофе, я нашла номер Филиппа и переписала. Правда, телефон его матери было немного посложнее узнать, к тому времени я знала ее адрес, имя, отчество и фамилию, но в справке мне не дали домашнего номера. Богатые ставят вокруг себя барьеры, чтобы никто чужой к ним не приблизился. Тогда я пришла в отдел кадров устраиваться к маме Филиппа на работу. Мне повезло — свободных мест не было, кроме уборщицы. Я сказала, что Ирина Захаровна обещала меня трудоустроить на более подходящую работу, попросила разрешения позвонить ей. И якобы не нашла в сумочке записную, так сказать, забыла дома. Мне дали ее номер, я набрала другие цифры, разумеется, никто не ответил. После ушла, сказала, что переговорю с Ириной Захаровной лично. Что тебя еще интересует?

— Зачем тебе это нужно, Ирма? Хотя, постой, постой… кажется, я догадываюсь. Тогда, в поезде, ты сказала мне и Владе, что твое благородство распространяется только на тебя…

— Неплохая память. Я не помню, чтобы такое говорила, но думаю именно так.

— Вон оно что! Ты решила убрать конкуренток в буквальном смысле и занять место рядом с Филиппом, да?

— Почти, — бросила Ирма, выпила рюмку, затем уставилась на Жанну колючими глазами. — Я не собиралась убивать Владу…

— Но убила, убила ножом, — процедила сквозь зубы Жанна. В какой-то момент Ирма стала вызывать у нее омерзение. — А у нее маленький ребенок. Ты сама росла без родителей, как ты могла…

— Смогла! — огрызнулась Ирма и закурила новую сигарету, на этот раз ее руки слегка подрагивали, значит, она неспокойна, неуверенна. — Обо мне никто не думал, почему же я должна думать о чужом ребенке? Меня держали в детдоме как скотину. Ты понятия не имеешь, что такое детдом, а туда же, с нравоучениями лезешь. Тебя не обворовывали в столовой, когда заведующая и кухарки выносили сумками продукты, а нам варили кашу на маргарине. Утром каша, в обед суп с кашей, на ужин каша. Тебя не трахали старшие пацаны, не били, не грозили, что, если пожалуешься на них, вообще утопят. Ты не пахала каждое лето у богачей на дачах, а деньги получала заведующая. Вот что такое детдом, поняла? Когда меня оттуда выперли в том, в чем была, я от счастья плакала!

— Тебе не повезло, но мне тебя не жаль. Сотни таких, как ты, а убийцами становятся единицы.

— Мне плевать. Я научилась выживать и свое получу. Владке предложила мирное решение проблемы, она отказалась…

— Мирное? — хмыкнула Жанна. — И что же это за решение?

— Она должна была отказаться от задания Эммы. Ей не нравилось обманывать Филиппа, совета просила, как поступить. Я ей посоветовала: уйди, уезжай к сыну. Но она же души не чаяла в Филиппе, мечтала начать с ним новую жизнь. Скажу больше: она хотела рассказать ему о задании Эммы, я этого допустить не могла.

— А платье? Когда она его надела?

— Как только я пришла. Вертелась в нем, носилась, как идиотка из дурдома. В нем и просидела весь вечер, действуя мне на нервы.

— Задушевная у нас беседа, — на усмешке сказала Жанна. — Ну и как ты решила меня убить?

— Я тебя несколько раз предупреждала, правильно? Ты не сделала выводов. Да, я напала на тебя, ну и что? Не убила же, а могла. Не хотела убивать, всего лишь испугать надумала. Сама пойми: мне не нужны трупы. А ты смелая.

Ирма смотрела непримиримо. Ее цепкие глаза были далеки от раскаяния, а похвала прозвучала совсем нелестно. Чувствуя, что диалог идет к завершающей стадии, Жанна подложила под спину руки, будто так удобней пояснице, на самом деле взялась за пистолет. Если другого выхода не будет, то выстрелит, но горло сдавливал комок ужаса, она боялась убить Ирму.

— Ну и?.. — провоцировала ее Жанна. — Почему замолчала?

— Могу предложить тот же вариант, что и Владе, я ведь против тебя ничего не имею, — внушительно сказала Ирма, будто гипнотизировала. — Ты сейчас собираешь вещи и уматываешь отсюда к маме сегодня же.

— Заманчивое предложение. Только в этом случае я становлюсь твоей сообщницей, почти соучастницей убийства.

— Кто об этом узнает? Я не заинтересована трепаться. Жанна, Влада не справилась бы, да и не собиралась она искать убийцу Нины. И ты не справишься. Это мое дело, я должна им заниматься, отдай его мне. Уйди по-хорошему.

— Думаешь, я глупенькая и поверила? Тебе не нужен свидетель, который раскусил тебя, как не нужен ни одному преступнику. Лишь только я повернусь к тебе спиной, ты убьешь меня.

— Да какой ты свидетель? — сказала Ирма интонацией, которой обычно жалеют. Ничего себе, она жалела Жанну! — Чтобы стать свидетелем, нужны доказательства, а не пустой треп. Чем ты докажешь, что я убила Владку? Меня не было и нет в городе. Я не останавливалась в гостиницах, где имеется запись паспортных данных, у меня нет знакомых, способных подтвердить, что я была в такой-то день здесь. Койки снимала у частников на окраинах, меняя место раз в две недели. Даже о том, что мы с тобой сидим в этом доме, никто не знает. Я не приходила раньше, потому что рядом с тобой был Ганнибал. Ну и как ты собираешься доказать?

— Действительно, — согласилась Жанна. — Доказательств нет.

— Выбора у тебя тоже нет.

— А если я не соглашусь?

— Убью тебя. Поверь, я это сделаю.

— Не сомневаюсь. — Жанна встала, словно находясь в затруднении перед выбором. — Говоришь, нет выбора? А мне кажется, есть.

И наставила пистолет на нее. Каково же было изумление Жанны, когда ни один мускул не дрогнул на лице Ирмы, ни один! Этого не может быть, перевес на стороне Жанны. В ее руке оружие, а не в руке Ирмы. Мало того, гостья-убийца скрестила руки на груди в знак вызова и смотрела на гостеприимную хозяйку чуточку насмешливо.

— Ты решила, у меня пугач? — спросила она Ирму.

— Плевать, что у тебя, — ответила та неубедительно.

— Это пистолет, который стреляет.

— Ну и что? А ты стреляла когда-нибудь из него? Ты стреляла в человека? Нет? И не выстрелишь.

— Выстрелю, выстрелю, — пообещала Жанна.

— Не выстрелишь. Такие изнеженные девочки, воспитанные на «не убий, не укради», не знающие, как отвоевывается кусок хлеба, чтобы дожить до завтрашнего дня, не убивают людей. Ты даже курицу не способна убить.

— Ошибаешься, — зло процедила Жанна. — Но я не собираюсь тебя убить, а ранить смогу, чтобы ты доковыляла до камеры.

Осталось подтвердить свои слова. Жанна развернула пистолет, направив в напольную вазу, и выстрелила. Ваза осталась стоять как ни в чем не бывало. Это привело Жанну в шок. Она не могла промахнуться, цель слишком большая. Жанна выстрелила по вазе второй раз и… мимо! Почему мимо?!

— А пистолет-то заряжен холостыми! — рассмеялась Ирма, подскочив, после чего прошипела не без торжества: — Смотри, дура, как это делается.

В мгновение ока она очутилась возле Жанны, в руке блеснул нож. Ирма без раздумий ее зарежет. Первое, что Жанна сделала, — отпрыгнула в сторону. Ирма промахнулась, но реакция у нее отменная. Она мгновенно развернулась и так же мгновенно выбросила руку с ножом вперед, стараясь попасть Жанне в живот. А, значит, она усвоила, что в грудь бить — не убьешь сразу, а в живот надежней, адская боль парализует. Не попала. Она повторила попытку…

Все происходило слишком быстро, чтобы успевать ориентироваться, но Жанна не терялась. Она отступала, примериваясь к захвату руки с ножом. Это достаточно просто. Правда, с настоящим убийцей, у которого перевес в силе — нож, не приходилось сталкиваться, но это просто…

И вдруг у нее расширились глаза — сзади Ирмы непонятно откуда возникла фигура. Жанна, не рассмотрев, кто это, продолжала отступать, хотя окатила горячей волной мысль: неужели у нее есть сообщники? Но через секунду Ирма трепыхалась, схваченная сзади за руки, а знакомый голос рычал:

— Спокойно, спокойно. Я сказал, хватит дергаться!

28

Десять минут спустя Жанна с жадностью глотала воду из стакана, сидя в кресле и поглядывая на гостью, которую связали и усадили в угол дивана. Эту фурию еле скрутили вдвоем, сильная оказалась, но, может, злоба и придавала ей силы. Жанна тоже злилась. Правда, не на Ирму, а на Эмму. Как она могла подсунуть пистолет с холостыми патронами? Это подлость. Однако напряжение спадало, Жанна напилась воды, поставила стакан на стол и поинтересовалась:

— Ты как здесь очутился?

— Взял такси и поехал за тобой. Мне не понравилось твое состояние, — ответил Вениамин. — В дом вошел свободно, почти за вами следом. Ты впопыхах не заперла дверь. Я стоял в прихожей, слушал. Когда раздались выстрелы, раскрыл дверь, но вы меня не увидели.

— Значит, ты все слышал?

— Конечно. Ну, девчонки… у меня нет слов! Жанна, надо вызвать милицию и сдать твою знакомую.

— Успеем, — выговорила она, не спуская с Ирмы глаз.

— У тебя все равно на меня ничего нет! — закричала та.

— Думаешь? — Жанна достала диктофон, немного отмотала кассету назад и включила.

Жанна: Действительно. Доказательств нет.

Ирма: Выбора у тебя тоже нет.

Жанна: А если я не соглашусь?

Ирма: Убью тебя. Поверь, я это сделаю.

Жанна выключила диктофон.

— Достаточно? Надеюсь, ты догадалась, что весь наш дивный вечер я записала от корки до корки. Так что есть доказательства, есть.

— У, сучка, — процедила Ирма сквозь зубы.

— От такой же слышу, — парировала Жанна.

— Кто эта девица? — спросил Вениамин, указывая обеими руками на Ирму. Он не в состоянии был даже присесть, все время фланировал по комнате.

— Это Ирма — убийца Влады, — иронично и вместе с тем с чувством превосходства, от которого невозможно удержаться, представила Жанна. — Как понимаешь, меня она тоже мечтала убить.

— Да уж видел! — негодуя, бросил он. — Она спятила?

— Нет, Веня, у нее на редкость изворотливый ум и натура исключительной негодяйки. Видишь ли, с ней плохо обращались в детстве и в юности, это дало право добиваться цели любыми средствами вплоть до физического уничтожения конкуренток. Правда, Ирма?

— Пошла ты…

— Жанна, я хочу знать, что происходит? Почему она убила Владу? Я слушал вас и ни черта не понял.

— Мать Нины отобрала нас еще летом: меня, Ирму и Владу. С помощью одной из нас она надеялась найти убийцу дочери, обещала хорошее вознаграждение. А подозревает она Филиппа.

— Филиппа? — изумился Вениамин.

— Да, его. Только подобравшись к нему, по мнению Эммы, можно выяснить, кто убил Нину и детектива. Влада подобралась, а Ирма слишком хотела оказаться на ее месте, чтобы честно заработать кругленькую сумму. Другим она отказывает в честном заработке, поэтому убила Владу, когда та отказалась уступить. Но нашу Ирму преследовала неудача: Эмма с Ростиславом Матвеевичем предложили мне занять место Влады, а не ей. Обидно, да? Тогда она атаковала меня и Филиппа анонимными звонками и письмами, однажды вообще напала на меня, в результате порезала мне руку. Но я вычислила ее. Правда, только сегодня.

— Дом сумасшедших, — высказался Вениамин, в сердцах взмахнув руками. — Вы все сдвинулись. Неужели Эмма с мужем платят так много, что ради этого стоит рисковать жизнью?

— Много, Веня, очень и очень много, — кивнула Жанна.

— Послушай, Жанна, пусть этим… и этой занимается прокуратура с милицией. Мне позвонить?

— Нет! — резким тоном сказала она. — У меня вторая часть обязательств, я не могу от них отказаться, даже если бы хотела. Эмме не Ирма нужна, а человек, убивший Нину и детектива.

— Детектив погиб…

— Не спорь, Веня. Детектив докопался до убийцы Нины, за что и был убит…

Жанна замолчала. Женщина-убийца сидит на диване, скорчившись от злости, а вывел на нее один-единственный звонок. Но одновременно Ирма отдалила от убийцы Нины. Это называется: ехали-ехали и приехали к отправной точке.

— Хорошо, а что ты с ней собираешься делать, если не хочешь вызывать милицию? — закипел Вениамин.

Действительно — что? Куда ее деть? А почему у Жанны должна болеть голова? Вместо ответа она достала сотовый:

— Эмма? Ничего, что звоню так поздно? У меня для вас большой сюрприз. Срочно приезжайте с Ростиславом Матвеевичем. Жду. — Отложив телефон, она повернула голову к Вениамину: — Сейчас приедут.

— Уфф! — Поставив руки на пояс, он ходил и ходил, неодобрительно покачивая головой. Потом кинулся к столу, налил в рюмку коньяка под завязку, выпил и снова заходил. — Не могу поверить… Девушка, красивая девушка, а не бандитская морда, убивает, будто в этом нет ничего особенного! А ты… — Он подскочил к Жанне, наклонился, взявшись руками за подлокотник кресла. — Если догадалась, что она убивает, зачем приехала с ней сюда одна? Чем ты думала? А если бы я не поехал за тобой?..

— Я не дала бы себя убить, — заверила Жанна. — Но тебе спасибо, ты мне помог, а Эмма подвела.

— Откуда у тебя пистолет? — не кончались вопросы у Вениамина.

— Нашел что спросить, — фыркнула она. — Сейчас приобрести оружие не проблема, были бы деньги, а мне, согласись, пистолет нужен.

Дальнейшее время провели в молчании, пока не услышали, как в прихожей раздались шаги. Первой влетела Эмма:

— Что произошло?.. — Глаза ее расширились при виде связанной Ирмы. — Ты? Откуда ты взялась?

В комнате появились Ростислав Матвеевич и Ганнибал. Ну вот, все в сборе, Жанна устало сказала:

— Знакомьтесь, перед вами убийца Влады. Все это время она находилась в городе и доканывала меня угрозами. А мы тут голову ломали, кто да почему! Сегодня она пыталась прикончить меня, но не случилось. Я была готова к такому повороту, да и Вениамин подоспел вовремя.

— Ты?!! — Эмма с необычайным волнением рассматривала подавленную Ирму. — Ты убила?.. Зачем?

— Не новый вопрос, правда, Ирма? — подхватила Жанна слегка веселым тоном, все же ощутив вкус удачи. — Она за сегодняшний вечер слышала его раз двадцать. Но чтобы не повторяться, послушайте.

К тому времени Жанна подготовила диктофон и включила его. Наблюдать за Эммой было неловко, снежная леди стала серой, нервно курила. А кто виноват в том, что случилось с Владой? Конечно же, Эмма, решившая самостоятельно найти убийцу дочери. А чем она думала, доверяясь незнакомым девушкам? Откуда у нее взялась уверенность, что две претендентки на роль сыщика спокойно отойдут в сторону, когда третья получит шанс заработать огромные деньги? Кто, как не Эмма, вытащила из Ирмы всю гадость, то ли природой заложенную, то ли родившуюся недавно?

Ростислав Матвеевич, скрестив на груди руки, слушал внимательно, хмуря лоб. Изредка он поглядывал на жену, на его скулах ходили желваки. Видимо, в кровавых событиях он тоже винил Эмму, однако не говорил об этом вслух. Только Ганнибал, стоя у стены и жуя спичку, оставался абсолютно безучастным.

Диктофон выдал хаос из звуков, вскриков, шорохов.

— Что это? — спросила Эмма.

— Как раз тот момент, когда Ирма на меня бросилась с ножом, — ответила Жанна и выключила диктофон. — Вам, Эмма, я хочу задать кое-какие вопросы, но не сегодня. Сейчас давайте подумаем, что с ней делать?

Эмма остановила опасливый взгляд на Вениамине, но тот не без вызова заявил:

— Никуда не уйду, не мечтайте.

Она перевела глаза на мужа, мол, как быть? Нерешительность и опасения Эммы вполне оправданны: посторонний человек ворвался в ее заговор, который готовился так скрупулезно, так долго, Вениамин способен помешать, например, донести в прокуратуру. Лично Жанна приняла бы помощь Вениамина, ведь шефиня ни за что не откажется от дальнейшего расследования. Ростислав Матвеевич выступил вперед и, словно не замечая беспокойства жены, сказал:

— Ее надо отдать милиции.

— Не сейчас! — запротестовала Эмма, снова покосившись на Вениамина, который намеренно помалкивал, чтобы не раздражать.

— И куда же ты ее денешь? — спросил Ростислав Матвеевич. — Эмма, она убила человека. Знала, на что идет? Знала. Вот пусть и получит сдачу.

— Отдадим, разумеется, но позже, — проскрипела Эмма. — А пока мы спрячем ее… у нас в подвале. Подвал большой, крыс там нет, удобства ей обеспечим. — И не сдержалась, бросила Ирме: — Какая же ты тварь!

— Она не сбежит? — осведомилась Жанна.

— Не сбежит, — пообещал Ганнибал.

— Вы хоть немного понимаете, что делаете? — не повышая голоса, возмутился Вениамин. — Эта девица убила Владу, сегодня пыталась убить Жанну, убить! А вы не хотите отдать ее милиции? Как это?

— Встречный вопрос, Вениамин, раз ты теперь в курсе: своему другу не сдашь нас? — Эмма вновь приобрела прежний статус холодной леди, которую ничем нельзя смутить.

А он попал в тупик, но не заставил долго ждать ответа:

— Как друг, я обязан ему сообщить… если Жанна разрешит.

— Не разрешу, — выпалила Жанна. — Это наше дело, ты попал случайно. Я ведь не просила тебя о помощи. Так что храни секрет.

— И в чем секрет? — разошелся Вениамин. — Вы подозреваете Филиппа, а откуда взяли подозрения? С потолка?

— Лично я не подозреваю Филиппа, — возразила Жанна, — но хочу, чтобы до поры до времени он ни о чем не догадывался. Если Ирму сейчас отдать, станет известен наш замысел. Возможно, дойдет до убийцы, а это опасно для всех. Поэтому я согласна с Эммой. Ирму нужно посадить под замок до поры до времени.

— Я правильно понял, ты согласна работать дальше? — адресовал вопрос Жанне Ростислав Матвеевич.

— Да, согласна.

— Что ж… Ганнибал, веди в машину… — И с чувством гадливости Ростислав Матвеевич произнес: — Ирму.

Тот подошел к пленнице, взял ее за плечи, но она сделала непонятное движение головой, Ганнибал отпрянул от нее, потирая руку:

— Укусила! Ща как дам в пятак… — и замахнулся.

— Ганнибал! — остановил его окриком Ростислав Матвеевич. — Тащи эту дрянь в машину!

Теперь уже грубо Ганнибал поставил Ирму на ноги и вытолкал за дверь, несмотря на ее сопротивление. Эмма выразительно глядела на Жанну. В ее прозрачных глазах, которые она время от времени переводила на Вениамина, читался упрек. Ростислав Матвеевич перехватил взгляд жены и приказным тоном сказал:

— Идем, Эмма. Жанне надо отдохнуть. До свидания.

После их ухода стало тихо и тоскливо. Внутри Жанны наступил спад напряжения, одновременно пришло опустошение, но не от сознания завершенного дела, а от разочарования, да, от разочарования.

— Как гнусно, — после длинной паузы сказала она.

— О чем ты? О вашем плане или?..

— Об Ирме.

Он сел на диван, где недавно корчилась в приступах злобы Ирма.

— Скажи, зачем тебе чужие проблемы? Ты сейчас могла отказаться продолжить дурацкое выяснение, кто убил Нину…

— Не могла. У меня контракт, подписанный собственноручно. Если я не выполню работу, обязана возместить затраты. А затраты, Веня, о-го-го какие.

— Глупости весь ваш контракт. Для суда он совсем ничего не значит, потому что незаконный, поверь мне. У тебя нет лицензии, ты не имеешь права заниматься расследованиями преступлений.

— Значит, и суд присудит мне штраф. Но я признаюсь тебе в том, что испытала только сегодня, когда сидела здесь с Ирмой и окончательно вычислила, кто убил Владу. Знаешь, мне не было страшно, а появилось чувство удовлетворения от сознания, что я разгадала ее. Она так пряталась, так была уверена, что ее не раскроют, это меня подзадоривало. Даже пистолет, заряженный холостыми, не сбил во мне уверенности, что победителем все равно окажусь я.

— Ты не знала, что патроны холостые?

— Не знала. Я попросила у Эммы пистолет для безопасности, а она подсунула… завтра поговорю с ней.

— Сегодня, — поправил Вениамин.

— Понимаешь, Веня, я занималась только женщиной-убийцей и в конце концов вычислила ее. Почему же мне не удастся вычислить убийцу Нины, когда ничто уже не будет мешать и я займусь только им?

— Не знаю, Жанна, не знаю… Мне кажется, это неразумно.

Комнату снова наполнила тишина, будто здесь никого не было. Бывают моменты, когда догадываешься, о чем тебя хотят спросить, знаешь наперед, что будет через несколько минут. И самое необъяснимое — когда понимаешь, что лучше повременить, еще нет достаточной уверенности ни в себе, ни в нем, а поступаешь наоборот. Жанна угадала, что Вениамин подойдет к ней, и он подошел, остановился, почти касаясь коленями ее коленей. Она поднялась с кресла, очутившись неприлично близко к нему.

— У тебя точно с Филиппом ничего нет? — И этот вопрос предвидела.

— Договор, ты же слышал.

— Поехали ко мне?

— Поздно. Оставайся здесь.

— С условием: завтра ты отвезешь меня на работу.

— Отвезу.

— Тогда остаюсь. Но я буду приставать к тебе.

— Приставай, — разрешила Жанна. Опустив глаза, она коснулась лбом лба Вениамина. Кстати, когда она без каблуков, он вровень с ней ростом. Да какая разница? Лишь бы человек был хороший, а Венька очень хороший, на него можно положиться.

Лежа на боку, Жанна рассматривала профиль своего мужчины, который нечаянно оказался мечтой всей ее жизни. Чуткий, ласковый, нежный и жаркий — а она его чуть было не променяла на Филиппа. Такой ночи с Филей не получилось бы. Тот хоть и жил во Франции, а опыта обращения с женщиной не набрался, тискал, как жлоб. Да ну его к черту. Есть Венька, больше никто не нужен. Жанна приподнялась и заглянула в его лицо, а он вдруг открыл глаза:

— Давно не спишь? — и перевернул ее на спину.

— Боюсь проспать, тебе же на работу…

— Какая работа? Жанка, лучшее время для любви — утро.

Раньше не понимала, что такое чувственный поцелуй. Узнала аж в двадцать восемь, да, развитие у нее запоздалое. Стоило его губам прикоснуться к ее губам, все мысли рассыпались, глаза сами закрылись, чтобы ничто не отвлекало, чтобы задержать это мгновение и потом долго помнить. И помнить прикосновения, потому что они особенные, помнить слова «я люблю тебя», каждый раз сказанные неодинаково, и знать, что это так. Хотя зачем помнить, Венька теперь будет всегда с ней… и навсегда.

Вот так и наступило утро. Жанна, уложив голову на грудь Вениамина, жмурилась, как кошка. Он запустил пальцы в ее волосы и перебирал их, иногда целовал Жанну в затылок, а ей хотелось замурлыкать. Но утро… В щели штор бил яркий свет. Это уже день, а не утро.

— Который час? — приподнялась Жанна.

— Не знаю, — потянулся он.

— Веня! Ты опоздал! — Жанна подлетела с кровати, лихорадочно натягивала одежду. — Вставай! Я хотя бы кофе сварю…

— Чего ты паникуешь? — подпер он голову рукой и не спешил мчаться на работу. — Ну, опоздаю раз в жизни.

— Не хочу, чтобы Филипп делал тебе выговор. И видел нас вместе, он может приехать в любой момент. Вставай.

Жанна умчалась на кухню, а время действительно позднее, до начала рабочего дня Вениамина осталось пятнадцать минут, теперь в любом случае она не успеет отвезти его. Вскипятив чайник, Жанна судорожно намазывала масло на хлеб, зато Вениамин из комнаты прямиком направился в душ, будто вылез из шахты и без воды с мылом обойтись не может. Она постучала в ванную:

— Уже девять! Добираться сорок минут…

— Иду, — отозвался тот, минут через пять пришел на кухню. Спешки ни в одном движении!

— Может, поешь в машине? — предложила она.

— Еще чего. — Он снял со стены телефон, набрал номер. — Это Вениамин. Если меня будут спрашивать, я в налоговой. — Положив трубку на место, улыбнулся, разведя руками, мол, ноу проблем, потом приступил к завтраку. — Лучше скажи, что собираешься делать?

— О чем ты? О Филиппе?

Хорошему всегда приходит конец, так и случилось: стоило Вениамину напомнить об обязанностях Жанны, ради которых она приехала в этот город, у нее испортилось настроение, а это неприятно.

— Буду продолжать в том же духе, — сказала она хмуро. — Он не должен узнать о вчерашнем разоблачении Ирмы.

— Ну, это я понял. Что еще? Конкретней.

— Не знаю. Я думала, звонит и посылает угрозы та же особа, что убила Нину, детектива и Владу, потом… Ой, чего я только не передумала, кого только не подозревала! Оказалось, Ирма вообще не имеет отношения ни к Нине, ни к Филиппу. Не знаю, как быть, Веня, не знаю.

— Попробую тебе помочь, хотя мне все это не нравится.

— Чем, чем поможешь? — невесело рассмеялась она. — Ты и Филипп уже пробовали.

— Еще раз попробую. Расскажи, что тебе известно. Я со своей стороны подумаю, где искать убийцу, раз не можешь отказаться от безумной затеи Эммы. Она ненормальная, это ясно, но ты-то…

— А я хочу заработать. У тебя есть наметки, где искать?

— Нет, потому что не думал об этом.

— Ладно, расскажу. Только не сейчас. Поел? Едем.

Уже по дороге к комбинату Жанну одолевали нехорошие мысли, которые так и просились в разряд плохих предчувствий. Потратить столько времени, и нате вам: Ирма нагло разрушила идеальные варианты, ведущие к убийце, а потом и вовсе увела в сторону. Жанна сдуру заподозрила Эмму. Одним словом, негодяйка. Придется начинать все сначала, значит, вновь потратить немало времени и найти единственно верное решение. Но это позже. Сначала Жанна позвонит Ростиславу Матвеевичу и узнает, как увидеться с Эммой.

Не доезжая до комбината, Вениамин попросил остановить, мол, дальше доберется на своих двоих. И то верно, вдруг Филипп увидит, как они целуются?

29

Контора холдинговой компании разместилась в бетонно-стеклянной высотке на самой оживленной улице. Полукруглая площадка перед высоткой сплошь усеяна автомобилями, и среди них ни одной отечественной машины. Жанна отыскала свободное место, втиснулась между двумя автомобилями, затем поднялась на лифте и, наверное, целый километр прошагала по коридорам, сворачивая по лабиринту, пока не добралась до приемной Эммы. Бросив двум секретаршам:

— Мне срочно, — открыла дверь в кабинет, вторую…

— Девушка, куда?.. — запищала хорошенькая куколка, ворвавшись в кабинет за Жанной. — Извините, Эмма Романовна, она сама… без спроса…

— Эта девушка может входить в любое время, — сухо сказала Эмма и приказала ей: — Выйди.

Закрыв за куколкой двери, Жанна метнулась к столу шефини и бухнула ладонью по столу — звук при этом был металлический, словно ее рука из железа. Эмма приподняла брови, а разъяренная Жанна, убрав ладонь и опершись о стол, зло процедила:

— Это что?

— Пистолет, — произнесла Эмма так, будто перед ней представительница другой галактики, не знающая назначения черненькой штуковины.

— Почему пистолет заряжен холостыми патронами?

Вместо ответа Эмма нажала на кнопку аппарата, раздался голос Ростислава Матвеевича:

— Что такое, Эмма?

— Зайди ко мне. — Подперев ладонями свой объемный подбородок, Эмма уставилась на оружие. — Ты собиралась кого-то убить?

— Не прикидывайтесь, — окончательно взбесилась Жанна, только возраст Эммы, которая старше почти вдвое, мешал перейти на крик. — Вы прекрасно слышали, что вчера происходило. Из-за этого пистолета я чуть на тот свет не отправилась. Вы подвели меня! Я не хотела при Ирме и Вениамине выяснять отношения, но сейчас скажу: на вас положиться нельзя. И мне очень хочется послать вас к черту, но воспитание не позволяет.

— Сядь! — рявкнула Эмма.

Жанна отошла к стене огромного и залитого солнцем кабинета, бухнулась на кожаный диван, закинула ногу на ногу, руки скрестила на груди. Эмма закурила. Спокойно, медленно подносила сигарету ко рту. Напряженная пауза длилась минут пять, пока не вошел Ростислав Матвеевич, который искренно обрадовался:

— Жанночка? Здравствуй…

— Наша Жанночка рвет и мечет по поводу пистолета, — на одной ноте бубнила Эмма. — Я подумала, она меня растерзает, потому позвала тебя на помощь, боюсь ее.

— Не понял, в чем дело? — недоумевал тот.

— Не понимаете? — с трудом подавляла в себе гнев Жанна. — Ваша жена подсунула мне холостые патроны. Вчера я хотела продемонстрировать Ирме, что это не пустышка, выстрелила в вазу два раза. Ваза осталась целой, а Ирма бросилась на меня с ножом. Вы хоть представляете, что я чувствовала?

— Меня так потрясла Ирма. Я совершенно выпустил из виду, что ты стреляла холостыми… — Жанна презрительно фыркнула и отвернулась. — Эмма, как ты могла? Жанна должна быть уверенной, должна быть сильной…

— А если бы она убила Ирму? — раздалось в ответ громогласно. — Жанна — девчонка, плохо контролирует себя, сам посмотри! Могло случиться непоправимое несчастье, и тогда она села бы в тюрьму. Вместе с ней сели бы и мы с тобой как поставщики оружия…

— Замолчи! — гаркнул Ростислав Матвеевич, а Жанна вытаращила на него глаза: вторая скрипка превратилась в барабан, заглушающий оркестр. Никогда его Жанна таким не видела — побагровевшим, гневным. — Если бы я не знал тебя, подумал бы, что ты конченая дура! Это не Жанна плохо контролирует себя, а ты! Она рискует собой! А ты ее подставила. Только бога и парня надо благодарить, что Жанна сейчас жива. Ты меня разочаровала. Идем, Жанна.

Он схватил ее за локоть и вытащил сначала в приемную, потом в коридор, продолжал держать, ведя за собой.

— Куда вы меня?.. — еле поспевала за ним Жанна.

— Ко мне, — прошипел он. Встречные люди на них оглядывались.

Этажом ниже они прошли такой же длинный коридор с поворотами и вошли в точно такой же кабинет, как у Эммы. Проходя приемную, Ростислав Матвеевич попросил принести кофе, а в кабинете усадил Жанну в кресло, упал сам и в замешательстве потер лоб.

— Не расстраивайтесь, все обошлось, — ворчливо произнесла она, ежась от неловкости, что стала свидетельницей скандала. — Просто я не хочу, чтобы такое же повторилось еще раз.

— Прости, девочка, прости. Больше подобного не повторится. Я привезу тебе пистолет, сам проверю его и повторяю: спасай себя, а не думай о том, кто у тебя на мушке. Впредь связывайся не с Эммой, а со мной, договорились?

— Договорились, — тихо произнесла Жанна, пожав плечами, что выдало ее сомнение.

— Я не подведу, Жанна, — заверил Ростислав Матвеевич, угадав, какие мысли ее тревожат.

Она заглянула ему в глаза, припомнив положительный отзыв о нем Вениамина. Да и у самой Жанны сложилось о нем неплохое мнение. Значит, этот человек стоит доверия, а ей без помощи нельзя обойтись.

— Тогда поставлю ваш телефон на первое место, — успокоившись, сказала она. — Условимся так: если звоню и ничего не говорю, значит, я в опасности, срочно выезжайте или вызывайте милицию. Лучше то и другое вместе. Так было условлено с Эммой, но я…

— Понял, буду начеку. Ты обдумала, как начнешь работать? Ведь предстоит пересмотреть расчеты, Ирма все спутала.

— У меня не было времени, но я подумаю.

— Жанна, мне не меньше Эммы хочется найти убийцу Нины, — заговорил он с болью и вдруг показался Жанне страшно изможденным, словно его продолжительное время пытали изощренным способом. — Растишь, холишь ребенка, отдаешь ему лучшее, а потом кто-то… И летит все в какую-то пропасть, а ты, сильный, состоятельный человек, ничего не можешь изменить. Эмма была совсем другой, поверь. Тот, кто убил Нину, убил и нас. Вроде бы живем, а, по сути, нас нет. Я согласился на эту затею только лишь потому, что надеюсь, Эмма станет прежней. Не могу ее потерять, не в том смысле, что она будет где-то далеко, а совсем потерять, понимаешь? Когда с Владой произошло несчастье, Эмма впала в депрессию, и тогда уже я предложил ей попробовать еще раз и пригласить тебя. Жанна, я почему-то верю в тебя, ты справишься. Когда слушал запись, понял это. Я восторгаюсь тобой, честное слово. Постарайся, Жанна.

Что ему сказать в утешение? В ней нет его уверенности, правда, есть желание, но этого не всегда достаточно. Девушка принесла кофе и пирожные. Жанна пила и ела, хотя не хотелось ни того ни другого. На прощание Ростислав Матвеевич проводил ее до лифта, и, когда они стояли в ожидании, он сказал:

— Послушай, Жанна, может, я не прав, но… не сбрасывай со счетов никого, кто попадался тебе с тех пор, как ты приехала сюда. С Ирмой, сама видишь, как получилось, а кто бы мог подумать? Поостерегись, ладно?

— Вы имеете в виду Вениамина?

— И его тоже. Всех. Я не верю, что к моей дочери забрался грабитель, не верю, как и Эмма. Ей этого не говорил, сама знаешь — почему.

— Но ваша жена думает, что это Филипп вашу дочь… вернее, человек, которого он нанял.

— И такое может быть. А может, это совсем не так… Не знаю, что думать, и ничему не удивлюсь после вчерашнего. Лифт приехал. Счастливо, Жанна.

На улице она медленно шла к автомобилю, размышляя над последними словами Ростислава Матвеевича. Внес-таки толику сомнения и насчет Вениамина. Ну, он понятно, а Жанна какого черта засомневалась? Вчера Ирма и ее адское желание убить могли перевесить. После холостых выстрелов Ирма оказалась сильнее лишь потому, что уже убивала. И неизвестно, чем кончилось бы, а Веня выручил. Нет, насчет Веньки Ростислав Матвеевич заехал не туда. Но до чего же противно! Раньше Жанна рассчитывала ловить убийцу на себя и была уверена в успехе, а как теперь быть? Ведь ничего нет, кроме подозрений. Что ж, убийца, слава богу, не придет к ней, угроза миновала — это хотя бы небольшое утешение. Остается придумать какой-нибудь ход, который заставит убийцу Нины и детектива выдать себя.

— Очень хорошая идея, — воодушевилась Жанна, садясь за руль. — Он должен выдать себя. А как это сделать? — Затрезвонил телефон, Жанна выключила двигатель, два дела делать сразу она пока не научилась. — Алло?

— Жанна, это я. Хочу видеть тебя.

Филипп… он снова попадает в разряд подозреваемых.

— Когда и где? — Жанна дала понять, что ждет не дождется встречи с ним.

— Давай пообедаем, потом сходим на открытие выставки?

— Согласна.

— Подъезжай к «Славянке». Жду.

Жанна кинула трубку на сиденье, а мотор не заводила. Итак, Филипп остался… А как объяснить его напряжение в связи с терроризмом Ирмы? Как объяснить его тревогу, искренние переживания, когда жизнь Жанны была в опасности? Наконец немалых усилий стоило отговорить Филиппа не обращаться в милицию. Ну, какой убийца пойдет в милицию? Что он там говорил бы? Мою жену грохнули, невесту зарезали, теперь очередную невесту хотят убить, и уже было совершено нападение, ищите негодяев? Само собой, следователи начали бы поиски, но при этом не забыли бы рассмотреть и кандидатуру Филиппа. Таким образом, он направил бы ненужное внимание на себя, а настоящий убийца из осторожности десятой дорогой обойдет представителей органов. Получается, подозревать его не имеет смысла.

Тогда из мужчин остается один — Ветров. Его наверняка допрашивали после убийства Нины… Ну и что? Он невежлив не только с Филиппом, с Жанной тоже, да нет, он зол, непримиримо зол. А что Ветров делал в магазине «Охотник»? Раз туда заходит, значит, ездит на охоту, а раз охотится, то убивает живность, а кто спокойно стреляет по живности, застрелит и человека. Перегиб. Можно подумать, все охотники — убийцы. Но ведь и такое случается.

— Хорошо, пусть первым подозреваемым теперь будет Ветров, — сказала Жанна. — Как мне к нему подобраться, как? Он неоднозначно дал понять, что его от меня тошнит, даже номер телефона отказался дать. Стоп, я выпустила Ирму. Почему намеки Ветрова я принимала за предупреждения? Потому что Ирма звонила, и я подумала, Олег с убийцей заодно, а он ее не знает. М-да… у меня нет оснований подозревать его, нет! Но я же вычислила Ирму! У меня есть еще Гела, есть Ирина Захаровна…

Жанна сдала назад и развернула машину, ее ждал Филипп, неплохо бы предугадать, что впереди.

— Почему так долго? — был первый вопрос величества.

— Задержалась. Как вчера прошел банкет?

— Как обычно, — пропуская ее в ресторан, скупо сказал он. Усевшись за столик, начал с неожиданной ноты: — А теперь ответь, почему ужинала с Венькой?

— Встретила случайно, мы поужинали. Что в этом особенного?

— Особенное то, что мой друг меня подсиживает. Он приставал?

Ноздри раздуваются, глаза сверкают, бровки хмурятся… Полный портфель приемов ревнивца, на поверхности — ревнует не понарошку, а Жанна ему не жена, не любовница, вообще никто. Он дурак или уверен в своей исключительности? Впрочем, это одно и то же.

— Будешь продолжать в том же духе, быстро разонравишься мне, — посчитала необходимым предупредить, ей только ревности не хватало. — Теперь отвечу: он не приставал. Кстати, почему ты вчера не затронул эту тему, а только сегодня?

— Сегодня виделся с Венькой, мне не понравилось его настроение.

— Что ты говоришь! — насмешливо произнесла Жанна. — И чем же?

— Он разговаривал со мной с чувством превосходства.

— Ты не допускаешь, что кто-то может тебя превосходить? — рассмеялась она, а он остался серьезным. Нельзя раздражаться, но сегодня Филипп ее раздражает. — Детский сад, ей-богу.

— Прости, Жанна, мне неприятно, что ты встречалась с другим, когда меня здесь не было.

— Твое внимание мне льстит, Филипп, но ты немножко заигрался, это пройдет.

— Посмотрим. Что хотела рассказать вчера?

Хотела. Однако перехотела. Вчера, до звонка Ирмы, многое казалось понятным, сегодня с утра одни сомнения нет-нет да и заползают в душу, а выползать не торопятся. Глядя Филиппу в лицо, Жанна вновь вернулась к изначальной версии: он нанял киллера, обеспечив себе алиби. И вдруг на него неожиданно свалилось убийство Влады, которое не мог объяснить. По словам Вениамина, после убийства Влады пил Филипп неделю, чего за ним не водилось, это доказывает потрясение, которое он пережил. Ну и что? Любой человек пережил бы потрясение на его месте. Но Филипп заподозрил, будто Эмма придумала способ отомстить за дочь, особенно когда на Жанну начались атаки. Не кого-то, а Эмму. Да, конечно, она обвиняла Филиппа, грозила, что не оставит в покое. А разве это достаточный повод думать, что теща ответила кровавой вендеттой, которая, в сущности, коснулась не его? Нет. Значит, вина есть, и его раздирал страх разоблачения — вот объяснение искренних переживаний. Из логики выпадает пистолет. Наемник, идя на убийство, взял бы пистолет с глушителем. Опять мимо кассы все расчеты. Тем не менее Жанна решила следовать совету Ростислава Матвеевича — никого не сбрасывать со счетов, кроме Веньки, конечно.

— Пустяки, — сказала она. — Знаешь, как бывает: вчера родилась идея, казавшаяся удачной, а утром просыпаешься и убеждаешься, что она — мыльный пузырь. Так со мной произошло. Мне было очень страшно одной, ну и лезли в голову дурацкие мысли. Уже вчера вечером я спокойно обдумала их и пришла к тому, что нам надо ждать, когда неизвестная особа возобновит атаки на меня. Ее необходимо поймать, другого пути нет, согласен?

— Согласен, но без посторонней помощи не обойдемся.

С этим трудно не согласиться, но…

— Обойдемся, — категорично заявила Жанна. — Мы с тобой умные и осторожные. Куда поедем? Что за выставка и где?

— В выставочном зале сегодня открывается персональная выставка моего приятеля. Он в городе считается одним из лучших художников.

— Поехали посмотрим.

— Давай сначала забросишь свою машину домой, а поедем на моей?

— Нет-нет, — отказалась Жанна, отказалась из-за Вениамина, с которым договорилась встретиться вечером у него. — Я должна еще в одно место попасть, это по нашему делу.

— Куда именно?

Все ему надо знать! А Жанна загнула: «по нашему делу», не придумав, куда собралась ехать и что выяснять. Будто не могла привести другую причину!

— Без тебя я ходила к дому Влады и познакомилась со старушкой, которая живет там же. — А она научилась неплохо выкручиваться. — Разговорила ее, старушка мне рассказала, с кем дружила Влада. Хочу встретиться с той женщиной и уже договорилась с ней, поведу ее в бар. Думаю, она знает всех подруг Влады, расскажет о них.

— Подруги тебе зачем? Что они могут знать об убийстве?

— А, вот что я хотела тебе рассказать! — Жанна взялась пальцами за лоб, словно только сейчас вспомнила важную деталь. — Ты же не знаешь! Извини, у меня события до твоего отъезда и после перемешались. Нервные перегрузки…

— Не томи, выкладывай.

— Я выяснила, что в ночь убийства к Владе приходила молодая женщина. — Теперь можно рассказать ему кусочек правды.

— Ну и что?

— Как это что?! Она пришла часов в десять, понимаешь? Вижу: не понимаешь. А кто тебе звонит? На меня кто напал? Женщина!

— Понял. Думаешь, она убила Владу?

— Возможно. Иначе какого черта она явилась к ней так поздно? Я хочу узнать, как она выглядит, если повезет — ее имя.

— Но тебе же придется возвращаться домой одной, — забеспокоился Филипп. — Давай сделаем так: ты позвонишь, когда мне подъехать к бару.

Здорово накрутила! От него не так-то просто оторваться, он же боится получить еще один труп. Филипп такой же убийца, как и Жанна.

— Давай, — недолго думая, согласилась она.

А как поступить? Прояви она категоричность, мол, не надо меня охранять, он заподозрит обман, того хуже — станет следить за ней и выяснит много интересного для себя. Чем ближе она к Филиппу, тем ближе к убийце.

30

Белые и чистенькие стены выставочного зала кто-то завесил неопрятными и пугающими полотнами. Жанна тихонько спросила Филиппа, где же выставка его приятеля, он ответил: вокруг тебя. Она пришла к выводу, что и живопись ей недоступна. В общем, надо работать над собой. Жанна стала прислушиваться к разговорам посетителей выставки и почерпнула: половина работ — абстрактная живопись, а половина — метафоричная. Да, метафоричная, так выразилась такая же неопрятная дама, как и картины по стенам, в кепи на три размера больше ее головы, в вязаном шарфе, обмотанном вокруг шеи (наверное, у нее ангина, на улице-то теплынь), и в замшевом пиджаке малинового цвета. Абстракцию Жанна кое-как поняла: треугольники и квадраты, между ними слезящиеся глаза и отдельно написанные рты разных размеров. Или круги, спирали, в середине светящиеся шары, значит, изображен некий хаос. Метафора ей не давалась, потому что вроде бы некоторые картины написаны по законам реализма, но до того убого, будто писал недоучка. Сам мэтр — бородатый и полный мужчина лет сорока пяти — в волнении ходил по залу, рассеянно принимая поздравления и похвалы. Жанна остановилась у полотна с изображением потеков на окне.

— Тебе не нравится? — спросил Филипп.

— Неужели заметно? Ты бы повесил хотя бы одну дома?

— У меня три его работы. Приедешь ко мне — увидишь.

— Сочувствую, потому что спать в комнате с этими шедеврами — обеспечить себя на ночь кошмарами.

— А я повесил их там, где никто не спит, — шутливо сказал он.

— Тогда я спокойна за тебя.

И вдруг в зал чинно вплыли… мама Филиппа с несравненной Гелой. У Жанны сработал щелчок в голове, как переключатель.

Ирина Захаровна имеет мотив. Нина нашла компромат… должно быть, что-то очень серьезное, заставившее уничтожить невестку. Но Нину убил мужчина, и опять: если он киллер, почему стрелял без глушителя? Предположение: это был человек, который только ступил на путь профессионала-убийцы. Логика: Ирина Захаровна станет пользоваться услугами новичка? Никогда. Она не настолько глупа. Значит, тоже мимо?

Гела… Она могла переодеться в мужчину, ведь ничего не стоит спрятать женскую тонкую фигуру под свободным кроем одежды, волосы под париком, лицо за приклеенными усами. Но детектив заверял Алю, что нашел убийцу, и это был мужчина, а не переодетая женщина. Але сказал: «Он идет ко мне». Не она, а он. Нет, это не Гела.

Тогда остается Ветров…

Тем временем Ирина Захаровна заметила сына, преобразилась в светящуюся гирлянду, но тут же потухла — в ее поле зрения попала Жанна. Однако омрачилась она ненадолго, сию же минуту взяла себя в руки и, что-то коротко бросив Геле, двинула через весь зал к Филиппу с Жанной. Отставая всего на шаг, за ней плыла Гела, которую полотна по стенам занимали несравнимо больше, чем влюбленная парочка.

— Ты заметил, Филипп, он растет с каждым годом? — начала мама светскую беседу, едва приблизившись к сыну. И обратилась к Жанне: — А вам нравится?

— Мрачновато, — робко высказалась Жанна, сама в это время мало чем отличавшаяся по настроению от картин. Правда, живопись тут ни при чем, всему виной убийца и подозреваемые.

— Я согласна с Жанной, — придирчиво рассматривая работы, произнесла Гела. — Мрачно. Тоскливо. Скучно. Я бы назвала это новым течением: ужасы.

— Он так видит мир, — возразила Ирина Захаровна. — А ты, Гелка, не разбираешься в живописи.

— Уж я-то насмотрелась всего… — высокомерно хохотнула подруга мамы. — За эту мазню на Западе никто и полушки не даст. Он понятия не имеет, что такое живопись, абстрактная тем более. Удивляюсь, как нашим бездарям удается создать вокруг себя ореол гениальности?

Художник пригласил посетителей в соседний зал к накрытым столам, но и там фуршет проходил в окружении его же картин. Тосты произносились только в честь художника, похвалы лились рекой, как и шампанское. Жанна в это же время находилась далеко…

Как распутать убийство Нины? Или хотя бы точно выяснить, что никто из подозреваемых не имеет к нему отношения. Как? Неужели это нельзя сделать? А видеть Ирину Захаровну, Филиппа и Гелу, находить якобы мотивы, которые тут же рассыпаются в пух и прах, — невыносимо. И стоять с бокалом, украсив лицо вымученной улыбкой, нет никаких сил. На этих людей ничего нет, к ним не подобраться, они не подпускают к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Ценные выводы обычно делаются на основании чего-то, например: после разговоров, встреч, знакомств с друзьями и опять разговоров. Как сделать выводы, если ни Ирина Захаровна, ни Гела не идут на контакт, игнорируют ее? И до чего же с ними неуютно, холодно, как в этом зале.

Тронув за плечо Филиппа, Жанна зашептала:

— Мне пора. Я позвоню.

Он кивнул, мол, договорились, Жанна побежала к выходу. Только отъехав на большое расстояние от выставочного зала, она словно освободилась от пут. Нет, одной ей не справиться, это понятно. Но есть Вениамин, который уже дома и ждет ее. С ним Жанна чувствует себя защищенной, уверенной, он поможет, если только можно помочь в данной ситуации.

Вениамин открыл дверь и обнял Жанну, от него повеяло теплом, а руки казались сильными, в такие руки не страшно отдавать себя.

— Я соскучился, — после долгого поцелуя сказал он. — От тебя пахнет спиртным. Жанка, признайся честно: ты подпольный алкоголик?

— Немного, — рассмеялась Жанна и прижалась к нему. — На выставке поили шампанским, но я не пила, потому что за рулем, делала вид, что пью. Я голодная. Есть из чего приготовить?

— Иди отдыхай, а я разогрею утку, мама передала готовую.

— А твоя мама похожа на маму Филиппа?

— Не-ет, — расхохотался Вениамин, следуя на кухню. — Моя мама обыкновенная и необыкновенная одновременно. Она тебе понравится.

О, это уже намек на серьезные отношения, намек приятен. Жанна упала на диван, закинула руки за голову и выгнула спину. Хорошо-то как, спокойно. А запах идет из кухни — полный улет.

— Жестковатая, придется подождать, — крикнул Вениамин. — С голоду не умрешь?

— Не умру, — откликнулась Жанна.

Она поднялась и фланировала по комнате в поисках, чем бы себя занять. Но не кухней. Когда добровольно освобождают от плиты, кто же откажется? В прошлый раз она не обратила внимания на порядок, сегодня ее приятно удивила идеальнейшая чистота, на мебели ни пылинки.

Вот чем займется: альбомами с фотографиями, всегда интересно посмотреть и сравнить, каким был человек и каким стал. Жанна взяла с книжной полки увесистый альбом, присела на край стула. Первые фотографии рассмешили: Веня на них упитанный подросток и очень серьезный, а Филипп длинный, худой и страшненький. Она пролистнула несколько страниц. Эти снимки сделаны ближе к сегодняшнему дню. Свадьба Филиппа… Пикник…

— Все готово! — крикнул Вениамин. — Сейчас принесу…

Жанна непроизвольно повернулась на его голос, альбом чуть не выпал — удержала, но на пол посыпались фотографии. Жанна присела, подняла и… будто электрическим разрядом ударило, она задохнулась…

Послышались шаги. Жанна заметалась в поисках сумки, но поняла, что времени на это у нее нет, сунула пару фото в карман пиджака, остальные в альбом и вернула его на место. Вениамин нес на блюде нарезанную утку, от которой поднимался пар, попросил Жанну:

— Скатерть постели. На спинке стула висит.

Она повертелась, не сразу заметив скатерть в сине-желтую клетку, механически постелила, мысленно подыскивая причину для оправдания своего ухода. Тем временем Вениамин умчался на кухню, сразу же вернулся с подносом, на нем стояла ваза с апельсинами и яблоками, салатница и тарелки.

— Ой, чуть не забыла! — вскрикнула Жанна. — Ты не потерял конверт, который я оставила у тебя?

— Не имею привычки терять чужие вещи.

— Давай назад, завтра хочу отправить.

Вениамин подошел к книжному шкафу, взял конверт, лежавший сверху фотоальбомов, и отдал Жанне.

— Прошу к столу, — пригласил.

Жанна села, так и не придумав, как ей уйти отсюда, натянуто улыбнулась. Вообще-то еще есть время пошевелить мозгами за ужином, но она здесь не останется в любом случае.

— Ну, рассказывай, — сказал он.

— Что? — якобы не поняла она.

— Все. Ты же решила продолжить поиски убийцы Нины.

— А… — встрепенулась Жанна, стараясь быть непринужденной и поедая утку. — Нечего рассказывать. Ирма моему расследованию нанесла сокрушительный удар. Пока не знаю, с чего начинать, я же говорила тебе утром.

— Столько времени прошло… целых два года, — вздохнул он. — Я думал весь день, чем тебе помочь, мне не представляется возможным отыскать убийцу. Хорошо, Эмма подозревает Филиппа, а ты кого?

— Его мать. — Ведь что-то надо говорить, вернее, уводить в сторону.

— Ирину Захаровну?!! Ты серьезно?

— И Гелу.

— Обеих?!

— Нет, по отдельности. Скажи, пожалуйста, какие были отношения у Гелы с Ниной? Дружественные, неприязненные, ровные…

— Неприязненные. Сама понимаешь, Ирина Захаровна дружила и дружит с Гелкой, обе они, как катамаран, неразделимы. Нина их терпеть не могла. Значит, ты подозреваешь Гелку… Невероятно. А Ирину Захаровну почему?

— По тем же причинам, что и Гелу, — увернулась Жанна.

— Но это же надо будет доказать, а где ты возьмешь доказательства?

— В том-то и беда. Я не только не знаю, где искать доказательства, но и сомневаюсь, что это они. — И глупо рассмеялась. — Вот и все. Думаю, у меня ничего не получится. Зря я не отказалась. Хотя это сделать никогда не поздно, правда? Ой, извини… — Жанна подхватила сумку, из которой звонил телефон. — Слушаю, Ростислав Матвеевич.

— Жанна, я выполнил твою просьбу.

— Какую?

— Чтобы больше не повторилось… теперь вспомнила?

— Да, конечно.

— Когда привезти? Завтра?

— Нет, лучше сегодня. И я хочу сама проверить эту штуку, хорошо? Где встретимся? — Слушая адрес, Жанна торжествовала: есть причина сбежать. — Прости, Венечка, я должна уйти.

— Поеду с тобой, — поднялся он.

— Не, не, не! — замахала руками Жанна. — Ростислав Матвеевич хочет видеть только меня. Не бойся, мне ничего не грозит. Вот и поговорю с ним… насчет отказа. Пока?

— Ты приедешь? — кинулся он за ней в прихожую.

— Если управлюсь, то да, — уже с лестницы крикнула она, перекладывая фотографии в сумочку.

Дудки приедет! А так расслабилась, доверилась… Сама виновата, не надо гормоны слушать. Осталось побиться головой о стену, да поздно.

На окраине города Ростислав Матвеевич сидел на подножке джипа, Ганнибал медленно и бесцельно ходил вокруг. Жанна подъехала, высунулась из окна:

— Ростислав Матвеевич!

— Поезжай за нами, — бросил он, залезая в джип.

Выехали далеко за город, ведь стрелять вблизи людей нельзя, потом шли от трассы по невспаханному полю, Ростислав Матвеевич и Ганнибал освещали путь фонариками. Тем не менее Жанна попадала в ямы, подворачивая ноги, наконец она остановилась:

— Может, хватит? Мы далеко ушли.

— Держи. — Шеф протянул ей пистолет. — Как снимать с предохранителя, знаешь? Это немного другая модель, усовершенствованная.

— Соображу… — С горем пополам управилась. — А куда стрелять? Как я увижу, что попала? Здесь же темно.

— Дай мне, — выхватил пистолет Ганнибал и завертелся в поисках цели.

Ростислав Матвеевич достал из кейса лист бумаги, отошел на несколько шагов и выставил лист, вытянув руку:

— По листу стреляй.

— А ты не попадешь в?.. — запаниковала Жанна.

— Уйди, — бросил ей Ганнибал через плечо, затем выстрелил.

— Есть, — доложил Ростислав Матвеевич.

Жанна убедилась, что пистолет заряжен боевыми патронами, ну и что? К чему ей пистолет, если она не знает, как быть, если все рассыпается, а люди здесь — гнусные обманщики? Мерзавцы! Хитрецы и подлецы! Жанна уже никому не верит, чувствует себя одинокой и бессильной. Пора послать всех к черту и уехать домой к маме, мамочке, мамуле. Да? А Эмма? А деньги, которых ей никогда не вернуть?

Обратную дорогу она шла молча, только ойкала, попадая ногой в ямы. А когда пришли к машинам и засобирались в обратный путь, Жанна вдруг всхлипнула:

— Ростислав Матвеевич…

— Что такое? Ты ушиблась? — подошел он к ней.

— Нет… Я… у меня не получится.

— Ты боишься? Не узнаю тебя.

— Не знаю… Просто вижу, у меня ничего не получается. Я не умею… переоценила себя…

Ростислав Матвеевич бережно обнял ее за плечи, Жанна уткнулась ему в грудь и открыто расплакалась.

— Кто тебе сказал, что не умеешь? — по-отечески похлопывая ее по плечу ладонью, утешал он. — Вон как Ирму разоблачила.

— С Ирмой получилось случайно. Если бы она не позвонила…

— Но она же позвонила, а ты сообразила проконтролировать звонок, потому что до этого многое выяснила. Ты умница.

— Я всех подозреваю. Даже Эмму подозревала, что она Владу… а сейчас у меня вообще ничего нет. Одна гадость внутри, потому что всех подозреваю. А если Нину убил совершенно не тот, на кого я думаю? Если это был грабитель? Мне не найти его никогда…

— Успокойся, Жанна, каждый человек переживает минуты слабости, это временно. Завтра проснешься с новыми силами и посмеешься над сегодняшними слезами. Ты, девочка, устала после тяжелой ночи, вот и все. У тебя получится.

— Не знаю… Не уверена…

— Зато я знаю, убедился, ты очень умная девушка, сильная.

— И совсем не сильная, только хотела такой казаться…

— Уверен, ты выберешь из подозреваемых того, кого надо. Подумай хорошенько, а плакать не стоит. Ну, еще немного потрудись, если ничего не получится, поедешь домой.

— Извините, — отстранилась Жанна, утирая нос тыльной стороной ладони. — Я больше не буду… Это нечаянно, я действительно устала.

— Знаю, милая, знаю.

— Вы помните, если я звоню и ничего не говорю…

— Значит, ты в опасности. Помню, не волнуйся. Ганнибал, сядь за руль, повезешь Жанну. Я поеду за вами.

Ее привезли домой. Ростислав Матвеевич в который раз предложил оставить Ганнибала, но она махнула рукой:

— Мне пока некого бояться.

На самом деле появилось жгучее желание остаться одной, совсем одной. Когда Ростислав Матвеевич и Ганнибал уехали, Жанна заперлась на все замки, уселась на диван и ни о чем не думала, как в прострации находилась. Звонили телефоны: то мобильный, то обычный. Жанна не отвечала, даже не смотрела, кто звонил. Потом прилегла, чувствуя опустошение и слабость.

Она так и уснула в одежде на диване. Разбудил звонок мобильного, Жанна взяла трубку, это был Филипп. Не ответила. Потом позвонил Вениамин — не ответила, а достала две украденные фотографии, положила на столик и смотрела на них долго-долго. Проголодалась. На кухне взяла колбасу и хлеб, не удосужившись нарезать, вернулась в гостиную, шторы не раздергивала, осталась в полумраке. Снова уставилась на фотографии, поедая колбасу с хлебом. Телефоны звонили, Жанна словно оглохла.

На двух фото Нина. Но это очень необычные фотографии, хранившиеся почему-то у холостого мужчины. На одном снимке Нина стоит по пояс в воде, верхняя ее часть полностью обнажена. Да и нижняя часть в прозрачной воде хорошо просматривается. На втором снимке Нина уже во весь рост и стоит спиной, повернув назад голову, наверное, ее позвал фотограф, она обернулась, это мгновение зафиксировал фотоаппарат. Выпали и другие фотографии, Жанна их не взяла, в сущности, и этих довольно. Отсюда напрашиваются вопросы, даже нехорошие выводы.

Нина была женой Филиппа, а Филипп — друг Вениамина. Как же попали в его альбом пикантные снимки жены друга в обнаженном виде? Почему он хранит их до сих пор? Между ними были близкие отношения? А если он шантажировал Нину этими фотографиями? Кто тогда Вениамин? Вор, который тихонечко наставлял рога другу, потворствуя комплексам? Фу, гадость.

Жанна выпила воды и улеглась на диван, взяв фотографии в руки. Кстати, снимки сделаны хорошо, можно сказать, с художественным вкусом. Но что ей думать по поводу фотографий? Это ненормально — хранить изображение жены друга, да еще голой. Как теперь доверять Вениамину? Не он ли убил Нину? Если он, то его не раскусишь, Веня в курсе планов Эммы, будет начеку. И достаточно ли фотографий, чтобы подозревать его? Конечно, достаточно. Это же не просто фотографии, снимки голой Нины, голой, а не одетой!

Что касается — он или не он. Веня твердил: не стоит заниматься убийством Нины, прошло много времени, откажись. Он постоянно интересовался, что известно Жанне об убийстве Нины, а, переспав с Жанной, смотрел на Филиппа с чувством превосходства. Значит, Веня ненавидит друга? И еще: брось Филиппа, если твои страхи из-за него, то они мне не нравятся, у тебя есть шанс стать убитой. Еще бы! Ай, как влипла. Закрутила роман, спала с ним, целовалась, почти влюбилась… Нет, здорово — у нее роман с убийцей! Но… нет полной уверенности.

— Еще недельку такой нервотрепки, Жанночка, и психушка тебе обеспечена. Так, все это лирика, Жанночка, а ты лирику не очень любишь. Ну-ка, соберись, ты умная. У тебя пять подозреваемых, эти пять человек имеют мотивы, вычленить главного ты не можешь. Стоп… — Она позвонила Эмме: — Здравствуйте. Вы нашли компромат на мать зятя?

— Бывшего зятя, — внесла уточнение Эмма. — Ничего такого, за что ее с удовольствием упрятала бы в тюрьму, не нашла. Но ищу с усердием, поверь.

— Спасибо. — И отключилась. — Эмма не будет так добра, как Ростислав Матвеевич, она меня не отпустит. Пять подозреваемых, пять! Надо что-то придумать… какой-нибудь общий для всех экзамен… Пора покончить со всем этим разом, чтобы не попасть ни в дурдом, ни на кладбище.

Да, нужен экзамен, в результате которого убийца или заказчик убийства Нины выдаст себя. Эта мысль уже бродила в голове, но сейчас Жанна поставила ее во главу угла. Что же придумать? Экзамен…

Телефоны трезвонили часто, Жанна ни на один звонок не отвечала. Свет не включала, лежала на том же диване и думала. Два раза к дому подъезжали машины, кто-то звонил в дверь и стучался, будто звонок без звука. Жанна даже не посмотрела в окно, ее не интересовало, кто пришел. Она перебирала варианты экзаменов.

Ценная идея осенила под утро, когда Жанна находилась между сном и бодрствованием. Не успев как следует проснуться, она держала мысль в голове, пока не поднялась на ноги, потом открыла глаза — помнит! Да, идея блестящая, но жуткая, рискованная. Однако слишком велико желание закончить кошмар, тут уж не до страхов. А идея гениальная…

31

Весь следующий день Жанна с азартом обдумывала, как воплотить идею, как и вчера, не отвечая на звонки. Потом готовилась к вечеру, ведь темные дела делаются в темное время суток — это всем известно. Убрала ковер с пола, потратила массу времени и сил на то, чтобы передвинуть мебель.

Кресло отодвинула к стене, оставив зазор, и развернула так, чтоб, сидя в нем, видеть входную дверь, кинула на сиденье пару подушек. Затем соорудила препятствия, чтобы к ее креслу не так-то просто было подойти. Два низеньких столика с прозрачными столешницами поставила вплотную друг к другу. Этого показалось мало, она придвинула второе кресло к столикам, а с другой стороны стоял диван. Но и его Жанна развернула так, что он почти касался боковой стены. Получилась баррикада из полукругом выстроенной мебели с креслом в центре. Жанна обошла преграду — нормально. Но это еще не все, остальное доделает, когда вернется домой.

Начались более детальные приготовления. Жанна вставила новые батарейки в диктофон и чистую кассету. Проверила, как работает. Зарядила сотовый телефон, а обычный бросила на кресло — все необходимое должно быть под рукой. У дверей поставила литровую бутылку с подсолнечным маслом, прислонила к стене швабру со щеткой. Готово. Конечно, предусмотреть все невозможно, но почему бы не постараться завладеть ситуацией. Жанна вымылась в душе, оделась в бордовое платье, в котором посещала филармонию, накинула палантин и, перекрестившись, вышла.

До казино доехала без приключений. Оставив пистолет в машине, ведь на входе проверяют на наличие оружия, вошла. Она волновалась, не будет Ветрова сегодня, придется отменить экзамен. Однако, увидев его в зале, купила фишки и подсела к столу на свободное место. Ветров сделал вид, будто не узнал ее — невежа и хам. Жанна понаблюдала за игрой, ведь она ни разу не играла. Благодаря кино знала, что фишки — это ставка, но как все работает, понятия не имела. Понять принцип оказалось несложно, Жанна несмело отодвинула от себя парочку фишек — проиграла. Она проиграла все, сбегала за новыми фишками и села уже ближе к Ветрову, прежнее место оказалось занято. Собственно, ей все равно, где сидеть, играть она села, чтобы не упустить, когда у Олега будет перерыв.

Наконец Ветрова сменил второй крупье, Олег вышел покурить. А Жанна не курит, как жаль, это так сближает. Но она двинула за ним, в курительной комнате ее поджидала неудача: там курил еще один мужчина. Осталось…

— Угости, Олег, сигаретой, — сказала она. Тот бесстрастно протянул пачку, поднес зажигалку. Жанна не затягивалась, знала, какая это гадость. Пора завязать диалог. — Ты всегда не здороваешься со знакомыми?

— Ну, здравствуй. А где Филя-простофиля?

— Не знаю. У меня с ним размолвка.

— Зачем куришь, если не умеешь?

— Учусь. Я переживаю из-за размолвки с Филиппом.

И все время смотрела Ветрову в лицо, практически не мигая. Можно смотреть на человека так, будто знаешь про него то, о чем он сам только догадывается. Вот и Жанна поедала глазами Ветрова, а тот в ответ на ее многозначительный взгляд кривил губы в усмешке и отворачивался. Ну и как такого раскрутить, если даже правоохранительные органы его не раскрутили? Ничего, раскрутится.

Вышел мужчина, докурил и Ветров, бросил окурок в пепельницу и двинулся к выходу, ни слова не сказав Жанне. Хам, да и только.

— Я знаю, кто убил Нину, — сказала она ему в спину.

Вот! Это и есть ее гениальная идея. А сказала обычным тоном, не выделяя слова. Ветров остановился в дверном проеме, потом повернулся. Ни ужаса, ни растерянности, ничего на лице… Впрочем, нельзя сказать, что Олег совсем остался равнодушным. Наклонив голову, Ветров прищурился, посмотрел на Жанну.

— Я знаю, кто убил Нину, — повторила она. — И кто убил частного детектива, который расследовал убийство. Детектив вышел на убийцу, за это был убит.

— Кто же? — произнес Олег фальшиво-равнодушным тоном. И нехорошо усмехнулся, чуть презрительно, чуть растерянно — Жанна все замечала.

— У детектива была секретарша Аля, она передала мне его записи. Он вел… дневник работы, туда записывал процесс поисков. А когда он сидел в машине перед тем, как его убили, позвонил секретарше и сказал: «Он идет ко мне». Но убийца не знал, что его записи уже были у Али. Правда, она струсила и убежала из города, спряталась… но я ее нашла.

— Ну и кто, кто это? — с едва заметным нетерпением спросил Ветров.

Жанна сделала паузу, чтобы собеседник запомнил ее сообщение до последней буквы и понял: она действительно все знает, затем загадочно улыбнулась ему:

— Не скажу.

— Катись-ка ты…

— Да, пора домой, а то сегодня я без провожатых.

И первым выкатился Ветров. Жанна побежала к машине, завела мотор, помчалась к дому на предельной скорости. Всю дорогу она постоянно посматривала в зеркало заднего вида, не едет ли за ней Ветров. Да машин-то много, какая из них ветровская и есть ли она у него — неизвестно. Поставив автомобиль в гараж, Жанна достала пистолет, теперь осторожность — первейшая задача, а ей предстояло пройти по аллее меж деревьями и кустарниками к двери, открыть ключом…

Жанна забежала под козырек, быстро вставила ключ в замочную скважину. Но, как всегда случается в подобных ситуациях, ключ не поворачивался, заедал. Все же Жанна открыла, влетела в прихожую, захлопнула за собой дверь и поставила замок на предохранитель. Прижавшись к двери спиной, отдышалась. Дальше действовала как гоночная машина.

Она переоделась в джинсы, рубашку, надела джинсовый жилет и сунула в кармашек диктофон. Настала очередь подготовить полы! Жанна схватила бутылку с маслом, которую предусмотрительно оставила у двери, щедро полила ламинированные полы, затем растерла шваброй, чтобы слой масла распределился ровно по всей поверхности, при этом пятачок возле двери оставила чистым. Вот теперь все готово. Жанна схватила пистолет, кинулась к входу и сняла замок с предохранителя, проверила, легко ли открывается дверь. Войти в дом — нет проблем. Прекрасно.

Вернулась к креслу. Чистую дорожку, по которой шла, растерла шваброй и, усевшись, взглянула на часы. Время позднее и подходящее — половина первого ночи. Настал следующий этап. Жанна набрала номер на обычном телефоне:

— Ирина Захаровна?

— Да, — недовольно буркнула та, еще бы, такой час. — Кто вы?

— Жанна. Я узнала, кто убил Нину. А частного детектива помните?

— Помню, — хрипло сказала Ирина Захаровна.

— Мне достались его записи, которые он вел, расследуя убийство Нины. Их передала бывшая секретарша детектива Аля. Я ездила за ними, домой вернулась только что. Детектива убил тот же человек, что и Нину. Сначала ударил его по голове, потом столкнул машину в яр за городом.

Ну и хватит с нее, Жанна нажала на рычаг. Следующая Гела…

— Миленькая, ты сбрендила? — раскричалась несравненная. — Посмотри, который час! Я тебя в порошок сотру, запомни…

Последовала передача той же информации, во время оной Гела уже не орала, выслушала молча.

— На очереди Филипп, — проговорила Жанна, набирая номер. — Ему лучше звонить на сотовый, вдруг моего Фили нет дома…

— Жанна, ты? — сонно выговорил он, значит, дома. Далее заговорил активнее: — Где тебя носит? Я два дня звоню, приезжал к тебе…

— Я уезжала, а трубку забыла дома, приехала час назад.

— И куда же ты ездила? Почему не предупредила?

— Я ездила к секретарше частного детектива Але. Девушка пряталась от убийцы Нины, — растягивая слова, чтобы после сна он их расслышал, сказала Жанна. — Он расследовал убийство твоей жены, помнишь?

— Зачем ты ездила?

— Она передала мне его тетрадку. Детектив вел подробный дневник поисков убийцы. Его убил тот же человек, что и Нину, об этом он сообщил Але по телефону, когда убийца шел к нему, а Лева сидел в машине…

— Он написал имя убийцы?

— Конечно. Я теперь знаю, кто убил Нину, Филипп, — загадочно произнесла она. И с него довольно. Последний номер. Жанна не забывала прислушиваться к звукам снаружи, поглядывая на дверь. — Веня?

— Жанна, что случилось? Ты где?

— Дома, Веня, дома. Я уезжала, только что приехала. Мне удалось выяснить, кто убил Нину. — (Молчание.) — И детектива. (Молчание.) Я получила от его секретарши Али очень интересный документ…

Остальное выпалила скороговоркой и, не попрощавшись, прервала связь. Все, дело сделано. Подозреваемые знают нужный объем информации, а это: Аля, которая бесследно исчезла после трагической гибели детектива, что перед убийством он сидел в машине, и его сначала стукнули по голове, что он написал имя убийцы, наконец, последнее: Жанна приехала недавно, дома одна.

Кто помчится к ней в такой поздний час? Один-единственный человек — убийца. При условии, что убийца кто-то из этих пяти. И убийца должен прийти сегодня, до утра ждать не станет, у него нет времени. Если же никто не придет, то следует искать в другом месте, но это совсем другой вопрос. Однако в глубине души Жанна чувствовала: убийца придет, придет за тетрадью детектива, которой не существует, и за ее жизнью. И ему ничто не помешает прийти. Вот в чем смысл этой проверки.

Жанна поглядывала на часы, висевшие на стене сбоку. Пистолет на коленях, мобила в руке, диктофон в кармане…

Час ночи.

Ух, как азарт разгулялся по жилам, как щекотало внутри от предчувствия, что скоро все кончится! Жанна готова была просидеть всю ночь, но дождаться. Он придет — убийца или заказчик. Если убийца, то кто-то из двоих — Ветров или Вениамин. Если заказчик — это будет Ирина Захаровна, Гела или Филипп.

Двадцать минут второго.

Обостренный слух уловил шаги по аллее, хоть это и далеко, за двумя дверными перегородками, но Жанна услышала или почувствовала — не важно. От напряжения выступил пот, но страха как такового не было. Она столько времени боялась, что устала. Осталось одно неуемное любопытство: кто ее водит за нос, да и не только ее?

Звонок.

Значит, она не ошиблась, это кто-то из пяти. Жанна взялась за пистолет, сняла с предохранителя, спрятала руку под подушкой.

— Открыто! — крикнула громко и запустила диктофон.

Теперь шаги в прихожей. Кто сейчас откроет дверь?..

Повернулась ручка… Жанна не мигая смотрела на вход.

Дверь распахнулась… Меньше всего она ожидала увидеть его, меньше всего. Но увидела собственными глазами. Значит, это он. Сомнения прочь.

— Почему сидишь с открытой дверью? — спросил Вениамин.

— Потому что гостя ждала, — процедила Жанна.

— Не меня?

— Не тебя.

Он закрыл дверь, хотел подойти к ней, но Жанна направила на него пистолет и спокойно произнесла:

— Стой на месте.

— Жанна, ты с ума сошла?

— Я? Нет. Итак, это ты…

— Я. — В недоумении он поднял брови. — Жанна, объясни…

— Стой на месте, иначе выстрелю! — прицелилась она.

— Хорошо, хорошо! — Он выставил перед собой открытые ладони, оружия, к счастью, у него не было. — Я стою. Видишь? Стою.

— Вижу. Не разговаривай со мной, как с больной. Пришел за тетрадью?

— В смысле? — удивился Вениамин.

— Ты пришел за тетрадью, в которой детектив, описывая ход поисков, назвал имя убийцы Нины и своего убийцы? Но ты ее не получишь. Она в надежных руках, понял? Ее здесь нет. Все, машина запущена, понял?

— Понял, что ты помешалась, — прикрикнул на нее Вениамин. — Я так и знал, все эти фокусы Эммы до добра не доведут. Ты чокнулась, да? Послушай…

И он рванул к Жанне, но… поскользнулся! Сделав несколько судорожных взмахов руками, стараясь удержаться на ногах, он все же грохнулся со стоном на пол. Вот зачем Жанна разлила масло! Ламинированные полы сами по себе скользкие, а смазанные маслом — это ледовое поле. Да ей следует фортификационные сооружения строить!

— Предупреждала: стой на месте, — ликовала Жанна. — Я подготовилась к встрече с тобой, дорогой Веня. Ко мне не так-то просто подойти.

— Я не успел сказать, что приеду, ты повесила трубку. — Со стонами он пытался подняться, а пол-то как каток. — Ну откуда знала, что я приеду?

— А что тут знать? — наслаждалась она, видя его бесплодные усилия подняться. — Приехать ко мне должен тот, кому нужна тетрадь.

— Опять тетрадь… ай, блин! — Вениамин отполз к стене, опираясь на нее, поднялся на ноги. — К черту твою тетрадь!.. Я тут чуть не убился. Что у тебя с полами? Убери пистолет!

Жанна подскочила к дивану, продолжая держать на мушке Вениамина, взяла сумочку. Вынув оттуда фотографии, протянула ему так, чтобы он видел снимки, но на расстоянии.

— Это что? — спросила жестко.

Вениамин, прищурившись, рассматривал фото. Надо же, как будто не узнает! Или он слепой? Жанна объяснила, что и так видно:

— Это Нина. И в каком виде! Голая!

— Где взяла? — вытаращился он.

— У тебя. — Жанна отступила к креслу, продолжая держать его на мушке, села. — Как объяснишь, что фотографии голой жены друга лежали в твоем альбоме?

— Обыкновенно. Я ее снимал, когда мы отдыхали на природе.

— Вдвоем отдыхали?

— Толпой! — гаркнул Вениамин, растирая рукой ушибленные места. — Нинка без комплексов была, когда купалась, раздевалась полностью. А я ловил моменты и фотографировал. Как ты их нашла? Я сто лет не заглядывал в альбомы.

— А если покажу эти снимки Филиппу? — мстительно улыбнулась она. Нет, какой негодяй! Так здорово выкручиваются отъявленные ловкачи.

— У него их полно, — зло процедил он. — Во всяком случае, было. Ты что же, думаешь, он не знает, как я фотографировал Нинку? Ха! Не одну ее снимал. Ты ревнуешь?

— А мне подсказывает интуиция, что у тебя с Ниной был роман.

— Дура — твоя интуиция, — огрызнулся он, но не агрессивно. — И ты вместе с ней. Какого черта держишь меня на мушке? Ты что подумала?

— Не заговаривай зубы, ты приехал за тетрадью.

— За тетрадью? — повторил он, въезжая в смысл так часто звучавших сегодня слов. — Тетрадь детектива, где тот назвал имя убийцы… Конечно, мне интересно, кто убил Нинку, но я приехал к тебе… Стоп. Раз я приехал за тетрадью, то там написано мое имя?!! — Глаза Вени вылезли из орбит. — Поэтому ты и встретила меня так «ласково»? Или ты полоумная, или автор тетради — полный идиот. Нет, я не верю, что детектив написал мое имя. Чушь. Бред! А, понял: ты блефуешь. Только мне непонятно, с какой целью.

Жанна замолчала, ведь тетради нет, сказать: это ты, она не могла, он должен сам признаться, а не признается. Досада. Ее план полетел к черту, бездарный план. Нет-нет, убийцы изворотливые. Венька понял, что попался, посему выпутывается всеми возможными способами. Стоит ей расслабиться, на долю секунды поверить ему, он убьет ее.

И вдруг звонок у входной двери!

Оба, не сговариваясь, посмотрели на часы — без пяти два. Очень подходящее время для гостей, просто «идеальное».

— Кто пришел? — заговорил шепотом Вениамин.

— Не знаю, — растерянно протянула Жанна, гостей, по ее убеждению, больше не предвиделось.

— Кроме меня, ты кого-нибудь ждала?

— Нет, только убийцу Нины.

— А, так убийц было двое? — желчно спросил Вениамин и вытер лицо ладонью, а ладонь-то в масле. Он выругался, начал вытираться рукавом куртки. — Значит, я первый убийца, а там, за дверью, второй, да? Интересно посмотреть на него. Кстати, Жанна, в Нину стреляли два раза, все верно: убийц было двое.

Звонок повторился.

— Прекрати паясничать, — шикнула Жанна, она не на шутку встревожилась да и растерялась. Не знала, что делать с Вениамином, кто он на самом деле и кто там, снаружи, позвонил. — Боже мой, я что-то не то сделала…

— Что ты сделала, скажи, в конце концов?!

— Позвонила всем и рассказала про тетрадь детектива, которую мне передала Аля… По моим расчетам ко мне должен прийти убийца Нины, что тут непонятного?

— Не психуй. Сиди в кресле, раз уж на большее у тебя не хватило мозгов. Посмотрим, кто пришел, а я спрячусь.

Он заскользил к окну и спрятался за штору.

Третий звонок, длинный и непрерывный.

Кто же еще пришел и звонит так настойчиво? Жанна ощупала диктофон, интересно — хватит кассеты на запись? С Вениамином говорили довольно долго, а если не Венька убил? Если сейчас звонит настоящий убийца?

— Только не высовывайся, пока не разрешу! — громким шепотом сказала Жанна, потом крикнула: — Открыто! Входите!

Второй раз переживать пришествие неизвестно кого оказалось значительно труднее. У Жанны не было времени окончательно решить, что за казус произошел с Вениамином: действительно ли он приехал, потому что не терпелось увидеться с ней, или ловко разыграл удивление с возмущением. На этот раз и сердце толкалось тревожно, и горло сдавливало удушье, и руки слегка дрожали, а шаги за дверью резали уши.

Все, идет по прихожей. Кто же идет?..

32

Снова все свое внимание Жанна переключила на дверную ручку, которая, казалось, поворачивалась чересчур медленно. А еще чудилось, сейчас распахнется дверь и оттуда выпрыгнет чудовище. Распахнулась.

Вот и он… Живо скользнул глазами по гостиной, наверное, искал Ганнибала, после чего замер, глядя на Жанну несколько озадаченно. Неизвестный стал известным. Итак, один убийца за шторой, другой — в дверном проеме. Кто же из них? Теперь надо построить диалог так, чтобы успеть записать на кассету главное из его слов, но едва она открыла рот, он перехватил инициативу:

— У тебя открыто? Ты не спишь?

Второй вопрос просто идиотский, как будто Жанна лежала в кровати с закрытыми глазами. Она двусмысленно, с намеком, сказала:

— Ждала тебя.

Его не удивило ни то, что ждала его, ни пространный намек, мол, знаю, зачем ты пришел в два часа ночи. Как ни в чем не бывало ровной интонацией, он задал следующие вопросы:

— Почему же не отвечала? Звонков не слышала?

— Слышала. Зачем пожаловал в такой час? Хочешь забрать тетрадь детектива? Не дам. — Лучше все сразу выдать, так Филя быстрее расколется.

Он наконец переступил порог, до этого стоял в прихожей, держась за ручку двери, вошел, остановился на пятачке, чистом от масла. Руки сунул в карманы куртки… А вдруг Филипп пришел с пистолетом? — вот что она не учла. Продумала, как встретить убийцу, и забыла о почерке. Непростительная ошибка, как бы не стала роковой. Жанна крепче сжала свой пистолет, пряча руку под подушкой, но палец держала не на курке, а на скобе, нечаянно выстрелит, куда пуля попадет — неизвестно. У, как Филипп посмотрел на нее! Уничтожающе. Облокотился спиной о дверной косяк, голову наклонил и уставился исподлобья. Но его фраза прозвучала мирно:

— А ты хитрющая. Скажи, тебя кто-то направил?

— Конечно, меня направили, — пошла ва-банк Жанна. — Я специально преследовала тебя, чтобы быть к тебе поближе.

— Ты из органов?

Гениальная подсказка! Лучше не бывает. Жанна заговорила скороговоркой с целью убедить его, заодно припугнуть:

— Да. Я лейтенант милиции. Мы не случайно встречались, не случайно я врезалась в твой автомобиль, не случайно наши места в филармонии оказались рядом и так далее.

Ага, Филипп приподнял брови, мол, неужели? Кажется, он попал в затруднительное положение: и верит, и не верит. Теперь его глаза забегали, видимо, он высчитывал, чем грозит ему убийство милиционерши, следовательно, ложь подействовала. Но этого недостаточно, необходимо добиться его признания, пора в лоб лепить.

— А теперь скажи, за что ты убил Нину? Только не заливай мне про ревность. Ты позволял фотографировать ее в обнаженном виде на пикниках, позволял купаться голой, значит, не так уж ревновал.

— Откуда ты все знаешь?

— Я работаю где? — вопросом на вопрос ответила Жанна, заодно лишний раз напомнила Филиппу, какая она важная птица. — Мы там все знаем. Повторяю: за что ты убил Нину?

Жанна отметила: Филипп не торопится признаваться, а время летит, то есть кассета крутится. Жаль, не придумали изобретатели автоматическое записывание голоса: есть голос — кассета крутится, нет голоса — останавливается. Черт возьми, почему он так уверенно держится? Мало того, с каждой минутой впадает в дивное спокойствие, а Жанна позволить себе этого не может. В чем дело? Филипп будто угадал, какие ответы она ищет:

— Ты не из милиции.

Неприятно удивил Жанну. Логика у него не хромает.

— Откуда такие выводы? — спросила.

— Будь ты милиционером, записки детектива отнесла бы в прокуратуру, и мы сейчас с тобой не разговаривали бы.

Ух ты! Он верит в существование тетради. По-другому быть не может, Жанна предоставила кучу доказательств, например, та же Аля и технология убийства детектива. Нет, он не сомневается, что есть записи детектива, бесспорно, он убил Нину, а подтверждения до сих пор нет. Остается держать марку крутой девицы из органов.

— Ошибаешься.

— Покажи удостоверение.

— Потом покажу. Сначала ты скажи, за что убил Нину.

Филипп пошел в открытую:

— Ну, да, да! Убил. Отдай записки, Жанна.

Вот и признался! Слава богу, не Вениамин убийца. Но Филиппа не было в городе, как он это сделал? Надо записать от слова до слова, причем срочно, а то пленки не хватит. Жанна пошла на хитрость:

— Возможно, я тебе отдам… Но сначала скажи, неуловимый мой, как ты убил жену? Тебя же не было в городе.

— Не было, — осмелел Филипп, очевидно, понял, что к органам Жанна точно не имеет отношения. И вдруг… — А разве детектив не написал, как он узнал, что я убил Нинку?

Это называется — бездарный провал. «Держись, Жанночка, — мысленно сказала она себе. — Он тебя уже не боится, будет цинично-откровенным, потому что пришел убить тебя. Выкручивайся».

— Последние дни перед смертью он не вел дневника, — выдумывала она на ходу, посему говорила медленно. — А в день убийства Лева заехал в контору, написал твое имя, оставил тетрадь Але и уехал. Она испугалась, что ты убьешь и ее, поэтому забрала тетрадь и спряталась. Все ясно?

— Ясно, что дело надо доделывать до конца. Да, я искал Алю, не нашел.

— Так как же ты убил Нину?

— Приехал на своей машине, потом уехал.

— Я так и думала.

— Она обманывала меня, но это одна из причин.

— Обманывала? Ты видел?

— Разумеется, я ее… поймал с поличным. Мама не раз говорила, что Нинка нечистоплотна по отношению ко мне, я не верил. Однажды уехал, через пару дней мне позвонила мама, сказала, что поссорилась с Нинкой. Собственно, они часто ссорились. Но мама сообщила мне причину последней ссоры: в моем доме ночевал мужчина. Как тебе?

— Дальше?

— Нинка не стала оправдываться, а оскорбляла мою мать. Она угрожала ей!

— Неужели? Ну и?.. Ты приехал…

— До последнего не верил. Но не успел подъехать, а из моего дома в половине двенадцатого ночи вышла некая рожа. Я не рассмотрел его. Вообще, факт, что Нинка наставляет мне рога… меня заел… взбесил.

— Ах, вот как зашел убийца Нины: открыл дверь собственным ключом, — продемонстрировала Жанна осведомленность.

— Совершенно верно. Я ворвался в дом. Нинка была полураздета, то есть в одежде для сна, это еще больше меня подогрело. Она очень удивилась, увидев меня. Естественно, я стал требовать признания, с кем она спит в мое отсутствие. Сначала она оправдывалась, несла ахинею. Дескать, это был друг семьи, ему негде ночевать, потому что мать и отец Нинки уехали в Москву. Но я же видел! Видел, как из моего дома выходил мужик, а ее лепет — ложь. В какой-то момент она неожиданно разъярилась, словно фурия, будто это я изменил ей, посоветовала мне поинтересоваться у мамы, которая лучше Нинки знает, с кем спит моя жена. Оскорбила меня, назвала грязным шпионом, маминой тряпкой… много чего наговорила, потом побежала в спальню наверх, выкрикивая угрозы.

— Представляю, как ты поинтересовался, небось орал как бешеный.

— Само собой, орал, — сознался он. — А как бы ты поступила на моем месте? Знаешь, Жанна, очень неприятно быть рогоносцем. Даже сейчас говорить противно. И кто — я?! Я — рогоносец?! Чтобы понять, надо очутиться на моем месте. Этому названья нет.

— А какие угрозы она выкрикивала?

— Собралась сию же минуту уйти к родителям. Говорила, видеть ни меня, ни мою мать уже не может, но это ерунда. А вот угрозы, что она нас в порошок сотрет, если не оставим ее в покое, мол, у нее есть кое-что против нас, это меня прямо разъярило. Я не поверил, хотел ее ударить… и вдруг Нинка упомянула кое-какие документы, которые я оставил в доме. Не успел перед отъездом спрятать, они лежали в моем кабинете. Нинка туда никогда не заходила, а тут заглянула. В довершение всего она сказала, по мне и маме тюрьма плачет, а тюрьму моя жена нам теперь обеспечит. Это уже был удар ниже пояса.

— И что ж в документах такое страшное, из-за чего убивают?

— Номера счетов. Схема отмывки денег и ухода от налогов. Этим все занимаются, но желательно не попадаться. Когда она стала козырять своими знаниями, называть партнеров из схемы и сказала, что никогда не отдаст мне документы… За это, Жанна, жестоко наказывают и всякие инспекции с прокуратурой, и те, кого подвели. С двух сторон наказывают.

— Понятно.

— Она помчалась в спальню, я побежал за ней, просил отдать… Нинка раскрыла шкаф, она хотела собрать вещи… — Филипп ненадолго замолчал, повесив голову, потом вздохнул и с прискорбием произнес: — Я выстрелил. Когда она повернулась ко мне лицом, выстрелил второй раз. Рука сама выстрелила. Я не соображал, что делал. Помутнение нашло. А пистолет тогда носил с собой постоянно, придурков по улицам полно бродит. После того случая я перестал брать оружие, боялся нового приступа бешенства.

Ну, теперь понятно, почему пистолет был без глушителя — так просто, а Жанна чуть голову не сломала. Но ей следует записать как можно больше.

— Потом ты снял с нее украшения, чтобы сымитировать ограбление, забрал документы и ушел, да?

— Не сразу. Я долго сидел в спальне, не веря в то, что случилось, да только исправить уже нельзя было ни-че-го. Мне горько вспоминать об этом и… Если хочешь знать, я раскаиваюсь. Но так получилось.

— Ирина Захаровна знает, что ты убил Нину?

— Нет… Может, догадывается… Мы на эту тему не говорили.

— А как ты узнал, что детектив выяснил о тебе правду?

— Он всегда был у меня на контроле, ведь его наняли родители Нины, сказали мне. Признаюсь, детектива можно сравнить с породистой ищейкой. Видишь ли, он прознал, что я приезжал в город. И не здесь узнал, а по пути моего следования.

— Как это может быть?

— У меня была слишком приметная машина, редкая, баснословно дорогая. Первое: ее запомнил один из заправщиков, хотя прошло много времени. Я заправлялся на выезде из города, где был в командировке, ведь мне предстоял длинный путь. Разумеется, не вернулся в город, а поехал дальше. Так этот негодяй запомнил и то, что я выехал из города, и номер! А запомнил потому, что раньше никогда не видел подобной машины. У детектива была фотография моего автомобиля с моим лицом, заправщик как увидел ее, так и вспомнил все мелочи. А как Лева догадался меня прощупать и проехать по всем точкам отсюда до того города — для меня до сих пор загадка. Думаю, он просто узнал, что ездил я в командировку на своей машине, ну и решил проверить, не приезжал ли я. Хм, не поленился. Впрочем, ему были обещаны огромные деньги. Второе: я люблю гонять с ветерком, иногда попадаюсь. А тогда гнал вовсю по свободной трассе, что и подвело меня. Оштрафовали возле заштатного населенного пункта, представляешь?

— Ну и что? Сунул на лапу и поехал дальше.

— То-то и оно, не сунул! — саркастически рассмеялся Филипп. — Ментокрылые мусоршмидты на дорогах меня так достали, что я потребовал квитанцию. А копия-то квитанции вместе с числом выдачи, с маркой автомобиля остается у мусоршмидтов. Не хотел лапу позолотить из принципа, сим и прокопал дорогу детективу. А случилось это почти на подъезде к городу за пару часов до… Такая малость — редкий автомобиль, а как подвел! В общем, езжу теперь на скромных машинах, продал дом, не мог в нем жить… Жанна, ты же понимаешь, что я попал в цейтнот? Я давал ему деньги, он не взял. Мне нельзя было оставлять его в живых.

— Понимаю.

— Жанна, зачем ты влезла в это? — с сожалением произнес он.

В наступившей тишине Жанну внезапно ударило: забыла вызвать Ростислава Матвеевича! Под прицельным взглядом Филиппа взять телефон невозможно, хоть он и лежит у бедра. Сейчас любое движение вызовет у Фили настороженность, кстати, он ни разу не вынул рук из карманов. Что у него там?

И все же Жанна кончиками пальцев взялась за трубку, стараясь не шевелить всей рукой, подтянула ее и накрыла левой ладонью. На ощупь попробовать сделать вызов? Кнопочки такие маленькие, как бы не ошибиться… Она сосредоточилась на кнопках, но голос Филиппа заставил вздрогнуть:

— Ты так и не ответила: зачем влезла во все это? Ты не лейтенант милиции, кто же ты?

Кому взбрело в голову придумать такие маленькие кнопки? Жанна чуть скосила глаза на мобилу, затем указательный палец положила на нужную кнопку. Теперь можно отвечать Филе, делая вызов:

— Ты забыл, Филипп? Тебе звонили, мне угрожали в письме. Из чистого любопытства я заинтересовалась, почему вокруг тебя несколько трупов…

— Я не убивал Владу.

— Знаю.

— Знаешь? Может, заодно знаешь, кто убил ее?

— Одна сумасшедшая, сейчас она в дурдоме, — врала Жанна, и не важно, верит он или нет, главное — потянуть время. — Сама туда сдалась, а мне сообщили врачи, потому что из ее бреда они выяснили только мое имя и телефон. Она влюблена в тебя, работала на заводе, зовут ее Ирма. Знаешь такую?

— Не помню, — пожал он плечами. — А я уж думал, кто-то устроил заговор против меня. Ладно, поверю, не в том суть. Жанна, отдай записки, и махнем с тобой куда-нибудь в Египет…

— Там взрывают отели.

— Тогда на Гавайи.

— А там ты меня скормишь акулам как единственную свидетельницу?

— Не говори глупости. Жанна, я сам стал жертвой обстоятельств. Не хочешь отдать? Почему? Что собираешься с ними делать?

— Пока не знаю, — тянула она время, как могла. — Ты убил двух человек, тебе ничего не стоит убить и меня.

— Стоит. С этим трудно жить, поверь. Я предлагаю тебе отличный вариант, когда и овцы целы, и волки сыты.

— Я, значит, овца, а ты волк? Не дам тетради.

— Не дашь, — скорее не спросил, а констатировал он.

Филипп вытащил пистолет, но! Жанна успела наставить на него свой. Он наклонил голову в одну сторону, потом в другую, словно любовался ею, после удовлетворенно закивал:

— Ого! Ты неплохо подготовилась к встрече со мной.

— Как видишь.

— Пальчик, Жанна, надо держать на курке, а не на спусковой скобе, — сказал он тоном учителя. — Чш, чш… не шевелись, Жанна, любое твое движение приведет к выстрелу. К моему выстрелу. Вот теперь так и сиди.

Она похолодела, видя перед собой дуло — маленькое, как точка. Это чертовски страшно. Дурацкий палец! Не успела переставить его, не сообразила! Филипп действовал слишком быстро.

— Успокойся, Жанна. А теперь тихонько, медленно опускай свой пистолет… — Она опустила руку. — Бросай на пол!

Ну и что ей остается делать? Бросила.

— Где тетрадь? — рявкнул Филипп.

— У меня ее нет. Это правда.

Однако правде часто не верят, не поверил и Филипп:

— Тетрадь! Или я уложу тебя. Подумай, ты так молода, жить-то хочется? Вижу: хочется. Ну что, Жанна, до трех считать?

Так ведь она сделала все, чтобы он поверил в существование тетради, никакие доводы теперь не убедят его в обратном. Хоть роди эту тетрадь!

И вдруг оба содрогнулись. С рычанием из-за шторы выпрыгнул Вениамин, бросившись на друга. Когда он столкнулся с Филиппом, оба проехали, как на коньках, и грохнулись на пол у боковой стены. Жанна подняла свой пистолет, подбежала к баррикаде…

На полу катались Филипп и Вениамин. Ни один не мог одолеть другого. Оба упорно пытались дотянуться до пистолета, отталкивая друг друга. А пистолет Филиппа у двери, Жанне его не достать. Перепрыгнуть баррикаду нельзя, сама поскользнется и упадет.

— Перестаньте! — закричала Жанна. — Я буду стрелять!

Куда там, они будто не слышали ее, пыхтели и отчаянно боролись. Зажмурившись, Жанна выстрелила вверх, и ей показалось, что барабанные перепонки лопнули, а сверху посыпалась штукатурка.

— Стоять! Всем стоять! — раздался вопль за спиной Жанны.

Она вздрогнула, как от пули, попавшей в спину. Оглянулась — Ганнибал. С пистолетом. Откуда он взялся? Почему сзади? По подсчетам, если Ростислав Матвеевич принял звонок, прошло очень мало времени, чтобы приехать.

Только Жанна открыла рот, чтобы попросить помощи, указывая обеими руками на пол за баррикадой, а Ганнибал и без нее понял, ринулся к дерущимся. Он лихо перепрыгнул препятствие… да и шмякнулся на пятую точку. Масло действовало на всех безотказно.

Образовалась куча-мала, не поймешь — кто где. Жанна металась от одного края баррикады к другому — куда перекатывались мужчины. Она заметила, что Ганнибал не выронил пистолета и старался прицелиться, когда получалось высвободиться из-под двух тел, но в кого? Она закричала:

— Ганнибал, не стреляй! Попадешь в Веньку! — Потом вспомнила, что и в ее руке пистолет. — Филипп! Руки вверх! Я стреляю… в тебя стреляю…

Так он и послушался. Филипп боролся с тем отчаянием, которое вызывает смертельная опасность. Он еще надеялся выйти победителем.

На счастье, распахнулась дверь, вбежали люди в камуфляжной робе, разняли дерущихся. Правда, при этом двое упали, поскользнувшись на масле. Скрутили и Вениамина, и Ганнибала, и Филиппа.

— Отпустите их! — разорялась Жанна, а милиционеры не понимали, кого надо отпускать, или вообще не хотели этого делать.

— Спокойно, девушка, спокойно! — зычно рявкал, очевидно, начальник группы захвата. — Разберемся. Сдайте оружие.

Появился Ростислав Матвеевич. Кое-как выяснилось, кого именно следует забрать — главный начал выяснять, откуда столько «стволов» в одном доме. Ганнибал показал удостоверение — он начальник безопасности холдинговой компании, имеет лицензию на ношение оружия. Жанна… Ростислав Матвеевич предоставил удостоверение, что и она работает в охранном отделе той же компании. А у Филиппа даже простого разрешения на ношение оружия не было. Составили протокол, Филиппу надели наручники.

33

Полдня Жанна отмывала полы от масла, что оказалось нелегким делом. Она использовала всевозможные средства для мытья посуды, которые якобы расщепляют жир, потом протирала чистой водой, а маслянистая пленка не пропадала. Плюнув на бесплодные усилия, Жанна постелила ковер, ушла на кухню и пила кофе, пытаясь поднять мерзопакостное настроение. Да, история закончена, а в душе далеко не праздник. Вениамин обиделся:

— Как ты могла на меня подумать? Я убийца?! И кого? Нинки? Пришел тебя грохнуть?! А то, что между мной и тобой было, это как? Не в счет?

Оправдания не подействовали. Вениамин ушел, хлопнув дверью, аж штукатурка посыпалась, как после выстрела. Вот такой получился нерадостный финал. Временами Жанна сердилась на Вениамина, который не захотел вникнуть в обстоятельства, даже ругала его вслух. А временами щемило сердце, потому что Жанна успела привязаться к нему. Он добр, по-мужски заботлив, не бросил на произвол судьбы, зато сам — безоружный — бросился на вооруженного Филиппа. Про постель и говорить нечего — лучше не бывает. Он надежный. К сожалению, такие, как Вениамин, встречаются раз в жизни. Как тут не завоешь?

Во второй половине дня приехали Ростислав Матвеевич, Эмма и Ганнибал. Запись получилась неполная, все же кассеты не хватило, но признание Филиппа пленка зафиксировала, остальное Жанна передала на словах, а Ганнибал, слышавший ночные диалоги с Вениамином и Филиппом, дополнил, правда, как всегда, скупо.

Во время рассказа пасмурная Эмма курила сигарету за сигаретой, хотя должна была, по идее, торжествовать победу. Она вообще ни слова не проронила. Уточняющие вопросы задавал Ростислав Матвеевич. Он один был доволен и счастлив. Но закончился рассказ, как кончается все на свете. Жанна громко и с наслаждением выдохнула, будто освобождаясь от пережитых волнений, да и от задания тоже. Хотя сама хотела задать множество вопросов, услышать разъяснения, чтобы поставить жирную точку. Она повернулась к Ганнибалу:

— Только я не поняла, откуда ты взялся?

— Всегда там сидел, — коротко ответил тот.

— Всегда? Где? Как это?

— Второй ход, ты забыла? — постучал он пальцем по лбу. — А ключ у меня есть. Я открыл, там стулья. Я их тихо убрал, зашел, потом поставил стулья на место и сидел в кладовке. Ты спала, я спал в кладовке.

— Не поняла… — округлила глаза Жанна. — Ты все время был в доме?

— Ага. Ростислав Матвеевич приказал, я был. Тихо был.

— Жанна, — извиняющимся тоном сказал Ростислав Матвеевич, — я всего лишь подстраховался. После того как ты испробовала пистолет за городом… твое состояние меня встревожило, я понял, ты боишься, находишься на взводе. Но попросил Ганнибала вмешаться только в случае необходимости, если тебе будет грозить опасность. Владу мы не уберегли…

— Ну, вообще-то спасибо, — улыбнулась ему Жанна. — Еще вопрос. Эмма, неужели вы точно знали, что убийца Филипп?

— Не знала, — качнула головой та, потом погасила сигарету. — Если бы точно знала… трудно представить, что бы я сделала. Слава богу, что не знала. Но чувствовала. Не могу объяснить свое состояние… просто кожей чувствовала. Это не давало мне покоя. Только не верю, будто Нина принимала у себя мужчину, она не такая была… Кто это мог быть?

— Я, — с завидной простотой сказал Ганнибал.

— Ты?! — едва выговорила Эмма. — Ты с моей дочерью…

— Я приехал к вам, вы уехали, — начал разъяснять Ганнибал, кипятясь.

— Да, Эммочка, мы с тобой улетели в Москву как раз в то время… — напомнил Ростислав Матвеевич.

— Я помню, — отмахнулась Эмма. — Ну и?..

— Мама дала Нине передачу, я отвез, а спать мне негде. Нина дала мне комнату, сказала: спи здесь. Я три дня ждал вас, вы не приехали, я уехал. Я так расстроился, когда узнал, что Нину убили, думал: если бы не уехал, ее бы не убили. Я не дал бы.

— Потрясающе! — воскликнула Жанна. — Что же получается, Филипп…

— Не хочу слышать это имя, — поморщилась, как от оскомины, Эмма и поднялась. — Что случилось, то случилось, назад не вернешь. Жанна, ты выполнила наше задание, деньги мы перечислим, как было условлено, учитывая налоги, мы не обманщики… — Она подумала и добавила: — Я благодарна тебе. Спасибо. Идем, Ростик.

Жанна вышла проводить до ворот Ростислава Матвеевича с Эммой, которые шли впереди, а она и Ганнибал отстали.

— Слушай, мне не дает покоя: чего ты такой преданный им? — указала она подбородком на бывших шефов.

— Эмма — друг моей мамы. Я и мама — кумыки, слышала про такой народ в Дагестане?

— Не-а.

— Слушай, как ты живешь? Ничего не знаешь! — возмутился он. — Наш дом попал под бомбу, жить негде, мама болела. Эмма позвала маму и дала дом в теплом климате. Ты летом была там. Мне дали работу, вот и все.

— Угу, — проговорила Жанна, подумав при этом, что Эмма не такая уж плохая, как часто казалось. Даже сегодня, можно сказать, в день победы, сложно стало отделаться от неприязни к этой снежной леди.

Эмма уселась в джип, Ростислав Матвеевич задержался:

— Надеюсь, Жанна, ты приедешь, когда потребуется следствию и на суд?

— Конечно, Ростислав Матвеевич. Можете быть уверены, не подведу.

— Спасибо, Жанна, большое спасибо. Когда уезжаешь?

— Сегодня, — промямлила она грустно, вспомнив Вениамина.

— Ганнибал отвезет тебя на вокзал. Не грусти, девочка, если у него это серьезно, он простит и найдет тебя.

— Кто? — потупилась Жанна.

— Вениамин. Ну, до свидания.

Он обнял ее и чмокнул в лоб, а она распахнула дверцу машины:

— Эмма, вы мне обещали…

— Что? — свысока взглянула на нее та.

— Как вы разоряли комбинат?

— Смотри-ка, не забыла. Разорить своих врагов нетрудно, если постараться. Например… — И совсем неожиданно для Жанны Эмма улыбнулась, но не так, как редко улыбалась раньше, а широко, открыто. — Извини, Жанна, не могу открыть тайну, я еще не завершила дела. Вот когда закончу, обязательно поделюсь опытом. Ты теперь богатая и независимая, авось пригодится мой урок и тебе, да только не дай бог, чтобы пригодился.

— Хочу знать сейчас, я имею право.

— Мне говорили, что ты настырная, — усмехнулась Эмма. — Ну хорошо. Они покупают материалы… догадайся, где?

— Откуда мне знать? — подняла плечи Жанна.

— У нас. И втридорога, но Ирка и Филипп этого не знают. Потом: на комбинате возник кризис, пришлось взять кредит… где?

— В банке вашей компании?

— Молодец. Плюс к этому счета-однодневки, когда не найдешь концов, где и за какую цену куплены материалы. Обычное воровство, когда, к примеру, делается ремонт в личной квартире или строится дача. В этом случае воруются материалы и деньги со счета комбината, то есть комбинат оплачивает личные нужды под видом нужд самого комбината. Ты ведь бухгалтер, знаешь, сколько счетов приходится подписывать предпринимателю за день. А если некто имеет право подписи хотя бы временно? Уследить невозможно. Вот и считай, как удается обеспечить врага дикими тратами и долгами. Все перечислить — много времени уйдет. Для выполнения данной задачи нужны преданные агенты, а кто это, уж извини, не скажу.

— А билет в филармонию? А откуда вы знали планы Филиппа?

— Ну, это как раз не составляет тайны. На комбинате работает секретаршей моя давняя подруга, она увольняется. Филипп часто поручал ей такие мелочи, как купить билет, ставил в известность, где и в какое время будет, ну и так далее.

— М-да… — только и вымолвила Жанна, подразумевая: Эмма — профессиональный жулик, затем захлопнула дверцу и отступила от джипа.

Ростислав Матвеевич сел не рядом с Ганнибалом, а с Эммой сзади, у него осталось чувство незавершенности, точка нужна и ему.

— Ты довольна?

— Как тебе сказать… С Ниной ушел смысл, с разоблачением Филиппа он не вернулся и не появится уже никогда.

— Ну, что ж поделать, Эмма, будем коротать вдвоем.

— Вот именно: коротать! — недовольно фыркнула она. — У меня еще Иркин комбинат на очереди. Захвачу его, тогда подумаю…

— Как захватить завод? — догадался он. Ростислав Матвеевич приобнял жену, притянул ее. Она не отстранилась. — Эмма, а может, ну их? Ирку, комбинат, завод? Давай просто жить, работать? Это не так уж мало.

Она взглянула на него по-женски мягко, положила на его плечо голову и тихо, устало произнесла:

— Может, ты и прав. Я подумаю. Но скажи, Ростик, куда деть ненависть? Если бы Ирка не влезла в отношения Нины и Филиппа, если бы не выслеживала ее и не доносила сыну свои фальшивки, наша дочь была бы жива. Доверие и недоверие — такой пустяк, а нет трех человек. Что она сейчас чувствует? Соображает или нет, что сама уничтожила единственного сына? Я ее ненавижу.

— Рассосется, поверь. — Он поцеловал жену в висок и вдруг отстранил ее, достал телефон: — Алло, Аля? Здравствуйте, Аленька, это Ростислав Матвеевич… Я же обещал позвонить… Возвращайтесь в город, не бойтесь. Убийца найден… Это Филипп. Его задержали. До свидания. — Положив телефон в карман, он снова обнял жену. — Вот теперь все.

Богатая и независимая Жанна нежилась на влажной гальке. Прозрачная вода ласково касалась ее ступней. Иногда ленивая волна доставала до колен, потом долго море держалось в покое. А иногда девчонки слишком громко визжали, визжали, как полоумные, нарушая дивный покой. Приходилось прикрикивать на них:

— Вика! Зойка! Прекратите беситься! И вообще, выходите. Вы уже синие, как мертвецы.

— Еще немножко! — прыгая в воде, повизгивали девчонки.

А мама отказалась поехать с ними к морю, гробам без цветочков никак не обойтись. Жанна уламывала-уламывала ее, но мать привыкла работать от зари до зари, боялась конкуренции. На доводы Жанны, что теперь можно спокойно не работать, у мамы один ответ:

— Кто ж его знает, как жизнь повернется? Вон сколько богачей разоряется, а что потом делать?

Но обещала подъехать на пару денечков. А Жанна с сестрами уже две недели отдыхают у тетки Лейлы. Жанне действительно нужен отдых. Прошло полтора месяца, а отойти от недавних потрясений не удавалось. Часто звонила бывшему шефу просто так. Правда, не забывала поинтересоваться, как идут дела, что с Ирмой, Филиппом и так далее. Иногда спрашивала, не видел ли он Вениамина. Ростислав Матвеевич предлагал поговорить с ним, но Жанна запрещала. Разговоры — это лишнее, каждый должен сам решать, что ему нужно.

— Тебя кто-то зовет, — выпрыгнула на берег Зойка.

Жанна обернулась… подскочила. На спуске стоял… нет, это мираж.

— Кто это? — спросила Зойка.

— Мой… один хороший человек.

— Жених, что ли? — фыркнула Зойка. — Не повезло ему. Ты же вредная, у тебя только одно слово есть — нельзя.

— Получишь у меня, — пригрозила Жанна и на всех парах побежала наверх, держась за грудь, потому что сердце выпрыгивало. Остановившись в метре от улыбающегося Вениамина, она, задыхаясь, спросила: — Как нашел меня?

— Ты же оставляла конверт, я запомнил адрес. Приехал к твоей маме, она рассказала, как тебя найти.

— Веня… — Жанна подошла к нему, обняла за шею.

Зойка, обходя целующуюся парочку, задержалась и поморщила нос, а Вика толкнула ее в бок, мол, иди дальше. До Жанны и Вениамина долетел их шепот:

— Как он тебе? — Это сказала Зойка. — По-моему, ничего.

— Ничего особенного. — У Вики завышенные требования.

— Я их когда-нибудь поколочу, — рассмеялась Жанна.

— Не стоит, — сказал он. — Главное, я понравился твоей маме.

— Как? Уже? — наигранно удивилась она. — Когда ты успел?

— С первой же минуты, — хвастливо заявил он. — Кстати, мама рассказала обо всех твоих недостатках и как с ними бороться.

— Мама предала меня? Не может быть. — Жанна потянула его к дому. — Идем, тетя Лейла готовит потрясающий обед.

— Жанна, постой, я хочу…

— Ничего не говори, не надо. Знаешь, я чувствовала… в общем, не важно. Веня, как я рада, что ты приехал.

Но у ворот целовались до бесконечности, пока появившаяся Зойка не пропищала:

— Долго это будет продолжаться? Все ждут их, а они…

Content

Лариса Соболева
Странная привычка женщин — умирать

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33