Рауд Алекс

Воин пепла

Пролог

Ветер гнул тополя возле загородного поместья семьи Ребеллин. Грузный мужчина глянул на синее небо, сошел с приступки кареты и зашагал по гравийной дорожке к дому. Следом тяжело ступали двое магов-стражников и — робко — глашатай. Игнатос Алоццио, граф Оривский, посмотрел на них, потом еще раз — на белые облака и покачал головой. Слишком хороший день, чтобы отправлять на смерть запутавшегося мальчишку.

Завидев гостей, со ступенек у входа поднялся темноволосый человек. Прищурившись, Игнатос с удивлением понял, что это Тайен, единственный из оставшихся в живых сыновей хозяина. Талантливый маг огня, он славился соответствующим характером и пренебрегал репутацией аристократа, растрачивая жизнь на развлечения. Молодой франт и сегодня выглядел так, будто собирался в императорский замок: высокие сапоги, расшитый дублет, лихо завитые усы. Только на прием к повелителю не надевают траурный черный плащ. Да и слуг вокруг не было, ни единой души. Никто даже не помог молодому лорду спустить с лестницы дорожный сундук.

— Дядя Игнатос! — воскликнул Тайен с насмешливыми нотками в голосе. — Не утруждайте себя, не подходите ближе. Отца нет, а слуги боятся высунуть из дома нос. Думают, я сошел с ума и поджарю их своей магией!

Игнатос нахмурился. Значит, Ребеллин не простил сына. Старый дурак. Ведь последний ребенок…

— Кстати, чем обязан? — спросил тот. — Если вы решили зайти выпить вина нового урожая, то я, знаете ли, сегодня в ссылку отправляюсь. Составить компанию не смогу.

— Все паясничаешь? Слышал, ты и на суде из себя шута строил, — недовольно отозвался граф.

— А почему бы и нет? Я теперь на всю империю известен, как братоубийца, изменник, развратник, пьяница и еще Херн знает кто. Такую репутацию сложно испортить парой шуток.

— Не богохульствуй.

Тайен развел руками и продолжил улыбаться. «Мальчишка», — снова подумал Игнатос. Хоть по возрасту уже давно не мальчик, но все равно мальчишка.

— Твой отец попросил сопроводить тебя в путь.

— А, то есть проверить, не удеру ли я в последний момент?

— Проверить, остались ли у тебя понятия о чести, — холодно поправил граф, которому начали надоедать кривляния молодого лорда.

— Конечно, тут есть в чем сомневаться.

— Я должен зачесть приговор, — прокашлявшись, напомнил о себе глашатай и развернул длинный свиток. — Мы, император Вессалии, властитель Кинонии и Арганта…

— Может, без этого? — Тайен поморщился. — Мне ведь уже все объявили. Я даже вещи собрал.

— Но долг требует…

Лорд шагнул вперед. Обладающий высоким ростом, он нависал над щуплым глашатаем, и тот невольно подался назад. Два боевых мага, как по команде, подняли руки, чтобы сотворить заклинания. Игнатос жестом остановил их. Сыну Ребеллина было свойственно позерство, но отнюдь не глупость.

— Долг требует, чтобы ты пробудил во мне совесть? — угрожающе спросил Тайен. — Или ради насмешки в очередной раз рассказал мне кровавую историю, в которой я поучаствовал? Словно я не помню, что связался со шлюхой — красивейшей, между прочим, шлюхой — и растрачивал отцовское состояние, пошатывая его гордый статус императорского советника? Или, может быть, не помню, что надрался до свинячьего визга и вместе с любовницей заявился в императорский замок, перебил стражу, включая собственных братьев, и обокрал самого императора? — он вдруг отстранился. — Хотя ты прав. Я действительно не помню, как превращал их в пепел.

— Но в приговоре ничего нет о краже, — несмело возразил глашатай.

— А о ней стоило бы упомянуть, если уж на то пошло! — рявкнул Тайен.

Игнатос положил ладонь ему на плечо и незаметно сделал знак глашатаю, чтобы тот не лез. В некоторых обстоятельствах официальными церемониями можно и пренебречь.

— Тише, мальчик. Он делает свою работу. А тебе не следует забывать, что, если бы не связи отца, для тебя все могло бы закончиться гораздо хуже, чем лишение титула и изгнание из страны. Подозрение в покушении на императора — это не головная боль после очередной пьянки с друзьями.

— Я уже говорил, что невиновен.

— В покушении — наверняка. Но все утверждают, что ты на весь город кричал, как идешь поквитаться с братьями за то, что они не хотят принимать твою… подругу! И позволь напомнить, мой дорогой мальчик, что ее саму до сих пор никто не нашел, чтобы она подтвердила или опровергла твои слова.

Тайен сердито молчал. Игнатос посетил один из судов и знал, что он во всем обвиняет любовницу, которая втерлась к нему в доверие, опоила, обманула и наложила проклятие. Этому не отыскалось никаких доказательств, кроме того, что его женщина действительно появилась в столице недавно и быстро прославилась как гетера и распутница. Даже проклятие подтвердилось не полностью. С сыном Ребеллина в самом деле происходило нечто странное, возможно, ужасное, но некоторые авторитетные маги сомневались, что это проклятие. Магия непредсказуема, и крайне мало кому из заклинателей удавалось дожить до седин из-за последствий ее применения.

В итоге все попытки Тайена оправдаться выглядели, как желание свалить вину на кого-то другого. Это был позор для аристократа. Особенно для выходца из такой древней семьи. Граф осуждал старшего Ребеллина за то, что он публично отрекся от собственного сына, но в глубине души понимал, что поступил бы точно так же.

— Я найду ее.

Тон, которым это было произнесено, заставил Игнатоса вскинуть на собеседника удивленный взгляд.

— Кого — эту… Кейро? И что же ты тогда сделаешь?

— Узнаю, что такое она украла, о чем никто не хочет говорить. И… — он улыбнулся. — Отомщу.

Игнатос покачал головой. Ему было ясно, как день, что прохиндейка, окрутившая молодого лорда, воспользовалась случаем и стянула из императорских покоев какие-нибудь серебряные ложки, чтобы продать их и жить припеваючи. У императора драгоценностей было столько, что он вряд ли помнил о каждой в отдельности, поэтому пропажи никто не заметил. А Тайен… Глубоко же ему в душу запала медноволосая красавица.

— Ты решил, куда отправишься после того, как тебя…

— Не можете подобрать приличные слова вместо «вышвырнут из страны»?

— …сопроводят до границы, — договорил граф. — Отец сказал, что не просил никого из знакомых позаботиться о тебе, а зная вашу семейную гордость, предположу, что ты не попросил приюта ни у одной знатной семьи за пределами Вессалии. Наверное, тебе будет сложно первое время без денег и слуг. Я мог бы купить для тебя домик неподалеку от границы, где-нибудь возле Оривы, и попросить родственников навещать тебя там, пока ты не освоишься.

— Спасибо, не надо, — Тайен взял сундук за ручку и потащил к карете. Скрежет металлической обивки по гравию раздражал слух. — Я могу позаботиться о себе сам, и у меня есть друзья, которые будут меня ждать.

— Так куда же ты поедешь?

— На юг, в пустыни Гирантиса. Я слышал, что женщина, похожая на Кейро, отправилась тем путем.

— В пустыни?! Мальчик мой, там демонам поклоняются, как богам, вместо того чтобы истреблять их!

Молодой лорд усмехнулся.

— Я и сам ничем не лучше демона, если верить молве. Может, мне тоже кто-нибудь начнет поклоняться? Прощайте, дядя Игнатос. Присмотрите тут за всем.

Стражники помогли ему затащить сундук в карету. Устроившись на сиденье, Тайен с неуместным весельем помахал графу и захлопнул за собой дверь.

Кучеру приказали следовать отсюда до самого края Вессалийской империи, поэтому Игнатос с глашатаем остались стоять возле поместья и наблюдать за тем, как экипаж отбывает в дорогу. В такие моменты было принято желать путнику благоволения Всесоздателя, но граф не смог выдавить из себя нужные слова. Тайен не показал ни капли раскаяния, зато сколько в нем Игнатос увидел злости, о, сколько же злости! Искренне желать такому человеку удачи все равно что желать кому-то нашествия демонов. А ведь когда-то он был добрым мальчиком с хорошим будущим при дворе. Что его ждало теперь, когда ему под страхом казни запретили появляться в Вессалии? Вечное прозябание вдали от развитого мира, в лучшем случае — быстрая смерть в погоне за взбалмошной девицей по имени Кейро.

Сильный порыв ветра чуть не сбил мужчину с ног. Неожиданно раздался громкий треск. Один из тополей подломился, упал на соседей и оборвал с них листья. У крыльца появились слуги, которые спешили проверить разрушения. Как будто люди следили, затаив дыхание, за тем, как уезжает молодой господин, и наконец-то выдохнули, чтобы заняться обычными делами.

Граф покачал головой, не замечая, что делает это уже в третий или четвертый раз.

Плохое предзнаменование. Ох, плохое…

Часть 1: Сосуд

Глава 1

Год спустя

В маленькой комнате пахло травами и сладким дымом. За этими ароматами слабо угадывался другой, тяжелый — предвкушения смерти.

Он преследовал Тайена уже год. Бывший лорд и повеса, а теперь лишенный титула и изгнанный из рода маг огня научился притворяться, что не замечает его. Тайен раскинулся на объемном ложе из подушек и улыбался, свесив с них ногу. Второй мужчина, худой, нахохлившийся, словно ворон, со взъерошенными волосами иссиня-черного оттенка, сидел в углу, на цветастых коврах, и курил длинную трубку. Сколько Тайен его знал, Карас всегда гордился своим аскетизмом. Да и все равно другой мебели, кроме стола, больше похожего на поднос, в помещении не было.

Занавесь, служившая в заведении дверью, отодвинулась. В комнату зашел слуга в белой рубахе и шароварах, заменил кувшин вина, а потом исчез так же молча, как и появился. Карас выдул ему вслед облачко дыма. Тайену показалось, что оно складывается в обнаженную женщину. Бесстыдно ухмыльнувшись, красавица тряхнула полными грудями и растворилась.

Тайен потер воспаленные глаза, наполнил кубок и залпом выпил.

— Напиваться перед важной встречей — плохая идея, — протяжно упрекнул Карас.

— Пока мне это ни разу не помешало.

Спутник затянулся табаком и выдохнул еще одну причудливую фигуру. Темные глаза превратились в щелочки.

— Это убьет тебя быстрее, чем проклятие. Попомни мои слова, адан.

— Да перестань. Местное вино — оно как будто не вино вовсе. Подкрашенная жижка.

— Откуда им здесь взять настоящее вино? Вокруг пустыни, — глубокомысленно изрек он.

— Торговля, Карас, не забывай о торговле! Вчера мне подали недурной северный сорт. Бутылки, наверное, везли сюда не меньше полугода, поэтому они столько и стоили…

— Это было другое заведение. Их обманула твоя яркая одежда. Здесь южане умнее и поняли, что ты готов пить любое дерьмо, лишь бы оно пьянило.

Отвечать на дружеский выпад Тайен не стал, только усмехнулся. Правда была в том, что в этом заведении хорошего вина не нашлось бы, если только хозяин не прятал где-нибудь бутылочку для особого случая.

Южные элирии Тайену нравились. В отличие от северных таверн, в них не просто ели и пили, в них расслаблялись телом и отдыхали душой. Отдельные комнаты, где сохранялась прохлада, изысканные вина и курительные травы, вводившие посетителей в транс, музыканты и танцовщицы, которых можно было утащить за собой в подушки и подолгу заниматься любовью… Одна беда — такими были лишь дорогие элирии. От дешевых, вроде этого, приютившегося на окраине города, приличные люди воротили нос.

За последний год Тайен упал так, как не падал ни один потомок древней благородной фамилии Ребеллинов. Его притязания понизились, а утонченному вкусу приходилось мириться с дрянью вроде кислого, разбавленного, вдобавок теплого вина. Но даже оказываясь на самом дне жизни, маг избегал заведений, подобных этому. Причиной были не истертые ковры и не звуки рвоты из соседней комнаты, а гордость, которой Тайен еще не лишился.

Вернее, еще не совсем лишился.

К тому же таинственный незнакомец, приславший вчера записку, уверял, что это лучшее место для встречи. Плевал бы Тайен на чье-то мнение, но в записке упоминались вещи, которые любой проходимец знать не мог. Только ради этого маг вытерпел унизительный досмотр на входе, при котором у двух гостей отобрали все оружие. Вышибалы залезли даже в сапоги к Карасу, проверяя, нет ли там ножей, и потребовали у Тайена снять серебряную застежку для плаща с длинным острым язычком. Опыт подсказывал, что ее «нечаянно» потеряют.

Неудачное место для деловых разговоров.

Занавесь снова отодвинулась. За ней оказались пятеро невысоких чернявых южан. Их головы венчали сложно повязанные платки, которые в этой земле назывались тюрбанами, а правые рукава у запашных кафтанов украшали черные ленты. Лица у мужчин были отнюдь не доброжелательными. Несмотря на это, оставить оружие у порога элирия гостей никто не попросил.

Маг напрягся. Владелец каравана, с которым он прибыл в город, предостерегал от стычек с «праворукими» — местными бандитами, якобы напастью чуть ли не хуже, чем демоны, которые изредка встречались в песках. Похоже, это и были те самые бандиты.

— Тайен Ребеллин? — коверкая вычурное северное имя, спросил самый рослый из южан.

— Лорд Тайен Эванарис Арлейн Ребеллин, если быть точным, — ответил он на местном языке. — Хотя королевским приказом я лишен титула, позволяю вам все еще называть меня так. А впрочем, нет, не стоит. Мне бы не хотелось, чтобы в эш-Шардаме моих соплеменников сочли из-за меня высокомерными. И кстати, вы не поинтересовались именем моего спутника. Как это неучтиво! Но я прощаю вас и представлю его сам. Карас, мой телохранитель.

Он обезоруживающе улыбнулся, игнорируя хмурый взгляд Караса.

— Болтаешь, как баба, — едва слышно произнес тот.

Чужаки, наоборот, беседовать были не склонны.

— За ар-Раведа! — прошипел стоявший впереди южанин.

Он первым вытащил из ножен скимитар [1]. Для остальных мужчин это подействовало, как сигнал: они тоже достали оружие, а один из них, со свирепой мордой, перегородил собой проход — то ли чтобы не дать никому сбежать, то ли чтобы никого не впустить.

— Постойте! — воскликнул Тайен, резко поднимаясь с подушек. — Кто такой ар-Равед? Все это большая ошибка!

Его никто не слушал. Двое южан направились к недвижно сидящему Карасу, двое — к Тайену. Убедившись в том, что они собираются прирезать двух безоружных чужестранцев на месте, маг опустил воздетые к потолку руки и согнал с лица притворное выражение испуга. Вместо страха он ощущал лишь раздражение.

Снова. Снова какая-то сволочь навела на него убийц. Причем безмозглая, если она думала, что Тайена и Караса можно взять обычным оружием. А он-то думал, что хотя бы на краю света сможет отдохнуть от этого Хернова дерьма и спокойно заняться поисками…

Маг звучно щелкнул пальцами. Они, как от удара кремнем об огниво, высекли крошечную искорку. Повинуясь пяти словам на тайном языке — по числу врагов, она пламенным росчерком перепрыгнула сначала на тех, которые подобрались к Карасу и уже делали размах, чтобы проткнуть его клинками. Южане по очереди вскрикнули. Один схватился за шею, второй вздрогнул. Назвать следующих Тайен не успевал, пришлось отскочить, упершись в стенку. Но прежде, чем он коснулся рыжих известняковых плит, от неожиданных уколов искорки-блохи охнули и те двое «праворуких», которые приближались к нему. Задетый ими кувшин опрокинулся, из узкого горлышка полилась алая жидкость. Пятый…

Сильный удар прервал Тайена на полуслове, выбив из груди вздох. Нет, не так — пробив ее. Распахнутыми глазами маг уставился на костяную рукоять, торчавшую там, где находилось сердце. Откуда?.. А, ну да. Пятый южанин не доставал меча — он умел метать ножи и теперь, скалясь, наблюдал за тем, как Тайен пошатывается и сползает вбок по стене.

Лютая боль обрушилась спустя мгновение после удара. От нее помутилось в глазах и хотелось орать, но спазм сковал тело так, что Тайен не мог издать даже слабого стона. На голову и грудь надавила неподъемная тяжесть; ноги, вдруг ставшие тряпичными, подкосились. Заваливаясь на пол, маг наконец застонал. Но не от боли — от того, что ждало его за чернотой опустившихся век.

…Она страстно прижималась к нему обнаженным горячим телом. Тонкие белые пальцы с длинными ногтями впивались в спину любовника, оставляя царапины. Она сладко, протяжно вскрикивала от каждого толчка. Волосы цвета темной меди рассыпались по кровати с шелковыми простынями и в полутьме казались над любовницей черным нимбом.

Тайен был готов закончить. Он тщетно пытался поймать ее взгляд, но она изгибалась, упоенно запрокидывала голову, прятала от него свои умопомрачительно-синие глаза. Терпеть стало невмоготу. Толчки усилились, кровать ходила ходуном. Восприятие обострилось, и Тайену, разглядевшему отдельные локоны девушки, почудилось, что это шевелятся гадюки.

Он с детства боялся змей.

Страх слился с экстазом. Тайена трясло. Он не мог остановиться, даже когда любовница обернулась огромной змеей и оплела, сдавливая, его плечи. Дышать было трудно, почти невозможно. Мимолетное наслаждение проходило, оставляя мага наедине со смертным ужасом.

Кейро…

Из плена насланных проклятием воспоминаний-кошмаров Тайена вырвал толчок. По телу разлилась волна облегчения. Он приоткрыл веки.

От бандитов остались только пять кучек золы и груда одежды. Карас стоял над магом и изучал нож с костяной рукоятью. Блестящая поверхность клинка перепачкалась в пепле. Крови не было ни следа. Загляни в комнату слуга или посетитель — и они ни за что не смогли бы сказать, что здесь сейчас убили шестерых человек.

Карас безмятежно затянулся трубкой. Помещение наполнил дым, опять сложившийся в силуэт женщины. На сей раз он получился более явственным и совершенно непохожим на Кейро, как Тайену показалось сначала.

— Мне нравится быть твоим телохранителем, — Карас подал ему руку, помогая встать. — Ты всегда делаешь работу за меня.

Тайен фыркнул.

— В следующий раз скажу, что лорд-изгнанник — это ты, а я просто слуга.

— Чтобы тебе поверили, придется расстаться с блестящими тряпками.

— Мне и так придется с ними расстаться. Смотри, тут теперь дырка, — пожаловался маг.

— Зашьешь, — сухо сказал Карас.

— Это шелк. Его так легко не зашьешь.

— Ты великий маг, адан. Ты справишься.

Тайен засунул палец в прореху. К сожалению, чинить вещи магия не умела. Дорогой кафтан испорчен, а рана будет ныть неделю, пока окончательно не заживет. Целая неделя сплошных напоминаний о Кейро и ее «прощальном подарке».

Тайен тихо выругался. Проклятая шлюха хорошо знала, чем увлечь многообещающего мага, отпрыска одного из богатейших родов империи. Если бы только он догадывался, к чему это приведет, никогда не пригрел бы у себя на груди медноволосую гадину. Очень символично, что сегодня его ранили прямо в сердце.

— Кстати, — громко произнес он. — Кому-нибудь в этой комнате известно, кто такой ар-Равед и с какого… счастья меня из-за него убили?

Из темного угла рядом с занавеской раздался смешок. Тени начали сгущаться и оформились в серую человеческую фигуру. Постепенно она уплотнялась, на ней проявлялись цвета, и перед двумя северянами появилась женщина.

Тайен приподнял бровь. Сражаться с таким противником было бы обидно. Шаровары не скрывали стройности ног незнакомки, а пояс, перехватывающий тунику из черной ткани, очерчивал узкую талию. С красивого смуглого лица на мужчин смотрели жгучие глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Сочные губы южанки улыбались. Тайен засмотрелся на них и не сразу заметил, что на перевязи у незнакомки висит меч. Прямой, северного типа, а не кривой, как у «праворуких» и воинов эш-Шардама.

— Надеюсь, вы не заодно с этими? — поинтересовался маг, указывая на разлетевшуюся пылью золу.

Женщина рассмеялась.

— Ты неплохо с ними справился, — сказала она на чистом вессалийском, родном языке Тайена. — Слухи говорят о тебе правду.

— Мы прибыли в эш-Шардам всего два дня назад, а о нас уже ходят слухи? — деланно удивился он.

— У меня есть другие источники, — незнакомка шагнула вперед и с брезгливым видом перевернула ногой валявшийся на полу кафтан. — Теперь в городе о вас наверняка будут болтать многое, и исключительно шепотом.

— Признаться, меня бы устроило, чтобы о нас не говорили вовсе.

Тайен поправил разбросанные во время драки подушки и вернулся на них, внимательно изучая женщину. Уже было ясно, что нападать она не станет — только круглый дурак подписал бы таким образом себе смертный приговор, увидев, что случилось с «праворукими». Но на кой сильному магу стравливать другого сильного мага с обычными бандитами? В том, что незнакомка обладает огромными способностями, сомневаться не приходилось. Превращение в тень — умение высшего уровня школы иллюзии, который даже среди мастеров осваивали считанные единицы.

Хотя поговаривали, что элитные убийцы тоже владеют этим навыком. И у них было намного больше причин его осваивать, чем у теоретиков, возглавлявших вессалийские школы магии.

— Могу предположить, что это вы вчера передали мне записку с уличным мальчиком, дорогая… Как вас, простите, зовут? — Тайен поцокал языком. — Прямо беда у жителей пустыни с учтивостью. Здесь все категорически не хотят представляться.

— Можешь называть меня Эльске или Эль. Эти, — она снова пнула вещи южан, — были из местной банды. «Праворукие». Слышал о таких?

— Некое чувство подсказывает мне, что они обо мне слышали гораздо больше, чем я о них. Причем благодаря… тебе.

Если ее и оскорбил переход от вежливого обращения к фамильярному, она не показала вида.

— Прости. Это я убила одного из «праворуких» по имени ар-Равед и сказала остальным искать тебя в элирии, но мне нужно было убедиться, что ты — это действительно ты. Я знаю по меньшей мере о четырех случаях, когда мошенники выдавали себя за Тайена Ребеллина.

— Им невозможно притвориться, — заметил Карас тоном, подразумевавшим, что это вовсе не комплимент.

— Аристократы от Вессалийской империи до городов-государств побережья согласны выложить столько золота, чтобы маг подобного ранга сражался на их стороне, что кое-кто готов рискнуть. У некоторых получалось вполне сносно, — Эль раздвинула губы в хищной улыбке, — но бессмертие повторить сложно.

— Это не бессмертие, — поправил Тайен.

— Это проклятие, которое тебя медленно убивает, я знаю. По-настоящему убивает. Еще я знаю, что его наложила Кейро и что ты ищешь или ее, или кого-то другого, кто сможет снять проклятие. Какой срок она тебе назначила?

Тайен нахмурился. Незнакомке было известно слишком много.

— Два года. Один уже прошел.

— Значит, нам нужно торопиться.

— Куда? — начиная раздражаться, спросил он.

— Найти Кейро, конечно же.

— Тебе она зачем? Она у тебя любовника увела? Клок волос выдрала?

— Я должна забрать вещь, которую Кейро украла, — спокойно ответила Эль. — Это все, что я могу сказать. По-моему, разумный обмен: я верну артефакт, а ты — свою жизнь.

Она оглянулась на занавесь. В коридоре раздавались голоса; видимо, кто-то заволновался, почему «праворуких» так долго не слышно.

— Если тебе это интересно, приходи завтра в седьмом часу вечера в элирий «Ароматы эш-Шардама», — быстро проговорила женщина. — Я поделюсь с тобой своим планом. А если не веришь мне, лучше покинь город как можно скорее.

Эль шагнула обратно в угол и сотворила несколько сложных движений руками. Ее облик, побледнев, рассеялся в тенях. Через мгновение занавесь шевельнулась, и незнакомка покинула комнату.

— Не везет тебе на женщин, — тихо сказал Карас, глядя ей вслед. — У нее лживое лицо.

— Что она наврала с три короба, это я и без тебя понял.

— У нее чужая внешность, адан, — медленно, как для дурака, объяснил телохранитель. — Ее красота — иллюзия, пшик.

Как бы в доказательство он выпустил из трубки новое облако дыма. На сей раз оно никакую форму не приняло и тут же развеялось. Тайен поморщился.

— Ты знал, что в комнате есть кто-то еще, и не предупредил меня. Когда она успела тут появиться?

— Вошла за слугой, который принес вино. Если бы ты не был пьян, догадался бы сам.

Маг изрыгнул ругательство. «Телохранитель», чтоб его демоны подрали…

— Надо уходить, — мрачно сказал Тайен. — Я не хочу объяснять местным жителям, куда делись пятеро их соседей. Подожди, — он придержал за рукав двинувшегося было к выходу Караса. — Сначала осмотрим их вещи. Вдруг там что-то ценное. Застежку мне уже не вернуть, а кошелек у нас худеет.

— Все твоя гордость. Надо было наняться к тому лорду, — проворчал спутник, послушно наклоняясь и обшаривая кучи тряпок.

— Эмир. Здесь это называется эмир. И между прочим, мы с тобой оба решили, что работать на таких выродков себе дороже, — напомнил Тайен и тоже стал рыться в одежде «праворуких».

Гордость — непозволительная роскошь для человека, которому осталось жить меньше года, но запах смерти маг не любил. Им воняло от эмира, от этой паршивой забегаловки, и больше всего — от Эль.

Однако если в случае с наймом у Тайена выбор был, то теперь его, похоже, не осталось.

Глава 2

Эль опаздывала. Тайен сидел на втором этаже «Ароматов эш-Шардама», закинув ногу на ногу, и хмуро смотрел в окно. На что любоваться внутри самого дорогого элирия города, он не находил.

Длинное узкое помещение заполняли низкие столики, каждый из которых отделялся от другого высокими деревянными ширмами. Они создавали иллюзию обособленности, хотя через прорезанные в них узоры можно было рассмотреть соседей и услышать, что они обсуждают. Все столы располагались на одной стороне, у окон. По проходу возле противоположной стены сновали подавальщики и расхаживали, повиливая бедрами, девушки в летучих нарядах, которые оставляли открытыми живот и грудь. Некоторые, одетые поскромнее, держали музыкальные инструменты. Эти южанки играли и танцевали перед всяким, кто соглашался заплатить немалую цену за выступление. Приставали они и к Тайену с Карасом, но, не найдя отклика, ушли к другим посетителям. Полы в этом элирии не застлали коврами, а выложили кафелем, и маг приходил в ужас, представляя, как гремела бы по нему вессалийская обувь с деревянными подошвами. Но южане на ногах носили мягкую кожу, и девичьи ботиночки беззвучно скользили по керамике, раскрашенной в такие цвета, что у Тайена болели глаза. Он подозревал, что бешенством красок жители Гирантиса искупают монотонность пустыни и собственной жизни.

Между этим элирием и вчерашним лежала огромная разница, и в то же время они были совершенно одинаковы. Люди приходили сюда за одним и тем же.

Песочные часы, которыми слуги отмеряли время заваривания напитков, переместились с низа на верх и обратно бессчетное количество раз. Эль не появлялась. Лучи солнца, проходящие сквозь резные ставни, образовывали причудливый узор, который медленно полз по столу и дремлющему Карасу, пока не исчез вовсе — пламенный шар закатился за купола храма Иешну.

В пустынях Иешну поклонялись как богу, который спустился с небес к людям и совокупился с человеческими женщинами, чтобы от его семени родились первые маги. В Вессалийской империи считали, что это всего лишь посланник истинного Создателя, один из нескольких, кто приходил к людям в темные времена для помощи. Легенду о том, что магия появилась благодаря его крови, жрецы оспаривали, хотя и признавали его заслуги в изучении природы заклинательства. Главным аргументом служило то, что Иешну изображался синекожим, а из человеческих магов таким никто не рождался.

Наверное, были и другие доказательства, но теологические прения Тайена никогда не интересовали. Глядя на высокое здание с изразцовым фасадом, не ощущал он и ни капли благоговения от того, что находится перед храмом своему вероятному прародителю. Гораздо больше его интересовало другое — толпа на лобном месте.

Посреди площади находился каменный постамент, куда водрузили плаху. В южных королевствах, или, на языке Гирантиса, эмиратах, никогда не сооружали виселицы. Здесь любили клеймить или отрубать разные части тела: языки за наветы, руки за воровство, головы за убийства. Сейчас намеревались сделать как раз последнее.

Голос обвинителя гулко разносился по площади. Каждую часть приговора зрители сопровождали бурными возгласами. Людей собралось столько, что они заполонили собой все свободное пространство. Некоторые, возбужденно переговариваясь, наблюдали за действом из окон элирия. На юге, как и в Вессалии, любили жестокие представления.

Казнить собирались кого-то из «праворуких» — обвинитель потряс перед зеваками черной лентой, вызвав новый гул одобрения. Приспешник ар-Раведа — пронеслось по площади знакомое имя; вор; убийца. Глашатай долго смаковал подробности: бандит вымогал деньги, зарезал какого-то лавочника, зарубил нескольких путешественников… Опасный человек. Напал даже на собственного отца, когда тот решил образумить сына.

«Зачем ты убил своих братьев?» — прошептал в голове голос отца. Память искажала события — в тот раз отец орал, надсаживая глотку. «Ради чего? Ради кого?!»

Болезненно заныл шрам от вчерашнего ножа. Тайен скользнул взглядом по лицу преступника — обычный бородатый южанин, ничего запоминающегося — и отвернулся от окна. Толпа за ним продолжала улюлюкать бандиту и восхвалять неизвестного воина, который помог переловить большую часть шайки.

По залу прошлось дуновение ветра. Карас, прикорнувший у стены, открыл один глаз и обернулся. На второй этаж поднималась женщина в свободном темно-синем платье и платке цвета ночного неба, который был закреплен под подбородком серебряной булавкой. Традиционный для южан наряд был подобран так, чтобы не дать ни намека на то, какое у южанки может оказаться телосложение.

Перед ней, опережая на полшага, семенил мальчик-слуга, то ли перечисляющий сорта кофе, то ли запоздало расхваливающий заведение. Говорить на языке Гирантиса Тайен научился сносно, но жуткий южный акцент, помноженный на многообразие наречий, понимал до сих пор с трудом. Некоторые южане произносили звуки так, словно их учили разговаривать змеи.

Приблизившись к столику мага и его телохранителя, женщина сказала мальчику несколько слов и царственно махнула рукой. Тот — совсем ребенок, но у него уже пробивался темный пух над верхней губой — подал южанке плетеный табурет и умчался вниз. Хотя Карас подвинулся, гостья застыла в полушаге от сиденья.

— Вы двое нарушаете южный этикет, — снова на чистейшем вессалийском, да еще и со столичным акцентом упрекнула она Тайена вместо приветствия. — Твой телохранитель не должен сидеть с тобой за одним столом.

— Сегодня он мне не телохранитель, а, скажем, равноправный партнер в одном… торговом предприятии. Правда ведь?

Карас кивнул. Нахмурившись, Эль все же устроилась на сиденье.

— Ты так пропустишь все чествование, — обратившись к ней, Тайен кивнул на площадь. — Тебе же город обязан избавлением от «праворуких»? Между прочим, мы не выспались — караулили, чтобы еще кто-нибудь не забрался к нам отомстить. Тебе стоило предупредить, что ты разобралась со всей бандой.

Эль положила сцепленные ладони на столешницу. Она не только оделась по-другому, но и вела себя совершенно иначе, чем вчера.

— Что вы! Хотя я рада слышать, что преступников поймали и казнили, я всего лишь богатая вдова, которая имеет достаточный вес в обществе, чтобы ходить в заведения вроде элириев и встречаться с мужчинами при свидетелях для обсуждения дел. Ведь именно этим я и собираюсь заниматься — налаживать торговые связи с представителями Вессалийской империи.

— Как официально, — Тайен поморщился. — Ты сейчас напомнила императорского посланника, который зачитывал приказ о лишении меня титула и изгнании из страны.

— Если кто-то заподозрит, что мы обсуждаем не торговлю, то посланник придет со стражей и сразу зачитает смертный приговор. Под оболочкой свободолюбия и разврата в Гирантисе кроются строгие нравы.

Тайен оглянулся на плаху. Обезглавленное тело «праворукого» уносили прочь, а глашатай с завывающими интонациями рассказывал о преступлениях следующего бандита.

— Строгие нравы и беспощадные убийцы. Или как вас здесь называют? Ассасины?

Эль окаменела, подтверждая его догадку, но быстро справилась с собой. Мгновение — и вежливая маска вернулась на ее лицо.

— Само это слово здесь под запретом. Советую не бросаться им. Если, конечно, ты хочешь найти Кейро.

Она произнесла имя бывшей любовницы Тайена чуть громче, чем остальную фразу. Маг усмехнулся, глядя в ее хитрые глаза.

Ответный удар. Недурно.

В Вессалии мало кто осмеливался дразнить одного из Ребеллинов. За последние пятьдесят лет их вес в обществе упал, но многие еще помнили, что когда-то этот род стоял за Золотым троном и из его тени управлял страной. Да и сейчас потеряно было не все — дядя добился генеральского звания, отец занимал место в императорском совете, а двух старших братьев приняли в императорскую гвардию. Юному Ребеллину с магическим дарованием прочили по меньшей мере стать мастером, а то и главой магической школы огня. Еще предлагали ему офицерское звание в привилегированном военном отряде, но у Тайена не лежала душа ни к первому, ни ко второму. Он хотел побороться за право называться придворным магом — должность, которая обеспечивала и почет со всеобщим восхищением, и равноценное применение теории вкупе с практикой.

До сих пор Ребеллины держали в своих руках огромную власть. Таким людям нельзя переходить дорогу. Большую часть жизни Тайена окружали подхалимы, поэтому отпрыску древнего рода нравилось, когда кто-то бросал ему вызов. Этим Кейро его и подкупила…

— Где она?

— Я знаю, где она будет.

— Что это значит?

— Это значит, что я понятия не имею, где она сейчас, но знаю, за чем она охотится.

Тайен фыркнул.

— Твою подругу сложно выследить, — сменив тон, прошипела Эль. — Если мы добудем артефакт, у нее не останется выбора, кроме как самой нас разыскать.

— Так, помедленнее, — Тайен выпрямился и положил руки на стол, слегка наклонившись к собеседнице. Южная мебель на такие широкие жесты была не рассчитана, и маг обнаружил, что занял почти все место. Двигаться или убирать руки он не стал. Идти на попятную — не в правилах аристократов. — Во-первых, я хочу знать, кто ты такая и что у тебя украла Кейро. Обмен честный — похоже, ты обо мне выяснила все. Во-вторых, откуда ты знаешь, что она ищет? Почему ты думаешь, что она обязательно придет за этой вещью?

Эль ответила не сразу. Слуга принес три джезвы [2] с маленькими чашечками и разлил по ним напиток. От резкого запаха защекотало в носу. Тайен не испытывал восторга от кофе, зато Карас сразу оживился. На его родине эту мерзость тоже любили готовить.

Мага аж передернуло от того, с каким удовольствием его спутники сделали по глотку горькой жижи. Сам он притрагиваться к чашке и не думал.

— Ты слышал о сосуде с кровью Иешну? — спросила Эль, когда слуга отошел.

— Какие-то местные сказки? Не интересуюсь ничем подобным.

Женщина уставилась на него, широко распахнув глаза, брови поползли вверх. Чему она так изумилась, Тайен не понял. Может, считает, что он должен наизусть знать все здешние побасенки?

— Я слышал, — сказал Карас. — Мать рассказывала в детстве, что на сыновей Иешну напало враждебное племя. Дети бога были слишком юны и слабы для сражения, и отцу пришлось вступить в битву, чтобы их защитить. Он бился три дня, и на исходе последнего поверг противников, но был вероломно ранен в спину, когда уходил с поля боя. Копье пронзило его насквозь, а землю оросили капли крови. Куда они падали, там прорастали цветы, а люди, на которых попадали брызги, излечивались от ран. Когда бога перенесли в дом, один слуга догадался собрать крови сосуд. Потом он сбежал от хозяев и выдавал себя за целителя, отцеживая больным по капле крови бога. Но она не была бесконечной, и когда слуга потратил последнюю каплю, разозленные просители убили его.

Эль с уважением посмотрела на телохранителя.

— Верно. Считается, что после того, как в сосуде побывала кровь, он перенял ее целительные свойства. Предмет пропал после смерти слуги, его искали, несколько раз находили и опять теряли. Сосуд как реликвию долго хранили в Небесном городе, столице эмирата, но пять лет назад его украли.

— Кейро?.. — предположил Тайен.

Такое вполне могло случиться. Шлюха появилась в Вессалийской империи всего четыре года назад, а чем она занималась до этого, Кейро не говорила. Точнее, не говорила правды об этом. Тайен подозревал, что она охотилась на артефакты всю жизнь.

— Нет.

Маг проворчал ругательство.

— Ты в самом деле ничего об этом не знаешь? — уточнила Эль.

— Я же сказал: нет!

Она вдруг непонятно чему рассмеялась тихим, грудным смехом, но рассказывать продолжила.

— Сосуд присвоила секта иешнитов, которая считает Иешну не просто родоначальником магов, но богом всего сущего. Стражники, которые с ними сталкивались, и люди эмира считают, что это на самом деле обычные повстанцы, которые недовольны властью старого эмира и только прикрываются Иешну, чтобы набирать в свои ряды новых воинов. С помощью сосуда с кровью бога это делать гораздо легче.

— Ну конечно, чем еще может заниматься в чужом государстве изгнанный с родины маг? Только укреплять официальную власть.

— Если тебя это беспокоит, можешь не волноваться. Даже если мы поубиваем всех подряд сектантов, положение эмира это не спасет.

Тайен вздохнул, уже догадавшись, к чему идет дело.

— Ты очень уверенно произносишь слово «убивать».

— По собственной воле они сосуд не отдадут, и выкупить его тоже не получится. Я подумывала о том, чтобы его выкрасть, но реликвия находится в замке в пустыне, в ставке сектантов, и ее охраняет много воинов. Одна я не справлюсь. Поэтому мне и понадобилась помощь бессмертного мага, — Эль выразительно посмотрела на него. — Бесценная помощь настоящего мужчины, который готов помочь девушке в беде.

Карас хмыкнул. Он-то хорошо знал, как Тайен ухлестывал за юбками до встречи с Кейро. На всякий случай маг пнул его под столом, чтобы тот не вздумал ляпнуть что-нибудь ехидное. Эль многое скрывала, но женщиной она была красивой.

— Зачем этот сосуд Кейро? — спросил Тайен.

— Что она украла с твоей помощью? — задала встречный вопрос Эль. — Все источники и королевские приказы утверждают, что ты изгнан из Вессалии за убийство братьев и нападение на императорскую стражу. Почему тебя просто не казнили?

— Судьям стало жалко убивать такого красавца, как я, вдобавок настоящего мужчину.

Они с южанкой обменялись улыбками. Карас что-то неразборчиво прошептал, но на него никто не обратил внимания.

— Ты до сих пор не сказала, откуда тебе столько известно о Кейро, — напомнил Тайен.

— У моей… семьи она тоже забрала кое-что важное. Кейро — нам она назвалась Элишей — давно занимается поиском реликвий по всему континенту. Скорее всего, она их продает аристократам за большие деньги.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Я не могу…

Тайен положил свою правую руку на ее, полностью накрыв маленькую ладошку.

— Эль. Пожалуйста, не заставляй меня применять силу. Как я могу довериться тебе, если ты не говоришь самое главное? Может быть, ты работаешь на Кейро или на кого-то другого и используешь меня, чтобы добыть клятый артефакт?

Страха женщина не показала. Наоборот, она чуть наклонилась вперед, а в карих глазах промелькнул интерес.

— Ого. И что же ты сделаешь, если я откажусь во всем признаться?

— Пожалуюсь Карасу, и он замучает тебя своим занудством до смерти.

— А если серьезно?

Тайен щелкнул пальцами левой руки. По подушечкам пробежала крошечная искорка и замерла, готовая соскочить на жертву.

— Маги огня умеют не только превращать врагов в пепел. Например, эта невзрачная на вид штучка может залезть в твое нутро и жечь тебя там, жечь очень долго, пока ты не решишь, что упорство не стоит таких страданий. И даже если ты от меня избавишься, огонек никуда не денется и продолжит сжигать твои внутренности.

Эль поджала губы и откинулась назад, вырвав свою ладонь из плена.

— Ладно. Кейро забрала моего брата. Она соблазнила его так же, как и тебя, и заставила выкрасть реликвию, которую наш род хранил поколениями. Но он, в отличие от тебя, потащился за ее демоновой дыркой, как вшивый кобель за течной сучкой.

— Ах, какие вульгарные выражения для дамы…

— Из-за этой похотливой швали я потеряла все! — процедила ассасинка.

Ее лицо исказилось: ноздри раздулись, томный рот перекосился кривой линией. На сей раз Эль понадобилось намного больше времени, чтобы прийти в себя. Ее ярость была неподдельной.

Такие знакомые чувства…

Тайен позволил искре соскользнуть в ладонь и сжал ее, погасив частичку магического пламени.

— Извини, что пришлось прибегнуть к таким мерам.

— Настоящий кавалер, — ровным голосом сказал Карас.

Маг уничтожающе глянул на него.

— Забудем об этом, — сухо произнесла Эль. — Ты имел право знать, откуда я взяла сведения о цели Кейро. К сожалению, мне больше ничего не известно, и то пришлось выбивать из брата силой. После того как он сбежал, я пыталась следить за ними, но потеряла след. Уроки, как прятаться в тенях, в юности давались моему брату легче, чем другим ученикам.

— Зато Кейро искусством маскировки владеет отнюдь не великолепно. Она слишком яркая, а ее характер слишком необузданный, чтобы… — заметив, как собеседница сразу напряглась, Тайен не закончил фразу. Общение и так проходило с шероховатостями. — В общем, я пришел в эш-Шардам по ее стопам. Она где-то рядом. Если мы хотим ее опередить, лучше захватить реликвию как можно скорее.

— Согласна. Замок находится в оазисе аль-Нуили, это в нескольких днях пути отсюда. Вы сможете выйти завтра?

Тайен задумался. Они приехали в город всего несколько дней назад, рассчитывали обосноваться здесь надолго, и у них было запасов, чтобы путешествовать по пустынным землям. Местным жителям они такими не казались, но после буйных садов и обширных виноградников Вессалии маг не понимал, как можно называть южные просторы с желтоватой почвой и редкими кривенькими деревьями иначе, чем пустыней. Запасов придется брать с собой много, и не только еду, но и воду. Вдобавок лавки эш-Шардама закрывались после заката, а за ставнями элирия обухом топора падала тяжелая и внезапная южная ночь.

И еще деньги. Их вечно не хватало.

— Послезавтра.

— Выходите из Калганских ворот. Я вас нагоню. А теперь мне пора прощаться. В эш-Шардаме женщинам дозволено многое, но ходить по темным улицам опасно для любого жителя.

Какая женщина может обойтись без лукавства? Тайен поспорил бы на все свое наследство, которого его лишили, что Эль способна с легкостью расправиться с любым уличным головорезом. Или, по крайней мере, сбежать от него, превратившись в тень. Но и Тайен не был бы собой, если не подыграл.

— Возможно, милой леди нужна защита? — приподнимаясь, спросил он. — Я готов проводить тебя до дома и даже убедиться, что ты в целости и сохранности легла в кровать.

— На нас направлено слишком много глаз, которые считают меня состоятельной вдовой. Возможно, как-нибудь в другой раз я воспользуюсь твоим предложением, но не сегодня.

Вежливо и изящно. Смиряясь, Тайен кивнул. Он все равно не рассчитывал, что она согласится.

— Тогда до встречи послезавтра. И Эль…

— В чем дело? — ассасинка, успевшая встать и шагнуть к выходу, обернулась.

— Оденься в следующий раз, как вчера. Мне так понравилось гораздо больше.

Она улыбнулась.

— Я учту твою просьбу, но ничего не обещаю.

Тайен с удовольствием пронаблюдал за тем, как она уходит. Эль передвигалась плавно, маленькими шажками, но при этом ее подбородок был высоко поднят, а плечи расправлены. Обычная южанка, которая после безвременной смерти мужа наконец смогла вздохнуть спокойно и вспомнить, что такое гордость, хотя и на свой, скромный лад. И не сказать, что эта женщина — ассасинка.

Маг вспомнил о северном мече, который висел вчера у нее на поясе. Обучают ли ассасинов сражаться таким оружием? Вряд ли. Орден создавался для борьбы одних эмиратов с другими. Хотя Вессалия медленно распространяла на юге свое влияние, таинственные убийцы еще ни разу не выступали против нее и, насколько мог судить Тайен, не собирались. Это значило, что изучать приемы чужестранной борьбы им незачем.

Как только Эль спустилась по лестнице, улыбка с губ Тайена стерлась.

— Надо выследить ее, — прошептал Карас. Он тоже неотрывно наблюдал за ассасинкой, пока та не исчезла внизу. — И убить. Где цель, она рассказала. Больше Эль нам не нужна. Я мог бы…

— Нет, — отрезал Тайен.

— Только не говори, что вдруг вспомнил об идеалах. Превратить в пепел родных братьев тебе они не помешали.

— Дело не в идеалах.

— Тогда что? Ты в нее втюхался? Это не та женщина, с которой такие отношения могут привести к чему-то хорошему. Она использует чужое лицо и может напасть из темноты прежде, чем кто-то из нас ее заметит. Она опасна. И мы не можем проверить, говорит ли она правду.

— Отстань, — маг устало отмахнулся. — Ни в кого я не втюхался. После Кейро все женщины — как плесневелая корка рядом с великолепным пирожным. Тебя не было в то время в Вессалии, ты не знаешь, кто она такая и на что способна. Союзник нам не помешает. Особенно женщина, неподвластная ее чарам.

Карас сгорбился, исподлобья оглядывая Тайена. Прядь прямых черных волос блеснула, как воронье крыло.

— Ты делаешь ошибку, адан.

Он поднялся, перепоясал черный кафтан и быстрой тенью направился к выходу. Несколько молоденьких танцовщиц проводили его любопытными взглядами. Наверное, Карас, к которому даже на юге не прилипал загар, привлек их своей бледной восточной красотой, но мужчина девушек проигнорировал — его увлекла идея проследить за Эль. В том, что Карас не успокоится, пока не узнает, куда она ушла, Тайен был уверен точно так же, как в том, что он ее пальцем не тронет.

Настроение все равно испортилось. Маг взял керамическую чашечку, полную остывшего кофе, царапнул ногтем по аляповатому узору и сделал глоток. От горьчайшей жидкости чуть не свело челюсть. Тайен подавил желание выплюнуть эту гадость, но все же проглотил ее, а затем подозвал слугу.

— Еще каф? — услужливо спросил тот. Когда по медной поверхности подноса зазвенели монеты, ребенок с мгновенно возросшей долей почтительности уточнил: — Много каф?

— Комнату, — Тайен ухмыльнулся. — И одну из танцовщиц, вон ту, грудастенькую. На остаток можешь сделать себе «много каф».

Надо же себя порадовать напоследок. Бессмертие бессмертием, а из крепости сектантов живым можно и не вернуться.

Глава 3

Антрацитовое небо расчертила серебряная стрела. Звезда погасла настолько быстро, что подгадывающий ее появление Тайен так и не успел попросить Всесоздателя сделать эту ночь хоть немного теплее.

Упустил случай — жди другой. Маг продолжил лежать и высматривать новую падающую звезду.

Рядом к потрескавшейся от сухости земле прижимались Карас и Эль. Ассасинка сделала их облик расплывчатым и приглушила исходящие от них звуки, поэтому маленький отряд смог подобраться к оазису аль-Нуили почти вплотную. На всякий случай Карас предложил спрятаться за камнями — оттуда удобно было наблюдать за сменой постов, при этом снижалась вероятность, что чужаков обнаружат.

Тайен проводил взглядом еще одну звезду.

Небо на юге было не таким, как в Вессалии. Ближе, живее. Звезды мерцали ярче. Маг все равно его ненавидел. За то, что оно незнакомое, чужое, и за то, что Тайен не мог вернуться домой, туда, где небо привычное и родное. Домой, где его самого и его семью покрыли позором.

А все ядовитая ложь Кейро…

— Холодно, — шепотом пожаловалась Эль. — Тайен, какого Леда твое заклинание утепления так быстро развеялось? Ты обещал, что оно будет действовать несколько часов.

— С его человеческими качествами то же самое, что и с магическими: они далеко не так хороши, как кажется, — поучительно произнес Карас.

— Балованные вы оба, я смотрю. Сейчас перестану тратить силу на таких зазнаек — и лежите, дрожите от холода.

— Просто поправь заклинание, — попросила Эль.

Не приказала, попросила. Тайен, для вида поколебавшись, «смилостивился» и подновил заклинание. Ночи на юге были ледяными в противовес дням, когда солнце палило так люто, что путешественники ощущали себя хорошо прожарившимися барашками на вертеле. Даже Карас, равнодушный к капризам погоды, к закату норовил укутаться в шерстяной плащ, чтобы потом дольше сохранить тепло. Если бы не магия, шедший от камней холод давно проморозил бы их всех до костей. А пока что терпел неудобство только один из отряда.

Помедлив, Тайен придвинулся к ассасинке и накрыл ее своим телом.

— Ты что творишь? — прошипела она. — Стой… — голос Эль вдруг изменился. — У тебя руки — как кусок льда.

— Милая моя, ты, похоже, не получила классического магического образования, раз настолько плохо разбираешься в том, как действуют заклинания других школ. Как ты думаешь, за счет чего я вас согреваю? У магии есть цена, и я ее выплачиваю тем, что трачу на вас с Карасом собственное тепло. Так что будьте добры, хватит ныть.

— Я знаю принципы других школ, — огрызнулась южанка. — Я не думала, что ты настолькозамерз!

— Если уж ты совершила это невероятное открытие, дай мне хоть немного погреться об тебя, — сказал Тайен, коснувшись губами ее уха.

После длинной паузы она нашарила в темноте его ладонь и сжала в руках. Кожа была гладкой и теплой. Магу сразу захотелось притиснуться пахом к мягкому заду Эль и уткнуться ей в шею, закрытую густыми волосами.

Он удержался. Судя по напряженному молчанию, ассасинка была не сильно довольна тем, что ей приходится согревать мага огня. Тайен усмехнулся. Хорошо, наверное, что он не видел при этом ее лица.

— Смена постов, — прошептала Эль. — Тайен, сколько прошло времени?

Он посмотрел на кровавую луну, которая над пустыней казалась невозможно большой, и на положение созвездий.

— Ровно час. Быстро они меняются.

— И охват такой, что запросто не проберешься, — подытожила ассасинка, которая незадолго до этого прокралась вокруг лагеря сектантов, чтобы проверить «дыры» в их обороне.

Тайен приподнялся на локтях и выглянул из-за укрытия. Оазис был маленький — несколько десятков пальм вокруг озерца. Над ними возвышался холм с крепостью такого же песчаного оттенка, как и почва под ним. Факелы ярко освещали прямоугольные зубчатые башни на толстых стенах, напоминавшие коробы вессалийских уличных разносчиков. Над ними виднелся донжон. Тому, что Эль в «Ароматах эш-Шардама» гордо назвала замком, исполнилось не меньше тысячи лет; по крайней мере, если судить по внешнему виду. Причем эти десять веков за ним никто не ухаживал. Тайен подозревал, что внутри крепость в таком же плачевном состоянии. Тем не менее сектанты попытались привести ее в порядок: залатали стены, расчистили подходы, кое-где сделали пристройки, правда, тоже уже обветшавшие.

Внимательнее всего Тайен присмотрелся к признакам магической защиты. Нашел он их не сразу. Система из желобков, которые пробивались в стенах для того, чтобы маги пускали в них силу и не позволяли мощным ударам вражеских заклинаний пробить укрепления, походила на сетку трещин. Несколько умелых магов земли, которые зашвыряют крепость камнями, — и осада будет провалена. Впрочем, с одной из сторон защиту начали обновлять. Видимо, к повстанцам присоединился толковый колдун с подходящими способностями.

Для захвата реликвии расклад был не так уж плох. Что Тайену нравилось гораздо меньше, вернее, вообще не нравилось, — это охрана аль-Нуили, много крепких парней в кожаных доспехах и разномастным оружием.

В военных делах маг понимал мало. Сидя в Вессалии, он участвовать в сражениях не собирался, поэтому уроки по тактике и стратегии прогуливал. Сжигать дотла тренировочные куклы на практических занятиях у него получалось прекрасно, да и потом… Потом он тоже убивал легко. («Ради кого?! — кричал в ушах отец. — Ради кого ты все разрушил?!») Но отбиться от пятерых бандитов — это не взять целый форпост, в котором Херн знает сколько воинов. Сотня? Две? Может, три?

И если подумать, все эти люди не имели ничего против Тайена. А ему хватало и тех жертв, что уже лежали на его совести.

— Дозор у них дельный, — сказал Карас, пристально всматривающийся в оазис. — Но крепость ветхая и осады не выдержит, а оружие у караульных не лучшее из того, что я видел в этой стране. Почему сектанты так слабо подготовлены к боевым действиям?

— Потому что они их не ждут, — ответила Эль. — Эмир дряхлеет, на его место нацеливаются соперники, и он вынужден держать войска возле Небесного города. Иешниты за последние пять лет не провели ни одного крупного боя, они предпочитают нападать на караваны и разорять деревни.

— Еще бы, — с сарказмом добавил Тайен. — Масштабная война в пустыне? Я себе такое даже не представляю.

Ассасинка его укол проигнорировала.

— Защитников в крепости должно быть немного. Я не просто так помогла страже перебить «праворуких». Среди них были иешниты, и теперь священный долг остальных — отомстить за братьев по вере.

— Это же тот самый священный долг, из-за которого южные племена постоянно истребляют друг друга и поэтому так далеки в развитии от Вессалии?

Эль не выдержала, повернулась и одарила Тайена свирепым взглядом.

— Я тебе уже говорил, что ты слишком много болтаешь, адан? — заметил Карас.

Он пожал плечами. Правду ведь сказал.

— Воинов в крепости сейчас меньше, чем было в последний раз, когда я сюда приходила. Часть ушла в эш-Шардам, мстить.

— А сколько осталось? — уточнил Карас.

Заминка. Эль напряженно всмотрелась в дозоры, но по их численности, естественно, было нельзя сказать, какой в аль-Нуили гарнизон.

— Я не знаю.

— Все там сектанты или нет, остается вопрос, как мы попадем внутрь, — Тайен растянулся на земле, положив руки под голову. — Меня, может, и сложно убить, но не невозможно, и моего запаса магии не хватит, чтобы превратить в пепел каждого защитника. А они обязательно поднимутся до последнего человека, если мы попытаемся прорваться силой, и вряд ли пропустят нас по-доброму. Мир лишится сразу трех прекраснейших людей, которых только мог породить. Разве мы позволим этому случиться?..

— У меня есть бумаги, — прервала Эль. — Я забрала их у «праворуких»-иешнитов. В них говорится, что сектанты завербовали среди бандитов двух человек и теперь их ждут в крепости.

— Если ты вдруг не заметила, я вессалиец, Карас — эманец, то есть мы оба ни с какой стороны не похожи на жителей пустынь. А ты вообще женщина. Тут женщин хотя бы пускают в крепости или только… по кругу?

— Во имя Леда, Тайен! В Гирантисе к женщинам относятся не так почтительно, как в Вессалии, но и здесь есть достаточно магичек, которые изредка напоминают мужчинам, что мускулы не всегда решают дело.

— Тогда, может, хватит вам двоим пререкаться и наконец перейдем к этому самому делу? — намекнул Карас. За три дня путешествия он так устал от постоянных пикировок Эль и Тайена, что и не пытался скрыть раздражение. — Как мы проберемся в аль-Нуили?

— Я могу вас замаскировать. Но вам придется как можно меньше говорить — ваше произношение ужасно. Любой южанин выведет вас на чистую воду со второй фразы.

— Если ты собираешься намазать нас ореховым маслом, чтобы затемнить кожу…

— Нет. Я предлагаю оборотничество.

Тайен скривился.

— Грязная магия.

— У тебя есть другие идеи?

Естественно, их не было. Они могли бы появиться, если бы маг знал план крепости, размер гарнизона и местонахождение реликвии. Но чтобы достать все эти сведения, понадобится несколько недель — при лучшем раскладе. Ни о какой возможности опередить Кейро тут не могло быть и речи. Она обольстит любого стражника, а если не выйдет, то сама воспользуется оборотничеством. Ни гордости, ни тем более понятий о чести у этой шлюхи не было.

И все же Тайен колебался. Оборотничество, как в народе называли некоторые заклинания школы иллюзии, в Вессалии было запрещено. Его не одобряли даже в распутных городах-государствах Побережья, которые разжирели от морской торговли и за взятки закрывали глаза на любые мерзости, творящиеся у них под носом. И это не удивительно — мало кому понравится, что его лицо могут в любой момент украсть и совершить с ним преступление.

Это было лишь одной стороной монеты. Отпрыскам благородных семей с детства внушали мысль, что прятаться за чужой личиной — это удел отверженных: нищих и бандитов. Иного предназначения, кроме преступного, у подобной магии не могло быть, и настоящий аристократ не должен унижаться ее использованием. Им это и не требовалось — у благородных от рождения было больше возможностей, чем у бедняков. Как маг и сын императорского советника, Тайен шире смотрел на вещи и догадывался о существовании тайных убийц, которых намеренно обучают запретному искусству. Поэтому он снисходительно относился к его применению и, в отличие от Караса, его не волновало то, что Эль навела на себя колдовство. Девушки вообще жить не могут без того, чтобы не подправлять свою внешность. Так какая разница, румянами они это делают или магией? Другой вопрос — чего ассасинка добивается на самом деле, но ее настоящее лицо здесь ничего бы не прояснило.

Замарать себя оборотничеством Тайену предстояло впервые. Эта мысль ему не нравилась, но… Когда его вышвыривали из Вессалии, потомку гордой фамилии Ребеллинов в виде исключения дали собрать дорожный сундук и взять с собой немного монет с драгоценностями. Они закончились, не успела карета с сопровождением доехать до границы. Сойдя с приступки у сторожевой башни, где его высадили, Тайен отличался от уличных попрошаек лишь тем, что у него одежда без прорех и все зубы на месте. С тех пор он, неудавшийся придворный маг, узнал, как мыть полы за миску похлебки, убивать за деньги, мародерствовать и еще много интересного, чего раньше и представить не мог. Что ему теперь какое-то оборотничество?

И плевать, что это поставит его на одну доску с Кейро.

— Ладно, согласен. Карас?

Он молчал. Тайен ткнул спутника в бок.

— Ты заснул, что ли? Мы тут ждем твоего ответа.

Карас медленно повернулся.

— Нет.

Наступила долгая тишина, в которой слышалось, как ветер гонит по земле песок. Наверное, при должном желании можно было услышать, как звезды плывут по небосводу.

— Что значит «нет»? — не веря, переспросил маг.

— Что я не согласен, адан.

— Тогда как, демоны тебя подери, ты будешь прикрывать мне спину в крепости?!

— Если план с оборотничеством сработает, то это не понадобится. Если не сработает, мне не стоит подворачиваться под руку твоей магии. Я быстрее погибну, чем помогу.

— Провались ты к Хаду…

Посылать Караса к наместнику Всесоздателя в Подземном мире можно было сколько угодно, но Тайен понимал, что он прав. Карас прилично владел кинжалами, но это не спасет от сотни-другой воинов, которые хорошо знают собственный форпост и его окрестности.

— Придется одному из новобранцев быть женщиной.

— Обижаешь, — игриво укорила Эль. — Я не так плоха в магии иллюзии, как ты — в магии огня. У меня вполне получится сделать из себя хорошенького парня. К тому же имена в бумагах стоят мужские.

— Решено. Завтра к вечеру возвращаемся, показываем бумаги, присматриваемся, где в крепости что находится, ночью пробираемся к реликвии, потихоньку забираем ее и исчезаем. Карас, будешь ждать нас… — он прищурился, разглядывая подлунный пейзаж. Валуны, которые маг сначала хотел обозвать грудой камней, оказались торчащей из песка огромной ладонью. Можно было только догадываться, какого размера статуя, обломки которой погребло песком, и кого она изображала. — Жди у тех пальцев. Если что-то пойдет не так, придешь на помощь. Или напишешь моему отцу, что я погиб героем.

Тот скривился, не оценив шутку. Знал, зараза, что Венас Ребеллин швырнет письмо в камин, не читая.

Ведь два его любимых сына погибли по вине одного, негодного.

Когда спутники брели обратно в лагерь, разбитый в холмах неподалеку от аль-Нуили, Эль молча придержала Тайена за рукав, позволяя Карасу уйти вперед. Когда он отошел на достаточное расстояние, чтобы не слышать чужой разговор, ассасинка тихо сказала:

— Карас твой слуга. Почему ты просто не прикажешь ему пойти с тобой?

— Он мне не слуга.

— Ты же представил его, как телохранителя.

— А еще как торгового партнера. Но все это ничего не значит. Он отправился со мной в изгнание по доброй воле, и если бы не он, я бы даже со своим клятым бессмертием закончил свои дни где-нибудь в канаве, а не беря вражеский форт с гордым видом и почти в одиночку. Я не буду заставлять его что-то делать.

Эль подняла руки, как бы сдаваясь. Полная луна осветила ее фигуру. В алых отблесках она выглядела жутковато, будто залитая кровью.

— Не сердись. Я всего лишь хочу понимать, какие у вас отношения и чего от вас ждать. Перед такой вылазкой, как завтрашняя, это полезно выяснить. Потому что если с нами что-то стрясется, а он нас бросит…

— Он этого не сделает.

— Тебе лучше знать. Я просто надеюсь, что, если мы провалимся, он не забудет помочь и мне. На всякий случай напомню тебе, а ты, если хочешь, ему, что только мне известно, каким будет следующий шаг Кейро.

Ассасинка направилась вслед за Карасом, плавно покачивая бедрами. На сей раз Тайен порадовался, что это она не видит выражения его лица.

Значит, Эль в них сомневается. Правильно делает. Они ей тоже не доверяли. Три дня назад, после «Ароматов эш-Шардама», Карас вернулся к утру и зло сообщил, что их новая подруга растворилась в темноте сразу, как только покинула заведение. Он обыскал все ближайшие улицы и заглянул всюду, куда мог, но «богатая вдова» испарилась утренним туманом. Которого, кстати, в этих местах не бывало.

С ее стороны это представлялось разумным ходом, но теперь, после отказа Караса сопровождать товарища в аль-Нуили, Тайен забеспокоился. Если грянет гром, ассасинка с легкостью превратится в облачко дыма и удерет, а он останется наедине с толпой озверевших южан.

Чудесно.

Помянув недобрым словом Хада, Иешну, Варона и других вестников Всесоздателя по очереди, маг направился к лагерю. Импровизация всегда была одним из сильнейших качеств Тайена, и завтра о ней придется снова вспомнить.

Глава 4

Все пошло не так.

Звук эхом отдавался от каменной клетки узкого коридора. Кричали южане — призывали подкрепление. Убегавший Тайен споткнулся о неровные плиты пола и с размаха врезался в стену. В плече вспыхнула боль, но жалеть себя было некогда. Позади загрохотали доспехи — к магу подбирался новый отряд защитников крепости аль-Нуили. Стиснув зубы, он щелкнул пальцами сразу на обеих руках и швырнул за спину гибельные искры. От усталости язык заплетался, но первые двое южан повалились на колени почти одновременно, а еще через мгновение развеялись пеплом. Остальные пятеро — милость Хада, пятеро! — даже не подумали отступить.

Тайен набрал в легкие воздуха и приказал искрам-убийцам поразить еще двоих. За миг до того, как рассыпаться в прах, южане резко расступились. Маг от неожиданности забыл закончить фразу. Что они делают? Когда за фигурами прижавшихся к стенам врагов появились двое лучников с короткими костяными луками, было уже поздно. Перед тем как в грудь вонзилась пара стрел, он успел подумать, что южане не дураки. Сообразили, что мага огня в ближнем бою не взять, и не пожалели нескольких людей для прикрытия. Сила удара оказалась такой, что Тайена отбросило назад.

Мысли метались и гасли под натиском чудовищной боли. Собрав волю в кулак, Тайен вытянул руки перед собой и заставил остатки магии вытечь через них. Коридор заполнила струя пламени. Не все поднятые среди ночи южане успели надеть полный доспех, и их волосы ярко заполыхали огненными коронами. Затем, клеймом вплавляясь в кожу, загорелась одежда. Истошные вопли разрывали барабанные перепонки. К вою присоединился и голос Тайена. Во время яростного боя думать о защите от собственной магии оказалось некогда, и на ладонях запузырились ожоги.

Боль накладывалась на боль, умножала друг друга.

А начиналось все неплохо.

Их с Эль пустили в крепость без лишних вопросов. Вернее, вопросы были, и много, но только о том, что случилось с «праворукими». Ассасинка от всего отнекивалась, плела, что они в этот момент уже выехали из эш-Шардама, долго прятались от стражи и известно им не больше, чем иешнитам. Весь день до этого Эль орала в пустыню, а вечером на всякий случай выпила какой-то мутный отвар, и ее голос стал неотличим от ломающегося мальчишечьего. Женщину в ней никто не заподозрил. Да и с чего бы — выглядела она, как худенький подросток. Тайен изображал ее угрюмого друга, который смертельно устал в дороге и невразумительно ворчал в ответ на все расспросы. К нему поцеплялись и быстро оставили в покое.

Изобразить сумрачность было легко. Ему действительно не нравилось находиться в аль-Нуили, среди врагов, с женщиной, которой вряд ли следовало доверять. Вдобавок осторожные попытки выяснить, где реликвия, с треском провалились. Часть иешнитов хмуро замолкала, а часть весело пожимала плечами: дескать, сначала заслужите наше одобрение, а потом мы вам скажем.

К счастью, новичков не стали терзать проверками на ночь глядя и отправили спать, причем не в здание, а в один из шатров во внутреннем дворе. Через несколько часов Тайен и Эль тихо покинули храпевших «собратьев» и с помощью магии прокрались в донжон. Там-то и начались проблемы.

Расположение внутренних помещений аль-Нуили оказалось странным. Тайен и в Вессалии редко посещал крепости, а на юге — вообще ни разу, но, насколько он понимал устройство древних укреплений, наверху должны были находиться хозяйские покои, а внизу — склады и колодец. Логика подсказывала, что реликвия на четвертом этаже, в сундуках главного иешнита, но Эль упорно тянула мага к погребу. Переспорить ее не получилось — она попросту пошла туда, куда хотела, а вместе с ней в темноте кануло и заклинание, укрывавшее Тайена от глаз южан. Пришлось следовать за ассасинкой, мысленно зарекшись еще хоть раз идти с ней на дело.

Спустившись по лестнице и миновав первый коридор, он понял, что ошибался. Внизу прятали что-то очень важное. Настолько важное, что иешнитский маг не поленился установить волшебную печать на толстенную дверь, которую и тараном было не пробить. Для чего еще нужны такие ухищрения, как не для сокровищницы?

Тайен приободрился. Только за дверью оказался новый коридор, за ним — еще коридор, а за ним — еще. И снятие первого же барьера подняло на уши всю крепость. Что сделала Эль, которая вчера, бедняжка, так волновалась, что ее бросят? Повела округлыми бедрами и растворилась в тенях.

Зря он заступился за нее перед Карасом в «Ароматах эш-Шардама». Все равно с врагами пришлось разбираться в одиночку.

Импульсивный выброс потоков огня добился того, на что Тайен уже и не рассчитывал. Стражи аль-Нуили забыли о долге и с воплями, распространяя вокруг себя смрад паленой плоти, кинулись наверх. Их оружие осталось лежать на полу, а рядом в конвульсиях дергался южанин, который тщетно старался сбить с себя пламя. Его крики звучали в ритм с чувствами Тайена.

Не в силах удержать голову прямо, маг уронил ее набок и скосил взгляд на торчавшие из груди древки стрел. Как его любят туда ранить… Он приподнял руку, чтобы коснуться растрепанного черного оперения, но так и не решился.

Сознание мутнело. Коридор пока что пустовал, но Тайен понимал, что это ненадолго и что снаружи его наверняка поджидают десятки южан с копьями и стрелами наготове. И побег из аль-Нуили, и упрямое движение вперед, к очередной запечатанной двери были одинаково бессмысленны. Как поступить?.. Победило любопытство. Зря он, что ли, столько вытерпел ради этого клятого сосуда?

Тайен сделал несколько неверных шагов вперед и, пошатнувшись, уперся боком в дверь. Древесину покрывал искристый налет, в котором только маг признал бы волшебный барьер. Судя по его тонкости, заклинание-замок поставили давно, и он истерся от того, что его постоянно открывали. Обновления требуют любые заклинания, и об этом не стоит забывать.

Ключа к печати маг не знал и, если бы не ветхость магической конструкции, вряд ли бы смог ее взломать. Но время сделало печать неустойчивой к воздействию чужой магии. Глубоко вдохнув, Тайен собрал силы и расплавил замок мощным заклинанием. В этот момент его что-то ударило в спину.

Свет померк.

…И зажегся снова. Свечи, расставленные по углам комнаты, освещали матовую кожу Кейро. Она стояла в постели на коленях, полностью обнаженная, и зазывающе томно улыбалась, слегка закусив нижнюю губу. У Кейро была восхитительная фигура, нет, даже идеальная, и она этим бесстыдно пользовалась.

Сегодняшний Тайен знал, что это не ее заслуга, а оборотничества. Кейро проводила жизнь в увеселениях, от которых быстро одрябнет любое тело. Она, однако, всегда оставалась сочной, как спелое яблоко, облитое карамелью. Его так и хотелось укусить, попробовать на вкус…

Сегодняшний Тайен знал, что под слоем карамели кроются горечь и яд. Он бежал бы из комнаты, сбивая дорогие вазы с подставок, и плевать, что над ним будут смеяться. Но тогдашний Тайен еще не знал, что Кейро одурманит его зельями и он убьет родных братьев. Он с хохотом прыгнул в кровать, опрокидывая любовницу на подушки.

Из забытья мага вырвала мучительная боль. Как будто кто-то выдергивал из него кишки, причем со стороны спины. Еще и поставил ногу, чтобы удобнее было тянуть. Тайен не смог удержался от воя, плюнув на все причины прикинуться мертвым. Всесоздатель, с какой радостью он сейчас испепелит проклятого южанина, который над ним издевается!

— Не трепыхайся, — зазвучал женский голос. — Иначе будет еще больнее.

— Оставь… — прохрипел он.

— Оставить? В тебе копье застряло. Как ты с ним развернешься в коридоре? Ну ни… — Эль вдруг замолчала. — Как же глубоко оно вошло. Потерпи немного.

От рывка вспыхнуло в глазах, а затем опять потемнело. Однако в новое забытье Тайен не провалился. К сожалению.

Маг скрючился от боли, но стоило пошевелиться, как напомнили о себе стрелы в груди. От древков остались куцые обломки — наверное, он обломал их, когда упал. Попытка дотронуться до них не принесла ничего хорошего. Руки ведь тоже были обожжены.

— … — сказал Тайен.

Сейчас он был бы очень, очень не прочь оказаться в кошмаре со змеей. Даже это куда лучше, чем действительность.

Эль молчала. Маг перекатился на спину и посмотрел, что она делает. Сулица [3] в ее руках оказалась не такой уж длинной — всего два с половиной локтя, но ассасинка замерла и круглыми глазами смотрела на спутника.

— Тайен… Из тебя сыплется пепел.

— Спасибо за заботу, со мной все в порядке, конечно же. И кстати, то, что я не истекаю кровью, не значит, что мне не нужна перевязка.

Произнес он это отнюдь не так бодро, как хотелось бы. Голос сипел, во рту стоял отвратительный вкус золы, словно туда напихали остывших углей. Но на Эль словесный укол подействовал. Она наконец отмерла, помогла Тайену вытащить стрелы, перевязать рану от копья, а потом и подняться.

Окинув взглядом коридор, маг обнаружил, что вокруг добавилось мертвецов.

— Я думал, ты сбежала.

— А я думала, ты догадаешься, что из тени мне убивать проще, чем в открытом поединке. Ты меня чуть не поджарил!

Брови и ресницы у нее в самом деле оказались подпалены. Во время боя несколько ламп упали с железных подставок, прикрученных по бокам коридора, масло вылилось, а фитили погасли. Если бы Тайен не висел на плече Эль, то не заметил бы этого.

Подумав об этом, он заметил и то, что молодая и хрупкая ассасинка, с которой давно слетел призрачный образ паренька, без напряжения выдерживает вес здорового мужчины выше ее на голову. А впрочем, размышлять над такими мелочами все равно было некогда.

— Как будем выбираться? — спросил он. — Может, превратишь нас в птиц и мы вылетим из крепости на крыльях?

Шутку, которая в отчаянной ситуации звучала совсем не весело, Эль не поняла.

— Это невозможно. А если бы и было возможно, я все равно не уйду, пока не получу то, за чем пришла. Идем. Я оставила на входе маленький подарок, иешниты сюда еще какое-то время не попадут.

Она уверенно потащила его к двери. Тайен нервно усмехнулся и оглянулся назад. «Какое-то время не попадут»! А потом-то что? Убили они всего человек двенадцать, а в крепости, судя по тому, что он видел вечером, защитников было никак не меньше пятидесяти. Не сотня и не две, как ему показалось при разведке, но число такое, какое даже двум магам не перебить. Особенно когда они застряли под землей.

Подарок — не подарок, но ничто не мешало озлобленным крикам разноситься по узкому коридору. Тайен постарался не думать о том, что сектанты могут завалить выход. Им ничего не стоит на пару неделек остаться без доступа к сокровищам, а для бессмертия это будет… интересным испытанием. Если долгое и мучительное умирание вперемешку с кошмарами можно так назвать.

Магический барьер с двери был снят, но оставался самый обычный, железный. Пока Эль, бормоча ругательства, ломала отмычку, Тайен прислонился к стене, снял с пояса кожаную флягу и сделал из нее добрый глоток. Зелье обожгло нутро льдом. К тому моменту, как ассасинка справилась с замком, боль начала утихать. Тайен вытер онемевшие от зелья губы и шагнул в проход.

— Что-то мне уже не смешно, — процедил он.

Дверь. Опять дверь. Черная от времени, обшитая толстыми листами металла с травлением из незнакомых узоров. С одного взгляда на нее становилось ясно, что она стоит здесь с самого основания крепости. Но, приглядевшись внимательнее, Тайен обнаружил, что все гораздо сложнее, чем просто вход в сокровищницу.

Отец хранил государственные документы и фамильные драгоценности в особых сундучках, изготовленных с помощью магии. Без ключа открыть их было настолько трудно, что воры предпочитали похищать владельцев. В детстве Тайен часто утаскивал какой-нибудь из этих сундучков и испытывал на нем свою силу, надеясь «победить» хитроумное сплетение магии и металла. Ни одна из великого множества попыток не удалась.

Дверь выглядела в точности, как те сундучки, — произведение искусства, которое искрилось от магии и завораживало сложностью вплавленных в металл заклятий. Судя по тому, что их нити уходили вглубь каменных плит, они опутывали все помещение. Хотя их основу заложили много веков назад, заклинания были свежими, и теперь Тайен понял, почему барьеры на предыдущих дверях оказались старыми. Обновление настолько сложного заклинания требовало нескольких дней работы, а потом — недели отдыха. У занимавшегося этим мага просто не хватило сил на все сразу.

Кто-то очень постарался, чтобы враги не могли попасть в сокровищницу даже после того, как сровняют аль-Нуили с землей.

— Я не смогу ее открыть. Надо возвращаться.

— Спокойно. У меня есть ключ.

— Ключ от магической двери, которой не меньше тысячи лет? Откуда бы?

Вместо ответа Эль потянула за шнурок на шее и вытащила прямоугольный амулет. Его вид и блеснувшие в свете лампы символы вызвали слабый отклик в памяти Тайена, но так и не оформились в четкое воспоминание.

Ассасинка почти дотронулась амулетом до отверстия в барьере, когда маг перехватил ее запястье.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И что внутри кроме проклятого сосуда найдется хоть что-то, что поможет нам сбежать.

— Я тоже надеюсь.

— Спасибо. Это, конечно, именно то, что мне хотелось услышать.

— Рада, что помогла тебе.

Он хрипло засмеялся, хотя не ощущал никакого веселья. Крики позади, кажется, стали громче. Может, помолиться Иешну?.. Хотя нет, учитывая, что Тайен сегодня лишил его нескольких последователей, пожалуй, не стоит.

Когда амулет соприкоснулся с замком, засов сам собой отодвинулся, а дверь открылась навстречу Эль и Тайену. Он ожидал, что раздастся жуткий скрип, но все происходило бесшумно. Наверное, тот, кто своими прикосновениями до блеска отполировал рукоять, смазал маслом и петли.

Тайен взял лампу с подставки, потянул на себя массивную дверь и вошел первым. От увиденного он замер на полушаге.

Это была не сокровищница, а обычная женская комната. Уютная, с коврами и резными ширмами в стиле Гирантиса. Ее обитательницу баловали роскошью: повсюду валялись раскиданные в капризном порыве дорогие безделушки, на столе красовался серебряный поднос с кувшином, достойным королевского двора. Пахло духами.

Наверное, дверь все же произвела какой-то шум, потому что из-за ширмы появилась девушка в ночной рубашке. Заметив чужаков, она вскрикнула и отскочила назад.

От ее красоты у Тайена перехватило дыхание. На ум шли избитые, пошлые сравнения: кожа — молоко, губы — лепестки роз, но они подходили нежной и юной прелестнице, как императрице — дырявые сапоги. Как тут, посреди пустыни, могла очутиться эта чистая душа? Кто она — невеста иешнитского вождя? Его дочь? Нет, белая, как снег, она была явно не южной крови. Наверное, ее украл и заточил в подземелье какой-нибудь старый ревнивец. И Тайен его понимал. Перед этой девушкой пал бы на колени сам император Вессалии, предлагая свой трон за возможность только лишь любоваться на нее каждый день. На сердце самого Тайена, в постели которого побывали лучшие столичные гетеры, вдруг опустились мир и покой, а боль от ран полностью исчезла. Даже с Кейро он никогда себя так не чувствовал…

Тем временем иешнитская пленница рассмотрела незнакомцев и, кажется, сочла их неопасными. Ее маленькие бровки вздернулись.

— Атана камуи? — спросила девушка на незнакомом языке и настойчиво добавила: — Са?

Сначала Тайен решил, что она обращается к нему, и сглотнул, впервые в жизни растерявшись, что ответить. Но когда из-за его спины выступила Эль, светлая головка обитательницы комнаты повернулась вслед за ассасинкой.

— Камуи, — уверенно произнесла пленница. — Тар…

Сверкнуло лезвие кинжала, нарисовав на тонкой шее алую ленту. Оборванная фраза повисла во внезапно потяжелевшем воздухе. Лицо девушки исказилось, глаза расширились от ужаса. Она воздела руки, пошатнулась и рухнула навзничь.

Тайен моргнул. Всесоздатель, пусть ему это почудилось! Но девушка продолжала лежать на полу. Кровь из разрезанного горла лилась на ковер, и Эль собирала ее во флягу.

— Этого хватит, — встав, равнодушно сказала ассасинка. — Можно уходить.

— Ты что натворила? — прошептал, не веря в происходящее, Тайен.

— Выполнила нашу задачу.

Что? Нет… Нет!

Значит, реликвия — всего лишь нелепый предлог. Вместо мира и покоя сердце мага заполнило лютое разочарование, а вернувшаяся боль хлынула на разум речным потоком. Опять. Опять его обманули. Опять ему пришлось убить ни в чем не повинных людей из-за лживой девки.

— Ты соврала! Сосуд, несчастный брат… Брехня. Чем тебе не угодила эта девушка? Она ведь не имеет никакого отношения к Кейро? Или ты на самом деле работаешь на рыжую шлюху?

Эль слегка побледнела и отступила к ширме.

— Девушка? Послушай…

— Нет, это ты послушай, — гнев придал сил истерзанному телу, и Тайен с неожиданной для самого себя сноровкой вцепился ассасинке в глотку. Эль задергалась, но вырваться у нее не получилось. Маг тряхнул женщину. — Я. Больше. Никому. Не позволю. Себя. Использовать!

По вискам стекли капли пота. Тайен тяжело дышал. Кажется, стало жарче? Да. Это огонь сочился из его ран. Не осознавая этого, маг раскалял окружающее пространство. Эль захрипела, но крепкие пальцы стискивали ее горло так, что из него не выходило ничего разборчивого.

— Хватит мне лгать, — бормотал Тайен. — Хватит мне лгать!

Перед глазами все плыло. Он посмотрел на мертвую девушку, и память вдруг подсунула ему совсем другую картинку, невыносимо похожую на эту.

Императорский замок. Покои незнакомые, обставлены с помпой. На серых камнях брызги крови, на гобеленах подпалины. Воняет гарью.

Из соседней комнаты доносится хохот Кейро. Тайен не понимает, чему любовница так радуется. Он вообще не помнит, как здесь очутился. Голова мутная, как с похмелья. Попытка подсчитать, какой сегодня день, проваливается — последние несколько суток расплываются в тумане. Наверное, Тайен напился с друзьями и поехал к кому-то продолжать веселье. Но тогда где все остальные? Вопросы разбавляет предчувствие очередного скандала с отцом. Он будет брюзжать и в который уже раз запретит младшему сыну общаться с мерзкой развратницей, тянущей из него деньги. Тайен поворачивается. Почему слуги лежат на полу? Откуда столько пепла? Почему он рассыпан по доспехам императорской стражи?

Кейро чем-то невероятно довольна, ее алые губы приоткрыты в торжествующей улыбке. Любовница держит в руках маленький золотой предмет. Маг никак не может разобрать какой — взор застилает туман.

— Ты еще ко мне вернешься, — шепчет Кейро на ухо Тайену.

Она уходит. Это были ее последние слова. Он бездумно повторяет их.

Скоро два года, как они беспрестанно крутятся в его памяти. И вот, он действительно возвращается к тому, что произошло тогда. По крайней мере, по числу убийств невинных людей.

Тайен мотнул головой, прогоняя наваждение. Комната дымилась, Эль обмякла и висела на руке невыносимым грузом. Ее остекленевшие глаза были обращены к потолку. Грудь не поднималась.

Мертва.

Проклятье. Он не хотел ее убивать!

«Но, может, все-таки стоило это сделать?» — промелькнула гнусная мысль. Тайен уронил тело Эль и опустился на пол, закрыв лицо ладонями. Карас, как всегда, был прав. Следовало спалить клятую южанку вместе с «праворукими», которых она на них натравила. Нельзя доверять человеку, который напропалую врет с самого начала. Ничему его опыт с Кейро не научил…

Дверь с грохотом распахнулась. В комнату двое вооруженных иешнитов, но еще больше оставалось в коридоре. Тайен мгновенно перекатился вправо, ударившись о стол, и щелкнул пальцами, вызывая искру. Ничего не вышло — изуродованные руки попросту не послушались приказа. Маг глубоко вдохнул, ожидая, что сейчас в него будут втыкаться новые стрелы и сулицы. Достойная кара за содеянное…

— Нельзя ее выпустить! — заорал на родном языке один из сектантов. — Атакуем!

Ее?

Тайен повернул голову. Зарезанной девушки нигде не было. Вместо нее возле ширмы медленно распрямляла спину безобразная тварь в ночной рубашке. Молочная кожа стала бледно-голубой, лебяжий пух волос — паклей, лицо вспухло, как у утопленника, из плеч вылезли костяные наросты.

Милость Хада, демон! Но как?.. Ведь демоны мало чем отличались от зверей и даже говорить не могли!

Тайен отчаянно защелкал пальцами и только потом вспомнил, что смысла в этом нет. Демоны — первенцы Всесоздателя, восставшие против него, а затем и против его новых детей, — сопротивлялись воздействию магии, поскольку были ее порождением. Рыбу в реке не утопишь.

Зато можно создать ей определенные неудобства. Иначе перебита будет вся крепость.

Тайен сложил руки перед грудью и зашептал заклинание. Два вбежавших в комнату сектанта тем временем кинулись на демоницу, пытаясь ранить ее скимитарами. Без толку. Нежная женская ручка, превратившаяся в когтистую лапу, мазнула по лицу одному из них, располосовав горло. От выпадов второго демоница увернулась змеей и отвратительно взвизгнула, когда лезвие меча вдруг заполыхало огнем. Это стало неожиданностью и для воина, но он отреагировал быстро и начал загонять тварь в угол, где она не смогла бы развернуться для атаки.

Загорелся не только клинок. Тайен проследил и за тем, чтобы пламя окутало наконечники у стрелы, которой целился в демоницу еще один ворвавшийся в комнату южанин. Он не заметил чужака и вздрогнул, когда прямо у него перед носом появился огонек. Костяной лук дернулся, направившись на Тайена. Маг поднял руки. Иешнит смотрел на него всего одно мгновение, затем перевел взгляд на пламеневший наконечник стрелы и выстрелил в демоницу.

Тайен выдохнул. И сразу же принялся за новое заклинание, которое должно было окружить чудовище роем жалящих огненных ос.

Ни горящий клинок, ни лук не помогли. Стрела прошла совсем рядом с демоницей, но не задела ее, а мечник, как подкошенный, рухнул на пол. Сопровождалось все это пронзительным визгом, от которого болела голова. Лучник выстрелил еще два раза, но тоже пал. В прямом смысле — его сшибло с ног что-то невидимое. Когда демоница сделала замах, Тайен догадался, что она создала воздушный хлыст.

Значит, враг владеет магией школы воздуха. Плохо.

От ос демоница просто отмахнулась. Порывом ветра их размазало о стену, и тушки погасли, попадав на пол. Следующий удар хлыста ожег Тайена по ногам. Он вскрикнул и швырнул в чудовище сгусток пламени, который постигла та же судьба, что и ос.

В комнату в этот момент вбежали еще двое южан. В них, захваченные потоком воздуха, полетели заколки и статуэтки. Одна попала в Тайена. Он пригнулся, защищаясь от летящих предметов. И, если бы не это, не ощутил бы, что пол в комнате дрожит. Тайен насторожился. Что происходит? В коридоре раздавались крики иешнитов. На сей раз они приказывали не атаковать, а… Уходить?

Тряска усилилась. От потолка отвалился камень. Его тут же захватил вихрь, которым окружила себя демоница, защищаясь от уколов мечей. Другие иешниты убегали, а эти двое, судя по всему, отвлекали тварь от собратьев. Звуки в коридоре стихли. Только благодаря этому Тайен услышал доносящиеся оттуда тихие слова заклинания. «Ответь, камень, ответь, земля», — просил кто-то на тайном языке. Маг земли?..

Тайен сглотнул, догадавшись, что сейчас произойдет. Победить демона в бою крайне сложно. Видимо, колдун аль-Нуили решил, что лучше обрушить ему на голову потолок, потеряв двух человек, чем драться и потерять всех. Разумно. Только как теперь выбраться отсюда? Тайен сомневался, что его бессмертие выдержит такой… тяжелый удар.

Первый из двух иешнитов с хрустом врезался в стену и больше не поднялся. Дни второго тоже были сочтены. Тайен попытался продлить ему жизнь и метнул в демоницу огненный шар, чтобы отвлечь ее. Это не помогло. Пламя погасло, как только столкнулось с вихрем и закрутилось в нем.

С потолка рухнула уже целая плита. Увы, не на голову твари, а рядом с ней. Медлить было нельзя. Пока демоница разбиралась с последним иешнитом, Тайен встал с колен и бросился к выходу. Он успел выскочить за порог, когда понял, что южане из коридора ушли не все. Мага охраняли два человека с натянутыми луками, которые, наверное, должны были задержать тварь, если она выберется наружу.

Обе стрелы вонзились в Тайена. Он усмехнулся и осел на пол под грохот обваливающегося потолка.

* * *

Холод. Темнота. В горле пересохло. Времени, должно быть, прошло немного, потому что отнятая зельем чувствительность еще не вернулась. Наоборот, тело как будто бы сильнее онемело, даже глаза не удавалось открыть. Потом Тайен понял, что они слиплись от крови. Разодрав веки и узнав сверкавшие над головой звезды пустыни, маг застонал. Проклятье…

«Всесоздатель, когда же ты наконец дашь мне сдохнуть?»

На губы вдруг легла узкая теплая ладонь.

— Тихо, — прошипел знакомый голос.

Тайену захотелось рассмеяться. А ведь он еще сожаления какие-то испытывал…

— Я же тебя убил.

— Меня так просто не убьешь. Это тебе предупреждение на будущее.

— Иллюзия. Ну конечно. Вернулась отомстить?

— Баран ты, — с досадой сказала Эль. — С опилками вместо мозгов… Я еще могу передумать, так что не говори глупостей. А теперь медленно, очень медленно вставай. И постарайся не издавать громких звуков.

Тайен сел. Алый свет луны обрисовал несколько пальм и холм с крепостью наверху. Протяжный вой — плач по ушедшим — разносился оттуда по всем окрестностям. Вокруг на земле валялось несколько мертвецов. Лица были знакомыми — этих людей маг видел в коридоре под аль-Нуили. Наверное, оставшиеся воины собрали трупы и бросили их до утра там, где запах разлагающихся тел не мог достичь крепости. Тайена, похоже, тоже сочли мертвым.

Вдруг зашуршала жесткая трава — двое мужчин тащили очередного мертвеца. Убегать было поздно, они бы обязательно услышали шаги и подняли тревогу. Маг ощутил, как напряглась Эль. Ее рука дернулась к поясу за кинжалом. Раздраженно запыхтев, Тайен остановил ассасинку и мотнул головой в сторону: «Спрячься», а сам лег на холодную землю.

Любит же проклятая девка убивать. Но зачем лишние смерти? Тем более что отсутствие двух собратьев иешниты обнаружат скорее, чем исчезновение одного мертвеца.

Южане ничего не заметили. Они бросили тело на ноги Тайену и молча пошли обратно. Как только они скрылись за зарослями, маг осторожно выскользнул из-под трупа и поднялся. Эль он не видел, пока она не коснулась его плеча и не повела за собой, на всякий случай заклинанием спрятав их силуэты от чужих взглядов.

Как только они отошли от оазиса, но еще не достигли Караса с лошадьми, Тайен остановился. Он собирался решить все здесь, пока в это дерьмо не впутался еще и друг.

Ассасинка оглянулась.

— В чем дело?

— Я тебя убил, — повторил он недавнюю фразу. — По крайней мере, пытался. У тебя не было никаких причин возвращаться за мной, особенно потому что я не оставлю тебя в покое, пока не вытрясу все ответы. Ты не можешь этого не понимать. Так какого Леда ты это сделала?

Она нетерпеливо вздохнула, походила туда-сюда и уперла руку в бок. Ясный намек на то, что раскрывать карты ей не хочется.

— Ты хорошо себя показал в битве. Я подумала, что ты мне еще пригодишься.

Глупость. Тайен неторопливо приблизился к Эль и долго, внимательно смотрел ей в глаза. Небо начинало светлеть, поэтому он мог рассмотреть каждую черточку, каждую морщинку у ее губ. Судя по глубоким складкам, эта ночь оказалась для нее слишком длинной.

Первое время женщина с кажущимся равнодушием выдерживала его взгляд, но наконец отвернулась.

— Я не врала тебе. Ну, почти. Демоница — это действительно сосуд с кровью Иешну. Она его дальний потомок. Дочь бога.

Такого ответа Тайен не ожидал. Эль криво улыбнулась, наблюдая за выражением его лица.

— Легенды не слишком правдивы, да? Моя семья как раз из тех, кто хранит истину и следит, чтобы все ключи оставались на местах, а дети богов — заперты.

— Ключи?

Она продемонстрировала амулет, которым открыла волшебную печать.

— Я знала, что за дверью демоница.

Тайен стиснул ее правое запястье. Было очень трудно сдержаться и не влепить ей пощечину.

— И не предупредила?

— Я же не знала, что она использует оборотничество! Я думала, она сразу на нас набросится, как обычные демоны.

— Ты все равно меня обманула! Почему нельзя было сразу сказать правду?

Он внезапно получил такой удар в плечо, что пошатнулся. Хоть и левая, но рука у Эль была тяжелая.

— И что бы я тебе сказала? — прошипела женщина, с которой слетела вся виноватость. — «Давай прогуляемся до одного оазиса, убьем демона, в котором течет кровь местного божества?» И ты бы согласился? Да я не знала даже, доживешь ли ты до встречи с ней! И позволю напомнить твоему проклятому лордскому величеству, что ты меня чуть не задушил! Тебе не кажется, что мы квиты?!

Маг отпустил ее руку. Эль, не переставая ругаться, походила вокруг, пока не успокоилась. Звезды к этому времени побледнели, готовясь полностью исчезнуть с небосвода.

— Зачем я тебе нужен? Ведь не затем, чтобы убивать демонов?

— За что тебя выгнали из Вессалии?

— Если уж ты выяснила, что какие-то мошенники прикрываются моим именем, неужели не выяснила причину изгнания?

— Официальную — выяснила. За нападение на личную охрану императора, которое расценили бы как покушение на него самого, если бы он не уехал на месяц в провинцию и если бы ты перед этим не разорался, что идешь проучить братьев-стражников. Тебе повезло, что тебя не казнили. Но я не дура, Тайен. Что Кейро с твоей помощью украла у императора?

Он молчал.

— Это был ключ, верно? — настаивала Эль. — И никто не объяснил тебе, что такого важного в вещи, которая похожа на простой амулет.

— Ни мне, ни Кейро не предъявляли обвинений в воровстве.

— Но тебе же интересно, правда? Поэтому ты бросился вдогонку за Кейро: ты хотел понять, почему тебя использовали ради кражи амулета, пропажу которого никто даже не заметил?

Тайен вдруг почувствовал себя измученным.

— Я ищу ее, чтобы снять проклятие. Вот и все.

Ассасинка пыталась говорить что-то еще, но он не слушал. Маг обогнул ее и побрел туда, где над пустыней возвышались пальцы погребенной статуи. Сейчас ему пришла в голову догадка, что это могло быть древнее, исковерканное временем и ветрами изображение Иешну, чьей дочери поклонялись в аль-Нуили, но под гнетом усталости эта мысль не задержалась надолго.

Иешну, демоны, дети богов, таинственные ключи…

— Зачем тебе все это, Кейро? — прошептал Тайен.

Ответом ему было лишь завывание ветра.

Глава 5

Тело пронзила резкая боль. Тайен зашипел сквозь зубы и стиснул в кулаке край соломенного тюфяка, на котором лежал.

— Не рыпайся, — осадил Карас и снова воткнул в спину товарища иглу.

Маг сдержал стон, а потом по очереди перечислил всех посланников Всесоздателя на земле: царя зверей и лесов Леда, владыку Подземного царства Хада, покровителя магии Иешну, Варона Свет во Тьме и Мать морей Леливу. И пожелал, чтобы каждый из них обратил на криворукого Караса свой гнев.

Истязание длилось уже долго. Полчаса или час, а может, всего четверть часа — время тянулось для Тайена невыносимо. Обезболивающие зелья закончились, а до города, где можно было бы купить ингредиенты для новых, друзья добраться еще не успели. Остановились в какой-то деревне, в первом же караван-сарае на пути, потому что Тайену стало совсем плохо. Эль тоже едва держалась в седле, но ее самочувствие вряд ли получилось бы сравнить с самочувствием человека, проткнутого копьем.

Он посмотрел на красную лужицу, которая медленно впитывалась в земляной пол. Карас взял из миски влажную тряпку, промокнул ей спину Тайена и небрежно бросил обратно. Миска накренилась, и оттуда снова натекла алая лужица.

— Откуда во мне столько крови? — хрипло удивился маг.

— Поразительно, но пока что ее в тебе больше, чем пепла. Хотя если ты продолжишь попытки взятия в одиночку крепостей, то вряд ли доживешь до того момента, как подойдет назначенный проклятием срок. Я же предупреждал тебя — чем больше ты колдуешь, тем хуже тебе становится.

— Ну вот. Пить ты мне запрещаешь, теперь и брать крепости тоже… Ай!

— Тихо, адан. Будь мужчиной и не ной.

— Хорошо… Мамочка.

Словно в отместку, Карас сделал особенно больной стежок. Тайен вцепился зубами в тюфяк, не думая о том, сколько грязных и вшивых путешественников лежало здесь до него.

— Проклятье! Может, я и состою наполовину из пепла, но чувствительность потерял еще не до конца. Давай все-таки аккуратнее, а?

— Хорошо. Когда ты перестанешь подставляться под стрелы с копьями, тогда я и буду аккуратным.

Под аккомпанемент свежих ругательств (на сей раз в ход пошли предводители демонов начиная с Херна) отворилась дверь, и в комнату вошла Эль. Чтобы не вызывать подозрений у местных жителей, она заранее переоделась в платье, и Тайен смотрел за тем, как темно-синий подол волочится по полу и замирает возле циновки. Караван-сарай не блистал роскошью, поэтому сесть было больше некуда. Эль поколебалась и в конце концов опустилась на нее, нечаянно оголив стройные голени и тут же прикрыв их снова.

— Красивые ножки, — отметил Тайен.

— Уже не злишься на меня?

— Еще как. Но это не мешает получать эстетическое наслаждение.

В следующее мгновение маг порадовался, что успел договорить фразу. Над последним стежком Карас извратился так, что из глаз у Тайена хлынули слезы. Ему пришлось закашляться, чтобы скрыть от Эль гримасу боли.

Хоть и лгунья, она все равно оставалась женщиной, а он, хоть и убийца, мужчиной.

— Не шевелись, — сказал Карас. — Еще не все.

Он положил руки Тайену на спину, и маг ощутил тепло вместе со слабым покалыванием. Ткани тела понемногу срастались, боль утихала.

— Так вот в каком смысле он твой телохранитель, — с восхищением произнесла Эль. — Целитель — он хранит твое тело от повреждений!

— Можно обращаться и ко мне напрямую, — пробормотал Карас.

На мгновение нажатие стало сильнее — он устал и едва не потерял равновесие, но удержался и быстро убрал руки. Лечение магией выматывало его не меньше, чем Тайена — заклинания. Целителям тоже приходилось тратить на это собственную энергию.

— Никогда не слышала о мужчинах-целителях из Эмана. Разве там не разрешено этим заниматься только женщинам? — Карас молчал, поэтому Эль продолжила: — Я думала, ты убийца или что-то вроде этого.

— Я и убийца тоже.

— Что это значит? — с любопытством поинтересовалась ассасинка.

Невзирая на предложение разговаривать с ним, а не через голову Тайена, Карас отвечать не торопился и, судя по всему, вообще не собирался. Он не любил пустую болтовню и плохо сходился с людьми. За те несколько лет, что эманец провел у семьи Ребеллин, он так и не завел друзей. А если бы не необходимость, он бы не сблизился и с Тайеном.

— История Караса сейчас меньшее из того, что должно нас волновать, — пришел маг ему на помощь. — Я попросил тебя прийти, чтобы ты рассказала правду — правду! — о том, кто ты такая и что ты знаешь о целях Кейро. Если я тебя поймаю еще хоть на одной малейшей лжи — будь уверена, я закончу то, что начал в аль-Нуили.

Теперь настала пора тяжело молчать Эль. Тайен, морщась, сел, надел рубашку и потянулся за вином, которое заказал у хозяина караван-сарая чуть ли не раньше, чем комнату. Пил он прямо из узкого горлышка и опустошил кувшин сразу наполовину, а потом запрокинул голову и уставился в закоптелый, с пятнами от насекомых потолок. Напиток разбавили до такой степени, что он мало чем отличался от колодезной воды, но жгучая боль стала понемногу расплываться и слабеть.

Жаль, Карас был не настолько сильным целителем, чтобы касанием избавлять от страданий. Да и зашивать мог научиться получше за столько-то лет. Но если бы он не латал раны Тайена и не сдерживал расползающееся по телу проклятие, маг давно бы превратился в умертвие или еще какое-нибудь чудовище из вессалийских сказок. И еще он божественно готовил обезболивающее зелье.

Два года… Если бы не Карас, они были бы заполнены страшными мучениями. Чего добивалась Кейро — хотела развлечься или за что-то отомстить любовнику?

Тайен отогнал мысли о медноволосой шлюхе. Сейчас для этого точно не время.

— Я жду, — напомнил он ассасинке.

— Я думаю, с чего начать, — раздраженно отозвалась Эль.

— Назови, например, свое настоящее имя. Или почему «южанка» и «ассасинка» сражается прямым вессалийским клинком, говорит на чистейшем вессалийском, причем со столичным акцентом, и ругается исключительно бранью, принятой в Вессалии.

Она вздохнула.

— Я никогда не говорила, что я ассасинка. Ты это сочинил сам.

— Тогда кто ты?

— Ашари.

— Бродячий народ? Цыгане? — недоверчиво уточнил маг.

Щеки Эль вспыхнули.

— Я из настоящих ашари!

Тайен и Карас переглянулись. Теперь стало ясно, почему женщина это скрыла. Такой родословной не похвастаешься.

Ашари — даже не народ, а сброд, у которого не было ни родины, ни единого языка, ни общей крови. В Арраванте Тайен видел сразу несколько их кланов, вернее таборов, как они сами называли свои группы. Из сходств у них нашлось только то, что они жили в кибитках — перевозных домах-лавках — и носили яркую, привлекавшую взгляды одежду.

Сами ашари рассказывали, что они потомки древнего народа, который царствовал на земле во времена вестников Всесоздателя. Якобы это они вслед за Вароном Светом во Тьме научили людей пользоваться огнем, переняли от Иешну принципы владения магией и заключили договор с Ледом, который позволил одомашнить свиней, лошадей и других животных. За процветание ашари поплатились тем, что приняли на себя удар армии демонов и почти полностью погибли в войне, а от их городов остались руины. Выжившие лишились всего. Они рассеялись по земле, и им пришлось побираться, развлекая другие народы песнями и продавая за бесценок магические диковинки, которыми раньше полнился каждый дом.

Это все были сказки. Привлекательные, романтичные, но всего лишь сказки, а если там и оставались крохи правды, то они давно погрязли под ложью, порожденной желанием ашари выставить себя в лучшем свете. Ученые по всему континенту не сомневались только в существовании руин — на их фундаменте появились многие города, в том числе и Арраванта, жемчужина Вессалийской империи, родной дом Тайена. А все остальное…

В свои маленькие кланы, кочующие с места на место, ашари принимали всех отверженных, кто умел играть на музыкальных инструментах, петь, танцевать или хорошо драться. Они зарабатывали на жизнь, веселя простой люд на ярмарках, но гораздо чаще после их представлений можно было «потерять» кошелек. Артефакты, якобы найденные в руинах или передававшиеся из поколения в поколение, на поверку оказывались грубыми подделками. Одни таборы строго соблюдали законы города, в котором гостили, а другие, вроде бы малочисленные, приносили столько же бедствий, сколько набег вражеского войска. Ходили слухи, что лучше наемного убийцы, чем ашари, не сыскать, и Тайен действительно знал случаи, когда вессалийские аристократы втайне нанимали бойцов из бродячего народа, чтобы разобраться с обидчиками.

Было у ашари славное прошлое или нет, сегодня к этим бродягам в Вессалии любви никто не питал.

— В Эмане говорят, что у вас течет вместо крови жидкая ложь, — сказал Карас.

Эль сдвинула брови.

— Повторяю: я из настоящих ашари.

— И чем вы отличаетесь от тех ашари, которые надувают честный народ на ярмарках? — с сарказмом спросил Тайен.

Женщина выпрямилась и одернула платье. Карие глаза полыхнули огнем.

— Я пришла рассказать свою историю, а не чтобы меня поливали грязью!

— Ладно, извини, — примирительно произнес маг. — Мы внимательно слушаем.

— Разница между настоящими ашари и отребьем, которое присвоило наше имя, в том, что мы до сих пор храним старые тайны нашего народа, а многие из них не видели в жизни ни одного нашего города! Мы странствуем по чужим странам, но всегда возвращаемся домой, туда, где две тысячи лет назад умирали наши предки в неравной борьбе с демонами, — резко произнесла Эль. — Да, наши города разрушены, но там все еще осталось то, что нынешним людям не понять и с чем не справиться!

— Вроде амулета-ключа?

Она посмотрела на Тайена и сбавила тон.

— Да. Это за ним охотилась Элиша, то есть Кейро, когда совратила моего брата.

— Как она вас нашла?

— Не представляю. Моя семья родом из Лира, это на северо-востоке отсюда, в Кинонии.

Тайен кивнул. Одна из южных вессалийских провинций, занятая густыми и влажными лесами.

— Мы были театральной труппой. Еще нас называли циркачами, шутами, скоморохами, паяцами, комедиантами, акробатами, уличными актерами… Где как. Магия иллюзии у нас в семье передается по наследству, поэтому нам было несложно освоить разные трюки. Мы много путешествовали, в том числе по окраинам Гирантиса. Там я и выучила местный язык, чтобы петь песни и рассказывать истории. Иногда нас нанимали для других дел, но дед не хотел с этим связываться, поэтому мы много времени проводили в Вессалии, в ее столице, Арраванте. Оттуда у меня и акцент. Там за представления платили больше, чем где бы то ни было, но денег хватало не всегда, — грустно добавила Эль. — Однажды дед решил продать часть вещей, которые достал в расчищенном подземелье в Лире, и, наверное, какая-то из них попалась на глаза Кейро. Не могла же она перебрать по очереди сотни таборов, которые кочуют по империи… Или она откуда-то узнала, что в Лире есть демоны, потому что впервые мы ее встретили не в Арраванте, а в руинах, полгода назад.

Женщина сделала паузу. Выражение ее живого лица снова изменилось — уголки губ опустились вниз, жестче стали морщинки у век. Ей не нравилось вспоминать о Кейро.

— Она выдала себя за бедную сироту, затравленную злыми родственниками, которые не хотели кормить лишний рот и решили продать ее в публичный дом. Сказала, что сбежала оттуда, потому что не хотела жить в бесчестье. А в Кинонии у красивой девушки единственный шанс выжить и не пойти по рукам — это присоединиться к ашари. Я заметила, что она использует оборотничество, но мне никто не поверил. У нее же грудь, как пивные бочонки, губы пухлые, ни одной морщинки, платье на заднице едва не трескается! Кобелиная мечта! Естественно, — с горечью произнесла Эль, — эта течная сука разжалобила и деда, и отца, и другие семьи, и они разрешили ей остаться в Лире, а потом выбрать табор и путешествовать с ним. Кейро прикидывалась, что знакомится с кланами, а на самом деле окручивала Свикара — это мой брат. Мы и глазом моргнуть не успели, как оказалось, что он без ее разрешения и шагу не делает. Он ей все и выболтал. И про святилище под Лиром, и про ключ. Мы ничего не знали… Просто проснулись однажды ночью от криков, выбежали на улицу и увидели, что святилище открыто, а демоны убивают наших родных. Тогда много кто погиб. Дед, два моих племянника…

Она вздохнула и повела плечом, словно извинялась за что-то. При виде этого Тайена как будто что-то кольнуло. Он узнал собственный жест в разговоре с отцом, когда объяснялся с ним после бойни в императорском замке.

«За что? Ради кого?!» — кричал он, брызгая слюной и обвиняюще тыча пальцем в сына. «Выродок, хотя бы притворись, что раскаиваешься!» Но Тайен не мог показывать чувства, которых не испытывал. Он не помнил, как превращает родных братьев в пепел. Этого словно никогда не было. Все, что он помнил, это как братья смеются над ним и унижают за то, что благородный связался с простолюдинкой, позволяет ей спать на шелковых простынях и дарит ей дорогие подарки. В то время как они сами для своих проституток не делали ничего. Хватит и нескольких монет заплатить за ночь…

Злость в груди Тайена кипела и спустя год. Может быть, если бы он помнил, как расплатился с братьями за издевки, то чувствовал бы и раскаяние, но его сердце оставалось таким же пустым, как и память. Магу было искренне жаль только других стражников, которые попались в тот день ему под руку. Они-то ни в чем не провинились.

Двадцать один человек. Тайен попросил прощения у двадцати одной семьи. Тогда его впервые проткнули кинжалом, а целители потом сращивали пять переломов, но он все равно закончил обход людей, у которых отобрал мужей или детей. За бешенством в глазах тех, кто срывал на нем ярость, маг видел слезы и печаль. И все это — по вине медноволосой гадины, у которой он не заметил ядовитых зубов.

Он понимал, что творится в душе у Эль.

Тайен поднялся, сел рядом и положил руку ей на плечо. Она вскинула на него удивленный взгляд.

— Я так выражаю сочувствие твоей потере, — объяснил он. — Прости, если у меня это получается неуклюже.

Карас фыркнул. Иногда казалось, что он только и умеет, что фыркать.

Эль признательно кивнула и, собравшись с силами, продолжила.

— Спасибо. Я успела поймать брата, но толку с этого вышло немного. Все, что мы узнали, это что Кейро ищет ключи от древних святилищ вроде нашего или того, что мы видели в аль-Нуили.

— Зачем ей это?

— Могу только догадываться. Брата она в эту тайну не посвятила.

Тайен потер лоб.

— Подожди, если она забрала ваш ключ, откуда у тебя тот, которым ты открыла дверь в аль-Нуили? От Лира туда путь неблизкий. Как амулет из пустыни оказался в руинах бродячего народа?

— Он там и не оказывался. Брат сказал, куда Кейро хочет отправиться, я успела туда раньше и забрала ключ. Там я выяснила, что это подделка. Тот переполох пять лет назад, когда сектанты якобы украли сосуд с кровью — на самом деле они украли ключ к нему. Им повезло, что эмиру то ли неизвестно об истинном назначении амулета, то ли он счел, что сейчас не до того. Потому что если бы демоница вырвалась наружу…

— О, ну конечно, тут-то ты и поняла, что тебе нужен бессмертный маг, — мрачно сказал Тайен.

Эль покачала головой.

— Я начала тебя искать почти сразу и удивилась, услышав, что ты приехал в эш-Шардам.

— Как ты вообще узнала о моей связи с Кейро?

— Свикар рассказал, что предыдущий ключ она добыла с твой помощью, так же как ключ из Лира — с помощью моего брата. И что ты теперь охотишься за ней, а она боится мести, поэтому просила брата оберегать ее. Чем плохо иметь в союзниках еще одного человека, обозленного на Кейро? — она усмехнулась. — Еще я думала, что тебе может быть известна ее следующая цель. Но когда ты не смог ответить, что такое сосуд с кровью Иешну… Мой брат знал об этом все, поэтому Кейро его и использовала. А ты, получается…

Она развела руками, стесняясь признать, что неведение мага ее разочаровало. Тайен поморщился. Чувствовать себя дураком было неприятно, а дураком, обведенным вокруг пальца, — вдвойне.

Но больнее всего ударило по самолюбию то, что какой-то Хернов ашари оказался лучше него. Кейро вытащила из него все сведения, какие могла, но и предложила что-то взамен, раз он смог поведать о ее целях. И это — бродяге-трюкачу без роду и племени! А ему, носителю древней фамилии Ребеллин, она до последнего не дала и намека на то, что происходит.

— А я, получается, просто обманутый и очень злой любовник, — сухо закончил Тайен то, что, по-видимому, собиралась сказать Эль.

— Не просто, — поправила она. — Ты могущественный маг, и если ты вспомнишь, как выглядел ключ, который украла Кейро, то мы можем догадаться, куда она пойдет дальше. Посмотри, — Эль вытянула из-за ворота маленький предмет на кожаном шнурке. — Видишь эти переплетения? Эти знаки?

Она сняла амулет с шеи и передала Тайену. Он коснулся теплого металла. На вид ключ представлял собой ромб с почти стершимися узорами, в которых с трудом можно было разобрать изображения волн и звезд. Символы Иешну.

— Святилища построены в последнюю войну с демонами, то есть им уже почти две тысячи лет, — пояснила Эль. — Найти аль-Нуили было легко — с тех времен во всем Гирантосе сохранилось всего несколько крепостей. А когда я узнала, что там обосновались иешниты, то дальше можно было даже не гадать. Очередное святилище тоже наверняка будет несложно отыскать. Так какие символы ты видел на амулете из императорского дворца?

Тайен молчал, перебирая украшение в пальцах и думая совсем о другом. Этой штучке исполнилось две тысячи лет, а она до сих пор слабо резонировала магией. Причем Тайен мог поспорить, что сплавленные с серебристым металлом заклинания никто не обновлял — они были чужими, совершенно незнакомыми. Поразительно.

Учителя дома, в Вессалии, утверждали, что искусство магии далеко шагнуло это время, и объявись волна демонов сегодня, их бы разбили с намного меньшими потерями. Но даже сейчас никто не научился колдовать заклинания, способные продержаться хотя бы один век, не говоря уже о двадцати. Дверь под аль-Нуили обновляли, но теперь, глядя на ключ, Тайен засомневался в том, что это было так необходимо. Вполне вероятно, что иешнитский маг делал это на всякий случай, для собственного успокоения или чтобы не волновались воины в крепости.

Люди ли вообще создали этот ключ?

Карас словно прочитал мысли друга.

— Подождите, — произнес он. — Я уехал из империи с Тайеном, чтобы восстановить справедливость — наказать женщину, которая его обманула. Теперь вы рассуждаете о каких-то детях богов, демонах, святилищах и прочих древних нелепостях. Никто не спрашивал меня, хочу ли я участвовать в этом. И прежде всего я хочу знать, во что меня ввязывают, потому что я не бессмертен и желания драться с демонами у меня нет.

— Согласен, — Тайен кивнул. — Мне бы тоже не хотелось еще раз столкнуться с той тварью из-под аль-Нуили. И я не понимаю: ты говоришь, что «святилищам», хотя, по-моему, это больше походило на тюрьму, уже две тысячи лет. Неужели девчонка, которую ты назвала дочерью Иешну, сидела там все это время? И что значит, что она дочь Иешну? Во всех церковных историях, которые я читал, говорится, что демоны — это дети Всесоздателя, природа которых извратилась после того, как они восстали против Него и первых людей. Вестники никогда не поднимали бунт, наоборот, они сражались за нас. С чего бы их потомкам выглядеть в точности, как демонам?

Эль потупила взор.

— Я бы с удовольствием ответила на все эти вопросы, но, боюсь, мне известно немногим больше вашего. За две тысячи лет мой народ… изменился. Мы растеряли большую часть знаний, которые должны были ревностно охранять. Руины покрылись мхом и сравнялись с землей, многие артефакты были распроданы, а оборванцы, которых мы принимали по доброте душевной, разграбили остальное. Некоторые ашари — хранители знаний погибали, не успев полностью передать их наследникам. Как… мой дед, — она помолчала. — Он успел сказать лишь то, что демоны, запертые в святилищах, это прямые потомки вестников Всесоздателя. В Лире под землей были заперты два брата, в которых текла кровь Хада, властителя Подземного царства. Один из них превратился в гигантского орла, который нападал на нас с неба, а второй — в тигра.

— Магия иллюзии? — с сомнением переспросил Тайен. — Мне в детстве, конечно, рассказывали сказки о том, как добрые герои запирали злодеев-волшебников в башни, а те оборачивали воронами и улетали прочь. Но когда я сам учился в школе магии, мне говорили, что это не более чем сказки. Можно принять облик ворона, но летать ты не сможешь.

— Так и есть. И все-таки они и летали, и рвали наших воинов в клочья так, словно на самом деле были орлом и тигром. Они гораздо сильнее обычных магов. Представляете, какой силой обладает их кровь?

Карас скривился.

— Колдунские байки. Кровь магов отдельно от самих магов не способна ни на что. Уверен, что и с кровью демонов то же самое.

Эль молча сняла с пояса маленькую флягу. На кожаной поверхности был выгравирован алхимический знак, обозначающий, что сосуд зачарован. Ашари открыла его, забрала у Тайена амулет и наклонила над ним флягу. Алая капля медленно стекла с горлышка и упала на металл. В то же мгновение он вспыхнул настолько ярким сиянием, что Тайену пришлось отгородиться рукой, чтобы не ослепнуть. Однако продолжалось это недолго. Мигнуло — и погасло.

— Внушительно, — с уважением произнес маг.

— Да, только я понятия не имею, как это действует и для чего это нужно. Мой брат и Кейро тоже собирали у убитых демонов кровь. Так я Свикара и поймала. Мне кажется, что кровь — это тоже ключ, но только к чему-то другому.

— К чему? — спросил Карас.

Женщина пожала плечами.

— К сокровищам? Другому демону, самому сильному? Может, их кровью открываются врата во дворец самого Всесоздателя? Дед кричал только то, что еще рано ломать печати и тех, кто пытается это сделать, нужно во что бы то ни стало остановить.

— Иначе что? — целитель сложил на груди руки. — Я уже сказал, у меня нет желания погибать из-за того, что кто-то хочет разбогатеть на продаже старинных побрякушек ашари.

— У меня тоже, — отрезала Эль. — Но что если за этим стоит нечто посерьезнее жадности? Святилища были построены до или во время войны с демонами, и никто не знает зачем. Что если их открытие вызовет новую войну? А даже если нет, подумайте, что станет, если одна из этих тварей вырвется наружу! В Лире нам нечего было обрушить им на голову, как в аль-Нуили. Вместе с моим дедом погибли двадцать пять человек, и еще многие остались калеками. С вами двоими или без вас, я разберусь, за что они умерли!

Карас прищурился.

— Вроде бы благородная цель, но начало для нее было слишком лживое. И лицо свое ты до сих пор не показала.

— Я уже объяснила, почему мне пришлось соврать. И я не пользуюсь ни чужой внешностью, ни чужим именем.

— Твое лицо — иллюзия, — упрямо повторил целитель.

Эль тряхнула густыми волосами.

— В ту ночь тигриные когти настигли и меня. Позвольте мне сохранить хоть каплю женской гордости. Или вам так хочется полюбоваться на уродливые шрамы?

Брови Караса сдвигались все сильнее и сильнее, а ноздри ассасинки-ашари раздувались от сдерживаемого гнева. Предчувствуя скандал, Тайен поторопился его пресечь.

— Хватит. Эль, мне не важно, какое там у тебя лицо, если только ты не врешь. Ты клянешься, что сказала правду?

— Клянусь Всесоздателем и всеми Его вестниками. Если тебе этого мало, клянусь собственной матерью и ее предками.

— Хорошо. Я тебе верю.

Она расслабленно выдохнула и перестала стискивать ладони. Чуть легче стало и самому Тайену, несмотря на то что его совершенно не радовало услышанное сегодня в караван-сарае.

— Ты скажешь, каким был амулет? — совсем другим, мирным тоном спросила Эль.

— Золотым. Это все, что я помню.

Женщина удивилась.

— Золотым?

— Что-то не так?

— Но золото — это символ Всесоздателя, который с небес освещает наши жизни высшим смыслом! Хотя, может быть, так обозначен Варон, раз дал людям огонь, то есть свет… Мне нужно подумать.

— Я пока отдохну, ты не против?

— Конечно, извини, — спохватилась Эль. — Ты потерял столько… — она оглядела пол. — Столько пепла.

— И мне очень хочется восполнить его едой и сном. Тем более что в моем пепле, если верить Карасу, иногда еще встречаются кровь и внутренние органы.

— Только отдыхай недолго, — предупредила Эль. — Иешниты наверняка будут нас искать, когда обнаружат, что твое тело пропало.

Когда она покинула комнату, Карас тоже приподнялся. Догадавшись, что он собирается делать — следить за их новой спутницей, Тайен остановил его жестом.

— Оставь ее. Она не сбежит.

— Ты веришь ей?

Маг встал с циновки и вернулся на тюфяк. Лежать на спине было больно, поэтому он перевернулся на живот. Удобно устроиться это не помогло — по груди сразу прошла волна боли от простреленных ран. Выругавшись, Тайен все-таки перекатился на спину.

— Да. Актриса из нее хуже, чем маг и убийца. Но кое-что меня действительно беспокоит.

— Что?

— Если Эль ничего не путает, полгода назад Кейро была в Кинонии, в Лире. Это далеко отсюда. За кем мы тогда следовали все это время в эш-Шардам?

— Не знаю, но тебе стоит поблагодарить своего бога за удачную ошибку.

— Не уверен, что мне действительно стоит кого-то за это благодарить, — пробормотал маг.

— Тогда не благодари, а просто спи. Я пока схожу за вином и едой.

Тайен закрыл глаза. Похоже, им предстояло очень длинное путешествие.

Часть 2: Осколок рая

Глава 6

В маленькой комнате караван-сарая трепетали огоньки масляных ламп. Танцовщица из элирия стояла на коленях, упираясь одной ладонью в стену, и томно постанывала каждый раз, когда Тайен толкался в ее округлый зад. Делала она это с огоньком, выгибала смуглую спину, задыхаясь, просила еще и еще, быстрее, быстрее. Маг разошелся так, что, когда все было кончено, девушка распласталась на подушках, не в силах подняться и обмыть себя водой из кувшина. Волосы темно-медного оттенка растрепались, полная грудь южанки тяжело поднималась. Тайен усмехнулся, провел рукой по ее бедрам, талии, затем по соскам и, прижав танцовщицу к себе, лег рядом.

— О, — простонала она. — У тебя даже дыхание не участилось! Неужели все вессалийцы такие выносливые?

Маг рассмеялся.

— Нет, я один такой. Будешь меня всю жизнь вспоминать?

— Да! Потому что если ты останешься в Небесном городе еще хотя бы на неделю, моя жизнь не продлится дольше.

— Да ну? Иссохнешь от тоски по мне?

Он пробежался пальцами по ее боку. Девушка, захихикав, вывернулась, но Тайен снова поймал ее и приник к горячим губам. Когда поцелуй завершился, она вдруг легонько укусила мага за ухо и игриво прошептала:

— Ты зацелуешь меня до смерти!

Вместо того чтобы расхохотаться и начать новый круг распутных забав, Тайен слабо улыбнулся. «Не зацелуй меня до смерти!» — весело предупреждала его Кейро, когда любовники на целые сутки запирались в спальне дома, который он для нее снимал. Слышать те же самые слова, но от другой женщины оказалось больно.

Танцовщица слегка отстранилась, растерявшись от того, что партнер внезапно к ней остыл.

— Я сказала что-то не то? Или что-то не так сделала? Только скажи, я все исправлю!

Эти подобострастные фразы окончательно испортили ему настроение. Тайен прекрасно понимал, что за ними стоит: страх разочаровать гостя и потерять деньги. А платил он очень хорошо. За единственную-то рыжую девчонку аж в трех окрестных элириях.

— Все в порядке. Я просто устал. Представь себе, и с могучими вессалийцами такое иногда случается.

Шутка подействовала. Танцовщица успокоилась и вернулась на подушки, нарочно приняв позу, в которой выглядела соблазнительнее всего. Тайена это оставило равнодушным. Он задумчиво рассматривал девушку, теребя ее медный локон.

Волосы были крашеными — у них отрастали темные корни. Кажется, трава, которая меняла их цвет, называлась хной. Некоторые танцовщицы наносили ее и на тело, а потом аккуратно смывали, чтобы на коже оставались коричневые узоры. Эта девушка тоже покрыла себя ими, но после часа любви все орнаменты смазались.

Еще одна причина, по которой Тайен выбрал именно ее. Можно было любоваться на нее, думая, что это Кейро, но в то же время помня, что это не она.

Да и он был уже не тот, что в Арраванте. Тогда Тайен тоже задыхался от ласки и нежности, и они с Кейро делали долгие перерывы с вином и фруктами, чтобы восстановить силы перед очередным заходом. Сейчас от сердца мага осталась лишь зола. В этом крылись и свои преимущества — он меньше уставал, ему требовалось меньше еды и времени на сон, но Тайен предпочел бы снова стать слабее, чем жить, всерьез раздумывая, когда он развеется над пустыней горсткой пепла.

Хернова магия. Херново проклятье Кейро!

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, распахнули ее. Тайен лениво оглянулся. Это был кто-то свой — охрана караван-сарая, ради которой они и выбрали это место, не пропустила бы чужаков.

Эль вошла в комнату, как хозяйка, уверенным шагом. Если бы танцовщица не пискнула от испуга и не дернулась за покрывалом, чтобы спрятать наготу, ашари, наверное, и не заметила бы, что мужчина не один. Спохватившись, она быстро отвернулась.

— Извини, я не знала, что ты занят. Я подожду снаружи. Только давай скорее, нам надо поговорить.

На ее щеках не вспыхнуло и следа румянца. «Бесстыжая девчонка», — с удивившим его самого удовольствием подумал Тайен.

Когда Эль вышла, он кивнул танцовщице, чтобы та собиралась, и встал сам. Вытершись влажным полотенцем, маг отворил ставни. В комнату вместе со свежим воздухом полился яркий свет. Маг сощурился, уберегая глаза от рези, и улыбнулся открывшейся перед ним панораме.

Небесный город — колыбель всего Гирантиса, чья слава гремела уже не одну тысячу лет. Постоянно дробящиеся и объединяющиеся эмираты могли утверждать, что у них есть собственные, еще более важные столицы, но они не могли и близко сравниться с Таммарутом, который все, включая его собственных жителей, называли Небесным городом. Это было не простое хвастовство. Каждый дом здесь покрывали голубой краской, так что здания по цвету сливались с лазурным небом. Они были синее, чем воды крупной реки, которая извилистой змеей текла с известняковых гор. А среди этого великолепия, на холме, возвышался золотой храм Всесоздателю, в ясные дни сиявший, как солнце. Прибыв сюда неделю назад в поисках очередной цели Кейро, Тайен понял, почему о Таммаруте говорили, что это осколок рая среди желтого уныния пустынь.

Увы, запахи в нем оставались вполне земными. Несмотря на то что караван-сарай находился отнюдь не в самом бедном квартале, под окнами воняло рыбьей требухой. Вздохнув, Тайен прикрыл один ставень и начал одеваться.

Эль вошла сразу после того, как он отпустил танцовщицу, напоследок шлепнув ее по упругому заду и попросив прийти завтра в то же время. Прибираться в комнате Тайен не стал, и ашари окинула беспорядок брезгливым взглядом. Сесть на подушки, где маг только что занимался любовью, она не рискнула и примостилась на единственном табурете. Тайен, наоборот, расслабленно развалился на мягком ложе, наблюдая за женщиной.

С тех пор как они приехали в Небесный город, Эль перестала изображать из себя зажиточную вдову и носила тот же наряд, что и при первой встрече: тунику и шаровары, дополнив их тюрбаном, который защищал лицо от песка и пыли. Она не прятала даже меч, открыто повесив его на пояс. В глухой провинции вроде эш-Шардама на нее бы косились, но здесь, в главном торговом городе пустынь, было столько чужестранцев, что на ашари никто не обращал внимания. Впрочем, как и на вессалийцев. Тайен удивился тому, сколько в Таммаруте его соотечественников, стекавшихся сюда в расчете разбогатеть благодаря торговле или прославиться борьбой с пустынными демонами. А может быть, и шпионажем.

Сменив наряд на привычный, Эль и вести себя стала гораздо свободнее. Больше не казалось, что она лжет, так что в конце концов и Карас начал относиться к ней не настолько подозрительно и не предлагал следить за каждым ее шагом. Правда, это не значило, что кто-то забыл о ее обмане. Они могли пожимать друг другу руки, но между пальцами у них все равно тек яд. Все делали вид, что не замечают его.

Но сейчас сладость любви все еще отдавалась эхом в теле Тайена, и он предпочитал об этом не думать. Маг не надевал длинную рубашку, и ветер из окна приятно щекотал разгоряченную кожу. Было хорошо. И если бы не хмурое лицо Эль, то все могло бы быть просто прекрасно.

— Вот, значит, чем ты так занят, пока я роюсь в эмирской библиотеке.

— Вроде бы мы выяснили, что вессалиец, изучающий книги по истории магии, вызовет больше подозрений, чем скромный ученый юноша с окраин Гирантиса, которым ты с легкостью можешь притвориться.

— И это, конечно, не имеет никакого отношения к тому, что ты с трудом читаешь на местном языке! — ехидно напомнила Эль.

Он пожал плечами.

— Если ты думаешь, что мне должно быть стыдно, то спешу разочаровать: я не чувствую себя ни капельки уязвленным. Я настолько выучил наречия Гирантиса, насколько это вообще возможно сделать за год, и если я плохо понимаю их письменность, то это лишь вопрос времени. К тому же я не уверен, что мне действительно нужно так глубоко погружаться в культуру пустынь. У меня, в конце концов, осталось меньше года жизни.

Женщину это осадило. Она подалась назад и посмотрела на Тайена снова, совсем другим взглядом.

— Я все хотела тебя спросить, еще с аль-Нуили. То, что с тобой происходит, этот пепел… Ты ведь не должен жить. Ты не можешь жить. Что это за проклятие, которым тебя наградила Кейро?

— Хотел бы я знать. Целители, которые меня осматривали, сошлись только в том, что они ничего не понимают, что законы магии пока изучены слабо, что они ничего не могут поделать и что, если это проклятие, снять его может только тот, кто его и наложил. Скорее всего, это магия иллюзии, какое-то неизвестное и очень мощное заклинание.

— Иллюзия? Но ты живой, и это совсем не обман зрения. И твой пепел тоже нельзя назвать ненастоящим.

— Заклинание поддерживает во мне иллюзию жизни или, если хочешь, умирания, — объяснил Тайен. — Но на деле я всего лишь подделка под живого человека. Кадавр [4], только наоборот. Зачем это нужно было Кейро, понятия не имею, но надеюсь, что она может снять проклятие.

Эль вздохнула.

— Извини. Мне жаль.

— Откуда такой печальный тон? — Тайен заставил себя улыбнуться. — Я могу заниматься любовью в три раза дольше, пока проклятие не сообразит, что я должен устать!

— Серьезное достижение, — проворчала ашари.

— И кстати, у меня есть надежда стать таким же живым, каким я был раньше, — добавил маг. — Теперь это зависит и от твоего усердия тоже. Так что ты нашла в библиотеке?

Сменить тему Эль была только рада.

— Кое-что очень интересное. А где Карас? Мы будем его дожидаться?

— Он ушел купить целебных трав. Рассказывай, я ему все передам.

Она вытащила из поясной сумочки сложенный лист бумаги и протянула спутнику.

— Погляди. Я записала вессалийскими буквами самое важное.

Тайен развернул бумагу и поморщился. О своих талантах ашари могла быть сколько угодно высокого мнения, но каллиграфия явно не входила в число ее достоинств. Еще и допускала она такое число ошибок, что маг едва разобрал имя вестника Варона. А с другой стороны, ну кто мог научить ашари грамотно писать?

Он сложил лист заново и кинул рядом с собой. Лучше не сообщать Эль, что нарисуй она все хоть в картинках, и все равно никто ничего бы не понял. Эта женщина из ласкового котенка стремительно превращалась в дикую кошку, а иметь дело с последней Тайену сейчас не хотелось совершенно.

— Уверен, ты расскажешь обо всем гораздо красочнее.

Эль с сомнением прищурилась, но спорить не стала.

— Во-первых, я была права насчет Варона Света во Тьме. Раньше золото считалось его символом, потому что оно горит, как огонь, если направить на него солнечные лучи. Это потом уже на великих соборах решили, что золотые алтари разрешено ставить только Всесоздателю. Во-вторых, вчера я весь день копалась в старых картах и описаниях Таммарута. Я уже давно знала, что это один из немногих городов, которые не были заброшены после войны с демонами, но все равно нашла кое-что интересное.

Ее глаза загорелись восторгом исследователя. Она придвинула табурет к Тайену и, кажется, даже собралась сесть с ним рядом, но… Ее взгляд скользнул по голой мужской груди, и Эль отвернулась, так и оставшись на месте. Тайен скосил глаз, проверяя, не «наградила» ли его танцовщица следами от поцелуев или царапинами. Вроде бы ничего нет.

— Кое в каких книгах приводились выдержки из более старых работ, — продолжала Эль. — Там сказано, что в Таммаруте, до того как его разрушили в войне, стоял один из самых красивых храмов Варону. Его жрицы были так прелестны, что он спускался сюда с самих небес, от Всесоздателя, чтобы провести с ними ночь. Я слышала эту легенду от других ашари, но думала, что это такая же сказка, как и то, что в Лире якобы находятся врата в Подземное царство Хада. Никаких врат там, само собой, нет. К сожалению, большая часть наших историй не совсем правдива…

Тайен покашлял.

— Так что с ключом и святилищем?

— М-м-м… Да, святилище. В книге было написано, что храм находился на холме. Угадай, что там теперь? Храм Всесоздателя! — радостно оповестила она.

В отличие от нее, маг никакого воодушевления не почувствовал.

— Разумно. Грех было не использовать фундамент старого храма для возведения нового. Только ты уверена, что при перестройке никто не нашел запечатанную комнату с демоном внутри?

— Я полистала книги, но там ничего об этом не упоминалось. Еще я походила по базару, поспрашивала стариков, может, кто-то что-то слышал. Нет, ничего. Либо святилище завалило, либо его очистили лет эдак тысячу назад, либо… оно до сих пор там, ждет, когда кто-нибудь подберет к нему ключ.

— Которого у нас нет, а у Кейро есть, — мрачно добавил Тайен.

— Если святилище давно взломано, то и она ничего не получит, — ободрила его Эль.

— Хорошо, если так. Но надо проверить, что там на самом деле, — маг с кряхтением поднялся и все-таки натянул рубашку. — А для этого дождемся Караса и пойдем туда на разведку.

Глава 7

Было нестерпимо жарко. Тайен думал, что за год привык к погоде Гирантиса, но она каждый раз доказывала ему обратное. И ведь стоял далеко не полдень. Солнце клонилось к закату — как раз тот срок, когда духота спадала и жители, спасавшиеся в домах от зноя, выходили наружу.

От разноцветья их одежд рябило в глазах. Полосатые и строгие кафтаны, платки, оставлявшие открытыми только глаза, и распутно обнаженные плечи. Оливковая и угольная кожа бедняков, которые носили только набедренные повязки, эманский шелк и вессалийские дублеты… Над всем этим буйством висели белые полотна, натянутые между домами для просушки. Они создавали хоть немного тени, под которую одинаково стремились как южане, так и северяне; как богатые, так и нищие.

В узких улицах, огороженных одинаковыми домами синего цвета, было легко заблудиться. Кроме сбивавшего с толку многообразия одежд и монотонности архитектуры, неопытного путешественника ожидало еще одно испытание — наглость зазывал. Часто они хватали прохожих за руки и затаскивали в элирии или лавки, наверное, всерьез рассчитывая так заполучить несколько новых покупателей. Не выдержав, Тайен подпалил самому настырному из зазывал штаны и зашагал как можно скорее прочь, пока на вопли не сбежались стражники.

Но были у Таммарута и достоинства — пение его жителей. Чем ближе к сердцу Небесного города, тем больше становилось уличных лавок и разносчиков, стремившихся перекричать друг друга. Но они не просто голосили. Они напевали, и чем красивее был голос разносчика, тем больше людей он к себе привлекал. А храмы, многочисленные храмы, посвященные Всесоздателю или его вестникам, — отовсюду разносились хоралы и не менее завораживающие молитвы отшельников-суфиев, которые приходили в Небесный город напомнить его суетливым жителям о бренности всего сущего.

Таммарут был заполнен пением, как лиман — речными водами, но для неподготовленных оно сливалось в гул и оглушало восприятие. Выделялись в нем только отдельные выкрики, хлыстом разрезавшие воздух. Услышав один из них, Тайен остановился и всмотрелся в происходящее на улице. Карас и Эль, шедшие следом, тоже замерли.

Странное зрелище привлекло не только их. Мужчина, хрипло оравший: «С дороги!», собрал вокруг себя целую толпу зевак. Все они старались заглянуть в телегу, которую тащил, надрываясь, крупный мул, но людей отгоняли трое воинов. Судя по их грязной, заляпанной кровью одежде и измученным лицам, они недавно побывали в бою и не успели отдохнуть. В конце концов, какой-то удалой малец проскочил у них под локтями и сорвал с телеги замызганное покрывало.

— Демон! — взвизгнул мальчишка.

— Живой? — ахнул кто-то.

Толпа, которая мешала телеге проехать, расступилась. Возчик, внезапно обнаруживший вокруг себя совершенно пустое пространство, аж споткнулся и цветисто выругался, посетовав на то, что не додумался показать тварь людям гораздо раньше. Один из его спутников, с повязкой на глазу, рассмеялся. Затем он вдруг стащил с повозки обезображенное тело и высоко поднял его на сильных руках, так чтобы демона мог увидеть каждый человек на улице.

Рядом кто-то скорчился в рвотном позыве. Чудовище долго везли под жарким солнцем, и мертвая плоть начала разлагаться, распространяя удушающий смрад. Выглядела тварь ничуть не лучше, чем пахла. Пустынные демоны, хоть и походили внешне на людей, но не носили одежду, и когда с чудовища убрали ткань, оно осталось полностью нагим. Это оказался серокожий мужчина, чей торс и ноги отвратительными буграми покрывали костяные наросты. Вместо ладоней и стоп у него были звериные лапы, а из пасти торчали клыки. Распухший детородный орган свисал до колен, и несколько молодых женщин, увидев его, вскрикнули и закрыли лица. Беззубая старуха загоготала и громко посоветовала им рассмотреть демона повнимательнее, а потом сравнить с мужьями, чем вызвала среди зевак несколько смешков. Другие южане, похоже, сталкивавшиеся с жертвами демонов раньше, и не думали улыбаться.

Ночная тень — так этих тварей называли в Вессалии. Они нападали после заката, сливаясь с темнотой и беззвучно подступая к жертве, чтобы впиться ей в горло. Единственная тварь могла перебить целый караван, прежде чем кто-то успевал поднять тревогу, и потом так же незаметно, как и появилась, исчезнуть. Это ей позволяла магия, та самая, которой пользовались ассасины и другие адепты школы иллюзии. Но если людям приходилось тратить годы на освоение заклинаний, то у демонов, которые иногда не умели даже говорить, это было в крови.

— Что, перетрусили? — зло спросил воин у притихших горожан. — Нате, любуйтесь! Зверюга четверых положила, прежде чем мы ее доконали. Но не беспокойтесь! Теперь путь на аль-Мардаш свободен, и вы можете путешествовать по нему, не запачкав свои шаровары от страха! И это всего-то ценой четырех хороших мужчин, вдовам которых даже не хотят заплатить за то, что их мужья положили свои жизни ради клятых трусов!

— Я слышал глашатаев, — раздался негромкий голос в толпе. — Награда объявлялась за разбойников, а не за демонов. Правильно вам не заплатили! Вы уничтожаете божественных созданий, живое наследие Всесоздателя вместо того, чтобы заниматься настоящим делом!

Воин резко развернулся.

— Кто это сказал? А? Ты? Нет? Тогда, может, ты?

Признаваться никто не хотел. Южанин, выбрав виновника наугад, швырнул безобразину к сапогам полноватого мужчины. Тот мертвенно побледнел и пошатнулся.

— Забирай свое «божественное создание»! Положи его у себя дома и любуйся. Но потом, когда его сородичи будут выпускать кишки твоей потаскухе-жене и ублюдкам-детям, не плачь и не зови нас на помощь.

Спутники воина одобрительно заусмехались. Недовольным казался лишь возчик, но он, поворчав, повел мула дальше.

Теперь-то и началось самое интересное. Как только телега отъехала, толстяк, стыдливо оглядевшись, поспешил скрыться в переулке, зато с противоположной стороны дороги к мертвому телу подошли двое южан. Первый, щуплый, отогнал нескольких хулиганов, которые принялись глумливо тыкать в мертвеца палками, затем стащил с плеч кафтан и бросил его на демона, прикрывая обнаженное тело. Второй, телосложением покрепче, тоже снял верхнюю одежду, но просунул ее под тварью. О чем-то быстро договорившись, южане уложили демона на эти «носилки» и понесли назад по улице.

— Что они хотят сделать? — спросил Тайен у Эль, которая намного лучше разбиралась в местных обычаях.

— Похоронить с почестями и принести дары к тому месту, где убили демона, чтобы его сородичи простили убийц и не стали мстить.

— Дурость, — скривился Карас.

— В кои-то веки я с тобой согласен. Никогда не понимал, как южане могут поклоняться этим уродливым тварям, — тихо, по-вессалийски произнес маг.

Он был уверен, что Эль поддержит его, особенно после того, что демоны сделали с ее родственниками. Однако ашари поджала губы.

— Гирантис — суровая земля. Здесь уважают силу. Вдобавок демоны — это искаженные, но все-таки дети Всесоздателя. Местные жители верят, что если их задобрить, то через это можно получить покровительство Его самого или Его вестников. А даже если нет, почему бы не попытаться жить с ними в мире вместо того, чтобы бездумно истреблять?

— И это говорит женщина, которая спокойно перерезала горло демонице? — изумился маг. — Между прочим, та тварь под аль-Нуили не собиралась нападать. Ты накинулась на нее первой!

— Она бы обязательно напала! — огрызнулась Эль. — Я просто воспользовалась тем, что она приняла нас за своих новых последователей!

— Будем считать, ты меня убедила. Но в следующий раз я попрошу тебя поменьше размахивать кинжалами до того, как нам начали угрожать.

Ашари обожгла его сердитым взглядом и, задрав подбородок, направилась вперед. Тайен и Карас стремительно остались позади, причем Эль, судя по всему, ждать их не думала.

— Своенравная девица, — пробормотал целитель. — Я уже говорил, что тебе будет с ней сложно?

— А почему только мне? Тебе тоже приходится терпеть ее выходки.

Карас посмотрел так, будто перед ним заговорила коза.

— Это ты здесь бессмертный маг и настоящий кавалер, а не я, адан.

— И что это значит?

Он не ответил, последовав примеру Эль и зашагав дальше по улице. Тайену ничего не оставалось, кроме как выругаться и поторопиться за ними.

Таким темпом они достигли Золотого храма меньше чем за четверть часа, хотя кое-где на улицах пришлось изрядно поработать локтями, чтобы протиснуться через людское скопище. За это время с Тайена сошло семь потов. Пропитанный водой тюрбан, который должен был охлаждать голову, успел высохнуть и промокнуть снова. Поймав на холме слабые дуновения ветра, которые внизу гасились плотно стоявшими домами, маг с облегчением вздохнул и оглянулся на город.

Построенный в предгорьях Таммарут вздымался над пустыней морскими волнами, среди которых встречались зеленые островки — сады, разбитые аристократами в городских поместьях. Над ними на горизонте нависала дымчато-желтая полоса песков, разделявшая синее море Таммарута и небо. Их соединял пуповиной только хвостик реки, которая утекала из города дальше в земли Гирантиса и пропадала там в обрамлении кустарников.

Когда Тайен повернулся, ему пришлось прикрыть глаза рукой. Золотой храм Всесоздателя в Небесном городе назвали так не зря — стены первого яруса покрывал мрамор, но выше их обшили листами чистого золота. Это могло быть не самое высокое здание в Таммаруте, но оно снискало славу самого заметного и запоминающегося.

Вели в него врата, тоже золотые, на которых мастер изобразил сотворение мира Всесоздателем. Эль остановилась возле них, слегка наклонившись и пристально всматриваясь в покрытые пылью картины. Мягкий металл «украшало» столько царапин и глубоких отметин, что в возрасте врат можно было не сомневаться — им не меньше двух-трех сотен лет.

— Что, отколола бы себе кусочек? — едко спросил Тайен, приблизившись к ашари.

Она резко выпрямилась.

— Просто задумалась, сколько голодных детей можно было накормить на эти деньги!

— А ведь и верно, — согласился Карас. — Тайен не понимает, как можно поклоняться демонам, а я не понимаю, как можно тратить столько полезных вещей впустую.

— Вот тут ты ошибаешься. Золото бесполезно, его единственное предназначение — радовать людские взоры. В любом случае, хватит спорить, — маг указал на вход. — Идемте.

День стоял будний, а час вечерних молений еще не наступил, и в храме было немного людей. Тайен не удивился, заметив среди них несколько своих соотечественников. Они сидели на коврах в углу, за резными ширмами, которые огораживали молитвенные места, и тихо беседовали. Сам храм мог принадлежать южанам и быть выстроенным в их архитектурном стиле — строгом, без статуй и фресок, так любимых вессалийцами, но Всесоздатель оставался все тем же, что и в родной стране. Лишь отдельные путники, которых Тайен считал фанатиками, наотрез отказывались даже заходить в «грязные» кумирни, где молитвы возносились не только Всесоздателю, но и его вестникам. Другие странники, судя по всему, не видели разницы, где чествовать Бога.

К тому же здесь было куда прохладнее, чем снаружи.

Тайен потянулся снять надоевший тюрбан, но замер в нерешительности. Краем глаза он уловил те же неуверенные движения и у Караса, и у Эль. Разрешено ли здесь находиться без головных уборов или, наоборот, только в них и нужно молиться? Всесоздатель в религиях мог быть одним и тем же, но обряды у вессалийцев и южан отличались достаточно сильно.

— Вы же ходили до этого в храмы Всесоздателя в Гирантисе, правда? — слегка нервничая, спросила Эль.

— Я эманец, — ответил Карас. — В Эмане не поклоняются ни Всесоздателю, ни вестникам, ни демонам.

— А я вообще никогда не был религиозен, — шепотом добавил Тайен.

Женщина тихонько застонала. Маг понимал ее чувства. Сходили на разведку…

— Никогда прежьде не бывать в наших храм? — раздался за спиной ломаный вессалийский.

Спутники обернулись. К ним подошел высокий бородатый южанин. Его черный кафтан опускался до самых пят, а волосы были убраны под объемный тюрбан такого же цвета. Тайен невольно сравнил головные уборы и решил, что тюрбан незнакомца раза в три больше, чем у любого из посетителей храма. Это значило, что перед ними кто-то очень важный — в Гирантисе любили померяться размерами тюрбанов.

— Я жьрец Всесоздатель, — шепеляво представился человек. Слова он подбирал медленно и так морщился при этом, будто разговор на чужом языке причинял ему невыносимые страдания. — Счастье приветствовать тебя…

— Не утруждайте себя, — поспешил сказать Тайен. — Мы понимаем по-местному.

— О! — радостно воскликнул жрец на родном наречии. — Это чудесно! Простите меня за любопытство, но я увидел, что вы входите, не осенив себя солнечным знамением, и сразу узнал в вас путников из Вессалии. Вы ведь пришли поклониться Всесоздателю?

— Конечно, — быстро ответил Тайен, заметив, что южанин тактично не стал спрашивать о том, готовы ли они поклониться еще и вестникам. — Но, если вы позволите, нас волнует такой деликатный вопрос касательно веры…

Казалось, жрец обрадовался еще сильнее. Наверное, ему нравилось играть роль миссионера. Или же он решил, что с новообращенных можно будет выбить больше пожертвований.

— О, я готов ответить на любые ваши вопросы о Всесоздателе и поклонению ему в Гирантисе! Что бы вы хотели узнать?

— Не я, — Тайен махнул рукой в сторону Эль и Караса. — Мои друзья из других земель. Они не понимают, каково это — молиться Варону, Иешну и другим вестникам наравне со Всесоздателем. Мы долго спорили о том, достойны ли они поклонения, и вдруг я увидел, как солнце освещает ваш храм. Невероятное зрелище! — он округлил глаза, изо всех сил стараясь выглядеть хоть сколько-нибудь набожным. — И тут я понял: это знак! Мы должны прийти сюда и попросить сведущего человека, чтобы он рассказал о том, как в Гирантисе верят в Великого благодетеля.

— Да, знак, не подлежит сомнению, что это был знак! — закивал жрец. — О, я вижу, что среди вас есть эманец. Рад видеть, что кто-то из вашего народа готов отринуть тьму ереси и принять в свою душу свет истинной веры!

Как скрипят зубы Караса, было слышно даже в нескольких шагах от него. Тайен повернулся и многозначительно приподнял бровь, вынуждая целителя подыграть.

— Д-да, — процедил тот. — Я готов. Но у меня… очень много вопросов.

— Это чудесно! — поддакнул жрец. — Удивительное совпадение: в нашем храме есть юный послушник по имени Юки. Он приехал из Эмана, увидел Золотой храм, и его сердце навсегда осталось здесь. Не хотите ли вы побеседовать о вере с соплеменником? Я уверен, что он лучше меня поможет свету пробиться к вашей душе!

Карас уничтожающе глянул на Тайена и уныло произнес:

— Хочу.

Эль, которая все это время держалась позади, отодвинула мужчин и обольстительно улыбнулась жрецу.

— А моей темной душе вы поможете принять в себя… свет? Я бы предпочла, чтобы это сделали именно вы!

Маг закашлялся. Южанин, то ли не понявший намек, то ли, наоборот, понявший его очень хорошо, смутился и потер курчавую бороду. Затем, видимо, он принял решение и простер к Эль руки.

— Конечно! Кто я такой, чтобы отказывать в просвещении юной и невинной душе? А вы…

Он собирался обратиться к Тайену, но жреца прервало пение. На звук обернулись почти все посетители храма.

Пел мужчина. Маг узнал слова южной молитвы, просящей о посмертном отдыхе. Густой, сочный голос доносился откуда-то из-под земли, поднимался наверх и, распространяясь по всему храму, затихал в высоких сводах. Он переливался, дрожал на верхних нотах, а затем его тон снова падал так, что перехватывало дыхание. Глубокие низкие ноты что-то будили внутри, вселяли тревогу. Невидимый певец вкладывал в песню всю свою душу, и она откликалась даже в тех, не верил во Всесоздателя.

«Боже, умоляю тебя, ниспошли мне покой…»

Тайену показалось, что у него забилось давно истлевшее сердце. Порозовели щеки Эль, Карас нахмурился и поправил край тюрбана, почти полностью закрыв лицо. Спрятался. Даже раскосые глаза прикрывали торчащие из-под ткани пряди черных, как вороново крыло, волос.

— Какая красота, — прошептала ашари, когда голос стих.

— Это так, — подтвердил жрец. — Мы набираем самых лучших певцов, которые достойны петь в Золотом храме. У нас есть целая династия, которая посвятила свою жизнь служению у нас. Халид как раз из нее.

— Человек, который так поет, должен быть невероятно красив, — продолжала вздыхать Эль. — Душой, я имею в виду. Можно его увидеть?

Южанин натянуто улыбнулся.

— Боюсь, что нет. Халид человек скромный, он не любит излишнее внимание. И он сейчас очень занят подготовкой к вечернему служению. Уверяю вас, не стоит его не отвлекать.

— А откуда шел звук? — спросил Тайен, пользуясь моментом. — Там, под храмом, есть помещения?

— Конечно.

— А вы мне их тоже покажете? — с надеждой спросила Эль.

На сей раз жрец улыбнулся гораздо шире.

— Конечно!

Глава 8

После заката Небесный город казался мертвым. Ветер усилился, нагоняя из пустыни песок, и жители, учуяв приближение пыльной бури, скрылись в домах. Три чужестранца, бредшие по улицам, невольно привлекали внимание стражников, которые патрулировали центральные кварталы Таммарута. Кое-кто даже подходил и спрашивал, не заблудились ли они и не нужна ли им помощь. Тайен сомневался, что это был жест доброй воли. Глазки южан масляно блестели под железными шлемами, а беспокойство посещало стражников исключительно в самых темных и глухих переулках. При виде меча Эль и кинжалов Караса они разворачивались, иногда забывая поинтересоваться, знают ли путники дорогу до своего караван-сарая.

Красота Небесного города не шла рука об руку с благополучием.

Эль сердито пинала камешки, ворча себе под нос. До Тайена доносились только отдельные слова вроде «недоумок», «болтунец» и прочие нелестные описания. Карас тоже был мрачнее тучи. Сразу после выхода из храма он выудил из-под кафтана длинную трубку, набил ее и пыхал, окутывая себя сизым дымом. Верный признак того, что целителю что-то сильно не нравилось.

— Я уже понял, что разведка получилась так себе, — нарушил молчание Тайен. — Но, может, все-таки поделимся тем, кто что обнаружил?

— Нечем делиться, — ответил Карас. — Ребенок сказал, что под храмом несколько жилых комнат, и всё. Зато я теперь могу рассказать в подробностях, какие чудеса совершали вестники и почему их признали богами наравне со Всесоздателем, которого, в отличие от них, никто не видел.

— Я думаю, внизу сокровищница, — отозвалась Эль. — Но перед ними и правда кельи. Жрец не захотел меня вести дальше. Якобы там живут певцы, а их нельзя тревожить, потому что они готовятся к молениям… Ну, вы слышали. Зато он проболтался, что при перестройке храма в самом деле нашли запертую комнату. Когда ее открыли, там оказалась груда сокровищ, из которых потом отлили золотую крышу.

— Значит, демон давно мертв?

Тайен даже не знал, радоваться этому или огорчаться.

— Не уверена. Камень вокруг двери в Лире был оплавленный, но сама дверь — целехонькая. Ее явно когда-то пытались вскрыть, и ничего не вышло. Кстати, внутри мы не нашли никаких сокровищ. Что-то мне подсказывает, что и в аль-Нуили их не было. И еще меня кое-что смутило: жрец не сказал о демоне ни слова.

— Это может значить что угодно, — вставил Карас. — Он мог забыть, или те, кто открыл дверь, побоялись признать, что под храмом Всесоздателю долгое время жил один из его врагов.

Эль покачала головой.

— Нет, он не забыл, он упорно избегал этой темы. Зато изо всех сил выжимал из меня пожертвование храму! — ашари перемежила рассказ несколькими словами на незнакомом языке, которые по звучанию походили на отборные ругательства. — Я поверю, что там нет ни комнаты, ни демона, только когда увижу все собственными глазами. Что-то это жрец темнил.

— Больше никаких прорывов с боем, — предупредил Тайен. — Мне по горло хватило аль-Нуили. В этот раз попробуем мирный путь, тем более что мне совсем не хочется проливать кровь в храме Всесоздателя. Это нам точно с рук не сойдет. Вроде бы ты приглянулась тому жрецу. Как, кстати, его зовут?

Ашари на несколько мгновений остановилась, наморщила лоб, но в конце концов махнула рукой.

— Не помню.

— А ты бы согласилась немного покрутить ему голову ради нашей цели? — осторожно поинтересовался маг.

Она усмехнулась.

— Скажи прямо: готова ли я с ним переспать? Нет, не готова. Но я надеюсь, что это и не понадобится. Он настойчиво приглашал меня зайти в храм еще раз, не перед молениями, когда будет меньше народу. Я могу воспользоваться этим, аккуратно ускользнуть и осмотреть подземные помещения.

— Хорошая идея, — одобрил Тайен. — Мы с Карасом можем сходить с тобой, но войти чуть позже, чтобы жрец нас не видел. Если что-то пойдет не так или он начнет наглеть, позовешь нас.

Эль снова замерла и рассмеялась тихим грудным смехом.

— В чем дело? — с недоумением спросил маг.

— Я собираюсь соблазнить человека, который дал обет безбрачия, обвести его вокруг пальца, а ты боишься за мою невинность! Клянусь Ледом, Вессалия потеряла одного из своих лучших мужчин, когда тебя отправили в ссылку.

— Этот «лучший мужчина» убил двадцати трех человек, — возразил Карас. — Из них двое были его родными братьями. И тебя, Эль, он тоже убил.

На улице наступила тишина. В облачке дыма, которое витало вокруг целителя, Тайену привиделись мертвые тела. И пепел, пепел…

— Умеешь ты напомнить о моих самых прекрасных качествах, — проворчал маг. — Но ты прав, бравым рыцарем меня трудно назвать.

— Думаю, я в тот раз заслужила твой гнев, — Эль вздохнула. — Я поступила ничем не лучше Кейро… Ладно, хватит об этом. Вот что меня волнует: что мы будем делать потом, когда узнаем, вскрыто святилище или нет?

— По-моему, это очевидно, — Тайен пожал плечами. — Если демон все еще заперт, кому-то из нас придется стать ярым приверженцем местной религии и ждать, когда Кейро со Свикаром появятся в Золотом храме. Если демон мертв, мы все равно должны ждать, когда они придут к нам сами за кровью той твари из аль-Нуили. Либо начинать все сначала и спрашивать во всех караван-сараях, не проезжала ли мимо вессалийка с рыжими волосами и острым языком.

— Я бы предпочел, чтобы демон оказался мертв, — сказал Карас.

Он затянулся трубкой и выдул тонкую струйку дыма. Ее отнесло в сторону и поглотило бездонной пастью ночи.

— Ветер утих, — с беспокойством произнес целитель. — Надо скорее идти, иначе…

Его прервал тихий свист, окончившийся звуком удара, будто что-то воткнулось в землю. Тайен рассеянно оглянулся. На всей улице огни горели лишь в паре окон, а света звезд не хватало, чтобы рассмотреть, что случилось.

Карас сообразил первым.

— Это стрела… В укрытие!

Одновременно с его выкриком раздался новый свист. На этот раз звук удара был совсем другим — мягким. Курительная трубка со стуком покатилась по сухой земле, а целитель зашипел, хватаясь за плечо. Оттуда торчало древко с темным оперением.

Эль уже исчезла. Ее реакции можно было только позавидовать. Тайен, помянув Херна, прикрыл Караса. Пусть хоть изрешетят стрелами — плевать.

Маг пристально всмотрелся в темные силуэты домов. Швыряться огнем, пока противника не видно, было без толку — только слепить себя. Целиться должны были с крыши, но он не заметил ни одной фигуры, ни даже намека на нее. Враг прятался в тенях?

Маг глубоко вдохнул и развел руки в стороны. Над домами вспыхнуло несколько огненных шаров.

Противник обнаружился почти сразу. Мужчина среднего роста с луком в руках беззвучно перепрыгивал с одной плоской крыши на другую. Большего разглядеть не получалось — его окружал туман, который делал черты неразличимыми и прятал незнакомца во мраке ночи. Чужак находился с левого бока Тайена и держал тетиву ослабленной. На мгновение он замешкался, не ожидая трюка с освещением, затем оттолкнулся от края крыши и приземлился на следующую. Собрался бежать? Ну нет!

Враг находился слишком далеко. Гибельная искра его не достала бы, и Тайен метнул в стрелка сгусток огня. Промахнулся. Слово на тайном языке — и в сволочь полетел новый шар. И опять он не добрался до цели. Незнакомец ловко увернулся, изогнувшись, как мог бы изогнуться только акробат, и продолжил белкой скакать по крышам.

Тайен ощутил, как по вискам покатились капли пота. Магия огня, в отличие от магии земли, не годилась для дальнего боя. Чем больше было расстояние до врага, тем слабее на него действовали заклинания, забирая при этом у колдуна больше сил. Это значило, что простыми заклинаниями остановить стрелка не получится, но и упускать его не хотелось. Может, поджечь?..

Тайену заранее стало дурно. Без искры заставить гореть совсем не горючие материалы — обычный маг за такое заклятие поплатился бы здоровьем, да и с пеплом вместо крови ощущения будут не самые приятные. И еще на подготовку требовалось время, за которое враг вполне мог удрать.

Однако незнакомец, похоже, делать этого не намеревался. Он неожиданно замер и вскинул лук, целясь в Тайена. Тот усмехнулся. Вот и время на подготовку заклинания!

— Свикар!!! — отчаянно закричала Эль. — Не надо!

Свикар? От догадки, в кого на самом деле целится враг, Тайена прошибло холодным потом. Оглядываться и проверять, где Карас, было поздно. Глубокий вдох, воззвание к стихии, жжение на подушечках пальцев, огненная пляска под опущенными веками…

Ночь разрезал истошный вопль. Стрела, если ее вообще выпустили из лука, цели не достигла. Одежда противника заполыхала огнем, и Свикар превратился в огромный факел. Тайен выдохнул и обессиленно опустился на колени, наблюдая за тем, как он падает куда-то в переулок.

— Эль! — позвал маг. — Надо догнать его и…

«И убедиться, что он мертв», — хотел сказать Тайен и запоздало понял, что просить ашари добить собственного брата не лучшая идея. Эль, однако, откликнулась.

— Я проверю, что с ним.

Ее тень метнулась к тому переулку, где исчез Свикар. Подумав, что она сможет принять верное решение, Тайен повернулся к Карасу. Тот сгорбившись сидел прямо на земле и тяжело дышал. Правой рукой он вцепился в левую и сжимал ее под тем местом, куда вошла стрела.

— Проклятье… Карас, как ты?

— Ты себя так же чувствуешь, когда тебя протыкают стрелами? — сквозь зубы спросил тот. — Боги, как же тебе погано…

Тайен не смог удержаться от усмешки.

— Надеюсь, ты теперь будешь аккуратнее обращаться с моими ранами. Давай я помогу тебе встать. У Свикара могут быть сообщники. Нужно на всякий случай спрятаться за домами.

Карас кивнул. Огни, с помощью которых маг искал лучника, давно погасли, но он все равно смог рассмотреть это движение. Кровь как будто разом отхлынула от лица целителя, и оно светилось в темноте белым пятном.

Тайен мысленно взмолился Всесоздателю, чтобы пришедшее ему на ум сравнение оказалось лишь метафорой.

Маг взвалил его на плечо и, оглядываясь, потащил в переулок. Там хлопнуло несколько ставней, высунулись любопытные головы и тут же спрятались обратно. Никто не горел желанием выяснять, что за вопли звучали снаружи.

— Эй! — крикнул Тайен. — Здесь раненый! Кто-нибудь, помогите!

Ответом ему стали щелчки засовов.

— Провались они к Хаду, — маг скрипнул зубами. — Ты сможешь себя вылечить?

— Смогу… Когда доберемся до караван-сарая, — прохрипел Карас. — Тут я ничего не вижу.

— Прости меня, — сказал Тайен.

— За что?

— Этот ублюдок знал, что выстрел в меня ничего не даст, поэтому он хотел избавиться сначала от тебя.

— Ну давай, поной еще, как ты во всем виноват, — оборвал Карас. — Я понимал, на что шел, когда поехал за тобой. Так что хватит… Аш-ш! Бо-оги… — он вздрогнул и опять схватился за больную руку. — Полегче. Я тебя точно не прощу, если будешь так меня трясти.

— Извини, — на сей раз без особой искренности произнес Тайен.

Он медленно опустил друга на землю. Вовремя — в переулке показалась Эль. Она от чего-то убегала. Тайен приготовился к самому плохому и щелкнул пальцами, зажигая искру.

— Прячемся! Пыльная буря наступает!

Маг раздраженно погасил пляшущий на пальцах огонек.

— А Свикар? С ним что? Он был один?

— Да. Он бросился прямо в бурю, а там…

Она махнула рукой, не находя слов, затем бросилась к первой попавшейся двери и заколотила в нее кулаком. Взглянув за спину ашари, Тайен понял, почему она так торопится.

Пыльная буря — бич пустыни — стеной нависала над городом. С одной стороны улицы чистое небо ярко сверкало звездами, а с другой было видно только грязно-серую муть. Ни домов, ни алой луны — как будто художник смазал ладонью половину своей недописанной картины.

Тайен, только сейчас заметивший, что вокруг стоит неестественная тишина, быстро опустил край тюрбана, закрыл нос и рот, а потом помог сделать то же самое Карасу.

— Пустите! — жалобным голоском умоляла Эль, стуча в дома. — Пожалуйста! Ради Всесоздателя и его вестников, дайте переждать бурю!

Женские просьбы сотворили с жителями переулка чудо. Хотя та, в которую ломилась ашари, осталась закрытой, отворились две другие. Первая захлопнулась сразу, как только мужчина за ней понял, что у попавшей в беду женщины есть спутники. Вторая тоже дернулась, но Эль оказалась расторопнее. Она успела вставить ногу между дверью и порогом и радостно воскликнула:

— Вы так добры!

Судя по перекошенному лицу южанина, он уже проклял любопытство или похоть, которые заставили его встать с постели. Эль, не обращая на это внимания и не убирая ногу, заторопила друзей.

— Скорее, скорее!

Тайен почти что вбросил шипящего от боли Караса в здание и прыгнул следом. За ними бурым ореолом в дом ворвались клубы пыли. Пахли они чем-то похожим на гарь. Или же это был затхлый воздух лачуги, в которую они попали.

Хозяин, бранясь по-черному, пинком закрыл дверь.

— Вы кто такие, Херн вас побери? — рявкнул он на незваных гостей.

Эль повернулась, заставляя рукоять меча красноречиво блеснуть в свете лампы. Южанин перевел взгляд с ашари на стрелу в руке Караса и, резко притихнув, шагнул назад.

— Я… Э…

— Мы очень благодарны за то, что вы спасли нам жизнь, — устало произнес Тайен. — Уверяю, мы не причиним вреда. А теперь, может быть, вы будете великодушны и принесете миску с водой и чистую тряпку? Мой друг ранен. Мы найдем, чем отплатить за помощь.

Он сделал упор на слове «отплатить», намекая на монеты. Хозяин, видимо, понял это как угрозу. В его карих глазах отразилась смесь страха и сожаления о собственной глупости, а потом он чуть ли не быстрее пыльной бури исчез в соседней комнате и загремел глиняной посудой.

Маг помог уложить Караса на постели, которая представляла собой всего лишь набитый соломой тюфяк. Эль поднесла к ним лампу и охнула.

— Сколько крови!

Теперь стало заметно, что весь кафтан Караса измазан в крови. Заляпанным оказался и Тайен. Целитель нахмурился и проверил левый рукав. Он успел присохнуть к ране, но на нем, как ни странно, красных пятен почти не было.

— Это не моя. Это Тайена.

Удивившись, маг наклонил голову. На грудь капнуло, и по ткани расползлась алая клякса. Тайен вздрогнул и коснулся усов. По ним из носа текла густая кровь.

Вот она — цена за освещение улицы, огненные шары и поджог одежды.

— Не обращайте внимания, — кисло сказал маг. — Уж это я как-нибудь переживу.

Он попытался встать, чтобы помочь хозяину с приготовлениями, но Эль мягко толкнула его назад.

— Сиди. Мы справимся без тебя.

Ашари засучила рукава туники и ушла в ту же комнату, где шумел южанин. Тайен проследил за ней и уставился на окно, за которым бушевала пыльная буря. Песчинки проникали через рассохшиеся ставни и сыпались на пол, образуя горку.

— Вот и ответ, — тихо сказал Карас.

— Ты о чем?

— О том, надо ли будет искать Кейро. Она сама нас найдет.

Глава 9

В храме было сумрачно. Моления давно закончились, большинство прихожан разошлось по домам. Солнце село, и через узкие окна вместо света в помещения масляными лужами втекала тьма. Изредка по храму ходил бледный послушник с раскосыми глазами — тот самый эманец, который мучил Караса, — и поправлял фитили в лампах, чтобы они давали ровное освещение.

Двери Золотого храма были открыты всегда, гостеприимно привечая всех, кто искал утешения у Всесоздателя. Несмотря на поздний час, страждущие помолиться еще находились. Несколько из них стояли на коленях в передней части храма, у большого золотого алтаря. В Вессалии никому, кроме жрецов, не разрешилось к нему прикасаться, но в Гирантисе каждый желающий мог подойти и положить в чашеобразное углубление свой дар Всесоздателю. Считалось, что тогда Он благосклоннее выслушает просителя.

Недавно Тайен, изображавший прихожанина, бросил туда пару монет. Он удивился, когда в дне чаши вдруг появилось отверстие и деньги с глухим звяканьем ссыпались вниз. Видимо, жрецы не надеялись на честность посетителей храма. Маг их понимал — внешность мужчин, которые склонили головы у алтаря, наталкивала на мысль, что они ждут простачка с тугим кошельком, а не замаливают грехи. Хотя вполне могло оказаться и наоборот — кто-то сегодня уже стал их жертвой, а теперь пора было извиниться за это перед Всесоздателем. Другие посетители, косясь на них, не задерживались в храме.

Сейчас Тайен сидел в углу, подогнув под себя ноги, и сквозь ресницы наблюдал за неприметной лестницей сбоку громадного зала. Эль исчезла в воротах храма с полчаса назад. Судя по тому, что ее нигде не было видно, она уже спустилась со жрецом вниз.

Карас пришел последним и устроился в другой части зала. Маг посмеивался, замечая, как его здоровая рука дергается к спрятанной под кафтаном трубке. Он знал, что другу хочется курить сильнее обычного. И не только потому, что он не выносил, когда его убеждали сменить свою веру с десятков богов — духов природы на Всесоздателя и Его вестников. Плечо у Караса люто болело, и если бы не магия исцеления, он вряд ли встал бы сегодня с кровати. Не будь вчерашнего нападения, Тайен сам бы заставил его поваляться лишний денек, но медлить было нельзя.

Поэтому мага раздражало то, как тянется время. Эль могла проторчать внизу час или два, а выяснить хотелось все прямо сейчас. Чтобы успокоиться, Тайен прислонился к стене и закрыл глаза.

Темнота и тишина умиротворяли. Большая часть мраморных полов в Золотом храме была застелена коврами. Шаги жрецов и посетителей мягко шуршали, а звуки голосов гасил ворс. В воздухе витал дым благовоний — неотъемлемый атрибут каждого заведения на Юге. Но даже если бы аромат ладана стал сильнее, он не заглушил бы запах смерти, тот самый, который преследовал Тайена последний год.

Запах его собственной смерти, которая становилась все ближе и ближе.

Маг стиснул зубы и поднял веки. Взгляд упал на блестевший золотом алтарь Всесоздателю.

Тайен понимал, что ему давно пора позаботиться о душе. Вполне могло оказаться, что Кейро, даже если удастся с ней встретиться, не захочет или попросту будет не в силах снять проклятие. Как ни крути, как ни извивайся змейкой в ладони, а срок жизни мага на этой земле подходил к концу.

В это не верилось. Когда-то они с Кейро, тесно прижимаясь друг к другу в кровати, мечтали, что будут жить вечно. Вечно целоваться, вечно заниматься любовью. «Вечно смотреть в ее бездонные синие глаза», — думал про себя маг, зная, что подруга будет смеяться над его детской влюбленностью. Но мечты обернулись прахом, а Тайен все никак не хотел с этим смириться.

Дурак.

Со стороны лестницы раздался какой-то звук. Тайен насторожился. Что это было — вскрик? Днем Эль, конечно, только посмеялась над повторным предложением помощи, обосновав это тем, что жрец не станет насиловать ее прямо в храме, да и вообще она может дать отпор, но…

Звук повторился. Теперь у мага уже не осталось сомнений в том, что это сдавленный крик.

Тайен встал. Кажется, резким движением он напугал молоденького послушника, потому что тот вздрогнул и выронил лампу, пролив масло на пол. Хмуро посмотрели на вессалийца и другие прихожане. Маг, не обращая на них внимания, быстро направился вниз. Сзади, обнажая кинжалы, тенью скользил Карас.

«Проклятье, девочка, во что ты вляпалась?» Тайен надеялся, что это все-таки любовные игры, а не что на Эль напали стражи сокровищницы. Будь у него сердце, оно бы неистово билось.

Под лестницей оказалось два пролета. Маг замешкался, пытаясь понять, на каком из этажей ашари. Новый стон раздался с самого низа. Ступеньки Тайен преодолел прыжком. Знакомый по аль-Нуили длинный коридор отозвался внутри неприятными воспоминаниями. Но этот был отремонтированным, с комнатами по бокам и без преграждающих путь барьеров. Чудесно.

Тайен стрелой метнулся к последней двери, уже догадавшись, что Эль за ней. На бегу приготовил огненный шар, представляя, как швырнет его сейчас в того южанина, который издевается над ашари. Рывком дернул на себя ручку, влетел в комнату и…

— Назад!!! — рявкнул он Карасу.

Поздно. Целитель ворвался следом. Ловушка захлопнулась: за их спинами загорелось пламя, которое не позволяло повернуть назад. В коридоре уже грохотали сапоги воинов. Даже не видя их, Тайен понял, кто это — те самые «прихожане», которые торчали возле алтаря. Обычные головорезы-наемники, Херн их побери.

К предводителю демонов стоило бы послать и себя самого. Так глупо попасться в засаду!

В просторном помещении, невероятно похожем на комнату демоницы аль-Нуили, друзей ждали несколько человек. Пятеро — в доспехах, с оружием. Шестым был невзрачный южанин — маг огня, который окружил Тайена и Караса пламенем. Седьмой — вчерашний жрец — держал у горла Эль нож. Ашари была связана и безвольно висела на его руках. Ее рот был заткнут тряпкой — наверное, чтобы Эль не могла колдовать и звать на помощь. По опрокинутому кувшину и разлитому вину стало ясно, что ее чем-то опоили, а по наливавшемуся синяку на лице — что она сопротивлялась. Тайен удивился лишь тому, что здесь не было ни Свикара, ни самой Кейро. Больше никто, кроме нее, не мог бы устроить засаду.

Если Эль убивать никто не торопился, то жизни двух мужчин шлюха сочла не слишком ценными. Маг-южанин взмахнул рукой, позволяя огню подступить вплотную к Тайену и Карасу. Мгновение — и их одежда вспыхнула бы, обрекая на жуткие мучения, а воины добили бы беспомощных врагов.

Им не повезло с тем, что Тайен тоже маг огня.

Слова защиты слетели с его языка сразу же, как только он почувствовал жар. Теперь ожогов можно было не бояться. Повторив движение южанина, Тайен заставил пламя отступить. Затем он щелкнул пальцами, вызывая гибельные искры. Сразу две, три, четыре… Зрачки вражеского мага расширились. Он вскинул руки прежде, чем Тайен успел отдать убийственный приказ. Жар вдруг усилился до нестерпимости. Губы противника не шевельнулись, но вессалиец и без этого узнал заклинание мгновенного испепеления. Бесполезные теперь искры, затухая, рассыпались по каменному полу. В глазах заплясали звезды, а в горле появился железистый привкус крови. Перед лицом блеснуло контрзаклинание-щит. Тайен был уверен, что это даст ему хотя бы несколько мгновений передышки — и ему, и противнику требовалось время на то, чтобы подготовить следующее заклинание. По крайней мере на то, чтобы произнести его слова.

Без малейшей паузы, не открывая рта, южанин направил на Тайена такую волну огня, что щит треснул. Маг не выдержал напора и отступил назад, чуть не столкнувшись с Карасом, который уже скрестил с кем-то из врагов клинок.

Мысли вихрем понеслись в голове Тайена. Вражеский маг огня ни разу не шевельнул губами и не пошатнулся, хотя такие мощные заклинания должны были бросить его на колени. Магия в крови. И Кейро здесь ни при чем.

— Стойте!!! — заорал Тайен, вычерпывая из себя последние крохи магии, чтобы укрепить щит. — Мы не хотим смертей! Это ошибка! Карас, опусти оружие! Карас, чтоб тебя!!!

Звон клинков все еще продолжался, но вражеский маг атаковать уже не спешил. Темные глаза южанина внимательно смотрели на вессалийца.

— Стойте, — тихим, но звучным голосом произнес он.

Оглядываться Тайен остерегался, чтобы не пропустить следующую атаку вражеского мага. Лязг за спиной, однако, прекратился. Слышались только шаги отходящих воинов и тяжелое дыхание Караса.

— Какого демона, Тайен? — прошипел он.

— Мне тоже интересно, — сказал вражеский маг, — почему вы позавчера убили двух жрецов, а сегодня объявляете, что это ошибка и что вы не хотите смертей. Еще и послать женщину вперед себя… Верх бесчестия.

Его голос был до боли знакомым. Тайен напряг память. Где он мог его слышать?

— Халид?..

Брови мужчины приподнялись. Он кивнул. Тайен медленно выпрямился и развеял щит. На пол опять закапала кровь из носа. У Халида даже руки не дрожали.

— Демон и певец. Необычное сочетание.

Тайен заметил, как занервничали воины и как дрогнуло лезвие у шеи Эль. Он выставил ладонь вперед.

— Пожалуйста, отпустите девушку.

Она дернулась, что-то замычав. Халид покачал головой.

— Не раньше, чем вы объясните, зачем напали.

— Напали? — Тайен невесело усмехнулся. — Все-таки в Гирантисе живут потрясающе невоспитанные люди, которые категорически не умеют представляться перед тем, как пытаться кого-то убить. Я боялся, что Эль уже мертва, только поэтому и ворвался в комнату! Скажи кто-нибудь, что нас тут собственнолично ждет потомок Варона Света во Тьме, я бы вежливо постучался и попросил Караса не доставать кинжалы!

— Зачем вы убили жрецов? — настойчиво повторил Халид.

— Да не трогали мы их! Зачем нам сначала убивать кого-то, а потом приходить сюда поодиночке, чтобы вам было легче нам перебить? Скорее всего, от ваших жрецов приказала избавиться женщина, за которой охотимся и мы. Я прошу, давайте просто поговорим. Я уже устал… — Тайен раздраженно вытер с усов набежавшие красные капли. — Проливать кровь.

Халид помолчал. Затем он оглядел своих людей и сказал:

— Насир, пожалуйста, останься и присмотри за этой женщиной. Сайф, Гази, вы тоже побудьте здесь. Остальные могут идти.

Тайену понравился его тон. Певец не приказывал, а просил. Этот демон сильно отличался и от твари из-под аль-Нуили, и от чудовища, которого они вчера видели мертвым на улицах Небесного города. Неужели таким и должен быть потомок одного из вестников?

Когда Халид предложил сесть за круглый столик, который возвышался над ковром всего на ладонь, Тайен с удовольствием принял его предложение. Карас стоял до последнего и не убирал кинжал, хмуро следя за тем, как наемники скрываются в коридоре. Сел целитель лишь тогда, когда прислужник принес на подносе кувшин с вином и несколько хлебных лепешек и сам Халид присоединился к Тайену.

Маг обернулся на Эль. Жрец заставил ее опуститься на колени и вытащил кляп, но не развязал руки и все еще держал нож у ее шеи. Привлекательное лицо ашари исказилось от бешенства. Самым мягким из ругательств, которыми она осыпала Насира, как только смогла говорить, был памятный по вчерашнему дню «болтунец». Тайен не знал, действительно ли жрец бессилен в любви, но кривился он так, будто ему было противно прикасаться к Эль.

Хотя, возможно, причина крылась не в женщинах вообще, а в самой ашари. Под глазом Насира тоже красовалась отметина от кулака.

— Освободите меня! — возмущенно выкрикнула Эль.

— Мне жаль с тобой так обращаться, — мягко ответил Халид, — но женщина, которая встала на исконный путь мужчины, путь воина, должна быть готова к тому, что с ней будут обращаться, как с мужчиной. Мой взор ясен, и я вижу, насколько ты опасна на самом деле. Твоя магия суть ложь и извращение природы.

— И это говорит тот, кто сам использует чужой облик?!

Южанин погрустнел. Он опустил голову и…

Его внешность изменилась. Теперь за столом сидел прекрасный юноша с кожей цвета кофейного напитка, в который добавили молока. Огромным миндалевидным глазам певца с густыми ресницами позавидовала бы любая женщина, точно так же как и густой гриве его темных волос. В нем не находилось никакого сходства с демоницей из аль-Нуили, и в то же время с одного взгляда можно было понять, что эти двое из одного рода.

Стоило Тайену моргнуть, как лицо Халида снова поменялось. Маг вздрогнул, подавляя тошноту.

Демон, наимерзейший демон. Выросты на скулах, по-звериному черные глаза без белков, обезображенная кожа, покрытая какими-то пятнами, похожие на следы от язв…

— Так, наверное, будет лучше? — скромно спросил певец. Его мелодичный голос никак не вязался с отвратительной внешностью. — Это мой подлинный облик. Если вы согласны видеть меня таким…

— Я думаю, нет нужды ломать привычки ради гостей, которые не собираются здесь задерживаться, — прервал Тайен. — Мы согласны видеть вас таким с таким лицом, какое вы сами выберете.

— Спасибо, — помедлив, ответил Халид.

Мгновение — и перед ними сидел все тот же невзрачный южанин средних лет с короткой бородкой.

— Поистине внешность не говорит о человеке ничего, — пробормотал Карас.

— Я не человек, — возразил певец.

— Но ты пытаешься им быть.

Халид пристально посмотрел на него.

— Я пытаюсь служить Всесоздателю самым лучшим образом из тех, что мне позволяют обстоятельства. Жители Небесного города поклоняются таким, как я, но не готовы принять демона, который восхвалял бы Всесоздателя своими песнями в главном соборе Гирантиса. Поэтому они слышат в Золотом храме мужчину по имени Халид, как до него слышали его отца, а до него — отца его отца. Но хотя мне интересно, откуда вам известно обо мне, мы собрались здесь не за этим. Много лет назад я взял на себя заботу об этом месте, и я хочу знать, что за люди ему угрожают и кто убивает жрецов. Они были моими друзьями, — тихо добавил он. — В знак своих благих намерений, чтобы вы не боялись предательства с моей стороны, по давней традиции Гирантиса я предлагаю вам преломить со мной хлеб и выпить вина.

— Того же вина, которым ты напоил ее? — Карас оглянулся на Эль. — От нее разит микстурой, которой усыпляют раненых перед тяжелыми операциями. Удивлен, что она еще способна шевелиться.

Щеки ашари порозовели. Кажется, она стыдилась того, как легко ее оказалось обмануть.

— Вино чистое, я буду пить его вместе с вами, — оскорбился Халид. — Однако я пойму, если вы откажетесь. В ваших странах, должно быть, нет такой традиции, и у меня нет причин ждать, что вы станете соблюдать обычай.

— Клянусь своей матерью, мы его соблюдем, — твердо произнес Тайен.

Он решил не говорить вслух, что у них и выбора-то не было. Певцу ничего не стоило испепелить незваных гостей щелчком пальцев, и Тайен вряд ли успел бы ему помешать. А если бы и успел, оставались еще наемники и воинственно настроенные жрецы, так что шансы выбраться из храма в любом случае резко сходили на нет. Жаль, что об этом, кажется, не догадывались ни Карас, ни Эль. Иначе какого Херна они упирались?

— Я прошу только об одном, — добавил маг. — Освободите девушку и дайте ей сесть за стол. Я искренне сочувствую тому, что вы потеряли друзей, и надеюсь, вы понимаете, почему я тоже не хочу, чтобы моим друзьям выкручивали руки. Мы все равно целиком в вашей власти.

— Я вижу, ты разумный человек, — одобрил Халид. — А твоя подруга — настолько ли она разумна, чтобы попросить у Насира прощения за то, что она пыталась соблазнить и обмануть его, Божьего служителя?

Эль гордо задрала подбородок и выдавила из себя:

— Приношу ему свои извинения.

Халид нахмурился, однако жрецу кивнул. Скоро ашари устроилась возле Тайена, потирая запястья. После отравы она едва двигалась, но глазами стреляла так, что позавидовали бы многие здоровые женщины. Тайен, якобы проверяя, все ли с ней в порядке, сжал ее локоть и сделал глазами знак, чтобы Эль молчала. Не хватало еще, чтобы кровожадная девица все испортила.

Певец тем временем разлил вино по кубкам и разделил хлеб на части. После того как он произнес несколько ритуальных слов, каждый за столом выпил по глотку и откусил кусочек от лепешки. Даже если некоторых, таких, как ашари, пришлось пихнуть, чтобы они при этом не скрипели зубами.

Много пить Тайен не собирался, особенно помня о том, чем жрец напоил Эль. Однако вино оказалось прекраснейшим. В элирии за него пришлось бы выложить крупную сумму. Подумав, маг осушил кубок до дна.

Умирать — так с песней.

— Что вам известно о женщине, которая убила жрецов? Зачем ей это? — спросил Халид.

— К сожалению, мы знаем немногое, и, честно говоря, я надеялся, что благодаря беседе с вами что-то прояснится. Мне эта женщина представилась под именем Кейро, Эль — под именем Элиша. Она ищет ключи от барьеров вроде того, какой, насколько я понимаю, когда-то был установлен здесь. Кейро умеет пользоваться оборотничеством, она втерлась ко мне в доверие и обманула, чтобы добыть ключ. То же самое случилось с братом Эль. Я думаю, это он убил жрецов, чтобы подобраться к вам.

— Потому что им нужны не ключи от барьеров, а кровь тех, кто за этими барьерами скрывается, — закончил южанин. Он поднялся и, сложив руки за спиной, с печальным видом прошелся по комнате. — Наверное, Кейро-Элиша хотела вызнать у Курбана и Макина обо мне, но они отказались рассказывать. Они всегда были очень упрямыми… Правильно ли я понимаю, что вы пришли за тем же самым, что и эта женщина?

— Я искал ее, чтобы она сняла с меня проклятие, которое сама же и наложила. Эль хочет вернуть брата и семейную реликвию. Зачем Кейро нужна кровь демонов — это для нас загадка, но признаться, случай ей помешать я не упущу.

Халид сделал еще несколько шагов и тяжело вздохнул.

— Судя по тому, что вы не удивились тому, как я меняю облик, о потомках вестников вы уже знаете.

— Да, — признал Тайен. — Мы встречались с одной из них. Она… кхм… оказалась не столь смышленой и набросилась на нас и других воинов, но перед этим ее лицо тоже сменилось с красивого на отвратительное. Почему вы так похожи на демонов? Легенды утверждают, что изменились только те, кто отвернулся от Всесоздателя и примкнул к Херну. Но ведь вестники всегда оставались на Его стороне и воевали с демонами.

— Это не совсем так. Вы не хотите выпить еще вина? Боюсь, что ваша вера может сильно поколебаться после того, что вы от меня услышите…

Друзья переглянулись.

— Среди нас нет яростно верующих, — осторожно заметил Тайен.

— В другой раз я бы этому огорчился и попытался бы направить вас на путь света. Сейчас, похоже, мне стоит порадоваться вашим сомнениям.

Халид сел и, прежде чем продолжить рассказ, пристально посмотрел каждому из собеседников в глаза.

— Природа извращалась у всех, кто ступал на эту землю. В отличие от более слабых в магии собратьев вестники пользовались заклинаниями, которые сегодня называют оборотничеством, чтобы не пугать своим жутким видом местных жителей. Увы мне, я тоже немногое могу вам открыть. Моя бабка была сведуща в делах прошлого, но ее разум помутился после тысячелетнего заключения, и она передала моей матери слишком мало.

— Бабка? — скептически переспросил Карас.

— Да. Те, в ком течет кровь Первых, живут очень долго, хотя и мы тоже стареем и умираем. Эти стены и хранящиеся в них заклинания, — он указал на потолок комнаты, — помогают сохранить молодость, но она не вечна, как и всё, кроме Всесоздателя. А чем дальше в родословной Первые, тем меньше остается в нас от мудрости вестников. Над разумом начинает довлеть звериное существо.

— Это все интересно, — перебил Карас тоном, подразумевающим, что на самом деле ему ни капельки не интересно. — Но я все же хочу знать, зачем кому-то могла понадобиться кровь этих… Первых.

— Ты человек дела, — оценил певец. — Ну что же, тогда я и перейду к нему. Победа в великой войне с демонами была достигнута лишь за счет того, что людям, действуя заодно с детьми вестников, удалось запечатать их предводителя, Херна, в магической клетке. Могущественное заклинание потребовало много крови, и не простой, а той, в которой собрана эссенция магии. У него, как и у всякой вещи, есть изъян: оно не вечное. И оно способно продержаться отнюдь не такой срок, какой способен прожить один из Первых. Я почти триста лет жду, что кто-то придет и возьмет мою кровь для обновления заклинания на дверях, которые сдерживают предателя всего сущего.

Карас приподнял бровь.

— То есть вполне может быть, что Кейро занимается благородным делом?

— Заклинания все еще сильны, — возразил Халид. — Я чувствую это.

— Согласен, — подтвердил Тайен. — Барьер под аль-Нуили продержался бы еще тысячу лет, несмотря на то что его постоянно открывали. Чего бы ни добивается Кейро, но точно не обновления заклинания.

— Она могла бы просто объяснить все моему клану, и мы отдали бы артефакт добровольно, — добавила Эль. — Будь ее намерения чисты, она бы не стала красть ключ!

— Допустим, — продолжал упираться Карас. — Но что такого страшного в том, она делает? Ну освободит она демона, свихнувшегося после двух тысяч лет в одиночестве. И что дальше? Скорее всего, демон тут же ее саму и убьет.

— Ты эманец, верно? — мягко, как неразумного ребенка, спросил Халид. — Вы обожествляете ветер, молнию, деревья и не верите во Всесоздателя и вестников. Я понимаю, почему ты можешь не знать о том, что представляет собой Первый Предатель, а моя бабка, да светит ей солнце в небесных чертогах, особенно любила живописать его зверства, которые видела собственными глазами. Древние предания рассказывают, что Херн был очарован красотой первозданного мира и взбесился, когда новые дети Всесоздателя стали его изменять: строить города, вырубать леса и осушать реки. Он поклялся, что исцелит мир и вернет его в первоначальное состояние. Это невозможно без того, чтобы не стереть всех людей с лица земли. Он первый из вестников, тот сын Всесоздателя, который помогал ему творить этот мир. И провалиться мне в Подземное царство Хада, если у Херна нет такой силы, чтобы повернуть все вспять!

Его звучный голос подействовал на всех, кто присутствовал в комнате, подавляюще. Тайен хмурился.

Зачем все это Кейро? Она умная женщина, которая всегда знала, чего хочет, и уверенно шла к своей цели. И она очень, очень любила плотские развлечения, получая от них невероятное удовольствие. Все это никак не сочеталось с историями об уничтожении мира.

— Здесь должно быть что-то еще, — сказал Тайен. — Кейро не настолько сумасшедшая, чтобы желать смерти всему миру.

— Может быть, она находится в плену заблуждений и не подозревает об истинной силе Херна? — Халид развел руками. — Другие причины выпускать его на волю мне неведомы. Вызнакомы с этой женщиной, а не я, вам и искать ответ на этот вопрос.

— Искать? — Эль нервно хохотнула. — Мы тычемся наугад. Мы не знаем, ни сколько ключей уже собрала Кейро, ни где искать следующие. А про Херна вообще впервые услышали!

— Ключей пять — по числу вестников, которые сохранили верность Всесоздателю. От моей бабки скрыли месторасположение других клеток, но я живу на этом свете уже долго, а в Небесном городе собираются слухи со всего мира. Возможно, это провидение Всесоздателя? — задумался певец. — Я считал, что быть запертым в Золотом храме — мое проклятие. Что если Он нарочно поселил меня здесь, чтобы я мог передать вам мои догадки о том, где сокрыт Предатель?

— И где же он сокрыт? — Тайен подался вперед, боясь упустить следующие слова Халида.

— Последний бой он принял в Билиме — это старый город ашари. Он…

— Далеко на северо-востоке отсюда, — поморщившись, закончил за него Тайен.

Граница Вессалийской империи. Там находились владения графа Игнатоса, того самого человека, который провожал его в путь вместо отца. Там было настолько опасно, что Игнатос предпочитал жить в столице, подальше от расцветающих на болотах болезней, вволю плодящихся демонов и постоянных бунтов.

Халид кивнул.

— Он заброшен с самой войны, и люди говорят, что он порос густым лесом. На лиги вокруг нет ни одного человеческого поселения, только звери. Еще говорят, что большинство из тех, кто пытается пересечь его, не возвращаются назад. В легендах рассказывается, что кровь, натекшая из ран убитого Херна, отравила землю. Но посудите сами: разве на отравленной земле стало бы расти хоть что-нибудь? Здесь явственно видна воля Предателя, и я готов поклясться, что он до сих пор там.

— Я слышала про Билиму от других ашари, — Эль потерла подбородок. — Это единственный город, в котором не живет ни один клан. Изредка кто-то ходит туда, чтобы вынести оставшиеся артефакты, но обычно они возвращаются с пустыми руками или не возвращаются вообще. Кое-кто жаловался на лесных демонов, а кое-кто плел, что в городе живут души погибших в битве. Дед предупреждал, чтобы я ни за что не соглашалась туда ходить, даже если клан будет бедствовать, или кроме денег родичи навсегда попрощаются еще и со мной. Думаю, там вполне может оказаться последнее святилище.

Карас пожал плечами.

— Догадки. Причем основанные на сплетнях. Мы можем пройти тысячу миль, потратить несколько месяцев на дорогу и найти… ничего.

— Что ты в таком случае предлагаешь? — поинтересовался Тайен.

— Мы знаем, что Кейро и Свикар в Небесном городе. Почему бы нам выследить их самим?

Тайен хмыкнул.

— Сколько жителей в Небесном городе — пятьсот тысяч? Восемьсот? Миллион? Как ты предлагаешь отыскать среди них женщину, которая пользуется оборотничеством, и мага, который умеет сливаться с тенью?

— По-твоему, лучше топать пару месяцев неизвестно куда — и все ради риска обнаружить, что мы промахнулись с целью на полконтинента? Мне это слишком хорошо напоминает армейские марш-броски, — проворчал Карас.

— Он прав, — неожиданно сказала Эль.

Тайен с удивлением уставился на нее. Чтобы ашари приняла сторону целителя? Наверное, на землю спустился новый вестник или сам Всесоздатель.

— Нам незачем куда-то идти, если мы можем принять бой прямо здесь, — Эль посмотрела на Халида. — Проболтались убитые жрецы или нет, Кейро скоро тебя найдет. Нам лучше встретить ее всем вместе. Маг огня, маг иллюзии, целитель и демон лучше, чем просто демон.

Певец кинул быстрый взгляд на жреца и двух воинов. Тайен усмехнулся. Ну конечно, пожертвовать жизнями чужаков проще, чем жизнями друзей. Это правило верно всегда и для всех, даже для истовых служителей Всесоздателя.

Однако мысль Эль была хорошей. Маг решил ее поддержать.

— Я понимаю, что вам, скорее всего, будет сложно доверять незнакомцам, которые… пришли без приглашения. Нас не обязательно держать при себе. Мы можем находиться где-нибудь поблизости и прийти на помощь, как только она понадобится.

Халид медлил с ответом.

— Вы убедили меня, — наконец произнес он. — Так и поступим. Вероятно, мне не следует ожидать от вас выполнения этих обязанностей уже сегодня?

Тайен посмотрел на спутников. Сам он выдохся, Эль под действием микстуры, Карас ранен.

— Завтра, — сказал маг. — Мы восстановим силы за ночь, соберем вещи и утром придем сюда.

— Тогда сегодня я попрошу моих друзей охранять меня. И… спасибо вам.

— Не за что, — он покачал головой. — Пока еще не за что.

* * *

Перед тем как уйти из Золотого храма, Тайен отдалился от друзей и приблизился к Халиду.

— Вы не могли бы ответить на один волнующий меня вопрос?

— Веры?

Он усмехнулся готовности, с которой певец мог говорить о Всесоздателе. Поразительно, демон — и ярый приверженец религии. Чего только ни бывает под алой луной!

— Мой вопрос совсем иного рода. Вы много лет прожили в этом мире и сведущи в магии. Скажите… — Тайен замялся. — Есть ли способ снять с меня проклятие без помощи женщины, которая его наложила?

— Проклятие? Ах да, пепел вместо крови. Хм. В пустыне иногда появляются люди с похожими способностями. Они называют себя воинами пепла. К сожалению, я никогда не слышал о приобретенных ими проклятиях и тем более об их снятии. Воины пепла никогда раньше не возвращались к обычной жизни, они просто уходят в пески и исчезают там.

— Почему? Что им мешает умереть в собственной постели?

Халид посмотрел на него так, словно он ляпнул глупость.

— Желание оставить о себе добрую память и принести людям пользу. Ведь именно для этого Всесоздатель нас и сотворил — чтобы мы улучшали этот мир. Вот ты — что ты оставишь после себя? Разве ты отправился в путь не ради того, чтобы остановить человека, который причиняет боль другим?

Тайен кашлянул.

— Так о воинах пепла… Вы еще что-нибудь о них знаете?

— Нет, ничего. Извини, что не могу сказать большего. Может быть, если нам удастся задержать Кейро…

— Не берите в голову. Спасибо за подсказку, я поищу что-нибудь об этих воинах.

— И не забывай молиться Всесоздателю, — наставительно произнес Халид. — Он укажет тебе путь.

— Убийце, развратнику и пьянице? — маг рассмеялся. — Это вряд ли. Всесоздатель давно от меня отвернулся.

— Никому не известны Его помыслы. Возможно, Он посылает тебе испытания, которые выведут тебя к истине.

Тайен заставил себя улыбнуться.

— Мне бы очень хотелось так думать. Но боюсь, что испытания ведут меня только к смерти.

Глава 10

Тайен нисколько не удивился первым словам Эль, которые она произнесла после выхода из Золотого храма.

— Халида нужно убить. Пускай считает, что мы защищаем его от Кейро. Вотремся к нему в доверие, подберемся поближе и ударим, когда он не будет ждать.

Маг зевнул и поежился от ночного холода. Спуститься с холма они еще не успели, и по щекам стегали крепкие порывы ветра.

— Даже не вздумай.

Ее ноздри сразу начали раздуваться. «Как пламя от искры», — пробормотал Карас. К счастью, он шел по другую сторону от друга, и ашари этого не расслышала. Иногда Тайен удивлялся тому, что ее магия — не огонь, а иллюзия. Заклинатели этой школы, с которыми он общался в Арраванте, были сдержанными и привыкли скрывать истинные чувства за непроницаемой маской, а Эль рубила сплеча, выплескивала эмоции до дна и крайне редко задумывалась о последствиях.

Может быть, буйная кровь ашари в ней была сильнее, чем качества, воспитанные занятиями магией?

— Он же демон! — рассердилась Эль. — Он выглядит, как человек, прикидывается добрым и мудрым, но неужели ты не понимаешь, что всё это обычные демонские хитрости?

— Нет, не понимаю. Зато я вижу, что он категорически отличается от обычных демонов, которые могут в лучшем случае рычать и ведут себя, как дикие звери. Еще я вижу, что он живет в главном храме Гирантиса. Ты действительно думаешь, что его бы не выдали страже, если бы Халид был кровожадной тварью и пожирал каждый день на завтрак парочку жрецов?

— Он демон, — упрямо повторила ашари. — Ты же сам видел, в Таммаруте их почитают!

— И все равно находятся те, кто за ними охотится, — возразил Тайен. — Халиду триста лет. Триста лет! Будь он опасен, его тайна уже давно бы раскрылась. Убивать его — это настоящее преступление. Я не собираюсь делать этого и не позволю тебе.

Ашари вдруг остановилась, вынуждая спутников замереть и обернуться к ней. Женщина распустила волосы, растрепанные во время драки, и они густой волной развевались по ветру.

— Провались ты к Хаду! Ты что, ему на слово поверил?! Это лордская кровь сделала тебя таким непроходимым дураком или ты уже родился с куриными мозгами?

Карас хмыкнул, но не над другом, а над глупостью Эль. В лицо Тайену бросилась краска. Он глубоко вдохнул, не позволяя пробуждающемуся гневу вырваться наружу. Сдерживала его и мысль, что маг сам только что подумал об Эль примерно то же самое, только гораздо вежливее.

— Во-первых, милая, давай без оскорблений. Мы в одной упряжи, ссориться нам не стоит. И думаю, ты еще помнишь, что бывает, если вывести меня из себя. Во-вторых, я поверил не на слово. Почему я считаю, что он был честен, я уже объяснил. Если тебе этого мало…

Он развел руками.

— Тайен, — вдруг с неожиданной горечью произнесла Эль. — Тебе его человеческое подобие застилает глаза. Ты меряешь по своим, человеческим меркам, а демоны — это не люди. Халид сказал, что никогда не отворачивался от Всесоздателя. Но порча-то в него уже давно проникла! Я думаю, она уже была в крови вестников, когда те зачинали детей. Эта порча… — ашари вздохнула, подбирая слова. — Это она свела с ума запертых демонов. Ты не представляешь, что случилось с моим домом, когда Кейро выпустила сыновей Хада. Просто не представляешь. Халид, каким бы замечательным он ни казался, однажды сделает то же самое с Золотым храмом.

Вот оно что. Это из-за гибели родных Эль замечала в певце одно зло.

Тайен приблизился к ней и взял за ладонь. Ашари вскинула на него удивленный взгляд.

— Ты поэтому убила девушку в аль-Нуили? Думала, что она набросится на тебя, как сыновья Хада?

— Она и набросилась!

— Потому что ты напала первой.

Эль пожевала губу и отвернулась.

— Не позволяй обиде застилать тебе взгляд, — попросил маг. — Решения, которые принимаются в пылу чувств, никогда не бывают лучшими. Вспомни, что я сотворил с тобой в аль-Нуили. Помнишь?

Она поморщилась.

— Сожми я тогда руки сильнее, и ты бы сейчас не стояла рядом. Убьешь Халида только потому, что кто-то из его рода причинил тебе боль, и тоже потом будешь жалеть.

— Я не буду жалеть о том, что предотвратила новую трагедию.

Тайен с огромным трудом подавил желание ее стукнуть. Он отпустил ладонь ашари.

— Тогда прислушайся хотя бы к доводам разума. Халид мог оставить от нас кучку золы, но не сделал этого. У него тоже нет никаких причин нам доверять, но он доверился. Он отпустил нас, хотя мы можем пойти к эмиру и рассказать, что у него прямо под носом сидит демон. Я не у всех аристократов встречал такое благородство, как у Халида.

Эль уперла руки в бока, немного потопталась на месте, посопела, но в конце концов согласилась.

— Убедил, демон ты языкастый. Но давай хотя бы возьмем у него кровь для ключа. Просто на всякий случай.

— В этом нет смысла… — начал Карас, но заткнулся, как только поймал уничтожающий взгляд Тайена.

У целителя всегда было плохо с женщинами. Он не знал, когда лучше пойти на уступки и соврать, чтобы не разразилась буря. Потом Эль сама поймет, что кровь Халида им не нужна, если они не собираются открывать клетку с Херном.

— Хорошо, — сказал маг. — Я попрошу его об этом сам, когда он станет нам больше доверять. Сейчас это будет выглядеть подозрительно.

Ашари расслабилась. Теперь она наконец обратила внимание на ночную прохладу и обхватила себя за локти.

— Ладно. Идемте в караван-сарай.

И снова она, не дожидаясь спутников, зашагала вперед. Тайен собрался последовать за ней, но Карас его остановил.

— На два слова.

— В чем дело?

Целитель оглянулся на Эль:

— Не хочу, чтобы она слышала это и возомнила о себе еще больше, но она права. Будет глупо полагаться на Халида. Дойдем до караван-сарая, потом я вернусь и послежу до утра за Золотым храмом. Не нравится мне заключать сделки с демонами.

— А тебе хватит сил? Тебя только вчера подстрелили.

— Плох тот целитель, что не может себя вылечить. У меня есть в запасе травы, которые помогут продержаться до утра.

— Тогда иди. И будь осторожен.

Карас кивнул и заскользил вслед за Эль. Тайен, не торопясь за ними, запрокинул голову.

На холме звезды казались особенно яркими, но магу на них было плевать. Он устал от шепотков за спиной, секретов, бережно хранимых друг от друга, и прочей подобной шелухи. Это надоело ему еще в юности, когда он мечтал занять место занудного главы школы огня и осознал, что этого невозможно добиться без многолетнего плетения интриг. С появлением ашари все это началось снова, и Тайену перемены не нравились.

Краем глаза он поймал пламенный росчерк на небосводе. «Всесоздатель, пусть моя жизнь не будет похожа на клубок змей».

И пусть она будет длиннее, чем хвост упавшей звезды. Но этого маг пожелать уже не успел.

Глава 11

Тайену снилась Кейро. А вместе с ней — один из теплых весенних деньков в Арраванте, когда вовсю чувствовалось близкое дыхание лета. Сады вокруг столицы блестели изумрудами свежей зелени, а над ними висела сладостная дымка начинавших буйно цвести пионов.

Прошло не так много времени с тех пор, как маг познакомился с Кейро, и для них все было ярким, насыщенным. В тот раз им удалось ускользнуть вдвоем на прогулку за город. Медноволосой затейнице хотелось развлечься. Они переоделись в крестьян, проскочили через городские ворота неузнанными и бегали, хохоча, между оливковыми деревьями. Потом Кейро утащила его на берег реки. Неподалеку работали прачки, и нельзя было шуметь, чтобы не привлечь их внимание.

Прелюдия растянулась надолго. Тайен помнил, как тихонько постанывала Кейро, когда он прижал ее к платану, задрал юбку и гладил между ног. Она в ответ сняла с него пояс, приспустила штаны и ласкала Тайена ловкими пальчиками. После нескольких коротких, бурных занятий любовью это было что-то новое. Мага переполняли желание и восторг. Прямо как… сейчас.

Сквозь сон он слышал возбужденное дыхание рыженькой танцовщицы из элирия и ощущал, как она нежно пытается довести его рукой до удовольствия. Тайен улыбнулся, понемногу просыпаясь. Шалунья. Он попросил ее остаться на всю ночь перед тем, как переехать в Золотой храм. Там уже будет не до куртизанок.

Они неплохо провели время. Кажется, ей понравилось, если она решила продолжить таким способом. И ведь Тайен уже заплатил, то есть девчонка ничего ему не должна. Влюбилась, что ли? Он потянулся к ней, надеясь поймать ее губы, потом помять в ладони упругую грудь, спуститься ниже и тоже подарить девушке наслаждение.

Щеки коснулось что-то холодное. Растревоженные остатки сна вывернулись тяжелым и омерзительно ярким воспоминанием.

Обнаженное тело, темные локоны, медная змея, которая стискивает его шею, душит, душит…

Тайен вздрогнул и открыл глаза. В первое мгновение он ничего не понял. На уши давила неестественная тишина, как перед пыльной бурей, но совсем иного рода. Огонек лампы-ночника, дрожал, размазывая очертания предметов и людей.

Людей?..

Сон как рукой смахнуло. Тайен попытался вскочить, но мощный удар повалил его обратно на постель. На несколько мгновений мир в глазах перевернулся, в затылке вспыхнула боль. Когда маг проморгался, то увидел нависающего над ним крупного мужчину.

Гора, а не человек. Как он попал в караван-сарай?

Думать было некогда. Тайен быстро откатился в сторону, мимоходом удивившись исчезновению южанки, и щелкнул пальцами, вызывая гибельную искру. Он успел отдать приказ испепелить противника, но внезапно другой враг зажал ему рот, не позволяя новому заклинанию слететь с языка. Ладонь была влажной, неприятной, но ее обладатель — невероятно силен и ловок. И, к сожалению, искра испепеляла не сразу.

Хрусть — и левое запястье Тайена изогнулось под неправильным углом. Хрусть — то же самое случилось со вторым. Маг заорал от боли, не слыша себя. Он даже не обрадовался тому, как груда мускулов, сломавшая ему руки, наконец осыпалась на пол золой.

За все это время не раздалось ни звука. Боль, крики, треск — они были оглушающими только в голове у Тайена.

Второй мужчина продолжал его держать. На всякий случай он приложил к щеке мага нож — дескать, не рыпайся, но Тайен все равно не мог пошевелиться. Когда у него прояснилось зрение, он разглядел в комнате еще одного человека. Даже двух…

Напротив окна стояла женщина. Ее роскошные волосы блестели медью, чувственный рот жестоко улыбался. Она перехватывала за горло обнаженную девушку, одновременно безумно похожую и не похожую на нее. Танцовщица неподвижным взглядом смотрела в потолок. Как только Кейро отпустила ее, девушка покачнулась и беззвучно упала на пол.

Мертва. Она мертва. Убита ни за что.

Тайену хотелось выть. Внутри живота образовалась ледяная пустота.

Губы Кейро шевельнулись. Мужчина, который держал Тайена, сделал какой-то жест, и звуки вернулись в комнату. Поздно. Пустота сожрала так и не вырвавшийся крик.

— Снаружи ничего слышно не будет, — сказал человек. — Что мне с ним сделать? Колдовать он сегодня уже не сможет, Хисс переломал ему руки перед тем, как…

Он не договорил, взглянув на кучу одежды, которая осталась от крупного товарища. Лезвие ножа вдруг прижалось к щеке раза в три сильнее и пропороло кожу.

— Ублюдочный маг, — прошипел мужчина.

Тайену было все равно. Не хотелось ни отбиваться, ни ругаться, ни выяснять, что к чему. Он и так обо всем догадался.

Он мог только смотреть на стекленеющие глаза танцовщицы. Очередная смерть на его совести. Бестолковая, ненужная. Девочке бы еще жить да жить.

— Тише, Свикар, — ласково произнесла Кейро. — Не надо его калечить. С ним мы просто поговорим.

Последняя фраза хлестнула больнее кнута. Тайен дернулся. Тщетно. Хватка Свикара поспорила бы с железными обручами.

— Что ты сделала с Эль и Карасом?!

— Добренький, переживаешь за друзей, — протянула Кейро. — Ничего я пока что с ними не сделала. Свикар против того, чтобы убивать родную сестру, поэтому мы просто связали ее и забрали кровь Иешну. Караса мы не нашли. Повезло ему, что у нас нет времени его искать.

Тайен задышал спокойнее. Похоже, Караса спасла природная подозрительность. Лишь бы он не возвращался подольше!

— Какого демона ты ко мне явилась? — мрачно спросил маг. — Убить ни в чем не повинную девушку? Позлорадствовать, что снова обвела меня вокруг пальца?

Женщина рассмеялась. Ее смех по-старушечьи заскрипел. Тайен удивился тому, что никогда раньше этого не замечал.

— Ты поразительно умен, милый! Из-за демона я и пришла. Хотя, пожалуй, стоило заглянуть к тебе хотя бы ради того, чтобы посмотреть на тебя, когда ты увидел эту шлюху мертвой, — ее лицо вдруг исказилось. — Я ожидала от тебя больше, чем попытки подменить меня двойником. Да еще такой дурной фальшивкой!

— Покажи свой истинный облик, — тускло ответил Тайен. — Тогда и проверим, двойник она или нет.

Кейро замерла, затем сделала несколько шагов по ковру и остановилась возле окна. Вид у нее стал скучающим. От гнева не осталось и следа — она тоже не была дурой и поняла, что бывший любовник пытается разозлить ее от бессилия.

— Громче всех лает беззубая собака, — сказала Кейро. — Что тебе еще остается, кроме как гавкать? Халид мертв. Его «верные друзья» оказались не столько надежны, как он считал. Чтобы ты знал, у владельца твоего караван-сарая удивительным образом пропадает слух и портится зрение, если намекнуть ему на то, что он не совсем чисто ведет дела и стража может этим заинтересоваться. И охранники почему-то видят совсем не то, что происходит на самом деле, если в карман им положить золотые монеты. Особенно если они чувствуют, что с магом — ночной тенью лучше согласиться, чтобы не потерять вместо репутации жизнь.

— Кошмар-то какой! — передразнил Тайен. — Сколько усилий потрачено. А ведь всего этого могло не быть, если бы ты просто не наложила на меня чары! Как насчет того, чтобы их снять?

— Я не могу.

Эти слова как будто отдались эхом. «Она не может. Она не может!!! Она не может…» Тайен обмяк. Не ожидавший этого Свикар едва не уронил пленника, но мгновенно восстановил равновесие. Нож снова прижался к скуле в опасной близости от глаза.

Голос у Кейро был извиняющимся.

— Прости, милый. Я не желаю тебе смерти. Если бы желала, сделала бы то, что ты просишь. Если ты не окончательно поглупел с нашей последней встречи, то развернешься и поедешь обратно в Вессалию. Или обустройся где-нибудь тут, в конце концов. Я слышала, что империю тебе возвращаться нельзя… Ну, хватит, — она с тревогой глянула на небо. — Свикар, пора идти, а то опоздаем на корабль.

Тайен невольно отметил упоминание о корабле. Из Небесного города отплывало не так много судов, и будет нетрудно выяснить, на каком из них отправилась Кейро. А значит, появлялась возможность ее преследовать и заодно понять, какого из ключей ей недостает.

Ашари засопел, раздосадованный оплошностью подруги. Тайен, не обращая на него внимания, выкрикнул:

— Постой! Зачем тебе освобождать Херна? Эта тварь уничтожит весь мир, если выберется наружу. Тебе жить надоело?

— Что за нелепость! — в притворном ужасе охнула Кейро. — Милый мой, кто тебе наплел таких глупостей? Херн — покровитель исцеления, его стоит бояться даже меньше, чем Варона, а он, позволь, покровитель магии огня!

— Звучит так, будто ты в этом прекрасно разбираешься.

— Лучше, чем ты. Помню, встретила я в Арраванте одного маменькиного сынка, которому больше нравилось кутить, чем тренировать магические навыки… Ты и учиться не больно рвался, ограничиваясь своими природными способностями. А другим приходится десятки лет тратить на развитие еле-еле тлеющего дара. В конце концов выяснилось, что мне проще пользоваться чужой глупостью и красть артефакты, чем пытаться самой стать великим магом. Что у меня в этом много опыта, думаю, тебе рассказывать не надо. Я забиралась даже туда, куда ашари не рисковали забраться. Так что я многое знаю о предводителе демонов, и его сила совсем не то, что ты думаешь.

— Элиша, — настойчиво позвал Свикар. — Время уходит.

В его голосе отчетливо слышалось недовольство подругой. Она нахмурилась, но все же задержалась еще на мгновение.

— Тайен, надеюсь, тебя утешат слова, которые я сказала тебе при расставании в Вессалии. А теперь прощай.

Сделать ничего Тайен не успел. Свикар со скоростью молнии вонзил нож ему в грудь. Одного раза ему явно оказалось мало, и ашари, не скрывая наслаждения, ударил второй раз, третий, четвертый…

Затем наступила темнота, а за ней — тошнота привычных, таких ненавистных видений с Кейро, от которых невозможно было спастись даже в смерти.

* * *

Карас вернулся, когда на улице светало. Он ворвался в комнату и не нашел ничего лучше, чем начать разговор с брани.

— Подери тебя демоны, Тайен! Какого Леда ты торчишь наверху? Эль сбрендила и вытворяет с хозяином такое… Хочешь, чтобы нас из Небесного города вышвырнули так же, как из Вессалии?

Тайен продолжал смотреть в окно. Он чувствовал, как целитель, ожидавший совсем другой реакции, озадаченно осматривает бардак.

— Что случилось? — спросил Карас уже ровным тоном. — Эль мычала что-то про Кейро.

— Она пришла со Свикаром и еще одним прихвостнем, подкупила хозяина и охранников. Я убил ее второго помощника, она — танцовщицу. Забрала кровь Иешну. Сказала, что Халид мертв и тебя она тоже убила бы, если бы ты не ушел.

Позади воцарилось молчание.

— Боги моих отцов, — через какое-то время выдавил Карас. — Я, оказывается, везунчик.

— Твои боги хранят тебя. О Халиде — это правда?

— Правда. Я ушел оттуда, как только понял, что жрецы в храме все проворонили. Тайен, ты весь в крови. Ляг на подушки, мне нужно осмотреть тебя.

Маг не шевельнулся. Карас немного подождал и вздохнул.

— Переживаешь из-за той девчонки из элирия?

— Она ни в чем не была виновата.

— У тебя добрая душа. А с виду такой засранец… Я спущусь вниз, утихомирю Эль. Позови, когда поймешь, что пора залечивать раны.

Тайен ничего не ответил. На самом деле эта пора давно наступила, но никакого лечения ему не хотелось. Хватило быстрой перевязки от Эль после того, как он очнулся, добрался до ее спальни и разрезал веревки. Она же помогла вправить левое запястье. Когда маг показал ей правое, ашари чуть не упала в обморок и сообщила, что это может починить только Карас.

Боль была неимоверной. При всем этом Тайен ее почти не чувствовал. Телесные ощущения отступили назад под разрывающим криком души. Немым криком.

Маг поднял с пола еще одну горсть пепла и развеял ее по ветру над улицей. Это единственное, что он мог сделать для погибшей куртизанки. Продажных женщин в Гирантисе не позволяли хоронить на общих кладбищах, поэтому их тела часто становились кормом для диких зверей. Тайен не хотел, чтобы нечто подобное случилось с девушкой, которая испытывала к нему чувства. А маг хотел верить, что она их испытывала.

Хотя, возможно, стоило найти место получше для того, чтобы развеять ее прах. Небесный город — осколок рая — оказался насквозь прогнившим.

— Тайен!

Дверь снова грохнула. Тайен нехотя обернулся. Гордячка Эль, которую скручивали второй раз за сутки, могла нервно отреагировать на то, что ей уделяют недостаточно внимания.

— Мальчишка-посыльный узнал про корабль, — объявила она. — Знаешь, куда он отправляется? В Меш!

— И что там?

Ашари закатила глаза.

— Это на пути к Билиме! Месту, где заточен Херн! Мы же не сдадимся, так ведь? — не слишком уверенно спросила она.

— Нет. Понятия не имею, зачем, но Кейро хочет, чтобы я последовал за ней.

— С чего ты взял? — Эль наморщила лоб. — Мне показалось, она как раз предупредила, чтобы ты не делал этого.

— Во-первых, она нарочно оговорилась о корабле. Во-вторых, она напомнила мне о словах, которые произнесла, когда бросила меня в императорском замке. «Мы еще встретимся». Вот что она тогда сказала.

Ашари пожала плечами, намекая, что не уверена в правильном истолковании Тайеном этой фразы. Для него же все было ясно как день. Подразумевала бы Кейро что-то иное, она бы позволила Свикару его убить. Окончательно убить. А тот не просто хотел — он жаждал этого.

— Ладно, будь по-твоему. Я позову Караса, чтобы он тебя подлатал. Нельзя же отправляться в путь в таком виде, как ты.

Тайен кивнул. Им нужно уезжать из Небесного города, и прямо сейчас. Владелец караван-сарая сам виноват в том, что с ним случилось, но стража Таммарута вряд ли станет разбираться, на чьей стороне справедливость.

Маг зачерпнул остатки пепла и бросил горсть за окно.

Он предпочел бы никуда не ехать, уйти в пустыню и исчезнуть там, как воины, о которых рассказывал Халид. Раствориться в песках. Но он не мог взять и так просто бросить то, из-за чего погибло столько людей. Теперь их было двадцать четыре и еще сколько-то в аль-Нуили, он не помнил точного числа. И это только те, кто умер по его вине.

Тайен не мог отступить. А значит, впереди Билима.

Часть 3: Мутная вода

Глава 12

Лодка мягко стукнулась о причал.

— Вылазьте, — потребовал лодочник и, как будто без этого было непонятно, добавил: — Приплыли.

Тайен хмыкнул, отсыпал ему монет, подхватил свой вещевой мешок и залез на доски. Следом поднялись Эль и Карас. Маг собирался галантно подать ашари руку, но передумал и предложил ее целителю.

Эль путешествия по воде переносила прекрасно. Зато Карас — непоколебимый, равнодушный к любым невзгодам Карас! — зеленел при одном только упоминании о реках или море. За последние два месяца он проклял всех богов, и своих, и чужих, — путь к Билиме, месту упокоения Херна, лежал в основном по воде.

Ступив на твердую землю, Карас вздохнул и расправил плечи. Тут же он поморщился и неосознанно дотронулся до левой руки — хотя прошло два месяца, рана от стрелы Свикара его до сих пор беспокоила.

— Легче стало? — ехидно спросил Тайен.

— Я вдруг вспомнил, что мы ни разу не проверяли, как ты переносишь утопление, — отозвался тот. — Сбросить бы тебя посреди реки и посмотреть, выберешься на берег или нет.

Маг рассмеялся.

— Идем. У нас нет времени прохлаждаться.

— Подожди, — Эль тронула его за локоть. — Дай хоть поглядеть, куда мы приехали!

Она стояла на самом краю причала и, затаив дыхание, смотрела на город. И чем она любовалась? Тайен никогда не бывал в Ориве, но от графа Игнатоса, проводившего его в путь из Вессалии, знал, что смотреть тут не на что.

Орива была последним городом в путешествии к Билиме. Она ничем не блистала — обычное захолустье. Тем не менее здесь жило несколько тысяч человек, город мог похвастаться парой борделей и лавкой алхимика, а маленький речной порт обеспечивал хоть какое-то движение в этом болоте.

Судя по тому, что видел Тайен, болотом Ориву можно было назвать и в прямом, и в переносном смысле. Многочисленные реки в графстве облегчали путь и торговлю, но почва вокруг них превращалась в болота. Даже название города переводилось то ли как «желтая река», то ли как «мутная вода» из-за грязных потоков реки Ары. Дороги здесь не мостили — булыжники смывало бы в реку, потому что от каждого сильного дождя Ара выходила из берегов. Насколько это неприятно, друзья убедились неделю назад, когда на неправильно выбранном постоялом дворе им пришлось чуть не вплавь добираться из одной комнаты до другой.

Вид города тоже соответствовал легкому презрению, с которым о своих владениях обычно рассказывал Игнатос. Каменные дома тут можно было пересчитать по пальцам, а деревянные, не выше двух этажей, из-за тростниковых крыш напоминали хижины. Те, что находились у реки, поднимались над землей на сваях.

Повстанцы, недовольные властью империи, пользовались тем, что хоть сколько-нибудь устойчивые здания в Ориве не построить. Они постоянно нападали из густых лесов и устраивали вессалийскому гарнизону то поджоги, то еще какие-нибудь пакости.

Дядя Игнатос беспрестанно ругался, когда пересказывал отцу прибывавшие отсюда отчеты. Он говорил, что за тридцать лет местным жителям пора бы смириться и радоваться тому, что ими управляет император, а не какой-нибудь полудикий вождь, который не умеет ни писать, ни читать. Вместо этого они вставляли власти палки в колеса. В конце концов, это вессалийцы построили в Ориве первые каменные здания, устроили лечебницу и научили местную знать пользоваться вилками.

Вспомнив графа, Тайен поежился. Как-никак, он нарушил запрет — вернулся в Вессалийскую империю, да еще во владения близкого друга семьи, который знает его в лицо. Это могло бы стать преимуществом, если бы Игнатос не был до мозга костей законопослушным гражданином. Он сдаст Тайена с потрохами, как только его увидит.

Оставалось надеяться, что за этот год граф не нарушил собственных правил и продолжает жить в столице. Что ему делать в маленьком и поганом городишке? Единственное, что тут было хорошего, это изумрудная зелень деревьев. После монотонной желтизны пустынь глаз Тайена на них отдыхал.

— Налюбовалась? — грубо спросил Карас у Эль. — Идемте отсюда скорее. Я больше не выдержу этой речной вони.

Маг сочувственно похлопал его по плечу.

— Боюсь, от нее здесь будет никуда не деться.

Он как в воду глядел. У причалов сам Всесоздатель велел скапливаться смраду от цветущей воды, пота докеров и рыбы, которую потрошили прямо на берегу, однако душный запах преследовал их до самого края города, до дешевого постоялого двора.

Зайдя внутрь и втянув ноздрями воздух, Тайен поморщился. Истоптанный в мочало тростник на полу, потеки на стенах, повсюду грязь, неуловимый привкус плесени… Зато в углу висел украшенный цветами портрет императора. Хозяева очень старались подольститься к нынешней власти.

Тайен с удовольствием бы развернулся и отправился искать более приличное место, но, во-первых, выбором Орива не баловала, а во-вторых, на путешествие ушли все деньги. Спутники пару раз застревали в городах по пути, избавляя их от досаждавших разбойников, но озолотиться на этом не получилось. Монет хватало ровно настолько, чтобы продолжить дорогу.

— Па ре иситани? — выпалила девчонка лет двенадцати, которая выскочила навстречу гостям. В черных спутанных волосах у нее торчал большой цветок магнолии, оттенявший загорелую кожу. — Мани-мани?

Тайен натянуто улыбнулся. Местное население хотя и считалось формально жителями Вессалийской империи, ее язык учить не рвалось.

— Прости, малышка, мы говорим только по-вессалийски.

— Вессалийски! — ребенок, невзирая на ужасный выговор, как будто только обрадовался. — Я говорить по-вессалийски! Чего вы хотеть? Комната на ночь, час? Вино, девочки?

— Что? — ошарашенно переспросила Эль.

— Одну комнату на всех, — сказал Тайен. — Пока на ночь, а там посмотрим. Вина и женщин не надо, зато если такая очаровательная красавица подскажет, где поблизости можно перекусить, я покажу ей фокус.

Девчонка зарделась.

— Подсказать! Но сначала какой комната вы хотеть?

— Самую дешевую.

Малышка отстранилась и прищурилась, оценив внешний вид новых постояльцев. Увы, он вполне соответствовал их непритязательным запросам. Тюрбаны сменились плетеными из тростника шляпами, а длинные кафтаны — короткими дублетами, которые не цеплялись за ветки и высокие заросли травы. Одежда более привычная и удобная, но ткань не отличалась хорошим качеством, вдобавок ее насквозь пропитали сырость, пот и грязь. Стирать и латать вещи было попросту некогда, а платить за это не хватало денег. Естественным результатом стали заведшиеся в пожитках клопы. Тайен с ненавистью вытряхивал их каждый вечер, но это было все равно что пытаться вычерпать море ковшиком.

В общем, зрелище путешественники являли собой жалкое. Тайен не удивился бы, если бы их вышвырнули даже из этой унылой конуры, кем-то претенциозно названной постоялым двором.

Поэтому ответ ребенка изумил его еще больше.

— Десять фокусов — и я дать тебе лучший комната!

— А чем их лучшая комната отличается от обычной? — тихо спросила за спиной Эль.

Тайен улыбнулся.

— Согласен. Только хозяина позови, а потом я покажу фокусы, какие захочешь.

Девчонка надулась, но убежала куда-то во двор. Скоро на пороге показался смеющийся мужчина, которого она ухватила за крупную ладонь и с громким пыхтением тащила за собой. Приземистый рост, широкие скулы и оливковая кожа выдавали в нем маланца — коренного жителя Оривы.

— Приветствую вас! — на достаточно чистом вессалийском поздоровался он. — Дочь говорит, вы новые постояльцы и я обязан дать вам лучшую комнату за цену обычной. А еще она говорит, что вы умеете показывать фокусы.

— И тебе доброго дня, — отозвался Тайен. — Это не совсем фокусы. Я огненный…

Тычок Караса едва не свалил его с ног. Маг хотел обернуться и зло на него зашипеть, но вовремя сообразил, что тот пытается пресечь.

Ну конечно. Они ведь обсуждали это перед тем прибытием в Ориву. Империя широка, но магов в ней немного, особенно огненных. Лишь дурак с таким редким даром будет рваться в захолустье вроде Оривы, и наверняка всем местным жителям сразу приспичит выведать, что он здесь ищет. А после этого только и останется ждать, когда по его душу явится стража.

Тайен прокашлялся.

— Да, мы умеем показывать фокусы. Я огнем жонглирую, мой друг исполняет трюки с кинжалами, а наша прекрасная спутница — акробатка.

— Театральная труппа! — восхитился хозяин. — Благодарение богам… То есть Всесоздателю, я хотел сказать! Я могу поселить вас в лучшую комнату бесплатно, но с одним условием: вы дадите у меня несколько представлений, а всю плату за них я заберу себе.

— Еще трюкачом не хватало заделаться, — так, чтобы слышал один маг, проворчал Карас. — Я целитель, а не шут.

— Это хорошая возможность! — тоже шепотом возразила Эль. — И наши деньги при нас останутся.

Тайен медлил с ответом. Ашари всю жизнь в таборе, она привыкла петь и плясать по требованию толпы. А опуститься до такого потомку древнего рода Ребеллинов…

— Клопы в той комнате есть?

— Ни в коем случае! Пару лет назад я выходил одного паренька, которого тут на берегу ножом ткнули да ограбили. А паренек-то оказался алхимиком, приехал сюда вроде как какие-то травки редкие собирать. Отблагодарил меня тем, что зачаровал комнату, в которой жил. Теперь там ни клопов, ни москитов, ни даже паучки не заползают!

— Мы на все согласны, — с облегчением произнес Тайен.

Комната вопреки ожиданиям была чистой, хотя и маленькой. Хозяин если и удивился тому, что гости хотят заселиться туда втроем, то вида не подал и пообещал принести два тюфяка — для Караса и Тайена. Кровать — настоящий предмет роскоши — они оставили Эль.

После того что случилось в Небесном городе, друзья старались надолго не разлучаться и ночью дежурили по очереди. Тайен сначала думал, что ашари будет возмущаться, но она, наоборот, поддержала эту идею. И излишней стеснительностью, как выяснилось, она не страдала.

Хозяин помог им расстелить постели. Когда он уходил, Тайен придержал его за локоть.

— Ты кажешься сведущим и отзывчивым человеком. Может быть, посоветуешь надежного проводника?

— А зачем он вам? Чтобы ехать дальше в Вессалию, проводник не нужен. Весь путь по реке идет, не через демонов же по лесу продираться. Или вы тоже, как тот паренек, за травками приехали?

— Нам нужен проводник до Билимы.

Маланец попытался улыбнуться. Заметив, что постояльцы совершенно серьезны, он сразу скис.

— Так вы охотники за сокровищами. То-то я подумал, что вы больно по-боевому выглядите для театральной труппы. Зря вы туда сунуться хотите, помяните мои слова!

— Знаю, знаю, там демоны и никто не оттуда не возвращается. Но в предыдущей деревне нам сказали, что если и искать проводника в заброшенный город, то только здесь.

— И здесь вы их не найдете, — хозяин скрестил руки на груди. — Неделю назад кто-то убил двух наших охотников, которые пару раз дохаживали за дичью до самой Билимы. Потом из Талаги — это деревня в двух днях отсюда — вести пришли, что там то же самое приключилось с ихним охотником. Всех трех вроде как дикие звери или демоны растерзали — следы от когтей там, укусы, все такое, но люди-то они опытные были, легко не попались бы. Да и нашли их близко слишком от жилья. У нас такого отродясь не бывало, чтобы демоны или звери так вплотную подбирались. Знаете, выглядело так, будто тела кто-то по неведению так близко бросил. И вот еще что: одновременно с этим в город странные путники прибыли. С десяток мужчин, крепкие, с оружием, ну точно воины, а командовала ими рыжая девка. Тоже в сторону Билимы направились. Странно это все было… Его сиятельство после убийств отдал приказ их поймать и допросить, но они как в воду канули. Граф на всякий случай двух оставшихся охотников, кто путь к Билиме знает, взял и забрал с семьями в свое поместье. Теперь они оттуда и носу не покажут до тех пор, пока эта рыжая со своими помощниками не найдется или пока не станет ясно, что они в лесу сгинули. Жалко, конечно, что меньше охотников теперь за дичью ходит, его сиятельство ведь самых опытных забрал. Но как по-моему, так лучше посидеть чутка без дичи, чем вообще без охотников. Так ведь, господин?

Судя по взгляду, он ждал от Тайена одобрения или согласия. Взволнованный маг на это едва обратил внимание.

— Игнатос… То есть граф Оривский здесь?

— А то, — кивнул хозяин. — С полгода уже. Как приехал мятеж подавить, так и остался. Говорят, в столице-то им не больно довольны.

Сообразив, что ляпнул лишнего при незнакомцах, мужчина прикусил язык. По выражению его лица Тайен понял, что большего от него не добиться. Впрочем, это и не требовалось. Все, что нужно, он уже рассказал.

— Спасибо за сведения. Ты очень помог.

— Да как пожелаете, господин.

Внезапно начав кланяться, хозяин попятился назад. Маг нахмурился.

— Почему ты называешь меня господином?

Маланец растянул губы в улыбке.

— Одежка-то на вас бедная, да манеры господские. Я же не дурак, благородную кровь всегда учую. Вы не беспокойтесь, я никому ничего не скажу! — спохватился он. — Именем Всесоздателя клянусь! Хотите втайне странствовать, так я что, я ничего…

Тайен покусал отросший ус. Проклятье! И что теперь делать? В поисках подсказки он оглянулся на друзей, но это не помогло. Эль быстро указала на кинжал, похоже, предлагая кровавую расправу. Карас закатил глаза. «Сам виноват», — сообщала его поза.

— Намекнешь кому-то, что в твоей халупе остановился аристократ, все засмеют, — низким, угрожающим тоном произнес маг. — Будут спрашивать, скажешь: ничего не знаю, простые трюкачи-ашари. Понял?

— Понял, господин, понял… — пробормотал хозяин и торопливо скрылся за дверью.

Вовремя. Стоило ему выйти, Тайен развернулся и в сердцах пнул ножку кровати. Та, издав предсмертный стон, с треском покосилась.

— Ну спасибо, — протянула Эль. — И как мне теперь спать?

— Подложим что-нибудь, — равнодушно ответил Карас.

— Почему вы так спокойны? — разозлился Тайен.

— Почему-почему… — ашари присела перед кроватью, оценивая повреждения. — Аристократа в тебе не спрячешь, как ни тужься. Ты, конечно, на обычного брезгливого лордика уже не похож, но и до простолюдина тебе далеко. Пускай этот оривец воображает себе все что влезет. Нам важно не это, а чтобы мы быстрее отсюда ушли. Ты же его слышал? Мы отстаем от Кейро, причем сильно.

Карас кивнул.

— Главное, чтобы ты не дал никому догадаться, что ты заклинатель. Лорд в бегах — это одно. Сколько в империи младших сыновей, которым все равно не светит наследство, и поэтому они ринулись в приключения? А маг огня — совсем другое. Особенно твоей силы.

Успокаиваясь, Тайен опустился на тюфяк.

— И все равно остается проблема. Все охотники у Игнатоса, а он в детстве проводил со мной больше времени, чем родной отец.

— Я могу навести на тебя иллюзию, — предложила Эль.

— Бессмысленно. Он меня узнает. А даже если нет, как мы уговорим охотников нам помочь? Золота у нас нет, купить их нечем, а риск двойной: опасная дорога до Билимы и загадочная смерть от «диких зверей», которые поразительным образом нападают только на тех, кто бывал в городе ашари.

— Могу поклясться, что эти смерти — дело рук Кейро, — сказал Карас. — Только зачем ей оставлять за собой кровавый след?

— Свикар, — тихо произнес Тайен. — Я думаю, это не она, а он убивает людей. Он ненавидит меня. И он наверняка понял, что я от своего не отступлюсь, поэтому избавляется от всех, кто мог бы провести меня за Кейро. Эль, как ты считаешь, он на такое способен?

Ашари искривила рот.

— С Кейро он стал как помешанный. Мне бы не хотелось так говорить, но боюсь, что сейчас он готов на что угодно.

Лишнее подтверждение тому, что его догадки верны, лишь сильнее огорчило Тайена.

— Провались все к Хаду… Свикар это или нет, нам нужен человек, который доведет нас до Билимы. Без него мы в этих лесах за пару часов заплутаем так, что живыми не выберемся. Что будем делать?

— Почему бы тебе не обратиться за помощью к Игнатосу, адан? — спросил целитель. — Он всегда относился к тебе хорошо.

— Карас, ты никогда не видел его вблизи. Он может меня любить как родного сына, но в тюрьму швырнет, не задумываясь. Когда меня судили в Арраванте, ему и в голову не пришло смягчить судей, хотя у него есть связи с каждым!

— Может быть, потому что ты убил своих братьев и ни капли не расстроился? Если прийти к графу сейчас и рассказать, что собирается сделать Кейро, уверен, он не откажет. В Арраванте у Игнатоса была репутация здравомыслящего человека.

— Нет, — отрезал маг. — Я не буду рисковать.

— А ты точно отбрыкиваешься не из-за того, что не хочешь показывать близкому другу семьи, как низко ты пал? — вкрадчивым тоном поинтересовался целитель.

Тайен помрачнел. Как метко он бил. Не зря же они столько времени провели вместе. Но признаться в том, что он отчасти прав, было выше сил мага, а лучшая защита — это нападение.

— Побери тебя демоны, Карас! Тебе не терпится продолжить путь без меня? Не боишься, что вместо этого очутишься в темнице — за содействие матерому преступнику?

— Тогда остается одно — оборотничество, — подытожила Эль. — Или мы можем попытаться выяснить, не знает ли кто-то еще дорогу до Билимы. В крайнем случае, наймем следопыта. Если с Кейро десять человек, они наверняка оставляли за собой следы, по которым можно ее найти. А ты сиди здесь, пока мы будем опрашивать людей. Чем меньше тебя будут видеть, тем меньше риск, что тебя узнают.

Тайен устало потер веки. Выспаться бы хоть разок за два месяца, может, и решения бы принимались легче.

Стоило ему прикоснуться к глазам, как вдруг запершило в горле. Он кашлянул раз, второй — и больше не мог остановиться.

— С тобой все в порядке? — встревоженно спросила Эль.

Он не смог ответить. В глотке как будто скребла острыми когтями кошка. Тело вдвое согнул спазм. Тайен прикрыл рот и закашлялся еще сильнее. Когда он отнял руку, то замер, так и не окончив движение.

На пол медленно осыпались крохи пепла. Ашари, дернувшаяся к Тайену, чтобы помочь, побледнела.

— Ты слишком много колдовал в последние месяцы, — тихо, будто извиняясь, сказал Карас. — Болезнь развивается быстрее, чем положено.

— И обещанные два года истекут гораздо раньше, — маг вздохнул. — Ладно, ни к чему об этом сейчас говорить. Идите в город, а я подожду здесь. И не лезьте на рожон без необходимости. Никаких смертей, никаких подозрений — и мы отправимся за Кейро скорее, чем рассчитываем.

Глава 13

У них получилось. Тайен не поверил собственным ушам, когда Эль с Карасом вернулись и сообщили, что узнали имя нужного человека — Меткого Шюдде. Правда, если верить молве, в самом городе ашари он не бывал, а доходил только до Старого тракта, который когда-то заканчивался у ворот Билимы.

Поиски даже такой крохи сведений заняли почти сутки. Пришлось потратить много терпения и часть денежных запасов для более быстрого развязывания языков, но результат стоил того. Во всяком случае, так казалось Эль и Карасу. Тайен считал иначе.

— Чудно. Если он знает дорогу, почему тогда он не сидит в графском имении вместе с другими охотниками?

— Может, потому что он ходил не до самой Билимы, а только до Старого тракта? — пожала плечами Эль.

— А в чем разница, если от него так легко попасть в город?

Но взять ашари напором было непросто.

— Мы уже расспросили про этого мужчину. Он давно не промышляет охотой. Может быть, поэтому им никто и не заинтересовался — все сочли его непригодным для проводника?

— А может быть, это ловушка? Наживка Кейро и Свикара, которую мы с готовностью проглотим?

Карас, как всегда, дунул в его сторону облачком дыма и упрекнул:

— Ты слишком подозрителен, адан. Сыну благородного господина негоже подозревать всех в подлости.

Тайен от такого заявления чуть не задохнулся.

— Да мне самое время оглядываться на всех подряд! Ты бы после того, что сделала Кейро, не начал искать во всех червоточину? Кроме того, это просто разумно!

Целитель тогда лишь усмехнулся.

— Не надорвись, а то аж покраснел от натуги. Согласен я с тобой, согласен. Ловушка это или нет, но осторожность проявить стоит.

Эль еще поспорила с ними, но после Золотого храма и она не горела желанием совать шею в петлю. Поэтому друзья решили, что в дом войдут одни мужчины, дождались заката и незаметно выскользнули из постоялого двора.

Противоположной окраины они достигли за четверть часа. После Небесного города, в котором можно было блуждать часами, Орива выглядела неказистой деревушкой. Поймав себя на такой мысли, Тайен поморщился.

Какой бы ему сейчас казалась Арраванта, жемчужина империи, после того как он исколесил полконтинента? Возможно, все еще величайшим городом на земле, центром мира, за пределами которого нет жизни. А возможно, всего лишь скоплением домов, в которых живут такие же черствые, ищущие для себя во всем выгоду люди, как и везде.

Все меняется. Спроси его кто-нибудь сегодня, уехал бы он из столицы, зная обо всем, с чем придется столкнуться, Тайен почти наверняка ответил бы отрицательно. Сказал бы, что лучше остаться в родном поместье и тихо доживать отпущенный ему срок. Быть полностью в этом уверенным магу мешало только то, что Кейро в самом деле может высвободить зло, от которого содрогнется весь мир…

Карас пихнул его под локоть.

— Очнись, адан! Земли под ногами не чуешь. Пропашешь носом местную улицу — поздно будет.

За спиной хихикнула Эль. Она следовала за ними, спрятавшись в тенях, чтобы прийти на помощь, если что-то случится. Однако все было спокойно. Сумерки загустели до темноты, и большинство жителей уже сидели по домам. Прохожие встречались редко — то ли припозднившиеся рабочие с пристани, то ли рыбаки, которые собирались на ночную ловлю.

Крохотный дом старого охотника находился у самого края города, у разбитого частокола, который заменял в Ориве крепостную стену. После бунта его восстановили не везде, но здесь он поднимался высоко над головами людей.

Тайен поцокал языком. Не сбежать, если кто-то перекроет путь.

В хижине горел свет, но за натянутой на окна сеткой от москитов рассмотреть ничего не получилось. Походив вокруг, Тайен постучал в дверь. Карас встал чуть позади.

— Кого нелегкая принесла? — спросил хриплый голос.

— Я разговариваю с Шюдде по прозвищу Меткий?

— С ним самым. Только это, прозвище у меня уже давненько на Кривой сменилось. А что такое? И звать-то тебя как?

— Меня зовут Та… Тадорос, а моего друга — Юки. Мы хотим предложить тебе работу.

— Какую еще работу?

Дверь он так и не открыл. Либо боялся, либо никогда не слышал о вежливости.

— Проводить нас до Билимы, — раздраженно ответил Тайен. — Может, впустишь нас? Мне кажется излишним обсуждать твою плату на всю улицу. Соседи могут позавидовать.

В доме наступила тишина. Наконец, раздался глухой звук отпираемого засова и дверь отворилась. За ней оказался неопрятный пожилой мужчина, по виду глубокий пьяница. Разило от него кислым вином. На голове у Шюдде торчали клочки седых волос, а вместо левого глаза тянулся косой шрам.

При взгляде на него Тайен впервые засомневался, что это ловушка. Ни один человек в трезвом уме не возьмет проводником заядлого пропойцу, вдобавок старого и полуслепого, даже в лавку к молочнику. Может, поэтому о нем и забыли?

— Это вас двоих проводить надо будет? — бесцеремонно поинтересовался охотник.

— Да, — произнес маг, изо всех сил стараясь не одернуть нахального выпивоху.

— Маловато вас. И вообще, это самое, в Билиму идти далеко и опасно. Эти-то… гарантии у вас какие?

Тайен вздохнул, снял с пояса кошелек и потряс им перед носом у Шюдде. Тот сразу довольно оскалился. Кошель, наполненный больше щепками, чем монетами, со стороны выглядел вполне внушительно.

— Вы пришли куда надо, — совсем другим голосом заговорил охотник. — Я в былые времена водил вессалийцев по лесам, навык-то еще не потерял. Даже глаз потерял, а навык — нет! Ха-ха-ха! Да вы не стойте, это, как его… Захаживайте сюда.

Маг скривился, наблюдая за тем, как он суетливо толчется в прихожей. Какая уж тут ловушка…

Тем не менее в дом он вошел настороже. Ожидания подтвердились лишь отчасти — вооруженных мужчин внутри не оказалось, зато жилище убогостью полностью соответствовало своему владельцу. Грязные тряпки, разбросанные вещи, неубранные глиняные черепки на полу. И запах, тяжелый запах неухоженности.

Жилая комната в доме была всего одна, но постелей в ней Тайен увидел две, причем второй угол кто-то поддерживал в порядке и чистоте. Мимоходом удивившись этому, маг сел за стол, чтобы договориться с Шюдде о работе. Карас замер у стены, прислушиваясь к каждому звуку в старом доме, а Эль затаилась снаружи, у дверей.

Добиться чего-то от старого охотника было невероятно сложной задачей. Тайен привык улаживать проблемы беседами, но в этот раз он предпочел бы разгрузить корабельный трюм. Шюдде постоянно забывал, о чем говорил, бубнил, а его речь так пестрела «этими самыми» и «ну, это», что временами его становилось невозможно понять.

То, что маг все-таки разбирал, приводило его в отчаяние. До Билимы от десяти до пятнадцати дней ходу — и все из-за густого подлеска, через который трудно пробраться, а еще есть реки, у которых нужно искать брод. Пищи с собой придется взять много, если господа не хотят отвлекаться на охоту и задерживаться. С ними дама? Это все осложняет — дамы капризны, господа наверняка это понимают, хе-хе-хе. Ах да, еще нужно оружие и широкоплечие ребята в сопровождающих, потому что господа собеседники, уж извините, совсем не похожи на воинов, а демонов и диких зверей на пути предостаточно. И лекарства. Куда без лекарств? Там, в глубине леса, ядовитые растения и змеи, а еще леди с непривычки может пробрать какая-нибудь нежелательная и неудобная для дамы болезнь…

При упоминании о змеях Тайен вздрогнул. В этот момент на улице раздалась едва слышная птичья трель.

— Ой, что же это я, — вдруг подскочил Шюдде. — Ни выпить ничего вам не предложил, ни это, того… У меня отменное винцо запасено для эдаких случаев. Не хотите ли?

— Нет, спасибо, — ответил Тайен.

— А все-таки, может, отведаете? Я сейчас принесу!

Он попытался неуклюже вылезти из-за стола и споткнулся о лавку. Карас шагнул вперед.

— Сиди, старик. Мы не будем пить.

— Да я же…

Дальше Тайен уже не слушал. Шюдде завертелся неспроста. Трель была каким-то сигналом. Видимо, он означал, что охотник должен срочно убраться из дома.

Маг быстро встал и прижался к стене, туда, куда не доходил свет от двух дешевеньких свечек, которые истекали салом на столе. Если кто-то будет стрелять снаружи, ему придется хорошенько прицелиться. Карас, обнажив зубы, выхватил кинжал.

Побледневший охотник плюхнулся обратно на лавку.

— Не убивайте… Именем Леда, отца лесов…

На него никто даже не посмотрел.

Внезапно скрипнула входная дверь. Маг щелчком зажег пару искр в ладонях. В груди ухнул страх. Ну, кто там…

— На улице стража! — из теней, не показывая лица, сказала Эль. — Человек тридцать. Надо уходить, срочно!

— Что?!

Тайен с Карасом переглянулись. Стража здесь что забыла?

Одновременно с этим снаружи наконец-то стал доноситься шум тихого бряцания доспехов. Очень тихого — стража Оривы предпочитала железу кожу. И либо научилась носить ее так, чтобы не спугнуть преступников, либо кто-то зачаровал ей снаряжение.

Целитель бросился к окну и грязно выбранился.

— Мундиры стражи. За тобой, что ли, пришли? Какое Херново отродье могло тебя узнать?

Маг передернул плечами. Как теперь определить, кто его выдал, да и какой смысл?

— Да уходим же! — топнула ногой Эль.

Но было поздно. Раздались тяжелые удары в дверь.

— Выходите! Это стража. Дом окружен. Оставьте оружие внутри, и мы вас не тронем!

— Сдадимся или попытаемся бежать? — спросил Карас.

— Без толку бежать, — процедил Тайен.

Все их вещи на постоялом дворе, через частокол прыжком не перемахнуть. И — самое главное — если стража окружила дом, обойтись без жертв не удастся. Этого магу хотелось меньше всего, хотя какая-то его часть с удовольствием бы ввязалась в схватку. Подумать только — все провалено! И из-за чего? Из-за какой-то чепухи!

— Провались все к Хаду… Сдамся, — решил Тайен. — Держитесь сзади, и, может быть, вас отпустят. В крайнем случае попытайтесь просто исчезнуть, не думая обо мне.

— Адан, без тебя мы рыжей ведьме не противники.

— А я и не прошу. Надеюсь, все это ошибка. А если нет, вы что-нибудь придумаете.

Карас снова выругался, на родном языке, смачно и звучно. В это время в дверь продолжали барабанить и требовать сдаться. Тайен уже вышел в прихожую, когда Эль вдруг крепко обняла его сзади.

— Ври им до последнего, — шепнула она. — Не признавайся, кто ты на самом деле. Если у них не будет доказательств, тебя могут отпустить восвояси.

— Не волнуйся, — шепнул он в ответ и, отвернувшись, крикнул: — Мы выходим!

Напоследок он бросил взгляд на охотника. Тот так и сидел на лавке, бормоча молитвы. Будто они могли его спасти!

Перед тем как толкнуть дверь, маг прочитал заклинание и спрятал в ладонях пару искр — мало ли что. Ступив с порога хижины на землю, он болезненно поморщился.

Перед домом, на улице, было около двадцати человек. Все сплошь вессалийцы — похоже, маланцев в стражу брать опасались. Других воинов, которые ушли за дом, Тайен не видел. Свет луны не пробивался сквозь кроны, и людей освещало несколько принесенных с собой фонарей, блики которых отражались от обнаженных клинков. За широкими спинами мужчин прятался еще один — кто-то без доспехов. Прищурившись, Тайен разглядел молоденькую женщину в голубом платье с волнистым узором.

Маг воды. Повезло так повезло.

— Поднимите руки и назовите свои имена! — приказал стоявший впереди мужчина.

Его доспех был новее и чище, чем у других. Через прорези шлема лицо рассмотреть не получалось, но судя по высокому росту и слегка ободранному плюмажу на шлеме, это был капитан отряда. Тайен послушно исполнил требование.

— Меня зовут Тадорос Гвенф, моего друга — Юки.

Он набрал воздуха, чтобы представить Эль, но, обернувшись, не нашел ее. То ли она так и осталась в доме, то ли уже ускользнула. Оно и к лучшему.

— Эманец? — перья на плюмаже шевельнулись — капитан оглядел мужчин с ног до головы. — Что в Ориве забыл житель Востока?

— Я путешествую, — мрачно ответил тот.

— Уж не Билима ли ваша цель? Не разграбление ли сокровищ империи?

Целитель промолчал.

— Свяжите им руки, парни, — гаркнул командир. — Отведем в тюрьму и допросим.

— Стойте, — раздался тонкий женский голос. — Я… я узнаю этих людей. Я видела их в Арраванте. Это лорд Тайен Ребеллин и его друг-целитель. Но лорду ведь под страхом смерти запретили появляться в Вессалийской империи…

По тому, какое на улице наступило замешательство, Тайен понял, что о нем слышали даже здесь. И вряд ли что-то хорошее.

— Незавидная у тебя репутация, — вздохнул сбоку Карас, который, похоже, подумал о том же самом.

Капитан застыл. В его напряженной позе чувствовались муки выбора — то ли приказать казнить преступника на месте, а закон в вечно полыхающей мятежами провинции ему это разрешал, то ли задержать до суда, чтобы с преступником разбирался кто-то другой. У обоих вариантов были серьезные недостатки.

— Он не дышит, капитан! — испуганно крикнул кто-то из дома. — Шюдде не дышит!

Эль… Тайен обреченно закрыл глаза. Наверное, она спряталась в доме, ударила охотника, чтобы тот не выдал ее присутствие, и перестаралась. Старик же, пьяница — такому слабого тычка достаточно, чтобы испустить дух.

Увы, это все и предопределило.

— И мы позволим убийцам снова уйти от правосудия? — взревел капитан. — Атаковать их!

Стражники медлили всего мгновение, но привычка повиноваться командиру пересилила страх, внушенный слухами о преступлениях Тайена Ребеллина. Первыми очнулись двое стрелков. Изогнулись луки, натянулись тетивы. Перед ними же был всего лишь человек, пусть и огненный маг.

— Карас, ближе! — рявкнул маг.

Тот уже и сам обо всем догадался. Тайен ощутил прикосновение его плеча и, не медля, зажег вокруг них огненную преграду. От луков это не поможет, но мечники хорошо подумают, прежде чем лезть к врагу. Затем вессалиец резким движением метнул искры на крыши соседних домов. Одна погасла, так и не долетев. Магия огня — далеко не самая надежная из всех видов волшебного искусства… Однако вторая до крыши добралась.

Сильный толчок в бок едва не сбил с ног и прервал заклинание. Другая стрела, к счастью, воткнулась в землю. Помянув Хада, Тайен быстро, пока боль не сковала горло, повторил приказ на тайном языке.

Сухому тростнику хватит и искры, чтобы разгореться, но пожар за пару мгновений не возникает, а магу нужно было именно это. Он вскинул руки, заставив себя не слышать, как сзади вскрикнул Карас. Гнев помог. На сей раз толчок прервать яростно произносимое заклинание уже не смог.

Стрел больше не было. Из-за полыхавшего огня, слепящего глаза, и шума в ушах Тайен не знал, что происходит. Либо лучники поняли, что стрелы вреда не приносят, либо искали позицию удобнее. Вместо них вперед рванулись мечники, и Тайен взмахнул рукой, отгоняя их потоком пламени.

— Туши! Туши!!! — орал капитан кому-то. Видимо, девушке-магу, потому что над Тайеном вдруг полился мелкий дождик.

Слабовато.

Как только он об этом подумал, его больно хлестнула по лицу струя воды, а затем сверху непонятно откуда вылился целый ушат. Значит, девчонка смогла найти источник воды. Но откуда бы она ни взяла воду, та быстро иссякнет — они находились слишком далеко от реки, чтобы можно было брать воду оттуда, а у магии этой школы много ограничений. И девушка явно не сильна в волшебстве, иначе бы уже обрушила на врагов водяной кулак.

Тайен прибавил огня. Круг, местами погасший из-за потока хлынувшей воды, тут же сомкнулся снова. От одежды повалил пар. Не обращая внимания на опаляющий жар, Тайен перекинул искры заклинаниями на соседние крыши. Одна за другой, за третьей, четвертой — и заполыхала вся улица. Пламя поднималась к небесам, по лбу Тайена катились градины пота. Больше огня, больше… Искры уже поднимались выше деревьев.

Маг косо улыбнулся. Крыши красиво горели в ночи.

Когда стражники заметили огонь, вопли стали еще громче. Пока что они не поняли, что пожар настоящий лишь отчасти — его распространение Тайен сдерживал своими силами.

Рот вместо слюны наполнила кровь. Маг сплюнул ее на землю.

— Стойте! — как можно громче закричал он. — Опустите оружие, иначе я подожгу весь город! Убить меня не получится, вы уже должны были это понять!

Дождь стал резче. В ответ зажглось еще несколько крыш. После такого капитан думал недолго.

— Хватит! Парни, отойдите назад. Отойдите, кому говорю! Чего вы хотите, лорд Тайен?

Он медленно опустил руки, заставляя огонь угаснуть. Сейчас, когда исчез круг защитного огня, Тайен увидел, что из домов, которые он поджег, в панике выбегают люди.

Ничего страшного. Им даже тростник почти не придется перестилать.

— Идите сюда, капитан, и снимите шлем, — потребовал маг. — Вы будете моим заложником. А теперь отведите меня к графу Оривскому.

Глава 14

Игнатос сильно похудел за год. Его кудрявые волосы, черные с проседью, были растрепаны, некогда пухлые щеки впали. Под жгучими глазами, которые, несмотря на почтенный возраст графа, сводили с ума половину дам Арраванты, пролегли тени. Он смотрел на незваных гостей со смесью растерянности, ужаса и злости.

Последнее чувство Тайен понимал хорошо. Игнатоса среди ночи вытащили из постели и сообщили, что его владения чуть не сжег отъявленный преступник. Хуже того, он взял в заложники капитана стражи и ждет личной встречи с его сиятельством. Или все-таки хуже всего стало, когда граф услышал имя этого матерого разбойника?

Сейчас Игнатос нервно ходил туда-сюда по столовой в своем имении, сцепив руки за спиной. Плохо заправленная рубашка торчала сзади из штанов, но статусную золотую цепь и перстни с печатями граф надел. Тайен был уверен, что скажи ему кто-нибудь о неряшливости с рубашкой, и он сконфузится до полуобморока. Игнатос всегда отличался болезненной щепетильностью, особенно в том, что касалось людской молвы.

Тайену на все это давно было наплевать. Он посмеивался, представляя, что думает о нем граф. Они с Карасом ввалились в особняк окровавленные, вонючие, с криками и бранью. Перепугали всех и без спроса устроились в столовой, пачкая до блеска вылизанную комнату. Белоснежные скатерти, оббитые бархатом стулья, серебряные подсвечники, роспись на стенах и даже барельефы! Точь-в-точь варвары во дворце. В довершение ко всему маг потребовал от слуг принести им еды. После такой затраты сил обоим хотелось есть, и уже было не до манер.

Хотя о некоторых правилах приличия Тайен все-таки вспомнил и предложил заложнику перекусить вместе с ними. Лицо у капитана, когда он снял шлем, на удивление оказалось добрым и мягким, но от своих пленителей он гордо отвернулся. «Пусть», — подумал Тайен, наблюдая за тем, как стражник, расположившийся у стены, воротит нос. Когда-то и он бы так кривился, но жизнь заставляет менять свои взгляды.

К тому же есть хотелось безумно.

Тайен налил вина себе, выпил залпом, затем еще раз плеснул себе и Карасу. Его невесть когда успели ранить. Несильно, но если бы не магия, он бы уже истек кровью. Для Караса это все равно означало мало хорошего. Ему пришлось заживлять и срочно перевязывать не только свою рану, но и дырки от стрел в товарище. Останься Тайен без лечения, он упал бы без сознания по дороге к особняку графа, и план, внезапно пришедший ему в голову, провалился бы к Хаду. Впрочем, до его выполнения было так же далеко, как до Окраинного моря, и зависел благополучный исход не только от разговора с Игнатосом, но и от Эль. У дома Шюдде Тайен громко и четко объявил, что если кто-то посмеет на него напасть, то его сообщники разнесут город по бревнышку. Он очень надеялся, что ашари все слышала и не наделает глупостей.

Так или иначе, начало было положено, и ценой за него стало то, что мертвенно бледный целитель едва держался на ногах. Маг вложил кубок в ладонь друга и помог донести до рта. Карас признательно кивнул. В отношении боли вино иногда действовало лучше заклинаний.

— Что ты натворил, мальчик мой, что ты натворил… — бормотал граф. Каблуки на его сапогах бойко отстукивали по паркету.

— Да не волнуйтесь вы так, дядя. Я погасил огонь. Ничего, кроме верхнего слоя тростника, не сгорело. Ущерб небольшой. Так, подымило только.

— Да я не об этом, как ты не понимаешь! Ты хоть представляешь, в какое положение меня поставил?!

Игнатос не выдержал, развернулся и грохнул кулаком по длинному обеденному столу. Капитан вздрогнул. Маг, немного удивившись несвойственно яркому для графа проявлению чувств, взял с блюда кусок тонко нарезанной ветчины и запихнул в рот.

Он слишком устал, чтобы пользоваться лежавшей рядом вилочкой.

Граф, заметив это, потер переносицу.

— Мне нужно поговорить с тобой наедине. Позволь капитану Николейну уйти. Я буду рад, если твой друг тоже подождет снаружи. Если это необходимо, я дам клятву сам и попрошу капитана поклясться, что в этот момент тебе не будет принесен или задуман никакой вред, а капитан вернется под твое… в твой плен, — закончил он.

— Карас никуда не уйдет. А капитан… Капитан Николейн, — обратился Тайен прямо к нему, — вы слышали его сиятельство. Можете идти. Пока что.

Мужчина поднялся так резко, что раздался щелчок костей, схватил со стола шлем с плюмажем, хмуро поклонился графу и вышел за дверь. Его доспехи почти не издавали звуков — наверное, все-таки их кто-то зачаровал.

Тайен съел еще кусок ветчины.

— Да что с тобой такое, мальчик? — слабым голосом произнес Игнатос. — Как ты мог нарушить приказ императора и вернуться в Вессалию, более того — в мои владения, словно мы с тобой заговорщики! Ты перепугал горожан, поставил на уши все мое имение! И что это за угрозы — что у тебя в Ориве подельники? А вот это все, — не найдя слов, он махнул в сторону наполненных подносов с едой. — Что это за ребячество?

— Ребячество? — угрожающе повторил Тайен.

Он бросил на стол кусок хлеба, который разламывал руками, и медленно встал. Несколько шагов к графу дались тяжело, но маг не остановился и не оперся о стол. Пусть дядя думает, что его лицо искажено от гнева, а не от боли.

Игнатос, видимо, так и решил. Он выпрямился, однако не отступил назад.

— Я через весь континент шел за двумя тварями, которые перебили множество ни в чем не повинных людей, — зарычал Тайен. — Жрецов в Золотом храме в Таммаруте, которые не хотели выдавать своего друга, танцовщицу, которая была виновата только в том, что влюбилась в меня, и еще Херн знает сколько народа! Ваших охотников тоже убили они. А в Билиме Кейро собирается выпустить на свободу зло, которое две тысячи лет назад чуть не стерло с лица земли все человечество! Я мог бы пройти до города спокойно, никем не узнанным, но все испортил твой тупица-капитан, которому с какой-то радости взбрело в голову, что нас нужно атаковать, хотя мы были готовы сдаться! Я не собирался никому вредить, но меня вынудили это сделать! Вы это называете ребячеством?

— Ты все еще преследуешь эту женщину?! Тайен… Подожди, — брови графа подскочили на лоб. — Что ты сказал о Билиме?

— Ну наконец-то вы готовы меня выслушать, не обвиняя в разных нелепостях, — огрызнулся маг.

Тяжело ступая, он вернулся к стулу и без всякого изящества на него плюхнулся.

— Мне жаль Шюдде, — скупо признался Тайен. — Я думаю, у моих сообщников это вышло случайно.

— Охотник жив, он всего лишь потерял сознание, а обнаруживший его человек ошибся. Мне доложили об этом, когда ты уже ждал здесь. Шюдде утверждает, что вы не намеревались его убивать, поэтому о подозрениях в убийстве охотников можешь забыть.

— Это была подстава, так ведь? С охотником?

Игнатос поморщился.

— Что за выражения, мальчик мой! Ты урожденный аристократ, а не какой-нибудь голодранец!

— Я всегда был паршивой овцой, — отрезал Тайен. — Отец с детства любил меня тыкать в это носом. «Не так держишь приборы, не то говоришь, не так смотришь»…

Он замолчал. Слова воскресили в памяти сцены, когда отец цеплялся к каждой мелочи, которая ему не нравилась в сыне. Венас Ребеллин заставлял Тайена часами простаивать на коленях в домашней часовне и просить у Всесоздателя прощения за то, что он, ребенок, пролил на пол молоко или нечаянно наступил гостю на ногу. От старших сыновей отец никогда не требовал этого и за более серьезные прегрешения. Наверное, он забыл, что непокорность — это фамильная черта Ребеллинов, а еще — что в этой семье не рождаются дураки.

Непокорность. Как же любила в нем это качество Кейро! Если бы не оно, ничего бы не было…

Она нашла бы другого дурачка.

— Мне жаль, что твоя мать не дожила до этого, — вздохнул Игнатос. — Она обладала несомненным даром свыше успокаивать Венаса. Он потом как с цепи сорвался. Я думаю, он прекрасно видел, как ты на него похож, и старался добиться обратного. А получилось…

— Хватит о моем отце, — утомленно прервал Тайен. Ему не хотелось сейчас снова выслушивать то, о чем ему постоянно говорили в Арраванте. Всё, те времена давно прошли. — Что с Шюдде? Он действительно знает дорогу до Билимы?

— Нет, конечно же! Когда начали убивать всех, кто ходил в город ашари, капитан Николейн решил выследить преступников с помощью хитрости. Он нашел пьяницу, который согласился за несколько монет притвориться, будто ему известна дорога до Старого тракта, а стражники следили за его домом. Увы, — граф развел руками, — мы поймали только вас двоих.

— Кейро уже ушла, — впервые подал голос Карас. — Ей незачем сидеть здесь и выискивать каждого проводника. Что хотела, она уже получила.

— Снова я слышу это имя! — Игнатос сурово посмотрел на Тайена. — Во что ты ввязался, мальчик мой?

— Вам лучше сесть. И возможно, попросить, чтобы вам принесли нюхательную соль.

Граф слушал внимательно, не перебивая, хотя изредка охал и прикрывал веки. Когда Карас без спроса поправлял Тайена, уже начинавшего забывать некоторые подробности, Игнатос неодобрительно смотрел на целителя. Он всегда категорически отвергал панибратство с простолюдинами, которое еще в Арраванте стоило младшему Ребеллину шлейфа из дурной молвы. А Тайен не понимал, как можно холодно относиться к человеку, который много лет спасал его от полученных на тренировках шрамов и ожогов. Однако когда Карас попытался неверными руками набить трубку, маг все-таки попросил его повременить. Такое неуважение Игнатос уже вряд ли стерпел бы, а без его помощи в сложившихся обстоятельствах было не обойтись.

Поэтому Тайен говорил и говорил, рассказывал много и с надрывом, иногда добавляя детали, которых и в помине не случалось в настоящей жизни. Карас в такие моменты щурился и блестел на него черным вороньим глазом, но молчал. Закончил маг лишь к утру, когда механические часы — еще одна невероятная роскошь для такой глухомани, как Орива, — глухо пробили четвертый час ночи.

Игнатос откинулся на спинку и снова потер переносицу.

— Всемогущий Всесоздатель, я о таком даже помыслить не мог! Вынужден признаться, когда ты объявил о своем решении преследовать Кейро, я подумал, что это одна из самых глупых затей, которые могут прийти в голову молодому человеку. И вот, как все обернулось! Поистине неисповедимы пути Всесоздателя.

Тайен криво улыбнулся, сдерживая рвущуюся с языка фразу, что в Гирантис его привел вовсе не Всесоздатель.

— От себя могу добавить лишь то, что Билима действительно крайне опасна, — продолжал граф. — Там каждый год пропадают люди, один раз исчез целый поисковый отряд, который отправился за заблудившимися охотниками. Даже повстанцы, которые могли бы использовать его как прекрасное место для лагеря, держатся в стороне. В этом я уверен совершенно точно. Руины вызывают у них священный трепет, и они не смеют к ним приближаться, считая, что оттуда появляются некие «изначальные люди». Я видел одного из них — обычный дикарь, который опустился до состояния обезьяны и дружил с волками. И уж тем более я никогда не думал связывать все это со злой магией Херна!

— Я бы поспорил с тем, что это злая магия, — тихо вставил Карас.

— А как же, по-вашему, назвать убийства и исчезновения людей? — возмутился Игнатос.

— Как это ни назови, — прервал Тайен, — а если мы не помешаем Кейро, все станет гораздо хуже. Дядя, тебе ведь не нужен под боком вышедший на свободу демон, чья сила ничем не уступает легендарным вестникам?

Граф вздохнул.

— Конечно не нужен. Мне хватает и повстанцев, которые прячутся в лесах и исподтишка нападают на моих людей. Но, Тайен, пойми…

Услышав в его голосе странные нотки, маг напрягся.

— В чем дело?

— Видишь ли, мальчик… — Игнатос не выдержал и встал, заново принявшись ходить по столовой от стены к стене. — Я очень хочу тебе помочь, но есть вещи выше меня и моих возможностей. Тебя давно не было в Вессалии, и ты, скорее всего, не представляешь, как в империи и лично у меня сейчас обстоят дела. Наши завоевания на Севере оспариваются соседними странами, боевые действия рискуют окончиться ничем. Император в ярости. В Ориве колонизация тоже идет совсем не гладко, и мне было прямо объявлено, что если я не обеспечу покорность маланцев, по крайней мере отсутствие открытых мятежей, то поплачусь за это собственной головой. В такой ситуации я пребываю уже больше полугода. И вот, когда, казалось бы, что-то пошло на лад, появляешься ты.

Он сделал красноречивую паузу. Вместо нее, видимо, должны были прозвучать слова «убийца, пьяница, развратник и вообще известный на всю Вессалию прохиндей». Хотя нет, чопорный Игнатос предпочел бы сказать что-нибудь вроде «преступник».

— Прошу, пойми, мое положение при дворе неустойчиво, в Ориве никто не горит желанием мне подчиняться. В то же время о тебе и том, что ты натворил, успели услышать даже здесь.

Тайен кивнул, вспомнив девушку — мага воды. Должно быть, она училась в столичной школе магии как раз в тот момент, когда над ним проводили суд. На заседания приходило много магов из разных школ — всех интересовало, как решение судей отразится на их собственном положении. Все-таки не каждый день маг умудрялся с боем прорваться в императорские покои. Суд вполне мог ограничить заклинателям свободу по всей стране, рассудив, что они слишком опасны. Разговоры об этом время от времени поднимались, и Тайен не удивлялся тому, что его имя на слуху у всех магов.

— Ладно ты бы просто вернулся и попросил у меня помощи, — с укором произнес Игнатос. — Я бы сумел это замять. Но после того, как ты чуть не сжег половину города, твое имя будет повторять вся округа. Если я тебя отпущу, меня растерзают собственные подданные, которые увидят в жесте доброты по отношению к тебе продажность и нежелание следовать законам. И ведь они будут правы!

— Ты так говоришь, будто я спал и видел, как сжечь Ориву, — рассердился Тайен.

— А зачем ты поджигал крыши?

— А что я должен был сделать? Позволить тупице Николейну нас перебить? Мы собирались сдаться! Если бы не его приказ атаковать, мы бы тихо исчезли после того, как он довел бы нас до тюрьмы.

— Нерина узнала вас.

— Эта девчонка-маг? Пф! Наутро все решили бы, что ей почудилось. В темноте, от волнения — мудрено ли ошибиться?

Раздалось еще несколько звучных ударов по паркету. Игнатос прошелся мимо стола, зачем-то стер наплывший воск со свечи и вернулся обратно.

— Капитан Николейн получит выговор за свои непродуманные действия, — с неохотой сказал граф.

— Да его надо навсегда от службы отстранить!

— Во имя Хада, Тайен, ты так и не вырос! Хотя откуда тебе знать, что такое управление людьми? Ты не мог уследить и за одним собой, бросаясь то за бутылкой, то за юбкой! Кого я поставлю вместо Николейна? Думаешь, у меня здесь так много верных людей, которые не поддаются ни уговорам, ни подкупам мятежников? Между нами говоря, Николейн дурак, но он по крайней мере честен. Если я поставлю другого человека, мне придется ждать, что через несколько дней в город ночью проникнут повстанцы, а всему вессалийскому гарнизону во сне перережут горло. Ты даже отдаленно не представляешь, на каком лезвии ножа мне приходится вытанцовывать, чтобы сохранить целыми и невредимыми и маланских крестьян, и вессалийских солдат!

Граф, тяжело дыша, оперся ладонью на спинку стула. Тайен примолк. Игнатос срывался уже второй раз за несколько часов. Пару лет назад это было невозможно. В столице не нашлось бы более сдержанного человека, чем он.

За этот год изменилось многое, очень многое. Хотя, может быть, винить следовало вовсе не время?

— Извини, — попросил маг. — Я сказал, не подумав.

Граф поморщился и отмахнулся.

— Ты тоже меня извини. Мне бы хотелось тебе помочь, но я не могу тебя отпустить. Не могу. Иначе меня сместят, а кто придет вместо меня, неизвестно. Что станет с Оривой, если этот человек окажется продажным, мне трудно вообразить.

Он виновато посмотрел на Тайена. Теперь маг понял, откуда в его взгляде с самого начала было столько ужаса и растерянности.

Собственнолично отправить на казнь единственного сына лучшего друга. Мужчину, который когда-то стал Игнатосу близким, как родные дети, из-за того что раздавленный болезнью, а потом смертью жены Венас Ребеллин срывался на младшего ребенка. Сам Тайен не хотел бы принимать такое решение.

Но ведь графу и не придется.

— Дядя, вы не поняли, — мягко произнес маг. — Я вовсе не прошу вас меня отпустить.

— А чего ты тогда просишь? — удивился он.

— Казнить меня.

— Что?!

Карас засмеялся. Он первым догадался, чего хочет друг.

— Того, кто мертв, убить нельзя, — маг улыбнулся. — Казните меня через повешение, как простолюдина, — у меня ведь отобрали титул. И тогда Тайен Ребеллин исчезнет, а вместо него появится некто, кому ни один закон не запрещает преследовать Кейро.

Глава 15

Тайен умер. Снова. Он знал это, понимал по тому, как внутри окружавшей его темноты светляками набухали картинки из прошлого. Они разрастались и взрывались разноцветными пятнами. Память произвольно смешивала их в яркую, неправдоподобно живую фантасмагорию, от которой хотелось дрожать и прятаться, но сбежать от нее было невозможно, как невозможно сбежать от себя самого.

Рыжий и алый — вот они сидят с Кейро в постели, и балдахин скрывает от них ясный день. Тайен целует голые плечи с крапинками веснушек. Гетера смеется, шутливо отбивается, а потом набрасывается и обхватывает его бедра ногами, двигается плавно и ритмично, а потом быстро, быстро, быстро, так что любовники начинают задыхаться от страсти.

Цвета меняются на гагатовый и тухловато-желтый — нет, Тайен задыхается от того, что его горло обхватывает веревка. Она еще не затянулась петлей, колода не вышиблена из-под ног, но странное чувство уже стискивает грудь железным ободом. Это не страх — маг не боится умереть, вернее, он уверен, что настоящая смерть не настигнет его прямо сейчас. Он в недоумении и немного сердится из-за того, сколько человек пришло посмотреть на его смерть. Тайен видел достаточно казней, но то — другие, а эта — его собственная, и он вдруг понимает, зачем на самом деле нужны эти нелепые представления.

Больно бьет не тухлое яйцо, которое ударило по незажившим ранам от стрел, а людская ненависть. Он им ничего не сделал, сделал другим, почему так зверствуют эти? Эшафот скрипит, он подгнил, как и все в Ориве, и Тайен с облегчением ступает на пошатывающуюся колоду, хочет, чтобы его скорее проглотила тьма.

Редкий случай.

Память выплескивает новые краски. На сей раз молоко с кровью — да, действительно, редкий случай, чтобы Кейро не выспрашивала его об императорском замке. Тайен ласково гладит изгиб ее шеи и думает о теплом бархате под пальцами, неловко отшучивается, что во власти медноволосой госпожи могут оказаться все богатства в мире, кроме одного — чести быть приглашенной в императорские покои. Чтобы не обидеть любовницу, он облекает в изящные слова неказистую правду — что шлюху не пустят в замок. И никакое оборотничество не поможет — на входе чары, которые снимают любой иллюзорный облик. Но молодого Ребеллина там знают в лицо, ведь его отец — королевский советник, а братья служат в гвардии. Маг так часто бывал в замке, что мог бы ходить по нему с завязанными глазами, и в подробностях рассказывает о нем Кейро, чтобы не лишать любимую удовольствия хотя бы таким образом прикоснуться к величию императорского жилища. Она подливает вина, и Тайен признается, что ее все-таки могли бы пропустить внутрь замка — если любовница будет с ним, а он договорится со стражей. Но он еще не совсем сошел с ума, чтобы так бить по своему положению…

Краски опять смешиваются, сначала в бурый, потом в замогильно-черный. Ощущения накладываются одно на другое — удавка на шее, неуместное, постыдное возбуждение, первобытный ужас… И вкус пепла на языке.

— Тайен! Тайен!!!

Он проснулся от того, что его кто-то тряс, и тут же подумал, что лучше бы не просыпался. В горле першило, голова трещала, шея горела, как от свежих ссадин.

«Ах да, меня же повесили».

— Тайен, да очнись же ты наконец!

Хлесткая пощечина заставила его разлепить веки. Над головой висел низкий каменный потолок, по которому гуляли тени от свечей. Напротив с постамента на мага сурово взирали статуи, необычно яркие для серого и невзрачного помещения: изображенный в виде мудрого старца Всесоздатель в обрамлении из пяти вестников. По бокам на полках стояли склянки, издававшие тяжелый запах, а под ними громоздились друг на друга пустые гробы.

Замечательно. Покойницкая в оривской церкви Всесоздателя.

Тайен закряхтел и стал подниматься. Не успел он сесть, как Эль — а это она била его по щекам и орала на ухо — стиснула мага в горячих объятиях.

— Он жив! — сказала она кому-то. — Милость Хада, Тайен, ты жив…

Усмехнувшись, он тоже ее обнял.

— Забыла, что я бессмертен?

Ашари была теплой и приятной. Отпускать ее не хотелось, и маг прижал женщину крепче, уткнувшись ей в волосы. Он ждал ответной ласки, но Эль вдруг отстранилась.

— Не так тесно, — улыбнулась она. — Ты в тухлых яйцах и еще в каком-то дерь… кхм, в какой-то гадости.

То, как осеклась ашари, которая никогда не стеснялась брани, заставило Тайена повернуть голову. Чуть поодаль стола, на котором он проснулся, находились граф и незнакомый жрец в просторном коричневом одеянии. Оба мужчины смотрели на мага, широко распахнув глаза.

— Где Карас? — забеспокоился маг. — Эль, ты-то что здесь делаешь?

Целитель и ашари были частью сделки, которую Тайен заключил с Игнатосом. Тот получал возможность казнить известного по всей Вессалии преступника, но обязывался отпустить Караса и не охотиться за Эль. Естественно, они договорились об этом только между собой — на суде, который состоялся сегодня после обеда, Игнатос вдохновенно врал что-то красочное, а главное, то, во что остальным судьям было намного легче поверить.

Тайен скривился, вспомнив события последних двух дней.

Когда настало вчерашнее утро, капитан, явно ликуя после позорного ночного пленения, сопроводил мага в тюрьму. Он якобы сдался сам, но Николейн то ли догадывался, что дело нечисто, то ли мстил за проигрыш, и полтора дня в укрепленной комнате превратились в сплошное мучение. Непрекращающийся стук в дверь, крики, плевки в еду и все прочее, чем тюремщики так любят изводить пленников.

Тайен терпел. Он заставлял себя думать о том, что еще чуть-чуть — и он отправится за Кейро. Однако время шло. Игнатос, обещавший управиться к вечеру, где-то пропал до следующего утра. Когда он наконец объявился, то сообщил, что все улажено, другие судьи примут нужное решение и видимость правосудия будет соблюдена.

Граф заметно нервничал. Тайен — еще больше. Игнатос когда-то был человеком чести, но за последний год он сильно изменился. Слишком сильно.

Услышав вопрос мага, граф нахмурился.

— Ты сомневался во мне?

— Нет, но…

— Все в порядке, — успокоила Эль. — Карас в поместье его сиятельства. Если бы он тут появился, это было бы подозрительно, поэтому он попросил меня сходить вместо него. Он знал, что ты будешь волноваться.

Тайен с облегчением выдохнул.

— Хорошо.

Жрец — достаточно молодой вессалиец, судя по простоте его наряда, занимавший низшую ступень в церковной иерархии, — поборов то ли страх, то ли смущение, приблизился к магу.

— Могу ли я к вам прикоснуться?

Тайен удивленно посмотрел на него, но кивнул. Юноша дотронулся до следа от веревки и изумленно покачал головой.

— Невероятно. Я встречал здесь, среди оривцев, одного целителя, который мог возвращать людей с порога смерти. Жаль, он оказался мятежником и погиб в бою, да смилуется над ним Всесоздатель. Но чтобы кто-то возвращался прямиком из обители Хада — такого на моей памяти еще не было. Видит Всесоздатель, полчаса назад вы были совершенно мертвы!

— Вряд ли вам бы хотелось получить такие же способности, — вежливо ответил Тайен. — У них слишком высокая цена.

— Не буду спорить, — вздохнул жрец. — Я даже не осмелюсь предположить, что именно произошло — простер ли над вами Всесоздатель длань милости или жестоко покарал. Одно могу сказать наверняка: толпа на площади пребывает в полной уверенности, что вы казнены.

Игнатос прокашлялся.

— Кстати об этом, Клементос.

— Да-да, конечно, ваше сиятельство!

Клементос достал из сундука жреческое одеяние, развернул, поднес к магу, убедился, что оно коротковато, и вынул другое.

— Вот это подойдет. Переоденьтесь и сядьте в углу. Желательно побыстрее — мало ли зайдет кто-то из прихожан или мой наставник. Мне бы не хотелось, чтобы он… ну… понял, что вы не умерли. Он очень строгий наставник.

Тайен кивнул. Он убедился в этом сегодня днем, когда ради него в тюрьму пришел сам настоятель оривской церкви. Представительный вессалиец был настолько возмущен тем, что преступник отказывается исповедаться, что читал ему проповедь целых два часа. К счастью, его помощник Клементос не отличался истовостью в следовании церковным правилам. Граф сразу сказал, что обращаться нужно к нему — он единственный умеет держать язык за зубами. Тайен не стал уточнять, как Игнатос это выяснил. Пока что у него складывалось обратное впечатление — что жрец не в меру болтлив.

— Во дворе уже смеркается, — продолжал Клементос. — Думаю, Всесоздатель все же благоволит вам: на небе тучи. Как только стемнеет, я попрошу вас покинуть храм. Всем остальным я скажу, что уже похоронил вас.

Он указал на ящики в углу. Принюхавшись, Тайен уловил слабый гнилостный запах.

— Что там?

— Фрукты. Не все подношения добираются до нашего стола, а на мне как раз лежит обязанность искать им применение, — жрец весело пожал плечами. — Вот я и нашел.

Эль одобрительно хмыкнула.

— Скорее, скорее, — поторопил их Клементос. — Именем Всесоздателя прошу, переодевайтесь! Наставник не любит возиться с мертвецами, но и меня тоже не очень любит, так что давайте не будем давать ему повод лишний раз во мне усомниться.

Предосторожности оказались нелишними. Как только Тайен переоделся, в покойницкую заглянул кто-то из прихожан — обсудить со жрецом казнь. Он побледнел, но спровадил незваных гостей достаточно быстро, подтвердив впечатление расторопного малого. Никто даже не успел заметить, что на столе нет тела.

Игнатос покинул комнату первым, отговорившись занятостью. Следом за ним упорхнула в ночь Эль. Последним был маг. Он воспользовался кувшином с водой и тканью савана, чтобы стереть с себя грязь, а затем попросил у Клементоса заточенный нож, сбрил усы с бородкой и подрезал ножницами волосы. К выходу Тайен направился, лишь когда убедился, что немногие из горожан смогут узнать в нем недавно повешенного преступника.

Через час он уже был за городом и подходил к поместью Игнатоса. Граф слыл щедрым человеком. Вернувшись в Ориву, он даже стал принимать у себя странников — во имя Всесоздателя, естественно, а вовсе не потому, что ему внезапно понадобилось, чтобы кто-то разносил о нем добрые вести.

Длинное двухэтажное поместье, одно из немногих каменных строений в Ориве, сверкало огнями, как потерянный в траве золотой перстень, на который упал луч солнца. Правда, ни одно кольцо не смогло бы похвастаться возведенной вокруг него стеной, вырубленным лесом и канавами, которые сильно походили на чью-то неудачную попытку вырыть ров. Имение графа на деле было маленькой крепостью.

Посмотрев на владения Игнатоса, когда взгляд не застилал туман усталости и ярости, Тайен поежился. Прорваться сюда несколько дней назад с одним капитаном в заложниках? Сегодня в это верилось с трудом.

Клементос прав. Не иначе как ему благоволит сам Всесоздатель. Или же Он благоволит всем безрассудным и безумным.

Приближаясь к вратам по лесной дороге, Тайен невольно опустил пониже поля плетеной шляпы, тоже позаимствованной у Клементоса, и приподнял ворот, скрывая следы от веревки на шее. Стражам на входе пришлось посмотреть в глаза. Маг на всякий случай спрятал в кулаке искру, которая должна была взорваться вспышкой пламени и отвлечь воинов, но те скользнули по нему взглядами, убедились, что он вессалиец, и спокойно пропустили внутрь.

Тайен выдохнул.

Вновь опустив пониже голову, он обменялся несколькими словами с присланным за ним слугой и направился мимо конюшни к небольшому флигелю в стороне от главного здания. Это и был гостевой дом. Помещения целиком заняла некая ученая дама из Гирантиса, которая приехала изучать окрестные земли и завтра собиралась отправиться в дорогу.

Удивительное совпадение — она как раз ждала своего спутника-жреца, который отстал по пути.

Чтобы впечатлить гостей, граф постарался на славу. Дом для путешественников, чаще всего торговцев и полунищих паломников, напоминал жилище какого-нибудь барона в Вессалии. Кровати с балдахинами, отдельные комнаты, камины с отделкой. Сейчас многие вещи были переставлены, а по первому этажу сновали мужчины, которые складывали в дорожные сундуки припасы и походную утварь.

Осознав, что завтра он отправится в путь с вещами, которые собраны этими людьми, Тайен остановился. Никто из слуг не обратил внимания на жреца в бедной одежде. Они продолжали упаковывать мешки, менять их местами, если те не влезали, тихо ругаться между собой, куда-то убегать с пустыми руками и возвращаться уже с полными. Маг даже не знал, что именно они приносят — граф обо всем распорядился еще вчера или сегодня утром.

Ощущение было странным. Как будто Тайен на мгновение вернулся в Арраванту, в те дни, когда дома заправлял отец. Единственные решения, которые мог принимать его младший сын, это что надеть на бал. Позже, конечно, все поменялось.

«Спутаться с простолюдинкой! Блудливой девкой!» Отец почти никогда не говорил спокойно. Со старшими сыновьями еще мог иногда, но ни в коем случае не с младшим. Они же выполнили его волю — служили в гвардии, а Тайен отказывался от всего, что подбирал для него Венас. «Если в течение недели не разойдешься со своей подстилкой, я заберу у тебя деньги и сообщу кредиторам, чтобы твои долги ты будешь оплачивать сам. А будешь упорствовать — попрошу, чтобы тебя забрали из столицы и направили на Север, сторожить границу в каком-нибудь Всесоздателем забытом форте! Там ты вмиг забудешь о развлечениях!»

Через неделю от старших братьев остался только пепел. Еще через месяц Тайену велели убираться из Вессалии как можно дальше.

Его прошиб холодный пот. Решив про себя, что завтра переложит вещи по-своему, Тайен взбежал по лестнице. Как известил слуга, леди заняла все покои наверху.

— Я же просила меня не беспокоить! — капризным тоном, с жутким пустынным акцентом крикнула Эль, когда он постучал в спальню.

— Прошу прощения, леди. Это ваш скромный спутник, служитель Всесоздателя, — посмеиваясь, ответил Тайен.

Дверь мгновенно распахнулась. За ней появилась ашари в том же самом непритязательном наряде, в котором ушла из покойницкой.

— Тайен! — своим обычным голосом прошептала она и втянула друга в комнату. — Хорошо, что это ты. У меня уже сил нет на оборотничество. Были бы у меня по правде такие наряды, какие приходится колдовать, чтобы слуги ничего не заподозрили! И говори тише. Внизу все хорошо слышно.

Спальню с кроватью, столиком и несколькими стульями окутывал дымок. Пахло курительной смесью Караса. Сам целитель в одних штанах сидел сбоку. Его бледная кожа блестела от пота, а волосы, черные, как вороново перо, взмокли и растрепались. Он напряженно смотрел на гостя, держа наготове кинжал.

Тайен перевел взгляд на Эль. Она казалась уставшей, но и только. А с другой стороны, Херн ее разберет. Благодаря магии иллюзии она всегда выглядела великолепно, и от бурных занятий любовью вполне могла остаться одна истома.

— Я помешал? — хмуро спросил Тайен.

— Ты как нельзя кстати, — ответил Карас. — Помоги отрезать бинт. Этих проклятых ашари в таборах не учат ничему полезному.

Он откинулся на спинку стула. Лишь теперь маг заметил в руках товарища свернутую льняную ткань, а за ним, на полу, окровавленные тряпки и кувшин с водой.

— Ты бинт режешь кинжалом? — удивился Тайен.

— Твоя подружка где-то потеряла мои ножницы, — привычно забубнил Карас. — Скажи ей спасибо за то, я вынужден осваивать новые способы самолечения с помощью кинжалов. И попросить о помощи мне больше некого, потому что меня в этом поместье как бы нет. За это нужно сказать спасибо тебе, потому что той ночью меня видели все слуги, и его сиятельству, который не придумал ничего лучше, как спрятать нас на самом видном месте. Дурацкая затея.

Маг потер лоб, сдерживая истерический смех. Побери его демоны, а он уже успел друга к Эль приревновать…

— Ну и лицо, — прыснула ашари. — А ты думал, мы тут чем занимаемся?

— Иди сюда, — позвал Карас. — А потом я посмотрю твою шею.

Тайен послушно подошел к целителю. Его худая грудь тяжело поднималась, а под ней на животе появилась новая отметина. Помогая Карасу отрезать нужный кусок бинта, маг осмотрел свежую рану.

Выглядела она плохо.

— Это же не заражение крови? — тихо спросил Тайен.

— Сказал человек, которого сегодня повесили. Зачем тебе знать, что это? — товарищ забрал у него из рук бинт. — Беспокоиться больше не о чем? Я целитель, выкарабкаюсь. Лучше сосредоточься на Кейро и его сиятельстве. Мне не нравятся некоторые вещи, которые он предлагает, но он поразительным образом глохнет, когда к нему обращается простолюдин, еще и не вессалиец. Наверное, это одно из чудес вашего бога.

Тайен подбадривающе похлопал его по плечу. Правому, а не левому, на котором красовался шрам от стрелы Свикара. Верный и надежный друг, как всегда, пытался перевести с себя внимание на другие проблемы, которые он считал более важными.

— Путешествовать со мной оказалось опаснее, чем ты думал. Не жалеешь, что уехал за мной из Арраванты?

— Я сам выбрал этот путь. Поверь, даже сейчас с тобой гораздо лучше, чем было, когда я попал в вашу армию. Я буду всю жизнь благодарить богов за то, что твой дядя посоветовал господину Венасу нанять меня твоим целителем.

— Так это правда? — подала голос Эль. — Что в Эмане целителями могут быть только женщины, а всех мужчин с этим даром они изгоняют из страны?

— Как я уже сказал, есть вещи поважнее, чем обсуждать мое прошлое, — отрезал тот.

Давая понять, что разговор окончен, он приложил ладонь к ране, опустил веки и зашептал заклинание. Тайен печально улыбнулся. Карас, неисправимый зануда Карас…

Снизу раздался звучный баритон Игнатоса, который приказывал слугам освободить флигель и ложиться спать. После этого заскрипели ступени деревянной лестницы, и в спальню кто-то постучал.

Эль напряглась и вскинула руку, готовясь колдовать.

— Что случилось? — вновь коверкая вессалийский, спросила она. — Я отдыхаю.

— Леди Эльске, его сиятельство граф Алоццио просит вас спуститься вниз, — ответил чужой голос, похоже, принадлежавший слуге. — Он хочет обсудить с вами подробности путешествия.

— Конечно! — сразу оживилась ашари. — Передайте ему, что я сейчас спущусь.

Тем не менее на ее лице отразилось утомление. Похоже, она и в самом деле устала наводить на себя иллюзорный облик. Тайен не представлял, сколько усилий ей приходится тратить на это каждый день с учетом того, что она прятала свои шрамы. Любое, даже самое слабое заклинание имело цену, и подчас немалую.

Однако в этот раз Эль могла не волноваться.

— Вы можете выйти вместе со спутниками, — добавил слуга. — Лишних людей в доме не осталось.

Перехватив вопросительный взгляд Тайена, она пожала плечами. Видимо, тоже не знала, кого Игнатос посвятил в их тайну. Помешкав, Эль все-таки отворила дверь и направилась на первый этаж. Следом спустились маг и целитель.

Граф ждал за столом в нетронутой комнате внизу. Мешки под его глазами стали больше, но в кресле Игнатос сидел прямо, как на приеме у императора. Рядом скромно стоял маланский юноша — невысокий, с ежиком черных волос. Несмотря на молодость, его уже покрывало такое количество шрамов, каким могли похвастаться не все пожилые мужчины. Одна из отметин уродовала нижнюю губу парня и коверкала его привлекательную внешность.

— Я собрал все, что мог, и так быстро, как мог, — без предисловий начал Игнатос. Он отодвинул чернильницу с небрежно вставленными гусиными перьями и похлопал ладонью по листкам бумаги. — Мой помощник составил список, в котором перечислил продовольствие и снаряжение. Здесь заодно указано, где что упаковано, чтобы вы не искали.

— Ваше сиятельство, а лекарства? — хрипло спросил Карас. — Я просил вас, помните? Мне нужно поговорить с местными целителями, чтобы понять, какие травы нужно с собой брать.

— Лекарства закуплены, — перебил граф, не заметив, как сдвинулись брови эманца. — Этим лично занимался мой доверенный. Прочие вещи собраны по рекомендациям этого молодого человека. Позвольте представить вам Шикари, сына Шюдде.

Вот кто поддерживал порядок в доме старого пьяницы! Значит, у него есть сын. Тайен взглянул на него внимательнее. Шрамы, немаркая одежда из кожи, кинжал на поясе и крепкие руки…

— Охотник? — предположил маг. Неожиданная догадка заставила его прищуриться. — Не ты ли вместо отца знаешь дорогу до Старого тракта?

Оривец поклонился.

— Верно, господин. Там недобрые дела творятся, так что я помалкивал об этом. Рассказывал только отцу. Вот он и пришел к капитану Николейну, когда тот стал искать, как бы убийц поймать. Должны же были и свои подумать, что ему известен путь.

— От Старого тракта легко попасть в Билиму? — спросил Тайен. — Время не терпит, нам нельзя блуждать неделями по лесу.

— Легко. Сложно только от демонов отбиваться. Я могу обвести вас стороной от их гнезд, но они не всегда только там ходят.

— И кто с нами пойдет? — спросил Карас. — Без воинов, которые дадут отпор демонам и шавкам Кейро, мы почти наверняка проиграем.

— Людей я не могу вам выделить, — категорическим тоном ответил Игнатос и взглянул на Тайена. — Прости, мальчик. Все, кому я могу настолько доверять, нужны мне здесь. Если кто-то поймет, что ты жив, мне не сносить головы.

— А если Кейро выпустит Херна? — возмутилась Эль. — Кто знает, что тогда случится! Вы же будете ответственны за все бедствия!

— Вот именно, — сухо ответил граф. — Никто не знает, а кое-кто имеет полные основания сомневаться в существовании клеток, волшебных замков, предводителей демонов и прочих сказок. Я знаком с Кейро — она легкомысленная и нечистоплотная девица. Я вполне верю, что она не только развратница, но и убийца, однако у вас нет доказательств, что в Билиме заточен Херн. Как и того, что Кейро хочет его освободить, а не просто разграбить древние руины. Зато у меня под боком целый город, который из-за повстанцев похож на растревоженное осиное гнездо. Осы непременно зажалят всех до смерти, если узнают хотя бы об одной моей слабости! Кроме того позволю себе заметить, что если бы не трагическая случайность, мы бы вообще никогда не встретились. Поэтому прошу вас, милая девушка, быть осторожнее в своих обвинениях.

Ноздри ашари начали опасно раздуваться. Тайен оттеснил ее назад.

— Уверен, она примет это к сведению и исправится, — быстро произнес он. Ему даже удалось сделать вид, что его никто не ущипнул за спину. Это стоило того — Эль промолчала. — И все же, дядя, нам было бы неплохо пополнить свою компанию парой умелых воинов.

Игнатос посмурнел.

— Это представляет большие сложности…

— Набрать людей — это не беда, — осторожно заметил юноша-охотник. — Ваше сиятельство, разрешите ли мне?..

— Да, кажется, ты говорил о Талаге. Разрешаю, конечно. Можешь говорить.

— Вы очень добры, ваше сиятельство, — он еще раз поклонился.

Его подобострастие откликнулось в Тайене неприязнью. Это качество всегда было одним из первых признаков неискренности.

— В Талаге живут одни бедняки, — рассказал маланец. — У них на деревню лес наступает, а с лесом демоны. Тамошним жителям совсем плохо приходится. За несколько монет они что хошь сделают. Ребята там крепкие. И драться умеют, и вещи на себе потащат, если нужда будет. Так что вы за это, господин, не волнуйтесь. Коли деньги есть, то и спутников себе найдем.

— Деньги… — уныло пробормотал Тайен.

Где-то тут и крылась проблема.

Игнатос кашлянул.

— Я снабжу тебя необходимой суммой.

Маг взглянул на него с признательностью. Дядя ни разу не спросил, есть ли у них средства. Конечно, можно было и так догадаться, что карманы бывшего воспитанника пусты, как у последнего нищего, но он ни разу не намекнул на то, что долг придется возвращать. А ведь услуги судий, которые вынесли нужный приговор, и жреца, накидавшего в гроб гнилых яблок, наверняка стоили немало золота. Не говоря уже о доставленных с такой скоростью припасах.

Родной отец не сделал бы для него больше.

— Вы до сих пор стоите, — вдруг сказал Игнатос. — Придвиньте стулья и садитесь. Нам нужно еще многое обсудить.

* * *

Разошлись они в середине ночи, когда высоко над домом стояла алая луна. Игнатос к этому моменту так устал, что не мог и слова сказать, не сверившись с записями. Карас подавленно молчал, Эль постоянно зевала, прикрывая рот, только когда спохватывалась, что рядом граф. Чем короче становились свечи в канделябрах, тем реже ашари об этом вспоминала. Клонило в сон даже Тайена. Он не мог перестать думать о том, что сегодня наконец-то выспится на настоящей кровати, в тишине и спокойствии. Особенно этого хотелось после сидения в паршивой темнице.

Выспится, ха. У Тайена вырвался нервный смешок. До рассвета оставалось всего четыре часа.

Один Шикари не подавал признаков того, что ему хочется спать. Когда Игнатос отпустил его, паренек, перед этим несколько раз откланявшись, трусцой побежал домой, попрощаться с отцом и собрать вещи. Маг понаблюдал в окно за тем, как его белая рубаха мелькает в темноте. В комнате к этому моменту остались только они с графом — Эль с Карасом отправились наверх, спать.

— Дядя, вы уверены в этом юноше? Я удивился, что вы ему рассказали обо мне.

— По-твоему, было бы лучше, если бы он сам узнал в тебе человека, которого казнили на площади? — утомленно спросил Игнатос. — Маланцы суеверны. Мальчик сбежал бы, как только понял, что его наняла не высокородная леди с юга, а ашари и преступник.

— Я не об этом. Он же теперь знает, что вы обманули весь город и позволили мне избежать правосудия. Вдобавок он маланец. Первый человек не вессалийского происхождения, которого я заметил в вашем окружении.

— Официально правосудие свершилось — тебя казнили, — поправил граф. — Это во-первых. Во-вторых, у нас разве есть выбор? Поиски более надежного проводника займут много времени, а вы уже сильно отстаете от Кейро. Кроме того, я заплатил мальчику достаточно и кое-что пообещал сверх этого, когда он вернется. Ему невыгодно меня предавать. К тому же у Шюдде очень плохая репутация. Он пытался споить мальчика, и всем об этом известно. Если Шикари станет рассказывать о тебе, ему никто не поверит, — помедлив, Игнатос добавил: — Я нашел для тебя лучшего человека, которого только можно найти в такой срок и в таких условиях. Не понимаю твоего недовольства.

— Простите, дядя, это не недовольство. Дело в том… — Тайен вздохнул и провел рукой по волосам. После торопливой стрижки в покойницкой они казались чересчур короткими. — Вообще-то я хотел вас поблагодарить. Вы столько сделали для меня.

Игнатос потеребил ворот белоснежной рубашки, словно ему было жарко, хотя воздух в комнате давно выстыл.

— Я сделал не так много, как следовало. В Арраванте я был возмущен твоим поступком и думал только о том, что аристократу не подобает так себя вести. Но потом, когда ты исчез, я вернулся в Ориву и обнаружил, что мои доверенные запустили дела, брали взятки у мятежников, а мне присылали красивые письма. Тогда я понял, что, возможно, упустил тебя точно так же, как Ориву. Я же видел, что вы с Венасом не стали ладить даже после того, как ты покинул мой дом и вернулся к отцу. Несмотря на это, я не сделал ничего, хотя вы оба — мои близкие друзья. Прошу тебя, считай все это, — он обвел рукой сложенные дорожные мешки, — извинением за то, что я не заметил трагедию под собственным носом.

— Вы ни в чем не виноваты. То, что я повелся на ложь Кейро, моя вина и только моя. А вы не выдали мой секрет стражникам и завтра отпустите на волю. Это очень многое для меня значит. Чем я могу вам отплатить за доброту?

Граф поморщился.

— Перестань, мальчик мой. Как я мог тебя выдать? Я тебя знаю не хуже, чем родных сыновей. Ты мог ошибиться, но подлецом не был никогда. Лучше скажи, что написать твоему отцу. Рано или поздно, от меня или от других людей, но новость о твоей казни дойдет до него.

Приоткрытое окно распахнулось от порыва ветра. Повеяло холодом по спинам, по полу разлетелась бумага. Тайен поднялся и запер ставни.

— Пусть думает, что я позорно повешен. Все равно я для него мертв уже давно.

Обжигающий взгляд Игнатоса уставился на собеседника.

— Ты же не хочешь сказать, что не писал ему все это время? На что же ты жил?!

— Убивал, грабил, насиловал… Шучу, — вздохнул Тайен, увидев, как побледнел граф. — Мы с Карасом назывались наемниками. Нам неплохо платили за то, что мы избавлялись от разбойников. Кое-что из их добычи оставляли себе и продавали в соседних городах. Хватало надолго. Легко быть наемником, когда тебя не могут убить, проткнув мечом.

Он тут же пожалел о том, что рассказал правду. На лбу Игнатоса образовались глубокие морщины. Пожилой аристократ закрыл лицо ладонью.

— Прошу тебя, мальчик мой, не нужно подробностей. Мне больно слышать, до чего ты опустился.

«Опустился?!» — хотел крикнуть Тайен. Такая работа была честнее, чем большинство занятий, от которых благородные семьи получали доход. Сам Игнатос — не опустился ли он, когда годами игнорировал свои обязанности, танцуя на балах в Арраванте вместо того, чтобы разгребать дерьмо в Ориве? Не опускались ли императорские советники, когда нанимали магов — тайных убийц вроде пустынных ассасинов, чтобы устранить соперников? А такие случаи были, на них неоднократно жаловался отец. Он с огромным трудом получил должность в совете, хотя превосходил умом многих из тех, с кем сидел за одним столом. Тайен по крайней мере не сомневался в том, что убивает настоящих сволочей, которые отбирали у бедняков последние крохи. За другие заказы он не брался. И свои деньги он зарабатывал кровью. Собственной жизнью.

Но Игнатос этого никогда не поймет. У него не было Караса, человека, которого тоже вышвырнули из родной деревни только за то, что кто-то когда-то посчитал дар целителя неподходящим для мужчины. Человека, который от голода записался в армию чужой страны, повоевал на ее рубежах, добился теплого местечка, бросил его лишь потому, что захотел помочь другу, и теперь страдал из-за него, но не ныл и не просился назад.

Поэтому Тайен промолчал. Они с графом говорили бы на разных языках.

— И все же я могу для вас что-то сделать? — совсем другим тоном, по-деловому спросил он.

— Тебе не стоит об этом беспокоиться, — мягко ответил Игнатос. — Мне ничего не нужно.

— Тогда я спрошу еще об одной вещи, которую мы так и не обсудили. Если кто-то из нас выберется из Билимы живым, он сможет вернуться к вам и остаться на какое-то время? Зализать раны, приготовиться к дальнейшему пути?

Тайен ждал согласия. Граф же, в конце концов, принял их сегодня, освободил целый флигель, рискуя, что кто-то узнает в постояльцах недавних преступников.

Игнатос спрятал глаза.

— Я буду рад узнать, что ты жив, но… я надеюсь, ты поймешь…

— Я все понял, — сухо произнес Тайен и поднялся со стула. — Еще раз спасибо вам за все. А сейчас позвольте пожелать вам спокойной ночи. На дворе глубокая ночь, мне бы не хотелось вас задерживать дольше.

— Да-да, — пробормотал Игнатос, тоже встав. — Завтра тяжелый день. Тебе надо поспать. И да хранит тебя во сне Всесоздатель.

Оставаться и смотреть, как граф уходит, Тайен не стал. Он дошел до спальни и занес кулак, чтобы постучать и потом улечься рядом с кроватью Эль, как привык за последние два месяца. Однако его костяшки так и не коснулись дверных досок.

Не стоит будить ашари, подумал он. Карас тоже должен выспаться, ему надо восставить силы. Да и не терять же возможность вдоволь поваляться на воздушной перине под балдахином.

А может быть, где-то в глубине души ему по-детски глупо захотелось не проснуться после этой ночи, в которую его разочаровал некогда дорогой человек.

Глава 16

Над землей парило. Разбитые дорожные вехи были покрыты мокрыми пятнами. Недавно в лесу прошел дождь, сразу после этого выглянуло полуденное солнце, и теперь из-за духоты было невозможно дышать. Изнывала не только четверка путешественников, которые приближались к Талаге, но и лошади. Тайен потрогал влажную шкуру своего гнедого конька и посочувствовал ему. Люди давно остались в одних рубашках, даже Эль бесстыже распустила ворот туники чуть ли не до пупка, а животные раздеться не могли. Единственное, чем всадники могли им помочь, это пойти пешком. В седле осталась лишь маленькая и легкая ашари.

Эль ехала впереди. Она забрала мешавшиеся волосы в косу, и та покачивалась на спине в такт движению лошади, приковывая к себе взгляд. Влево — вправо, влево — вправо. Развязанная туника Эль сползла на бок, приоткрывая смуглое плечо. Гладкая кожа, изящная шея. Ашари всегда заставляла мужчин отворачиваться, когда ложилась спать. Когда они шутливо упрямились, женщина обижалась и накладывала на себя иллюзию, хотя знала, что заклинание во сне развеется. На самом деле Тайен давно насмотрелся на все ее прелести, но все равно не мог отвести глаз от округлых изгибов.

Глупость.

Он задрал голову. Синяя лента неба текла над ними рекой в густых зеленых зарослях. Кроны деревьев так клонились друг к другу, что иногда небесная река иссякала, превращаясь в тоненькую змейку. Синюю-синюю, как глаза Кейро.

Маленький отряд становился к ней все ближе. Она в лепешку разобьется, чтобы убить Эль, если поймет, что Тайен к ней привязан. А он не хотел больше ни к кому привязываться. Ему хватило потерь.

— Шикари, — позвал маг. — Долго нам до Талаги?

— Нет, господин, — он куда-то указал рукой. — Вон, глядите, уже видны фонари.

— Какие еще фонари? — удивилась ашари. — В такой глуши? Они и в Арраванте не везде есть.

— Ну, мы их тут так называем, госпожа. Это заколдованные камни, которые светятся, если приближаются демоны. Удобно, если из соседней деревни вечером идти. Можно успеть до своих добежать.

— Недурно, — оценил Тайен. — Откуда здесь такое чудо науки?

— Раньше в той стороне большой путь пролегал. Тракт, — наконец подобрал правильное слово охотник. Он сносно говорил на вессалийском, не коверкая язык, но иногда как будто застревал. То ли парень мало общался с весалийцами, то ли просто не привык болтать. Судя по его скупым рассказам о долгих одиночных охотах, которые клещами из него вытягивала Эль, винить следовало и то, и другое. — Там фонарей много понаставили, чтобы путники могли от демонов защищаться. Но когда империя разрушила Кахрид и другие города рядом, путники пропали, тракт зарос. За фонарями никто не смотрит. Раньше их больше было, но некоторые поломались, а кое-какие нехорошие люди разбили, разобрали на части и продали алхимикам. Сейчас они только возле Талаги и остались. Там за ними внимательно смотрят. Им это важно. Если кто-то возле деревни фонарь разобьет, его сразу находят и… Больше тот человек уже фонари не трогает. Вам я тоже не советую так делать, — добавил Шикари.

Туманная формулировка, наверное, подразумевала, что воры встречу с разозленными крестьянами не переживают. Тайен фыркнул.

— Мы пришли не грабить могилы, а остановить женщину, которая этим занимается. Не волнуйся, прикасаться к артефактам мы не будем.

— Как скажете, господин, — вежливо ответил охотник тоном, будто не больно-то и поверил.

Переубеждать его маг не стал. Он прищурился и стал выискивать на дороге пресловутые фонари.

Скоро стало ясно, почему их заметил только Шикари. То, что Тайен принимал за разбитые вехи, на самом деле было остатками артефактов. Вероятно, их изначально крепили на врытые вдоль дороги дорожные столбы, по которым странники могли определить, где они находятся и как далеко до города. К нынешним дням от вех остались лишь обломки, однако фонарь, который виднелся на дороге, был как два Тайена в высоту. На его вершине в каменном «гнезде» сидел крупный, в два мужских кулака размером, белый кристалл. Деревья в том месте расступались, и солнце ярко играло лучами на его гранях.

— Красиво, — вздохнула Эль. — Лучше, чем фонари в Арраванте. А как блестит! Как диадема у императрицы. Я однажды видела ее на шествии в честь праздника.

— Он не должен блестеть, — прервал Мервин. — Он… он светится! Рядом демоны! К деревне!

Тайен хотел крикнуть, что, возможно, им нужно остаться и дать бой здесь. Все же три мага и опытный охотник что-то да значат, а вести диких зверюг к Талаге, к беззащитным крестьянам, не лучшая идея. Но было поздно. Шикари первым взлетел в седло, хотя еще вчера признался, что едет на лошади второй или третий раз в жизни. Хлестнув поводьями, парень лихо понесся вперед.

Карас с гримасой на лице из-за потревоженных ран устремился за ним. Ашари медлила — видимо, ей в голову пришла та же мысль, что и Тайену. Но остановить Шикари можно было лишь криками, а вопить на вес лес, когда рядом демоны, стали бы только самоубийцы.

Помянув Варона, который будто поджег охотнику пятки, Тайен поскакал за ним. Оставалось надеяться, что парень знает, что делает. А если нет…

— Постойте! — неуверенно позвала Эль.

Она все еще не двинулась с места. Маг выругался и потянул на себя поводья, заставляя коня замедлиться.

— Хочешь сражаться в одиночку? — рявкнул Тайен на ашари, обернувшись. — Против демонов или вместе, или никак!

Отрыв от Шикари с Карасом становился все больше. Тайен по губам понял, что Эль осыпала их проклятиями, но коня наконец-то пришпорила.

Следующие мгновения маг слышал только стук копыт по влажной земле и собственное дыхание. Он чувствовал, как под шкурой лошади перекатываются мышцы. Жар от нее шел такой, что Тайену стало дурно, но он не забывал следить за обочинами дороги. Фонари вспыхивали один за другим. Издалека могло показаться, что их свечение — это лишь блики солнца, но вблизи яркий свет было невозможно спутать ни с чем иным.

Шум крови в ушах заглушал звуки. «Демоны, демоны, где вы?» Разглядеть в густых зарослях что-нибудь, кроме разлетающихся птиц, не получалось. Тайен впервые пожалел, что они покинули пустыни. Там окрестности просматривались на мили вокруг. А здесь Херн знает, что и когда на тебя выскочит.

Судя по свету фонарей, от тварей они так и не оторвались. На краю сознания промелькнула мысль, что это странно, но Тайен решил довериться охотнику. Его слишком захватила гонка, чтобы думать. Быстрее, быстрее, пригнуться, чтобы не стегало ветками, в ладони россыпь искр на случай атаки, управлять не поводьями, а коленями и пятками, как учили в детстве, ветер, такой живой, бьет в лицо…

У Тайена екнуло внутри, когда за поворотом показалась Талага. Деревня? Это был скорее укрепленный форт с высоченным частоколом и мощными воротами, как в поместье Игнатоса. Над крышами домов даже поднималась вышка. Окружали поселение не поля и не огороды, а вырубка. Воняло палом. Лес недавно выжигали, чтобы надолго очистить окрестности от деревьев, но зеленая поросль уже поднималась от черной земли. Пока что она еще отросла не настолько, чтобы помешать людям в деревне заметить нескольких всадников.

Шикари что-то закричал на местном языке. Перевод не понадобился — он явно просил, чтобы открыли ворота. Створки двигались медленно, чудовищно медленно. Все четверо путников добрались до них до того, как они отворились, и кони всхрапывали, беспокойно дергали головами, не успев прийти в себя после гонки. Ждать, пока ворота раскроются до конца, всадники не стали. Проскользнули внутрь, как только щель стала достаточно широкой, и соскочили на утоптанную почву.

Тайен огляделся, моргнув от изумления. Вокруг — одни мужчины с вилами и кольями в руках. Некоторые, меньшинство, с мечами и луками. У всех серьезные, злые лица. Многие посматривали на ярко горевший фонарь, который стоял по эту сторону ворот.

— Где они? — отрывисто спросил человек с алебардой наперевес. — За вами по пятам гнались? Сколько их?

Его оружие резко выделялось среди остальных, да и сам мужчина тоже. Квадратный подбородок и копна черных волос делали его похожим на медведя. Крошечного маланского медведя. Он едва доходил Тайену до груди, но маг сомневался, что выиграл бы у него в рукопашной.

— Мы не видели ни одного, — так же по-вессалийски, видимо, из уважения к спутникам, ответил Шикари.

С парня ручьем лился пот. Тайен лишь сейчас заметил, что охотник по дороге потерял шляпу. Наверное, ее сорвало ветром. Зато Карас, неестественно бледный, до сих пор не слез с лошади и с болезненным видом прижимался к гриве.

— От чего мы хоть удирали, как зайцы? — сквозь зубы процедил он.

Предводитель крестьян, которого Тайен мысленно окрестил Медведем, окинул гостей хмурым взглядом и что-то крикнул на вышку, где торчал худенький парнишка.

— Спрашивает, не видно ли демонов, — пояснил Шикари и кивнул на фонарь. — Полыхает так, будто они прямо к стенам подобрались. Говорит: «Нет, нету ни единого», — удивленно закончил он.

Деревенские начали с недоумением переглядываться. В наступившей тишине резко прозвучал удар сапог об землю. Ашари спрыгнула из седла.

— Мать ваша демоново отродье, — прошипела она. — Набитые трухой бараны, а один — пеплом! Не будет там никаких безмозглых тварей, кроме вас троих! Неужели сложно было послушать меня, когда я просила подождать?

— В чем дело? — мрачно спросил Тайен, уже догадываясь, что намеревается сказать Эль.

— Я же везу с собой кровь демонов! Сыновей Хада и дочери Иешну!

— Проклятье, Эль! Я думал, ее забрал Свикар!

— Забрал, — она надула губы. — Только я подготовилась на этот случай. Заранее отлила немного крови в другую флягу и спрятала, чтобы никто не знал.

Тайен со стоном хлопнул себя по лбу. Когда он повернулся, все мужчины, которые собирались драться с чудовищами, хмуро смотрели на них.

— Вы вообще кто такие и что тут делаете? — отнюдь не добродушно спросил Медведь.

Глава 17

Медведя звали Бером. Когда он разобрался, что чужаки не хотели ничего плохого и ищут спутников для похода к Билиме, то пригласил их к себе в дом. Бер оказался кем-то вроде старосты, к тому же он единственный в деревне бегло разговаривал на вессалийском. Болтал он лучше Шикари и уж точно охотнее. Свои навыки мужчина объяснил тем, что служил в императорской армии и не только прихватил оттуда трофейную алебарду, но и научился вести дела с коренными вессалийцами.

Его дом действительно выглядел одним из лучших в Талаге. Это была все та же хижина с тростниковой крышей, но она по крайней мере не вызывала ощущения, будто рассыплется от пинка. Внутри у нее оказалось чисто, пахло свежестью и почти не было москитов. Как объяснил Шикари, гнус отпугивала трава, которой жители затыкали щели и которую развешивали под потолком. Здесь ее найти было проще, чем в многолюдной Ориве, поэтому в Талаге редко избавлялись от насекомых, окуривая помещения дымом.

Приведя гостей в дом, Бер дал им немного отдохнуть и позвал к столу. Жена — маленькая упитанная маланка с глазами-бусинами — расставила еду, глиняные тарелки и налила мужчинам в большие кружки душистого пива. Здесь его варили крепким и добавляли перец. Аппетит у Тайена проснулся уже от аромата, и маг с интересом заглянул в миски с обедом.

Бобовая каша, похлебка без мяса и мягкая белая масса, похожая то ли на творог, то ли на сыр. Негусто.

— Чем богаты, тем и рады, — развел руками Бер, проследив за его взглядом. — Жизнь в Талаге нелегкая.

— Это мы поняли, — пробормотал Карас. — Я как будто обратно в пехоту попал.

Тайен кивнул. Его тоже удивили скорость и организованность людей с вилами.

— Ты тоже служил? — обрадовался староста. — Под каким знаменем? Где воевал?

— Далеко, — неопределенно отозвался целитель, уткнувшись в кружку.

Бер озадаченно посмотрел на него, но пытать вопросами не стал.

— И часто на вас нападают демоны? — влез Тайен, чтобы замять неловкую паузу.

— Частенько в последнее время. Как некоторые о дожде разговаривают, так мы — о демонах. Одно гнездо разорили, тут же новое появилось, на реке. И не достать его, а с леса еще вражины подтягиваются. По правде сказать, днем-то они редко нападают, да еще так открыто, вот мы и переполошились. Бывало, только если подберутся к кому-нибудь. Так мы одну девчушку хорошую потеряли — уволок ее водяк, то бишь демон водный, пока на реке белье стирала. Мы потом только косу нашли да кусок платья оторванный. Думали, сама утопла, ан нет. Парень без невесты остался, да помилует ее Всесоздатель… — Бер тяжело вздохнул. — Простите, недавно совсем это было. Я еще и знал девчушку. Да ничего, оттерпимся. Вы ешьте, не стесняйтесь. Лес по дереву не плачет.

Его совету последовал только Шикари. Остальные переглянулись. Кусок в горло лез теперь с трудом.

— Нам очень жаль, — произнес Тайен. — А с какой стороны гнездо? И что в нем за демоны?

— На реке-то водные гнездятся, как раз с той стороны, с какой в Билиму плыть надо. По берегу там пройти сложно, очень сложно. Да и на берегу лешаки — это мы так зовем тех тварей, что в лесу. Так что я бы на вашем месте, господин, развернул коней, пока не поздно. Живой-то смерти не ищет.

Охотник поперхнулся кашей. Маг косо улыбнулся.

Знал бы Бер, сколько раз он погибал.

— Если мы развернемся, может умереть намного больше людей. Талага пострадает в первую очередь. В твоих же интересах уговорить людей, чтобы они помогли нам добраться до Билимы.

— Да-да, вы говорили: большой демон, рыжая женщина, которая хочет его освободить.

— А ты так и не сказал, проходила она через деревню или нет.

Староста покусал вислый ус, отложил ложку, хотя все равно до сих пор не притронулся к пище, и оглянулся. Дверей между комнатами в доме не было, но вокруг стояла тишина. Жена ушла сама и увела трех карапузов, которые норовили подергать за штанины настоящих «асяри» и «эманьца». Тайен у них интереса не вызвал. Похоже, вессалийцев они уже видели. Маг все равно к детям относился равнодушно, зато Караса и Эль их назойливость выводила из себя.

— Я для этого вас и позвал сюда, — признался Бер. — О женщине этой поговорить и ее спутниках.

— А что с ними не так? — насторожилась Эль. — Они вам угрожали?

— Да не-ет, куда там. Мы сами с усами, кому хочешь поугрожаем. Тут в другом дело. Талагу не зря последним приютом зовут. За нами лес и… — староста свистнул, затянув ноту. — И ничего больше нет, ни одного селения на много дней, если к закату идти. К Билиме то бишь. Все, кто туда идут, хочешь — не хочешь, а у нас останавливаются. Совета спросить, дорогу, запасы какие пополнить. Ну и в покое переночевать, чтобы не подскакивать всю ночь от каждого шороха. Демоны же напасть могут. А эти, с вашей рыжей, мимо прошли.

Эль хлопнула длинными ресницами.

— Мимо?

— Ну да. Как есть, говорю. Всесоздателем поклясться могу, хоть наш жрец и говорит, что нечего Его имя всуе поминать.

— Почему они это сделали? — спросил Тайен.

— Херн их разберет. Да и Лед бы с ними, только у нас охотник пропал.

— Это мы слышали, — вставила Эль. — Его убили.

— Правда ваша. Да вряд ли вы слышали, что мы потом нашли. Ну, когда решили выследить зверюгу, которая с ним такое сотворила.

— И что же? — подгоняла ашари.

Бер усмехнулся, видя ее нетерпение. Словно нарочно он сделал долгий глоток пива, вытер усы ладонью и лишь потом продолжил.

— В тот вечер фонари близко к деревне горели. Дыма без огня не бывает, поэтому мы сразу поняли, куда наш парень делся. Мертвеца-то мы нашли быстро, а потом решили демона убить, чтобы больше никого не забрал. Стали искать, да проходили долго. Кто-то явно следы запутать пытался. Непростая, видать, та зверюга была. А может, и вовсе не зверюга, а человек. Следопыт в Талаге хороший, поэтому все-таки след нашел и вышел… — староста выдержал драматичную паузу, наблюдая за лицами гостей. — Вышел прямехонько к лагерю вашей рыжей.

— И почему я не удивлен, — тихо сказал Карас.

— Да ну? — хитро прищурился Бер. — А что демон и в лагере повоевал — об этом ты догадывался?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Тайен.

— То, что мы там новых мертвецов нашли. Незнакомых, которые с рыжей были, и нескольких парней из Оривы. Потом мы узнали, что рыжая их наняла дорогу показывать и вещи таскать. Так вот, выглядело все так, будто они нападения не ожидали. То бишь демон на них как снег на голову свалился. Уж я-то знаю, как это бывает. На нашу сотню тоже однажды так набросились среди ночи. Парни ни оружие похватать не успели, ни портки напялить. И вот тут то же самое. Словно они демона в лагерь сами пропустили.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Тайен.

— Зато я хорошо все понимаю, — староста осушил кружку и отставил ее. — Эта рыжая притащила с собой какую-то дрянь или приманила что-то, на что мы сами еще не наткнулись. Да девка ваша упорная. Четверых своих потеряла, двоих наших, из Оривы, а назад не повернула. Они даже мертвых не похоронили. Бросили, как есть, вещички собрали и пошли дальше, в Билиму.

— А вы их похоронили? — вдруг охрипшим голосом спросила Эль.

Ее обычно румяные щеки сейчас стали похожи на алебастр.

— Похоронили, конечно, — обиделся Бер. — Что мы, изверги какие?

— Среди четверых мертвых был мужчина, похожий на меня? Тоже ашари?

Староста снова отер усы медвежьей лапищей.

— Дай-ка подумать… Смуглявые, из пустынь, были. А такого, как ты, не было. Знаешь его?

Эль выдохнула.

— Знаю. Я бы предпочла сама свести с ним счеты.

— Счеты, значит, — Бер исподлобья глянул на нее. — Интересные дела.

Тайен, уже почувствовав, к чему он клонит, отодвинул пиво. Местная брага быстро ударяла в голову, но староста будто не пьянел. Или он обладал медвежьей выносливостью, или его напиток был разбавлен.

Маг склонялся к последней мысли. Ведь так гораздо проще выторговать у захмелевших гостей цену повыше, к чему, судя по намекам, Бер и готовился.

— Дела, может, и интересные, — прервал Тайен, — но нам все равно нужны несколько человек. Шикари сказал, что у вас найдутся крепкие мужчины, которые сопроводят нас до Билимы и помогут отбиться от демонов.

— Вы Шикари больше слушайте, господин. Его язык до Арраванты доведет, — староста недобро зыркнул на маланца. Тот внезапно увлекся соскребыванием остатков еды со своей тарелки. — Ваша правда, были у нас охочие до такого заработка. Вот только с вашей рыжей что-то явно не так. У нее либо головы на плечах нет, либо она руку к темной магии приложила. А против магии у нас тут никто не силен. Была одна, и та в Ориву удрала, подальше от демонов.

— Нерина? Водный маг?

— Ну да, — удивился Бер. — А вы откуда знаете?

— Догадался, — проворчал Тайен.

Воспоминания о девчонке, из-за которой ему пришлось отправиться на виселицу, отозвались ноющей болью в шее. Маг непроизвольно ее потер. Карас вылечил ссадины, но ощущения до сих пор были неприятными.

— Вот что, — Тайен уперся локтями в стол. — Найдется в Талаге хоть кто-нибудь, кто захочет пойти с нами до Билимы?

— Вы сказали, что вы маги. Зачем вам лишние люди? Может, сами справитесь? — продолжал упираться Бер.

Маг начал понемногу сердиться. «Научился иметь дела с вессалийцами»? Плохо он умел деньги вымогать, очень плохо.

— Да, мы маги, но мы не всесильны. Не мне рассказывать бывшему солдату, что кто-то должен стоять ночью на часах и при этом быть на следующий день достаточно бодрым, чтобы продолжать путь.

— Это верно. Но у нас тут тоже не война, чтобы люди не пойми за что жизнь отдавали. А вы, уж извините, переполошили нас своим появлением так, что я и не знаю.

Староста осекся, когда на стол с глухим стуком шлепнулся туго набитый кошелек.

— Это все, что есть. Торговаться у меня времени нет. Чем быстрее мы отправимся за Кейро, тем выше вероятность, что мы не столкнемся с самым худшим, когда ее догоним. Будешь долго думать — жизнь твоих людей останется на твоей же совести.

Узкие глаза маланца сощурились, приплюснутый нос сморщился. Отвечать мужчина не торопился. «Неужели мало денег?» — испугался маг.

— Бер, — позвал Шикари. — Послушай меня.

Дальше парень заговорил на местном языке. Из знакомых слов звучало лишь неоднократное упоминание Оривы. Чтобы охотник ни сказал, это произвело на старосту волшебное воздействие. Он подался назад и вытаращил глаза, недоверчиво поглядывая то на гостей, то на Шикари.

— Мы бы тоже хотели поучаствовать в беседе, если она ведется о нас, — сухо заметил Тайен.

Эль положила руку ему на колено и легонько стиснула. Маг вскинул брови. Эта женщина-искра — и она успокаивает его?

— Простите, господин, — дослушав охотника, Бер смущенно потер красную от загара шею. — Вы бы сразу сказали, что на вас благословение леса лежит. А то ж откуда мне знать-то, это один Всесоздатель всеведущ… Я сейчас, схожу позову кой-кого. Поболтайте с ними, растолкуйте, что к чему. Только упомянуть не забудьте, что Леду молитесь. Они должны согласиться. И кушайте, не стесняйтесь.

Тайен изумленно проследил за тем, как староста поднимается и исчезает за дверью хижины. Сразу же снаружи раздался его громкий голос.

— Какой демон в него вселился? — недоуменно спросил Карас.

Оправившись от удивления, маг глянул на Шикари, который как ни в чем не бывало положил себе добавки и стал трескать кашу.

— Что еще за Херново благословение леса?

— Тут так называют, когда животные восстают из мертвых, господин, — невинно ответил охотник.

— Что?!

— Такое бывает в глубине леса, господин. Каждый охотник знает. Когда ты преследуешь лань целый день, всаживаешь в нее стрелу, в горло, потом подходишь, чтобы освежевать, а она прямо из твоих рук вспархивает и уносится. Совсем как живая. Я сказал, что с вами точно так же было.

Только-только утихший гнев опять сжал горло Тайена горячей хваткой. В глазах потемнело.

— И ты рассказал ему, что я не умер на виселице? Ты хоть понимаешь, как подставил графа?!

Выражение самодовольства с лица паренька мгновенно слетело.

— Но вы же хотели нанять людей, разве нет? — залепетал он. — В Ориве никто об этом не расскажет, я клянусь! Жрецы запрещают нам верить в духов леса, которые заботятся о животных. Они говорят, что один Всесоздатель такое может и что нельзя поклоняться Леду, как мы делаем. В Талаге поэтому даже храма нет. И нашего целителя, который людей мог из Подземных чертогов Хада вернуть, в Ориве не приняли. Казнить хотели за то, что он не Всесоздателю, а покровителю лесов кланяется.

Тайен тяжело сел обратно на лавку.

— Провались все к демонам!

Точно, об этом целителе ему говорил жрец Клементос. И еще он, помнится, добавил, что тот маг был мятежником.

Мысль повела Тайена дальше. «Нашего целителя», «запрещают верить в духов леса», подозрительно хорошая военная организация у обычных крестьян…

— Херн вас побери, — устало произнес он. — Здесь совсем не от демонов частокол и часовая вышка, так ведь?

— Я ничего такого не ведаю, господин, — буркнул Шикари, сообразивший, что сболтнул лишнего. — Я простой охотник.

Маг потянулся за кружкой и залпом допил пиво до дна.

Рассадник мятежников в двух днях пешего пути от Оривы. Интересно, знает ли об этом Игнатос? Если знает, почему ничего не делает? Повернувшись, Тайен с прищуром оглядел Шикари. Граф предпочел умолчать о том, что он пообещал пареньку за помощь. Может, он вовсе не бездействует. Или это Шикари водит его за нос? А главное, что теперь — предупреждать дядю о Бере и целой деревне, которая поклоняется лесным духам вместо Всесоздателя, или нет? Тратить ли драгоценное время?

— От твоей морды молоко скиснет, — сказал Карас на языке пустынь, чтобы охотник ничего не понял. — Я понимаю, что его сиятельство тебе близок. Но если ввяжешь меня в распрю между ним и местными жителями, уйду, не раздумывая. Это не наша война. Я в армии навоевался достаточно. Не хочу быть причиной новой битвы, в которой люди будут погибать только за то, что верят в других богов.

— Согласна, — добавила Эль тоже на наречии Гирантиса. — Граф тебе помог, но вся его помощь обратится в прах, если мы сейчас развернемся обратно. К тому же посмотри: судьба нам благоволит. У Кейро осталось меньше людей. Надо догонять ее как можно скорее, пока не упустили!

Тайен вздохнул.

— Да, да, я все понимаю.

Он налил себе еще пива из кувшина и заглянул в кружку. Жидкость была темной, с осадком. Она вдруг напомнила воду в реке, которая текла через город. Мутная вода, название Оривы на вессалийском.

Игнатос не может не знать о целой деревне, которая поставила вокруг себя частокол и тренируется под началом опытного пехотинца. Дядя не дурак. А если он до сих пор не сложил два и два, то это будет его личной бедой. Действительно, у Тайена сейчас есть проблемы поважнее, чем окунаться с головой в омут местных интриг.

Тем более что граф просил его не возвращаться в Ориву.

— После Билимы вы должны проследить, чтобы Игнатос обо всем узнал, — Тайен по очереди внимательно посмотрел на друзей. — Обещаете мне?

Карас кивнул. Эль фыркнула.

— Сам и проследишь.

— Не смогу, даже если захочу. Мне в Ориву путь заказан. Так обещаешь или нет?

Она закатила глаза.

— Ладно. Обещаю. Клянусь Хадом, если тебе так больше понравится.

— Не терзайся сомнениями, а лучше вот о чем подумай, адан. Что-то мне подсказывает, что благословение леса или Леда — это на самом деле благословение Херна.

— Тут и думать нечего, — оборвала ашари. — Конечно это оно!

— Тогда нам нужно остановить Кейро задолго до того, как она дойдет до Билимы. Мы и вдесятером не справимся с демоном, который умеет поднимать из мертвых. А главное, делает это запертый в магическую тюрьму.

— Ты прав, — качнул головой Тайен.

Страшно представить, на что будет способен Первый отступник, когда его высвободят из клетки.

— Господин, — кашлянул Шикари. — Бер уже идет. Так вы решили? Мне продолжать говорить всем, что на вас благословение леса?

Тайен поморщился.

— Продолжай. И перестань называть меня господином. «Господина» казнили в Ориве.

— Кто тогда остался вместо него? — робко спросил охотник.

— Адан, — тихо сказал Карас.

— Ты все время его так называешь, — оживилась Эль, радостная от того, что можно перевести тему. — Это на эманском? Как это переводится? Тоже «господин»? В чем тогда смысл?

Целитель, прикрыв веки, затрясся от беззвучного смеха. Тайен вздохнул еще тяжелее, чем раньше.

— Адан в переводе с эманского означает «дурак», — пояснил маг. — Он меня так называл с самого начала, как только перешел со службы в армии. Думал, я настолько глуп, что поверю в его уважительное отношение и не стану искать эманца, который это переведет. Карасу повезло, что я восхитился его смекалкой, потому что любой другой аристократ привел бы его за такое на виселицу. А на тебе, Карас, — Тайен усмехнулся, — я, пожалуй, проверю благословение леса, когда мы доберемся до Билимы.

Часть 4: Предательство

Глава 18

Ярко-зеленая ряска колыхалась на воде, гася волны. Весло мягко опустилось под темную поверхность, нарушив узор зелени, толкнуло лодку вперед, вынырнуло и снова погрузилось в реку.

Тайен зевнул. Наблюдать за водной дорогой из Талаги оказалось демонически скучно. Все было одинаковым: нависшие над рекой замшелые деревья, заросшие тростником берега. Вонь от цветущей воды угнетала, и даже затейливые трели южных птиц не поднимали магу настроение. От однообразия отвлекала лишь боль в мышцах. Да и те ныли занудно, по расписанию. Особенно сильно — когда нужно было подменить на веслах кого-то из спутников.

Грести магу не понравилось. Он никогда не думал, что это так утомляет, но впрягался в «ярмо» наравне с остальными. Он же сам сказал, что господин умер в Ориве, значит, должен был ответить за свои слова. Как честный человек, а не потому, что аристократ, само собой. Новые работники, кажется, это оценили.

В Талаге они наняли двух маланцев. Оба были мелкого роста, но крепкие и выносливые. Удас — смурной, лет под сорок, давно овдовевший. Дети выросли, женились или вышли замуж, и он считал, что раз никому ничего не обязан, то может и отправиться в рискованное путешествие. Юве — молодой, еще младше Шикари, так и не признался, сколько ему лет. Вихрастый мальчишка с острым носом уверял, что ему нужно набраться опыта, чтобы старшие товарищи стали принимать его всерьез. Погибнуть не боялся. С легкостью заявил, что если сидеть дома и прятаться под лавку от каждого шороха, то мужчиной никогда не стать. Тайен отправил бы героя обратно к материнской юбке, но других желающих присоединиться к отряду не нашлось.

Когда выбор маленький, привередничать не будешь. И все-таки нельзя было сказать, что со спутниками им совсем не повезло. Юве работал споро, а Удас дополнял своей опытностью огрехи младшего соплеменника. К тому же он неплохо для крестьянина обращался с оружием, якобы научившись этому в ополчении. Тайен сомневался в его правдивости, но слова маланца все равно было не проверить. Да и зачем? Где бы его ни учили, главное, что он мог сражаться с демонами.

Маг еще раз оглядел реку. Тишь да гладь… Слышно только шлепки весел и тихое мурлыканье Эль, которая плыла во второй лодке с Юве и Удасом. Ашари грести никто не заставлял. Теперь она, чем-то чрезвычайно довольная, нежилась на солнце и напевала под нос незнакомую песенку, наблюдая за тем, как вздуваются мускулы у четырех полуобнаженных мужчин на веслах. Чаще всего Эль бросала взгляды из-под длиннополой шляпы на Тайена, но он притворялся, будто ничего не замечает. Не кричать же на всю реку, чтобы ашари отвернулась. Пусть смотрит. Тем более что ему есть чем похвастаться.

— Что-то не видно твоих демонов, — сказал Тайен Шикари.

— Вот и хорошо, — скупо ответил он.

Охотник поднял весло и толкнул Караса, чтобы тот тоже перестал грести. С обоих мужчин пот лился так, словно они окунулись в воду.

Шикари вытер лицо, задержав ткань у искалеченной нижней губы. Тело у него оказалось настолько же исшрамленное. Видно, ему не раз приходилось сталкиваться с дикими зверями.

— Тебя подменить?

— Спасибо, господин, не надо. Мы уже приближаемся к гнезду. Лучше, если у вас будут руки свободны, чтобы колдовать.

— И как долго до гнезда?

Охотник огляделся.

— Близко уже. Решайте, господин, на берег мы сойдем или дальше поплывем. Если на берег сходить, то уже пора. Вон у того дерева лучшее место. Там и лодки можно будет спрятать.

— Я же просил не называть меня господином, — проворчал Тайен.

— Да, господин.

Маг выругался, а Карас хмыкнул. Шикари казался смышленым парнем, но некоторые вещи понимать не хотел категорически. Хотя может быть, это как раз и был его способ неповиновения вессалийцам.

— Как ты? — спросил Тайен у целителя. — Готов к бою?

Карас пожал плечом.

Выбор перед ними стоял так себе. Попытка проплыть мимо гнезда, которое расположилось прямо у кромки воды, наверняка привлечет внимание демонов. Они могли и не напасть на людей, испугавшись их числа или приняв лодки за больших животных, с которыми им не справиться. Но если они все же атакуют, сражаться на воде будет страшно неудобно — на ноги не встанешь, мечом не размахнешься. Любое движение — риск перевернуть лодку вместе с вещами и оказаться на дне. Зато это сократит путь по меньшей мере на полдня. Немалый срок с учетом того, что они не знали, какой дорогой воспользовалась Кейро.

Шикари советовал путешествие по берегу — крюк, который задержит их на то же время, но будет безопаснее. Правда, охотник признался, что в последнем не уверен. Возможность наткнуться на демонов существовала в любой момент.

В том, что твари где-то рядом, можно было не сомневаться. У реки путешественникам попался всего один фонарь, и он ярко светился. Изредка в глубине леса раздавались подозрительные шорохи и треск сучьев, птицы вдруг разлетались в разные стороны или, наоборот, замолкали. Удас, самый религиозный из всех, в такие мгновения дотрагивался до амулета на груди — сложного переплетения веток и трав — и молился Леду.

— Я бы не торопился, — сказал целитель. — Толку в том, что мы догоним Кейро, если половина из нас погибнет по дороге.

— Надо рискнуть, — сообщила Эль. — Если мы не догоним Кейро до Билимы, то во всем этом вообще толку нет.

— А что думают Удас и Юве? — спросил Тайен.

— Вам это интересно? — удивился Шикари.

— А почему не должно быть?

— Потому что ты им заплатил столько, за сколько мог купить половину деревни? — сварливо ответила с соседней лодки Эль. Она еще в Талаге дала понять, что ей не нравится, как маг швыряется деньгами. — Они теперь обязаны за тебя рисковать.

Тайен приподнял бровь.

— Они местные, им лучше известно, на что способны демоны возле Талаги. И в конце концов, им придется сражаться с нами бок о бок. Я хочу быть уверенным, что они точно знают, на что идут. Это лучше, чем нас бросят в разгар сражения.

Ашари промолчала. Охотник перебросился с маланцами несколькими словами.

— Юве хочет плыть. Удас — идти по берегу. Решение за вами, господин.

И снова мнения разделились. Тайен помянул Хада — единственного из вестников, который любил вносить раздор между людьми. Кажется, владыка Подземного царства уже простер над ними свою длань.

— Плывем дальше, — твердо произнес маг. — Мне кажется, что для нас опаснее опоздать, чем наткнуться на демонов.

— Тогда будьте…

Шикари не договорил. Лодку вдруг что-то ударило снизу. Карас замер, прислушиваясь. Охотник резко выдернул весло из воды и втащил его в лодку. Другие двое маланцев, заметив это, сделали то же самое.

Люди затихли. Что бы там ни было, в дно оно больше не толкалось.

— Коряга? — предположил целитель.

— Вытаскивайте весло! — прошипел Шикари. — Хорошо, если это коряга. А что если демон?

— Делай, как он просит, — посоветовал Тайен.

Сам он уже подготовил гибельную искру. С водными демонами Тайен еще не сталкивался и предпочел довериться охотнику. Лучше выглядеть дураком, чем лишиться головы.

Карас, судя по всему, подумал так же и втянул весло в лодку.

Ничего не произошло. Мирно щебетали птицы. Река была совершенно спокойна: не колыхалась ряска у зарослей рогоза, не шлепала хвостами рыба. Посередине, где оставалась нетронутая тиной полоска, течение лениво несло упавшие с деревьев палочки и лепестки. Тайен наконец-то поймал легкое дуновение ветерка, которое освежило кожу. Только где-то внутри гудела задетая струна: осторожнее, будь осторожнее…

Шикари выдохнул.

— Наверное, коряга.

Они вернули весла в уключины. Лопасти разрезали гладь воды, создав на ней рябь. Мягкий толчок — и лодка поплыла дальше.

На разговоры больше никого не тянуло. Гребцы орудовали веслами аккуратнее, опасаясь лишний раз шлепнуть по воде. На шее у Юве билась жилка. Боится, понял Тайен. Либо его желание проплыть мимо гнезда было бравадой, либо коряга заставила мальчишку вспомнить о том, что демоны сожрали уже не одного человека.

— Может, развернемся? — предложил Карас. — Пока не поздно.

Он тоже смотрел на Юве.

Молодой и глупый. Зачем ему умирать?

Тайен пожевал нижнюю губу. С одной стороны, он заплатил этим людям и четко объяснил угрозу. С другой стороны, брать на себя ответственность за жизни этих людей ему не хотелось. Двадцать три человека из-за него уже погибли. Среди них — родные братья.

А из-за его нерешительности могло погибнуть еще больше, если они не придут к Билиме вовремя.

— Греби молча, — буркнул Тайен. — Я сказал «плывем дальше», значит, плывем дальше.

Карас послушался, одарив его колючим взглядом, но маг уже не мог сидеть на корме и расслабленно наблюдать за течением. Он передвинулся на нос и стал внимательно следить за рекой. Где шевельнется рогоз, где расступится ряска — а вдруг это подплывает демон?

Но их ничто не тревожило до островка, где, по словам Шикари, находилось гнездо. Реку в том месте разрезал надвое узкая и длинная полоска суши с десяток шагов шириной. Берега усыпал плавучий мусор, а несколько невысоких деревьев создавали тень.

Удас начал беспрестанно шептать молитвы задолго до того, как остров появился впереди. Бормотание раздражало, но замечание никто не сделал. Тайен держал на языке заклинание, Эль обнажила меч. Шикари на всякий случай натянул лук, достал несколько стрел и положил перед собой.

— Не дергайтесь, — шепотом предупредил охотник. — Делайте все тихо и спокойно. Тогда на нас, может быть, не нападут.

— Подожди, что это вон там? — спросил Карас. — На берегу, полосатое.

— Ткань, — ответил Шикари. — Странно, по течению она не могла приплыть.

Тайен прищурился.

— Расцветка, как в Гирантисе. Побери меня демоны! Это кафтан.

Над лодками воцарилась тишина. Теперь все ясно видели вздувшегося утопленника. Вернее, его части.

— По крайней мере, мы знаем, что Кейро здесь тоже проплывала, — после паузы произнес маг.

— Недожранный, — цинично заметил охотник. — Хотя день или два уже лежит. Что-то не так. Будьте настороже.

Куда еще осторожнее, Тайен не представлял. Разве что только дышать перестать.

Гнездо оказалось крупной ямой, устланной мхом и большими листьями какого-то южного дерева, которое в обилии росло вокруг. Полностью разглядеть логово демонов получилось, лишь когда они проплывали мимо. Тайен не рассмотрел бы, если бы охотник не подсказал, на что нужно обратить внимание. Наружу из ямы вел неглубокий тоннель — наверное, по нему демоны соскальзывали в реку и затаскивали внутрь добычу, чтобы не поднимать тяжести на берег. Внутри кто-то копошился.

Юве испуганно вскрикнул. Охотник на него шикнул, но было поздно. Из гнезда высунулась покрытая переливчатой синеватой чешуей тварь. При взгляде на нее Тайен ощутил приступ тошноты — настолько она была похожа на недавнего утопленника. Только пальцы демона соединялись перепонками и оканчивались когтями, а на руках и ногах топорщились плавники. Безгубая пасть скалилась, обнажая мелкие острые зубы.

Тварь внезапно сделала резкое движение лапами.

— Берегись! — крикнул Шикари.

По воде как будто что-то ударило, и к лодкам полетел шквал брызг. Тайен неосознанно прикрылся руками и выругался, когда влага погасила гибельные искры. Миг — и он зажег новые, готовясь спалить врага дотла.

Но атаки не было. Тварь продолжала шипеть на чужаков, перекрывая телом выход из гнезда. За ее спиной слышались возня и писк.

— Демониха, — произнес охотник. Он уже успел втащить весло и держал наготове лук. Остальные тоже схватились за оружие. — Защищает выводок. Она от гнезда ни на шаг не отойдет.

Тайен перевел дух.

— Выходит, нам повезло? Или стоит ждать, что сейчас появится супруг этой прекрасной дамы и выльет на нас всю воду из реки?

— Нужно уходить как можно скорее. Демон, наверное, ищет для них еду, поэтому его нет в гнезде.

— Тогда вперед, — Карас вернул на дно лодки кинжалы и взялся за весло. — Я не хочу превратиться в корм для демонят.

— Постойте, господин, — обратился Шикари к Тайену. — Демонов-то надо убить. Вырастут, расплодятся — половину деревни пережрут.

Маг покачал головой.

— Придется сжечь все логово. Гибельная искра их не проймет — у демонов высокая сопротивляемость к магии. Особенно у водных.

Охотник моргнул, явно ничего не поняв.

— Простите, господин, так вы убьете их или нет?

— Тайен, — тихо позвала Эль. — Я знаю, что для тебя это сложно, но это нужно сделать. Подумай о том, сколько в деревне потом может погибнуть людей.

Внимательно прислушивавшиеся Удас и Юве бодро закивали.

Маг скрипнул зубами. Он бы с удовольствием последовал примеру Караса, схватился за весло и принялся как можно скорее отсюда грести. Молодому парню еще можно было объяснить, что колдовать для «господина» равнозначно быстрой смерти, а двум маланцам хватит простого приказа. Но Эль!

«Но люди в деревне», — мысленно ответил он себе. И что делать: подвергнуться риску сейчас, чтобы спасти несколько маланцев потом? Или плюнуть на демонов, пусть жрут людей, сосредоточившись на Кейро и Херне?

Тайен не знал. Обе угрозы могли никогда не сбыться.

Эль внезапно взвизгнула, закрываясь от новой волны брызг. Мага тоже окатило. В ноздри ударил запах болота.

— Ну же, что ты мешкаешь! — возмутилась ашари. — Сейчас она в нас чем-нибудь помощнее запустит!

Двое маланцев тоже занервничали, не понимая, почему маг медлит. Отбросив ненужные сомнения, он набрал в грудь воздуха, чтобы произнести длинное заклинание. Внутри начало жечь, но Тайен не обратил на зуд внимания. Нельзя было спускать с демоницы глаз — это помогало не ошибиться с целью, чтобы силы не оказались потрачены зря.

Она все еще торчала у выхода из ямы. Один из демонят попытался выбраться наружу, но самка, тряхнув вислыми грудями, отшвырнула мелкого уродца назад. За ее спиной сразу поднялся гам из тоненьких голосков. Детеныши оказались совсем маленькими, похожими на детей-двухлеток. Они так же ползали и играли в яме, совершенно не осознавая опасности. Зато их мать осознавала.

Защищает выводок, сказал Шикари.

У Тайена дрогнула рука. Жжение внутри стало нестерпимым. Он вдруг прервал заклинание и согнулся в приступе кашля, как тогда, на оривском постоялом дворе. Карас, ругнувшись, бросился к нему.

— На, выпей воды.

Он сунул флягу и приложил к магу ладони. В тело пошло тепло — целитель читал лечащее заклинание. Першение в горле сразу пропало. Тайен потихоньку сплюнул пепел, чтобы охотник этого не видел. Тот чуть не приплясывал от тревоги.

— Что случилось, господин?

— Ничего.

Тайен вытер катящиеся по щекам слезы. Пробрало так пробрало.

— Может, ну их, этих демонов? — шепнул Карас. — А то до Билимы не доживешь.

— Так что с водяками? — не унимался Шикари. — Не получилось заклинание?

Мага передернуло, когда он представил, как будет гореть плоть демонят и как она превратится в уголь. Вкус гари от пепла на языке только усилил впечатление.

— Я все сделаю. Но потом вам придется тащить меня на себе.

— Мы выдержим, господин, — бойко согласился Шикари, не представляя, как Тайену захотелось его ударить за эту фразу.

Лучше бы сказал, что раз попытка не удалась, то пора плыть дальше.

Тайен заставил себя подняться. На ум пришла мысль, что Игнатос, наверное, чувствует себя так же погано, выбирая между плохим и худшим. Прогнав ее, маг сжал кулак, чтобы отвлечь себя от боли, и принялся проговаривать заклинание заново.

Им понадобилось полчаса, чтобы очистить гнездо от демонов. Приступ скручивал Тайена еще два раза, и в самом конце он просто повис на борту лодки, отхаркивая пепел в реку. Вместо него довершили дело Шикари и Эль. Охотник расстрелял детенышей из лука, а женщина не побоялась сойти на берег и лично добить еще шевелившихся и жалобно попискивающих демонят, которых не смогли достать стрелы. Юве от этой сцены затрясло, но Удас смотрел на ашари с восхищением.

Отплыв от острова, путешественники заметили неподалеку голубоватое пятно, покрытое изумрудным саваном ряски. Когда они подобрались поближе, оказалось, что это мертвый демон-самец. Наверное, его убил Свикар или кто-то другой из помощников Кейро. Маланцы страшно обрадовались — их деревне со стороны реки больше ничего не грозило. Юве даже спел веселую песенку, а Удас аккомпанировал ему, тихонько посвистывая.

Не улыбался только Тайен. Он сидел на корме, глядя в воду пустыми глазами, и опасался пошевелиться, чтобы не рассыпаться по ветру горстью пепла.

Глава 19

Солнце садилось. Слабый свет еще проникал через толщу листьев, мигая светлячками на зеленом травяном покрывале, но выбранное для лагеря место уже медленно погружалось в сумрак.

Тайен устроился между корнями могучего дерева и, согнув колено, наблюдал, как спутники суетятся вокруг высокой стелы. Наверное, раньше это был путеводный знак или памятник битве с выгравированными фразами, однако сейчас большинство из них стерлось. На вопрос, что это такое, Шикари пожал плечами и ответил: «Знак». Эль долго разглядывала едва заметные символы и решила, что они написаны на древнем языке ашари, но перевести не смогла ни строчки. Так или иначе, пространство вокруг столба некогда вымостили камнем, и оно до сих пор оставалось удобным для ночевки. Вдобавок Шикари внимательно осмотрел все вокруг и объявил, что следов демонов здесь нет. А значит, незваные гости в лагере вряд ли появятся.

Магу место нравилось. Здесь пахло свежестью, а не смертью. Чем дальше они углублялись в лес, тем легче Тайену становилось на душе, как будто действительно в воздухе возле Билимы витало некое исцеляющее волшебство.

А может быть, на второй день после того, как они отдалились от реки, наконец-то перестало вонять водорослями и гнилью. Пока это было единственное преимущество пеших прогулок.

Тайен уныло осмотрел свой сапог, начинавший просить каши. Немудрено — во время ходьбы по лесу ни вздоха не проходило без того, чтобы споткнуться о ползучую лиану или выступающий корень. После таких испытаний обувь и одежда трещали по швам.

— Лучшее оривское качество, конечно, — с досадой пробормотал Тайен, вспомнив торговца, который втюхал ему в Ориве эти вещи.

Ноги перекрыла длинная тень — над ним склонилась Эль.

— Дай-ка посмотрю, — она уселась рядом и, не спрашивая разрешения, ощупала сапог. — Можно зашить. Хочешь помогу?

— Не женское это дело — шилом в сапог тыкать.

Она полуобернулась и приподняла бровь. Маг невольно залюбовался изящным изгибом спины Эль. Непонятно как, но ашари выглядела прекрасно, даже когда была растрепана, перепачкана и устала после целого дня пути. Невозможно, чтобы за все приходилось благодарить только оборотничество.

— Хочешь сказать, что у твоего лордского величества, который ноет над каждой дыркой в плаще, получится лучше? И вообще, я разве похожа на женщину, которая занимается только женской работой?

— Нет, но, кажется, Удас просил тебя помочь с готовкой, — Тайен улыбнулся. — Разве это не проще, чем чинить обувь?

Как он и думал, Эль сразу отвернулась.

Немолодой маланец не сводил с ашари глаз с того самого момента, как она залезла в гнездо к демонам. Эти двое внешне подходили друг другу: невысокие, чернявые, темноглазые. Ашари славились тем, что искали себе пары среди других народов. Удас, видимо, знал об этом, и постоянно пытался оказаться рядом с Эль — то просился ночью подежурить с ней в одно время, то, как сейчас, разделать подстреленную охотником птицу. Причем он старался, чтобы это не казалось умыслом. Кого еще просить о помощи в таком деле, как не женщину? Ведь все заняты: Юве таскает хворост для костра, Карас и Шикари ушли за водой, а Тайен — господин, да еще и маг, благословленный Ледом, к нему вообще подойти боязно.

К тому же у Эль были все причины увлечься Удасом. Несмотря на возраст, он оставался крепким мужчиной с тугими узлами мышц. Зубов, правда, не хватало, но кто к сорока годам может похвастаться их полным набором?

— Он сам справится, — строгим тоном произнесла ашари.

— Боишься, что он будет к тебе приставать? Только скажи мне или Карасу, и мы…

— Нет, дело не в этом, — Эль вздохнула. — Если он и полезет, я могу дать отпор, ты же знаешь. Но он и не будет лезть.

— Ты так уверена?

— Я знаю таких людей. Он простой крестьянин, который бывал самое далекое — в Ориве. А я ашари, маг, умею сражаться, путешествую с мужчинами. Удас мне не ровня. Он это чувствует, иначе бы ухаживал за мной совсем по-другому, без экивоков.

— А кто тебе ровня? — с интересом спросил Тайен.

— Человек, который не боится идти вперед, что бы ни случилось.

— Где же ты такого найдешь? — хмыкнул он. — Или, может быть, уже нашла? Хм… Карас прекрасно подходит под твое описание.

Эль рассмеялась.

— Это верно. Он готов идти за тобой хоть на край света. Кстати, почему? Я спросила как-то, чем ты его приворотил. Он сказал, что если за тобой не присматривать, то ты заблудишься в собственных штанах.

— Похоже на него, — проворчал Тайен.

— А на самом деле в чем причина?

Маг посерьезнел.

— Может быть, потому что ему так и не нашлось места в Вессалии? Он притворяется холодным и равнодушным, но на самом деле скучает по родине. Он пытался знакомиться с эманками в Арраванте, но они смотрели на него, как на демона. В Эмане дар исцеления у мужчины — это то же самое, что проклятие. Все из-за дурацкой легенды, что один слишком амбициозный мужчина решил исцелить всех больных в мире, а самым лучшим способом лечения оказалось убийство. Женщине, дескать, такое никогда не придет в голову.

— Судя по Кейро, это неправда.

— Можно думать как угодно, но в Эмане это многовековая традиция. С ней не поспоришь. Ради одной из девушек Карас даже бросил службу у моей семьи и поехал в другой город — как раз, когда я познакомился с Кейро, — но и эта невеста ему отказала. Наверное, путешествием в Гирантис он хотел заглушить тоску. Другой причины я не вижу. Услуги целителей везде ценятся высоко, глупо отправляться в пустыню, чтобы найти применение своим умениям. Хотя, честно говоря, я его очень долго уговаривал поехать со мной.

— А может быть, причина в том, что ты относился к нему, как к равному? — тихо произнесла ашари. — Поэтому он решил, что ты стоишь того.

— Кто знает? Он все равно не признается.

— Ты не похож на аристократа, — вдруг непонятно к чему сказала она.

— Естественно. У аристократов сапоги не просят каши.

— Я не об этом! — Эль притворилась возмущенной, но на ее губах заиграла улыбка. — Ты не чопорный, не презираешь таких, как я, Карас или Шикари. Это удивительно.

Она говорила с уважением, даже с долей восторга, но Тайену стало грустно.

За «удивительное» качество следовало благодарить отца, который своей дотошностью взращивал в сыне ненависть ко всему, что считается приметами благородного человека. Если бы он не вбивал их силой, возникло бы у Тайена желание найти себе кого-то вроде Кейро? Задумался бы он хоть раз отомстить братьям за надменность и презрение, которым те окатывали его возлюбленную, женщину низкого происхождения?

Но что если отец всегда был прав, и его младший сын — выродок, а единственных грех Венаса Ребеллина в том, что он недостаточно постарался вытрясти из Тайена дурь?

Маг заставил себя улыбнуться. Незачем Эль слышать о его сомнениях.

— Я само совершенство, — гордо объявил он. — О, а вот и Юве! Сейчас поможем ему с костром.

Обрадовавшись возможности сменить неприятную тему, Тайен подскочил с энтузиазмом, который показался фальшивым даже ему самому. Эль промолчала.

Основа для костра уже была готова, оставалось лишь положить туда сухих веток и подпалить трут. С первым Юве справился сам, но со вторым у него вышла заминка. Юноша потянулся к ремню, где висели кремень с кресалом, однако ладонь схватилась за пустое место. Засопев, маланец оглянулся на кусты. Удас заворчал, делая младшему товарищу выговор.

— Спокойно, — сказал Тайен, надеясь, что маланцы поймут хотя бы часть его слов. — Неужели маг огня и костер не сможет разжечь без кремня с кресалом?

Он ухмыльнулся и щелкнул пальцами, вызывая искру. Простейшее заклинание, которое не требовало никаких усилий.

Грудь пронзила внезапная боль. Маг окостенел, не замечая, как Юве по-детски радуется сотворенному перед ним чуду. Внутри как будто полыхал маленький пожар, а занимающийся пламенем костер был его отражением. Тайен нашарил флягу на поясе и сделал судорожный глоток. Он мог поклясться, что слышит, как вода шипит, словно ее вылили на раскаленные угли.

Милость Хада… Что случилось со внутренностями?

Он быстро оглянулся проверить, не видел ли кто-то выражения боли. Объяснить это можно было чем угодно, хоть тем, что у Тайена прихватило живот. Но маг не хотел, чтобы у спутников появились в нем даже малейшие сомнения. Без его бессмертия и мощных заклинаний они обречены.

На плечо Тайену легла узкая ладонь. Взгляд как раз упал на Удаса, и маг заметил, как тот сощурился.

— Ты чего так морщишься? — спросила Эль. — В сапог камень попал? Может, мне все-таки его зашить?

— Нет-нет, все в порядке, — быстро ответил он. — Я его сам зашью. Надо учиться таким вещам, я ведь больше не лорд. Кстати, мне кажется, тебе стоит помочь Удасу с птицей.

— Но он ее уже почти ощипал!

— Разделать поможешь. Узнаешь новый маланский рецепт. Ты когда-нибудь готовила… как эта птица вообще называется?

— Хочешь от меня отделаться, так и скажи!

Надувшись, Эль отвернулась и зашагала к сразу повеселевшему вдовцу. Сделала она это назло, потому что ей явно хотелось заняться чем-нибудь другим. Поближе к Тайену.

Он со вздохом закрыл глаза. Ему тоже хотелось, чтобы ашари была рядом с ним, а не с каким-то беззубым маланцем. Но он бы и врагу не пожелал привязаться к человеку, жить которому осталось так мало.

Глава 20

Той ночью Тайену не спалось. Остальные провалились в глубокий сон, даже караульные — Эль и Шикари — клевали носами. Днем каждому приходилось тащить на себе уйму вещей, да и путь по чаще леса был далеко не легкой прогулкой по садам Арраванты. Все смертельно устали. Маг тоже, однако он ворочался, считал в уме плоды оливковых деревьев, как ему советовали в детстве, и все же дрема не приходила. Подежурив вместо ашари и охотника, Тайен передал очередь Карасу с Юве и снова лег. А потом еще с полчаса наблюдал за движением звезд в просветах крон.

Ночь была ясная. Гаснущий костерок бросал отсветы на стволы деревьев вдобавок к сиянию красной луны. Чуть поодаль скапливался непроглядный мрак. В нем изредка загорались светляки. Когда с той стороны доносился шорох, казалось, что это глаза неведомого чудища, которое наблюдает за отдыхающими путниками. Несмолкаемые звуки леса вселяли тревогу, и Тайен, накрыв голову плащом, перевернулся на другой бок. Глупость ведь — чего ему бояться после стольких смертей? Разве что опять, как наяву, увидеть Кейро.

Воспоминание о ней вызвало в памяти несколько ярких вспышек-образов. Вот шамкающий барон Левельф при случайной встрече на улице представляет ему ослепительную красавицу, а вот маг уже отплясывает с ней полупристойный танец в самой дорогой таверне Арраванты. Как Кейро танцевала, провались все к Хаду, как танцевала! Это была первая ночь, которую они провели вместе и потом едва смогли расстаться. А вот Кейро смеется, сверкает белыми зубами, когда любовник признается ей, что ради женитьбы на ней рискнул бы всем, включая наследство и общественное положение.

Впрочем, так ведь и вышло.

Странно, но сейчас Тайен не чувствовал ни особенного сожаления, ни замирания сердца при мыслях о бывшей подруге. Не ощущал он больше и сладостного возбуждения, которое донимало его раньше, пробиваясь сквозь злость и обиду. Образ Кейро поблек. И виной этому была не Эль.

Ее облик, упругая грудь и округлые бедра, томные губы все чаще вставали перед внутренним взором мага, когда он ложился спать. Однако при всей своей красоте и импульсивном характере ашари не могла затмить опытную и хитрую обманщицу, которая окрутила, наверное, сотни мужчин. Или это Тайен поумнел с тех пор.

Хотя у двух женщин определенно было нечто общее. Причем не только то, что мага уже давно влекло к Эль. Что-то не давало ему покоя с самого аль-Нуили. Что-то лживое, что он никак не мог ухватить за длинный змеиный хвост.

В лагере что-то зашуршало. Тайену представилось, что это змея, которая может по нему проползти. Он вздрогнул от отвращения и приподнялся.

Юве свесил голову и дремал с приоткрытым ртом, но Карас заметил движение и оглянулся на друга, а потом толкнул молодого маланца, чтобы тот не спал. Подозрительные шорохи не повторились. Наоборот, в лесу наконец-то наступила тишина. Убедившись в том, что все спокойно, Тайен вернулся обратно на подстилку.

Только он устроился, как сбоку опять раздался слабый шелест. Ветер, сказал себе маг. Может быть, лесные мыши. Или еще какие-нибудь мелкие звери. Но беспокойство продолжало снедать, и он, открыв глаза, уставился на деревья. Там — только мрак, который смотрел на него в ответ, тускло блестя глазками-светлячками.

Утомленный разум начал дорисовывать продолжение осколкам действительности, которые выхватывал из темноты взгляд. Дуновение ветра шевельнуло ветку, а Тайену казалось, что это оленьи рога, которые венчают голову языческого божества или самого Леда, вернувшегося с небес и теперь внимательно следящего за чужаками в его лесу. Зеленое пятно куста — набедренная повязка из тростника на теле бога. Опутывающий ствол плющ — его пальцы.

Они внезапно удлинились и поползли ниже, к Удасу. Маланец лежал дальше всех от огня. Ночной холод мужчину не беспокоил, и он с удобством устроился у подножия дуба, положив голову на толстый корень и тихонько похрапывая. Свет костра до него едва доставал, заставляя тени причудливо переплетаться на темной накидке, которая укрывала Удаса до самой шеи.

Сперва Тайену показалось, что лианы, которые спускаются к маланцу, это просто игра воображения. Мысленно усмехнувшись, маг широко зевнул. Но когда он проморгался, то мог поклясться, что два светлячка — те самые, похожие на глаза божества, — одновременно мигнули.

Этого Тайен уже стерпеть не мог.

— Карас?

— Чего? — хрипло, будто каркнул ворон, спросил тот.

— Не спится мне что-то. Пройдусь вокруг лагеря.

— Не перебуди всех.

Маг встал и, поколебавшись, шагнул в ту сторону, где ему привиделся Лед, — туда, где спал Удас. Голову маланца покрывали тени, и даже на более близком расстоянии продолжало казаться, что это узорчатые листья плюща.

Тайен сделал еще шаг, прищурился… Милость Хада!

— Карас, сюда! — крикнул он, не сдерживая голос.

Целитель подскочил и метнулся к Удасу, но Тайен был первым. Верхнюю часть тела маланца узлами опутывал лианы. Они жутковато шевелились, петлей затягиваясь на шее. Попытка их оборвать закончилась ничем — маг как будто рванул на себя проволоку, только боль отозвалась в пальцах.

Удас лежал неподвижно. В темноте было не понять, жив он еще или нет. В голову пришла жуткая мысль, что его храп на самом деле был предсмертным хрипом.

— Ну же! — подбодрил себя Тайен и, собравшись с силами, снова дернул плети.

В этот раз они подались легко, будто он снял пух с одуванчика. Не ожидавший этого маг повалился на спину.

Карас склонился над маланцем.

— Жив. Еще чуть-чуть — и умер бы.

— Что это было, провались оно к Хаду? — рявкнул Тайен.

Он сел и отшвырнул от себя плющ. Сплетшиеся сетью лианы далеко не сразу отцепились от пальцев, но, по крайней мере, больше не ползли сами по себе.

— Лешак, — ответил Шикари. Его, видимо, разбудил шум. Первое, что охотник сделал, это схватился за лук. — Страж Билимы.

— Демон, порождение Леда, — добавила Эль. Она тоже проснулась и вытащила из ножен меч.

— Ближе к огню, скорее! — скомандовал Шикари.

Повторять ему не понадобилось. Лишь теперь Тайен понял, что притихший лес — это отнюдь не добрый знак. Животные почуяли хищника, который намного превосходил их силой, и предпочли убраться отсюда. Жаль, у людей не было такого нюха, как у них.

Юве и Карас быстро перетащили Удаса к костру. Как только мужчину положили на землю, целитель опять возложил на него руки. Судя по брани, вытащить маланца из Подземного царства оказалось не так просто.

— Он выживет? — спросил Шикари.

— Херн его знает. Я никогда не лечил задушенных.

Карас, как всегда, не отличался деликатностью. Видя, как побледнел охотник, Тайен перевел тему.

— Что нам делать? Ты здесь самый опытный, командуй.

— Возьмите по ветке из костра. И молитесь лесным духам, чтобы они нас миловали, — мрачно ответил тот.

Маг едва сдержал ругательство, чтобы не разозлить единственного проводника. Он ведь сразу, еще в Ориве признался, что с демонами не сражался и знает о них только по рассказам других охотников и крестьян из Талаги. Но то, что удалось из него выудить, Тайену тоже было известно — из книг и от учителей в Арраванте.

Лесные демоны, или лешаки, как их здесь называли, пользовались магией земли: заставляли землю расступиться под ногами у жертвы, чтобы она упала, повелевали растениями и иногда животными. О последнем в учебниках не говорилось, это сказал Шикари, утверждавший, что лешаки раза два напустили на деревню волков, которые пожрали скот. Тайен в этом сомневался, но, в конце концов, он никогда не жил в Ориве.

— Нет никого, — заметила Эль. — Может, демон ушел?

— Может, ушел, — неохотно согласился Шикари. — А может, присматривается, где ударить. Билима рядом, тут лешаки сильней.

— Ты, вообще-то, обещал нам, что демоны не появятся, — с опасной интонацией напомнила она.

— Их не должно было быть! Лесом клянусь. Может, его ваша рыжая женщина спугнула?

— А может, ты нас нарочно в ловушку заманил? — рявкнула ашари.

— Чтоб самому в ней помереть?!

— Хватит! — оборвал Тайен. — Лучше внимательнее смотрите в чащу.

— Т-там… — вдруг, заикаясь, барашком проблеял Юве.

Мальчишка, такой храбрый в Талаге, по-детски вцепился в Тайена, указывая куда-то вниз. То, как он схватился за рубашку, вызвало у мага глухое раздражение, но он вынудил себя не обращать на это внимания. Важнее сейчас было другое: по земле из темноты ползли ветви плюща. Они напомнили змей. Тайена передернуло. Не раздумывая, он взмахнул рукой. Яркая вспышка — и плети опали горстью пепла.

А маг рухнул на одно колено. Горло сковал спазм, в груди словно разожгли пламя.

— Адан! — Карас бросился от Удаса к другу. — Я же говорил тебе меньше колдовать!

— И как мы тогда будем с демоном драться? — сипло спросил он.

Вопрос остался без ответа. Шикари натянул лук, но наконечник стрелы, лежащий на его большом пальце, никак не мог найти цель.

— Проклятье! — зашипела Эль. — Костер больше мешает. Демон нас прекрасно видит, а мы его — нет!

— А по-вашему, за тем, кто видит в темноте, лучше гоняться в потемках? — поинтересовался Шикари.

Тайен заставил себя подняться на ноги и положил руку на плечо охотнику. Маг хотел всего лишь завладеть его вниманием, но вышло, будто он опирается на юношу. Поняв это, Тайен быстро убрал ладонь.

— Я зажгу огни, а ты высматривай демона и стреляй. Сражаться будет проще, если нам удастся его ранить. Карас…

Целителю ничего объяснять не понадобилось. Он молча коснулся спины товарища и кивнул: не бойся, легкие свои в ответственный момент не выплюнешь.

Если там что-то осталось от легких.

— На счет три, — сказал Тайен. — Раз, два… Три!

Ему стоило огромных усилий не упасть снова. Но заклинание подействовало, как надо. Вокруг лагеря, там, куда не доставал свет от костра, зажглось несколько пламенных шаров.

В тот же миг справа раздался треск сучьев. Охотник резко развернулся в ту сторону и выстрелил. Тайен позволил остальным шарам-светлякам погаснуть и усилил яркость ближайшего к демону. Однако все, что он успел рассмотреть, это оленьи рога, огромное мохнатое тело и воткнувшуюся в ствол стрелу.

— Еще раз!

Не дожидаясь Шикари, Тайен сотворил новое заклинание. В чаще леса зажегся рой огненных ос. Теперь маг догадывался, где прячется лешак, и направил огоньки туда. Расчет оправдался — пусть осы не причиняли чудовищу вреда, зато отвлекали. Завоняло паленой шкурой. Демон на миг замер. Охотнику хватило выигранного времени, чтобы спустить с тетивы новую стрелу. Есть! Тварь покачнулась. Стрела торчала у него в боку.

Лешак повалился вниз, а лес наполнился звериным ревом. Он был настолько яростным, что впору леденеть крови, но в венах Тайена полыхало пламя. Вместо испуга он почувствовал облегчение. Победа в этот раз далась легко!

Земля под ногами внезапно дрогнула.

— Берегись! — крикнул Шикари.

Маланец раньше всех догадался, что сейчас случится, и отпрыгнул. Отскочила и Эль с ее молниеносной реакцией. Карас, ругнувшись, наступил в костер. Но Тайена слишком ослабило колдовство.

В первое мгновение он даже не понял, что происходит. Ощутил несколько толчков и, опустив взгляд, устало подумал: «Опять». Опять его проткнули почти насквозь, только теперь не кинжалами и не копьями, а острыми, как штыки, корнями. Они сразу обмякли, и маг пошатнулся, опустившись на колено.

Но и только. Такие мелочи убить Тайена уже не могли. Внутри у него не осталось ничего, кроме пепла.

Игнорируя боль и тянущее ощущение в животе, маг взмахнул рукой и прошептал приказ на тайном языке. Демон еще не умер. Нужно подбавить огня, чтобы тварь больше не выкидывала такие трюки и, не дай Всесоздатель, действительно кого-то не ранила.

Он едва начал заклинание, когда за спиной послышался глухой стук. Отвлекшись, Тайен повернул голову.

Юве, молодой и глупый Юве, который не понимал, чем рискует, когда напрашивался взять его в Билиму, скорчился на земле. Его удивленные глаза были широко распахнуты. Из живота, так же как у вессалийца, торчали бурые корни. Только парнишка, в отличие от него, не был бессмертным.

Рев лешака стих. Послышался другой шум, словно кто-то продирался сквозь лес.

— Уходит! — с досадой выкрикнула Эль.

Этого маг допустить не мог. Он сжал волю в кулак и закончил оборванное заклинание. Волшебство не могло взять демона, но поджариться в обычном огне ему ничто не мешало. Не пришлось даже выискивать рогатый силуэт, чтобы прицелиться. Тайен просто махнул рукой, выжигая весь участок леса.

Ярко полыхнувший огонь выбил слезы. Внутренности же будто взорвались. У мага перехватило дыхание, он согнулся, не в силах даже завыть. Сквозь пелену он рассмотрел, как Карас склоняется над Юве и печально качает головой. Мертв.

Треск сучьев продолжался вперемешку с диким ревом. Огонь, видимо, тварь не убил, лишь причинил боль.

— Я добью сволочь, — прорычала ашари.

— Стой…

Магу казалось, что он кричит, но из глотки вышло что-то слабое и нечленораздельное. В любом случае, было поздно. Безумная Эль уже кинулась в лес.

— Еще одна адан, — процедил Карас.

Тайен попытался встать. Суставы подвернулись, как у тряпичной куклы, и он с трудом смог удержаться, чтобы не упасть в грязь. По телу как будто рассыпали миску угля, так все жгло. Ощущение было странным. После заклинаний обычно приходил холод, ведь на них уходило тепло самого мага.

Думать над этим сейчас было некогда.

— Карас… надо ей помочь…

— Хочет в одиночку драться с демоном — пускай дерется, — оборвал тот. — У меня есть заботы поважнее, чем вразумлять оголтелых девок. Например, сделать так, чтобы ты выжил! Ты хоть видишь, что с тобой происходит?!

К концу он сорвался на крик. Такого с целителем никогда не бывало. Тайен, вняв совету, осмотрел себя.

Его кожа посерела. Казалось, тронь — и палец беспрепятственно уйдет внутрь, как в кучку золы. Страшно представить, что это сделала всего пара заклинаний. Зато теперь Тайен понимал, почему пустынных воинов пепла назвали именно так.

Он закрыл глаза, нашарил на поясе флягу с обезболивающей микстурой Караса и сделал большой глоток. Если раньше он чувствовал, как ледяная жидкость обжигает желудок, то теперь ничего не ощутил. Оставалось надеяться, что она все-таки подействует и снимет боль, потому что бросать Эль маг не собирался.

Он выдернул из себя корни и снял верхнюю рубашку, перевязав ей дыры в животе, чтобы не высыпался пепел. Отпихнул лезущего под руки Караса и встал. После лекарства в самом деле полегчало.

— Шикари, за мной.

— Нет, — твердо ответил охотник. — Против демона не выстоять в одиночку. Эта женщина умрет. Надо забирать Удаса и уходить отсюда. Срочно, иначе придут другие лешаки.

— Я заплатил тебе…

— Вы заплатили, чтобы я довел вас до Старого тракта, а не помирал в дороге, — перебил Шикари.

Тайен прикусил язык. Недавно то же самое говорила ашари, а он возмущался и убеждал, что юноша прав. В памяти мелькнуло видение отца, который обвинял младшего сына во всех прегрешениях.

— Я сам ее спасу, — он заковылял в ту сторону, где скрылась Эль. — Проклятье, все приходится делать самому…

— Да стой же ты! — пальцы Караса впились в плечо. — Тебе не выстоять против демона в одиночку, даже вдвоем с Эль! Ради чего тебе подыхать сейчас, когда мы почти дошли до Билимы?

Маг находился в таком состоянии, что хватило всего одного слова на тайном языке, чтобы воздух вокруг раскалился. Карас с шипением отдернул руку.

— Не мешай, — как можно спокойнее произнес Тайен.

— Дурак. Сумасшедший дурак!

— Наверное, да, — он оглянулся на неподвижно лежащего Юве и едва дышащего Удаса. — Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы по моей вине никто больше не погиб.

— Сдохнув самому? Отличное решение!

Маг не ответил, просто пошел вперед. Времени пререкаться не было. Из чащи слышались рев и хруст ломающихся веток, а значит, Эль уже нашла демона. Оставалось молиться Всесоздателю, чтобы благодаря невидимости она продержалась до того, как придет подмога.

За спиной раздались шаги и ругань — сначала на эманском, а потом и на вессалийском.

— Ты слишком много на себя берешь. Я даже жалею о тех временах, когда ты был всего лишь напыщенным придурком, который пил, кутил и воевал с родным отцом. Жаль, что должно было погибнуть столько человек, чтобы у тебя вправились мозги. Но теперь я думаю, что лучше бы они и не вправлялись!

Тайен усмехнулся. Это звучало почти как комплимент. Почти.

Спустя несколько мгновений Карас догнал его и протянул руку, чтобы друг мог на нее опираться. Маг с огромным облегчением так и сделал.

Сияния луны не хватало для того, чтобы видеть, куда идти, поэтому Тайен создал освещавшего путь светляка. Как только двое мужчин ускорили шаг, впереди что-то загрохотало, как будто поломалось дерево. Вслед за этим закричала Эль. Ее было едва слышно за бешеным ревом зверя и шумом листьев. Деревья продолжали трещать. Переглянувшись, маг и целитель бросились туда.

Ашари не ушла далеко. Светляк вдруг выпорхнул на полянку. В нескольких стволах зияли раны с торчащими, как кости в открытом переломе, щепами. Папоротники, выраставшие в лесу возле Билимы выше людей, были примяты, земля вздыблена. К этому моменту грохот яростной драки стих, и у Тайена заранее упало сердце. Он ждал, что найдет Эль мертвой, задушенной лианами или проткнутой насквозь корнями.

Но то, что маг увидел, не укладывалось ни в какие рамки. Даже Карас не смог описать свои впечатления ни на эманском, ни на вессалийском и потерял дар речи.

Кроны рухнувших деревьев больше не загораживали лунный свет, и он в достатке лился на свежую проплешину в буйной шевелюре леса. На краю сидела ашари, в брызгах крови, взъерошенная, в порванной рубахе, которая держалась на одном честном слове. Рядом с ней матово переливалась густая шкура демона. Тварь не шевелилась. Приблизившись, Тайен заметил, что у лешака не хватает части рогов, а торс покрыт длинными разрезами.

Вид у Эль был страшно довольный.

— Я его убила, — гордо объявила она. — Я его убила!

Глава 21

На следующий день Тайен, Эль и Карас проснулись поздно, к полудню. Лагерь встретил их тишиной. Не той, в которую лес погрузился при приближении демона, а той, какая бывает при отсутствии людей. Мертвый Юве, накрытый собственным плащом, продолжал лежать в зарослях папоротника, но Удас и Шикари растворились, как утренний туман.

Маг уныло оглядел стоянку.

— Вот что бывает, если позволишь землякам хоть раз караулить в одно и то же время.

— Они могли сбежать в любой другой день, — возразила Эль.

Она побродила по площадке, проверяя раскиданные вещи. Было видно, что их перебирали впопыхах, заботясь лишь о том, чтобы не разбудить спутников. Не сдержавшись, ашари зло пнула котелок. Тот, жалобно звякнув, перевернулся. Со вчерашнего вечера в нем должна была оставаться еда, но он оказался пустым.

— Кое-что пропало, но до Билимы дойдем. Сколько еще до нее? Шикари говорил, я забыла.

— Сутки до Старого тракта, а от него до города полдня или день, — напомнил Тайен.

— Тогда обратно вернуться нам запасов уже не хватит, — мрачно добавила ашари. — Лодки ведь они наверняка заберут.

— Шикари, гаденыш… Уверен, это его идея.

— И на редкость здравомыслящая, — вставил Карас. Он не торопился вставать и лениво тер глаза. — Каждый человек в трезвом рассудке поступил бы точно так же после того, что тут произошло ночью. Особенно после того, что устроили вы двое.

— А что мы устроили? — Эль состроила невинное личико.

— Не притворяйся. Этот адан в полушаге от чертогов Хада, — Карас кивнул на Тайена, — уже зная, что его магия не поможет, рискуя всем, чем только можно, бросился спасать вот эту адан, — он ткнул указательным пальцев в ашари, — которая решила в одиночку завалить лесного демона. Дело, которое не всегда под силу отряду бывалых воинов.

— Но я же маг! И я же его убила!

— А что, демоны убивают магов как-то иначе, чем обычных людей? — поинтересовался Карас. — Шикари — парень деревенский, с вашими колдовскими штучками незнакомый. Ему неоткуда знать, можешь ты победить демона или нет. Он увидел то, что увидел бы на его месте любой обычный человек: что два ушибленных в детстве дурака ради непонятно чего побежали добивать демона, хотя мы еще можем встретить их с десяток. Это безумие. Я отлично понимаю, почему Шикари с Удасом собрали вещички и удрали. Я бы тоже не хотел себе такой смерти, как у Юве. А путешествие с вами двумя только этим и может закончиться.

— Тогда, может, тоже соберешь вещички и удерешь? — огрызнулась Эль.

Ее выпад целитель проигнорировал.

— А что насчет того, что ты убила демона, то мне интересно, как тебе это удалось. Тайен этого не смог, хотя он был одним из претендентов на должность придворного мага в империи. А ты кто? Ашари, которая зарабатывала на жизнь трюкачеством.

— Великий Всесоздатель! Ты когда-нибудь слышал, что у демонов повышенная сопротивляемость к магии? Или в Эмане мужчинам-целителям такое не рассказывают, чтобы вы скорей попередохли? Представь себе, если в демона воткнуть меч, он умрет! А у невидимости есть много преимуществ, о которых ты сам можешь догадаться, если такой умный.

— Шикари ночью сказал, что раны на лешаке не все от меча, — упрямо продолжал Карас. — Они от когтей большого животного.

— Хрен тебя побери! Я, по-твоему, превратилась в кого-то, чтобы убить проклятого лешего? Это невозможно, баран ты эманский!

— Так и есть, — Тайен прервал перепалку, обратившись к целителю. — Даже самые искусные маги школы иллюзии не могут превращаться в зверей.

— Но…

— Перестань, Карас, — настойчиво произнес друг. — Что ты пытаешься доказать? Демон мог сцепиться с кем-то до нас. Да и вообще, какая к Херну разница, какие на нем раны? Главное, что он мертв.

Карас явно хотел что-то сказать, но передумал и отвел взгляд.

— Извини. Я становлюсь не в меру болтлив, когда устаю.

— Это ты меня извини. Тебе пришлось потратить столько сил на то, чтобы поднять на ноги Удаса, и на мое лечение.

— Я устал не от этого.

— А от чего же?

— Я устал воевать в чужих войнах.

Маг поник. Когда-то это должно было случиться — Карас наконец пожалел, что отправился вместе с другом преследовать эфемерную цель. С одной стороны, Тайен ждал этого уже давно, но с другой… Это кололо больно.

— Ты не обязан идти в Билиму. Если хочешь…

— Не мели чепуху. Без моих заклинаний ты и дня не продержишься. До города я с тобой дойду, удостоверюсь, что вождь демонов заперт, а дальше посмотрим.

Он встал и направился к ручью, дав понять, что разговор завершен.

Рукава у Караса были подвернуты, и под ними виднелись серые пятна. Целитель перепачкался в пепле ночью, когда накладывал на друга восстанавливающие заклятья. По крайней мере в одном он не ошибался — без него Тайен до боя с Кейро и ее прихвостнями не доживет.

Эль, настроение у которой менялось, как ветер, уже забыла о ссоре и сидела на корточках возле заплечных мешков. Вдобавок ко всем неприятностям туда забрались муравьи. Ашари сердито ворчала, перетряхивая сумку, но вдруг бросила ее на землю и тоскливо уставилась на лес.

— Они недалеко ушли. Мы еще можем их догнать.

Пояснения не понадобились. И так было ясно, что она имеет в виду не насекомых.

— Догоним — и что потом? — недовольно спросил Тайен. — Угрозами заставим идти с нами и будем сторожить каждую ночь? Придумал! Нужно их сразу связать. Но тогда на кой они нам?

— Никто из нас не умеет охотиться, — невпопад ответила Эль.

— И что ты предлагаешь? Развернуться и убежать, как ты только что советовала Карасу?

— Да как ты смеешь!

Ашари взвилась так, что чуть не подпрыгнула. Успокоилась она так же быстро, вздохнув и поворошив ботинком мешок.

— Часть вещей придется оставить тут. Без Шикари и других мы все попросту не унесем. Надо спрятать получше, чтобы зверье не добралось.

Такая смена настроения была слишком резкой даже для нее. Маг изумленно покосился на спутницу. Ее плечи поникли, а уголки губ опустились. Ашари выглядела настолько опечаленной, что Тайену стало ее жаль.

— Не расстраивайся, милая. В конце концов, мы сможем забрать часть припасов у Кейро, когда ее победим.

— Я расстраиваюсь вовсе не из-за этого.

— А из-за чего в таком случае? Из-за Удаса?

Она фыркнула, а затем подняла грустный взгляд к небу.

— Последнее, из-за чего я бы стала волноваться, это щербатый маланец. Нет, совсем не поэтому… А что если Шикари правда испугался того, как я кинулась на демона? Вдруг это я во всем виновата?

— Кстати, — осторожно поинтересовался маг, — зачем ты это сделала?

— Разозлилась, что он убил Юве. Ни за что ведь мальчик погиб.

— Еще несколько дней ты утверждала, что они обязаны за нас рисковать, потому что мы им заплатили.

— И что? — обиделась ашари. — Это же не значит, что я бы обрадовалась их смерти. Наверное, после аль-Нуили я кажусь тебе кровожадной сволочью, но представь себе, смерть невинных людей меня не радует. Не хочу, чтобы кто-то еще умирал из-за меня.

Тайен кивнул. Если на совести Эль, не рассмотревшей опасность Кейро, лежала резня в Лире, то его совесть отягчали братья и стражники в императорском замке. Поэтому маг в глубине души чувствовал облегчение от того, что маланцы ушли. Один из них уже умер. Хватит.

«Может быть, вообще не стоит идти в Билиму?» — мелькнула гнусная мыслишка. Так было бы легче всего. Нагнать Шикари и Удаса, доплыть с ними на лодках до Талаги, а дальше — куда глаза глядят. Если не колдовать, можно прожить пару месяцев.

«Всего пару месяцев», — мысленно повторил Тайен, посмотрев на свою когда-то смуглую, а теперь неестественно бледную кожу. Если бы не заклинания Караса, он бы рассыпался пеплом еще вчера. Если ему все равно суждена скорая смерть, то какая разница, где ее принять? А отступаться от своей цели маг не хотел. Она появилась впервые, подлинная, действительно важная — остановить убийцу, не дать Кейро совершить нечто чудовищное. Совсем не то, что переспорить отца или обогнать соперника в состязаниях за место придворного чародея. Развернуться назад было бы преступлением. Перед собой, перед теми, кто уже погиб и еще может погибнуть.

А ведь если бы отец от него не отрекся, Тайен вряд ли взбрыкнул бы и поехал за Кейро в Гирантис. Вполне вероятно, что удалось бы изменить решение судей насчет изгнания. Но, оборачиваясь к прошлому, маг не жалел, что так произошло.

Он узнал, что такое настоящая жизнь. Мог загладить свой проступок, предотвратив новые. Пожалуй, отца стоило поблагодарить за отказ от сына.

— Как мы теперь доберемся до Билимы? — спохватился Тайен.

Проводник ведь исчез.

— Если ты продолжишь потакать дурной привычке нежиться в постели до обеда, то никак, — из-за папоротников показался. Карас. С черных волос капала вода — он искупался в ручье.

— Моралист нашелся. Как тебя солдаты в армии терпели?

— Приходилось. Я был единственным человеком, который знал, чем порошок от поноса отличается от слабительного. А еще я внимательный и у меня хорошая память, поэтому я запомнил все приметы, о которых говорил Шикари. Это должно быть несложно.

— Ну да, — вздохнул Тайен. — Совсем несложно.

Никто из них не бывал в южных лесах, не знал дороги и не умел охотиться. Отчего-то магу показалось, что сражение с демоном будет самой простой частью лежащей перед ними задачи.

Глава 22

Следующие два дня в самом деле оказались трудными. Начались они с того, что спутники наткнулись на медведя. Стычки удалось избежать благодаря Эль, которая отвела животному глаза и заставила уйти с помощью иллюзий. На этом Всесоздатель благоволить им перестал. По крайней мере, так считал Тайен. Карас был уверен, что эманская богиня удачи все еще на их стороне.

В чем тут удача, знал только он. Маг видел лишь то, что лес сошел с ума. Чем ближе к Билиме, тем больше встречалось странностей: плющ шевелился и стремился опутать вещи уже без всякой демонской магии, москитов приходилось жечь струями огня, корни сами собой вылезали из-под земли, чтобы поставить подножку. К вечеру первого дня зоркая ашари заметила несколько опутанных лианами скелетов. Судя по полуистлевшему тряпью, они погибли недавно, в последние месяцы. От чего бы это ни случилось, лес поглотил не только людей, но и весь лагерь. Причем сооружение маленького алтаря для лесных духов, остатки которого нашлись на краю стоянки, путешественников не спасло. Заросший папоротником лагерь с белевшими сквозь зелень костями действовал угнетающе, и спутники постарались как можно скорее покинуть гиблое место.

Хотя насчет того, насколько оно гиблое, можно было поспорить. Дышалось здесь легко. Кашель, мучивший Тайена с Оривы, больше не приходил. Караса тоже перестала тревожить полученная в городе рана, а плечом, поврежденным стрелой Свикара, он двигал почти так же свободно, как и раньше. Невзирая на дикую усталость, настроение у мужчин улучшилось. Только Эль чем дальше, тем больше мрачнела.

И еще она стала пропадать в лесу. Раза четыре за два дня ашари вдруг разворачивалась и, ворча что-то нечленораздельное, исчезала в чаще на час-полтора. Карас решил, что ее прихватила неудобная для дамы болезнь, и предложил полечить. Эль покорно выпила лекарства, позволила прочитать над ней исцеляющее от поноса заклятье… и продолжила уходить.

Не будь Тайен таким уставшим, его бы обеспокоило странное поведение подруги. Но сил хватало лишь на то, чтобы выразить вялое неудовольствие частыми отлучками ашари. Они задерживали отряд, а Кейро была уже близко.

Следы лагеря медноволосой шлюхи они нашли в самом начале Старого тракта. Чтобы выйти на него, пришлось поплутать, однако опасения Тайена, что они пройдут мимо, не сбылись. В один момент перед спутниками расступился лес, открыв широкую дорогу. Ее размер впечатлял — по широкой полосе могли проехать, не столкнувшись, две колесницы, на которых ездили древние ашари. Тракт почти не зарос деревьями и кустарниками, только покрылся мхом и папоротниками, а под ногами чувствовались камни мостовой. Ступая по ним, Тайен ощущал, как в булыжниках переливается магия.

До сих пор. С гибели Билимы прошло две тысячи лет, а заклятия все еще держались и не позволяли лесу полностью поглотить дорогу. Караса это тревожило, но Тайен испытал благоговение.

— Должно быть, древним ашари действительно помогали вестники, — сообщил он, шагая по дороге. После сплошных кочек и корней идти по ровной поверхности было приятно. — Или же их мастерство все-таки превосходило нынешнее. По крайней мере, в строительстве дорог. Пути в Арраванту подновляют раз в два года, и за это время их успевают опять разбить. Отец рассказывал, что император хотел казнить мага, ответственного за зачарование дорог, но совет его отговорил. «У нас просвещенная страна, а не варварский Гирантис!» А может, стоило бы казнить? Были бы такие дороги, как эта.

— Древние ашари были очень умелыми, — тут же гордо объявила Эль, задрав нос. — А мы — настоящие ашари, сохранившие их наследие, — совсем не такие, как вы все думаете.

— Конечно, — согласился Карас, хотя его тон намекал на обратное. — Только что-то я не заметил, чтобы вы строили свои дороги. Зато любите кататься по чужим. И вещи воровать.

— Я у тебя что-нибудь украла? — оскорбилась женщина.

— Сердце, — хмыкнул Тайен.

Целитель фыркнул. Он предпочитал других женщин — скромных и покладистых, которые не хватались за оружие чуть что.

— Хватит языками трепать, два адан. Смотрите по сторонам. Кейро могла устроить нам засаду.

— Если это так, то она перебьет нас, как слепых котят, — вздохнул Тайен.

Единственным, у кого еще оставались силы сражаться, был он сам, и то благодаря проклятию.

Карас поднял взгляд к небу.

— Еще часа два — и будет темно. Может, устроимся на ночлег пораньше и выспимся вместо того, чтобы лечь на рожон?

— Кейро не будет нас ждать, чтобы выпустить Херна, — возразила Эль.

— А что если она его уже выпустила? Об этом ты подумала? Тогда нам вообще нет смысла торопиться.

Ашари насупилась. Ей не нравилось думать, что брат сожран освободившимся предводителем демонов. Тайен тоже предпочел бы другой исход. Ведь это значило бы, что Кейро мертва и проклятие она не снимет.

— Будем спешить — только увеличим наши шансы на проигрыш, — неохотно согласился маг. — Давайте отдохнем, а завтра войдем в Билиму со свежими силами.

— Постойте, — сказала Эль. — Что это там такое?

Она сбежала с дороги и углубилась в лес. Тайен, шепотом посетовав на ашари, которая сначала делала, а потом думала, направился за ней. Пальцы он держал наготове, чтобы мгновенно высечь гибельную искру и защитить легкомысленную подругу.

Но ничего подобного не понадобилось. За деревьями открылась проплешина — круглая глубокая яма, на дне которой собралась покрытая тиной вода. Склоны воронки поросли травами, однако выглядели они хило: желтые, чахлые, совсем не похожие на буйную растительность вокруг.

— Озеро, — восторженно объявила Эль, бросая сумку на траву. — Ох, наконец-то я искупаюсь!

— Скорее лужа, — заметил подошедший сзади Карас.

Целитель приблизился к воронке, присел на корточки и потрогал землю. Он тут же скривился и, презрительно сплюнув, отскочил от кромки воды.

— Грязная магия. Не стоит сюда лезть.

— Почему? — удивился Тайен. — Я ничего не чувствую.

— И не почувствуешь. Магия выветрилась, а яд, которым отравили почву, остался. Это как магия исцеления, только наоборот. Что-то извращенное… Посмотри, какие у нее края ровные. Вряд ли кто-то выкапывал. Думаю, магией шандарахнули. Демоны такое не умеют, наверное, сам Херн постарался.

— Значит, будем их обходить, — решил Тайен.

— О-о-о… — протянула Эль. — А я так мечтала помыться…

— Ничего страшного, — маг подбадривающе похлопал ее по плечу. — Еще пару дней мы тебя потерпим и вонючей.

— Лучше бы себя понюхал! Смердишь, как обгорелая свинья. И вообще, ты точно в Арраванте пользовался успехом у женщин?

Тайен рассмеялся.

— Я им по большей части врал. Но с тобой-то я могу быть честным? Ладно, я пошутил, не обижайся. Ты прекрасно пахнешь.

Она бросила на него косой взгляд, но не ответила. Вздохнула и уперла руки в бока.

— Посмотрите, сколько этих ям.

Действительно, дальше в лесу виднелись другие просветы. Некоторые воронки наползали друг на друга и образовывали озерца покрупнее. Лес от них отступался, а те несчастные деревца, которым не повезло вырасти в ямах, разительно отличались от собратьев кривизной и скудной листвой.

— Дед рассказывал, что перед Билимой демоны наткнулись на отряд союзников, которые не успели спрятаться в городе, — тон Эль был грустным. — Не выжил никто. Наверное, это то самое место.

— Предлагаю установить лагерь где-нибудь подальше отсюда, — пробормотал Тайен.

* * *

Удобную площадку они нашли через полчаса, когда отравленные ямы остались позади. Целитель проверил воду в текущем возле стоянки ручье и разрешил ее пить, а ашари — ополоснуться.

Ко сну лагерь подготовился задолго до того, как под кронами сгустился мрак. Карас даже не стал раскуривать трубку, быстро утолил голод и лег спать. К Тайену дрема не шла. Проглотив немного еды и не почувствовав ни вкуса, ни приятной тяжести в желудке, маг молча покинул лагерь и отправился к ручью. Эль, которая устраивала для себя мягкую постель из веток, посмотрела вслед, но ничего не спросила. Он только порадовался. Сейчас Тайен предпочел бы побыть один.

Он прошел чуть выше по ручью и сел на берегу. У воды было прохладнее — ключ, наверное, бил из-под земли. Опустив в него руку, маг понаблюдал за тем, как кожа, бледная и сухая, словно пергамент, покрывается мурашками.

Завтра. Уже завтра он избавится от проклятья или умрет.

Тайен поднес ладонь к глазам, наблюдая за тем, как стекают капли. Он все еще чувствовал щекотание влаги по волоскам, но другие ощущения притупились. Голод давно перестал сводить живот судорогой. В отличие от друзей, маг через раз вспоминал, что пропустил обед. Укусы москитов, от которых страдала Эль, его не тревожили. Насекомые облетали мага стороной, а если и соблазнялись, то разочарованно улетали без ужина. Усталость тоже приходила позже, чем у обычных людей, поэтому он нес на себе львиную долю их скромных пожиток. Полезные качества, но и удовольствия, такого, как раньше, Тайен больше не испытывал.

Он с легкой завистью смотрел, как Эль и Карас с аппетитом поглощают сочные апельсины. Как друзья наслаждаются, выгадав возможность отдохнуть, прикрывают веки и расслабляют мышцы на заострившихся лицах. Как вздрагивают, когда нужно переходить вброд широкий ручей. Тайен ничего этого не ощущал.

Он был еще жив, но чувствовал себя мертвым.

Маг никогда не мог понять, как можно жить в раю, о котором рассказывали жрецы. Что если обещанная вечная жизнь похожа вот на это — тупое существование не в силах оценить, какие переливы чувств испытывают другие, настоящие люди? Тогда к демонам такой рай. Если Кейро завтра не снимет проклятие, пусть собственноручно убьет бывшего любовника.

Или же это сделает Свикар. Хотя не исключено, что придется иметь дело с самим Херном.

Рядом хрустнула ветка. Тайен лениво повернул голову. Кого там еще испепелить?

На берег вышла Эль. Она распустила волосы, и локоны тяжелой волной лежали на спине. Тайен подавил глупое желание запустить в них руку — проверить, как они будут струиться по пальцам. Лишь после этого маг заметил, что ашари одета легковато для вечера: в одну тунику с шароварами. Меч женщина непредусмотрительно бросила в лагере.

— Зря без оружия расхаживаешь. А если демон нападет?

— Ты же меня защитишь? — сладеньким голосом спросила она.

— Защищу, куда деваться. Но разве не ты убила лешака, который чуть не перебил всех мужчин в отряде? — усмехнулся Тайен.

— Я взяла его магией и хитростью. Это не считается.

— Ничего себе «не считается»!

Эль поморщилась, выдавая нежелание разговаривать на эту тему.

— К тебе можно присоединиться?

— Почему бы и нет? — вежливо ответил Тайен, решив не напоминать, что прежде она никогда разрешения не спрашивала.

Ашари засопела.

— Ну, ты говорил, что я воняю…

— Я же пошутил. Не дуйся. Ты пахнешь, как… как орхидея.

— Орхидеи не пахнут, баран.

— Действительно? Жаль. Такие красивые цветы и пахнуть должны ошеломительно. Кстати, ты сказала, что и от меня исходит не аромат роз.

Эль вздохнула и опустилась на траву, устроившись близко к магу. Даже слишком близко.

— Я ответила колкостью на колкость. Ты вообще не пахнешь.

— Да?

— Когда мы только встретились, ты еще пах. Приключениями, опасностью, непредсказуемостью и… горем. Меня это заинтересовало и немного испугало, особенно после того, как ты вцепился мне в горло. Но я не встречала больше ни одного мужчину, который бы пах так, как ты. Знаешь, обычно мужчин во мне интересует совсем другое. Когда они видят привлекательную мордашку, то начинают смердеть похотью. А если у их горла оказывается нож, то сразу воняют, как протухшая рыбина. Ты сейчас почти не пахнешь, так, только если чуть-чуть. Наверное, это из-за проклятия.

— Тебя послушать, так у тебя звериный нюх.

Эль кивнула.

— Никогда на него не жаловалась.

— И все же, зачем ты пришла? Хочешь, чтобы я извинился?

Она выдержала паузу.

— И это тоже.

— Тогда прости. Я не имел ни малейших намерений тебя обидеть.

Ашари отвернулась. Тайен наклонился, пытаясь рассмотреть выражение ее лица и понять, что случилось. То ли она чего-то застеснялась, то ли он ее еще сильнее расстроил?

— Ты, как всегда, такой галантный.

Реплика ничего не прояснила. У Эль это мог быть и сарказм, и искреннее признание. Тайен решил еще раз извиниться — по его опыту, это служило лучшей тактикой в общении с женщинами.

— Я искренне прошу у тебя прощения за грубость. Дело в том, что с тобой все по-другому, не как с чопорными придворными дамами. Беседовать с ними тяжелее, чем ходить по потолку. Не так посмотришь, не так похвалишь новое платье — и ты уже прослыл грубияном из глухой провинции. С тобой хочется быть честным, говорить, не задумываясь. Вот я и ляпнул.

— Мне тоже хочется быть с тобой честной, — с непонятной грустью ответила она. — Я не обиделась, если ты об этом. Просто ты… Как бы это сказать… Любой другой на твоем месте — ну, кроме Караса, — уже много раз попытался бы меня соблазнить. А ты только шутишь, говоришь разные приятности, но боишься даже прикоснуться ко мне. Я тебе настолько сильно не нравлюсь? Или причина в Кейро?

— Ты ошиблась оба раза. Ты мне нравишься, а к Кейро я давно не испытываю хороших чувств. Это невозможно — только не после того, что она сделала. Все, чего я от нее хочу, это чтобы она сняла проклятие.

— Значит, дело не в ней, — повторила ашари.

Она все еще смотрела в сторону. Тайен устал от попыток угадать ее настроение и отвернулся к лесу.

Синеватые сумерки под сенью деревьев скапливались в дымчатые клубы тьмы. Еще немного — и наступит ночь. Стоило вернуться в лагерь до этого момента, чтобы не рисковать расцарапать себе все лицо об ветки или набить шишку, споткнувшись о притаившийся во мраке пень. Что-нибудь подобное случалось постоянно. Маг поспорил бы, что у кочек и корней возле Билимы есть разум и они злорадно усмехаются, когда кто-то из путников рассекает кожу до крови.

— Эль, нам пора.

Сбоку зашуршала ткань. Он обернулся на звук и успел заметить, как соскальзывают на землю шаровары Эль, обнажая светлые, не тронутые загаром ягодицы. Туника уже валялась в траве. А потом…

— Что пора? — прошептала ашари, и Тайена обдало горячим дыханием.

Женщина оседлала его верхом, крепко охватив бедрами. Ее полные груди почти касались рубашки Тайена. Он видел набухшие соски, обвод нежно-коричневого цвета вокруг них, бархатистый живот и полоску темных волос в самом низу. Некстати вспомнилось, что Кейро все тщательно сбривала, но естественность Эль внезапно возбудила мага гораздо сильнее, чем он мог предположить. Руки сами собой потянулись гладить ее спину, мять ее грудь, ласкать ее лоно, которое — он знал — было готово его принять…

Тайен сглотнул. Он замер на волосок от чувственных губ. Сладких, желанных, неосторожных.

— Милая, я ведь завтра могу погибнуть. Зачем тебе это?

— Именно затем, что ты можешь погибнуть.

Он нахмурился.

— Я не понимаю.

Эль немного отстранилась. Грудь всколыхнулась, притягивая к себе взгляд.

— Ты представляешь, что такое быть внучкой главы клана? Я слышала, что аристократов тоже разводят, как племенных коров. Тогда ты должен меня понять. Я же из чистокровных ашари. Мне нельзя рожать ребенка от кого попало, чтобы не нарушить чистоту рода и, не дай Всесоздатель, не передать наследие недостойному. Но мне никогда не нравились те, кого предлагал мне дед. Я вообще не думала ни о чем таком. Жизнь долгая, сразу рожать ребенка не обязательно. Я считала, что еще успею найти человека себе по душе. И вот… нашла.

Внутри что-то глухо откликнулось. Когда-то Тайен торопливо сообщил бы обнаженной девушке перед собой, что он от нее тоже без ума, и повалил бы на землю, раздеваясь на ходу и не думая о последствиях. Как все изменилось за полтора года!

Он ласково погладил ашари по щеке.

— Девочка моя, ты уверена в этом?

Ашари с оскорбленным видом выпрямилась.

— Ты отказываешься от меня?!

— Всесоздатель, нет! — Тайен вздохнул. — Я должен убедиться, что ты осознаешь, на что идешь. Из-за проклятия я едва ощущаю свое тело. И что ты будешь делать, если я завтра умру?

— Это неважно. Если Херн на свободе, умрем мы все. А насчет твоего тела… — она склонила голову, касаясь своим носом его, и слегка улыбнулась. — Ты меня не обманешь. Я чувствую, что я ему нравлюсь.

Тайен усмехнулся. Да, его желание разгоралось. Медленно, не с такой пылкостью, как раньше, но оно уже не просто тлело в глубине.

— Я постараюсь тебя не разочаровать.

Она наклонилась ниже. Ее глаза сверкали, как звезды.

— Мы оба постараемся.

Интересный настрой. Маг провел пальцем по губам Эль, а затем притянул ее к себе.

Ашари зазывающе застонала. Тайен сбросил мешавшуюся одежду, подхватил Эль и уложил ее на эту подстилку. Тесные объятия, жаркие поцелуи окончательно разбудили дремавшую страсть. Хотелось быстрее прижаться, но маг не стал спешить, решив убедиться, что любовница готова. Она сама притиснулась к нему, обхватив ногами.

Первые мгновения Тайен еще слышал, как над ручьем гудят москиты. Но скоро перестало существовать все, кроме сбивчивого дыхания, стонов и желания двигаться быстрее. Быстрее, быстрее, еще быстрее…

Они хорошо постарались. Потом они жадно пили воду из ключа и громко смеялись, окатывая друг друга ледяными брызгами. Само собой, Карас проснулся и недовольно дымил трубкой, когда товарищи вернулись греться к костру. Караулить целитель вызвался первым, долго и нудно ворча, что теперь вряд ли заснет.

В ту ночь Тайен задремал с необыкновенной легкостью, хотя под боком сопела Эль. Вдыхая ее аромат, маг подумал, что ашари пахнет любовью.

Глава 23

На следующий день вскоре после рассвета они вышли к Билиме. Что город близко, стало ясно по глубоким ямам, тем же, которые встретились вчера. Через недолгое время впереди показалась чудом устоявшая арка главных ворот. Свисавшие с нее плети вьюнка были похожи на занавесь в элирии, за которой спутников ждал совсем не отдых.

Брать с собой внутрь заплечные мешки друзья не стали. Взяли только самое нужное — оружие, немного лекарств. Тайен повесил на ремень флягу с обезболивающим зельем Караса и на всякий случай сделал несколько глотков. Остальные вещи сложили в тайник под деревом. Никто не произнес вслух, что, вероятно, им суждено остаться спрятанными навсегда.

— Если выживу, вернусь в Арраванту, женюсь на вессалийке и больше никогда не сдвинусь с места, — тихо сказал целитель.

Тайен с преувеличенной бодростью хлопнул его по спине.

— Надеюсь, мне удастся погулять на твоей свадьбе.

Но чем ближе становилась Билима, тем сильнее крепла уверенность в обратном. От мощных крепостных стен остались обломки, погребенные под густой зеленью. Желтоватые камни проглядывали лишь там, где рядом виднелись отравленные воронки. Дозорные башни были снесены до фундамента. Сквозь зиявшие в стене проломы виднелись печальные руины зданий. Спрятаться от дождя в Билиме не получилось бы — ни одна крыша не уцелела. Только отдельные колонны да фрагменты стен безмолвно утопали в изумрудном море.

Казалось, что покой этого забытого Всесоздателем места люди не нарушали веками. Первое впечатление подтверждало то, что из руин не доносилось ни единого человеческого голоса. Щебет птиц — пожалуйста, сколько угодно. Следы сапог на Старом тракте тоже рассмотреть не получилось, мешала плотно лежавшая брусчатка. Ничего не поменялось, даже когда спутники обогнули Билиму, не рискнув входить через главные ворота, где так удобно было устроить засаду.

Мерный гул леса. Приятная глазу зелень. Умиротворение. И здесь покоился первый враг человечества? Тайен с уверенностью сказал бы, что это полная чушь, не знай он, что бывшая любовница ничего не делала наугад.

— Если нам придется драться с Кейро, она нужна мне живой, — напомнил маг, когда спутники застыли возле одного из проломов, пытаясь рассмотреть город внутри.

— Надеюсь, она так же просит Свикара не перебить нас всех к Хаду, — проворчала Эль.

— Если и просит, то молча, — съехидничал Карас. — Слишком тихо вокруг. Не нравится мне это.

— Может, они окружили себя «заглушкой»? — предположила ашари.

«Заглушкой» она называла заклинание, которое не пропускало наружу звуки. Эль и сама полчаса назад наложила его на спутников, заодно сделав их облик размытым. Это уменьшало возможность того, что их заметят первыми. Дворянская честь Тайена противилась такому способу нападения, но жить хотелось гораздо сильнее, чем сохранить совесть в чистоте.

— Зачем им это? — спросил он. — Людей нет на многие мили вокруг. Кейро может чувствовать себя, как хозяйка.

— Или она ждет нас, — парировал Карас.

— Трех человек, которые сотню раз могли сгинуть в окрестных лесах?

— Могли сгинуть, но не сгинули же.

— Ты слишком подозрительный.

— Запоешь по-другому, когда это тебя спасет.

Тайен фыркнул, но потом посерьезнел.

— Кейро и Свикар могли и не дойти до Билимы. Если бы они уже выпустили демона, мы бы столкнулись с ним, верно?

— Нет, если он сбежал неизвестно куда, — ответил Карас.

— Может, наконец хватит болтать? — рассердилась Эль. — Вы тут целый день будете стоять и рассуждать вместо того, чтобы хоть что-то сделать! Как хотите, а я пошла.

Вильнув бедрами, она грациозно перемахнула через остатки крепостной стены. Тайен с Карасом переглянулись.

— У проклятой ашари кое-где шило свербит. Попомни мои слова, она приведет нас прямиком к беде.

— Значит, мне стоит быть рядом с Эль, чтобы она этого не сделала.

Маг бы ни за что не признался, что ему стыдно уступать. Ашари далеко не всегда думала головой, но смелости ей было не занимать. Девчонке, отнюдь не бессмертной. А он торчал сзади.

Тайен приблизился к подруге и тоже осмотрелся.

Билима на поверку оказалась небольшой. Совсем не как Арраванта или Небесный город. Скорее, она походила на Ориву, эш-Шардам или любой другой провинциальный городок. По руинам сложно было судить, но казалось, что Билима никогда не блистала изяществом. Форпост, не более того.

Однако именно это и не позволяло ориентироваться в городе. Тайен внимательно изучал остатки строений и не понимал, в какой части Билимы они могли находиться. Все казалось одинаковым. Просто серые или желто-коричневые стены, которые мешали обзору.

И Херн, и Кейро могли скрываться где угодно. Хоть вон за тем выступом.

— Будем потихоньку идти к центру, — решил маг.

Он уже сделал шаг вперед, как Эль вдруг застонала и согнулась. Подошедший Карас стремительно выхватил кинжалы, ожидая атаки. Тайен сделал вдох, чтобы прочитать заклинание.

— Все в порядке, — выдавила из себя ашари. — Мне просто… дурно что-то.

— «В порядке»? — по тому, как целитель перемежил речь эманским, стало ясно, что он об этом думает. — Это что, опять твои приступы поноса? Я тебе половину лекарств скормил! Ты должна быть здорова, как вол.

— Это не те приступы, — Эль с трудом выпрямилась.

— А какие? Говори, в чем дело, и быстрее. Когда мы столкнемся с Кейро и твоим братцем, будет не до лечения.

— У тебя нет таких заклинаний, которые могли бы мне помочь, — отрезала она и, развернувшись, направилась в просвет между домами.

Карас перевел тяжелый взгляд на Тайена.

— Не спрашивай. Я ничего не знаю.

Не дожидаясь, пока друг даст очевидный совет «так выясни», он заторопился за Эль. Ходить по заброшенному городу и гадать, когда ее скрутит новый спазм, действительно было плохой идеей.

— Постой, милая.

Маг схватил ее за локоть, но ашари вырвалась. Проглотив обиду — и это она себя так ведет после вчерашнего? — Тайен застыл.

— Стой. Мы не можем сейчас позволить себе легкомыслие, поэтому остановись и объясни, что с тобой случилось.

— Это не легкомыслие! — она зажмурилась и поднесла ладонь ко лбу. По ее лицу прошла рябь. На миг под осыпающей пудрой иллюзорного облика выглянуло что-то странное, но все произошло так быстро, что маг не успел ничего понять. — Проклятье, Тайен! Ты разве не чувствуешь?

— Не чувствую что?

— Магию. Она разлита здесь повсюду. Она… зовет.

— Что значит «зовет»? — настороженно спросил Тайен.

Он повернулся к Карасу и приподнял брови. Целитель пожал плечом. Он тоже ведать ничего не ведал ни о какой магии.

— Она взывает к моей природе, — упавшим голосом ответила ашари.

Это уже начинало раздражать.

— Какой еще «твоей природе»? Эль, пойми же, сейчас не время и не место играть в загадки!

Внезапно на глаза упала тьма. Испугавшись, Тайен взмахнул рукой. Пальцы наткнулись на шершавые бруски стен. Он определенно был жив, но что случилось с его зрением? Неужели заклинание слепоты? Такое могла наложить только ашари.

Или ее брат.

Эль закричала. Послышалось сбивчивое дыхание Караса, свист рассекаемого клинком воздуха. Топот ног. Слишком многих ног. Еще три-четыре человека, кроме них. Может, и больше.

Милость Хада! Так глупо попасться в ловушку!

Тайен слепо закрутился. Грудь пронзил новый страх. Не за себя — за друзей, которых убивали, а он не мог их спасти. Кто-то оттолкнул мага с дороги так, что он врезался в угол дома, но на этом все закончилось. Тайен выругался. Его не хотели трогать. Понимали, что без зрения маг огня никчемен — он не способен направить на врагов самые действенные, мгновенно убивающие заклятья. Он даже не мог полить пространство вокруг себя струями пламени, чтобы не поджечь друзей!

Тайен зарычал от бешенства. Пальцы впились в стену, ломая ногти.

— Эль! Карас! Где вы?

Раздались слабые вскрики, которые тут же прервались ударами. Маг швырнул туда пару огненных шаров, надеясь, что, раз он привлек внимание друзей, те увернутся. Попал, не попал? Галдеж птиц, разлетавшихся от сражения, все заглушил. Воплей и запаха жареного мяса не было. Промахнулся?

Звук упавшего тела заставил его дернуться. Застонал мужчина, но Тайен не понял, кто — Карас или кто-то другой. Зато обладательницу мелодичного смеха, который раздался после этого, спутать с кем-то иным было невозможно.

Кейро.

Он повернулся на звук. Тотчас кто-то грубым движением надавил магу на плечо и пнул с обратной стороны колена, чтобы тот опустился вниз. Этот кто-то был непроходимым идиотом.

Тайен вцепился в чужую вспотевшую ладонь. Заклинание слетело с языка мгновенно. На колени маг рухнул уже сам, от боли, которая скрутила внутренности, но и противник осыпался на траву пеплом.

Ха. На одного меньше.

Прилетевший после этого удар в голову оказался настолько мощным, что едва не проломил череп. Тайен уткнулся носом в землю. Сознание вспыхнуло золотом, боль разошлась по телу новыми волнами. Мысли ускользали, как мальки в реке, если пытаться ловить их ладонями. Тайен слышал, как охнула Эль, но не мог даже сложить буквы ее имени в слово. Перед глазами появился лишь смутный облик. Представилось, будто ее схватили за волосы, держат меч у горла. А он валяется мордой в земле… Хорош кавалер.

— Не так резко, дорогой мой, — сухо произнесла Кейро.

Раздавшийся хрипловатый голос мог принадлежать только Свикару. Тайен помнил его злобные интонации по караван-сараю в Таммаруте.

— Ничего с этим ублюдком не станется. Еще и подбавить стоит, чтобы не рыпался сжигать всех дотла.

— Зато никто не больше не повторит ошибку Кирайки. Так ведь? — журчаще спросила Кейро.

Ей ответили двое или трое мужчин. Свикар промолчал. Он устроился на Тайене и стал связывать ему руки. Попытка выкрутиться и спалить брата Эль привела лишь к тому, что в темноте, окружающей мага, расплылись фейерверки. Ломать запястья на сей раз ашари не стал. Ограничился тем, что стянул пальцы, перемотав их тряпкой. Она была влажной, и от нее несло болотом. Свикар, наверное, опасался, что маг подожжет ткань. Когда Тайена рывком подняли на колени, он ладони даже не ощущал, не говоря уже о том, чтобы ими шевелить.

Паскуда Свикар. Эль вряд ли бы такое простила, но в него невероятно хотелось запустить искру-жучка, которая могла часами ползать во внутренностях, причиняя жертве дикую боль.

— Верни ему зрение, — приказала Кейро.

Мрак побледнел до тумана и медленно расползся по уголкам глаз. Тайен поморгал и тряхнул головой, приходя в себя.

Проклятье. Проклятье, проклятье, проклятье!

Карас находился в том же положении, что и он, — на коленях, с мечом у горла. Кинжал целителя перекочевал к нависавшему над ним наемнику. Житель пустынь, чернявый и кудрявый, растягивал губы в щербатой улыбке. Рукав Караса был разрезан и покраснел от крови. Ирония судьбы — пострадало то же плечо, в которое попал Свикар.

На Эль накинули сеть. Сторожили ее сразу двое. Один, вессалиец, уткнул женщине в лопатки острие клинка, второй, маланец, целился в нее из лука. Даже примени она невидимость, уйти от стрелы не получится. Перемазанная в грязи ашари это понимала и сидела со злющим видом.

Странный выступ за домом оставался на старом месте, зато одна из стен исчезла. Наверняка работа Свикара. Только он мог создать настолько тонкую иллюзию. А где же сам ублюдочный ашари? Маг мотнул головой и отшатнулся, не ожидая того, что увидел.

Сзади стоял демон — ночная тень. Тайен мог поклясться, что это он. В памяти еще ярко горела сцена в Небесном городе, когда наемники швырнули к ногам толпы мертвую тварь. Та же серая кожа, отвратительные костяные наросты и острые клыки. Только это чудовище, в отличие от прошлого, носило одежду — ладно скроенный кожаный доспех.

В чертах лица мерещилось что-то знакомое. Маг присмотрелся.

— Свикар?

Тварь оскалилась.

— А-а, сестрица так и не рассказала тебе ничего? — Свикар повернулся к Эль. — Что ж ты меня предателем, последней сволочью клеймила, а сама с друзьями так нехорошо обошлась?

— Заткнись! — рявкнула женщина. — Тайен, не слушай его!

На мага накатил свежий приступ дурноты. На сей раз Тайен не был уверен, что она телесная. Как будто невидимый нож воткнули в грудь.

— Бред, — пробормотал маг себе под нос.

Что дальше? Карас окажется поборником тьмы и тоже явит миру свою демоническую природу? Ах да, природа. Теперь понятно, что имела в виду Эль.

— Эй, старуха! — зло крикнула ашари. — Зачем мы тебе? Не семью же ты собралась примирять?

Кейро снова рассмеялась. Знала, что мужчинам нравится, когда на так делает, и с удовольствием демонстрировала жемчужные зубы в обрамлении томных алых губ. Распутница никогда не их подводила помадой. Пользовалась оборотничеством.

Наверняка она и сегодня навела красоту с помощью магии. Даже после всего, что между ними произошло, Тайен невольно залюбовался рыжей шлюхой. Высокий лоб, умопомрачительная синева глаз и ямочки на щеках многих мужчин когда-то свели с ума. Выдавала истину лишь измаранная одежда. Несколько дней пути по чаще леса — это не отдых на загородной вилле.

— Вы мне не нужны, дорогуша, — поправила Кейро. — Мне нужен один Тайен. Ты нужна твоему брату, к нему и обращайся, дочь Хада.

— Дочь Хада? — эхом откликнулся Тайен. — Что это за чушь, Эль?

Он пристально всматривался в ее лицо, надеясь найти хоть какие-то признаки того, что рыжая шлюха лжет. Это была последняя ниточка, которая могла сохранить доверие к ашари.

Скулы Эль заливались краской. Что ответить, она не находила. Зато Кейро откровенно наслаждалась спектаклем, который сама же и устроила.

— Какая досада! Притащить тебя на край света и не поделиться главным секретом — что она и есть один из ключей к гробнице Херна! Наверняка прекрасная Эльске забыла поведать и о том, что это она перебила собственный табор?

— Что? — мертвеющими губами произнес Тайен.

— Ах ты!..

Эль попыталась вскочить, но запуталась в сетке и неуклюже повалилась обратно. Брат хмуро наблюдал за ней, готовый в любое мгновение атаковать.

— Видишь ли, — весело продолжала Кейро, — ашари-хранители давно выпустили всех детей вестников из клеток. Демоны живут долго, но не могут прожить две тысячи лет. А как еще всегда иметь под рукой немного крови первородных? Ответ прост, мой милый. Нужно выпустить демона и женить его на ком-то из своих, чтобы родился ребенок. А того уже можно снова запереть в клетке на сотню-другую лет до лучших времен. Только вот человеческий век короток, а память еще короче. Так легко забыть, какой во всем этом смысл! Это ведь с твоим родом и случилось, да, прекрасная Эльске? Вас выпустили, всему научили. Всему, кроме того, зачем вам сохранена жизнь. Но самой главной ошибкой было забыть, что у демонов порченая кровь. Из-за нее дети вестников иногда впадают в безумие и убивают всех вокруг.

— Резня у Талаги — твоих рук дело? — спросил Карас, обратившись к Свикару.

Тот склонил набок лохматую гриву.

— Моих. Если думаешь, что я рад этому, ошибаешься. Зов крови трудно перебить.

— Я тоже была этому не рада! — над бровями Эль образовались глубокие морщины. — Я не хотела убивать собственных родных!

— Но ты их убила! — прорычал Свикар.

— Тише, тише.

Кейро подошла к нему и ласково погладила по руке. Миг — и зверюга, которая того и гляди могла вцепиться сестре зубами в глотку, превратилась в кроткого щенка.

— Прекрасной Эльске не понравилось, что ее гораздо более умный брат прислушивается к другой женщине, — певуче рассказывая, Кейро переступала по узкой площадке. Шаг за шагом — и она опустилась перед Тайеном. — А я всего лишь объяснила, сколько всего можно сделать замечательного, если воспользоваться силой Первого сына Всесоздателя.

— От этого не будет ничего хорошего, — отрезал маг.

— Ты ничего не знаешь, милый мой мальчик. И твоя Эльске тоже ничего не знает. Зато сын Хада мне поверил, а ему известно куда больше. Это же он должен был стать наследником рода, который почти полностью уничтожила его сестра.

— Я не хотела этого делать!!!

Тайен смотрел на Эль — и не видел ее. Перед ним в узлах сети сплошного вранья распласталась тварь, которая обманывала его на протяжении нескольких месяцев.

Зря он не задушил ее в аль-Нуили. Зря.

— Зачем? — только и смог вымолвить Тайен.

Эль задергалась.

— Не слушай ее! Я знаю, что ты до сих пор винишь меня в смерти той демоницы в пустыне и обижаешься за Халида, но они должны были умереть. Они бы все равно однажды перебили всех, кто их окружает. С этим нельзя бороться! Поверь мне, пожалуйста!

О да, он верил. Столько фрагментов мозаики сразу складывалось в картину: и кровожадность ашари, и перепады ее настроения, и суждения насчет демонов, и подозрительные приступы в последнее время.

Перед глазами все плыло. Маг едва разобрал силуэт Эль, когда повернулся к ней.

— То, что ты говорила вчера, тоже вранье? Ты нарочно это сделала, чтобы я, как собачка, прыгал сегодня по твоему приказу?

Уже задав вопрос, он понял, что ему плевать на ответ. Но слова слетели с языка, а Эль жаждала оправдаться.

— Я была честной с тобой! Ты думаешь, я бы могла такое разыграть? Если бы я была уверена в том, что ты примешь демона, я бы давно тебе призналась! Но ты хоть понимаешь, как это выглядело бы со стороны? Ночная тень уговаривает тебя отправиться к предводителю демонов!

Кейро мягко взяла его лицо в ладони, отвлекая от ашари.

— Дорогой мой, любимый. Нам вовсе не нужно драться. Я даже прощу тебе Кирайку. Он сам дурак, я предупреждала не лезть к тебе. Ты ведь хотел жить? Мне нужно совсем чуть-чуть силы Херна, чтобы вылечить тебя. Просто пойдем со мной, а Свикар пускай разбирается сам со своей строптивой сестрицей.

Пойти к Херну? Драматичность ситуации не помешала Тайену усмехнуться. Когда он просил прощения у семей убитых им стражников, некоторые посылали его прямиком к первому сыну Всесоздателя. Кто бы мог представить, что пожелание сбудется в буквальном смысле.

— Я согласен. Никаких драк, никаких новых смертей. С одним условием: ты не причинишь вреда Карасу.

Целитель побледнел.

— Адан, не смей!

Тайен представлял, что должен думать Карас. Но какой у них выбор? Или их перережут сейчас, или у них будет хоть какая-то надежда на спасение.

— Спокойно. Доверься мне.

Маг начал подниматься. На плечо легла тяжелая рука Свикара, но Кейро его остановила. Тайен с огромным облегчением стряхнул с себя звериную лапищу и встал.

— Я до сих пор не знаю, зачем тебе освобождать предводителя демонов.

— Освобождать? — она снисходительно улыбнулась. — Дорогой мой, Херн уже сотни лет как мертв.

Глава 24

Когда-то Билима была крупным городом, на улицах которого кипела жизнь. Сегодня его домами стали вековые дубы, стенами — густые кустарники, а обитателями — птицы и звери. Маг чувствовал, как они с веток, будто с дозорных башен, наблюдают за захватчиками-людьми.

Кейро вела спутников по узкой тропе к центру города. За женщиной шел Тайен, ему в ухо тяжело дышал Свикар, принявший вид человека. Следом Карас и два наемника — маланец и вессалиец, которые хищно скалили зубы, стоило целителю лишний раз шевельнуться.

Рыжая шлюха и помощников набрала себе под стать — сплошь зверюг.

Эль оставили на краю города, под присмотром воина пустыни. Брат собственноручно привязал ее к дереву, «обнадежив», что разберется со своевольной сестрицей позже. У Тайена внутри что-то рвалось, когда Эль морщилась и охала из-за тугих узлов. Но ашари это заслужила. У жестоких мер было серьезное оправдание — за четверть часа подозрительные приступы у нее случились еще дважды. «Сейчас припадок будет», — скупо бросил Свикар. Видимо, он подразумевал то, как Эль в Лире перебила родную семью. Никто не хотел очутиться рядом с ашари, когда это произойдет. Лишь раздраженный приказ Кейро заставил кучерявого наемника сесть на поваленное дерево и следить за девушкой. Мужчина перед этим кинул такой взгляд на Свикара, что стало ясно — демона он опасается гораздо больше, чем хозяйку.

Дорога петляла между замшелыми строениями. Маг удивлялся, что бывшая любовница ни разу не сбилась. Ему все деревья и руины казались одинаковыми. А она, покачивая бедрами, придерживала висящую через плечо сумку и уверенно шагала в зеленом лабиринте. Ее свободная юбка была укорочена настолько, чтобы не путаться в ногах, и открывала соблазнительные белые щиколотки.

Тайен покачал головой. Даже в чаще леса Кейро не забывала о том, что она Женщина с большой буквы.

— Ты в платье, без оружия. Не боишься, что я нападу?

— Платье и есть мое оружие, — невозмутимо отозвалась она. — Кроме того, я тебя знаю, как свои пять пальцев, дорогой мой. Ты не станешь убивать беззащитную женщину.

Тайен усмехнулся. Хорошо, что Кейро не известно о произошедшем в аль-Нуили.

— Хотя интересно было бы посмотреть, как у тебя это получится со связанными руками, — добавила она. — А еще…

Женщина остановилась. Медные локоны блеснули в пробившемся сквозь кроны солнечном луче — она повернулась к Тайену.

— Разве ты не хочешь жить? Разве не за этим ты прошел через весь континент, следуя за мной?

Тайен наклонился, заглядывая ей в глаза. Интересно — они действительно синие или это тоже оборотнический трюк? Раньше он об этом никогда не задумывался. Принимал любовницу такой, какая она есть. Сейчас же хотелось разобрать ее на мелкие части, узнать, что внутри у этой змеи с человеческим обликом. Найдется ли хоть капля правды или все — ложь?

— Почему ты просто не сказала мне, что не можешь снять свое проклятие и что мне нужно ехать сюда?

Хлопнули длинные ресницы.

— Сладкий мой, какое еще проклятие? Я тебя спасла в Арраванте.

— Свалить на меня всю вину за убийства — это называется «спасла»?

— У нас с тобой был договор. Притворяешься теперь, что ничего не было?

— Что?!

Она сделала шаг вперед и нахмурилась, изучая Тайена. Теперь их лица разделяло расстояние всего лишь в ноготок.

— Так ты ничего не помнишь? Хм-м… Побери демоны хернова алхимика… Должно быть, зелье оказалось слишком сильным. Ты пришел ко мне тем утром и объявил, что сделал печальное открытие. Твоя собственная магия тебя убивает. Чем больше ты колдовал, тем хуже себя чувствовал. В тот день я и поняла, что ждать дольше нельзя, иначе ты умрешь. Я потратила на тебя свои самые сильные артефакты, чтобы провести ритуал и на два года создать иллюзию того, что ты полностью здоров. Ты сказал, что за это время успеешь найти лечение. Взамен я попросила тебя обворовать императора. Ты отказался. У тебя же честь аристократа, как можно! Что мне еще оставалось делать, м, дорогой мой? Только опоить тебя зельем и заставить это сделать. Но если ты думаешь, что я пожалела о трате артефактов, то это не так. Я рада, что ты до сих пор жив. Пускай даже ты во всем винишь меня.

Тайена как будто облили холодной водой. Память немного прояснялась по мере того, как Кейро дополняла свой рассказ деталями. Теперь он мог нащупать все то, что ускользало от него полтора года.

…В день накануне трагедии он тренировался до тех пор, пока в бессилии не свалился на пол тренировочного зала. Близились испытания на должность придворного мага, а на них показывать нужно было не только ум, но и виртуозное владение заклинаниями. На шум прибежал целитель, который лечил ожоги новичкам. Он и заметил, что с сыном лорда Ребеллина что-то не так. Однако знаний старого лекаря хватило не на многое: только выяснить, что магу осталось жить в лучшем случае несколько недель.

О причине Тайен догадался сам. Всю ночь он провел в экспериментах и убедился в правильности предположения. И первое, что он, сопляк, сделал, это пошел плакаться к Кейро.

На лбу выступила испарина, когда Тайен вспомнил, каким был жалким. Идиот. Он в самом деле согласился на обмен еще до того, как узнал подробности. Ничего удивительного, что, когда он возмутился, Кейро разозлилась и опоила его зельем. Она ведь еще постаралась смягчить его вину: отвела в таверну, влила бутылку вина, чтобы любовник предстал перед судом глупым пьяницей, а не расчетливым убийцей. А он все забыл. Предпочел переложить всю вину на кого-то другого, чем признаться себе в том, что сам накликал беду.

«Спасла»… Что ж, можно и так сказать. Только сейчас Тайену хотелось сгореть со стыда.

— Вспомнил? — женщина причмокнула. — О, я вижу, вспомнил. Теперь между нами никакого недопонимания? Мы можем идти?

— Постой. Зачем ты провела надо мной ритуал? Почему не убила в Таммаруте? Почему, провались все к демонам, хочешь вылечить сейчас?

— Потому что я люблю тебя, дурашка, — тихо сказала она. — Я тебе никогда не лгала.

— Элиша! — мрачно окликнул Свикар. — Долго языками будете трепать?

Кейро, не отвечая, развернулась и зашагала дальше. Тайен успел заметить, как у нее порозовели щеки. Смущение от искреннего признания? Или очередная искусно разыгранная ложь?

Он уже устал угадывать. Устал от проклятых открытий. То Эль — демон, то Кейро его не прокляла, а спасла. Может, действительно есть резон открыть проклятую клетку с Херном?

В спину толкнули.

— Топай.

Маг обернулся и смерил Свикара тяжелым взглядом. Как же все-таки они с Эль непохожи. Словно и не двойняшки.

— Тебе-то это зачем? Освобождение Херна или его духа, что там от него осталось.

— Не твое дело, ублюдок. Шевели ногами.

Очень ласково. Если Кейро правда до сих пор хранила в сердце образ Тайена, то он понимал почему.

Маг повел плечами, которые начинало сводить, и направился за Кейро. Движение облегчения не принесло, вывернутые назад руки продолжали неметь.

Шагать по Билиме пришлось еще четверть часа. Тайену скоро надоело уклоняться от хлещущих по лицу веток, но через какое-то время он начал задевать их нарочно, находя особое удовольствие в том, как позади ругался Свикар. В центре города деревья и папоротники стали расти так густо, что через них приходилось продираться силой. Полегчало, лишь когда они вышли на путь, которым отряд Кейро уже пользовался и расчистил, срубив лишние ветки.

А потом спутники добрались и до лагеря. Если бы Кейро не предупредила, невозможно было бы понять, что они находятся на главной площади города. Огромные дубы, которые едва охватили бы три человека, теснились друг на друга, перекрывая солнечный свет, а у их корней ютилась горстка белых палаток. За этими исполинами маг не сразу заметил руины крепости. Она чем-то походила на аль-Нуили — такая же приземистая, безыскусная. Только эта раскололась на несколько частей и почти вся осыпалась каменным крошевом. Время отнеслось к ней не так жалостливо, как к оплоту иешнитов. Или же война потрепала лесную крепость сильнее, чем пустынную: то тут, то там виднелись воронки с чахлыми папоротниками на склонах.

Зато ворота крепости устояли. Над квадратной аркой красовалось свежее украшение — три оторванных лешачьих головы с ветвистыми рогами. Тайен облизнул губы. Теперь ясно, почему по дороге к Билиме встретилось так мало демонов. Кейро отвлекла их на себя.

— И каково это — убивать собратьев? — поинтересовался маг у Свикара.

— Тяжелее, чем людей, — коротко ответил тот.

— Как у тебя это получилось? Ты их зарубил мечом?

Ашари остановился. Его рот искривился в презрительной усмешке.

— Превратился в тигра и загрыз. Прямые потомки вестников, в отличие от вас, умеют оборачиваться животными. Магия у нас в крови.

Тайен вспомнил дурацкую шутку в аль-Нуили о том, что им придется улетать из крепости птицами. Эль тогда не засмеялась. Наверняка она всерьез рассматривала такой способ побега. Теперь было понятно и то, откуда на лешаке появились следы когтей.

Маленькая лгунья. А с другой стороны, не сохрани она свой секрет, Шикари и Удас сбежали бы гораздо раньше. Не исключено, что перерезав горло спящим нанимателям.

— Так ты нас и выследил перед Билимой — превратился в животное?

Свикар ухмыльнулся.

— Догадливый ублюдочный маг.

Тайен подавил желание пнуть ашари в пах. Начинать свару прямо сейчас не стоило — пока не время.

Чтобы произнести следующее предложение ровным тоном, пришлось постараться.

— Вы с Эль не похожи на этих животных.

— Потому что мы не они. Мы прямые потомки Хада. А эти… Чем жиже кровь, тем меньше разума. А если кровь слабая сразу, бессловесная тварь родится раньше, чем через две тысячи лет.

— Ты поэтому пошел с Кейро? — догадался Тайен. — Боишься за своих детей? Хочешь очистить кровь?

— Я же сказал: не твое дело, ублюдок, — упрямо повторил Свикар.

Но его услышала Кейро. Она как раз проходила под аркой и повернула изящную шею к мужчинам. Уродство демонов лишь подчеркнуло красоту шлюхи.

— Свикар, золотце мое, я ведь говорила тебе. Здесь нечего стыдиться.

Ночная тень передернул плечами и молча направился вперед. Женщина вздохнула.

— Я знаю все легенды ашари, — обратилась она к Тайену. — Они считают, что все демоны изначально были божественно красивы, но стоило им спуститься с небес и коснуться грешной земли, как в их тела проникла порча. Есть легенды, в которых рассказывается, что Херна свела с ума зависть к людям из-за того, что их кровь оставалась чистой.

— Ты в это веришь?

— Есть и другая, запретная легенда, — уклончиво ответила Кейро. — Якобы Херн нашел способ исцелять демонов и возвращать им истинный облик. Представь себе: никаких язв на теле, приступов ярости, внешности позавидует любая красавица. Люди и позавидовали. Они испугались, что излечившиеся демоны возьмут над ними верх, начали войну и истребили всех, кто им мешал.

— Странная история.

Кейро кивнула.

— И очень похожая на правду, если хорошо знать людей.

— Я знаю другую легенду, — голос Караса прозвучал неожиданно. — Про целителя, который хотел вылечить всех больных в мире, но начал их убивать, потому что так милосерднее. Сами сказали, что кровь у вашего Херна порченая. Может, он решил, что люди — больные, которых нужно убить, чтобы исцелить?

Кейро поморщилась.

— Сказки эманцев. Ашари в своих городах сохранили подробные хроники войны, а эманцы насочиняли всякой чуши и возвели ее в обычай. Тебе ли не знать, целитель, сколько правды в том, что каждый мужчина с этим даром — демон во плоти?

Не получив ответа, она кокетливо тряхнула волосами.

— То-то же, ехидный мой. Идемте, нам во двор.

Тайена снова поторопили тычком. На этот раз — вессалиец. Маг нарочно задержался и вызывающе посмотрел наемнику в нахальные карие глаза. Скромнее всех вел себя маланец, который возле крепости стал озираться и вздрагивать от каждого шороха. Вероятно, этот мужчина и был их проводником. Он же наверняка лучше всех знал, что содержится в Билиме.

— Странное дело, моя дорогая Кейро, — подражая манере бывшей любовницы, протянул Тайен. — Ты пригласила меня сюда как гостя, пообещала одарить исцелением. А твои прихвостни обращаются со мной так, словно я раб.

— Марселлос! Извинись перед лордом!

Тот покосился на Кейро, затем сплюнул. Последнее вряд ли было проявлением неуважения. Скорее всего, наемник просто не знал манер. Или же издевался.

— Нижайше прошу прощения, господин. Не желаете ли порезче отпроследовать в подземелье?

Тайен решил, что испепелит его первым.

— Извини, милый, — виноватым тоном произнесла Кейро. — Мы ждали вас как врагов. Моим мальчикам сложно представлять тебя как друга.

— И конечно, именно поэтому ты не развязываешь нам с Карасом руки.

— Не нужно держать меня за дурочку. Ты как никто знаешь, что это не так. Сначала я вскрою волшебную печать, а когда буду уверена, что вы мне не помешаете, освобожу вас. Справедливо?

— Справедливо, — неохотно ответил он.

В этом был смысл. Судя по всему, Кейро очень хорошо знала, что находится в темнице Херна, и не сомневалась, что благодаря заключенной там силе маг огня ей будет не страшен. При этом Тайен не мог придумать ни единой причины, зачем бы Кейро тащить их с Карасом к замку, если только не исполнить обещание.

В груди у Тайена потеплело. Он взглянул на бывшую любовницу иначе, не как на стерву, которая погубила ему жизнь. Зачем-то же Кейро провела мага за собой сначала в Гирантис, а затем в Билиму. Да, она жестоко поступила с танцовщицей из элирия, но и Тайен мечтал задушить Свикара не из-за его грубости. Коренные вессалийцы всегда бросались из обожания в лютую ненависть.

Так может, Кейро действительно его любила?

Перед внутренним взором ярко вспыхнуло видение вчерашних объятий Эль. Ало переливаясь в свете луны, крупные капли воды стекали с ключицы в ложбинку между грудями, пока ашари громко, искренне смеялась и плескалась с Тайеном в ручье. Она выгибалась, терлась бедрами, тянулась к любовнику снова и снова, будя в нем вожделение.

Ашари так и не стала умелой лгуньей. Вранье удавалось ей лишь потому, что Тайен не хотел видеть ложь в ее рассказах. Но вчера она была честна.

Перед глазами снова все поплыло. Удар Свикара не прошел даром. Поморгав, маг миновал арку и ступил во двор замка.

Укрепления, как и казалось снаружи, спустя века превратились в груду камней, сквозь которую проросли деревья. Пробраться туда было невозможно, но это и не требовалось. Тайен с удивлением осмотрел широкую площадку, расчищенную от булыжников и лесной поросли. На обочинах высились горы мусора: валуны, пара выкорчеванных пней, срубленные ветки.

— Работа не одного дня, — оценил маг.

— По-твоему, мы сидели на задницах и ждали вас? — насмешливо спросил Свикар.

Нет, пожалуй, стоило убить первым не Марселлоса, а проклятого ашари. Знать бы как.

В центре площадки чернела глубокая дыра. Тайен осторожно в нее заглянул, боясь провалиться.

Оттуда пахнуло плесенью. Это был подземный ход, причем не начало и не конец, а середина. Внутри до сих пор витала магия сродни той, что позволила сохраниться Старому тракту. Скупые солнечные лучи освещали каменные плиты и потрескавшиеся балки. Если бы одна из них не подломилась, вызвав обвал, у Кейро вряд ли бы получилось найти коридор.

— Марселлос, Свикар, зажгите факелы, — приказала она. — Пора спускаться.

— Госпожа, — нервно произнес маланец. — Может, вы все-таки передумаете? Д-дух леса будет зол.

— Нет, Байбит, назад я не поверну. Не теперь. И ты мне тоже очень нужен, — Кейро очаровательно улыбнулась. — Кто же еще присмотрит за эманцем, как не самый внимательный человек в моем отряде?

Наемник ответил робкой улыбкой, но Тайена услышанное обеспокоило.

— Что Карасу делать в подземелье? Оставь его здесь.

Кейро приподняла бровь.

— Знаешь, вот именно когда ты заговорил об этом, я вдруг поняла, что мне обязательнонадо взять его с собой. Хотя бы из простой предусмотрительности. Я живу на свете не первый день, и опыт подсказывает мне, что человек, который собирается сдержать слово, будет доверять и тем, с кем заключил договор. Я, к примеру, уверена, что не собираюсь причинять Карасу вред. А ты-то с чего так волнуешься?

Тайен скрипнул зубами. Ложью начинало не просто пахнуть, ей смердело. Внизу что-то было, что-то, что он мог не захотеть выполнить, и тогда Кейро припугнет его убийством друга. Шлюха уже собиралась зарезать Караса в Таммаруте. Целитель для нее ничего не значит.

А ведь она могла сразу приставить ему нож к горлу и вынудить Тайена сделать все, что ей необходимо. Но Кейро предпочла поступить хитрее. Болтовня, больше болтовни — и пленники пришли к подземелью сами. Не пришлось тащить их, сопротивляющихся, на плечах или подгонять остриями мечей.

Вот же он доверчивый тупица.

— Тайен… — хрипло произнес Карас.

По плотно сжатым тонким губам маг понял, что тот тоже обо всем догадался.

— Не время ерничать, — оборвал Тайен.

Демону ничего не противопоставишь. Сопротивляться еще рано.

А с другой стороны, очень скоро может оказаться поздно.

Маг в который раз пристально осмотрел коренастую фигуру Свикара, который зажигал факел. На ашари не осталось ни следа от ожогов, которые должны были появиться после того, как Тайен подпалил ему одежду в Таммаруте. Можно было попробовать снова, по крайней мере для отвлечения, но кожаный доспех не подожжешь. Использовать магию бессмысленно. А с завязанными руками много не навоюешь, да и в рукопашной схватке был слишком велик риск проиграть.

Тайен поморщился. Чувствовать себя слабее противника ему не нравилось. Даже если этот противник — потомок самого Хада.

Наемники уже подготовили факелы, когда с окраин Билимы раздался женский крик, превратившийся в нечеловеческий рев. В тот же миг по лицу Свикара прошла рябь, похожая на ту, которую Тайен видел на Эль у крепостной стены. Ашари скривился и, согнувшись, поднес ладонь ко лбу.

— Элиша!

Она встрепенулась.

— В чем дело?

— Началось. Мне лучше присмотреть за Эль.

Кейро разочарованно наморщила носик.

— Но ты нужен мне внизу…

— Прости, но чем ближе, тем сильнее зов крови. Я не хочу вам навредить, — он вздохнул, когда женщина ласково погладила его по плечу. — У тебя есть маг, а Марселлос и Байбит справятся со всем остальным. Если не справятся…

Он одарил их по очереди многозначительными взглядами. Если маланец сник, то Марселлос отсалютовал с готовностью.

— Ладно, иди, — разрешила Кейро. — Я постараюсь скорее вскрыть печать, чтобы ваши мучения закончились.

Она следила за тем, как уходит Свикар, с явным сожалением. Тайен бы этому, наоборот, обрадовался, если бы не одна вскользь брошенная ашари фраза.

— Что значит «у тебя есть маг»? — мрачно поинтересовался он у Кейро.

— Что ты пойдешь первым.

— С какой это стати?

— С такой, что в подземелье могут быть ловушки.

Маг грязно выругался, не стесняясь присутствия женщины. Оно его уже давно не стесняло. Особенно если эта женщина предлагала ему сунуть шею в петлю.

— Разве не ты пересек весь континент, чтобы вылечиться? — холодно осведомилась Кейро. — Теперь в последний момент перетрусишь из-за ловушек, которых может и не быть? Я думала, ты изменился, а ты все тот же маменькин сыночек, который в Арраванте плакался мне в юбку.

Тайен сузил глаза.

— То ты говоришь, что любишь и никогда мне не лгала, то насмехаешься и пытаешься припугнуть. Где здесь правда, Кейро? Может, ты уже и сама не знаешь?

— Я знаю, что мне совсем не обязательно с тобой нянчиться, — огрызнулась она. — Если ты считаешь, что мне сложно подождать Свикара, чтобы он обезвредил все ловушки, то ты сильно ошибаешься. А еще я могу тебя просто заставить, а потом позволить Свикару разорвать тебя на куски. Он будет счастлив, представь себе. Но какого-то Херна я рискую его добрым расположением и вожусь с тобой вместо того, чтобы убить, вдобавок обещаю излечение!

Шлюха едва не сорвалась на крик, но сдержалась. Прочистив горло, она добавила спокойным тоном:

— Я хочу, чтобы ты усвоил одну вещь, Тайен. Мне проще от тебя избавиться, чем ждать от тебя проблем. А теперь или спускайся в коридор, или…

Маг встретился взглядом с Карасом. «Довыступаешь, — говорил вид целителя. — Сам же сказал: не ерничай».

— Я спущусь, — прервал Тайен Кейро.

Она, не ожидавшая такого быстро согласия, на мгновение замерла с открытым ртом, однако быстро овладела собой.

— Умничка. Вижу, ты все-таки чему-то научился за полтора года.

Маг прикусил язык, чтобы с него не слетел резкий ответ. Волновался он не за себя, а за Караса, который пострадает в первую очередь.

В подземном ходе за плечи приобнял холод. Пахло сыростью. Из щелей в стенах торчали корни деревьев, нарушая красоту резных узоров на каменных плитах. По верху вилась какая-то надпись, но маг не понял ни слова из крючковатого языка, по-видимому, принадлежавшего древним ашари.

— Что здесь написано? — спросил Тайен, когда все спустились в коридор.

— Что любого, кто посмеет ступить дальше, ждет немедленная божественная кара, — не поднимая взгляда, произнесла Кейро.

— Вы уже спускались сюда?

— Естественно, сладкий. Мы разведали дорогу до первой двери.

— А их несколько?

Она состроила утомленную мину.

— А ведь предполагалось, что я всего лишь прелестная глупышка, которая предлагает себя умным и образованным аристократам, чтобы жить беспечной жизнью. Как странно, что мне известно побольше, чем многим ученым.

— Я полюбил тебя не только за красоту, но и за ум.

— Ну что же, ты приятное исключение из правил.

— Так и сколько здесь дверей? Я иду первым, я должен знать, чего ждать.

— Если верить свиткам, печатей шесть, — Кейро взяла у Марселлоса факел и бесстрашно пошла впереди. Судя по ее невозмутимости, до первой двери им ничто не угрожало. — Каждая из них соответствует стихии определенного вестника и запечатана кровью его детей. Фляги с их кровью здесь.

Она хлопнула по сумке, с которой не расставалась все это время.

— Ты нашла каждого из потомков вестников? Как у тебя это получилось?

— Пришлось потратить много усилий и лет. Труднее всего пришлось с сыном Леливы, — Кейро задумалась и зашагала медленнее. — Его не выпускали из темницы лет двести. Он полностью потерял человеческий облик и точно убил бы нас, если бы не мой друг. Жаль, он был одним из лучших воинов Побережья.

— Тоже твой любовник? — проворчал Тайен.

— Нет. Друг.

— Как Свикар?

Она остановилась и продолжительно посмотрела на него. Сзади на Тайена налетел не успевший отреагировать Марселлос. Вессалиец опять с громким звуком харкнул на пол, но промолчал.

— Если ты думаешь, что у меня со Свикаром что-то есть, ты сильно ошибаешься. Не все в мире завязано на похоти.

— А может быть, все дело в том, что он знает твою истинную внешность? Сколько тебе лет, Кейро? Или Элиша? Как тебя вообще звать на самом деле?

— У меня достаточный возраст, чтобы не отвечать на глупые подначки.

Женщина развернулась и продолжила идти. Прикусив губу, Тайен направился за ней. Потолок так низко нависал над головой, что ему приходилось наклоняться. Древние ашари явно не хвастались высоким ростом.

— Откуда ты знаешь, что Херн мертв? — задал он следующий вопрос.

Кейро отвечала охотно. Наверное, она устала от общества отребья вроде Марселлоса. Да и ашари тоже не походил на любителя поболтать за кубком вина, так что женщина радовалась любой возможности поговорить. А Тайен хотел знать как можно больше о том, что ему придется выпустить на свет.

— Подумала головой. Ни одно создание не способно прожить столько лет, даже если это вестник.

— По-твоему, Херн — вестник?

— Конечно. Он был послан к нам, чтобы научить людей лечить болезни. Ты не задумывался о том, почему у школ магии земли, иллюзии, воздуха, огня и воды есть покровители, а у исцеления нет? Из истории предпочли вычеркнуть то, что он пришел нести добро, а не как уничтожитель. Вычеркнули и то, что вестники и их дети смертны, как и простые люди. Церковь вообще о многом запретила говорить. В городах Побережья к этому относятся гораздо свободнее, разрешают изучать древние документы, искать утерянные артефакты. Жаль, у них нет таких денег, как у империи, чтобы чего-то добиться. Все исследования отрывочны, все постоянно теряется, никто ни за чем не следит, — она дернула плечом. — В таких условиях легко красть, но трудно собирать мозаику по кусочкам. Особенно если некоторые темы старательно замалчивались веками. Но ашари мне тоже кое-что рассказали. Это от них я узнала, почему на самом деле темница Херна держится в тайне.

Тайен нахмурился.

— Постой. Ты хочешь сказать, что все это: путешествие, убийства, поиски детей вестников — основано на чьей-то болтовне?

— Это не болтовня, это факт. Подтвержденный записями в свитках, легендами и рассказами путников. У меня есть точное описание артефактов, захороненных вместе с Херном. Древние ашари боялись их ничуть не меньше, чем самого вождя демонов.

— И почему же?

Она снова повернулась. В сумраке заблестели синие глаза.

— А ты представляешь, какой власти может добиться человек, который способен исцелить любую болезнь? Вернуть старику молодость? Придать демону разум и подчинить его?

Заметив, как Тайен покосился на двух наемников, Кейро рассмеялась.

— Только я смогу сделать так, чтобы артефакт работал. Я уничтожила все записи, которые его касаются. Без меня он будет грудой хлама. Ни продать, ни самому воспользоваться.

Тайен облизнул губы. Звучали ее слова красиво, но до открытия печати невозможно было узнать, насколько они верны. Любой жрец в Вессалии и Гирантисе обвинил бы Кейро в том, что она еретичка, и разбил ее доводы в пух и прах, опираясь на такие же «подтвержденные факты».

И все же внутри зашевелился червячок сомнения. За год маг узнал столько всего, что вполне мог поверить и в смерть Херна, и в существование загадочного артефакта. Возможно, стоило сломать печать хотя бы для того, чтобы посмотреть, действительно ли это так…

Но что дальше? Тайен уставился на выступающие лопатки Кейро. Она наверняка не зря упомянула молодость и власть — любой человек хочет ими обладать. Стоило ли дарить эти сокровища рыжей шлюхе, которая не моргнув убивала людей? А с другой стороны, какое ему будет до этого дело, если он будет здоров? По-настоящему жив?

Коридор пошел под наклон. Холод покусывал за щеки, и нежная шея Кейро покрылась мурашками. Наконец, свет факелов выхватил впереди первую дверь.

Она была не сделана не из камня, а из блестящего серого металла. Хотя миновали целые тысячелетия, дверь оставалась чистой от ржавчины, только потускнела и покрылась налетом. Как и в аль-Нуили, ее края уходили за пределы тоннеля. В самой середине виднелось отверстие для небольшого предмета. От него расходились кругами надписи и символы, обозначающие магию воздуха. В какой-то момент даже показалось, что от двери дует слабый ветерок, ведь Иешну считался покровителем этой школы.

В другое время Тайен бы восхитился мастерством древних ашари. Однако сейчас все, о чем он мог думать, это что за преградой вряд ли ждет что-то хорошее.

— Байбит, возьми эманца и отойди подальше, — распорядилась Кейро. — Рыпнется — убей. Марселлос, развяжи лорду руки.

Она достала из сумки уже знакомый амулет — ключ к темнице Иешну и небольшую алхимическую флягу. Тайен ее помнил — Эль набирала туда кровь демоницы.

— Капнешь на ключ и приложишь к выемке. Дальше пойдешь первым. Мы будем держаться сзади. Учудишь что-нибудь, твой друг умрет.

— Лучше бы сразу зарезали, — раздался сзади недовольный голос Караса. — Все больше чести, чем это.

— Если очень попросишь, я всегда готова исполнить твое желание, — отозвалась Кейро. — Давай, Тайен. Уверена, тебе очень хочется, чтобы твое тело перестало сгорать в огне твоей собственной магии.

Вряд ли в нем осталось еще хоть что-то кроме пепла. Но говорить об этом Тайен не стал. Он размял руки, возвращая им чувствительность, и принял амулет с флягой. Пальцы слушались настолько плохо, что Кейро пришлось самой вытащить пробку. Затем женщина вместе с мужчинами отодвинулась на пару десятков шагов назад.

Тайен еще немного посжимал и поразжимал ладони, украдкой примериваясь, получится ли напасть на наемников прямо сейчас. Затея явно была плохой. Байбит мог смертельно бояться того, что спрятано за печатями, но его клинок у шеи Караса не дрожал и слишком тесно прижимался к кадыку. Друг умрет быстрее, чем Тайен успеет ему помочь.

Он отвернулся и вылил на ключ красную каплю. Кровь загустела за два месяца, но благодаря зачарованному сосуду до сих пор не свернулась и вязко стекла на металл. Как и тогда, амулет ослепительно засверкал. Тайен зажмурился. Открыв глаза, он обнаружил, что и сам ключ, и символы на двери загорелись одинаковым голубоватым светом. Помедлив — мало ли что, маг приложил кусочек металла к перегородке.

Землю под ногами ощутимо тряхнуло. Сверху посыпалась крошка. Тайен напрягся, готовый бежать из-под обвала, но все успокоилось. Выдохнув, он набрал в грудь воздуха… и понял, что набирать нечего.

Тайен схватился за горло и начал судорожно глотать воздух. Бесполезно. Как будто он был под водой. Проклятая ловушка! Чего-то подобного стоило ожидать!

— Что с тобой? — голос Кейро был взволнованным, но приближаться к бывшему любовнику она не спешила. — Почему дверь не отворяется?

Раздражение захлестнуло его едва ли не сильнее, чем испуг от удушья. Впрочем, страх быстро прошел — умирать Тайену было не впервой. Но на Кейро так хотелось обозваться дурой! Если бы только сжатую спазмом глотку покинул хоть один звук…

Все вокруг потемнело. Маг уперся лбом в холодный металл и медленно сполз вбок.

Очнулся он от того, что его шлепали по щекам. Кейро. Конечно, это была она. Пахла карамелью, которой на ярмарках поливали печеные яблоки.

Тайена замутило. Он вяло отмахнулся от шлепков.

— Хватит. Я жив.

— Ты упал и перестал дышать. Что случилось?

— Ловушка, Херн ее побери. Как ты и думала. Есть вода у кого-нибудь? В горле пересохло.

Флягу протянул Марселлос — Байбит продолжал крепко держать Караса. Тайен жадно припал к горлышку, смачивая пересохшие губы.

У следующей двери он пожалел, что сделал это. Металл и надписи были все теми же, изменились лишь символы — вторую печать ставили потомки Матери морей Леливы. Все повторилось, тоже кроме ловушки. На сей раз легкие заполнила вода.

Умереть он не успел — вырвало жидкостью. Он долго кашлял, стоя на коленях, и с ненавистью наблюдал за тем, как вода впитывается в щели между каменными плитами. Давненько его не тошнило. С тех самых пор как он испепелил братьев.

Кейро бодро хлопала его по спине, утверждая, что это должно помочь. Маг чувствовал себя так, словно она заранее тренируется вколачивать гвозди в крышку его гроба. Карас — единственный, кто действительно мог помочь, — кривил рот вдалеке, а у его горла блестел меч.

— Зато ты сейчас опять будешь здоров, — прошептала на ухо Кейро.

Наверное, это должно было его успокоить.

— Как удобно тебе подвернулся бессмертный маг. А если бы не я, весь свой отряд отправила бы на смерть?

Он заметил, как переглянулись Марселлос и Байбит. Похоже, эта мысль приходила и им в голову.

Кейро нахмурилась.

— Свикар гораздо выносливее, чем может показаться. Он бы справился. Поднимайся, милый мой, впереди еще четыре печати.

Еще четыре. И у Тайена крепли сомнения в том, что он доживет до последней.

Третья дверь не принесла неожиданностей. Кейро подала золотой ключ из императорского замка и очередную алхимическую флягу, которую маг принял осторожнее, чем другие. Перед внутренним взором появился Халид — скромный певец, который не желал никому зла. Корчась на полу, пока в его животе бушевал огонь Варона, Тайен думал о жреце Всесоздателя.

Демон, который был достоин жизни больше, чем многие люди.

Печать Леда высыпала Тайену на затылок груду камней, едва не проломив череп. Даже тогда Кейро не позволила целителю подойти и вылечить другу рану. Кровь не шла, но на ногах маг держался еле-еле. Если бы не обезболивающее зелье, мучения были бы невыносимыми, однако Тайен нашел в себе достаточно сил, чтобы доползти до предпоследней печати.

Эта ловушка изощренностью не отличалась — из стены выскочили несколько лезвий, которые проткнули его насквозь. Безыскусный, зато действенный способ наверняка отправить человека в Подземные чертоги Хада.

Тайен рухнул на колени и завыл от боли, заглушив скрип отодвигающейся двери. Сквозь прижатые к животу пальцы сыпался пепел. Лишь теперь Кейро развязала руки Карасу и разрешила прочитать над товарищем исцеляющее заклинание. Ведь оставалась еще одна печать.

Ледяные руки эманца обожгли кожу. Веки целителя дрожали, когда он проговаривал заклинания. Скоро Тайен почувствовал облегчение и тяжело вздохнул. Снова хотелось пить. Вместо того чтобы попросить воды, он снял с пояса флягу с зельем и сделал большой глоток.

— Нужна перевязка, — объявил Карас. — Еще одна такая ловушка — и лечить здесь будет нечего.

Марселлос толкнул для Кейро дверь. Женщина осветила факелом уходящий вдаль коридор. Его окончание терялось в темноте и странном белесом тумане.

— Хорошо. Перевязывай.

— Мне нужны бинты, — раздраженно заметил Карас. — Или хоть что-нибудь на них похожее.

— Наверх мы подниматься не будем. Разве ты не целитель? — сладеньким тоном поинтересовалась Кейро. — Уверена, тебе хватает опыта, чтобы придумать бинтам замену.

Он затейливо выбранился. Тайен, знавший, что отсутствие бинтов ему никогда не мешало, сразу догадался, на что надеялся Карас. На отсрочку. А там, возможно, появится и возможность атаковать.

От боли соображалось плохо, но маг даже в таком состоянии понимал, что это самообман. Хороший случай не представится никогда. Следовало либо идти до конца и открывать темницу с демоном, либо останавливать Кейро прямо сейчас. Легче всего было согласиться на все, вытерпеть еще одну ловушку, а потом наслаждаться долгими годами жизни впереди и обычными человеческими радостями. Пусть шлюха в это время занимается свержением власти, обольщением императора или еще чем-нибудь подобным. Тайена вдруг невероятно обрадовала мысль, что он ее больше никогда не увидит.

Карас цедил эманские ругательства сквозь зубы, разрывая на полосы собственную верхнюю рубашку, оставшись в исподнем. Он заставил мага выпрямиться, чтобы перевязать рану на животе. Стоило шевельнуться, как в глазах рассыпался костер искр, и Тайен опустил зудящие веки.

Там, под ними, на мага печально смотрел Халид. Не зло, не с осуждением — с грустью. «Что ты оставишь после себя?» — спрашивал он.

Таких людей, как Кейро, нельзя допускать до вершения человеческими судьбами.

Тайен перехватил за запястье Караса, который торопливо связывал куски ткани для новой перевязки. «Сейчас», — одними губами произнес он.

Целитель все понял без лишних слов. Он уклонился в сторону, когда Тайен щелкнул одеревеневшими пальцами. Искра появилась лишь со второго раза. Марселлос успел размахнуться мечом, и если бы не Карас, пнувший наемника в колено, то Тайен лишился бы руки или даже головы. Лезвие звякнуло о камень на толщине волоса от него. Только после этого Марселлос согнулся, по-собачьи заскулил и привалился к стене. Больше маг в ту сторону не смотрел. Несколько мгновений — и наемник превратится в золу.

— Байбит! — взвизгнула Кейро.

Смелость явно не входила в перечень лучших качеств маланца. Вместо того чтобы помочь соратнику, он отшатнулся и нелепо взмахнул оружием. Карас застыл напротив него с голыми руками, опасаясь атаковать. Но нападать не спешил и Байбит. Он пришел в себя лишь после окрика госпожи.

— Свикар тебя найдет! — гневно напомнила Кейро.

Кадык маланца дернулся — наемник сглотнул. На лице читалось желание бросить меч и бежать отсюда как можно дальше. Но страх перед демоном, который умел превращаться в животных, пересилил трусость. С воплем Байбит понесся на врагов.

Его постигла та же судьба, что и напарника.

Кейро не стала ждать, пока он истлеет. Еще до того, как искра ужалила Байбита в шею, женщина подобрала юбку и стремительно бросилась вглубь тоннеля.

— За ней! — прохрипел Тайен. — Скорее!

Он был бы счастлив сорваться с места и помчаться за шлюхой, но сам же не мог последовать собственному призыву. Встать у него получилось, когда Карас подал ему руку и потянул на себя. Факел казался неподъемной тяжестью, и его понес целитель. Бежать тоже не получилось. Только ковылять.

Тайен клял подводившее тело последними словами. В воображении расцветали картины того, как Кейро вскрывает шестую печать и выпускает Херна или находит загадочный артефакт. Ни тому, ни другому нельзя дать произойти. Но ноги передвигались медленно, так медленно, демоны их побери!

Коридор изгибался. Перед поворотом Тайен помедлил, а затем резко выскочил из-за угла. Он был готов к чему угодно, но только не к тому, что увидел.

Тупик. Никаких дверей, комнат, артефактов — пустота. Коридор заканчивался стеной с каменными плитами. Кейро отчаянно скребла по ним ногтями, наверное, выискивая нажимные панели или другой секрет. Услышав за спиной шум, она повернулась. Ее мертвенно бледное лицо мелькнуло белым пятном.

— Видишь? Здесь ничего нет, — голос шлюхи дрожал. — Тебе незачем меня убивать, милый мой. Все это просто ошибка.

— Просто ошибка? — рявкнул Тайен. — Ты меня чуть в Подземные чертоги не отправила! Заливая перед этим про страстную любовь!

— Я могла бы тебя убить, но не сделала этого!

— Да, чтобы воспользоваться, — горько ответил он.

— Я тебя спасла в тот раз. Спасла! — упрямо повторила Кейро. — Если бы не я, ты бы никогда сюда не добрался. Превратился бы в кучу пепла еще до того, как был назначен суд!

Кулаки сжались сами собой. Тайен тяжело задышал, сдерживая ярость.

Кто знает? Может быть, ему в самом деле лучше было сдохнуть еще в Арраванте. Увы, сделанного не воротишь. Зато он мог предотвратить новые страдания.

Маг шагнул к Кейро.

— Постой, пожалуйста! — жалобно вскрикнула шлюха. — Я еще могу тебя вылечить! Подумай, последняя дверь была дверью Хада, мастера иллюзий! Здесь наверняка есть потайная дверь, а за ней темница Херна!

— Плевать я на это хотел.

Он сделал еще шаг. И удивился, когда его остановил Карас.

— Тебе не обязательно это делать.

Целитель обнажил свой кинжал, забранный с трупа Марселлоса. Наверное, думал, что Тайен не сможет покончить с бывшей любовницей. Он покачал головой.

— Нет. Это тебе не стоит брать грех на душу. А я все равно уже мертв.

Развязки Кейро ждать не стала. Услышав это, она бросилась к выходу с внезапным проворством. Однако она была всего лишь женщиной, и немолодой, судя по скупым обмолвкам. Тайен поймал ее с легкостью. Миг — и хрупкую шею ужалил крошечный сгусток пламени.

Кейро сопротивлялась. Не хотела умирать и дергалась, плакала, вырывалась. Он крепко держал ее до последнего. Пока глубокие, как море, глаза не потускнели, а в ладони не осталось горсть серой пыли. Поморгав, Тайен поднялся.

— Идем.

Карас огляделся.

— Кейро могла быть права. Насчет потайной двери. Не хочешь проверить напоследок?

— Нет.

Он не хотел сейчас ничего, кроме как оказаться отсюда как можно дальше. Целитель, все поняв, кивнул.

— Идем.

Глава 25

Еще не выйдя из коридора, они услышали сверху дикий рев и треск деревьев. Причина этому могла быть только одна — веревки Эль не удержали, ашари добралась до замка и дралась наверху с братом. Звуки эхом отдавались от стен и достигали товарищей слабым гулом, который позволял лишь догадываться, что происходит.

Тайен на мгновение замер. Мчаться ли к Эль на помощь после всего, что она натворила?

Ответ пришел сразу: да. Ашари врала, но она не хотела ничего плохого.

Маг резво заковылял вперед. Карас, наоборот, остановился.

— Нужно переждать.

— С ума сошел? — возмутился Тайен. — Этот подонок ее сейчас убьет!

— Или она в припадке разорвет сначала Свикара, а потом нас. Как и родную семью.

Не найдя, что возразить, маг окинул друга ледяным взглядом.

— Хочешь, торчи здесь, а я собираюсь ей помочь.

— Из-за единственной ночи с брешущей сукой себя жалеть не будешь? — рявкнул Карас. — Посмотри на себя, адан! Ты весь серый. Еще два-три заклинания — и тебе конец. Окончательный конец, потому что из горсти пепла я тебя обратно не вылеплю!

— Может, она и врала нам, но погибнуть я ей не дам. К тому же сам подумай: Свикар нас все равно живыми отсюда не выпустит.

Аргумент подействовал. Во всяком случае, после недолгой тишины сзади раздались шаги.

Покинуть подземный ход друзья не успели. Они уже почти подошли к выходу, когда впереди что-то загрохотало, как будто посыпались камни или кто-то свалился с лестницы. Этот кто-то тяжело дышал и бежал им навстречу.

Прятаться было негде. Вытащив кинжал, Карас взял факел в левую руку. Тайен заранее глубоко вдохнул, настраивая себя на сложное заклинание. Все, что он мог сделать со Свикаром, это опять поджечь его одежду. Под кожаным доспехом должно найтись что-то, что загорится.

— Эль!

Маг узнал ее по фигуре, которую обрисовал свет факела. Услышав голос, ашари замерла. Перед глазами мелькнули наросты и клыки, но миг — и перед товарищами появилась все та же смуглая красавица, которую они знали, только взъерошенная и в пятнах крови. Широкая штанина висела лохмотьями.

— Не подходи! — голос у Эль был надорванным. — Где Кейро?

— Я ее убил.

Поза ашари стала чуть менее напряженной.

— А Херн?

— Коридор заканчивается тупиком. Там ничего нет.

— Не может быть, — прошептала девушка. — Легенды не могут врать!

— Эль, — настойчиво произнес Тайен. — Хочешь — иди проверь, а я предпочел бы убраться отсюда как можно скорее. Что со Свикаром?

Она встряхнулась.

— Ранен, но жив. Он… он пытался меня убить.

Последнюю фразу Эль проговорила с нотками изумления. Для нее явно стало открытием, что брат готов пойти на любые меры, чтобы добиться своего. Тайен же не удивился совершенно.

— Пойдем наверх. Ты сможешь сразиться с ним еще раз?

Она неуверенно кивнула.

— Постой, Тайен… Если ты убил Кейро, она же не сможет снять проклятие…

— Не было никакого проклятия.

— Что? — растерянно спросила Эль.

Он не ответил. Просто зашагал дальше.

Лестница оказалась поломана, а края ямы осыпались. Эль выбиралась первой, окружив себя заклинанием. Лишь когда она подала знак, что Свикара поблизости нет, на поверхность выкарабкались и двое мужчин.

— Где воин из Гирантиса? — спросил Тайен ашари.

Та поморщилась.

— Я его убила.

— Эль…

— Я могу держать себя в руках, не волнуйся. Голова раскалывается, но приступы прошли.

Карас недоверчиво вскинул бровь. Кинжал он так и не убрал и хмуро поглядывал на ашари. Тайен сделал ему знак не лезть. Если они переживут этот день, с недопониманием можно будет разобраться потом. А если не переживут, какой смысл делать это сейчас? Пока Тайену хватало и того, что Эль на них не бросалась.

Возле замка было подозрительно тихо. Эль сказала, что разошлась с братом на площади, но присутствия Свикара ничто не выдавало. Если бы ашари хотел или мог, он бы уже давно добрался до подземного хода. Тайен боялся надеяться на то, что сволочь истекла кровью и сдохла. Сестру он потрепал изрядно — Эль едва могла наступить на ногу. Жаль, девушка не додумалась задержаться и проверить, жив он или нет.

Теперь это предстояло сделать вместе.

Короткий переход к площади по еле заметной тропке превратился в длинное изнуряющее путешествие. Свикар мог прятаться за любым валуном или деревом, выжидая удобный момент для атаки. Ни привлекать его внимание, ни подставляться под удар друзья не собирались. Приходилось следить не только за каждым своим движением, но и за мимолетными шевелениями веток. А их вокруг были тысячи…

Жжение внутри мешало сосредоточиться. Опрокинув в рот флягу с обезболивающим зельем, Тайен обнаружил, что оно закончилось. На язык упало всего несколько капель. Сосуд полетел в кусты. Больше он не понадобится.

Знание, что зелья нет, спокойствия не добавило. Тайену казалось, что под сапогами трещит каждая ветка, а вдохи и выдохи слышно на весь лес. И еще хуже стало, когда выяснилось, что возле лагеря Кейро пусто.

— Вот здесь мы расстались, — ашари махнула рукой на полянку с примятой травой.

Листья и ткань обрушенного во время схватки шатра измазались в крови, но единственная дорожка из пятен вела к замку и явно принадлежала Эль. Тайен шепотом выругался.

— А ты не можешь его выследить?

— Как? Я тебе не псина, чтобы вынюхивать!

— Тише. Вряд ли он далеко ушел.

Ашари бросила на него гневный взгляд, но тон понизила.

— Если он ушел, значит, драться не хочет. Давайте заберем из лагеря вещи и тоже покинем это проклятое место.

— Даже не вздумай, — оборвал Карас. — Я не…

Свиста Тайен не слышал. Лишь звук удара. И кажется, еще раньше целителя понял, что произошло. Маг уже кинулся к нему, а брови друга только-только изумленно взлетели вверх на заливавшемся бледностью лице. Когда он завалился вперед, на руки Тайну, стало видно, что из его спины торчит стрела.

Эль вскрикнула.

— Он там!

Тайен Свикара не видел. Он с ужасом смотрел на то, как закрываются веки Караса и тает его дыхание. Стрела вошла слева, достаточно глубоко, чтобы достать до сердца. Смертельное ранение. Несколько мгновений на осознание, испуг — и все…

Целитель умер прежде, чем Тайен опустил его на землю. За это время в дюйме от мага пролетела еще одна стрела. На свист оперения он неожиданно для себя ответил ревом. Не рычанием — бешеным ревом, от которого засаднила глотка.

Подонок, лишивший его настоящей семьи, не уйдет отсюда живым.

— Свикар, хватит!

В голосе Эль слышалось отчаяние. Она встала перед друзьями, закрывая их от стрел собственным телом.

— Там, внизу, ничего нет! Ни Херна, ни артефактов! Нашу кровь нельзя изменить, слышишь? Просто дай нам спокойно уйти, и мы больше никогда не встретимся!

Тайен поднялся, резко отодвинув ее в сторону. Отпустить ублюдка, который застрелил Караса? Да ни за что! Свикару, судя по всему, предложение сестры тоже не понравилось. После короткой паузы в их сторону полетела новая стрела. Если бы не молниеносная реакция Эль, наконечник вонзился бы ей под ребра.

— Свикар!!! — взвизгнула она. — Ты рехнулся?!

Лишь теперь Тайен смог разглядеть ее брата. Ашари сидел на толстой ветке одного из дубов, которые росли на площади. Позицию удобнее не найти — оттуда хорошо просматривался весь лагерь, а Тайен с Эль были как на ладони.

Хитрый, скотина. И безжалостный.

От следующей стрелы Эль спас уже маг. Если бы он не оттолкнул женщину в сторону, наконечник попал бы точно в цель. Похоже, Свикар решил, что сестра ему не нужна. Она убила родных ему людей, а значит, заслуживала смерти. Тайену это было хорошо знакомо, и это было среди причин, почему он ни за что не позволил бы упасть с головы Эль хоть волоску. Как никто другой, маг понимал, что она не хотела убивать.

Силуэт Свикара сливался с деревом и казался мутным, но Тайен заметил, что его кожаная куртка изорвана в лохмотья, а по правому бедру течет кровь. На невидимость ашари, скорее всего, не хватало сил. Маг не раздумывая швырнул в него огненный шар. Волшебное пламя причинить ему вред не сможет, но хотя бы доставит пару неприятных мгновений, если попадет на одежду. На то, что проклятый демон потеряет равновесие и свернет шею, не стоило и рассчитывать.

И все же заклинание добилось большего, чем можно было надеяться. Рана сделала Свикара неуклюжим, и он пошатнулся, уворачиваясь от огня. Тайен воспользовался заминкой, отправив к нему новый сгусток пламени. Ашари судорожно схватился за соседнюю ветку — и лук, выскользнув из ладоней, полетел к земле.

Тайен уже успел обрадоваться. Идиот Свикар подставился сам. На траву не спрыгнешь — высота такая, что шею сломает даже демон. И бить издалека теперь нечем. Слишком поздно он подумал, что без колдовства Свикар туда не забрался бы. А врожденные способности позволяли ему намного больше, чем простому человеку.

Невзирая на разделявшее их расстояние, Тайен почувствовал исполненный лютой ненависти взгляд. Свикар оторвал руки от дерева, принял позу, будто готовился нырнуть в реку с обрыва, и оттолкнулся ногами. Превращение было мгновенным и полным. Никаких заклинаний или сложных жестов, только прошла легкая рябь, и возле дуба расправил крылья огромный орел.

Зрелище, которое пару лет назад заставило бы Тайена усомниться в собственном здравии, сегодня вызвало лишь злость. Еще предстояло решить, что сильнее: магия в крови или пепел в жилах.

Пока что демон выигрывал. Он пикировал слишком быстро, чтобы Тайен успел создать огненный шар и швырнуть его в глаза твари. Вместо этого пришлось позорно бросаться на траву и откатываться от острых когтей, которые пронеслись в опасной близости от тела. Мага обдало порывом ветра. Полностью накрывшая его тень тут же начала стремительно уменьшаться — птица набирала высоту для новой атаки.

В руку вцепилась Эль.

— Туда, под деревья!

В первое мгновение Тайен ее не понял. Они и так под деревьями! Взгляд в ту сторону, показывала ашари, все разъяснил.

Толстые дубы с неестественно широкими кронами, которые вымахали такими не иначе, как из-за магии Херна, отнимали солнечный свет у других растений. Под ними не росло ничего, кроме травы и папоротников. Поэтому Кейро и поставила здесь лагерь — не приходилось с мечом прорубаться через ветки, чтобы дойти до выгребной ямы. Поэтому Свикар и поджидал их именно здесь — на площади не только открывался отличный обзор, но и было достаточно места расправить крылья гигантскому орлу.

Херна с два Тайен даст сволочи пользоваться этим преимуществом.

Он подскочил и бросился к развалинам зданий, туда, где заканчивалась власть дубов. Лицо сразу начали царапать сучья. К жжению внутри добавилась новая боль, но Тайен ее почти не замечал — не до того. Наградой стал громкий клекот за спиной, в котором явственно звучало разочарование.

Эль, не отставая, бежала сзади. Маг обогнул несколько древних каменных остовов и остановился в длинном узком просвете, который раньше, наверное, был главной улицей. Бежать дальше бессмысленно. Пора принимать бой. Поглядывая вперед, Тайен привалился к каменной стене и подготовил заклинание.

Свикар не торопился. Знал, подонок, что от него никто не сбежит. Медленно шел, приняв человеческий облик и раздвигая перед собой ветки. Единственно что не ухмылялся похабно. Как только Свикар показался из-за обрушенной стены, маг поджег ворох прошлогодней листвы у него под ногами. Жалеть силы не стал. Огонь взвился до пояса, насколько хватило топлива.

Это пламя уже не было магическим, хотя его разожгли с помощью волшебства. Сразу пахнуло гнилью и гарью. Свикар взвыл и, скорчившись, кинулся прочь от пожара. Без толку. Прелых листьев вокруг было достаточно, чтобы они полыхали под каждым его шагом. Если бы Тайен мог одновременно ухмыляться и читать заклинание, он бы обязательно так и поступил.

Только демона он недооценил. Тот снова сделал ныряющее движение, на лету превращаясь в птицу. Ветки затрещали, но Свикара не остановили. Да и расстояние ему нужно было преодолеть небольшое — с десяток шагов.

Лишь сейчас до Тайена дошло, что он выбрал крайне неудачное место для атаки. Боль и ярость оказались плохими советчиками. Уйти из-под нацеленных прямо на него когтей он уже не успевал, а жечь в воздухе, чтобы отвлечь тварь, было нечего.

Неожиданно его мягко опрокинула на землю звериная лапа, и сверху на упавшего мага тяжелой тушей легла крупная тигрица. Тайен едва не задохнулся от ужаса и лишь потом сообразил, откуда она тут взялась.

Эль. Она говорила, что «сыновья Хада», перебившие ее табор, превращались в орла и тигра. Врала ашари очень близко к правде.

Свикару и в голову не пришло свернуть вбок или подтянуть когти. Нет, он вцепился в сестру с такой силой, что слегка подбросило даже Тайена. Тигрица застонала от боли. Не зарычала, не заревела — именно застонала так, как человек бы никогда не смог. Маг заскрежетал зубами.

«Свикар, подонок, сейчас я до тебя доберусь…»

Кошка больше не прижимала его к земле, и Тайен метнулся к узкому проходу между двумя зданиями. Уж здесь орел вряд ли мог напасть. Сзади раздавались звуки отчаянного сражения. Повернувшись, маг обнаружил, что тигрице удалось повалить соперника в траву. Коснувшись поверхности, Свикар превратился обратно в человека. В его руке сверкнул меч.

— Эль, отойди! — крикнул Тайен.

Кошка, на которой кровавых полос сейчас было куда больше, чем черно-рыжих, отпрыгнула, неловко припав на раненую лапу. Свикару тоже досталось — доспех теперь висел клочьями не только сбоку.

Сейчас он еще и задымится.

С губ слетели несколько слов на тайном языке. Огонь окружил демона широким кольцом. Тайен постарался охватить как можно большую площадь вокруг Свикара — чтобы он запаниковал, заметался и сделал какую-нибудь глупость.

Надежда оправдалась лишь частично. Демон заревел от боли, но оказался слишком живуч. Он вскинул меч и с бешеной скоростью понесся к Тайену. Оглянувшись, маг нырнул в просвет между зданиями.

И замер, снова проклиная себя за тупость. То, что он принял за проулок, раньше было чем угодно, но только не сквозным проходом. Потому что заканчивался он тупиком, и никаких дверей или арок Тайен не видел. Он сам загнал себя в ловушку.

Сделав несколько шагов внутрь, маг повернулся. Бежать некуда, раненая Эль прийти на помощь не успевала. Да и не хотел Тайен, чтобы она опять истязала себя схваткой с братом. Эль еще жить и жить. Пусть сегодня погибнет тот, кто должен погибнуть.

Ни прятаться, ни уходить с пути Свикара он не стал. Выпрямился, развел руки в стороны, как для объятий. Застонал, когда демон врезался в него разъяренным быком, по рукоять всадив меч. Боль была не такой уж сильной. Привычной, скорее. И Тайен знал, что впереди его ждет нечто похуже, чем зола в першившем горле или рассеченная кожа.

Он крепко стиснул объятия и прочитал последнее заклинание. Теперь и Свикар в ловушке. До тех пор пока один из них не сгорит дотла.

Они орали оба, надрывая глотки. В пламени, которое поднял Тайен, затлела даже дубленая кожа доспеха, или же это под ней вплавлялись в тело льняные нити. Маг чувствовал, как сгорает его рубашка, въедаются в плоть штаны. Но он к этому был готов. А Свикар — нет.

Демон пытался сбросить прилепившегося к нему врага, кромсал его ногтями, бил об стену. Тайен ослабил объятия лишь тогда, когда у него самого закончились силы — доконала боль. Но и Свикар упал рядом. Сволочь все еще дергалась, хотя обычный человек на его месте давно бы умер. Сердце бы не выдержало.

Большего Тайен сделать не мог. Остальное — за Эль.

Она появилась спустя несколько мгновений, бросилась сначала к Тайену, потом к брату. Склонилась — кажется, подняла камень. По ударам и отвратительным чавкающим звукам маг догадался для чего. Ни осудить, ни одобрить, он уже не мог. Остались только боль и вонь от собственного спаленного до черноты тела.

И равнодушие. Странное безразличие к неизбежности, которая поджидала его за накатывающей темнотой.

Плачущую над ним Эль он рассмотрел с трудом. Она приняла знакомый облик ашари, хотя Тайену сейчас было все равно, как она выглядит. Суть не в этом.

Маг попытался поднять руку, чтобы погладить ее по щеке. Что-то хрустнуло, будто обламываясь, и зашелестело. Вверх поднялось облачко пепла. Тогда маг прошептал: «Не плачь». Из горла не вышло ни малейшего звука. Хорошо, что хотя бы губы могли шевелиться. Эль или прочитала по ним, или догадалась о смысле.

— Ты выживешь, Тайен. Ты выживешь. Выжил же после того, как тебя почти насквозь проткнуло копьем…

«Не выживу. Добей». Чувствуя ее сопротивление, он добавил: «Пожалуйста».

— Ты с ума сошел? Как я могу?! Тайен, милостивый Всесоздатель, я же люблю тебя…

«Поэтому и добей».

Наконец она кивнула.

— Я вытащу из тебя этот меч.

Маг промолчал в знак согласия. Боль от ожогов была настолько сильной, что он едва почувствовал, как Эль дергает на себя рукоять.

Ашари села рядом и ласково дотронулась до лица Тайена.

— Прости меня за все.

«Ничего. Живи. Будь счастлива. Я… я тоже тебя люблю».

Она сглотнула и натянуто улыбнулась.

— Не волнуйся за меня. Мы, демоны, живучие. Я выкарабкаюсь. Надеюсь… надеюсь, что мы еще встретимся, там, на небесах, если Всесоздатель позволит.

«Я буду ждать».

Эль наклонилась. Тайен ощутил вкус ее слез на своих губах. А затем она взмахнула мечом.

Тайен ошибался, думая, что у смерти женская фигура. У нее не было ни лица, ни силуэта. Только тьма, долгожданная и без сновидений.

* * *

Карас открыл глаза. Он не узнавал место, в котором находился. Над головой шумели деревья, а сквозь них виднелось темнеющее небо. Закат? Сколько же времени он проспал?

Или не спал. Целитель смутно припомнил, как его подстрелили. Наверняка это был Свикар. А дальше… что — он умер?

Карас сел и осмотрелся. Стрелы в спине не было. Кто-то вытащил ее, а самого целителя уложил в неглубокую яму и присыпал сверху землей. На большее «могильщика», видно, не хватило. Рядом виднелась другая яма, над которой постарались гораздо больше. И все равно оттуда тянуло чем-то горелым.

Знакомый запах Карас узнал сразу. Значит, они с Тайеном погибли, а Эль выжила. Никто, кроме нее, не стал бы хоронить двух мужчин. И уж точно она бы заметила, что один из них жив.

Целитель извернулся, пытаясь разглядеть рану от стрелы. На белой коже не было ни царапины. Значит…

Вокруг витал странный белесый туман, похожий на тот, что клубился в подземелье. Карас сделал глубокий вдох. Эфемерная субстанция без остатка втянулась внутрь.

Вот оно что. Что ж, за две тысячи лет скопилось немало работы. И пожалуй, первой задачей будет проверить, насколько хорошо он умеет исцелять мертвых от смерти.

Эпилог

В кабинете графа Оривского раздавалось тихое поскрипывание пера. Игнатос сидел откинувшись на спинку кресла и наблюдал за тем, как писец выводит ровные строчки письма. Следовало тоже заняться делами, но граф от них устал сразу, как приехал в проклятый речной город.

Игнатос редко ругался. Вернее, почти никогда, но Орива заслуживала резких слов. Здесь — в нищей провинции! — ни дня не обходилось без какого-нибудь события, которое угрожало императорской опалой. Пожалуй, стоило возблагодарить Всесоздателя за то, что сегодня он ниспослал всего лишь бумажную работу.

К скрипу гусиного пера добавился аккомпанемент — скрип петель осторожно открываемой двери. Игнатос заранее поморщился. Этот звук граф уже знал, и он не предвещал ничего хорошего.

Как и ожидалось, на пороге комнаты появился гонец. Молодой вессалиец мял в руках потрепанную тростниковую шляпу.

— Вашсиятльств…

— Не мямли. И переходи сразу к сути.

— Да, господин… В Талаге несчастье.

Вопреки смыслу фразы Игнатос обрадовался. Любые дурные вести из оплота мятежников для официальной власти превращались в хорошие.

— Что случилось? — строго спросил он, стараясь не показывать облегчения.

— Демоны напали, господин. Несколько погибших было. И еще там эманца видели, одного из тех самых, о которых вы просили доложить, господин.

Игнатос нетерпеливо кивнул. Он помнил, что приказал следить за каждым передвижением Тайена и его подозрительных дружков. Молодой Ребеллин нашел себе плохую компанию и сам скатился в самый низ общества. Это был уже совсем не тот бестолковый добрый мальчик, которого он когда-то помогал воспитать. Граф в определенной мере сочувствовал ему из-за всего, что Тайену пришлось вынести, но видеть на своей земле его больше не хотел. Такие люди приносят лишь беды. А Игнатосу их хватало и без лихих бессмертных смутьянов.

— И что с эманцем? Погиб?

— Н-нет, господин… — на пол упало несколько стебельков из не выдержавшей напора шляпы. — Наоборот. Он отогнал демонов и поднял из мертвых тех, кто погиб в деревне.

— Что?! Что за чушь? Ты пьян?

— Нет, господин, — увядшим голосом ответил гонец. — Да вы скоро и сами его увидите. Из Талаги просили передать, что он идет сюда. И он не один.

Примечания

1

Скимитар — обобщенное название восточных сабель.

2

Джезва — емкость для заваривания кофе, в России ее иногда называют туркой.

3

Сулица — метательное копье с древком длиной 1,2–1,5 м.

4

Кадавр — одно из названий зомби.

Content

Рауд Алекс
Воин пепла

Пролог

Часть 1: Сосуд

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть 2: Осколок рая

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть 3: Мутная вода

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Часть 4: Предательство

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Примечания